Последняя надежда планеты [Наталья Ветрова ] (fb2) читать онлайн

- Последняя надежда планеты 752 Кб, 178с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Наталья Ветрова

Настройки текста:



Наталья Ветрова Последняя надежда планеты

Глава 1

Всё. Точка не возврата пройдена. Мой мир оказался на краю гибели, и уже ничто не может его спасти. Хуже всего, что я понимаю неизбежность, но ничего не могу изменить.

Вот уже тридцать лет мир медленно приближается к точке уничтожения, необратимо проходя последние спасательные повороты и стремясь к бездне. Вот уже тридцать лет, как мы в напряжении ждем перемен к лучшему, но они не происходят. Все сошли с ума, перестав слушать голос разума и приближая гибель планеты.

Десять непонимающий друг друга очагов не могут поделить власть. Каждый из правителей считает, что только его очаг достоин быть лидером нашей маленькой планеты под названием Мелс. Никто не слышит друг друга, не прислушивается к шёпоту благоразумия, и с отчаянным безрассудством стремится повелевать другими.

Мой очаг Арло́нк один из самых могущественных на планете. Так сложилось, что мне суждено было родиться в это нелегкое время, когда на мою мать взвалилась тяжелая ноша управления Арлонком. Я появилась на свет спустя восемь лет с начала противостояния между десятью очагами. Много раз я пыталась узнать, отчего люди перестали жить в мире и гармонии, оказавшись на тупиковом пути непонимания. Но ответа не существовало. Его не знал никто. Так случилось, и это необратимо.

Наш очаг являлся одним из крупных и сильных на планете. Но у моей матери не хватало сил, чтобы отстоять преимущество. Поэтому главный соперник — очаг Ве́рга, становился всё более опасным и неконтролируемым. Его правитель, Хорте́п, отличался железной волей и твёрдым характером. Это человек свирепого нрава и сокрушительной уверенности в своих силах. В противовес ему моя мать, То́рия, очень мягкая и робкая женщина, опасающаяся конфликтов. Она думает, что ситуация запутанности и непонимания разрешится сама собой, и нужно немного подождать. Какое заблуждение. Как ни старалась я переубедить ее, между нами всегда появлялась стена непонимания и материнских нравоучений.

Но нельзя винить ее за это. Ведь в мои двадцать два года я должна помалкивать, и заниматься благотворительностью, учебой и бездельем. Потому что таков порядок.

Я же, по своему неспокойному нраву, не могла сидеть на месте, и хотела быть в курсе последних событий. Я посвятила часть жизни межпланетным экспедициям, и активно интересовалась политикой, чем вызывала раздражение семьи. Мой младший брат, Мар, как и мать считал, что я не вписываюсь в установленную систему воспитания девушек, и уделяю много времени тому, что меня вообще не должно касаться. Я привыкла к их непониманию, но всё равно горячо люблю их.

Одним замечательным теплым днем я стояла возле большого окна своей комнаты, задумчиво рассматривая очертания высоких, заснеженных горных вершин. Дом, в котором жила моя семья, располагался в самом прекрасном и живописном месте. Это был огромный замок, принадлежащий семье на протяжении нескольких столетий управления Арлонком. Он построен давно, еще до того, как в жизнь прочно вошли новые технологии. В нем нет скоростных лифтов и кабинок передвижения, и осталось всё, как много лет назад. Но мы не хотим ничего менять. Кажется, в замке еще кружится то древнее, счастливое время…

Сегодня всё выглядело замечательным, и только странное предчувствие, что наше правление вскоре закончится, беспокоило настойчивей.

За дверью послышалось тихое шуршание, а через секунду на пороге появилась девушка-робот по имени А́зи.

— Доброе утро, Иле́нния, когда будешь завтракать?

Я слегка улыбнулась этой добродушной железной леди, которая была моим первым самостоятельно сделанным роботом. Это работа пятилетней давности, но именно она самая любимая. Киборг выполнен в виде девушки, примерно моего роста и комплекции. Когда я собирала ее, очень хотелось иметь сестру, поэтому вложила много того, в чем нуждалась — понимание, заботу, доброту. И Ази действительно поддерживала в трудную минуту, иногда давая нужный совет.

Всем роботам делалась отметка на левой щеке в виде перевернутого треугольника, чтобы сразу отличить железного человека. Многие киборги выглядели настолько реалистично, что только отметка помогала распознать, с кем разговариваешь.

— Спасибо, Ази, я не голодна. У меня совсем нет аппетита в последнее время.

— Тебя опять беспокоит положение Арлонка?

— Не знаю. Вокруг происходит что-то безумное и неправильное. Боюсь, петля затягивается всё туже. Мы скоро не сможем из нее освободиться.

Ази медленно подошла ко мне, успокаивающе положив руку на плечо.

— Всё будет хорошо. Ты слишком много думаешь об этом. Может, надо развеяться и слетать в экспедицию? Например, на Землю. Ты ведь любишь отдыхать там. Полет придаст силы, и мысли станут светлее.

Я улыбнулась ее наивности. Если бы всё оказалось так просто.

— Хорошо, я подумаю. Мать уже встала?

— Да. Просила, чтобы ты зашла к ней.

— Зачем?

Ази вздохнула.

— Ты же знаешь, она со мной не откровенничает. Но я слышала от других железных людей, что она недовольна твоими вчерашними заявлениями на Планетарной конференции.

Ази стала говорить тише, почти шепотом:

— Мне кажется, твоя речь больше не понравилась Хортепу. Как я слышала, именно он выказал недовольство. Тория решила поговорить на эту тему с тобой.

— Спасибо, Ази, буду готовиться выслушать нравоучения в сотый раз.

Повернувшись, я быстро пошла в апартаменты матери, зная, что лучше поговорить с ней сейчас, чем откладывать неприятный разговор. Лестницы и коридоры замка были весьма запутанны и извилисты, поэтому мой путь занял не одну минуту.

— И как это понимать? — послышался недовольный голос, едва я вошла в комнату.

— Доброе утро, мама. Что именно ты хочешь понять?

Тория метнула на меня недоброжелательный взгляд красивых зеленых глаз, поджав губы. Да, кто-то очень хорошо поработал, чтобы она так разозлилась. Неужели, Хортеп?

— Меня интересуют твои вчерашние высказывания на Планетарной конференции! Ты ведешь себя недопустимо! Дочь правительницы Арлонка не должна говорить то, что произносила ты!

Я смутилась, не совсем понимая, чем вызваны такие резкие обвинения.

— Насколько помню, ничего лишнего я не говорила вчера. Мое поведение было достойным, и не могло бросить тень на правительницу Арлонка.

— Не дерзи мне!!! — воскликнула Тория, нервно начав расхаживать по комнате.

Ее чуть полноватая фигура в темно-зеленом платье резко выделалась на фоне светлых пустых стен.

— Зачем ты озвучила свое мнение о политике на нашей планете? Кто дал тебе право говорить, о чём ты понятия не имеешь?!

Я изумленно стояла, не в силах поверить.

— Но мама, я лишь ответила, когда меня спросил Хортеп. Он задал вопрос, как я отношусь к тому, что сейчас происходит. Я сказала, что считаю неправильным напряжение между очагами. Мы должны найти компромисс, чтобы не допустить возможного недовольства людей или, еще хуже, их восстания. Как может мнение, что на планете должен быть мир — ошибочным? Или стоило сказать, что я поощряю нарастающий конфликт, который может плохо закончиться для всех?

Но Тория не желала меня услышать. Она резко остановилась, и на ее хмуром лице застыло выражение крайнего недовольства и злости.

— Я напомню, что должны говорить молодые девушки, когда им задают подобные вопросы! Они обязаны отвечать, что политика тех очагов, к которым они относятся — безошибочная и верная. Они должны полностью соглашаться с мнением правителей и помалкивать, если у них есть собственные неправильные мысли! Мне жаль, что я говорю тебе такие вещи, о которых знают десятилетние девочки!

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Меня начинал бить озноб. Вот значит, как Хортеп умело и ловко настроил против меня мать. Он знает, что мои мысли о мире ему сильно вредят. Ведь если Тория прислушается ко мне, люди пойдут за нами, а его очаг ослабнет. Сейчас очаги разделились поровну — четверо из них на нашей стороне, остальные — на стороне Верга. Но всё очень зыбко. Если нам удасться переломить ситуацию, привлечь к Арлонку другие очаги, и доказать, что противостояние можно избежать, Хортепу достанется поражение. Конечно, он не может допустить, чтобы мы несли мир там, где он хочет посеять хаос.

— Мне жаль, мама, что разочаровала тебя — как можно спокойнее произнесла я — Обещаю, что на сегодняшней Планетарной конференции мои высказывания буду только такие, как хочешь ты. А может вообще не идти, чтобы снова не расстроить тебя?

Тория, казалось, немного успокоилась, когда я перестала спорить и проявила покорность. Она немного смягчилась, но еще злилась.

— Нет, ты обязательно пойдешь. Сегодня не будет Мара, и окажется не вежливым, если двое моих детей не будут присутствовать.

— Не вежливо по отношению к Хортепу? — невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык, увидев, как мать помрачнела.

Я ожидала бури, но на удивление, ее не последовало.

— Можешь идти, Иленния. Я тебя больше не задерживаю.

Облегченно вздохнув, я быстро вышла из комнаты, направившись вниз. Сердце еще гулко стучало от несправедливых обвинений и хотелось выйти на улицу, чтобы хоть немного успокоиться после неприятного разговора.

* * *

Я неспеша прогуливалась среди деревьев, росших возле замка. Они были такими высокими, что, казалось, верхушки задевают облака. Ни на одной планете я больше не видела таких исполинов, а посетила не один десяток обитаемый миров. Где-то были похожие пейзажи, растительность, где-то животный мир. Но, пожалуй, моя планета большее сходство имеет с Землей. Неудивительно, ведь она ближайшая соседка в этой звездной системе. А в ночном небе ее очертания без труда рассматривались невооруженным глазом.

Мысли снова вернулись к предстоящей Планетарной конференции. Как я не любила эти ежемесячные сборы. На них всегда многолюдно, и не скроешься от любопытных взглядов. Я бы с удовольствием предпочла уединение, чем слушать длинные, фальшивые доклады об изменениях нашего мира. Одно успокаивало — сегодня последний день, и он должен быть намного короче вчерашнего.

— Гуляешь? — веселый голос брата вывел из задумчивости.

Мар быстро и уверенно приближался, не скрывая радости. Беззаботный молодой человек девятнадцати лет. Его светлые волосы небрежно растрепывал теплый ветер, а в голубых глазах плясали игривые искорки.

— Что тебя так развеселило? Возможность избежать сегодняшнего мероприятия?

Мар улыбнулся, подходя ближе.

— Не совсем, сестричка! Ты же знаешь, я люблю конференции. Но сегодня у меня другой повод для радости — лечу на Эплон!

Я удивленно подняла бровь, не до конца понимая, что он имеет в виду.

— И что с того? С каких пор полет на спутник Мелса стал вызывать у тебя детский восторг?

Брат нахмурился, но через секунду на его красивом лице вновь появилась улыбка.

— Даже не пытайся испортить мне настроение. Неужели, ты не понимаешь, что полет на Эплон — это возможность проявить свои лучшие качества! Сегодня там будет собрание нанобиологов, и мне обязательно быть там! Возможно, именно сегодня у меня появится шанс представить свои последние разработки и исследования!

Я скептически поморщилась, и от Мара это не укрылось.

— Да, я знаю, что ты не поощряешь моих начинаний. Но что еще ожидать от девушки, в чьей голове сумасбродные идеи?

Я знала, что он намеренно это сказал, пытаясь меня уколоть. Мы не были с ним особо дружны, и я действительно не поощряла его амбиций в нанобиологии. Его разработки биологического оружия совсем не вписывались в мое понимание мира. Мне всегда казалось, что лучше направить усилия на изучение болезней, с которыми не могут справиться представители других планет, чем тратить время на создание оружия, способного уничтожить миллионы человек. Вместо того, чтобы создавать лекарства для спасения, они создавали смерть.

— Я уже говорила, что думаю по этому поводу — тихо ответила я, пожав плечами — Жаль, что мне придется идти на конференцию только потому, что ты улетишь на Эплон.

— Ну ничего, позлишь Хортепа в который раз! Он всегда жутко бесится в твоем присутствии!

Теперь улыбнулась я. Да, если бы мать во многом не слушала грозного правителя очага Верга, я действительно с удовольствием позлила его своими идеями. Но я обещала Тории, что буду молчать, и ничто не заставит меня нарушить слово.

— Боюсь, сегодня не получится. Хортеп будет лишен возможности жаловаться на меня матери.

Мар собрался уходить, бросив на меня показательно серьезный взгляд.

— Я верю, сестричка, что ты сегодня выдержишь жуткое испытание. Быть на конференции и молчать — невыносимая для тебя пытка.

Он резко развернулся и, насвистывая под нос веселую песенку, уверенно пошел к замку. А я смотрела ему в след, в который раз думая, какие мы разные.

Глава 2

Планетарная конференция была огромным собранием представителей десяти очагов планеты Мелс. В ее состав входили как правители очагов, так их ближайшие родственники и советники. В целом, атмосфера всегда располагала к общению, а музыкальные паузы разбавляли скучные доклады и выступления. Конференция проходила ночью в роскошном замке, который находился отдельно от всех в Долине Цветов. И сейчас по нему сновали сотни роботов, которые приносили еду и напитки, помогая гостям занять свои места.

Я, как обычно, села возле матери, хотя с удовольствием бы предпочла не такое видное место. Естественно, с другой стороны на место Мара уселся Хортеп — мужчина лет пятидесяти, своенравного и высокомерного вида. Он сильно отличался от присутствующих высоким ростом и крепким телосложением, а орлиный нос и глубоко посаженные зеленые глаза под низкими бровями добавляли мрачности. Иногда казалось, что он оказывает намного больше знаков внимания моей матери, чем положено. Наверное, я могла поверить в искренность его симпатии к ней, если бы не предчувствие, что это не так. Уверенность, что его расчетливость скрыта за маской дружелюбия не покидала и сейчас. Но я больше не пыталась сообщить о подозрениях Тории. Она не сомневалась в благосклонном и дружественном отношении Хортепа.

Итак, когда все заняли свои места, конференция началась. В самом центре огромного круглого зала располагалась трибуна, на которую по очереди выходили докладчики, сообщая последние изменения и достижения своего очага за прошлый месяц. Рассказ они дополняли презентациями с голограммами, чтобы лучше понять, о чем идет речь. Только я не очень верила этим постановкам. Многое умышленно скрывалось, особенно негатив и недовольство населения.

Я со скучающим видом сидела, стараясь как можно внимательнее следить за докладами. Но у меня не получалось. Мысли летали далеко отсюда, и совсем не хотелось думать о важном. Поэтому когда, наконец, объявили перерыв, я облегченно вздохнула, направившись к друзьям из соседних очагов, чтобы не попадаться лишний раз на глаза Хортепу.

Наша веселая беседа отвлекла от грустных мыслей, и я даже немного расслабилась. Но вдруг голос, прозвучавший совсем рядом, поверг меня в шок, заставив напрячься каждый нерв.

— Добрый вечер, Иленния. Ищешь единомышленников, которые будут сеять сомнения в народе?

Я резко оглянулась, не в силах поверить, что мне это не послышалось. Но нет, сомнений не осталось, рядом действительно стоял он — человек, который ненавидел меня также сильно, как я его — всем сердцем, без надежды на примирение. Это был давний враг, который не упускал случая, чтобы задеть меня или высмеять. Это был тот, которого я поистине боялась и рядом с которым кровь застывала в жилах. Это был Анто́рис — единственный сын Хортепа.

Пока я стояла, онемев, не понимая, как он мог здесь очутиться, следующие слова оказались подобно пощечине.

— Что случилось? Во мне что-то не так, раз ты не сводишь глаз? Или ты соскучилась?

Мне стоило колоссальных усилий взять себя в руки и ответить как можно спокойнее:

— Просто не ожидала тебя увидеть. До последнего надеялась, что ты порадуешь меня своим отсутствием.

Я с тихой радостью заметила, что Анториса передернуло от моего ответа.

— Жаль, что лишил тебя удовольствия — сухо сказал он, а в его черных глазах мелькнула злость — Но тебе придется смириться с моим появлением, как и мне с твоим обществом на конференции.

Пренебрежительно поклонившись, он быстро отошел в сторону.

Сердце глухо стучало в груди, когда я смотрела на его высокую удаляющуюся фигуру. Нет, надо поскорее уходить, иначе он непременно найдет повод, чтобы вывести меня из равновесия, а я просто не смогу промолчать. Этот человек действовал на меня угнетающе, всячески стараясь задеть за живое. Я знала его очень давно, и раньше он казался довольно милым. Анторис был старше меня на пять лет, и мы весело играли детьми, когда мой покойный отец был дружен с Хортепом. Но потом всё резко изменилось. Дружба закончилась. Анториса отправили учиться на другую планету, и мы с братом перестали с ним общаться. Когда же он вернулся, то во многом стал похож на своего отца. В нем появилось высокомерие, гордость, тщеславие. Уже трудно вспомнить, отчего наши отношения перешли в постоянную вражду. Но нельзя было найти двух других людей на планете, которые так ненавидели друг друга.

Анторис не показывался на Мелсе целый год. Говорили, он занят экспедициями, посещая другие планеты. Я же была чрезвычайно рада, что наши пути не пересекались. А сегодня его появление на конференции стало полной неожиданностью, и теперь я в панике думала, как исчезнуть.

Выбрав удобный момент, я подошла к матери, надеясь, что именно она поможет.

— Мама, разреши отправиться домой — тихо сказала я, чтобы никто нас не услышал.

Она вопросительно посмотрела на меня, и в ее зеленых глазах мелькнуло непонимание.

— Что случилось? До конца конференции осталось недолго. Подожди, и уйдем вместе.

— Нет, я прошу разрешения уйти именно сейчас. Будет лучше, если я отправлюсь немедленно.

Но она уже не слушала меня. Ее внимание полностью переключилось на двух мужчин, которые уверенно приближались к нам. Их высокие, статные фигуры заметно выделялись на фоне остальных. Я почувствовала неимоверное желание раствориться, убежать или исчезнуть. Но было поздно. К нам шли Хортеп и его сын.

— Добрый вечер, Тория — вежливо произнес Анторис, не сводя с моей матери глаз.

Он был сама любезность с ней и, конечно, она никогда не верила, что ее дочь он готов уничтожить — Как Ваше самочувствие?

— Спасибо, всё хорошо. Не думала, что ты уже вернулся. Как экспедиция?

— Благодарю. Вот вернулся два часа назад и сразу решил посетить Планетарную конференцию. Вы же знаете, я всегда хочу быть в курсе последних событий.

В глазах матери промелькнуло восхищение. Ей всегда нравился этот молодой человек. Она часто говорила, что именно таким должен быть настоящий сын, отчего Мар, конечно же, бесился.

— Жаль, что мой сын предпочитает быть только в курсе своих событий — с грустью произнесла она — А мне так хотелось, чтобы политика его интересовала больше, чем нанобиология.

— Зато Ваша дочь политикой интересуется за обоих.

Эта фраза прозвучала вполне ожидаемо. Только сейчас, с самого начала разговора, Анторис удостоил меня надменным взглядом. Он пристально смотрел, предвкушая мое негодование. Но я не дала ему возможности получить удовольствие, и ровным тоном ответила:

— Вы преувеличиваете мой интерес к политике. Уверяю, она интересует меня ровно столько же, как и Мара. Просто я более открыто высказываю свои мысли на этот счет.

Конечно же, Анторис не собирался оставлять меня в покое, и следующие слова достигли цели, заставив меня покраснеть.

— Вам не следует забывать о правилах и приличиях воспитания — высокомерно заявил он, явно забавляясь — Молодой девушке стоит держать свои мысли при себе, и не так явно их выражать. Тем более, что они могут нанести урон налаженному общественному мнению.

Да, я покраснела, но больше от гнева, чем от смущения. Мне хотелось сказать совсем другие слова этому наглецу, но я сдержалась.

— Думаю не совсем уместно обвинять меня в недостаточном воспитании в присутствии моей матери — не сводя с него холодного взгляда серых глаз, гордо произнесла я — К тому же, если слова всего лишь одной молодой девушки могут нанести урон общественному мнению, значит, оно не настолько налажено.

Мой ответ согнал высокомерную улыбку с его лица, и он с нескрываемой злостью впился в меня взглядом. Но я его не боялась в эту минуту. Между нами словно возникла электрическая дуга, способная взорваться от одного неосторожного слова или жеста. Казалось, в этом зале не осталось никого, кроме нас. И трудно представить, чем могло закончиться наше противостояние на этот раз, если бы не Тория.

— Иленния, ты ведешь себя недопустимым образом — с укором сказала она, разрушив возникшее напряжение — Я полностью согласна с Анторисом. Наверное, это действительно мое упущение в твоем воспитании.

Эти слова намного больнее отозвались в сердце, чем всё, что было сказано моим врагом. Я опустила глаза, чувствуя, что сил сохранять самообладание почти не осталось.

— Прошу прощения. Я вас покину.

И прежде, чем хоть кто-то возразил, я быстро пошла прочь, не замечая никого вокруг. Я ничуть не сомневалась, что в этот момент на лицах двух мужчин, которые ненавидели меня всей душой, застыло тихое злорадство.

* * *

Мне не хотелось никого видеть. Горячие слезы обиды и досады стекали по щекам, оставляя на них соленый след. Я быстро шла по темному парку, не оглядываясь. Не знаю, почему меня так обидели слова матери. Чего я ожидала? Она всегда строго относилась ко мне, так что же задевает меня теперь? Может то, что она сказала это в присутствии тех людей, которые только обрадовались нашим с ней разногласиям? Возможно. А может то, что меньше всего я хотела, чтобы Анторис испытал скрытое торжество? Не знаю. Но, так или иначе, слова разбередили на душе ноющую рану, и мне было больно.

Остановившись под кроной одного из деревьев, я беспомощно прислонилась к стволу, пытаясь успокоиться. Да, пожалуй, Ази права. Надо отвлечься, чем-то заняться. Может, слетать в экспедицию. В последнее время мне стало неуютно на своей планете. Это пристальное наблюдение за мной, постоянные вопросы… Как жаль, что у меня совсем нет единомышленников в Арлонке. Я чужая здесь, не такая, как все… Именно в последнее время я стала чувствовать это более остро, чем раньше. Наверное, было бы правильнее и на самом деле не думать о политике и заниматься всякой ерундой, чтобы не расстраивать мать. Но я не могла. Неприятное предчувствие неизбежности и краха давило со всех сторон, и хотелось взбунтоваться от всеобщей слепоты. Возможно, это ошибка, но душа не могла найти покоя, когда весь мир оказался на грани. Хотелось бежать, кричать, достучаться до людей, предпринять что угодно, лишь бы все опомнились.

Я уныло побрела дальше. Настроение было испорчено окончательно, а в душе застыло опустошение и отчаянье. Не помню, как долго я шла, совершенно не замечая, куда иду, пока вдалеке не показались очертания города. Я с удивлением заметила, что Эплон — естественный спутник планеты, который был хорошо виден в ночном небе, стал склоняться к горизонту. Звёзды начали меркнуть. Скоро взойдет Солнце. Наступит утро. Но как же не хочется возвращаться домой…

Уже на рассвете я дошла к знакомому городу, в который иногда заглядывала, когда мне становилось скучно. Высокие дома в форме перевернутой пирамиды одинакового синего цвета не отличались разнообразием. Менялась только их высота, что позволяло существенно экономить полезное место. Остановившись возле одного из них, я в нерешительности думала, заходить внутрь или нет. Это был Дом отдыха, где можно спокойно посидеть, выпить чашку бодрящего напитка и послушать последние музыкальные композиции. Что-то удерживало от этого простого шага, но мне надоели предчувствия и, собравшись с духом, я шагнула за круглую дверь.

В просторной комнате оказалось свежо и прохладно. Посетителей почти не было, лишь двадцать человек группками сидели за небольшими треугольными столиками, ведя тихий разговор. Я устало села на свободное место, и тотчас же в воздухе появилась голограмма меню, предлагая выбрать еду или напитки. Заказав утренний бодрящий чай, я равнодушно стала рассматривать посетителей. Почти все молодые люди, зашедшие сюда после ночных гулянок, и только двое мужчин среднего возраста неприятно выделялись среди этого общества.

Робот-официант вскоре принес мой заказ, как всегда пожелав приятного аппетита. Сладкий вкус чая быстро придал силы, и плохое настроение улетучилось. Из головы вылетели мысли о Хортепе, Анторисе и нравоучительных словах матери. Стало легко и свободно, как после тонизирующего сна. Я расслабленно смотрела в окно, полностью переключившись на проносящиеся мимо скоростные кабинки полётов. Они были разных форм, размеров и расцветок, весело выделяясь на фоне однообразных синих домов. Всё выглядело безмятежно и так привычно…

Внезапно сзади послышался грубый мужской голос. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Вы не хотите составить нам компанию?

Оглянувшись, я увидела, что из комнаты почти все вышли, и осталось только пять человек, двое из которых были мужчины средних лет, на которых я обратила внимание, когда зашла. И сейчас один из них стоял передо мной, развязно облокотившись на спинку стула.

— Так вы составите нам компанию? — снова спросил он, кивая на друга, который нагло улыбаясь, стоял в стороне.

Почувствовав опасность, я ответила как можно спокойнее.

— Нет, спасибо. Мне пора уходить.

Быстро встав из-за стола, я направилась к выходу. Хотелось поскорее уйти, но ощущение, что эти двое не оставят меня в покое, глухими ударами сердца отдавалось в груди. На улице почти не оказалось людей, лишь кабинки полётов сновали туда-сюда, яркими пятнами проносясь мимо. Я быстро пошла по извилистым улицам, ища глазами кнопку вызова передвижного средства. Не надо было оглядываться назад, чтобы понять — двое мужчин преследовали меня. Сейчас я больше всего жалела, что не взяла с собой энергетический нож. Но разве могла я подумать, уходя из дома, что он может понадобиться на Планетарной конференции? Как много я готова была отдать, лишь бы нож оказался у меня. Тогда никто бы не посмел посягать на мою безопасность. Но, увы, об этом оставалось только жалеть.

Глава 3

Звук моих быстрых шагов сливался с такими же быстрыми ударами сердца. Один поворот, второй, третий. Похоже, я заблудилась. Узкие улицы выглядели пустынными, и вели меня в неизвестность. Когда я всё же оглянулась, опасения подтвердились. Сзади шли мужчины, и выражения их злобных лиц лишили всякой надежды. Я почти бежала, но это не дало преимущества. Сзади слышались тяжелые звуки шагов по тротуару, и я понимала — скоро меня настигнут.

Улица сузилась еще больше, а за очередным поворотом я остановилась, не в силах пошевелиться. Это был тупик. Дорогу преграждал высоченный глухой забор, который возвышался надо мной, как палач над своей жертвой. Запыхавшись, я оглянулась. Призрачная надежда замерла, разбившись о стены домов. Двое мужчины почти догнали меня, и с победоносной ухмылкой не сводили глаз.

— Что вам нужно?! — отчаянно воскликнула я, понимая, что обречена — Зачем вы преследуете меня?!

Но они молча буравили меня глазами. Повисшая пауза болезненной тишиной и глухими ударами пульсировала в висках. Через несколько минут они стали подходить всё ближе, вытащив из-за пояса энергетические ножи. То, что они собирались меня убить, стало очевидным и пугающим. И я не знала, что делать. Помощи ждать было неоткуда. Между перевернутыми треугольными стенами домов были наглухо прикреплены пластины, словно огромные зубы в пасти хищного чудовища, которые не давали возможности протиснуться между ними. Мне ничего не оставалось, как гордо поднять голову, и приготовиться с достоинством встретить смерть.

— Эй, вы! Может, оставите девушку в покое и переключитесь на меня?

Звонкий молодой мужской голос прозвучал совсем рядом. Я увидела, как говоривший стоял сзади моих преследователей, смело приготовившись к сражению. В его руках уже виднелся включенный энергетический нож, и я очень надеялась, что он умеет с ним обращаться. Как по команде, мужчины отвернулись от меня, приготовившись убить того, кто посмел бросить им вызов. Они стали подходить к нему ближе, злобно выкрикивая ругательства. Но молодой человек их не боялся, и быстро пошел навстречу. Яркие вспышки мгновенно осветили всё вокруг, и пришлось зажмуриться от их света. Всего лишь миг было неясно, кто победит в поединке. Всего лишь один бесконечный миг. На полу, распластавшись, осталось лежать два тела, и я облегченно вздохнула, что среди них нет молодого человека. Мужчины лежали лицом вниз, не шевелясь, и у меня не было сомнений, что души их уже далеко.

— Они не обидели Вас? — молодой человек взволнованно подошел, всматриваясь в мое испуганное лицо.

Это был парень примерно моего возраста, или чуть старше. Взгляд ясных темно-зеленых глаз настолько поразил внутренним сиянием, что мне стало легко и спокойно.

— Нет. Всё нормально — тихо прошептала я, растерявшись — Спасибо.

Молодой человек улыбнулся и дружески протянул руку.

— Меня зовут Э́вит. Случайно увидел, что Вам нужна помощь, и очень рад, что подоспел вовремя.

— Да, мне повезло, что Вы проходили рядом. Я — Иленния. Даже не знаю, как Вас благодарить. Страшно подумать, чем всё могло закончиться.

— Ну, теперь всё нормально. Могу я проводить Вас?

Больше всего хотелось, чтобы меня сейчас кто-то вывел из этого тупика. Я чувствовала себя опустошенной и растерянной, поэтому не стала отказываться от проявления заботы. Мы пошли по извилистым улицам, и я удивлялась, насколько быстро Эвит ориентировался в этой местности.

Через десять минут впереди показались оживленные улицы, где я с облегчением вздохнула. Мы подошли к небольшому парку, оказавшись под кронами высоких деревьев.

— Спасибо, что проводили меня.

Эвит улыбнулся.

— Эти бедные люди из очага Верга очень враждебны. В последнее время они ведут себя чересчур агрессивно. Но это и понятно в их положении.

— Почему Вы думаете, что это люди из очага Верга?

Эвит пожал плечами.

— Я знаю их. Это два брата, которые часто околачиваются здесь и промышляют разбоем. Жаль, что роботы-полицейские их никак не арестуют. Но Вы же знаете, когда на планете такое творится, кому какое дело до двух обычных бандитов.

Смутная догадка предательски закралась в сердце. Неужели, это совпадение? Или Хортеп решил избавиться от меня таким способом? От него можно ожидать чего угодно! Нисколько не удивлюсь, если это правда. Нет, надо обязательно разобраться со всем этим!

— А что творится на планете? — пытаясь изобразить, что совсем не в курсе последних событий, тихо спросила я.

Эвит несколько секунд удивленно смотрел на меня, будто я была из другого мира.

— Как? Неужели Вы не знаете? Да наш мир на краю гибели! — горячо воскликнул он, зашагав из стороны в сторону — Я поражаюсь, что людей держат в неведении! Надо срочно принимать меры! Делать хоть что-нибудь, чтобы остановить безумное противостояние очагов!

Я стояла, растерянно хлопая глазами, и не могла поверить. Мало того, что слова отображали мои мысли, но и сказаны с ошеломляющей уверенностью! Этот молодой человек был отчаянным храбрецом, если мог позволить себе говорить такое. В моем сердце одновременно вспыхнуло восхищение смелостью и чувство страха за его дальнейшую жизнь.

— Тише… — только и смогла вымолвить я — Если кто-нибудь услышит, для Вас это может плохо закончиться.

Он внезапно притих, сообразив, что я права.

— Да, пожалуй, надо вести себя осторожнее. Если бы Вы знали, Иленния, как болит душа от осознания того, что мир на грани войны и хаоса. Если бы всё изменить, достучаться до каждого сердца и заставить людей одуматься! Но нет, мало кто готов слушать! Все настроены отстаивать собственные интересы! А между тем, большинство людей живут в нищете и голоде! Им просто не дают возможности заявить о своих правах! Бедность и нужда, особенно в очаге Верга, тщательно скрываются, чтобы никто из других правителей о них не узнал. Неужели Вы ничего этого не знаете?

Я стояла, боясь пошевелиться. Эвит словно открыл для меня другой мир, о котором я только подозревала. Нет, я знала, что есть те, кто недоволен властью Хортепа. Но о бедности его людей я только догадывалась. То, что преподносилось в отчётах, выглядело радужным и прекрасным.

— Вы уверены в своих словах?

— Конечно! — вспыхнул Эвит — Правитель очага Верга уже давно поставил свой народ на колени, а теперь хочет получить абсолютную власть над всей планетой! Но ничего, я думаю, его планам всё-таки удасться помешать!

Моему удивлению не было предела. Во-первых, этот парень так открыто высказывал свои мысли, а во-вторых — речь зашла о Хортепе — моём личном враге.

— Что Вы хотите сказать? — ошеломлено спросила я.

Эвит напрягся, оглянувшись по сторонам. Он подошел совсем близко ко мне и, склонившись, тихо прошептал:

— Могу ли положиться на Вас и Ваше молчание?

— Конечно. Обещаю сохранить в тайне всё, что Вы скажете.

Он еще несколько секунд внимательно всматривался в мои глаза, а потом тихо произнес:

— Я родился в очаге А́рга. В последнее время правители моего очага стали поддерживать в противостоянии Хортепа. Но не по своей воле. Их вынуждают встать на его сторону, и внешние факторы давят на их решение. Очень сложно выйти из-под влияния очага Верга, поэтому есть только один способ этого добиться — поднять народ, чтобы все сами высказали свое мнение за независимость. Действовать в открытую — опасно и глупо. Именно поэтому правители моего очага стали собирать лидеров, которым окажется по плечу организация восстания. Выбор пал на меня, как на одного из многих, кому поручено планирование митингов за свободу. Я и другие стали искать единомышленников по другим очагам — тех, кто понимает всё происходящее и готов остановить безумие. За полгода нас набралось несколько миллионов человек — парней и девушек, готовых отчаянно защитить планету от неминуемой гибели. Вы же понимаете, Хортепу власть на планете никто не отдаст. У него будет единственный шанс ее получить — развязать войну с теми, кто с ним не согласен. Сейчас четыре очага находятся на стороне Хортепа, еще четыре на стороне Тории — правительницы Арлонка, самого крупного после Верга. Арлонк — за мир и за самостоятельность каждого из очагов, Верга — за мощь и слияние всех в одно целое, подвластное Хортепу. Равновесие очень хрупкое и шаткое, способное измениться в любой момент. Если очагу Арга удасться выйти из-под влияния, наши шансы намного возрастут. Мы создали Группу Сопротивления, чтобы выразить свое нежелание подчиняться Хортепу — правителю без чести и совести. Мы не хотим стать его рабами, потому что если он придет к власти, нам не останется ничего, как безропотно выполнять его приказы. Мы не сможем самостоятельно жить и принимать решения. Наши действия будут только такими, как захочет Хортеп. Это недопустимо. Так не должно быть. Мы просто обязаны вмешаться в ситуацию и сохранить независимость на планете. Если мы не поднимемся сейчас, мир будет обречен. Скажите, Вы готовы встать на нашу сторону?

Я слушала, затаив дыхание. Всё это бессонными ночами терзало мою душу уже несколько месяцев. Я прекрасно понимала, что именно так и может случиться. Эвит повторил мои мысли вслух — все, до единой. Лишь двух вещей я не знала, что есть еще много людей, которые думают точно так же, и что в очаге Верга царит бедность и голод. Как же прав этот парень! Конечно, надо действовать! Совершенно недопустимо сидеть, сложа руки, и безропотно ждать! Я с восхищением смотрела на Эвита, который напряженно ждал моего ответа.

— Конечно! Вы даже не представляете, насколько Ваши слова близки к моим мыслям! Я готова действовать заодно с Вами, лишь бы не дать Хортепу прийти к абсолютной власти!

Эвит одобрительно кивнул. Он был рад, что не ошибся во мне, и это читалось по его темно-зеленым глазам.

— Замечательно, что наши ряды пополнились еще одним здравомыслящим человеком! — не скрывая радости, заявил он — Когда я смогу увидеть Вас еще раз, чтобы познакомить с другими единомышленниками?

Я смутилась, опустив глаза. В этом вопросе не было ничего странного, но тон, с которым его задал молодой человек, заставил меня покраснеть. На миг показалось, что на самом деле Эвит хотел увидеть меня не только по этой причине, и от этого сердце почему-то трепетно сжалось в груди.

— Я могу встретиться с Вами завтра — смущенно ответила я, чувствуя, что краснею еще больше.

Эвит улыбнулся.

— Я буду ждать Вас завтра здесь в это же время. До встречи!

Он важно поклонился, и быстро зашагал прочь. А я смотрела ему в след, и не могла поверить, что такая случайная встреча может круто изменить мою размеренную жизнь.

Глава 4

Домой я добралась через полчаса. Скоростная кабинка полета быстро домчала меня к замку. Я ожидала встретить мать, которая вновь проявит недовольство моим поведением на конференции, но к счастью, ее не увидела. Настроение было возвышенным и приподнятым, словно за спиной выросли крылья. Всё, что я недавно услышала, наполнило чувством восторга и эйфории. Теперь я знала, что не одна со своими мыслями и предположениями. Есть еще те, кто думает так же, и готов бросить вызов самому беспощадному правителю планеты. Воображение рисовало смелые картины сопротивления, а мысли то и дело возвращались к молодому зеленоглазому человеку по имени Эвит…

Я воодушевленно расхаживала по своей комнате, переносясь воспоминаниями назад. На душе было легко и свободно, как никогда раньше и, казалось, ничто не способно омрачить настроения. Целый день я только и думала о том, что завтра вновь увижу Эвита, и познакомлюсь с другими, кто близок мне по духу и убеждениям. И даже прогулка по парку не смогла отвлечь меня от мыслей о предстоящей завтрашней встрече. Смущало одно — я не сказала, кем являюсь на самом деле. Ведь дочери Тории, правительницы Арлонка, могут не доверять. Именно поэтому я решила утром обязательно сказать Эвиту правду. Пусть лучше сразу, чем это выяснится через время.

Наступил вечер, когда осторожный стук в дверь комнаты вернул меня к реальности. Через секунду на пороге появилась Ази, как всегда, приветливо улыбаясь.

— Тебя ждут к ужину — вежливо сказала она — Мар и Тория просили тебя позвать.

Она подошла ближе, и заговорщицки прошептала:

— Слышала, что на ужин приедут гости. Не знаю, кто это, но Тория их очень ждет.

Я удивленно взглянула на нее.

— Гости? Странно, последние гости приходили к нам месяц назад. Обычно мы к приему готовимся несколько дней. Ты не ошиблась?

Ази покачала головой.

— Нет. Я точно знаю, что будут гости.

— Хорошо. Скажи, я скоро спущусь.

Когда Ази вышла, я в растерянности застыла посреди комнаты. Больше всего не хотелось сейчас никого видеть. Но я не могла позволить себе проявить бестактность. К тому же, я всё еще ожидала гнева матери из-за своих резких слов на конференции. И злить ее своим не появлением на ужине мне не хотелось. Уныло собравшись, я пошла вниз.

В просторном зале, где всегда проходили наши трапезы, было светло и уютно. Не помню, как давно у нас появилась традиция ужинать здесь вместе. Кажется, это было всегда.

Я неспеша спускалась по извилистым лестницам, гадая, кого занесло к нам сегодня. Но стоило мне встать на ступеньку, с которой открывался вид на большой зал, как сердце чуть не остановилось. Я в растерянности замерла, и первым желанием было развернуться и убежать. В глазах потемнело, а в ушах раздался неприятный звон. Внизу, за большим прямоугольным столом, сидели Хортеп и его сын. Не знаю, сколько бы длилось мое замешательство, но голос Мара вывел из ступора, давая понять, что побег уже невозможен.

