Книга Зимы (СИ) (fb2)

- Книга Зимы (СИ) (а.с. Сердце в ножнах-1) 1.97 Мб, 550с. (скачать fb2) - О. Зеленжар

Настройки текста:



О. Зеленжар Книга Зимы

Глава 1 Ключ

— Молись, чтобы я не убил или не покалечил тебя в приступе ярости.

Огромный черный жеребец злобно рыл землю копытом, сидящий на нем эльф был не менее сердит.

— Зачем убивать того, кто может быть полезен? — сказала идущая следом девушка. — К тому же, большой вопрос, кто кого…

— Конечно же, я тебя, — не оборачиваясь, ответил эльф.

Голос у него был низкий, и он немного тянул гласные, отчего тон казался еще более надменным.

— Самомнение у вас, Ваше Высочество…

Кьяра раздраженно дернула хвостом. Мало того, что пришлось полдня прождать на перекрестке, так еще и обращение оставляет желать лучшего. Конечно, она не ожидала ничего хорошего, когда ей дали задание встретить, сопроводить и сберечь какого-то эльфийского рыцаря. Эльфы! Надменные и хилые ублюдки, чье главное назначение в мире — играть на своих балалайках и упиваться чувством собственной важности.

— Чудно. Ты почти угадала с титулом. Попробуй еще разок.

— Единственный титул, который я признаю — это Лорд Преисподней, а ты как-то не сильно на него похож, — ответила девушка и перекинула веревку с рулоном спальника через другое плечо.

Близился вечер, и закат обещал быть ярким. Лучи солнца играли на ее темно-пепельной коже, серебристых волосах, заплетенных в длинную, неряшливого вида косу и плотно прижатых к голове рожках.

Эльф приостановил коня и слегка обернулся.

— Не удивлен. Только на такой помойке как Нижний[1], с позволения сказать, Мир, могло появиться столь несуразное создание без капли манер, изящества и женского обаяния. Хотя мужчины, женщины — все вы одинаковые отродья, — процедил он сквозь зубы.

Кьяра остановилась. Вот ведь хамло!

— О да, вы правы, откуда взяться манерам у домушницы и мелкой воровки. Впрочем, было бы любопытно посмотреть, куда бы вам засунули ваши манеры в тех местах, откуда я родом. Если вам интересно, могу сопроводить, — она нагло улыбнулась, демонстрируя острые клыки. — То есть говорите вам без разницы мужчины или женщины? Там могут предложить разные другие вариации. Как раз для таких взыскательных господ.

Голос эльфа был полон отвращения.

— Ты не воровка и домушница — ты нарыв, который смердит, стоит только прикоснуться, — сказал он, словно выплевывая каждое слово. — Я не хочу знать, что и куда тебе пихали на твоей родине для того, чтобы ты стала настолько отвратительной. В проводники я бы тебя взял только при условии, что сам вырежу твой поганый язык и отрублю пальцы на твоих куриных лапках. Меня раздражает цоканье твоих когтей.

Это уж слишком. Свои ножки с длинными, на манер кошек и других изящных зверей, плюснами она любила и считала очень красивыми, а шаги ее были ловки и бесшумны. Да и отчего бы цоканье? Дорога — земля да песок. Этот эльф просто издевается. Но она не нашла ничего другого, кроме как сказать:

— Какие вы все эльфы — неженки.

— Закрой рот. Ты стоишь меньше, чем подковы моего коня. А твое слово просто воздух, который раздражает своим сотрясением, но и только. Ты — просто вещь.

Это не стена надменности и холода, а целая горная гряда. Кьяра представила, как его, вероятно, холеное эльфийское личико с муками стекает с черепа, оплавляясь в лаве родного Флегетоса[2], и улыбнулась, обнажив клыки.

Из капюшона ее бесформенной безрукавки выглянула мышиная мордочка и шевельнула усиками. Кьяра нежно погладила питомца. Дорога, возможно, долгая, а компания неприятная. Появилась идея немного поиграть на дудочке. Кьяра достала инструмент и прямо находу начала наигрывать простую мелодию, которую слышала на улицах Невервинтера. Мышка выпорхнула из капюшона и начала причудливо летать вокруг ее головы.

— Цирк, — процедил эльф. Оказывается, он обернулся в седле и видел весь перфоманс. — Жалкие создания.

Мышка испугалась и юркнула обратно.

Кьяра вновь почувствовала все нарастающее раздражение.

— Вам самомнение жить не мешает? Я встречала исчадий[3] гораздо более приятных в общении, не опускающихся до простых оскорблений, в отличие от Вашего Высочества. Вам стоило бы поучиться у них.

— Не вижу смысла в уважении к подобным существам. Я говорю, что думаю. Прочие, может, заботятся о твоей тонкой душевной организации.

На словах о тонкой душевной организации Кьяра засмеялась. Он что, совсем дурачок?

Эльф не понял причин столь бурного веселья и, кажется, вскипел.

— Ты умалишенная, да? Приятное общение ей подавай. За чашечкой чая, я полагаю? Из фарфорового сервиза?

Тифлингесса отсмеялась. Ну, может, будет и не так уж скучно.

— Нет. Я предпочитаю что покрепче, — ответила она. — Просто думала, что ты хоть в оскорблениях мастер, но даже у пресловутого беса больше изобретательности. Поверь, если бы не приказ, я бы давно нашла более подходящую компанию.

Эльф вновь остановил коня и повернул его в сторону Кьяры.

— Я не понимаю, зачем ты вообще мне нужна? Ты умеешь только испытывать терпение, играть на дудочке и огрызаться. Я не увидел ничего полезного!

— Я умею открывать порталы в другие миры. Не знаю, кто обратился к Королеве Воронов[4] и чем за это заплатил, что меня отправили тебе на «помощь».

Она выделила последнее слово всем возможным презрением в голосе.

Эльф немного помолчал и грозно ответил:

— Вот как. Ты ключ. Веди себя соответствующе. Твое дело открывать порталы.

Коня он вновь развернул вперед, и до Кьяры донеслись обрывки его бормотания:

— То, что у ключа язык длинней хвоста, я узнаю уже постфактум. Блеск. Обожаю свою работу. Столько новых приятных знакомств, столько очаровательных мест. Помощь, фоморджак, ну конечно.

Конь слегка ускорил свой шаг и оторвался от Кьяры на пару десятков футов, демонстрируя раздражающую эльфийскую спину. Если бы её не сдерживал приказ, прибила бы прям тут и оставила на съедение зверям.

Кьяра приостановилась, и в ее ладони появился всполох огня. Спина — очень соблазнительная мишень, но за эту шалость потом придется серьезно отвечать. А что, если…

Погасив пламя, она тихо пробормотала формулу и сделала быстрый жест рукой. Конь под эльфом исчез, словно его никогда и не было. Кьяра надеялась, что тот неуклюже упадет, гремя амуницией, но он ловко приземлился на ноги и моментально развернулся в сторону тифлингессы[5].

— Это что еще за фокусы?!

Кьяра молча отвернулась, словно не при делах, но это, кажется, только разозлило эльфа.

— Этого я тебе не спущу, — ответил он и вынул из-за пояса рукоять. Просто рукоять. Без клинка или какого-либо намека на него. Он издевается? Но глаза в прорезях шлема горели злобно и азартно, без намеков на шутки.

Кьяра вздохнула. Эфесом он ее, конечно, не побьет, но привычка к соблюдению предосторожностей не раз спасала ее. Поэтому недолго думая, она сделала несколько пассов и обернулась гигантской птицей. Один взмах широких крыльев, и вот она уже сидела на дереве, высоко над спесивым эльфом.

Тот сделал легкий поворот запястьем, из рукояти вырвался золотистый луч света, и блики заиграли на потертых латах. Он зло засмеялся и сказал:

— Так и знал, что ты курица. Ну, давай!

Кьяра повернула пернатую голову, с любопытством посмотрела на необычный меч, на фигурку в доспехах, но нападать не собиралась.

Эльф слегка опустил клинок.

— Серьезно?!

Он сделал несколько жестов рукой в латной перчатке, и в птицу устремился топор из чистого льда.

Шух! — птица взмыла в небо, уворачиваясь от ледяного лезвия, но нападать все также не спешила. Кружила в небе, словно насмехаясь.

— Летающая мразь! — прорычал эльф, и ледяной топор исчез со вспышкой света.

Кьяра самодовольно каркнула и спустилась обратно на свою ветку. Когда он уже перебесится?

Эльф подошел к дереву вплотную и рявкнул:

— Атакуй меня, ты, а-джак-ай!

Звук его голоса пронзил ее насквозь, и Кьяра почувствовала, что просто не может противиться этому приказу. Оттолкнулась от ветки и устремилась прямо на эльфа, нацелив когти и клюв в прорехи его брони, но ударилась о ловко выставленный щит. Сияющее лезвие пронзило птичье тело, взметнулись перья, и тифлингесса снова обрела прежний облик. Лезвие застыло у шеи:

— Дерись дальше!

Кьяра поднялась на ноги, отряхнула безрукавку. Пылающее лезвие меча отразилось в ее серебристых глазах без зрачков. Их взгляд выражал равнодушие.

Эльф зарычал и ударил ее рукоятью по лицу. Кьяра зашипела от боли и упала на землю. Она не ожидала такой силы от какого-то хлипкого эльфа. Удар пришелся куда-то в щеку, и рот моментально наполнился кровью. Прежде чем она успела опомниться, он схватил ее за капюшон и поднял одним рывком.

— Если ты не хочешь драться, я просто свяжу тебя! Что скажешь?

Эльф больно заломил ей руки за спину, заставляя вновь зашипеть и оскалить клыки, но какого-то заметного сопротивления девушка не оказывала, что как будто еще больше злило этого странного типа в доспехах. Он придавил ее к земле, положил бронированное колено на спину и начал связывать ее запястья.

— Будешь ходить так, пока мне не надоест, — сказал эльф, завязывая последний узел.

Кьяра приподнялась с земли, почувствовав, что металлический наколенник больше не впивается ей в позвоночник, поморщилась от боли. Слегка подвигала запястьями. И наклонила голову так, чтобы эльф не смог увидеть ее улыбку. Или у этого придурка руки как у глабрезу[6], или ему не так уж часто приходилось вязать узлы. Такой примитив она научилась распутывать еще во времена, когда пешком под стол ходила.

— Вставай, — он снова грубо поднял ее на подкашивающиеся ноги. Как же достал. Роняет, поднимает, роняет, поднимает…

— Путь долгий. Сама не пойдешь — потащу силком.

— Пойду, — буркнула Кьяра и сплюнула кровь.

— Ну, так и иди!

Тифлингесса почувствовала болезненный тычок под лопатку, качнулась от удара, но пошла вперед, попутно расправляясь с неумелыми узлами.

Через несколько шагов эльф остолбенел, глядя, как его веревка падает на землю.

— Что? Как ты?..

— Я же воровка, — мурлыкнула она в ответ и шевельнула свободными запястьями.

— Ты не воровка! Ты — издевательство! — в сердцах он толкнул ее в спину и чуть вновь не уронил на землю.

Кьяра понуро зашагала по дороге. А ведь еще утром все было не так уж плохо. Очередное задание от Королевы предвещало быть рутинным. «Необходимо, чтобы ты встретила и сопроводила одного эльфа, оказав ему всевозможную поддержку в пути. Он будет в доспехах и, скорее всего, верхом. У него белые волосы. Ты узнаешь его по красному сиянию вокруг тела. Это невозможно проглядеть». Уже то, что дело придется иметь с эльфом, насторожило ее. Но этот субъект не только надменный, но и жестокий.

Кьяра покосилась через левое плечо. С такого близкого расстояния он казался горой стали, словно объятой полупрозрачным пламенем. Слишком высокий для эльфа, примерно метра два. Забрало мешало рассмотреть лицо, но глаза в прорезях недобро блестели красными огоньками, отражая окружающее его сияние. Латы добротные, но далеко не новые. Все покрытые вмятинами, царапинами и следами от болтов. Блики заходящего солнца играли на широких наплечниках. Для эльфийского князька доспехи уж больно потрепанные на вид. Ну, да какая разница?

Под молчаливым конвоем она дошла до первой развилки и встала, ожидая указаний. Но эльф просто толкнул ее в нужном направлении, не удостоив устными объяснениями.

— Не ожидал от тебя такой покорности. На словах палец в рот не клади, а на деле рабыня, — сказал он самодовольным тоном.

Кьяра кинула презрительный взгляд через левое плечо.

— Ты думаешь это из-за того, что ты такой крутой? Ха. Если бы не приказ, я бы тебя уже давно убила, не подпуская к себе и за пределами твоих заклинаний. Твое счастье, что мне запрещено тебя атаковать. К сожалению, моя хозяйка слишком хорошо знает, как формулировать задание, и не оставила мне лазеек. Практически.

— Сильное заявление, требующее доказательств, — хмыкнул тот в ответ, — но даже в этом ты разочаровываешь. Ты — издевательство.

— Вообще-то меня зовут Кьяра.

— Что? У тебя и имя есть? Я думал, вам выдают номер или букву.

Кьяра удивленно обернулась. Он шутит? Что за убогое чувство юмора. Хотя может и нет. Вряд ли он интересовался жизнью в Нижних Мирах.

— Имя я себе взяла сама, — бросила Кьяра через плечо. — Возможно, у меня действительно был номер. Не помню.

— Тешь себя своим милым имечком, это ничего не меняет, — процедил эльф сквозь зубы. — Будь у меня в подчинении подобная хаотичная пыль, я бы лишил ее имени и присвоил порядковый номер. Я думал, это логично. Нижние Миры все больше разочаровывают.

Тифлингесса презрительно оскалилась.

— А как зовут Ваше Высочество, если мне дозволено спросить? — произнесла она с ехидством.

— Не дозволено.

Она хмыкнула и пожала плечами.

— Значит, буду звать «эй ты».

Эльф остановился. Латная перчатка сомкнулась вокруг шеи девушки, и в следующее мгновение он ударил ее лицом об колено. Она попыталась вывернуться, но это было все равно, что пытаться увернуться от падающей горы. Снова пронзительная боль и вкус крови во рту.

— Ты тупая или тебе это нравится?

Кьяра облизнула разбитую губу.

— Смотрю, на что ты способен. Избиваешь беззащитного. Оскорбляешь безвинного. Феноменально.

— Нашла в чем упрекнуть. Такая прожженная на словах, а хнычешь, словно маленькая девочка.

Кьяра вновь раздраженно дернула хвостом.

— По возрасту я точно тебе уступаю, а вот во всем остальном…

Она споткнулась на ровном месте и еле удержала равновесие. Избиение не прошло бесследно, тело сковало ноющей болью. Нос, кажется, тоже был разбит, и кровь сочилась на губы и подбородок.

— В чем ты точно мне уступаешь: в силе физической и жизненной. Еле ползаешь уже, — задумчиво сказал эльф.

Кьяра почувствовала внезапное прикосновение между лопаток, но не холодного металла перчатки, а теплой ладони. Прежде, чем она успела удивиться, она почувствовала волны тепла, разливающиеся из этой точки по всему ее телу. Словно ласковые солнечные лучи, теплый, но не обжигающий камень или свернувшийся на спине калачиком мягкий меховой зверь. Боль начала отступать, кровотечение прекратилось, и сил словно прибавилось. Неужели умеет лечить прикосновением? Жрец или паладин?

Солнце вспыхнуло за кромкой леса и начало скрываться за кронами. Теплые краски заката отступили, тени сгустились.

Эльф остановился, достал сложенную вчетверо карту, пробежался по ней глазами.

— Мы должны были пройти больше. Нагоним, если потратим еще полночи на переход.

— В отличие от тебя мне нужно восемь часов сна, — сказала Кьяра.

— Издевательство, — ответил эльф со вздохом. — Но коль так, остановимся здесь неподалеку, возле реки. А утром постараемся нагнать время.

Он немного помолчал и прибавил:

— Окунуть бы тебя пару-тройку раз. Пахнешь как животное.

Тифлингесса бросила на эльфа испепеляющий взгляд. Ах, погляди ж ты, какой у него нежный нос. Воду она, правда, не любила и не помнила, когда мылась в последний раз, но все же.

Кажется, он понял выражение ее глаз.

— Вода не кусается, вот увидишь. Готов поклясться, что если соскрести твою грязь, то там даже проявятся женские черты.

Женские черты! В своей привлекательности Кьяра тоже не сомневалась, и подобное замечание воспринималось очень неприятным уколом. Хотя, казалось бы, какая разница, что подумает этот эльф.

— Долго еще до реки? — буркнула она.

— Уже скулишь? Скоро будет. За той рощей. Тебе нужен костер? Тепло? Свет?

— Неужто, проявляете заботу? — мурлыкнула тифлингесса с нахальством в голосе.

Эльф хмыкнул и добавил нехорошим тоном:

— Тепло тебе понадобится.

Кьяра поежилась. Кажется, он действительно вознамерился окунуть ее в воду. Ну уж нет!

До реки они дошли, когда уже полностью стемнело. К счастью, хорошее ночное зрение, что у одного, что у другого, не давало поводов для беспокойств. Роща расступилась, показалась песчаная полоска берега и гладь неширокой реки, играющая ночными бликами. Кьяра тут же устремилась к воде. Мыться ей не хотелось, но быть насильно вымытой — тем более. Если уж чего-то не миновать, то лучше делать это самостоятельно. Убедившись, что эльф занят сбором валежника для костра, она бросила вещи, стянула штаны и зашла в воду прямо в длинной рубахе. Фу, вода. Она сразу поежилась от неприятного холода.

Эльф к тому времени уже развел костер и распаковал часть вещей для ночлега. Но грохот сильного взрыва со стороны реки заставил его схватить меч и устремиться на звук.

Кажется, его спутница с кем-то вступила в сражение. Он увидел, как она стояла на берегу, в одной мокрой рубашке, с какой-то странного вида палкой в руке. Еще мгновение, и с ее ладони сорвался сгусток яркого пламени, прямо в воду. Бабах! — разлетелись шрапнели водных брызг, клубы пара разметало над поверхностью. Эльф поморщился от яркой вспышки и в то же мгновение увидел, как из воды выглядывает несколько зеленых морд. Вокруг тифлингессы загорелся огненный ореол, при свете которого стало видно, что одно существо уже превратилось в обугленный труп. Но двое других уже вышли из воды и подошли к девушке вплотную. Очень высокие, с длинными когтистыми руками и толстыми зелеными шкурами, покрытыми отвратительного вида волдырями и наростами. Кьяра отшатнулась от них, и несколько огненных лучей, сорвавшихся с ее ладони, пролетели мимо цели.

В то же самое мгновение девушка почувствовала, что ее левая рука покрылась гусиной кожей от внезапно возникшей угрожающей ауры. Исполин слева застыл на месте с занесенной для удара рукой, и сияющее лезвие легко вошло в его плоть, оставляя дымящиеся раны. Чудовище упало на песок.

Кьяра в свою очередь почти испепелила второго. С ее пальцев сорвались волны огня — красивое и жестокое зрелище. Существо издало визг и попыталось уйти туда, откуда пришло, но эльф достал его мощным ударом в позвоночник. Шипение плоти, шипение испаряющейся воды, а затем прохладная ночная тишина.

— Сама бы справилась, — пробурчала Кьяра. В ее глазах еще плясали злые огоньки.

— Все веселье в одного? Нет уж, — ответил эльф. Он убрал светящееся лезвие и начал оттаскивать тела подальше от воды.

Кьяра подхватила свои вещи и отошла чуть подальше, чтобы одеться. После этого устроилась возле костра. Достала сверток с вяленым мясом и прочей дорожной едой и приступила к ужину, периодически протягивая мелкие кусочки куда-то вглубь капюшона.

Вскоре эльф закончил оттаскивать тела и тоже сел возле огня. Снял латные перчатки, шлем и начал расстегивать пряжки доспехов. Наконец при свете костра можно было рассмотреть его лицо. Действительно холеное, без единой оспины или шрама. Белые волосы гладко спадали до середины спины и обрамляли узкое лицо двумя длинными прядями. Заостренный нос, заостренный скулы, тонкие плотно сжатые губы, ярко выраженные надбровные дуги: всеми чертами он неуловимо напоминал какую-то хищную птицу. Ястреба. Даже взгляд такой же — внимательный, грозный и тяжелый. Цветом глаза были все-таки голубые, а окружающее его красное сияние зажигало в них пылающие угольки.

Эльф бросил на Кьяру свой цепкий взгляд.

— А ты лютая. Но достань они тебя, и получился бы неплохой ремень из твоего хвоста.

— Эти-то слабаки? — девушка фыркнула. — Нет, не достали бы. А даже если бы и достали, шкура у меня не такая уж и тонкая.

Она шевельнула руками, и на некоторых участках серебром вспыхнули чешуйки.

Эльф удивился, но виду не показал.

Дальше они сидели и молчаливо ели, иногда поглядывая друг на друга. Кьяра не испытывала интереса или любопытства по отношению к этому странному эльфу, а вот он нет-нет, да бросал взгляд то на ее черно-серебряные рожки, то на гибкий хвост с тонким гребешком, то на ступни, оканчивающиеся когтистыми пальцами. И нет бы искоса или невзначай: совершенно нагло пялился. От этого Кьяре стало неуютно, и она попыталась скрыться, завернувшись в теплый спальник, а после провалилась в сон.

Эльф продолжил сидеть у костра, задумчиво наблюдая за танцем пламени. Ближе к полуночи он вышел на берег, полностью разделся, оставив лишь священный символ на груди, и зашел в воду. Его тут же пронзило холодом, мышцы свело и дыхание перехватило, но ему было не привыкать. Он с головой окунулся в ледяную реку, склонился и начал шептать молитву, переливая воду из ладони в ладонь.

— Аурил, Ледяная Госпожа… Не оставь меня своей милостью, убереги тело мое от смерти, наставь на путь и наполни каждый удар своим гневом…

Он еще некоторое время шептал прерывающимся от холода голосом, затем вышел, обсушился у огня и расчесал мокрые волосы костяным гребнем.

— Вставай, мне тоже нужен отдых! — сказал он грозным голосом и пнул спальник девушки.

Та встрепенулась спросонья, вылезла из мешка и недовольно нахмурилась. Солнце еще даже не взошло, что ему надо?

Эльф тем временем закутался в свой спальник, облокотился спиной об ствол дерева и прикрыл глаза. Кьяре доводилось путешествовать с эльфами, поэтому она поняла, что не просто сидит с полуприкрытыми глазами, а погружается в глубокий транс, переживая события прошедшего дня. Видимо он хотел, чтобы она постояла на карауле… Но Кьяра не видела в этом особой нужды. Вокруг не было никого, кто мог бросить вызов ее силам. Даже эти болотные тролли — унылая мелкота, а их трупы отпугнут всех, кто помельче. Поэтому она подождала несколько минут и сама закрыла глаза в дремоте.

Когда небо начало подсвечиваться розовым, эльф встрепенулся и посмотрел на уснувшую вновь тифлингессу. Он ожидал от нее всякого, но точно не такой беспечности. Выбрался из спальника и пнул девушку по ноге.

— Хватит спать, горе караульный.

Тифлингесса спокойно открыла глаза, бросила недовольный взгляд на эльфа и нехотя выбралась из спальника, сладко потягиваясь. Эльф спустился к реке, умылся, размял плечи и торс, а затем сел на берегу, активно шепча и жестикулируя. Кьяре хватило одного взгляда, чтобы понять, что это какое-то заклинание, неизвестное ей. Спустя какое-то время сосредоточенных жестов рядом с эльфом возник изящного вида черный пегас. Поджарый, словно адская гончая, с изогнутой лебяжьей шеей, пылающими красными глазами и клубами пара изо рта. Шкура его лоснилась, а перья на широких крыльях отливали разными оттенками зеленого, напоминая о воронах. Он радостно затанцевал, взрывая песок узкими копытами, а эльф погладил его по вытянутой голове.

— Давно не виделись, тар…

Затем обернулся к тифлингессе и крикнул:

— Собирай вещи, огневушка. Остаток пути полетим.

Сам эльф уже собрал свой спальник и другие нехитрые пожитки и занялся надеванием доспеха. Делает он это ловко и быстро, отточенными за много лет практики движениями.

Кьяра только пожала плечами. Собирать ей, в общем-то, почти нечего. Вся одежда на ней, осталось только свернуть спальник и перекинуть через плечо.

Эльф взнуздал пегаса, закрепил на нем седло и свои вещи. Рывком сел на него и направил в сторону девушки.

— Забирайся.

Пегас оскалил острые, совсем нелошадиные зубы и зашипел.

— Что я, кошмаров[7] не видала? — пробормотала Кьяра в ответ и взобралась в седло, позади эльфа. На самом деле не видела, только слышала об этих жутких скакунах Преисподней.

Эльф удивленно приподнял брови и надел шлем.

— Змей — не кошмар, — ответил он, — однако может взбрыкнуть. И… он кусается.

— К чему такая забота, Ваше Высочество?

— Если ты упадешь, мне придется тратить на тебя возрождение[8]. Труп мне дорогу не откроет.

Кьяра только слегка насупилась в ответ.

Пегас сорвался с места в галоп, немного пробежался по кромке воды и оторвался от земли одним широким прыжком. Они начали стремительно набирать высоту, закладывая небольшой поворот. Незаметно, чтобы эльф как-либо управлял этим зверем. Когда деревца совсем уменьшились, пегас вывернул шею под немыслимым углом и шамкнул зубастой пастью у самой ноги тифлингессы.

Эльф пнул зверя под ребра:

— Успокойся! Это жрать нельзя!

Пегас разочарованно вздохнул.

— Будет еще огрызаться — развею, — прорычала Кьяра.

— Если не успею в срок, то провалю задание. И ты тоже.

— Нет, — ехидно ответила девушка, — твой успех или провал меня никак не касается. Интересно, что сделают с тобой хозяева?

Эльф напрягся.

— Используй свое воображение.

Кьяра задумалась, что бы она сделала с этим эльфом, и ничего конкретного в голову не пришло. Убила бы, это точно, а вот на пытки у нее было слабое воображение.

— Не могу, — честно ответила она с веселыми нотками в голосе, — но уверена у твоих хозяев фантазия побогаче моей.

— Радуйся, пока можешь, — сказал тот дрожащим от злости голосом. — Своим провалом я постараюсь потянуть и твою нахальную физиономию за собой. Эта Королева, как там ее… Надеюсь, спустит с тебя пару десятков шкур.

Кьяра засмеялась и приподнялась так, чтобы сказать ему прямо в ухо:

— Ты этого не увидишь, будешь слишком занят сношением со своими хозяевами. Не только я здесь вещь.

Он скрипнул зубами в бессильной ярости. Кьяра еще больше развеселилась.

— Ты утомительно много болтаешь, — наконец прорычал он злым голосом. — А говоришь, что у тебя нет воображения. Вот это пытка так пытка.

Кьяра отклонилась назад, довольно ухмыляясь. Кажется, она довела этого эльфа до трясучки. Ну и поделом ему, незачем было так жестоко себя вести.

Весь день она провела молча, поглядывая на пейзажи, небо, облака. Внизу стелились равнины, петляли реки, изредка отражали солнце озерца. Высоты она не боялась, наоборот, прохладное небо было приятным. Змей несколько раз пытался впиться в ее ногу, но каждый раз эльф ловко останавливал его пасть латной перчаткой. Судя по количеству глубоких следов на стали, грызть руки своему хозяину — любимое занятие этого пегаса. Кьяре было все равно. Пусть хоть по локоть отгрызет.

Сам эльф всю дорогу был прямой как жердь. К сожалению, доспехи и шлем хорошо скрывали его эмоции. Тифлингесса надеялась, что утренний разговор оставил неизгладимое впечатление и заставил его сильно поволноваться.

К обеду полет ей уже сильно наскучил, а к вечеру Кьяра и вовсе уже мечтала спуститься на землю. Ее замучил голод, а ноги затекли так, что она их уже не чувствовала.

Когда время начало вновь клониться к закату, показалась кромка леса, да такого большого, что океан его кроны перехлестнулся через линию горизонта. Без какой-либо видимой команды пегас начал снижаться. Макушки деревьев стали чуть ближе, и Кьяра смогла оценить их высоту. Это не деревья, а настоящие живые башни, футов пятнадцать-двадцать в охвате, а в высоту… Даже сложно сказать. Не меньше ста футов.

Пегас начал закладывать круги на снижение над небольшой прогалиной с особенно высоким деревом. В нем огромная трещина от удара молнией, однако густая листва указывала на то, что дерево живо и здравствует. Пегас приземлился, почти коснувшись узловатых корней, и начал гарцевать, красуясь перед хозяином. Кьяра тут же спрыгнула на землю и начала разминать затекшие, сведенные болью ноги.

— Ну что… Рассказывай, — сказала наконец она.

Эльф спешился и отпустил пегаса побегать по поляне.

— Это запечатанный портал в план Фей. В… конкретное место. Ты его откроешь. И можешь быть свободна, — ответил он.

— В моем задании немного другие условия, — ответил тифлинг. — Мне нужно не только сопроводить тебя до места, но и вернуть обратно.

— Это необязательно, — удивленно ответил эльф.

— Увы, тут не нам решать. Я и сама не в восторге от мысли, что нам придется провести вместе еще какое-то время, — она протянула руку. — Чтобы открыть портал, мне нужна вещь из этого мира.

Эльф вновь набычился:

— Весьма странное у тебя задание. Провалиться ты мне дашь, но вернуть меня придется? Что-то тут не вяжется.

Он вложил в ладонь Кьяры обломок меча. Эфес цвета ляпис-лазури с изящными растительными узорами и гардой в виде изогнутого листа.

— Вот вещь. Открой портал, а твоей хозяйке я все выскажу после.

Кьяра взяла рукоять, а затем спокойно села на корень, ничего не предпринимая.

— Никаких «после».

— Открывай портал! — эльф уже повысил голос до крика, и в этот крик он вплел немного магии, чтобы подавить волю девушки и заставить сделать то, что он хочет, но та только ухмыльнулась.

— Есть два варианта, Ваше безымянное Высочество, — сказала она, скрестив руки на груди. — Либо вы сейчас же вызываете Королеву и прекращаете мой договор, либо мне придется идти с вами.

Мысленно она хитро улыбнулась. Если все пройдет гладко, если он скажет формулу, то ее душа наконец освободится от этого наскучившего служения. А вот душа эльфа… Ну давай же, давай!

— Да, я вызываю твою Королеву! — крикнул тот, эмоционально махнув рукой. — Твой договор мне не…

Договорить он не успел, поскольку резко схватился за грудь и осел на землю.

Пахнуло зимним морозом, лицо и пальцы Кьяры защипало от холода. Трава и листья мгновенное покрылись инеем, и это в середине лета! Воздух начал стремительно холодеть, а согнутого от боли эльфа начала покрывать ледяная корка, с ног до головы. Он попытался что-то сказать и пошевелиться, но его голос перешел в стон. Кьяра попыталась спрятать пальцы в тепло.

Мороз превратил траву в ледяное стекло. С веток попадали насмерть замерзшие птицы. Кора деревьев затрещала и полопалась, разбрызгивая ледяное крошево.

Эльф полностью покрылся льдом, а затем прозрачная корка лопнула, и осколки острыми дротиками разлетелись во все стороны. Пегас с хрипом упал на колени, а Кьяра ловко спряталась за его тело.

Медленно, очень медленно рыцарь поднялся на ноги и оперся спиной о ствол расколотого дерева. Кожа стала бело-голубого цвета, лицо расчертили кровавые порезы от ледяных осколков. Он снял перчатку, приложил ладонь к щеке, и теплое сияние начало залечивать раны. Буквально через пару секунд от порезов не осталось и следа, и лицо стало все таким же холеным.

— Твоя взяла. Мне велено взять тебя с собой, — сказал он тихим и хриплым голосом.

Кьяра нахмурилась разочарованно. Почти получилось, но что-то вмешалось в ее планы. Какая-то могущественная сила. Хозяин эльфа?

Так или иначе, делать нечего. Кьяра сделала несколько ловких пассов руками и открыла портал.

— Пойдемте, — сказала она эльфу и протянула руку, прежде чем шагнуть на ту сторону.

Эльф взял ее за руку, другой рукой прикоснулся к коню, и они исчезли из этого мира.

Глава 2 Ледяной замок

Кьяру окутали темнота и холод. Она в который раз поблагодарила кровь исчадия в своих венах за то, что может видеть во мраке. Из яркого летнего заката она словно шагнула в ледяную зимнюю ночь. Из ноздрей вырвался клуб легкого пара. От мороза вновь защипало щеки и нос, а голые ноги ступали по колючей снежной корке. Очень неприятно.

Она немного огляделась вокруг. Всюду, куда хватало глаз, простиралась ледяная пустыня, покрытая скелетами чахлых деревьев без намека на листья. Ни солнца, ни луны, ни звезд на небе. Только клубы низких снежных туч.

Эльф молча двинулся вперед, ведя под уздцы пегаса.

— Мда, пейзаж не очень-то дружелюбный, — пробормотала Кьяра, но двинулась следом, кутаясь в безрукавку.

Дорога шла немного в гору, и вот, на фоне черного неба показался силуэт замка, чем-то неуловимо напоминающего корону. Остовы деревьев густо облепили холм, на котором он стоял. Кьяра никогда не видела подобной архитектуры и могла только гадать, кто же построил его.

Под ее ногами хрустнуло что-то, непохожее на снег. Она посмотрела вниз и увидела, что весь холм покрыт множеством останков. Тела были плотно укрыты спрессованным от времени снегом, но где-то нет-нет да выходили на поверхность. Вероятно, здесь была грандиозная сеча, и не осталось никого, кто позаботился бы о мертвых и умирающих. Это не ужаснуло ее. За годы службы и за все приключения, что ей пришлось пережить, она видала всякое. А это лишь трупы, не более того. Но трупы интересные. Таких изящных, расписных лат она еще не видела. Шлемы украшены объемными узорами из цветов и листьев, на плюмажах некогда развивались полосы полупрозрачных тканей, превратившихся сейчас в лохмотья. Чем ближе Кьяра подходила к замку, тем реже ей встречались тела рыцарей, и чаще тела в обычной одежде: камзолы, платья, дуплеты. Тоже изящные и необычные, украшенные золотыми нитями и драгоценными камнями.

Наконец любопытство взяло верх, и Кьяра спросила идущего впереди эльфа:

— Что здесь произошло? Что это за место? Почему так важно было прийти до заката этого дня?

— Это не важно, — тихо ответил тот, и ее вопросы растворились в тишине этого места.

Он скользнул за массивные замковые ворота, сорванные с петель и Кьяра поспешила следом. Открылся обширный внутренний двор, покрытый снегом, телами и битым стеклом. Эльф на несколько секунд остановился рядом со зданием, продолговатые окна которого и породили такое количество осколков вокруг. Кьяра постаралась ступать аккуратно, чтобы не поранить ступни. По правую руку от нее конюшня распахнула темный зев, в котором виднелись тела насмерть замерзших лошадей. Что бы тут ни произошло, это случилось быстро и неожиданно, застав врасплох и людей, и животных.

Девушка обернулась и посмотрела на крепостные стены изнутри. Архитектура ни на что не похожа, и все детали покрыты слоями снега и льда.

— Идем, — сказал эльф, обернувшись.

И тифлингесса двинулась следом.

Он провел ее за внутренние ворота, расколотые немыслимой силой. Внутри был очень просторный холл с гладким полом, выстланным молочным мрамором, украшенным золотой и серебряной мозаикой. Широкая лестница с резными перилами уходила на второй этаж. Девушка запрокинула голову. Где-то очень-очень высоко виднелся потолок основной башни замка, и каждый этаж опоясывал эту башню кольцом. За лестницей и по бокам от нее рядом колонн отделялась галерея, такая же молочно-золотая, как и полы в холле. Шаги, особенно пегаса и эльфа, гулко отразились от стен, и с перилл второго этажа упало несколько сосулек, звонко разбившись об пол. Везде тускло сверкали где металл, где лед. Здесь тоже лежат тела в дорогих одеяниях. Кьяра перевернула одно ногой: эльф. Подошла ко второму — это тоже эльф. Полный замок мертвых эльфов. От холода тела были почти не тронуты тлением.

Кьяра не любила эльфов, поэтому сцена не вызвала у нее ужаса.

— Что-то вы притихли, Ваше Высочество. Вам плохо? Накатили воспоминания?

Ей было плевать на чувства этого эльфа, но возможность поддеть его за живое была соблазнительной.

Он обернулся:

— С чего мне должно быть плохо?

Взгляд у него был спокойный, без намека на печаль. Что бы тут ни произошло, эмоционально это его не трогало. Кьяра промолчала в ответ и продолжила осматриваться.

Он провел ее мимо огромного тронного зала, в котором столы были расставлены для пира. Тела, хаотично лежащие на полу, сидящая за столом фигура положила голову на покрытую льдом скатерть, словно уснув вечным пьяным сном. На высоком резном троне эльф в зеленом одеянии, венец с крупным лунным камнем упал с его запрокинутой головы. У ног этого эльфа распростерлась еще одна фигура, которую было трудно разглядеть под накрывшим ее огромным гобеленом, украшенным вышитыми птицами и цветущими яблонями.

Рыцарь ненадолго остановился, бросил пристальный взгляд и пошел дальше. Звуки его шагов гулко отражались от стен, словно это огромная ледяная пещера. Пегас остановился у тронного зала и принялся обнюхивать тела. Кьяра немного ускорила шаг, чтобы быть ближе к эльфу, который к этому моменту уже начал спускаться куда-то, в кромешный мрак, по широкой лестнице.

Кьяра оказалась в огромной крипте. Целом эльфийском некрополе. В стенах были вырезаны глубокие альковы, в которых лежали каменные саркофаги, украшенные статуями и узорами.

— Зачем ты сюда так стремился? — скучающе спросила девушка, но ее вопрос вновь остался без ответа.

Ей надоела эта внезапная игра в молчанку, но этот эльф, идущий на полкорпуса впереди, кажется, совсем не намерен был разговаривать.

Наконец, пройдя по лабиринту этого некрополя, они вышли к интересному месту. Над молочно-золотистой плитой саркофага, украшенной обледенелой скульптурой длинноволосой женщины, в потолке зиял большой круглый люк, через который хорошо просматривался кусочек черного неба. Саркофаг оплели скелеты черного кустарника. Кажется, некогда здесь был террасный сад, сверху текла вода и свешивались ползучие растения. Сейчас вода превратилась в занавеси мутного льда, а от садов осталась лишь скрюченная память.

— Жди меня тут. Выйдешь, когда позову, — нарушил молчание эльф и двинулся в сторону саркофага.

Кьяра наперекор эльфу хотела пойти дальше, но он ее остановил:

— Я же сказал — стой тут! Они не знают о тебе и могут сбежать.

— Кто? — растерянно спросил тифлинг.

— Шиверпайнские ведьмы. Это тебе о чем-то говорит?

Кьяра отрицательно помотала головой.

— Тогда зачем спрашивать? Жди здесь.

Он вышел вперед, на открытое пространство рядом с саркофагом. Перешагнул через желоб, по которому некогда текла вода, остановился рядом с плитой. Провел по ней рукой, стряхивая снег и жухлые листья. В этот момент из затененных боковых проходов выступили три женские фигуры. Они словно не боялись холода вокруг: вся их одежда состояла их черных изорванных платьев ассиметричного покроя, бледные как снег ноги были босыми. Чертами они напоминали людей, но слишком истонченных и заостренных. Бело-синие всклокоченные волосы и черные глаза без намека на склеру или зрачок только усиливали ауру их чужеродности. Они обступили эльфа и замерли. Он со своим тусклым красным сиянием походил сейчас на лампаду.

Кьяра сменила положение, но свое укрытие не покинула. Пока не произошло ничего, что требовало ее вмешательства. Все четверо завели разговор на незнакомом ей языке. Иногда эти странные женщины начинали кричать и махать руками в сторону эльфа, но Кьяра полагала, что поорать на него не такой уж большой грех. В какой-то момент она практически потеряла терпение, но тут услышала громогласное:

— Кьяра!

— Неужели, — хмыкнула она себе под нос и вышла к саркофагу.

Три пары угольно-черных глаз смерили ее любопытным, но недоверчивым взглядом. Самая высокая женщина начала что-то говорить на незнакомо языке, но эльф оборвал ее. И тогда она обратилась на общем наречии:

— Приветствую тебя. Меня зовут сестра Нуар. Расскажи, как часто ты можешь открывать порталы?

Такой вопрос немного удивил Кьяру, но она ответила:

— Один портал единожды в день, через который можно провести нескольких.

Нуар покачала головой, глядя на рыцаря.

— Боюсь, этого слишком мало, Эйлевар.

Он кивнул и ответил:

— Ее, да, мало, но это лишь начало.

— На массовые порталы нужно гораздо больше магов и сил, — продолжила Кьяра. Она немного не понимала, к чему вообще ведется этот разговор.

— Несомненно. Намного больше душ, — ответил ей эльф, а затем переключился на Нуар. — Королева Воронов ждёт вторую часть оплаты. Дальше будет легче. Соберите всех, кого можете. Меня интересует судьба моей гвардии. Скажите, что я вновь созываю их. Мне нужны все данные по запечатанным порталам, особенно близ Дворов. Не подведите Ледяную Деву. И не попадитесь. Да пребудет с вами снежная благодать.

Он взял в руки священный символ и осенил им женщин.

Кьяра напряглась. Души, порталы. Что замышляет Королева Воронов?

Женщина с более синим оттенком волос, чем у Нуар, внезапно взъярилась на рыцаря:

— Посмотри, что стало с ковеном! Наши силы развеяны, а сами мы вынуждены скрываться от Летней Королевы посреди этой ледяной пустыни! Ты не понимаешь, о чем просишь!

Эльф бросил на нее тяжелый взгляд.

— Хотите бросить вызов Аурил? Хотите стать ей бесполезными?

Женщины замерли, а эльф продолжил:

— Бойтесь ее разочарования. Вы знаете, что может случиться, — он интонацией выделил слово «что». — На вашем месте я бы побоялся гневить ее, особенно учитывая плачевность вашего положения. Бойтесь ее и верьте мне. Вы знаете, я верен сказанному слову.

Женщины перешли на незнакомый Кьяре язык, и та вновь превратилась в созерцателя. Тифлинг перестал следить за ходом их разговора. Скука, вот бы прошвырнуться по замку.

В какой-то момент разговор оборвался, и ведьмы отступили обратно в тень. Эльф погладил плиту и энергично пошел обратно из крипты. Шаги у него быстрые и широкие, но Кьяра без труда догнала его прежде, чем тот скрылся в тени.

Обратно они шли все в том же молчании, но девушка надеялась, что эльф хоть что-то ей объяснит. Если не сейчас, то чуть позже.

Возле тронного зала их встретил пегас. Из пасти его свисала рука, которую он радостно жевал. Рыцарь раздраженно отнял ее и выкинул.

— Я не разрешал тебе жрать трупы!

Затем он бросил еще один долгий взгляд на тела в тронном зале.

— Впрочем, им уже все равно. Жри кого хочешь.

Судя по уверенной походке, эльф намеревался покинуть замок.

— Закончил? Мы можем идти? — спросила Кьяра.

Эльф обернулся и удостоил ее кивком.

— Но сегодня я уже портал открыть не смогу. Я сказала правду. Один портал единожды в день.

Эльф задумчиво посмотрел на нее.

— Что ж… В замке полно комнат. Выбери, какую хочешь. Обогрей себя как сумеешь.

Он похлопал пегаса по шее и ушел куда-то. Кьяра не обратила внимание, куда. Она увлеченно начала исследовать комнаты. Несмотря на всю атмосферу запустения, мебель и текстиль в них все еще выглядели богатыми до вычурности. Тяжелые бархатные балдахины на кроватях, тяжелые портьеры в пол. Мебель с причудливыми завитушками. В каждой комнате огромные гардеробные шкафы, наполненные одеждой. Кьяра нашла себе неплохой меховой плащ, почти нетронутый тлением. Сгребла с кровати перину и бархатный балдахин, сдвинула вместе два стола и построила себе маленькое укрытие. Детскую крепость, только девочка уже стала большой и грозной. Устроившись поудобней, укутавшись в плащ, достала свои запасы и поужинала, разделив с питомцем. Чтобы немного развеселиться, Кьяра поиграла на дудочке, но это еще больше напомнило детство, и хотя девочка давно уже стала большой и грозной, на душе было тоскливо. Разговаривая с Мышей, она сама не заметила как уснула, а питомец охранял ее сон.

Глава 3 Приют Певца

Проснувшись в полной темноте, в коконе из портьер и перины, Кьяра не сразу вспомнила, где находится, но щекочущий лицо мороз быстро отрезвил ее и вывел из сонного оцепенения. Точно, она в каком-то ледяном замке, в каком-то другом мире, сопровождает эльфа… А где эльф, кстати? Она попыталась вспомнить, куда он ушел, но не смогла. Гаматула[9] ему в задницу и сотню бесов в уши. В который раз она пожалела, что не владеет магией поиска предметов и существ. Искать его теперь по всему этому замку будет проблематично.

Сначала Кьяра попыталась прислушаться. Возможно, в такой тишине она могла бы услышать его гулкие шаги: только завывание ветра сквозь расколотые ворота и редкий стук падающего льда.

После она пробежалась по комнатам второго этажа. Пусто. Попыталась позвать, ей ответило лишь эхо. Захотелось есть.

Она прогулялась по тронному залу, медленно осмотрела тела и стол. Особое внимание обращала на пол, надеясь увидеть свежие следы сапог, но блеск драгоценностей на телах постоянно отвлекал ее внимание. Хотя стол был уставлен яствами, Кьяра так и не смогла найти ничего съедобного. Еда была высушена временем и покрыта слоем инея.

В своих поисках она наткнулась на еще одну лестницу, ведущую вниз, и ахнула. Кажется, она нашла грандиозного размера винный погреб. Три идущих все вниз и вниз этажа стеллажей, заставленных бутылками, бочками и ящиками, подписанными по-эльфийски. Первое, что сразу бросилось в глаза: на первом этаже гораздо теплее, чем в самом замке. На полках стояли деревянные бочонки и запечатанные кувшины разного размера и формы. Спустившись на этаж ниже и окунувшись в прохладу, Кьяра увидела ряды изящных бутылок из темного стекла с золотыми и серебряными узорами. Самый нижний этаж, который был почти таким же холодным, как и сам замок, заставлен маленькими ящиками. Приоткрыв один, тифлинг увидел четыре бутылочки на один-два глотка с пробками из драгоценных камней. Было бы грех оставить все это здесь. Кьяра пожалела, что у нее нет большой сумки, утащить много не получится. Вздохнув, она взяла один кувшин посимпатичней с первого этажа, две разные бутыли со второго, и четыре крохотные бутылочки с третьего. Читать по-эльфийски она все равно не умела, так что просто разложила находки по карманам, до лучших времен.

После исследования погреба, Кьяра вернулась в холл, а затем вышла во внутренний двор. Здесь, на снегу, она обнаружила свежие следы подошв, которые, однако, оборвались на ровном месте. Ну конечно, пегас. Он просто сел на своего зверя и сбежал, оставив ее в этом ледяном склепе. Она в сердцах обматерила и эльфа, и пегаса, и всю их родословную. Стало немного легче, но проблем от этого не стало меньше. Появилась идея обернуться орлом и осмотреть окрестности с высоты птичьего полета.

Кьяра превратилась в птицу и ринулась в темное небо. С высоты замок еще больше напоминал корону с пятью башнями-зубцами. Вокруг, куда хватало глаз, простиралась ледяная пустыня. В небе не было даже птиц и ни намека на пегаса. Что ж, у него была фора в пару часов. Этого было вполне достаточно, чтобы скрыться в любом направлении. Девушке стало тревожно. Это был совершенно незнакомый ей мир, к тому же совсем негостеприимный. Еще ее беспокоили детали приказа: она не имела права уйти от своего подопечного дальше, чем на сто пятьдесят футов. Однако ж сам эльф не был ограничен данным условием и спокойно сбежал от нее, пока она спала. Кьяра должна была сопроводить его туда и обратно или охранять полгода, но что делать сейчас? Вернуться на Фаерун[10]? Остаться в этом темном и холодном мире? Чего хочет от нее Королева? Ах, если бы только этот чертов эльф договорил эту формулу! Но что уж горевать о том, чего не случилось.

С высоты птичьего полета Кьяра заметила большой колодец на территории замка и смутно вспомнила про странный потолок в крипте. Спустившись вниз, в этот люк, она приземлилась прямо на мраморную плиту, украшенную статуей женщины. Именно сюда они спускались, для встречи с ведьмами. Множество свежих следов и пепел от костровища. Что ж, он явно провел здесь немало времени, может даже и ночевал, хотя место выбрано странное.

Магическое чутье Кьяры что-то зацепило, и спустя секунду она увидела странную, полупрозрачную фигуру в одном из альковов. Ведьмы? Нет. Веело магией Плана Теней. Фигура протянула руку в ее сторону, и девушка поспешила принять свой обычный облик. На шее у нее вспыхнули огненные буквы на языке преисподней, причиняя жгучую боль: красноречивое напоминание о заключенном некогда договоре.

Тифлинг молчаливо ожидал своей участи. Задание, очевидно, было ею провалено. Какое наказание приготовила ей Королева?

Фигура безмолвно подплыла к девушке и коснулась ее своей полупрозрачной рукой. Кьяра немного испугалась, но не двинулась с места. Прикосновение подарило ей ощущение липкого ужаса и ряд ярких картин в голове. Она увидела себя, открывающую портал в Материальный Мир. Следующая вспышка: деревянный указатель на дороге, стрелка в сторону Врат Бальдура. Вспышка: ночь, дождь и качающаяся вывеска с изображением синих перьев. Последнее видение: у тени с протянутой рукой проявляется лицо Кьяры, застывшее в муках. Тень со стоном качнулась и прошла сквозь ошеломленную Кьяру. Она почувствовала, словно ее вытянуло из собственного тела, изрезало пронзительным ветром и вернуло на место, совершенно опустошенную. Очевидно, права на повторную ошибку у нее не было. Фигура исчезла, оставив только чувство холода.

Кьяра осела в снег. С одной стороны, она чувствовала облегчение. Ей дали второй шанс и подсказку, где можно найти ее подопечного. С другой стороны, видений недостаточно, чтобы открыть портал в нужное место, и придется вновь надеяться на удачу и чутье. За этими мыслями, она достала кувшин с вином, откупорила его и начала пить, обдумывая свои дальнейшие действия. Вино оказалось очень вкусным, с каждым новым глотком девушка чувствовала, как по ее телу разливаются волны тепла. Прикончив половину кувшина, Кьяра начала молиться Тиморе[11], сжав в ладони медальон в виде монеты, висящий на запястье. Пусть Леди Удачи поможет, хоть немного, хоть чуть-чуть… После этого девушка допила вино и приступила к открытию портала.

Ее выкинуло на какую-то дорогу, посреди глубокой летней ночи. Она подкинула монету и около двух часов шла в выбранную сторону, совершенно наугад. Затем все-таки сдалась. Решила дождаться утра, вновь обернуться птицей и осмотреть окрестности. Разворачивая спальник, она попыталась вспомнить небольшие детали своих видений. Кажется, на указателе было еще что-то про мост, но она благополучно забыла название. О Вратах Бальдура она помнила только, что это большой город на побережье. Кьяра почти двадцать лет прожила на Фаеруне, но до сих пор еще плохо знала его местность, кроме двух городов — Уотердипа и Невервинтера. Сейчас она пожалела, что так мало внимания уделяла географии.

Обогретая необычным вином, она устроилась в своем спальнике и попыталась уснуть. Всю ночь ей снились странные сны. Кьяра летала по небу на собственных крыльях. Краем глаза она видела их: большие, изящные, покрытые серебряной чешуей. Настоящие драконьи крылья. Утром девушка проснулась от дикого зуда в спине. Кажется, в спальник забрались насекомые и умудрились искусать нежную кожу на стыке чешуек. А сны о полете, наверное, навеяны недавним полетом на пегасе. Интересно, где сейчас этот эльф?

Немного поев из своих запасов, Кьяра быстро собрала свои вещи и обернулась гигантским орлом. Идти совсем наугад ей не хотелось. Оставалось осмотреть окрестности и найти знакомые по видению ориентиры.

Поднявшись вверх, она увидела, что тракт, по которому она шла, простирался далеко вперёд. К западу виднелся большой густой лес, который переходил в холмы. Впереди дорога, кажется, разветвлялась. Где-то очень далеко, почти на самой границе зрения орла обрисовываются сияющие петли реки. Не видно ни домов, ни вспаханных полей. Подумав немного, Кьяра решила полететь в сторону развилки. Там, где сходятся дороги, всегда есть шанс встретить путника или таверну.

Потратив на это немало времени и магических сил, она, наконец, долетела до развилки и увидела приятное: знакомый по видению указатель. Ее сердце начало ликовать. Все-таки Тимора не оставила ее мольбы и направила по верному пути. Вернувшись к облику тифлинга, Кьяра выбрала направление в сторону Врат Бальдура. Что-то подсказывало ей, что нужно двигаться в сторону крупного города. Зуд в спине так и не прекратился. Порой он становился просто невыносимым. Проклятые насекомые! Кьяра исчесала себе всю спину когтями.

Дорога в сторону Врат Бальдура довольно оживленная. Кьяра окунулась в поток людей, повозок и даже иногда — дорогих экипажей. В этой многолюдной суете ей было проще затеряться, даже несмотря на свою весьма необычную внешность. Периодически на нее пялились крестьяне, но это ее не смущало. Она давно привыкла, что на Фаеруне тифлинги привлекают чуть больше внимания, чем на родном Флегетосе, но зато и отношение к ним мягче. А косые взгляды и шепотки за спиной ее мало волновали.

Но проблемы никак не хотели обходить ее стороной. Через некоторое время к ней подъехал рыцарь в полном боевом облачении и наставил на нее пику. Видимо, совсем еще мальчишка, даром что весь окован железом. Кьяра вздохнула и послала его куда подальше, обозначив конкретный слой Преисподней, где ему следовало бы в муках растворяться. Удивительно, но упоминание Преисподней заставили рыцаря в страхе отшатнуться и поспешно скрыться из виду. Какие мы пугливые.

Девушка недолго радовалась своей маленькой победе, поскольку буквально через несколько секунд ее обступили какие-то бандитского вида здоровяки. Ужас рыцаря привлек их внимание.

Кьяра горестно вздохнула. Ни один из этих разбойников не мог тягаться с ней в силе, но убивать кого-то ей очень не хотелось, поэтому она решила победить мягкостью. Нашла глазами того, кто показался ей главарем, сделала самый мягкий и соблазнительный из своих возможных голосов и подарила этому лысому бандиту томный взгляд из-под ресниц:

— Ах, ребята. У меня было долгое путешествие. Я ищу одну таверну, но ее название, к сожалению, совершенно вылетело из головы. Помню только, что на вывеске изображены синие перья. Мне так неловко, что приходится такое спрашивать, меня там ждут друзья, — и она подарила самую очаровательную улыбку, на какую была способна в данных обстоятельствах, спрятав острые клыки за губами.

Кажется, она даже слегка перестаралась, ведь этот высокий, лысый главарь начал в грубоватой манере флиртовать с ней. Говор у него был неграмотный, селянский, а голос — гнусавый:

— Синие перья, гришь? Дык энто «Приют певца». А чё, хорошее там пиво, грят, но, бля, дорого и далеко. Тебе туда не надо. Пошли «В свинью и собаку». Нахер друзей твоих, мы с тобой все с радостью подружимся.

Кьяра мысленно поморщилась. Перспектива подобной дружбы ей не улыбалась, но, кажется, они знали, что это за место. Надо было выпытать у них побольше информации.

— Это в направлении Врат Бальдура? Сильно далеко? Сколько дней? Я и без того опаздываю…

Главарь подошел к ней вплотную.

— Пехом дня три, так шо, если твои друзья три дня прождут, то один лишний день погоды не сделает. Слышь, не ломайся ты. Сама на меня смотришь как на окорок. Мужика у тебя, небось, давно не было. Да ты не переживай, все в ажуре будет.

Кьяра мысленно зарычала, но улыбнулась очень дружелюбно и ответила:

— Там меня как раз и ждет мужчина.

Про себя подумала: никого он не ждет и вообще вряд ли обрадуется…

— Удачи вам на дороге, — добавила она быстро и постаралась скрыться, но тяжелая ручища остановила ее за плечо.

— Да что это за мужик, если девка три дня до него идти должна. Хороший мужик сам подскачет, вот как мы. Ты лучше в округе не найдешь, — прогнусавил бандит, а его подельники хором поддакнули.

В следующее мгновение ему пришлось отшатнуться, потому что вместо хрупкой девушки-тифлинга под его рукой оказался круп большого коня. Задние копыта мелькнули в дюйме от обомлевшего лица, бандиты прыснули в разные стороны, а конь пустился вскачь, поднимая клубы земли и пыли. Просто Кьяре наскучил этот цирк, к тому же так она могла бы сократить время путешествия, да и скачущая галопом лошадь привлечет меньше внимания.

Так она скакала до вечера, останавливаясь только, чтобы поддержать действие заклинания или немного поесть. Больше никаких проблем в дороге у нее не возникло. Конечно, на нее кричали тележники и караванщики, ведь ее бешенный галоп иногда мешал их передвижению по тракту, в остальном день прошел тихо. Вечером, когда магические силы полностью иссякли, а сумерки начали сгущаться, она приняла свой обычный облик и прошла еще немного пешком прежде, чем сойти с тракта и устроить себе гнездо в кустах. Люди исчезли с дороги. Наверное, устроились на постой.

Кьяра не стала разводить костер, чтобы не привлекать лишнего внимания. Завернулась в спальник и попыталась уснуть, но проклятый зуд все портил и заставлял ворочаться. К тому же поднялся сильный ветер, в котором ощущались удивительно холодные для этого времени года нотки, поэтому руки и ноги ее замерзли. Во сне она снова летала на собственных драконьих крыльях.

Утром небо стало пасмурным. Ночные ветра пригнали грозовые тучи, небо гневно клубилось и периодически рокотало. Стало прохладно. Кьяра проснулась уже не с зудом, а болью в спине. Может быть неудачно легла на корень, а может эти проклятые насекомые уже прогрызли дырку в ее шкуре. Времени разбираться с этим у нее уже не было. Кьяра собрала свои немногочисленные пожитки и вновь обернулась лошадью, а мышка, привычно уцепилась за гриву, ей не по силам было угнаться за хозяйкой на своих маленьких крылышках.

Ближе к обеду она остановилась у дороги, чтобы отдохнуть и перекусить. К концу привала с неба начало накрапывать. За несколько секунд из робкой мороси дождь превратился в сплошной ледяной поток. Кьяра чертыхнулась, вспомнив о видении. Ей нужно спешить. Она наспех собрала свои вещи, вновь обернулась лошадью и поскакала под проливным дождем.

А он лил сплошной стеной. Кьяра боялась, что столкнется с кем-нибудь на дороге, но ливень, кажется, разогнал всех путников под крыши и тенты. Тракт раскис от потоков воды, и девушка опасалась увязнуть копытами в глине, но пока ей удавалось скакать без особых проблем.

Внезапно навстречу выскочил всадник. Из-за сплошной стены воды его появление было неожиданным, и Кьяра даже немного встрепенулась. Она слегка повернула голову в его сторону и увидела его выражение лица. «Насмерть перепуганный» — вот что пришло ей в голову.

Кьяра немного сбавила темп и скакала уже с большей осторожностью. Мало ли что его спугнуло. Через несколько минут мимо нее проскочило еще несколько всадников и один мокрый до нитки пеший. Девушка и вовсе остановилась. Она приняла свой естественный облик и очень осторожно начала продвигаться вперед, готовая в случае чего юркнуть в сторону от дороги, но впереди было тихо. Только рокот падающей воды, плеск ее шагов по размытой грязи и какой-то тихий, неравномерный стук. Чуть позже стук стал громче, и вскоре Кьяра увидела придорожный столб с висящей на нем вывеской. Ветер колыхал ее, и она стучала о влажную древесину столба. На вывеске были нарисованы знакомые ей по видению синие перья. Стрелка указателя показывала в сторону от дороги. Кьяра повернула голову и увидела вдалеке теплый свет. Она была почти на месте.

Сделав несколько шагов, она рухнула в грязь, застигнутая врасплох приступом резкой боли. Словно ее спину терзали когти или вспарывали затупленные ножи. Она услышала влажный треск и закричала в муке. Спина вспыхнула огнем, как когда-то, когда ее били плетью, оставляя кровавые рубцы, но только еще сильнее, еще пронзительней. Кьяра попыталась встать, но в этот момент она почувствовала, словно ей в позвоночник вставили огромный мясницкий крюк и вздернули, как свежую тушу. В глазах почернело, ноги подкосились, и тифлинг упал без сознания.

Потоки холодной воды вскоре привели ее в чувства. Она со стоном приподнялась. Спина все еще пылала, но боль стала скорее ноющей, тупой, словно гигантский синяк. Кьяра бросила взгляд через левое плечо и охнула — сквозь разорванную в лоскуты одежду и плотную, покрытую чешуей кожу у нее прорезались самые настоящие кожистые крылья. Не веря своим глазам, она попробовала шевельнуть ими, но только поморщилась от острой рези в спине, которая неприятной волной прокатилась по всему позвоночнику и отдалась в кончике хвоста. Видимо, пока не время, подумала Кьяра. Она стерла грязь с лица и осторожно двинулась в сторону горящего света.

Размытая колея привела ее к двухэтажному бревенчатому дому с пристройкой-конюшней. Подъезд к трактиру был изрыт колесами телег и копытами коней, и почему-то не видно ни одного фургона. Странно. Вывеска на доме гласила: «Приют Певца», но Кьяра уже и не сомневалась, что пришла по адресу. Проходя мимо конюшни, она заметила, что одна из дверей почти сорвана с петель и зловеще хлопала на ветру. Попытавшись заглянуть в окно, ничего не смогла разглядеть сквозь заляпанные грязью и копотью стекла. Видно только, что в зале горит свет, обычного гула таверны не было слышно. Странно, ведь этот дождь должен был согнать под крышу всех в округе.

Кьяра почувствовала острое желание затаиться. Что-то распугало весь народ, и ей совсем не хотелось с этим сталкиваться, выбора у нее практически не было, видение недвусмысленно вело ее именно к этому месту. Она сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь с большой осторожностью.

Сквозь образовавшуюся щель тифлингесса увидела общий зал трактира, освещенный несколькими светильниками. Зал довольно большой, в нем поместилось множество столов, но сейчас все они пустовали. Действительно, это место покинули в спешке: кое-где стояла нетронутая еда, кувшины с выпивкой и даже поблескивали монеты разного номинала. Кто-то опрокинул несколько столов, и по полу разлилось вино. Присмотревшись, Кьяра заметила в глубине стойку и лестницу на второй этаж. За стойкой стоял какой-то средних лет мужчина. Он не заметил, что дверь тихонько приотворилась.

Удостоверившись, что зал безопасен, она зашла открыто. Человек за стойкой дёрнулся на звук открывающейся двери и посмотрел в сторону девушки полными ужаса глазами. Он выбежал навстречу и сдавленно зашептал:

— Уходите отсюда! Бегите!

Подбежав достаточно близко и увидев, какой посетитель к нему пожаловал, трактирщик бухнулся перед ней на подкосившихся ногах.

— Умоляю, пощадите! Не убивайте меня!

Мда, подумала девушка, похоже, я выгляжу еще кошмарней, чем чувствую себя. Она постаралась ласково улыбнуться и сказать успокаивающе:

— Не бойся, я не трону тебя. Что здесь случилось?

Трактирщик приподнял голову, удивленно окинул девушку взглядом и продолжил шептать:

— Леди, вам нельзя оставаться здесь. Черный рыцарь может убить и вас! Умоляю, уходите отсюда! И позовите на помощь!

Черный рыцарь? Уж не эльф ли это?

— У него были белые волосы? Куда он ушел?

— Д-да, волосы под шлемом были белые, — заикаясь, ответил трактирщик. — В этом и беда, леди. Он все ещё здесь. И его страшная лошадь! Мои охранники не успели ничего сделать. А эта лошадь, — мужичок содрогнулся, — эта лошадь куда-то выволокла их тела.

Кьяра напряглась как струна.

— Уходи отсюда, — сказала она трактирщику.

— Я… Я не могу, — промямлил тот. — Он сказал, что если я выйду, то его зверь… вырвет мне хребет.

Девушка наклонилась, чтобы видеть его лицо. Обычный такой мужичок. Седеющий, с залысинами, волнами морщинок на лбу и совершенно стеклянными от страха глазам.

— Тогда спрячься. Я тоже не могу уйти отсюда, как бы мне ни хотелось.

— Куда мне прятаться, леди? — прошептал трактирщик. — Он может попросить что-то помимо ванны и разозлится, если я не отреагирую на его запрос. Мне некуда бежать. В этом трактире вся моя жизнь. Может, если я буду послушен и расторопен, он и не тронет меня. Но я не знаю, как он отреагирует на вас, леди!

Кьяра вздохнула. Вечная проблема с этими обывателями. Не могут они бросить свои родные кастрюльки и полотенчики, даже если это угрожает их жизни. Поджилки у нее самой предательски задрожали. А что, если он просто взмахнет мечом и отделит ее голову от туловища? Что же делать? Как быть? Все же что-то предпринять придется, и пусть в этот раз ее ход будет первым, хотя ей жутко страшно.

Она взяла поднос, одним движением вытряхнув из него все лишнее, поставила два чистых бокала, непочатый кувшин вина и двинулась к лестнице на второй этаж.

— Вы куда, леди? — зашептал трактирщик, а затем вдруг крикнул. — Он просил не беспокоить его! Черт! — он зажал рот руками. Его возглас прозвучал очень громко на фоне почти полной тишины.

Но со второго этажа не раздалось ни звука. Трактирщик так и осел на пол с зажатым ртом.

Кьяра ловко и бесшумно прокралась по лестнице. Кинула взгляд на двери комнат. Большинство распахнуто. Видимо, трактир в спешке покидали не только гуляки, но и постояльцы. Сквозь щель одной из закрытых дверей просочился неверный отблеск свечей. Девушка на цыпочках подошла к ней, сделал глубокий вдох и постучалась.

— Разрешите составить компанию, Ваше Высочество?

До ее слуха донесся легкий всплеск, словно кто-то что-то уронил в воду, а затем удивленный голос из-за двери сказал:

— Ты?! Как ты?!.. Нет, этого не можешь быть ты!

— Можно войти? — спросила тифлингесса и сама поразилась тому, как ровно прозвучал ее голос.

— Нет. Разворачивайся и беги отсюда. Беги туда, откуда пришла.

— Не могу, — ответила Кьяра. — Вы знаете, ваш мир — крайне неуютное место.

— Это был не весь мой мир, глупое ты создание. Только маленький клочок земли, — проговорил эльф недовольным тоном. — Неужели Королева Воронов дала тебе задание преследовать меня?

— По всей видимости, да, — сказала девушка и поставила поднос на пол. — Я подожду вас у двери.

Она села, скрестив ноги, и погладила слегка трясущиеся коленки. Кажется, все нормально. Хотел бы убить — не стал бы разводить эти беседы.

Эльф раздраженно вздохнул и снова всплеснул водой. Примерно через полминуты он открыл дверь, босой и в одних штанах, натянутых на мокрое тело. Он вытирал волосы грубым полотенцем, но вода все равно струилась на плечи и вниз, по груди. Окинул Кьяру своим обычным грозным взглядом.

— Как ты меня нашла? И, проклятье фомора, это у тебя что, крылья?!

— Мне показали, где вас искать, а это, — она кинула взгляд через плечо, — расскажу, если впустите.

Эльф раздраженно раздул ноздри, но кивнул.

— Ладно, зайди. Я никого не ждал.

Кьяра хмыкнула и поднялась вместе с подносом:

— Это не сложно понять, глядя на то, как отсюда все в спешке убегали.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты и сказал, надменно растягивая гласные:

— Незачем было злить меня. Я попал под этот ужасный дождь, и это была единственная гостиница в округе. Анри сказал, что номеров нет, и я немного не сдержал своего раздражения. Зато сразу и номера появились, и персональное обслуживание.

Ничего себе «немного раздражен», подумала Кьяра, но вслух этого не сказала.

Она зашла в комнату и окинула ее беглым взглядом. В углу стояла бадья, служащая ванной, а рядом стул, на котором аккуратно, даже педантично сложена одежда. Здесь же рядом щит, доспехи и начищенные сапоги. Он что, первым делом кинулся чистить сапоги? На кровати, на подушке — перевязь с платиновой рукоятью. Если что, ему нужно еще успеть дотянуться до нее…

Но больший интерес у Кьяры вызвал сам эльф. Точнее, его тело. Он ожидаемо оказался длинным, но не тонким, как она полагала, а поджарым, жилистым, словно борзая. По узлам мускулов шли белые росчерки шрамов. На левом плече выжжено глубокое клеймо: какая-то надпись на незнакомом языке. Длинный шрам вдоль позвоночника, блестящий от стекающей по спине воды, не похож на след от совместимого с жизнью ранения. Глубокий рубец на ключице, косой росчерк поперек груди, белый клин справа под ребрами… Руки и вовсе многократно изрезаны выпуклыми светлыми линиями. На ладони правой руки бледная «звездочка» от сквозного ранения кисти. Удивительно, что рука сохранила подвижность. Это тело явно побывало во множестве битв. Увиденное немного не вязалось с тем образом нахального, изнеженного аристократа, который Кьяра выстроила у себя в голове. Пожалуй, это очень интересный эльфийский ублюдок, и тело у него любопытное.