— А вот и моя сестричка! — радостно воскликнул он, обращая внимание всех только на меня, от чего захотелось его прибить — Мы уже заждались тебя! Иди к нам!

Я судорожно набрала в грудь воздух, и на ватных ногах стала спускаться вниз. Надо успокоиться… Взять себя в руки… Я должна быть самой спокойной и дружелюбной… Но как сложно выполнить то, что отчаянно пульсировало в мыслях!

Мать сидела в центре стола, справа от нее расположился Мар, а мое место должно быть, как обычно, слева. Но сегодня особый случай, и на моем месте возвышался Хортеп, рядом с которым сидел Анторис. Мне же пришлось садиться рядом с Маром, что было жутко неудобно, потому как враг оказался напротив.

Когда я села, поприветствовав гостей, показалось, надо мной сгустились черные тучи неизбежной катастрофы. Двое хищников не сводили с меня глаз, и стоило огромных усилий не выдать волнение.

— Как хорошо, что мы, наконец, смогли вот так собраться! — улыбаясь, произнесла Тория.

Она выглядела очень счастливой и веселой, и я невольно подумала, что это неспроста.

— Столько лет мы не сидели за одним столом! А ведь было время, когда мы виделись каждый день! Мар, ты помнишь, как вы с Анторисом играли вместе?

Брат улыбнулся. Он терпеть не мог Анториса, потому что мать всегда ставила его в пример, и Мара это жутко злило. Но сейчас он был сама любезность, и просто светился от радости. Я с тихой завистью заметила, что не могу вот так же прикидываться, как он. Показывать всем свое радушие, когда в душе закипает возмущение… Он хороший актер.

— Конечно, мама, я помню! Мы были неразлучными друзьями, и часто даже Иленния играла с нами в мальчишеские игры! Правда, сестричка?

Я покраснела. Нет, я всё-таки убью его когда-нибудь. Так ловко перевести тему на меня. Подлец! Взоры всех устремились в мою сторону, а я чувствовала, что просто не могу произнести ни слова. Я судорожно пыталась подобрать фразы, чтобы ответить, но ничего не могло прийти на ум. Повисла напряженная пауза, и я готова была провалиться от стыда.

— Иленния любила играть с нами, это правда — раздался знакомый голос.

Вздрогнув, я удивленно подняла глаза на говорившего. Анторис, слегка улыбаясь, смотрел на меня.

— Помню, как она всегда просила научить ее мальчишеским хитростям — делать ловушки для мелких зверей, ловить рыбу, далеко бросать камни в реку. Вам, Тория, очень повезло с дочерью. И хоть у нее больше мальчишеский характер, ее любознательность меня всегда восхищала.

Наверное, это был сон. Я смотрела на Анториса, и не могла поверить, что слышу от него такое. Вместо насмешек и издёвок, он пришел мне на помощь, когда я от волнения не могла ничего произнести. И сейчас в его взгляде не читалось ни высокомерия, ни заносчивости — только веселые искорки подпрыгивали в черных глазах.

— Да… я помню, как вы с Маром вначале пытались отделаться от меня, а потом всюду таскали за собой — наконец, выдавила я, почувствовав невероятное облегчение.

Анторис рассмеялся. Он выглядел беззаботным, и совсем не походил на того человека, которого я видела в последнее время. Интересно, что может значить такое внезапное изменение в поведении?

— Иленния всегда отличалась от других девушек — весело добавила моя мать — Иногда казалось, что у меня два сына, что меня очень удивляло!

Все рассмеялись. Наш ужин дальше проходил в непринужденной атмосфере, и для меня это было очень странным. И Хортеп, и Анторис сегодня выглядели совершенно не такими, как обычно. Они шутили, смеялись, и вели себя, как самые лучшие наши друзья. А я всё думала о тех двух бандитах, напавших на меня в городе. Вдруг, их действительно подослал Хортеп? Невероятно? Но как знать… В последнее время столько странностей вокруг правителя очага Верга, что я готова поверить во многое.

Несколько раз я ловила на себе пристальные взгляды Анториса. Но в них не было злости или ненависти, которые я ожидала увидеть. Он словно изучал меня, всматриваясь темными глазами в мое лицо.

Ужин тянулся нескончаемо долго, и мне принесло невероятное облегчение, когда он закончился. Однако, гости еще не собирались уходить, и я была очень удивлена, когда ко мне подошел Анторис, и предложил прогуляться по ночному парку. Мне не хотелось никуда с ним идти. Но весь вечер он вёл себя очень дружественно, и я боялась нарушить наш хрупкий мир. Мы молча вышли на улицу, неспеша направившись по зеленой аллее, освещенной тусклыми фонарями. Я напряженно ждала его вопросов, ведь ради этого он решил со мной пройтись. Но он молчал, словно что-то тщательно обдумывая.

— Почему ты ушла с конференции? — наконец, спросил он, нарушив тишину.

Я замерла, не ожидая именно этого вопроса. Странно, что его это интересовало.

— Я… плохо себя почувствовала — соврала я, не желая изливать ему душу. Но он это понял, и в низком голосе послышались нотки скрытой грусти.

— Мне казалось, что такая отчаянная девушка должна говорить только правду. Ты ушла из-за меня?

Я остановилась, растерявшись, как провинившийся ребенок. Меня одновременно задел и удивил этот вопрос, заставив слегка покраснеть.

— Почему ты так решил? Разве я не могла уйти по другой причине?

Анторис тоже остановился, внимательно всматриваясь мне в глаза.

— Могла, но ушла из-за меня. Знаешь, Иленния, я давно хотел поговорить с тобой. Наше общение в последнее время складывается не очень хорошо. Я долго пытался вспомнить причину наших разногласий, но у меня ничего не получилось. Мне кажется, нам надо прекратить бесполезные придирки друг к другу и стать друзьями, такими, как в детстве. Что ты на это скажешь?

Это был второй шок, который я испытала за этот вечер. Анторис предлагает дружбу! Человек, которого я всегда считала врагом, теперь решил стать моим другом! Какой бред… Что он затеял? Неужели он думает, что я поверю в его искренность, после нескольких лет унижений, которые он доставлял мне каждый раз при встрече? То, что они с отцом сегодня такие добрые и хорошие могло означать только одно — они пытаются пустить нам с матерью пыль в глаза, чтобы заставить играть на их стороне. Боже мой, как примитивно и предсказуемо! Неужели Анторис думает, что я этого не понимаю и считает меня совсем недалекой дурочкой? Меня начал бить нервный озноб, и я лихорадочно соображала, что ответить. Наверное, надо было изобразить радость и подыграть ему, но я не могла. Мысль о том, что придется притворяться, если я приму его дружбу, просто сводила с ума. Нет, лицемерить я не умею. Наверное, это невыгодно и непрактично. Но так уж меня воспитали.

— Думаю, ты ошибаешься, что между нами возможна дружба. Мы с тобой очень разные, и всегда были по иные стороны мировоззрения. Мне кажется, что лучше не притворяться друг перед другом. Это будет честнее.

Анториса передернуло, и ему стоило больших усилий продолжать говорить спокойно, правда, не долго.

— Ты считаешь, что я притворяюсь, предлагая дружбу? Неужели мне больше делать нечего, чем разыгрывать перед тобой спектакль? Я давно хотел исправить ситуацию, но ты не давала мне возможности! — он нервно провел рукой по коротким темным волосам, и его голос почти перешел на крик.

— Ты просто избалованный ребенок, который не видит дальше собственного носа! И если кто притворяется, так это ты! Не надо всех мерить по себе, Иленния!

Его обидные слова подняли бурю негодования в моем сердце. Вот, что он думает обо мне на самом деле! Ну нет, надо прекращать это бесполезный разговор! Мое возмущение закипело быстрее здравого смысла, и слова, как пощечина, сорвались с дрожащих губ.

— Думаешь, я поверю тебе? При каждом удобном случае ты проявлял пренебрежение ко мне, а теперь, вдруг, всё изменилось? Неужели, ты в самом деле считаешь, что я могу назвать тебя другом после всего, что было раньше сказано тобой? Да я никогда не приму ни твоей помощи, ни твоей дружбы!

Даже сквозь тусклый свет фонарей я увидела, как Анторис побледнел. Он, не мигая, смотрел на меня, а в черных глазах отразилась ярость, злость и что-то еще. Мне казалось, он готов взорваться проклятиями и негодованием, но он лишь молча стоял, неотрывно глядя на меня. На какой-то миг даже стало неловко под пристальным взглядом. А когда он заговорил, его холодный тон был подобен ледяному ветру, заставив вздрогнуть.

— Значит, вот как ты относишься ко мне? Не ожидал… Прошу прощения, что отнял у тебя время. Я больше никогда не потревожу тебя подобного рода предложениями.

И не сказав больше ни слова, он резко развернулся и быстрыми шагами пошел прочь. Меня трясло, когда я смотрела на его высокую удаляющуюся фигуру. На миг в душе возникли сомнения, которые пошатнули былую уверенность. А что, если он искренен, а я обидела его подозрениями? Может, он правда решил всё изменить? Но миг прошел, и я вспомнила, что было раньше. Нет, такие как он не меняются. В нынешнее время, когда Хортепу очень нужна поддержка моей матери, не может быть подобного рода случайностей и чудес. Его дружба — предлог, чтобы приблизить отца к власти и убрать с пути меня. Я не верю ему, и никогда не поверю в его сегодняшнюю искренность. И все выводы были логичны, и правильны, но почему-то чувство досады и горечи не покидало всё равно. Как же я устала. Сейчас всё настолько переплелось, что уже совершенно не понятно, кого можно назвать другом, а кого врагом. Но то, что Анториса другом назвать не могу, оказалось в этот момент истиной.

Глава 5

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Разговор с Анторисом снова и снова всплывал в памяти, заставляя заново переживать неприятные моменты. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь перестать думать об этом, но у меня не получалось. К утру всё-таки удалось немного успокоиться, и все мысли направились на предстоящую встречу с Эвитом. Взглянув на часы, я поняла, что пора собираться.

Через полчаса скоростная кабинка полетов ждала возле замка, и я быстро села в нее, задав нужные координаты. Полет оказался быстрым и недолгим, а я с наслаждением рассматривала проносившуюся подо мной поверхность планеты. Великолепные леса, поля и горы были только здесь. Ни на одной планете я больше не встречала такой красоты. Хотя, нет, еще на Земле. Там тоже очень живописно, и всё сильно напоминает мою родную планету — такую любимую и прекрасную.

Спустившись в парке около высоких деревьев, я оглянулась по сторонам. Эвита еще не было, и я с нетерпением ждала его, медленно расхаживая из стороны в сторону. Странное смешанное чувство наполняло сердце — желание узнать новое, познакомиться с людьми, близкими мне по духу, и скрытая тревога. Не знаю, почему я не могла полностью вытеснить ее. Она настойчиво возвращалась, словно предостережение свыше.

— Доброе утро — послышался знакомый голос.

Эвит стоял в двух шагах, весело улыбаясь.

— Надеюсь, Вы недолго ждете?

— Нет. Я недавно подошла.

— Вот и отлично! Ну что, Вы подумали над моим предложением и всё еще хотите познакомиться с теми, кто думает одинаково с Вами?

Я смутилась. Нет, конечно я не передумала, но надо было сказать правду раньше, чем предпринимать какие-то шаги.

— Эвит… я хочу сказать кое-что…Дело в том, что моя мать… — я запнулась, внимательно взглянув на молодого человека. Он терпеливо ждал.

— Моя мать…Ее зовут Тория. Она правительница Арлонка — выпалила я на одном дыхании, и замерла, ожидая реакции.

Эвит несколько секунд быстро моргал, не сразу сообразив, что я сказала. Но постепенно смысл он осознал со всей ясностью, и на его красивом лице отразилось удивление, замешательство и восторг.

— Невероятно! — воскликнул он — Вы дочь Тории?! Ну это же замечательно! Вы, как никто другой, можете склонить мать на нашу сторону, и противостоять Хортепу!

Я облегченно вздохнула, до последнего опасаясь, что Эвит не захочет посвящать меня в планы, если узнает, кто я. Он же, наоборот, весьма обрадовался, только я не понимала, чему именно.

— Мне кажется, мою мать будет сложно в чем-то переубедить. Она всё больше склоняется именно на сторону Хортепа. Боюсь, что наш очаг скоро будет называться Верга…

— Вот именно! Этого допустить никак нельзя! Если ваш очаг примкнет к Хортепу, то последние четыре не смогут противостоять. Даже если они захотят получить независимость — их голос заглушат силой! И тогда на Мелсе Хортеп будет править безраздельно, а мы станем его марионетками! Именно поэтому Вы должны быть с нами и пытаться всё остановить! Сама судьба привела Вас к нам, неужели Вы отступите?

Я заворожено слушала его, чувствуя невероятный прилив сил.

— Нет, конечно я не отступлю! Я готова идти вместе с Вами и остановить правителя очага Верга любым способом!

Эвит не сводил с меня восхищенного взгляда.

— В таком случае, нам пора отправляться в путь! Мы можем полететь на Вашей скоростной кабинке? В ней есть кодировка, чтобы скрыть наши координаты и оставить в неизвестности направление полета?

— Конечно. Я сейчас включу защиту от слежения, и никто не узнает, куда мы отправимся.

Через пять минут мы уже были внутри кабинки, приготовившись взлетать. По координатам, которые продиктовал Эвит, наш путь лежал к Долине Океана. Это была огромная часть планеты, где на океане были построены города. Они возвышались на гигантской магнитной подушке, словно паря над водой. Совершенный контроль над волнами и штормами позволял пускать в обход ветра и волнения водной поверхности, делая жизнь в городах безопасной и практичной. Большая магнитная подушка вступала во взаимосвязь с магнитным полем планеты, и удерживала на весу над океаном высокие дома, дороги и другие современные постройки. Долина Океана была огромным островом, который висел над водой на высоте нескольких метров, никогда не касаясь ее поверхности.

На Мелсе, где очень мало твердой поверхности, и вода покрывает бо́льшую часть планеты, такие магнитные Долины позволяли размещать всё население без особой тесноты. Часть Долины Океана принадлежала очагу Арга и, несомненно, именно там Эвит решил разместить свой офис, чтобы в нем собирались те, кто надеялся спасти мир. Но еще одна часть относилась к очагу Верга, и туда невозможно было попасть просто так. Контроль по всей границе, включая воздушный, изолировал очаг, словно другой мир. Только правителей и членов их семей могли пропускать внутрь по определенному маршруту. Зрелище, которое они всегда видели — полный гармонии и процветания очаг, в котором люди жили в радости и достатке. То, что на самом деле там царит бедность и нищета вряд ли кто-то мог осознать.

Полет длился ровно тринадцать минут. Всё это время Эвит рассказывал о тех, с кем мне предстоит познакомиться. Итак, Группа Сопротивления — так называется объединение людей, близких мне по духу, состоящее из нескольких миллионов человек. Все они разбросаны по нескольким очагам — тем, которые еще не подчинились Хортепу. Но никого из Арлонка не было. Все борцы за свободу разделены на множественные подгруппы, одна из которых находится под контролем Эвита. Именно к этой группе мы сейчас и летели. Конечно, мне сегодня предстояло познакомиться не со всеми в ней, а лишь с небольшой частью, потому как собираться в полном составе было рискованно, и привлекать к себе ненужное внимание не хотелось.

Я слушала нового друга, не пропуская ни слова. Как странно, ведь я совсем про это ничего не знала, хотя мне всегда казалось, что я в курсе всех политических событий на планете. А сейчас это было внезапной информационной лавиной, которая обрушилась на меня и закружила в полную силу.

Кабинка опустилась в одном из кварталов Долины Океана очага Арга. Вокруг возвышались одинаковые высокие дома цилиндрической формы скучного темно-серого цвета. Мы быстро вошли в один из них, и тотчас же скоростной лифт по спирали помчал нас вверх на самый последний этаж.

Зайдя внутрь большой просторной комнаты, я увидела около ста человек. Все они сидели, и оживленно спорили между собой, но при нашем появлении замолчали, как по команде. Их взгляды с любопытством и недоверием устремились на меня, и стало настолько невыносимо жарко от этого, что захотелось раствориться в пространстве.

— Доброе утро, друзья! — звонко воскликнул Эвит, приветливо поднимая руку вверх — Знакомьтесь — это Иленния, наш новый друг и единомышленник!

Звенящая тишина так и осталась висеть в воздухе после его слов. Все застыли, продолжая меня разглядывать. Стало не по себе. Я рассматривала окружающих, и что-то тревожное не давало покоя. Это были молодые люди, все примерно моего возраста, и лишь некоторые из них были на пять-десять лет старше. Девушек почти не оказалось — я заметила лишь около десятка, но это и понятно. Девушки не должны интересоваться политикой — видимо здесь самые отчаянные и такие же беспокойные, как я.

— Друзья, не волнуйтесь, Иленния в самом деле на нашей стороне — услышала я голос Эвита, которого, по-видимому, тоже удивила молчаливая реакция присутствующих.

Из толпы внезапно поднялся невысокий парень с короткими рыжими волосами, и глубоким шрамом на правой щеке. Его маленькие глазки злобно буравили меня, словно пытаясь прочитать мысли.

— Ты знаешь, кого привел к нам? — недовольно проворчал он — Это же дочь Тории — правительницы Арлонка! Неужели ты думаешь, что такая, как она, может быть на нашей стороне? Разве ее может интересовать наше дело? Она другая и ей никогда не понять таких, как мы!

Эти слова задели и обидели, больно отозвавшись в сердце. Хотелось тотчас же развернуться и уйти, но я не могла промолчать, и ответила с достоинством и честью.

— Простите, но Вы ошибаетесь. Да, я действительно дочь Тории, правительницы Арлонка. Но я на вашей стороне. Не знаю, почему Вы думаете, что мне нет дела до вас. Поверьте, это не так. Я всей душой разделяю взгляды Группы Сопротивления, и очень хочу, чтобы на планете был мир, и власть никогда не стала принадлежать Хортепу. Я готова сделать, что угодно, лишь бы сохранить независимость каждого очага, даже, ценой своей свободы.

И снова тишина неприятным звоном отдавалась в ушах. Все молчали, словно обдумывая мои слова, и решая каждый про себя — верить мне или нет. Вдруг из самого дальнего угла поднялась высокая светловолосая девушка, быстро направившись ко мне. Она подошла совсем близко.

— Я верю тебе — непринужденно сказала она, протягивая руку — Меня зовут Э́нта. Я рада, что наши ряды пополнились еще одним человеком.

Она резко оглянулась и громко произнесла, смерив присутствующих холодным взглядом карих глаз.

— Если кто-то сомневается в ней, пусть скажет об этом сейчас и назовет причины своих сомнений. Так будет справедливо. Если же таких причин нет — не стройте из себя судей. Мы боремся за равноправие и справедливость, а сейчас вы обвиняете человека только в том, что она дочь правительницы одного из очагов! Где же ваши идеи, которые гласят о единстве всех? Вы забыли наш девиз — каждый, кто готов, идет плечом к плечу и рука к руке?! Только так мы сможем заставить нас услышать и победим! Мне стыдно за вас и ваши сомнения!

Все неловко опустили глаза, смутившись. Они больше не спорили, и утвердительно кивали головой в знак согласия с моей заступницей. Даже рыжеволосый парень как-то сник, и устало махнул рукой, не желая спорить. Я была поражена. Эта отчаянная девушка не побоялась пристыдить стольких мужчин, которые с недоверием и опаской отнеслись ко мне. Ее слова были острыми, как нож, и смелыми, как она сама. Ее прямолинейность немного шокировала, но именно ей я была очень признательна. Мое присутствие больше не обсуждалось, и я чувствовала огромную благодарность к Энте за поддержку.

Глава 6

Каждый день я приходила на общие встречи. Постепенно ко мне стали относиться, как к равной. Подозрения прошли, а меня посвятили в самые тайные планы, о которых говорили шепотом. Правда то, что я узнала, подействовало на меня не самым лучшим образом. Итак, готовилось восстание в очаге Верга. Его целью было свержение Хортепа и отстранение от власти членов его семьи. На их место предлагалось поставить представителей очага Арга, которых называли Достойными правителями. Они должны обеспечить справедливое, независимое правление и позволить людям самостоятельно принимать решения. Я долго думала, кого именно Эвит называет Достойными правителями, но пока не могла получить ответ на этот вопрос. Более того, его не знал никто из нашей группы. Несколько раз я пыталась спросить об этом напрямую Эвита, но он всякий раз загадочно улыбался, и мастерски переводил разговор на другую тему. Он не хотел говорить, и меня это немного задевало, потому что казалось, что он просто не доверяет мне.

Была надежда, что если очагом Верга будут управлять другие, оставшиеся очаги не будут сопротивляться и сохранять преданность побежденному Хортепу. Таким образом, силы в мире распределяться так, что на стороне Арлонка будет шесть очагов, включая Арга и захваченный Верга. Это будет победа справедливости над тиранией, свободы над рабством.

В глубине души я понимала, что всё это правильно, но не могу сказать, что мне нравился весь план. Во-первых, я боялась, что Хортепа будет свергнуть очень сложно, даже если мы поднимем всю Группу Сопротивления. Он не такой глупый правитель, чтобы легко отдать власть. Да, мы знали, что в очаге Верга многие им недовольны, но захотят ли они присоединиться к нам? Захотят ли они рискнуть своей свободой и жизнью, чтобы освободиться от правителя-тирана? Наши разведывательные группы сообщали, что недовольных много и, теоретически, все они готовы встать на нашу сторону. Но не спасуют ли они, когда всё начнется? К тому же нельзя списывать со счетов армию роботов Хортепа, которую он запросто может направить против нас, хоть это и запрещено мировыми договорами.

Во-вторых, меня терзали сомнения за Арлонк. Я не знала, как отреагирует мать, если в очаге Верга начнется восстание. Если она примет решение помочь Хортепу — мы обречены, ведь за ней пойдут другие очаги-партнеры. Я даже боялась думать, что мне придется пойти против своего очага и Тории. Если это произойдет — я навсегда стану для них предательницей, и уже никогда не смогу жить среди своего народа. Для меня, как для дочери правительницы, риск был очень велик, и я не знала, к чему он меня приведет. Но и отступать я не собиралась — это было не в моих правилах.

А еще меня беспокоил Анторис. Он оказывал мощную поддержку Хортепу, и по нашему плану его тоже следовало отстранить от власти. Я с ужасом думала, на что он будет способен, если его загонят в угол. Этот высокомерный, гордый и независимый мужчина не потерпит унижения. Он будет драться до конца, до последней капли крови — в этом я не сомневалась. Он опасный противник, возможно, не менее опасный, чем его отец.

В общем, мысли были не самые радужные, когда я взвешивала все возможные варианты развития событий. К тому же, меня еще настораживала наша немногочисленность. Что может сделать кучка свободолюбивых, романтически настроенных идиотов? Да, именно идиотов, потому что надо быть отчаянно храбрым и не особо умным, чтобы ринуться в пасть гигантского чудовища власти, и попытаться лбом прошибить машину налаженного мирового устройства. Поэтому мы по-своему глупы, именно потому, что отчаянно и слепо верим в правду и свободу.

Несмотря на то, что у Эвита была группа порядком пятисот человек, на собрания ходили только те, с кем я познакомилась в самый первый день. Все они через несколько недель относились ко мне дружелюбно и радушно. Еще несколько человек пришли после меня — двое молодых парней из очага Арга, которые рвались в бой и каждый день спрашивали, когда же всё начнется. Мне они казались подозрительными, но я понимала, что это может быть обычная настороженность к новичкам. Ведь меня саму долго воспринимали с подозрением.

Больше всех я дружила с Энтой и Эвитом. Они помогали мне освоиться и никогда не сомневались во мне, что очень радовало. Но больше всех, со мной, конечно, возился Эвит. Я очень привязалась к нему. Он был добрым, веселым, замечательным другом, который заботился обо мне и защищал от нападок других в самом начале знакомства с ними. Мне он нравился. Возможно, даже больше, чем друг. И иногда казалось, что его привязанность ко мне тоже немного другая. На Энту и других девушек он смотрел совершенно иначе, а когда его взгляд встречался с моим, в темно-зеленых глазах вспыхивали нежность и тепло.

Труднее всего было скрывать от матери и брата мои каждодневные полеты в неизвестном направлении. Поначалу на них никто не обращал внимания, но я уходила из дома всегда в одно и то же время, поэтому вскоре это стало заметным. Как ни занята была Тория, но от нее не укрылось мое скрытое поведение и загадочное исчезновение по утрам. Несколько раз она спрашивала меня об этом, но я уклончиво отвечала, что просто летаю гулять, чтобы ни у кого не вызвать раздражения своими утопическими мыслями. Не знаю, поверила она или нет, но расспросы прекратила.

Легче всего оказалось с Маром. Он думал только о нанобиологии, и постоянно летал на Эплон, где проходили исследования новых биологических организмов. Поэтому до меня ему не было дела, хотя пару раз он интересовался, не влюбилась ли я? Потому что «мои глаза стали сиять, как звезды, а постоянные прогулки могут привести к скорой свадьбе». Я успокоила его, сказав, что он ошибается, и ни о какой свадьбе не может идти речь. Хотя, в глубине души, я признавалась, что об одном человеке думала очень много и часто. Не могу сказать, что я влюбилась в Эвита. Наверное, нет. Хотя… Я не знаю. Еще никогда мне не доводилось испытывать чувство любви. Я знала о нем понаслышке, и еще не могла различить симпатию от более глубоко чувства. Тем не менее, Эвит занимал все мои мысли, и хотелось петь и летать, когда я была рядом с ним.

* * *

Однажды, когда мы собрались вместе, оживленно обсуждая наши планы, Эвит серьезно поднял руку вверх, призывая к спокойствию.

— Друзья! Приближается тот день, когда мы покинем наш скрытый приют и объявим о себе всему миру! Скоро, очень скоро, настанет последний день власти Хортепа, и мы, наконец, сможем освободить людей от его тирании! Мы, только мы, станем тем лучом света, который прольется на заблудшие души людей очага Верга! Мы освободим их, открыв путь к новой и достойной власти!

Все вокруг возбужденно захлопали в ладоши, поддаваясь ликованию. Только я не разделяла радость. План казался не таким уж идеальным. Ведь пока мы принесем свободу людям из очага Верга, сколько из них будут убиты, сражаясь? Да, не бывает свободы без боя, но что перевесит на этой чаше весов?

— Слушайте! Сегодня мне стало известно от Достойных правителей очага Арга, что день приближается. Но нам надо пробраться в очаг Верга, чтобы выяснить для себя некоторые подробности. Я хочу, чтобы со мной отправились несколько человек, которые не побоятся рискнуть своей свободой, а возможно, и жизнью!

Люди снова загудели, словно потревоженный улей. Отовсюду послышались выкрики, в которых можно было уловить желание каждого отправиться в это рискованное мероприятие. И вновь Эвит поднял руку, призывая к спокойствию.

— Я ценю вашу преданность и жажду славы, но не могу взять с собой всех. Мне надо всего три человека, но один должен пойти в любом случае — это Иленния!

Я вздрогнула, услышав свое имя. Их всех, я как раз меньше всего хотела идти, но не потому, что боялась, а по той причине, что в очаге Верга меня многие знали. И если я попадусь на глаза Хортепу или Анторису в компании Эвита и незнакомых людей, они могут догадаться о чем-то. Тогда придется порвать все связи с Арлонком и Торией, а я этого не хотела. Я непонимающе смотрела на Эвита, сбитая с толку и ожидая пояснений. Увидев мое смущение, он поспешил объясниться.

— Иленния, ты нужна будешь нам, чтобы выйти на связь с Хортепом. Ты попросишь разрешения на посадку своей скоростной кабинки. Дальше тебе надо будет посетить Хортепа, справиться о его здоровье или придумать другой повод, чтобы он ни о чем не догадался. Мы же, будем ждать тебя в кабинке возле его замка, и с помощью оборудования узнаем, сколько роботов охраняет территорию. Если повезет, мы просканируем местность. Возможно, взломает несколько программ. Будет замечательно, если мы узнаем, как запрограммированы роботы и сможем в дальнейшем использовать эти данные.

— Но это невозможно! — выпалила я, приковав к себе взгляды всех присутствующих — Я не смогу посетить Хортепа, не вызвав подозрений! Мой визит будет именно самым подозрительным! Он ни за что не поверит, что я интересуюсь его здоровьем, потому что в последнее время мы настроены враждебно по отношению друг к другу!

Но Эвита, похоже, это мало интересовало. У него был свой план, и я являлась в нем ключевой фигурой.

— Значит, ты должна убедить мать, чтобы она просила Хортепа тебя принять! Пойми, Иленния, нам очень нужна твоя помощь. Да, я согласен, что для тебя есть риск, но у нас нет другого выхода!

Я молчала, сомневаясь. Надо же, оказаться в такой ситуации, когда выбор очень сложный. Если я откажусь — друзья не смогут меня понять, ведь на кону наше общее дело, и я стану предательницей для них, если же соглашусь — на чаше весов окажется моя семья и мой народ… Что же делать?

— Надо подумать… — растерянно прошептала я, понимая, что сейчас просто не могу сделать выбор — У меня есть время до завтра?

Эвит одобрительно кивнул.

— Да, но только до завтра. Мы не можем себе позволить долго откладывать исполнение плана. Помни, Иленния, жизни и свобода миллионов людей зависят от тебя!

Но мне не следовало напоминать об этом. Еще столько жизней людей Арлонка так же зависели от моего решения. Ведь если Хортеп заподозрит меня в предательстве, как знать, на что он пойдет. Он запросто может наплести моей матери, что Группа Сопротивления будет угрожать и Арлонку, и тогда ее решение о присоединении к очагу Верга будет окончательным. В общем, я совершенно не знала, что делать.

После собрания, я в растерянности стояла, погруженная в свои мысли, и даже не заметила, как ко мне подошла Энта.

— Сомневаешься? — тихо спросила она — Мне очень хорошо понятны твои колебания, ведь я сама не так давно делала похожий выбор.

Я удивленно взглянула на нее, а она медленно продолжала.

— Полгода назад, когда я узнала о Группе Сопротивления, моя жизнь тоже разделилась на «до» и «после». Дело в том, что у меня есть сестра и было трое младших братьев. Так случилось, что наши родители умерли несколько лет назад, и моя тетя приняла опекунство над всеми нами. И казалось, всё будет хорошо. Но тетя из очага Верга, и поддерживает Хортепа. Она, не раздумывая забрала нас к себе, и отдала всех на работу, чтобы мы сами зарабатывали себе на еду. Нянчиться с нами никто не собирался, а в очаге Верга обычные люди вынуждены работать от рассвета до заката, чтобы получить жалкие гроши для существования. Я работала на заводе по сборке роботов, не разгибая спины, до боли в мышцах, тупея от непосильного труда. Но мои братья… — Энта замолчала, и я видела, как в ее глазах промелькнула боль — Самому младшему было семь лет… Он не выдержал подобной нагрузки и умер… Двое других не намного его пережили…

Энта вновь замолчала, закрыв лицо руками. Несколько секунд она всхлипывала, а потом решительно посмотрела на меня.

— Тогда, на их могиле, я поклялась, что пойду на всё, чтобы уничтожить Хортепа! Это по его приказу детей заставляли работать наравне со взрослыми! Это из-за него, моих братьев больше нет в живых!

Энта тяжело вздохнула, утирая слезы и взволнованно продолжая.

— Когда я узнала о Группе Сопротивления, то собралась бежать сюда. Вот только сестра испугалась расстроить тетю своим бегством. Я долго сомневалась, что делать мне — пойти на восстание против Хортепа, или остаться с ней… Выбор было сложно сделать, но я смогла. Вера в справедливость и месть дала мне силы. Я пришла сюда, чтобы власть Хортепа навсегда закончилась, а моя сестра стала свободной! И клянусь жизнью, я добьюсь этого!

Мне было не по себе. Рассказ Энты взволновал душу, заставив сердце бешено биться в груди. Боже мой, а ведь я и не знала, что у этой девушки за плечами такая трагедия. Я на секунду представила, чтобы чувствовала я, если бы лишилась Мара, и кровь отхлынула от лица. А Энта потеряла трех своих братьев… Не удивительно, что она жаждет мести…

— Не знала, что с тобой такое произошло — тихо прошептала я, пытаясь подобрать слова утешения — Мне очень жаль…

— Мне тоже. Только жалость здесь не поможет. Надо действовать, чтобы остановить безумие, которое нависло над всеми нами. И дело не только во мне. Здесь у каждого своя не менее страшная история. Ты думаешь, люди пришли в Группу Сопротивления просто так? У всех есть кто-то близкий, кто пострадал от жестокости Хортепа — братья, сестры, родители, друзья… Ты пойми, если мы не восстанем, Хортеп так и будет безнаказанно губить людей, не давая им возможности свободно и спокойно жить! Мы должны попытаться, Иленния! Ради тех, кто еще в рабстве и ради памяти тех, кого это рабство погубило…

Еще никогда я не чувствовала себя так скверно. Слова Энты запали в душу, сломив мое сопротивление. Моя подруга права, абсолютно и полностью. И если я смогу приблизить миг справедливости, просто не имею права сомневаться.

— Хорошо. Я пойду к Хортепу. Правда, мне надо будет придумать повод, но я постараюсь. Мы должны попробовать. От этого действительно зависит очень многое.

— Молодец — слегка улыбнувшись, произнесла Энта, положив руку мне на плечо — Я знала, что ты на нашей стороне. Надо сказать об этом Эвиту, пусть знает, мы — одна команда.

Глава 7

Домой я вернулась в подавленном настроении. И хоть я приняла правильное, на мой взгляд, решение, что-то тяжелое всё равно тяготило душу. Но ставки сделаны, и отступать поздно.

Всю ночь я пыталась придумать повод, чтобы навестить Хортепа, но на ум ничего не приходило. И вдруг ранним утром одна нелепая и не совсем честная идея предательски закралась в сердце. Я отбросила ее сразу же, покраснев от циничности и злости на себя, что вообще могу так поступить. Но она возвращалась снова и снова, напоминая, что слишком многое зависит сейчас от меня, а это беспроигрышный вариант.

Я возбужденно стала ходить по комнате, анализируя свой предстоящий поступок. Да, с одной стороны он будет в какой-то мере подлым, что меня очень беспокоило, но с другой — разве я не расставила приоритеты кого отнести к друзьям, а кого к врагам? И всё равно решиться на этот шаг оказалось сложно. Целью было использовать, как повод, недавнее предложение Анторисом дружбы. Я могла бы прийти к нему, чтобы извиниться за свой резкий тон и поведение. Я так же могла сказать, что принимаю его дружбу и надеюсь на окончание нашей вражды. Но, повторюсь, разве это честно? И в сотый раз отвечу себе «нет». И хоть разум миллион раз твердил, что Анторис — сын врага, человек, который сам неоднократно поступал со мной не честно, разве могу я поступать так же? Чем тогда я буду отличаться от таких людей, как он и его отец? И от этого вопроса мозг пылал, объятый противоречиями и сомнениями. Наверное, я не смогла принять никакого решения, если бы не успокаивала себя мыслью, что обычные извинения не могут нанести Анторису никакого вреда. Да, они не будут искренними, но разве могу быть я уверена в искренности его самого? Даже, если он мне не поверит, мне этого и не надо. А предать свои принципы… Ну что же, когда мир на краю опасности, разве могу я не попытаться отступить от них? Да, это будет нелегко, и возможно, в глубине души я прокляну себя за это. Но жизнь многих людей зависит сейчас от моей принципиальности. В общем, собравшись с духом, я отправилась к Долине Океана, чтобы вместе с Эвитом и другими попасть к замку Хортепа. Я никому не сказала о том поводе, который пришел на ум, но меня о нем никто и не спрашивал.

Нас было четыре человека — я, Энта, Эвит и парень с короткими рыжими волосами, и глубоким шрамом на правой щеке, который отнесся ко мне враждебно в самом начале знакомства с группой. Все полетели в моей скоростной кабинке, вместившись вместе с оборудованием. Она была непрозрачной, однотонного серого цвета, и с улицы невозможно было хоть кого-нибудь в ней рассмотреть. Эвит раздавал последние инструкции, я же угрюмо сидела в углу, почти его не слушая. Мои терзания обострились с новой силой, и хоть отступать было некуда, на сердце лежал камень.

— Иленния, ты поняла меня?

Голос Эвита заставил вздрогнуть, и я растерянно вернулась к реальности, оторвавшись от невеселых мыслей.

— Прости, что ты сказал?

— Ты сегодня не такая, как обычно. Я понимаю, что ты нервничаешь, но надо собраться. У тебя будет времени не более получаса. Возможно, наших программ-взломщиков смогут засечь, и тогда мы все будем обречены. Но и раньше возвращаться не торопись. Мы должны успеть всё просканировать, узнать, где и сколько роботов на территории и сколько их в хранилищах. Так что — следи за временем.

— Хорошо…

Эвит вновь строго взглянул на меня, прищурившись.

— Всё должно быть не просто хорошо, а идеально! Никто, ни Хортеп, ни Анторис, если ты его там встретишь, не должны ничего заподозрить. Помни об этом!

Я хотела вновь его успокоить, но мы уже подлетели к границе очага Верга и робот, узнав мою кабинку, вежливо поклонился, пропуская без лишних вопросов. Хорошо, что меня еще не занесли в «черный список» и дают возможность беспрепятственное посещать этот очаг.

Очень скоро кабинка опустилась возле роскошного замка на специальную лётную площадку. Странно, я была здесь в последний раз несколько месяцев назад с матерью и Маром, а так многое изменилось. Высокие деревья вырубили, расчистив больше места, и сейчас вокруг колосились густые травы и благоухали красивые цветы. Вся эта нежная красота совершенно не вписывалась в ту суровую, черствую, безжалостную обыденность Хортепа… Только высокий забор из серого камня, который на много километров ограждал территорию, напоминал, что это не сказка, а жилище одного из самых жестоких диктаторов этого мира.

Выйдя из кабинки на ватных ногах, и оставив в ней друзей, я медленно отправилась к входу в замок. Сразу же меня встретил один из роботов, и вежливо поинтересовался, что мне угодно и какова цель визита. Услышав, что я хочу поговорить с Анторисом, железный человек любезно провел меня в гостиную комнату и предложил подождать хозяина.

В просторных апартаментах было светло и уютно. Светлые стены мягко сочетались с оттенком пола, а красивая мебель дополняла изящный интерьер. Я вновь подумала, какая большая разница произошла со времени моего последнего визита. Раньше всё здесь было в довольно мрачных, негостеприимных тонах. Интересно, что повлияло на решение Хортепа так кардинально изменить обстановку? Может моя мать дала ему вдохновение для всего этого? Мне стало не по себе от этой мысли, ведь больше всего на свете я не хотела думать, что Тория может быть рядом с ним.

— Иленния?

Резко обернувшись, я увидела, что Анторис стоит в нескольких шагах и не сводит с меня удивленного взгляда.

— Что ты здесь делаешь?

Почувствовав, как сердце в груди пропустило один удар, а потом с бешеной скоростью стало наверстывать темп, я попыталась ответить как можно спокойнее.

— Я тоже рада тебя видеть. Не отвлекаю тебя?

— Нет… Что-то случилось? Почему ты здесь без предупреждения?

Мне стоило колоссальных усилий выдержать пристальный взгляд черных глаз и не смутиться.

— Хотела поговорить с тобой. Знаешь, наша прошлая встреча долго не давала мне покоя. Я пришла… чтобы извиниться… Мне не следовало так реагировать на предложение дружбы… Мне надо было принять его…

Как я и думала, Анторис не поверил. Он внимательно рассматривал меня, пытаясь понять истинную причину моего визита, поэтому дальше действовать надо очень решительно и настойчиво.