— Вы так спешно покинули ледяной замок… — сказала она, все еще разглядывая его.

— У меня появилось срочное дело, — ответил он, закончив вытирать волосы, и влажные пряди легли на спину и грудь. Он заметил поднос. — Ты что, принесла вино? — он нахмурился, и взгляд его стал еще более ястребиным. — Задумала отравить меня?

Кьяра вздохнула:

— Я не могу причинить вам вред, но если вы опасаетесь отравления… — она достала запечатанную бутылку, покрытую серебряными узорами. — Эту бутылку еще не вскрывали.

Эльф еще раз окинул тифлинга взглядом. Грязная, разорванная на спине одежда, крылья кое-где покрыты пленками свежей крови, вдоль спины влажно блестели кровавые прорехи.

— Я не пью вино, — сказал он, задумчиво глядя на ее окровавленные лопатки. Затем бросил взгляд на бутылку, и брови его поползли вверх. — Погоди, это ведь из винного погреба замка? В былые времена тебя жестоко наказали бы за такое, — он прикоснулся к расписному стеклу и осмотрел со всех сторон. — Это Звездная Ночь. Изысканный сорт, а лет ему… немало.

— Воришек часто жестоко наказывают, если ловят, а меня некому было ловить, — с улыбкой ответила тифлингесса. — Хотя, иногда и мертвые могут наказать, — добавила она и поежилась от неприятных воспоминаний.

— Бывший хозяин замка любил вино больше, чем что-либо ещё. На погребе когда-то стояли мощные защитные чары, но я снял их, — он еще немного подержал бутылку и отдал ее Кьяре. — Пей, ты его честно своровали. Там целый город вина, только некому пить.

— Зачем сняли чары? — спросила девушка. Она откупорила пробку, налила себе бокал и села в любимую позу, слегка облокотившись на кровать.

— Мне хотелось, чтобы эти «драгоценности» были разграблены. Иронично ведь: кто-то всю жизнь кропотливо собирал это вино, сдувал с него пылинки, любил больше, чем… Жаль только грабить там некому. Удивлен, что ты унесла так мало.

Кьяра пожала плечами в ответ и поморщилась от боли. Разрывы на спине давала о себе знать при движении.

Эльф смерил ее еще одним внимательным взглядом, затем сел на пол по правую руку от нее и приложил ладонь к ее спине. Кьяра вновь почувствовала приятное тепло и облегчение, когда боль начала отступать. Вместе с тем она очень удивилась такой внезапной смене настроения.

— Думаю, сейчас тебе станет легче, — сказал он без обычной надменности в голосе.

И словно для того, чтобы добить девушку окончательно, он взял вскрытую бутылку, осмотрел ее долгим взглядом, сказал: «Знаешь, я никогда не пил и не ел ничего краденного. Любопытно, как это» — и сделал большой глоток прямо из горла.

Кьяра посмотрел на все это округлыми глазами и сказала:

— Вы не заболели, Ваше Высочество?

Эльф сделал еще один глоток и протянул бутылку ей.

— Опять сбежишь? — спросила она, внимательно глядя на его лицо, и приложилась к бутылке. После она вновь передала ее в его покрытые шрамами руки.

— Задаешь слишком много вопросом, — коротко ответил эльф, и Кьяра почувствовала, что в глазах у нее начинает мутнеть, плывут черные пятна. Откуда-то издалека раздался голос эльфа:

— Не паникуй, это нормально.

В следующее мгновение Кьяра поняла, что находится в совсем другом месте. Похоже на поляну в ночном лесу. Ступни щекотала молодая трава, а сверху — потрясающе яркое звездное небо и тонкий серпик луны. Пахло сочной зеленью, цветущими яблонями и влажной землей. Пели сверчки, а лес был подсвечен зелеными и синими огоньками светлячков. Воздух был по-ночному свеж и прохладен.

— Неплохо, да? — сказал эльф. Он как ни в чем ни бывало сидел на траве, с бутылкой в руках.

Кьяра рывком вскочила на ноги и попыталась скинуть с себя этот морок, но услышала лишь смех:

— Это работает иначе.

Он безмятежно улегся на траве. Подул ветер и уронил несколько яблоневых лепестков ему на грудь.

Раздались звуки шагов и дыхание какого-то зверя. Кьяра мгновенно напряглась, ожидая всяких ужасов, но на поляну как ни в чем ни бывало вышел серебристый единорог и начал жевать яблоневые ветки. Эльф встал с бутылкой в руках, прошел мимо нее, приблизился к флегматичному единорогу и начал гладить по спине. Девушка устала удивляться. Поляна. Единорог. Что дальше?

— Все это… К чему это? — она недоуменно всплеснула руками. — Мне было понятней, когда ты был жесток и груб. Что изменилось?

Он задумался на некоторое мгновение.

— Ты порадовала меня, вот и все. Я же сказал, мне хотелось, чтобы этот погреб разграбили. Как видишь, вино это совсем непростое. В каждой бутылке уникальная магия Страны Фей. Странные эффекты, пророчества и даже вот такие маленькие путешествия. Дома, помнится, все были одурманены им, и пирушки могли длиться неделями, а то и месяцами. Я ненавидел этот погреб, — эльф замолчал и сделал еще один глоток.

— Подожди, ты хочешь сказать, что наши тела лежат в таверне? Беззащитные?

— Да, — ответил он, — но пока вино не выпито, мы не вернемся. Вылить его не получится, оно вновь наполнит бутылку, — и он показал, чтобы не быть голословным.

— Просто прекрасно, — сказала Кьяра с желчью в голосе, — тебе, конечно, самоуверенности не занимать, а вот я привыкла все контролировать. Там на дороге ещё много путников, и кто-то из них может позвать на помощь.

— Да что ты говоришь, горе караульный? — фыркнул эльф в ответ, а затем рассмеялся. — Представь на секундочку, если бы ты выпила это в одиночку. Я мог быть просто бросить тебя в этом мираже.

Кьяра зарычала и начала молотить хвостом в воздухе, как рассерженная кошка.

— На мой взгляд, мелковато для мести, — презрительно фыркнула она.

— Это не месть, — спокойно ответил эльф. — Небольшое хулиганство.

Он сделал еще один глоток и вновь потрепал единорога по шее.

— Сейчас мы вернемся, — сказал он и вновь уселся на траву.

И правда, Кьяра почувствовала, как у нее вновь темнеет в глазах, и она проваливается в покалывающую черноту. Она пришла в себя на полу, в комнате таверны. Тряхнула головой, сбрасывая остатки опьянения, и зло посмотрела на сидящего рядом эльфа.

— Что? И где твоя армия селян с вилами? — с небольшим трудом он привстал с пола. — Иди отсюда. Мне нужен транс.

Кьяра осталась на месте.

Эльф горестно вздохнул и попытался вытолкать девушку, но выпитая практически в одного бутылка вина сделала его тело непослушным и медлительным. Девушка немного отклонилась в сторону, и этого было достаточно, чтобы он не удержал равновесие и упал. Это вызвало у нее улыбку.

— Кажется, вы перебрали с непривычки.

— Я просто устал с дороги, — буркнул эльф в ответ и приподнялся с пола. — Тут все номера свободные, выбирай, какой хочешь. Ты же не собираешься караулить меня всю ночь?

— Почему бы и нет. Считайте, что у вас завелся новый питомец, — ответила Кьяра.

Эльф нахмурился:

— Мой питомец ночует на конюшне. Ты хочешь к нему присоединиться?

Она вновь ловко увернулась от покрытой шрамами руки, которая попыталась поймать ее за шиворот. Эльф замер, словно раздумывая, что делать дальше. Без лишних слов он подхватил с подушки перевязь с рукоятью и вышел из комнаты. Хлопнула дверь соседнего номера. Кьяра вздохнула. Какой же он упертый!

Она решила спуститься на первый этаж, проверить, как там трактирщик. Он встретил ее за стойкой, с вопросом в округлых глазах.

— Леди, как вы? С вами все в порядке? Чего-то желаете? А рыцарь… что он сказал?

— Я в порядке, — устало ответила она. — Перетерпи эту ночь, утром он должен уйти.

Она вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Вокруг все еще бушевала стихия, дождь и не думал прекращаться. Она вдохнула полной грудью и задумалась, что делать дальше. Если эльф уйдет, то найти его снова будет невозможно, а взять ее с собой он не изъявит желания. Остается только подкараулить его в той комнате, где он оставил свои доспехи и щит. Вряд ли он уйдет без них. А также без одежды и сапог. Может быть, все-таки удастся уговорить его?

Она вернулась в номер с доспехами и легла спать, не снимая одежды. Удобная постель и мягкое одеяло погрузили ее в глубокий сон.

Через несколько часов Кьяра проснулась от скрипа открывающейся двери. Как она и предполагала, эльф все-таки вернулся за своими вещами. Она наблюдала с кровати, как он надевает рубашку и сапоги, умывается из кувшина с водой и надевает доспехи. Это какие-то новые латы, из вороненой стали. Острые металлические перья хищно топорщились на плечах, латные перчатки оканчивались когтями. Шлем в форме головы хищной птицы с клювом-забралом и украшением из металлических перьев. Выглядело мрачно и действительно могло нагнать страх на простой люд.

— Доброе утро, Ваше Высочество! Можно ли мне продолжить путь с вами? Я могу быть вам полезна, — наконец нарушила молчание Кьяра.

Он посмотрел на нее своим долгим внимательным взглядом.

— Что тебе сказала Королева Воронов, когда дала приказ следовать за мной? — спросил эльф, затягивая ремешки наплечника. — Что ей от меня надо? Наши хозяева, вроде бы, все решили между собой.

— Мой приказ не изменился, — ответил тифлинг. — Я должна сопровождать тебя. Не могу отойти от тебя дальше, чем на сто пятьдесят футов. Не могу причинить тебе вред или допустить, чтобы тебе причинили вред. К сожалению, я не знаю, что нужно Королеве.

— Телохранитель и проводник по мирам. Забавно. Какая забота со стороны Королевы. Скорее всего, она просто шпионит через тебя — эльф усмехнулся. — Знаешь, а твоя Королева слегка подставила тебя.

Кьяра вопросительно приподняла бровь.

— Если ты должна находиться от меня не дальше чем на сто пятьдесят футов, то ты попадаешь в самый центр событий, — он надел шлем в форме птичьей головы, и его голос стал еще глуше и ниже. — А это небезопасно.

Эльф взял в руки щит, на котором изображена снежинка в кольце голубого пламени.

— Я думал, что твой договор закончился, когда мне дали новые указания и благополучно забыл о твоём существовании.

Он немного помолчал и добавил:

— Мне нельзя гневить Королеву Воронов.

— Ее гнев падёт не на тебя, а на меня в любом случае, — грустно сказала Кьяра. — Душу я продала давно и вынуждена выполнять приказы, чтобы отсрочить оплату по договору. Даже если ты убьешь меня, Королева все рано останется в выигрыше.

Она выложила все свои карты и почувствовала себя очень беззащитной. Она не знала, как еще уговорить его и надеялась, что в нем есть хоть капля жалости.

Но эльф только отшатнулся и словно разозлился от ее слов.

— Ты не разжалобишь меня своими грустными рассказами, даже не надейся. У меня ледяное сердце, — сказал он глухим голосом из-под шлема. Сейчас он, казалось, лишился лица и превратился в гору черного говорящего металла. — Мне не нужен телохранитель. Ты мне бесполезна.

Кьяра прикрыла глаза в бессилии. Это провал. Раздосадованная своим поражением, она злобно сказала:

— Жаль, что мой приказ не убить тебя, с этим бы я справилась лучше.

Он почти вышел из комнаты, но остановился, взявшись за дверной косяк.

— Скажи… Как давно ты служишь Королеве Воронов?

Девушка помолчала немного и сказала одними губами:

— Двадцать лет.

Он обернулся. Забрало скрывало его лицо и абсолютно все эмоции. Маска в виде птичьей головы бесстрастно уставилась на нее, но глухой голос вдруг произнес:

— Вставай на колени. Вопросов не задавай.

Кьяра все еще не понимала, чего ожидать от этого эльфа, но подчинилась и склонила голову. Она почувствовала, как рука в латной перчатке легла ей на макушку и услышала, как эльф начал говорить что-то на незнакомом языке. Кажется, прозвучало ее имя.

— Вставай, — сказал он, наконец, и когда тифлингесса поднялась на ноги, протянул ей свой щит. — Неси. И не забудь мои вещи.

После этого эльф вышел из комнаты, и Кьяра услышала, как он спускается по лестнице, позвякивая металлом.

Девушка вздохнула. Кажется, теперь она стала служанкой. И на том спасибо.

Кьяра подхватила рюкзак эльфа, его спальник и щит, водрузила на себя и поняла, что вещи не очень тяжелые, но неудобные. Особенно щит. Как носить эту странную деревянно-металлическую приблуду она не знала, поэтому взялась за широкий край и просто понесла в обеих руках. По дороге он несколько раз чуть не выскользнул из ее пальцев, но эльф ни разу не обернулся в ее сторону.

Он спустился в общий зал и разбудил своими шагами спящего за стойкой трактирщика. Тот встрепенулся, согнулся в раболепной позе:

— Чего еще желает господин?

— Я отбываю немедленно, — грозно и надменно прогудел голос из-под шлема. — И на будущее: найди охрану посообразительней.

Трактирщик съежился под взглядом черной маски. Эльф спокойно двинулся к выходу и скрылся за дверью. Кьяра устремилась за ним, чертыхаясь и перекладывая вещи из руки в руку, и вновь ловко поймала ускользающий из ладоней щит. Трактирщик подхватил рюкзак, висящий у нее на одном плече, и донес до двери, изображая посильную помощь, но девушка была благодарна и этому. Наконец она высунулась из-за дверей.

Дождь уже прекратился. Небо, хоть еще покрытое пеленой, все же выглядело яснее вчерашнего. Может быть, даже выглянет солнце. Пахло мокрой землей и свежестью.

Фигура в черных доспехах встала у ворот конюшни.

— Сюда, — коротко сказал эльф и скрылся внутри.

Кьяра вздохнула и понесла вещи вслед за ним.

Конюшня была почти пустой, если не считать два разорванных человеческих тела и одну искалеченную тушу лошади. Пегас начал игриво гарцевать вокруг эльфа, а Кьяра поежилась, глядя на следы зубов на мертвых телах. Кажется, Змей действительно их немного поел.

Эльф наклонился и поднял часть конского доспеха, очистил от сена. Пегас раздул ноздри и начал пятиться от него, демонстрируя недовольство, рыть копытами землю. Эльф топнул ногой.

— Помоги надеть доспехи на Змея, — не оборачиваясь, прорычал он девушке.

После этого он одним рывком схватил пегаса за голову и начал что-то говорить ему полушепотом, царапая когтями перчаток.

— Никаких больше игр, — сказал, наконец, эльф и отпустил пегаса. Тот только фыркнул в ответ, а рыцарь пристегнул к его голове шлем с витым черным рогом.

— Остальное надевай ты, — сказал рыцарь и немного отступил от скакуна.

Кьяра задумалась. Ей приходилось видеть, как снаряжают лошадей, а ловкости ей было не занимать, поэтому, к удивлению эльфа, она довольно быстро справилась со своей задачей. Насчет удивления она только делала предположения, поскольку черная маска скрывала все эмоции ее подопечного. Хотя можно ли так его называть? Он ей господин теперь? Все очень странно.

Рыцарь молчаливо вывел пегаса из конюшни, закрепил на нем вещи, вскочил в седло и выжидающе замер. Скакун нетерпеливо начал бить копытом по луже. Кьяра ловко запрыгнула в седло, помедлила немного и сказала коню на инфернальном:

— Я тоже не в восторге от нашего совместного приключения. Но я не враг ни тебе, ни твоему хозяину.

Эльф, скорее всего, не понял ни слова, но промолчал и не стал спрашивать о смысле. Вместо этого он ласково потрепал пегаса между ушей и сказал грозным, стальным голосом:

— Только попробуй убить его. У меня все заклинания на счету.

Кьяра только коротко кивнула в ответ и погрузилась в свои думы. Ее не отпускала мысль, что она совершила очень большую ошибку, когда решила сопровождать этого эльфа. И что пытки от рук Королевы Воронов вскоре ей покажутся наименьшим из зол.

Глава 4 Даггерфорд

Весь день Кьяра молчала и старательно боролась с дремотой. Пару раз усталость побеждала и девушка буквально в самый последний момент успевала зацепиться на седло или эльфа. Иногда он вставлял какие-то односложные фразы, а один раз даже подхватил ее за руку, когда она почти вывалилась из седла, но оставался таким же мрачным, молчаливым и задумчивым.

Наконец, в сумерках они снизились на подходящей для лагеря поляне. Кьяра помогла эльфу снять доспехи и расседлать коня. Не то чтобы он сам не мог этого сделать, теперь это стало одной из ее обязанностей.

— Разведи костер, — приказным тоном сказал рыцарь и принялся разминать тело.

Кьяра искоса кинула взгляд на него, особенно на священный символ, висящий на груди. Серый ромб, внутри которого пятиконечная снежинка. Скорее всего, он паладин: рыцарь, посвятивший себя служению божеству. Магией владеет, наверное, самую малость и больше полагается на силу оружия. А служит он, судя по всему, Аурил — богине зимы. Очень странный выбор для эльфа. Кьяра полагала, что остроухим ближе весна или, может, лето с пышной зеленью и густыми лесами, в которых они так любят сидеть.

Эти мысли немного усыпили ее, и Кьяра чуть не качнулась лицом прямо в разведенный костер.

— Иди спать, — коротко сказал эльф и бросил в огонь несколько веточек.

Девушка уже давно ждала подобной команды, поэтому без лишних слов завернулась в спальник и уснула.

Паладин еще некоторое время сидел у костра. Когда наступила полночь, он склонил голову и зашептал:

— Моя Госпожа, не прогневайся на меня… В моем сердце нет ни жалости, ни сострадания. Есть лишь холодный расчет. Я думаю, она может быть полезна в моем деле. Она будет служить мне, как я служу тебе.

Из его рта вырвалось облако пара, и лицо исказила гримаса боли. Ночь оставалась все такой же молчаливой, но эльф услышал ответ в этом молчании.

Ближе к утру он разбудил Кьяру и сам устроился для транса.

Пробудившись утром, он застал ее сидящей с мышкой в руках. Маленький зверек устроился на ее ладонях и расправил серо-серебристые крылышки. На мышином хвосте черно-серый гребешок наростов, а около розоватых ушей рожки, похожие на рога Кьяры. Он слышал байки о том, что питомцы часто могут быть похожи на своих хозяев, но это что-то за гранью добра и зла. Слово кто-то лепил этих двоих по одному чертежу, но из разных материалов.

Он не считал себя большим специалистом по драконам. Однажды, по указке своей хозяйки, он очень неудачно сцепился с молодым красным драконом и решил для себя, что отвратительней созданий нет и быть не может. Но не так давно ему довелось пообщаться с Фанаиндиль, и его отношение несколько изменилось. Он хорошо помнил ее драконий облик, поэтому сразу заподозрил, что Кьяра не простой тифлинг. Слишком уж эти рожки и чешуйки напоминают о серебряных драконах. Эльф воспользовался божественным чутьем[12] и отчетливо ощутил от мыши ауру исчадия.

— Странная вы парочка, — проговорил эльф, выбираясь из спальника. — Драконо-исчадия Нижних Миров на службе Королевы Воронов. Если останешься без работы, можешь податься в бродячие менестрели. Думаю, история твоей жизни будет дорого продаваться.

Кьяра только грустно хмыкнула в ответ. Что вообще может знать этот эльф о ее истории? Она молча помогла ему надеть доспехи на себя и на Змея и свернуть лагерь.

Так прошло несколько дней. Эльф почти ничего не говорил, обращался к девушке приказным тоном и очень редко называл ее по имени. Кьяру это не сильно смущало. Без оскорблений и тумаков — и то хорошо. На привалах и вечерних постоях она училась пользоваться своими крыльями. Мышцы ее крепли день ото дня, но скорость была очень низкой. Однако полет дарил ей кратковременное чувство абсолютной свободы. Однажды она поймала на себя одобрительный взгляд эльфа, но только равнодушно отвернулась.

Каждый вечер, перед сном, эльф и сам тренировался с мечом и щитом. Кьяре нравилось наблюдать за его ловкими, отточенными движениями, гибкими перекатами мускулов под рубашкой и общей энергичностью. В такие моменты эльф завораживал ее и будоражил воображение. Девушка позволяла себе немного пофантазировать, но совсем немного. Она гнала эти шаловливые мысли не из стыдливости, все-таки ей уже не пятнадцать, а потому что предпочитала не смешивать работу и развлечения. У нее был приказ, выжженный невидимыми инфернальными буквами на ее шее. Формулировку она знала, а вот что будет за попытку нарушить?

Сами периоды перелета очень нелегко давались Кьяре. Она была неловкой наездницей, седло и длительное сидение в одной позе причиняли ей массу неудобств, но она не жаловалась и старалась не подавать вида.

— Этим вечером мы прилетим в город.

Этих слов тифлингесса ждала давно и почти не скрывала радости. Она хотела сделать пару покупок и посетить какой-нибудь кабак. Сердце ее уже истосковалось по веселью и действию. Правда она опасалась, что этот хмурый эльф может ей все испортить.

Вечером, ближе к сумеркам они приземлились примерно в двух милях от города. Паладин прошептал формулу, и пегас исчез без следа и звука, только его доспехи, седло и сбруя звонко упали на землю. Эльф сосредоточился, несколько минут шептал, жестикулировал и прохаживался, и вот, наконец, призвал вороного жеребца с длинной серебристой гривой. Кьяра вспомнила, что именно его она развеяла тогда, и хищно улыбнулась про себя, но радость ее была недолгой, поскольку вся работа по седловке и одоспешиванию этого злобного на вид создания вновь легла на ее плечи. Когда она закончила, эльф еще раз осмотрел ее с ног до головы.

— Не стоит привлекать внимания твоими крыльями, хотя бы этим вечером. Да и одежда твоя вся изорвана, — задумчиво произнес он и накрыл девушку своим плащом, в котором она утонула, как в текстильном океане. От плаща пахло теплой кожей и немного сосновыми иголками.

Он вскочил в седло, подождал, пока Кьяра сядет позади него, и тронул коня в сторону тракта.

— Ты — оруженосец представителя знати, веди себя соответствующе, — продолжил он давать свои наставления. — Будет странно, если у тебя спросят кто я, а ты не знаешь моего имени. Так что запомни полный титул. Я — Эридан Аманес Эйлевар, лорд дома Эйлевар Благого Двора Ее Величества королевы Титании.

Так он все-таки какой-то эльфийский князек, подумала про себя Кьяра, но промолчала. Зато, наконец, назвал свое имя.

— Обращайся ко мне «господин», «сэр» или «лорд», — продолжил распинаться паладин. — В городе пройдет важная для меня встреча, ты будешь сопровождать меня в качестве оруженосца.

Он еще немного подумал и добавил:

— Ты не всегда будешь нужна мне, но ты должна быть идеально расторопной, когда потребуешься.

Кьяру покоробило от слова «должна», и знакомое чувство раздражения стало нарастать в груди.

— Выйдем на тракт и смешаемся с толпой у Караванных ворот, — добавил эльф и замолчал.

Они перешли мост через реку и вышли на широкую дорогу. Несмотря на сумерки на тракте было много всадников, повозок и пестрые вереницы караванов из разных мест. Впереди обрисовались защитные укрепления города. Они показались девушке знакомыми. Кажется, она уже здесь бывала.

Вскоре продвигаться вперед стало тяжело из-за большого количества повозок, и они практически встали, но эльфийский, как оказалось, лорд не выказывал видимых признаков нетерпения. Хотя кто его поймет, под маской птичьей головы.

Через некоторое время ожидания они подъехали к широченному каменному мосту через ров, ведущему к распахнутым воротам. Несколько стражников начали осматривать повозки, иные же задавали вопросы путникам о целях визита. Когда очередь дошла до эльфа, он поднял забрало и на вопрос о целях прибытия ответил привычным надменным тоном:

— Лорд Эридан Аманес Эйлевар с оруженосцем. Дипломатическая встреча с представителями Совета Гильдий в «Сияющей Реке».

Он снял перчатку и продемонстрировал перстень на правой руке. Стражники бегло осмотрели Кьяру, но вопросов больше никаких не задали. Хорошо быть знатным, подумалось ей мимолетно. Зато теперь она точно знала, что уже бывала в этом городе. Последний раз примерно три года назад Королева Воронов дала ей небольшое задание: проследить за старшим жрецом местной церкви Латандера[13]. Кому и сколько платит взятки, с кем спит и чуть ли ни какие фразы говорит во сне. Это было так скучно, что она предпочла договориться с местной гильдией воров за небольшое вознаграждение, а сама ударилась в пьянство в каком-то кабаке, название которого выветрилось из памяти…

Они миновали ворота, и Кьяре в глаза сразу бросилась вывеска двухэтажного заведения: «Леди Удачи». Вот здесь она и кутила несколько дней, не просыхая. Из окон лился яркий свет, послышались музыка и смех. У входа голосили какие-то подвыпившие наемники в обнимку с проститутками. Со смехом и улюлюканьем из заведения выкинули голого парня, и тот шлепнулся в лужу прямо у ног коня. Эльф невозмутимо объехал его и направил жеребца через рыночную площадь, все еще оживленную, несмотря на время суток. Девушка развернулась в сторону кабака и мысленно облизнулась. Соблазн сбежать от белобрысого и окунуться в пестрое веселье был велик, но она все же удержалась.

Кьяра бросила скучающий взгляд на рыночные палатки. Пожалуй, стоит наведаться сюда завтра и прикупить новой одежды и может еще чего-нибудь по мелочи. Конь тем временем встал. Эльф задумался на несколько секунд и направил скакуна правее, к крыльцу какого-то магазина с нарядным человеком на вывеске. Спешился, привязал коня и жестом дал понять девушке, что нужно зайти внутрь.

Дверь открылась с позвякиванием колокольчика. Определенно, это была швейная мастерская, да не простая. В глаза бросились стеллажи с тканями, высокие, почти в потолок. Текстильная библиотека. На невысоком пьедестале стоял большой стол, за которым женщина полурослик работала над выкройками. Вокруг нее суетились еще несколько полуросликов. Кажется, в заведении работают одни хафлинги[14].

Женщина подняла голову и сказала с улыбкой:

— Добрый вечер, господа! Добро пожаловать в «Щеголь»! Лучший магазин одежды во всем Даггерфоде! У нас все самые редкие ткани со всего Побережья Мечей. Хотите мы сошьем вам наряд, достойный аудиенции у калимшанского султана?

Эльф снял птичий шлем и обнажил свое птичье лицо.

— Сегодня ваш клиент — эта леди, — он пихнул Кьяру немного вперед. — У нее возникли осложнения с одеждой, — И он снял с нее плащ, демонстрируя крылья.

Хозяйка мастерской надела очки с толстыми стеклами, подошла к тифлингу, осмотрела со всех сторон и сказала:

— Да, вы пришли как раз по адресу. У нас был уже опыт обслуживания крылатых господ, и они лестно отзывались о нашей работе. Желаете чего-то конкретного?

И прежде, чем Кьяра успела вставить хоть слово, эльф ответил:

— Нужны как минимум два костюма для верховой езды. Прочные, удобные и неброские. Один костюм мужского кроя для официальных аудиенций. У вас есть мех?

Хафлингесса кивнула в ответ:

— Да, как раз пришла пушнина с Серебряных Маршей, изумительного окраса, как раз под цвет волос леди.

— В таком случае зимний костюм с мехом, плащ с меховой оторочкой. Лёгких рубашек… даже не знаю… пусть сама скажет сколько, — он окинул тифлингессу взыскательным взглядом. — И знаете что? Давайте еще платье. А лучше пару.

Кьяра уже поняла, что слушать ее пожелания никто не будет, но на словах о платье и вовсе возмутилась. К чему это? Платья она носить не умела и предпочитала удобную одежду.

Хафлингесса в свою очередь записала заказ, сделала несколько пометок и задумчиво сказала:

— Вы знаете, это очень объемный запрос. Даже не знаю, сколько времени понадобится для изготовления…

Паладин сделал нетерпеливый жест, и она замолкла.

— Я заплачу вперед и в разы больше, в том числе и за скорость, — сказал он, надменно растягивая гласные. — Я желаю получить костюм для аудиенций и дорожные костюмы к завтрашнему утру, а прочее — не позднее завтрашнего полудня. Если вы действительно лучшие в городе, то должны понимать, что потребности некоторых господ стоят выше прочих.

Казалось, еще немного, и его глаза просверлят дырку в портнихе. Та в свою очередь улыбнулась вежливо, но натянуто.

— В таком случае, следует немедленно приступить к снятию мерок. Это достаточно длительный процесс, — сказала она, но эльф махнул рукой в жесте безразличия.

— Я оставлю ее здесь и вернусь часа через два, чтобы оплатить работу. Пусть сама выбирает ткань и цвет.

После этого он вышел за дверь. Портниха что-то пробормотала на непонятном языке. Прозвучало это как ругательство, но Кьяра не могла ее винить. Этот лорд ведет себя как сволочь. Она и сама показала ему язык в спину. Раскомандовался тут.

Процесс снятия мерок и обсуждения фасонов был утомителен. Кьяра не разбиралась ни в тканях, ни в модных тенденциях. Одежда должна быть удобной и прочной: вот два пункта, которые ее интересовали, а будет на ней вышивка золотом или серебром — да какая к бесам разница? Если на мешок из-под картофеля пришить пару потайных карманов, то и его можно носить. Когда она убегала из рабства культистов, ей пришлось снять одежду с какого-то висельника. Налезло и ладно. Полурослики суетились вокруг нее, подносили разные ткани к коже, что-то обсуждали, употребляя незнакомые Кьяре словечки. Снимая мерки, пару раз больно ткнули в нее иглой, но ее это не сильно задело. После двух с половиной часов пыток иглами и подбора ткани, спустя пары-тройки бокалов вина за счет заведения, эльф вернулся. Он бесстрастно прочитал выставленный хафлингами счет, поставил свой барский росчерк и вручил портнихе кожаный кошель, звенящий золотом. Пока портниха скрупулезно подсчитывала и проверяла на качество монеты, паладин вновь накинул свой плащ на плечи Кьяре и молча подтолкнул ее к выходу.

— Благодарим за ваш заказ. Всего вам доброго, — сказала хафлингесса, изображая улыбку, но эльф даже не обернулся.

Кьяра погрузилась в раздумья. Накупил ей какой-то одежды. Зачем? Она предпочитала носить то, что сама хотела, и не собиралась одеваться по указке какого-то князька. При этом он еще ничего не говорил и не объяснял. Не верилось, что он притащился сюда действительно посовещаться с представителями гильдий. Это явно предлог, а настоящие его мотивы пока неясны. Он говорил еще что-то про центр событий и опасность, но пока Кьяра ощущала себя в центре скуки и формальностей. Душа требовала действий и приключений. Вновь остро захотелось в кабак.

Эльф привел ее в огромную на вид гостиницу с вывеской «Сияющая река». Внутри оказался просторный слабо освещенный зал, богато украшенный дорогими породами дерева темной расцветки, заполненный богато одетыми людьми, но не было слышно обычного непристойного шума кабаков. Посетители говорили приглушенно. В углу за огромным столом сидела группа калимшанских купцов в расписных халатах и тюрбанах разных форм и расцветок. Неподалеку расположился золотоволосый эльф с книгой и бокалом вина. За стойкой выпивал молодой дварф[15], облаченный в дорогостоящие золоченые доспехи. Паладин направился к стойке и заговорил с хозяйкой заведения. Ею оказалась высокая и статная эльфийка с персиковой кожей и ярко-рыжими, прямо-таки огненными волосами, которые длинными медными волнами обрамляли ее лицо с правильными чертами. Она бросила на паладина томный взгляд темно-зеленых, с золотистыми лучинками, глаз и растянула губы в очаровательной улыбке. В волосах у нее было украшение в виде розового бутона. Эльф смерил ее взглядом, слегка задержавшимся на вырезе платья, и тоже улыбнулся, отчего острые черты его лица немного смягчились, а взгляд перестал казаться таким грозным. Эльфийка и белобрысый завели очаровательную беседу на эльфийском. Кьяра не поняла ни слова, но интонации были вполне красноречивы — они начали заигрывать друг с другом. Тифлингесса удивилась: оказывается, Высочество способно не только приказы раздавать, но флиртовать и даже быть обходительным. Не такой-то он и ледяной, каким хочет казаться. Наверное, планирует приятный вечер в компании рыжей. В этот момент Кьяра вспомнила, что не может сама отлучиться от своего подопечного, и планы посетить «Леди Удачи» превратились в пыль. Конечно же, он предпочтет провести ночь с рыжей, нежели сопроводить жалкую оборванку в заведение, не соответствующее его тонкому, аристократическому вкусу. Девушка закипела от злости, и ей захотелось сделать что-нибудь эдакое.

Кьяра взяла ключ от своей комнаты, заказала вина и села за столик в углу, вне себя от досады. Эльф не обратил внимания на ее раздражение и продолжил мило ворковать с хозяйкой. Кажется, он прикоснулся к ее руке и провел пальцами от запястья до локтя, а та только засмеялась. Кьяру все это достало. Она хлебнула вина и скинула плащ. Пусть все посмотрят и на ее крылья, и на грязную одежду с прорехами.

Настроение в зале резко поменялось. Кьяра добилась того, чего хотела — привлекла внимание. Золотоволосый эльф отложил книгу в сторону, а дварф у стойки поставил кружку и устремился к ней с недобрым выражением лица. Паладин краем глаза заметил движение дварфа, нахмурился, сказал пару слов хозяйке и поспешил перехватить инициативу. Он обогнал того в три широких шага, сел рядом и прошипел, не сводя ястребиного взгляда с приближающегося молодчика:

— Ты что творишь?

— Не видите? Вино пью, — невозмутимо ответила девушка и мысленно ухмыльнулась.

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — ответил белобрысый, продолжая играть в гляделки с дварфом. Тот, кажется, передумал подходить и развернулся обратно к стойке. Кьяра немного разочаровалась.

— Я бы с удовольствием отдохнула в другом месте, но не могу по вашей прихоти. Здесь слишком роскошно и невыносимо скучно.

— Вали хоть на все четыре стороны, только крыльями не свети, — прорычал эльф. — Хозяйка рассказала, что местные напуганы какими-то крылатыми исчадиями.

— Забыли, Ваше Высочество? У меня приказ. Я от вас никуда. А про исчадий — чушь, их здесь быть не может. Тифлинга никто не спутает с исчадием.

— Тебе виднее, — надменно фыркнул эльф. — Это ты у нас специалист по отродьям Нижних Миров. И я не собираюсь водить тебя по злачным местам и потакать твоим сиюминутным прихотям. А будешь выступать — запру тебя в комнате, как нашкодившую кошку.

Кьяра вспыхнула. Это он ей-то угрожает?

— Сама пойду, — она резко встала и горделиво пошла в сторону лестницы на второй этаж, но прежде взмахнула хвостом, и кубок полетел в эльфа. Тот не успел увернуться, и его окатило вином.

Кьяра ухмыльнулась про себя, но спустя секунду поняла, что сильная рука схватила ее за хвост, а в следующее мгновение ее качнуло назад так, что она чудом удержала равновесие. Вот ублюдок! Кьяра не на шутку разозлилась. Захотелось пустить ему кровь. Разорвать в клочья его холеное личико, расцарапать глаза. Она развернулась, приготовившись нанести удар когтями прямо по эльфийской физиономии. На ее шее вспыхнули огненные буквы, волна боли прошила ее насквозь, и она осела на пол. Вот чем грозило нарушение приказа, боль за намерение или попытку причинить ему вред.

Эльф, кажется, этого не заметил. С неподдельной яростью на лице он схватил девушку за горло и поднял над полом, словно тряпичную куклу. Кьяра с ужасом поняла, что ее ноги оторвались от земли, захрипела от недостатка воздуха и впилась когтями в ладонь, но эльф как будто превратился в каменного голема. И словно этого было мало, пальцы сильнее стиснули шею девушки, практически смяв гортань.

Глядя на барахтающееся тело в руке, Эридан боролся с желанием сжать пальцы еще сильнее. Раздробить хрупкие шейные позвонки, почувствовать приятный хруст, услышать предсмертный хрип и отшвырнуть это мертвое животное. Но ситуация и без того вышла неприятная. Если она закончится убийством, да еще и в таком респектабельном заведении, то о каких-либо делах в этом городе придется забыть, а он не мог этого допустить. А эту сцену страстных разборок он как-нибудь сможет замять и припорошить золотом. Ни о каком приятном вечере и речи быть уже не могло, после такой-то демонстрации ярости. Эридану стало досадно, он в последний раз злобно стиснул пальцы и закинул девушку на плечо, словно она ничего не весила.

Кьяра же в свою очередь так испугалась этой внезапной вспышки, что замерла без сопротивления. Она почувствовала, что была буквально на волосок от гибели, но в последний момент он остановился. Наверное, Тимора опять улыбнулась ей.

Эльф, все еще подрагивая от злости, донес ее до номера, швырнул на пол, словно куль, кинул в нее ключом и хлопнул дверью с такой силой, что с потолка посыпались щепки. Кьяра встала с пола, испуганно заперла дверь на замок. Мало ли что еще может прийти ему в голову. Деревянная дверь его, конечно, не остановит, но может задержать на пару мгновений. После этого она села медитировать и приводить свои мысли в порядок.

Эридан же почувствовал, что ему необходимо выплеснуть свою злость. Он уединился на заднем дворе гостиницы и начал остервенело отрабатывать приемы и связки. Через несколько часов движения он, наконец, почувствовал, что загнал себя, и злость его превратилась в досаду. Досаду на себя за то, что не смог сдержать ярости по такому ничтожному поводу. На девчонку за то, что не умеет себя вести и создает проблемы, хоть он вполне отчетливо просил ее. Сам виноват, не надо было брать ее. Эридан и сам не понимал, что заставило его совершить этот опрометчивый поступок в Приюте певца.

За этими мыслями он вернулся в номер. В полночь он молился богине, каялся в неразумности, просил у нее наставления, но в ответ она вновь сжала его сердце болезненной ледяной хваткой, подарив многозначительное молчание.

Кьяра же наоборот пришла в себя и повеселела. Случившееся для нее теперь стало всего лишь маленьким забавным приключением. Она осталась довольна тем, что смогла вывести этого остроухого из равновесия. Правда, теперь у нее появились опасения насчет дальнейшей судьбы. Он может оказаться очень злопамятным, а рукоприкладством он не гнушается. На всякий случай она дала наказ своей мышке лететь в Невервинтер, в ее особняк. Там она будет в целостности и сохранности. Девушка решила отложить черные мысли на потом. Она приняла ванную, а после устроилась спать.

Наутро Кьяра поднялась пораньше. Ночью она просыпалась в страхе. Ей казалось, что злобный эльф сейчас выбьет дверь и отмудохает ее в отместку и за кошмарное поведение, и за то, что пыталась лишить его души. Но время до утра прошло быстро, и все было довольно тихо. Она осторожно спустилась в зал, чтобы позавтракать. Постояльцев почти не было. Либо любят поспать подольше, либо разъехались. За стойкой стояла девушка с длинным носом, который делал ее лицо похожим на мордочку землеройки. Она заметила Кьяру и сказала:

— Господин Эйлевар просил передать вам, что отправился по делам и вернется только в три часа по полудню. Желаете заказать завтрак?

— Да, пожалуйста, — ответила тифлингесса и внутренне расслабилась. Может он не такой уж и злопамятный.

Она села за стол, ожидая свой завтрак. Помимо нее в зале находились вчерашний молодой дварф и парочка драконорожденных. Один покрупней и явно повзрослей другого. Чешуя у них была неопределенного коричневатого оттенка. Одеты они были в дорогостоящие, но покрытые вмятинами наборные доспехи, а щиты и боевые молоты стояли на полу, прислоненные к ножкам стола. Присмотревшись, она разглядела священные символы на щитах. Меч, объятый пламенем. Культ Темпуса был весьма распространен в той среде, в которой она часто заводила знакомства. Бог войны, покровитель битв. Не злой и не добрый.

Закончив завтрак, Кьяра решила пойти на рынок, сделать несколько покупок. Немного подумав, достала свой плащ, чтобы скрыть крылья. Она не слишком-то верила россказням про исчадий, но предосторожность может оказаться не лишней.

Рыночная площадь, по ее смутным воспоминания, находилась где-то неподалеку от таверны и швейной мастерской. Выйдя на крыльцо «Сияющей реки», она увидела чуть поодаль начало торговых рядов. С утра на рыночной площади было много народу. В основном, дварфы, хафлинги и люди, изредка кто-то еще. Из кузниц валил дым, лотки с уличной снедью распространяли соблазнительные запахи, торговцы звонко зазывали купить свои товары. Кьяра пробежалась глазами по прилавкам: посуда, полезные в быту мелочи, инструменты. Ничего интересного. Зато она нашла прилавки с готовой одеждой. Да, эльф заказал ей целый небольшой гардероб, но девушка гордо предпочитала носить то, что сама захочет. Пожилая дварфийка с недовольным лицом продала ей самого простого кроя плащ, блузу и штаны. Проблему с блузой обнаружилась позже: в ней не было прорезей под крылья. Придется проделать самостоятельно.

Краем глаза она заметила знакомую фигуру примерно в тридцати-пятидесяти футах от себя. Это был дварф из «Сияющей реки». Тот самый, молодой, что проявлял к ней странный интерес. Конечно, можно было бы подумать, что он тоже отправился на раннюю прогулку по городу, но этот парень явно не умел следить незаметно и наблюдал за девушкой с настырной пристальностью. Кьяре пришла в голову мысль заманить его в ближайший проулок и допросить. Она хорошо помнила боковые улицы, здесь она встречалась с представителями гильдии воров. За три года почти ничего не изменилось, только мусора в подворотне стало чуть больше. Она приманила его к северу от рыночной площади, в лабиринт переулков и затаилась за одним из углов.

Как она и предполагала, дварф не был семи пядей во лбу и сломя голову побежал за ней в подворотню. Он слегка растерялся, когда потерял свой объект слежки.

Кьяра немного выждала и резко вышла из-за угла.

— Почему ты идешь за мной? — спокойно спросила она сипловатым голосом. Горло все еще болело после вчерашнего.

Незадачливый преследователь нахмурился и потянулся к булаве у своего пояса.

— Ты меня не одурачишь, — зло пробормотал он. После выхватил булаву и щит. — Не околдуешь.

Тифлингесса застыла в недоумении. Да что такого она ему сделала? Неужели когда-то успела перейти дорогу? Еще Кьяра отметила, что дварф был мертвецки пьян.

— Говори, где Гринден? Ты, адское отродье! — громко выкрикнул он и взмахнул булавой.

Кьяра отпрянула. Хотя скорее от волны его перегара, нежели от страха быть зашибленной.

— Успокойся, давай поговорим, — сказала она мирным голосом. — Кто такой Гринден?

— Нельзя разговаривать с вами, вы проникаете в голову, — пробормотал дварф.

Кьяра вдохнула. Кажется, у него белая горячка с перепоя. Убивать его не хотелось, да и случай в Уотердипе отучил девушку от бессмысленной жестокости. Этот же случай подарил ей монетку-талисман.

— Тебе бы поспать, приятель, — сказала она ему, лихорадочно придумывая план отступления.

— Говорят, вы во снах и приходите, — с еще большей злобой прорычал дварф. — Говори, где моя сестра, или клянусь Морадином[16] и его бородой, я размажу твою рогатую голову по кирпичам!

— Я не знаю твою сестру, — грустно ответила тифлингесса.

В ответ он отчаянно выкрикнул что-то на дварфийском и ринулся в атаку с занесенным для удара оружием. Его окутало облако непроглядной магической тьмы, в которой он тут же потерялся, а Кьяра легко скользнула вдоль стены, в сторону площади, обернувшись мышью. Ну его, драться с ним не хотелось. Он явно молод и в бою, скорее всего, ничего из себя не представляет. На душе стало грустно. Ее еще никогда так не путали с исчадиями.

Мышью Кьяра добежала до порога «Сияющей Реки» и вновь обернулась собой. Внутри прибавилось народу. Видимо, господа, наконец, изволили продрать глаза и спуститься завтракать. Кто-то уже спозаранку принялся потакать своим низменным привычкам. Хозяйка вернулась за стойку. Сегодня на ней было платье цвета древесного мха, шелковисто переливающееся в бликах свеч. Вырез на нем демонстрировал узкую полоску персиковой кожи и упругие округлости. Принарядилась для белобрысого? Да нет, после вчерашней сцены ему ничего не светит. Эльфийка заметила Кьяру, поднимающуюся на второй этаж, и улыбнулась, но зеленые глаза смотрели с холодной злобой. Тифлингесса предпочла не обращать на это внимания.

Поднявшись в свой номер, Кьяра обнаружила, что заказ из швейного магазина уже прибыл. На кровати лежало несколько свертков, но она даже не стала к ним притрагиваться и предпочла одеться в купленные ею вещи, предварительно проделав в блузе отверстия для крыльев. Поверх блузы она надела свой корсаж с ремешками и потайными кармашками. После неприятной стычки с дварфом гулять ей расхотелось, поэтому она решила немного подремать.

Но дрему ее быстро прервал сильный шум в основном зале. Она осторожно выглянула из своего номера, чтобы лучше слышать, что происходит внизу, но быстро нырнула обратно. Это кричал тот самый сумасшедший дварф.

— Выдайте мне демона! — кричал он пьяным голосом и, судя по звукам, крушил мебель.

Кьяра решила благоразумно остаться в номере. До нее доносился испуганный лепет хозяйки, кто-то позвал стражу. Потом звуки потасовки. А затем все стихло. Она еще некоторое время прислушивалась к малейшим шорохам, доносящимся снизу, но затем успокоилась. Спать больше не хотелось, и она просто валялась и думала о странном поведении дварфа. От такой агрессии она уже немного отвыкла. Мысли ее прервали звуки женской истерики. Кажется, это голосила хозяйка. Немного прислушавшись, она различила и голос белобрысого. Кажется, он пытался вставить пару фраз между истеричных воплей эльфийки. Кьяра фыркнула: чего-то подобного она ожидала от этой, с позволения сказать, леди.

Вскоре тифлингесса услышала громкую позвякивающую поступь, и дверь ее номера бесцеремонно отворилась. На пороге стоял Эридан. Он держал свой шлем в руках, а доспехи его стали матовыми от дорожной пыли. Бросив недовольный взгляд на девушку, закрыл дверь в номер и сказал:

— Меня не было буквально несколько часов, а ты уже устроила бардак. Живо говори, что тут произошло. Со слов Саенис я понял только, что ты виновница всех бед.

Кьяра скривила мордочку. Так ее зовут Саенис? Да какая разница.

— Я ничего не сделала, просто прогулялась по городу, — раздраженно ответила она. — За мной увязался дварф из таверны. Я спросила, что ему от меня надо. Меня обвинили в похищении сестры и попытались убить. Я сбежала. Что, надо было его убить?

— Разумеется, нет, — ответил Эридан. — Он вернулся за тобой в таверну? Вы дрались?

— Я — нет, — огрызнулась девушка. — Но кто-то ему все-таки дал пинка, раз он отвязался от меня.

— Есть мысли, почему он пристал к тебе? — задумчиво спросил эльф.

Кьяра и сама задумалась.

— Кажется, виной тому те самые слухи про исчадий.

Она подумала немного и добавила:

— Ты как-то обмолвился про души для порталов. Как вы их добываете? Может, недалеко отсюда?

— Души нам поставляет твоя хозяйка, — ответил Эридан. — Я не знаю, где она их добывает. Это меня не касается.

— Значит все-таки исчадия, — задумчиво протянула девушка. — Это странно. Обычно лорды копят души, а не раздают их направо и налево.

— Я не знаю, какое поведение обычно для исчадий. Знаю только, что Королева Воронов и Аурил достигли соглашения, подробности которого мне не известны. Я знаю только отведенную мне роль.

— И какая же она? — поинтересовалась Кьяра.

— Роль солдата… Но я хотел поговорить не об этом.

Он достал изящный конверт.

— Я получил приглашение в замок Даггерфорд. Прочти, — он протянул его девушке.

Та развернула лист с приглашением и пробежалась по нему глазами.

— Эридан Аманес Эйлевар, лорд дома Эйлевар Благого Двора Ее Величества королевы Титании с оруженосцем… — пробормотала она наконец. — Интересно. У ворот ты представился неполным титулом. Как ты его получил?

— Я был в южной части города, и ко мне подошел посыльный, который прекрасно знал, где меня найти…

— И что ты планируешь делать? Пойдешь?

— Да, — ответил эльф. — И ты пойдешь со мной. Но будем соблюдать осторожность. Я не верю в столь явные совпадения.

— Тогда мне нужно купить новую фокусировку[17], - задумчиво сказала девушка. — Моя трость вряд ли будет уместно смотреться на балу.

— Собирайся, — коротко ответил Эридан. — А я все-таки поспрашиваю посетителей таверны и Саенис.

Девушка ехидно хмыкнула, указав на нераспакованные свертки:

— И в каком из этих нарядов уместно явиться на приём в замок?

Эльф вновь осмотрел тифлингессу взыскательным взглядом, оглядел изящные ноги, тонкую талию, подчеркнутую корсажем и, наконец, сказал:

— Костюм для официальной аудиенции вполне подойдёт. Но прежде приведешь себя в порядок. И волосы заплети получше.

Ехидства девушки он либо не заметил, либо тщательно проигнорировал. Зато отметил про себя ее сиплый голос — последствия его несдержанности. Впрочем, он не подал никакого внешнего признака сожаления.

Кьяра осталась в номере приводить себя в порядок. Она переплела косу и переоделась в официальный костюм благородного черно-серебряного цвета. Он здорово подчеркивал достоинства ее фигуры и был не хуже второй кожи, вместе с тем был лишен вычурности, которая так раздражала Кьяру. Закончив с приготовлениями, тифлингесса пошла вслед за эльфом и застала интересную картину.

Хозяйка таверны рыдала на груди у Эридана, а сам эльф с ошеломленным лицом пытался успокоить ее мягким поглаживанием по спине. Ну и цирк. Кьяре отчетливо было видно, что все слезы Саенис — всего лишь отрепетированная игра, как и это невзначай сползшее с плеча платье. Захотелось сказать что-нибудь эдакое, чтобы отрезвить этого болвана, но, кажется, эльф нашел в себе силы оторвать от своей груди непроизвольно обнажающуюся девицу. Он что-то сказал ей по-эльфийски, и та моментально замолчала, словно по щелчку пальцев. Эльф же направился в сторону стола, за которым сидели двое драконорожденных. Кьяра скользнула следом и спряталась за его фигурой.

Эридан бросил взгляд на священные символы, изображенные на щитах, и сказал:

— Приветствую вас. Да наполнит Темпус ваши сердца силой и принесет удачу в грядущих битвах. Хозяйка таверны сказала, что это вы сегодня бились с дварфом и выволокли его отсюда. Расскажите, как это было?

Драколюды переглянулись, и отблески огня мелькнули на их коричневатых чешуйках и роговых наростах на продолговатых головах. Тот, что выглядел старше и крупнее, кивнул головой и ответил удивительно приятным голосом:

— Да осенит Темпус и ваш путь. Да, сегодня утром в таверну пришел пьяный дварф. Он вел себя агрессивно, напугал прислугу, начал ломать мебель. Кричал что-то про исчадий. Мы с братом пытались его успокоить, но он был явно не в себе. Мы немного ему наподдали. Ему хватило. Мы сопроводили его к констеблю, пусть отдохнёт за решеткой.

Эльф подсел за их столик.

— Благородно, что вы оставили его в живых. Судя по вашим знакам отличия, вы жрецы довольно высокого ранга, и, должно быть, весьма сильны.

— А вы хорошо осведомлены об иерархии темпаран. Для исповедующего другую веру, — ответил крупный драколюд, кивнув головой на священный символ Эридана.

Тот не обратил на это замечание никакого внимания.

— Увидев вас здесь, я задался вопросом, почему не остановились в храме? Единственный ответ, который приходит мне на ум: вас официально отлучили.

Крупный драколюд просверлил эльфа подозревающим взглядом.

— Я не знаю, кто вы, сэр, но то, что вы говорите…

Эльф моментально протянул ему ладонь и сказал:

— Эридан.

Драколюд пожал его ладонь своей огромной лапой:

— Янтарь. А это мой младший брат — Арум.

Эльф слегка наклонился вперед и продолжил:

— Так вот, Янтарь. Не знаю, за что вас отлучили, но у меня есть к вам одно предложение. Я бы хотел, чтобы вы его выслушали и обдумали. Сейчас я, к сожалению, занят. Но если вы задержитесь в городе еще на один день, я бы попросил вас прийти завтра вечером в таверну, ближе к ночи. Вы не пожалеете.

Драколюды переглянулись, посмотрели на Эридана. Янтарь безмолвно кивнул головой.

— Хорошо, — сказал эльф. — И, это угодно Темпусу.

— Это угодно Темпусу, — эхом отозвались драколюды. Паладин встал из-за стола и пошел к выходу.

Кьяра попыталась вспомнить, где же находился тот магазин с разными магическими предметами, который она посещала три года назад. Выйдя на крыльцо гостиницы, она слегка задумалась, но вскоре уверенно повела Эридана по лабиринту узких улочек. Она остановилась возле лавки под вывеской «Магазинчик волшебных вещей Виара Нариканса». Внутри их встретил хозяин — пожилой глубинный гном[18]. Он надел на нос очки и, кажется, вспомнил Кьяру.

— Леди Кьяра, добрый день! Что-то хотите купить или продать?

Эльф удивился тому, как хорошо девушка ориентируется в городе, и еще больше тому, что ее узнают местные жители, но вида не подал.

— Сегодня, купить, — ответила Кьяра. — Виар, а есть ли у вас магическая фокусировка, более подходящая к данному наряду? И может у вас в продаже появилась безразмерная сумка?

Гном вынес ей небольшую сумочку и несколько подвесок. Кьяра приглядела себе кроваво-красный кристалл на цепочке. Красный — один из ее любимых цветов.

Паладин скучающе рассматривал товар на полках магазина и пропустил прочие детали сделки. В магических предметах он не разбирался, для него этот магазин был наполнен разным странным на вид хламом. Вот если бы оружие…

Очнуться от своих размышлений ему помогла Кьяра. Она повернулась к нему, надела кристалл и кокетливо спросила:

— Мне идёт?

Эльф вновь оглядел девушку и зацепился взглядом за яркий камень на ее груди.

— Ммм, да. Делает акцент на том, на чем надо, — задумчиво сказал он и добавил. — До приема еще часа четыре. Мне нужно вернуться в таверну и привести себя в порядок.

Не задерживаясь по пути, они вернулись прямиком в гостиницу. Эльф заказал горячую ванну и заперся в своем номере, а Кьяра направилась в свою комнату, чтобы провести ритуал настройки[19] на новый магический предмет.

Глава 5 Бал

Наступил вечер. Кьяра закончила настройку на новую фокусировку и заскучала. Она решила спуститься вниз, может быть выпить немного вина, пока эльф прихорашивается для бала. Долго он. Словно эльфийская принцесса.

В зале было людно, и найти свободный столик было нелегко. У стойки пировали какие-то шумные хафлинги, дварфийские купцы обмывали очередную сделку. Скоро у Кьяры стало немного мельтешить в глазах. Поэтому она не заметила, когда Эридан спустился со второго этажа, подошел к ее столику, тронул за плечо и сказал:

— Пойдем.

Кьяра встрепенулась, поглядела на эльфа и отметила изменения в его внешнем облике. На нем был черный бархатный камзол, застегнутый под самое горло, украшенный голубой вышивкой, стилизованной то ли под растения, то ли под узор инея на стекле. На левом плече был закреплен плащ до середины бедра, спадающий аккуратными черно-серебристыми складками. Гладкие, идеально расчесанные волосы были слегка собраны назад, отчего острые уши и не менее острые скулы стали еще заметнее. На голове у Эридана был венец, который Кьяра уже видела в тронном зле ледяного замка. Овальный лунный камень в нем искрился голубым. На изящном серебряном поясе, подчеркивающем тонкость его талии, покоилась перевязь с платиновой рукоятью. На руках у эльфа были черные кожаные перчатки, однако кольцо с фамильным гербом было надето поверх. Тифлингесса не смогла разглядеть его. Начищенные сапоги до колена, подбитые железом, отчего шаги его звучали громче и внушительней. Кьяра почувствовала запах еловых иголок с легкой горечью древесной коры. Девушка невольно засмотрелась на него. Больно хорошо этот камзол сидел на его поджарой фигуре, делая акцент на талии и широких плечах. Так хорошо, что в голову вновь закрались шаловливые мысли. Эльф в свою очередь уже отошел от девушки и задержался у стойки, перекидываясь несколькими словами с хозяйкой. Та бросила томный взгляд и провела пальцем по его груди, нагнувшись вперед таким образом, чтобы собеседник смог оценить глубину ее выреза. Невероятно. Выдача аванса перед жаркой ночкой? После того, что он устроил вчера? Что с головой у этой рыжей?

После эльф все-таки пошел в направлении выхода из гостиницы, а Кьяра скользнула следом за ним.

Летний вечер только начинался, и небо дарило намеки на восхитительный закат, но тени от зданий уже стали насыщенней. Эльф двинулся вперед, вдоль улицы.

— Тебе доводилось бывать на таких мероприятиях? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — соврала Кьяра.

— Скажем так, лучше биться с красным драконом после неудачной попытки его ограбить, чем посещать подобные мероприятия, — проговорил Эридан.

Кьяра хмыкнула. Неужели он дрался с драконами?

— Это лживый мир праздности, лести и, Аурил упаси, интриг, — продолжил эльф. — Не пей ничего, но если совсем невмоготу, то дай мне знать. Не уходи от меня далеко. Старайся говорить или мало, или банальщину вроде: «Какая чудная погода». Тут что-то нечисто, поэтому стоит быть вдвойне осторожными.

Он немного помолчал и добавил:

— Я навёл справки о герцогине, и у меня теплится надежда, что все будет неплохо. Герцогиня, говорят, боец и не любитель приемов и кутежа.

Он, наконец, посмотрел на девушку и сказал:

— Оружие заберут на входе, если ты припрятала кинжал в каком-нибудь неожиданном месте, будь готова, что его обнаружат и заставят выдать.

— Мое оружие — это моя магия, — фыркнула она в ответ. — Но даже если заберут фокусировку, я все равно кое-что могу и без нее. И не переживай, я буду молчать.

— Фокусировку не заберут, — сказал Эридан. — Но будь уверена, за магией на приеме будут бдительно следить. Поэтому используй ее только в крайнем случае.

Девушка пристально посмотрела на спутника и вдруг сменила тему разговора:

— Почему ты все-таки взял меня с собой? Телохранитель и тем более оруженосец тебе не нужен.

Он некоторое время помолчал, а затем сказал:

— Считай это прихотью уроженца Страны Фей. Никогда не слышала, какие феи хаотичные и непредсказуемые?

Сам-то ты не фея, подумала Кьяра и задала еще один вопрос:

— Тогда к чему интересовался сроком службы у Королевы Воронов?

— Праздное любопытство, — ответил эльф, не шевельнув и бровью. — Снова хочешь утомить меня расспросами? Твоя служба — прихоть эльфийского лорда. Не более того.

Кьяра бросила на него еще один внимательный взгляд. Может он правда всего лишь любопытствующий эльфийский князек, взявший ее с собой из-за сиюминутной прихоти. Она не могла прочесть его мотивы.

За всей этой болтовней они как раз подошли к внешним воротам замка, миновав храм Латандера. Эту часовню Кьяра знала до тошноты хорошо, поэтому не удостоила ее даже мимолетного взгляда. Зато ее привлекли стекающиеся к дворцу люди в богато украшенных одеждах, и девушку обеспокоило их количество. Миновали внешние ворота, эльф и тифлингесса вышли на посыпанную песком дорожку через сад, ведущую к парадной лестнице. Сад с ровными, как стол, газонами и геометрично подстриженными деревцами был не очень велик. Дворец тоже не отличался внушительностью. В тот замок, что был в Стране Фей, поместится по самым скромным прикидкам пять-шесть таких, и это не считая крипты, сада и внутреннего двора. Но видно, за резиденцией герцогини ухаживают тщательно. Ни единой торчащей травинки, ни единой трещинки на фасаде. Кьяре показалось это скучным, а эльфу, может, и понравилась такая педантичность.

— На тихие посиделки рассчитывать не приходится, — буркнула она, глядя на стягивающиеся к парадной толпы.

Эльф в ответ молча сжал губы. Кажется, он тоже был не в восторге.

Они подошли к лестнице замка, где наряженные гости уже выстроились вереницей и вальяжно, парами и не только, начали подниматься к открытым дверям. Наверху хорошо одетая охрана сверялась со списком приглашенных и забирала оружие.

Кьяра почувствовала, что хочет сбежать.

Когда очередь дошла до них, охрана благополучно сверила их со списком.

— Да, точно, вы приглашены, лорд Эйлевар. Сдайте, пожалуйста, ваш меч.

Эльф помедлил секунду, но снял с пояса рукоять и передал в руки слуге.

— Если что-то случится с моим мечом, я вырву гортань тебе, — он указал на слугу, который держал меч, — а тебе, — он обратился к охраннику со списком, — я вдавлю глаза так глубоко в череп, что они породнятся с затылком.

Все это он сказал с каменным лицом, и только застывшие в напряжении желваки выдавали серьезность его угроз. Слуга с рукоятью пискнул как мышь, но охранник не изменился в лице.

— Господин может не беспокоиться, мы позаботимся о сохранности вашего оружия. Прошу, выберите маску, — он протянул Эридану и Кьяре ларец.

Эльф бросил недоуменный взгляд на охранника, и тот поспешил объяснить:

— Милорд, последние полгода леди Морвен постоянно утраивает маскарады. Местные господа хорошо осведомлены об этом. Приносим наши искренние извинения, если в приглашении вы не были предупреждены.

Эридан скрипнул зубами, но вытянул из коробки черную бархатную маску в пол лица, без каких-либо украшений.

— Лучше бы Аурил опять вморозила меня в столб, — тихо проговорил он с гробовым лицом.

Кьяра вытянула маску на все лицо.

— Может быть, сбежим? — спросила она, ни на что не надеясь. — Вас ждут любовные утехи с хозяйкой таверны, а мне здесь просто не нравится…

— Не говори ерунды, — ответил эльф надменным тоном. Замечание про любовные утехи он и вовсе проигнорировал.

Он надел маску и шагнул в залу, а Кьяре ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Бальная зала уже была наполнена людьми. Кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то общался. Доносились отзвуки приятной музыки. От нарядов у Кьяры запестрело в глазах. От количества сверкающих камней можно было ослепнуть. К эльфу подошла служанка с подносом, на котором стояли наполненные вином кубки, и тот впал в секундный ступор: на девушке почти не было одежды. Если вообще можно было считать одеждой эти три полоски ткани и несколько мазков серебряной краски. Мимо Эридана пробежали три почти голые служанки и один настолько же раздетый парень. Эльф быстро пришел в себя и невозмутимо начал продвигаться по залу. Кьяра понуро поплелась за ним.

Вокруг звучала болтовня на разных языках. Несколько раз эльф пересекался с какими-то господами и вел с ними беседы ниочем. Тифлингессе было смертельно скучно. И ведь даже вино ей запретили пить. Конечно, был огромный соблазн ослушаться, но всегда есть риск разозлить Улыбающуюся Леди и выпить отраву. Кьяра начала нетерпеливо теребить кристалл на груди. Ну и где эта ваша западня? Только дайте повод.

Пройдя практически треть зала, Эридан внезапно замер на месте. Он склонил голову и прошептал на ухо Кьяре:

— Я чую исчадие. Где-то впереди. Перемещается, и я не могу его засечь.

Он прошли еще немного вперед, и эльф встал на месте. Путь им перегородил оркестр и целая толпа танцующих людей.

— Где-то здесь, — прошептал паладин.

Кьяра кивнула и настороженно начала осматриваться, используя магическое зрение. Но неожиданно для себя обнаружила, что не видит магических аур. Это заставило забеспокоиться. Может быть, это обычное явление на подобных мероприятиях, а может кто-то нарочно скрывает свою нечеловеческую суть. Кьяра решила зайти с другой стороны и поискать признаки скверны — следы длительного воздействия исчадий на объекты и существ Материального Плана. Она замерла на месте. Скверна была практически повсюду.

— Веселое место, — шепнула тифлингесса паладину, — Или оно тут поселилось давно или их много.

— Я чую одного, — задумчиво ответил эльф, — но мое восприятие ограничено.

В этот самый момент музыканты закончили играть, и танцующие остановились. Все захлопали в ладоши, и господа, запыхавшись от подвижного танца, заторопились к подносам с напитками. От этой толпы отделилась дама лет сорока-пятидесяти, в безумно дорогом белом платье, расшитом сверкающими драгоценными камнями и жемчугом. Она царственно поприветствовала окружающих и лучезарно улыбнулась.

— А вот и герцогиня, — шепнул эльф. — Мне ее описывали немного иначе.

Он помолчал и добавил:

— Уж не убить ли ее хотят?

Девушка равнодушно пожала плечами.

— Ну убьют. Нам какое до этого дело?

Эльф посмотрел на нее и нахмурился.

— Мы тут чужие, и на нас могут попробовать повесить убийство. Будут большие проблемы, и кое-какие мои планы могу сорваться. Если я не исполню свою роль, то стану бесполезен Аурил, а бесполезные вещи она не терпит, — и эльф еще сильнее свел белые брови. — Хотя ты, наверное, даже порадуешься.

— Не обрадуюсь, — сказала Кьяра, и сама удивилась сказанному.

Эридан вновь очень внимательно посмотрел на девушку, а после сказал:

— В любом случае, мне необходимо поприветствовать герцогиню и поблагодарить за неожиданное приглашение. Вежливая формальность. Будь за моим правым плечом. Держи дистанцию примерно в три шага.

Он подошел к даме в белом, сделал лёгкий поклон и сказал:

— Добрый вечер, леди Морвен. Благодарю вас за приглашение на столь ослепительный прием. Но вы сами ещё ослепительней. Эридан Аманес Эйлевар к вашим услугам.

— Я вижу вас впервые, сэр Эридан, но я люблю галантных мужчин, — ответила герцогиня с лучезарной улыбкой.

Она протянула свою руку, и эльф, склонившись, легко коснулся ее губами. Вдруг он резко вскинул голову, глядя прямо на герцогиню, и сильно сжал ее запястье.

— Коль так, то вы, вероятно, не откажете мне в удовольствии потанцевать с вами, — проговорил он тоном, непохожим на просьбу.

Кьяра смутно поняла, что в этой сцене чувствуется напряжение. Она не видела лица эльфа, но глаза герцогини стали испуганными. Неужели он сделал ей больно, и теперь она позовет стражу? Будет заварушка, возможно, придется бежать из города, но это было бы по крайне мере весело.

Но нет. В следующее мгновение Эридан повел герцогиню танцевать. Кьяра увидела краешек его лица и заметила улыбку на губах, но улыбку недобрую.

Девушка насторожилась. Через несколько секунд эльф и герцогиня исчезли из поля ее зрения среди танцующих пар. Кьяра попыталась найти их глазами, но в этот момент к ней подошел статный молодой человек в зеленой маске на половину лица. Золотые нити на его дорогом камзоле тускло ловили отблески света. Он улыбнулся и сделал легкий поклон.

— Эмиль Хендрикс, к вашим услугам, леди, — сказал он приятным бархатным голосом. — Увидел, что вы скучаете. Должно быть, этот шум вас утомляет. Вы не похожи на обычную знатную даму.

Он вновь обворожительно улыбнулся. Хоть и видно было всего половину лица, этого Кьяре было достаточно, чтобы понять, что господин Хендрикс был красив.

— Что вы, мне совсем не скучно, — соврала девушка. — Столько всего красивого и роскошного, глаза разбегаются.

Хендрикс продолжил улыбаться.

— Леди, вы не пьете, не танцуете, не ведёте бесед. Скажите, как вас зовут, и подарю ваше имя ветру. Так говорят там, откуда я родом.

От него сильно пахло благовониями.

— Опасная у вас поговорка. Мало ли в чьи уши унесет ветер это имя, — проговорила тифлингесса и попыталась найти глазами эльфа и герцогиню, но в таком количестве разноцветных мелькающих пятен было сложно отыскать что-то конкретное.

— Как скажете, — ответил Эмиль. — Кажется, я вас утомил хуже праздника. Мне так жаль.

Кьяра хотела ответить что-то утешительное, но вдруг очень странно себя почувствовала. Мысли спутались, тело обмякло, а перед глазами поплыл туман, словно она сейчас упадет в обморок. Слова застыли, так и не сорвавшись с губ, оставив рот слегка приоткрытым. Тело словно перестало ее слушаться.

Эмиль легким, галантным движением взял девушку под руку и медленно повел прочь.

— Пойдемте, леди Кьяра, — с кошачьей улыбкой проговорил он, а тифлингесса поняла, что не только не может противиться ему, но даже дернуть хвостом без его на то позволения. Ей оставалось только беспомощно наблюдать, как этот молодой человек, не торопясь, крадет ее.

Хендрикс почти увел ее куда-то из зала, но тут далеко позади раздался громкий голос:

— Минуточку внимания! Герцогиня хочет сказать пару слов для своих гостей!

Эмиль остановился и обернулся с непонимающим лицом. Кьяра тоже развернулась от такого маневра, и увидела, что в противоположном конце зала, у лестницы на бельэтаж, стояла леди Морвен, а прямо за ее спиной, на ступеньках, возвышалась фигура Эридана. Его рука покоилась на плече герцогини, в опасной близости от шеи.

— Ах ты, срань лемурья[20], - прорычал Эмиль на инфернальном и пихнул Кьяру впереди себя.

Герцогиня завела какую-то банальную речь, прислушиваться к которой у девушки не было никакого желания. Она и без того раздраженно понимала, что поймана в ловушку. Кьяра была абсолютно беспомощна, и это состояние пугало. Подойдя поближе, тифлингесса поняла, что герцогиня бледна от ужаса. В голове раздался голос Эмиля: «Иди вперед и привлеки внимание этого, с белыми волосами». Кьяра попыталась сбросить морок заклинанием, но слова упорно не хотели складываться в формулу. Ее тело качнулось вперед и пошло само собой, а Эмиль двинулся следом, не сводя глаз с герцогини.

Девушка вышла вперед и встала почти у самой лестницы.

Эмиль за ее спиной шепнул:

— Надеюсь, он понимает намеки, — и положил руку Кьяре на плечо.

Губы эльфа сжались в напряженную полоску, но он не двинулся с места. Вместо этого он крикнул Хендриксу:

— Подойди ко мне!

Кьяра почувствовала, что от этих слов исходит магия.

— Он не понимает намеков, — хмыкнул Эмиль.

В следующее мгновение он запрокинул голову девушке и прикоснулся своими губами к ее губам. Кожа у него была приятной, но сам поцелуй подарил Кьяре ужасную головную боль и чувство опустошенности. Лицо ее исказилось страданиями. После этого девушка с удивлением почувствовала, что вновь может двигаться самостоятельно. Но тут в ее позвоночник впилась острая сталь.

— Одно движение, и ты труп, — уверенно проговорил Эмиль, и ноги девушки чуть не подкосились от ужаса.

Эридан понял, что его заклинание не сработало, и разозлился. Кьяра вновь почувствовала мурашки от жуткой ауры. Люди вокруг начали кричать и разбегаться в разные стороны, сталкиваясь и падая на пол. Со звоном разбилась посуда, послышался треск рвущегося платья, визг, вой. Кьяра почувствовала, что Эмиль отшатнулся, и острие больше не упиралось ей в позвонок. Как только ощущение страшного острого холода, уткнувшегося в шею, прекратилось, она отчаянно рванулась вперёд. Девушка услышала свист стали в дюйме от себя и крик эльфа, схватившего вырывающуюся герцогиню за горло:

— Взлетай!

Быстро оглянувшись, Кьяра поняла, что Эмиль исчез. Она, не раздумывая, взвилась под потолок.

В зале творился ад. Испуганные магической аурой эльфа поселили панику в сердца тех, до кого не докатилась волна его магии. Стражники не скоро смогут пробиться сквозь эту обезумевшую толпу.

Герцогиня вновь попыталась вырваться, но Эридан провел рукой перед ее лицом, сказал несколько фраз, и та застыла словно статуя. Эльф обхватил ее поудобней и потащил вверх по лестнице.

Кьяра приземлилась рядом.

— Могу вывести нас отсюда, — сказала она.

Эльф приостановился.

— Очень хорошо, но…

Договорить он не успел, поскольку к лестнице подбежали двое. Эти мужчина и женщина, одетые в серые хламиды магов, переглянулись и нацелились в Эридана, но тот закричал с паникующей дрожью в голосе:

— Здесь исчадие! Оно хочет убить герцогиню! Мы пытались спасти ее как могли, но оно стало невидимым!

После этого эльф начал делать вид, что приводит герцогиню в чувство, да так убедительно, что мужчина-маг опустил руку с волшебной палочкой. И все-таки Кьяра встала между этими волшебниками и эльфом. Может быть, они и купились на эту ложь, но Эмиль все еще был где-то неподалеку.

Маг встрепенулся и выпустил в пустоту три огненных луча, но в следующее мгновение Эмиль проявился под самым его носом. Одним коротким взмахом кинжала Хендрикс вспорол хламиду. Маг закричал, хватаясь за окровавленную грудь и осел на пол. Эмиль вновь попытался уйти в невидимку, но Кьяра подловила его прежде. Одним движением ладони она заставила парня пошатнуться, теряя бесценную жизненную энергию, а вторым движением выпустила в него луч ослепительного солнечного света. Эмиль закричал, хватаясь за лицо, и растворился в воздухе.

Кьяра вновь устремилась к потолку. Женщина-маг подбежала к истекающему кровью мужчине и попыталась зажать рану.

Где же ты, тварь, думала тифлингесса, а в ладони у нее переливалась искорка солнечного света.

Эмиль проявился за спиной эльфа. Он встал на пару ступенек выше, спрятавшись за длинной широкоплечей фигурой. Стальное лезвие замерло у горла Эридана, и обожженный Хендрикс прохрипел, глядя прямо Кьяре в глаза:

— Одного удара хватит, чтобы он сдох!

И попятился, прикрываясь телом эльфа. Выглядел он теперь иначе. Зеленая маска сгорела в яркой вспышке, но дело было не в этом. Хендрикс внезапно отрастил маленькие рожки на лбу, гибкий хвост и парочку крыльев. Кожа его приобрела насыщенный красный цвет. А вот и исчадие, подумала Кьяра. В его чертах она узнала инкуба. Она понимала, что этот финт — скорее всего, жест отчаянья, но злобные глаза этого изверга не лгали. Кажется, он действительно мог убить эльфа одним ударом ножа. Девушка замешкалась, понимая, что зацепит эльфа, если атакует. Чертов приказ!

— Бей его! — крикнул Эридан и вывел ее из замешательства.

Кьяра вскинула руку, и сноп солнечного света ударил эльфа и Хендрикса. Эмиль страшно закричал, и в следующее мгновение его тело рассыпалось горстью пепла. Эльфа же опрокинуло, Кьяру припечатало жгучей болью. Ей потребовало большого труда встать, после чего она увидела, что герцогиня больше не парализована. Леди Морвен медленно сползла на несколько ступенек ниже и, когда к ней подбежала женщина-маг, закричала срывающимся на визг голосом, тыкая дрожащим пальцем в сторону чародейки и паладина:

— Это покушение! Эти двое пытались убить меня!

Эльф, все еще слегка дымящийся от удара, наконец, встал с пола и облокотился о перила.

— Герцогиня, вы сильно перенервничали, — медленно проговорил он. — Это был тяжёлый для вас день. Мы убили исчадие и, если потребуется, убьем других исчадий в этом дворце. Если они здесь прячутся.

Прозвучало это нейтрально, но красные угольки в глазах Эридана заставили герцогиню опустить палец и замолчать. Кьяра на всякий случай подготовилась отражать атаку мага.

— Все хорошо, Трисс, — сказала герцогиня успокоившимся голосом. — Они действительно спасали меня. Пусть Алексу окажут помощь. И посмотри, не нужна ли помощь тем, кто убегал.

Послышалось бряцанье доспехов, и к леди Морвен подбежал отряд стражников. Эльф не обратил на это никакого внимания. Все так же облокотившись о перила, он приложил ладонь к лицу и начал залечивать ожоги, придавая коже первозданную гладкость.

Кьяра подошла к нему и сказала:

— Я не хотела тебя зацепить. Обычно мне удается этого избежать.

Тон у нее был почти извиняющийся.

— Я крепкий и знал, что с одного удара не лягу, — ответил Эридан. — Главное победить.

Тифлингесса хмыкнула:

— И что теперь?

— Сейчас и узнаем, — сказал эльф и кивнул в сторону герцогини, раздающей распоряжения.

Кьяра задумалась. Все сходилось. Инкубы и суккубы умели уходить на Эфирным План и тем самым становиться невидимыми. Мелкие сошки Нижних Миров, они часто работали на различных демонов и дьяволов, заключая сделки от их имени и порабощая разум жертвы. Несомненно, Даггерфорд страдал именно от их влияния.

Герцогиня закончила раздавать распоряжения и жестом приказала тифлингу и эльфу следовать за ней. Она отвела их в отдельный кабинет, заперла за собой дверь и сбросила личину. Несомненно, леди Морвен тоже была суккубом. Она взмахнула гибким хвостом и прошипела:

— Чего вам от меня надо?

— Это вы мне скажите, — ответил эльф. Он вытащил из камзола конверт с приглашением и кинул под ноги исчадию. — Зачем пригласили и чего этим хотели добиться? И вообще, невежливо пытаться очаровать при первой же встрече, — он сузил глаза до двух щелочек. — Отвечай немедленно, или мы твой спектакль раскроем и всем городом посмотрим на твою казнь.

Лжегерцогиня заметно съежилась.

— Не надо. Я не боюсь людишек, но хозяин не спустит мне провала.

Суккуб облокотилась о маленький столик и начала рассказ:

— У меня было задание. Заманить тебя сюда, очаровать, выведать все нюансы о союзе Королевы Воронов и Аурил. И убить.

— Вот как, — ответил эльф, — Только месяц прошел с этого момента, и уже такая активность.

Суккуб прошипела в ответ:

— Слухи быстро распространяются, особенно в Нижних Мирах. Моего хозяина насторожил этот союз, особенно поведение Королевы Воронов. А ваша ставка тут неподалеку вообще посеяла повсеместную панику.

Эльф задумался и наконец спросил:

— Скажи, что ты вообще тут забыла. Где леди Морвен?

Лжегерцогиня провела по горлу ребром ладони и высунула язык. Жест недвусмысленный.

— Я уже давно играю ее роль и покрываю добычу душ в этом городе, — продолжила суккуб. — Город небольшой, но проходимость у него огромная. Это — золотая жила моего хозяина, и я должна ее беречь.

Она злобно посмотрела на эльфа, а затем и на тифлингессу.

— Мы думали, все пройдет гладко, — с горечью продолжила она. — Думали, что без оружия ты будешь обезврежен без проблем. Но кто же знал, что ты устоишь против очарования, а эта гадючка, — лжегерцогиня задохнулась от злости и посмотрела на Кьяру, — а эта гадючка так хороша в магии!

— Королева кого попало не берет, — ответила Кьяра и клыкасто улыбнулась.

Исчадие злобно зашипело и взмахнуло хвостом, взметая пышный подол платья.

— Погоди, — проговорил Эридан, — чем союз Королевы и Аурил не угодил твоему хозяину? Только лишь опасным соседством?

— Мой хозяин знает, что Королева даёт вам много душ, — ответила поддельная леди Морвен, снова облокотившись о столик. — Королева никогда бы не поступила так, не ожидай она многократно превосходящего куша. Мой хозяин не понимает, в чем он заключается, и надеялся выпытать это у тебя. Ты же этот… как его… Нежность.

Эльф ничего не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то, что Кьяра назвала бы усмешкой.

Лжегерцогиня помолчала некоторое время.

— Ну так что мы будем делать? — спросила она. — Я предлагаю мирно разойтись. Если вы раскроете меня, то устроите тут такой переполох, что и сами будете не рады. Я буду наказана за то, что не смогла вас ликвидировать. Но если я потеряю город, то мои крылья будут висеть в хозяйском музее Разочарований.

— Мне все равно, где будут висеть твои крылья, — ответил Эридан с холодной улыбкой. — Но тебе повезло — на город мне тоже плевать.

Он немного помолчал, потом снова недобро улыбнулся.

— Да, мы мирно разойдемся. Но постойте, герцогиня, мы ведь спасли вас от исчадия! Мой оруженосец храбро распылила эту тварь, при свидетелях! Разве не стоит нас наградить?

Суккуб зарычала и, кажется, стала на несколько тонов краснее, но вскоре она сдалась.

— Хорошо, — простонало исчадие, — ваша взяла. Какую награду вы желаете?

— Не знаю, что пожелает мой оруженосец, но я хочу…

Эльф замолчал на полуслове, подошел вплотную к лжегерцогине и что-то прошептал в ее заостренное ухо. Та мгновенно побледнела.

— Нет, — простонала она.

— Тогда прощайся с крыльями, — спокойно ответил Эридан. — А они у тебя ничего. Симпатичные, — он провел пальцами по кромке ее крыла и улыбнулся без холода или злобы на лице, отчего черты его снова смягчились. — Да ладно. Все не так страшно. Если ты так хочешь быть музейным экспонатом, я не буду настаивать… Ну так что?

Лжегерцогиня посмотрела на его улыбающееся лицо убитым взглядом и простонала:

— Хорошо, ты победил. Нужно подготовить все необходимое. А чего хочешь ты? — спросила она у тифлингессы.

— Драгоценный камень стоимостью не менее тысячи золотых, думаю, вполне сойдет, — ответила та. Ничего оригинальнее ей в голову не пришло. А камень будет полезен в любом случае.

Суккуб немного удивилась непритязательности Кьяры, но согласно кивнула. После этого приняла облик леди Морвен и вызвала слуг. В комнату-кабинет зашло три человека, она дала им несколько быстрых распоряжений. Вскоре слуги внесли два кресла, свечи, письменные принадлежности, вино и снедь. Пока происходила вся эта активность, к тифлингессе подошел слуга с подушечкой из синего бархата, на которой лежала шкатулка с крупным камнем цвета полночного звёздного неба. Камень достался ей вместе со шкатулкой. Маленький бонус.

Слуги ушли, и эльф с лжегерцогиней сели за стол. Без лишней суеты они начали составлять какой-то документ, негромко обсуждая каждый пункт. Кьяре быстро наскучило наблюдать за ними, и она переключилась на принесенную слугами снедь. Брускетты с какой-то маслянистой дрянью она сразу отставила в сторону и с удовольствием опустошила поднос с мясной нарезкой. Когда чувство голода притупилось, Кьяра праздным взглядом оглядела комнату. Помимо диванчика с посеребренными подлокотниками, на котором она сидела, в комнате был камин, судя по всему, давно не использующийся. На каминной полке тускло поблескивали бюсты каких-то мужчин, со стен уныло взирало несколько портретов в тяжелых золоченых рамах. У стены стоял полупустой книжный шкаф с несколькими пресс-папье разных форм и размеров. Видимо, этим кабинетом давно не пользовались: на поверхностях скопился приличный слой пыли.

Кьяра еще немного посидела, понаблюдала, как идут дела у эльфа, и снова заскучала. Еще ей пришла в голову мысль, что это исчадие, несомненно, попытается обмануть Эридана. К тому же остро захотелось узнать, что такого планирует этот эльф.

— Ваше Высочество, нельзя ли мне взглянуть на ваш документ? У меня большой опыт составления договоров с исчадиями, — как бы невзначай проронила она.

— Молчи, выскочка, — буркнула лжегерцогиня, а эльф поднял на тифлингессу взгляд, полный сомнения. Он собрался было что-то сказать, но суккуб дернула его за рукав и сказала:

— Не отвлекайся. Хочу поскорее с этим закончить.

Эридан накрыл ее когтистую ладонь своей и с силой сжал. Послышался глухой хруст, суккуб закричала от боли, а эльф прошипел, наклонившись к ее лицу:

— Ты вздумала обмануть меня? Ты знаешь, что я сделаю с тобой, если сейчас окажется, что ты пытаешься меня обвести?

После он подозвал Кьяру жестом свободной руки. Лжегерцогиня увидела это и в страхе закричала:

— Нет! Нет! Хорошо! Прости! Мы все перепишем!

Эльф приподнял брови.

— Вот как? Нет уж, — сказал он резко. — Раз ты уже пыталась меня обмануть, доверия к тебе никакого. Можешь взглянуть, Кьяра, — сказал он тифлингу. — Но это, разумеется, наш маленький секрет.

Он отпустил искалеченную руку с торчащими сквозь кожу обломками костей и уступил тифлингессе свое кресло. Сам же придвинул к столу диванчик, удобно на нем расположился и принялся за бутерброд. Но взгляда со стола не сводил, что заставило лжегерцогиню еще несколько раз вздрогнуть.

Кьяра пробежалась глазами по договору. А это интересно. Согласно ему, суккуб должна была работать на эльфа и добывать для него души. Учитывая, что эльф не был лордом Преисподней и посулить простым смертным ему было нечего, такая добыча велась бы скудно и улов его исчислялся максимум десятками. Но выставленная квота в пятьдесят тысяч душ обрекала исчадие на каторжный труд. Все это было странно. Зачем ему души? Это валюта демонов и дьяволов. И как бы между делом Кьяра нашла несколько лазеек и скользких моментов, дающих суккубу большую свободу. Недолго думая, она переписала эти части, что заставило исчадие вновь потемнеть от злобы.

После еще нескольких поправок и пары сломанных пальцев лжегерцогини, договор, наконец, был составлен.

— Ну что ж, было приятно иметь с вами дело, Ческа, — самодовольно сказал Эридан и протянул суккубу ладонь для рукопожатия. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет плодотворным.

Лжегерцогиня сжала его ладонь здоровой рукой и прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Надеюсь, ты скоро сдохнешь, эльфийский ублюдок.

— Только после вас, — с улыбкой ответил Эридан. — И привет хозяину.

Ближе к полуночи слегка потрепанная парочка покинула стены дворца. Получив свое оружие, Эридан еще больше повеселел и бодро направился в сторону таверны.

— И всё-таки, как оказалось, телохранитель мне не помешает, — задумчиво сказал он Кьяре. — Все могло бы закончиться иначе, подпади мы оба под очарование.

— Да, — мрачно ответила девушка и тут же попыталась перевести тему.

— Ваше Высочество решило собрать инфернальную свиту? — с улыбкой спросила она.

— Сила — вот во что я верю и что ценю. Хотеть больше силы, копить ее, собирать, когда появляется такая возможность — естественно, — ответил Эридан, и в глазах его вспыхнул безумный огонек. Полупрозрачная огнеподобная аура вокруг его тела стала как будто ярче и алее и напоминала сейчас настоящее пламя, но Кьяра не боялась огня. Она вновь отметила, что этот эльф — не обычный представитель расы. Ей понравилась эта властность, слишком грубая для эльфийского князька.

Они вернулись в таверну, где было тихо и спокойно. В зале было пусто, и заспанный дежурный слуга поинтересовался, не нужно ли им чего. Кьяра сразу направилась в свою комнату. Днем она подремала, но стычка с инкубом немного утомила ее. Она заперлась в комнате, переоделась в купленную на рынке одежду. Некоторое время она еще полежала в раздумьях, раскладывая по полочкам события прошедшего дня, но вскоре уснула.

Эридан же чувствовал подъем жизненных сил. Эта небольшая победа окрылила его, и сон сняло, как рукой. Перевозбуждение от произошедшего подтолкнуло на мысль заглянуть к хозяйке. Вечером она была благосклонна, и ее прикосновения многое обещали, а он уже давно не был с женщиной, тем более, с такой красивой. При общении с ней, у него кружило голову, и мысли путались, оставляя лишь небольшое окошко для похотливых фантазий. Но близилась полночь, а значит пришло время ночной молитвы.

Эридан вытащил из-под камзола священный символ, сжал его в руке и зашептал слова:

— Владычица, осталось совсем немного времени. Завтра я закончу все свои дела в городе и вновь стану твоей Нежностью. Благодарю тебя за магию, что ты даруешь мне. Молю, дай мне сил преодолеть все будущие преграды. Подскажи мне нужные слова, чтобы уговорить…

В это мгновение его согнуло волной боли. Сердце сжало ледяными тисками, и дыхание вновь стало паром.

«Ты должен сеять ужас в сердца, а не уговаривать», — раздалось у него в голове, и эльф застонал, упав на колени, глаза его закатились, а разум поглотили ужасные картины: темница, звон цепей, неподвижность, бессилие. Безнадежность.

«Помни, кому ты принадлежишь», — бесстрастно проговорил голос. Ледяная хватка отпустила Эридана, и тот судорожно начал хватать ртом воздух. Богиня была милостива.

Глава 6 Под дождем

Утром Кьяру разбудил шум сильного дождя. Вечером она забыла закрыть окно, и сейчас в него дул холодный мокрый ветер. С подоконника уже натекла приличная лужа. Девушка зевнула и потянулась всем телом. Чувствовала она себя невыспавшейся, но тут за окном послышался рокот грома и засверкали вспышки молний. Кьяра поворочалась немного, пытаясь поспать еще, но вскоре сдалась — слишком уж громко на улице. Высунула лапы из-под одеяла и вздрогнула от легкого морозца. Сразу захотелось подогретого вина со специями.

Кьяра натянула плащ поверх одежды и спустилась вниз, в общий зал. Было ранее утро, судя по отсутствию постояльцев. Девушка заказала полный завтрак и горячий напиток, а после предалась раздумьям о герцогине. После вчерашнего леди Морвен, а точнее ее подмена, могла бы попытаться отомстить. Зная исчадий, подобные опасения нельзя было отвергать. Суккубы и инкубы, конечно, не очень сильны, но многого можно добиться хитростью и продуманной тактикой, а уж их невидимость… Кьяра зябко поежилась. Их невидимость может принести массу проблем. Появилось желание сдать лжегерцогиню и тем самым избавиться от всех страхов, но эльф будет недоволен. Свернет еще ее шейку. И девушка снова поежилась.

В зале потихоньку начали появляться посетители. На завтрак спустилось несколько ранних пташек, еще несколько просто зашли перекусить и насладиться комфортом под крышей. Эридана не было, хотя он обычно вставал раньше. К стойке вышла хозяйка заведения, одетая в изящное платье с кружевами. Кьяра задумалась, переспала ли она с белобрысым, и пришла к выводу, что нет, и этот вывод совершенно неожиданно ее порадовал. Что-то в этой рыжей Саенис ее напрягало.

Кьяра закончила завтрак и начала ерзать на стуле от скуки. Если бы не этот проклятый поводок, она давно бы уже пошла гулять по городу. Захотелось подняться и хорошенько пнуть эльфа, но воспоминания о смятом горле остудили ее пыл.

Утро из раннего стало поздним, время неуловимо сдвинулось к полудню. Зал наполнился клиентами, всякими пестрыми, но неизменно состоятельными личностями. Кьяра развлекалась тем, что рассматривала их и пыталась угадать, откуда они родом. Вот полуорк в доспехах. Судя по одежде, он родом из экзотических мест. Женщина-гном, посох и одежда выдавали в ней волшебницу. Экстравагантно одетая дама с маленькой обезьянкой. Эта игра ей быстро наскучила. Где этот чертов эльф? Даже если он лег под утро, то уже проспал все сроки транса. Обычно эльфам на отдых необходимо не более четырех часов.

Еще примерно через полчаса паладин, наконец-то, спустился вниз. Вид у него был немного помятый и заспанный, волосы чуть взлохмаченные, вокруг глаз фиолетовые тени. Не будь он эльф, Кьяра сказала бы, что спал он плохо. Эридан заказал крепкий чай и большую порцию еды, затем подсел за стол к тифлингессе.

— Ты не знаешь, который час? — спросил он сонным голосом.

— Немного за полдень. Ну вы и поспать!

— То-то я себя чувствую таким разбитым, — ответил Эридан и потер глаза.

— Не слышала, чтобы эльфы так надолго впадали в транс.

— Иногда… у меня бывает очень странный транс, — неожиданно откровенно ответил эльф.

Девушка посмотрела на него, а затем осмелилась спросить:

— Какие планы на сегодня?

Она надеялась, что он пойдет куда-нибудь и прихватит ее с собой.

— У меня есть планы на вечер. Точнее, на ночь. А до этого… Даже не знаю, — задумчиво ответил паладин и отхлебнул чай из чашки.

Кьяра почувствовала желание ударить его чем-нибудь. Как можно так долго сидеть в четырех стенах?

— Еще немного, и я что-нибудь здесь сломаю, — сказала она, пристально глядя на эльфа. — Скука смертная.

Тот отхлебнул еще чая, не сводя глаз с девушки.

— Ты серьезно? Гулять? В ливень? — наконец сказал он, выделяя каждую свою фразу интонацией.

— И что? — ответила Кьяра. Скорее из вредности. Сама она осознавала, что на улице просто отвратительная погода.

Эльф задумался ненадолго, а затем неожиданно сказал:

— Хорошо. Можем и прогуляться. Но пощады тогда не жди. Будешь мокнуть до последнего. Но сначала поем.

Кьяра встрепенулась от радости.

— Можешь одеться, пока я ем, — сказал Эридан. Ему принесли заказ и еще чая.

Тифлингесса радостно вбежала по ступенькам в свою комнату. Одеться не проблема: простая курточка, плащ и сумка на всякий случай.

Эльф в свою очередь быстро расправился со своим поздним завтраком, поднялся в номер и накинул поверх рубашки дорожный камзол без каких-либо изысков, надел обычный кожаный пояс с перевязью и длинный плащ из плотной шерсти, натертой воском. После он спустился в основной зал. Шаги его подбитых железом сапог были отчетливо слышны.

— Куда хочешь пойти? — спросил он девушку.

Кьяра пожала плечами.

— Куда угодно, лишь бы тут не сидеть, — ответила она.

— Хорошо, — сказал эльф и вышел из гостиницы.

С козырька шумно лилась вода. Не так активно, как утром, но все равно достаточно, чтобы разогнать всех праздных гуляк. Эридан вздохнул, накинул капюшон и шагнул под дождь. Вода тут же начала собираться на вощеной шерсти в крупные капли. Немного подумал, он двинулся по мостовой мимо двух рядов плотно стоящих домов. Кьяра вспомнила, что где-то рядом находятся кварталы Банкиров и Караванщиков, но ничего интересного там не было.

Кьяра двинулась следом за ним, оглядывая умытые дождем улочки. Лапам мокро.

— Какие планы на вечер? Или это ужасная тайна? — спросила она.

— Не тайна, — ответил Эридан, не оборачиваясь. — Жду старых друзей, из прошлой жизни.

— Неужели Аурил позволяет устраивать дружеские посиделки? — спросила Кьяра.

Справа от нее на ветру хлопнула вывеска гильдии ювелиров и слегка сбила с мысли.

— Это дело, ради которого я здесь, — ответил Эридан, и голос его прозвучал грустно. — Собираю остатки своей некогда огромной армии.

Это прозвучало как задел очень интересной истории, и Кьяра навострила ушки, но эльф словно язык проглотил.

— А драконорожденные тебе зачем? — спросила она наконец.

— Хочу, чтобы они присоединились. Нет лучше бойцов, чем темпаране, — сказал эльф.

Ответы ее удовлетворили, но в них все равно была какая-то недосказанность, а расспрашивать дальше она поостереглась.

За всем этим Кьяра вспомнила, что в городе находится святыня Тиморы, и ей сильно захотелось отблагодарить богиню за благосклонность.

— Если ты не против, зайдем в одно месте, — сказала она, и эльф полуобернулся.

— Какое место?

— Место поклонения одной доброй и непредсказуемой богине, — ответила тифлингесса.

Эридан задумался на некоторое мгновение.

— У нас все равно не было четкой цели, — наконец проговорил он и остановился, пропуская девушку вперед. — Но я не знаю, где это. Веди.

Кьяра огляделась. Справа квартал Караванщиков, слева — Банкиров, а значит нужно идти прямо и направо. Она уже промокла до нитки. Ее плащ был самый обычный, шерстяной, и сейчас он превратился в губку, напитавшуюся водой, настроение у нее при этом было приподнятое. Трудно сказать, было ли это следствием долгожданной прогулки или странного, более благосклонного поведения ее подопечного.

— Если доведётся столкнуться с исчадиями, — вдруг начала она, нарушив молчание, — не стоит использовать против них огонь, холод, электричество или яд. У многих из них сопротивление к ним, да ещё и обычное оружие их плохо берет. Инкубы и суккубы достаточно слабые, а наиболее мощные твари спокойно могут разделаться с драконом. От подобных лучше сразу бежать, по крайней мере, мне.

Эльф удивленно приподнял брови.

— Ты и правда специалист по исчадиям, — ответил он, но без какой-либо издевки в голосе. — Я запомню. К счастью, мой меч берет большинство тварей.

Да, неплохое оружие, подумалось Кьяре. Интересно, где он такой добыл? Не похоже на обычную покупку в лавке с артефактами. И кстати… Она покопалась в сумке и достала маленький бутылек с пробкой из драгоценного камня.

— А это что такое? — спросила она и протянула его эльфу.

Эридан удивленно посмотрел на бутылочку и вдруг засмеялся:

— Ты и это украла?

Он взял пузырек в руки и хорошенько рассмотрел надпись на этикетке.

Кьяра скорчила физиономию на его смех.

— Это очень мощные зелья, — наконец сказал Эридан. — Они не похожи на обычные эликсиры из Материального Плана. Всегда есть вероятность побочных эффектов. Конкретно это связано с причинением вреда и электричеством. Вероятно, здесь запечатано заклинание. Ты взяла один флакон?

— А ты как думаешь? — хитро спросила Кьяра и вытащила из сумки еще три бутылька.

— Почему я не удивлен? — сказал эльф.

Он осмотрел их со всех сторон, а затем по очереди передал Кьяре со своими комментариями.

— Вот это, — он указал на флакон с красной жидкостью, — очень мощное зелье лечения. Это, — он встряхнул бутылек с чем-то черным внутри, — я не уверен, что это. Вызывает кого-то. А это, — он показал пузырек с мутно-зеленым раствором внутри, — зелье увеличения, и, судя по приписке, очень мощное.

— Заберите зеленое зелье себе, — сказала Кьяра. — Вам оно точно нужнее.

Эридан хмыкнул в ответ и положил пузырек во внутренний карман камзола.

— Еще есть бутылка наподобие Звездной Ночи. Хотите? — спросила Кьяра с улыбкой.

— Звездная Ночь? — Эридан немного оживился. — Покажи.

— Нет, что-то другое, — ответила девушка и достала бутылку с позолотой.

— Эээ… да. Это не Звездная Ночь. Это Нега, — сказал он, наконец, после тщательного осмотра бутылки. — Ты специально выбирала или наугад?

Кьяра пожала плечами:

— Я не знаю эльфийского.

— Точно. Иронично, — задумчиво сказал эльф.

Затем он протянул бутылку обратно Кьяре и сказал:

— Пожалуй, не нуждаюсь в иллюзиях подобного рода. Сразу вспомнилось о доме.

За всеми этими разговорами они вышли к городской стене, которая возвышалась серым массивом на фоне вспененного неба. Кьяра помнила, что здесь находится Зал Справедливой Удачи. Место поклонения Тиморе. Через несколько кварталов они подошли к неприметного вида зданию, к которому, однако, люди стекались несмотря на дождь. Кьяра с удовлетворение подумала, что зал гораздо больше часовни Латандера.

— Это сюда ты хотела зайти? — спросил Эридан.

— Да, — ответила Кьяра, загадочно улыбаясь. — Если бы в свое время я больше доверилась ей, я бы не служила Королеве Воронов. Впрочем, возможно, я все равно была бы мертва.

Эридан смерил ее довольно долгим взглядом, который девушке сложно было интерпретировать.

— Да, есть такие роковые распутья в жизни. Может быть, и я бы не служил сейчас Аурил. Нет стыда в том, чтобы выбрать жизнь вместо смерти, даже если тяжело.

Девушка удивилась такой внезапной откровенности. За этим тоже крылась какая-то история, но спрашивать не хотелось.

— Пойду, пока не стали рассказывать мне всю свою подноготную, — ехидно сказала она и пошла под крышу святыни. Ей было интересно, но свою заинтересованность предпочла скрыть.

Эльф проследил за ней взглядом и отметил, что необычные ноги девушки действительно грациозно двигаются и ступают очень легко. Ему вспомнились ускользающие звери, опасные, но невероятно красивые существа с его родины. Однажды, еще до совершеннолетия, он случайно увидел, как один такой разодрал мерцающего пса[21], словно жалкую тряпицу. Солнечные блики играли на его лоснящейся черной шкуре, покрывающей гибкое мускулистое тело, а длинные щупальца на спине и плетеобразный хвост двигались, словно повинуясь собственной воле. Серповидные когти на шести лапах с легкостью превратили плоть пса в кровавые лохмотья. Это случилось буквально за несколько мгновений, и позже существо отогнала охрана, но Эридан, хоть и был напуган, долгое время оставался завороженным. И, кажется, очарование жестокой красотой не оставило его с тех пор. В движениях Кьяры он вновь увидел знакомый силуэт. Казалось, что сейчас подкрадется, сделает ловкий прыжок, и зубы с когтями вопьются в чью-то плоть, мгновенно останавливая трепыхание бьющейся жилки на шее. От явственности этой картины эльф покрылся мурашками.

Кьяра скрылась за створчатыми дверями и попала в просторный зал с высоким потолком и колоннадой. Небольшие прорези окошек у самой крыши пропускали немного света, и сам зал был торжественно сумрачный. Колонны терялись где-то в густом мраке потолка. Свечи на алтаре отбрасывали причудливые тени на пол и стены. Пахло сладкими благовониями.

С одежды девушки потоками струилась вода, но она не обращала на это внимание. В помещении было тепло. У алтаря, заставленного подношениями, она встала и начала шептать слова благодарности Тиморе. После она попросила еще немного ее благосклонности и поставила на полку алтаря два пузырька с необычными зельями, оставив себе лишь бутылочку с алой жидкостью. Щедрое и весьма редкое подношение. Молилась она не очень долго, не больше получаса. После вышла под дождь и подошла к Эридану. Тот задумался и не сразу заметил приближение Кьяры.

— Ты быстро, — задумчиво сказал он.

— Я готова идти дальше, — воодушевленно ответила тифлингесса на его реплику.

Эльф огляделся.

— Вчера я был в южной части города и не увидел там ничего интересного. Хотя там есть Речные ворота и пристань.

— Скажите, куда вы хотите, и я вас приведу, — весело сказала девушка. Она искренне развлекалась, но это, кажется, ничуть не смущало эльфа.

Эридан задумался и вдруг сказал:

— Открой мне портал в такое место, где с избытком горячих ванн и горячих женщин с умелыми руками.

Кьяра мысленно хихикнула. Паладин мечтает о сексе и простых удобствах. Забавно было слышать подобное от такого сурового господина, как Эридан.

— То есть, в Преисподнюю, к суккубам? — мурлыкнула она озорным тоном. — Других таких мест не знаю. Ну, или займитесь наконец Саенис.

Про себя Кьяра подумала, что вряд ли такая шикарная на вид эльфийка будет в восторге от его покрытого шрамами тела. Вероятно, купилась на его гладкое личико, но и оно у него не смазливое. А может, ей было достаточно уверенной осанки, силы в голосе и острого взгляда, чтобы воспылать желанием. Женское сердце весьма загадочно. Вот и Кьяра поймала себя на попытке заигрывать с ним, но Эридан не заметил особенной игривости в ее голосе и взгляде.

— Времени на Саенис у меня практически не осталось, — ответил он без каких-либо прикрас. — Жаль. Может, это последний тихий вечер, который я запомню, — он немного помолчал и сказал. — Ладно, пойдем в сторону реки.

Кьяра кивнула. Она помнила, где находятся Речные Ворота, и повела его к ним, через дворы и переулки.

Путь их пролегал через торговую дорогу, покрытую брусчаткой, по которой товары из порта доставляли на склады торгового квартала. Кьяра заметила на этой улице несколько алхимических лавок, которых раньше не припоминала. По мокрым мостовым мелькали хафлинги, которых в этом городе было в избытке.

— Зайдем в лавку? — предложила она и кивнула в сторону алхимического павильона. — Я бы прикупила пару зелий.

Все бы вам, дамочки, покупать, подумал про себя Эридан, но молча кивнул.

Они зашли в лавку под цветастой вывеской со стилизованным дымком из бутылька. Это оказался просторный павильон, заставленный как готовыми зельями, так и тарой, ингредиентами, свитками с рецептами отваров. На полках блестели новые алхимические приборы. За прилавком стоял холмовой дварф в защитных очках и фартуке.

— Добрый день! Желаете зелий или рецептов? — спросил он.

— Добрый день, уважаемый! — очень мило сказала Кьяра, спрятав за улыбкой клыки. — Хотелось бы купить уже готовых зелий. Есть ли у вас специальная лечебная мазь и улучшенные зелья лечения?

— Мазь, к сожалению, уже выкупили оптом, — ответил дварф, — но зелья еще остались. Вам сколько?

— Уточните цену, пожалуйста.

Дварф открыл книгу со своими записями, пробежался по ним глазами.

— Такс… — сказал он. — Превосходные зелья почти закончились. Они у нас по триста. Зато много больших и отличных. Большие сто пятьдесят, отличные двести. Храм Темпуса часто берет оптом, так что не обессудьте.

— Понимаю, у вас свой бизнес, — с улыбкой сказала тифлингесса, и эльф в который раз отметил, что Кьяра чрезвычайно любезна с незнакомцами. В их первую встречу, очевидно, что-то пошло не так…

— Скажите, берете ли оплату драгоценными камнями? — добавила девушка.

— Камнями, монетой, банковскими векселями, — перечислил дварф, закрывая книгу. — Но векселями только местного банка.

Кьяра выложила подаренный лжегерцогиней камушек.

— Этот стоит не менее тысячи золотых, — сказала она. — Я бы хотела приобрести у вас два больших и одно отличное зелье. А сдачу попросила бы выдать тоже камнем.

— Да, это хороший экземпляр, — ответил торговец, осмотрев его со всех сторон. — Вам упаковать?

— Будьте так любезны, — проговорила тифлингесса и еще раз улыбнулась, на что Эридан только хмыкнул и отвернулся рассматривать алхимические приборы.

Алхимик достал три бутылька с алой жидкостью, запаковал их в коробку, изолировав каждое зелье хлопковыми прокладками, перевязал бечевкой. После немного покопался и достал граненный золотистый топаз.

— Вот, дамочка. Ваши зелья и камень стоимостью пятьсот золотых.

— Благодарю!

Дварф улыбнулся, сверкнув несколькими золотыми зубами:

— Приятно иметь с вами дело. Заходите ещё.

Когда вышли из лавки, Эридан сказал:

— Купить зелья было мудрым решением. Скоро они могут понадобиться.

— Расскажи, что нас ждёт? — заинтересованно спросила девушка. — Глядишь, и от меня будет больше толку. Я все равно не смогу сбежать, даже если захочу.

Эльф обернулся к ней. На его губах играла хищная улыбка, а радужки стали красного цвета, она готова была в этом поклясться.

— Война, — сказал он одним словом, и Кьяра замолчала, задумавшись о чем-то.

Через Речные Ворота они вышли на пристань. Река бурно плескалась о топкий, болотистый берег. У причала покачивалось несколько барок. В небе кричали чайки. Дождь сначала ослаб, перейдя в морось, а вскоре и вовсе прекратился. Сквозь тучи показалось солнце и заиграло танцующими бликами на речных волнах, разлитых повсюду лужах и каплях на траве. Вдоль берега величественно проплыла пара лебедей, и эльф прошелся следом за ними.

— Жаль, нечем покормить птиц, — сказал он с досадой, и вновь удивил Кьяру. — Этот город ближе всех к ставке, — добавил он, разглядывая корабли и лодки на реке. — Никогда тут раньше не был. И скучать по нему, наверное, не буду.

В голосе его промелькнула грусть. Кьяра предпочла помолчать.

— Что ж, мы дошли до реки, — сказал Эридан и повернулся к тифлингессе. — Пора обратно. Тебе стоит обсохнуть.

— В таверне обсохну, — сказала она и добавила. — А за прогулку спасибо.

— Да… Ничего, — кажется, он не ожидал благодарности. — Я порой забываю, что можно радоваться простым моментам. Наслаждаться мелочами.

Он совсем не такой ледяной, каким хочет показаться, подумала Кьяра, но вслух сказала:

— Вернемся как раз к ужину.

— На этот раз попробую десерт, — расслабленно ответил на это эльф.

Глава 7 Старые друзья и новые враги

Таверна встретила их обычным оживлением. Кьяре на секунду показалось, что сегодня поужинать стянулось полгорода. Она поспешила подняться в номер, не снимая струящейся водой верхней одежды.

Найти свободный стол было проблематично. Эльф намекнул парочке подвыпивших хафлингов, что они засиделись, и те предпочти не спорить. Он встряхнул мокрый плащ и повесил на спинку стула, сложив так, чтобы он не волочился по полу, и заказал у пробегающей мимо служанки еды с горячим чаем. Кьяра спустилась прежде, чем прислуга успела убежать с заказом. На ней была все та же уличная одежда, но без единой капельки воды.

— Как ты так быстро обсохла? — удивленно спросил эльф.

— У меня свои секреты, — лукаво ответила Кьяра и улыбнулась. — Заодно могу согреть воду для купания.

Эридану понравилась фраза про горячую ванну, и он слегка улыбнулся. Все-таки улыбка меняла впечатление о его лице и делала симпатичней.

— Ты что, устроила в своем номере пожар? — спросил он, но без строгости в голосе.

— Не волнуйтесь, таверна не пострадала. Почти, — ответила Кьяра. Она предпочла умолчать, что действительно обсохла с помощью огненных заклинаний. Не хотелось разрушать внезапно возникшую атмосферу нудными препирательствами на тему целесообразности использования магии огня в деревянном помещении. У нее сейчас было на редкость хорошее настроение.

Прислуга принесла поднос с едой и небольшой чайничек. Над столом разнесся аромат смородиновых листьев и сладкой выпечки. Эльф слов на ветер не кидал: сказал, что закажет десерт и заказал. Сейчас он отламывал вилкой кусочки от небольшого ломтика пирога с малиной и взбитыми сливками. Кьяра давно отметила, что едок он так себе, хотя обычно мужчины едят много. Во всяком случае, те, с которыми тифлингессе приходилось иметь дело. Наверное, слишком притязательный вкус. Сама же Кьяра проблемами с аппетитом никогда не страдала, ела помногу и с большой охотой. Вот и сейчас она с удовольствием принялась за горячую похлебку, запивая большими глоткам неплохого на вкус вина. Наверное, этому эльфу никогда не приходилось голодать и бороться за кусок тухлого мяса.

— Ваше Высочество, сегодня официальное мероприятие? Или можно не утруждаться? — она указала жестом на свою одежду.

— Нет, будет довольно тихо, — ответил Эридан и добавил. — Не знаю, правда, как ты выдержишь столько эльфов в одном помещении.

— Выдержу, — сказала девушка, хотя была не совсем уверена в этом.

Доев похлебку, она поднялась в номер и надела один из новых дорожных костюмов, сшитых на заказ. Этот, из тонко выделанной кожи, идеально лег по линии талии и не вызывал никакого дискомфорта. После снова спустилась вниз, самодовольно отметив, что эльф таки задержал на ней свой взгляд.

Сумерки сменились ночной темнотой. Постояльцы начали разбредаться по номерам. Зажгли еще свечей и масляных светильников. Все это время эльф думал о чем-то. Его лицо выглядело так, словно разум отправился в далекое путешествие по волнам воспоминаний. Тифлингесса решила не мешать ему, предпочитая тихо прохаживаться неподалеку.

Саенис зажгла очередной фонарь, а после подошла к Эридану со спины, наклонилась и прошептала несколько слов. Тот кивнул в ответ, и она подозвала слуг. В один из боковых, приватных залов начали перетаскивать столы, кресла, светильники, кувшины с вином и какую-то нехитрую еду. Кьяра молча наблюдала за работой слуг и входной дверью, готовая, если потребуется, тут же ринуться в бой.

Саенис тем временем еще сильнее склонила голову к Эридану, ее локоны упали ему на плечо огненно-медным каскадом. Слегка касаясь его уха губами, она чувственно зашептала что-то, и выражение лица эльфа сменилось от удивленного, до какого-то расслабленно-глуповатого.

Проклятье на мужиков и вечную их похоть! Кьяра среагировала почти мгновенно, грозно зарычав на женщину с яростно оскаленными клыками. Та взвизгнула и отшатнулась, увлекая Эридана за собой. Стул опасно качнулся, но паладин удержал равновесие, и выражение его лица вновь сменилось на удивление.

— Зачем ты это сделала?! — громко спросил он. В его взгляде читалась злость.

Кьяра вздохнула. Иногда мужчины похожи на маленьких детей, а с детьми тифлингесса обращаться не умела. Как объяснить ему, что эта эльфийка слишком подозрительна? Не то чтобы Эридан был некрасив. У него была своеобразная и по-своему притягательная внешность, но после того, что он натворил в первый день, любая нормальная женщина не подошла бы к нему и на расстояние вытянутого копья. Девушка почувствовала смутную угрозу. Эта рыжая стерва, словно хитрый бабау[22], чем-то ослабляла паладина. Еще где-то в глубине души шевельнулась ревность и тут же исчезла, уступив место беспокойству.

— Сейчас вам нужна ясная голова, — сказала тифлингесса.

Она решила воззвать к его здравомыслию. Ей не хотелось объяснять суть своих подозрений в присутствии Саенис. Паладин, устоявший против суккуба, млеет от какой-то бабенки! Невероятно.

Злость потихоньку погасла в глазах Эридана, уступая место холодному разуму.

— Спасибо, Саенис. Ты можешь идти, — сказал он, слегка повернув голов в сторону хозяйки.

Та бросила на Кьяру полный недовольства взгляд, слегка помедлила, но все же удалилась.

Эридан посмотрел в глаза тифлингессе, пытаясь понять причину ее поведения. Кажется, она беспокоилась, но почему? Неужели она приревновала к Саенис? Он хотел задать прямой вопрос, но дверь за спиной у Кьяры отворилась, впустив в таверну трех путников. Паладин, улыбаясь, устремился к ним, говоря что-то по-эльфийски.

Кьяра оглянулась. Эти трое скинули капюшоны и оказались эльфами. Все как минимум на голову ниже Эридана, однако разноцветные ореолы вокруг голов говорили о том, что принадлежали они к одному народу. Тимора милостивая, что у них с глазами и волосами? У одного волнистая шевелюра цвета майской листвы, у другого — гладкая и лазурно-синяя, а вот третий, чуть повыше этих двоих, просто золотоволосый блондин, которого легко можно было бы спутать с обычным высшим эльфом, если бы не золотистое сияние.

Эльфы поприветствовали друг друга теплыми улыбками, похлопываниями и объятиями, словно старые друзья. Эридан сопроводил их в залу, и Кьяра двинулась за ними сторожевой тенью. Она заняла наблюдательную позицию в одном из углов, готовая мгновенно ответить на любое проявление агрессии.

Через некоторое время дверь снова хлопнула, и в таверну начали прибывать все новые эльфы. Все они были как на подбор пестрые. Волосы разных оттенков розового, красного и желтого цвета, звонкие и громкие голоса… Похожи на экзотических птичек, которым зачем-то приделали эльфийские мордочки. Чем дальше, тем больше Кьяра убеждалась в меткости своего сравнения, поскольку от их щебета голова у нее вскоре начала раскалываться. Это нисколько не мешало ей сосредоточенно следить за каждой фигурой в зале. Эридан же сидел во главе стола, сложив руки домиком, и общался со всеми без какого-либо напряжения. Видимо, он очень доверял этим цветастым ребятам.

Через некоторое время в зале стало совсем не протолкнуться от эльфов. Тифлингесса насчитала двадцать одну цветную голову. Они начали активно прикладываться к вину и поднимать кубки. Кьяра не понимала ни слова, ей было очень скучно.

Наконец, после парочки тостов, дверь снова открылась и впустила драконорожденных. Слуги провели их в приватный зал, после этого эльфы заперли двери на засов. Драколюды настороженно оглядели остроухих, особенно доспехи и висящие на поясе мечи, но безмолвно заняли свои места.

— Вы понимаете по-эльфийски? — спросил их Эридан.

Те лишь отрицательно помотали головами.

— Хорошо, — ответил паладин и сказал уже гораздо громче, чтобы все в зале его услышали. — Мы будем говорить на общем наречии!

Эридан встал с кресла и возвысился над столом.

— Друзья! — сказал он громко и улыбнулся. — Мне не хватает слов, чтобы передать, как сильно я рад вас видеть. Прошло много лет с тех пор, как мы встречались в последний раз. Меня беспокоила ваша судьба, но дорога в Страну Фей была закрыта для меня. Я могу представить, что вы пережили за все эти годы. Личная гвардия мятежника… Я не осудил бы вас, пошли вы меня в Фейдарк, к фоморам.

Эльф с синими волосами засмеялся, и его столь же синие глаза лукаво блеснули:

— Послать? Вас? Я помню, чем это обычно кончалось. Безопасней откликнуться на зов.

По рядам остроухих пробежал беззлобный смешок.

— Я рад, Арадрив, что изгнание не повредило твоему чувству юмора, — ответил Эридан и добавил с горечью. — И все же… Все вы помните, какой ужас мы пережили тогда. Я гляжу на вас и вижу за вашими спинами бесчисленные тени тех, кто уже не посмеётся.

Гомон стих, и в этой внезапно повисшей тишине эльф с золотыми волосами приподнялся над столом. Его мягкий, негромкий голос произнес с горькой ноткой печали:

— Они сказали, что ты погиб. Оберон хвастался, что лично снес тебе голову. Однако мы не верили. Они так и не смогли предоставить тело или ещё какие-то вещественные доказательства. А потом они начали ловить тех, кто остался в живых. Многих казнили. Семьи тоже не пожалели. Эридан… Ты видишь тех, кто пережил этот кошмар. Больше никого не осталось.

— Элледин… — паладин печально вздохнул. — Я в неоплатном долгу перед вами. Вы пошли за мной, верили в меня и пострадали за это. Все же вы пришли на мой зов. Я благодарен вам. Вы всегда были мне ближе родной крови. Моя верная гвардия.

На его обычно непроницаемом лице сейчас отражались другие эмоции. Печаль, благодарность, горечь, воодушевление. Множество оттенков ярких чувств.

— Да вы что, как только пошел слух, что вы живы и набираетесь сил, никого из присутствующих не пришлось долго уговаривать, — ответил синий и улыбнулся. Сияние вокруг его головы отбрасывало зеленые блики на гладкие как стекло волосы до плеч, собранные назад, и на по-детски распахнутые глаза. — Каленгил даже на радостях сочинил песню. Исключительно дерьмовую, как и всегда, — со смехом добавил он.

— Минуточку! — начал было возмущаться зеленоволосый, но его тут же заткнули вином.

Янтарь, хранивший молчание до этого момента, наконец, потерял терпение.

— Сэр Эридан, — сказал он вежливо, но сурово, — мы поняли, что вы сейчас воссоединились со своими давними боевыми товарищами. Однако, вы обещали сделать нам какое-то предложение. Мы вас внимательно слушаем.

Эльфы стихли и устремили взгляды на драколюдов. Кьяре тоже стало любопытно.

— Янтарь, Арум, — начал паладин. — Я не знаю воинов лучше тех, что исповедует веру в Темпуса. Владыка Битв наделяет их храбростью и силой тысячи солдат. У меня наметанный глаз. Я вижу, как вы сильны. Я не знаю, по какой причине вас отлучили, но нет лучшей молитвы Темпусу, чем сеча, достойная сказаний. Я хочу, чтобы вы стали частью моей гвардии. Моими братьями по стали.

Тифлингесса закатила глаза. Пафосные речи вызывали у нее сонливость.

Янтарь пристально посмотрел на эльфа. Трудно было сказать, что за эмоции отразились на его продолговатом драконьем лице.

— Вы очень складно говорите, сэр Эридан, — сказал он после некоторого молчания своим необычайно приятным голосом. — И все же я не могу понять, что нам, темпаранам, делать в войске Владычицы Зимы.

Эридан кивнул в ответ:

— Справедливое замечание.

После этого он окинул всех присутствующих взглядом и добавил:

— Покажите им.

На мгновение Кьяре показалось, что паладин приказал своим гвардейцам напасть на жрецов, но нет. Эльфы потянули руки не к оружию, а под доспех и одежду, выуживая оттуда медальоны на цепочках. На металлических бляшках изображались объятые пламенем мечи. Священный символ Темпуса. Янтарь приподнял покрытые чешуей брови. Такого он явно не ожидал.

— Моя гвардия — все поголовно темпаране, — продолжил Эридан. — Они остались верны этой вере, даже когда это стало грозить им гибелью. Да, я служу Аурил. Но я хочу, чтобы вы бились не за нее и даже не за меня, а со мной рядом.

Словно подкрепляя его слова, красный ореол вокруг его голову стал еще ярче и насыщеннее. Угольки в глазах вспыхнули с новым жаром.

Янтарь моргнул и после недолгого раздумья поднял кубок, наполненный вином.

— Да будет так, — произнес он. — И пусть Темпус дарует нам победу и жизнь.

— Победу и жизнь! — подхватили эльфы, подняв бокалы.

Эридан тоже поднял чашу, и все в зале, кроме Кьяры, выпили вина во имя Темпуса.

— Вы не спросили, где и с кем я прошу вас воевать, — заметил паладин после большого глотка.

Янтарь сжал висящий на шее символ и произнес с большой долей фатализма:

— Это не важно. Темпус ведёт нас. Он не дарует случайных встреч и напрасных знамений. Мы видели, как огромная черная птица несёт сияющий меч. И голос: «Сражайтесь вместе со мной». Будь я проклят, если это не воплощение нашей мольбы.

Кьяра хмыкнула. Тифлингесса не ожидала, что этих двоих удастся уговорить сражаться парой бессмысленных фраз. Фанатики, что с них взять. Скажи им, что Темпусу угодно сигануть с крыши, и те не будут сомневаться. Она устала и от пестрых эльфов, и от пафосных речей. Хотя от паладина, да еще и благородных кровей, стоило бы этого ожидать.

Остроухие пили и предавались воспоминаниям еще несколько часов. Все это время Кьяра стояла в углу или прохаживалась вдоль стены, разглядывая некоторых. Лица почти у всех молодые и смазливые. Некоторые напоминали подростков, но бес ногу сломит, никогда не угадаешь, сколько остроухому лет. Вот эти, с синими и зелеными волосами, выглядели совсем как мальчишки, а им, поди, лет по двести.

Долго обсуждали расположение ставки и условное место встречи, но девушка уже почти не слушала. Она проклинала эльфов и их способность обходиться четырехчасовым трансом. Ей же страшно хотелось спать.

Наконец, они потихоньку начали расходиться.

— Иди, отдохни, — сказал Эридан тифлингессе, когда последний эльф, Элледин, покинул заведение. — Завтра нас ждут дела.

Сам он заказал в свой номер бадью колодезной воды. У Кьяры скулы свело от мысли, что можно спокойно принимать ванну в ледяной жидкости, но у благородных свои причуды. В Стигии[23] бы ему, вероятно, понравилось.

Тифлингесса устало добрела до номера. Она стойко выдержала этот вечер и удержалась от пакостей. Было немного жаль, что все эльфы оказались союзниками, и никто так и не дернулся против Эридана. Саенис и ее испуганного визга было недостаточно, чтобы порадовать девушку.

Она открыла дверь и окунулась в бархатную темноту комнаты. От усталости перед глазами стояла пелена, мешавшая сфокусироваться.

Кьяра слишком поздно осознала нечто странное: туман перед глазами не был следствием усталости. Его клубами была укрыта вся комната. Девушка замерла в недоумении, и в этот самый момент что-то устремилось на нее из темноты. Кьяра отпрянула, пытаясь выставить магический щит, но огромная пятерня вспорола выставленные вперед руки. Тифлингесса ахнула. Если бы не подняла локти, то удар пришелся бы на грудную клетку. Сделать что-либо еще она не успела. Кто-то сгреб ее в чудовищные объятия и поднял над землей. Огромные, покрытые узлами мышц руки сдавили хрупкое тело. Одно из ребер громко хрустнуло, и Кьяра застонала от боли.

Задыхаясь во все сильнее сжимающемся кольце лап, девушка пропустила через свое тело поток негативной магической энергии, стараясь высосать из твари как можно больше жизненных сил. Чудовище издало скрипучий крик, отдаленно напоминающий человеческий, но рук не разжало. Кьяра попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, что же ее схватило, но трепыхание только вызвало новую волну боли. Неужели месть лжегерцогини? Она сосредоточилась и превратилась в крысу, надеясь ускользнуть от противника. Пальцы твари ловко сжали маленькое тело, превращая в кашу из костей и внутренностей. Кьяру с криком выкинуло в свой прежний облик. Треснуло еще одно ребро. Девушка прокусила губу от боли.

Из темного угла комнаты послышался знакомый голос:

— Долго возишься с ней.

Саенис! Эта лемурья шлюха оказалась действительно непростой!

Несколько ярких вспышек озарило комнату, ослепляя тифлингессу, и Кьяру пронзила боль, заставившая сократиться все мышцы ее тела в обжигающем спазме. Девушка исхитрилась рефлекторно ответить, указав на эльфийку, призывая на неё пламя родного Флегетоса, окутываясь им словно коконом. Запахло паленым. Саенис завизжала, схватившись за лицо, качнулась и исчезла из виду.

Тифлингесса почувствовала, как чудовищные объятия выдавливают воздух из легких, и захрипела. Еще раз попыталась высушить жизненную силу твари, но почувствовала, что еще немного, и сознание покинет ее. Последним усилием Кьяра вновь сменила облик, на этот раз на огромную обезьяну. Сжатие значительно ослабло, и девушка, наконец, смогла вдохнуть полной грудью. Она издала громкий рев, надеясь, что кто-нибудь услышит это.

Чудовище злобно заскрипело, и Кьяра со стоном вернулась в свой прежний облик. Боль была слишком велика, и она просто не смогла поддерживать концентрацию[24] на заклинании. Чернота начала поступать к глазам.

Из тумана выступила Саенис. Она держалась рукой за обожженное лицо и глаза ее горели жаждой убийства.

— Мое лицо! Я убью тебя! — крикнула она, переходя на визг, но тифлингесса только улыбнулась сквозь гримасу боли. Хотя бы одному эльфу она подправила личико.

Хлопнула дверь, и комнату озарил яркий солнечный свет. Тварь, державшая Кьяру, качнулась, разжав руки, и девушка ловко выскользнула из их кольца. Туша с грохотом рухнула оземь.

Тифлингесса приземлилась на ноги, бросив короткий взгляд через плечо. В дверном проеме стоял Эридан, голый по пояс. С его волос все еще струилась вода, а меч с сияющим лезвием освещал всю комнату. Он удивленно смотрел на Саенис.

— Поверить не могу, — сказал он, наконец, в повисшей тишине.

Эльфийка отняла руку от лица и начертила в воздухе невидимый знак. В следующее мгновение она шагнула в появившийся за спиной портал. Вспышка света, и Саенис исчезла, оставив после себя только удушающе сладкий запах цветов.

Эльф шевельнул кистью, и яркий свет исчез.

— Как ты? — спросил он, подбежав к девушке. — Я услышал крик зверя и поспешил на звук. Я совсем не ожидал того, что увидел.

— Плохо, — простонала Кьяра. — Ты очень вовремя. Еще одного удара я бы не пережила.

Эридан бегло осмотрел тифлингессу и цыкнул языком. Даже его непрофессионального взгляда было достаточно, чтобы увидеть сломанные кости.

— Вижу, — сказал он. — Стоишь на честном слове. Я полечу тебя, но это очень болезненная процедура. Тебе придется лечь.

Девушка не стала спорить. Она опустилась на пол, ощущая, какое же у нее разбитое тело.

— Это рычала я, — сказала чародейка, окончательно приняв лежачее положение. — Могу принимать облик разных зверей, не только гигантской птицы.

Эльф хмыкнул:

— Ты хорошо держалась против карги[25]. Такие воинов в доспехах надвое разрывают.

Он склонился над девушкой, с его волос потекла вода, но сейчас это ее не волновало. Возложив ладони, эльф сделал сосредоточенное лицо, и Кьяра почувствовала адскую боль вперемешку с приятным ласковым теплом.

— Я же говорила, что крепче, чем кажусь, — проговорила девушка, морщась в муках. — Сдается мне, Саенис не просто так хотела затащить тебя в свою постель…

— Да, ты — могучий дракон, — ответил Эридан, слегка улыбнувшись, а затем помрачнел. — А я поверил, что меня хотят просто так. Не везет мне на женщин.

Девушка фыркнула. Ах, еще расплачься, бедный дурачок!

После она задумалась. Карг она никогда в жизни не видела, но слышала, что это могущественные феи. Призвать такую и, тем более, отдавать указания могут только колдуны[26] и друиды, да и то немалого уровня. Вопрос в том, кем же являлась Саенис?

— Не похоже на попытку устранить помеху любовным интересам, — пробормотала чародейка. — Жаль не вышло взять ее. Очень хочется узнать, чего она от тебя хотела и на кого работала.

— Если бы она хотела убить меня, то давно бы попыталась, — резонно заметил Эридан, все еще сосредоточившись на лечении. — Кто бы ни был ее хозяин, он хотел чего-то другого.

Наконец от отстранился от Кьяры, и та почувствовала себя гораздо лучше. Ноющая боль все еще блуждала по телу, но была надежда победить ее хорошим, крепким сном. Труп карги испарился, как и все следы ее пребывания в комнате.

— Есть предположение, что хозяин Саенис — могущественная фея, — задумчиво произнесла девушка и поднялась на ноги. От усталости ее слегка пошатывало.

Эридан нахмурился, погрузившись в раздумье, но Кьяра не желала продолжать этот разговор. Она доковыляла до кровати и легла.

— Мне очень нужно отдохнуть, — сказала она, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Ваше Высочество.

Эльф словно очнулся от мыслей.

— Да, спокойной ночи, — сказал он и вышел из комнаты, затворив за собой дверь.

Девушка, сделала над собой усилие, встала, закрыла дверь на ключ и снова рухнула на кровать.

Эридан вернулся в номер, все еще погруженный в раздумья. Его не удивляло, что какая-то мощная фея замыслила недоброе против него. Вся Страна Фей желала ему скорейшей гибели. Поражала только изощренность способа. Сумели ведь усыпить бдительность красивой мордашкой и полупрозрачным нарядом. Гибкое девичье тело в платье — то, перед чем Эридан не мог устоять. Впредь нужно быть аккуратней с женскими уловками.

Эльф затворил дверь и прислонился к ней спиной. За годы одинокого существования, вечно подгоняемый Аурил, он постепенно охладел ко всему и проникся равнодушием к окружающим. Вероятно, встреча со старыми друзьями приоткрыла дверь в прошлое и впустила немного тепла. Иначе он не мог объяснить свой внезапный приступ человечности. Или дело не в этом?…

Промокнув волосы полотенцем, Эридан кинул взгляд на бадью с водой, в которой все еще плавали тонкие пленки льда — следы божественной ярости. Аурил как всегда желала от него противоречивого: бесстрастия и злости. Летнего солнца, покрытого льдом. Пламени, что не греет, но сжигает. Эльф вздохнул. Не удивительно, что мужчины почти не служат ей. Богиня каприза, а не зимы!

Кьяра же погрузилась в тревожный, дерганый сон. В тенях на стене ей чудились узловатые руки с когтями, но ближе к утру она успокоилась, провалившись в черную бездну без сновидений.

Глава 8 Ставка

Утром Кьяру разбудил бесцеремонный стук в дверь. Проклиная всех и вся, она перевернулась на другой бок. Вдруг отстанут. Но стук усилился, и раздался раздраженный голос эльфа:

— Вставай. Или мне выбить дверь?

Девушка приподняла взлохмаченную голову. А, точно, Эридан говорил про какие-то дела с самого утра. Вставать ужасно не хотелось, но она превозмогла сонливость и пошла открывать дверь. Паладин, нетерпеливо скрестивший руки на груди, окинул тифлингессу взыскательным взглядом. Мда, вся помятая, грязная, в окровавленной одежде. Сам он был уже умыт, расчесан и собран в дорогу.

— Помоги надеть доспехи, — скомандовал он.

Девушка понуро кивнула и поплелась за ним.

Эльф обитал в огромного размера номере с кроватью, на которой могло бы спокойно уместиться пять человек немалой комплекции. Сейчас она была тщательным образом заправлена, словно на ней никто и никогда не спал. Или у Эридана какой-то пунктик на порядке, или он был тщательно выдрессирован. Оба этих варианта забавляли Кьяру. Она помогла ему с доспехами. Пару раз он цыкнул на нее и заставил затянуть ремни потуже. Когда ее работа была почти закончена, он сказал:

— Проверь, чтобы теплая одежда была у тебя в сумке упакована поближе. Она тебе пригодится.

После этого он вновь окинул ее взглядом, нахмурился и добавил:

— И переоденься во что-нибудь прежде, чем спустимся вниз.

Она вернулась в номер и облачилась в купленную на рынке блузу, стерев следы крови с лица и шеи. Выглядела она все также помято, но уже не была похожа на жертву убийства. Быстро собрала все свои вещи. Благо, что собирать практически нечего. После спустилась вниз, где ее уже ожидал эльф.

— Эх, а я надеялась на завтрак, — пробормотала она под нос, но Эридан прекрасно ее услышал.

— Завтрак? Будет. Неизвестно, когда мы поедим в следующий раз. Но быстро. Мы торопимся.

Слуги подали чай, горячий хлеб и сыр. Кьяра значительно приободрилась от возможности поесть. После перекуса паладин расплатился с длинноносой помощницей хозяйки, оставив на стойке приличную сумму. Затем они вышли к конюшне, где их ждал свежепризванный Змей, уже взнузданный и одоспешенный. Он шипел и пританцовывал, ожидая скорый полет. Видимо, Эридан встал уже довольно давно.

Пегас разбежался, отбив дробь по мостовой, и прыгнул в чуть розоватое небо. Редкие утренние прохожие удивленно запрокинули головы, наблюдая за величественной крылатой тенью над крышами.

— А вы любите эффектно уйти, Ваше Высочество, — сказала девушка, глядя, как разбегаются зеваки.

Глухой шлем на голове эльфа не давал разглядеть лицо, но она отчетливо услышала смешок.

— На коне пришлось бы петлять по дорогам, терять время. Пегас домчит нас к месту еще до вечера.

— А остальные? Драконорожденные и эльфы? — полюбопытствовала Кьяра.

— Они знают дорогу и пойдут своим ходом, — ответил Эридан. — Будут позже нас, но меня и так заждались.

Тифлингесса не стала допытываться, кто его ждет и зачем. Остаток пути она смотрела на пейзажи, облака и раздумывала, что будет дальше. Эридан говорил о войне, и если это не какая-то метафора, то ничего хорошего ждать не приходилось. На мгновение стало тоскливо на душе.

Примерно в полдень пегас начал снижаться. Они остановились у неприметной рощицы, и паладин скомандовал Кьяре:

— Переоденься в зимнее.

Девушка удивилась. Зачем, в середине лета? Однако, быстро вспомнила ледяной замок в мире фей. Вероятно, ей предстояло попасть в похожее место. Она зашла за деревья и надела зимний костюм, оставив только летний плащ. И без того ей мгновенно стало невыносимо жарко.

Они продолжили полет. Какое-то время не происходило ровным счетом ничего, и девушка проклинала эльфа за то, что тот приказал ей переодеться. Ей было очень неуютно, даже несмотря на то, что погода была довольно прохладная. Вскоре на горизонте показалась полоска абсолютно черного неба. Было похоже на подступающие грозовые тучи, только настолько плотные, что почти полностью укрывали землю от солнца. Грозовой фронт тянулся далеко в разные стороны, его конец терялся где-то за границей зрения тифлингессы. Повеяло холодным ветром с запахом снега. Пегас стремительно летел вперед, полоска на горизонте росла и ширилась, и Кьяра уже различала валики низких черных туч. Ветер усилился, и глаза девушки обожгло внезапным морозом. По щекам чиркнули снежинки, воздух стал совсем ледяным. Настолько, что руки в перчатках начали мерзнуть, а изо рта повалил пар. Через несколько мгновений пегас пересек границу дня и ночи, и на девушку обрушилась темнота, но благодаря крови исчадий она все еще могла различать детали. Снежинки стали чиркать по лицу все чаще и чаще, и вскоре вокруг пегаса завихрилась самая настоящая пурга. Чародейка посмотрела вниз и увидела под собой гладкую как стол снежную пустыню.

Приглядевшись, она увидела внизу целое стадо огромных лохматых зверей. Они походили на темные горы из неспешно шагающей плоти. Их пасли не менее огромные бледные гуманоиды с палицами из целых древесных стволов. От этого зрелища по спине пробежали мурашки. Затем она увидела массив хорошо приметных на снегу черных шатров лагеря. Палатки кучно тянулись к горизонту и пропадали в темноте. На удивление, обычных для подобного места огней почти не было видно, лагерь был прикрыт пеленой мрака. Пегас сделал еще несколько мощных махов, и земля стала стремительно приближаться. Кьяра разглядела большое количество резвящихся в снегу зверей где-то на периферии лагеря. Попыталась сосчитать их, сбилась и бросила это бесполезное занятие. Снег бороздили похожие на колонны глыбы льда, а в пелене вьюги мелькали полупрозрачные фигуры. Пегас заложил круг и приземлился прямо в гуще палаток, на небольшую расчищенную площадку. Его копыта взметнули свежий снег, и Кьяру обдало с ног до головы. Она с трудом спешилась на застывшие от долгого сидения и лютого мороза ноги. Ступни сразу же пронзили иглы холода.

Эльф спрыгнул с пегаса, громко звякнув доспехами. Из пелены выбежало несколько человек в броне и меховых плащах, в руках у них пылали факелы. Эридан кинул одному поводья пегаса. Другой же снял шлем, обнажив раскрасневшееся от мороза щетинистое лицо.