— Поверь, я не так плохо думаю о тебе, как могло показаться. Просто в последнее время мы по-разному относились ко многим вещам, и мне трудно было назвать тебя другом…

— А сейчас? Что изменилось сейчас? — Анторис подошел ближе, и голова предательски закружилась то ли от страха, то ли от сильного волнения.

Он же пытливо всматривался в мои глаза, ожидая ответа.

— Скажи, Иленния, что заставило тебя прийти сюда, перешагнув через гордость? Неужели, одно желание извиниться?

Я запаниковала. Мой провал, казалось, был неизбежен, и я сделала последнюю отчаянную попытку.

— Да… я хотела извиниться, но не думала, что ты не поверишь в искренность моих слов… Наверное, мне не следовало приходить.

Я ожидала холодной иронии, насмешки, злых расспросов — чего угодно, но только не того, что произошло. Анторис внезапно как-то сник, и быстро отошел в сторону, отвернувшись. Он несколько минут молча стоял спиной ко мне, а когда обернулся, во взгляде черных глаз была еле заметная грусть.

— Хорошо — глухо вымолвил он — Твои извинения принимаются. Тебе не стоит больше задерживаться здесь. Скоро вернется отец. Не думаю, что тебе будет приятно видеть его.

Меня настолько смутил его тон, что я растерялась. Всё это было так непохоже на поведение того Анториса, которого я знала раньше… По времени, до конца моего задания оставалось десять минут, и уходить еще было рано.

— Значит, мы больше не враги? Могу ли я думать, что с этого момента между нами будут более-менее дружеские отношения?

— Более-менее дружеские? Это как? Я что-то не совсем понимаю тебя сегодня… Если бы я тебя не знал, то мог подумать, что ты затеяла свою игру. Но ведь это не так? Ты же не пришла сюда разыгрывать спектакль ради какой-то своей цели?

Меня бросило в жар, а потом в холодный пот. Сознание того, что Анторис так близок к истине, наполнило душу паникой. Но я, не моргнув глазом, выпалила ту ненавистную для меня ложь, от которой стало мерзко и противно.

— Конечно, нет. Мои намерения дружбы искренние. Я правда хочу видеть тебя в числе своих друзей. Прости, мне пора.

И не дав Анторису опомниться, я быстро развернулась, уходя прочь. Я готова была спорить на что угодно, что он не сводит взгляда с моей удаляющейся фигуры, а в его душе по-прежнему бушуют сомнения. Такой уж он. Не верит, когда ему говоришь правду, и готов поверить в мою ложь. Как же низко я пала, раз играю на таком тонком и священном понятии, как дружба. Было гадко и до тошноты мерзко, и даже то, что я сделала это ради своих настоящих друзей и спасения многих жизней, не принесло облегчения.

Мой каждый шаг к скоростной кабинке был подобен пытке. Я боялась, что сейчас зазвучит тревожный сигнал, сообщающий, что замечены программы-шпионы, а тщательное сканирование и обследование местности выдаст меня и моих друзей. К счастью, всё обошлось, и вскоре мы были на безопасном расстоянии, покинув очаг.

— Ты просто молодчина! — радостно воскликнул Эвит, когда всё оказалось позади — Время рассчитала, как надо! Если честно, я немного сомневался, что у тебя получится. Ты сегодня была сама не своя, и я ожидал провала операции. А ты вон как замечательно сработала! Может, расскажешь, какой нашла повод, чтобы посетить Хортепа?

— Лучше вам этого не знать — грустно вздохнув, ответила я, всё еще находясь под впечатлением своей лжи — Пусть это останется моим секретом…

— Ну ладно! Как знаешь! Главное — цель достигнута и те данные, которые мы получили, нам очень пригодятся! Теперь могу заявить совершенно смело, скоро, очень скоро, мы начнем действовать!

Я грустно улыбнулась, не разделяя его радости. Навязчивой картинкой в памяти почему-то застыло грустное лицо Анториса и его печальные черные глаза…

* * *

Одним солнечным летним утром, спустя неделю после моего посещения очага Верга, когда все члены нашего собрания были в сборе, Энта с загадочным видом подошла ко мне, усевшись рядом.

— Всё. Скоро начнется. Я слышала краем уха, что сейчас нас посвятят в планы первого митинга.

Мое сердце учащенно забилось. Неужели, начало? Всё время моего пребывания здесь, я с трепетом и страхом ожидала этого самого первого дня. Казалось, жизнь разделилась на прошлое и будущее в этот момент. И последнее для меня было сомнительным. Снова и снова я оценивала шансы на победу, и вновь переживала за дальнейшую судьбу не только нас, но и всей планеты. Как знать, может это начало великих перемен, которые крепким узлом затянуться вокруг шеи каждого? А может, наоборот — начало великого пути, в конце которого нас ждет гармония и процветание? Сколько сомнений. Сколько неустойчивых моментов могут повлиять на исход нашей битвы. И лишь надежда, что мы изменим мир к лучшему, давала силы для борьбы.

— Дорогие друзья! — торжественно начал Эвит. Он вышел на середину огромного зала, где мы собрались в этот раз, и уверенно поднял руку вверх, призывая к тишине. В его темно-зеленых глазах была такая огромная радость, словно он ожидал этого момента всю жизнь — Сегодня мне стало известно, что наш час настал. Мы, наконец, сможем начать действовать, чтобы свергнуть правление Хортепа! Нам предстоит сделать первый шаг к свободе и независимости!

Он замолчал, обведя всех присутствующих победным взглядом.

— На нас возлагают надежды те, кто будет править справедливо очагом Верга и Арга! Те, кто не допустят хаоса и мрака! Они — Достойные! Самые лучшие из всех нас!

В зале пронесся одобрительный шепот, все слушали заворожено, ловя каждое слово лидера.

— Правители очага Арга смогли получить разрешение на проведение мирного митинга в очаге Верга. Не буду раскрывать тайну, как им это удалось сделать, но Хортеп не смог возразить и отказать им! Завтра днем мы покажем всему миру, что способны противостоять агрессии правителя очага Верга. Завтра мы начнем митинг и заставим всех услышать нас! Люди проникнутся нашей идеей, когда мы, смело и гордо пройдем перед самым замком Хортепа, с лозунгами о свободе и справедливости! Пусть знают все, что мы не боимся и готовы заявить об этом на весь мир! Именно мы — последняя надежда планеты!

Теперь по залу пронеслась волна одобрительных возгласов. Десятки людей торжествующе выкрикивали их, находясь под впечатлением сказанных слов. Было видно, что все только и ждали команды, чтобы начать действовать. Сегодняшняя новость разбудила спящий вулкан.

— Вот видишь! — радостно воскликнула рядом Энта — Я же говорила, что это начало! Наконец-то! Завтра мир начнет меняться в лучшую сторону!

Но я лишь скептически улыбнулась, не разделяя ее уверенности. Что-то здесь было не так. Не знаю, в чем именно я сомневалась, но чувство недоверия, подобно червю, грызло мое сердце. А может, это просто страх? Малодушный и предательский? Может, я просто боюсь последствий, которые перевернут всё, что было так привычно? Не знаю. Я уже ничего не знаю. Осталось лишь чувство сомнения и ноющее ощущение неизбежности.

Глава 8

Наступил решающий день. С самого раннего утра мы были готовы к переменам, которые сулили нам новое, прекрасное будущее. Мы понимали, что будет сложно и опасно, но чувство справедливости и правды затуманивало наш романтический ум. Мы еще раз, снова и снова обговаривали детали первого митинга, и спорили, как лучше провернуть это рискованное мероприятие. Особенно сложно было понять некоторые моменты, потому что последний раз митинги в мире проходили несколько веков назад, и мы, можно сказать, были первооткрывателями этого времени. Но мы были уверены, что всё получится. Эта уверенность пропитывала нас изнутри, заставляя сильнее биться сердце.

Итак, план оказался такой. Представители Группы Сопротивления в составе тысячи человек должны пройтись возле замка Хортепа с лозунгами и требованиями об его отставке. Так же должны быть транспаранты о том, что людям должны предоставить больше свободы и независимости, которой им так не хватает. Весь митинг должен занять около трех часов, после чего подразумевалось, что все разойдутся по домам. На первый взгляд — это простое и незначительное мероприятием. Возможно, так покажется многим, но только мы знали, что это начало, после которого начнутся перемены. Люди просто обязаны будут подняться против тирании Хортепа во всех очагах, и заставят уйти его в сторону.

Сотни скоростных кабинок полетов доставили нас к месту назначения к двенадцати часам дня. Едва мы вышли, как Эвит раздал всем участникам нашей группы плотные белые маски, чтобы мы спрятали под ними лица. На вид они выглядели немного необычно, и закрывали не только верхнюю часть лица, а так же волосы и затылок. Честно говоря, было не понятно их предназначение, ведь мы собирались показать всем, что не боимся Хортепа, а такая скрытность делала нас неузнаваемыми и могла означать только одно — мы опасаемся последствий. Я сказала об этом Эвиту, но он лишь улыбнулся и ответил, чтобы я не беспокоилась понапрасну. Он так же напомнил, что если Тория или Хортеп увидят меня, то разразится страшный скандал, поэтому рисковать моим разоблачением он не хотел. Его ответ был логичен, но я всё равно сомневалась. Мне казалось, что он мне нечто не договаривает, и сердце неприятно щемило в груди от этих мыслей.

Было сложно посчитать количество людей, спрятавших под масками свои лица. Наверное, их было около трети из всех присутствующих. Сквозь прорези, сделанные для глаз, я видела, что такие же маски одели Эвит, Энта и все именно из той сотни человек, с кем я общалась не один день. Каждому из нас в руки дали большой разноцветный плакат, на котором яркими буквами красовались требования: «Долой Хортепа! Мы хотим независимости и свободы! Тиран — убирайся прочь!»

Я только удивлялась, насколько Эвит тщательно подготовился к митингу. Казалось, он продумал каждую мелочь, и особенно это стало заметно, когда люди четкими слаженными рядами пошли к замку ненавистного правителя. Кто-то по команде выкрикивал хлёсткие фразы, кто-то громко начинал топать ногами, кто-то начинал петь. Всё было похоже на спланированное и отрепетированное представление, с которым мы, шаг за шагом, продвигались вперед.

Замок Хортепа был обнесен высоким забором, и возле него всегда стояла небольшая охрана. Но едва нас заметили, как словно по волшебству охрана увеличилась в сотни раз. Защитники правителя очень быстро стянули к замку свое подкрепление, почти полностью состоявшее из боевых роботов, с оружием наперевес, готовых по команде вступиться за соблюдение порядка и закона.

Мы выстроились в длинные четкие ряды, которые растянулись не на одну сотню метров. Время застыло, остановившись в напряжении и гуле наших выкриков. Я оказалась в первом ряду вместе с Эвитом и Энтой. Не могу сказать, что мне было страшно, ведь я знала на что иду. Но сердце ёкало в груди, когда взгляд падал на холодных равнодушных роботов, плотной стеной стоявших в нескольких шагах от нас, и готовых в любой момент открыть по нам огонь. И хоть киборги не могут первыми начать стрелять, ведь их программа этого не предусматривает, всё равно была страшна их близость. Но я знала, что не отступлю, и до последнего буду стоять среди друзей, готовая до конца отстаивать наши идеи.

В небе полным ходом кружили кабинки журналистов, которые со всех сторон снимали на видео всё происходящее, транслируя по всем каналам новое для нашего мира событие. И это было очень кстати, ведь именно для этого мы сегодня собрались здесь, чтобы показать всем — мы первые, кто открыто бросил вызов правителю очага Верга.

Пока митинг проходил спокойно. Мы стояли, держа плакаты, периодически громкими выкриками требуя отставки Хортепа и членов его семьи. Впереди плотной стеной стояли боевые роботы, наблюдавшие за нами с беспристрастными лицами, на которых не было ни понимания, ни осуждения, лишь равнодушная застывшая маска.

Было невыносимо жарко. Летнее солнце как никогда накалило расплавленный воздух, который застыл среди нас душной пылевой стеной. Хотелось спрятаться куда-нибудь в тень, но ближайшие деревья находились очень далеко, что делало это желание невозможным.

Прошел час, или два. Я совсем сбилась со счета времени. Мы стояли, причиняя беспокойство Хортепу и его охране лишь своим решительным видом. Мысли о жаре вскоре вытеснили всё остальное, и только сила воли заставляла стоять дальше под палящими лучами нашей звезды, в надежде, что эти усилия будут не напрасны.

Внезапно рядом со мной кто-то громко закричал, призывая о помощи. Я резко повернулась и увидела, как один из наших людей, стоящий через три человека от меня, как подкошенный, упал вниз.

— Помогите! — закричал кто-то, поддерживая ему голову — Он потерял сознание! Ему нужна помощь!

Мы столпились рядом, пытаясь понять, что произошло. Прошло несколько минут, на протяжении которых были безуспешные попытки привести его в чувство. Возможно, он получил тепловой удар, что было неудивительно в такую жару.

— Ему надо в госпиталь! — послышался чей-то голос — Помогите его отвезти!

А дальше произошло невероятное. Кто-то рванулся к роботам, которые с интересом наблюдали за суетой вокруг потерявшего сознание человека. Кто-то оттолкнул одного из железных людей от ворот и попытался проникнуть внутрь. Кто-то из киборгов выхватил энергетический нож, отражая нападение, и включил его смертоносный луч…

В одно мгновение митинг превратился в пылающий ад. Люди, обезумев, что их друзей поражает смертельное оружие, бросились на роботов. Со всех сторон митингующие стали кидать дымовые шашки, стараясь перебросить их через забор. Громкие крики слышались отовсюду, призывая к свержению Хортепа и уничтожению его армии роботов. Все толкались, шумели, словно растревоженный улей, а потом… потом люди стали падать, как подкошенные. Один, второй, третий… Я с ужасом оглядывалась назад и видела, как они падают, корчась в судорогах.

— Активные волны! — воскликнула рядом со мной Энта — Роботы применили их, нарушив закон!

Я вздрогнула, озираясь по сторонам. Люди падали, а их тела судорожно сотрясались в конвульсиях. Только теперь я поняла, для чего нужны были белые маски. Они не только скрывали лицо, но и защищали от опасных волн. Значит, Эвит предвидел, что это может произойти! Но почему он ничего не сказал и не предупредил заранее? Почему было не раздать эти маски всем? Я быстро отыскала его глазами, но спросить об этом не было возможности. Он вместе со всеми ринулся на штурм ворот, пытаясь проникнуть внутрь. Я с ужасом смотрела, как он уворачивался от вспышек смертельных лучей и продолжал пробираться вперед. Шаг, еще один, и еще… Мой мир в эту минуту сосредоточился только на нем, выделив самое главное, что было в жизни. Сердце колотилось в груди, а перед глазами мелькали вспышки света, несущие смерть… Казалось, что больше в жизни ничего не будет. И последним воспоминанием останется только этот свет и дорогой сердцу человек, карабкающийся на стену ради свободы. Внезапно что-то произошло. Эвит упал вниз с высоты, сильно ударившись головой, а воздух прорезал чей-то отчаянный крик.

— Нет!!! — я даже не сразу поняла, что это был мой голос.

Со всех ног я бросилась к нему, с ужасом думая, что это конец. Но едва я подбежала, как возглас облегчения сорвался с моих онемевших губ. Он жив! Боже, какое счастье, что он жив! Похоже, он просто оступился, потому что никаких следов поражения на его теле не было — лишь немного ссадин и царапин, заметных сквозь местами порванный костюм. Я осторожно присела рядом, склонившись над ним.

— Всё в порядке… — тихо прошептал он — Надо прорваться вперед… В замок…

Я не могла поверить в это.

— Боже, Эвит, но это же безумие! Мы погибнет раньше, чем зайдем за ворота! Мы же просто хотели стоять с плакатами!

Однако он не слышал меня, или не хотел. Он лишь сильно сжал зубы, и одним рывком поднялся, собираясь вновь рвануться в пасть смерти.

— Тихо!!! Остановитесь, или вы все умрете!!!

Я вздрогнула от грома этого голоса, словно проснувшись. Чёткий низкий голос звучал отовсюду, как вынесенный кем-то приговор. Мне понадобилось меньше секунды понять, кому он принадлежит. Это был голос Анториса, и от его звука кровь застыла в жилах.

— Я повторяю еще раз — прекратите!!! Хватит ненужных смертей! Опомнитесь, пока не поздно!!!

Все замерли, остановившись — и роботы и люди. Но не от страха или поражения, а от неожиданной силы, которая слышалась в каждом звуке этого металлического голоса. Еще секунда, и Анторис появился перед нами, смерив всех высокомерным взглядом.

— Ну что, довольны? — громко бросил он толпе, которая в нерешительности стояла, не сводя изумленного взгляда со своего врага — Этого вы хотели? Оглянитесь, сколько людей погибло из-за вашей глупости! Вы зачем пришли сюда? Провести мирный митинг или погубить своих товарищей? Для чего вы здесь?!

Казалось, кто-то выключил звук хаоса и беспорядка. Воцарилась такая гробовая тишина, что у меня невольно сжалось сердце. Анторис стоял совсем рядом возле меня и Эвита, и я лишь молила судьбу, чтобы он не узнал меня под белой маской.

— Я требую, чтобы вы немедленно покинули границы этой территории, иначе я буду действовать более жестко — вновь громко заявил он, бесстрашно продвигаясь сквозь обезумевшую толпу.

Подумать только, он шел мимо людей, без оружия и охраны, и никто не осмеливался даже сделать резкое движение в его сторону. Все были просто поражены его отчаянной храбростью и непреклонной волей, звучавшей в низком тембре ледяного голоса. Анторис сделал небольшой круг, и вновь оказался рядом со мной и Эвитом. Только на этот раз он подошел к нам почти вплотную, смерив холодным взглядом. Я стояла, боясь пошевелиться, когда его черные глаза встретились с моими. Мне казалось, они просто расплавят меня, такой недобрый огонь в них горел, подавляя мою волю и возможность мыслить. Несколько секунд он словно изучал меня, а потом… Он меня узнал. Я поняла это, увидев, как на его лице промелькнуло удивление, смятение, жалость… В его взгляде исчезло былое высокомерие, лишь еле заметная грусть, словно тень, промелькнула в черных глазах. Мне казалось, что мир вокруг остановился, и только этот взгляд напротив стал центром неизбежности и моего разоблачения.

Но я ошиблась. Через бесконечный миг Анторис вновь стал тем холодным отчаянным храбрецом, который решил остановить разбушевавшуюся толпу. Он перевел взгляд на Эвита, и следующие его слова совсем сбили меня с толку.

— Я знаю, что ты здесь главный — спокойно сказал он — Не совершай безумных и бесполезных действий — уводи своих людей. Вы не выиграете сегодня, но ваша цель достигнута. Надеюсь, ты понимаешь меня?

Эвит немного сник, но старался отвечать также спокойно, под стать своему врагу.

— Хорошо. Мы уйдем. Но это только начало. Мы не отступим, пока не добьемся своего и не заставим твоего отца отказаться от власти!

Я внутренне сжалась. В глазах Анториса промелькнула такая ярость, что мне показалось, будто сейчас жизнь Эвита в большей опасности, чем на штурме ворот. Но ничего не последовало. Анторис лишь молча кивнул, и жестом приказал роботам отступить. Затем он так же внезапно скрылся за воротами своего замка, как и появился, давая понять, что диалог закончен.

Через пять минут в воздухе появились медицинские кабинки, в которые быстро стали загружать раненых и травмированных интерактивными волнами людей. Мы отступали в подавленном состоянии, ведь только сейчас стали видны масштабы наших жертв. И они были ужасны. Сложно сказать точно, но то, что я видела, наполнило душу унынием и страхом. Сколько погибших. Сколько тех, у кого смертельным лучом отрезало руку или ногу. А эти скорчившиеся в неестественных позах люди, у которых под действием активных волн нарушилась нервная система, на восстановление которой понадобятся в лучшем случае месяцы… Неужели, всех этих жертв нельзя было избежать сегодня? Ведь планировался просто мирный митинг, который должен был всего лишь донести людям наши идеи. Неужели, нельзя цивилизованно отстаивать свои интересы? К сожалению, я не знала ответы на эти вопросы.

Глава 9

Мое унылое настроение не покидало до вечера. Вскоре я вернулась домой, и сразу встретила Ази и Мара, которые наперебой рассказывали о сумасшедшем митинге, который отчаянные глупцы провели возле замка Хортепа. Они в ярких красках пересказывали, как мирная церемония превратилась в жестокую расправу. Я поверхностно слушала их, думая только об одном — что случится, когда Анторис расскажет всем, что я участвовала в этом событии. Я не сомневалась, что он непременно это сделает, и тогда у меня останется только один выход — навсегда покинуть свой очаг. Ну что же, во всяком случае, мне есть куда идти — в рядах моих единомышленников найдется место для меня. Я была в этом уверена. Единственное, что меня настораживало, так это недоверие Эвита ко мне. Я до сих пор не могла понять, почему он ничего не сказал об ответных действиях роботов, которые возникли на нашем сегодняшнем пути. Ведь он знал, что это возможно. А дымовые шашки? Зачем было втайне брать их с собой? Не является ли потеря сознания одного из участников тщательной постановкой? Если бы всё знать…

— Сестричка, ты хоть слушаешь нас?

Я вздрогнула, слегка покраснев. Брат и Ази в растерянности смотрели на меня, не понимая, почему такие важные события не вызывают во мне интереса.

— Мы тебе рассказываем о таких грандиозных новостях, а тебя, как будто, это не интересует! Ты представляешь, Анторис сам вышел к этим чокнутым, и уговорил их отступить! Не могу поверить, что он не побоялся!

— Почему же к чокнутым? — немного обидевшись, спросила я — Разве отстаивать свои идеи неправильно?

Мар ошарашено смотрел на меня, часто моргая.

— Да ты что! Разве нормальные люди будут требовать отставки власти Хортепа?! Да, он многим не нравится, но вспомни, что он сделал для людей своего очага! Если бы не он, очаг Верга никогда бы не превратился в развитый и сильный!

Я устало махнула рукой.

— Мар, ты не совсем понимаешь, что говоришь. Тирания не может быть хорошей властью. Я думаю, что такие правители, как Хортеп, не должны править очагами. К тому же есть много людей, которые работают на него не покладая рук, чтобы заработать себе на пропитание. Разве это справедливо?

Брат совсем растерялся, впившись в меня взглядом. Он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на меня, а потом расхохотался.

— Осторожнее, Иленния, а то я могу подумать, что ты поддерживаешь митингующих!

Его слова вновь затронули мои опасения, поэтому я попыталась ответить как можно спокойнее.

— Я поддерживаю правду, на чьей бы стороне она не была. А сейчас прости, мне надо побыть одной.

Я устало поднялась к себе в комнату, без сил рухнув в кресло. Перед глазами снова и снова вставали картины мирных требований и жестокой расправы. Но было и еще одно, что не давало покоя — разговор Анториса с Эвитом. Интересно, что он имел в виду, когда сказал: «Вы не выиграете сегодня, но ваша цель достигнута»? О чем он? Неужели, Анторис знает о целях Группы Сопротивления? И как он узнал, что Эвит главный, и более того, узнал его под маской? Я устало потерла виски руками, пытаясь перестать думать обо всем этом. Казалось, мозг сейчас взорвется и разлетится на куски. Надо успокоиться. Завтра. Буду всё анализировать завтра. Сегодня только отдых. Но это мне было не суждено. Через полчаса в дверь тихо постучали, и Ази, появившись на пороге, смущенно пробормотала:

— Иленния, к тебе посетитель… Я сказала, что ты отдыхаешь, но он очень настойчивый.

Я удивленно встала, не сразу сообразив, кого она может иметь в виду. Но стоило мне увидеть высокую мужскую фигуру сзади нее, как в глазах потемнело, а к горлу предательски подступил комок. Анторис метнул на Ази грозный взгляд, и та быстро ушла, оставив нас наедине.

Меня начал бить озноб, когда он, как хищник, стал медленно расхаживать по комнате. Я понимала, что это конец. Он пришел насладиться моим поражением и унижением, а потом сообщить Тории, что дочь правительницы Арлонка заодно с мятежниками. Да, его месть будет воистину возвышенная. Я до последнего надеялась, что времени он мне предоставит хотя бы до утра. Но нет, это же Анторис. Он всегда действует быстро и решительно, не оставляя никакого шанса. Однако я постараюсь не дать ему возможности насладиться моим страхом и робостью. Я гордо подняла голову, разглядывая со спины его высокую фигуру. Казалось, время перестало существовать, сосредоточившись только на этих томительных минутах.

Анторис резко оглянулся, и я замерла. Надо же, я была готова ко всему — насмешкам, упрекам, злой иронии. Но я не готова была увидеть во взгляде черных глаз невероятную тоску, подавленность и бесконечную грусть. Вначале я думала, что мне показалось из-за тусклого света лампы, и это обман зрения, но когда Анторис заговорил, сомнения растворились.

— Ты знаешь, почему я здесь? — тихо спросил он, подходя ближе — Скажи, как это могло случиться?

Я ошарашено смотрела на него, сбитая с толку. Куда девалась его былая заносчивость и высокомерие? Неужели, это тот человек, который должен стать моим палачом?

— Не совсем понимаю, о чем ты.

Анторис устало махнул рукой, обрывая мои дальнейшие отговорки.

— Перестань, Иленния. Я узнал тебя среди мятежников. Неужели ты думаешь, что эта нелепая маска могла скрыть от меня твое лицо? Хотя, думаю, ты не ожидала моего появления. Скажи только одно — зачем ты пошла на этот шаг? Ты понимаешь, что теперь может с тобой произойти?

Мне было холодно, а по телу пробегали острые иголки. Что-то здесь не так. Меня пугала и настораживала такая смена в поведение Анториса, и от этого становилось еще страшнее. Я чувствовала, что меня прижали к стенке, но не хотелось выкручиваться и изворачиваться. Наверное, именно поэтому я решила сказать правду.

— Я считаю, что митингующие имеют право на то, чтобы открыто высказать свои мысли. Я всецело разделяю их. Власть твоего отца давно перестала быть приемлемой для людей. Мир плавно погружается в хаос. Надо что-то делать, чтобы это остановить.

— Именно поэтому вы спровоцировали бесполезную бойню?

Эти слова, как ведро ледяной воды, заставили меня почувствовать еще больший холод.

— Это не так — попыталась возразить я — На людей напали ваши роботы, применив запрещенные активные волны и энергетические лучи.

— Но первый шаг нападения сделали именно вы! Оглянись, Иленния, вспомни, почему всё началось! Роботы спокойно стояли, пока вы не спровоцировали их открыть огонь. Ты же знаешь, что охранных роботов программируют так, что в случае нападения на них, они должны открывать огонь по цели. Если у вас был мирный митинг, зачем вы взяли с собой дымовые шашки? Просто так? Вы первые начали действовать, что и привело к печальным последствиям!

Анторис возбужденно стал ходить по комнате, рассуждая вслух.

— А этот предводитель! Этот человек, который затуманил вам мозг своими бредовыми идеями! Неужели ты думаешь, что у него благая цель — помочь людям обрести независимость? Он же злостный мятежник, который хочет сам прийти к власти! Его на первый взгляд благородные порывы сводятся к одному — безраздельно править вместо моего отца на одном уровне с Достойными правителями!

Ну всё. Это был предел. Я еще могла слушать ерунду, что это мы виноваты в смерти наших соотечественников, но слушать ложь про Эвита просто не осталось сил.

— Прекрати несправедливо обвинять его! — громко воскликнула я, пораженная до глубины души нелепостью этих слов — Ты не имеешь права говорить о человеке гнусную ложь!

Анторис остановился, как вкопанный, резко оглянувшись. Несколько секунд он не сводил с меня глаз, а потом громко выругался.

— Ты думаешь, я не знаю, о чем говорю?! Считаешь, что я выдумал всё это? Хорошего же ты мнения обо мне! Да пойми, я пытаюсь тебе помочь! Ты даже не представляешь, чем может закончиться твоя выходка! Эвит цинично втянул тебя в эту потасовку и использует в своих целях!

Больше всего на свете мне хотелось сейчас чем-нибудь запустить в Анториса. Его фальшь выдавать заботу обо мне вместо действительности выводила из равновесия!

— Я не нуждаюсь в твоей опеке! — сквозь зубы процедила я — Это мой выбор, и не тебе решать, что для меня хорошо, а что нет. И не смей говорить про Эвита такие вещи!

Анторис вновь выругался, подойдя ко мне почти вплотную.

— Ты просто упрямая, взбалмошная девчонка, которая не видит дальше собственного носа! — он внезапно замолчал, а в его глазах промелькнуло негодование — Подожди… ты так защищаешь этого человека… ты что, влюблена в него? В этого лицемера, который ради своей цели предаст тебя в первую же очередь?! Я, как идиот, пытаюсь тебя спасти, а ты закрутила роман с предводителем мятежников! Как же низко ты пала!

Сил сдерживать свою злость больше не осталось. Я изо всех сил размахнулась, и наотмашь ударила Анториса по щеке.

— Убирайся прочь и больше никогда не показывайся мне на глаза! Я не позволю оскорблять меня и клеветать на моих друзей!

Сердце неистово стучало в груди, а в глазах потемнело от ярости. Я понимала, что это опрометчиво с моей стороны дать пощечину человеку, от молчания которого зависела моя дальнейшая судьба. Но лучше я навсегда покину свой очаг, чем позволю ему оскорблять себя и тех, кто мне дорог!

Анторис побледнел. В его глазах сверкали молнии, но когда он заговорил, в глухом голосе послышалась только грусть.

— Твое поведение лишь подтвердило моё предположение. Мне жаль, что я не понял в самом начале истинную причину твоей связи с мятежниками. Прости, что сказал правду и оскорбил твои чувства. Если ты способна любить человека, такого ничтожного, как Эвит, мой промах поистине фатален.

И не сказав больше ни слова, он подавлено вышел из моей комнаты. Я же стояла, не в силах пошевелиться. В висках пульсировала боль, глухими ударами отдаваясь в каждой клеточке тела. Хотелось кричать и возмущаться от обиды, досады и злости. Но вместо этого, на глазах появилась непонятная пелена слёз.

Глава 10

Еще долго я не могла прийти в себя после встречи с Анторисом. Казалось, этот день перевернул всё, что было в моей жизни раньше. Столько событий. Столько крови, боли и обид. Жестокость вокруг выплеснулась так неожиданно и резко, что я оказалась к ней просто не готова. Сознание не могло обработать весь этот поток, который нахлынул безжалостно и непоправимо. Только к ночи я смогла немного успокоиться и начала трезво мыслить. Итак, Анторис ожесточился против меня еще больше, чем раньше. И это плохо. Интересно, он уже рассказал матери и Хортепу, что я была среди мятежников? Уверена, да. Странно, что меня еще не позвали для выяснения отношений. Медлить больше нельзя. Если Тория решила подождать до утра и потом потребовать от меня объяснений, значит, уже утром меня могут отправить отсюда куда подальше. Может, на Эплон, но скорее всего на другую планету, чтобы я не могла больше находиться среди друзей и смущать остальных своими идеями. Если так, у меня только один выход — побег. Я должна исчезнуть отсюда раньше, чем меня выпроводят с конвоем.

Быстро сложив в сумку необходимые вещи, я еще раз стала обдумывать детали своего исчезновения. Наверное, надо предупредить Ази, что это не похищение, и я ухожу по своей воле. Утром, когда меня уже не будет, она скажет Тории и Мару то, что нужно. Ну вот, кажется всё. Только бы успеть…

Ази пришла сразу, как я ее вызвала. Она слушала внимательно, ни о чем не спрашивая и не возражая. Я сказала, что мне нужно отлучиться на несколько недель или месяцев, что буду с друзьями и за меня не надо беспокоиться. Я так же просила передать матери и брату, что это мой выбор, и они не должны волноваться за мое решение. Пусть постараются принять его и хотя бы сделают попытку меня понять.

Когда моя взволнованная речь была закончена, Ази медленно подошла, дружески положив руку на плечо.

— Скажи, Иленния, ты уходишь из-за Анториса? Это он виноват в том, что ты сбегаешь из родного дома?

Я слегка покраснела, понимая, что могла ввести в заблуждение мать или брата, но робота, который улавливал мельчайшие мои эмоции, провести невозможно. Но я знала, что Ази никому не скажет лишнего, поэтому честно призналась в своем отчаянном шаге.

— Анторис узнал то, что может погубить меня. Я не могу рисковать и ждать, когда он расскажет всё Тории или Хортепу. Поверь, Ази, для меня это очень опасно. Если они узнают, я никогда не смогу жить в Арлонке или даже на Мелсе. Меня отправят на другой конец галактики, а я этого не хочу.

— Он не расскажет — внезапно сказала она, улыбнувшись — Можешь мне поверить, что он ничего никому не расскажет.

Я остолбенела, удивленно хлопая глазами.

— Откуда такая уверенность? Анторис не расскажет? Это невозможно! Он ненавидит меня и не упустит возможности избавиться!

— Ты ошибаешься. И в его ненависти, и в нем самом. Поверь, я знаю, что говорю.

Мое замешательство стало еще сильнее.

— Ази, ты не в себе, если говоришь такое! Я не первый год знаю Анториса, чтобы понять его намерения! Не знаю, почему ты его защищаешь, но ты не права!

Подруга улыбнулась еще шире, слегка покачав головой.

— Ты можешь сейчас говорить, что угодно, только не забывай — я робот, и умею различать в человеке его настоящие чувства и эмоции, как бы он не пытался их скрыть. То, что пытается внушить тебе Анторис, не соответствует действительности. За его маской гордости и высокомерия, скрывается благородное сердце. Он никогда не причинит тебе вред. Он слишком заботится о тебе и готов на многое, чтобы ты была счастлива. Так что ты несправедлива к нему и зря его опасаешься.

Я чувствовала, как злость закипает быстрее возможности анализировать. Какой бред! Она явно перегрелась, раз несет такую чушь! И зачем я вложила в нее излишнюю проницательность? Мне стоило больших усилий успокоиться, чтобы не высказать в резком тоне все свои мысли.

— Хорошо, Ази. Защищаешь Анториса — это твое дело, только не надо мне навязывать свое мнение. Я имею собственное. А сейчас прости, но мне пора. Не забудь передать всё, о чём я тебя просила.

И резко схватив свою сумку, я быстро направилась к двери. Не так я хотела уйти, совсем не так. Настроение было испорчено окончательно, и если бы я верила в приметы, то решила, что весь путь теперь будет мрачным и неудачным.

* * *

Полет в Долину Океана был слишком долгим. Казалось, время застыло, когда в памяти снова и снова вставали картины недавних событий. Было беспокойно и страшно, когда впереди лежала неизвестность, а былые воспоминания тяжким грузом сдавливали сердце.

Несмотря на то, что на улице наступила ночь, квартал Долины Океана, где проходили наши собрания, ярко освещался фонарями. Но я не хотела подниматься в зал заседания так поздно, поэтому решила до утра подождать в своей скоростной кабинке полета. Выключив все светящиеся приборы, я уселась поудобнее в высоком кресле, и попыталась хоть немного поспать. Правда, у меня это не получилось. Я проваливалась в короткие сны, постоянно вздрагивая от малейшего внешнего шума.

Только забрезжил рассвет, я сразу поднялась в зал, и первым, кого встретила, был Эвит. Он стоял за прозрачной дверью, и я видела, что он с кем-то разговаривает по внешней связи. Слов слышно не было, но я поняла — он пытается что-то доказать, агрессивно жестикулируя. Я очень удивилась, ведь он всегда был сдержанным молодым человеком. И оставалось только догадываться, кто мог так вывести его из себя. Мои наблюдения длились не больше минуты, но мне хватило времени увидеть Эвита с другой стороны. В памяти невольно вспыхнули слова Анториса, что он не тот, за кого себя выдает. Как странно, никогда бы не подумала, что слова врага могут сеять сомнения в искренности симпатичного мне человека. Почему Анторис решил, что я люблю его? Да, он мне нравится, но я не могу сказать, что это любовь. Хотя, что я могу о ней знать?..

— Почему ты здесь стоишь? — голос Энты, прозвучавший рядом, вывел меня из размышлений.

— Я рано пришла, не хочу отвлекать Эвита. Он, похоже, очень занят.

— Ерунда! Мы так до вечера стоять будем! Пойдем!

И прежде, чем я успела возразить, подруга ловко открыла дверь, заходя вперед.

Эвит немного смутился при нашем появлении, и быстро оборвал затянувшийся разговор.

— Да, конечно — нервно закончил он — Я всё понял. Буду действовать по обстоятельствам.

Мы все трое замерли, когда воцарилась неловкая пауза. На мгновение показалось, что Эвит сильно раздражен, что мы его прервали, но когда он заговорил, голос был полон мягкой, обволакивающей лести.

— Как прекрасно видеть двух очаровательных девушек, которые раньше всех приходят на общие собрания! Вы достойный пример для подражания! Разве может кто-то другой сравниться с вашей пунктуальностью?

— Верно! — восторженно заявила Энта, расплываясь в улыбке — Ты очень любезен, что обратил на это внимание!

Мы еще долго слушали, как Эвит восторгался нашими заслугами в умении выслушать и понять его, что мне даже стало скучно. Почему-то сегодня я не разделяла веселости, с которой Эвит пытался создать непринужденную атмосферу. Может, у меня просто было скверное настроение, а может сознание того, что погибло столько людей, а о них даже никто не вспоминает. Хотя пострадавшие были в основном из других групп, это всё равно казалось ужасным. Мы все боролись за одну цель, и я искренне сочувствовала каждому искалеченному и убитому человеку.

— Как чувствуют себя те, кто пострадал вчера, и кого забрали в госпиталь? — внезапно спросила я, оборвав Эвита на полуслове. Он как-то сразу сник, но тут же спохватился.

— Это кошмар! Всё, что произошло вчера — просто ужас! Я весь вечер и ночь провел в госпитале, но мало что смог изменить. Состояние многих оценивается, как тяжелое. Они стали жертвами, но именно им мы многим обязаны. Ведь теперь на нас обратят внимание, и услышат, что мы хотим сказать!

Не знаю почему, но впервые я засомневалась. Мне показалось, что Эвит не особо переживает за пострадавших, и его мало волнует, выживут они или нет. И опять в голове возникли слова Анториса. Да что за наваждение! Почему они не дают мне покоя? Я устало встряхнула головой, пытаясь отогнать невеселые мысли. Мне надо сказать о побеге из Арлонка, но я не знала, с чего начать. Не хотелось, чтобы пока об этом знала Энта или другие, поэтому я дождалась, когда народу прибавилось больше, и тихо подозвала Эвита в сторону.

— Ты помнишь, вчера Анторис вышел к людям? — неуверенно начала я — Мне казалось, он не узнает меня под маской, но я ошиблась. Вечером он пришел ко мне в замок, и заявил, что мы мятежники, которые достойны наказания. Он был очень резок в выражениях, и я испугалась, что он может рассказать обо мне Тории или Хортепу. А это грозит мне неприятными последствиями. Я долго думала и приняла решение покинуть Арлонк. Но не знаю, что делать мне теперь …

Я замолчала, взволнованно переводя дыхание. Эвит не сводил с меня недоумевающего взгляда, а его следующие слова были неожиданными, потому что я рассчитывала на осуждение.

— Ты всё правильно сделала! Оставаться в Арлонке для тебя теперь опасно, особенно, если сын Хортепа тебя узнал!

— Но я не знаю, где мне остановиться. Я не хочу быть обузой для кого-нибудь, а если поселюсь в гостинице, боюсь, меня смогут найти.

— Не переживай, я помогу тебе с жильем. Жаль, Энта сама живет с тремя подругами, но я найду человека, у которого ты сможешь пожить.