— Добрый день, господин, — сказал щетинистый легким баском. — Мы ждали вас вечером, но все уже готово к вашему прибытию. Разрешите сопроводить вас к вашему шатру?

— После, — кинул эльф с привычными надменными нотками в голосе. — Хочу осмотреть войска немедленно. Ты?…

— Эрик Брайц, господин, к вашим услугам, — ответил солдат, склонив голову. — Я буду вашим денщиком. Вещи немедленно будут доставлены в шатер. А леди? — он бросил вопросительный взгляд на Кьяру, выглядывающую из-за плеча Эридана.

— Леди — мой оруженосец и будет меня сопровождать, — ответил эльф. — Не томи меня, Эрик. Я хочу поскорее все увидеть и послушать доклад.

Эрик вновь поклонился:

— Как пожелаете, господин.

Он повел эльфа между шатров, освещая себе путь факелом.

Кьяра двинулась следом. Разговор, который вели Эрик и Эридан, ее быстро притомил. Ничего интересного, цифры, сводки. Поэтому она быстро переключилась на рассматривание лагеря и войск.

Ей и раньше приходилось видеть большие армии, но никогда настолько разношерстные и причудливые. Из-за шатров выступило несколько фигур, гибко помахивающих хвостами, и тифлингесса узнала в них ледяных дьяволов.

— Ох, ничего себе у вас союзники, — пробормотала она.

Мимо девушки понеслась большая стая ледяных мефитов[27], от которой повеяло еще большим холодом. Тифлингесса заметила в воздухе еще несколько таких стай. Эрик приостановился и пропустил вперед целую группу белых жаб размером с человека. Где-то сбоку послушался вой, и в снежном тумане пронеслась стая белых волков. Чудеса да и только. На какое-то мгновение Кьяра начала сомневаться, что находится в Фаеруне. Слишком все было странно: и зима, и твари. Но ее магическое чутье говорило, что материальный план они не покидали. Хотя зима вокруг, конечно, была отнюдь не естественного происхождения. Ее природу Кьяра так и не смогла определить.

Процессия резко остановилась, и девушка чуть не вписалась в плечо идущего впереди Эридана. Из снежной пелены выступили знакомые Кьяре фигуры. Кажется, именно они тогда встречались с эльфом в крипте. Только сейчас их было больше. Девушка насчитала десять одетых в лохмотья фигур. Пурга их совершенно не беспокоила. Разглядывая их истонченные черты, чародейка пришла к выводу, что они, скорей всего, феи.

— Здравствуй, Эйлевар, — сказала выступившая вперед сестра Нуар. — Как видишь, мы выполнили нашу часть договора и даже собрали ковен, чтобы помочь тебе. Все во имя Аурил.

— Я вижу, — ответил эльф глухим голосом под птичьим шлемом. — Благодарю. Просто отличная магия. Как местные отреагировали?

— Паникуют, — произнесла фея. — Наша ставка расположена так, что каждый соседний лорд опасается нашего вторжения.

— Пусть паникуют, — усмехнулся Эридан. — Сделать они все равно ничего не могут, а эта пустыня останется им на долгую память, — он немного помолчал и добавил. — Что ж, чуть позже я хочу побеседовать с вами, но сейчас — дела.

И он двинулся вперед, увлекая за собой Эрика и Кьяру. Ведьмы расступились перед ними, и краем глаза девушка уловила страшную искаженную улыбку на лице одной из них, но стоило только повернуть голову в ее сторону — лицо как лицо. Чужеродное, но не ужасное.

Через несколько палаток к процессии вышел невысокий светловолосый эльф, закутанный в черную мантию. Балахон скрывал его фигуру, но по лицу было видно, что он очень худой. Светло-серые миндалевидные глаза блестели умом и каким-то детским восторгом. Он опирался о посох, чтобы порыв ветра не сдул его ненароком.

— Зариллон, к вашим услугам, — сказал он высоким голосом с певучими нотками. — Мы лично не встречались, но я много слышал о вас. Ваша цель… простите меня, сумасшедшая. Если мы сможем, то это перевернет мир.

Эридан поднял забрало и посмотрел на тощего с недоумением, всем своим видом говоря: «Парень, ты тратишь мое время».

Тот расшифровал выражение его лица и встрепенулся.

— А, простите, я Зариллон, ой, я уже представлялся… Я предоставляю вам спектров[28], господин, — и он неуклюже поклонился, чуть не поскользнувшись на снегу.

— А, так ты некромант, о котором мне докладывали, — сказал Эридан. — Говорят, ты весьма силен. В следующий раз говори по существу, Зариллон. Надеюсь, колдуешь ты лучше, чем изъясняешься.

После этого поднялась такая пурга, что видимость упала почти до нуля. Ветер дул прямо в лицо Кьяре, ей оставалось только фыркать.

— Прекрасная погодка для прогулок, — проворчала она, посильнее натянув капюшон на голову.

Мощный порыв ветра сбил девушку с ног и проволок несколько футов по рыхлому снегу. Она попыталась подняться, но смогла только слегка приподняться на руках. Слезящиеся от ветра глаза потеряли фигуры идущих впереди мужчин. Наконец, приложив большое усилие, тифлингесса выпрямилась. К сожалению, она действительно потеряла ориентир. Ничего нельзя было разглядеть дальше вытянутой руки.

— Тьфу, Бездна вас пожри, — ругнулась девушка.

Подумав немного, она обернулась лютоволком[29]. Ей случалось бывать севернее Невервинтера и встречаться с этими животными. Огромный зверь поднял морду и принюхался, пытаясь уловить в снежной кутерьме запах эльфа. Пахло дымом от костров, едой, разносился опасный мускусный запах крупных зверей, обледеневшей ткани палаток. Сталь. Жир. Кто-то рядом ухаживал за своим оружием. Кьяра покрутилась вокруг своей оси. Хвойные иголки. Теплое дерево. Кожа. Сталь. Кажется, это он. Она потрусила в сторону его запаха и вскоре увидела в снежной пелене высокую фигуру, идущую навстречу. Вероятно, обнаружил пропажу и ринулся искать. Как это мило.

Она медленно выступила в его сторону. Мало ли, вдруг спутал бы с врагом, начал кромсать мечом. Подойдя поближе, ткнулась в доспехи и заскулила.

— Ты кто? Ты не из наших волков… — задумчиво произнес эльф, а затем его осенило. — Кьяра?

Волчица кивнула.

— Я уже обыскался, — на этих словах Эридан снова грозно нахмурился. — Пошли, отведу тебя в шатер, пока ещё что-нибудь не случилось.

Девушка, не меняя облика, послушно двинулась следом. Ей не улыбалась перспектива ночевать в сугробе.

Вскоре они оказались возле большого шатра. Внешне он почти не отличался от прочих, разве что на входе стояла вооруженная охрана. Волчица скользнула под полог и окунулась в свет и тепло. Снег с ее меха начал таять и капать на деревянный настил. Вернув прежний облик, девушка огляделась. В глаза бросился большой стол прямоугольной формы, несколько дубовых кресел и большие жаровни, в которых полыхали угли. С каждой деревянной подпорки свисало по масляному фонарю, поэтому шатер был освещен мягким желтым сиянием. Чародейка бросила взгляд дальше от порога и увидела еще одну секцию, отделенную деревянной ширмой с изображением цветущих деревьев.

— Организуйте спальное место оруженосцу и быстро, — приказал Эридан стоящему у входа Эрику.

— Простите, — раболепно пролепетал щетинистый, — у нас не было сведений насчёт оруженосца. Сию минуту организуем.

— Пошевеливайся, джи а-джак-ай! — прорычал вслед паладин, и денщик заметно прибавил резвости.

Удостоверившись, что посторонних в шатре нет, Кьяра тихо произнесла:

— Право, не стоило так беспокоиться обо мне. Но было приятно, не скрою.

Она не прятала ни усмешки, ни нахальства в голосе, но эльф не сразу уловил ее настрой.

— Тебя могли принять за шпиона, за врага. Даже за еду, — произнес он с назиданием. Спустя секунду до него дошло. — Опять паясничаешь?

— Совсем чуть-чуть, — слегка улыбнулась Кьяра. Какой же он иногда тугодум.

Глаза эльфа превратились в щелочки.

— Не испытывай мое терпение, — проговорил он, отчетливо выделяя каждое слово интонацией. — Не вздумай паясничать со мной при посторонних. Это, поверь мне, плохо кончится. Тут понимают только силу. Тебе все ясно?

— Да.

— Чудно, — сказал он, чуть смягчившись. — Пока можешь расположиться там, — кивнул в сторону ширмы. — Мне кровать долго не понадобится.

Кьяра боролась с желанием сказать что-то эдакое, но здравый смысл возобладал. Ее разморило от тепла, она была совсем не прочь немного отдохнуть. Зайдя за ширму, она обнаружила там простую полутороспальную кровать, заправленную несколькими одеялами из шкур, и прикроватный столик.

Пока чародейка снимала верхнюю одежду и растирала замерзшие конечности, Эридан разложил на столе свитки, карты, чернила, циркуль. Чуть выглянув из-за ширмы, девушка увидела, что шатер начал наполняться людьми. Десять шиверпайнских ведьм расселись вокруг стола. Все похожи как сестры. Очень старая женщина в бело-голубой рясе и символом Аурил на груди вошла в шатер, опираясь на клюку. Ее сморщенное лицо выражало раздражение. Тощенький эльфийский некромант занял место скраю и почти исчез за фигурой очень высокой и крепко сложенной женщины в длинном меховом плаще. Лицо этой женщины было небрежно расписано синей краской, на русоволосой голове красовался убор с рогами северного оленя. Ближе всего к девушке встала похожая на лича или мумию иссушенная фигура со зловещим зеленым свечением в глазах. На руках у этой нежити поблескивали длинные когти, похожие на лезвия. Кьяра предпочла нырнуть обратно и немного послушать, о чем они все будут совещаться, не привлекая лишнего внимания.

Сначала она услышала голос сестры Нуар. Говорила та долго и непонятно, про порталы, Летний Двор и боеготовность противника. Голос у нее был тихий, чуть громче шепота, поэтому большая часть сказанного ускользнула от чародейки. Однако она поняла совершенно четко, что противниками являются могущественные феи.

— Зимняя пустыня, — подал голос Эридан. — Как быстро вы можете создать достаточно крупную площадь?

— При поддержке всего ковена и на пределе всех сил это займет не меньше трех часов, — прошелестела Нуар.

— Долго, — ответил эльф. — Определяю вам в помощь жрецов Аурил. Будем надеяться, это ускорит процесс.

Раздался надменный старческий голос, оспоривший решение паладина, но тот цыкнул в ответ и попросил замолкнуть.

— Этот приказ не обсуждается, — отрезал он непреклонным тоном.

Кьяра зевнула от скуки. Ей всегда больше нравилось действовать, а длительное обсуждения планов лишь утомляло ее.

Другой женский голос на ломанном общем наречии начал перечислять названия и количество существ, составляющих войско Эйлевара. Половина наименований была девушке незнакома, половина вызывала вопрос: возможно ли вообще их доброе соседство? Предпоследним голос подал человек-мумия. Он отчитался о душах, предоставленных Королевой Воронов, и это количество поразило воображение девушки.

— Все готово к открытию, — проговорил он, и каждое слово гулко отзывалось в шатре, словно эхо в колодце. — Мы организовали бесперебойную магическую связь не только между частями нашего войска, но и с тремя другими армиями. Мы сможем почти мгновенно регулировать наши действия.

— Чудно, — протянул Эридан, в голосе его звучало удовлетворение.

Окончательно устав, Кьяра перестала прислушиваться к совету. Уснула, устроившись на кровати эльфа. Сквозь сон она все еще слышала голоса за ширмой, но смысла уже не улавливала.

Девушку беспокоили тревожные сны, поэтому вскоре она проснулась в страхе, не осознавая, где находится. Через несколько секунд успокоилась и прислушалась. Было тихо. Масляные фонари все еще горели на столбах, их свет просачивался сквозь щели в ширме. Кьяра аккуратно выглянула из-за нее.

Эридан все еще сидел за столом, но уже один. Вид у него был утомленный. Девушка тихо подошла к нему, положила руку на плечо и сказала:

— Тебе бы отдохнуть.

Эльф вздрогнул от неожиданности. Произнес, немного помолчав:

— Нет, я еще не закончил. Скоро прибудет гвардия, им потребуется многое объяснить. Переживу. Не в первый раз.

После этого он крикнул куда-то, за пределы шатра:

— Эрик, организуй еды!

Тифлингесса только хмыкнула в ответ. Трудоголизм не лечится словами. Она решила вернуться в коморку и продолжить спать. Уходя, краем уха уловила, как он что-то писал и бормотал, а затем, откинувшись в кресле, произнес:

— Я сошел с ума.

Она недоуменно обернулась, а эльф продолжил:

— Силы, которые мне нужно одолеть, очень велики. Мое войско сильно, но мои противники богоподобны, — он устало вздохнул и потер глаза. — Я, к сожалению, нет.

Чародейка вернулась к столу.

— Даже бога можно одолеть, если знать его слабые места. А с таким настроем проще сразу сдаться, — сказала она, облокотившись о столешницу.

В ее голосе Эридан услышал то ли усмешку, то ли осуждение, и это ему не понравилось. Нахмурившись, он ответил с холодом в голосе:

— Мой дух воинственен как никогда. Однако я уже терпел сокрушительное поражение на этом поле и не хочу повторить своих ошибок. Одного лишь настроя недостаточно для победы.

Эрик принес поднос, полный еды, и кувшин с водой. Эридан сделал глоток и скривился:

— Да она с кусками льда!

Кьяра взяла немного мяса с подноса. Она ела и молчала, не сводя глаз с эльфа.

Эридан и сам посмотрел на нее пристально, а затем произнес:

— Но в чем-то ты права. За меня говорит усталость. Я убью Оберона, этого рогатого а-джак-ай, и больше он не похвастается, что спустил с меня шкуру.

Он ненадолго замолчал, а затем сказал более мягким тоном:

— Ложись-ка спать дальше. Постараюсь больше не беспокоить тебя.

Девушка взяла еще немного еды с подноса и вернулась за ширму. Укутавшись в шкуры, она вновь погрузилась в сон, который не смог бы нарушить даже метеоритный дождь.

После того, как девушка скрылась из виду, Эридан вновь вернулся к изучению донесений. Глаза предательски слипались. Близился час молитвы. Вздохнув, он откинулся в кресле. Сегодня он и правда проявил слишком много беспокойства по отношению к подручной Королевы Воронов. Он уже почти не сомневался, что впервые за долгие годы испытывал жалость, зацепившись за человеческое в ее чертах. Это не к добру.

С этими мыслями паладин вышел из шатра, сняв меховой плащ. Пурга тут же окутала его морозной пеленой. Снег облепил мокро хлещущие по лицу волосы. Эридан поморщился, встал на колени, зачерпнул пригоршню свежего снега и приложил к задней части шеи. По позвоночнику распространилось онемение, переходящее в ноющую боль где-то в затылке. Эльф прерывисто зашептал слова молитвы. Он просил наполнить его силой для грядущей битвы, но услышал лишь равнодушное молчание в завывании ветра.

Продрогнув в бесплодной попытке достучаться до богини, он вернулся в шатер, к своим мыслям. Обогревая руки у жаровни, он невольно подумал, что нечто согревающее есть и в его жалости.

Глава 9 Гонка в снегах

Кьяра проснулась от ощущения чего-то большого, теплого и тяжелого у себя на груди. Открыв глаза, увидела прямо перед собой огромную волчью морду, которая по-собачьи высунула язык.

— Это Скаг, — прозвучал голос Эридана недалеко от ширмы. — Теперь он твой ездовой волк. Постарайся подружиться с ним. Он понимает общий, если что.

Девушка повернула голову в сторону эльфа, в ее глазах промелькнуло недоумение. С ездовыми животными у нее не ладилось.

Из-за спины паладина высунулась раскрасневшаяся от мороза эльфийская физиономия, обрамленная синими волосами.

— А что оруженосец делает в вашей постели? — спросила эта физиономия и добавила с усмешкой в голосе. — А оруженосец ли она вам?

Эридан сделал шумный вдох. В следующее мгновение его рука ловко ухватила лицо наглеца и отшвырнула, словно жалкую тростинку. Где-то за ширмой раздался звук глухого удара и оханье.

— Еще одно слово, Арадрив, — сказал паладин ледяным голосом, — и я привяжу тебя к пегасу и проволоку по снегу до тех пор, пока от тебя не останется только несколько клочков кожи. А ты, — он обратился к девушке, — поднимайся. Эрик сейчас принесет тебе завтрак.

Тон его голоса не подразумевал никаких возражений. Чародейка вылезла из вороха одеял и осмотрела своего нового питомца. Тот продолжал глядеть на нее, высунув язык. У него был забавный розовый нос, размером с кулак Кьяры, и выразительные глаза голубого цвета, в которых было подозрительно много ума. В такой пасти мог бы потеряться не только кулак, но и рука по локоть. Серьезный зверь, но сейчас он выглядел ручным, ласковым и послушным.

Паладин ушел куда-то за ширму, звук его шагов и позвякивание доспеха вскоре затихли. Тифлингесса потянулась всем телом, натянула верхнюю одежду, а после вышла в основной зал. Масляные фонари все еще освещали шатер. На столе Эрик выложил тарелку с жареным мясом и кувшин с чем-то, от чего распространялся пар и пряный аромат специй. Ветер изредка колыхал полог, с улицы раздавались разговоры, смех и скрип свежего снега.

Синеволосый эльф, раскатанный паладином, уже поднялся на ноги, размял спину и поковылял из шатра, бормоча:

— О, мой владыка, вы все так же суровы и все так же шуток не понимаете.

Кьяра, проигнорировав его бормотание, села завтракать. Горячее вино с корицей и кусочками фруктов было как раз кстати, да и жареное мясо было мягким и сочным. Она отщипнула кусочек, чтобы дать волку. Тот слизнул ломоть огромным розовым языком, не моргнув и глазом, однако просить добавки не стал. Очень воспитанный и умный зверь.

— Скаг, значит? — сказала она волку, прожевав. — А я Кьяра. Пойдем на улицу? Посмотрим, что там происходит.

Волк, убрав язык, склонил голову набок. Кажется, он и правда знал общий.

За пологом было чуть светлее, чем ночью. Мрак пробудил в Кьяре легкое беспокойство, но в следующее мгновение до нее долетели радостные крики и фонтаны рыхлого снега. Разноцветные эльфы резвились вместе с огромными белыми волками. Под черными меховыми плащами поблескивали новые доспехи. Ветер улегся, в свежем воздухе пропали режущие нотки.

Эрик засуетился, убирая посуду. У входа в шатер он столкнулся с Эриданом.

— Эрик, я так и не понял, — грозно начал паладин, — где спальное место для моего оруженосца?

Денщик стал белее снега и забормотал:

— Возникла небольшая заминка, господин…

— Заминка?… Заминка?! — голос эльфа сорвался на крик. — Эрик! Где?! Кровать?!

Эйлевар схватил его и встряхнул как мешок с мукой. Тот в ответ только еще больше съежился, не в состоянии сказать что-либо вразумительное. Эридан прорычал, кинув его оземь:

— Ты разочаровал меня, Эрик. Мне не нужны непонятливые слуги!

И крикнул куда-то в сторону:

— Эй, стража! Убить этого! А тело отдайте зверям!

Бледное лицо денщика исказилось ужасом.

— Нет, господин, пожалуйста! — завопил он, срываясь на судорожные всхлипы.

Кьяре стало жутко от этой сцены. Ей было жаль парня, остро захотелось вмешаться, вступиться, но страх перед эльфом одержал верх.

— Со мной он еще мягок, — шепнула она волку, и тот заскулил в ответ.

Два солдата схватили несчастного, поволокли по рыхлому снегу. Эрик почти не упирался, но ослабевшие ноги не желали слушаться его. Насыщенно-красный ореол Эридана зловеще выделял его фигуру из темноты. К нему подошел золотоволосый эльф и сказал мягким голосом:

— Господин, может, стоит пощадить его? Начинать войну с убийства своих же — плохая примета.

Паладин задумался, посмотрев на него:

— Я не помню такой приметы, Элледин.

Однако пылающий огонь в глазах усмирился, взгляд стал привычно суровым, без жажды убийства.

— Но хорошо. Эй, не убивать его! — крикнул он в спину уходящим стражникам. Те притормозили. — Посадите в снег с куском льда на спине. Когда лёд оттает, он свободен.

Кьяра фыркнула. Да он «добряк», каких не сыскать.

Паладин прочистил горло, привлекая к себе внимание девушки, и протянул ей какой-то предмет, сказав при этом:

— Возьми. Я понимаю, что твое оружие — магия, но в бою может произойти все, что угодно.

Тифлингесса с удивлением рассмотрела то, что он ей дал. Это оказалась перевязь, сплетенная из черных кожаных полос, на которой в новеньких ножнах красовался изящный кинжал. Она вытянула его, посмотрела на идеально заточенное слегка изогнутое лезвие и рукоять, украшенную кровавиками. Жаль только, никаким оружием, кроме шакрама, девушка пользоваться не умела. Однако об этом она предпочла умолчать и сказала лишь:

— Спасибо, господин.

Тот приятно удивился ее обращению, но предпочел отвернуться и скрыть свои эмоции. Он кивнул на волка:

— Я думаю, тебе надо немного на нем прокатиться, чтобы привыкнуть… Так, всем слушать мою команду! Живо на волков! — громко прикрикнул эльф, и резвящиеся в снегу гвардейцы мгновенно замерли, а в следующее мгновение уже начали попытки оседлать зверей.

Кьяра повернулась к Скагу и сказала дружелюбно:

— Покатай меня, хороший волк.

Зверь в ответ, радостно переставив лапами, подставил меховую спину. Девушка аккуратно оседлала его, почувствовав мгновенно, что гибкий позвоночник волка играет под ее бедрами и норовит ускользнуть. Тифлингесса поспешила сжать колени и тем самым удержалась. Некоторым эльфам повезло меньше, и они хлопнулись в снег. В остальном ребята неплохо ладили со зверями. Однако эльф с киноварно-красными волосами вполголоса ругался на лежащего в снегу волка, который равнодушно отвернул от него свою голову. Зеленоволосый негромко, но отчетливо произнес:

— Каран, может, не стоило называть его псиной блохастой?

— Каран! Ну-ка извинись перед Метелью, — прикрикнул Эридан, — или Метель сегодня плотно пообедает!

Красноволосый, побагровев, пробормотал:

— Прости меня, волк, я не хотел тебя обидеть. Уверен, ты чистый и здоровый.

Зверь поднял голову, встал на лапы и подставил эльфу спину.

— Какой обидчивый парень, — буркнул остроухий, усаживаясь сверху, а паладин кинул в ответ:

— Метель волчица, так что будь готов к сюрпризам.

Эльфы засмеялись, Каран еще сильней побагровел и уцепился за меховой загривок. Кьяра почувствовала необычную легкость окружающей атмосферы.

— Так, все на волках? — спросил Эридан, оглядевшись. — Чудно. Будете тренировать управление. Волки понимают голосовые команды на общем, но вы можете придумать способ поудобней. Мне не важно. Главное результат. Слушайте приказ: объехать весь лагерь кругом, начиная отсюда. Здесь будет финиш. Кто приедет первым, тот и победит. А теперь… Пошли!

Он хлопнул в ладоши, и волки ринулись с места, взметая снег.

— Вперед, Скаг! — крикнула Кьяра, и зверь метнулся пущенной стрелой, перепрыгнув через зазевавшегося гвардейца. Девушка схватились за шерсть с двух сторон его шеи:

— Давай, в какую сторону тяну, в такую бежишь, а?

Волк согласно заворчал. По бокам и сзади раздался шорох и хруст снега: эльфы присоединились к гонке, на красных от мороза лицах азартное веселье. Синевласый Арадрив поравнялся с тифлингессой, и его поджарый волк очень бодро начал обгонять ее.

— Давай попробуем кое-то, — шепнула девушка в меховое ухо и направила своего волка прямо наперерез эльфу.

Скаг послушно бросился под ноги поджарому собрату, гвардеец удивленно ахнул, но среагировать не успел. В следующий миг его скакун споткнулся, а синий кубарем скатился в снег.

Волна боли от разрыва дистанции с Эриданом накрыла девушку, захлестнула с головой, и она, чудом удержав равновесие, шепнула Скагу:

— Донеси меня до финиша, а я постараюсь не упасть.

Волк пронес ее между рядами палаток прямо на открытое поле, где неспешно прохаживались огромные звери с бивнями. Мамонты, мелькнуло в голове у Кьяры. Ей доводилось видеть их черепа на Севере, но вживую они выглядели еще внушительней. Здесь же было целое стадо этих огромных зверей. Им не было дела до гонки двуногих, однако, чтобы выполнить поставленную задачу, требовалось пересечь это поле. Один из эльфов обогнал тифлингессу, но его волк испуганно затормозил у самых лап мамонта, отказался бежать дальше. Скаг же бесстрашно ринулся вперед, лавируя между ног, больше похожих на вековые стволы. Мамонты обеспокоенно расступились, и девушка почувствовала, как земля исходила дрожью от каждого их движения. Волк почти обогнул очередное огромное создание, но совершенно неожиданно столкнулся с мамонтенком. Животное испуганно затрубило, и Скаг неловко споткнулся, резким движением скинув Кьяру. Девушка, сгруппировавшись, прокатилась по земле, чувствуя ладонями все нарастающую вибрацию и слыша рев разъяренного зверя. По телу пробежали мурашки, и тифлингесса с силой оттолкнулась от снега, расправив крылья. Холодный воздух подхватил ее. Как раз вовремя, поскольку неистовая мамонтиха промчалась по тому месту, где мгновение назад лежала девушка. Опасность была очень близка.

Девушка пролетела немного вперед, поискала глазами волка. Вот он. Кажется, не пострадал, вовремя ускользнул из-под ног разъяренного животного. Чуть снизив темп, он призывно взвыл. Кьяра ловко приземлилась ему на спину, ободряюще взлохматив шерсть. Мамонты позади. Боль из острой из пронизывающей стала тупой и давящей. Стало легче дышать и соображать.

Впереди, куда ни глянь, лежала ледяная пустошь, уходящая за темный горизонт. Слева виднелись палатки окраины лагеря, а впереди — силуэты обошедших ее эльфов. Мелькнула мысль пойти на грязный трюк, срезать путь через лагерь, а там победа есть победа. Однако она быстро отбросила эту идею. Хотелось дойти до финиша своими силами.

— Я знаю, ты можешь еще быстрее! — крикнула она Скагу, и тот поднажал изо всех своих сил.

Обогнавшие ее эльфы вереницей растянулись по снежной равнине. Чуть приподнявшись, девушка насчитала пятерых. Не беда, тем более волк, здорово разогнавшись, нес ее все быстрее и быстрее. Наконец он поравнялась с последним из пятерки, красноволосым Караном. Тот бросил на девушку взгляд, полный досады, удивления и раздражения.

— Пошла вон, алкилитная[30] грязь! — рыкнула Кьяра на инфернальном, намереваясь испугать его волчицу.

Язык дьяволов, грубый и зловещий, одним своим звучанием заставил Метель, взвизгнув от ужаса, поджать хвост и притормозить. Красный качнулся, чуть не упав, и в спину тифлингессы понеслась злобная брань, где пожелание совокупиться с тысячей фоморов было самым мягким. Только вот Кьяра не знала, кто такие эти фоморы. Какая досада. Она засмеялась и радостно воскликнула:

— Какие же мы красавцы, Скаг!

Зверь взвыл, соглашаясь с каждым сказанным словом.

Вдохновленный похвалой волк здорово сократил дистанцию до четверых оставшихся, и тифлингесса решилась на безобидный трюк. Держась за скакуна одними коленями, она сделала несколько жестов, и сбоку от одного из волков раздался внезапный раскат грома. Зверь дернулся, но ходу не сбавил, а сидящий на нем эльф обернулся. Это оказался золотоволосый, Элледин. Он вдруг засмеялся и крикнул, притормозив своего зверя:

— Грязная игра, да? Шторм, покажи-ка им!

Его волк, крупнее и лохматее Скага, зарычал и мощно толкнул противника боком, но тот невероятным усилием устоял на ногах. В ответ зверь Кьяры огрызнулся, щелкнув пастью у самого загривка Шторма.

— Ах ты! — крикнул Элледин, — Ну ничего. Шторм, вперёд!

Его волк, взметнув снежную волну, устремился вперед, обгоняя тифлингессу прямо на глазах. Девушка почувствовала, что ее скакун не выдержит такого ускорения и успокаивающе погладила его по голове:

— Не гони, Скаг, держи этот темп. Мы славно побегали.

Кьяра знала, что временами стоило притормозить и накопить сил. Пускай парни измотают своих волков, а там посмотрим, чья возьмет.

На горизонте показались причудливые фигуры, медленно бороздящие плоскую как стол пустыню. Большие, устремленные в небо пики изо льда и снега, повинуясь неведомой воле, словно стадо живых существ, неспешно перемещалось впереди, пересекая гоночную трассу. В темноте был слышен громкий хруст и скрежет льда, скрип спрессованного снега, вспоротого невидимыми лезвиями. Иногда эти иглы сталкивались, и раздавался громкий, прокатывающийся до горизонта звон.

Лидер гонки решил не рисковать и обойти странное стадо, остальные же устремились меж причудливых созданий. Сосредоточившись, Кьяра заставила землю под этими глыбами задрожать, и один из эльфов упал с волка. Второй в самый последний момент успел вытащить товарища из полупрозрачных объятий пасущихся существ. Вот оно что, дружба превыше соперничества, хмыкнула девушка. Волк Элледина ловко нырнул в пространство между глыбами, и золотоволосый полностью скрылся из вида. Девушка решила не рисковать и обойти это стадо. Вперед нее, на почтительном расстоянии вырисовывался силуэт эльфа, окутанный зеленым сиянием. Можно было бы ускорить Скага, заставить поравняться с ним, но нет. Она предпочла держать темп и выжидать благоприятного времени. Справа от нее скрипели и трясли иглами ледяные глыбы.

Кьяра миновала стадо, и перед ней вновь расстелилась плоская равнина, на фоне которой отчетливо вырисовывались зеленый и золотой огоньки эльфов. Девушка огляделась. После этого поля должна быть излучина покрытой льдом реки, а дальше вновь начнется лагерь. Догнать тех двоих она не видела возможности, но прийти третьей тоже было весьма неплохо. Главное, что волк остался цел.

Впереди раздался вскрик, и золотая искорка, отделившись от волка, упала в снег. Зеленый огонек составил ей компанию. Что случилось? Через несколько секунд Кьяра поравнялась с эльфами и увидела, что те выскочили на покрытый свежим снегом лед, разогнавшиеся волки просто не сумели вовремя затормозить и завалились набок.

— Джак! — громко засмеялся, Элледин, выбравшись из-под волка, когда девушка уверенно и аккуратно преодолела ледяную преграду. Второй, зеленоволосый, громко отфыркивался.

— Скаг у тебя ещё силы есть? — спросила Кьяра, добравшись до брега.

Зверь взвыл, показывая свою готовность.

— Тогда покажем остроухим на что мы способны! — крикнула ему она и похлопала по загривку.

Волк сделал неистовый рывок вперед. По всей видимости, умеренный темп сберег ему силы для красивого финала. Они ворвались в лагерь, пронеслись между черными рядами палаток. Сердце в груди бешено колотилось. Оглянувшись, Кьяра увидела, что Элледин совсем рядом, в футах тридцати, и быстро сокращал дистанцию. Впереди уже виднелся финиш. Высокая фигура Эридана отчетливо вырисовывалась огненным ореолом. Осталось совсем немного. Боль, давившая всю гонку тяжелым ошейником, отступила. Она вернулась к подопечному. Это не приказ, это самый настоящий поводок.

Элледин почти поравнялся с ней, и она отчетливо услышала громкое дыхание его волка.

Набрав побольше воздуха в грудь, тифлингесса повернулась и зарычала на драконьем языке:

— Башку отгрызу!

Пугающий звук драконьей речи заставил Шторма резко притормозить, поджав хвост. Эльф успел схватиться за белый загривок в самый последний момент. Скаг в брызгах снега вылетел на финишную прямую.

Тифлингесса спрыгнула с волка, начала трепать его по голове и радостно целовать в огромный розовый носище.

— Мы молодцы! Ты замечательный зверь! — смеясь, кричала она, но затем заметила Эридана прямо за спиной и немного смутилась своей радости.

— Простите, господин, — проговорила девушка, но лицо эльфа светилось улыбкой.

— А ты полна сюрпризов, — ответил он. — Все правильно, вы молодцы и отличная команда. Я все видел, — и он указал пальцем в небо. Тифлингесса подняла голову и увидела парящего пегаса.

К этому моменту к ним подошел Элледин. К удивлению Кьяры, тот не был зол, наоборот, его и без того лучистое лицо озаряла широкая улыбка.

— Ты играла грязно… — сказал золотистый без какого-либо осуждения в голосе. — Но на войне все средства хороши, так что победа твоя по праву, — и он протянул девушке ладонь для рукопожатия.

— В условиях не было сказано про маленькие трюки, — лукаво улыбнулась Кьяра, но руку пожала.

Эридан похлопал золотоволосого по плечу, отчего того качнуло всем телом.

— Да, вы, чугунные головы. Я не говорил, что жду от вас честной гонки. Учитесь у Кьяры как надо целей достигать, — с улыбкой сказал паладин.

Через несколько минут подтянулись остальные эльфы. Никто из волков не пострадал, а из эльфов только Арадрив получил травму при падении. Эридан поспешил вправить ему плечо на место и исцелить касанием. Никто не расстроился из-за проигрыша, и только Каран глядел на Кьяру злыми глазами. Наверное, очень обидчивый мальчик.

— Как тебе волк? — спросил Эйлевар, когда с плечом синеволосого было закончено. — Вы хорошо с ним сладились, я видел.

— Вы выбрали мне правильного зверя, господин, — ответила девушка с неожиданной вежливостью. — Он прекрасен и умён.

— Я рад это слышать, — произнес паладин с ноткой довольства в голосе. — Какой приз хочет наш победитель? Учти только, что мы не в Уотердипе и даже не в Даггерфорде, а в лагере у дьявола на рогах, так что чем-то особенным побаловать не могу.

Тифлингесса ответила, задумавшись буквально на несколько секунд:

— Я считаю, бутылки хорошего вина и хорошего куска мяса для Скага будет достаточно, господин.

Кьяра умела притвориться хорошей девочкой. Пусть тешит себя иллюзией власти. Господин? Вот еще. Не в этой жизни.

Глава 10 Перед вратами

Вопреки мнению Кьяры, Эридан отчетливо слышал сарказм в ее голосе. Пусть это была всего лишь игра, даже такое показное послушание его вполне устраивало. Может, и настоящему послушанию научится.

— Вино найдется, — ответил он, подавив легкое раздражение. — Эрик! — громко позвал эльф и тут же осекся. — А, нет, Эрик не в том состоянии… Эй, мне нужен новый денщик! — громко приказал он охране, которая тут же метнулась выполнять его волю. — И живо! — прикрикнул Эридан им вслед, однако стражников уже убежали. Все в лагере быстро усвоили, что большим терпением паладин не обладает.

Из-за шатров показались двое драконорожденных. В гонке они не участвовали, Кьяра вообще не видела их утром. На них поблескивала новенькая амуниция гвардейцев и форменные меховые плащи. На фоне окружающих рас они выглядели внушительно.

— Янтарь, Арум… Как прошел ваш ритуал? — спросил эльф.

Старший из драколюдов вплотную подошел к лорду вплотную и тихо проговорил, практически прошептал, сквозь ряды острых зубов:

— Мы молились Темпусу на победу в битве и получили видение.

Бросив короткий взгляд на тифлингессу, он продолжил:

— Боюсь, вы не захотите, чтобы посторонние услышали, в чем оно заключалось.

На слове «посторонние» Кьяра разозлилась. Она, между прочим, была призвана оберегать этого эльфа. Эти двое нарисовались только позавчера, а уже мнят из себя неизвестно что!

— К чему такая секретность? — спросил Эридан. Вид у него тоже был непонимающий.

Янтарь немного помолчал, как бы подбирая слова, а затем ответил все тем же полушепотом:

— Это… не стоит афишировать. Может пострадать боевой дух.

На этих словах паладин нахмурился и согласно кивнул.

— Поговорю с ними, а после решим с твоей наградой, — сказал ей эльф прежде, чем скрыться в шатре вместе с драколюдами. Чародейке стало любопытно, но она продолжила играть роль хорошей девочки.

Примерно спустя полчаса эльф вышел:

— Что ж, пошли искать денщика.

Сколько девушка ни всматривалась в его лицо, не обнаружила там признаков беспокойства. Наоборот, выражение было скорее веселым и спокойным. Может быть, ничего страшного?

Вернулась стража, отправленная на поиски денщика. Солдаты привели сухопарого, немолодого человека с непроницаемым лицом. Когда-то, вероятно, у него были угольно-черные волосы, но теперь значительно посеребрились. Под выразительными густыми бровями поблескивали светлые глаза, в которых отражались спокойствие и достоинство. Нос с горбинкой выделялся на фоне других более изящных черт. Мужчина сделал чопорный поклон.

— Киллиан Брайди, к вашим услугам, господин, — произнес он низким ровным голосом. Кьяра подумала, что такому стоило бы поискать работу дворецкого в имении какого-нибудь барона, а не прислуживать воякам.

Эридан приказал, по своему обычаю надменно растягивая гласные:

— Киллиан, предоставь этому волку хорошую тушу, а этой леди бутылку вина из офицерских запасов, — выждав небольшую паузу, он продолжил. — Затем я желаю, чтобы ей, как моему оруженосцу, предоставили, наконец, спальное место. Учти, я нетерпелив, не люблю оправданий и весьма скор на расправу. В твоих же интересах не разочаровывать меня.

После этого Эридан сурово глянул на денщика, чтобы убедиться, что слова хорошо отложились у того в голове. Киллиан, не шевельнув и бровью, отвесил еще один чопорный поклон:

— Ваше слово — закон, господин.

Видимо, этот Брайди на своем веку повидал многое и прислуживать эльфийскому лорду не боялся.

Эйлевар остался доволен реакцией слуги. Заискивающих, трясущихся от страха он не любил и ценил людей за расторопность и профессионализм. Эльф, повернувшись к девушке, сказал уже смягчившимся тоном:

— Иди с ним. Не знаю, правда, когда ты сможешь насладиться плодами своей победы. Скоро я дам сигнал сниматься с места.

В глазах тифлингессы застыл вопрос. О чем они секретничали в шатре? Где будет новая стоянка? Слова остались непроизнесенными. Кьяра молча последовала за Киллианом. Надежда, что эльф сам все выложит, растаяла. Он был явно не из доверчивых.

Денщик тоже был из молчаливых. Он проводил девушку до загона, где содержались звери, и распорядился выдать Скагу тушу кого-то, напоминающего оленя. Тифлингессе хотелось еще немного пообщаться с волком, но Брайди остановил ее.

— Не пройдет и трех часов, леди, как вы снова встретитесь. Господин любит, когда лагерь сворачивают быстро.

Чародейка хмыкнула. Вот оно что. Видимо, этот старик не первый день служил под началом Эйлевара.

После денщик довел ее до внушительных размеров шатра, из которого разносился запах горячей еды, смех и звуки музыки. Зайдя под полог, она поняла, что это офицерская столовая. Большой, почти во весь шатер стол, приставленные к нему лавки. Сейчас там заседала эльфийская гвардия. Атмосфера была удивительно уютная. Судя по аппетитным ароматам, они устроили себе небольшой перекус за парой бокальчиков. Парень с зелеными волосами настраивал мандолину. Киллиан принес бутылку красного вина, и Кьяра спрятала ее в сумку, до лучших времен. Она хотела было уйти, но эльф с мандолиной окликнул ее:

— Леди оруженосец, присоединяйтесь к нашей скромной трапезе. Мы решили немного посидеть на дорожку, пока Эридан нас не засек.

Кьяра окинула эльфов взглядом. Вид у них был дружелюбный, и зеленоволосый, кажется, искренне пригласил ее. Опыт общения с остроухими у тифлингессы был негативный. Она воспринимала их напыщенными, надменными слабаками, законсервированными в своих маленьких лесных королевствах, погрязшими в своих маленьких проблемах, не желающими видеть дальше своего носа, даже когда это угрожает им истреблением. Никакой гибкости и желания договариваться. Лучше иметь дело с дьяволами, чем с ними. Эридан в некотором роде соответствовал ее представлениям: надменный, пафосный, упрямый, разве что не такой хлипкий, мягкотелый. Эти же ребята были для нее темными лошадками.

Тифлингесса была не склонна отвергать чужое радушие. Она решила пристроиться между двумя гвардейцами, которые тут же поспешили подвинуться. Эльф справа, с пушистыми ярко-желтыми волосами и ярко-зелеными глазами, пододвинул ей тарелку с хлебом, ветчиной и солеными овощами. При взгляде на него у девушки моментально возникла ассоциация с лимоном на веточке, даже во рту стало немного кисло. Парень слева, с волосами цвета родохрозита, улыбнувшись, налил ей вина в кубок. Кьяра благодарно улыбнулась, пригубила немного и вновь бегло оглядела их лица. Впечатление было странное. Выглядели они, скорее, как кучка разгильдяев, а не гвардейцами генерала армии зимы. Зеленоволосый, наконец, настроил мандолину и взял несколько аккордов. Сфальшивил, но не повел и бровью, растворяясь в процессе игры. Его мальчишеское лицо, с мягкими чертами, большими зелеными глазами, персиковым румянцем, обрамленное вьющимися волосами, хоть сейчас можно было писать на фреску какого-нибудь храма искусств, чтобы молоденькие девицы охали и краснели, а дамочки постарше испытывали материнские чувства. На вид такое нежное создание. Чародейка таких не любила. Соседи зашикали на него, но зеленый, сфальшивив еще разок, посмотрел прямо на нее и поинтересовался:

— Кьяра. Тебя ведь так зовут, да? Как давно уже служишь оруженосцем?

Арадрив, сидящий напротив девушки, не сдержал смешок. Мелкий паскудный мальчишка, подумала Кьяра. Захотелось кинуть в этого азуритового нахала хлебным мякишем, но было такое чувство, что он не оскорбится, а в ответ просто зарядит ей редиской глаз. Какой же удивительный контраст. Совсем не похожи на Эридана.

— Да, меня действительно так зовут, — ответила она, сделав вид, что смешок синего ее ничуть не тронул. — Служу недавно. А это имеет какое-то значение? Скажем так, мне доводилось работать на очень могущественных, требовательных господ, не прощающих ошибок и неповиновения.

Прозвучало это немного более напыщенно, чем ей хотелось. Ну и ладно.

— Эридан-то требовательный? Да, он такой, — улыбнулся зеленоволосый. — К нему просто нужен подход…

— Немного ласки там, немного здесь, — ухмыльнулся Арадрив, подмигнув девушке. Ей захотелось придушить его.

— Не обижайся на Арадрива, он дурак, — продолжил зеленоволосый, проведя пальцами по струнам. — Прости, если вопрос тебя смутил. Стало любопытно. Это несколько необычно для Эридана.

— Да, — раздался откуда-то слева знакомый мягкий голос. Кьяра повернула голову и увидела Элледина. Все оттенки его внешности были золотистыми, даже радужки глаз. Мягкое, спокойное, доброе лицо. — В последний раз у него был оруженосец… Ох… не дайте соврать… Лет сто назад?

— Да, больше, — вставил Арадрив, — вы сами говорили, что это было до нас с Каленгилом.

— Последнего оруженосца убил Хримфакси, — добавил эльф, похожий на лимон. — Страна Фей, упокой душу дебила, который не умел обращаться с боевым конем…

— В общем, — подытожил Элледин, — стало интересно, почему он вдруг взял оруженосца спустя столько лет. Не бери в голову.

Если бы они только знали, сколько раз девушка задавала себе тот же вопрос. Ответ «по прихоти» ее не устраивал.

— Хримфакси это конь? — хмыкнула чародейка. — Если пегас нападет на меня, то быстро отправится туда, откуда пришел.

— Да, так звали его коня. Тогда, давно. Ещё до всех этих событий с богами, — кивнул головой золотоволосый, а затем добавил с нескрываемым интересом. — Неужели можешь наподдать пегасу? Пасть у него страшнее, чем каргова улыбка.

— Эридан всегда имел слабость к злобным зверям, — подал голос Каран. Он сидел напротив девушки и до этого момента молча пялился на нее. — Хримфакси был кровожадным копытным бесом, пегас этот… Может и ты его злобный зверь для коллекции?

Взгляд его был тяжелый, недобрый, но Кьяра не отвела глаз и сказала с улыбкой, обнажая клыки:

— Спросите об этом лорда Эйлевара.

Каран промолчал в ответ, только сверкнул глазами.

— А мне кажется, Кьяра не злобная, — весело воскликнул Арадрив, — просто своехарактерная. Странно, конечно, что лорд взял тебя на службу. У него в гвардии исключительно приличные личности, ни разу не своевольные!

По рядам эльфом пробежался смешок, и Кьяра подняла бокал в сторону синеволосого, оценив иронию. И правда, Эридан окружил себя сорванцами, каких поискать. Любит трудности?

Эльфы продолжили трапезу и общение, а девушка молча наблюдала и недоумевала. Легкомысленные, беззаботные и такие непохожие на своего господина, но в их компании было приятно и уютно.

Прозвучал короткий сигнал рога, затем длинный, и лица эльфов мгновенно стали серьезными.

— Пора, — сказал Элледин, встав из-за стола. — Всем, строиться! — прикрикнул он внезапно, и его мягкое, солнечное лицо приобрело суровое выражение. — Пошевеливайтесь, фоморджак!

Остроухие бодрым шагом высыпали на улицу.

— Лагерь почти готов к передвижению, — пояснил зеленоволосый, пробегая мимо девушки.

Кьяра, накинув сумку на плечо, двинулась было в сторону загона с волками, но увидела, что почти все соседние палатки уже сложены, а больше никаких других ориентиров она не помнила. Вокруг царила организованная суета, от которой тифлингесса немного растерялась.

— Разорви вас балор[31], - буркнула она и поднялась над землей, надеясь найти в этой толпе волков или Эридана.

Однако в этом потоке черных мундиров, разношерстных существ и знамен нельзя было разглядеть что-то конкретное. Девушка видела реку тел, текущую в едином направлении, пролетела вдоль этой колонны, стараясь рассмотреть хоть что-нибудь.

Черная тень повисла над Кьярой, послышались хлопки крыльев, и девушку чуть не снесло мощным воздушным потоком.

— Это что, шуточки богглов[32]? Какого дарклинга[33] ты здесь делаешь? Где твой волк?

Эридан, верхом на пегасе, склонился над девушкой, и его голос гудел из-под шлема с нескрываемым недовольством.

— Я его потеряла, — пролепетала она тоном капризного ребенка и сама удивилась, как же нелепо это прозвучало.

— Джак! — воскликнул он, а затем выдохнул через стиснутые зубы. — За мной лети!

— Укажите направление, и я сама… — начала было Кьяра.

— Замолкни, — отрезал эльф. — Я не люблю повторять!

В следующее мгновение пегас устремился вперед, указывая дорогу. Эридан притормаживал скакуна, заставляя зависнуть в воздухе на некоторое время, чтобы девушка могла догнать их, но Кьяра все равно выбилась из сил. Ей оставалось только чертыхаться.

Наконец Эридан завис в небе, указывая вниз:

— Там. Волк уже ждёт тебя. Не отбивайся от остальных.

После этого он стрелой взвился вверх, сбив Кьяру очередным воздушным потоком. Она еле удержала равновесие.

Снижаясь, чародейка обратила внимание, что река военной мощи Эридана начала обретать упорядоченный вид, делиться на стройные ряды и колонны. Спустившись, девушка увидела эльфийскую гвардию верхом на одетых в черные доспехи волках. Среди невысоких, цветастых эльфов здорово выделялись мощные, широкоплечие драколюды. Роговые наросты на их головах хищно топорщились. Пыхтя от радости, к ней подбежал ее волк. На него уже была надета черная пластинчатая броня, к которой крепилось своеобразное, но очень удобное седло. Сев на Скага, Кьяра поспешила присоединиться к гвардии. Она не понимала, чего ей ждать и, тем более, чего ждут от нее. Противный эльф вновь ничего не объяснил. Тифлингесса очень не любила гадание на кофейной гуще. Чтобы отвлечься от беспокойных мыслей, она потрепала Скага за щеку и спросила:

— Тебе понравилась туша?

Волк издал довольное ворчание, шевельнув розовым носом. Они без труда встроились в колонну с эльфами. Те сейчас выглядели очень сосредоточенными. Впереди приметно вырисовывались фигуры драколюдов, уже гораздо ближе. Настолько близко, что стало видно, что они вполголоса о чем-то разговаривали. Обрывки речи, долетевшие до уха девушки, принадлежали драконьему языку. Кьяра аккуратно направила волка поближе и замерла прямо за спинами братьев, прислушиваясь к каждому их слову.

— Вот, это все бриллианты, что у меня есть, — пробормотал Арум, передав Янтарю увесистый мешочек. — Вдруг возрождение понадобится еще кому-то? Бездна, почему нельзя присылать четкие инструкции?! Мы даже не в курсе, когда и где!

— Не богохульствуй, брат, — спокойным, назидательным тоном ответил Янтарь. — Мы знаем, что во время битвы. Просто будем рядом. Соберись.

— Ты просто не видел того, что видел я, — вздохнул младший драколюд. — Это всего лишь один из вариантов. Наша магия может оказаться бессильна. Я трактую это видение, как угрозу множеством смертей. Если мы предотвратим одну, то можем не успеть в другой раз.

— Темпус не шлёт напрасных видений, — старший похлопал брата по плечу. — Я верю, что судьбу можно изменить, и мы тут именно за этим. Однако меня беспокоит его отношение. Я боюсь, что он слишком увлечется и забудет предупреждение.

В этот момент раздался звук рога, и колонна резко затормозила. Кьяра, слишком погруженная в подслушивание, врезалась прямо в спину Арума. Драконид удивленно встрепенулся, а девушка поспешила притвориться уснувшей в седле.

— Простите, — пробормотала она, — я так устала и, кажется, задремала…

Арум нахмурил чешуйчатые брови.

— Брат! — прорычал он. — Она шпионила за нами!

Янтарь, пристально посмотрев на тифлингессу, спросил на драконьем:

— Зачем следила?

— Вы так мило шептались, что сложно было удержаться.

— Знаешь драконий? — прорычал Арум. — Нет уж, ты специально шпионила. Я тебе крылья обломаю!

— Успокойся, брат! — прикрикнул Янтарь, а затем сказал более спокойным тоном, обращаясь к девушке. — То, что ты слышала… Никто не должен об этом узнать, ты поняла?

— Почему это? — фыркнула в ответ она. — Пока это выглядит очень подозрительно. Эридан вам безоговорочно доверяет из-за того, кто вы, а я привыкла никому не верить.

— Потому что это войско, пригнанное Аурил и ее прихвостнями с разных концов Фаеруна, держится, по сути, на нем, — сказал драконид чуть тише. — Любые слухи могут быть опасны.

— А Темпусу какое до этого дело? — резонно поинтересовалась Кьяра.

В делах богов, сути их взаимоотношений и распрей она мало что смыслила. Жрецам должно быть виднее, они всю свою жизнь посвящают толкованиям божественных знаков. Природная же подозрительность не давала принимать на веру ответы, в которых не было достаточно исчерпывающей информации.

За спинами драколюдов небо расчертила яркая полоса, отвлекая внимания девушки.

Старший драконид ответил:

— Неисповедимы пути Темпуса. Мы не знаем, чего он хочет, но хотим помочь Эридану.

Линия в небе, ярко вспыхнув, начала медленно раздвигаться в огромных размеров портал. Края его неровно искривлялись и поддергивались межпространственной рябью, по рубежу пробегали всполохи чистой магической силы. Чародейка представить себе не могла, сколько сил, ресурсов и энергии на это было потрачено. Она видела массовые порталы до этого, но никогда настолько колоссальные. Эти врата, казалось, отверзли сами небеса.

Драколюды, увидев отражение портала в широко распахнутых глазах девушки, удивленно обернулись. Кьяра же еще раз посмотрела на жрецов. В словах Янтаря, его лице и микровыражениях она прочитала глубоко укоренившуюся уверенность в своих словах. Определенно, драколюды были фанатиками, не интриганами. Это успокаивало. Совсем чуть-чуть.

— Не волнуйтесь, я никому не расскажу о вашем разговоре, — проговорила чародейка после небольшой паузы.

А приглядывать за вами все равно буду, подумала она про себя.

Янтарь кивнул в знак согласия. Арум, более молодой и вспыльчивый, все еще злобно смотрел на тифлингессу, но звук рога заставил его сосредоточиться на волке. Колонна вновь колыхнулась, продолжив движение. Над войском низко пронеслась тень. Пегас стрелой влетел в портал.

Межпространственные врата пожирали колонну, словно ненасытная пасть, с каждым новым шагом они становились все больше и больше, пока полностью не заслонили собой все видимое небо. На мгновение Кьяра почувствовала панический страх, чуть было не захлестнувший ее, но сумела совладать с ним.

Остановившись у самого рубежа, в ожидании, пока очередная группа пересечет границу этого мира и другого, чародейка разглядела множество теней, клубящихся у кромки портала, и группу волшебников в испещренном сияющими знаками круге. Среди них был и человек-мумия, который присутствовал на совете в шатре. Раскатистым голосом он читал формулу, а когтистые пальцы стригли воздух в замысловатых жестах. Очень могущественная и тонкая магия, распознать которую девушка не смогла.

Волна тревоги пробежалась по рядам гвардейцев, и Арадрив неуверенно пробормотал:

— И нам через это проходить? А это точно портал? Чего такой здоровый?

— Тише! — цыкнул на него Элледин. — А ну не дрейфить! Ты посмотри, какое у нас огромное войско. Только представь, сколько времени у нас потребовала бы транспортировка через врата стандартного размера. С ума бы сошли. Конечно же это портал, просто большой.

Элледин проехал перед рядами обеспокоенных эльфов, в его взгляде читалась строгость.

— Не бойтесь, — сказал он, улыбнувшись. — Я пойду первым, чтоб вы поняли, что это безопасно.

Он направил своего скакуна прямо в портал. Линии силы натянулись, вспыхнули, по рубежу прошла рябь, и Элледин исчез.

Скаг испуганно заскулил. Кьяра погладила его по голове и прошептала:

— Это всего лишь огромная дверь. Мамонты были гораздо страшнее.

Волк немного успокоился, и как раз вовремя, потому что подошла очередь гвардии пересечь рубеж.

Глава 11 Объятья страха

Направив волка вперед, Кьяра пересекла полупрозрачный барьер. В следующий момент она оказалась в совершенно другом месте. В лицо прыснули сине-зеленые светлячки, вспорхнувшие из-под лап Скага, и разволновали волка. Пахло травой, нагретой солнцем плодородной землей, сладковатыми полевыми цветами. Небо, сине-розовое, с легким персиковым ореолом вокруг низко висящего солнца, казалось ненастоящим. Словно с полотна художника, переборщившего с яркостью красок, или с фрески, изображающей миры, где обитают прекрасные небожители[34].

Элледин, стоящий чуть впереди, прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, мягко улыбнулся и произнес с чувством:

— Дом — милый дом…

На лицах эльфов отразился отблеск заходящего солнца, сделав их ореолы еще ярче, насыщенней.

По колонне прошла рябь, и поток солдат медленно потек вперед. Тифлингесса не видела ничего впереди, кроме бесконечных рядов солдат и блестящих на солнце пик. Раздался хлопок. Обернувшись на звук, девушка и увидела, что врата исчезли. Позади тянулась такая же непроглядная тьма фигур. Напомнило реку Стикс, и от сравнения пошли мурашки по коже. Волк, испуганно принюхиваясь, шел вперед, ободряемый близостью собратьев. Девушке оставалось лишь следить за красками неба и ждать наступления ночи.

Прошел примерно час. Все это время Кьяра от нечего делать наблюдала за небом и к удивлению своему отметила, что солнце не сдвинулось с места ни на градус. Чародейка прожила на Фаеруне достаточно, чтобы понять, что светила так себя не ведут.

Прозвучал рог, над рядами эльфов закружила крылатая тень. Гвардейцы слегка расступились в стороны, на траву приземлился пегас. Он радостно затанцевал, а Эридан, сняв шлем, сказал:

— Переход прошел успешно. Дриман и его вороньи маги хорошо сработали. Мы не промахнулись.

Он оглядел гвардию и продолжил:

— Но теперь началась серьезная игра. Мы так близко к охотничьим угодьям Оберона, что практически дышим ему в затылок. Он нас не ожидает, но он опасен и без подготовки. Любая тварь здесь подчиняется ему и нападет по первому требованию. Будьте бдительны. Мы не можем скрыть прибытие такой армии, поэтому скоро можем потерять преимущество неожиданности. Вы пока остаетесь здесь. Это самое безопасное место в войске. Вы нужны мне целыми.

Он вновь надел шлем и вернулся в небо, оставив только огромное переливающееся перо на траве.

— Вы слышали? Остаемся в этой части войска! — крикнул Элледин, надел шлем, притушив золотистое сияние лица.

Эльфы возбуждено переговаривались, периодически раздавались смешки и дружеские подтрунивания. Кьяра не могла разделить их настроения. Она чувствовала себя очень неуютно. Тревога предстоящего сражения не отпускала ее. Хорошо, что Мыша в безопасности.

Войска двинулись вперед и еще пару часов перемещались в неизвестном направлении. Солнце застыло в небе немигающим глазом какого-то неведомого божества. Под его взором, она чувствовала себя очень неспокойно. Какие опасности таит в себе эта красота?

Внезапно в воздухе повеяло прохладой. Поднялся ветер с запахом снега, и с неба полетели первые снежинки. Волк начал радостно ловить их пастью. Чародейка увидела, как навстречу ей по траве поползла волна студеного инея, превращая траву в хрупкое стекло. Волк топтал его лапами, оно хрустело и ломалось, распадалось в снежную пыль. Через полтора часа началась полноценная метель, нарисованное небо почернело от туч, низкое солнце скрылось, и холодная тьма укутала войско. На фоне темноты ярко вспыхнули цветные ореолы эльфов.

Слева раздался ехидный звонкий голос Арадрива:

— Ох и разозлится Оберон, что мы портим его охотничьи угодья.

По рядам эльфов пробежал смешок, но самой тифлингессе было не до смеха. Сплошная пелена снега практически дезориентировала ее. Вокруг плясали неистовые потоки мощной магии, заставляя все ее органы чувств сходить с ума.

— В Бездну все, — мрачно ругнулась она. — Скаг, не дай мне заблудиться, если станет совсем худо.

Тень пегаса вновь зависла над эльфами. Эридан постарался перекричать ветер:

— Гвардия, за мной! Передислоцируемся!

Войска расступились, пропуская отряд. Кьяра старалась не отстать и не потеряться в этой толпе.

Эйлевар привел гвардию на вершину холм, откуда было прекрасно видно и войско, и как зима ширится, пожирая зеленые луга. Через какое-то время волна холода дошла до кромки леса. Звери и птицы прыснули во все стороны, многие упали замертво. Деревья обросли ледяными венцам. Листья, тонкие ветки с хрустом и звоном отламывались на сильном ветру. Зрелище заставило тифлингессу еще раз зябко поежиться.

Эльфы обступили своего полководца цветастой подковой. Эридан достал из поясной сумки гладкий черный камень с ярко-синей руной и начал говорить в него.

Послышался топот. На холм, взметая снег и ледяное крошево, вбежал белый медведь. Верхом на нем сидела высокая женщина с головным убором из оленьих рогов. Лицо ее все так же агрессивно было расписано синей краской. Спрыгнув со зверя, она подошла к Эйлевару и произнесла на ломанном общем наречии:

— Я давать тебе сила держать удар.

После чего она взметнула руки и начала замысловато двигать ими, рисуя сияющие знаки в воздухе. Кьяра, встрепенувшись, махнула рукой. За нее сработало инстинктивное желание защитить подопечного. Символы, старательно выведенные рогатой женщиной, вспыхнули и погасли, а сама она зашипела на тифлингессу кипящим злобой голосом:

— Я скормить тебя медведь!

Эридан обернулся и сурово спросил:

— Зачем ты отменила заклинание Эрты?

Кьяра поняла, что сделал глупость, но признавать этого не хотела.

— Инстинктивно. Следовало предупредить прежде, чем начать колдовать, — насуплено ответила она.

— Ладно, мы с тобой потом поговорим, — недовольным тоном произнес эльф. — Эрта, ещё раз!

Рогатая женщина, ощутимо раскрасневшаяся лицом после вспышки гнева, бросила на чародейку полный злости взгляд и продолжила долгий процесс накладывания заклинаний. Девушка присмотрелась к формуле, начерченной в воздухе. Это было заклятье каменной кожи. Эльф будет лучше держать удар, нанесенный оружием. А вот второе заклинание показалось тифлингессе гораздо интересней. Ей недоставало академических знаний в области магии, но, кажется, это колдовство позволяло видеть краткосрочное будущее. Бесполезное при вопросах, что ждет тебя через месяц, но позволяющее заглянуть в следующую секунду. Шикарное подспорье для бойца.

После того, как Эрта закончила, паладин подозвал гвардию поближе.

— Друзья! — воскликнул он, и Кьяра сразу почувствовала возмущение магии, исходящей от его слов. — Момент настал. Мы не дрогнем перед силами противника. С нами единство обученной, хорошо организованной армии. Помните все, чему мы научились за годы сражений с войсками Неблагих фей. Хаос и непредсказуемость мы победим слаженностью и непоколебимостью.

Пафосные речи вызывали у тифлингессы зевоту, но эти слова немного успокоили, воодушевили ее. Эльфы слева и справа смотрели на своего предводителя глазами, пылающими решимостью. Усталость сняло как рукой. На краткий миг девушка почувствовала себя сильней.

Волки взволнованно взвыли песню о грядущей крови. Глаза Эридана светились красным огнем. Опустив забрало, он громко крикнул:

— С нами Аурил! С нами Темпус!

В морозной дымке показалось тусклое свечение, которое медленно, хаотично приближалось к войску. Похоже на светлячков, но крупнее и холоднее, словно подземные грибы. Один, второй, третий огонек. Небольшая стая огоньков, десяток, два. С замиранием сердца Кьяра сбилась со счета. Сотня огоньков точно. Похолодела — больше сотни, намного больше. Бесчисленное множество огоньков летело в сторону войска Эридана.

Девушка задрожала. Ей хотелось сейчас оказаться в другом месте. В любом, пусть даже на Флегетосе. Обхватив монетку на веревочке, тихо зашептала:

— Улыбающаяся леди, одари своей милостью. Дай выйти из этой мясорубки живой. Взамен я щедро одарю первого встречного на Фаеруне.

Даже прожив в новом мире порядка двадцати лет, она продолжала общаться с богами, как с Лордами Преисподней. Молитва для нее была маленькой сделкой, свою часть она выполняла исправно.

Она услышала рядом командный крик Эридана, но не поняла смысла. Его войска, колыхнувшись, пришли в движение. Навстречу сияющей угрозе вышла причудливая кавалерия на белых медведях. Звери, быстро сократив расстояние, врезались в мерцающую стену огней. По гвардии прокатился возбужденный шепоток. Эридан крикнул через плечо больше отеческим, нежели командирским тоном:

— Эй, тишина там! Отвлекаете!

Затем он отложил камень, обернулся и подозвал:

— Кьяра, Янтарь, Арум, подойдите!

Тифлингесса нехотя двинулась ближе. Эльф сказал, оглядев подошедших:

— Вы единственные, кто не в курсе, с кем мы будем сражаться. Оберон — могущественная архифея[35]. Его бесполезно пытаться напугать или очаровать, но сам он силен в этом. Если у вас есть чем защитить свой разум — самое время это использовать. Кроме того, он знает очень мощные заклинания. Однажды я видел, как он убил одним только словом. Будьте бдительны. Старайтесь не отходить от меня больше чем на десять футов, хотя бы сначала.

В голове чародейки назрел план. Если архифею нельзя напугать, а сама она этим непременно воспользуется, то логично бороться с ней как с драконом. Вложить как можно больше магической мощи в первый удар, ошеломить и сильно ранить противника, а после пытаться противостоять магическому страху. Кьяра вздохнула. Против подобной магии она была очень уязвима.

Огни облепили кавалерию, прокатились вспышки разрядов, и на снег рухнуло множество обожженных тел. Из покалеченного зимой леса выскочила огромная стая псов. Звери быстро пересекали пустошь и телепортировались на ходу, сбивая с толку белых медведей. Зубастая волна накрыла кавалерию. Сами по себе эти псы были небольшие, но количеством они походили на рой пчел. В гущу сражения вступили насекомоподобные создания, не выше полурослика, но вооруженные острыми челюстями и лезвиеподобными клешнями. Битва все больше напоминала разворошенный муравейник. Эридан прикрикнул в камень, его войска озарила вспышка. Залп сияющих сгустков пламени ударил по противнику, а следом — стена ледяных топоров врубилась в тучу огоньков, внося неразбериху.

За стеной призрачных светлячков раздался свист, в небо устремилась туча стрел. Какие-то ударились о полупрозрачные магические щиты, какие-то достигли цели, о чем свидетельствовали крики людей и животных. В темноте замелькали зеленые и золотистые вспышки, вырисовывая силуэты вражеской пехоты. Противники в изящных латах остервенело врубились в строй медвежьей кавалерии, рискуя добраться до стрелков. Эльф зарычал в камень.

Рядом с Эриданом раздался глухой хлопок, пахнуло серой, и в пепельном дымке появился суккуб. Исчадие зябко переступило голыми ногами. Одежды на ней в принципе было немного — пара полосок ткани и несколько мазков золотой краски. Даже крылья и те были разрисованы блестящими узорами.

— Ты опаздываешь, — буркнул паладин.

— Я… была занята, — ответила та прерывающимся от холода голосом, — к тому же, ты дал сложную задачу.

Она протянула паладину несколько черных предметов, похожих на плоские фляги. В свете его ореола эти объекты зеркально блестели. На широкой стороне выпукло вырисовывался какой-то знак. Кьяра попробовала ощупать эти вещи магическим чутьем и узнала ауру магии Нижних Миров. Поганые вещицы, лучше б эльфу к ним не прикасаться, но это его дело.

— Остальным передала? — надменно поинтересовался Эридан после того, как взял эти предметы и закрепил на поясе.

— Да, — простонало исчадие, пританцовывая, — а теперь отпустите, здесь очень холодно!

Эльф сделал взмах рукой, и суккуб с хлопком растворился в пахнущем серой дымке.

Тем временем в стане врага вспыхнула огненная буря. Волна пламени прокатилась, с грохотом вбирая в себя тела. Псы разбежались, пытаясь сбить пламя, насекомоподобных смело. По огонькам пробежала волна электрических разрядов. Грянул еще один залп вражеских лучников, но стена ледяных топоров добралась до них. Послышались крики боли. Эйлевар удовлетворенно кивнул, убрав камень на пояс.

На холм вбежал эльф, судя по форме — из простых солдат или разведчиков. Упав на одно колено, снял капюшон с головы и начал свой доклад:

— Разведчики заметили Оберона, господин. В составе отряда всадников он спешит к месту сражения с западной стороны. Мы насчитали четырнадцать рыцарей.

— Понятно, — кивнул Эридан в ответ, — мы перехватим его ещё до подхода к войску. Гвардия, построение!

Он взметнул руку, волна магической энергии прокатилась вдоль его тела, отразившись в обсидиановой гладкости доспехов.

— Строимся чашей! — зычно прикрикнул Элледин.

Эльфы засуетились, выстраиваясь определенным образом. Кьяра на мгновение растерялась, гадая, где же ее место в этой кутерьме, но взметнувшееся над ней пернатое крыло развеяло все сомнения. Слева от нее возвышался Эридан.

— Ко мне поближе, — произнес он сквозь шлем, и тифлингесса поспешила направить Скага к правому крылу пегаса. Эльф удовлетворенно кивнул. Бросив взгляд через правое плечо, девушка увидела Янтаря, возвышающегося чешуйчатой горой. С одной стороны паладин, с другой жрец. Это почти успокаивало.

Гвардия выстроилась так называемой чашей, широко выставив свои фланги. Скаг запыхтел, предвкушая скачку. Зло зашипел пегас.

— Вперед! — скомандовал Эридан, тронувшись с места в галоп. Ему приходилось придерживать своего ретивого скакуна, чтобы ненароком не нарушить строй. Скаг быстро понял, чего от него ожидают, поэтому старался не отставать от пернатого. Сбежав с пологого склона, гвардия устремилась на запад. За спиной затих шум грандиозного сражения.

Некоторое время никого не было видно на этой плоской как стол равнине. С каждым новым скачком Скага сердце в груди девушке испуганно ухало. Она не могла поверить, что снова ввязалась в какую-то эпических масштабов авантюру.

На горизонте показались фигурки. С каждым мгновением они приближались все быстрей. Вскоре стало понятно, что это и есть те самые рыцари. Светло-зеленые с золотыми узорами латы были стилизованы под древесные листья. Могучие рыцарские кони тоже были закованы в доспехи. В центре отряда возвышался гигантских размеров лось с развесистыми золотыми рогами. Верхом на нем сидел кто-то, рассмотреть кого Кьяра не смогла.

Раздался свист, в гвардию полетели арбалетные болты. Древко пронеслось в дюйме от лица чародейки, обдав легким дуновением. Эридан вскинул щит, несколько болтов с глухим звуком отскочили от него, оставив лишь небольшие царапины. С левого фланга взвизгнул волк и глухо вскрикнул один из эльфов, но строй не сломался.

— Покажем им настоящий залп! — крикнул Эридан. — Фланги, с расстояния пятнадцати футов — пли!

Поравнявшись с противников, фланговые волки прямо набегу развернулись мордами к противнику, распахнули пасти и выдохнули струи морозного ветра. Раздался визг коней. Несколько рыцарских скакунов, споткнувшись, рухнули на снежную корку, латники, кто отлетел в сторону, кто, сгруппировавшись, сумел уйти в кувырок. Кьяра хищно оскалилась. Не успели некоторые тела еще удариться оземь, как с рук девушки сорвался огненный шар, ударив в гущу вражеской конницы. С оглушительным грохотом волна пламени прокатилась по зеленым рыцарям. Гигантский лось издал жалобный крик и занялся огнем. Обугленными пали несколько коней.

Раздался истошный вопль: один из рыцарей начал кататься на снегу, пытаясь сбить пламя, доспех другого накалились так, что начали прожигать войлочный дуплет. Лось сделал еще несколько шагов и упал, пропахав рогами снег. С его спины ловко спрыгнула гибкая фигура, приземлилась по-кошачьи и распахнула два полупрозрачных крыла. Волки с рычанием кинулись на воинов противника, челюсти с хрустом сомкнулись на плоти.

Фигура с крыльями окончательно распрямилась. Это был среднего роста мужчина с бледно-зеленой кожей и длинными золотыми волосами. На голове у него сияла золотая корона в форме оленьих рогов, на плечах — накидка из крупных листьев, уже съежившихся от холода. В руках обычная деревянная палка. Он взмахнул ей, и перед глазами Кьяры поплыли черные пятна. Ощущения были словно после бокальчика Звездной Ночи. Девушку засасывало в бездонную, черную пучину.

Темнота окончательно сомкнулась вокруг нее. В этом зловещем месте не было ни неба, ни земли, ни звуков, кроме тихого гула тысячи шепотов. В этом пространстве без выхода и входа не было больше никого, кроме нее и этого странного мужчины с крыльями. Он пристально смотрел на тифлингессу, и от этого кровь превращалась в острые кристаллы. Спустя несколько секунд недалеко от девушки появилась фигура Эридана.

— Фоморджак! — громко выругался он.

Спустя мгновение эльф исчез, словно его никогда тут и не было. Девушка почувствовала мощный удар по лицу. В глазах ярко вспыхнуло, она почти потеряла равновесие, но, открыв глаза, осознала, что вернулась в реальный мир. Скула ужасно горела. Эридан выпрямился в седле, разминая пальцы правой руки. Кьяра почти сразу догадалась, что произошло: паладин ударил ее по лицу и тем самым вывел из магического помутнения. Больно, но правильно и эффективно, в таком состоянии она была беззащитна.

Вокруг кипел бой. Волки с оскаленными, окровавленными мордами рвали хрипящих коней. Гвардейцы обнажили клинки. Сталь ловко ныряла в сочленения доспехов, рассекая мышцы и плоть. Гвардейцы, эти в большинстве своем невысокие, субтильные парни, бились с необычайным проворством. Клинки скрипели, отражая удары, снег окрасился кровавой пеной. Среди этого бушующего океана стали неподвижно стояли три фигуры: Янтарь, Элледин и зеленоволосый эльф, Каленгил. С выражением беспомощности на лице, они так и застыли с наполовину вынутым оружием. Взмыв над волной бойцов, крылатый завис в сорока футах над землей. Эридан устремился следом. Мелькнула вспышка яркого солнечного света, и зеленая фея покачнулась. Одно из крыльев надломилось, фигура рухнула на землю, но ловко приземлилась. Младший из драколюдов, отбив меч одного из рыцарей, недолго думая махнул свободной рукой, прокричав фразу магической формулы. С неба на крылатого обрушился столб сияющего огня. К сожалению, по большей части мимо.

У Кьяры не осталось сомнений: этот крылатый и был Оберон. Без лишних размышлений, она решилась вытянуть из него как можно больше жизненных сил. Протянув руку и нащупав ниточку его энергии, она потянула за нее, но почувствовала сопротивление. Бездна! Мгновенно отреагировав на неудачу, чародейка взметнула другую руку. Через ее кисть прошел разряд молнии, электрические щупальца потянулись из ее пальцев прямо к Оберону. Тот, взметнув крылом, ловко ушел от удара, почти избежав заклинания. Только правое крыло немного обуглилось. Зато нескольким рыцарям за его спиной повезло меньше. Щупальца обхватили их, вспыхнул свет, и трупы в дымящихся доспехах упали на снег.

Выпустив залп заклинаний, девушка попыталась отступить, чтобы подготовиться для следующего удара, однако Оберон не хотел давать ей такой возможности. Надломленное крыло, которое волочилось за ним, как полы плаща, нисколько не мешало ему двигаться с необычайной грацией и быстротой. Перекинув деревянную палку из одной руки в другую, он крикнул несколько фраз.

Вууу! — в ушах тифлингессы раздался низкий гул, и тело покрылось гусиной кожей. Каждая клеточка завопила от ужаса. Фигура с оленьей короной, казалось, разрослась до невероятных размеров, заслонив небеса. Девушка всхлипнула, завизжал Скаг. Волки, доселе разгоряченные битвой, поджали хвосты и кинулись врассыпную. Гвардейцы отшатнулись, заслоняясь мечами от неведомой угрозы.

Время для Кьяры замедлилось, и какое-то мгновение она слышала только звук собственного испуганного дыхания и видела только фигуру Оберона, почти летящего над снежным настом.

Король фей резко остановился, вновь взмахнув палкой. От него разошлась воздушная волна, и вместо невысокого эльфа перед девушкой во всей красе предстал огромного размера белый дракон. Несколько гвардейцев и волков, стоявших слишком близко в момент превращения, взметнуло в воздух, словно брызги снега.

Огромное создание, покрытое щитками чешуи грязно-белого цвета, открыло пасть, выдохнув струю морозного воздуха прямо в низко зависшего над землей Эридана. Сумрак подсветился льдистым свечением. Пегас жалобно завизжал. Раздались крики, хруст и звон льда. Доспех паладина мгновенно покрылся ледяной коркой, его скакун, покрытый мучительными ожогами мороза, потерял много перьев, но все еще держал наездника. Попавшим под ледяную струю гвардейцам повезло меньше. Кто-то мгновенно упал замертво, и тела их, ударившись о землю, рассыпались ледяным крошевом. Кого-то задело меньше, но тоже сильно обморозило, и они с криком боли выпустили оружие из мгновенно почерневших пальцев. Кто-то превозмог чудовищную боль и продолжил сражение.

Эридан, стряхнувший с себя лед, устремился, казалось бы, в бесхитростную лобовую атаку, но в последний момент выставил щит, нырнув под распахнувшуюся пасть. Его меч ярко вспыхнул, и на какое-то мгновение его лезвие выросло, превратившись в солнечную косу. Сконцентрированное сияние рубануло по шее чудовища, прожигая толстые, находящие друг на друга пластины. Брызнула, зашипела на лезвии кровь, дракон взвыл, ударив эльфа хвостом. Атака пришлась на массив нагрудника. Паладина почти впечатало в снег, но он удержался на одном колене, ловким кувырком ушел от второго удара, который взметнул ледяной наст в нескольких футах от него. Арум, увидев падение эльфа, бесстрашно кинулся на дракона, пытаясь привлечь его внимание. Он вложил в удар молотом всю свою силу, но дракон только отмахнулся от него крылом: он был полностью поглощен Эйлеваром.

Кьяра не стала долго думать. Когда дракон отвернул от нее пасть, она тут же развернула волка, крикнув:

— Скаг, несись во весь опор!

Всепоглощающее чувство страха, подступившее к горлу, сделало ее беспомощной. Она поняла, что все, что сейчас может — бежать, спасая собственную жизнь. Никаких других эмоций она больше не испытывала. Волк был с ней полностью солидарен, так что услышав команду, кинулся наутек, со всей своей четырехлапой мощи. В несколько быстрых прыжков он вынырнул из гущи сражения и понесся по ледяной равнине, прямо к холму, на котором они до этого смотрели за ходом битвы.

За спиной раздалось оглушительное рычание и громкий свист втягиваемого через ряды острых зубов воздуха. Порыв ледяного, пронизывающего до костей ветра догнал беглянку. Волк очень громко взвыл, пошатнулся, но не упал. Шерсть на нем обросла ледяными иглами, которые с хрустом начали отламываться. Кое-где обнажились плоть и мышцы. Кровь, сдерживаемая холодом, набухла густой пленкой. Из глаз девушки выступили слезы боли, мгновенно застывшие на щеках. За спиной раздались крики, но быстро стихли. У Кьяры не было смелости обернуться и посмотреть, что же произошло. Она прижалась к спине убегающего волка, задрожав всем телом.

Звуки боя за спиной стали тише, однако все еще вызывали неприятный холод вдоль позвоночника. Свистела и скрежетала сталь, словно кто-то сминал ее как бумагу, громко кричал дракон, переходя от оглушительного рычания до мучительных хрипов. Кто-то выкрикивал заклинания, земля трепетала и содрогалась от ударов. Боль от натянувшегося поводка пронзила ее ударом плети, но она устояла.

Вскоре шум битвы потонул в шуме пурги. Впереди показался холм. Скаг ловко взбежал по нему на самую вершину, и тут Кьяра крикнула ему:

— Стой, милый.

Спрыгнув с его спины, она осмотрела зверя. Тяжело вздымающиеся окровавленные бока ничего хорошего не сулили. От ран шел пар. Вывалив язык, волк начал лизать снег, чтобы напиться. Кьяра бросила взгляд на другую сторону холма и похолодела. Здесь все еще полным ходом шло сражение. Искрили, взрываясь, огненные снаряды, взметалась ледяная шрапнель. Звери яростно вгрызались в ряды латников. Пахло убийственной магией. Конвульсии стали растянулись широко в разные стороны. Идти в обход было слишком далеко. Она бросила еще один взгляд на Скага. Волк был очень плох и не пережил бы еще одного подобного удара, а без него девушку нагнал бы или клинок в спину, или арбалетный болт. А может и меткое заклинание. Стало еще страшнее, вплоть до дрожи в коленках. Как же хотелось все бросить и сбежать, наплевав на приказ! Может, спрятаться и переждать? Даже если проиграем битву, можно примкнуть к остаткам войска и попытаться скрыться. А если убьют эльфа, то можно покинуть этот мир, забыв о нем, как о страшном сне.

В нескольких футах от лица девушки, словно из неоткуда, появилось несколько сверкающих огоньков. Они подлетели так бесшумно, что тифлингесса едва успела отпрянуть. Взметнув руки, она выставила магический щит, несколько существ ударилось об него, раскидывая искры. Одно создание успело обойти барьер, Кьяру ударило током. Разряд вошел где-то рядом с ключицей и вышел из левой ладони, превращая весь этот путь в агонию сведенных мышц. Чародейка вскрикнула, еще сильней отпрянув. Хорошо, что не в сердце или легкое. Разорвало бы к бесам.

После попытки атаковать, создания стали невидимыми. В ладони у девушки показался огненный сполох. Только проявитесь, твари, быстро отведаете пламени Преисподней!

Похожий на шаровую молнию огонек показался практически у самого ее лица. Та вскинула руку, отмахнувшись от него огненным снарядом, но заклинание ничуть не задело противника. Волк с отчаянным рычанием кинулся наперерез. Воспользовавшись морозным дыханием, он отогнал ближайших к девушке существ. Те издали странный звон и снова растворились в воздухе.

Кьяра метнулась в небо, уходя от атаки. Ногу ее слегка задело вспышкой разряда. Обожгло болью. Тифлингесса обернулась, пытаясь разглядеть, как там гвардейцы сражаются с Обероном. Жив ли Эридан? Где-то на горизонте она увидела возвышающуюся фигуру дракона. Сердце тут же сжалось от страха, девушка моментально отвернулась, не успев толком разглядеть, что там происходило.

Огоньки проявились, призрачным хороводом замелькав вокруг девушки. Один разряд прожег костюм, опалив чешую на плече. Тифлингесса с шипением отмахнулась сгустком пламени, и к ее радости создание, издав призрачный звон, рассыпалось на частички песка.

Волк яростно отбивался от нескольких существ, пытающихся атаковать его. Запахло паленой шерстью. Кьяра заволновалась за своего скакуна. Указав пальцем на одно видимое создание рядом со Скагом, она заставила огонек окутаться пламенем. Огонек метнулся в сторону, с треском рассыпавшись в труху. Волк сомкнул челюсти на другом создании и затряс головой, когда тот рассыпался на мелкие частицы.

Болезненные ощущения от разрыва дистанции, преследовавшие Кьяру все это время, вдруг заиграли новыми красками. В голове разорвался огненный шар режущей боли, по каждому позвонку пробежал раскаленный разряд, скрутив девушку от корней зубов до кончиков пальцев. Буквы ярко вспыхнули на шее, словно пыточное клеймо. В голове зашелестел нарастающий, словно шум прибоя, шепот, переходящий в оглушительный крик. Набат этого потустороннего вопля болезненно зазвонил, резонируя в голове девушки: «Провал! Провал! Провал!». Боль и кошмарные вопли в голове заставили в ужасе заметаться. Перед глазами начали мелькать видения потрясающих воображение пыток. Переломанные, торчащие сквозь кожу суставы, лопающаяся от натяжения гортань во второй кровавой улыбке. Раскаленный металл, капающий в глазницы и ушные проходы. Медленно растущие бело-зеленые нарывы, в которых копошились съедающие заживо паразиты. Желудок Кьяры подкатился к горлу.

Очередной разряд огонька заставил Скага завизжать от боли. Упав на снег, волк начал кататься, пытаясь унять жжение. Крик чужого страдания вывел девушку из ступора. Ей стало совершенно очевидно, что задание он провалила. Эльф погиб, Королева Воронов в жуткой ярости. Здесь и сейчас жажда жить победила ощущение тщетности всех стараний. Будет расплата, но сначала она еще поживет! Кьяра коршуном кинулась вниз, прямо на спину волка, сосредоточившись на открытии портала. Она сбежит отсюда, из этого кошмарного места и от этой кошмарной войны. Куда-нибудь севернее Невервинтера, где Скагу будет комфортно в своей густой шубе. Она уже успела привязаться к своему мохнатому скакуну. В полете она сделала необходимые пассы, обхватила волка за шею, но ожидаемого перемещения не произошло. Что случилось? Эльф мертв, здесь ее больше ничего не держало! Висок пронзила раскаленная игла боли. Она почувствовала жуткое натяжение. Словно кто-то подцепил крюком ее душу, со всей силы дернул на себя. Невидимая нить упруго напряглась и сократилась спущенной тетивой, по телу пробежали странные вибрации. Видения ужасов оборвались в голове, знаки на шее еще раз вспыхнули, но не причинили страданий. Раздался холодный шепот: «Продолжай миссию».

Вместе с болью пропала и когтистая лапа страха на сердце. Магический ужас развеялся, оставив лишь послевкусие горечи. Что бы там ни произошло, но ее приказ все еще работал, а значит нужно было вернуться. Без лишних размышлений, она превратила Скага в большого летающего ящера, похожего на птицу, и оседлала его.

— Летим обратно! — громко скомандовала она, и тот, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, разметав оставшиеся огоньки ударами могучих крыльев.

Кьяра достала из сумки пузырек с лечащим зельем и опрокинула его в себя. Кисловато-соленый вкус привычно защекотал язык, девушка почувствовала облегчение. Ее ожоги начали затягиваться с чувством легкой щекотки.

На подлете тифлингесса увидела, как несколько эльфов верхом на волках проскакали в направлении основного войска. Удивительно, но дракона на поле боя больше не было, однако отчетливо было видно, что снег насквозь пропитался кровью. Среди вспаханного наста в изобилии лежали неподвижные тела. Кьяра приказала Скагу снизиться. Вой ветра не заглушал стонов раненных. Битва закончилась, оставив после себя чувство пустоты, усталости и множество оттенков боли.

Глава 12 Раны настоящего и прошлого

Кровь местами еще блестела свежими лужами. Пахло железом, дождем, мускусом волков. Скаг в образе ящера издал обеспокоенный клекот, и Кьяра поспешила вернуть ему волчий облик. Проплешины на его теле набухли от крови, он устало лег прямо в красный снег, вывалив язык. Чародейка произнесла полушепотом, потрепав зверя по голове:

— Этот день мы пережили, но без отдыха мы уже не бойцы.

Она привстала на цыпочки в попытке разглядеть среди разбредшихся бойцов фигуру Эридана. Она увидела кого-то высокого, но быстро поняла, что это Янтарь. Он был занят ранеными. Ему помогали несколько гвардейцев. Девушка заметила Элледина, перебинтовывающего почерневшие от холода руки Арадрива, и тот, обливаясь потом, тихо стонал сквозь стиснутые зубы.

— Потерпи немного, хорошо? — успокаивал его золотоволосый. — Янтарь скоро займется тобой.

Сам командир гвардейцев выглядел помятым, голова была перемотана окровавленным бинтом. Кьяра почувствовала легкое удовлетворение от того, что эти двое остались в живых. Да, это были ненавистные эльфы, а синий — та еще заноза в заднице, но все же.

Тифлингесса хотела подойти к Янтарю, поинтересоваться, где Эридан, но остановилась на полпути, увидев распластанный на снегу труп Оберона. Летний Король выглядел сейчас обычным эльфом, даром что крылатым. Светло-зеленая кожа окрасилась кровоподтеками, горло разверзлось в чудовищной ране. Кровь уже не сочилась, лениво загустев на краях этого разреза. С безвольно повисшей головы упала золотая корона в виде оленьих рогов. Ветер шевелил истрепанные крылья. Лицо выражало удивление, в распахнутых глазах, остеклевших и помутневших, застыл вопрос. Кьяра склонилась над его телом. Рука короля все еще сжимала эту грубо обтесанную палку. На шее девушка заметила что-то необычное. Чудом не пострадав от удара по горлу, там висел кожаный шнурок с крупной голубой жемчужиной, которая таинственно блестела. Быстро оглядевшись, чародейка сняла украшение с трупа. Мертвым уже без надобности, а суровая жизнь в Нижних Мирах научила пользоваться любыми попавшим в руку плодами, не испытывая сантиментов к тем, кто проиграл схватку за жизнь.

Девушка прошла мимо нескольких мертвых рыцарей. С одного упал изящный шлем, и Кьяра увидела его лицо. Это был эльф, видимо, из того же народа, что и гвардейцы. Забавно. После смерти их тела преставали источать это потустороннее сияние. Девушка невольно задержалась возле ряда аккуратно сложенных, накрытых черными плащами тел. Гвардейцы, не пережившие схватку с королем. Девушка не успела привыкнуть к ним, поэтому ничего не испытала, глядя на трупы. Да, несколько часов назад они смеялись и пили, а теперь превратились в окоченевшие изваяния без капли жизни. Она почувствовала не грусть, а какую-то усталость. Она ведь была уверена, что освободилась…

Неподалеку чародейка увидела еще тела, накрытые плащами, но лица их были открыты. Эльфы поили их чем-то из бурдюков. Многие из них были без сознания или обессилены. Кьяра почувствовала свою беспомощность. Она не владела лечащей магией и не умела ухаживать за ранеными. Рядом с ней один из эльфов безвольно осел на снег, снял шлем, потер лицо в жесте усталой беспомощности. Тифлингесса почувствовала, что победа далась тяжело. Она еще раз попыталась высмотреть Эридана, но безрезультатно. Странно, обычно его было слышно и видно издалека.

Янтарь сел к ней спиной. Он достал из сумки перевязочные материалы, мази и флакон с мутно-белой жидкостью. Бросив на него еще один взгляд, Кьяра заметила лежащий на снегу шлем с железными перьями. Он был помят, в нем зияла рваная прореха. Рядом со шлемом она увидела руку в когтистой перчатке. Только руку, больше ничего. Медленно девушка подошла к драколюду, заглянув ему через плечо. Перед ним лежал Эридан, и маслянистая лужа крови под ним окружала силуэт, словно его огненный ореол.

Лицо паладина было полностью залито кровью. Волосы слиплись и стали неоднородно красными. Янтарь перевязал ему голову, и бинт уже набух от влаги. Нагрудник превратился в месиво искореженного, разорванного в клочья металла. Драколюд расстегнул ремни, снял его, но часть надломилась, оставшись торчать из тела, насквозь проткнув поддоспешник. Янтарь обтер лицо окровавленной рукой и, наконец, увидел чародейку:

— Кьяра! Как хорошо, что ты жива.

Он подложил под голову Эридана сложенный плащ. Кровавая маска лица никак не отреагировала. Судя по всему, паладин был в очень глубокой отключке.

Драколюд быстро, очень профессионально перетянул бинтами то, что осталось от правой руки эльфа, останавливая кровь.

Она присела рядом с Янтарем, достала из сумки бутылочку с зельем, которую позаимствовала в ледяном замке.

— Я не знаю, как точно действует эта жидкость, но Эридан говорил, что это очень мощное лечащее зелье, — сказала она, протягивая пузырек драконорожденному. — Ты все равно понимаешь в лечении больше моего.

Янтарь покачал головой:

— Его нельзя исцелить, пока не вытащим все части доспехов, а это будет кропотливо и долго.

Он открыл бутылочку, принюхался к содержимому и попробовал кончиком языка.

— Но зелье и правда очень мощное, — сказал он наконец. — Можешь дать его кому-нибудь из тяжело раненных, у кого нет таких проблем, как у Эридана.

Закупорив пузырек, он вернул его Кьяре, а сам продолжил хлопотать над телом паладина.

Девушка прошла вдоль ряда лежащих на снегу больных и увидела Арума. Младший драконид, укрытый плащом брата, устало прикрыл глаза.

— Как ты, Арум? — спросила тифлингесса, опустившись рядом с драконидом.

— Ничего, — ответил он слабым голосом. — Я жив, и это главное.

— Выпей это, — девушка откупорила бутылку с фейским зельем. — Должно полегчать.

За нее говорило не желание помочь, а скупая рациональность. Подняв на ноги второго жреца, был шанс быстрее поднять на ноги всех остальных. Может даже и белобрысого. Хотя тому поможет только чудо. Она аккуратно влила жидкость в пасть Арума. Через минуту младший из жрецов немного приободрился и даже принял сидячее положение.

— Спасибо, — растерянно пробормотал он, разглядывая необычное красное свечение, разливающееся от его шкуры.

Кьяра только кивнула в ответ, села в снег неподалеку и начала разглядывать жемчужину, снятую с шеи убитого короля. Магическое зрение не слишком помогло девушке понять, что из себя представляет данная вещица. В ней была заключена мощная сила. Она билась, искрилась и пульсировала внутри маленького голубого камушка. Все-таки магия мира фей сильно отличалась от магии Фаеруна. Вздохнув, девушка убрала предмет в кармашек. Появилась идея спросить об этом артефакте у шиверпайнских ведьм.

Арум скинул плащ и полностью распрямился. Кажется, ему стало очень комфортно. Он размял плечи и спину, хрустнул шейными позвонками.

— Эй, Элледин, — крикнул он проходящему мимо командиру гвардейцев. — Кому из гвардии нужна экстренная помощь?

Золотоволосый притормозил, недоуменно обернулся в сторону драколюда и спросил:

— Что ты сейчас сделал?

— Спросил тебя.

— Нет, погоди, — эльф подошел ближе. — Смотри.

Элледин снял повязку с головы и коснулся виска, на котором были следы крови.

— Я почувствовал, что боль прошла и вот, рана исчезла, — сказал эльф.

Арум хмыкнул:

— Необычное зелье. Видимо, позволяет лечить и окружающих.

После этого Арум направился к лежащим на снегу раненым и принялся использовать ресурсы лечебного зелья. Кьяра задумалась. А ведь в этих заброшенных подвалах могут лежать и другие подобные эликсиры. Это же настоящее сокровище. Как много пользы они могли бы принести, попади в правильные руки.

Тифлингесса достала немного вяленного мяса из сумки и бутыль вина, дарованного за победу в гонке. Она осталась жива и относительно цела. Чем не повод отпраздновать? Зубами она нарушила восковую печать, выдернула пробку и сделала глоток. Вино приятно потекло в горло, наполняя рот привкусом сладких сухофруктов и меда.

Издали показались фигурки, оказавшиеся всадниками на волках. За ними тянулись повозки, запряженные белыми медведями. На козлах сидели люди в бело-голубых рясах жрецов Аурил. Наверное, основной бой уже закончился.

Подошедшие солдаты и лекари принялись грузить раненных в повозки. Отдельно положили трупы, в том числе и Оберона. Вокруг Эридана собрался целый консилиум из жрецов, обсуждавших, как бы привезти его, не потревожив ран.

— Да никак, — буркнул проходивший мимо Арум. — Его уже вырубило от шока, он не чувствует боли. К счастью, у него сильное сердце, но его нужно немедленно доставить в лазарет и прооперировать, а не устраивать тут пустых дискуссий!

— Успокойся, — сказал ему Янтарь. — Впрочем, мой брат прав. Сейчас не столь страшны возможные последствия транспортировки, сколько промедление.

Жрицы покивали, подозвали солдат, и те аккуратно внесли паладина на повозку. Тот не отреагировал ни единым звуком или движением. Следом внесли оторванную руку, а затем и ногу. Отсутствие ноги девушка не заметила, поскольку нижняя часть тела паладина была укрыта плащом. Теперь все представлялось в еще худшем свете.

Волки, до этого или отдыхавшие, или евшие обугленных лошадей, подбежали к своим хозяевам. Гвардейцы, оседлав скакунов, двинулись за повозками. Кьяра села на Скага. Слева и справа от нее понуро плелись звери, чьи хозяева были или серьезно ранены, или мертвы.

Медведи тянули повозки размеренной рысью. Волк тяжело вывалил язык, но старательно трусил следом. Справа подъехал Элледин. На его лице и волосах все еще были следы крови, но выглядел он здоровым.

— Ловко же ты дала деру, только след простыл, — сказал он чародейке, улыбнувшись. — Мы с Каленгилом обзавидовались. Сами стояли как истуканы, пока нас не накрыло дыханием.

Девушка горько хмыкнула, демонстрируя паршивое настроение. Да, она уцелела, но все еще была связана поводком с паладином. Он же был мертв! Как же так? Королева Воронов, несомненно, наказала бы ее за провал, но тифлингесса смогла бы договориться. В этом она была уверена. А теперь придется снова здесь прозябать… Выстоять еще одну подобную битву не выглядело возможным. Что там, интересно, у других армий?

Элледин подумал, что девушка нахмурилась из-за его слов, поэтому поспешил ее утешить:

— Не переживай, что сбежала. Я стоял и смотрел почти всю битву. Почти все в итоге разбежались, а волки просто уснули на месте. Ужасны силы Оберона.

— Не люблю себя не контролировать, — ответила она. — Тактическое отступление одно, а паническое бегство совсем другое.

— Зато ты выжила и вернулась. Семеро наших не могут этим похвастаться.

Тифлингесса ожидала укоризны в голосе эльфа, но нет. Только печаль и усталость.

— Кажется, я восстановила контроль, только поле смерти Оберона, — промолвила девушка. После недолго молчания она спросила:

— Скажи, что произошло?

— Как Оберон превратился в дракона, ты и сама видела, — начал Элледин. — Его дыхание убило очень многих. Пятеро мгновенно полегли. Кто-то рассыпался кусками льда прямо на месте. Этот залп пережили только Эридан и Арадрив. После дракон страшно напугал оставшихся. Кто разбежался, тот, конечно, уцелел.

Эльф ненадолго замолчал, подбирая слова, затем продолжил:

— Я и Янтарь… Мы стояли как вкопанные. В моей голове раздался голос Оберона, который приказал мне стоять, иначе Эридан погибнет… В тот момент мне казалось это таким очевидным решением. Сейчас же понимаю, что поддался на магию внушения. Я, Янтарь и Каленгил. Из всех нас только Арум остался молодцом, из последних сил старался бить Оберона или отвлечь его внимание, но тот прекрасно знал, что убить Эйлевара нужно в первую очередь… Эридан хорошо держался. С нашей последней битвы он стал заметно сильнее. В какой-то момент он что-то выпил и вырос раза в два вместе с мечом и доспехами! Если бы не зелье, дракона бы не одолели. После Оберон, видимо, понял, что силой нас не взять. Он ушел в невидимость, колдовал из нее. Усыпил всех волков. Убил Арума одним словом! В итоге Эридан все-таки прикончил его. А после даже не знаю, что произошло… Эридан снова стал своего роста, весь покрылся белым сиянием. Раздался громкий хлопок или взрыв, и все… Он упал замертво, весь в крови и кусках доспехов, рука… Ох. Я думал, это полный крах. К счастью, Янтарь пришел в себя. Он оживил Арума и Эридана, и еще нескольких эльфов, кого успел. Каленгилу повезло, — Элледин грустно покачал головой. — Дальше ты все видела.

Янтарь, проклятье варгульи[36] на его голову! Вот кого стоило благодарить за продолжение этой гадкой службы. Вместе с тем было досадно, что не получилось сойтись с таким могучим противником как Оберон в полной мере. Вслух же она спросила:

— Что будет с войском, пока Эридан не в состоянии управлять?

— Эрта возьмет на контроль. Хотя, скорее назначит кого-нибудь из своих. Я сомневаюсь, что мы куда-то двинемся в ближайшее время, учитывая состояние Эридана.

— Это хорошо, отдых нам всем не помешает, — проговорила Кьяра, а затем спросила. — Скажи, далеко ли зимняя часть этого мира? Там есть разрушенный замороженный замок, а в нем хороший подвальчик с вином.

— Зимняя часть? — недоуменно переспросил Элледин. — Вряд ли ты имеешь ввиду владения Королевы Воздуха и Тьмы.

Он задумался ненадолго, а затем на его лице отразилась понимание:

— Так ты про Эйлевар! Это далеко отсюда.

Девушка почувствовала разочарование.

— Жаль, — произнесла она, после чего сделал глоток вина и протянула бутылку эльфу.

Тот снова неверно истолковал слова девушки.

— Да, жаль, место было очень красивое, — сказал он, сделав глоток. — Жаль, что все так вышло.

— А что там произошло? — праздно полюбопытствовала Кьяра.

— Долгая история, — вздохнул золотоволосый и провел пальцем по стеклянному горлышку. — Я много лет размышлял над тем, что произошло, и кто был виноват, с чего все началось и можно ли было все сделать иначе, — он грустно покачал головой. — Боюсь, тут велика и моя вина. Это я договорился о встрече Эридана и шиверпайнских сестер тогда, в первый раз. Мы хотели сделать как лучше, искренне желали помочь ему, — замолчав, он вернул девушке бутылку.

Та сделала глоток и выжидательно на него посмотрела.

— Вижу, наш господин не посвятил тебя в свою историю, — сказал эльф, наконец. — Что ты вообще знаешь?

Кьяра неопределенно качнула головой.

— Можно сказать, что ничего, — ответила она, вновь протянув бутылку Элледину. — Если это секрет, то можешь не рассказывать.

— Да нет, — вздохнул тот в ответ, — просто сказать нужно многое, и я даже не знаю, с чего начать. Хотя, думаю, все началось после свадьбы. С дипломатической миссии на материальный план. Сам я не присутствовал, — он отхлебнул вина. — После этого Эридан принес нам очень интересные идеи. Он всегда несколько отличался складом ума от своей семьи. Совсем не похож на них. Эти мысли были хорошими. Мы прониклись ими. Начали молиться Темпусу и побеждать в войнах против Неблагого Двора. Было очень хорошо. А потом, — эльф махнул рукой, сделав еще один глоток, — настали черные времена. Не буду говорить всех подробностей, но семья здорово на нем отыгралась. Посадить в темницу на полсотни лет! Если бы мы его не вытащили, то сидел бы до сих пор.

— Жестоко, — проронила Кьяра. Без жалости, просто сухо констатировала факт. Она и не ожидала от Эридана чего-то незамысловатого. Простые истории не рождают чудовищ.

— Мы и шиверпайнские феи вытащили его, но ведьмы потребовали плату, — Элледин вернул бутылку девушке. — Вот так по нашей вине Эридан стал слугой этой ледяной богини. Я даже не знаю, как можно было бы поступить иначе, других вариантов за пятьдесят шесть лет мы так и не нашли. Он был так зол, что уничтожил Эйлевар. Отомстил своей семье, в конце концов.

Белые медведи обогнули холм, и процессия выехала к полю недавней брани. Сеча действительно уже прекратилась, напоминая о себе пятнами тел и воронками магических залпов. Погонщикам пришлось лавировать по этому изрезанному полю, чуть дальше, вглубь ледяной пустыни, где уже начали расставлять шатры. Ветер стих, и снег припорошил трупы, превращая их в аккуратные снежные холмики. Пахло морозом и сталью. Тянуло горечью костров. Девушка расслабилась немного, почувствовав запах какой-то простой похлебки, принесенный легким ветерком. Еда, тепло и безопасность: вот что пронеслось в ее голове, даруя мягкое расслабление.

Элледин смолк, погрузившись в невеселые думы. Странный он эльф, подумалось Кьяре, его простота и открытость подкупали.

Повозки въехали в лагерь, миновав ряды расставляемых шатров. Еще сильнее потянуло едой и дымом. Медведи остановились у огромного размера палатки, рядом с которой толпились раненные солдаты.

Жрецы начали вносить пострадавших в этот шатер, солдаты и гвардейцы принялись им помогать. Одеяния служителей Аурил тут же окрасились цветами крови. Очень непрактично. Эридана тоже очень бережно занесли внутрь, вместе с оторванными конечностями. Он все так же не приходил в сознание.

В шатер влетела Эрта — комок дикой ярости с оленьими рогами на голове.

— Идти прочь! — шикнула она на Элледина, который сделал попытку зайти внутрь.

Янтарь положил ладонь ему на плечо:

— Не надо, не провоцируй ее, — проговорил драколюд. — Займись теми, кто жив и здоров, а раненых оставь нам.

Эльф кивнул и оступился.

— Идем в казармы, — коротко бросил он тем, чьи раны были излечены магией Арума.

Эльфы нехотя удались, оставив на попечение жрецов своих потрепанных собратьев.

Кьяра же воспользовалась своими ранами, чтобы войти внутрь. За пологом царила деловая суета. Койки для больных были уже расставлены и почти все они были заняты гуманоидами разной степени тяжести. Сложных пациентов оттащили вглубь лазарета. Жрицы занимались перевязкам и накладыванием лечебных заклинаний. Эридана не было видно. Вероятно, его отнесли в другую секцию, отделенную занавеской из белого полотна. Пахло травами, жиром, кровью и химическими реагентами. В полумраке раздавались глухие стоны и вскрики.

Щуплый юноша в одежде послушника подошел к девушке, робко спросив:

— Леди, вам нужна помощь?

— Да, — ответила Кьяра, показав свои ожоги. — Мне бы перевязку.

Юноша кивнул. Он наложил мазь на след от удара латной перчаткой и аккуратно перебинтовал каждый ожог, приложив припарки. Стало немного легче, боль отступила.

— Нельзя ли мне остаться здесь на отдых? — спросила она жалобно, когда парень закончил перевязку.

— Ну… Эээ… Понимаете… — замямлил тот в ответ. Он явно хотел сказать нет, но стеснялся.

Низенькая полная послушница пришла на помощь заикающемуся собрату:

— В чем дело, Ричард? Леди, какие-то проблемы?

Ричард поспешил уйти.

— Умоляю, разрешите устроиться на ночлег где-нибудь здесь, — тихо попросила Кьяра. Она не была уверена, что найдет шатер Эридана, а если и найдет, что он будет где-то поблизости от лазарета, чтобы боль от натяжения поводка не терзала ее.

— А вы кто вообще? — нахмурилась послушница. Выглядело так, словно она желает позвать охрану.

— Я оруженосец лорда Эйлевара, — проговорила тифлингесса. — Можете позвать Янтаря, он подтвердит.

— Янтарь еще нескоро освободиться, но если ты действительно служишь Нежности, — она задумчиво кивнула. — Похвально, что ты не хочешь покидать своего господина. Это запрещено, но я могу выделить тебе койку на эту ночь. Притворись сильно больной, и никаких вопросов не возникнет.

Она провела ее немного вглубь лазарета, в секцию тяжелых пациентов. Те в основном или спали, или лежали, некоторые тихо стонали, но им, судя по всему, дали что-то, что снимало боль. Девушка уложила чародейку на свободную кровать, укрыла одеялом практически с головой:

— Главное, не привлекай внимание.

После этого она ушла, и тифлингесса постаралась заснуть. Тепло одеяла быстро расслабило девушку, погрузив в глубокий сон, в котором кто-то преследовал ее. Страх, казалось, был осязаем, имел физическую форму. Кьяра не смела обернуться. Что-то догоняло ее. Что-то, о чем ей не хотелось думать.

Глава 13 Жемчужина Морской Царицы

Кьяра пробудилась от тревожного сна, аккуратно выглянула из-под одеяла. В лазарете все так же царил полумрак. Стало как будто темнее. Видимо, погасили часть светильников. Сильно пахло какими-то травами и порошками. На соседней койке в мирном трансе отдыхал Каленгил. Зеленый ореол вокруг него был насыщенным и мягким, однако лицо все еще было бескровным. Особенно хорошо это было заметно по губам и теням вокруг глаз.

Тифлингесса аккуратно вынырнула из-под одеяла и прокралась до выхода из лазарета. Медиков не было видно, одинокий послушник дремал у входа, поэтому ее уход остался незамеченным.

Девушка потянулась всем телом, от кончиков крыльев до хвоста. Она снова чувствовала себя полной сил и энергии. Ожоги уже не болели. Подсохшая трава под бинтами кололась, заставляя чесаться, поэтому чародейка поспешила снять повязки.

Лагерь сонно дышал. Большая часть народа сидела по своим палаткам, между рядами прохаживались караульные, с факелами и без. Девушке захотелось размять ноги, и она пошла в произвольном направлении.

Ничего интересного вокруг не происходило. Лагерь спал. Палатки очерчивались почти одинаковыми фигурами. Караульные иногда останавливали ее, освещали лицо и пропускали дальше. На зверей или диковинных созданий она так и не наткнулась. Наверное, для них была выделена другая часть лагеря. Логично. Иначе конфликтов бы гораздо больше.

На определенном этапе прогулки Кьяра почувствовала, как натянулся ее поводок. Накатила неприятная боль. Терпеть ее было возможно, но не хотелось без особой нужды, поэтому она развернулась и пошла вдоль невидимой границы, обойдя территорию по радиусу. По пути она наткнулась на палатку Эридана. Ее можно было бы спутать с другим крупным шатром, например, офицерской столовой, но она запомнила некоторые ее характерные черты: красно-коричневый цвет внутреннего слоя ткани и слабо слышный запах елового леса. К сожалению, боль настигла девушку у самого порога. Ночевка в этом шатре обернулась бы для Кьяры новыми физическими страданиями, поэтому она печально удалилась.

Попутно во время прогулки она думала, зачем Королеве Воронов понадобился этот эльф. Он нужен ей живым настолько, что она привязала к нему не просто охранницу, а одну из сильнейших чародеек Побережья Мечей. Королева ничего не делает понапрасну, каждое ее действие полно смысла, но этот смысл ускользал от девушки. Она не видела в этом паладине большой пользы, особенно теперь, когда он был на грани жизни и смерти. Снова стало досадно, что не получилось как следует повоевать с Обероном.

За этими мыслями она вернулась к лазарету. Заходить внутрь не хотелось. Она села неподалеку от него и вновь рассмотрела жемчужину на веревочке. Та призывно переливалась, будоража любопытство. Появилась рискованная идея настроиться на этот артефакт и тем самым узнать его свойства, но здравый смысл все еще останавливал ее. Она подбросила монетку, чтобы принять решение, и судьба сказала ей «нет». После этого тифлингесса вспомнила о Тиморе.

— Улыбающаяся Леди, благодарю тебя за твою благосклонность, — зашептала она, сжимая маленький амулет на запястье.

Молитву ее прервало внезапное появление нескольких гвардейцев. Она узнала Элледина, Арадрива, но тут было и трое других, имена которых она не знала. Эльфы юркнули под полог, не дав себя разглядеть, а мгновение спустя в лазарете поднялась суматоха. Девушка подошла поближе, чтобы все хорошенько расслышать. Она аккуратно заглянула внутрь.

Пятеро эльфов о чем-то громко шептались с послушниками. Было заметно их нетерпение и раздражение, но детали разговора почти не долетали до девушки. Она рассмотрела трех незнакомых. Один с волнистыми медно-рыжими волосами, заплетенными в короткий хвост, другой, пониже ростом всех пятерых, с длинными гладкими абсолютно черными волосами, собранными в аккуратную прическу, и третий, с неровно подстриженными пепельными волосами и челкой скрывающей, почти половину лица. Кажется, у пепельноволосого приметно не хватало кончика левого уха. Каленгил, все еще довольно бледный, встал с койки и начал надевать сапоги. Послушница подбежала к нему и уже довольно громко затараторила:

— Ну-ка вернись в постель! Ты еще не до конца оправился!

— Нет, я пойду, — спокойно ответил зеленый, — не так уж мне и плохо, чтобы и дальше питаться вашей отвратительной кашей.

Послушница вспыхнула на это замечание, а несколько больных захихикали.

— Хорошо, раз уж у тебя есть силы паясничать, выметайся, — заворчала она. — Сил моих нет терпеть, как Нежность не убил вас всех, болваны?

В этот момент из-за занавески вышла Эрта, без мехового плаща и рогатого убора. Руки ее были по локоть в крови. Послушница тотчас подбежала к ней и начала поливать ладони из кувшина, пока та мыла их над большой медной чашей. Она глянула на гвардейцев и зарычала:

— Что делать тут, много цветных тварь?!

От ее крика несколько до этого мирно дремавших пациентов повскакивали в тревоге.

Следом из-за занавески вышел Янтарь.

— Тише, — сказала он усталым голосом, — ты сейчас всех распугаешь.

— Янтарь, друг, как там дела? — спросил Элледин. Он полностью проигнорировал возмущение Эрты. — Вы очень долго не выходили.

— Было много осколков от доспеха, — ответил жрец. Его руки тоже были в крови, и он остервенело принялся оттирать их губкой прямо во время разговора. — В основном, в грудной клетке. Вынуть нужно было все и поскорее, поэтому не отвлекались. Наконец, закончили.

— Как он? — взволнованно спросил золотоволосый. — В сознании?

— Ничего, — хмыкнул драколюд. — У него сильное сердце, выдержало и болевой шок, и переохлаждение, и потерю крови. Были опасения, что умрет в процессе, но обошлось. Сейчас он без сознания, и его лучше не тревожить, чтобы не усугублять страдания.

— Я срастить рука, нога, — вставила пару слов Эрта. — Он нельзя шевелить! Тварь уходить! — она вновь постепенно перешла на крик.

Элледин спокойно отреагировал на вопли женщины. Только вздохнул:

— Что ж… Он огорчится, что пропустит церемонию, но его здоровье сейчас важнее сантиментов. Пожалуйста, держи нас в курсе, Янтарь, — он повернулся к путникам и сказал им какую-то короткую фразу, после чего они всей гурьбой, вместе с Каленгилом, устремились на выход.

Рыжий эльф заметил Кьяру.

— Оруженосец? — сказал он звонко и певуче. — Сторожишь палатку от зубной феи?

— Да, — весело подхватила девушка. Настроение у нее было на редкость хорошее. — От любых фей, исчадий и остроухих недоумков.

— Не бойся, оруженосец, феи не любят запах серы, — насмешливо продолжил рыжий. Он был бы симпатичным, будь у него более выразительные брови. Улыбка у него была широкая и насмешливая, а в зелено-карьих глазах плясали отблески золотистой ауры.

— Отстань от нее, — осадил его Элледин. — Она действительно охраняет.

— Ага, вчерашний день, — усмехнулся зеленоглазый, а затем вновь обратился прямо к девушке. — Не серчайте, не каждый день увидишь женщину с хвостом. Принял вас за гончую йет[37].

Кьяра улыбнулась в ответ, демонстрируя острые клыки, а эльфы продолжили свой путь. Колкости рыжего были не так уж страшны. Эридан умел и жестче обласкать.

Проходя мимо, Арадрив остановился и сказал ей:

— Эридан сегодня не встанет и завтра, наверное, тоже, так что лучше бы ты пошла отдыхать.

— Я уже отдохнула, — ответила Кьяра. — Скажи, Арадрив, а Нежность — это какой-то титул?

Синевласый немного задумался.

— Я мало что знаю, — наконец проговорил он. — Нежность Ледяной Девы — название ледяного топора, который был избран Госпожой Зимы в качестве своего священного оружия. Возможно, это и титул. Возможно, нет.

— Вот оно что, — хмыкнула чародейка. — На какую церемонию вы собирались?

— Сегодня будем хоронить и оплакивать наших павших, — ответил эльф. — Что ж, не буду отвлекать тебя от караула.

Он пошел следом за своими товарищами. В нем не было и следа того придурковатого, насмешливого мальчика, каким он предстал перед ней раньше. Эта необычайная серьезность в лице и тоне голоса была понятна Кьяре. Потерять товарищей — это очень горько. Сама тифлингесса была далека от понятий семьи, как того надежного убежища, где тебя примут и полюбят несмотря на твои ошибки, даже если весь мир отвернется. С одной стороны она цинично отвергала подобное понятие, как неизбежность проявления слабости, мягкого подбрюшия, а значит, возможности для врагов нанести удар точнее и смертоносней. С другой стороны, что-то было гипнотическое в безусловной искренней любви и чувстве безопасности. Хоть она и считала себя прожженной, но порой и у нее возникали моменты сентиментальности.

Девушка устроилась неподалеку от полога, в густой тени шатра, и снова погрузилась в созерцание.

Лагерь постепенно проснулся, оживился. Мимо туда-сюда засуетились солдаты и рабочие, в основном люди и эльфы. Ни одного тифлинга или полуорка. Какое расистское войско, подумалось Кьяре. Видимо Эридан испытывал глубокое предубеждение к ее собратьям. Что за снобизм!

Вскоре ей стало скучно наблюдать, как палатки покрываются снегом, и она все же решилась рискнуть с жемчужиной. Потратив пару часов на настройку, чародейка обнаружила, что данная штучка способна держать концентрацию на заклинании вместо заклинателя, отчего возможности владельца артефакта расширялись. Сама девушка редко пользовалась подобной магией, поскольку в бою всегда был риск потерять сосредоточенность из-за боли и банальной неразберихи вокруг. Попусту тратить силы она не любила, но вещь все равно была полезная.

Девушке захотелось еще раз рассмотреть камушек, но, прикоснувшись к нему, она почувствовала, как в кожу впилось несколько щупалец, растущих прямо из артефакта. Извивающиеся нити ушли под кожу, проступив, словно вздувшиеся вены или нити грибницы. Боли не было, но чародейка ощутила внедрение чужеродного разума в свои мысли. В ушах послышался гул прибоя. Хорошенько обругав себя за глупость, попыталась снять украшение, но оно накрепко впилось в тело. Ведь предупреждала ее Тимора! Однако сделанного не воротишь. Кьяра поспешила найти шиверпайнских ведьм. Уж они-то должны были понимать, что делать с этой странной штукой.

После долгих поисков, боли от разрыва дистанции с подопечным, девушка, наконец, увидела двух фей, идущих вдоль ряда палаток. Судя по скорости шага, они никуда не спешили. Подбежав к ним, девушка поинтересовалась:

— Можно вас отвлечь?

Времени на любезности у нее не было.

Одна из фей сузила черные, как два семечка, глаза, словно пытаясь вспомнить девушку, а затем сказала:

— Ты служишь Эйлевару, верно? Что тебе нужно?

— Да. Мне нужна ваша помощь, — сказала тифлингесса. Она отодвинула ворот одежды и продемонстрировала жемчужину, устроившуюся аккурат между ее ключиц. — Как ее снять?

— Это Жемчужина Морской Царицы, она принадлежит Оберону! — фея округлила глаза, и те стали напоминать две черные дыры в черепе. — Как вообще она оказалась у тебя?

— Нашла на поле битвы, — быстро ответила Кьяра. Это была не совсем ложь. Кроме того, ей вовсе не хотелось говорить, что она сняла его с трупа бывшего Летнего Короля. Вдруг это какое-то святотатство.

Но фею было не так-то просто обмануть.

— Нашла! — прошипела она. — Нельзя просто так взять и найти такой артефакт! Тем более, бездумно надевать. Эта жемчужина была подарена лично Оберону. Говорят, что она подчиняется только могущественным архифеям, вроде него, если не только ему одному. А тобой, мелкая воровка, она просто закусит.

Тифлингесса дернула хвостом.

— Хорошо. Значит, убьет, — фыркнула она.

На самом деле такой ответ ее не устраивал, и с жизнью своей она не спешила расставаться, но тон феи ее разозлил.

Однако ведьма уже успокоилась, и в ее взгляде появилась некоторая заинтересованность.

— Предположим, я знаю, как можно избавиться от жемчужины, — произнесла она, — но это будет опасно и совсем не бесплатно. С другой стороны, она уже пожирает тебя и скоро, несомненно, убьет, поэтому выбор у тебя невелик.

— Можно попробовать, — ответила Кьяра. Выбор у нее правда был небольшой, а получить помощь бесплатно она и вовсе не надеялась, лишь бы сама плата не оказалась непомерной, вроде той, которую спросили с Эридана. Однако ее душа уже принадлежала Королеве Воронов, так что худшее с ней уже произошло.

Одна фея кивнула другой, а затем сказала девушке:

— Иди с нами.

Они повели ее прочь из лагеря, по полю недавнего боя, с которого уже убрали трупы союзников, оставив псов и вражеских рыцарей покрываться снегом без должного захоронения. Интересно, как здесь принято хоронить? Превратятся ли они в неупокоенных духов, мстительно преследующих каждого, кто ступит на это поле?

Ведьмы довели ее до знакомого холма. Снег и ветер уже стер с него следы ее недавнего сражения. Противные огоньки, впрочем, тоже убрались отсюда.

— Мы выманим жемчужину искусной иллюзией, — сказала фея, когда все трое расположились на вершине. — У нас будет мало времени. Она должна отделиться от тебя, но после она, разумеется, попробует напасть. Будь готова ударить быстро.

— А чем лучше бить? — поинтересовалась тифлингесса. — Могу и огнем, и холодом, и даже вытянуть жизненную энергию.

— Этого мы и сам не знаем, — ведьма развела руками. — Однако она способна взять контроль над разумом, так что лучше держаться от нее подальше, как, впрочем, и друг от друга, чтобы не задеть случайно заклятьями.

Феи сели друг напротив друга, положив рядом с собой сучковатые посохи, до этого притороченные за спиной. Они достали из поясных кошелей черепки мелких птиц и грызунов, несколько блестящих куриных богов, кинули это перед собой в снег и начали бормотать формулу. Ритуал был девушке незнаком, повеяло чужеродной магией. Вскоре тифлингесса почувствовала знакомое засасывание в иллюзию. Стиснув зубы, она перетерпела это неприятное ощущения.

Девушка пришла в себя на дне морского мелководья. Пальцы тут же ушли в мелкий песок, а прикосновение воды к ее телу было очень реалистичным. Справа и слева медленно колыхались длинные ленты водорослей. Даже волосы фей и одежда двигались словно увлекаемые невидимыми водными потоками, но дышалось очень легко, естественно, как самым обычным воздухом, и тело не выталкивало на поверхность.

Ведьмы отошли от девушки на большое расстояние.

— Теперь возьми ее и потяни от себя, — крикнула одна из них. — Будет неприятно, но терпи. Затем кинь от себя подальше.

Кьяра дернула вещицу с большой долей неуверенности, однако жемчужина отделилась от груди и потянулась белым неприятными нитями, оставляя только несколько кровоточащих отверстий. Скользкие корни, проходящие под кожей, дарили целый букет неприятных ощущений, схожих с несильной зубной болью или зудом там, куда невозможно дотянуться. После этого Кьяра неловко кинула украшение прочь от себя. Оно приземлилось в песок недалеко от девушки и тут же вспыхнуло ярким потусторонним светом. В следующее мгновение камушек превратился в большое, напоминающее осьминога существо ярко-голубого цвета. Три глаза монстра смотрели по-рыбьи равнодушно, а круглая пасть ощерилась несколькими сплошными рядами похожих на иглы зубов. Впечатление от создания были премерзкое. Словно кто-то слепил вместе каракатицу, рыбу, паука, а затем кинул в кипяток, где это создание раздулось и стало ее безобразнее. Вполне вероятно, что в настоящей водной среде это чудовище могло бы двигаться с проворством макрели, но сейчас оно расползлось бесформенной голубой кляксой из слизи и щупалец.

Кьяра выставила вперед руку, выпустив из пальцев облако ядовитых газов. Чудовище безмолвно захлопало пастью, неуклюже попятившись прочь, но было уже поздно. Феи взлетели, уцепившись за свои прутики. Кьяра тоже ловко вспорхнула, сбежав из зоны досягаемости щупалец. Существо неуклюже поползло в их сторону, оставляя за собой отвратительный слизистый след.

Ведьмы выставили руки веером, и в создание полетели бело-голубые потоки невероятно холодного воздуха. Монстр взвизгнул, часть его щупалец со звоном отпала. Кьяра кинула в довесок сгусток ревущего пламени, который разорвался с оглушительным грохотом. Опаленное создание вновь превратилось в подвеску, мирно лежащую на песке.

Ведьмы спокойно опустились вниз, и в следующее мгновение иллюзия развеялась. Одна из фей подняла жемчужину со снега.

— Это было проще, чем казалось, — сказала она самодовольно. — Глупое создание. Эта вещь не должна попасть к врагам Эйлевара. Мы возьмем ее на хранение, — и она положила ее в свой поясной кошель, вместе с камушками и черепками.

— А теперь, — сказала другая ведьма, — чем ты нам отплатишь?

Ее глаза алчно заблестели.

Кьяра достала из сумки бутылку с золотыми узорами на стекле:

— Могу отплатить вот этим.

— Что это? Вино?

— Да, — кивнула девушка. — Из подвалов лорда Эйлевара. Еще там очень много полезных зелий, которые могли бы пригодиться в бою.

Ведьмы удивленно переглянулись:

— Ты о знаменитом погребе лорда Финдо Касала? Но он ведь под защитой.

— Уже нет, — чародейка порылась в сумке и выудила пустую бутылку от лечащего зелья. Пробка из маленького рубина слегка поблескивала. — Если бы вы смогли принести вот таких бутылочек, да побольше. Можно и тех, что увеличивают. Это бы неоценимо помогло лорду Эйлевару.

Ведьма взяла в руки флакон, осмотрела со всем сторон и сказала дрожащим от волнения голосом:

— Как давно мы мечтали получить эти артефакты… Говорят, над ними трудилось четыре поколения величайших волшебников из рода Эйлеваров, — она бережно положила флакон в поясной кошель. — Это почти штучный артефакт. Сомневаюсь, что там будут похожие, но мы поищем. Сейчас же отправимся в Эйлевар!

— Что ж, думаю, мы в расчете, — ответила Кьяра, но феи уже взвились в воздух, подняв небольшое облако снега.

Девушка пожала плечами и двинулась в сторону лагеря. Все обошлось, и это главное. А если ведьмы принесут еще зелья, то может и паладина получилось бы поднять на ноги.

Кьяра двинулась в направлении шатра Эридана. Хотелось есть, но настроение было приподнятым, натяжение поводка почти не беспокоило, и она была довольна тем как вывернула ситуацию с жемчужиной, оплатив информацией, а не чем-то более весомым. Ведьмы — союзники белобрысого, так что проблем возникнуть не должно.

Глава 14 Гончая йет

До шатра Кьяра дошла быстро. Внутри никого не было. Наверное, Киллиан отдыхал в своей палатке где-то неподалеку. К сожалению, девушка понятия не имела, какая из них принадлежит ему, но и большой робостью тоже не страдала. Она решила постучаться в соседние тенты.

Тифлингессе повезло с первой же попытки. В крошечной палатке были только сундук, заменяющий столик, и койка, возле которой денщик стоял на коленях в молитвенной позе. Он ничуть не испугался девушки.

— Да, леди? — спросил он, чуть обернувшись. — Вы решили вернуться в шатер?

— Не знаю, — с улыбкой ответила Кьяра. — Киллиан, не мог бы ты приготовить немного поесть и горячего питья?

— Будет сделано, леди. Желаете чего-то конкретного?

— Съем все, что есть.

Тактика тотального запугивания, столь любимая Эриданом, казалась ей сейчас неуместной. По ее опыту люди гораздо больше готовы были делать для тех, к кому испытывали положительные эмоции, поэтому, несмотря на прескверный характер, тифлингесса старалась ладить с обслугой. Будь паладин менее жестоким и более сговорчивым, девушка охотней бы сотрудничала с ним и что немаловажно была бы полезней, а не мечтала бы поскорее от него отделаться.

Хотя сейчас, когда он был в таком тяжелом состоянии, в ней не было злорадства или удовлетворения, да и отыгрываться на беспомощном белобрысом было бы скучно. Все-таки, в нем было и что-то хорошее. В Даггерфорде, под проливным дождем, он показался ей гораздо мягче и эмоциональней, словно этот невидимый рычаг, который кидал его из состояния ярости в состояние холодной надменности, на время перестал работать. Он вылечил сломанные каргой кости и назвал могучим драконом. Может быть, это было всего лишь временным помутнением, и все же… Кьяра прогнала эти мысли.

Чародейка зашла в шатер и хорошенько осмотрелась. С прошлого раза почти ничего не изменилось, разве что жаровни и умывальник сменили свое положение. Она заметила новую ширму с изображением каких-то цветов. Она отделяла основной зал и небольшой закуток, смежный спальне Эйлевара. Там стояла кровать, заправленная несколькими теплыми одеялами, и прикроватный столик. Что ж, ей приходилось довольствоваться и меньшим.

Боль от разрыва дистанции вновь усилилась, ощущаясь теперь как бегущая по позвоночнику сколопендра с очень острыми когтями на лапах, которые задевали каждый нерв. Надежды переночевать в шатре резко улетучились. Такая боль не даст нормально поспать. Вероятно, снова придется проситься в лазарет. В душе девушка надеялась, что эльфа принесут в шатер, и ее скитания наконец закончатся, но это было очень маловероятным. Она села в кресло и принялась ждать.

Примерно через час Киллиан принес ей поднос с крупными ломтями жареного мяса.

— Местный кабан, — прокомментировал денщик.

Дичь была красной и сочной, в панировке из розовой соли и каких-то трав, похожих на сосновые иголки. Крупные черные ягоды на подносе пустили бордовый сок от жара. От кувшина с подогретым вином исходила тонкая струйка пара и аромат корицы. Девушка обвела это великолепие голодными глазами.

— Спасибо, Киллиан, — сказала она и с удовольствием принялась уплетать мясо, второпях обжигаясь его горячим соком.

Доев, девушка решила вернуться в лазарет. Выйдя из шатра, она услышала нестройное пение где-то в стороне. Ей стало любопытно, поэтому она изменила маршрут и нырнула в узкий проход между палатками. Вынырнула она на небольшом расстоянии от источника звуков, которым оказались три в хлам пьяных эльфа. Интересные у них поминки, подумалось Кьяре. Она развернулась было уйти, куда шла, но тут услышала в спину:

— Эй, гончая! — и кто-то свистнул, словно подзывая пса. — Ты не на посту!

Тифлингесса резко обернулась и увидела рыжего. Тот не очень твердо стоял на ногах и улыбался, напоминая нахальную лисицу, а бледная кожа раскраснелась от мороза и выпитого вина.

Вторым из пьяной троицы оказался Элледин. Он тверже стоял на ногах, хотя румянец и особенный блеск в глазах выдали его с головой. На нем почти висел Каленгил. Бедного мальчика развезло в пух и прах.

— Опять ты за старое? — страдальчески вздохнул Элледин. — Можно хоть раз выпить с тобой и не ввязаться в драку?

На этот раз у девушки не было такого же радужного настроения, ей захотелось серьезно покалечить рыжего. Оскалившись, она угрожающе бросила ему:

— Смотри, как бы эта гончая тебе что-нибудь не отгрызла!

— Ой, с этого места поподробней! — ответил зеленоглазый. Он сделал глоток из меха. — Собираю пустые угрозы. Хобби такое.

Кьяра гордо проигнорировала это замечание, дернула хвостом и пошла восвояси. В спину ей донеслось:

— Иди-иди на свою цепь! — и нахальный смех.

Метко брошенная подколка взбесила чародейку. Хотелось проучить его, но физически ей нечего было противопоставить взрослому тренированному мужчине, а магически она рисковала размазать его тонким слоем по снегу. Убивать его ради сиюминутного удовольствия так себе идея, да и паладин вряд ли обрадуется. Паскудный щенок! Тысяча бесов ему в глотку!

Однако чем дальше она отходила от пьяной троицы, тем больше ее отпускало. Натяжение поводка ослабло, боль отступила, но прежнее хорошее настроение улетучилось. Пора было думать, что делать дальше.

Она заглянула в лазарет, в надежде не напороться на Эрту. Удача была на ее стороне. У самого выхода она увидела знакомого робкого послушника, Ричарда.

— Здравствуй, Ричард, — сказала она как можно более дружелюбно. — Скажи, как себя чувствует лорд Эйлевар?

Паренек немного помялся.

— Нежность не приходил в сознание, — наконец промямлил он. — Затрудняюсь сказать, какое у него состояние. Господа жрецы пока не делают прогнозов.

— Мне бы как раз поговорить с кем-нибудь из драколюдов. Это очень важно, — попросила она и очаровательно улыбнулась.

Мальчишка вновь смутился, но, судя по всему, улыбка покорила его, и он убежал куда-то за занавеску, а вернулся уже вместе с младшим из братьев.

— Да, Кьяра, зачем звала? — спросил Арум. Вид у него был очень усталый.

Девушка не стала ходить вокруг да около:

— Арум, хочу попросить тебя об одолжении. Можно, пока Эридан в лазарете, я буду ночевать здесь же?

Драконид непонимающе уставился на нее:

— Зачем тебе? У тебя прекрасный шатер, а тут коек меньше, чем хотелось бы.

Кьяра мысленно послала в Бездну Арума, Эридана, рыжего эльфа и чертову жемчужину: все, что сегодня портило ей день. Ей не хотелось говорить кому-либо о своем поводке и дикой боли, которую он причинял.

— Я не хочу далеко отходить от него. Мне так будет спокойней.

Вот так. Пусть лучше решат, что я — благородный слуга на страже любимого господина, подумалось девушке. Кажется, ее маневр сработал. Во всяком случае, взгляд и тон Арума мгновенно смягчились:

— Не переживай, он никогда не бывает один. Тут всегда либо я, либо мой брат.

Он помолчал немного и добавил:

— Либо Эрта. Она точно поднимет вой, если заметит тебя здесь. Что взять с дикарки!

— Да, у нас с ней незаладились отношения, — вздохнула тифлингесса. — Ну пожалуйста, Арум. Считай, что я — его сторожевой пес.

— У Эрты со всеми не ладятся отношения, — фыркнул драконид, — но хорошо, если ты будешь тихо себя вести, то можешь остаться.

Он провел ее вглубь лазарета и уложил на свободную койку, вручив стеганное одеяло.

— Спасибо, — тихо, почти шепотом поблагодарила тифлингесса.

Она поспешила нырнуть под одеяло и обогреть озябшие пальцы. Рядом кто-то успокаивающе сопел, от жаровни сходило приятное тепло и свежий запах ароматического масла. Похоже на лаванду. Вскоре ее разморило, и она провалилась в сон.

Ей вновь снились кошмары. Кто-то снова преследовал ее, гнал, и страх был так велик, что не было сил обернуться. Проснулась она в поту. В голову сразу полезли мрачные мысли. Раньше ей никогда не снились кошмары. Неужели магия Оберона так сильно на нее повлияла?

Она выглянула из лазарета вдохнуть глоток свежего воздуха. Не было ни снега, ни ветра. В полумраке стоял легкий морозец. Немного размялась, погуляв по окрестностям. По пути обратно, наткнулась на Арадрива, переживавшего не лучшие часы своей жизни. Синий лицом, в тон волосам, он пытался привести себя в чувство с помощью снежного компресса. Кажется, прощальная попойка эльфов была ещё разрушительной, чем битва с Обероном. Это позабавило девушку, но она решила не мешать парню страдать.

Кьяра вернулась как раз к завтраку. Над койками разносился запах молочной каши. Наиболее слабых больных кормили, прочие ели сами. Перекусить решили и некоторые медики. Среди едоков тифлингесса заметила Янтаря. Она подошла к нему, спросив на драконьем:

— Как ты, Янтарь? Ты хоть отдыхаешь?

— Устал, но к утру мне дали поспать, — ответил драконид. — Теперь снова заступаю на смену. Работы невпроворот.

— Понимаю, — кивнула она. — Как там лорд?

Янтарь нахмурился:

— Без изменений. Все так же не приходит в сознание. С одной стороны, это облегчает его состояние, потому что процесс роста костей ужасно болезненный. С другой стороны, у нас так и не получилось напоить или накормить его, даже чудо-ягодами[38]. Так что я начинаю переживать. Лучше б он ненадолго пришел в себя.

— Будет обидно, если после всего он не выкарабкается, — задумчиво пробормотала чародейка, и ей самой не понравилось то, что она сказала. — Да нет, чушь говорю, — быстро поправилась она, добавив с внезапной горечью. — Иногда жалею, что умею только убивать.

После этого она погладила Янтаря по плечу:

— Ты о себе, главное, не забывай, отдыхай. Не буду больше отвлекать.

— Долг выше собственных потребностей, — ответил Янтарь с фатализмом в голосе, — для кого-то это глупость, а для меня — образ жизни.

— Нет, не глупость, — вздохнула Кьяра. — Хотя признаю, мне тебя не понять.

— Я почти ничем не помог ему в бою. Мое величайшее достижение — его возрождение. Так что я справлюсь. Спасибо за заботу. Не ожидал от тебя.

Янтарь кивнул напоследок и скрылся за занавеской, а тифлингесса вышла из шатра. Чувства у нее были смешанные. Внезапное беспокойство за совершенно чужого ей драконида смешалось с горечью мысли о недостатках собственных сил. Она знала столько заклинаний, способных убить самым разнообразным способом, и ни одного, способного исцелить. Весь свой потенциал она вложила в разрушение. Пожалуй, это можно было сказать и о ее жизни. Каждый раз, когда она что-либо создавала, она сама же это разрушала, не в силах совладать с собственным характером. Стало немного грустно.

Она постояла немного в тени шатра, невидимая в темно-синем полумраке. Какое-то время меланхолично наблюдала, как лагерь жил своей жизнью. Почти ничего не происходило. Приходил Элледин, видимо, справиться о здоровье лорда. Он не заметил девушку, спрятавшуюся в тени. В лазарет заходила старуха в бело-синем одеянии. Кьяра видела ее на совете перед битвой. Вскоре ей надоело наблюдать, и она решила сходить пообедать к Киллиану.

Денщик встретил ее все с тем же нордическим выражением лица.

— Леди, я думал, вы приедете позавтракать, — заявил он. — Я могу предложить вам ранний обед.

После этого он накрыл на стол. Кьяра разжилась огромным куском пирога с дичью, кувшином подогретого вина с ягодами и корицей, и целым подносом разнообразных сухофруктов, политых теплым медом.

— Спасибо, Киллиан, ты очень заботлив, — сказала она и принялась уплетать за обе щеки. Наличие меда и вовсе приятно ее удивило. — К сожалению, я так и буду набегами, пока лорду Эйлевару не станет лучше.

— Рад, что вы любите сладкое. Я слышал, что господин к подобному даже не притрагивается, — задумчиво произнес денщик. — Это очень благородно, что вы не отходите от него надолго. Надеюсь, он скоро вернётся в шатер, и вам не придется жить на два дома.

На словах о благородстве девушка поперхнулась. Ее мотивы были далеки от этого.

— Сладкое — это вкусно, — ответила она, улыбаясь. — Один раз я видела, как она заказывал десерт, так что не все потеряно.

Она торопливо закончила обед, поблагодарила денщика и пошла обратно.

— Хорошего вам дня, леди, — сказал Киллиан напоследок.

Она вернулась к лазарету и еще некоторое время маялась от скуки. Шутка ли, и правда собака на длинной цепи. К ее большой радости Скаг пришел навестить свою хозяйку. Кровавые проплешины на теле превратились в розоватые рубцы. Видно, что за животными тоже хорошо ухаживали и лечили. Кьяра была очень рада видеть его. С животными она всегда ладила лучше, чем с людьми. Звери не обманывали, а если и били в спину, то от этого страдала лишь плоть, а не душа. Ни один зверь, пожалуй, не принес ей столько страданий, сколько двуногие, цивилизованные твари. Она снова вспомнила о своем давнем друге. Как там ее Мыша?

Сам волк очень обрадовался, когда, наконец, нашел свою хозяйку по запаху. Его огромная белая голова потерлась о куртку девушки, оставляя жесткие белые волосы. Та запустила ладони ему в мех и принялась чесать когтями, приговаривая:

— Я тоже соскучилась. Ты прости, что так и не дошла до тебя. Ты ведь такой умный и хороший волк.