Эвит бережно взял в руки мою ладонь, и мне стало жутко стыдно, что я в нем сомневалась. Он с такой заботой откликнулся на мою проблему, а я думала про него всякую чушь. Как же стало неловко и захотелось всё исправить.

— Спасибо тебе… Знаешь, а ведь Анторис мне доказывал, что ты враг нашего общества…

Эвит удивленно взглянул на меня.

— Он сказал, что ты хочешь свергнуть Хортепа только с одной целью — самому прийти к власти. Как он вообще мог тебя узнать? Он называл тебя по имени, и…

— Это всё ложь — оборвав меня на полуслове, произнес Эвит.

В его глазах читалось негодование и злость.

— Анторис специально всё придумал, чтобы ты прекратила со мной дружбу. Он ненавидит тебя слишком сильно, чтобы заботиться и беспокоиться о тебе. Хочет, чтобы ты была в его власти. Не думал тебе говорить, но вспомни тот день, когда на тебя напали двое братьев. Ты понимаешь, что это не была случайность? Мне удалось узнать, что их подослал именно Анторис. Они должны были убить тебя и убрать с его пути. Вспомни, ведь это случилось в то время, когда он вернулся на Мелс из экспедиции. Вы повздорили на Планетарной конференции, и гнев Анториса было настолько огромным, что он тут же нанял этих двух убийц. Если бы я случайно не проходил тогда мимо… Мне страшно подумать, чем это могло закончиться для тебя…

Я слушала, затаив дыхание. Боже мой! Неужели, это правда? Анторис на такое способен? Да, всё складывается… Эвит описал всё очень логично и последовательно, вот только… откуда он мог это знать?

— Ты хорошо осведомлен — тихо прошептала я, находясь под огромным впечатлением — Откуда тебе известны подробности?

Эвит грустно улыбнулся, опуская глаза.

— Я не могу пока ответить. Просто поверь, что я очень забочусь о тебе и не могу тебя потерять.

Сердце громко застучало в груди после этих трепетных слов, и я почувствовала, что покраснела. Эвит посмотрел на меня с такой нежностью и привязанностью, что голова сильно закружилась, а пьянящее чувство ликования переполнило душу. Повисла пауза, которая остановила мир вокруг. И я была очень благодарна подошедшей Энте, которая нарушила неловкую тишину.

— Люди спрашивают, когда начнется собрание — сказала она, удивленно нас разглядывая — Вы что секретничаете? Можно подумать, что у вас любовное свидание.

Я покраснела еще больше. Ох уж Энта! Ее прямолинейность иногда ставит в тупик!

— Мы просто обсуждали некоторые моменты — прошептала я, растерявшись.

— Ну да! Это заметно по твоим красным щекам. Только вас все ждут, так что давайте пообсуждаете ваши моменты позже.

Эвит улыбнулся, поворачиваясь к ней.

— Да-да, уже идем, можешь так всем и передать.

Когда мы подошли к остальным, я очень боялась, что кто-то мог думать так же, как моя подруга. Но нет, все были слишком заняты мыслями и разговорами вокруг вчерашнего митинга, поэтому кроме Энты никому до нас не было дела.

Около трех часов мы говорили о том, что вчера произошло. Все наперебой высказывали свое возмущение жестокостью роботов, которые открыли огонь по беззащитным людям. И только слова Эвита всех успокаивали, обещая достойное возмездие Хортепу за каждого убитого и искалеченного человека.

— Друзья мои! Вы видите, что любое сопротивление его власти карается безоговорочно и жестоко! Мы не можем позволить такому человеку продолжать править и запугивать людей! Мы обязаны отомстить за соотечественников, заставить уважать наш выбор и решение! Не позволим, чтобы лилась кровь, и гибли мирные, ни в чем не повинные граждане! Я сегодня ночью говорил с Достойными правителями, и могу сказать только одно — они полностью поддерживают наше решение не оставлять безнаказанным кровопролитие! Они помогут нам организовать настоящие восстание, чтобы свергнуть Хортепа! Нас никто не остановит! Вместе мы — сила! Только так мы сможем завоевать себе независимость и свободу!

Я восхищенно слушала Эвита, как и другие, восторженно не сводят с него глаз. Да, он превосходный оратор, который не мог оставить равнодушным ни одного человека. В его словах была безграничная сила и мощь, которая вселяла нам в сердца уверенность в победе. И в этот момент мы не думали ни о новых жертвах, которые могут появиться, ни о новой пролитой крови, ни о сомнениях, которые, несомненно, должны быть. Наши мысли были заняты только одним — желанием свергнуть Хортепа и получить свободу.

Глава 11

Как и обещал Эвит, одна девушка из нашей группы согласилась меня приютить. Я не была с ней особо дружна, но она любезно отнеслась ко мне, и уже вечером я оказалась у нее дома. Она жила вдвоем с матерью, которая ничего не знала об увлечениях дочери посещать мятежные собрания. Меня предупредили, чтобы я ни словом не обмолвилась об этом. Мне выделили отдельную комнату, где появилась возможность остаться наедине с мыслями.

Снова и снова я думала о словах Эвита. Было сложно поверить, что Анторис мог настолько меня ненавидеть, чтобы опуститься до убийства. Неужели, он такой хороший актер, что может так ловко притворяться? А его предложение дружбы? Выходит, он просто жуткий лицемер, раз способен говорить о своей заботе, а в душе хотеть моей смерти? Невозможно. Но не мог же Эвит всё это придумать? Нет, конечно, не мог. Возможно, он просто ошибся? Может быть, его подозрения к Анторису немного преувеличены?

Голова гудела, как огромный колокол. С одной стороны я верила Эвиту, но с другой… Ну не мог Анторис заказать мое убийство. Он не такое ничтожество, чтобы так действовать. Да, у него скверный характер, но я знала его всю жизнь. Он импульсивный, заносчивый, гордый… У него куча недостатков, но он не может оказаться подлым убийцей. Этот замкнутый круг доводов и возражений сводил с ума. Казалось, всё остальное ушло на задний план, и только лица Эвита и Анториса мелькали перед глазами.

Лишь поздней ночью мне удалось немного поспать, но едва забрезжил рассвет, как я была уже на ногах. Эти несколько дней должны быть особо насыщенными. Ведь если мы выйдем для восстания, обратного пути уже не будет. Так и произошло. Три дня мы собирались вместе с другими участниками Группы Сопротивления, и еще раз обсуждали детали. Видит Бог, мы хотели мира, но теперь будем готовы к возможной атаке роботов. Мы будем защищаться, чтобы все остальные — нищие и обездоленные, пришли к нам на помощь.

Настало утро знаменательного дня. Именно сегодня мы выйдем на повторный митинг, который соберет около десяти тысяч человек. К нам должны присоединиться те, кто раньше не мог решиться и сделать нужный выбор, но после недавних событий расставил приоритеты. Мы снова должны отправиться к замку Хортепа. Только теперь план другой — возьмем с собой оружие и будем защищаться, если по нам вновь откроют огонь. Мы не сдадимся и покажем каждому, что будем стоять до последнего вздоха, до последней капли крови. Нас обязаны услышать и провести голосование по смене власти. Иначе и быть не может. Иначе для нас только смерть. Но мы готовы к ней — во имя свободы и своих убеждений.

Мы опасались, что нас не пропустят в очаг Верга, но Хортеп, похоже, был слишком беспечен, чтобы нас бояться. Он был уверен, что наши попытки митинга будут тщетны и всё равно подавятся роботами в случае агрессии.

Десять тысяч человек с оружием в руках выстроились возле замка Хортепа. Двадцать тысяч роботов смотрели на нас с высокомерием и злостью. Шансов на победу в бою было мало, но мы это знали. Однако уверенность, что если начнется кровопролитная схватка, к замку выйдут еще сто тысяч человек, миллион, или два, не покидала каждое бьющееся сердце. Хортеп не сможет уничтожить всех — ему просто не позволят правители других очагов. И тогда у него будет только один выход — уйти, иначе эта война перерастет в катастрофу. Я не знаю, какой был план у других правителей, ведь они наверняка думали о возможных последствиях огромного митинга, но я очень надеялась, что моя мать не встанет на сторону Хортепа. Более того, все мы хотели верить, что правители других очагов, увидев недовольство толпы, отойдут от Хортепа в сторону, и он не получит тот контроль, о котором мечтал. В общем, что произойдет дальше, было неизвестно, потому что ситуация могла развиваться по любому сценарию.

Мы стояли напротив роботов, и ждали начала. Кое-кто держал плакаты, но уже и без них была понятна наша цель и требования. Эвит и Энта стояли рядом со мной, и их лица, как и все, были скрыты под белыми масками. Мы ждали. Напряженно, уверенно, бесстрашно. Наши руки сжимали оружие, а в глазах горел зловещий огонь. И сердце бешено стучало в груди, а в мыслях пульсировало отчаянное желание сразиться за правду и независимость. Но никто пока не делал первый шаг, и повисшая пауза обманчивого спокойствия отзывалась в душе ледяным холодом. И вот, когда напряжение дошло до предела, из-за ворот замка вышел Хортеп. Он окинул всех пренебрежительным, высокомерным взглядом, и его металлический голос громко прозвучал в звенящей тишине.

— Что вам надо? Зачем вы вновь пришли сюда и нарушаете мир и покой? Мало вам досталось в прошлый раз? Хотите больше крови? Вы же все умрете, если я дам команду своим солдатам! Убирайтесь прочь, пока я даю вам этот шанс!

Меня передернуло от ненависти к этому человеку. Да, он не отдаст власть просто так. Он слишком долго шел к ней, и будет пытаться удержать любыми методами, даже ценой нашей крови.

— Мы требуем твоей отставки! — громко закричал Эвит, и толпа звонким эхом подхватила его слова — Ты можешь убить нас, но на наше место придут другие, и ты уже не сможешь нас остановить! Твоя власть закончена — признай это и отступи! Люди хотят свободы — она в наших сердцах и душах, и мы готовы драться за нее!

— Мятеж надо подавлять — жестоко и безапелляционно — воинственно сказал Хортеп — Никто не имеет права бросать вызов устоявшейся власти. Иначе каждый будет наказан по всей строгости закона! Глупцы! Вы хотите свободы?! Или может хаоса?! Так называйте вещи своими именами! Кто будет править вместо меня — кучка людей, которые хотят разграбить то, что я создал?! Ваши правители, за которых вы сражаетесь — мошенники, которые мечтают разрушить налаженную систему и повергнуть ее во мрак! Я никогда не соглашусь на ваши требования! Убирайтесь прочь!

Это была та капля, которая попала в раскаленный котёл. Это был взрыв, которого ждали. Почти одновременно тысячи людей включили свое оружие, направив на роботов, и они, конечно, ответили тем же. Вспышки лучей, как молнии, осветили всё вокруг. Мы побежали вперед, стараясь добраться до ворот и схватить Хортепа, но он быстро скрылся, пытаясь спасти свою никчемную жизнь. А мы бежали и бежали вперед, с отчаянной храбростью идущих на смерть. Было жарко и душно, а перед глазами мелькали лица, руки, разгоряченные тела. Всё смешалось и переплелось, вместе с дымом, огнем, криками, стонами, болью, страхом, смертью… Наверное, прошла вечность, прежде чем мой бег остановила яркая вспышка света перед глазами, и почувствовав резкую боль, я с тихим стоном провалилась в темноту.

* * *

Холод пронизывал всё тело, словно ледяные иголки находились глубоко под кожей. В голове временами нарастал сильный гул, который сменялся абсолютной тишиной, напряженно звеневшей в ушах. Мне казалось, что я умерла, потому что сознание меркло, немного прояснялось, а потом вновь проваливалось в пустоту. Очень хотелось пить и открыть глаза, но едва эти мысли пробивались сквозь белую пелену, которой был окутан мозг, как я вновь отключалась, падая в пропасть. Это был бесконечный замкнутый круг моей новой реальности. Я находилась в ней, словно в подвешенном состоянии, принимая темноту вокруг, как единственное, что осталось. И вот, когда-то, в этой темноте внезапно появилась капля света. Она была очень маленькой, но яркой и долгожданной. Я пыталась удержать ее и не упускать из виду, однако она то затухала, то вспыхивала вновь, отчаянно зовя за собой.

— Пить… — услышала я чей-то голос, доносившийся с другого конца реальности.

Именно этот голос помог мне удержать каплю света в сознании и медленно открыть глаза. Первым, что я увидела, был солнечный луч, который светил прямо на меня. Я зажмурилась, медленно приподнимая руку, и прикрывая ею глаза.

— Пить… — снова послышался знакомый голос совсем рядом.

Я лежала на спине на чем-то холодном и мокром. Попытка приподняться не увенчалась успехом, а острая боль в правой ноге, как электрический ток, пронзила всё тело настолько сильно, что я вскрикнула.

Я замерла, боясь пошевелиться, чтобы снова не вызвать приступ боли. Пытаясь вспомнить, что произошло, удалось собрать лишь осколки памяти — митинг… Хортеп… бой… Мой тихий стон нарушил царящую вокруг тишину, когда в голове снова стал нарастать неприятный громкий гул, возвращенный работой мозга.

Пытаясь понять, где нахожусь, я повернула голову и немного осмотрелась, не в силах встать. Черные стены угрюмо возвышались кругом, и только маленькое узкое окошко выделялось среди них под самым потолком. Это помещение было похоже на какую-то тюремную камеру, погреб или подвал.

И снова рядом кто-то попросил пить, только на этот раз я узнала голос. Это была Энта. В ее отчаянном стоне слышалась боль и страдание. Забыв о боли в ноге, я попыталась встать, резко рванувшись на звук ее голоса. Меня швырнуло на стену от головокружения и спазма. Было чудом, что я не упала и смогла кое-как устоять. Энта лежала в двух шагах от меня, и я ужаснулась, увидев ее окровавленную порванную одежду и перепачканное грязью лицо. Даже в полумраке, который царил здесь, было видно, что она без сознания и жизнь ее на волоске. Девушка была очень бледна, словно в ней не осталось ни капли крови, а прерывистое хриплое дыхание вселило в меня настоящий ужас.

— Энта! Что с тобой?! Очнись!!!

Но она меня не слышала. Ее голова металась в бреду, а с побелевших губ лишь изредка срывались бессвязные слова. С большим трудом, превозмогая жуткую боль в ноге, я присела рядом с ней, осматривая раны. На теле было множество ссадин и порезов, но больше всего выделялась огромная рана на правом боку. Одежда была, как лезвием срезана в этом месте, очевидно, энергетический луч по касательной задел ее.

— Энта, прошу тебя, очнись… Ты должна жить… я прошу тебя…

— Пить… — снова прошептала она, так и не открывая глаз.

Сердце болезненно сжалось от мыслей, что я ничего не могу для нее сделать. Ей надо в госпиталь, причем немедленно, а в этом сыром подвале ее жизнь закончится быстрее, чем наступит ночь. Осмотревшись по сторонам, я увидела небольшую железную дверь, которая почти сливалась со стеной. Пытаясь встать и доковылять до нее, я несколько раз чуть не упала и не потеряла сознание от боли, которая обжигала. Правая нога была вывихнута или переломана, но на нее невозможно было встать, а из раны на бедре тонкой струйкой стекала кровь, падая алыми каплями на грязный, мокрый пол нашей тюрьмы.

— Откройте!!! — изо всех сил закричала я, тарабаня кулаками по двери — Человеку нужна помощь!!! Откройте дверь!!!

Тишина. Ни единого звука, только звенящая, убивающая надежду тишина.

— Откройте дверь!!! Вы не имеете права так обращаться с пленными!!! Вы обязаны оказать медицинскую помощь!!!

И снова никто не издал ни звука по ту сторону двери. Я понимала, что мы в плену у Хортепа, потому что никто, кроме него, не посмел бы нас тут удерживать. Но я не могла сдастся. Если бы дело касалось только меня, но жизнь Энты была на грани, и я не могла просто сидеть и смотреть, как она умирает.

— Откройте!!! — вновь закричала я, не переставая стучаться до боли в руках — Вызовите Торию, правительницу Арлонка!!! Она не допустит такого беспредела!!!

Не знаю, какие именно слова прозвучали неожиданно или грозно, но с другой стороны послышалось тихое дребезжание, которое переросло в зловещий лязг ржавого железа. Через минуту дверь приоткрылась, и на пороге появился стражник.

— Что за шум? — грозно спросил он, смерив меня испепеляющим взглядом, от которого мурашки пробежали по коже.

— Этой девушке нужна помощь — как можно спокойнее ответила я, понимая, что гнев здесь излишен — Пленным обязаны оказать медицинскую помощь, если они в ней нуждаются.

— Но не вам!!! — заорал стражник, еле сдерживая ярость — Вы злостные мятежники и заслуживаете смерти!

Его слова заставили вздрогнуть. Разве, это возможно? У нас, на Мелсе, такие дикие обычаи? Уже не одну сотню лет пленных не приговаривали к смерти… как это может быть? Мир словно перевернулся, отчаянно пульсируя в висках.

— Но…я прошу вас… помогите этой девушке… ей срочно нужно в госпиталь… я умоляю вас…

— Да как ты смеешь!!! — еще сильнее заорал стражник, шире открывая дверь — Вас надо было перебить еще на первом митинге, чтобы вы не пытались убить нашего правителя!!! Теперь ты остаток дней проведешь здесь и сгниешь в этой тюрьме!!!

Я смотрела на него, и не могла поверить, что слышу такие слова. А он размахнулся, и наотмашь ударил меня по лицу.

Я упала, больно ударившись головой, чувствуя, что теряю сознание. Последнее, что помню — скрип тяжелой закрывающейся двери, тихий стон умирающей подруги и соленый вкус крови на разбитых губах.

Глава 12

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как надежда на гуманность и соблюдение закона о пленных, разрушили мою иллюзию. Когда я очнулась, было уже темно. Солнце спряталось за горизонт, и только мягкий свет Эплона струился в окошко. Энта больше не стонала и не бредила, но когда я с трудом подползла к ней, мне удалось нащупать слабый пульс. «Неужели, это конец?» — постоянно проносилось в мыслях, когда я снова и снова вспоминала перекошенное ненавистью лицо стражника. Нас вот так оставят здесь умирать, и даже не будут судить? Какая дикость и жестокость, достойная малоразвитых существ, а не цивилизованных людей. В том, что наши часы сочтены, не оставалось сомнений. Я чувствовала, что у меня начался жар, и временами меня сильно трясло, а порой обдавало горячей волной. Наверное, в рану попала инфекция, и началось заражение крови. Я уже не пыталась подняться, потому что малейшее движение причиняло невыносимую боль, от которой темнело в глазах. Лёжа на холодном сыром полу, я прекрасно понимала, что долго не выдержу и скорее всего, следующий день станет для меня последним. Но страха не было. Я не жалела, что пыталась добиться справедливости и свободы. Не сомневалась в правильности своих действий. Только одного было безумно жаль — что не увижу больше мать и брата. Сейчас их очень не хватало, хотя бы просто взглянуть, чтобы попрощаться навсегда… А еще я постоянно думала об Эвите. И мысль о том, что он может вот так же страдать или быть убитым, сводила с ума.

Наверное, температура тела поднялась еще выше, потому что я стала проваливаться в темноту, теряя сознание. Я даже перестала чувствовать больную ногу, будто ее у меня совсем не было. Жизнь разделилась на короткие мгновения, которые чередовались провалами и забвением. И когда я уже стала плохо соображать, а голова, казалось, объята огнем, звук открывающейся двери заставил ненадолго вернуться в реальность. В узкой полоске света, которая упала в камеру, я увидела чей-то высокий силуэт. Он быстро подбежал ко мне, как пушинку подхватывая на руки. Было что-то знакомое в этом человеке, который понес меня к выходу, что-то шепча на ухо, и прижимая к себе. И только когда луч света упал на его лицо, угасающее сознание узнало знакомый образ. Это был Анторис. Он нес меня на руках и шептал одну лишь фразу: «Потерпи… всё будет хорошо…».

* * *

Противное дребезжание доносилось отовсюду, словно кто-то натягивал и отпускал струну. С трудом открыв глаза, я увидела белый потолок над головой, который качался из стороны в сторону размытым пятном. Медленно реальность стала доходить до воспаленного сознания, и дребезжащий звук оказался писком медицинских приборов, подключенных к моему телу. Очень осторожно я повернула голову, чтобы осмотреться, и сразу взгляд упал на одинокое кресло в углу комнаты, в котором сидел мужчина. Анторис спал, подперев голову рукой. Он выглядел очень измотанным и чересчур бледным, с непривычной густой щетиной на лице. Я вспомнила, как он нес меня на руках, и сердце взволнованно застучало в груди, почему-то забившись быстрей. Словно услышав его биение в полупустой медицинской комнате, Анторис открыл глаза. Заметив, что я очнулась, он быстро подбежал ко мне и, склонившись, взял за руку.

— Боже мой… — хрипло прошептал он — Как долго я ждал, когда ты придешь в себя…

Я хотела ответить и спросить, как Энта, но губы сковал невидимый замок, и всё вновь стало расплываться перед глазами, унося меня в пустоту.

Когда я вновь очнулась, то чувствовала себя намного лучше. Я даже смогла приподняться на локте, чтобы осмотреться. В комнате никого не было, и я подумала, не сон ли видела, когда память напомнила об Анторисе. Может, воспаленное воображение нарисовало совсем другие картины? И его не никогда не было ни здесь, ни в той ужасной камере?

Ко мне не было подключено никаких медицинских приборов, а кровать, на которой я лежала, одиноко стояла возле окна. Откинув простынь, укрывавшую меня, я медленно встала, немного шатаясь. Нога уже не болела, но когда я внимательно осмотрела ее, увидела два больших шрама. Осторожно сделав несколько шагов по комнате, я подошла к двери. Но едва собралась ее открыть, как она распахнулась сама, и на пороге оказался Анторис. Он выглядел, как всегда, великолепно — короткие темные волосы были аккуратно причесаны, на лице не было следов щетины, только в черных глазах отражалась усталость.

— Я рад, что тебе уже лучше — приветливо сказал он, улыбнувшись — Только тебе не следует пока много ходить. Доктора сказали, что еще пару дней надо поберечь ногу и соблюдать постельный режим.

Он осторожно взял меня под локоть, заводя снова в комнату и закрывая за нами дверь. Я с трудом верила, что он всё же здесь, но послушно шла, когда он заботливо усадил меня на кровать, а сам сел рядом.

— Как Энта? — первым делом спросила я, боясь услышать страшный ответ.

— Это та девушка, которая была с тобой в камере? Не беспокойся, она жива и тоже выздоравливает. Правда, ей досталось намного больше, чем тебе, так что в госпитале ей придется быть подольше.

С души словно свалился огромный камень, и я облегченно вздохнула. Но был еще один человек, который меня беспокоил не меньше. Может, не стоило спрашивать о нем у Анториса, но я не могла томиться в неведении.

— А как Эвит? — робко спросила я, боясь навлечь бурю негодования.

Анторис и правда вздрогнул от звука этого имени, но быстро взяв себя в руки, холодно ответил:

— Он жив и здоров, если тебя это интересует. Хотя я бы предпочел, чтобы он был на твоем месте здесь. И его жизнь висела на волоске, а не твоя.

— Зачем ты так… Разве можно кому-то желать боли и страдания?

— А как иначе?! — вспыхнул Анторис, и я пожалела, что не промолчала — Он бросил вас всех в тот ужасный день, а сам преспокойно вернулся в свой очаг и даже не пытался выяснить, что с вами произошло! С теми, кого взяли в плен!

Я вздрогнула.

— Значит, я в плену? — ошарашено спросила я, с трудом осознавая новую действительность.

Анторис грустно опустил глаза, взяв меня за руку. Мне было необычно видеть его таким заботливым, но думать сейчас о такой перемене не было сил.

— Да. Ты в плену у моего отца, как и другие из мятежников, которые остались живы. После быстрого и предсказуемого боя, среди твоих новых друзей было очень много погибших, и еще больше раненых. Оставшиеся просто спаслись бегством, вместе с Эвитом. Роботы нашли всех, кто был жив и отвезли в тюрьмы, чтобы потом применить смертную казнь…

Повисла неловкая пауза, на протяжении который каждый сидел, погруженный в свои мысли. Было что-то тяжелое в этом, словно непосильный груз снова сдавил грудь. Но вдруг Анторис не выдержал, и гневно воскликнул, нарушив тишину.

— Чем вам не угодил Хортеп? Вы обвиняете его в тирании, а как же те правители, которые хотят прийти на его место? Они не будут тиранами? Ты правда думаешь, что они будут править честно и справедливо? Если это так, как же ты заблуждаешься! Людям нужен тиран! Они без него, как стадо баранов, которые разбредутся кто куда или перебьют друг друга в погоне за властью! Неужели ты думаешь, что народы можно держать в повиновении одной добротой? Да такие очаги просто погрязнут в хаосе, если это случится! Да что я говорю тебе, лучше сама оглянись! Вспомни, где был наш мир, когда власть не поделили десять очагов, каждый из которых стал своего рода тираном для народа. Даже твой отец правил с той долей абсолютной власти в своем очаге, за которую ты винишь Хортепа! А твоя мать? Она — одна из лучших женщин, которую я когда-нибудь знал. Она настоящая, добрая, мягкая, женственная. Но она не может управлять очагом! Именно из-за ее мягкости мой отец решил, что сможет управлять Арлонком и прилагает все силы, чтобы склонить Торию на свою сторону и получить власть. Я не одобряю его, но с точки зрения правления — он тысячу раз прав! Людям не нужен слабохарактерный правитель — им нужен тот, кто сможет ими повелевать. Тот, кто будет приказывать и говорить, что нужно делать изо дня в день, и чего делать нельзя! Без твердой власти наступит безнаказанность — люди не смогут жить между собой в гармонии, они всегда буду чем-то недовольны, и ты ничего не можешь с этим сделать. Ты можешь не соглашаться со мной сотни раз, но это не изменит истины. А она заключается в том, что в сущности человеческой природы лежит агрессия. И если ее не подавлять и не сдерживать, она превратиться во зло и повергнет мир в хаос!

Я не сводила с Анториса удивленного взгляда, не в силах произнести ни слова, а он, так же возбужденно продолжал.

— Не веришь мне? Ладно, пусть так. Вот только посмотри сама, к чему привели ваши выходки? Неужели ты не понимаешь, что вас использовали, чтобы развязать войну? Вам вбили в головы утопические идеи о свободе и равноправии, и что получилось? Вместо уже налаженного правления моего отца — к власти скоро могут прийти те, кто жаждал получить ее любой ценой, пусть даже ценой миллионов жизней. Посмотри, оглядываясь назад, кто толкнул людей на «штыки» солдат? Мой отец? Нет, ваше новое правительство, во благо которого вы запустили этот маховик безумия!

Анторис на секунду замолчал, словно обираясь с мыслями, а я же была настолько поражена, что просто не могла ничего ответить или спросить.

— После боя я долго искал тебя, потому что не сомневался, что ты отправишься в эту мясорубку из-за своих утопических идей. Но найти тебя было не просто. Господи, Иленния, если бы ты только видела, что творилось на поле боя. Я за всю жизнь никогда не видел столько трупов, искалеченных и израненных людей… Столько крови…столько оборванных жизней из-за глупости и гордости… Потом я искал тебя по тюрьмам, но это было сделать не просто. Во многие меня не пускали по приказу отца, другие были так далеко, что я просто не успевал их все облететь. Когда я узнал, что одна из заключенных требует, чтобы позвали Торию, сразу стало ясно, что это ты. Я боялся, что не успею тебе помочь, и чуть было не опоздал…

— Значит, это был ты… — прошептала я — А мне казалось, что это сон…

Весь рассказ не укладывался в голове. Неужели, Эвит действительно бросил раненых и сбежал? Но как он мог так поступить? Нет, это невозможно…

— Мне стоило огромных усилий уговорить отца, чтобы тебе предоставили медицинскую помощь. Когда он узнал, что ты в числе плененных мятежников, его гневу не было предела. Он назвал тебя предательницей, которая сделала свой выбор и не достойна другой участи, чем та, которая предназначена для всех остальных. Но… медицинская помощь — это всё, что позволили тебе.

Анторис замолчал, и я видела, как его зубы сильно сжались, а в глазах промелькнула боль.

— Что же ты наделала?.. — совсем тихо прошептал он, не сводя с меня пристального взгляда черных глаз — Зачем было губить свою и мою жизнь ради призрачных идей?

Мне стало не по себе. Две вещи поразили до глубины души, первая — это решение Хортепа предать меня казни, а вторая — поведение моего недруга. Только если к первой я была готова еще до боя, прекрасно понимая, что понесу ответственность за свои действия, если мы проиграем, а вот ко второй…

— Я не совсем понимаю, причем здесь твоя жизнь — растерянно произнесла я, освобождая руку из ладони Анториса — Я знала, на что иду, и была готова к любому развитию событий. Мне известно, что ты не разделяешь моих мыслей. Наверное, это правильно, ведь они направлены против твоего отца. Но это моя жизнь, и я сама распорядилась ею. Причем здесь ты?

Анторис несколько секунд молчал, словно подбирая слова, а когда заговорил, в его низком голосе послышалась тоска и печаль.

— Неужели ты думаешь, будто я могу позволить, чтобы тебя предали смертной казни? Как я могу дальше жить, зная, что отец распорядился убить тебя? Мне больно, Иленния, если ты так думаешь обо мне.

Мой мир словно перевернулся от этих простых, но таких искренних слов. Я не могла поверить, что человек, который, как я думала, ненавидит меня всей душой, говорил такие вещи.

— Я… не знала… что ты так беспокоишься… — только и смогла прошептать я — Мне казалось, тебе всё равно, как сложится моя жизнь…

Анторис порывисто встал, отстраняясь от меня, и собираясь уходить. Он молча, уныло подошел к двери, и мне показалось, что он пожалел о своих словах. Но когда он обернулся, я поняла, что снова ошиблась, и это подтвердилось, когда он ответил:

— Мне никогда не было всё равно. Твоя жизнь интересовала меня намного сильнее, чем тебе казалось. Я знаю, что вёл себя не совсем правильно по отношению к тебе, но поверь, у меня были на то свои причины. Возможно глупые и амбициозные, но я только сейчас понял, как был не прав. Прости меня. Ты мне очень дорога, и поверь, я сделаю всё возможное, чтобы тебя спасти.

И не сказав больше ни слова, он быстро вышел из комнаты, оставив меня одну. Сердце готово было выскочить из груди, а лицо залила предательская волна краски. Это был шок, который обрушился подобно холодному водопаду. Странная догадка, внезапно вспыхнувшая в мозгу, заставила покраснеть еще больше. Неужели, он не равнодушен ко мне? Не может быть. Просто нелепо и абсурдно. Но разве то, что он сказал, нельзя расценивать, как скрытые чувства? Я обессилено легла на кровать, закрывая глаза. В ушах звучали слова такого незнакомого мне человека, которого, оказывается, я совсем не знала. «Не может быть» — навязчиво пульсировало в висках, лишая покоя. «Не может быть» — мысленно повторяла я, вспоминая низкий голос и черные, грустные глаза.

Глава 13

Два раза в день ко мне заходил Анторис, и я уже не могла быть прежней в его присутствии. Казалось, его слова, которые запали в душу, многое изменили для меня. Хотя он больше никак не проявлял другого отношения ко мне, чем просто забота, я чувствовала себя напряженной рядом с ним. Он всегда был сдержан и внимателен, но я видела, что он очень обеспокоен, хотя и пытался это скрыть. Я узнала, что прошла неделя моего пребывания в госпитале, прежде чем я пришла в чувства. Нога у меня действительно была сломана и в другом месте повреждена энергетическим лучом. Было так же сотрясение мозга и тяжелая инфекция, которая развилась, когда я была в камере. В общем, Анторис спас меня в прямом смысле этого слова, потому что если бы не искал меня, то еще день в тюрьме — и меня уже не было на этом свете. Я пыталась просить, чтобы он разрешил мне встречу с Энтой, но он не мог в этом помочь. Хортеп так взбесился после восстания, что категорически запретил помогать пленным. То, что Анториса пускали ко мне, было просто невероятным. И мне стало стыдно, что я усомнилась в нем и подозревала, хоть и недолго, в организации покушения на меня. Теперь я точно знала, что он этого сделать не мог.

Я с тяжелым сердцем ожидала решения своей участи. Как стало известно, скоро должна состояться казнь всех, кто остался жив и находится в тюрьме. Иногда я спрашивала, зачем было меня спасать, если всё равно хотят убить? Но Анторис упрямо молчал, и только боль и терзание мелькали в его красивых черных глазах.

Моя медицинская комната тщательно охранялась, как будто я могла сбежать. Все два дня, проведенные в ней после того, как я смогла передвигаться, заходили стражники, и свирепо осматривали комнату, вдруг я что-то спрятала для побега. Наверное, при других обстоятельствах, мне было бы смешно, только не сейчас. Каждый новый час я с тяжелым сердцем ждала, что дверь откроется, и на пороге появится конвой, который уведет меня на встречу со смертью. Не могу сказать, что я не боялась совсем. Да, мысленно я была готова, но инстинкт самосохранения все равно вселял страх перед неизвестностью.

И вот однажды, это произошло. На третий день с момента прояснения сознания, ранним утром дверь резко открылась, и на пороге появилось двое высоких, злобных мужчин.

— Вставай! — рявкнул один из них — На выход!!!

Всё. Значит, моя жизнь на этом и закончится. Я в последний раз бросила прощальный взгляд на маленькое окошко, сквозь которое несмело пробивался солнечный луч. Ну что же, во всяком случае, я пыталась изменить этот мир. Пусть у меня не получилось, но не всегда можно всего добиться. Жаль только, что не успела завершить запланированные дела, и не попрощалась с родными. Может, они буду хоть иногда вспоминать меня не только, как преступницу, а как любящую их сестру и дочь…

Поправив одежду, я с приподнятой головой пошла на выход. Никто не увидит меня сломленной, и я встречу смерть как положено дочери правительницы Арлонка — гордо и смело.

Меня вели по длинным узким коридорам, которые пронизывали здание, словно потайные ходы. Я ожидала увидеть еще кого-нибудь из своих друзей, но их не было, и я в одиночестве шла к неизвестности.

Один поворот, второй, третий… Мы спускались вниз по очень узким лестницам, и мне оставалось только догадываться, куда меня ведут. Я даже представить не могла, какого типа смертная казнь меня ждет, ведь ни разу не слышала, чтобы она применялась в современном мире. Когда-то давно я читала, что последняя казнь была в виде укола с ядом, от которого человек умирал быстро и без мучений. Но зная жестокость Хортепа, я ничуть не удивлюсь, если казнь будет более изощренной и мучительной. Ну что же, пусть так.

Пока все эти мысли проносились в голове, мы уже спустились в самый низ и оказались в подвале. Маленькая комната, в которую меня толкнули, напомнила мою камеру, только эта освещалась тусклым светом одинокой лампы. В углу стоял стол, за которым сидел незнакомый человек, с высокомерием и враждебностью взирающий на меня, как палач. Рядом с ним стояло огромных размеров кресло с фиксирующими ремнями, возле которого на деревянном столике размещались шприцы и ампулы с лекарством. Что же, значит всё-таки яд. Во всяком случае, мне будет не больно.

— Ты приговариваешься к смертной казни за восстание и покушение на жизнь правителя очага Верга — прозвучал грозный голос, выносивший мне приговор — Постановлением Хортепа, ты, дочь правительницы Арлонка, должна будешь умерщвлена с помощи укола с ядом. Тебе есть, что сказать?

Конечно, сказать хотелось очень многое, но больше всего спросить, могу ли я попрощаться с матерью, братом, Анторисом… Странно, я думала хотя бы он придет в мой последний час. Ну что же, наверное, я многого хочу…

— Нет, мне нечего сказать — ответила я, поражаясь, насколько спокойно прозвучал мой голос в этих мрачных стенах.

Палач молча кивнул, и грубо взяв меня за руку, усадил на устрашающего вида кресло. Он быстро пристегнул фиксирующими ремнями руки и ноги, и отошел в сторону, набирая мою смерть в шприц.

Я закрыла глаза, приготовившись к неизбежности. В памяти вспыхнули воспоминания, замелькав с невероятной четкостью и быстротой. Мое детство, юность, первое сбитое колено, первое волнение перед учебой, первый понравившийся мальчишка… Словно вся жизнь проносилась передо мной, в последний раз заставляя увидеть самые волнующие моменты. И сердце неистово стучало в груди, а в мыслях пульсировала только одна фраза: «Всё. Больше ничего не будет. Никогда».

Внезапно за дверью послышался сильный шум и чья-то возня, которые заставили меня вздрогнуть, открыв глаза.

— Да идите вы к черту! — послышался за дверью знакомый мужской голос — Если вы меня не пустите, я вас в порошок сотру!

Еще миг, и на пороге появился Анторис. Он был взбешен, а в черных глазах пылал недобрый огонь. В один прыжок он очутился возле меня, расстегивая ремни, и помогая подняться.

— Что это такое?! — в бессильной ярости вскричал палач — Что ты себе позволяешь?!

Но Анторис даже не удостоил его взглядом, лишь протянул лист бумаги с каким-то мелким текстом.

— Ее казнь отменяется — это приказ Хортепа.

Я в недоумении смотрела на Анториса, не в силах понять, как это возможно.

— Это правда? — только и смогла вымолвить я, когда до затуманенного сознания дошел смысл этих слов.

— Правда, вот только… — он запнулся, пытаясь подобрать слова — Это не значит, что ты свободна. Я не смог добиться от отца большего… К сожалению…

Анторис резко отвернулся от меня, поворачиваясь к палачу.

— Вы видите, что здесь написано? — резко бросил он — Иленнию возвращают в тюрьму, где она будет находиться на протяжении десяти лет. Таков новый приговор правителя очага Верга.

— Десять лет? — прошептала я, чувствуя, как всё зашаталось и закружилось перед глазами. Еще миг, и я бы непременно упала, если бы Анторис не подхватил меня под локоть.

— Не переживай — еле слышно прошептал он — Я что-нибудь придумаю. Нам надо выиграть время.

Я посмотрела в его черные глаза, которые были совсем рядом, и поняла, что верю ему безоговорочно и слепо. Конечно, он придумает, иначе мне было бы лучше умереть, чем провести десять лет в заключении.

— Уведите ее! — яростно заорал палач, обращаясь к конвою.

Я испуганно смотрела на Анториса, но в его глазах была такая уверенность в победе над всеми неприятностями, что мне стало спокойно и легко.

Послушно последовав за стражниками, я через пятнадцать минут снова оказалась в больничной комнате. Обессилено рухнув на кровать, я заснула тревожным сном, который снова и снова возвращал меня к маленькой комнате смерти и огромному креслу в ней.

* * *

Вечером меня повели в новую тюрьму, в которой должна проходить моя жизнь десять лет. Как это ужасно понимать, что такое долгое время я буду лишена всего, кроме монотонных однообразных дней в неволе. Отныне жизнь сосредоточится на одиночной небольшой тюремной камере, в которой нельзя будет читать книги, писать, разговаривать. Хотя разговаривать всё равно будет не с кем. Нет, никто не сможет там долго выдержать, а наказание длиною в десять лет — просто насмешка. Я сойду сума намного быстрее — в тишине, одиночестве, изгнании… Без посетителей и права на общение, где только черные стены и потолок будут моими последними спутниками… Казалось, что худшего наказания невозможно придумать, чем то, которое выбрал для меня Хортеп. Да, его ненависть ко мне поистине огромна.

На улице уже потемнело, когда меня вывели на улицу десять человек. Впереди виднелась кабина скоростного полета, и я с замирающим сердцем пошла к ней, чувствуя, что каждый шаг, словно последний.

И вдруг, темноту ночи прорезали вспышки энергетического луча. Они были подобны молниям в таком количестве, что я зажмурилась. Вокруг слышались крики и вопли стражников, которые подали на грунт. Кто-то пытался достать оружие, чтобы выстрелить в ответ, но не успевал. Всё произошло настолько быстро, что через минуту, вокруг меня не осталось ни одного охранника.