Несколько часов она общалась с ним, резвилась в снегу, словно сама была щенком. Потом попробовала обучить четвероного товарища командам на инфернальном, но не вышло. Кьяра не злилась на него, только ерошила шерсть и называла милым дурачком.

Морозец сменился снегом и влажным безветренным теплом. Крупные хлопья падали на ресницы, затрудняя видимость. Волк расчихался.

— Ну иди к своим, — сказала девушка волку. — Приходи завтра.

На ужин она вернулась в шатер. Киллиан вновь щедро ее накормил. Они поели вместе и даже немного пообщались, и хотя денщика нельзя было назвать сильно многословным, все равно в этом было нечто уютное.

На обратном пути к лазарету девушка задумалась о том, что ее ждет. Бдение ей уже наскучило, как и неопределенность. Если паладин скончается от ран, кто-нибудь из драконидов вернет его упрямую душу обратно в тело, так что о досрочном освобождении не стоило и мечтать. Оставалось только надеяться, что Эридан вскоре поправится, встанет на ноги и вытащит ее из этого унылого амплуа цепной собаки.

Глава 15 Покушение

Сначала что-то очень сильно натянулось, словно веревка. Он почувствовал упругую вибрацию и резкий рывок, будто опускался на эластичной нити в самую глубину темноты. Сквозь толщу доносились голоса. Глухо, тихо, невозможно было различить смысл слов. Он упал под воду? Эридан чувствовал давящую неподвижность собственного тела. Нет, он сражался на ледяной равнине. Перед глазами на мгновение предстала картина баталии среди снежной вьюги и исчезла, ослепив эльфа яркой вспышкой. Снова чернота.

Голоса то отдалялись, то приближались. Если он не под водой, может, он ушел глубоко под снег? Эта мысль мгновенно спуталась, оборвалась, потонула в каких-то вспышках образов и картин. Тепло и холод перемежались между собой. Кажется, кто-то дотронулся до него, или показалось? Хотят вытащить? Не стоит. Тут так хорошо… Тепло, безмятежно, спокойно.

В густой чернильной темноте вновь ярко вспыхнуло, но не светом, а холодом и болью. Перед глазами мелькнула сеть молний. Как неприятно. Откапывают очень неосторожно, доспехи не спасают от ударов острыми лопатами. Звук скрежета железа у левого уха и глухой удар в правую руку. Больно! Осторожней там, захотелось крикнуть Эридану, но не вышло ни слова, ни стона. В прорехи доспехов посыпался снег. Стало очень холодно. Правая часть корпуса вдруг совсем онемела. Резко дернуло в груди, дерево боли проросло веточками по всему телу. У нее был красный цвет и вкус металла. Всего одна секунда, и снова ухнуло в темноту. Эридан забыл о снеге, лопатах, недавнем сражении. Тьма убаюкала его, потушив все мысли.

Призрачное сияние перед глазами вновь вывело эльфа из небытия. Его мысли потекли, словно густая патока. Свечение. Перед глазами на долю секунды предстала картина несущейся на него ледяной лавины. Белый дракон. Эридан заслонился щитом, но вместо змея на него накинулся волк. Эльф попытался пронзить его мечом, но правая рука не послушалась. Он бросил взгляд через плечо, увидел, как его конечность растворяется в темноте, и беззвучно закричал. «Ты такой же покореженный, как тогда были покорежены твои изящные доспехи» — произнес откуда-то издалека полузабытый голос. Снег. Латы сминались как бумага. Кровь заливала глаза. Он снова медленно начал увязать в темноте.

Свет сконцентрировался в одной точке и превратился в огонек свечи. Ему показалось, что он в темной часовне, пред алтарем Темпуса. «Владыка, прости, я долго не молился» — хотел сказать он и не смог. Свет становился все ярче и ближе. Теперь он увидел мертвеца в латах на скелете лошади. В руке у него был фонарь, источающий теплое свечение. «Ты за мной?» — хотелось спросить ему. Всадник остановился, и в его истлевшем лице он узнал собственное. Свет фонаря стал еще ярче, поглотил фигуру всадника, стал обжигающе ослепителен. Эридан зажмурился, в следующее мгновение глаза его открылись.

Перед глазами встала влажная пелена, сквозь которую действительно было видно свет. Он еще несколько раз сморгнул и, наконец, сфокусировал взгляд. Масляный фонарь висел почти над самой его кроватью. Голова была ватная, тяжелая. Эридан попытался вспомнить последнее, что видел. Кажется, он убил Оберона, а затем склонился над его телом с душеловкой. А после — яркий свет, мгновенная боль. Наверное, его очень сильно ранило. Потом что-то очень сильно натянулось, а затем… провал. Во рту было очень сухо.

Эльф медленно повернул голову направо, налево, удивляясь тому, как тяжело ему даются такие банальные движения. По хребту побежали волны боли, какой-то тупой и вялой, словно тело его было заморожено. Он успел увидеть, что весь замотан бинтами и укрыт шкурами по грудь. Заметив, что правая рука на месте, он вздохнул с облегчением.

— Эридан!

Над эльфом склонилась большая драконья голова. Ему потребовалась секунда, чтобы вспомнить. Янтарь. Паладин попытался сказать что-то, губы его безмолвно зашевелились.

— Сейчас, — сказал драконид, и через минуту вернулся с чашкой теплой воды. Он помог Эридану сделать несколько маленьких глотков.

Туман в голове у эльфа начал потихоньку рассеиваться.

— Я… нтарь… — произнес он. Слова казались неподъемными камнями. — Гвардия… Войско…

— Успокойся, — ответил жрец. — Битва выиграна. Тебе нужно отдыхать.

— Потери? — выдохнул Эридан.

— Об этом после, — настаивал на своем драконид.

Паладин грозно свел брови. Он привык, что ему подчинялись беспрекословно.

За занавеску заглянул Арум:

— Что, он очнулся? Прекрасно! Сейчас пошлю за бульоном…

— Потери?!.. — повысил голос эльф.

Янтарь вздохнул:

— Я не знаю, Эридан. Все это время я был здесь, пытался сохранить тебе жизнь. Давай пока отложим этот вопрос. Скажи, где ты сейчас чувствуешь боль?

Паладин прикрыл глаза, ощущая усталость. В этот момент раздался старческий голос:

— Он пришел в себя? Мне надо сказать ему пару ласковых!

Драколюд встрепенулся:

— Нет, только не эта ведьма!

Он отдернул занавеску, встал, скрестив руки на груди:

— Стой, Присцилла! Господин не желает тебя видеть!

— Пошел вон, ты, шишка еловая, — послышалось ближе, — меня не волнует, чего он не желает. Я потеряла часть жрецов. Ему придется отвечать не только перед богиней, но и предо мной!

— Пусти ее, — сказал Эридан слабым голосом.

Драколюд удивился, но спорить не стал, послушно отступил в сторону, пропуская старуху. Та медленно проковыляла к кровати, оперлась обеими руками на клюку и вдруг ехидно улыбнулась:

— Да ты стал еще большей развалиной, чем я. Не такой-то ты и страшный, если прикован к постели, да?

Полуприкрытые глаза Эридана широко распахнулись, в них зажегся недобрый огонек.

Вернувшийся Арум замер недалеко от занавески:

— Что происходит?

Янтарь метнулся к нему, шепча на ходу:

— Некогда объяснять. Ты не видел гвардейцев, когда выходил?

— Двоих. Позвать?

— Зови, — вздохнул старший брат, — здесь становится жарковато.

Старуха тем временем еще сильнее склонилась над эльфом:

— Ты слишком много о себе возомнил, Нежность! Госпожа позволила тебе возглавить это войско по одной только ей ведомой причине. Будь я на ее месте, давно бы уже убила. Теперь-то, когда ты стал никчемным куском плоти, она, надеюсь, избавится от тебя, как от мусора! Несколько жриц погибли, и все потому, что ты передал бразды своей рогатой суке, выбравшейся из навозной кучи!

Красный ореол ярко вспыхнул вокруг головы Эридана, и он приподнял голову. Его дрожащий от гнева голос хоть и звучал слабее привычного, но все равно был громким и злым:

— Закрой свою гнилую пасть, скрипучая телега! Будь ты на месте богини, да?! Хочешь оспорить ее решение?! Почему бы тебе не сказать это ей в лицо, во время полночной молитвы?! Кишка внезапно истончилась?!

Он захотел схватить ее за грудки, но правая рука не послушалась. От этого он разозлился пуще прежнего:

— Я покажу тебе никчемную плоть, Присцилла! Даже лежа на кровати я могу размозжить твой уродливый череп! Жаль толку от этого не будет, ты пережила свой разум!

— Только посмей! — взвизгнула старуха, отшатнувшись от него. — Тебе не дозволено поднимать руку на жрецов!

Эридан сделал шипящий вдох сквозь стиснутые зубы:

— Сама не забывайся, рухлядь! Все-таки боишься меня? Правильно делаешь. Раненный дракон остается драконом, а тебя, овур-то а-джак-ай, я могу размазать таким тонким слоем, что твои послушницы примут тебя за прохудившийся пергамент!

В этот момент двое гвардейцев ворвались за занавеску, поспешно подхватив старуху под руки. Вспышка гнева, подпитавшая паладина, погасла, и тот осел на подушку с тяжелым вздохом. Янтарь и Арум тут же бросились проверять его самочувствие.

— Тебе нельзя так волноваться, — сказал старший. — Нужно поберечь силы для восстановления.

— Волноваться… — слабо проговорил Эридан. — Волноваться?! — произнес он уже громче и злее. — У меня война… а я до сих пор не знаю ни потерь, ни ситуацию… с противником… Зовите командиров… гвардейцев… мне нужно знать.

Арум разозлился:

— Ты себя видел? Тебе принести зеркало?

Глаза Эридана снова вспыхнули.

* * *

В этот момент Кьяра вернулась к лазарету. Она сразу услышала громкие, перекрывающие друг друга крики. Она хотела войти, спросить, что происходит, но из-за полога вышли двое гвардейцев, выволакивающих упирающуюся старуху в бело-синем одеянии. Она громко кричала:

— Это мы еще посмотрим! Аурил тебя еще накажет!

— Тише, бабуся, — сказал один из них. — Надорветесь.

После этого они, не сговариваясь, кинули женщину в снег и зашли обратно. Кьяре стало любопытно. Она юркнула в шатер и уткнулась в спины гвардейцев. Те обернулись, окинули тифлингессу взглядом, в котором промелькнуло узнавание.

— Что произошло? — тихо спросила девушка.

Один из эльфов, с привлекательным лицом и аметистовыми волосами до плеч, ответил ей:

— Нахальная бабка накричала на господина. Мы вышвырнули ее прочь. Ни капли уважения!

Господина? Значит, Эридан очнулся. Вслух она сказала:

— Уже хорошие новости.

— Не для этой бабки, — хмыкнул эльф в ответ.

Больные, притихнув, сидели по своим койкам, опасаясь привлекать лишнее внимание. За занавеской мелькали тени и обрывки речи. В повисшей на мгновение тишине раздался голос Эридана. Он был тихий, слабый, но в нем ощущалась накипевшая злость:

— Я что… на общем с акцентом разговариваю?… Камень связи сюда, живо!.. Доклад по форме!.. Что за балаган… устроили без меня?

— Наконец-то, — удовлетворенно сказал аметистовый, надев шлем, и выбежал из шатра.

Кажется, я успела соскучиться, подумалось Кьяре.

Янтарь вышел из-за занавески, вид у него был расстроенный и растерянный:

— Какой камень? Какие доспехи? Ты вообще в своем уме?!

Он заметил девушку:

— А, Кьяра! Господин Эридан очнулся, только он, кажется, повредился головой и нас не слушает! Некогда ему, видите ли, лежать. Да он при всем желании не встанет!

— Это я-то не встану?! — воскликнул паладин.

— Не надо! — закричал Арум.

Раздался стон боли.

— Джак… Почему не могу пошевелиться нормально? — произнес ослабевший голос эльфа.

— Я же говорил, — вздохнул Янтарь.

Вернулся гвардеец с аметистовыми волосами.

— Господин! Я принес ваш камень связи! — крикнул он с порога.

— Так, пошел вон отсюда! — прошипел старший брат и попытался вытолкнуть эльфа из лазарета, но тот ловко поднырнул под руку драколюда.

— Меллот, не слушай его, — крикнул Эридан. — Неси!

Аметистовый слегка заколебался, но, тем не менее, ловко обошел Арума и нырнул за занавеску.

— Спасибо, Меллот, ты свободен, — распорядился паладин. — Янтарь, ты что-то сказал про Кьяру… Она здесь?

— Да, она тут, — громко ответил Янтарь, не сводя глаз с девушки, — но уже уходит, ей что-то передать?

— Никуда она не уходит. Пусть сейчас же… подойдет.

Драколюд беззвучно выругался, а затем полушепотом обратился к тифлингессе:

— Ему нельзя много говорить, волноваться, но, может, разговор утомит его, и он затихнет. Так что постарайся заговорить его.

Кьяра была удивлена проявленным к ней вниманием. Одергивая занавеску, она лихорадочно думала, как бы выполнить поставленную задачу.

В небольшой каморке, освещенной масляным фонарем, она увидела лежащего на кровати Эридана. Его лицо и растрепанные волосы все еще были в небольших следах крови, бледная кожа отливала синевой, особенно губы, веки и крылья носа. Красный ореол был очень бледен и почти незаметен. Бинты покрывали все тело, кое-где основательно испачканные уже засохшей кровью. Правая рука покоилась на груди, накрепко зафиксированная повязками и кусками дерева.

Увидев девушку, Эридан почувствовал облегчение. За всеми этими разговорами с драколюдами и Присциллой он потихоньку вспомнил события, предшествовавшие ранению. Все было быстро, сумбурно. Сначала Кьяра была недалеко от него. Он отметил ее мощный залп, но после дракон не давал ему возможности смотреть по сторонам. Когда Оберон вернул прежний облик, чародейки нигде не было видно. Эльф заподозрил, что ее могло убить ледяным дыханием и непонятно почему расстроился. Он плохо разбирался в эмоциях, тем более своих собственных, не различая полутонов и намеков.

— Вижу, ты в порядке, — сказал паладин наконец. — Я думал, Оберон убил тебя. Хорошо, что ты жива.

— Мне повезло, — ответила чародейка, пытаясь скрыть удивление. — Если бы вы не вывели меня из оцепенения, могла бы и умереть.

— Я знаю этот прием, но все рано был застигнут врасплох.

— Жаль только, что я все равно не совладала с пугающей аурой и сбежала, — посетовала тифлингесса.

— Так ты сбежала… — как эхо повторил Эридан.

— Позорно и панически.

Он грустно кивнул головой:

— Что ж… Бежали и те, кто сотню лет был мне верен, а ты приставлена ко мне без своего на то согласия.

В его голосе не было огорчения или злости, просто констатация факта и немалая доля усталости.

— Уж поверьте, мне регулярно об этом напоминают, — вздохнула Кьяра.

— Все это неважно. Мы победили. Если бы не зелье… — он осекся.

— Кажется, именно оно вас и убило, — сказала девушка, озвучив его мысли.

— Да. Эти зелья очень опасны. Драколюды оказались правы, — он устало прикрыл глаза. — Они сказали, что я умру. Точнее, что мне придется умереть, чтобы победить. Вся эта метафизика… чужда мне.

Так вот о чем они тогда шептались!

— Это не метафизика, — произнесла тифлингесса. — Вы были мертвы примерно полминуты.

На мгновение лицо эльфа стало сосредоточенным и задумчивым, словно он силился что-то вспомнить.

— Нет, ничего не помню, — наконец сказал он. — Я убил Оберона, потом боль, и я оказался здесь.

Кьяра мрачно кивнула. Самой ей никогда не приходилось переживать смерть и воскрешение, да и с ее закабаленной душой это было бы невозможно. Для нее смерть означала бы конец любой свободы. Поэтому жизнь, несмотря на трудности, воспринималась ценной и яркой.

— Здесь отвратительно, пахнет больницей, — пожаловался паладин. — Не настраивает на рабочий лад. Я хочу вернуться в свой шатер. Распорядись об этом, — он прикрыл глаза и, казалось, задремал.

Машинально кивнув, Кьяра вышла за занавеску. Все еще гадая, отчего эльф уделил ей столько внимания, она подошла к Янтарю и сказала вполголоса:

— Пациент желает вернуться в свой шатер.

Лицо ее выражало недоумение.

Янтарь покачал головой:

— Он не может уйти. Он даже не может встать.

— Это понятно, — раздраженно ответила тифлингесса. — Нужно придумать, как его транспортировать. Мне кажется, если ему не уступить, он взбесится… Попробую уговорить его.

Не веря собственной храбрости, она нырнула обратно к эльфу и поинтересовалась:

— Господин, могу я высказать свое мнение?

Эридан открыл глаза и вопросительно посмотрел на тифлингессу.

— Вы сейчас не можете передвигаться самостоятельно, — начала она. — Если вас понесут на носилках, это будет выглядеть как проявление слабости. Не лучше ли остаться в лазарете на денек-другой, пока не окрепнете настольно, чтобы выйти на своих двоих, пусть и опираясь на плечо товарища. Это подняло бы боевой дух войска.

Тифлингесса внутренне сжалась, готовая принять лавину ярости эльфа. Он мог бы приказать побить ее плетьми, палками или выкинуть в сугроб как беднягу Эрика.

Эридан посмотрел на девушку долгим, задумчивым взглядом и нахмурился. За свою жизнь он получил немало ранений. Его кости ломались и срастались множество раз. Лекари сращивали ему мышцы и сухожилия, латали трещины в черепе, поврежденные осколками глаза. Однажды он был так сильно изранен, что после восстановления ему пришлось практически заново учиться фехтовать. Поэтому эти придыхания и трепыхания над ним вызывали ощущение, словно он из хрупкого воска. Это очень злило. Эридан намеревался вернуться в шатер и сразу погрузиться в рабочий темп. По его опыту, это почти всегда помогало ему поскорей прийти в норму.

— Что за чушь ты сейчас сказала? — произнес он после некоторого молчания. — Это совсем на тебя непохоже.

Злые красные огоньки вновь заплясали у него в глазах, и эльф прорычал, вскипая:

— Кьяра, я хочу в свой шатер, и если этого не случится, молитесь, чтобы я умер в трансе! Стоит мне пропасть на несколько дней, и все забывают, что такое приказ!

Кьяра раздраженно дернула хвостом. Что ж, на успех она почти и не надеялась. Подойдя к Янтарю, девушка заговорила на драконьем:

— Как будем организовывать переноску больного? Он не желает ждать. Уговаривать его бесполезно. Он упертый как…

В глазах драконида мелькнула беспомощность:

— Ему нельзя вставать… Его нельзя шевелить… Бездна! Надо поговорить с Эртой, Дриманом, Зариллоном… Они сведущи в магии больше меня…

— Какого дарклинга, Кьяра? — донеслось за занавеской. — Я слышу, как вы переговариваетесь на своем гортанном наречии. Что за секреты?

— Ищите мага, владеющего телепортацией на небольшие расстояния, — бросила он Янтарю, возвращаясь к паладину. Ее потряхивало от злости. Только же нормально разговаривали, а теперь у него новый приступ. Благородная кровь в голову ударила, видимо.

Она наклонилась так низко над эльфом, чтобы практически шептать ему в ухо:

— Обсуждаем, как минимизировать вред вашему упертому высочеству. Как выполнить ваш приказ и не загубить труды лекарей за эти несколько дней, когда они почти не спали и собирали вас по кусочкам. Если вы останетесь калекой, а мнению Янтаря я все-таки доверяю, вряд ли вы будете полезны как своей хозяйке, так и моей. Она четко дала понять, что хочет, чтобы ты дошел до конца. Так что потерпите немного, пока не приведут мага, а на мне за дерзость потом отыграетесь.

Его глаза вспыхнули ярче прежнего:

— Ты смеешь указывать мне?! — крикнул он дрожащим от злости голосом. В следующее мгновение он дернулся в бессильной злобе, словно намереваясь схватить девушку. Ему это не удалось, и он упал на подушку. Гримаса боли мгновенно сменилась безвольностью, из левой руки выпал камень, громко стукнувшись об настил.

Осторожно заглянув за занавеску, Арум сказал:

— Слава Темпусу!

Она еще раз оглядела безвольное тело. Теперь ей точно не избежать наказания. Тифлингесса вздохнула:

— Что ж, было приятно с тобой познакомиться, Арум. Кто знает, может, завтра с тобой уже и не увидимся. Прости, что шпионила за вами.

На выходе из лазарета Кьяра столкнулась с Янтарем. Тот привел эльфийского некроманта, Зариллона. Эльф кутался в большой меховой плащ, пытаясь согреть конечности дыханием.

— Я умею колдовать перемещение, но мне непонятно, зачем вам это потребовалось, — сказал он.

Чародейка сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Ее все еще трясло от пережитого.

— Необходимо перенести лорда Эйлевара в его шатер, — наконец произнесла она. — Транспортировка обычным методом только повредит ему. Я покажу, куда перенести, но нужна аккуратность и точность.

Некромант кивнул, натянув капюшон на голову так, что его лицо тут же потонуло в тени. В его глазах мелькнуло удивление, сменившись интересом.

Кьяра повела мага в сторону шатра. Раздражение и негодование все еще кипели в ней.

Она довела его до палатки, переступила порог, и ее тут же скрутил приступ боли от натяжения поводка. Ругнувшись на инфернальном, сделала несколько глубоких вдохов и махнула эльфу рукой, приглашая внутрь.

— Вот комната, — произнесла ему тифлингесса, проводя за ширму.

Некромант обошел закуток, осмотрел все предметы, которых было совсем немного. Оглядел кровать с разных углов, словно ведя подсчеты в уме.

— Обстановка скромней, чем мне представлялось, — наконец произнес он. — Совсем не в стиле эладринов последней эпохи.

Он сделал несколько шагов по комнате, измеряя ее, а затем произнес:

— Я готов.

Кьяра немного удивилась скорости, с которой маг осмотрел помещение и сделал необходимые расчеты. Надеюсь, он знает, что делает, мелькнуло у нее в голове.

На обратном пути снова пошел снег, ветер дул прямо в лицо, заставляя отворачиваться. Он засыпался за ворот, тут же растекаясь холодными ручейками. Неприятно.

В лазарете Зариллон сделал еще несколько быстрых расчетов в уме, затем коснулся Эридана. Прошептал формулу и перенесся с яркой вспышкой света.

— Пойдем, посмотрим на результат, — кинула она Янтарю, который все это время тоже нервно наблюдал за процессом.

Драколюд коротко кивнул, накинув плащ, и двинулся за Кьярой.

— Придется вам лечить его на дому, — вздохнула девушка, выйдя за полог. — Покой обеспечить ему не получится: он сам слишком энергичный, да и войску нужен. Есть способ быстро поставить его на ноги?

— Мы и так вложили в него все, что могли, — вздохнул Янтарь. — Мы вытащили осколки, с помощью магии собрали мозаику из его раздробленных костей, срастили мышцы и сухожилия. Эрта очень сильно постаралась прирастить ему руку и ногу, залатать повреждения органов. Прошу тебя отбросить надежды, что завтра он встанет как ни в чем ни бывало. Даже при самом благоприятном прогнозе его тело потеряет прежнюю гибкость. Повреждения правой руки могут оказаться для него фатальными…

Кьяра вопросительно посмотрела на драколюда.

— Мы прирастили ему правую руку, но пока рано давать какие-то прогнозы, — покачал головой Янтарь. — Даже если мышцы и сухожилия срослись удачно, она может существенно ослабеть, а это его ведущая рука. Ему придется много времени и усилий приложить, чтобы вернуть свой прежний боевой потенциал.

— Злобность и упрямство помогут ему в этом, — хмыкнула девушка. — Стоит только намекнуть ему что он ослаб, и, думаю, он из кожи вон вылезет, чтобы доказать обратное, — она немного помолчала и произнесла, хмыкнув с горечью. — А, может, прикажет спустить шкуру с того, что это сказал. Я не знаю, Янтарь.

Она вдруг вспомнила про фей.

— А если получится добыть зелье вроде того, что я давала Аруму? — спросила она, задумчиво.

— Это очень мощное лекарство, может, и сработало бы.

— Может быть, — задумчиво пробормотала девушка.

Сразу же потянулась вереница разных мыслей. Принесут ли феи необходимые зелья? Будут ли среди них лечащие? Помогут ли они? Скорее всего, у Королевы есть основание полагать, что Эридан оклемается. Иных объяснений Кьяра просто не находила. Мысли окончательно расплодились и перепутались в голове, поэтому чародейка решила сменить тему:

— Что Эридан не поделил со жрицей? — спросила она.

— Присцилла не просто жрица, — ответил драколюд, встрепенувшись от собственных мыслей или от сонливости. — Она — старшая среди духовенства Аурил в этом войске, насколько я успел понять. У них с сэром Эриданом отношения очень напряженные. Она считает, что приказывать ей может только сама Аурил. Власть Эридана над этим войском ее злит. В этом сражении жрецы пострадали, и это только еще сильнее накаляет ее злобу.

Девушка кивнула. Внутренние разногласия к добру не приведут, и если старая карга начнет раскачивать лодку, то паладину придется заниматься не только собиранием себя по кусочкам, но и своего войска.

За всеми этими разговорами они дошли до шатра. Эридана они застали в спальне, на кровати, аккуратно укрытым одеялами из шкур. Вид у него был все такой же бессознательный. Зариллон отвлекся от рассматривания утвари и сказал:

— Сделал все точно и аккуратно, лорд не пострадал в процессе.

Янтарь выдохнул:

— О, слава Темпусу!

Затем он повернулся к тифлингессе:

— Все произошло слишком быстро. Мы надеялись, что он хоть на какое-то время останется в лазарете. Дело в том, что у меня есть еще несколько тяжелых пациентов, и сегодня ночью очень важный период в их наблюдении. Жизнь лорда сейчас вне опасности, поэтому я вынужден попросить тебя приглядеть за ним, вечером и ночью, а утром я пришлю нескольких жрецов, чтобы понаблюдали за его самочувствием. Он не должен очнуться до утра.

— А если все-таки очнётся?

Драколюд немного помолчал, формулируя свою мысль:

— Дай ему бульона, чтобы подкрепить силы, а дальше все на твое усмотрение. К счастью, он пока не в состоянии оказать должного сопротивления, — еще некоторое время подумав, он добавил. — Если появятся пятна свежей крови на повязках, резко похолодеют пальцы и кровь еще сильней отхлынет от лица — тогда беги в лазарет. Такого не должно случиться, но я предпочту предупредить заранее.

От всех этих инструкций Кьяре стало не по себе. Она не владела лечащей магией, не имела медицинских навыков, и все ее умения в этой области сводились к выпиванию лечебных зелий и покою. А тут ей поручили следить за здоровьем не просто кого-то, а полководца, но она промолчала, кивнула Янтарю:

— Мы с Киллианом позаботимся о нем.

Потом поблагодарила Зариллона, а после выпроводила их восвояси.

— Киллиан, — обратилась она к денщику. — Принеси, пожалуйста, питьевой воды и приготовь что-нибудь легкое, вроде бульона, для лорда. Он может очнуться.

Старик сдержанно кивнул:

— Вам бы тоже поесть и отдохнуть. Могу распорядиться насчёт ужина и вина. У вас такой нервный вид.

Внимание денщика, тем более в такой непонятный и волнующий момент, было приятным. На душе у Кьяры немного потеплело.

— После ужина решим, как будем дежурить ночью, — ответила девушка.

Киллиан поклонился еще раз и ушел выполнять приказ, а тифлингесса осталась в одиночестве. Сразу же накатили разные думы. Раздражение от последнего разговора с Эриданом постепенно утихло, и вновь появились вопросы, с чего он уделил ей столько внимания. Ее жизнь должна быть ему совершенно безразлична. Этот короткий разговор, пока у него не начался бред спесивца, был на удивление доверительным. Может, это последствия тяжелых травм. Ударился головой, начал бредить, возомнив себя добрым лордом. Опять она задела какой-то не тот рычаг. Хотела обхитрить его, но, видимо, вышло не слишком аккуратно.

Девушка тяжело вздохнула. Поднять эльфа на ноги будет сложно. Еще сложнее будет сдерживать его самоубийственные порывы. Вряд ли он послушает разумные доводы, а обман, если он не будет достаточно искусным, вызовет только волну его ярости. Королева Воронов, за что? Разве я была недостаточно хороша?

Появилась идея поискать фей. Вдруг они обладают еще какими-то знаниями, способными поднять паладина на ноги? Стало немного досадно, что она не додумалась взять гвардейцев из лазарета, приставить к шатру, чтобы никто посторонний не волновал Эридана. Она была тогда слишком взволнована, чтобы думать здраво. Ну что ж, хорошая мысль приходит в голову со значительным опозданием. Может, ей встретится Элледин, его можно было бы попросить выделить гвардейцев для охраны покоя паладина.

Тем временем Киллиан накрыл на стол. Горячие мясо и хлеб, орехи в теплом меду, кувшин горячего вина.

— Я распорядился насчет бульона для господина, — сказал он. — А пока поужинайте сами.

Девушка посмотрела на снедь и поняла, что впервые за долгое время у нее нет аппетита.

— Спасибо, Киллиан, — ответила она. — Я поем чуть позже.

Денщик поклонился с непроницаемым лицом и вновь оставил девушку в одиночестве. Примерно час чародейка провела в шатре, наблюдая за состоянием эльфа и переключаясь на свои мысли. Все-таки, надо было найти фей. Она постучалась в палатку Киллиана, подождала, пока он выглянет.

— Я совсем ненадолго отойду, — сказала тифлингесса. — Пригляди за лордом. Если он все-таки очнется, то напои его бульоном.

Денщик вновь молча кивнул в ответ.

Чародейка призадумалась, пытаясь вспомнить, где же она видела фей в прошлый раз. Придется действовать наугад. Она отошла на небольшое расстояние от шатра Эридана и увидела знакомого зеленоволосого эльфа. Каленгил играл в карты с каким-то стражником. Кажется, они были очень увлечены. Она бы и сама с удовольствием сыграла, но дела были превыше всего.

— Весело проводите время, — сказала она с улыбкой. — Каленгил, знаешь, где найти шиверпайнских фей?

Зеленый слегка откинул голову в сторону девушки, прижав карты к столу:

— Знаю, но они часа два-три как улетели.

— Ага, — поддакнул стражник. — Приказали доложить лорду Эйлевару, что они полетели в его родовой замок, но лорд все равно пока без сознания.

— Спасибо за информацию, — ответила Кьяра и задумчиво побрела обратно в шатер.

* * *

… Эридан без сил упал на подушку, словно ухнул в черный океан. Окошко света все отдалялось и отдалялось, пока не превратилось в еле видную точку. Какое-то время он плавал в тумане небытия, на время забыв не только о собственном имени, но и существовании. Темнота превратилась в слегка подсвеченный туман, из которого вышла фигура, придерживая рукоять меча. Лица не было видно, но Эридан сразу узнал эту уверенную походку и осанистость, подражание которой вошло у него в привычку. Доспехи позвякивали при каждом шаге.

Правая рука повисла под тяжестью тренировочного меча. Какой же он сегодня неподъемный. Учитель снова испытывает его? Раздался скрежет вынимаемой из ножен стали. Фигура в доспехах высвободила клинок и на мгновение застыла. Призрачный свет отразился на идеально заточенной кромке. Эридан с опозданием понял, что правая рука его привязана к спине. Зачем? На мгновение он забеспокоился. Ноги стали ватными.

Меч свистнул в воздухе, ослепив эльфа ярким бликом, в следующее мгновение стальной клин устремился в его сторону, прямо и бесхитростно. «Уворачивайся!» — вопил разум, но тело словно завязло в глине. Лезвие вошло в грудь, серебристой рыбкой нырнув между ребрами, чуть-чуть левее сердца. Пронзительная боль и чужеродный холод стали. Лицо учителя вынырнуло из темноты, и Эридан вспомнил, что тот мертв больше двух сотен лет.

— Очнись! — произнесли полуистлевшие губы.

Эридан резко распахнул глаза, и его левая рука машинально схватила что-то, что причинило ему боль. Пальцы моментально сжались с намерением раздробить, смять, уничтожить. Он услышал глухой вскрик и, наконец, сфокусировал взгляд.

Над ним склонился человек в черной одежде стражника. Нижняя часть лица была скрыта тканью. Боль не стихала, эльф понял, что ее причиняет торчащий из его груди меч. Левой рукой паладин ловко накрыл лежащую на рукояти ладонь нападавшего, ломая пальцы. Откуда-то из основного зала раздалось шуршание — еще один. Противник предпринял попытку рывком выйти из захвата, но пальцы эльфа держали мертвой хваткой. За ширмой раздалось звериное рычание, вскрик человека. Женский голос проговорил заклинание. Сквозь щели в ширме мелькнул неестественный свет вспышек. Нападающий отвлекся на долю секунды, и Эридан воспользовался этим. Собрав остаток сил, он дернул рукоять на себя и сам подался ей навстречу. Не ожидавший этого человек качнулся вперед, столкнувшись лоб в лоб с эльфом. Человек охнул, его пальцы на мгновение разжались. Ладонь Эридана сомкнулась на рукояти, и резким движением он вынул окровавленный меч, еле устояв перед жгучей, пульсирующей болью, отдающейся в левое плечо.

Ширма опрокинулась, и женская фигура выстрелила в несостоявшегося убийцу лучом потрескивающей энергии. Мужчина ловко увернулся, выхватил кинжал, ушел от второго выстрела. Третья вспышка угодила в бедро. Все мышцы ноги сократились в болезненном спазме, неуклюжий рывок закончился булькающим хрипом: Эридан поймал своего противника на меч. Лезвие вошло в горло, хрустнул пронзенный хрящ и трахея. Тело, дернувшись, соскользнуло с клинка, чтобы продолжить кровавые конвульсии на деревянном настиле. Женская фигура приблизилась к Эридану, и тот узнал Саенис.

— Ты?! — сказал он, но это прозвучало скорей как слабый хрипящий выдох. Кровь расцветала на его груди как маковый бутон. Он никак не мог отдышаться. Ухало в ушах, сердце колотилось бешено и неровно.

— Сейчас, сейчас, — прошептала Саенис. Она сняла с головы платок, зажав им рану паладина. Рука Эридана судорожно подрагивала, так и не выпустив меча.

Полог с шорохом приподнялся, ив шатер вошла Кьяра. В ее сторону тут же кинулась гигантская собака с лицом человека, перемазанном в крови. Глаза горели двумя алыми углями. Зверь плыл в воздухе, не касаясь лапами земли. Тифлингесса отпрянула, и в то же мгновение откуда-то из глубины шатра раздалось грозное:

— Фу!

Собака мгновенно остановила атаку, вернувшись в тень.

Возле стола Кьяра увидела распластанное тело в черной одежде. Киллиан, подумала было она, но нет. Голова этого человека была абсолютно лысая, кожа темно-серая, а распахнутые красные глаза навыкат напоминали скорее о лягушках, чем о людях. По разорванной одежде и крупным кровавым следам вокруг девушка сделала вывод, что его убила собака.

Девушка поспешила в спальню, переступила через опрокинутую ширму. На полу лежал стражник. Во всяком случае, его одежду было не отличить от их черного мундира. Даже этот шарф, покрывающий нижнюю часть лица, был обычным атрибутом формы караульного, особенно в морозные ночи. Из горла человека все еще слабыми толчками била кровь, но по стеклянным глазам было видно, что он уже не жилец.

Эридан, все еще стиснув клинок, бешено и ошеломленно посмотрел на тифлингессу. Что бы тут не произошло, это случилось буквально несколько секунд назад. С лезвия короткого меча все еще капала кровь.

— Что происходит? — спросила чародейка, посмотрев на Саенис. Что сделала эта колдунья, бездна ее пожри?

Эридан не ответил. Ладонь его, наконец, разжалась, и меч звякнул об пол. Тело его начало крупно дрожать. Саенис закричала, прижимая платок к его ране:

— А на что похоже, тупица? Медика сюда веди! На клинке был яд!

— Что ты здесь делаешь? — все еще растерянно и агрессивно спросила тифлингесса.

— Слежу, чтобы такие бестолковые твари как ты не угробили его! — зло закричала эльфийка. — Хозяин сказал мне следить и при необходимости защитить. А теперь беги за медиком, мать твоя шлюха Вельзевула!

Словно вторя ее словам, паладин начал хрипло ловить ртом воздух. Видно было, что ему очень плохо.

Ругая себя за беспечность, девушка превратилась в лютоволка. А ведь она отошла всего на несколько минут. На расстояние меньше чем сто пятьдесят футов. Как же быстро и ловко они воспользовались шансом!

Взрывая снег лапами, огромный волк ворвался в лазарет, напугав нескольких послушников. Янтарь и Эрта, о чем-то разговаривавшие с очередным пациентом, отвлеклись. Женщина вышла вперед, совсем не боясь огромного зверя.

— Ты кто? — спросила она на общем. Затем Кьяра услышала прямо в голове ее голос, который спросил без какого-либо акцента: «Чего тебе надо?». «Это Кьяра. Эридану плохо» — также мысленно ответила она, а затем легла на землю, приглашая медиков сесть ей на спину.

— Янтарь, брать бинты, лекарства, лорд плохо! — закричала Эрта. Драколюд моментально кинулся за сумкой, собранной специально для таких случаев. Всего пара секунд, и вот уже все трое неслись сквозь снегопад, прямо к шатру.

Снежным ураганом огромный волк ворвался в шатер. Странная собака исчезла. Перепрыгнув через тела и опрокинутую ширму, медики подбежали к Эридану. Кьяра вернула свой истинный облик и подошла чуть медленней, встав за спинами медиков. Она чувствовала себя опустошенной, обманутой дурой.

Лицо Эридана приобрело синевато-фиолетовый оттенок, глаза покраснели от лопнувших капилляров. Его сводило судорожным кашлем с кровавыми сгустками. Хриплые попытки сделать вдох нагнали бы жути на кого угодно, но тифлингессе было все равно. Она думала только о том, какую нелепую ошибку допустила, и на секунду понадеялась, что паладин, наконец, умрет, решив часть ее проблем. Кьярой овладели странное оцепенение и равнодушие, она уже перестала бояться наказания, а в том, что оно последует и будет суровым, сомневаться не приходилось. Подняв глаза, она на мгновение встретилась взглядом с эльфом. Тот смотрел прямо на нее, а через секунду его скрутило новым, еще более сильным приступом. Что-то промелькнуло на его лице, но девушка не успела понять, что именно.

— Медведь тебя дери! У него кровь легкое, — вскрикнула Эрта. — Янтарь, есть сила лечить?

Драконид забормотал формулу, его руки засветились.

Кьяра наклонилась к трупу, тщательно изучая. Человек. Никаких опознавательных знаков. Кроме перевязи для меча и ножен для кинжала в сапоге при нем ничего не было, даже магический взгляд не нашел ничего интересного. Банальное покушение. С помощью стали и яда.

Пока лекари возились с паладином, Кьяра вернулась к трупу серокожего. На нем была знакомая одежда. У девушки появилось смутное подозрение, что это Киллиан, хотя лицо совершенно точно было другим. Она была полна сомнений, не хотелось верить, что ее вновь обвели вокруг пальца, запудрили голову иллюзией доброго отношения. Это произошло снова. Девушке стало очень горько.

Она вернулась в спальню. Эридан больше не хрипел, но она не обратила на это внимание, решив расспросить эльфийку:

— Как ты так вовремя здесь оказалась?

— Я тут с вашей победы над Обероном, — ответила Саенис спокойным голосом. Насквозь пропитавшийся кровью платок она, скомкав, кинула на пол. — Следила, собирала информацию, приглядывала. Я подозревала, что ты точно допустишь ошибку. Ты же низшее существо, — она улыбнулась и вытерла руки о край бинта, выглядывавшего из сумки Янтаря. — Никудышная из тебя гончая йет. Моя сработала лучше.

— На кого ты работаешь, колдунья? — спросила Кьяра ровным тоном. У нее не было сил даже на злость. Слишком много эмоций для одного дня.

— Не тебе, убогая, меня об этом спрашивать, — ответила Саенис сладким голосом с нотками самодовольства. — Это дело Эридана и моего хозяина, а ты иди, погоняйся за хвостом.

Распрямившись, она отряхнула от пыли свой прекрасный замшевый костюм и плащ из лисьего меха.

— Саенис… — слабым голосом произнес Эридан. — Только я имею право отчитывать своего оруженосца. Ты, а-джак-ай, можешь вместе с твоим хозяином идти на фоморджак. Говори, зачем пришла, или выметайся.

На лице эльфийки промелькнул испуг, и Кьяра приготовилась помешать ее атаке, если до этого дойдет, но та лишь сделала легкий поклон и проговорила голосом, полным патоки:

— Господин Эридан, мой хозяин, Лемифинви, Владыка Шиповника, желает поговорить с вами и сделать невероятное предложение. Прошу вас принять его и выслушать.

Однако на этот раз ее очарование не возымело успеха. Лицо Эридана, все еще слегка фиолетовое от недавно пережитого, было суровым:

— Мне плевать. Я ненавижу фей за редким исключением. Твой хозяин может больше не оказывать мне услуг телохранителя.

— Не будьте столь поспешными в выводах, — сказала колдунья, отвесив еще один изящный поклон. — Моему хозяину есть, что предложить. Например, информацию, кто осуществил это покушение, и кто ещё готовит его.

В глазах Эридана промелькнул интерес:

— Что мне мешает просто схватить тебя, подвергнуть пыткам и тем самым выведать все, что мне нужно?

Саенис попыталась сохранить спокойное выражение лица, но у нее не вышло.

— Мой хозяин имеет возможность убить меня, когда пожелает, — проговорила она дрожащим голоском, опустив глаза. — Боюсь, вы не успеете выведать всей информации.

— Этот Лемифинви… — задумчиво протянул паладин. — Он из Благого или Неблагого двора?

— Он из неприсоединившихся, господин.

Эридан задумался еще на некоторое время и, наконец, произнес:

— Что ж, может, я и захочу выслушать его. Завтра. Пускай приходит и скажет свое, несомненно, важное слово. А ты… Уйди. Испарись. Исчезни, чтобы я никогда больше не видел тебя.

Кьяра, с интересом наблюдавшая за этим разговором, удивилась. Неужели Эридан способен договориться с противником? Что-то непохоже.

Раболепно кланяясь, Саенис выбежала из шатра и исчезла в снежной тени.

Паладин переключился на Янтаря и Эрту:

— Позовите гвардейцев, поставьте у входа. Пусть охраняют день и ночь. Не хочу повторения.

Тон у него, несмотря на слабость в голосе, был командирский. Янтарь кивнул ему с покорной усталостью. Эрта же, казалось бы, нисколько не огорчилась тону, только легко прикоснулась ладонью к его макушке. Они с Янтарем поспешили прочь. В шатре остались только Кьяра, Эридан и покойники.

Какое-то время стояло напряженное молчание. Казалось, сам воздух наэлектризовался от возникшего напряжения.

— Ты, — начал Эридан, выплюнув это местоимение с презрением. — Мало того, что ты пререкаешься со мной, оспариваешь мои приказы. Ты позволила случиться такому глупому покушению! Если бы не Саенис, эта дочь карги и дарклинга, я был бы мертв! Так ты меня защищаешь?

В его глазах зажегся красный огонек ярости:

— Я пытался быть человечней к тебе. Это было опрометчиво.

Он с трудом приподнялся на дрожащей от напряжения руке. Глаза его уже полностью покраснели, а голос на мгновение прогремел с прежней силой:

— Я не знаю, что творится в твоей голове, а ты не трудишься объяснить! Что ты скажешь в свое оправдание?!

Чародейка бессильно опустилась на пол. Она чувствовала усталость, огорчение. Она молча посмотрела на эльфа, чем только сильнее разъярила его:

— Какого дарклинга ты молчишь? Я задал тебе вопрос и требую на него ответа. Простого, проклятье фоморов, ответа!

— Потому что простого ответа нет, — устало ответила Кьяра. — Да, я виновата, но я не буду оправдываться.

Заглянув ей в глаза, он осел на кровать. Голос его вновь стал тихим и слабым:

— Я ощутил, как сильно ты желаешь моей смерти. Ты думаешь, если я умру, ты освободишься. Но если я умру, меня поднимут и заставят идти дальше, а ты пойдешь за мной, потому что такова воля наших хозяев. Ни один из нас не освободится. Так решили за нас.

Он помолчал немного и продолжил, прикрыв глаза:

— Ты разочаровала меня. Не понимаю, чего я еще ожидал от тебя? Завтра я решу, что с тобой делать.

Вернулись Янтарь и Эрта, а с ними зашли несколько гвардейцев во главе с Элледином. Золотоволосый выглядел каким-то обеспокоенным, взъерошенным. Ему пришлось низко склониться над кроватью больного, чтобы расслышать приказ. Вскоре Элледин отстранился и шепнул лекарям:

— Он снова потерял сознание.

Гвардейцы по-деловому начали убирать тела. Кьяра осмотрела пятна крови на дереве и подумала вдруг, что их просто так не отмоешь, так и останутся въевшимся воспоминанием. Ей снова стало очень горько. Дождавшись, пока лекари отвлекутся, она тихонько подошла к кровати паладина.

— Ошибаешься, Эридан, я не хочу твоей смерти, — тихо сказала она, глядя на его лицо.

Внутри у нее творился настоящий хаос эмоций. Несколько минут назад она была не против его гибели. Она забыла про жрецов и их магию, способную поднять из мертвых. Она поддалась сиюминутному порыву, теперь это желание ушло. Что за выражение было в его глазах тогда, когда он задыхался?

Она выскочила из шатра, мимо лекарей, мимо гвардейцев, вставших на стражу. Снег стал совсем густым, ноги увязали по колено в его рыхлой мякоти. Кьяра не знала куда идет, просто куда вели ее ноги. Когда поводок натянулся, хлестнул ее горячей болью, она почти не обратила на него внимания. Сквозь шум ветра она услышала рычание множества зверей. Волки. Ноги сами привели ее туда. Она аккуратно пробралась под навес, нашла среди волков своего Скага, обняла его за шею, уткнулась в его густой мех. Зверь жалобно скулил, не понимая, что происходит, а Кьяра плакала и рассказывала о своей жизни, особенно о предательствах. Она редко кому доверяла и каждый раз корила себя, когда поступалась с этим принципом и подпускала кого-то ближе, чем следует.

— Вот такая я непутевая, — сказала она ему в ухо, как следует прорыдавшись. — А гонка мне очень понравилась. Знаешь, если ты когда-нибудь встретишь мышь исчадие с такими же крыльями как у меня, не трогай ее, это моя сестра.

Еще посидев с волком, она вернулась в шатер далеко за полночь. В комнате Эридана стояла тишина. Тифлингесса скользнула под одеяло и почувствовала, как же все-таки устала морально и физически. Ей было уже не важно, успеет она выспаться или нет. Вполне возможно, что завтра ее казнят, но она просто устала бояться, как и терпеть унижения. С нее хватит. Сегодня она дала себе установку посмотреть в лицо тому существу, что преследовало ее во сне.

Посреди ночного кошмара она обернулась и увидела, что это тень с ее собственным лицом. Тень подошла к ней и прошептала бесстрастным голосом, от которого стало не по себе: «Провалишься и станешь топливом для портала»…

Глава 16 Изгнание

Кьяра проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Она с трудом открыла глаза и увидела перед собой растерянное лицо Элледина.

— Господин сказал проводить тебя, — сказал он и кивнул в сторону.

Девушка посмотрела туда, куда указал эльф, и увидела свою безразмерную сумку. Она еще не совсем проснулась, поэтому соображала с большим трудом. Тифлингесса чувствовала себя усталой и разбитой, словно и вовсе не спала.

— Он сказал, что ты… отправляешься в бессрочное путешествие, — продолжил эльф. Видно было, что он тщательно подбирал слова, а в глазах было сожаление.

Девушка все поняла и только молча кивнула. Несколько минут потребовалось у нее на то, чтобы накинуть верхнюю одежду, а эльф подхватил ее сумку. Тифлингесса вышла из-за ширмы. Из комнаты Эридана доносилось несколько голосов, но она даже не глянула в эту сторону.

У входа в шатер стояли два одетых в броню волка: Скаг и более лохматый и крупный Шторм.

В гробовом молчании Элледин сопроводил ее между темных рядов палаток. На краю лагеря он остановился:

— Здесь я оставлю тебя, — вздохнул эльф, передав вещи. — Не знаю, что случилось… Береги себя. Только… обратно пока не возвращайся. Не знаю, когда его отпустит, но надеюсь, что скоро, — эльф резко замолчал, а затем добавил. — Удачи, Кьяра.

Он тронул коленями, и его волк помчался обратно в лагерь. Девушка посмотрела ему вслед. Она ожидала всякого. Ожидала, что ее казнят за дерзость, или, что паладин все-таки смилостивится, и ее просто подвергнут тяжелому физическому наказанию или унижению, а может и всему вместе. Однако того, что ее выставят вон, словно уличную собаку, она не ожидала. Да, ее не убили и не избили, но от этого было не менее больно. Сразу всколыхнулись воспоминания: ей пять или шесть лет, а перед ней двери красивого дома. За спиной суровый, жестокий мир, где ей приходилось выживать, прячась в кучах мусора и развалинах, убегать от дьяволов, питаться чем попало и никому не доверять. С тех самых пор она задавалась одним простым вопросом: за что ее выкинули на улицу? Вот и сейчас она почувствовала ту саму обиду и беспомощность, правда причину своего изгнания она теперь хорошо знала: совершила ошибку, разочаровала эльфа, и он выкинул ее, как мусор.

Она ушла достаточно далеко за пределы лагеря, чтобы ряды палаток превратились в крошечные черные точки. Здесь она, потрепав волка, сказала:

— Скаг, мы теперь с тобой совсем одни. Знаешь, очень хочу сейчас вернуться в северные земли Невервинтера. Там холодно и опасно, но зато нет никаких фей.

Почти не надеясь на успех, она попробовала призвать портал куда хотела, но магия ее не послушалась. Кьяра горестно хмыкнула. Наверное, поводок привязал ее к этому плану. Она вспомнила, как сильно он натянулся после смерти эльфа, и его слова, что даже смерть не сможет освободить их. Кажется, эта магическая цепь была крепче и глубже, чем ей казалось, и сковывала души, а не тела. Вероятно, с расчетом на возвращение паладина из долины смерти. Королева, предугадала ли ты, что он может просто прогнать меня, словно попрошайку, спросила себя девушка? Она направила волка строго вперед.

Словно издеваясь над внутренним состоянием девушки, погода была удивительно мягкой. Без снега, ветра и сильного мороза. Лагерь окончательно исчез с горизонта, но пустыня льда и снега все не заканчивалась. Кьяра хорошо чувствовала себя в городах, но еще лучше в таких пустошах, где нет ничего, что препятствовало бы свободному перемещению. Свежий воздух прогнал сонливость. Боль от натянувшегося поводка была не такой сильной, чтобы остановить ее. Даже если задание и провалено, она все рано стремилась выжить. Пусть это будет продлением агонии, но иначе она и не могла. Просто сдаться было не в ее правилах.

Ей вспомнился сочувственный взгляд Элледина. Похоже, этот эльф был искренне дружелюбен к ней. Пожалуй, некоторые ребята из гвардии были неплохими.

Спустя четверть часа Кьяра заметила на фоне ровного ландшафта какие-то темные фигурки, копошащиеся в снегу. Она подъехала поближе и приметила на них форму стражников. Заметив девушку, один из них бросил копать, а другой махнул ей рукой. Девушке стало любопытно, она подъехала еще ближе.

При беглом осмотре они действительно оказались стражниками, человеком и полуэльфом. Лиц они не прятали, но все равно было что-то подозрительное в том, что они были так далеко от лагеря.

— Кажется, ты из гвардии, — сказал полуэльф. — Мы из разведки. У нас возникла проблема: лошадь сдохла, а лагерь далеко.

Чародейка бросила на них еще один подозрительный взгляд. Она видела разведчика перед битвой с Обероном, и одет он был совсем иначе. К тому же, зачем закапывать мертвую лошадь? Да и вообще, она не видела в лагере лошадей.

Кьяра вскинула вперед руки, и в стражников полетел сгусток пламени. Поравнявшись с ними, он взорвался с громим ревом. Солдаты отпрыгнули в разные стороны. Человек начал кататься по снегу, сбивая пламя, а полуэльф, ловко выхватив меч, в два прыжка поравнялся с тифлингессой. Клинок ударился о выставленный магический барьер. Полуэльф отпрыгнул:

— Вот сука!

Кьяра взлетела за пределы досягаемости его меча и в следующее мгновение обдала обоих потоком ледяного ветра. Полуэльф закричал, заслоняясь рукой. Его тело так и осталось стоять, вмороженное в кусок льда. Второй так же затих.

Скаг кинулся к той куче снега, в которой копался человек, и начал разрывать ее лапами, ворча словно пес. Из снега показалась посиневшая рука, а затем и лицо полуэльфа. Тифлингесса с интересом осмотрела два грубо сложенных в яму тела. Амуниции на них не было, только исподнее. Тифлингесса осмотрела тех, кого убила, повнимательней. Странно. Всего минуту назад они выглядели, как человек и полуэльф, а теперь оба напоминали скорее серых красноглазых жаб. Перевертыши, подумалось Кьяре. Сама она не сталкивалась с подобными, но слышала истории о существах, способных украсть внешность и даже характерные особенности поведения.

Волк продолжил взволнованно копать снег. Вскоре он нашел еще четыре могилы. В одной лежал Киллиан. Смерть сгладила его строгие черты. Девушка задумалась. Когда и в какой момент лже-Киллиан занял место денщика? Неужели все эти разговоры, внимание к ее персоне действительно были всего лишь ловким подлогом. Ей вновь стало очень мерзко. Тифлингесса осмотрела другие ямы. Какой-то человек. Наверное, солдат или простой рабочий, может из разведки, без амуниции было не понять. А вот содержимое двух других могил ее удивили. Это определенно были два эльфа из гвардии. Ни имен, ни лиц она не знала, но такие пестрые цвета могли быть только у них. Кто бы это ни был, они внедрились в войско без особых проблем. Затем наблюдали, искали возможности. Кто бы это мог быть?

Громкий, яркий взрыв должен был привлечь внимание. Кьяра решила подождать, удостовериться, что тела найдут. Да, теперь это было совсем не ее дело, но все же.

Через некоторое время в небе показался силуэт орла. Птица начала снижаться, закладывая круги, и чем ближе она становилась, тем больше казалась. Приземлившись, гигантский орел грозно посмотрел на девушку золотыми разумными глазами. Когтистая лапа перевернула тело серокожего, пернатая голова осмотрела его под разными углами. Заглянув в ямы, птица яростно заклекотала. Клювом и лапами орел аккуратно достал тела.

Кьяра не стала смотреть, как птица поступит дальше. Все что могла, она сделала, а остальное не ее забота. Запрыгнув на волка, девушка поскакала в прежнем направлении.

Через час непрерывного бега Кьяра ворвалась из зимы прямо в лето. Сначала показалась полоска светлого неба и зеленой травы, а затем волк пересек четко очерченную границу, отделяющую снежную пустыню от прочего мира. Темнота отступила. Волк выбежал на луг с невысокой травой, и во все стороны взметнулись синие и зеленые огни. Чародейка сначала напряглась, приняв их за те призрачные фонарики, которые принесли ей очень много бед, но в следующее мгновение она успокоилась, разглядев в них крупных жучков со светящимися брюшками. Светлячки. Подняв голову к небу, тифлингесса увидела его насыщенную синеву, подчеркнутую розово-оранжевым ореолом вокруг низко висящего солнца. Луг опьяняюще пах свежей травой.

Скаг настороженно принюхивался. На нос ему сел светлячок, и волк смешно чихнул, спугнув каких-то мелких зверьков в траве. Он выглядел очень неуверенным.

— Пойдем, поохотимся, — сказала ему девушка, похлопав по шее.

Волк одобрительно тявкнул и засуетился, пытаясь вынюхать подходящий след. Через некоторое время он разочарованно заскулил. Кроме светлячков и полевых мышей на лугу ничего не было.

— Не беда, — подбодрила его тифлингесса. — Пойдем дальше.

Она направила скакуна вдоль кромки ледяной пустыни. Зрелище было удивительным: слева укрытая тьмой тундра, справа — сказочный луг и за ним стена леса, который то приближался, то отдалялся. Какого-нибудь музыканта, поэта или художника подобный пейзаж поразил бы, но девушка была личностью приземленной. Ее сейчас интересовали только следы возможной пищи и вероятные враги. Включился инстинкт выживания.

Приостановившись, Скаг повел носом.

— Вперед, я тебе доверяю, — шепнула тифлингесса на белое мохнатое ухо, и волк, почти припав к земле, начал красться по следу.

Кьяра приподнялась над его спиной. Она увидела заднюю часть какого-то очень большого животного. Головы не было видно, но на ногах были раздвоенные копыта. Тело лежало на боку, придавленное огромным орлом. Периодически переминаясь с ноги на ногу, птица отрывала от туши крупные куски мяса. Неподалеку три орла чуть поменьше клекотали, споря за мясистый окорок размером со Скага. Вдруг одна из птиц посмотрела в сторону чародейки, распушив перья, и закричала.

Смысла скрываться больше не было. Распрямившись, девушка ударила в самого крупного орла всполохом огня. Взметнулись перья, пахнуло палеными волосами, и птица взметнулась в небо, а следом за ней и орлы поменьше. Они выглядели угрожающе. Тифлингесса стиснула зубы. Ей вспомнились годы, проведенные в Нижних Мирах, наполненные бесконечной борьбой и поиском пищи. Кто слабее, того съедают или используют. Поэтому чародейка так много внимания уделяла силе. Недаром почти все ее заклинания призваны были убивать, крушить, уничтожать.

На солнце заблестели растопыренные когти. Крупная птица спикировала прямо на чародейку, но та быстро взмахнула рукой, и тварь пронзил ледяной луч. Перья ее тут же покрылись изморозью, туша замерла на мгновение и неуклюже рухнула оземь, крылья с треском отломились, демонстрируя красноватый разлом.

Налетевший от взмахов крыльев ветер чуть не сбил девушку с ног, но она устояла и даже успела заслониться полупрозрачным магическим щитом. Орлы врезались в него головами и недоуменно отступили. Волк с рычанием кинулся на ближайшую птицу. Сначала он неудачно схватил ее за крыло и начал трепать. Орел пронзительно закричал, и его клюв проделал в боку Скага набухшую от крови отметину. Красная струйка потекла по меху. Завизжав от боли, волк отпустил крыло, но только затем, чтобы вцепиться в мягкое брюхо. Птица ощерилась когтями, полосуя зверя, но волчьи челюсти все равно сомкнулись на мягкой плоти. Орел сделал несколько конвульсивных рывков и обмяк.

Кьяра превратила еще одну птицу в ледяную статую. После этого она увидела на горизонте еще четырех орлов, летящих в ее направлении. Неужели целое семейство? Девушка отступила в сторону тундры.

Последний из приземлившихся гигантов, зашипев, кинулся за ней следом. Ловко выставив вперед клюв, он сделал болезненный укол в ее предплечье. Даже плотная кожа и мех, даже слой ороговевших чешуек не спасли от удара. Закричав от боли, девушка зажала окровавленную рану. Глаза тифлингессы вспыхнули огнем, и орел занялся пламенем. Птица начала судорожно метаться пытаясь, сбить огонь. До Кьяры ей уже не было дела.

Четыре птицы, прилетевшие на зов сородичей, камнем кинулись вниз. Одна из них сомкнула когти прямо на спине волка. Если бы не доспехи, раны были бы куда значительней, а так он отделался несколькими кровоточащими порезами.

Чародейка выставила вперед ладонь, с пальцев ее сорвалась молния, поразив одну из птиц. С громким гулом и треском от основной молнии отделилось еще три извивающих электрических отростка, впившихся в трех других птиц, готовых разорвать Скага на мелкие кусочки. Взметнулись опаленные перья, очень сильно запахло грозой и горячим песком.

Обожженный мстительным пламенем орел наконец смог погасить себя. Его лапа полоснула девушку по спине, чудом не задев крылья. Один из когтей, распоров плотную кожу зимнего костюма, провел кровавую линию вдоль хребта. Боль была просто кошмарной. Чародейка прыгнула вперед, стараясь уйти от еще больших повреждений. Она надеялась на свои невероятно ловкие ноги. Приземлившись, она, не оборачиваясь, кинула в преследующую ее птицу зеленый шарик, отделившийся от указательного пальца. Раздалось громкое шипение, почувствовался сильный запах паленых перьев и горелой крови. Все стихло.

Зарычав, Скаг вцепился в уже мертвого орла и принялся трепать его, пока не вывалил язык от усталости. Кьяра приложила ладонь к ране на плече, затем задумчиво посмотрела на кровь. Не так глубоко, как она боялась, но достаточно болезненно. Надо бы найти, чем перевязать. Она посмотрела на волка, который уже с увлечением начал терзать тушу копытного. Если б не доспехи, Скагу бы досталось гораздо больше.

Девушка принялась ощипывать и разделывать одного из орлов, потратив на это примерно час. Волк за это время немного подкрепился олениной и зализал раны.

— Ох и славно поохотились, — произнесла она наконец, вытирая руки. — Жаль будет, если столько мяса пропадет. Давай-ка заморозим.

Она полезла в сумку за рваным тряпьем и вдруг обнаружила то, чего туда не клала: несколько лечебных зелий, баночку с исцеляющей мазью, несколько свертков с вяленым мясом, орехами, галетами и сухофруктами и бурдюк, наполненный водой. От неожиданности девушка даже присела. Неужели Элледин не просто посочувствовал ей, но и снарядил всем необходимым в дорогу? На душе стало немного теплее.

Она замотала куски орлиного мяса в обрывки старой одежды. Взяв валяющуюся на лугу корягу, пошла к снежной пустыне, выдолбила яму в снегу и захоронила в ней большую часть мяса. А другую часть положила на снег, чтобы промерзла. Пока мясо покрывалось льдом, она немного перекусила из положенных в сумку пайков.

Битва с орлами, разделка и выдалбливание ямы в снегу утомили чародейку настолько, что ее вновь начало клонить в сон, да и нужно было восстановить магические силы, а для этого нужно было полноценно отдохнуть.

— Надо бы нам поспать, — вздохнула она, обращаясь к волку. — Я совсем не выспалась. Но сначала полечим тебя.

Она смазала порезы и крупную рану волка лечебной мазью, которые сразу затянулись коркой, кровотечение прекратилось. Зверь терпеливо перенес всю процедуру. От своих ран она выпила зелье. Боль сразу отступила, но усталость никуда не делась.

— Как думаешь, безопасно ли спать в лесу? — спросила она у волка.

Тот только глянул на тифлингессу наивными собачьими глазами.

— Эх, ладно, — вздохнул чародейка, распрямившись. — Сейчас и проверим.

Лес выглядел древним, загадочным, первозданным. Деревья росли сплошной стеной, узловато переплетаясь между собой. Не было видно ни единой тропинки. Земля утопала в прелой листве и пряталась под густыми чащобами папоротника. Высокие мясистые стебли доходили Кьяре до пояса. Из-за этого приходилось двигаться медленно и аккуратно, чтобы не споткнуться о какой-нибудь корень. На некоторых стеблях папоротника пестрели яркие цветы, похожие на морских звезд. Полог леса был практически сплошным, поэтому густые темно-зеленые сумерки обступили девушку со всех сторон. Среди крон то и дело мелькало что-то светящееся. Может насекомые, а может и лесные духи.

Волк остановился рядом с огромным деревом. Его узловатая кора была покрыта влажно поблескивающим мхом и несколькими колониями ярких грибов. Корни высоко расположились над землей. Выглядело как неплохое укрытие. Скаг устроился под самым большим их них, свисающая сверху трава укрыла его мягким покрывалом. Кьяра улеглась рядом с ним, уткнувшись в меховой бок. От волка пахло мускусом и кровью. Мерное дыхание и мягкое сердцебиение убаюкали девушку, но вскоре она проснулась от встревоженного рычания. Чародейка подскочила, готовая к атаке. Возле ее лица, поблескивая, застыло что-то, очень похожее на иглу. Сфокусировавшись, она увидела, что это крошечная рапира в руках крылатого человечка не больше голубя ростом. Воздух звенел от взмахов маленьких крылышек. Присмотревшись, девушка заметила целый рой таких существ, вооруженный миниатюрными лукам и шпагами. Испуганно взъерошившись, волк оскалил клыки.

Крылатый человечек, угрожавший тифлингессе шпагой, сказал ей на общем с сильным акцентом:

— Упирайтесь прочь, это наше терево!

Чародейка мысленно выругалась. Она была слишком расстроена и утомлена, чтобы вступать в конфликт из-за ночлега в лесу, поэтому подняла руки в мирном жесте и произнесла:

— Простите. Мы вас поняли и сейчас же уйдем. Пошли, Скаг.

Волк заскулил, но подчинился, и они, понуро выбравшись из-под уютного корня, побрели в глубь леса. Существа проводили их гневными взглядами.

Кьяра не знала, кто это такие, сильные они или слабые, но ей вдруг отчетливо подумалось, что выжить в этом месте будет слишком непросто.

Волк попытался найти новое местечко для сна, но на полпути его сморило, и он просто свернулся калачиком в каких-то колючих кустах. К его меху тут же пристал репей. Кьяра упала с ним рядом, забравшись под огромную лапу, и еще на несколько часов погрузилась в сон. В этот раз им никто не мешал. Иногда с веток деревьев сыпались листья и труха, но им было все равно.

После пробуждения они еще некоторое время лежали и отдыхали, вычищая репей из меха и волос. Кьяра обдумывала перспективы своего будущего. Покинуть этот мир она не могла, знать о нем ничего не знала. Ей хотелось попасть в какой-нибудь город или хотя бы деревню, но были серьезные опасения, что местные будут совсем ей не рады. Тем более, что девушка не знала ни эльфийского, ни языка фей. Она вновь нащупала монетку на запястье и зашептала, уговаривая богиню на новую сделку, надеясь, что Тимора не накажет ее за такую наглость:

— Выполнить обещанное я не могу, возможно, никогда не окажусь на Фаеруне, но все равно прошу чуточку удачи.

Удача, как известно, любит смелых, но злоупотребляющих ее дарами рано или поздно ждет черная полоса. Кто знает, может, для Кьяры она уже наступила.

Выпив немного воды из бурдюка и поев сырого мяса, они двинулись обратно в сторону ледяной пустоши. Орлиное мясо было жестким и отдавало мускусом, но девушке приходилось питаться и не таким. Волку было жарко в лесу, он тяжело дышал, вывалив язык. Девушка полностью доверилась зверю в плане ориентации в пространстве.

Скаг, быстро уловив направление по запаху снега, потянул девушку кратчайшей дорогой, через бурелом, колючие кусты и чащи цветущих папоротников. Ветки больно хлестали по лицу и оставили несколько кровоточащих ссадин.

Через некоторое время Скаг радостно взвыл и, перемахнув через ствол поваленного дерева, выбежал на берег большого озера. Противоположный его берег терялся в тени деревьев. На поверхности дрейфовали листы кувшинок размером с небольшой плот. Волк жадно припал к воде и начал шумно пить. Кьяра подошла к озеру поближе. Вода в нем была чистая, но что-то поднимало ил со дна. Рыбы или какие-то животные?

Из воды показалось два круглых немигающих глаза с горизонтальным зрачком. Волк злобно заворчал, но пить не перестал. Глаза ушли под воду, только для того, чтобы вынырнуть у самой его морды. Испуганно вспузырив воду, волк отпрянул, но округлое мутно-зеленое тело двинулось следом. Одним ловким прыжком нечто выпрыгнуло из воды и повисло на морде зверя. Скаг завизжал как избитая собака.

Кьяра среагировала быстрее, чем успела разглядеть существо. Сгусток пламени ударился о блестящее от воды тело, огонь зашипел на влажной коже. Создание отцепилось от морды волка, шлепнулось на траву, дернуло лапами и затихло. Это оказалась огромная лягушка. Если бы она вытянулась на своих мощных задних лапах, то вполне могла достать Кьяре до плеча. Что же здесь все такое огромное? — подумалось девушке. Орлы, олени, вот теперь и лягушки.

От мыслей девушку отвлекло агрессивное кваканье со стороны озера, по воде разошлись круги, и на берег выпрыгнули еще три лягушки. Они атаковали Скага. Одна из них повисла на ремне его доспехов. Раздался сухой треск, лягушка упала на спину с куском сыромятной кожи во рту. Две другие вцепились в мягкое брюхо волка. Раздался визг, Скаг упал на бок, пытаясь оторвать кровожадных созданий. Кажется, у этих тварей были мелкие, но очень острые зубы!

— Пошли вон! — закричала Кьяра, отгоняя впившихся в волка земноводных. Она сделала несколько жестов, поднесла ко рту кулак и выдохнула струю пламени. Лягушки судорожно забегали по берегу, объятые огнем. Скага тоже немного задело, запахло паленой шерстью. Весь живот волка был залит кровью от укусов, плоть была изрезана в клочья, раны почти доходили до внутренних органов.

— Погоди немного, — сказала Кьяра, погладив волка по голове.

Она достала бутылочку с лучшим лечащим зельем. Она берегла его на особый случай, но, видимо, ждать дальше не было смысла. Вытащив пробку зубами, тифлингесса влила в окровавленную пасть зверя все содержимое флакона. Порезы на животе тут же начали заживать, и вскоре остались только пятна крови на шерсти. Волк удивленно обнюхал себя и благодарно выдохнул в лицо чародейке.

По озеру вновь поползли круги.

— Бездна, — выругалась Кьяра.

На берег высыпало еще несколько лягушек. Их белые зобы судорожно раздувались и низкое кваканье, похожее на рычание, раскатисто разнеслось над берегом.

Девушка поняла, что эффект от зелья может сейчас сойти на нет. Прежде, чем лягушки успели напасть, она превратила Скага в огромного пещерного медведя. Бурая гора из меха и мускулов встала на задние лапы и заревела. Лягушки кинулись врассыпную. Одну Скаг успел размозжить ударом лапы. Другая, отчаянно атаковав его, повисла на шерсти. Медведь сорвал ее с себя и растрепал зубами. Третья лягушка одним прыжком долетела до озера. На почтительном расстоянии от берега на поверхности показались ее глаза, она громко заквакала. Из глубины озера ей начало вторить несколько десятков лягушачьих голосов, превратившись в оглушительный хор.

— Пошли, Скаг, — сказала Кьяра, похлопав медведя по меховому бедру. — Воды нам здесь не набрать.

Они снова углубились в густые дебри леса. Шли с большой осторожностью, останавливаясь, заслышав любой необычный звук. Крылья тифлингессы постоянно путались в ветках. Девушку не отпускало ощущение, что кто-то за ней наблюдает. Она несколько раз останавливалась и оглядывалась, но засечь присутствие кого-то у нее не получалось, поэтому она списала это ощущение на стресс.

Наконец, между деревьями появился просвет, сквозь который показался небольшой кусочек зеленого луга. Выйдя на него, девушка испытало сильное облегчение. Все-таки давящая атмосфера леса, его тревожащие звуки и запахи сильно напрягали и без того обеспокоенный разум. Кьяра расправила крылья, взмахнула, размяла, с удовольствием почувствовав натяжение мышц. Очень высоко в небе она увидела силуэт птицы, но не придала особого значения. Если это вновь гигантский орел, то он особой опасности не представлял.

— Скаг, веди к тайнику с мясом, — скомандовала она.

Волк, понюхав землю и воздух, покрутился, побегал некоторое время по лугу, ища направление. Хоть он тоже был чужаком в этом мире, но ориентировался заметно лучше. Вскоре зверь навострил уши и уверенно двинулся к тундре, а чародейке оставалось только довериться своему спутнику. При крупной рыси часть доспеха хлопала его по бокам: следствие того, что лягушка перекусила один из ремней.

Примерно через час волк привел ее к памятному холмику в снегу и начал его раскапывать. Кьяра принялась помогать ему с помощью коряги, но гнилая древесина вскоре сломалась.

— Мешок с бесами, — ругнулась она, высасывая из пальца крупную занозу.

Скаг неплохо справился и без ее помощи, из снега показались куски замороженного мяса.

— Умница! — похвалила девушка, похлопав волка по шее.

Чародейка оторвала твердую хрустящую ткань и кинула замороженный кусок мяса волку. Тот принялся облизывать его, отогревая теплом собственного дыхания. Девушка набрала снега в бурдюк и засунула за пазуху, чтобы растопить. Она взяла себе другой кусок. Кинжал, подаренный ей Эриданом, легко срезал тонкие ломтики замороженного мяса. Так орлятина казалась не такой уж противной на вкус. Пока ели, снег в бурдюке растаял. Задумавшись, чародейка сделала несколько глотков. Этот день был тяжелым, напряженным и полным опасностей. Возможно, им с волком просто не везло, а, может, Страна Фей — такое дикое и жестокое место, где чужакам просто не место. У нее не было каких-то конкретных ожиданий об этом плане, но все же Кьяре казалось, что мир с подобным названием должен быть чуточку дружелюбней. Не верилось, что это — родина гвардейцев.

Она посмотрела на волка, который радостно лизал снег. Зверю совершенно точно было не место в этих лугах и лесах. Ему было жарко, твари вечно пытались убить его из-за размера и приметного цвета. В большинстве случаев Кьяра могла уйти от своих врагов на крыльях или закидать смертоносными заклинаниями, но ее останавливал Скаг, которого она могла бы ненароком задеть. Сбежать без этого большого дурачка она тоже не могла. Волк был ее тяжелым пушистым камнем, тянущим на дно.

— Скаг, тебе надо вернуться в лагерь, — сказала она, наконец, глядя прямо ему в глаза. — Тебе тяжело здесь, а мне в этом снегу. Так будет лучше, я за тебя не буду переживать. Иди!

Она махнула рукой в сторону снежного простора за спиной, но волк никак не отреагировал, только высунул большой язык.

— Уходи! — резким тоном приказала Кьяра. — Иди в лагерь.

Волк заскулил, и лег, положив голову на передние лапы. Очевидно, он понимал ее, но подчиняться не желал.

— Ты почему приказов не слушаешься? — спросила девушка уже мягче, склонив над ним голову.

Волк посмотрел прямо в глаза чародейке, а затем устало зажмурился. Девушка могла поклясться, что на морде волка отразились печаль и обреченность.

— Тебе приказали всюду следовать за мной, да? — произнесла она, наконец, и Скаг снова посмотрел ей в глаза.

— Э-эх… — вздохнула она, обняв зверя за шею.

С одной стороны, на душе стало теплее, ведь сейчас она была не одинока. С другой стороны, стало еще горше. Бедный волк рано или поздно погибнет, это был лишь вопрос времени. Ее зелья закончатся, лечить он не умела, и бедное создание погибнет из-за того, что она допустила нелепую ошибку. Какой же этот эльф жестокий. Ладно наказать ее, но волка-то за что? Или решил убрать с глаз долой все, что могло бы напомнить о ней? Она снова уткнулась белый мех.

Немного посидев так, она положила еще один замороженный кусок мяса в сумку. Что ж, не было смысла предаваться пустой, сжирающей заживо горечи. Нужно было жить, пока живется. Потрепав волка по шее, она выбрала направление. По правую руку от нее располагался луг и лес, по левую — укрытая тьмой тундра.

Они двигались еще примерно четыре часа, то шагом, то бегом. Пару раз над ними пролетали гигантские орлы, но не обращая никакого внимания, исчезали за кромкой леса. Иногда вновь появлялось странное ощущение слежки, от которого зудело между лопаток, но вокруг был ровный как скатерть пейзаж, спрятаться было совершенно невозможно. В какой-то момент Кьяре показалось, что они топчутся на месте. Это было невозможно, ведь двигались они все время прямо. Девушка тряхнула головой. Наверное, показалось.

Но червячок сомнения продолжал точить разум девушки. Она посмотрела на пейзаж по правую руку. Все тот же луг и кромка леса. В деревьях она совершенно не разбиралась. Все леса ей казались абсолютно одинаковыми.

Так прошло еще несколько часов. Видимо, живность в основном сторонилась границы с тундрой. Может, их отпугивал запах чужеродной магии. Наверное, здесь было бы безопасно, но Кьяра не была уверена наверняка.

— Пора поискать место для ночлега, — сказала она волку. — Пошли в лес.

Волк согласно тявкнул, но прежде чем потрусить в сторону леса, он припал к земле и начал с интересом нюхать ее.

— Что там? — спросила Кьяра.

Волк засуетился, забегал по лугу, словно вынюхивая следы, а затем рванул к тундре. Кьяра удивленно припала к его спине.

После небольшой скачки, волк остановился возле ямы в снегу. Сначала тифлингесса не поняла, зачем он это сделал, но секунду спустя увидела обломки трухлявой коряги. Она поспешила спрыгнуть со спины, припасть к яме и пошарить в ней руками. Девушка вынула несколько клочков ткани, бывших когда-то ее одеждой.

— Срань лемурья! — громко выругалась Кьяра.

Они вернулись туда, откуда пришли, несмотря на долгие часы скачки. Как такое могло случиться? Чародейка закрыла глаза, приложив кусок ткани ко лбу. Так, думай, думай…

— Едем в другую сторону, — сказала она твердым голосом.

Она понятия не имела, что здесь происходит.

Примерно два часа они скакали в противоположном направлении, пока не заметили посреди луга огромное дерево. Оно выглядело очень старым. Ствол его был больше телеги в обхвате, на ветвях его розовыми пятнами виднелись распустившиеся цветы. Они источали сильный сладкий аромат.

— Пошли отсюда, Скаг, — шепнула тифлингесса волку. — Вдруг здесь тоже эти мелкие, с крыльями.

Проскакав еще полчаса, волк окончательно встал.

— Устал, милый? — ласково спросила чародейка. — Ничего, сейчас отдохнем.

Она направила волка в сторону леса. Глаза у нее тоже слипались. Она потерла их рукой. Неплохо было бы найти укрытие понадежней.

Отняв руку от лица, Кьяра замерла. Прямо перед ней стояло то самое дерево с розовыми цветами, которого секунду назад здесь не было. Волк оскалился и очень тихо заворчал, шерсть на нем встала дыбом. От сладкого запаха цветов закружилась голова, мысли спутались. Накатила сильная сонливость. Появилась странная идея переночевать прямо под этим деревом. А почему бы и нет? Тифлингесса посмотрела на его корни и густую крону. Можно было бы даже забраться наверх и переночевать в ветвях.

Скаг зарычал чуть громче, и девушка заметила, что волк агрессивно настроен по отношению к дереву.

— Ну чего ты, дурашка? — ласково спросила его, но зверь в ответ сорвался с места и понес ее прочь галопом.

— Стой! — крикнула Кьяра, но волк все продолжал скакать. Чем дальше он удалялся от дерева, тем яснее становилось в голове у тифлингессы. Зачем она решила переночевать на этом дереве? Загадка.

Спустя еще час бешеной скачки Скаг окончательно выбился из сил. Он лег на траву, язык высунулся. Кьяра соскользнула с его спину и легла под его теплый бок.

— Давай немного полежим, — шепнула она.

Спустя несколько минут она поняла, что поступила очень опрометчиво, ведь глаза у нее слипались, и ей постоянно приходилось делать усилие над собой, чтобы не заснуть.

Из дремы ее вывело рычание волка. Тут же подскочила, настороженно оглядываясь по сторонам. На небольшом расстоянии от них стояла стайка небольших птиц. Вместо перьев они были покрыты чешуей, позади виднелся покрытый шипами хвост, а крылья были кожистыми, на манер исчадий или драконов. На голове топорщился гребешок из шипов. Какие-то демонические куры, подумала Кьяра.

Думать было некогда. Девушка вскочила, кинула в самую гущу существ шар пламени, разорвавшийся с яростным треском. Несколько тварей убило моментально, их обгоревшие тела расшвыряло взрывной волной, а прочие успели встать на крыло. За считанные мгновения они преодолели отделяющее их расстояние. Девушка успела убить кого-то на подлете снарядом огня, а дальше ей пришлось заслонить голову руками, чтобы взбешенные, с позволения сказать, птицы не выклевали ей глаза. Раздался визг Скага. Кьяра моментально отреагировала, отшвырнув двух тварей, вцепившихся ей в локти, кинулась к волку. В ноге очень больно кольнуло, девушка споткнулась и упала, перестав ее чувствовать. Бросила взгляд: нога была на месте, но сквозь разорванную штанину струилась кровь. Конечность никак не отзывалась на приказы мозга. Яд?

Воспользовавшись возможностью, птицы запрыгнули на спину девушки, пытаясь добраться до уязвимой шеи, но та скидывала их ловкими взмахами хвоста и крыльями. Она бросила взгляд на Скага: его исклеванные задние лапы безвольно лежали на земле, но волк все еще огрызался. Его пасть сомкнулась на очередной птице, кости сминались с большой легкостью.

Зверь справится, подумала она, и, перевернувшись на бок, попыталась поразить ближайшее существо замораживающим лучом, но неловко повернула руку, жест смазался, и вместо луча из ее пальца выстрелила вспышка острых ледяных частичек. Куры отпрыгнули, осколки попали в глаза чародейки, мгновенно их раздражая, вызывая слезы и неприятную боль. Она поспешила поскорее протереть их, а птицы, воспользовавшись возможностью, кинулись в ее сторону. Девушка заслонилась одной рукой, выставила вперед вторую и повторила попытку. На этот раз из пальца выстрелил настоящий ледяной луч. Он поразил одну из птиц прямо на подлете, замороженное тело стукнулось оземь. Вторая тварь замешкалась, и ее схватил пастью подоспевший Скаг. Птица вскрикнула и обмякла. Вновь воцарилась тишина.

Через некоторое время ноге девушки вернулась прежняя чувствительность. Укол клювом попал в болезненное место, в нежную кожу внутренней части колена. Кровотечение прекратилось, но горячая пульсирующая боль, отдающаяся в ступню, не отпускала. Только хромоты для пущей радости ей и не хватало.

Она посмотрела на тушку ближайшей твари. Они были похожи на исчадия и вполне могли бы сойти за обитателей дьявольской фермы.

— Как думаешь, их можно есть? — спросила она у Скага.

Волк шумно обнюхал растерзанную курицу и после недолгих раздумий откусил ей голову.

Хмыкнув, девушка положила в сумку птицу, убитую лучом холода. Так сохранится подольше.

— Пошли все-таки в лес, — сказала она своему спутнику. — Нужно поспать.

Скаг, некоторое время похрустев курами, потрусил в сторону чащи.

Они снова вошли в лес. Замирая при каждом шорохе, продвигались вглубь, пока Кьяра не заметила большую промоину в земле. Возможно, раньше здесь был небольшой прудик или лежбище какого-то зверя. Сверху над этим углублением нависали раскидистый густой куст и стебли папоротника. Она легла в нее, согнув часть куста так, чтобы укрыться от посторонних глаз. Волк пролез в ее импровизированный шалаш, согревая своим мехом. От его тепла под боком чародейку очень быстро разморило.

Проснулась она резко, от боли и взвизга волка. Открыв глаза, сразу увидела перед собой белый мех и кровь на нем. Волк лежал на боку и не шевелился. Все его тело было усеяно крупными иглами. Иглы торчали и из плеча девушки. Видимо, тело Скага заслонило ее от основного удара. Она приподнялась над его боком и встретилась глазами с существом, которого раньше не встречала. Тело его было сплетено из лиан, лоз и стеблей папоротника, глаза горели злобными гнилушками, из большой пасти, утыканной рядами деревянных зубов, раздавался глухой треск, словно кто-то ломал в руках хрупкие веточки. Однако, судя по виду, это был дракон.

Тифлингесса растерялась. У ног ее лежал поверженный за одну атаку волк. Жив он был или мертв девушка не могла разобрать. На нее смотрели два зловеще сияющих глаза, и от этого все мысли из головы вылетели, а ноги обмякли. А затем появилась злость. Как же она устала бежать и прятаться!

Выставив вперед руки, она нащупала нити жизненной энергии, текущей в этом существе, и потянула на себя, вложив в заклинание всю максимально возможную мощь. Создание заскрипело, потрясая головой. Со злобным удовольствием, девушка отметила, что некоторые стебли и листья, из которых было сплетено это создание, почернели и отпади, превращаясь в жмых.

Существо, казалось бы, собралось удирать, но слева от тифлингессы раздался свист — в нее устремился сплетенный из гибких лиан хвост. Кьяра заслонилась магическим щитом, но удар разметал его на тучу электрических искр. Атака отбросила тифлингессу и ударила о ствол дерева. Упав на землю, она начала погружаться в черноту. Последнее, что она увидела прежде, чем потеряла сознание окончательно: плетеный дракон с рычанием нападал на кого-то, абсолютно невидимого. Странно, подумала девушка, и погрузилась в небытие.

Глава 17 Последняя песня Арфиста

Темнота покорно отступила, отхлынула, словно океан во время отлива. Приоткрыв глаза, Эридан уставился на затененный потолок, пытаясь вспомнить события, предшествовавшие его обмороку. Ах да, он был зол и разочарован. Потрогал рану на груди: все еще ныла, несмотря на магию, которой воспользовался Янтарь. Он неловко пошевелился, и по хребту скользнула тонкая змея острой боли. Теперь она была очень горячей, резкой, совсем не такой вялой и тупой, как в прошлый раз. Наверное, ему что-то давали, что-то очень сильное и теперь его действие прекратилось.

На него и раньше совершались покушения, но никогда в таком неудобном для него положении. Если бы не удачное стечение обстоятельств, если бы не проклятые феи, то от убийц он бы так просто не отмахнулся. Вдвоем они бы в два счета скрутили его. Повезло и то, что убийца промахнулся. Ударь он чуть правее, и Эридан умер бы в считанные мгновения. Слава тем богам, что не наделили людей ночным зрением!

Он вспомнил равнодушие в глазах Кьяры. Было очевидно, что это безразличие и отсутствие кого-либо раскаянья говорили о том, что она желала ему смерти. Вероятно, она нарочно оставила его в одиночестве, надеясь, что если не убийцы, так само слабое состояние доконает его. Чего еще можно было ожидать от создания, что выросло в мире дьяволов? Благородства и верности? Он поглупел от чувства жалости к ней и, вероятно, приписал ей качества, которыми она никогда не обладала. Обман ожиданий всегда дарил ему особенную горечь. А может быть все дело в дикой, дьявольской внешности и звериных повадках? Тогда ты еще глупей, сказал он сам себе.

Отчасти он мог понять ее. Она была такая же подневольная, как и он сам, вынужденная подчиняться решениям могущественной сущности. В отличие от любого другого паладина, который мог бы рискнуть, отвернуться от своего бога, Эридан не мог оступиться от нее или освободиться, не соглашаясь на воскрешение. Таков был уговор, а уговоры были для него священными, незыблемыми. Оттого и посочувствовал девушке. А надо ли было?

Он ожидал от нее если не беспрекословного подчинения и беззаветной верности своих гвардейцев, то хотя бы надежности в каких-то вопросах. Он доверил ей свою безопасность, приказав распорядиться о своей транспортировке, а она подло этим воспользовалась. Все равно, что винить кошку за убитого почтового голубя, когда забыл запереть голубятню. И что же, убить кошку? Унизительным образом высечь на глазах у всего войска, чтобы послужило уроком прочим? Что с ней сделать?

Да что ей эти плети, разве кого-то, выросшего в Нижних Мирах, удивит избиение? Желай он ее боли и физических страданий, она бы вскоре запросилась обратно, в свою дьявольскую дыру. Эридан обладал печальной славой изощренного палача, получающего садистское удовольствие от чужой боли. Однако он слишком очеловечил ее, чтобы пытать.

Появилась идея прогнать ее, обречь на жестокие муки выживания в неизвестном мире, пока Страна Фей не заберет ее жизнь. А если вернется и попросит прощения, значит не все в ней потеряно.

Он еще раз шевельнул плечом, и боль вновь прошила его насквозь. Сквозь щели в ширме он увидел отблески света фонарей.

— Эй, кто там? Подойди сюда! — громко позвал он из своей комнаты.

Тут же раздался шорох, топот ног, и за ширму забежала заспанная жрица:

— Да? Чего желаете?

— Воды, еще очень хочу есть, — проговорил Эридан. — При любом движении тело болит, это нормально?

— Я принесу вам воды и бульон, — ответила девушка, — но насчет боли хочу вас огорчить, в вашем положении она вполне естественна.

Эльф нахмурился:

— В каком еще положении?

Жрица сделал кивок головой, словно попыталась одним жестом охватить все его тело:

— Вы пережили несколько очень сложных операций. Ваши руку и ногу пришлось приращивать с помощью очень сильной лечащей магии, нам недоступной. Ваши ребра были смяты, позвоночник раздроблен в районе поясницы, его мы собирали практически из осколков. Вы двигаетесь, и это уже хорошо.

— Уже хорошо? — повторил он словно эхо, потрясенный услышанным.

— Вы могли бы остаться совершенно неподвижным, — пояснила девушка. — Подождите немного, я скоро вернусь.

Она выбежала из его комнаты, оставив в ошеломлении. Он переживал разные ранения, выкарабкивался из таких сложных ситуаций и всегда возвращал себе прежнюю мощь. Быть прикованным к постели? Внутренности его похолодели и сжались от ужаса перед такой вероятностью. Нет, это невозможно, совершенно невозможно.

Он попытался согнуть левую ногу. Колено поддалось, приподнявшись холмиком под одеялом, но радость мгновенно омрачилась волной боли, прокатившейся вдоль спины и нанесшей сокрушительный удар в затылок. Он тотчас обмяк.

— Нет, не шевелитесь, — сказала вернувшаяся послушница. — Вам предстоит долгое заживление. К сожалению, тот уровень магии, которым обладают лекари в лазарете, недостаточен, чтобы восстановить вас. Придется надеяться на ресурсы вашего тела.

Она поднесла чашу с водой к его рту, но он никак не отреагировал, все так же глядел в потолок.

— То есть, я должен лежать, пока не восстановлюсь? — вновь растерянно спросил он.

— Разумеется, — ответила девушку. — Пейте же.

Его зрачки расширились, а радужки внезапно покраснели. Все ясно. Эта чертова жрица подослана Присциллой, она просто издевается над ним.

— Пошла прочь! — вдруг закричал он, заставив девушку вздрогнуть и пролить на него воду. — Если еще раз увижу тебя в шатре, прикажу медленно отрезать голову!

Девушка ахнула, попятилась, чуть не свалив ширму, и побежала прочь.

— Эридан? — воскликнул знакомый голос. — С тобой все в порядке?

В комнату вбежал Элледин. От его доспехов и плаща сразу пахнуло морозом, снегом, а взгляд встревожено замер на паладине.

— Жрица что-то сделала? — спросил он, встав на колено возле кровати Эридана.

— Эта сука посмела сказать, что я должен лежать, пока мое тело само не соизволит меня исцелить, — зло проворчал тот.

Увидев друга, Эйлевар немного потеплел, глаза его снова стали голубыми.

— Джак. Я все еще хочу есть, но жрецов Аурил чтобы больше здесь не было. Все они прихлебатели Присциллы.

— Хорошо, — кивнул золотоволосый. — Я позову кого-нибудь из драколюдов.

— Лучше Эрту.

— Ты уверен? — спросил командир гвардии. — Она же злобная как… — он осекся и фыркнул. — Что-то еще?

— Уже утро?

— Нет, но…

— Я хочу, наконец, получить доклад о состоянии войска, потерях… Собери командиров, прямо сюда, в спальню. Еще возьми сумку из комнаты моего оруженосца и принеси сюда.

— Что? — Элледин немного опешил.

— Я знаю, ты понял с первого раза, — вздохнул Эридан. — А теперь ну же, не тяни время!

Когда Элледин ушел, эльф вновь погрузился в мысли об оруженосце. Нужно изгнать ее вместе с волком. Будет хоть какая-то поддержка. Заодно увидит, как ее поступки влияют на других. Может, появится сожаление?

Через некоторое время вернулся Элледин. Он положил сумку Кьяры на пол и доложил:

— Командиры созваны и прибудут в течение нескольких минут. Эрта скоро явится. Чем-то еще могу помочь?

— Да, — сказал паладин, серьезно посмотрев на друга. — Элледин, скажи, сколько наших полегло?

Распрямившись, золотоволосый сказал с грустью в голосе:

— Семеро. Илас, Каллуа, Риасар, Каран… Когда прибудут прочие командиры подразделений, я сделаю официальный доклад.

— Хорошо, — ответил Эридан, грустно кивнув. — Запряги своего волка и волка Кьяры, пусть ждут у шатра.

— Для нас специальное задание?

— Нет, только для тебя, — Эридан прикрыл глаза. — Кьяра отправляется в бессрочное путешествие. Ты сопроводишь ее до границы лагеря, удостоверишься, что она ушла.

Элледин потрясенно глянул на паладина, но ничего не сказал, только скупо кивнул в ответ и вышел из спальни. Эридан вновь погрузился в свои мысли. Нескольких часов не пройдет, как они погибнут, если не от лап какой-нибудь феи, так в колдовском кругу, выпив воду или съев пищу этого места, попав под его хищные чары. Ее единственный шанс спастись — это вернуться и упрашивать его о милости. Мысли о том, что она могла бы оказаться слишком гордой для этого, он быстро отмел. Она ведь хитрая девочка, выжила в Нижних Мирах, какие у нее могут быть принципы?

Отодвинув ширму, в комнату вошла Эрта, усталая, запорошенная снегом:

— Ты звать?

— Да, — сказал Эридан смягчившимся тоном. — У нас так и не получилось поговорить. Я рад, что ты не пострадала. Я нисколько не сомневался, что ты справишься с основным сражением.

— Пустяк лишь, — фыркнула женщина, но по лицу было видно, что она очень довольна. — Как чувствовать?

— Все болит, не могу шевельнуться, — грустно пожаловался эльф. — Скажи, когда я смогу уже встать на ноги?

Эрта присела на край кровати:

— Я не знать. Ты сильно страдать, мы собирать кости, плоть. Мы люди лишь. Ты долго выздоравливать. Боль… Я очень жаль. Ты лежать, и боль не трогать.

Эридан посмотрел прямо в карие глаза Эрты и похолодел. Внутри словно что-то оборвалось:

— Эрта, я не могу лежать. Мне предстоит многое сделать. Мне просто нельзя лежать, ты понимаешь?

Заклинательница грустно кивнула:

— Я понимать, но, если не лежать, быть хуже. Мы притупить боль. Немного. Ты немного делать дела. Хорошо?

Эльф кивнул, женщина посмотрела на него и фыркнула:

— Ты соглашаться, быть беда.

Она собралась было уходить, но эльф остановил ее:

— Подожди! Положи в эту сумку что-нибудь для исцеления ран, еды и воды в дорогу. Что бы ты собрала для меня, если бы я уходил в поход.

И он указал глазами на сумку Кьяры.

— Ты не уходить в поход и не ходить вообще, — фыркнула женщина. — Ты стукнуть голова слишком сильно.

Но тем не менее Эрта подхватила ее и унесла. Примерно через полчаса женщина вернулась:

— Я собрать, что ты просить. Какой поход ты ходить? До соседний палатка?

Эльф фыркнул:

— Оставь здесь. И я хочу есть, в конце-то концов!

— Это хорошо, — улыбнулась заклинательница, и от этого в уголках глаз у нее собрались мелкие морщинки. — Я видеть чашка.

Она вернулась с миской, от которой исходил приятный аромат.

— Пахнуть мясо, — констатировала она, обнюхав содержимое, а затем сделал большой глоток. — Не отрава.

Она напоила Эридана бульоном, голод и жажда отступили. Сделала ему подушку повыше, чтобы эльф принял сидячее положение. В этот момент в основном зале послышались чьи-то шаги. В течение нескольких минут в спальне у Эйлевара собрались командиры всех подразделений. Эльф отметил, что появилось несколько новых лиц. Что ж, это война, и без потерь здесь было не обойтись. Подкрепленный бульоном, он терпеливо выслушал доклад каждого. К его облегчению, потери оказались не столь велики, как он опасался, однако доклад Элледина заставил его загрустить. Семеро его верных бойцов были мертвы, каждого из них он знал уже много лет. Впрочем, он не показал своей печали ни единым мускулом лица. Командиры, в самом начале смущенные необычной обстановкой, да и вообще ситуацией, приободрились, увидев, что с полководцем все относительно хорошо. Наблюдая за переменами в их лицах и голосе, Эридан отметил, что нелишним будет пройтись по лагерю и помаячить перед солдатами, чтобы искоренить все упадочные настроения.

Отдельной темой послужило обсуждение ловушки для Лемифинви, который так любезно собирался посетить лагерь. Разумеется, никаких диалогов с архифеями Эридан вести был не намерен.

Ближе к концу совещания, Эридан приказал Элледину взять сумку и приступить к выполнению своего задания. Сквозь щели в ширме он заметил, как на выход мелькнули две тени. Он не сомневался, что Элледин выполнит свое задание, даже если это ему не по душе.

После совещания, когда командиры начали расходиться, лагерь всполошился из-за подозрительного шума в тундре. Эридан отправил Эрту на разведку. Вскоре она вернулась, и ее доклад сильно встревожил его:

— Могила! Тела солдаты, эльфы! Я принести их и находить это!

Она протянула эльфу сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором Эридан прочел краткие указания, где лучше подкараулить солдат, и как в конечном итоге дойти до верхушки: Элледина или Эрты. Эльф в злобе смял этот лист, не обращая внимание на боль, сковавшую плечо от этого движения.

— Немедленно оцепить весь лагерь, никого не выпускать — прорычал он. — Не говорить никаких подробностей. Скажите, что в войске может находиться шпион фей. Тела гвардейцев, говоришь? Сможешь, опознать их, если увидишь?

Женщина коротко кивнула.

— Эрта, мне нужно срочно встать на ноги, — проговорил Эридан со злостью в голосе. — Они попытались убить меня. Пускай. Но они убили моих гвардейцев. Я их изничтожу.

Глаза его вновь покраснели, а голос дрожал от ярости, но Эрта и не думала его успокаивать. В ее понимании эльф поступал сейчас так, как поступил бы каждый.

— Хорошо, — сказала она, кивнув. — Я дать тебе настойка, лунные слезы. Очень сильный. И тебе нужен… — она поморщилась, пытаясь вспомнить слово, — палка опираться.

Они поделились кошмарной новостью с Элледином, и тот поразился, что эти существа сумели притвориться двумя гвардейцами. Эрта принесла из лазарета флакон горькой мутно-белой жидкости и выточенный из кости крупного животного костыль. После принятия зелья, эльф почувствовал, как занемело его тело. Боль все еще присутствовала, но значительно притупилась, поэтому он смог встать. Нога его, замотанная несколькими слоями бинтов и фиксирующего раствора, была как дерево. Элледин и Эрта одели его в теплый шерстяной халат и меховой плащ.

— Все равно мерзнуть, — цыкнула Эрта.

— Элледин, — обратился паладин к командиру гвардии. — Иди с Эртой. Возьми тех, на кого она укажет, и ведите их в шатер для допросов. Возьмите солдат и будьте осторожны.

Онемевшее тело слушалось его с большой неохотой, в халате и плаще действительно было очень холодно, но годы, проведенные в медитациях в холодной воде и снегу все-таки сделали его менее чувствительным к морозам. По пути он взял с собой двух крепких стражников. Шатер для допросов представлял собой маленькую глухую палатку, единственной мебелью в которой был простой деревянный сундук с инструментами, способными извлекать информацию из самых упрямых глоток. Иногда Аурил давала ему задание разузнать что-нибудь. Шпионом или интриганом он не слыл, уговаривать не любил, а запугивание не всегда помогало, и тогда его спасала старая добрая боль. Он различал в ней множество оттенков и полутонов. В самых воздушных и легких ее цветах он и сам находил тайное удовольствие. Он был уверен в одном — рано или поздно раскалывались все.

После недолгого ожидания в палатку втолкнули двух эльфов. Эридан с горечью посмотрел на их лица. Испуганные, растерянные. На какое-то мгновение он даже подумал, что их смерть была лишь неудачным розыгрышем, злой шуткой самих гвардейцев. Розово-зеленые волосы Руадара были как всегда собраны в короткий хвост, и челка топорщилась словно молодая весенняя трава, а в прядях Кермиля еще не успели растаять крупные снежинки. Эридан прогнал эти мысли. Это всего лишь обман, искусные маски, чтобы обмануть его доверие.

— Если будете говорить быстро и по существу, подарю вам быструю смерть, — по-эльфийски сказал Эйлевар, и оба гвардейца непонимающе приподняли брови.

Он показал им смятый лист и продолжил все на том же эльфийском:

— Я хочу знать, кто вас послал, кто еще прячется в моем войске, кто за этим всем стоит. Отвечайте!

— Господин, я не понимаю… — начал было Руадар на общем, но Эридан прервал его сильным ударом в челюсть.

— Эльфийским вы не владеете, да?! — зло закричал он на общем. — Тогда повторяю для вас, твари, еще раз: я хочу знать, на кого вы работаете!

— Господин, мы работаем на вас, — произнес Руадар.

Эридан повернулся к стражникам:

— Привяжите их очень хорошо. Они будут сильно дергаться.

Какое-то время они еще придерживались легенды, давили на жалость, но вскоре сдались. Лишившись кожи по локоть, они, наконец, приняли свой естественный облик и запели совсем другую песню. Они поведали ему, что являлись бандой наемников, в свободное время промышляли убийствами богатых купцов и членов гильдий, занимали их места и безбедно жили долгие годы, пока их деятельностью не заинтересовались Арфисты. Под угрозой разоблачения всех грязных делишек, Арфисты принудили их к работе на них, в частности к данной операции по внедрению в войско. Руководящий операцией агент все еще находился здесь.

— Отрубить им головы, — приказал Эридан после того, как выжал из них всю необходимую информацию. — Разрубите их поганые тела на куски и развесьте возле лагеря. Для острастки.

— Арфисты? — спросил Элледин.

На пытках они с Эртой не присутствовали. Паладин отправил их контролировать соблюдение приказа никого не выпускать из лагеря.

— Да, — ответил Эридан. — Это известная могущественная организация на Фаеруне. Обычно они борются против всяческого зла, а я и мое войско для них, вероятно, словно красная тряпка… Что ж, у них был шанс и убить меня, и убраться восвояси. Эрта, я знаю, ты владеешь магией, способной найти конкретный предмет или конкретное существо. Перевертыши сказали, что этот тип имеет какой-то артефакт, не позволяющий обнаружить его… а еще у него есть камень в пару этому, — эльф показал женщине гладкий черный предмет с яркой руной. — Это обычный камень послания[39]. Попробуй найти его пару, Эрта.

Женщина удалилась, а Эридан вновь остался наедине со своими мыслями в залитой кровью палатке. Он не чувствовал сейчас ровным счетом ничего кроме ярости. Эльф хотел уничтожить, сломать, растоптать кого-то. Кто-то должен был заплатить за все. Он почувствовал, что ему стало все сложнее терпеть боль. Видимо, действие настойки заканчивалось. Паладин послал Элледина за еще одной порцией.

Поиски Арфиста велись недолго. Он пытался сбежать, спрятаться, но это было лишь бесполезным оттягиванием неизбежного. В течение получаса его привели в шатер, и Эридан окинул его взглядом, то даже с удивлением узнал его смуглое лицо. Он был одним из стражников, оттащивших Эрика к месту исполнения наказания. Удивительно, как близко к нему находился этот опасный человек.

Сначала Арфист глядел исподлобья, вел себя с горделивостью. Иногда он даже улыбался или пытался шутить, но Эридан смотрел на него с непроницаемой маской на лице. Он видел Арфиста, но не видел перед собой человека, живое существо.

— Ты умеешь петь? — спросил эльф, выпив порцию лунных слез.

— То, что мы называемся Арфистами, не значит, что мы сплошь артисты, — ответил тот с улыбкой.

— Ничего, ты быстро научишься, — равнодушно ответил Эридан.

Он не соврал. Сначала Арфист терпел. Оторванные ногти только забавляли его, но когда не без помощи солдат Эридан срезал с него первый крупный лоскут кожи, настроение пленного резко изменилось. Сначала он рассказал все, что знал, и с каждым новым лоскутом он рассказывал все больше и больше, словно второпях зачитывал молитву, но боги были безучастны. Иногда он терял сознание, но и это его не спасало.

— Я рассказал все, что мог, — простонал он, наконец, после нескольких часов боли, нескольких обмороков, сорвавшегося от криков голоса.

Эридан слегка улыбнулся:

— Я же сказал, что ты будешь петь, словно небожитель. У тебя теперь есть и два прекрасных крыла. Хочешь взглянуть?

Эльф повернул голову несчастному таким образом, чтобы тот смог бросить взгляд за спину и увидеть, как содранная кожа на ней свисает двумя огромными кровоточащими лоскутами, обнажая красную плоть. Арфист снова зашелся криком.

Через некоторое время пленник умер, не выдержав боли, переохлаждения и потери крови. А он долго продержался, подумал Эридан. Обычно все веселье заканчивалось часа через четыре. Этого хватило на семь.

— Будете говорить об этом — присоединитесь к нему, — сказал Эридан бело-зеленым стражникам, помогавшим ему в пытках, и те только молча закивали в ответ.

Запал злости пропал, оставив только горькую пустоту. Перед ним был труп изувеченного человека, результат его работы. Кожу с лица он снять так и не успел.

Стерев с себя чужую кровь, Эридан вышел из палатки и двинулся к телам гвардейцев. Он посмотрел на их застывшие лица и в нем снова проснулся живой человек, а не бездушный палач. Ему было жаль парней, переживших схватку с королем фей и павших от рук жалких перевертышей и этих червей, считающих, что достойны хранить баланс сил. Сразу вспомнилась Кьяра. Она поступила очень подло, но стоило ли отправлять ее на смерть? Разве не взял он на себя ответственность за нее, когда посвятил в оруженосцы? Он вздохнул.

— Эрта! — громко позвал он рогатую заклинательницу. — Я хочу, чтобы ты нашла Кьяру и проследила за ее безопасностью.

— Зачем тогда выгнать? — возмутилась женщина.

— Хотел проучить, — со вздохом ответил эльф. — Думал, что она достойна смерти, но понял, что не хочу этого. Рано или поздно она поймет, что в Стране Фей ей в одиночку не выжить, и вернется, а пока я хочу, чтобы ты проследила за ней.

— Дурачина лишь! — громко крикнула Эрта. — Давать ей волк, давать ей зелье! Наконец доходить! Мозг как еловый шишка! Ты делать, Эрта исправлять!

Она еще некоторое время разорялась, но вскоре успокоилась, и, приняв облик орла, устремилась в том направлении, которое указало ей заклинание поиска.

Вернулась она часов через десять, принесла израненного волка и рассказала все что видела. Эридан почувствовал странный гнев.

— Дракон не убить ее, а схватить и нести быстро-быстро, — говорила Эрта. — Потом я его потерять, заклинания поиска не работать. Эридан, тут быть магия, большая сила. Дракон такой не знать.

— Я понял, — произнес эльф одними губами.

Кому потребовался его оруженосец, оставалось для него загадкой, но все говорило о могущественной магии, а нет в Стране Фей созданий сильнее, чем архифеи. Эридан стиснул зубы. Как же ему захотелось отмотать время к прошлому утру и просто отлупить ее кнутом. Возможно это совпадение, но Лемифинви тоже не явился в его ловушку. Эридан скрипнул зубами. Оставалось только надеяться, что Владыка Шиповника не являлся большим любителем песен.

Глава 18 Владыка Шиповника

Кьяра ощутила падение в темноту, ее тело стало внезапно легким, невесомым, боль отступила, как и все мысли. Словно отстраненный наблюдатель, она смотрела на события своей жизни, проносящиеся мимо, ярко вспыхивающие и гаснущие словно светлячки. Лица дочери и мужа, мгновения триумфа после великой победы: все смешалось в сплошной океан, в котором тонуло ее сознание, пока окончательно не затухло.

Яркий свет пробудил ее из этого небытия. Он был резким, раздражающим. Чернота нехотя поддалась, отпуская Кьяру из своих объятий. Она медленно разомкнула веки. Свет резанул по глазам, вызывая слезы. Дернув головой, девушка почувствовала сильное сопротивление. Что-то удерживало ее тело.

Взгляд тифлингессы окончательно сфокусировался. Она пришла в себя в каком-то сумрачном месте. Свет солнца просачивался откуда-то с потолка, но она не могла пошевелить головой, чтобы оглядеться. Чародейка была примотана к чему-то твердому, наверное, стволу дерева или столбу. Даже во рту были жесткие, горькие на вкус лианы. Острые клыки вспороли тонкую древесину, и рот наполнился травянистой горечью. Пошевелив пальцами ног, девушка осознала, что находится в подвешенном состоянии. Боль, пробудившись ото сна, растеклась по многочисленным ушибам. Очень сильно ныл бок, которым она ударилась об дерево, и пронзенное иглами плечо. Скосив глаза, Кьяра обнаружила, что иглы пропали. Руки и ноги быстро занемели под тугими древесными узлами. Она пока жива и это главное. Этот факт оставил ее в легком недоумении. Разве деревянный дракон не собирался разорвать ее?

Кьяра обвела глазами помещение, в котором находилась. Это была своего рода огромная пещера, стены которой были увиты лианами. Вероятно, растения доходили до самого потолка и образовывали там своеобразный древесный купол. Кое-где лианы становились настолько толстыми, что походили на извилистые стволы деревьев. Повсюду яркими пятнами виднелись розовые цветы, наполняющие помещение приторно-сладким ароматом. Запах сразу напомнил о Саенис, этой рыжей сучке. Бросив взгляд вниз, Кьяра увидела, что висит не очень высоко от пола, всего в футах пяти-шести. По земле гигантскими зелено-коричневыми змеями тянулись лозы.

Раздалось пугающе знакомое потрескивание сучьев, и в пещеру, низко припадая к земле, вошел древесный дракон. Травы и лозы, составляющие его тело, лихорадочно шевелились, как клубок змей. Прямо на глазах места черных проплешин от ран, нанесенных Кьярой, зарастали новыми побегами, полупрозрачными на свету, на узловатом теле распускались розовые цветы с ярко-желтыми сердцевинками. Подняв ветвящуюся морду, дракон посмотрел на девушку узкими гнилушками глаз.

— Вы чуть не убили моего питомца, — раздался откуда-то незнакомый мужской голос, музыкальный, богатый интонациями. — Ты быстро раскусила его природу.

Из тени вышел мужчина, ростом заметно ниже среднего эльфа. Внимание привлекали копна вьющихся ярко-розовых волос и длинные острые уши, немного напоминающие кроличьи. Лицо незнакомца было тонким и угловатым, с большими миндалевидными глазами, сияющими ярко-зеленым светом. За спиной колыхались полупрозрачные розовые крылья, похожие на шелковый плащ. На аристократически тонких пальцах поблескивали закругленные когти. Он напоминал яркого мотылька.

— Я освобожу твой рот, а ты не будешь делать глупостей, договорились? — проговорил он.

Его певучий голос отразился от стен многократным эхом. После этого он сделал изящный жест пальцем, и лоза, что закрывала рот девушке, поползла прочь. Клык тифлингессы зацепился за кору и наполнил рот неприятной трухой.

— Ваш питомец убил моего, — грустно сказала девушка, когда лоза окончательно позволила ей говорить.

— Что ж, приношу свои извинения, — произнес розоволосый, но тон его не подразумевал сожаление. — Ты так упорно пыталась сохранить его жизнь. Снова и снова. Было занимательно наблюдать, но мне, в конце концов, надоело, и я решил всё-таки прервать твое путешествие вокруг да около, — и он издал легкий смешок. — Да, где же мои манеры. Лемифинви, — он сделал насмешливый, но изящный поклон, махнув одним из своих крыльев.

Кьяра нахмурилась. Вот он, архифея — хозяин Саенис, который так желал о чем-то поговорить с Эриданом. Выглядел он хрупким и безобидным, но у него было достаточно сил и могущества, чтобы поделиться ими с рыжей колдуньей. Оставалось только догадываться, зачем такому сильному существу понадобилась она.

Архифея ласково погладил древесного дракона, тот сощурился и тихо защелкал.

— Раньше ты была говорливей, — наконец произнес розоволосый. — Воистину, Страна Фей меняет тех, кто в ней не урожден.

— Насколько я помню, мы раньше не встречались, — ответила Кьяра.

Она была удивительно спокойна. События последних дней притупили ее чувство страха.

— Нет, не встречались, — мурлыкнул Лемифинви, почесывая своего огромного питомца, — но я много наблюдал глазами моих верных… слуг. Предпочитаю знать, с кем имею дело.

— Что вам нужно? — спросила чародейка.

Ее и правда интересовал этот вопрос. Никакой важной информацией она не обладала, так что при всем желании не могла поведать розовому ничего интересного. Ценным заложником ее тоже было трудно назвать. Неужели будет просто забавляться с ней, как кошка с мышкой, пока не надоест?

Лемифинви усмехнулся в ответ:

— Я уже все получил. Ты — мой маленький гарант безопасности на переговорах. Просто будь паинькой и не пострадаешь.

Какие еще переговоры? — мелькнуло в голове у Кьяры, но тут удерживающие ее лозы качнулись, сбив с мысли. Ноги девушки коснулись земли, узлы гибкой древесины освободили колени и икры, руки так и остались связанными. Повернувшись к ней спиной, Лемифинви двинулся куда-то вглубь пещеры, а лозы, словно гибкие руки без суставов, толкнули ее следом за ним. При желании девушка могла бы подогнуть ноги, и эти лианы все равно понесли бы ее. Сопротивляться было бессмысленно.

— Мы отправимся завтра, — проговорил Лемифинви, не поворачивая головы. — Я уже послал Саенис предупредить о нашем прибытии. Пока располагайся. Развязывать я тебя не буду. Не хочу убить тебя случайно.

Кьяра решила не говорить ему, что ее жизнь не имеет никакой ценности. Пускай считает важной заложницей, ведь если он поймет обратное, то незамедлительно убьет как надоедливого комара. Вспомнился Скаг. Бедный волк, обреченный разделить с ней изгнание. Он до последнего старался защитить ее и погиб ни за что. На душе стало горше, чем во рту.

Лемифинви подвел ее к глухой стене, полностью оплетенной лозами. Извиваясь словно змеи, стволы открыли арочный проход в другую пещеру, еще больше предыдущей. Потолок терялся из виду. На полу и стенах, словно копошащиеся черви, мельтешили растения. От их хаотичного передвижения рябило в глазах. Создавались неприятные ассоциации с гниющей тушей. Стало мерзко.

Лозы приняли форму подвешенного в воздухе кресла. Забравшись в него с ногами, архифея устроилась в развязной позе. Девушка упала на колени у его ног. Точнее, древесные конвоиры уронили ее на пол, пригвоздив в унизительной позе, но девушке было не до гордости.

Склонив голову набок, он пронзил тифлингессу взглядом. Глаза у него были без намека на зрачок или склеру.

— Я надеялся поймать тебя раньше, но псина уволокла тебя от моего трента[40].

Какой еще трент? — подумалось тифлингессе.

— Умом ты, конечно, не блещешь, — продолжил он, подперев лицо кулаком. — Это ж надо было так промахнуться с покушением. Может, твоя богиня просто разлюбила тебя?

Девушка нахмурилась. Она и сама задавалась вопросом о милости Тиморы, но предпочла промолчать. Вдруг расскажет еще что-нибудь любопытное.

— Ах, ты скучна. Я был о тебе иного мнения, — вздохнул Лемифинви и сделал жест рукой.

Что-то вонзилось под лопатку Кьяры и быстро погрузилось в тело. Резкая боль заставила ее зарычать, но утихла так же внезапно, как и появилась, оставив только ощущение чего-то чужеродного.

— Что это? — встревожено спросила она.

— То, что мгновенно убьет тебя, если я того захочу, — расслабленно ответила архифея. — Это для моей же безопасности. Я ведь совсем не дурак. Я изучил и Эридана тоже. Он слишком быстро согласился на переговоры. Значит, он просто хочет убить меня на своей территории.

Фея дернула ухом, словно заяц:

— Будешь моим щитом. Может и мечом, если потребуется.

— Я думала, встреча уже состоялась, — ответила Кьяра.

— Я же сказал, что не сунусь в его гнусный лагерь без гарантий собственной безопасности, — фыркнул Лемифинви, — поэтому выжидал все это время. Я могущественный, но не против целой армии.

— Забавно, так искать встречи с ним, а потом бояться и ждать подходящего времени, — усмехнулась девушка.

Кьяра подозревала, что это замечание могло бы вывести его из себя. Эридан бы точно взбесился. Однако Лемифинви только хищно улыбнулся, что сделало его лицо еще чужеродней:

— Не стыдно бояться того, кто убил короля фей. Я люблю жить и делать ставки, а страх — это полезное чувство. Оберон не ведал страха, и где он сейчас? Небось, тело его скормили волкам.

Он гибко потянулся в кресле:

— А я… Я хочу жить и процветать вечно.

Лозы вокруг девушки зашевелились побеспокоенными змеями. Толстый стебель приподнялся до лица, набряк большим розовым бутоном. Лепестки раскрылись, и в нос тифлингессе ударил приторно-сладкий запах, от которого закружилась голова.

— Ты скучный собеседник, — откуда-то издалека донесся голос Лемифинви. — Пожалуй, тебе пора спать.

Черные пятна перед глазами превратились в сплошную пелену, и девушка потеряла сознание. А может это был тяжелый сон без сновидений.

Очнулась она от сильного удара по лицу. Мгновенно открыв глаза, девушка увидела пред собой мешанину из зеленых пятен, стремительно перемещающихся вокруг нее. Во рту стояла сухость, а голова болела как с похмелья. Тело раскачивалось во все стороны, как лодочка во время шторма. К горлу подкатила тошнота, девушке пришлось сделать над собой усилие.

Приглядевшись, Кьяра поняла, что зеленые пятна — это листья. Что-то несло ее сквозь лесную чащу, ветки хлестали по лицу, а в волосах запутывались колючки, сучья и паутина. Девушка осмотрелась, насколько могла, и увидела, что снова опутана лозами. Они и несли ее сквозь лесную чащу. Лемифинви она не заметила, но подозревала, что он где-то поблизости.

Вскоре деревья расступились, и показался луг, от вида которого Кьяре вновь стало горько. Лозы поставили ее тело на ноги, немного ослабили свою хватку, но на ее запястьях защелкнулось что-то холодное, сковывая руки за спиной. Снова послышался сладкий запах цветов, сбоку показалась рыжая шевелюра Саенис. Эльфийка положила ключ от наручников в сумочку на поясе.

— Дорогая, завяжи ей рот, — послышался голос Лемифинви, — вдруг она всё-таки решит повеселить меня.

Саенис достала кожаный жгут и заткнула им рот Кьяре. Унизительно, но все же приятней, чем обычным куском дерева. Крем глаза девушка заметила свою сумку на плече у Саенис. Так близко и так далеко одновременно, никак не дотянуться.

Лемифинви показался в поле ее зрения. Накинув плащ, сотканный из каких-то вьющихся растений, он проворчал:

— Ненавижу снег. Почему нельзя было присягнуть богине удовольствий?

Какой он низкий, еле дотягивается до плеча, подумалось Кьяре.

Он приобнял тифлингессу и Саенис за талию. Хлопнули, распахнувшись, два полупрозрачных крыла, и девушка почувствовала, как оторвалась от земли. Каким бы мелким ни был этот фей, но сила у него была несоизмеримая. Поднявшись достаточно высоко, он стрелой пронесся над ледяной пустыней. Морозный воздух просочился в прорехи зимнего костюма, и тифлингесса начала замерзать. Спустя некоторое время, довольно непродолжительное, он приземлился.

— Пригнитесь, — скомандовал он, а после накинул на девушек свои крылья. — Без резких движений. Идите с моей скоростью.

Они медленно двинулись вперед. Стоял сильный мороз. Холодный ветер резал хуже ножа, лицо девушки почти сразу онемело. Кьяра задрожала от холода. Медленно, очень медленно они подошли к черным палаткам, возле которых выстроился полукругом отряд караульных. Кьяра прошла буквально в нескольких футах от одного из них, и тот не обратил на нее никакого внимания. Невидимость, подумалось ей. Она не стала делать глупостей, привлекать внимание дозорных. Очень уж захотелось жить.

У входа в лагерь она увидела знакомые серые головы, посаженные на колья, а за головами — руки, ноги, торсы. Значит, в ее отсутствие поймали перевертышей. Затем Кьяра увидела привязанный к столбу труп мужчины. В приколоченный к груди руках он держал какой-то блестящий предмет, а кожа на его спине колыхалась на ветру двумя большими рваными лоскутами.

— Варварство, — тихо фыркнул Лемифинви.

Девушке оставалось только догадываться, что же произошло.

Периодически останавливаясь и пропуская солдат, строителей и прочих прохожих, они медленно прокрались к шатру Эридана. У входа девушка заметила Элледина и Меллота. Судя по голосам, где-то неподалеку находилось еще несколько стражников.

Лемифинви остановился чуть поодаль, и девушка услышала в голове: «Шатер защищён несколькими заклинаниями. Войди в него и скажи, чтобы сняли. Без фокусов. Ты же помнишь, что внутри тебя? Скажи мысленно, если поняла меня». «Да» — ответила Кьяра.

Кьяра почувствовала, как на затылке ослабел узел кляпа, а затем когтистая ладонь феи мощным толчком выпихнула ее из невидимости. Тифлингесса возникла прямо перед эльфами. Те моментально отреагировали, выхватив клинки и наставив на нее, но, к счастью, ни один из них не нанес удара.

— Кьяра? — наконец узнал ее Элледин. — Что ты тут делаешь?

Его меч все еще упирался в грудь девушке. По лицу можно было сказать, что ему неплохо было бы отдохнуть.

— Лемифинви явился на встречу к лорду Эйлевару, — произнесла чародейка. — Он просит снять защитные заклинания. Это он меня привел.

— Джак, как вы проникли? — произнес блондин с недоумением в голосе. — Никто не докладывал о вашем прибытии, — не сводя глаз с девушки и не убирая меча, он кинул другому караульному. — Меллот, доложи лорду о прибытии Лемифинви и его требования.

Коротко кивнув, аметистовый исчез в палатке. Что бы тут ни произошло, они нервничают, подумала Кьяра. Во всяком случае, она еще никогда не видела Элледина таким напряженным.

Спустя несколько секунд, которые показались томительной вечностью, Меллот вернулся.

— Господин Эридан готов принять вас, — растерянно сказал он Кьяре.

Элледин убрал клинок в ножны, и чародейка почувствовала, как невидимая когтистая ладонь толкнула ее в спину: намек идти в шатер. Недоверчивость Элледина ее не задела, он просто выполнял свою работу.

Зайдя в шатер, Кьяра окунулась в знакомый запах елового леса. За время ее отсутствия ничего не изменилось, разве что на столе появился беспорядок из бумаг, карт и схем, а у самого стола появилось еще одно кресло. За другим концом сидел Эридан, в халате с длинными широкими рукавами, укрывающем его фигуру словно хламида. Полоска груди, видимая сквозь клинышек ворота, как и прежде была перемотана повязками. Правый рукав пустовал. Лицо и волосы больше не выглядели неряшливыми, хотя болезненная бледность все еще присутствовала. Грозный взгляд под сведенными бровями проводил девушку, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Кьяра на мгновение замерла, но невидимая рука подпихнула ее дальше, поставив по правую сторону стола. После этого Лемифинви проявил себя. Он сделал легкий поклон и произнес с большим чувством:

— Приветствую тебя, лорд Эйлевар, Убийца Оберона. Очень рад, что вы всё-таки отложили намерение убить меня. Уверяю вас, нам есть о чем поговорить.

— Возможно, — ответил Эридан одним губами.

Лемифинви расположился в кресле так же вальяжно, как до этого в импровизированном троне из лоз. Саенис спряталась за резной спинкой по левую руку от него. Она опасливо прятала глаза, видимо, прекрасно помнила угрозы, высказанные Эриданом.

— Ещё я привел вашего оруженосца, — веселым голосом произнес фей. — Негоже такому рыцарю, как вы, ходить без оруженосца.

Он, казалось, нисколько не боялся паладина, а его замечание прозвучало как изящный укол по поводу физического состояния лорда, но Кьяра прекрасно помнила, что говорил ей розовый в той заросшей лозами пещере. Он боялся, но искусно не подавал виду.

— Напрасный труд, — ответил эльф с холодком в голосе, — я прогнал ее прочь и ничуть не жалею о содеянном.

Девушка опустила лицо. Теперь, когда правда вскрылась, не осталось никаких надежд. Ей любопытна была реакция феи. Как он выкрутится?

Лемифинви подпер лицо кулаком:

— Ай-ай, я такой невнимательный, как я мог упустить этот факт? Ведь Саенис говорила, а я забыл! Я такой забывчивый, да, Саенис?

Колдунья испуганно закивала головой. В голосе архифеи не было ни страха, ни удивления.

— Точно-точно, она провинилась, и вы ее прогнали прочь! — продолжил розовый. — А почему не казнили? Я бы точно казнил, да, Саенис?

Эльфийка сдержанно кивнула, плечи ее затряслись.

— Изгнание для нее равносильно казни, — ровным голосом ответил Эридан. — Изощренная форма убийства через природные силы Страны Фей.

Лучше бы сам убил, подумалось тифлингессе.

— Такие силы, как эта? — произнес Лемифинви, резко взмахнув рукой.

Из широкого рукава его просторной блузы, блеснув в свете фонарей, мелькнул заостренный колышек лозы. Девушка увидела смазанной движение и блеск гладкого дерева у самого лица. Она инстинктивно закрыла глаза, в голове мелькнула мысль: «Конец». Эридан дернулся в направлении Лемифинви, лицо его на мгновение стало обеспокоенным. Раздался топот, в шатер ввалилась охрана, скрипнула сталь о ножны. Открыв глаза, Кьяра увидела, что лоза замерла в полудюйме от ее лица.

— Это была лишь демонстрация, спросите лорда! — с улыбкой воскликнула фея, и лоза мгновенно юркнула в рукав, словно дрессированная.

Чародейка оскалилась в бессильной злобе.

Лемифинви вальяжно откинулся в кресле, сцепив пальцы:

— Может, не будем ломать комедию? Мне уже шесть сотен лет, мне скучно играть в эти игры. Я следил за всеми вами и все видел. Я признаю вашу силу и поэтому смиренно пришел договориться. Взамен я хотел бы покинуть этот шатер живым или тут будет труп, — он указал когтем на тифлингессу.

Лицо паладина стало злее, глаза вспыхнули красным. Сделав жест охране, чтобы те убрали оружие, он проговорил:

— Я вас внимательно слушаю, но учтите, что я нетерпелив.

Лемифинви подался вперед, сложив руки на столе.

— Вы знаете, что я из неприсоединившихся, — начал он. — Мне плевать на Благой, и на Неблагой Двор, и на их бесконечные свары. Я хочу предложить вам союз. Моя армия леса и ваша армия зимы. Уверен, нам хватит могущества завоевать всю Страну. Победить Титанию? — он взмахнул крылом. — Она могучая волшебница, но ей не устоять против армии лоз. Победить Мэб? — он взмахнул вторым крылом. — Царице нежити нечего будет противопоставить нам. А прочие, — он сделал пренебрежительный жест, — просто мелочь, не составит труда смахнуть их, словно крошки со стола.

Эридан пронзил его тяжелым взглядом.

— Это все? — слова прозвучали металлом.

— Разве этого недостаточно? — продолжил Лемифинви. — Вообразите, какой силой мы могли бы стать, если бы объединились. Я вижу прекрасные перспективы.

Паладин слегка подался вперед:

— А я вижу ничтожество, которое хочет примкнуть к побеждающей стороне и получить от этого выгоды. Чего вы думаете, я добиваюсь этой войной? Власти? Богатства? — он недобро усмехнулся. — О, я дам вам много власти. Вы будете королем ледяного мира, господин Лемифинви. Навеки вмороженным в свое креслице.

Последние слова эльф буквально прорычал, демонстрируя угрозу, и это стерло улыбку с лица Лемифинви. Фей, недоуменно приподняв розовые брови, почесал переносицу когтем и произнес:

— Что ж… я знал, что вы упрямы, но ожидал рациональности в решениях.

— Я всего лишь орудие, — недобро улыбнулся эльф. — О чем, по вашему мнению, думает меч? Вы не настолько всеведущи, насколько пытаетесь показать. Я даже не уверен, что вам шестьсот лет.

Услышав это, фей кивнул головой и пристал с кресла:

— Что ж… прошу прощения, что потратил ваше время. С мечами разговаривать действительно бесполезно… — он бросил взгляд на свою колдунью и вновь лучезарно улыбнулся. — О, кстати, хотите Саенис? Она провалилась и теперь не нужна мне. Можете сделать наложницей, отдать солдатам, зверям, убить самостоятельно, в конце концов! А можно и все по очереди! Да, Саенис?

Побледнев, эльфийка бросилась в ноги своему повелителю.

— Нет, хозяин! — взмолилась она, ударившись в рыдания, но лицо феи было непроницаемой улыбающейся маской.

Розовый цветок в ее волосах внезапно завял и осыпалось трухой.

— Мне не нужна эта женщина, — равнодушно ответил Эридан, — можешь оставить себе. Но, может, ты и не успеешь воспользоваться возможностью, — он сделал жест рукой, из теней шатра выступили фигуры в черных хламидах. — Я очень гостеприимный. Мои гости часто остаются навсегда.

Лемифинви улыбнулся еще шире:

— Что и ожидалось от тебя, отмороженный раб своей суки-богини. Прощай, Саенис, — бросил он эльфийке, — ты веселила меня иногда.

Кьяра почувствовала резкую боль, головокружение, и земля ушла из-под ног. Упав, она увидела лицо свалившейся следом эльфийки, зеленое, сведенное страхом, изо рта у нее шла пена. Горло тифлингессы скрутило спазмом, на губах выступило что-то влажное. Махнув крылом, Лемифинви растворился в воздухе. Несколько магических снарядов устремилось туда, где он был мгновение назад. Кресло разлетелось в щепки. Кьяра услышала крик Эридана:

— Несите сюда!

Солдаты с опозданием отреагировали на исчезновение Лемифинви. Вновь скрипнув, обнажилась сталь, но фей исчез с концами.

Кьяра услышала шорох материи, а следом почувствовала теплое целительное прикосновение к своему плечу. Головокружение прекратилось, ей сразу полегчало, она сделала шумный вдох.

— Лекарей! — крикнул Эридан, после чего неуклюже приподнялся над Кьярой, опираясь на стол.

Он устремился к Саенис настолько быстро, насколько позволяло его состояние.

Тифлингесса почувствовала пульсацию чужеродного предмета под лопаткой. Кьяра ощутила новую волну боли, застонала, глаза ее начали закатываться.

Теплое сияние вновь вырвало ее из небытия. Она увидела обеспокоенное лицо паладина:

— Я же исцелил тебя от яда, почему ты умираешь?!

— В моей спине ядовитый шип, — сквозь боль прохрипела девушка.

— Джак! — ругнулся эльф.

Он перевернул девушку на живот, его рука сорвала с нее куртку и рубашку. Кьяра почувствовала холод, а затем прикосновение горячей руки, водящей по ее позвоночнику и лопаткам в поисках шипа. Эридан увидел старые шрамы, кучно лежащие по всей спине тифлингессы, не придав этому значения. Он пытался найти что-то чужеродное, но выпуклость чешуек сбивала его с толку.

— Не могу найти! — воскликнул он после нескольких тщетных попыток.

Шип запульсировал, готовясь впрыснуть новую порцию яда.

— Под лопаткой! Под левой!

Рука скользнула под крыло, пальцы сжались горстью.

— Чувствую! — воскликнул эльф.

Девушка почувствовала резкую боль, а после жар выступившей из раны крови. Впрочем, с момента изгнания боль стала близкой подругой девушки. Натянувшийся поводок терзал ее нещадно, и только сейчас тифлингесса почувствовала долгожданное облегчение, практически эйфорию.

Эридан вытащил из спины тифлингессы тонкий шип, размером с крупный гвоздь. Тот завибрировал в его руке, исторгнув струю темно-зеленого яда. Вязкая субстанция каплями упала на пол, и эльф отбросил его подальше от себя.

Вновь послышался топот, в шатер ворвались лекари, мелькая белыми мантиями. Двое подбежали к тифлингессе, проверяя ее состояние, двое других склонились над Саенис. Эридан отошел от Кьяры, взглянул на рыжую и покачал головой. Медики отступили от эльфийки, тифлингесса увидела широко распахнутые глаза колдуньи и навеки застывшее на лице выражение страха.

Прикосновения холодных рук медиков вывели девушку из оцепенения. Она попыталась встать, но неуклюже рухнула обратно на пол.

— Осторожно! — воскликнула женщина, осматривавшая ее спину. — Вам не стоит…

Женщина замолчала на полуслове. Кьяра почувствовала, что кто-то натягивает на нее одежду, а затем поднимает на ноги.

— Кузнеца сюда! — крикнул Эридан, подняв тифлингессу. — Надо расковать кандалы!

Девушка недоуменно посмотрела на эльфа. Лечил ее от яда, вытащил шип, явно беспокоясь о ее состоянии. У Эридана вновь был приступ доброго лорда, и это после того, как он сам вышвырнул ее вон! Что-то в голове Кьяры не складывалось.

— Ключ у Саенис в вещах, — произнесла она, не скрывая своего удивления.

— Обыскать! — приказал Эридан двум солдатам, указывая на труп рыжей. — Найти ключ!

Сам он доковылял до кресла, рухнул в него и положил лицо на ладонь в жесте усталости. А может он просто не хотел, чтобы Кьяра видела его лицо.

Солдаты быстро нашли ключ от наручников, и руки чародейки вновь освободились. Она потерла сведенные запястья.

— Пройдемте в лазарет, — настаивала женщина в белой мантии, и Кьяра не стала перечить.

Она снова была на волосок от гибели, уйти прямо сейчас из лагеря, в таком состоянии было равносильно самоубийству. Выходя из шатра, она краем глаза увидела, что Эридан отнял ладонь от лица. Выражение у него было не менее удивленное, чем у тифлингессы.

На пороге лазарета девушку накрыло болью от разрыва дистанции, но по сравнению с тем, что она пережила до этого, это была легкая щекотка. Старший из драконидов подошел к ней.

— Кьяра? — он явно удивился. — Расскажи, что случилось.

Тифлингесса коротко поведала ему о шипе и яде, который тот впрыскивал. Жрец покивал головой, затем дал ей пузырек:

— Это поможет вывести остатки яда из крови.

После он осмотрел ее рану, наложил повязку с припаркой, смазал заживляющей мазью.

— Теперь тебе нужно отдыхать, — ласково произнес драколюд, укладывая девушку на кровать.

Девушка молча кивнула, и прикрыла глаза. Ей требовался полноценный отдых, чтобы восстановить магические и физические силы, наркотический сон Лемифинви не принес ей облегчения.

Перед тем, как погрузиться в сон, она дала себе обещание не унижаться перед Королевой, как это делала Саенис перед своим хозяином.

Эридан сидел в шатре, пытаясь разобраться в собственных эмоция. Он осознал чувство ответственности, желание позаботиться, что толкнули его спасать тифлингессу, но чего он никак не мог понять, так это внезапное чувство неловкости, возникшее, когда Кьяра посмотрела на него с искренним недоумением. Словно ему задали вопрос, ответа на который он и сам не мог дать.

Глава 19 Договор

Проснувшись утром, Кьяра почувствовала легкую слабость от голода. В остальном ее состояние было очень хорошим. Не мутило после отравления, царапины и ссадины больше не напоминали о себе, только рана под лопаткой отдавала легкой болью, да немного беспокоил натянувшийся поводок.

Оглядевшись, девушка увидела свой зимний костюм, который пришлось снять для перевязки. Она с удивлением обнаружила, что прорехи на нем были аккуратно залатаны. Почувствовав новый спазм голода, чародейка мысленно посетовала, что сумка осталась на трупе Саенис. Тогда она была занята совсем другими мыслями, забрать ее не пришло в голову. Жаль, там был запас вяленого мяса и другие полезные предметы, но возвращаться и просить ее обратно девушка была не намерена. Тифлингесса дала зарок не унижаться перед хозяйкой, перед этим эльфом и подавно не будет. Она решила еще немного отдохнуть, а после тихо уйти обратно в лес.

Примерно через час в лазарет вернулись дракониды и Эрта. Отложив сумку с медицинскими принадлежностями, к чародейке подошел Янтарь.

— Как себя чувствуешь? — спросил он, присаживаясь на край кровати. — Голова не кружится? Раны не воспалились?

— Нет, все хорошо, — ответила Кьяра и добавила. — Спасибо за заботу.

Кивнув в ответ, он продолжил утренний обход. Поздоровавшись с девушкой, младший брат присоединился к нему. На кровать присела Эрта, и тифлингесса внутренне напряглась. Отношения с этой сварливой женщиной явно не задались, кричать и ругаться не было настроения. Хотелось поберечь силы перед путешествием.

— Беречь твой волк, — сказала Эрта без какой-либо злобы в голосе. — Я успеть спасти, но раненый очень. Ты беречь.

Кьяра не могла поверить своим ушам. Неужели ее мохнатый дурачок все-таки выжил? Она почувствовала радость, облегчение и теплоту на душе.

— Спасибо, Эрта! — воскликнула тифлингесса, она и правда была сейчас благодарна.

Та кивнула в ответ и улыбнулась, показав лучинки в уголках глаз. Ее смуглое обветренное лицо и казалось сейчас искренне добрым, как низкое осеннее солнце.

— Я могу его здесь оставить? — спросила чародейка. — Я пыталась, он не хотел или не мог.

— Ты уходить опять? — удивленно спросила Эрта. — Ты говорить Эридан?

Тифлингесса отрицательно покачала головой. Что-что, а говорить с ним ей было не о чем.

Солнце заволокло тучами, женщина фыркнула:

— Дети лишь. Эридан не слушать никого, только Эрта. Ты говорить Эридан. Он дурак, Эрта не врать.

Еще какой, подумала, Кьяра, и все же унижаться ей не хотелось.

Помолчав немного, рогатая добавила:

— Он послать Эрта следить ты. Он злой лицо. Хотеть проучить, но не смерть.

Эти слова поразили девушку до глубины души. Это объясняло, почему Эрта успела спасти волка, странное ощущение слежки, преследовавшее ее, и необычное стремление Эридана спасти ее. Неужели он просто блефовал? Непонятно только, чего он хотел этим добиться?