— Давай быстрее — услышала я знакомый голос, и тотчас из темноты показался Анторис.

Он быстро схватил меня за руку и потащил в сторону.

— Боже мой… Что ты наделал? Ты же убил их всех!

Но он лишь молча втолкал меня в свою скоростную кабину, и через мгновение, мы поднялись высоко в небо. Анторис задал какие-то координаты и с довольной улыбкой откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз.

Я смотрела на него, не в силах поверить в произошедшее. Это было ужасно. И не только то, что он убил стражников. Теперь его жизнь в не меньшей опасности, чем моя. Я не могла позволить, чтобы он тоже стал преступником, выкравшим меня из-под стражи.

— Остановись! — осознав всю нелепость ситуации, воскликнула я — Если ты меня увезешь, тебя будет преследовать полиция! Ты что, с ума сошел? Хортеп никогда тебя не простит!

Но Анторис даже ухом не повел на мое негодование.

— Я знаю — спокойно ответил он — Я все решил и пусть тебя это не беспокоит.

— Как меня это может не беспокоить? Я не могу позволить, чтобы из-за меня твоя жизнь пошла под откос! Ты должен меня высадить, пока не поздно!

— Я этого не сделаю. Уже давно слишком поздно.

Его спокойный тон взбесил меня. Не знаю на кого я больше злилась на него, что он так беспечно к себе относился, или на себя, что являюсь виновницей этой ситуации.

— Ты не понимаешь!!! Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью ради меня!!!

Анторис внезапно подался вперед к моему креслу, и бережно взял меня за руку.

— Я понимаю — чуть хрипло произнес он, и весь мой гнев мгновенно улетучился — Но повторю — я всё решил. Неужели, ты думаешь, что я смогу жить спокойно, если ты будешь в тюрьме десять лет из-за обиженной гордости моего отца? Ты же не выдержишь там и года…

— Но… я преступница… — прошептала я, обескураженная его словами.

— Это ничего не меняет. Я всё равно не смогу оставить тебя, пока ты не станешь свободной. Потому что…

Он замолчал, опуская глаза, и я видела, что в его душе происходит борьба.

— Почему? — тихо спросила я, до конца не веря в настоящую причину его поведения.

Но Анторис молчал, а когда поднял на меня взгляд черных глаз, я поняла, что он не скажет правду.

— Потому что я чувствую ответственность за тебя. Считай это проявлением братской заботы. Ведь я знаю тебя всю жизнь, хотя ты и относилась ко мне не особо дружелюбно в последнее время.

Мне стало неловко от этих слов, но что я могла ответить? То, что долгое время считала его своим врагом?

— Это не совсем так… Просто…

Мне не удалось договорить. Кабинку резко затрясло, и я чуть не вылетела из кресла на пол. Анторис рванулся к приборам, громко выругавшись.

— Проклятие! За нами погоня и они открыли огонь!

Только сейчас я заметила, что нас окружили полицейские кабины. Их было много, наверное, около десяти. И то, что они открыли огонь, могло означать только одно — им приказано нас уничтожить.

— Пристегнись! — закричал Анторис, судорожно пытаясь добавить больше скорости нашей кабине.

Меня вжало в кресло от внезапного ускорения, но я понимала, что вряд ли нам удасться скрыться.

— Ты должен отдать им меня! Возможно, тебя простят! Хортеп твой отец, он поверит твоему раскаянью!

Но Анторис был непреклонен. Его упрямство невозможно было сломить.

— Никогда! Если тебя схватят, я уже ничем не смогу помочь!

Я в бессилии сделала еще одну попытку его образумить, но у меня не получилось.

— Но ты же погибнешь вместе со мной!

— Пусть. Я к этому готов!

Вспышки оружия мелькали со всех сторон. По нам нещадно стреляли, и было чудом, что еще не подбили. Кабинка, хоть и сотрясалась от каждого нового выстрела, но всё-таки летела вперед. Конечно, это не могло продолжаться долго. Численное превосходство полицейских рано или поздно должно завершить эту погоню. После очередного выстрела по нам, кабинка стало резко снижаться, а из ее нижней части повалил густой дым. Мы стремительно теряли высоту, приближаясь к поверхности Мелса.

— Под нами горное ущелье и река! — закричал Анторис, пытаясь перекричать рев испорченного двигателя — Когда подлетим на десять метров, я включу резкое торможение! У нас будет пять секунд, чтобы выпрыгнуть! Если повезет, можем попасть в воду!

Я не совсем понимала, на что он надеется. Ведь если мы чудом уцелеем, вряд ли нас пощадят полицейские, которые не успокоятся, пока не найдут наши тела. Но мы не могли сдастся, поэтому выбор был только один — риск или смерть.

Я видела, как мы стремительно приближаемся к горным вершинам, и было удивительно, что не наткнулись ни на одну из них. Анторис пытался управлять кабинкой даже в таком ее состоянии, маневрируя между высокими скалами.

— Приготовься! Помни — только пять секунд!

Я взялась за ручку двери, собираясь по команде дернуть ее и открыть пусть к возможному спасению.

— Давай! — скомандовал Анторис, и кабинка стала резко останавливаться, будто опустили стоп-кран.

Я с силой потянула за ручку, и прыгнула в пустоту. В этот короткий миг, мне казалось, что полет будет иметь только одно продолжение — вечную тьму. Я падала, барахтаясь в воздухе, считая секунды до рокового столкновения. Зажмурившись, я приготовилась встретить смерть, но вдруг, вода сомкнулась у меня над головой. Отчаянно размахивая руками и ногами, я стала медленно выныривать наверх. Судорожно глотнув воздуха, я попыталась осмотреться. Но меня накрыло новой волной, и вода снова сомкнулась над головой. Мои усилия выплыть ни к чему не приводили, и безрезультатно сражаясь с течением, я неслась куда-то вдаль. Не знаю, откуда у меня взялись силы но, в конце концов, я удержалась на плаву и с трудом подплыла к берегу. На пути попадались какие-то огромные камни и ветки, и было просто чудо, что я не налетела на них во время прыжка.

Тяжело дыша, я обессилено выплыла на берег, растянувшись на илистом мхе. Надо мной светили звезды, яркие и знакомые, а еще солнечный свет отражался от неровной поверхности Эплона. Вокруг возвышались высокие деревья и темные очертания гор. Было невероятно и непостижимо, что я оказалась на свободе. Медленно встав, и шатаясь от переутомления, я пыталась сосредоточиться только на одной мысли — где сейчас Анторис? Он непременно должен быть где-то недалеко. Я даже не могла допустить мысли, что с ним что-то случилось, и он разбился. Нет, только не это. Он просто не мог умереть. Я никогда не смогу простить себя за его жертву. Всматриваясь в небо, мои глаза пытались увидеть огни полицейских кабинок, но их не было. Может, они решили отложить поиски до утра?

Больше всего сейчас хотелось увидеть Анториса и удостовериться, что с ним всё в порядке. Но темнота кругом лишала этой надежды. Надо подождать до утра. Ведь он тоже будет меня искать. Осталось только дождаться рассвета.

Сняв с себя мокрый костюм, я легла среди высокой травы, пытаясь согреться. Как жаль, что невозможно развести костер. Но с другой стороны, еще повезло, что сейчас лето и ночи не очень холодные. Надо мной пели ночные птицы, успокаивая загадочными трелями. Где-то шуршали мелкие зверушки, пытаясь найти себе пропитание. Было так спокойно и умиротворенно, словно весь мир принадлежал только мне… Я лежала, не смыкая глаз, наблюдая, как звезды постепенно меняют свое положение в ночном небе, предвещая рассвет.

Едва тьма немного рассеялась, я оделась и поспешила на поиски, направившись вверх узкой реки. Идти было очень сложно — на пути постоянно попадались непроходимые дебри, и казалось, невозможным через них пробраться. Взгляд пытался уловить движение на другом берегу, ведь вполне вероятно, Анторис выбрался именно туда. Но всё было напрасно. Где-то через полчаса поисков, меня начал бить нервный озноб. Я в растерянности осматривала окрестности, и всё больше и больше боялась себе признаться, что Анторис мог погибнуть. А когда нашла обломки нашей скоростной кабинки, прибитые к берегу, мой ужас стал просто огромным. Дрожащими от волнения пальцами я пыталась поднять металлические куски, боясь под одним из них увидеть придавленное тело. К горлу подступил комок, когда еще через двадцать минут поисков, я никого не обнаружила. «Неужели, утонул?» — навязчиво проносилось в мыслях, заставляя сердце выскакивать из груди. Нет, я не могла в это поверить. Остановившись, я уставилась в одну точку перед собой, напряженно думая, что делать дальше.

— Я так и знал, что ты сюда вернешься — послышался сзади такой долгожданный голос.

Я резко оглянулась, и увидела, что Анторис цел и невредим стоит рядом, не сводя с меня веселого взгляда. Не знаю, что со мной произошло, но позабыв обо всем, я бросилась к нему, и крепко обняла за шею.

— Ты жив… — прошептала я, чувствуя, как горячие слезы выступили на глазах — Боже мой… как я волновалась…

— Ну что ты… Всё хорошо. Разве я мог умереть и бросить тебя?

Мне показалось, что в его голосе прозвучала ирония, но посмотрев в его бархатные черные глаза, поняла, что ошиблась. В них светилась такая бесконечная нежность, что у меня трепетно сжалось сердце.

— Я так боялась. Мне даже думать было страшно, что я больше не увижу тебя.

Анторис провел по моим волосам длинными пальцами, поправляя упавшие на лицо пряди.

— Осторожнее, Иленния — хрипло прошептал он — Я могу истолковать твои слова совсем по-другому.

Я покраснела, поняв, что он имеет в виду, и резко отстранилась от него, смутившись.

— Прости… Я не то хотела сказать… Просто я испугалась.

Показалось, что Анторис как-то сник после моих слов. Но когда заговорил, в голосе была привычная для меня спокойная уверенность.

— Надо выбираться отсюда. Уверен, нас будут искать. Мы должны уйти как можно дальше от этого места.

— Куда же мы пойдем? Здесь кругом непроходимый лес. Боюсь, нас поймают раньше, чем мы сможем куда-нибудь дойти.

Анторис деловито стал рыться под обломками того, что когда-то было кабиной полета, и через некоторое время достал большую сумку.

— Я предполагал, что могут быть непредвиденные обстоятельства, и приготовил кое-что на этот случай. Конечно, этого мало, но мы хотя бы не умрем с голоду. Вот здесь есть немного оружия и припасов еды. Ну что, ты готова, дочь правительницы Арлонка отвергнуть цивилизацию и пойти со мной? Мы будем ночевать под звездами, есть то, что сможем подстрелить на охоте и наслаждаться девственной красотой природы?

Анторис улыбался, и его веселое настроение передалось мне.

— Конечно! Я готова идти в неизвестном направлении, чтобы провести ни один день, и ни одну ночь в этих дремучих лесах!

И наступила такая уверенность, что всё станет хорошо, как будто по-другому просто не могло быть. В этот момент не существовало ни Хортепа, ни полицейских, которые могут нас искать, ничего. Было только утреннее солнце над головой, высокие горные вершины вокруг и уверенность, что мы сможем всё.

Глава 14

Целый день мы шли вглубь леса, решив, что там нас не смогут найти. Конечно, было правильнее идти вдоль реки, но мы боялись, что нас обнаружат.

Анторис так легко и непринужденно шел вперед, расчищая путь, что я удивлялась его сноровке. Казалось, словно он провел в лесу ни один день, настолько слаженными и четкими были его движения. Когда мы остановились в полдень на привал, я не могла не спросить его об этом.

— Скажи, ты уже был в таком густом лесу? Мне показалось, ты не новичок в этом.

Он улыбнулся, подкидывая дрова в небольшой костер.

— А ты думаешь, я все время посещал Планетарные конференции? Нет, Иленния, жизнь забрасывала меня порой в самые сложные ситуации. Один раз, на Земле, мне пришлось неделю провести в джунглях с одним лишь ножом, без связи с командой, еды и воды.

— Как? — удивилась я — Почему?

Анторис весело рассматривал мой удивленный вид, и показалось, что его это очень забавляет.

— Длинная история. Скажу только, что однажды слишком увлекся прогулкой и попал не совсем в приятную историю. Я оступился с обрыва, чудом оставшись в живых, а бурная река быстро подхватила меня, унося прочь от корабля. Сражаясь с течением, я потерял датчик связи и оружие. Единственное, что у меня осталось — острый нож. Река отнесла меня довольно далеко, и несмотря на поиски команды, пришлось целую неделю провести в лесу.

— Что же ты ел? — ошарашенная его рассказом, спросила я.

— Пусть это будет моей тайной — улыбнувшись, ответил Анторис — Тебе лучше не знать какие деликатесы мне пришлось отведать, чтобы не умереть с голоду.

Было трудно понять, шутит он, или нет. Надо же, я никогда не могла подумать, что в его жизни были такие приключения. Мне всегда он казался человеком, который просчитывает каждый шаг, и непредвиденные ситуации с ним никогда не происходят.

— Как много я не знала о тебе… Кажется, мы заново знакомимся…

— Ну это не так уж плохо! Я буду надеяться, что твое новое мнение обо мне будет лучше предыдущего.

В его глазах плясали веселые искорки, и я не смогла сдержать улыбки.

— Тебе важно мое мнение? Не могу в это поверить!

Я сказала это просто так, без тайного умысла, но тут же пожалела об этом. Анторис помрачнел, и я невольно сжалась, предчувствуя бурю.

— На самом деле нет — холодно ответил он, вставая — Мне абсолютно всё равно, что ты обо мне думаешь. Наверное, в твоих глазах я холодный, равнодушный чурбан, которому совершенно нет дела до остальных!

И ничего больше не сказав, он резко развернулся, и отошел в сторону. Я готова была провалиться из-за этой неловкой ситуации. Как так случилось? Ведь всё было замечательно, неужели я всё испортила? Нет, нельзя оставлять это, надо срочно исправить нелепость!

Анторис угрюмо стоял возле одного из деревьев, когда я подошла к нему сзади. Я не знала, что сказать, поэтому просто положила руку ему на плечо, тут же почувствовав, как он вздрогнул.

— Прости… Я не то хотела сказать. Я совсем не думаю, что ты холодный… Вовсе нет… Ты самый заботливый, кого я когда-нибудь знала. Ты же спас меня, как я могу обвинять тебя в равнодушии? Я очень ценю твою помощь и чувствую к тебе огромную привязанность… как к другу…

— Как к другу? — Анторис резко оглянулся, и во взгляде черных глаз была такая страсть, что у меня невольно сжалось сердце.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, и недавние догадки обрели четкие контуры реальности. Этот взгляд… Так невозможно притворяться… Я читала его, как открытую книгу, и в моей душе многое вставало на места. Я всё поняла еще до того, как он медленно произнес роковые слова.

— Неужели ты не понимаешь, что я чувствую к тебе? Ты перестала быть моим другом уже несколько лет назад. Я пытался выбросить из головы мысли, которые не давали покоя и сводили с ума. Я прятался за маску равнодушия и цинизма, надеясь, что смогу тебя забыть. Но нет. Ничего не помогало. Мое сердце говорило о другом, вопреки рассудку. Я видел, что ты избегаешь меня, и сам стремился к этому. Наверное, я сделал только хуже, когда пытался быть с тобою высокомерным и дерзким. Но я так больше не могу. Я сдался. У меня больше нет сил противостоять своей душе. Я люблю тебя, Иленния!

Меня бил озноб. Эти слова перевернули мой мир, разбив его на мелкие кусочки. Голова кружилась, и стоило больших усилий стоять на ногах. Анторис напряженно смотрел на меня, словно ожидая ответа, а я просто не знала, что сказать.

— Это… очень неожиданно — выдавила я, облизнув пересохшие от волнения губы — Я не думала, что могу вызвать в тебе это чувство… Мне, наверное, надо выразить ответное признание… Но я не могу… Очень жаль, но мои чувства к тебе сильно отличаются. Не хочу обманывать тебя, но вряд ли смогу ответить взаимностью…

Анторис не сводил с меня глаз, а после моих последних слов, со всей силой ударил кулаком по дереву.

— Как я мог забыть! — горько воскликнул он — Ведь твое сердце занял этот выскочка, по имени Эвит! Из-за него, ты даже не даешь мне надежду?! Скажи, Иленния, ты любишь этого негодяя?! Этого подлеца, который одурманил тебя нелепыми идеями?!

Меня словно облили холодной водой. Та неловкость, которую я испытывала только что, испарилась, мгновенно меня отрезвив. Стало настолько неприятно и больно от оскорблений невиновного человека, что я готова была взорваться.

— Пусть тебя не волнует, что и к кому я чувствую — как можно спокойнее произнесла я, проговаривая четко каждое слово — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Не понимаю, чем вызваны твои чувства ко мне. Надеюсь, ты в них ошибся и скоро это поймешь. Между нами ничего не может быть. Думаю, ты очень скоро выбросишь меня из головы и из сердца.

Наступила тишина. Анторис не сводил с меня глаз, и я видела, как в его душе проносится буря чувств — непонимание, любовь, негодование… Он резко отвернулся, пытаясь успокоиться. Наверное, с минуту мы молча стояли, каждый погруженный в свои мысли, а когда Анторис повернулся, в его взгляде не было ничего — только черная, пустая бездна.

— Что же… — тихо сказал он, и в металлическом голосе звучало полное равнодушие — Хотя бы честно… Прости, что встревожил тебя нелепыми словами… Ты права, я ошибся… Только не в том, что люблю, а в том, что смел надеяться. Еще раз прошу меня простить за дерзость. Этого больше не повториться. Нам надо идти дальше, мы итак много времени потратили зря.

Он резко отошел в сторону, подхватывая сумку и засыпая остатки костра песком. Было ужасно больно и обидно, что всё испортилось так молниеносно и окончательно. Наши отношения уже не будут прежними. Они рассыпались в прах, догорели так же быстро, как этот маленький костер. А впереди долгий трудный путь, и постоянное чувство презрения к себе из-за самопожертвования этого человека, который ради меня пошел против закона. И никакая моя благодарность не исправит этой роковой ситуации.

Мы долго шли, не проронив ни слова. Между нами словно что-то пропало и разбилось, отзываясь лишь острыми иглами в сердце. Мне казалось, будто меня исполосовали тонким лезвием, вывернув наизнанку душу, из которой крупными каплями капала кровь. Анторис старался избегать даже смотреть на меня, но разве я могла винить его за это? Я пыталась понять, что может чувствовать такой гордый человек, который открыл свое сердце, и был отвергнут? Боль, сожаление, возможно ненависть… Но как я могла поступить по-другому? Разве я была честна, если бы дала ему напрасную надежду? Могла ли я играть его чувствами, игриво кокетничая и принимая ухаживания? Конечно, нет. Может, я просто резко высказала свое мнение, но он сам меня вынудил это сделать нелепой ревностью к Эвиту. Нет, Эвита я не любила. Это уже давно стало мне понятным, еще до моего побега. Не знаю, правда или нет то, что рассказывал Анторис, но то, что он бросил товарищей по оружию и даже не пытался к кому-нибудь прийти на помощь, меня шокировало. Я не имею в виду себя. Мне безумно было жаль Энту и других, которые, вполне возможно, уже казнены. И не может быть ни одного оправдания нашему лидеру, что он даже не седлал попытки как-то вмешаться в этот печальный для них исход.

В общем, мысли были самые мрачные и невеселые. К концу дня, на небе стали сгущаться черные грозовые тучи. Мы остановились на крохотной полянке, пытаясь смастерить укрытие от дождя. Его еще не было, но мы не сомневались, что он обязательно начнется. Анторис ловко сделал небольшой шалаш из веток и больших листьев, который хоть как-то поможет нам не вымокнуть до нитки. Меня смущало только одно — шалаш небольшой, и придется очень тесно сидеть рядом друг с другом. Я до последнего надеялась, что эту первую ночь мы проведем в разных углах нашего ночлега. Я готова была остаться под открытым небом, но из-за надвигающейся непогоды, это будет невозможно. Ливни в это время года очень продолжительные и холодные.

Первые крупные капли упали с неба в тот момент, когда Анторис положил на пол шалаша много сухой травы.

— Забирайся внутрь — скомандовал он голосом, не терпящим возражений.

Я быстро влезла в это небольшое укрытие, подвинувшись к самому краю. Но какого же было мое удивление, когда Анторис развернулся, и пошел под высокое дерево, усевшись под его листьями.

— Ты почему не прячешься? — с недоумением спросила я — Сейчас начнется ливень, давай быстрее!

Но он бросил на меня беглый взгляд, облокачиваясь спиной о ствол.

— Буду здесь. Крона у дерева достаточно широкая, я не промокну.

— Анторис, прекрати! Что за ребячество?! Ты вымокнешь за считанные секунды! Это глупо, подвергать свое здоровье опасности!

— Иленния, оставь меня в покое. Твоя забота очень трогательна, но я не изменю решения — в его голосе звучала ирония, смешанная с горечью, и я просто не смогла поступить иначе. Я вылезла из шалаша, направляясь к другому дереву на противоположном конце поляны.

— Тогда я тоже буду под деревом — упрямо заявила я, усаживаясь — Крона у дерева достаточно широкая, я не промокну.

Анторис выругался. Он резко вскочил на ноги, подбегая ко мне.

— Прекрати! Ты же видишь, в шалаше тесно! Мы не сможем там вдвоем поместиться! Что за глупости? Решила окончательно разозлить меня? Ты заболеешь, а я буду потом с тобой возиться!

Я тоже встала, упрямо встретив взгляд его взбешенных черных глаз.

— А ты, значит, заболеть не можешь? Мы или вместе спрячемся в шалаше, или вдвоем будем стоять здесь, наслаждаясь ледяным душем!

Мы стояли друг напротив друга, как два бойца в разных углах ринга. Наверное, если молния должна возникнуть сейчас, то именно между нами, а не в небесах. Не знаю, чем бы закончилось наше упрямство, если бы в эту секунду не пошел дождь. Он начался с такой силой, что за несколько секунд мы промокли до нитки. Я не успела даже опомниться, как Анторис схватил меня и затащил в шалаш, не переставая ругаться.

— Глупая, своенравная девчонка! Ведь всё равно вымокли из-за твоего упрямства!

— Твое упрямство не меньше — огрызнулась я, тоже жалея, что мы не успели вовремя спрятаться.

В шалаше было тесно, но мы смогли умоститься, хотя сидеть пришлось близко друг к другу.

Анторис быстро достал сухую траву, которую припас заранее, и протянул мне.

— Возьми, засунь под одежду. Было бы лучше ее снять, но думаю это не самая лучшая идея.

Я осторожно смяла траву, просовывая под костюм. Да, действительно стало теплее, когда мокрая ткань перестала касаться тела. Анторис сделал то же самое, чтобы хоть немного согреться.

Дождь тем временем пошел с такой силой, что поверхность Мелса возле нас быстро стала похожа на кашу. И хоть шалаш был построен на возвышенности, что не давало возможности воде затекать внутрь, капли всё равно залетали в середину, отскакивая от грязи. Мы молча сидели, уныло глядя перед собой на воду, потоком падающую с неба.

Через полчаса мои зубы стали выбивать дробь. Меня трясло от холода, и я никак не могла согреться. Хотя одежда почти высохла, на улице настолько похолодало, что легкий костюм совершенно не согревал.

— Ты замерзла? — спросил Анторис, поворачиваясь ко мне.

— Нет — соврала я — Всё нормально.

— Опять упрямишься?

— А ты предлагаешь, чтобы я ныла, что замерзла до костей? К нашему и без того плачевному состоянию надо добавить мои стенания? Ничего, как-нибудь согреюсь.

Анторис несколько секунд пристально смотрел на меня, а потом подвинулся вплотную, и крепко обнял за плечи.

— Может, так будет теплее — тихо прошептал он, и от звука его голоса у меня закружилась голова.

— Что ты делаешь? — еле слышно спросила я, ощущая тепло его тела.

— Пытаюсь тебя согреть. Не могу допустить, чтобы ты своей дрожью завалила хрупкий шалаш.

Я рассмеялась. Неловкость прошла сама собой, когда Анторис всё перевел в шутку. Конечно, он прекрасно понимал, что его близкое присутствие будет для меня мучительным. И сделал всё возможное, чтобы ослабить это ощущение.

Постепенно я стала согреваться. Мы сидели, обнявшись, и наслаждаясь теплом друг друга. И стало так уютно и спокойно, что даже холодный дождь на улице и наступившая ночь не могли помешать нам надеяться на лучшее.

— Спасибо — прошептала я, положив голову ему на плечо — Прости меня за грубость и резкость сегодня днем. Ты невероятный и заботливый. Я очень благодарна тебе за всё. Просто была не готова к твоему признанию, поэтому ответила не достойно. Прости.

Анторис осторожно поправил мои волосы, на миг еще крепче прижав к себе.

— Спи. Уже поздно. Я давно простил тебя. Завтра будет трудный день — постарайся отдохнуть.

Было что-то волшебное и успокаивающее в тембре его голоса, интонации и объятиях, что я даже не заметила, как вскоре действительно заснула.

Глава 15

Меня разбудил тихий треск дров в костре. Я лежала на сухой траве, поджав под себя ноги, заботливо накрытая мужской курткой. Было уже утро, и дождь, похоже, закончился давно. Я сонно вышла из шалаша, ища глазами Анториса, но его нигде не было. На небе ярко светило солнце, и не осталось никаких следов вчерашних грозовых туч.

Медленно прохаживаясь, я думала, что делать дальше. Вечером, когда мы сидели в шалаше, Анторис рассказал о придуманном плане. Не могу сказать, что меня он радовал, но другой в нашей ситуации выдумать было сложно. План был такой — найти лагерь Группы Сопротивления. Только там мы сможем укрыться от гнева Хортепа. Анторис собирался примкнуть к ним, хотя не однократно заявлял, что не разделяет их мыслей. Но другого выхода нет. Мы объявлены вне закона. Возможно, за нашу поимку назначена награда, и у нас только один путь — к тем, кто хочет уничтожить Хортепа. Вот так и получилось, что Группа Сопротивления стала для нас единственным местом, где мы сможем укрыться и спасти жизни.

По бумажным картам, которые предусмотрительно приготовил Анторис, мы двигались на север — именно туда, где могли найти убежище. Было удивительно, что за нами нет погони. Ведь полицейские могли с воздуха прочесывать ближайшие районы, чтобы нас обнаружить и арестовать. Не знаю, в чем была причина. Может, нас посчитали погибшими, а возможно, у Хортепа был другой план, о котором мы не подозревали. И хотя мы избавились от всей электроники, которая могла выдать месторасположение, уверенности, что нас не найдут, не существовало.

Анторис рассказал, что пытался уговорить отца отпустить меня на свободу. Он приводил доводы и аргументы, но тот остался непреклонен. В итоге, они с отцом сильно повздорили и разругались. Оказывается мать, когда ей стало известно, что я в числе мятежников, отреклась от меня, назвав предательницей своего народа. Мне было больно это слышать, хотя в глубине души я понимала, что она поступит именно так.

Сзади раздался негромкий шум, который отвлек от мыслей, и я быстро обернулась на звук. В десяти шагах стоял Анторис, держа за хвост небольшого убитого зверя.

— Кто это? — удивленно спросила я, рассматривая добычу — Никогда раньше не видела такого.

Анторис рассмеялся.

— Да кто его знает. Но думаю, будет вкусный, когда поджарится!

Он быстро и ловко стал разделывать животное, и я в который раз удивилась его сноровке. Когда мы позавтракали и сложили запасы мяса, то снова отправились в путь.

Дорога была долгой и изнуренной. Маршрут направлял нас через горы, и приходилось с трудом подниматься по высоким склонам, а потом спускаться вниз. Весь день мы шли по горам, больше не останавливаясь, и только к вечеру, когда совсем выбились из сил, расположились на ночной привал. Звезды светили в небе, как огромные драгоценные камни, весело сверкая и подмигивая с высоты. Я чувствовала себя настолько измотанной, что просто падала от усталости. Анторис тоже еле стоял на ногах, и я видела, как он держится из последних сил.

— Жаль, что мы еще далеко от цели нашего пути — грустно вымолвил он, растягиваясь возле костра — По карте совсем близко, но эти постоянные спуски и подъемы… Если бы мы смогли всё это перелететь, то уже были в лагере Сопротивления.

— Откуда ты знаешь о расположении лагеря?

— Я готовился — просто ответил Анторис, поворачиваясь на бок и закрывая глаза — Спи. Завтра на рассвете снова в путь.

Я не стала больше спрашивать. Тоже легла недалеко от костра на заботливо расстеленную сухую траву, и тут же заснула.

* * *

Еще три дня мы скитались среди гор. В какой-то момент казалось, что мы заблудились, но Анторис упрямо шел вперед, ведя меня за собой. Он твердил, что вскоре мы выйдем к месту, обозначенному на карте. Но дни шли, а мы так никуда не приходили. Не могу сказать, что я сомневалась в правильности маршрута. Я доверяла Анторису, но невеселые мысли всё чаще стали посещать на пятый день пути. Конечно, я держала их при себе, но порой видела, что Анторис тоже хмуро и уныло рассматривает потрепанную карту, тщательно что-то обдумывая.

В принципе, если не считать сильной усталости, которая сопровождала нас каждый день, жизнь на природе была сносной. Анторис оказался превосходным охотником — каждый день он добывал какого-нибудь неосторожного зверя, и мы совершенно не испытывали голода. У нас всегда были запасы жаренного на костре мяса, которому, конечно, не хватало соли и прочих приправ, но это мелочи. Мы были сыты, и благодаря этому проходили огромные расстояния. Воды тоже было достаточно. В горах в изобилии встречались ручьи с чистой и свежей водой. В заготовленные емкости мы набирали запасы на целый день.

Больше всего мне не хватало сменной одежды и теплой ванны, что изрядно портило путешествие. Я готова была многое отдать за кусок мыла и комплект новой чистой одежды. Мой костюм изрядно порвался еще в первые дни, когда мы пробирались сквозь густой лес. Я была очень благодарна природе, что она нас баловала теплыми днями, которые не давали возможности мерзнуть.

Мы стали напоминать диких людей, когда-то живших на планете. У Анториса на лице появилась густая щетина, которая придавала ему одичавший вид. Мои длинные волосы были запутаны и растрепаны, а перепачканная, оборванная одежда делала меня похожей на нищенку. Но все равно мы были счастливы, потому что свободны. И если бы не осознание того, что мы объявлены вне закона и нас могут поймать, наверное, наше счастье было безграничным.

Во время небольших привалов мы весело общались между собой, словно добрые, старые друзья. Я узнала Анториса совсем с другой стороны, и не могла понять, почему раньше относилась к нему по-иному. Он был замечательный, добрый, веселый, заботливый. Как же замечательно быть кому-то нужной…

Мне было неловко только иногда, когда он бросал на меня такой нежный взгляд, что замирало сердце. Я видела, его любовь ко мне не проходит, хотя он больше никогда о ней не говорил. Но этого и не нужно, потому что она сквозила в каждом взгляде, когда он с нежностью и заботой что-то для меня делал.

Однажды, когда шел седьмой день нашего нескончаемого пути, я увидела, как огромное количество зверья бежит вниз, спускаясь к лесу. Их что-то спугнуло, но было невозможно понять что именно. Анторис тоже это заметил, и в нерешительности остановился, прислушиваясь.

— Почему они бегут? — спросила я, провожая мелькающие спины горных козлов, баранов и прочих обитателей здешних мест.

Анторис поднял руку вверх, призывая к тишине. Он напряженно прислушивался, пытаясь понять причину внезапного бегства животных. Но всё было тихо, только птицы ринулись вверх, потревоженные чем-то невидимым.

Вдруг, у меня под ногами задрожала поверхность планеты. Сильные толчки шли из глубины, сопровождаемые громким гулом падающих отовсюду камней.

— Бежим! — крикнул Анторис, подбегая ко мне и хватая за руку — Это сотрясение Мелса! Быстрее!

Мы со всех ног бросились вниз. Крупные камни падали со всех сторон, и было невероятно, что не попадали по нам. Поверхность планеты шаталась, а мы постоянно спотыкались, с трудом удерживая равновесие.

Наш бег вниз был недолгим. Пробегая под одной из горных стен, со склона на нас полетела лавина камней и пыли. Мы увидели ее за несколько секунд, прежде чем она засыпала нас обоих. Удары камней разбивали тело в кровь, пыль и песок засыпали глаза, забивали рот и нос, не давая возможности дышать. Кожу жгло, как огнем, а в голове пульсировала только одна мысль — «Всё. Уже всё».

Глава 16

Я медленно открыла глаза, закашлявшись, и чувствуя на ресницах песок. Хотелось поднять руку, чтобы его отряхнуть, но у меня не получилось. Я была привалена камнями, которые парализовали движения.

— Анторис! — закричала я, не в силах повернуть голову, но мне никто не ответил.

Ужасная мысль пронеслась в голове, заставив с ожесточением и отчаяньем предпринимать попытки выбраться из-под камней. Не знаю, откуда взялись силы, но я поворачивалась, пыталась двигать руками и ногами, чтобы хоть как-то освободиться из каменного плена. Ноги и руки стали липкими от крови, которая текла из царапин и ссадин, но я всё равно не сдавалась. Груды камней, словно тисками, удерживали меня, и только через полчаса ожесточенной борьбы, я, наконец, смогла освободиться. Медленно встав на ноги, шатаясь от слабости, я лихорадочно стала осматриваться по сторонам, пытаясь найти друга.

— Анторис!!! Где ты?! Ну ответь, пожалуйста!!!

Только ветер подхватил мои слова, и эхо разнеслось по сторонам, разбившись о скалы. Я пыталась соображать, но сердце выскакивало из груди от страха за жизнь дорогого мне человека. Дрожащими руками я стала разбирать завал рядом с собой, позабыв о слабости, и о ранах на теле. Время остановилось, и только судорожное желание найти Анториса, давало силы разгребать проклятые камни.

Сердце упало на самое дно души, когда под обломками показался кусок порванной одежды. С еще большим ожесточением я стала убирать камни, и содрогнулась, увидев под ними того, кого искала. Анторис лежал без сознания в неестественной позе на спине. Сквозь рваную одежду виднелась кровь. Ее было много. Очень. У меня потемнело в глазах от этих красных пятен, где-то засохших, а где-то совсем свежих.

Как в тумане, я дрожащей рукой дотронулась до шеи, пытаясь нащупать пульс. Мне показалось, что я умру, если под пальцами не будет пульсировать жизнь. Вздох облегчения, через вечность, сорвался с моих занемевших губ. Он жив!!! Слава Богу, он жив!!! Осторожно, пытаясь не травмировать его еще больше, я вытащила Анториса из-под камней. Мне это далось нелегко, но другого выхода не было.

Кое-как оттащив его в ближайшее укрытие в скале, я осторожно села рядом. Все попытки привести друга в чувство не увенчались успехом. Лишь тихий стон иногда срывался с его окровавленных губ, наводя на меня ужас. Осмотревшись, я увидела, что расщелина в скале ведет внутрь и выходит к просторной пещере. Из последних сил мне удалось подтащить туда Анториса, чтобы переждать некоторое время, пока он очнется. Надо было много воды, чтобы смыть кровь и посмотреть, насколько серьезны раны. Правда, сделать что-то в таких экстремальных условиях, без роботов и лекарств, казалось невероятным.

Когда я вышла из укрытия, мне понадобилось немного времени, чтобы отыскать источник с чистой водой. Набрав побольше, я быстро вернулась и развела огонь.

Пришлось долго повозиться, чтобы осторожно снять с Анториса порванную одежду и увидеть, насколько сильные у него повреждения. Бережно смывая кровь, сантиметр за сантиметром, я видела множественные ссадины и неглубокие раны, покрывающие почти всё тело. Но они не были страшны, и вскоре должны зажить. Особенно ужасным открытием оказалась огромная гематома на затылке. Я в страхе застыла, отчаянно думая, что предпринять. Она выглядела чрезвычайно большой, и я боялась предположить, что может находиться под ней. Наверное, именно из-за этой травмы Анторис не приходит в себя. Но что я могла сделать? У меня не было ничего, чтобы облегчить его страдания. Я постаралась уложить Анториса более удобно, повернув на бок, чтобы на гематому ничего не давило.

Продолжая обтирать водой его лоб, щеки и шею, сердце болезненно сжималось от нехороших мыслей. Я чувствовала, что не смогу жить, если с Анторисом случится беда. Он был мне дорог. Очень. И только сейчас я поняла, насколько сильно к нему привязалась. Как странно. Разве я могла подумать раньше, что этот человек будет волновать душу? Мне казалось, что пропасть непонимания и презрения не будет преодолена никогда. Я ошибалась. Только сейчас стало ясно, как сильно я ошибалась. Мои чувства были совершенно другие, и настойчивый вопрос внезапно возник в мыслях, заставив замереть на мгновение. Разве это возможно? Неужели, я чувствую к Анторису симпатию, как к мужчине, а не просто другу? А может, я его люблю? Нет, нет… Невозможно. Не так давно мне казалось, что я люблю Эвита. Здесь какая-то ошибка. Это обманчивое чувство, вызванное беспокойством за жизнь единственного человека, который помог мне избежать страшной участи. Конечно, это не любовь. Конечно, нет.

Тихий стон разрушил цепочку мыслей, и я быстро стала вглядываться в измученное лицо.

— Где я? — еле слышно прошептал Анторис, с трудом открывая глаза.

— Тише, всё хорошо, ты в безопасности. Случился камнепад, но уже всё позади.

— Иленния? Это ты? Я с трудом тебя вижу…

— Да, это я, не напрягай зрение, здесь просто темно.

Анторис снова застонал, теряя сознание. Но то, что он меня узнал, уже говорило о многом. Как жаль, что нет возможности подробнее изучить травму. Если бы было оборудование и медикаменты… Но я не сдавалась. Я твердо верила, что он поправится.

Прошло еще около часа. Анторис несколько раз приходил в себя, и вновь терял сознание. За недолгие минуты ясности, он жаловался на тошноту и невозможность сфокусировать взгляд на чем-то. У него всё кружилось перед глазами, будто пещеру кто-то раскручивал невидимой рукой.

К вечеру у него поднялась температура, и начался бред. Его трясло, а сознание больше не возвращалось. Сквозь слезы на глазах, я беспомощно смотрела, как к полуночи ему стало совсем плохо. Бессвязные слова срывались с бледных губ. Он метался из стороны в сторону, словно сражаясь с невидимым врагом внутри себя. Сердце разрывалось на части от безысходности и отчаянья, когда я склонялась над ним, осторожно гладила по щекам и шептала, что всё будет хорошо. Если бы я верила в свои слова! Иногда казалось, что я не выдержу этой самой страшной пытки — видеть, как дорогой человек находится на грани смерти, и не иметь возможности ему помочь! Моя душа ныла и кричала, когда очередные хриплые стоны разносились по мрачной пещере.

Приходилось быстро выбегать на свежий воздух за дровами, чтобы подбросить в костер, который хоть немного согревал в сырости. На улице было теплее, но я боялась, что может пойти дождь или начаться камнепад, и я не смогу оградить Анториса. Я часто бегала за водой, чтобы хоть немного охлаждать разгоряченное лихорадкой тело.

Время остановилось в постоянном напряжении и ожидании возможной неизбежности. Я не смыкала глаз возле Анториса всю ночь, а потом еще день, и только наутро третьего дня немного задремала. Мне снился сон, в котором мы вместе весело разговаривали, сидя возле костра. И нам было так хорошо и легко, что ничего на свете не могло разрушить счастье.

— Я очень долго был без сознания? — тихий голос доносился ко мне во сне.

Он был четкий, реальный, и звучал совсем рядом. Я быстро открыла глаза, и замерла от удивления. Анторис лежал на спине, и внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.

— Очень — прошептала я.

Позабыв обо всем, я склонилась над ним, обнимая и чувствуя, как слезы облегчения выступили на глазах.

— Боже мой, как я боялась! — воскликнула я, покрывая его лицо поцелуями.

— Ну что ты — хрипло прошептал Анторис, бережно обнимая меня одной рукой — Всё хорошо, успокойся…

Я замерла, опомнившись и резко отстранившись. Лицо залила волна румянца, когда я осознала свой порыв. Волнение и радость, настолько сильно завладели мной, что я не соображала, что делаю.

— Прости… — неловко произнесла я, освобождаясь из его объятий — Я ужасно волновалась за тебя, поэтому…

— Понимаю… Буду расценивать твой порыв только, как волнение…

В тихом, слабом голосе Анториса прозвучала такая грусть, что мне стало еще более неловко.

— Как ты себя чувствуешь? Голова кружится?

— Уже нет. Туман не дает ясно мыслить, и совсем нет сил. Плохо помню, что произошло.

Я осторожно встала, подбрасывая дрова в костер.

— Началось сотрясение Мелса. Нас с тобой засыпало камнями. Вот уже третий день, как ты пострадал.

Анторис скривился, трогая рукой затылок.

— Да, видать мне сильно досталось, раз еще шишка не прошла.

Я улыбнулась, снова усаживаясь рядом.

— Главное, что ты очнулся, и нет больше лихорадки. Всё будет хорошо!

Он нежно взял меня за руку, не сводя взгляда ласковых глаз.

— Спасибо, что нянчилась со мной всё это время. Это я должен оберегать тебя, а получилось наоборот.

И он осторожно притянул мою ладонь к своим губам, а мое сердце трепетно забилось от радости и счастья.

Глава 17

Еще три дня мы провели в пещере, ставшей для нас укрытием. Анторису было намного лучше, но я не разрешала ему вставать, хоть он и требовал самостоятельности. Я боялась, что он еще очень слаб и лишние движения не пойдут на пользу.

Плохо дела обстояли с едой. Охотница из меня оказалась никудышная, и если бы не запасы мяса, которые мы сделали перед камнепадом, не знаю, чтобы пришлось есть. Если я могла обходиться ягодами, которые росли здесь в избытке, то Анторису нужна была нормальная еда для восстановления сил. В общем, через три дня, нам пришлось выбираться из укрытия и следовать дальше.

Всё время меня мучил вопрос — почему начал сотрясаться Мелс? Такого не случалось очень давно в этих краях, и навязчивая мысль о неслучайности, настойчиво буравила мозг. Анторис по-прежнему изучал карту, которая благополучно сохранилась в кармане, и вскоре мы вышли из горной цепи, направившись к лесу. По его заверениям, еще день или два пути, и мы придем к лагерю Группы Сопротивления.

Мы снова шли, ночевали под открытым небом и ели пойманную дичь. И вроде всё казалось привычным, вот только многое изменилось. Для меня. Всё больше и больше я понимала — в груди что-то перевернулось в отношении Анториса, и я уже не могла относиться к нему так, как раньше. Я чувствовала, что сердце трепетно бьется от каждого его взгляда, жеста, улыбки… Иногда мне хотелось обнять его или прикоснуться к губам… Я краснела каждый раз, думая об этом, и очень надеялась, что Анторис не замечает перемены во мне. Он был, как всегда нежен, заботлив, только я вновь хотела услышать признание в любви. И как знать, чтобы ответила ему на этот раз. Но он молчал, а в моей душе боролись сомнения, которые терзали сердце. Я боялась в чем-то признаться себе и сделать поспешные выводы, поэтому лучшим решением было оставить всё, как есть.

Через два дня пути, когда солнце уже склонялось к закату, мы вышли на небольшую поляну. Посреди нее возвышалось огромное засохшее дерево, и нас неожиданно окликнул чей-то грубый голос.

— Стоять! Вы кто такие и что нужно?!

Из-за деревьев вышло около десятка человек, держа нас на прицеле. Они обступили со всех сторон, и на злобных лицах читалось недовольство.

— Мы ищем Группу Сопротивления! — невозмутимо вымолвил Анторис — Я и моя спутница хотим примкнуть к вашим рядам!

— Неужели? — к нам вышел свирепого вида мужчина средних лет, высокомерно разглядывая — Мы не принимаем в свои ряды бродяг!

Я внутренне сжалась, предчувствуя, что Анторис сейчас вспылит. Но к удивлению, он остался спокоен.

— Странно, мне казалось, вы боретесь как раз против элитной власти. Разве не так? А Достойные правители знают, что вы в такое нелегкое время отказываетесь от добровольцев?

Мужчина побледнел. Очевидно, слова задели за живое, и он злобно сверкнул глазами.

— Ладно. Идемте. Пусть главные решают, что с вами делать.

Нас повели в чащу леса по узкой тропинке, не опуская нацеленного оружия. Спустя двадцать минут мы вышли к огромной поляне, окруженной со всех сторон высокими деревьями. У меня перехватило дух от зрелища, представшего перед глазами. Всюду виднелись небольшие квадратные дома, возле которых суетились люди. Все они трудились, как тщательно отлаженный механизм, четко выполняя свою работу. Их усилия были сосредоточены на подготовке и сборке роботов, которых было здесь великое множество. Их собирали, настраивали и тестировали. По всей видимости, готовилось что-то грандиозное, даже исходя из вида всего одного лагеря Группы Сопротивления.

Не успела я осмотреть всё вокруг, как знакомый голос, прозвучавший совсем рядом, наполнил меня трепетом и восторгом.

— Энта! — воскликнула я, оборачиваясь к высокой девушке со светлыми волосами, которая стояла в нескольких метрах от меня — Энта, ты жива!!!

Девушка удивленно оглянулась, и со всех ног бросилась ко мне, крепко обнимая.

— Иленния! Не могу поверить, что это ты! Как ты здесь оказалась?!

Она чуть не задушила меня в объятиях, и только потом ее взгляд небрежно скользнул по Анторису.

— А этот что тут делает? Неужели, он с тобой?

— Да. Он на нашей стороне. Но это долгая история. Пойдем, я тебе всё расскажу!

Увидев, что нас узнали, дозорные, приведшие нас, вновь пошли на дежурство. Очевидно, они поняли, что дальше разберутся без них.

Энта завела нас в один из просторных домов, указав Анторису на комнату, где он сможет переодеться, умыться и отдохнуть. Я тоже попросила немного времени, чтобы привести себя в порядок, прежде чем рассказать обо всех приключениях и узнать, каким образом ей удалось спастись.

Я с неимоверным наслаждением первым же делом отправилась в душ. Казалось, что сто лет я не принимала такой теплой ванны с ароматным и душистым мылом. Больших трудов стоило расчесать спутанные волосы и привести их в ухоженный вид. А когда я надела чистую одежду, то почувствовала просто райское блаженство.

Вскоре ко мне зашла Энта. И, усевшись поудобнее, я рассказала ей всё, что произошло со мной с момента митинга. Она слушала, затаив дыхание, а когда я рассказала о роли Анториса в своей судьбе, ее удивлению не было предела.

— Не может быть… — задумчиво вымолвила она в конце — Не могу поверить, что он отказался от всего, и пошел против воли отца, чтобы тебя спасти… Да, такой поступок совершит не каждый. Подвергнуть свою жизнь смертельной опасности может или близкий, или отчаянно влюбленный человек.

Я покраснела. Ведь специально упустила тот момент, когда Анторис признался мне в любви.

— Мне кажется, он относится ко мне, как к сестре — прошептала я, и тут же прикусила язык, потому что в глазах Энты заплясали веселые искорки.

— Ага, всё понятно! — воскликнула она, игриво рассматривая мой смущенный вид — Значит, он всё-таки отчаянно влюблен! Ну, мне-то можешь не рассказывать, как он к тебе относится. Я ни за что не поверю в братские чувства!

Наверное, я покраснела еще больше, потому что Энта громко засмеялась, захлопав в ладоши.

— Да вижу, ты сама влюблена в него! Признавайся, это так?

— Нет… Это не так… Наверное…

Я взглянула на нее, отчаянно подбирая слова, и совершенно не зная, что ответить.

— Энта, пожалуйста, не спрашивай. Я сама не могу разобраться в своих чувствах…

— Что тут разбираться, итак всё ясно! Ну ладно, не буду тебя мучить, лучше послушай теперь мою историю! Я пришла в себя в госпитале, где мне оказывали медицинскую помощь. Ранения оказались слишком серьезные, и как мне сказали, чудо, что я выжила. Но только я стала поправляться, как мне сообщили, что все участники митинга приговариваются к смертной казни. Можешь себе представить, что я чувствовала! Нет, я не боялась смерти, но хотела умереть в бою, чтобы покрыть себя славой, а не в душной камере, где палачи будут высокомерно и презренно взирать на мои последние минуты жизни. Однако я не могла ничего изменить, и готовилась к неизбежности. И вот, в тот день, когда пришло время казни, случилось невероятное! Группа Сопротивления вновь организовала восстание, и Хортеп бросил все силы на подавление мятежа. Но к Группе присоединились обычные люди из очага Верга, и уже никто не смог их остановить! Началось такое, что даже невозможно передать словами! Наши люди разгромили не одну тысячу роботов, и взяли штурмом многие тюрьмы и госпитали, где держали пленных. К сожалению, не ко всем помощь подоспела вовремя. Многих уже казнили, и лишь те, кто был ранен, и кого выхаживали, еще не успел отправиться на тот свет и был спасен. Так что, серьезное ранение сыграло мне на руку, иначе ты бы не разговаривала со мной! А еще я смогла наконец-то освободить сестру! Если бы ты только знала, какое счастье вновь обнять ее! Она сейчас в другом лагере, помогает, как и все, в сборке роботов.

Я слушала, затаив дыхание. Вот значит, почему не было погони. Именно в это время началось новое восстание, и Хортеп не мог позволить роботам гоняться за нами. Они нужнее были в другом месте.

— И что же случилось после восстания? Хортепа свергли и уничтожили?

Энта раздосадовано махнула рукой.

— К сожалению, нет. Он бежал из своего замка и скрывается в надежном месте своего очага. И хотя фактически очаг Верга захватили Достойные правители, мы пока не смогли до него добраться! Есть еще довольно много людей и роботов, которые сохраняют ему преданность. Но ничего, скоро, очень скоро, мы ринемся в последний бой, и он принесет нам полную победу! У нас есть секретное оружие, которое мы обязательно используем, и никто больше не сможет нас остановить!

— Секретное оружие? Что именно?

Энта покачала головой.

— Я не могу сказать. Это тайна. Прости, но я обещала Эвиту ничего и никому не говорить. О нем знают только некоторые.

При упоминании знакомого имени, я почему-то вздрогнула. Выходит, Анторис был не прав, когда доказывал, что Эвит бросил своих товарищей умирать. Он организовал новое восстание и первым делом стал освобождать пленных. Жаль, что я сомневалась в нем.

— Как Эвит? — тихо спросила я, задумчиво расправляя складки на новом костюме.

— Нормально. Скоро будет здесь. Это один из основных лагерей, которые мы создали. Он тщательно скрыт от датчиков слежения, даже воздушных, и мы здесь в полной безопасности.

— А что Достойные правители? Народ Верга доволен ими?

— Конечно! Разве может быть по-другому? Они справедливые, честные и Великие! Скажу по секрету, они взяли Эвита к себе. И теперь он так же правит очагом Верга наравне с ними.

— Эвит? — моему удивлению не было предела — Среди Достойных правителей? Но это невозможно!

— Почему? — мне показалось, что Энта немного обиделась — Ты считаешь, что он не заслуживает этого?

— Нет, конечно нет. Просто он всегда говорил, что не рвется к власти, и помыслы его бескорыстны, направленные только на борьбу за справедливость и равноправие.

— И что с того? Думаю, Эвит заслуживает, чтобы быть среди Достойных правителей! Я не намерена больше это обсуждать!

Энта разозлилась, поэтому я перестала задавать лишние вопросы. Хотя в голове и не укладывалось, что Эвит стал одним из правителей очага Верга. Но больше всего я боялась, как на это отреагирует Анторис. Надо будет мне сказать ему об этом — осторожно и деликатно.

Сославшись на усталость, я просила Энту оставить меня одну. Но она сама собиралась уходить. Она была в лагере одной из главных, и должна была за многим следить. Едва Энта ушла, как я сразу решила отправиться в комнату Анториса, чтобы рассказать обо всех изменениях, которые произошли в мире за время наших скитаний.

Уже давно стемнело, и я в нерешительности застыла перед дверью его комнаты. Может, стоит подождать до утра? А что, если я не успею, и о том, что Хортеп больше не управляет очагом, расскажет кто-то другой? Зная вспыльчивый характер Анториса, я не могла так рисковать. Набравшись смелости, я осторожно постучала в деревянную дверь. Несколько минут мне никто не открывал, но потом на пороге появился мой друг. Он выглядел очень непривычно — лицо было гладко выбрито, волосы аккуратно расчесаны, а черный костюм придавал ему слегка таинственный вид. Я уже отвыкла от него такого.

— Иленния? — удивленно спросил он, не сводя с меня глаз — Не ожидал тебя увидеть так поздно.

— Надо поговорить — немного смутившись, произнесла я — Можно войти?

— Конечно. Проходи.

Я быстро зашла, осматривая небольшую комнатку с тусклым освещением. В ней не было ничего лишнего, и выглядела она намного проще моей. Повернувшись, я заметила, что Анторис внимательно рассматривает меня. Очевидно, мой ухоженный вид так же его удивил. Надо сказать главное, но трудно решиться. Несколько минут я стояла, подбирая слова, пока не набралась смелости.

— Не знаю, слышал ты или нет, но за время нашего отсутствия произошли большие изменения в мире. Твой отец… он больше не управляет очагом Верга.

В напряжении застыв, я ожидала шквал эмоций, но их не последовало.

— Я знаю — спокойно ответил Анторис — Мне уже обо всем известно.

— Как? И кто тебе всё рассказал?

— Не знаю его имени, такой здоровый парень. Он пришел в комнату и принес чистую одежду. Ну я и расспросил о последних событиях.

— И?

— Что «и»? Не совсем понимаю твой вопрос.

Я нервно стала расхаживать по комнате, пытаясь собраться с мыслями.

— Я хотела спросить, что ты ему ответил? Ведь речь идет о твоем отце…

Анторис не дал договорить, подойдя ко мне совсем близко.

— Не беспокойся — чуть хрипло прошептал он, всматриваясь черными глазами в мое лицо — Я не дал повода думать, что нахожусь на стороне Хортепа. Более того, кажется, меня пока не узнали. Все очень спокойно ко мне относятся.

Он был так близко, что я чувствовала, как под моими ногами зашатался пол. Его взгляд действовал, как магнит, притягивая к себе, и заставляя сердце учащенней биться.

— Это хорошо — только и смогла выдавить я, осознавая всю свою беспомощность в этот момент — Тогда я пойду…

Анторис осторожно коснулся кончиками пальцев моей разгоряченной щеки.

— Как я хочу, чтобы ты осталась…

А дальше произошло невероятное. Он медленно склонился, и коснулся губами моих полураскрытых губ, притягивая к себе и обнимая за талию. Весь мир завертелся в безумном вихре, взрываясь миллионами ярких искр. Надо было бежать, сопротивляться, но я не могла. Его страстный, горячий поцелуй сводил с ума, парализуя волю и лишая рассудка.

— Иленния… — хрипло прошептал он, отрываясь на мгновение от моих губ — Как же я тебя люблю…

И он снова склонился ко мне, а я почувствовала невероятное блаженство, словно он поцеловал мою душу. Время будто остановилось, и не осталось ничего — только эта комната и этот поцелуй…

Словно через вечность, Анторис вновь оторвался от моих губ, всматриваясь в мои слегка затуманенные глаза.

— Я хочу всю жизнь любить и целовать тебя… Скажи, ответь еще раз, я могу надеяться на взаимность?

Мое опьяненное состояние внезапно прошло от этого вопроса. Я почувствовала панику, страх, злость на себя и что-то еще. Судорожно освободившись из его объятий, я отступила назад, опуская глаза.

— Я… я не знаю… Это была ошибка… Прости меня…

И не сказав больше ни слова, я быстро выбежала из комнаты, ничего не различая на своем пути. Сердце бешено колотилось в груди, и я ничего не могла понять. Со мной творилось что-то невероятное, которое меня пугало и наполняло эйфорией одновременно. И было сложно разобраться во всём, но воспоминание о поцелуе трепетно отдавалось в сердце, заставляя его вздрагивать и замирать.

Глава 18

Утром следующего дня я чувствовала себя очень скверно. Всю ночь я металась в постели, постоянно просыпаясь и вздрагивая. То, что произошло вечером, перевернуло мой устойчивый мир. Я жутко злилась на себя, что допустила этот злосчастный поцелуй. Теперь Анторис будет думать, что я отвечаю взаимностью на его чувства, и это неправильно. Сейчас не время поддаваться эмоциям, когда в мире произошли такие изменения и назревает новый, пока мне неведомый сценарий. Мысль о секретном оружии, которая хочет использовать Группа Сопротивления, не давала покоя. Почему-то было страшно за Арлонк, за мою мать и брата. Что-то недоброе и нехорошее сидело в сердце, омрачая и без того ужасное настроение. А тут еще Анторис. Как мне теперь вести себя с ним? Я не хотела давать ему напрасную надежду, но теперь из-за моей слабости и глупости, вышло наоборот. Да, я к нему хорошо отношусь, даже очень, но этого мало, чтобы между нами возникли какие-то отношения. Это будет нечестно, в первую очередь по отношению к нему.

В общем, мое душевное состояние оставляло желать лучшего, когда я вышла из комнаты, направившись на улицу. Картина была такая же, как и накануне вечером — все собирали и тестировали роботов. Только сейчас мне показалось, что людей намного больше. Весь лагерь был заставлен огромным количеством столов разных размеров, где и проходила сборка. Конечно, самые крупные детали делали сами роботы, которые уже были закончены, но начинку — то есть «мозг» должны были собирать люди. Было странно, почему это происходит на улице, но как я узнала в дальнейшем, во всех домах проводилось то же самое, просто там уже не хватало места.

Энта быстро ходила взад и вперед, деловито раздавая инструкции. Все слушались ее беспрекословно, даже не пытаясь спорить.

— Доброе утро!

Я вздрогнула от голоса, прозвучавшего совсем рядом. Резко оглянувшись, мой взгляд упал на Анториса.

— Доброе… не слышала, как ты подошел…

Он настороженно улыбнулся, с опаской изучая меня.

— Никого здесь не знаю. Вот думаю узнать подробнее, чем все занимаются. Но вряд ли кто-то будет посвящать меня.

Я облегченно вздохнула, что он не будет вспоминать события прошлого вечера, хотя бы здесь и хотя бы вслух.

— Верно. Не думаю, что нам прямо сейчас всё расскажут. Мне самой интересно, зачем собирается столько роботов в таком быстром темпе.

Мы замолчали. Разговор не клеился, и каждый из нас не мог преодолеть невидимый барьер наших отношений. Я в который раз мысленно отругала себя за проявленную слабость вечером, понимая, что всё дело именно в ней и роковом поцелуе.

Извинившись, я быстро пошла к Энте, используя ее как предлог, чтобы уйти. Хотя, я не знала, как долго смогу избегать присутствие Анториса.

Весь день я бродила без дела. Старых своих знакомых я не видела, кроме Энты, но она была очень занята, и ей было не до меня. Анториса я старалась избегать намерено, а все остальные люди, с кем я пыталась заговорить, вели себя враждебно. Это для меня выглядело странным, ведь я хотела помочь хоть в чем-то, но меня намерено отстранили от каких-либо действий. Вот так и получилось, что весь день я бесцельно ходила по территории лагеря или сидела в своей комнате.

Вечером, когда я вышла на улицу, мое внимание привлекло всеобщее возбуждение и ликование. Все столпились возле одного из домов, образовав огромный круг. Движимая любопытством, я тоже последовала туда, и замерла, увидев того, кто стал причиной радостных выкриков и улыбок. В середине круга стоял Эвит. Он выглядел очень довольным, громко рассказывая присутствующим о новой победе в одном из очагов, который раньше был на стороне Верга. По его словам, люди поняли, что только Достойные правители могут дать им мир и спокойствие, справедливость и равноправие. Они отказались повиноваться своему бывшему правительству и полностью подчинились Достойным.

Итак, уже три очага, включая Верга наконец-то стали свободными. Я слушала, как и все, затаив дыхание. Но только не разделяла всеобщей радости и эйфории. Наоборот, меня настораживала такая быстрая смена власти, и я боялась, что скоро может дойти до Арлонка. Хотя Эвит раньше говорил, что те, кто вместе с Арлонком, будут их партнерами после смены власти, и никого из правителей свергать не будут. Тем не менее, что-то опасное предчувствовало сердце, опасаясь за свой народ. Я смотрела на Эвита, и отмечала про себя перемены в нем. Да, он очень сильно изменился с момента нашей последней встречи, хотя прошло не так много времени. Его взгляд стал более смелым, осанка приобрела горделивый вид, и во всей внешности проскальзывало что-то властное. Он говорил не так, как раньше, и я невольно подумала, что он стал похожим на Хортепа — жесткий, высокомерный… Это открытие болью отозвалось в сердце, словно разбив что-то хрупкое, бережно хранимое моей душой.

Еще около получаса Эвит вселял в людей уверенность в победе и правильности действий Достойных правителей. Когда же, все потихоньку разошлись, чтобы снова взяться за работу, Эвит с улыбкой подошел ко мне, не скрывая радости.

— Иленния! Вот так сюрприз! Когда Энта сказала, что ты в этом лагере, я вначале не поверил! Ну рассказывай, как дела?

И прежде, чем я успела опомниться, Эвит быстро обнял меня, поцеловав в щеку.

Я смутилась, пытаясь освободиться, но он лишь крепче сжал меня в объятиях.

— Так скучал по тебе! Не могу поверить, что ты здесь, рядом со мной!

— Ты меня задушишь — пыталась пошутить я, всё-таки вырвавшись — Энта сказала, что я пришла не одна?

Эвит нахмурился, что-то недовольно пробормотав.

— Да, мне известно, что сын Хортепа здесь. Это не очень хорошо. Люди его пока не узнали, но ему нельзя здесь оставаться. Он должен уйти.

Я остолбенела, не в силах поверить.

— Как? Он же спас меня! Ты прекрасно знаешь, что ему некуда идти!

Но Эвит лишь махнул рукой на мои возражения.

— Пойми, это очень серьезно. Хортеп — наш враг, а его сын тем более. Никто не станет слушать трогательную историю, что он бросил отца и перешел на нашу сторону. В это никто не поверит. Я не буду из-за него рисковать, и вызывать недовольство у своих людей.

Я молчала. Было невозможным, чтобы Эвит так считал.

— И куда он должен пойти?

— Не беспокойся, Иленния, я найду место, куда идти.

Я вздрогнула, резко обернувшись. Рядом стоял Анторис, не сводя с Эвита высокомерного взгляда. Они смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью, и у меня мурашки пробежали по спине.

— Нет, Анторис, прекрати, ты никуда один не пойдешь — воскликнула я, понимая, что сейчас может быть сказано много лишних и ненужных слов — Эвит, если ты не хочешь видеть его здесь, тогда я тоже уйду. Я обязана этому человеку жизнью, поэтому не брошу его, особенно, когда вокруг много врагов.

Оба мужчин в замешательстве уставились на меня, удивленные моей решительностью.

— Тебе не обязательно уходить — чуть мягче произнес Эвит — Ты слишком чувствуешь себя обязанной этому человеку. К тому же, он вряд ли согласится обречь тебя на скитания. Но пойми, я не могу позволить ему остаться.

— И, тем не менее, я тоже уйду вместе с ним — упрямо заявила я, готовая стоять на своем до последнего.

— Не уйдешь — Анторис пристально посмотрел на меня, и в его голосе слышалась несокрушимая твердость — Я не собираюсь нянчиться с тобой еще не одну неделю. С меня хватило недавнего времени. Если думаешь, что обязана мне жизнью, то ошибаешься. Я спас тебя после митинга, ты меня после камнепада. Считай, мы в расчете. Не надо следовать за мной из-за придуманного чувства благодарности.

Это был шок. Его тон, взгляд, холодный голос… Что случилось? Почему он произнес эти обидные слова, от которых слезы выступили на глазах, и больно сжалось сердце?

— Вот это правильно — радостно заявил Эвит — Незачем девушке скитаться по миру в такое неспокойное время.

Я смотрела на Анториса сквозь белую пелену, не в силах поверить в правдивость слов. Но на его лице застыла равнодушная маска, и только в черных глазах отражалась горечь и тоска.

— Ты серьезно? — прошептала я, чувствуя, как поверхность планеты уходит из-под ног — Но я не хочу, чтобы ты уходил. Неужели, ты не понимаешь?

Следующие ледяные слова оборвали тонкую нить надежды.

— У тебя остается Эвит. Могла бы раньше сказать, что мое присутствие для тебя в тягость. Прощай!

И резко развернувшись, он быстрым шагом пошел прочь. Я же стояла, ничего не видя перед собой из-за мучительных слез, застилающих собою мир.

Глава 19

У Анториса слишком гордый характер, чтобы оставаться там, где его не желают видеть. Он попросил одну из кабинок полета, и вскоре скрылся из виду, оставив меня в лагере одну. Почему он был так груб со мной? И почему решил, что его присутствие было для меня в тягость? Эти вопросы вихрем кружились в голове, не давая покоя весь следующий день. Я чувствовала, что есть причина внезапного изменения его настроения, но понять ее не могла. Тщательно обдумывая, что делать дальше, я решила вернуться домой. Хортеп сейчас вряд ли будет интересоваться мной, а вот моя мать… Ну что же, несмотря на то, что она отреклась от меня, как от мятежницы, надеюсь, она простит и, возможно, сможет понять. Если же нет… тогда поселюсь в каком-нибудь очаге…

Энта и Эвит уговаривали меня остаться с ними, но я отказалась. Я не хотела участвовать больше в их митингах и восстаниях. За время скитаний по горам, я многое передумала, и поняла, что была не совсем права в своих идеях, вернее в путях их реализации. Да, власть Хортепа не приносила людям особого удовольствия, возможно, казалась жесткой, но не было кровопролития и этих странных разговоров о секретном оружии. Может, я сейчас что-то недопонимаю, и Достойные правители действительно лучше, но я решила пока сохранять нейтралитет. В общем, пока домой, а там будет видно.

Эвит и Энта нехотя отпускали меня, предоставив кабинку полета. Но они верили, что мне надо просто отдохнуть, и я снова вернусь к ним. Возможно, так и будет. Жизнь порой очень непредсказуема.

Через несколько часов я подлетала к границе Арлонка. Но каким было удивление, когда в воздухе меня встретил полицейский патруль.

— Пожалуйста, приложите руку к датчику. Мы должны снять ваши отпечатки, чтобы установить личность.

Я в недоумении уставилась на роботов, совершенно растерявшись.

— Что случилось? Зачем это надо?

— Особое распоряжение. Приложите руку к датчику.

Я выполнила требования, и только когда один из роботов назвал меня по имени, получив информацию, мне разрешили влететь в Арлонк.

Вскоре передо мной показался родной замок. Как же я соскучилась за ним! Словно прошла вечность, когда я его покинула. Скоростная кабинка медленно опустилась на зеленую траву, а я в нерешительности пошла внутрь. Шаг, второй, третий… Боже мой, как в тумане я делала такие простые шаги. Как же замечательно вернуться домой!

— Иленния!!! — я вздрогнула, оглянувшись.

Ко мне со всех ног бежала Ази, расталкивая любопытных слуг, которые столпились возле входа.

— Не могу поверить, что вижу тебя!!!

— Я тоже. Тория и Мар дома?

Ази грустно вздохнула, опуская глаза.

— Нет, их уже долго нет. Все бросили нас. Хоть ты вернулась. Значит, всё будет, как раньше!

— Боюсь, Ази, уже никогда не будет, как раньше. Пойдем, расскажешь о последних событиях. Мне так много надо спросить.

Мы прошли в мою комнату, где я рассказала Ази всё, что со мной произошло. Она удивленно слушала меня, и только, когда я закончила, тихо произнесла:

— Вот видишь, я ведь предупреждала, что Анторис не расскажет о твоем первом участии в мятеже. Я знала уже тогда, что он влюблен, но не хотела вмешиваться. Вы сами должны были разобраться.

— Но что мне делать? Он улетел, обидевшись на меня, а я даже не знаю, за что.

— Надо искать причину. Но ты не переживай, я давно поняла — человек, который любит искренне и сильно, не сдается без боя. Тем более Анторис.

Я грустно вздохнула, чувствуя, как к горлу подступил комок.

— Так боюсь, что больше не увижу его…

Ази осторожно коснулась моего плеча.

— Увидишь. Обязательно. Когда разберешься с чувствами к нему.

— Что, заметила мои сомнения?

— Конечно. Не забывай — я робот, и вижу то, что не всегда замечаете вы сами. Тебе просто нужно время.

Я молча уставилась в пол, пытаясь справиться с подступившими слезами. Наверное, Ази права, надо просто немного подождать…

— Скажи, что случилось на Мелсе за время моего отсутствия? Я так мало знаю, а сегодняшний пограничный патруль совсем сбил меня с толку. Что происходит?

Подруга печально покачала головой. Видно, ее очень беспокоило всё происходящее.

— Долго рассказывать, но я попробую. Когда к власти пришли Достойные правители, они захотели подчинить себе все другие очаги. Начались столкновения людей и роботов повсюду. Очень многие решили поддержать Достойных, но были и те, кто не захотел ничего менять. Таких стали уничтожать. Как ни печально мне сообщать это тебе, но Достойные правители не что иное, как разрушительная сила, которая хочет захватить всю власть на Мелсе и подчинить народ планеты себе. Они беспощадны и безжалостны. Всех недовольных ими, они убивают или забирают, чтобы исследовать на них биологическое оружие. Если бы ты знала, сколько кораблей каждый день отлетает на Эплон, чтобы отвезти туда неугодных новой власти — тех, кто посмел думать по-другому. Даже страшно подумать, что с ними там происходит. За людьми захваченных очагов установили тотальный контроль, чтобы не осталось инакомыслящих. Никто не может покинуть три захваченных очага, людей просто не выпускают. Там нет гуманности. Люди истощены, нищенствуют и голодают. И только Достойные правители ни в чем не нуждаются. Они быстро разграбили всё, что бережно хранилось много веков подряд. Вот так и выходит, что Группа Сопротивления принесла хаос, вместо равноправия и справедливости…

Мне казалось, что это сон. Весь рассказ не мог быть реальностью. Нет… Невозможно… Как же так? Сердце с сумасшедшей скоростью стучало в груди, пытаясь выскочить. Мне стало плохо. Не хватало воздуха, а перед глазами замелькали черные пятна. Ази быстро дала мне какое-то лекарство, уложив на кровать. И только через время мне стало немного легче

— Я не знала… Боже мой, ведь я ничего этого не знала. Мне рассказали совсем другое, что люди довольны всем… Они живут в процветании и благополучии при Достойных правителях… Как же так… Одна ложь… Это невозможно…

— Эвит и ему подобные слишком хорошо затуманили мозг тем, кто был недоволен властью Хортепа. Вас всех использовали для достижения цели. Ведь именно самый первый митинг дал толчок тому, что произошло. Мне больно говорить, но в нынешних событиях вина каждого мятежника.

Я возбужденно вскочила на ноги, начав расхаживать по комнате. Боже мой… Какой ужас творится в мире… И я являюсь непосредственной участницей этого кошмара! Я та, которая вместе с другими запустила безумную машину беспорядка и разрушения! Я остановилась, решительно повернувшись к Ази.

— Но надо же что-то изменить! Надо сражаться! Нельзя позволить, чтобы Достойные правители остались у власти!

— А что можно сделать? Те очаги, которые еще не захвачены, бояться встревать в конфликт. Захваченный очаг Верга слишком большой, чтобы тягаться с ним. Там осталось много оружия, которое захватили Достойные. Люди в порабощенных очагах не рискнут митинговать. Их раздавят, как клопов, если они высунут голову и попытаются возразить! От них не оставят мокрого места, а их родственников будут судить только за то, что они посмели думать по-другому!

— Но мы не должны сидеть и смотреть на этот беспредел! К тому же, есть те, кто верен Хортепу и готов пойти за ним!

Ази удивленно смотрела на меня, словно я сказала чушь.

— С чего ты так решила?

Я смутилась, почувствовав какой-то подвох в ее вопросе, а она продолжала безжалостно разрушать мою иллюзию.

— Тех, кто был верен Хортепу, как и его самого отправили на Эплон! Не так давно он собрал людей, чтобы свергнуть Достойных правителей. Он решил драться до последнего, как всегда, но у него не получилось. Началась серьезная война в очаге Верга. Люди разделились на два лагеря — тех, кто за, и тех, кто против Достойных. Причем случилось даже так, что в одной семье произошли разногласия, и на войне родители стали против детей, а братья — против сестер. Это было очень страшно. Я еще никогда с таким трепетом и болью не наблюдала за массовым кровопролитием. Хорошо, что это длилось не долго, и закончилось за несколько дней. У Хортепа не было шансов. Достойные правители использовали запрещенное оружие, сметая всё на своем пути. Взрывы от войны несколько раз сотрясали планету. Во многих горных местах случились камнепады и обвалы. Миллионы людей погибли, тысячи были взяты в плен. Самых близких сподвижников Хортепа и его самого отправили на Эплон, чтобы доставлять им нечеловеческие мучения пытками и медицинскими экспериментами. Все остальные, кто был ему верен, уже мертвы. Достойные победили, полностью подчинив себе три очага ценой крови миллионов ни в чем не повинных людей.

Меня снова стала охватывать паника. Несколько дней назад я слышала совсем другое от своих друзей. Как они могли так врать? Я задумчиво стояла, стараясь опомниться и найти причину их лжи, но у меня не получилось.

— Зачем Энта говорила, что надо собрать армию для свержения Хортепа, если его уже давно поймали?

Я сказала эти мысли вслух, не надеясь услышать ответ, но Ази поразила меня в который раз.

— Затем, чтобы подготовить секретное оружие для завоевания всех последних очагов, в том числе и Арлонка. Иначе могут начаться бунты, потому что многие не видят врагов в других правителях. Они ни за что не станут нападать на Арлонк. На Хортепа другое дело, но не на Торию. Людей держат в неведении. Они до сих пор верят, что Хортеп скрылся и именно для его свержения собирают роботов. Ты же сама говорила о лагере. Таких лагерей сотни, и все они в глухих местах. Их подготовили еще до первого митинга. Там людей по-прежнему кормят сказками, заставляя работать сутками на благо Достойных правителей ради святой цели — свержения ненавистного Хортепа!

Мозг совсем затуманился, а в висках стала пульсировать боль. Я инстинктивно сжала голову руками, пытаясь осознать всё, что услышала. В душе застыло опустошение. Не было сил думать, мыслить, соображать… Невозможно было понять, что всё это правда, а не больной бред. И если бы всё это рассказал кто-то другой, а не мой робот, я бы сочла его психом. Несколько минут я безвольно стояла, не решаясь ничего спросить или вымолвить. Действительность перевернулась с ног на голову, разрушив остатки надежды.

— Почему… почему Эвит и Энта не сказали правду и отпустили? — еле слышно прошептала я занемевшими губами — Я бы всё равно узнала… Зачем было лгать?

Ази сочувственно покачала головой, усаживая меня в кресло.

— Не знаю. Мне кажется, у них на тебя раньше были планы — ведь ты дочь правительницы Арлонка. Возможно, тебя хотели использовать в своих целях, но теперь в этом нет необходимости. Думаю, не подстроил ли Эвит специально вашу встречу тогда, когда якобы спас от бандитов? Ты не думала, что всё это могло быть подстроено специально, чтобы войти к тебе в доверие?

Я подняла на Ази затуманенный взгляд, чувствуя, что просто не способна сейчас анализировать. Нет, конечно нет. Она наверняка ошибается. Нельзя притворяться так, как Эвит. Это невозможно.

— Вряд ли — устало ответила я — Это была случайная встреча.

— Ты так думаешь? Не слишком ли случайная и просчитанная встреча? Ладно, не буду приводить тебе доводы сейчас. Вижу, ты и без этого шокирована известиями. Просто подумай, как немного оправишься и над этим. А сейчас отдыхай. Я принесу тебе успокоительное и снотворное — тебе надо хорошенько выспаться.

Глава 20

Проснулась я с ужасной головной болью. Понадобилось не одно лекарство, чтобы мне стало хотя бы чуть-чуть легче. Шок немного прошел, но опустошение и отчаянье сжимали душу холодной цепью. Если бы рядом находился Анторис… Уверена, мне было бы намного легче с его советами. Интересно, где он сейчас? Как жаль, что мы так глупо расстались…

Тем не менее, я знала, что надо делать. Необходимо объединить усилия и отстоять непорабощенные очаги. Надо готовиться к полномасштабной войне — потому что Достойные правители не отдадут просто так свою власть. Но мы не покоримся им. Ни за что. Мы будем сражаться до последней капли крови, до последнего вздоха, до последнего удара сердца. Нас довольно много, чтобы сопротивляться. Самый крупный из очагов — Арлонк, поэтому основная ответственность будет лежать именно на нас. Но другие очаги тоже многое могут сделать для успеха. Если мы объединимся — победа вполне возможна. Но вот в чем вопрос, захотят ли эти другие очаги пойти против Достойных правителей? Может, народ испугается? Такое тоже возможно и нельзя этого исключать. Надо обязательно начать срочные переговоры, чтобы узнать мнение каждого и определить дальнейшие действия. Мне надо как можно быстрее найти мать и Мара, узнать, что они думают по этому поводу. Уверена, сейчас не время для разногласий внутри нашей семьи. Мы обязаны объединиться перед общей опасностью.

Я узнала, что Тория и Мар сейчас живут в соседнем очаге и, не теряя времени, отправилась на их поиски. Это оказалось не очень сложным, и вскоре мать предстала передо мной во всем своем величии. Мы находились в огромном зале одного из замков, очень просторном и светлом. Мар тут же бросился ко мне, едва я появилась, и крепко сжал в объятиях.

— Сестричка! Как долго я тебя не видел! — он внимательно осматривал меня со всех сторон, словно не видел сто лет — Да, должен сказать ты выглядишь не самым лучшим образом! Что за бледность и безнадежность в глазах? Что с тобой произошло за это время?

— Я тоже рада тебя видеть. Расскажу потом.

Я повернулась к матери, но в ее взгляде не было той радости, как в глазах брата. Она строго смотрела, и я понимала, что злость не прошла.

— Зачем ты искала нас? — ледяным тоном спросила она, не сводя с меня глаз — Вспомнила о семье, после того, как предала нас?

По спине пробежал холодок, но я готова была к таким словам.

— Я не предавала ни своего народа, ни своей семьи, и никогда не скрывала, что мне не нравится власть Хортепа. Я сожалею только об одном — что Группа Сопротивления привела к власти еще более жестоких тиранов. Если бы я знала, что так будет, то никогда не помогла бы им в этом…

Я замолчала, пытаясь справиться с охватившим меня волнением. На лице Тории ничего не отразилось — только пустота во взгляде красивых глаз.

— Я пришла, потому что хочу попробовать всё изменить. Да, я совершила ошибку, но нельзя позволить Достойным правителям захватить Арлонк и другие очаги! Мы обязаны им помешать и остановить! Мы должны объединиться против их агрессии, чтобы быть независимыми и свободными!

Но лишь холодное «Нет» эхом раздалось в огромном зале. Торию совершенно не тронули мои слова, и ее приговор прозвучал, как смертный.