Встав с кровати, женщина произнесла:

— Скажи Эрта, если он говорить: «Пошла!». Я его бить подзатыльник.

— Я действительно виновата, — вздохнула тифлингесса. — Из-за меня он чуть не погиб. Вряд ли все решится обычным разговором.

— Сам тоже вина! — хмуро воскликнула Эрта. — Никого не слушать! Янтарь и Арум ящерицы лишь, только смех, не сметь сказать нет! Я бы дать подзатыльник!

Она наклонилась к девушке и добавила, грустно покачав головой:

— А ты вина искупить, но не смерть. Много смерть сейчас.

Вспомнив трупы гвардейцев, укрытые плащами, Кьяра подумала, что смертей и правда много. Попытка поговорить не сделает хуже.

— Береги Скаг, — назидательно сказала заклинательница. — Он лучший в стая.

— Буду, — кивнула девушка. — Он не просто лучший в стае, он мой друг.

— Я видеть, — сказала Эрта, улыбнувшись напоследок.

После этого она ушла куда-то вглубь лазарета, заниматься делами.

Встав с койки, Кьяра направилась к выходу из лазарета. Выжить в этих землях было действительно сложно. Девушка не была уверена, что у нее выйдет. Только что ему сказать? Как не задеть рычаг, вызывающий его неконтролируемую ярость?

В лагере было тихо и безлюдно. Пахло дымом костров, похлебкой, хлебом. Наверное, время было к обеду или около того, поэтому все разошлись по палаткам. От этих запахов вновь разгулялся аппетит. Может, стоило перекусить в лазарете, а после идти сдаваться эльфу? С этими мыслями она дошла до шатра. Вход охраняли трое гвардейцев. Двоих Кьяра не знала, а третьего, с длинными черными волосами, видала разок в компании Элледина и Каленгила. Они общались о чем-то по-эльфийски, но увидев девушку, смолкли. Смерив ее внимательным взглядом, расступились, пропуская внутрь.

Шатер встретил ее мощным запахом бинтов и лечебной мази, заглушившим все прочие. Не так сильно, как в самом лазарете, однако все равно в носу засвербило. Эридан сидел за столом и что-то писал. Перо в левой руке двигалось медленно и сосредоточенно.

— Чудно, что ты оклемалась, — произнес он, не отрывая глаз от бумаги. — Твои вещи и фокусировка на кровати.

Девушка заглянула за ширму. На подушке лежала ее сумка. Она надела кристалл, и тот мигнул ей красным сиянием. Удивительно, она даже не заметила, как его сняли.

Выйдя из-за ширмы, девушка облокотилась на стол и посмотрела прямо на эльфа.

— Да? — спросил он, не отрываясь от занятия. — Что-то ещё?

— Что дальше? — спросила Кьяра.

Она так и не нашла, что сказать такого, и решила начать с простого вопроса. Ее и правда интересовало, что будет дальше, особенно с ней.

Рука эльфа замерла на долю секунды и снова продолжила выводить буквы:

— Ты мне скажи. Я совершенно не представляю, что творится в твоей голове, чего ты хочешь и чего добиваешься.

Он обмакнул перо в чернила, стряхнул лишние капли:

— Хотя я догадываюсь, что ты желаешь моей смерти. Тут я тебе помочь не могу.

Девушка вздохнула. Опять он про свое.

— Нет, — ответила она, — твоей смерти я не хочу. Вот расцарапать твое эльфийское личико иногда хочется.

Она задумалась. Чего же она хочет?

— Избавиться от поводка, выжить за эти полгода, вернуться на Фаерун, — задумчиво продолжила Кьяра, — но мои желания вряд ли имеют значения.

Эльф отвлекся от письма и хмуро сказал:

— О, надо же, ты умеешь разговаривать длинными, сложными предложениями, если в них есть претензия или угроза. Расцарапать! — он фыркнул. — Если ты действительно хочешь выжить, то какого дарклинга поступаешь так опрометчиво?

— Не замечала у тебя желания общаться, — пожала плечами девушка. — Мы из разных миров, о чем нам говорить? Ты никогда ничего не объяснял, только приказывал, вот и я не утруждалась объяснениями.

Тифлингесса заметила, что выражение лица Эридана немного изменилось. Кажется, он уловил аналогию и задумался.

— Я часто поступаю спонтанно, но самый опрометчивый поступок совершила двадцать лет назад, когда я продала душу и продолжила сражаться, вместо того чтобы сбежать, когда все пошло прахом.

Последние слова она произнесла с горечью.

— Ты продала душу, чтобы сражаться? — задумчиво переспросил паладин. — Никогда бы не подумал. Что же такого стояло на кону?

Девушка внимательно посмотрела в его глаза. Кажется, это не было праздным любопытством. Искренняя заинтересованность в глазах эльфа подтолкнула ее продолжить:

— Прежде, чем я расскажу, спросите у Янтаря, что случилось двадцать лет назад в Колодце драконов, иначе подумаете, что я хвастаюсь.

— Хвастовство — это не про тебя, — задумчиво ответил Эридан. — Ты сказала, что сильна, и доказала это в битве с Обероном. Поэтому можешь рассказать свою историю, а если это секрет, я сохраню его.

— Если коротко, чтобы не утомлять… — начала Кьяра. — Фанатики культа почти призвали темную богиню злых драконов Тиамат. Было масштабное сражение нескольких армий, а кучка героев пыталась уничтожить глав культа и жрецов, помешать приходу богини в этот мир. Вот только нам не удалось предотвратить это, хотя мы и пытались. Я уже почти улетела оттуда в облике птицы, но в последний момент передумала. Призвала Королеву, однако той было не по силам изгнать богиню. Она восстановила магические силы всем, у кого они были, и мы продолжили бой. Те, кто держал удар вблизи, пали. Выжили только маг, я и наемник архидруид.

Выслушав девушку, эльф покачал головой. Он ожидал всякого, но явно не такой истории. Эридан не подозревал, что тифлингесса участвовала в таких масштабных, важных для мира событиях. Он знал, кто такая Тиамат, и имел небольшое представление об описанных Кьярой событиях, по известной ему версии ритуал призыва был сорван.

— Что заставило тебя повернуть тогда? — спросил он.

— Сама не знаю, — ответила чародейка. — Пришлось бы, правда, всю жизнь скрываться от фанатиков, но все равно. Если ты думаешь, что из-за привязанности к остальной команде, то это не так.

Кьяра сама часто задавалась этим вопросом, корила себя за случившиеся. Да, она была почти готова бежать, но в ней взыграл азарт. Она увидела небольшой шанс, поддалась порыву, стихийному хаосу собственной натуры. Ей было сложно объяснить свой поступок рационально. Иногда она и сама не понимала, почему поступала так или иначе.

— Опрометчивое решение, — она пожала плечами.

Эридан задумался. Сражаться до конца даже с превосходящим по силе противником было ему не в новинку. Для этого необходимо обладать немалой силой духа и большим рвением к победе, способным победить боль и страх смерти.

. — Удивительное ты создание, — произнес эльф, тепло улыбнувшись.

Он и вправду был удивлен. Никак не ожидал такого от тифлинга, да еще из Нижнего Мира. Неужели, недооценил? — подумалось ему.

Еще немного подумав, он произнес, глядя ей прямо в глаза:

— Знаешь… Хорошо. Давай заключим с тобой договор. Я позабочусь о тебе. Сделаю все, чтобы ты выжила и вернулась на Фаерун. А взамен… ты не предашь, в спину не ударишь, и прикроешь меня, особенно сейчас, когда я так в этом нуждаюсь. Что скажешь?

Он протянул ей руку.

Кьяра очень не любила ограничения, правила, но выросла среди дьяволов, поэтому привыкла к сделкам. Я даю тебе, а ты мне. Все строго и честно. К тому же этот договор привносил кое-что новое во взаимоотношения с Эриданом. Приказ запрещал Кьяре совершать по отношению к подопечному агрессивные действия, но сам подопечный мог распоряжаться ею по своему усмотрению. А эта сделка… Кто знает. Может, эльф сдержит слово.

— Я согласна, — кивнула тифлингесса и ответила рукопожатием.

Он вернулся было к письму, но внезапно бросил перо с раздражением:

— Левой рукой писать невозможно! Мне нужен писарь! Распорядись, чтобы нашли мне толкового и, главное, неразговорчивого слугу для моих канцелярских нужд.

— Знаешь, как раз для таких поручений я не очень-то гожусь, — вздохнула Кьяра.

— Начинается, — фыркнул Эридан. — Так поведай мне, о Кьяра, для каких поручений ты годишься, чтобы я ненароком не запятнал твою честь неподобающей работой?

— Не гожусь, поскольку, как оказалось, не разбираюсь в людях, — ответила девушка, скорчив недовольную физиономию. — Я ошиблась в Киллиане и недоглядела за Саенис.

— Что ж… — вздохнул паладин. — Этих двоих и я не распознал. Саенис так вообще ловко обвела меня. Ладно, поручу кому-нибудь другому. Эрте. Эрта любого сделает паинькой.

В шатер вошел низкорослый полный мужчина с бородой.

— Это Лиам, мой новый денщик, — сказал Эридан и обратился уже к мужчине. — Что с обедом? Я жду больше часа. Я ведь предупреждал, что не обладаю большим терпением.

— Прошу прощения, что так долго, господин, — ответил бородач, приправив высказывание глубоким поклоном, — но этот рецепт требует длительного, тщательного приготовления.

Он внес большое блюдо с какими-то темно-зелеными мясистыми стеблями, блестящими от золотистого соуса. Виднелись тушенные овощи и бутоны. Блюдо пахло довольно странно: грибами, овощами, медом и, внезапно, букетом цветов.

Эридан округлил глаза:

— Это что? Папоротник?

Лиам кивнул в ответ:

— Да, местный цветущий. Я слышал, это довольно распространенное блюдо кухни Страны Фей.

Эридан аккуратно поддел один из стеблей вилкой и попробовал. Раздался сочный хруст, и лицо эльфа выразило нескрываемое удовольствие:

— О, как я скучал по этому вкусу на Материальном плане…

Лиам улыбнулся, довольный, что угодил своему господину. Он расторопно продолжил накрывать на стол, и вскоре к блюду с травой присоединился чайник с напитком, пахнущим терпким ягодами, и зажаренная целиком тушка птицы. Мясо источало гораздо более аппетитный аромат на вкус Кьяры, и она голодно сглотнула. Она запуталась в днях, но желудок утверждал, что последний раз она ела очень давно.

Увидев звериный блеск в глазах девушки, Эридан без лишних слов пододвинул к ней блюдо с птицей.

— Благодарю, — ответила она и накинулась на еду, не слишком беспокоясь о приличиях за столом. Под хрустящей корочкой было тающее во рту мясо в каком-то вкусном соусе. Тифлингесса сама не заметила, как обглодала тушку до последней косточки. Эридан ж медленно и аккуратно ел свою траву. К концу обеда он уговорил все блюдо, а оно было довольно большим. Действительно, привереда, фыркнула про себя девушка, но ей самой грех было жаловаться. Наелась до отвала.

Запив все ягодным напитком, эльф вымыл руку в ароматной воде, принесенной Лиамом, и распорядился:

— Тебе задание, Кьяра. Найди Эрту, скажи, пусть найдет мне писаря, иначе у меня будут копиться телеги работы.

Девушка кивнула, собралась было уходить, но на выходе из шатра вдруг спросила:

— Скажи, почему ты не казнил меня, а изгнал?

Эридан, застигнутый врасплох этим вопросом, ответил почти без задержки:

— Моя прихоть. Такое было настроение. Для местных эльфов это типично.

Его голос звучал уверенно, но Кьяра не поверила. Она увидел признаки лжи на его лице, да и при ближайшем рассмотрении Эридан был не похож ни на местных эльфов, ни на фей, так что объяснение рассыпалось прямо на глазах. Однако чародейка ничего не сказала. В конце концов, это было не так уж и важно.

Она направилась прямиком в лазарет и нашла там Эрту, та читала какие-то записи.

— Лорд Эйлевар просил подойти к нему, — сказала тифлингесса, подойдя к женщине.

— А? Ты говорить Эридан? — мгновенно спросила та, оторвавшись от чтения.

— Он сменил гнев на милость, — кивнула чародейка. — Спасибо тебе за всё.

— Я знать, — с довольством в голосе произнесла заклинательница. — Я знать повадка много зверь и Эридан.

Девушка улыбнулась:

— Ты мудра, Эрта. А сейчас пойдем к нему.

Сложив листы с записями в стопку, женщина поспешила за тифлингессой.

Вернувшись в шатер, Кьяра встала немного в стороне, чтобы не мешать разговору.

— Ты звать? — спросила Эрта.

— Да, — ответил Эридан. — У меня есть к тебе просьба. Найди мне писаря. Немногословного, толкового, с хорошим почерком.

Женщина нахмурилась:

— Такой пустяк лишь, а Эрта звать?

— Эрта, — с придыханием произнес Эридан. — Кто кроме тебя? Ты тут самый мудрый и здравомыслящий человек, в тебе я уверен.

— Ты отвлекать и давать дурацкий дело, — ответила она, все еще нахмурившись, но по лицу было видно, что слова Эридана были ей очень приятны. — Хорошо, но зачем писарь?

Вздохнув, эльф пошевелил пальцами левой руки в воздухе:

— У меня не выходит. Чувствую себя ребенком, который заново учится писать и есть ложкой…

Эрта издала смешок:

— Ты убить агент левый рука на кровати лежа. Я бы бояться такой дитя.

Наблюдая за их беседой, Кьяра отметила неформальные, дружеские отношения этих двоих, и это ее не удивило. Они были похожи, разве что в Эрте неуловимо прослеживалась суровая северная доброта.

— Арум приходить вечер и давать еще настойка, — продолжила женщин. — Я переживать, ты пить много. Плохо это.

— Переживу, — коротко ответил паладин.

После этого заклинательница ушла выполнять поручение. Услышав про настойку, Кьяра сразу же вспомнила про подвал с зельями.

— Шиверпайнские феи ещё не вернулись? — спросила она. — Возможно, принесут что-то полезное.

— Нет, — ответил Эридан. — Может через пару дней, но придется тщательно проверить каждое, чтобы не повторился случай с тем, зеленым. Мне хватило одного раза, но все равно… использовать их была хорошая идея. Просто надо делать это с умом.

— Возможно, то зелье лечение помогло бы восстановить правую руку, — задумчиво сказала Кьяра. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Эридан улыбнулся с грустью, лицо его смягчилось.

— Вернуть руку и возможность нормально ходить — это было бы отлично, — проговорил он, — но нужно быть готовым к суровой реальности.

— Зелье — лишь один из способов, — пожала плечами тифлингесса. — Можно попробовать найти другие. Я не утомила вас своей болтовней?

Эльф моментально нахмурился, поймав себя на излишней доброжелательности.

— Утомила, — сказал он. — Оставь меня, мне нужно заниматься делами.

— Если вы не против, я проведаю Скага, а потом вернусь к вам.

Эльф махнул рукой в жесте позволения.

По пути к загону с волками, Кьяра размышляла о произошедшем. Она ощутила, как тронулся лед, и все благодаря рассказу о том, как продала душу. Девушка сама не знала, зачем рассказала это, просто сорвалось с языка, и эльф смягчился. Назвал удивительным существом. Может, все дело в честности?

В загоне с волками была шумная кутерьма. Звери носились по снегу, кувыркались, играли, словно псы. Приглядевшись, Кьяра увидела Скага, узнав его по приметному розовому носу. Волк лежал клубком, на мехе виднелись повязки. Она подошла к нему и ласково погладила:

— Здравствуй, милый. Как ты?

Радостно взвизгнув, волк потянулся облизать ей руки и лицо. Огромные лапы легли на грудь девушки, придавив к снегу.

— Ну-ну, не раздави меня, — засмеялась она.

Несмотря на повязки по всему телу и хромоту, волк выглядел веселым, бодрым и живым. Кьяра почувствовала облегчение. Она боялась, что ранения покалечили бедного зверя, от слабых природа быстро избавляется.

Некоторое время она резвилась вместе со своим четвероногим другом.

— Мне нужно идти, — сказала она наконец. — Постараюсь тебя навещать. А ты поправляйся и не скучай.

Она направилась к шатру. У входа увидела дежурившего Элледина, тот улыбнулся и кивнул, но лицо его все еще оставалось сосредоточенным. Девушка одарила улыбкой в ответ.

— Спасибо за сумку, — сказала она. — Она мне сильно помогла.

Элледин посмотрел на нее, не скрывая своего недоумения. Девушка и сама удивилась. Она была абсолютно уверена, что именно Элледин, как самый доброжелательный, подсобил ей с припасами.

Глава 20 Отравленный разум

Вернувшись в шатер, Кьяра не застала там Эридана.

Примерно через час паладин вернулся, заметно посиневший от холода и со следами снега в волосах. На ходу накинул теплый халат. Передвигаться ему было тяжело, костыль из кости большого животного, который Кьяра раньше не замечала, служил ему опорой при передвижении.

— Лиам, сделай какой-нибудь горячий напиток, — попросил он денщика, болезненно морщась.

Он опустился на кресло, кровь отлила от губ.

— Кьяра, — обратился он к девушке, — позови Арума, мне очень нужна настойка.

Окинув его взглядом, девушка решила не мешкать. Судя по виду, валялся в снегу. Только вот какого беса? Бурча под нос на инфернальном, она направилась в сторону лазарета.

Вчера она этого не заметила, но раненых стало заметно меньше. Многие койки опустели. Приметная фигура Янтаря вырисовывалась в глубине. Он делал перевязку какому-то пациенту. Арум сидел, откинувшись на стуле, и, кажется, дремал.

Девушка аккуратно потрясла его за плечо:

— Арум, лорду очень нужен ты и твоя настойка.

— Что? — сонно встрепенулся драконид. — Разве уже вечер?

Он мельком оглядел помещение:

— Да нет, сейчас смена Янтаря… Неужели не хватило утренней дозы?

Встав с кресла, он подошел к стеллажу, стоявшему вдоль стены. На полках поблескивали банки разных размеров, наполненные порошками, травами и жидкостями разных оттенков. Рост драконида позволял достать до самой верхней полки. Поводив некоторое время пальцем, Арум протянул руку вглубь полки у самого верха. Послышался звон склянок.

— Лунные слезы очень сильны, а он их хлещет как не в себя, — проворчал он. — Такими темпами его тело станет невосприимчивым к ним, а чего-то сильнее у нас нет.

Он вытащил маленький пузырек с мутно-белой жидкостью. Бутылочка почти терялась в его ладони. Протянув его девушке, он сказал:

— Неси сама. Я говорил ему, что это перебор, но он все равно не слушает. Он или не понимает, или игнорирует все, что мы ему говорим. Этой порции должно хватить до утра.

Взяв пузырек, девушка грустно кивнула. Она предполагала подобное поведение. Увидев, что эльф двигается самостоятельно, пусть и не без помощи опоры, она подумала, что он, возможно, пошел на поправку, но теперь все поняла. Он предпочел игнорировать проблему.

Она вернулась в шатер и застала Эридана все там же за столом. Отогревшись в тепле жаровней, его лицо из голубого приобрело сероватый болезненный оттенок.

— Где Арум? — спросил он.

— Он передал настойку, — произнесла девушка.

Открыв пузырек, она положила его в ладонь эльфа. Тот опустошил содержимое одним глотком и откинулся в кресле, дожидаясь действия:

— Проклятье фоморов! Мне нужно иметь запас на такой случай.

Кьяра выжидательно посмотрела на него, затем спросила:

— А что Ваше Высочество будет делать, когда она перестанет действовать?

— Сейчас некогда об этом думать, — ответил он, прикрыв веки.

— А зря. Жить с постоянной болью не очень приятно.

Тифлингесса знала это не понаслышке. Проклятый поводок натягивался и лупил болью каждый час изгнания.

Он повернулся к ней:

— Ты думаешь, я поступаю глупо? Эта настойка держит меня на ногах, а за шатром целое войско, наблюдающее за мной. Я не могу позволить себе лежать ради выживания. Тут выбор между смертью и болью, а не между жизнью с болью или без нее. Зима убивает слабых.

Вздохнув, он добавил:

— Кроме того за мной наблюдает не только войско, к сожалению.

— А кто?

— Аурил. Каждый день простоя этого войска исчерпывает ее терпение. Она не потерпит моего провала.

Он напряженно сжал подлокотник, и костяшки пальцев побелели. Девушка посмотрела на него с сочувствием. Она знала, как могут подгонять хозяйские плети и чем может грозить провал в такой ситуации.

Через несколько секунд пальцы расслабились, а кожа приобрела слабый румянец. Он провел ладонью по столу, расстилая большую карту с незнакомыми тифлингессе очертаниями побережья, и принялся изучать ее, измерять расстояние с помощью козьей ноги. Кьяра наблюдала за тем, как он работает, и размышляла. Кажется, эльф действительно был откровенен с ней, и его беспокойство было не безосновательно. Как бы поступила она, если бы была покалечена и не могла выполнить приказ? Ей бы пришлось вновь сражаться за свою душу. За что сражается эльф? Разве не проще было бы отказаться от такого служения? Паладины не рабы своих божеств, всего лишь слуги.

Некоторое время она еще размышляла, наблюдая за ним, затем заскучала и зашла за ширму. Нужно было навести порядок в сумке. Она выкинула стухшее мясо орла, тушку курицы-исчадия. Так и не попробовала, а ведь было любопытно. Пересчитала кульки с едой и сколько свежей одежды у нее осталось. Переоделась в чистую рубашку и переплела косу, вычесав сучки, репьи и прочий мусор.

Надевая корсет, она услышала звук множества шагов и разговор на эльфийском. Застегнув последнюю пряжку, Кьяра заинтересованно выглянула из-за ширмы.

Пепельноволосый эльф о чем-то доложил паладину. Тот сделал повелительный жест рукой, и в шатер приволокли кого-то, одетого в грязно-серый костюм, испещренный пятнами. Пленник отчаянно упирался, но гвардейцы не шевельнули и бровью. В итоге его уронили на пол, скрутив руки за спиной. Один из эльфов положил на стол длинный лук, полупустой колчан, футляр для бумаг. Эридан открыл кожаный тубус и вытряхнул из него подзорную трубу и грифель, который сломался, стукнувшись об столешницу. Осмотрев все это, паладин начал задавать вопросы, но пленник продолжал молчаливо стоять на коленях. Пепельноволосый стащил с него капюшон, и это оказалась эльфийка из народа Эридана, с ярко-желтой шевелюрой и золотистой аурой. Один из гвардейцев схватил ее за волосы и оттянул голову назад, чтобы смотрела прямо на паладина. Своих грозных глаз она не отводила, но вопросы продолжала игнорировать. Эридан сделал еще один жест рукой, и эльфийку поволокли прочь. По пути она что-то злобно кричала, белобрысый выдал свое раздражение лишь легким движением брови.

Скорее всего, шпион, подумала Кьяра. Она вышла к столу, с интересом наблюдая, как эльф осматривает и перебирает принесенные предметы.

Эридан подозвал эльфа с половинкой уха, и тот стал помогать ему разбирать предметы. Лук при ближайшем рассмотрении оказался самым обычным. Кинжал в ножнах был богато украшен камнями и стоил, наверное, немало. Простому смертному такой не по карману. Паладин вытряхнул стрелы из колчана, затем замер, прислушиваясь. Еще раз встряхнул им, а после засунул внутрь ладонь. Кьяра дернулась: это было очень опрометчиво. А что если там отравленная игла? Однако вскрика не последовало. Эридан вытащил руку, пальцами он зацепил обрывок бумаги, сложенный в несколько раз. Развернув его, пробежал глазами по смазанным строчкам.

— Разведчица, — сказал он, повернув голову к девушке, — не говорит, на кого работает, но я уже понял.

— На кого? — спросила чародейка.

— На Хисрама, владыку сатиров, — ответил он, складывая лист. — Я не удивлен.

Девушка хмыкнула:

— Я так понимаю, врагов у тебя порядочно.

— Вся Страна Фей.

— Да ты не размениваешься по мелочам, — произнесла она. — А почему ты не захотел заключить союз с Лемифинви?

— Моя экспансия носит не совсем обычный характер, — ответил эльф после некоторого молчания, лицо его было непроницаемо. — Лемифинви безумец или глупец, раз решил предложить мне такой договор. Моя цель — это вечная зима по всей Стране. Смерть всех богов этого мира. Чтобы этот мир стал отражением домашнего плана Аурил. Догадываешься, почему у меня так много врагов?

Девушка кивнула. То, что сказал эльф, прозвучала жутковато. Она могла понять борьбу за власть, выживание, ресурсы, но не подобное тотальное уничтожение. Словно речь шла о лавине, оползне, извержении вулкана, а не сражении живых людей.

Паладин стукнул сложенным листом по столу и продолжил:

— Нужно уничтожить их по одному, пока они не успели договориться. К счастью, у фей с договориться всегда были проблемы.

Взглянув на лицо Эридана, Кьяра не увидела энтузиазма. Он говорил об уничтожении целого мира без каких-либо эмоций, словно зачитывал амбарную книгу. Каждый раз, когда девушке казалось, что она понимает его, возникали все новые вопросы. Окинув его жалостливым взглядом, тифлингесса удалилась за ширму, откуда слышала, как скрипело перо по бумаге, звуки шагов, эльфийскую речь. Затем Эридан сказал, перейдя на общий:

— Убейте утром. Хотя нет, — он на секунду замолчал, — подождите. Кажется, я кое-что придумал. Поучимся у Арфистов. Позовите сюда вороньих магов.

Очень быстро в шатре собрались люди в черных мантиях. Звуки голосов слились в монотонный гул, в котором сложно было различить отдельные фразы, а тифлингесса не встала вслушиваться. Она заскучала и утомилась. К тому же кровать выглядела лучше, чем койка в лазарете или спальник под деревом. Девушка юркнула под одеяло и погрузилась в уютное тепло, а гул голосов усыпил ее, словно шум прибоя.

Проснулась она от смеси разных запахов. С одной стороны очень едко пахло лазаретом, бинтами, мазями и припарками, с другой — горячей едой и свежим хлебом. Выглянув из-за ширмы, она увидела, что Лиам суетится, накрывая завтрак. В комнате Эридана раздался шорох, из-за ширмы вышли Эрта и Янтарь.

Драконид поздоровался проходя мимо, Эрта улыбнулась и кивнула выходя за порог.

Следом за ними, кутаясь в халат, вышел Эридан. Вид у него был помятый, словно он не спал. Не заметив выглядывающей девушки, он прогнал Лиама движением руки. Без всякого интереса посмотрел на тарелки с едой и отодвинул. Послышался хлопок, пахнуло серой, и рядом с ним появился суккуб, на этот раз одетый по сезону. Развернув свиток, исчадие начало скучающим тоном зачитывать цифры, значение которых осталось для девушки непонятным. Эльф стучал пером по столу, словно в нетерпении.

— Вчера на ваш счет, наконец, поступила еще одна мясистая душа, — сказала она, свернув лист бумаги, — но вы, наверное, и сами догадались — по докладам, — ее хвост указал на черный камень, лежащий на столе.

Паладин безмолвно кивнул, а Ческа растворилась в воздухе, оставив после себя только полупрозрачный дым. Накинув теплый плащ поверх халата, Эридан вышел из шатра.

Девушка вышла из-за ширмы. В голове у нее было множество вопросов. Что это за душа и зачем она нужна? Что эльф задумал насчет пленницы? Хотелось задать их, но при этом не вызвать раздражение паладина. Кажется, он не в духе с самого утра. Прихватив с подноса хлеб с маслом и сыром, она вышла из шатра посмотреть, куда двинулся Эридан.

На страже стоял Элледин. Он сказал ей с улыбкой:

— Доброе утро! Ты пропустила град, — и указал на льдинки размером с голубиное яйцо.

— Гонялась за хвостом, очевидно, — фыркнул второй гвардеец.

Им оказался рыжий.

— И тебе доброе утро, Элледин, — ответила Кьяра, пытаясь высмотреть, куда ушел паладин.

Тот отошел совсем недалеко от шатра. Показав рыжему язык, тифлингесса двинулась за Эриданом.

Вслед прилетело довольно громкое:

— Не забудь притвориться женщиной, отродье карги, иначе господин умрет от созерцания твоего рыльца.

К несчастью, это восклицание было настолько громким, что паладин резко развернулся и гневно воскликнул:

— Что?!

Наплевав на свои текущие дела, он поковылял к гвардейцу, говоря находу:

— Я не ослышался? Ты назвал моего оруженосца отродьем карги, способным убить меня… «созерцанием рыльца»? Что ещё ты такого знаешь, чего не знаю я?

Рыжий вытянулся как струна и затих.

Эридан подошел вплотную к гвардейцу. Даже сейчас, сутулый от необходимости опираться на костыль, он был выше рыжего.

— Я жду, ты меня задерживаешь, Лаурефин, — прорычал паладин.

— Так точно! — выкрикнул караульный, словно рапортуя. — Я сказал…

Договорить он не успел, поскольку Эридан со всего размаха ударил костылем по его лицу. Шлем, звякнув, упал в сторону. Рыжий охнул и, еле устояв на ногах, схватился за нос. Сквозь пальцы выступила кровь, несколько капель упали на снег. Потеряв точку опоры, паладин и сам чуть не рухнул оземь, Элледин вовремя подхватил его за плечо.

— Лаурефин! — грозно продолжил белобрысый, когда восстановил равновесие. — Я все ещё жду! Прекрати ломать комедию!

Отняв ладонь от лица, эльф выпрямился:

— Простите, вы сбили меня с мысли своим ударом.

— Разве это был мой удар? — покачал головой паладин. — Посмотри, какой я беспомощный. Это само божественное провидение наказало тебя за твое неуёмное желание говорить ерунду. А я… я всего-то отправляю тебя на гауптвахту и дарю пяток плетей… Элледин, проследи за выполнением. Шутники, разрази вас Королева Тьмы! Никакой дисциплины! Сплошное разгильдяйство! Если для того, чтобы субординация впечаталась тебе на подкорку, надо сделать несколько насечек на спине, это уже не моя вина, Лаурефин!

Рыжий, все так же вытянутый по стойке смирно, заметно сник. Элледин забрал у него перевязь и сказал:

— Пошли, Фин.

Кьяра подумала, что рыжий наконец получил то, чего долго заслуживал. Жаль только не она его проучила. В несколько шагов она догнала Эридана:

— Господин, можно задать вопрос?

Он посмотрел на нее:

— Да, слушаю тебя.

— Уже известно, как Саенис скрывалась в лагере? Я подозревала, что она под личиной рыжего. Уж больно одинаково они себя вели по отношению ко мне, использовали одни и те же грубости.

Эта мысль не давала ей покоя с того самого момента, как Саенис назвала ее гончей йет. Возможно, это просто распространенное в Стране Фей ругательство, но совпадение показалось ей подозрительным. Оба рыжие и наглые, оба грубят в одинаковой манере.

— Так он давно подкалывал тебя? — вздохнул Эридан. — Нет, Лаурефин абсолютно точно не подставное лицо. Хотя бы потому, что подобное поведение вполне в его характере. Он — задира и часто не следит за словами. А Саенис мы так не успели допросить. Видимо, какие-то фокусы ее хозяина. Я приказал установить защиту вокруг лагеря. Это… должно предотвратить повторения.

Эридан резко остановился:

— Сейчас ты это сказала, и я задумался… Что если ей удалось очаровать моего гвардейца? Проклятие фомора на фей и их слуг! Если это так… Джак!

Развернувшись, эльф заторопился обратно, насколько ему позволяло тело. Завидев впереди гвардейца, он громко позвал:

— Корлиан!

Подбежал низкорослый эльф, из-под шлема виднелись длинные черные волосы.

— Быстро к гауптвахте. Проследи, чтобы Лаурефин был закован. Не допусти побега!

Гвардеец удивленно посмотрел на паладина, взгляд его выразил сомнение.

— Выполнять! — рыкнул Эйлевар с такой силой, что даже Кьяру тряхнуло. — Он может быть под заклинанием!

Корлиан устремился вперед, а эльф только процедил сквозь сжатые зубы:

— Все объяснять надо!

Повернувшись к девушке, он скомандовал:

— Кьяра, ты тоже беги следом. Ни в коем случае не убивать, если окажет сопротивление.

Кивнув, тифлингесса побежала за гвардейцем. Что убивать нельзя, она и без того поняла. Гвардейцы все-таки были важны паладину. Через несколько секунд она поравнялась с черноволосым. Повернув в нескольких местах, пробежав между рядами, они, наконец, увидели командира, ведущего рыжего. На конвой это было мало похоже. Золотоволосый просто покровительственно положил руку на плечо товарища.

— Элледин! — набегу крикнул брюнет. — Придержи его!

Блондин недоуменно обернулся. Этого замешательства было достаточно, чтобы рыжий юркнул в сторону, скрывшись за ближайшим тентом. Гвардейцы ринулись следом. Кьяра прочитала формулу превращения. На четырех ногах преследовать было бы гораздо эффективней. Обернувшись волком, она устремилась вперед, в два прыжка обогнала гвардейцев и налетела на беглеца серым ураганом. Лаурефин охнул, рухнул в снег, не выдержав напора. Девушка попыталась прижать его к земле, но эльф ловко отпихнул ее ногой. Удар пришелся в уязвимый нос. Оскалившись, волчица вцепилась в сапог, но и тот гладко выскользнул из зубов. Челюсти клацнули по воздуху, и в глаза зверю полетел снег. Отфыркиваясь и вычищая его, Кьяра услышала, что беглец снова дал деру, а гвардейцы обогнули ее с двух сторон.

Вычистив глаза, она устремилась следом. Когда все трое оказались в зоне прямой видимости, вернула прежний облик и атаковала убегающего заклинанием. Воздух вокруг рыжего подернулся маревом, он резко замедлился, словно завяз по пояс в невидимом болоте. Этого оказалось достаточно, чтобы гвардейцы догнали его, повалили и прижали к земле. Скрипнула сталь, клинки уперлись в часто вздымающуюся грудь Лаурефина.

— Фин, без глупостей! — крикнул Элледин, и тот поднял руки в жесте капитуляции.

— Закуйте его! — крикнула Кьяра, подходя к троице на снегу.

Затем самодовольно посмотрела на рыжего, избитого и закованного в сталь:

— Что, догнала тебя гончая?

Эльф скривился, сплюнул кровь и желчно ответил:

— Смотри, не обоссысь от счастья, когда хозяин тебя похвалит.

Гвардейцы схватил его под руки, рывком подняли с земли и повели на гауптвахту. Теперь это действительно было похоже на конвой. Недолго думая, чародейка последовала за ними. Мало ли что может вытворить этот эльф.

Она сопроводила их до маленькой неприметного вида палатки. Гвардейцы приковали беглеца к столбу, тот лишь мрачно уставился в пол, не оказывая сопротивления. Отойдя в сторону, Элледин сокрушенно произнес:

— Эта война… все меньше нравится мне.

Кьяра понимала его. Товарищи умирали, оказывались предателями или подменами. Очень подлые трюки.

Через несколько минут в палатку вошел паладин. Лицо и пальцы посинели от холода, но он, кажется, был мало этим обеспокоен. Он наклонился к рыжему, насколько позволила зафиксированная нога:

— Фин… Посмотри на меня.

Тот поднял усталое лицо, разукрашенное кровавыми подтеками. Видимо, Эридан сломал ему нос.

Эйлевар внимательно осмотрел его, во взгляде мелькнуло беспокойство:

— У него слишком расфокусированный взгляд. Я не уверен, но возможно я нанес ему сотрясение, — он повернулся в сторону Корлиана. — Медиков сюда.

Черноволосый ринулся прочь.

— Если он под заклинанием, могу попробовать снять эффект, — предложила Кьяра.

— Эй, Аманес, — воскликнул вдруг рыжий, в голосе его проскользнули развязные нотки, — на чем я срезался?

Эридан недовольно нахмурился на такую фамильярность.

— Действуй, — бросил он девушке.

Сосредоточившись, Кьяра взмахнула рукой, нацеливаясь на пленника. Это должно было прекратить действия заклинаний, удерживающих разум, но выражение его лица не изменилось. Все так же нагло улыбаясь, Лаурефин проговорил:

— Убери свою сучку, она мне заслоняет вид.

Паладин зло сощурился:

— Ты что, под кайфом?

Тифлингесса выступила вперед, сильней заслонив собой паладина. На всякий случай еще раз попыталась снять с него заклятье. Рыжий засмеялся:

— Слушай, если трахнуть тебя, это зоофилия или извергофилия?

— Не работает, — зло кинула она и хлестнула хвостом по лицу пленника. Его грубые слова разъярили ее, хотелось порвать наглеца на мелкие кусочки, но она ограничилась кровоточащей ссадиной на скуле.

— Не магия, — задумчиво проговорил Эридан.

В палатку вошли медики, начали деловито осматривать прикованного эльфа:

— Возможно у него сотрясение, — поделился своими опасениями паладин.

Пожилая женщина медик осмотрела лицо Лаурефина со всех сторон, особенно глаза, и сказала, нахмурившись:

— Нет, это не сотрясение. Больше похоже на отравление. Зрачки расширенные, глаза покрасневшие, взгляд плавающий.

Отодвинув медика и тифлингессу в сторону, паладин положил руку на лоб рыжего и принялся вливать в него целительную энергию. Кьяра вспомнила, что от яда шипа ее тоже спасали его целительные касания.

Блуждающий взгляд рыжего вдруг сфокусировался на паладине. Он сипло прошептал:

— За левым ухом.

Паладин наклонил его голову, провел пальцами:

— Дайте нож!

Корлиан снял с пояса кинжал, протянул паладину.

— Подержите голову, — сказал Эридан медику. — Я чувствую бугорок.

Он сделал аккуратный надрез за ухом. Рыжий вскрикнул и внезапно дернулся из рук. Паладин воскликнул:

— Вытащил!

Между окровавленными пальцами он зажал маленький предмет, похожий на крупную еловую иголку с пузыреобразным утолщение на одном из концов, от которого тянулись слабо трепыхающиеся нити. Лаурефина тут же скрутило в спазме тошноты.

Эридан поднес шип ближе к лицу, осмотрел со всех сторон. В следующее мгновение неподвижный предмет резко выскользнул из окровавленных пальцев эльфа и впился в кожу запястья.

— Джак! — крикнул он, дернул рукой, но поздно.

Шип моментально ушел под кожу, скрывшись под слоями повязок.

Выхватив кинжал, Кьяра крикнула:

— Зовите Эрту!

Элледин устремился из палатки.

Девушка попыталась ощупать руку эльфа в поисках шипа.

— Уже в предплечии, так быстро двигается! — воскликнул паладин.

Лицо его исказилось от боли.

Кьяра судорожно думала, что же делать. Если шип дойдет до головы, а он это рано или поздно сделает, то эльф перестанет отвечать за свои поступки. Что если под этим ядом он решит вскрыть себе горло? Что если станет марионеткой врага? Королева будет в ярости!

— Дай приковать себя, пока не пришла помощь! — крикнула она Эридану.

Слегка поколебавшись, паладин протянул руку и позволил тифлингессе примотать себя к столбу. Видимо, ему пришли в голову похожие мысли. После он содрогнулся всем телом и обмяк, повиснув на цепи.

Наступила тишина. Двое ошарашенных медиков, наблюдавших всю картину, поспешили осмотреть паладина. Кьяра же обеспокоенно посмотрела на Лаурефина. Когда шип покинул его тело, ему стало очень плохо. Что если шип убивает носителя, когда покидает его? Лицо эльфа было белым как полотно, глаза, не мигая, смотрели в одну точку, на губах застыла пена. Нежели действительно мертв? Приглядевшись, Кьяра заметила, что грудь его вздымается. Это хорошо, подумала девушка.

Эридан поднял голову. Сознание вернулось к нему так же внезапно, как и покинуло, только взгляд был такой, словно он никого не видел. Можно было бы подумать, что он пьян. Блуждающий взгляд обвел палатку и всех присутствующих. Левая рука с силой дернулась. Звякнула, натянувшись цепь, скрипнул стальной столб. На мгновение Кьяра испугалась, что он просто порвет железо, но нет, и столб, и цепь устояли. Голубые глаза остановись на черноволосом гвардейце:

— Освободить меня.

Лицо Корлиана выразило неуверенность, а Эридана наоборот перекосило от внезапной вспышки злости:

— Освободить меня! Это приказ! Выполнять! Или я сниму с тебя шкуру!

Подстегнутый словами, брюнет шагнул в сторону господина, но Кьяра перегородила ему дорогу. Один из медиков сказал:

— Погоди.

— Я устал ждать, солдат, — прорычал паладин за спиной у чародейки, — я казню тебя. Я казню вас всех.

Глядя на Корлиана, девушка покачала головой:

— Он сам не свой. Пока не придет Эрта или Янтарь, не подходи к нему.

Сомнения вновь отразились на лице у эльфа, а злой голос за спиной продолжил:

— Это бунт, Корлиан. Она решила совершить переворот и хочет избавиться от меня!

Кьяра зарычала от бессилия. Со стороны это действительно выглядело странно, гвардеец не станет доверять ей.

Не сводя глаз с девушки, Корлиан вынул меч.

Чародейка отступила, попутно попытавшись опутать гвардейца магией, как Лаурефина до этого, но тот встряхнул головой и еще сильней нахмурился. Понял, что против него была использована магия. Срань лемурья! — подумала тифлингесса, какой устойчивый попался.

Сталь замерла у горла девушки:

— Не двигайся.

А затем добавил все тем же спокойным голосом:

— Освободи господина, или я срежу твою голову.

Судорожно соображая, что же делать и как не допустить провала, Кьяра подняла руки:

— Хорошо, я сейчас освобожу его.

Она повернулась к паладину, замерла возле его руки, обмотанной цепью, и у нее появилась идея. Прикоснувшись к металлу, она сделала несколько быстрых жестов, и вся палатка погрузилась в непроглядную магическую тьму.

— Я вырву твои крылья из суставов, огневушка! — прорычал Эридан.

Корлиан, видимо, хорошо ориентирующийся в пространстве от природы, сделал шаг назад, вышел из магической тьмы и встал у входа в палатку, изготовившись для атаки.

Послышался скрип свежего снега, и к шатру подбежали Элледин и Эрта.

— Господин внутри! — крикнул блондин набегу.

Заклинательница подбежала к Корлиану:

— Что делать? Почему меч?

Голос из палатки, принадлежащий Эридану, перебил гвардейца, пытавшегося объяснить ситуацию:

— Эрта! Они взбунтовались против меня! Меня связали!

— Молчать! — гаркнула женщина. — Я слышать рука кусать, больше ничего. Почему тьма?

Убедившись, что Эрта наконец пришла, Кьяра сняла заклинание. В палатке вновь стало сумрачно.

— Эрта, в нем какой-то паразит, который им управляет, — быстро проговорила тифлингесса, пока гвардеец не ринулся в бой.

Женщина отпихнула черноволосого, вошла в палатку, склонилась над паладином. Обхватив его лицо ладонями, осмотрела со всех сторон:

— Да, он отравиться точно.

Белобрысый судорожно дернул рукой, его голос вдруг стал потерянным:

— Ради Аурил, Эрта, ты заодно с ними?

Кьяра вспомнила, что у нее осталось еще немного лечебной мази. Такая заживляла не только раны, но помогала при болезнях и отравлениях. Достав баночку, протянула ее Эрте. Заклинательница нанесла немного мятно пахнущего крема на лицо эльфа. Тот поморщился, но через пару секунд взгляд его прояснился.

Эрта взяла его лицо в ладони:

— Эридан. Слышать меня?

— Оно внутри. Туманит разум, я не контролирую себя, — тихо сказал паладин.

— Ты чувствовать, где оно?

— Да, — выдохнул эльф, — оно прямо в голове. Пожалуйста, вытащи его!

Его глаза вновь закатились, голова повисла.

Женщина отстранилась, по лицу было видно, что она очень обеспокоена.

— Голова это плохо, очень плохо, — забормотала она.

— Из головы мы его не сможем достать, — вмешалась пожилая женщина медик, — мы убьем господина. Но если это паразит, должен быть способ вывести его.

Эрта задумалась над этими словами. Эридан вновь пришел в сознание:

— Эрта, почему ты предала меня?

Суровое лицо заклинательницы затуманилось грустью. То ли от слов эльфа, то ли от самой ситуации.

— Я не знать, что делать, — сказала она Кьяре. — Надо звать Зариллон. Он изучать шип твой спина.

— Эрта! — закричал вдруг паладин с большим чувством. — Зачем ты это сделала? Нет, я не верю… Ты посадила меня на цепь. Лучше убей меня. Я не вернусь в тюрьму.

Его слова звучали очень внятно, осмысленно, мысли не путались, как это бывало в бреду, но Кьяра заметила, как непоследовательны его выводы из происходящего вокруг, словно перед глазами он видел совсем другие картины. Словно сон наяву.

— Эрта, я думаю, в его памяти копаются, — шепнула она. — Нужно это предотвратить.

— Я не знать, как это работать, — вздохнула женщина с горечью в голосе. — Он эльф, он не спать. Надо вырубать.

Она грустно посмотрела на лицо Эридана:

— Простить потом.

Ее ладони накрыли нос и рот эльфа, всем своим телом она навалилась на него. Глаза паладина расширились, он отчаянно забился, пытаясь сбросить женщину, но та продолжила висеть на нем до тех пор, пока, он не затих. Эрта отступила его, проверила пульс:

— Без сознания лишь. Время думать, что делать.

Как назло из головы Кьяры вылетели все дельные мысли. Эрта тоже застыла в одной позе.

Звякнули наручники. Лаурефин, наконец, перестал смотреть в одну точку и вернулся из своего полукататонического состояния.

— Оно управляет телом, а разум отравляет, погружая в иллюзии, основанные на воспоминаниях, — тихо проговорил он. — Оно… как будто разумно. Знает, в какой момент какую ниточку потянуть, — он согнул и разогнул ноги, разминая их. — Оно вкачивает какую-то дрянь, от которой становишься мягким и пьяным.

Эрта хмыкнула:

— Оно не управлять тело без ума. Оно только дергать.

— Оно хотело сменить носителя, — сокрушенно проговорила Кьяра, — а мы сделали все, чтобы у него была такая возможность.

Лаурефин покачал головой:

— Я не знаю. Все это время я был в тумане и видениях.

Кьяра задумалась. Оно не может управлять телом без сознания, иначе тело Эридана двигалось бы, несмотря на обморок. Оно затуманивает разум видениями.

— Эрта, а если мы уведем его в другой мир иллюзий? — спросила она заклинательницу. — Может, выиграем время.

— Ты думать план? — заинтересовалась женщина.

— У меня есть вино, создающее мощные иллюзии, — она достала бутылку, испещренную золотыми узорами. — Я пойду с ним. Тянуть время можно очень долго, но в этом мире мы будем уязвимы. Ты знаешь заклинание Послание? Потребуется, чтобы достучаться до нас, когда вы решите, как извлечь паразита.

— Думаю, кто-то из маг знать, — задумчиво сказала Эрта. — Маг вороны точно.

Вскрыв восковую печать и вытащив пробку, девушка почувствовала запах свежих фруктов. Она села рядом с Эриданом и аккуратно влила глоток ему в рот, запрокинув голову. Посмотрев на Эрту в последний раз, она сделал глоток сама. Вино оказалось пряным и терпким на вкус, словно даже густым. Совсем другой вкус, чем у Звездной Ночи.

Знакомые темные пятна поплыли перед глазами, унося Кьяру в мир иллюзий.

Глава 21 Нега

Головокружение и черные пятна отпустили Кьяру, она пришла в себя в просторном помещении, наполненном светом и свежим воздухом. Тифлингесса почувствовала на коже ласковое прикосновение солнца с легким дуновением бриза. Она сидела на полу, усыпанном мягкими подушкам, а вокруг колыхались полупрозрачные занавески. Стены комнаты тонули в свете. Неподалеку от нее сидел Эридан, без малейшего признака своих недавних ранений. Одет он был необычно: вместо застегнутого под горло камзола и перчаток — легкая рубашка с закатанными до локтей рукавами и раскрытым воротом. Вечный символ Аурил на груди исчез. Он удивленно осмотрел свои руки, затем повернул голову к девушке:

— Я не помню, как тут оказался.

Кьяра облегченно вздохнула. Вероятно, ее затея сработала.

— Это Нега, — ответила она. — Мы побудем тут, пока не позовут обратно.

Что-то изменилось во взгляде эльфа. Недоумение сменилось пониманием, затем глаза округлились, и он проговорил:

— Нет, только не Нега.

Тифлингесса виновато промолчала в ответ. Она не посмела бы сделать подобного, будь хоть какой-то другой вариант. Девушка помнила, он ненавидел эти вина иллюзий, но придется потерпеть. В конце концов, Звездная Ночь была не так уж и плоха. Интересно, здесь тоже будет единорог?

Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она с удивлением обнаружила своего первого любовника. Солнечный свет играл на гладкой красной коже, коротких витых рогах, украшенных золотыми кольцами с гранатовой инкрустацией. Кьяра ошарашено замерла, когда тифлинг улыбнулся, обнажив клыки, и провел ладонью по ее волосам. Она помнила этот жест и когда-то таяла, словно маленькая девочка, от прикосновений этого красивого лорда. После Нижних Миров, где прошли ее детство и юность, в мягком, доброжелательном Фаеруне она позволила себе, наконец, довериться кому-то. Тогда это были для нее новые, неизведанные эмоции. Тифлингесса чувствовала себя желанной, ей льстило внимание благородного. Потом девушка осознала, что была всего лишь игрушкой. Мягкий Фаерун тоже умел огорчать. Когда-то это было болезненно, но сейчас она почувствовала только недоумение.

Отодвинувшись от руки тифлинга, чародейка почувствовала — кто-то обнял ее за талию. Встрепенувшись, Кьяра обернулась и увидела старого друга. Сайлас, невольно прошептала тифлингесса, замерев в его объятиях. Поразило лицо. Таким он был, когда вступил в ее отряд. Черные волосы почти без седины, оба глаза целы и смотрят с ласковой внимательностью. Таким она его любила когда-то. А может и не любила. Ее прельщало, что они понимали друг друга с полуслова, нравилась его надежность и честность. То, чего ей так не хватало в людях. Настолько прельщало, что в какой-то момент Кьяра решила связать с ним свою жизнь. Он прикоснулся губами к ее уху. Охнув, девушка поспешила освободиться из объятий. Бесовщина какая-то. Никакого Сайласа здесь быть не может. Она сама оставила мужа в Невервинтере, после того, как перестала командовать своим отрядом, после того, как он сильно постарел, и ей стало невыносимо скучно сидеть на одном месте. К тому же, в последней стычке он потерял глаз.

Выбравшись из объятий, она обнаружила, что уже окружена улыбающимися мужскими фигурами всех тех, кого когда-либо желала. Бывшие любовники и объекты воздыхания обступили со всех сторон. Кьяра почувствовала нежные прикосновения к спине, волосам, крыльям. Не понимая, что происходит, девушка обернулась в сторону Эридана.

Паладин почти скрылся за толпой полуголых девушек. Все эльфийки, кто с цветными ореолами, кто без. Судя по выражению лица, он тоже видел призраков своих прошлых любовных похождений. Ну и армия! Хотя за долгую жизнь эльф может накопить приличный багаж романтических историй. Мелькнула медно-рыжая шевелюра — Саенис. Скинув с себя легкую полупрозрачную тунику, она наклонилась к паладину, провела ладонями по его колену и выше, по бедру. Брови Эридана удивленно поползли вверху, он отстранился, но несколько девушек уже обступили его сзади. Тонкие руки скользнули по волосам, плечам, за ворот рубашки. Эльф еще раз дернулся, раздался звонкий смех. Отодвинув занавеску, вошла высокая эльфийка с волосами цвета желтого золота. Она встала перед ним на колени, длинные волнистые локоны коснулись пола. Лицо Эридана изменилось, стало грустным. Он провел ладонью по золотым волосам, а эльфийка перехватила руку, прижала к щеке и поцеловала, улыбнувшись с нежностью.

Кьяра отвлеклась, почувствовав, что кто-то ловко расстегивает ее корсаж. Тифлингесса ухватила наглеца за руку, тот засмеялся и вывернулся, как змея. Хитро улыбнувшись, смуглый полуэльф обошел ее с другой стороны. При виде этого лица Кьяра почувствовала болезненный укол. Уж кого она никак не ожидала больше увидеть. Когда-то она ему доверилась, но получила очередной горький урок: не верь никому. Он дорого поплатился за это, но сейчас стоял перед ней, как ни в чем ни бывало. Девушка отмахнулась от ловкой руки. За его спиной появилось еще несколько лиц: полузабытые призраки мимолетных любовных похождений. Они появлялись и мгновенно исчезали, как вспыхивали и за ночь сгорали случайные связи. Среди них был и огненный дженази[41], которого приказала соблазнить Королева Воронов, чтобы сманить на свою службу. У этого пресыщенного вельможи был целый гарем из красоток разных национальностей и рас, но тифлингесса сумела привлечь своей необычной внешностью. Как и для лорда-тифлинга, она была для него лишь экзотическим зверьком, но в этот раз это не причинило ей боли. Красивый мужчина, хороший секс, не более того.

Кто-то провел ладонью по щеке. Кьяра машинально перехватила руку, но почувствовала сильное сопротивление. Повернув голову, она увидела Эридана. Он был таким, каким девушка видела его в Приюте Певца: голый по пояс, босой, с влажными волосами, с которых стекала вода вдоль мускулистой спины, весь в засечках от оружия. У нее была странная слабость к шрамам. Контраст холеного аристократического лица и жилистого, тренированного, твердого, словно дерево тела, покрытого рубцами множества сражений, взбудоражили ее. Кьяра растерялась. Скосив глаза, она поняла, что настоящий Эридан увидел эту картину, и глаза его округлились. Девушка почувствовала, что обнажила свои тайные желания. Как же все по-дурацки получилось.

— Бездна, знала бы, не предложила, — пробормотала она.

Настоящий Эридан хотел было что-то сказать, но вздрогнул и прикрыл глаза от удовольствия. Кьяра с удивлением обнаружила за его спиной свою собственную фигуру. Тифлингесса провела когтями по его плечам. Эльф снова вздрогнул, по телу прошла волна мурашек. Открыв глаза, посмотрел на Кьяру в окружении призрачных любовников, затем на ее двойника, нежно скребущего когтями по его рубашке, и выдохнул:

— Какой кошмар.

Кажется, он совсем не ожидал такого поворота. Да и сама чародейка поразилась до глубины души. Она даже не предполагала, что эльф воспринимал ее как женщину, особенно после слов, сказанных в первый день знакомства.

Двойник эльфа отвлек ее от мыслей. Он развернул ее к себе и прильнул губами. Почувствовав это прикосновение, девушка еще больше смутилась и поспешила отстраниться. Нужно отсюда бежать, мелькнуло в голове. Она нашарила бутылку, схватила за горлышко и попыталась ускользнуть. У нее получилось отодвинуться в сторону от фигур. Паладин, окруженный девушками, проследил за ней взглядом:

— Я не просто так отказался от этого вина…

— Вы заказывали место, где много горячих женщин, — ответила Кьяра с долей насмешки в голосе, — так что расслабьтесь и получайте удовольствие.

Приложившись к бутылке, она сделала глоток.

Нахмурившись, паладин приоткрыл рот с намереньем сказать какую-нибудь грубость, но эльфийка с золотыми волосами впилась в его губы чувственным поцелуем. Оторопевшее лицо через мгновение стало расслабленным. Он положил ладонь на ее спину, провел пальцами вдоль плавного изгиба и прижал к себе, страстно отвечая на ласку. Легкая туника медленно сползла с плеч, обнажая гладкость персиковой кожи. Почувствовав жар ее тела сквозь тонкую ткань рубашки, эльф ощутил возбуждение. Иллюзорная Кьяра вновь провела когтями по его плечам, а затем прикоснулась губами к заостренному уху. Язык скользнул по кромке, клык слегка прикусил мочку. Оторвавшись от эльфийки, Эридан слегка отклонил голову, позволяя тифлингессе нежно терзать его. Вновь возникла Саенис. Лукаво улыбнувшись, она задрала его рубашку и прикоснулась губами к покрытой шрамами коже. Рыжие локоны заискрились в свете красного ореола, словно вырывающееся из груди пламя. Паладин окончательно перестал сопротивляться.

Кьяре было странно наблюдать за ласками своего двойника с паладином. Дико и возбуждающе одновременно. Сейчас его лицо было таким расслабленным. Кровь прилила к лицу, бледная кожа щек и губ слегка порозовела. Взгляд покрылся поволокой, хмурая складка между бровей разгладилась, и лицо стало мягким.

Кто-то потянул ее за плечи, уронив на ворох подушек. Ловкие пальцы расстегнули корсаж, тот звякнул колечками и податливо высвободил талию Кьяры. Горячая ладонь легла на живот, поползла вверх, до груди, укрытой тканью рубашки. Чьи-то губы ласкающе прикоснулись к шее. Было приятно, но девушка не хотела поддаваться магии вина. Тифлингесса вновь попыталась встать, но двойник Эридана перехватил руку и прижал к губам. Девушка попыталась высвободиться второй рукой, и та тоже оказалась поймана. Кьяра несколько раз дернулась, но тщетно, паладин был ожидаемо сильным. Когда девушка затрепыхалась, он вдруг тепло улыбнулся, в глазах появилась нежность, от которой по коже у чародейки пошли мурашки. Она кинула взгляд в сторону подопечного. Девушки уже освободили его от рубашки. Раздался музыкальный смех нескольких девиц, стянувших сапоги. Саенис провела языком по длинному шраму, пересекающему грудь, и осыпала нежными отрывистыми поцелуями. Звякнула пряжка, мягкая рука скользнула за его пояс. Он приоткрыл рот от накатившего приятного ощущения, а двойник тифлингессы одарил поцелуем, слегка оттянув его нижнюю губу.

Все еще удерживая руки Кьяры, призрачный эльф склонился над ней. С его волос капала вода, как тогда, когда он лечил ее от переломов, нанесенных каргой. Она вспомнила тепло, что растекалось от лечащих прикосновений, и вновь ощутила его, как наяву. Легко переборов девушку, эльф зафиксировал ее руки над головой. Медленно приблизившись, он слегка соприкоснулся с ней губами. Во взгляде томно вспыхнуло желание, и он поцеловал ее вновь, с большим чувством. Девушка прикрыла глаза и перестала сопротивляться. От тепла улыбки, вожделения на лице она сама почувствовала возбуждение. Удерживая ее одной рукой, двойник потянул завязки ее рубашки, ткань зашуршала и поддалась, обнажая темно-серую кожу с серебристыми островками блестящих чешуек. Рука легла на грудь, сжала, а затем скользнула вниз, вдоль талии. Прервав страстный поцелуй, эльф обдал горячим дыханием нежную кожу на шее. Девушка почувствовала жаркую влагу языка и медленное скольжение своей одежды. Внизу живота вспыхнуло теплое, мягкое чувство.

Призрачная Кьяра игриво целовала настоящего Эридана. Ее когти оставляли красные следы на шее и плечах. Оторвавшись от губ, эльф отстранился и стянул ее волосы тугой горстью. Тифлингесса улыбнулась оскалом. Златовласая эльфийка перехватила внимание, прижавшись грудью к его руке. Сняв с него штаны, Саенис покрыла живот частыми поцелуями, опускаясь ниже. Эридан вздохнул, когда ее губы соприкоснулись с пенисом, лаская его с нежной настойчивостью. Рыжие локоны рассыплись вокруг паха, словно огненное солнце.

Эльф отпустил руки Кьяры, и та вновь приложилась к бутылке. Сладкая жидкость мягко скользнула по горлу. Повернув голову, она увидела, как ее подопечный наслаждается ласками рыжей, и почувствовала горячие прикосновения пальцев, скользнувших вниз по лобку. Двойник навис над ней, завладевая всем вниманием. Он вклинился между ее колен, покрытая шрамами грудь соприкоснулась с темной кожей, жар его тела обжигал. Одним движением он проник в нее. Ощущения были невероятно реалистичными. Солоноватый вкус поцелуя, запах кожи с примесью сосновых иголок. Она вздохнула и позволила иллюзорному паладину двигаться внутри нее сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Скольжение его влажного тела поглотило ее. Она прижалась к мокрому торсу, ощущая выпуклость шрамов.

Сбоку раздались женские стоны и частое дыхание. Кьяра скосила взгляд. Саенис ритмично извивалась вдоль тела паладина, вздыхая и вскрикивая что-то по-эльфийски, а сбоку медленно и тяжело дышала золотоволосая, нежно поглаживая эльфа по плечу с выжженным клеймом.

Буквально секунда, и Кьяру вновь накрыло волной удовольствия, и окружающее перестало ее интересовать. Она сильнее прильнула к призрачному любовнику, впилась когтями в мышцы на его спине. Влажное скольжение, стук крови в ушах, собственное дыхание оглушили ее. Негромко зарычав, она укусила любовника за плечо. Повинуясь ее мысленному желанию, тот перевернулся на спину, и она легла на него, перехватив инициативу. В этот момент в голове послышалось мысленное сообщение: «Кажется, мы нашли способ. Все подготовлено. Возвращайтесь». Кьяра замерла, бросив взгляд на подопечного. Его спина с перекатами мышц быстро двигалась, а иллюзорная тифлингесса вздыхала от удовольствия, обхватив его ногами. Было странно смотреть на саму себя. «Скоро вернемся» — мысленно ответила Кьяра, сделала еще несколько глотков из бутылки, оставив совсем немного на дне. Ей не хотелось прерывать белобрысого, это было бы слишком жестоко. Она вновь переключилась на двойника. Тот молча посмотрел на нее, улыбнулся и взглядом призвал к действию.

Потеряв счет времени, Кьяра поняла, что иллюзорный любовник может удовлетворять ее бесконечно долго, никогда не устанет и не отвлечется на собственное удовольствие. Ей было очень хорошо, в конце-концов это же просто иллюзия. В изнеможении, она легла ему на грудь. Его руки дарили тепло и ощущение безопасности, баюкали словно маленького ребенка. Девушка повернула голову в сторону подопечного. Тот тоже устал, откинулся на мягкие подушки, пытаясь восстановить дыхание. Девушки прильнули к нему, гладя по волосам в жесте любви и заботы, и тот прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением.

— Пора, — шепнула Кьяра и допила последний глоток.

Черная пелена вновь закрыла глаза, девушка очнулась на больничной койке. В нос ударил запах лекарств. Лазарет. Над ней склонилась Эрта:

— Вы долго быть. Волновать меня сильно. Будить невозможно.

Кьяра приподнялась с кровати, опустила ноги на пол. Ощущения после Неги все еще не отпускали ее.

— Зариллон говорить, оно бояться холод и не жить без носитель. Оно спасать себя и покинуть Эридан. Я надеяться, — продолжила Эрта.

Тифлингесса увидела ванную посреди лазарета, в которой лежал паладин. От его левой руки тянулась цепь, прикованная к металлической ножке. Вокруг суетились лекари, у изголовья замерли Янтарь и Зариллон.

— Я надеялась, что удастся вытащить до… — начала была она, но тут эльф пришел в себя, фыркнул от холода и дернулся. Раздался звонкий щелчок, цепь разлетелась, сверкая звеньями.

— Янтарь, держи его! — взвизгнул Зариллон.

Матерясь на драконьем, жрец обхватил эльфа за шею и со всей силы попытался окунуть в ледяную воду, но лапы соскользнули по мокрому телу. Эльф сел, но встать ему помешала изувеченная нога. Эрта подбежала к нему, зашептала и начала водить ладонью перед лицом, но тот только отмахнулся, игнорируя ее заклинание. Кьяра сделал быстрый жест. Потрескивая, вода в ванной превратилась в сплошной куб льда. Эридан несколько раз дернулся, лед хрустнул и покрылся трещинами, но удержал его. Янтарь вновь обхватил его за шею, эльф взбрыкнул, но уже гораздо слабее. Лицо его посинело от холода.

— Янтарь отойди от него! — вскрикнула чародейка и приготовилась ударить паразита замораживающим лучом, как только тот высунется.

Зариллон посмотрел на нее:

— Нет, мы поймаем эту штуку и изучим, чтобы ситуация не повторилась.

Это была неплохая мысль.

— Вижу движение! — крикнул Янтарь. — Он действительно спасается!

Зариллон достал маленькую клетку с каким-то пушистым зверьком. Заяц или кролик. Он протянул ее драколюду:

— А теперь аккуратно…

Удерживая шею паладина одной рукой, Янтарь поднес клетку со зверьком другой. Эридан вскрикнул, рука жреца дернулась.

— Есть! — громко крикнул драконид.

Зверек в клетке закричал, как испуганный ребенок. Эльфа свела судорога тошноты. Эрта и несколько медиков подбежали к нему проверить состояние.

Одним легким движением Кьяра растопила лед в ванной. Медики поспешили помочь паладину вылезти и растереть полотенцами. Чародейка не сомневалась, что эльф в надежных руках. Подойдя к Зариллону, она сказала:

— На всякий случай, держи кролика там, где он ничего не сможет слышать. Я уверена, что хозяин может управлять этим шипом.

После этого она села в уголок, чтобы не путаться под ногами. Ее все еще колотило от нервов, да и выпитая бутылка вина ударила в голову головокружением.

Некромант кивнул, затем бросил на зверька полубезумный взгляд.

— Кто бы ни был этот Лемифинви, его методы изящны! — воскликнул он с восхищением в голосе.

— Он кучка грязи под ногтями фомора, — откликнулся Эридан, — яд — оружие наемных убийц и женщин, а этот не тянет на ассасина.

Не обращая внимание на суету и растирание медиков, он начал раздавать указания:

— Эрта, слушай внимательно! Нужен тщательный осмотр всего войска на предмет возможного заражения. Проверь сначала гвардию, потом возьмёшь тех, кто чист, для вооруженной поддержки. Я хочу точно знать, что больше нет угрозы. Зариллон! Я хочу знать все об этой штуке! Особенно как она воздействует на мозг. Соберите офицеров в моем шатре. Янтарь, мне нужны лунные слезы, живо!

Отпихнув надоедливых медиков, он подковылял к девушке:

— Кьяра! Поможешь Эрте. Ты в состоянии?

— Да, — ответила тифлингесса, вставая на ноги.

На самом деле она была не совсем уверена в своем состоянии, однако идея проверить войска ей понравился, и она хотела в этом поучаствовать.

Эридан кивнул в ответ. Его вновь обступили лекари. Было видно, что они отвлекают его от какой-то мысли. Его бледно-синее лицо выражало глубокое беспокойство.

— Дайте мне мой халат, проклятые дарклинги, и пустите, пока я вас не пораскидал! — рыкнул он, наконец.

Подоспевший Янтарь подхватил с койки шерстяной халат и накинул на плечи паладину. В его руках мелькнула склянка, эльф взял ее подрагивающей от холода рукой, и, приобняв за плечи, Янтарь повел эльфа прочь из лазарета.

Арум подошел к Эрте:

— Так понимаю, планируем начать прямо сейчас?

Заклинательница кивнула:

— Идти к гвардия, проверять эльф сначала, такой приказ. Кьяра, взять сумка вон тот и готовиться магия если нужда.

Послушно подхватив медицинский комплект, тифлингесса двинулась за удаляющимися драколюдом и женщиной.

— Мы знать симптом. Мы быстро понимать, кто плох, если нужда, — сказала заклинательница, выходя из лазарета.

По пути в казарму гвардейцев, девушка думала, что будет, если войско уже основательно заражено шипами Лемифинви, но мысли все никак не складывались. Во рту все еще стоял сладкий вкус вина, и шла она скорее на автомате. Гвардейцы встретили проверку недоумением, но Элледин быстро построил их перед Эртой и Арумом. Приказ есть приказ, эльфы подчинились, кроме того процедура была безболезненная и быстрая.

— Леди, — насмешливо воскликнул Арадрив, когда Эрта дошла до него и начала осматривать лицо, — женщины любят меня отнюдь не за красивые глаза.

— Ты вякать еще, я оставить глаз лишь, — грозно ответила заклинательница, подкрепив слова мощной затрещиной.

Синий охнул и дальше молчал как рыба. В остальном осмотр прошел быстро, без каких-либо приключений. К большому облегчению всех присутствующих, среди гвардии не было признаков заражения.

Эрта набрала пятерых гвардейцев, среди которых были Элледин, Меллот и Каленгил, и весь оставшийся день Кьяра провела, помогая осматривать войска. Это было утомительно, долго и нервно, ведь в каждом существе, будь то человек или мамонт, мог находиться злополучный шип. Некоторые создания, такие, как ледяные мефиты, элементали или реморазы[42] в силу своей физиологии не могли быть заражены, и это несколько сократило количество осматриваемых, но не намного. Оказывается, в войске Эридана были и ледяные великаны, и йети, и варвары с севера.

Несколько раз они делали небольшие перерывы, чтобы перекусить. Кьяра вспомнила казненного человека на окраине лагеря и поинтересовалась, кто это такой и что за предмет он держит.

— Это один из агент, — произнесла Эрта. — Приводить войско страшный оборотень много. Ты видеть могила. Убийца Эридан приводить. Руководить. Мы его вычислить. Больше нет человек, нет козни. На груди, — она задумалась, подбирая слова, — не знать, как называть, оно играть, если трогать нитки. Эридан сказать так надо.

— Это называется арфа. Бездна, — ответила тифлингесса, погружаясь в свои мысли.

С Арфистами у нее были давние хорошие отношения. Только к ним девушка испытывала благо