— Арлонк никогда не примет от тебя помощи. Ты предала нас всех, чтобы ни говорила в своё оправдание. Я давно вычеркнула тебя из своей жизни. У меня нет больше дочери. Мы без тебя примем верное решение. Можешь убираться прочь к своим друзьям из Группы Сопротивления, тебе не место здесь! И не смей соваться к нашим дружественным четырем очагам — я лично позабочусь, чтобы ты нигде не смогла поселиться! Не хочу тебя больше видеть!

Меня бросило в жар, а потом в холодный пот. Да, я готовилась к такому возможному последствию, но как же больно было это слышать! Надежда, слабой искрой тлевшая в сердце, погасла под холодными льдинами непрощения и непонимания. Мне больше ничего не оставалось, как уйти после этих безжалостных слов. Что же, я сама виновата во многом, могу ли строго судить свою мать? Конечно, нет. Не знаю, как бы я поступила на ее месте. Возможно, именно так…

— Мама, ну что ты такое говоришь! — Мар сделал напрасную попытку вмешаться, но Тория смерила его таким взглядом, что он сразу сник, грустно опустив голову.

— Я провожу тебя — тихо произнес он, следуя за мной к выходу.

Мы медленно шли, шаг за шагом отдаляясь от правительницы Арлонка. Уже возле двери я оглянулась в последний раз, чтобы навсегда запомнить образ матери. Я словно чувствовала, что больше никогда ее не увижу…

— Прости меня — сквозь слезы произнесла я, но Тория резко отвернулась, не желая меня видеть.

Тяжелая дверь безжалостно закрылась за моей спиной, навеки разлучив с мамой.

— Ты же знаешь, какой у нее характер — услышала я сквозь белый туман голос брата — Возможно, она сможет простить тебя через время. Ты пойми, она очень сильно переживала, когда ты ушла. А когда Хортеп сообщил, что ты была среди мятежников — для нее это стало ударом. Вначале она долго плакала, потом проклинала тебя, а затем… Мне казалось, она вычеркнула тебя из сердца. И даже когда я хотел попрощаться с тобой перед казнью, она запретила мне. Я хотел ослушаться, но подумал, что причиню ей еще большую боль. Прости меня. Наверное, я струсил. Мне жаль.

— Ах, Мар! Что же я наделала! — горько воскликнула я, обняв его и уткнувшись в плечо.

Горячие слезы отчаянья и сожаления потоком текли из глаз, а сердце разрывалось на куски.

— Если бы можно всё вернуть! Как я виновата перед вами!

Он нежно и успокаивающе гладил меня по волосам, шепча на ухо, что всё будет хорошо. Но я знала, что это не так. И когда тело перестали сотрясать рыдания, я отстранилась от него, понимая, что наши пути с ним расходятся.

— Мар, обещай, что попытаешься убедить Торию дать сопротивление новой власти. Если она проявит слабость и отдаст Арлонк — все будут обречены. Достойные правители готовят секретное оружие для войны. Мы должны узнать о нем и сражаться! Надо эвакуировать часть населения на другие планеты — хотя бы женщин и детей. Ты же знаешь, что есть пригодные для нас планеты в созвездии Ориона, где живут такие же люди, как мы. Их уровень развития такой, как у нас. Мы будем там почти, как дома. На крайний случай можно улететь на Землю. Да, там очень примитивное население, и почти нет развития цивилизации, но это хоть что-то. Мы должны просчитать возможные варианты развития событий. Можно обратиться за космической помощью в другие галактики. Да, они предпочитают не вмешиваться во внутренние дела каждой планеты, но у нас особый случай! Если не остановить Достойных правителей, может начаться ядерная война и тогда Мелс окажется на грани уничтожения!

Я возбужденно озвучивала все те мысли, которые не давали покоя, но Мар не воспринимал их всерьез.

— Ну что ты, сестричка, успокойся. Ну какая ядерная война? Никто и никогда не пойдет на этот рискованный шаг, ведь под угрозой окажутся все! И с Арлонком ничего страшного не произойдет. Достойным правителям будет достаточно уже завоеванных очагов. Нас же им лучше видеть как партнеров, а не врагов. Никто не будет посягать на один из сильных и мощных очагов, каким является Арлонк. Ты просто устала и переволновалась, вот тебе и мерещатся везде войны да восстания. Всё будет хорошо. Не верь сказкам, которые придумывают на улицах, чтобы создать панику, а роботы их повторяют. Никакое секретное оружие применяться не будет. Ну подумай — Хортепа свергли. Все, кто был недоволен его властью, теперь удовлетворены. Да, в очаге Верга пока есть небольшие проблемы, связанные с голодом людей и другими трудностями, но это временно! Скоро всё наладится, и ты увидишь, что Достойные правители вполне способны управлять очагом. Я верю, что вскоре наступит мир. Он просто будет немного другим, чем раньше, но ничего катастрофического не произойдет!

Я разочарованно махнула рукой, не желая спорить. Мару промыли мозг утопией мира и спокойствия, которая скоро наступит. Я видела, что он не прав, но прекрасно понимала, что переубедить его не смогу. Разве я в свое время стала бы слушать, если хоть кто-то мне доказывал, что Достойные правители принесут хаос? Ни за что. Мой разум тогда был омрачен иллюзиями и ложными идеалами, но сейчас я прозрела. Только сорванные маски неприглядно и мрачно обнажили реальность, заставив содрогнуться. Словно упало золотое покрывало, выставив напоказ лохмотья. Будто ровная прямая дорога превратилась в непроходимую лесную чащу, в конце которой нас всех поджидала смерть.

— Жаль, не разделяю твоего оптимизма — медленно произнесла я, уныло опуская голову — Мне хотелось бы верить, что всё будет именно так, но я не могу. Я преклоню перед тобой колени, если ты окажешься прав. Прощай, Мар. Вряд ли мы еще встретимся.

Брат нежно коснулся моего плеча, улыбнувшись.

— Не драматизируй, сестричка, всё будет хорошо. И я уверен, что мы еще увидимся! Я не прощаюсь с тобой, а говорю до свидания!

Больше всего хотелось тоже улыбнуться и выпустить из себя страх, который тисками сжимал сердце, но я не могла, и с горечью смотрела, как Мар скрылся из виду, уверенный в светлое будущее на нашей планете.

Глава 21

Мне было очень плохо и одиноко, когда я возвращалась в Арлонк. Мысли о будущем не давали покоя, терзая всё больше. Я была растерянна и совершенно не понимала, что делать дальше. Одно я знала наверняка — помощь от меня не примут ни в моем очаге, ни в других. Да я и не посмею появиться где-нибудь после категорического заявления Тории. К тому же, по базе данных вскоре внесут мою информацию, и пограничные отряды наверняка не впустят меня больше ни в один родственный нам очаг.

Что же оставалось? Где мне предстояло жить и безвольно наблюдать за медленным умиранием мира в агонии и содрогании? Если бы я знала ответ… Да, наверное, меня примут в Группе Сопротивления, если я вернусь. Ведь Энта и Эвит не проявляли ко мне враждебности, надеясь, что я буду на их стороне. Но разве я могу вернуться к ним? Неужели я смогу быть с ними после всего, что узнала? Нет. Никогда. Надо же, а они называли себя последней надеждой планеты. Какая чушь и сокрушительная ложь. Они, скорее гибель Мелса, а не его спасение. Как же перевернулось всё с ног на голову… Нет, я никогда не вернусь к ним.

Оставалось немногое — поселиться в последнем очаге, который пока не перешел на сторону Арлонка и раньше был за очаг Верга. Конечно, он в первую очередь попадет под удар Достойных правителей, ведь именно его можно будет захватить без особых усилий. Я должна попытаться узнать, что люди там думают о ситуации в мире. И если повезет, возможно, кто-нибудь мне даст приют.

А еще меня сильно беспокоил Анторис. Я жутко боялась за него. Во-первых, что он сын Хортепа, и ему могут мстить за отца, а во-вторых — он может наделать глупостей, когда увидит беспредел, творящийся в очаге Верга. Интересно, где он сейчас? Я уже пыталась отыскать его, но связь с ним была потеряна и никто ничего о нем не слышал. Оставалось только надеяться, что с ним всё в порядке. По-другому не может быть, ведь я просто не переживу, если с ним что-нибудь произойдет.

Воспоминания о нашем поцелуе вспыхивали в памяти ярким огнем, заставляя сердце учащенней биться. Всё отчетливей слова Энты о моей влюбленности огнем обжигали душу. А что, если она права? Неужели я влюбилась в него? Как же трудно выделить настоящее чувство от увлечения и благодарности, которую испытываешь к человеку. Где стирается грань между настоящей любовью и привязанностью? Что есть та самая любовь, из-за которой готов свернуть горы? Для меня пока это очень сложно, и я не могу дать настоящую оценку чувствам.

Опустившись на поляну возле замка, я быстро пошла к себе в комнату, чтобы еще раз принять решение о будущем. Сейчас немного отдохну, соберу вещи и навсегда покину родные стены. Как же больно расставаться… Но как необходимо…

Обессилено опустившись в кресло, я устало закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, но у меня это плохо получалось. Наверное, около получаса прошло, пока в дверь комнаты не постучались. На пороге появилась Ази. С первого взгляда было ясно, что она сильно взволнована.

— Иленния, я должна тебе сказать… очень важное… Анторис… он…

Я вскочила, подбегая к ней и чувствуя, как сердце готово остановиться.

— Что с ним?

— Он… мне стало известно… вчера его схватили в очаге Верга… И он…

— Ну? Говори же! — я со всей силы затрясла Ази за плечи, совершенно себя не контролируя.

— Его отправили на Эплон… ты знаешь зачем…

У меня потемнело в глазах. Еще секунда — и я непременно упала, если бы Ази не поддержала меня. На Эплон… Боже мой… Если бы его хотели убить — сделали это здесь. Значит, его хотят подвергнуть изощренным пыткам, чтобы он умирал долго и мучительно… Как жестоко… Я в растерянности подошла к окну на ватных ногах, пытаясь думать. Надо что-то делать. Но что я могу? Я совсем одна в этом мире, и нет ни одного человека, к которому можно обратиться за помощью. Но разве я могу бросить Анториса умирать? Что делать? Может, пойти к Эвиту, упасть перед ним на колени и просить о помощи? Только вряд ли он примет мою жертву. Я готова на всё — переступить через гордость, принципы, через что угодно, лишь бы спасти человека, без которого больше не смогу жить. Я готова поменяться с ним местами и остаться на Эплоне, только бы его отпустили на свободу… Но выхода нет. Ни один человек, как бы я его ни молила, не согласиться спасать сына Хортепа — всеобщего врага, имя которого не упоминается без презрения. Даже моя мать, как бы хорошо не относилась к Анторису, не пойдет на рискованный шаг ради его спасения. Я была уверена в этом. Что же делать? Что могу сделать я? Разве что… И тут я придумала. Решение осветило мой затуманенный разум, расставляя всё на места. Конечно! Только так! Я решительно повернулась к Ази, и в моих глазах горел несокрушимый огонь, который придавал мне силы и расправлял невидимые крылья за спиной.

— Я знаю, как его спасти. Я полечу на Эплон. У меня есть план.

Ази даже рот открыла от неожиданности моего заявления.

— Нет…ты не можешь! Тебя убьют, если ты попытаешься проникнуть в зону отчуждения, где его будут держать! Это невозможно!

Но меня было не остановить. И в этот момент ничего невозможного не существовало. Была цель, и ощущался невероятный прилив сил, который поможет свернуть горы.

— Не отговаривай меня. Я все решила. Уверена, что у меня получится.

— Но зачем? Да, больно понимать, что Анторис стал жертвой войны, но надо это принять! Ты не сможешь! Твоя жизнь оборвется, как и его, в таких же пытках! Почему ты это делаешь?!

Я смотрела на Ази, словно во мне проснулся другой человек. И следующие слова стали такими простыми и очевидными, что я удивилась, почему не произнесла их раньше.

— Потому что я люблю его. Если надо, я пройду всё вместе с ним — каждую пытку, каждое испытание. Я хочу быть рядом, если нам суждено погибнуть вместе. И если мне не удасться его спасти, мне незачем будет жить.

Ази шокировано смотрела на меня. Наверное, ее программой было не предусмотрено, что кто-то добровольно готов пожертвовать своей жизнью ради другого человека. А может, она просто оказалась сильно удивлена. Но мне некогда было это выяснять, и быстро повернувшись, я отправилась к выходу.

Надо спешить. Нельзя позволить, чтобы Анторис долго был в руках палачей. Я вытряхнула из ящика стола драгоценности, которые мне могут пригодиться, и быстро рассортировала их по карманам. Взгляд упал на маленький нож на полке, который не раз спасал мне жизнь. Только боюсь, теперь он может послужить не для спасения жизни, а наоборот. Осторожно всунув его в потайной отдел костюма, я была готова. Другое оружие я брать не решилась, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Всё. Теперь действовать.

Уже возле самой двери я услышала голос Ази.

— Подожди. Я пойду с тобой.

Резко оглянувшись, я с удивлением смотрела, как она приближается ко мне.

— Это опасно, тебе незачем идти.

Но Ази была непреклонна.

— Даже не спорь. Я приняла решение, и не изменю его. Расскажи мне план. Может, у нас что-то и получится.

Я поняла, что сопротивляться ее настойчивости бесполезно, и мы быстро стали спускаться вниз к скоростной кабинке полета.

План был отчаянный и нереальный, но именно на него я надеялась. Ведь иногда самые фантастические мысли сбываются и обретают форму реальности, особенно если они подкрепленные смелостью и любовью. Осталось только научиться тому, что я раньше никогда не делала и считала неприемлемым, а сейчас было просто необходимым — врать. Причем врать предстояло тем, кому я не хотела, но другого выхода не существовало.

Я знала, что для полета на Эплон сейчас не так просто найти космический корабль. Это не стало проблемой раньше, если бы мать не отреклась от меня. Но теперь, получить корабль в Арлонке, где каждый на счету, не представлялось возможным. Особенно сейчас, в режиме повышенной охраны и пропуска. Просить Мара, было напрасной тратой времени. Пришлось бы объяснять зачем мне космический корабль, а ради Анториса он никогда не встанет на мою сторону и не поможет. Я слишком хорошо его знала. В общем, единственным выходом было отправиться к Энте. Я знала, что скажу ей, и молилась только об одном — чтобы она поверила.

Скоростная кабинка опустилась за несколько километров до лагеря. Настройки координат не позволяли подлететь ближе. Лагерь был надежно защищен от воздушного вмешательства, и коды с воздуха могли знать только некоторые. Но я запомнила его место на карте, когда мы бродили по горам с Анторисом, и не сомневалась, что смогу отыскать его среди высоких деревьев.

Мы с Ази довольно быстро пробирались по густому лесу. Надо успеть найти лагерь до темноты, потому что ночевать под открытым небом мне не хотелось. Да и каждый час промедления мог стоить Анторису жизни, о чем я даже думать не могла. Вскоре мы вышли на ту самую поляну, посреди которой было огромное засохшее дерево, и где нас с Анторисом окликнули в прошлый раз дозорные. Я увидела тропинку, ведущую к лагерю, и едва мы собрались на нее ступить, как из лесной чащи послышался грубый мужской голос.

— Что вам нужно? Проваливайте отсюда!

— Нам надо видеть Энту или Эвита из Группы Сопротивления! — как можно спокойнее произнесла я — Мне надо с ними поговорить!

Мужчина недовольно что-то проворчал, и тут же на поляну вышло пятеро человек. Они враждебно осмотрели нас, и жестом позвали за собой. Я мельком осмотрела их лица — все они были новыми, и только при виде двоих мужчин мое сердце замерло в груди. Среди дозорных были те двое братьев, которые напали на меня в городе, когда от них меня спас Эвит. Видеть их здесь было очень странно. Во-первых, что они остались живы, а во-вторых — их ведь называли бандитами… К счастью, они меня не узнали и лишь угрюмо шли вместе с остальными, ведя нас вперед.

Мы вышли к той же огромной поляне, и когда позвали Энту, ее радости не было предела. Она затискала меня в объятиях, обещая больше никогда не отпускать. Мне стало неловко, что придется врать именно ей. Но выбор сделан.

Ази попросилась осмотреть окрестности, а меня провели в один из домов, где Энта угостила вкусным коктейлем, и тут же набросилась с расспросами. Ей не терпелось узнать, что происходит в мире. Я не могла понять, держат ли ее в информационной изоляции или она играет роль. Но я была настроена играть по правилам Группы Сопротивления, поэтому выражала восхищение Достойными правителями и той справедливостью, которую они принесли людям.

— Как замечательно, что ты вернулась! — в который раз искренне воскликнула она — Надеюсь, навсегда?

— Конечно — не задумываясь, соврала я — Мне теперь некуда идти. Тория выгнала из дома, и у меня теперь только один путь — с вами до конца. Скажи, Энта, когда будет Эвит? Мне надо с ним поговорить. У меня есть некоторая информация, которая, я уверена, пригодится Достойным правителям.

— Должен скоро быть. Кстати, ты знаешь, что Анториса поймали и отправили на Эплон для общественной работы?

Я побледнела, с большим трудом сохраняя спокойствие.

— Знаю. Но меня он больше не интересует. Ты же помнишь, как мы расстались? Я долго думала, и поняла, что он прав. Я чувствовала к нему только благодарность, и не более того. Он спас меня, я помогла ему. Мы квиты, и нас больше ничего не связывает. К тому же, общественные работы ему не повредят. Пусть немного поработает на пользу Достойных правителей и докажет им свою привязанность, если она у него есть.

— Вот это правильно! — радостно воскликнула Энта — Доказывать надо на деле, а не на словах! Если он действительно перешел на нашу сторону, мы это увидим!

Я облегченно вздохнула, что подруга поверила. Если бы так просто удалось убедить и Эвита… Но я сомневалась, что будет легко.

— Скажу по секрету — заговорщицки произнесла Энта, наклоняясь ко мне — Ты нравишься Эвиту. Когда ты улетела, он долго ходил очень мрачный. Я видела, что он тоскует за тобой, и решила спросить напрямую. И знаешь, что он ответил? Он сказал, что чувствует к тебе намного больше, чем просто дружбу! Представляешь, именно так и сказал!

Меня словно облили красной краской. Наверное, я покраснела до кончиков пальцев, что Энта так бесцеремонно говорила с Эвитом обо мне.

— Мне, конечно, это льстит… Но думаю, ты немного преувеличиваешь…

Но Энта даже слушать ничего не хотела. Она была уверена, что скоро мы с ним будем вместе, особенно, когда узнала, что мое сердце свободно, и в нем нет места Анторису.

— Ладно, не буду мучить больше секретами — весело сказала она — Скоро здесь будет Эвит, пусть сам рассказывает тебе о своих чувствах!

Глава 22

Информация была как никогда кстати. Хотя казалось, что Энта немного преувеличивает. Но если есть даже немного правды в ее предположении, это может сыграть на руку. Добиться своего станет легче. Да, соглашусь, это не совсем порядочно по отношению к Эвиту. Но может ли он рассчитывать на честность после постоянной лжи мне?

Уже перед уходом Энты, я спросила у нее о двух братьях-дозорных, которые привели нас. Я интересовалась, как давно они здесь и насколько им можно доверять. Ответ вновь заставил почувствовать невероятное отвращение к изысканным сетям, которые были для меня расставлены раньше. Оказалось, что это самые преданные люди из Группы Сопротивления, которые уже не один год на стороне Эвита. В этот лагерь они прибыли недавно, и было неудивительно, что в прошлый раз я их не видела.

Стало не по себе от обмана вокруг. Только сейчас, тщательно проанализировав всё, я поняла, что Эвит не такой прост, как я считала. Разве можно было высказывать те вещи, о которых он говорил, первой встречной девушке? Разве мог кто-то сообщать такие подробности восстания человеку, которого видел первый раз в своей жизни? Никто бы не стал этого делать. Никогда. Но разве могла я задуматься над всем этим в тот момент, когда чудом осталась жива, и Эвит, мой спаситель, очень умело подвел разговор к врагу — Хортепу. В то роковое утро я совершенно не обратила на это внимание, и только теперь, спустя время, до меня дошел смысл тщательно запутанных и расставленных сетей.

Эвит знал, что я дочь Тории, и специально подстроил нашу встречу, чтобы я слепо ему поверила. А я же, с головой ринулась в эту паутину, запутавшись в ней, ослепленная ложной справедливостью и правдой — тем, за что всегда боролась моя мятежная душа. Интересно, как далеко всё могло зайти, если бы меня не поймали? Чего Эвит на самом деле хотел? Использовать меня против Тории? Но это глупо, она никогда меня не слушала. Тогда зачем? И тут несмелая догадка пронзила разгоряченный мозг, заставив вздрогнуть. А что, если?.. Нет, невозможно… Идти воевать против Арлонка опасно, и никто этого не хотел. Но Арлонк никогда не станет союзником Достойных правителей, если Тория будет им управлять. А если Тории не станет? Власть автоматически переходит ко мне, как к старшей наследнице. Конечно, если бы я осталась в Группе Сопротивления, тогда Арлонк был сдан без боя — добровольно и открыто. Боже мой… Неужели Эвит хотел вот так захватить мой очаг? Я не могла поверить. Возможно, я ошибаюсь, и всё это разыгравшееся воображение. А если нет?

Я возбужденно расхаживала по комнате, пытаясь справиться с волнением. Даже не сразу удалось сообразить, что если догадка правильная, она намного упрощает мою задачу. Я смело смогу использовать козырь в своей игре. В любом случае, я собиралась всё выяснить в ближайшее время.

Через несколько часов ко мне зашла Ази. Она была чрезвычайно взволнована и хотела сообщить что-то важное. Но едва она открыла рот, как в комнате появился Эвит. Он, как всегда, выглядел великолепно. Только в темно-зеленых глазах светилась усталость.

— Иленния! Как я рад, что ты вернулась! — воскликнул он, бросившись через всю комнату, и заключая меня в объятия — Я тебя больше никуда не отпущу!

Мне стало неловко от такого проявления нежных чувств, но игра началась, и я была в роли.

— Я очень соскучилась — застенчиво произнесла я, поднимая на него взгляд, в котором светилась только нежность и страсть — Не смогла быть вдали.

Эвит немного удивился моей смелости, но, похоже, не стал разбираться в ее причинах. Я махнула Ази рукой, чтобы она вышла, и мы с ним остались наедине.

— Знаешь, я сомневался, что ты вернешься — чуть хрипло прошептал он, рассматривая меня — Казалось, при нашей последней встрече ты была не рада присутствию здесь.

Я осторожно освободилась из его объятий, отходя на несколько шагов. Интересно, его чувства ко мне — это тоже часть плана, или они искренние? В любом случае, они мне на руку.

— Я была уставшей после скитания по горам с Анторисом. Ты же знаешь, он спас меня от Хортепа, и я чувствовала себя обязанной ему.

— Да? А мне показалось, он тебе нравится. Если честно, я даже почувствовал прилив ревности.

Я вновь подошла к Эвиту вплотную, положив руки ему на плечи и не сводя с него пристального взгляда.

— Он для меня ничего не значит. Неужели ты ревновал меня? Но почему?

Эвит осторожно обнял меня, проводя рукой по волосам. Его слегка затуманенный взгляд скользнул по моим глазам, а затем задержался на полураскрытых губах.

— А ты не понимаешь? Всё это время мне не хватало тебя. Я больше всего хочу видеть тебя рядом… Всегда… Чтобы чувствовать прикосновение твоих рук…губ…твоего сердца…

Он склонился и, прижав меня еще сильнее, стал целовать. Вначале неуверенно и робко, а затем более страстно и настойчиво. Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я отвечала на поцелуй. Но не от счастья или эйфории, а от еле сдерживаемых слез, что рядом со мной не тот, кого люблю. Но я должна идти до конца.

Поцелуй длился бесконечно долго, принося моей душе еще большую пытку с каждой секундой. Но я должна выдержать и сыграть свою роль. Я не сдамся. Жизнь Анториса зависит сейчас только от меня — я не имею права сломаться.

— Иленния — хрипло прошептал Эвит, нехотя отрываясь от моих губ — Будь со мною рядом… ты согласна?

Я смотрела в его глаза, полные страсти и желания, и лихорадочно соображала, как не дать этой ситуации развиться более откровенно. И выход был.

— Да — прошептала я, пытаясь вложить в свой голос как можно больше страсти — Но подожди немного… Сейчас не самое подходящее время…

Но Эвит был опьянен желанием, и доводы рассудка на него не действовали.

— К черту время! Я так долго ждал! Иди ко мне сейчас!

Он подхватил меня на руки, и понес к кровати, продолжая целовать. Нет, надо что-то делать. Это будет слишком большая жертва, которую мне никогда не простит Анторис. Нет, не такой ценой. Иначе я потеряю его в любом случае, даже, если спасу.

— Эвит! — внезапно воскликнула я, пытаясь вырваться — Ты что, не понимаешь?! Моя жизнь почти уничтожена! Мать отреклась от меня и прогнала прочь! Я еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться от безнадежности! Я не могу сейчас! Пожалуйста, мне надо время!

Эвит неохотно оторвался от меня, уже успев расстегнуть костюм на моей груди, что заставило меня жутко покраснеть. Горячие слезы сами по себе потекли из глаз, что лишь добавило эффекту моему отчаянью.

— Ну что ты… не плачь… — заботливо произнес он, отстраняясь — Прости меня… Я так долго этого хотел… Конечно, я подожду…

Я быстро встала, поправляя одежду и вытирая слезы.

— Если бы ты знал, как я переживаю, что меня объявили преступницей в Арлонке! Тория унизила меня, смешав с грязью! А этот взбалмошный мальчишка Мар — стоял и смотрел, как она оскорбляет меня! Боже мой, Эвит, это было ужасно! Как же я ненавижу их за это!

Эвит смотрел на меня, не веря, что во мне столько злости. Он еще никогда не видел меня в таком состоянии, и был растерян.

— Но это предсказуемая их реакция. Или ты жалеешь, что они отвергли тебя?

В моем решительном взгляде была твердость и ненависть, а губы без запинки произнесли самую страшную ложь.

— Я хочу мести! Моя гордость растоптана! Я не смогу спокойно жить, если не отомщу Тории! Арлонк и мой очаг тоже — я имею право управлять им! Тория не заслуживает быть его правительницей! Править им должна я!

Это был успех. Именно этого Эвит хотел с самого начала. Я прочитала в его взгляде — полном одобрения и понимания. Да, вот та цель, к которой он стремился. Вот то, что заставило его познакомиться со мной и привлечь на свою сторону. Теперь требовалось немного — убить Торию и помочь законной наследнице занять ее место. Это стопроцентная выгода для Достойных правителей. Не нужно будет начинать войну, и бояться за ее исход. Победа почти в руках.

— Не ожидал, что ты так воспримешь свое изгнание — не без удовольствия произнес он — Я немного удивлен. Тория слишком мягкая правительница, и она не поддерживает Достойных. Если Арлонком будешь управлять ты, уверен, мир на Мелсе станет совершенным. Это очень мудрое решение.

— Ты поможешь мне стать правительницей Арлонка?

— Конечно. Но неужели ты готова убить мать ради власти?

Я не могла ответить согласием. Эвит ни за что не поверит в это, каким бы сильным не было мое негодование.

— Ее не обязательно убивать. Я знаю, как сделать, чтобы она добровольно отказалась от Арлонка.

— Да? И как же?

Мне понадобились все силы, чтобы продолжать играть роль. Я вновь подошла близко к Эвиту, нежно глядя на него честными глазами.

— Всё дело в моем брате. Тория его очень любит, и если он будет у нас в руках — она пойдет на всё, ради его спасения. Можешь мне поверить. Я слишком хорошо знаю, что ее любовь к нему слепа. Она не сможет отказаться от двоих своих детей.

Эвит удивленно поднял бровь, явно не ожидая от меня такого предложения. Я видела, что он сомневается, и решила сломить сопротивление. Снова положив руки к нему на плечи, я тихо прошептала:

— Я заманю Мара на Эплон, используя его увлечение нанобиологией. Я расскажу ему о вспышке неизвестной инфекции среди его друзей на спутнике, и он бросится их спасать. Когда он будет на Эплоне — мы заманим его в зону отчуждения и захватим в плен. Тория не вынесет такого. Мы выдвинем ей ультиматум — и она согласится.

Эвит всё еще сомневался.

— А если не согласится? Допусти такой вариант, что ее долг перед народом будет выше материнских чувств.

Я нежно провела рукой по щеке Эвита, заметив, как в его глазах вновь вспыхнул огонь желания.

— Мы всё равно ничем не рискуем. Если не получится с Маром, тогда останется последний вариант — избавиться от нее. Но я готова поручиться, что мое предложение сработает.

Я осторожно встала на цыпочки, приникнув к губам Эвита. Не знаю, как у меня получилось, но я вложила в этот поцелуй всю свою душу. Чтобы не было фальши, пришлось представить, что рядом Анторис, и это дало свой результат. Никто, ни один робот, ни один человек не смог бы отыскать в моем поцелуе ложь. В нем была только любовь и нежность, сокрушительное желание и страсть.

Эвит тихо застонал, когда я оторвалась от его губ.

— Надо сказать о твоем плане Достойным правителям. Возможно, в нем есть смысл.

— А разве ты не относишься к их числу? Думала, ты сам вправе принимать решения, а не идти у кого-то на поводу. Я ошиблась?

Мой расчет был правильным, и самолюбие Эвита оказалось задето.

— Хорошо. Мы попробуем. В любом случае мы попытаемся заманить Мара на Эплон, а там решим, что с ним делать дальше и как вести переговоры с Торией. Когда ты хочешь приступить?

Я осторожно отошла в сторону, подходя к окну. Надо спешить, но я боялась вспугнуть Эвита. Если выказать нетерпение, это может насторожить. Но я очень переживала за Анториса и его жизнь. Надо рискнуть, и будь что будет.

— Чем раньше, тем лучше — уверенно произнесла я, поворачиваясь — У меня есть сведения, что Арлонк готовится к войне. Мы не можем долго ждать. Я готова хоть сейчас отправиться на Эплон. Как ты считаешь?

Этот вопрос был решающим. Эвит должен сам принять решение, и я только молилась, чтобы он поторопился. Несколько минут он напряженно что-то обдумывал, взвешивая все «за» и «против». Время для меня остановилось. Я боялась услышать предложение о том, чтобы не спешить. В висках сильно стучала кровь, а тело напряглось, как струна. И при всем этом мне надо было изображать спокойствие.

— Хорошо — словно через вечность донесся до меня мужской голос — Можешь отправиться на Эплон завтра утром. Я отвезу тебя в очаг Верга, где ты сможешь полететь на одном из кораблей, на котором будут перевозить заключенных.

— Меня примут в зоне отчуждения? Или для этого нужно какое-то разрешение?

Эвит пристально посмотрел на меня, и у меня чуть не подкосились ноги. Он словно буравил меня взглядом, а потом неожиданно улыбнулся.

— Не беспокойся. В зону отчуждения мало кто хочет попасть по своей воле. Тебя пропустят. Но я сообщу на всякий случай о твоем визите и выдам тебе документ.

— Я могу взять с собой моего робота Ази? Ее помощь может пригодиться. Она хорошо знает Мара и сможет подобрать к нему нужные слова, чтобы он согласился прилететь.

— Хорошо. Но мне потом она понадобиться для службы. У нас каждый робот на счету в это нелегкое время.

— Конечно. После Эплона — она в твоем распоряжении.

Эвит снова улыбнулся, подходя ближе, и беря меня за руку.

— После Эплона, я надеюсь, не только она будет в моем распоряжении.

Я слегка покраснела, понимая, что он имеет в виду.

— Да — в который раз соврала я, не сводя с него нежного взгляда — После Эплона, я буду с тобой, пока не прогонишь.

Глава 23

Ночь казалась бесконечной. Я без сна лежала на большой кровати, уставившись в потолок. Он размытым пятном притягивал к себе взор, нависая надо мной, как злой рок, который кружил сейчас над моей планетой. Стараясь продумать всё до мелочей, я безнадежно понимала, что шансов на успех очень мало. Та игра, которую я затеяла, не могла быть выигрышной. Если очень повезет, и я смогу спасти Анториса, у меня нет ничего, чтобы спасти мой очаг. Войны не избежать. Достойные правители начнут атаку Арлонка в скором времени — в этом не было никаких сомнений. Да, они бы предпочли, чтобы Арлонк сдался без боя, но я буду первой, кто позовет свой народ сражаться. Я первая возьму в руки оружие и пойду в бой против Достойных правителей. И если нам повезет, и мы сможем победить, сколько миллионов людей погибнет в том ужасе, который начнется? Будет ли наша победа оправдана или выжившие станут нас проклинать, что мы не сдались и принесли множество смертей? Может, иногда лучше подчиниться, чем отстаивать свободу? Но разве я смогу с этим жить? Как всё сложно… Впрочем, вполне вероятно, что эта война оборвет мою жизнь, и я умру с честью, сражаясь ради своего народа, как дочь правительницы Арлонка…

Было довольно поздно, когда ко мне в комнату осторожно пробралась Ази. Она быстро подошла ко мне, садясь на край кровати, и то и дело оглядывалась на дверь, будто нас могли услышать.

— Что случилось? — тихо спросила я, не совсем понимая ее волнения.

— Я узнала, какие роботы здесь собираются. Вначале я думала, что они самые обычные, но когда стала внимательно присматриваться, то ужаснулась. Их перепрограммируют. Специально. Для войны.

— Что? Как это для войны?

— Согласно закону 541 о железных людях, ты знаешь, что происходит, если роботов отправляют убивать людей?

Я вздрогнула, догадываясь, куда она клонит.

— Да, знаю. Если у роботов случаются приступы агрессии, или их хотят использовать для войны, они самоликвидируются. Роботы не настроены на убийство. Даже те, кто подавляли мятеж, только защищали территорию. Они не шли воевать и не нападали первыми. Но не хочешь ли сказать, что эту функцию у них убирают?

Ази утвердительно кивнула.

— Именно. Здесь, и в других лагерях с роботов снимают такую блокировку. Они готовы будут уничтожить любого, кто станет на их пути. Это будут машины для убийств, которые станут выполнять приказы Достойных правителей.

— Но это запрещено законом Мелса! Нет, Ази, никто не может пойти на это! Роботы станут неуправляемыми, и никто не сможет их остановить!

Но Ази лишь грустно вздохнула, опустив голову.

— Знаю. Только боюсь, Достойные правители не остановятся ни перед чем. Им важна победа в предстоящей войне против недовольных людей. С такими роботами они ее одержат, и кто будет судить победителей? Мелс подчиниться им за неделю, если не меньше. Они станут единственными правителями на планете, в чьих руках будет сосредоточена абсолютная власть.

Комната словно закачалась из стороны в сторону перед глазами. Боже мой… Неужели всё так и есть? Я с тихим стоном повернулась на бок. Это был конец. Ази права, никто не сможет победить Достойных правителей, если они будут использовать в войне роботов. Ни Тория, ни другие правители очагов не смогут так хладнокровно и цинично нарушить закон, чтобы перепрограммировать железных людей. Им нечего будет противопоставить армии холодных и бездушных машин, которые пойдут в бой. Шансов нет. Нашей победы не существует при таком раскладе сил. Никто не сможет сохранить свободу и независимость, и впереди только одно — полное подчинение Достойным правителям…

— Если бы можно было всё вернуть — тихо прошептала я, в который раз озвучивая фразу, которая не давала покоя — Хортеп никогда бы не пошел на это, каким плохим правителем он не был… Нам он не нравился… Мы его ненавидели… А что получили взамен? Как больно осознавать, что во всем этом есть моя вина… Ах, Ази, если бы ты знала, как я ненавижу и виню себя за это… Я с радостью и не задумываясь отдала всё, что у меня есть — свободу, здоровье, жизнь, только бы всё вернуть…

Подруга нежно обняла меня. Но что она могла сказать, чтобы успокоить? Она так же, как и я понимала, что слишком поздно сожалеть о поступках, которые обернулись проклятием для народа и всей планеты…

— Ты должна быть сильной, Иленния. Еще рано сдаваться. Может, всё изменится в другую сторону. Помни, ты сейчас нужна Анторису. От тебя зависит его жизнь и свобода. Он наверняка что-то придумает. Это же Анторис. Когда вы будете вместе, уверена, вдвоем легче будет найти выход. Соберись. Ты не должна утром выглядеть заплаканной и расстроенной.

Эти слова сквозь туман пробивались до разгоряченного сознания. Да, Ази права. Но как сложно что-то делать, когда руки опускаются от безнадежности. Все надежды сгорели и рассыпались в прах, оставив после себя горстку пепла.

— Хорошо, Ази, я попробую собраться. Надеюсь, мне хватит сил, чтобы спасти Анториса. И пусть взорвется этот мир, но он должен жить. Иначе я никогда не смогу обрести покой ни в этой жизни, ни после смерти…

* * *

Ранним утром Эвит, Ази и я полетели в очаг Верга. Именно оттуда должен отправиться космический корабль, который повезет на Эплон новую порцию пленников. Как знать, возможно, я тоже навсегда останусь на спутнике Мелса и пополню ряды схваченных, если мой план провалится. Я очень боялась, что доверие Эвита ко мне может пошатнуться, и он заподозрит меня в двойной игре. И хотя он был, как всегда, приветлив и внимателен, сердце болезненно сжималось от страха, что мой обман может быть раскрыт.

Едва мы подлетели к очагу Верга, как неприятное ощущение ужаса всколыхнуло душу. Как всё изменилось здесь. Огромная высокая стена растянулась на много километров, четко очерчивая границу. Люди, если бы захотели, ни за что не смогли преодолеть ее. Она, как молчаливый стражник, отделяла очаг Верга от другой жизни на нашей планете. А патрульные роботы зорко следили, чтобы никто даже не предпринял попытки преодолеть высокую стену. Те, кого мы встретили, сильно отличались от тех, которых я видела раньше. Все были разделены на два класса. Одни, которые приняли сторону Достойных правителей, взирали с высоты своего величия. Другие же, были жалким стадом в оборванных лохмотьях, которые испуганно шарахались в сторону при нашем приближении. В их глазах была загнанная истерия и боязнь смерти за малейшую провинность. Они понимали, что жизнь обречена на изгнание и серость, на безысходность и боль, которые принесли им новые правители. И они ничего не могли изменить или даже попытаться, лишь безропотно принимали новую реальность.

Недалеко возле стены стоял огромный космический корабль, тщательно охраняемый роботами и людьми. Это был один из тех кораблей, на которых я облетела не одну планету. Разные ситуации в экспедициях порой заставляли меня управлять этим гигантом, что часто спасало жизнь. И хотя я больше полагалась на пилотов, были случаи, когда управление могла взять только я.

Вскоре возле корабля появилась толпа людей, которых подгоняли оружием стражники. Их было около ста человек и все они были пленниками, посмевшие выразить недовольство новой властью. За что, конечно, должны понести наказание и быть отправленными на спутник планеты. Вот так — без суда и разбирательств, толпы людей, которые думали по-другому, навеки покидали дома, чтобы умереть в мучениях и агонии на Эплоне.

В основном это были мужчины, но я заметила около десяти женщин, которые прятались за спины мужей, отцов или просто тех, за которыми они чувствовали себя защищенными.

Сердце горько сжималось в груди от жалости к этим несчастным. Но я понимала, что не имею права выразить им свои соболезнования или попытаться встать на их защиту. Я должна вести себя, как Эвит и те, кто принес победу Достойным правителям.

— Ну вот, на этом корабле ты отправишься на Эплон.

Я вздрогнула, услышав рядом голос Эвита. Обернувшись, я увидела, как он с интересом смотрит на меня, изучая.

— Что с тобой? Мне кажется, ты жалеешь этих предателей, которые недовольны Достойными правителями. Неужели это так, Иленния?

Мне стало не по себе от иронии, прозвучавшей в голосе, но я постаралась ответить как можно непринужденней.

— Ты ошибаешься. Мне совершенно всё равно, что будет с ними. Я верю в справедливость Достойных. И если они так решили, значит, у них есть на то основания. Я полностью на их стороне.

Эвит улыбнулся, взъерошив рукой короткие волосы. Не знаю, поверил он или нет, но провокационных вопросов больше не задавал.

Спустя пятнадцать минут, когда заключенные были на корабле, мы с Ази приготовились последовать за ними.

— Дай знать по датчикам связи, когда будешь готова к диалогу с Маром — деловито произнес Эвит, протягивая лист бумаги — Вот, возьми. Это разрешение на посещение зоны отчуждения. Помни, времени у вас немного, так что не устраивай длинных экскурсий по Эплону. И не забудь, что в зоне отчуждения не надо лишний раз попадаться стражникам на глаза, особенно смотрителю. Он человек нервный. Думает, что все, кто к нему попадают — отъявленные преступники. Так что выходи со мной на связь, если будут проблемы, и не забудь показать ему это разрешение.

Я молча кивнула, взяв лист бумаги и направившись к кораблю. В голове роилось огромное количество мыслей и нерешенных головоломок, поэтому наставления Эвита были совсем ни кстати.

Трап поднялся, и через пять минут мы оторвались от поверхности Мелса. Нас с Ази разместили в отдельной комнате, но мы боялись в ней говорить о планах, опасаясь, что нас могут подслушать. Мы специально нахваливали Достойных правителей, рассуждая вслух об их справедливости и величии.

Полет был недолгим, и совсем скоро корабль опустился на Эплон. Как странно, я бывала на естественном спутнике планеты не один раз, но постоянно восхищалась той холодной красотой, сквозящей вокруг. И хоть видеть поверхность приходилось сквозь толстые стекла тоннелей, которые соединялись между собой и простирались на многие километры, опоясывая Эплон, меня она завораживала вновь и вновь. Высокие неровные горы и глубокие впадины навевали ощущение нереальности и величия. Свет, падающий на поверхность от множества прожекторов и фонарей, отражался и навсегда исчезал в глубинах необъятного космоса, рассеиваясь в его черном мраке. И было в этом что-то чарующее и одновременно пугающее. Казалось, что дикое природное очарование и современная цивилизация плотно переплелись здесь, соединившись в одно целое.

Едва все вышли, включая пленников, и последовали по длинному прозрачному тоннелю, путь преградил огромного роста человек. В его злобном, немного перекошенном лице не было ни капли доброты или сострадания. Маленькие глаза оценивающие скользили по дрожащим от страха пленным в оборванной одежде, для которых теперь он будет Царь и Бог. Было видно, что ему доставляет удовольствие разглядывать будущих жертв, а когда его взгляд упал на пленных женщин, на его сером лице появилась зловещая улыбка. Я содрогнулась, представив, какие мысли в этот момент могли пронестись в его голове. Многие из этих несчастных предпочли бы с радостью умереть сейчас, чем остаться наедине с этим палачом. Но я слышала, что быстрая смерть — это слишком легкое наказание для тех, кого не устраивает новая власть. Им приготовлена другая, жуткая и отвратительная участь.

— Добро пожаловать в зону отчуждения. Надеюсь, разрешение при вас? — резко переведя взгляд на меня и Ази, высокомерно произнес смотритель — Я предупрежден, что вы останетесь здесь в качестве гостей. Но вот вопрос, надолго ли?

Его развязный тон задел меня, и я не могла промолчать, протягивая ему лист бумаги.

— Что вы имеете в виду? Разве Вам не сообщили, что мы здесь по секретному делу?

— Конечно, сообщили — мельком прочитав текст и возвращая мне разрешение, сказал он — Иначе вы бы стояли в толпе этих оборванцев. Хотя, нет никакой сложности попасть в их число.

Я почувствовала неимоверное желание залепить этому наглому типу пощечину. Но это было бы самой большой ошибкой, и я с трудом сдержалась.

— У каждого из нас есть возможность попасть в их число, если кто-то предаст Достойных правителей или выскажет ими недовольство. Не знаю, как Вы, но я этого делать не собираюсь. Я предана им всей душой, и лично принимала участие в битве ради их величия.

Смотритель впился в меня маленькими глазками, словно хотел прочитать, что я думаю на самом деле. Но я выдержала злобный взгляд, и он надменно кивнул, приглашая следовать за ним.

Пленных повели в другом направлении, и я бросила последний взгляд сожаления и жалости на них, когда они скрылись за поворотом.

Глава 24

Мы шли по коридорам, которые извилистой змеей постоянно куда-то поворачивали и разветвлялись. Я изо всех сил старалась запомнить дорогу, потому что мой план предполагал отступление именно этим маршрутом. Хотя в большей мере я полагалась на Ази, ведь ее запоминающая способность была колоссальной, но лишняя внимательность не могла помешать.

Около двадцати минут понадобилось, чтобы пройти весь тоннель и дойти до комнаты, которую нам предоставил смотритель. На протяжении всего пути стояло много охраны, в основном роботы, но были и люди. Я в который раз засомневалась в успехе своего отчаянного плана. Но ставки сделаны, и назад дороги не осталось. Теперь только один путь — или довести начатое до конца, или присоединиться к тем несчастным, которые умрут на Эплоне. И последняя мысль внушала ужас. Ведь если мне не повезет, я боялась подумать, что попаду во власть смотрителя зоны отчуждения. Впрочем, у меня остался маленький нож, который поможет оборвать мою жизнь и не допустить ужаса, который мог меня ожидать. И хотя думать о плохом не хотелось, я не могла оставить без внимания и этот вариант в случае поражения.

Итак, времени не было. По договоренности с Эвитом, предстояло сегодня же отправиться в зону лабораторий, чтобы оттуда позвать Мара на Эплон. Спутник был разделен на две части, одна из которых принадлежала Арлонку, другая — очагу Верга. Зона, где исследовали биологическое оружие и проводили исследования в нанобиологии, принадлежала Арлонку с незапамятных времен. За зоной отчуждения, где находилось много тюрем и куда ссылали преступников, всегда следил очаг Верга. Границы между зонами были условными, и их всегда спокойно пересекали представители каждого очага. Но так было раньше. Сейчас многое изменилось, и я была уверена, что проникнуть в ту или иную зону стало сложно. Не думаю, что на Эплоне уже известно, что Тория отреклась от меня. Ведь тогда меня бы не пропустили на другую территорию. Только существовало одно «но» — это не входило в мои планы. Я не собиралась туда отправляться и тем более заманивать на Эплон Мара. Именно поэтому времени у меня не было, и действовать предстояло очень быстро. К тому же, я опасалась, что космический корабль, который доставил нас сюда, может улететь обратно на Мелс, а без него ни мой побег, ни Анториса, неосуществим.

Когда нас с Ази оставили вдвоем в комнате, я решила безотлагательно приступить к выполнению плана. Пока смотритель будет допрашивать привезенных новых пленных, у нас будет немного времени для маневра. Конечно, охрану тоже нельзя сбрасывать со счетов, но с ней легче будет договориться. Во всяком случае, я в это верила.

Мы осторожно вышли за дверь, и пошли по длинному коридору. Через пятьдесят метров, возле одного из поворотов, мы сразу увидели охранника. Он не задавал лишних вопросов, и лишь внимательно посмотрел на нас. Это был робот, и он не подходил для задуманного диалога, поэтому мы пошли дальше, надеясь встретить охранника-человека.

Один поворот, второй, третий. Возле каждого робот, не задающий лишних вопросов, неподкупный и равнодушный стражник. Все они в форме ярко-синего цвета, такой, как обычно носили стражники и на Мелсе. Я уже отчаялась увидеть того, кто мог помочь, как вдруг навстречу вышел человек — молодой парень, которому на вид было не больше двадцати лет. Я искренне обрадовалась его появлению. Остановившись рядом с ним, я попыталась изобразить на лице волнение и беспокойство.

— Мы немного заблудились. Вы не поможете найти выход?

Парень внимательно осмотрел нас, немного смутившись.

— Какой именно выход вам нужен? Вы здесь по каким причинам?

— Нас послали Достойные правители, чтобы мы помогли им в очень важном деле. Вот смотрите, этот документ подписан их представителем. В нем указано, что мы здесь находимся правомерно.

Молодой стражник внимательно прочитал текст на листе, и непонимающе пожал плечами.

— Если так, вам надо по всем вопросам обращаться к смотрителю. Я не имею права вмешиваться в ваши дела.

— Но мы заблудились — невинно произнесла я, растерянно улыбаясь — Видите ли, наше дело весьма деликатное и секретное, а смотритель человек очень строгого и сурового характера. Как вы с ним работаете? Наверное, он очень своенравный начальник?

Мой вопрос попал в цель. Парень вздрогнул, будто его ударили. Похоже, предположение оказалось верным.

— Он строгий, но справедливый начальник — тихо прошептал он, и я заметила, как он сжался, будто его недавно наказывали за какой-то проступок.

— Я так и подумала. Но, видите ли, мне поручено передать ультиматум от Достойных правителей одному из ваших заключенных. Меня просили сделать это полюбовно, чтобы он согласился. Если я привлеку к этому делу смотрителя, он может всё испортить, а мне придется отвечать перед Достойными за свою неудачу. Заключенный знает меня, и я должна уговорить его служить правителям, потому что для них он очень важен.

Парень удивленно смотрел на меня, совершенно сбитый с толку.

— Я не понимаю вас… зачем такая секретность? И кто этот заключенный?

Мне понадобилась вся сила воли, чтобы продолжать выглядеть безмятежно, словно речь шла о самом обычном человеке, а не о том, кого я любила.

— Это Анторис, сын Хортепа. Мне надо пару минут, чтобы поговорить с ним. Поверьте, это очень важное предложение, и я не могу позволить, чтобы смотритель присутствовал при этом.

Молодой охранник даже рот открыл от удивления. Но я знала, что поможет склонить его на свою сторону и, вытащив из кармана горсть драгоценных украшений, осторожно протянула их ему.

— Пожалуйста, проведите меня к Анторису всего на пару минут. А эти украшения будут достойной наградой за вашу смелость. Ведь вас здесь не слишком балуют деньгами?

Парень уставился на драгоценности, робко переводя взгляд то на них, то на меня. В его душе боролись сомнения, но размер вознаграждения был очень велик, и он не мог перед ним устоять.

— Хорошо — тихо произнес он, беря награду, и пряча в своем кармане — Но у вас будет всего несколько минут. Вы знаете, что я очень рискую. Если смотритель узнает…

— Он не узнает — сладким голосом сказала я, чтобы придать ему немного смелости — Он сейчас слишком занят с новыми заключенными, и ему не до старых.

Сопротивление было сломлено окончательно, подкрепленное женским обаянием и денежной выгодой. Охранник повел нас по тем же коридорам, только теперь они стали более узкие и почти не освещались. Возникло ощущение, что мы спускаемся в подвалы, потому что повеяло сыростью и спертым воздухом.

Через десять минут мы подошли к длинной стене, которая была изрезана ровными прямоугольными очертаниями дверей. Они были глухими, без окошек или других отверстий. Похоже, это всё камеры, в которых томились пленники. Подойдя к одной их них, парень кивнул нам. Очевидно, именно здесь держали Анториса.

— Скажите, а пленник не выберется — игриво спросила я, чувствуя как голос готов сорваться и задрожать от волнения — А то вдруг он нападет на нас?

— Не беспокойтесь. Без ключа ему не выбраться. Да и куда он денется с Эплона? Его поймают раньше, чем он пройдет сто метров.

— Это очень хорошо! Я волновалась за свою безопасность, но вижу, что напрасно! Вы нам откроете, чтобы мы могли поговорить?

Парень осторожно извлек из кармана связку магнитных ключей, и прислонил один из них к двери камеры. С тихим скрипом она отворилась. В тусклом свете я увидела человека, сидящего в углу маленькой грязной комнаты. Он сидел на полу, уныло свесив голову на грудь, не обращая никакого внимания на наше появление. Я не видела его лица, но знала, что это Анторис. Пол закачался под ногами, а на глазах проступили слезы, мешая смотреть. Хотелось броситься вперед, закричать и заключить в объятия того, к кому рвалась душа. Но я лишь безвольно стояла, боясь всхлипнуть или пошевелиться.

— У нас есть для тебя предложение — быстро сказала Ази, понимая, что я не в состоянии произнести ни слова — Если ты дашь согласие Достойным правителям помочь в переговорах с правительницей Арлонка, они пересмотрят твое наказание.

Анторис сидел так же неподвижно, не поднимая головы. Он не видел, кто перед ним, и конечно не мог узнать голоса Ази.

— Я никогда не буду помогать Достойным правителям — послышался его глухой, замученный голос — Я говорил это неоднократно. Оставьте меня. Мое решение не изменится.

— Может, ты всё-таки подумаешь? — я с трудом произнесла эти слова, слыша, как дрожит мой голос.

Но мне было все равно. Анторис вздрогнул и поднял голову, пытаясь не щуриться от тусклого света. Я содрогнулась, увидев следы побоев на его лице и этот загнанный взгляд… Пересилив волнение, я постаралась еще раз намекнуть о том, что надо делать.

— Мне надо получить ответ. Готов ли ты сейчас действовать для установления мира на Мелсе?

Анторис всё понял. Конечно, он был готов. Сейчас или никогда. Я взглянула на Ази, и слегка кивнула головой. Это был сигнал к действию. Она молниеносно развернулась к молодому охраннику, и со всей силой ударила его ребром ладони по затылку. С тихим стоном он упал на пол, потеряв сознание.

— Торопитесь, он может скоро очнуться — сказала она, встав возле входа, пока я затащила его бесчувственное тело в камеру.

Анторис резко рванулся ко мне, догадавшись, что я задумала, и стал стягивать с охранника костюм.

— Как ты здесь оказалась? Ты просто сумасшедшая, раз добровольно пришла сюда!

— Я не могла тебя бросить — прошептала я, снимая с парня куртку — Быстрее, тебе надо одеться во все это!

Но Анториса не надо было подгонять. Его жажда свободы была слишком сильна, чтобы медлить. К тому же, он прекрасно понимал, что сейчас и моя жизнь находится в опасности. Через несколько минут он был одет в форму ярко-синего цвета, которая оказалась ему тесной и короткой. Конечно, при тщательном рассмотрении, любому станет ясно, что форма не его, но мы надеялись на тусклое освещение и быстрый побег.

— Ази, веди нас — сказала я подруге, которая только этого и ждала.

Мы быстро пошли по извилистым коридорам, уверенно проходя мимо стоявших роботов-охранников. Наш вид не вызывал у них подозрений, потому что мы проходили этой же дорогой десять минут назад, и было вполне логично, что мы идем на выход. Анторис шел, опустив голову и глядя себе под ноги, чтобы не заметили лица. Хотя не думаю, что у роботов возникли бы подозрения. Вряд ли они знали всех стражников лично. Зона отчуждения была огромным местом, и наверняка много новичков из охраны часто поступали сюда. Ази безошибочно вела нас по дороге, которую запомнила. Теперь оставалось самое главное — дойти до выхода, никого не встретив и пробраться на корабль. Как я заметила при высадке, охраны на нем почти не осталось — всего лишь десяток человек, с которыми мы должны справиться.

Время застыло в быстрых шагах и взволнованном дыхании. Напряженность сковывала движение, а кровь гулко стучала в висках. По данным Ази нам оставалось пройти около пятидесяти метров, чтобы выйти к кораблю. И когда уже победа была так близко, произошло то, чего я боялась. Прямо на нашем пути, как призрак, возник смотритель в окружении четырех вооруженных роботов. Мы резко остановились, пока он изучал нас несколько секунд. Я видела, что ему всё известно, и от этого холодный пот каплями выступил на лбу.

— Так-так… И куда направляетесь? Что за цирк вы устроили здесь? Думали, сможете так просто похитить одного из заключенных? Неужели вы, барышни, настолько наивные?

Я чувствовала себя загнанной в угол, и сделать могла только одно — начать действовать первой. Ази резко пригнулась к полу по моей команде и, выхватив длинный нож из своей штанины, бросила мне. Поймав на лету оружие, я ринулась на стражников, а подруга и Анторис последовали за мной. Что произошло дальше, невозможно осознать. Просто замелькало оружие, просто включились энергетические лучи у роботов, просто кто-то вскрикивал от боли, падал, вставал и шел снова в бой. В коридоре громко зазвучала сирена, предупреждающая об опасности побега, и едкий удушающий дым повалил со всех сторон.

Когда я остановилась всего на миг, даже не чувствуя боли и только заметив, как по рукам и ногам течет кровь, увидела, как смотритель без чувств лежит на полу, а в его открытых глазах застыла боль. Анторис стоял рядом с ним, тяжело дыша и сжимая окровавленные кулаки. Он свернул смотрителю шею, вряд ли испытав при этом сожаление или раскаяние. Три робота с оторванными головами, с которыми справилась Ази, так же лежали внизу, а моя подруга продолжала бой с четвертым. Она дралась из последних сил, потому что программа самоликвидации в ней из-за нападения на человека уже включилась, и оставалось несколько минут до уничтожения.

— Ази! — закричала я, понимая, что надо спешить — Оставь его! Пойдем, пока у тебя есть силы!

Но она не слышала меня, лишь с невероятной энергией повалила последнего робота на пол, схватив его за голову, победоносно оторвав и отбросив в сторону. Взглянув на меня в последний раз с чувством выполненного долга, моя подруга упала на пол. Где-то послышались громкие шаги подкрепления, и нельзя было больше терять ни секунды.

— Анторис, умоляю, возьми ее! Мы не можем бросить! — воскликнула я, умоляюще глядя на любимого.

Но он итак слишком хорошо понимал, что значила для меня Ази, поэтому без лишних колебаний подхватил на руки ее тело и, шатаясь, побежал к выходу. Эти последние спасительные метры, казалось, не закончатся никогда. За нами гнались, по нам стреляли, но мы чудом избежали смертельных лучей. Наверное, на руку сыграли повороты, которые не давали нашим преследователям целиться. Но впереди еще была охрана корабля, и я очень боялась, что нам не хватит сил с ними сразиться.

— Что вам надо? — резко спросил один из стражников, едва мы забежали по трапу на борт.

Он был очень удивлен шумом вокруг, но узнал меня, как гостью, и в замешательстве остановился, не вытягивая оружия. Это дало несколько секунд преимущества, чтобы сразить его мечом наповал. Быстро схватив его оружие, мы закрыли дверь корабля, побежав к кабине управления. Еще пятеро человек встретилось на пути, но бой с ними был короткий и не в их пользу.

И вот, когда, наконец, Анторис рванулся к приборам управления и задал команду на взлет, я облегченно вздохнула. И хотя по нам всё еще стреляли, обивка корабля была защищена от ударов энергетических лучей, а обстреливать нас чем-то посерьезней с Эплона, не было возможности. Здесь не имелось приспособлений для того, чтобы сбить корабль или нанести ему серьезный вред. Поэтому когда мы поднялись, оторвавшись от спутника, я без сил опустилась в кресло, переводя дыхание. Системы слежения за кораблем доложили, что не обнаружено ни одного живого человека или робота на борту, кроме нас. И это радовало, ведь кто-то из охраны мог затаиться, а потом доставить нам неприятности. К счастью, мы были вдвоем на этом огромном гиганте, который по заданным координатам отлетал всё дальше и дальше в космос, чтобы на безопасном расстоянии лечь в дрейф, пока мы будем думать, что делать дальше.

Глава 25

— Ты ранена?

Этот вопрос вернул меня к действительности. Я слабо улыбнулась, когда Анторис заботливо склонился возле меня, чтобы осмотреть.

— Ничего страшного. Наверное, несколько царапин.

Но он упрямо повел меня в медицинский изолятор, чтобы тщательно изучить раны. Мы оба представляли собой жалкое зрелище — два хромых, перепачканных грязью и кровью человека, которым чудом удалось избежать смерти. Но было так замечательно видеть рядом с собой любимого, что никакая боль от ран не могла повлиять на мою эйфорию.

— Как же я за тобой соскучилась… — непроизвольно вымолвила я и тут же покраснела от своей смелости.

Но Анторис бросил угрюмый взгляд, закатив штанину моего костюма и промывая поверхностную рану на ноге. Он словно не обратил внимания на слова, и это было непонятно.

— Ты слышишь? Я скучала по тебе! Или тебе это не интересно?

Его рука застыла в воздухе, и я увидела, как он побледнел даже сквозь густую щетину на лице. Наверное, я тороплюсь с разговорами. Он очень слаб, и у него могут быть причины не отвечать. Так или иначе, но остальную обработку моих ран он провел в полном молчании. И когда настал мой черед осмотреть его повреждения, только потом он тихо произнес:

— Зачем ты пришла за мной?

Я вздрогнула от неожиданного вопроса после гнетущей тишины. Мне хотелось сказать правду, но я чувствовала напряженность между нами и решила не торопиться.

— Я не могла бросить тебя умирать на Эплоне. Разве, ты бы поступил по-другому?

И вновь звенящая тишина. Я осторожно сняла с Анториса куртку и увидела множество синяков и кровоподтеков по всему телу. Но они были оставлены не в сегодняшнем бою. Содрогнувшись, я с ужасом подумала, что ему пришлось пережить за эти несколько дней в плену, и каким пыткам его подвергал смотритель. А вспомнив, с какой улыбкой Анторис свернул ему шею, я поняла — ему было за что мстить. У любимого тоже было три поверхностных раны, как и у меня. Я быстро обработала их и замотала, решив снова попытаться начать разговор.

— Расскажи, что произошло, когда мы расстались в лагере?

Анторис вновь метнул на меня угрюмый взгляд. Я видела — его что-то гложет, будто он отгородился от меня невидимой стеной. Он молчал, не отвечая, а я не могла больше выносить этого равнодушия. Сердце болезненно сжалось в груди и, откинув гордость, я бросилась ему на шею, обнимая, и покрывая щетинистое лицо поцелуями.

— Что они с тобой сделали? Ну не молчи! Боже мой, ответь!

Анторис робко и неуверенно обнял меня, и тихий стон сорвался с его губ. Он стал отвечать на поцелуи, судорожно найдя губами мои, и приникнув к ним.

— Иленния… прошу тебя… не играй со мной… — прерывисто прошептал он, отстраняясь — Зачем ты дразнишь меня? Ведь ты невеста Эвита, разве можно так играть моими чувствами к тебе?

Я резко отстранилась, услышав неимоверные слова. У меня был шок, и я уставилась на Анториса, только хлопая от удивления глазами.

— Что? Какой бред! Я никогда не была невестой Эвита и не буду ей! Кто тебе сказал эту чушь?

Теперь настал черед Анториса удивляться. Он, не мигая, смотрел на меня, и в его взгляде мелькало недоверие, сомнение, надежда…

— Мне сказала эта девушка, Энта, когда мы были в лагере. Более того, ее слова подтвердили еще несколько человек. Вначале я не верил, но когда увидел, как Эвит обнимает тебя и целует в щеку… Неужели, это неправда?

— Ни единого слова! — воскликнула я, пораженная той ложью, которая лилась со всех сторон от моих бывших друзей — Я не была невестой Эвита и никогда не буду ею по одной простой причине… — запнувшись, я вновь покраснела, но слова были сказаны, и Анторис ждал ответа.

— По какой причине? — чуть хрипло спросил он, проводя кончиками пальцев по моей разгоряченной щеке.

— По той… что я люблю другого человека… И очень надеюсь, что он тоже любит меня до сих пор…

В глазах Анториса словно вспыхнула жизнь, но он хотел услышать всё до конца. Он не мог позволить себе сомневаться, ведь так долго этого ждал.

— Скажи мне — прошептал он — Я должен это услышать.

Взглянув в его черные блестящие глаза, я поняла, что больше не могу скрывать свои чувства. Как можно молчать, когда любимый человек рядом со мной и напряженно ждет ответа?

— Я люблю тебя — застенчиво прошептала я, ощущая настоящее блаженство от этих простых слов.

— Боже мой, Иленния… Это правда? Мне кажется, это сон! Я так сильно люблю тебя, что не могу поверить…

— Это не сон — смущенно произнесла я, подавшись вперед и находя губами его губы.

Анторис приник ко мне с тихим стоном, и весь мир остановился в эти секунды, замерев на долгое, бесконечное мгновение.

* * *

Мы нехотя оторвались друг от друга, не переставая шептать слова нежности. Казалось, только сейчас мы обрели то, к чему давно тянулись наши души и сердца. И мы были уверены, что больше не расстанемся никогда, а впереди нас ждет только счастье и любовь…

Как же не хотелось сейчас думать о чем-то другом, но мы прекрасно понимали, что не можем себе позволить расслабляться и мечтать в такое время. Надо думать, что делать дальше, чтобы спасти Мелс и свергнуть Достойных правителей.

— Так скажи, что же произошло с тобой, и как ты попал на Эплон? — вновь спросила я, понимая, что должна знать всё до малейших подробностей.

Анторис устало сел в кресло, откинувшись на его спинку. Его измученный голос звучал тихо, а воспоминания обжигали душу.

— Когда я находился в лагере, и мне сказали, что ты невеста Эвита, и вы были помолвленными еще до восстания, чувство ревности ослепило меня. Я многое стал подгонять под это — твою холодность ко мне…равнодушие. Казалось, моя душа умерла и сгорела на раскаленных углях. Не хотелось никого видеть, а просто уйти в горы, чтобы весь остаток жизни провести в одиночестве. Я взял кабинку полета, которую мне предложили, и улетел куда глаза глядят. Не помню, сколько времени я просто сидел на краю обрыва и смотрел на расстилавшуюся внизу равнину. Я много думал о своей жизни, о том, что теперь мне некуда идти. Ведь я стал предателем для своего народа и отца. Но я должен был с ним поговорить. Я чувствовал, что ему необходима сейчас моя поддержка, когда очагом Верга правят те, кто называют себя Достойными правителями. После долгих сомнений и колебаний, я решил вернуться в свой очаг, чтобы отыскать отца. Но едва я пересек границу, как меня тут же схватили. Узнав, что я сын Хортепа, меня связали и бросили в тюрьму. Не могу сказать точно, сколько времени я провел в ней, связанный, без еды и воды, с десятком таких же людей, которые выказали недовольство Достойными правителями. Когда же один из стражников сообщил, что меня отправят на Эплон — всё стало ясно. Я уже успел узнать от других заключенных, что на Эплон отправляют для долгой и мучительной смерти — чтобы человек, каждый миг находящийся на краю гибели, мечтал о быстром конце. Достойные правители хотели посеять ужас в тех, кто не поддержал их, чтобы другие даже не допускали революционных мыслей. Мой отец к тому времени был уже убит на Эплоне — в муках и одиночестве. В общем, когда меня доставили на спутник, жизнь круто изменилась. Долгие часы каждый день смотритель отравлял мне и без того тягостное существование.

Анторис замолчал, внезапно вздрогнув.

— Дальше, прошу тебя, не пропускай ничего — дрожащим голосом вымолвила я.

— Не думаю, что тебе будут интересны подробности моего общения со смотрителем. Меня утешает одно — больше этот негодяй никому не причинит вреда. Когда я сбился со счета времени, мысленно желая скорейшего избавления от своей жизни, на пороге появилась ты… Ну а дальше тебе известно. Я действовал автоматически, ослепленный надеждой на свободу. А здесь, на корабле, ко мне вернулись мысли, что нет смысла жить без тебя…

— Но ты ведь знаешь, что смысл есть — ласково прошептала я, подходя ближе к нему.

Анторис нежно взял меня за руку, с любовью глядя в глаза.

— Теперь знаю… Только не могу еще до конца осознать…

— У тебя будет много времени на это. Не сомневайся.

Глава 26

Нами было принято решение подождать несколько дней, пока раны не затянутся, и у нас не будет четкого плана действий. Сейчас мысли просто не могли сосредоточиться на чем-то другом, кроме отдыха. Мы были измотаны, и эти несколько дней должны вернуть нам силы. Корабль медленно дрейфовал в космосе, уже далеко от Мелса. Мы оказались на краю Солнечной системы, где нас вряд ли будут искать. Датчики связи отключены, да и сомнительно, что Достойные правители буду организовывать погоню за кораблем, на котором всего несколько не очень важных для них человек. Они не будут тратить силы, хотя, возможно, мы просто хотели в это верить.

После перевязки, когда мы с Анторисом смогли поговорить, я решила осмотреть Ази, хотя понимала, что это может быть бесполезно. Подруга лежала на полу в углу комнаты, в отключенном и плачевном состоянии. Кожа на руках и ногах была разрезана энергетическими лучами, и оголенные провода с металлом торчали со всех сторон. Я очень надеялась, что смогу починить ее и вернуть сознание, которое отключилось из-за закона 541 о железных людях. Программа в ее голове ликвидировала Ази, когда она ударила молодого охранника и вступила в бой с другими роботами. Не знаю, какие необратимые последствия произошли в ней, но чтобы попытаться возродить ее личность понадобится очень много времени, которого сейчас не было. Я решила немного отложить процесс восстановления подруги, бережно уложив ее в специальный отсек.

Шестьдесят семь часов отдыха мы провели на космическом корабле, в основном отсыпаясь после переживаний и нервов. В часы бодрствования мы тщательно обдумывали, что можно сделать для прекращения хаоса, наступившего на Мелсе. Анторис предложил совершить посадку в Арлонке и еще раз попробовать убедить Торию с другими правителями мелких очагов дать отпор Достойным правителям. Конечно, это было сомнительно, но ничего другого мы сделать не могли. Нужны те, за кем пойдут люди, чтобы свергнуть жестокую власть, а мы такими не являлись. И поддержка у нас была только одна — нашей совести и жажды мира.

И вот, когда мы приняли решение начать полет к Мелсу, черный космос внезапно вспыхнул огнем. Я с ужасом смотрела вперед, не понимая, что произошло. Анторис быстро включил датчики связи, пытаясь увидеть и услышать те события, которые произошли за время нашего отдыха.

— Что это такое? Что за вспышка там, недалеко от Мелса? — дрожащим от волнения голосом спросила я, боясь строить догадки.

Анторис лихорадочно искал ответ по приборам корабля, пытаясь определить координаты взрыва.

— О, Боже… — прошептал он, поворачиваясь ко мне с застывшим ужасом на лице — Это Эплон… Там только что произошел огромной мощности взрыв…

Я бросилась к приборам, перепроверяя, нет ли ошибки, и холодный пот пробил до костей. Это действительно был Эплон — охваченный огнем спутник нашей планеты.

— Что это такое? Как же так?

Анторис, не мигая, смотрел перед собой в одну точку, что-то соображая, и следующие слова были подобно приговору.

— Боюсь, началось самое худшее… Это война.

Перед глазами всё закружилось и завертелось, словно карусель. Я без сил опустилась в кресло, сдавив виски руками.

— Нет… это невозможно… Неужели, мы опоздали?

На глаза выступили слезы, закрыв собою всё вокруг. Я судорожно пыталась найти ответ, но у меня не получалось.

Было видно, что Анторис тоже потрясен до глубины души, хоть и пытается сохранять самообладание. Он попробовал выйти на связь с Мелсом, и когда с экрана связи полилась информация видео новостей, мы застыли, боясь пошевелиться. Доносился взволнованный голос ведущего, который с каждым новым словом разрушал нашу надежду.

— Только что, Достойные правители запустили ракеты на Эплон, устроив на спутнике колоссальный взрыв. Ракеты были направлены в кратеры, где находились склады с оружием, отчего взрыв оказался огромной мощности. Все, кто был там — погибли. Сила взрыва получилась такой, что спутник разделился на две части, и сейчас его обломки в безумном вихре кружатся в небе. Их очень хорошо видно с Мелса, но вряд ли кому-нибудь до них есть дело. Напомню тем, кто еще не в курсе событий, хотя вряд ли такие найдутся, два дня назад Достойные правители начали полномасштабную войну на Мелсе против очага Арлонк и остальных, которые отказались подчиниться. Достойные стали использовать запрещенное оружие — перепрограммированных роботов, которые начали истребление всего недовольного населения. То, что творилось эти два дня можно назвать кромешным адом. Я еще никогда не видел такого массового истребления людей железными машинами для убийств. Несмотря на это, Арлонк не сдавался, распыляя в воздухе вещество, которое выводило роботов из строя. Честно говоря, никто и не думал, что всё это время велись секретные разработки в двух крупных очагах по сопротивлению друг другу. Понимая, что всё пошло не так, как было задумано и, предчувствуя поражение, Достойные правители применили ядерное оружие, которое принесло им полную победу. Арлонк уничтожен. На его месте сейчас только выжженная пустыня. Никто не выжил в этом очаге. И даже те из Арлонка, кто посмел восстать на Эплоне — ликвидированы вместе со спутником.

Сильный гул и взрывы за его окном оборвали слова ведущего. Он в панике оглянулся, но продолжил репортаж тихим, срывающимся голосом.

— Наверное, это последние кадры, которые могут увидеть жители Мелса в прямом эфире. Уже несколько часов по всей планете началась цепная реакция извержения вулканов. Мелс трещит по швам, содрогаясь в агонии, уровень радиации зашкаливает по всей планете. Многие жители, кто успел, спустились в резервные города-тоннели, находящиеся под планетой. Часть людей вылетела на кораблях, отправившись к планетам в созвездии Ориона, в надежде спастись с умирающего Мелса. Вот так за малое время, не осталось больше ничего, и никто не…

Очередной взрыв и мощный толчок оборвал голос ведущего. Его прямо в эфире засыпало обрушенными остатками здания, навсегда похоронив под обломками.

Я почти ничего не видела перед собой из-за горьких соленых слез. Тело сотрясалось в рыданиях, когда до сознания постепенно дошел смысл сказанных слов.

— Боже мой… Мама… Мар… их больше нет… они погибли…

Я рыдала, закрыв лицо руками. Казалось, я сейчас тоже умру от горя. Даже когда Анторис подошел ко мне, и обнял, пытаясь утешить, я не могла успокоиться. Слезы готовы были опустошить душу, а мозг отказывался верить, что моих близких людей больше нет на свете.

— Тише, любимая, тише…

— Но надо же что-то делать! А вдруг они живы и это всё неправда?

— Нет, Иленния, боюсь это правда. Мы ничего не сможем изменить…

Я находилась на грани истерики, отбрасывая все логичные доводы.

— Надо лететь на Мелс! Я должна быть там!!! Мы обязаны попробовать!!!

— Нельзя. Сейчас ты успокоишься и сама это поймешь. На Мелсе очень опасно. Более того, нам надо отключить датчики связи. Ты слышала, что некоторым удалось спастись на космических кораблях. Думаю, Достойные правители были в числе первых, кто покинул планету. Нам нельзя встретиться с ними в космосе. Мы должны затаиться.

Я его не слушала, чувствуя, как задыхаюсь от слез. Меня трясло, и разум был помутнен. А когда от горя просто не осталось больше сил, я ощутила, что погружаюсь в темноту.

Глава 27

Очнулась я от сильного толчка и от падения с небольшой высоты. Ничего не соображая, я вскочила на ноги, оглядываясь, и пытаясь преодолеть тупую боль в голове. Я находилась в кабине управления, свалившись с кресла, а рядом лихорадочно бегал между приборов Анторис.

— Что случилось? Что это за тряска?

Но прежде, чем я получила ответ, как корабль вновь тряхнуло со страшной силой. Мне понадобилось мало времени, чтобы понять — нас обстреливали.

— Кто по нам стреляет? — спросила я, подбегая к Анторису и пытаясь помочь настроить приборы для ответных выстрелов.

— Догадайся! Скажи, Иленния, ты веришь в удачу? Я верил в нее до недавнего момента, пока не заметил вблизи другой космический корабль! И знаешь, кто вышел на связь, приказывая сдаваться? Достойные правители! Именно они сейчас находятся на соседнем корабле и открыли по нам огонь!

Это был шок. Встретить именно их корабль в такое время… Да, удача отвернулась от нас.

— Ты уверен? — со слабой надеждой на ошибку спросила я, понимая, что услышу положительный ответ.

— Слишком хорошо уверен! Особенно, когда на связь вышел наш общий знакомый! Ты понимаешь, о ком я говорю?

Сердце неприятно сжалось, и слабая догадка пронеслась в мыслях.

— Эвит?

— Можешь сама с ним поговорить и убедиться! Жаль, я не успел выключить датчики вовремя. Надо же, они нас засекли на несколько минут раньше, чем я собрался это сделать!

Я остановилась, соображая. Было видно, что другой корабль преследует нас, хоть мы и находились пока впереди. Пришлось резко поменять курс к Мелсу, чтобы имелась возможность укрыться на нем в случае поражения. Ведь силы были неравны, и в случае продолжения обстрела мы не сможем долго продержаться в полете.

— Вот так сюрприз! — услышала я знакомый голос и замерла на месте.

С экрана на меня смотрел Эвит, а в его взгляде отражалась целая буря чувств — гнев, раздражение, ненависть… Конечно я могла его понять, ведь обманула цинично и расчетливо, задев самолюбие и гордость.

— Значит, вот как ты решила поступить со мной? Не ожидал… Сказать по правде, я поверил тебе, а ты оказалась предательницей… Я ошибся в тебе, Иленния!

— Все мы можем ошибаться, но мои ошибки намного фатальнее. Из-за тебя я потеряла мать и брата! Как ты мог допустить войну с Арлонком?!

Эвит не мигая смотрел на меня, и я видела, что он не чувствует вины. В его темно-зеленых глазах была только холодная пустота, в которой не осталось место жалости или сожаления, а следующие слова внесли окончательную ясность.

— Неужели ты думала, что Арлонк, который всегда стоял на нашем пути, сможет остановить меня или Достойных правителей? Я жалею только об одном, что не избавился от него намного раньше! Если бы меня послушали, то катастрофы на Мелсе не произошло! Надо было атаковать Арлонк сразу после свержения Хортепа, чтобы никто не смог опомниться! Жаль, что я не использовал, как козырь, наше с тобой «случайное» знакомство. Надеюсь, ты не в серьез верила, что мы встретились по воле судьбы?

Меня бросило в жар от циничных слов. Стало так противно и мерзко, будто меня вываляли в грязи. Подумать только, и к этому человеку я раньше чувствовала симпатию… Как же можно ошибаться в людях…

— Хватит бесполезных слов! — внезапно воскликнул Эвит, теряя терпение — Ваш корабль у меня под прицелом! Сдавайтесь, или вас уничтожат!

Я мельком взглянула на Анториса, словно спрашивая совета. Дела были плохи, и только отчаянное безумие, которого вряд ли кто-то будет ожидать, давало надежду на спасение. Мы поняли друг друга без слов и, переглянувшись в последний раз, уже знали, что будем делать. Почти молниеносно мы рванулись к приборам и дали по противнику полный залп. Похоже, этого действительно никто не ожидал, ведь наш корабль во много раз уступал по мощности и размерам, а открывать ответный огонь было безумием. Но именно это дало нам немного времени, чтобы резко развернуться в сторону, сбив противника с толку. Расстояние между кораблями увеличилось и, несмотря на то, что по нам начали стрелять, маленький шанс спастись всё-таки существовал. Мы неслись к обломкам Эплона, надеясь укрыться среди них или оторваться от преследователей.

Мощные толчки сотрясали корабль, нещадно бомбя его. Перед глазами всё кружилось и вертелось, словно в диком, последнем танце. Мы не надеялись, что нас оставят в покое — слишком много мести жаждало прорваться наружу. И конечно, не было сомнения, что за нами начнется погоня. Наш корабль развил колоссальную для своих размеров скорость, устремившись к осколкам того, что когда-то было Эплоном. Мы достигли их очень быстро, несмотря на усилия врагов, желающих нам смерти.

Датчики и приборы предупреждали об опасности и повреждениях корабля, но мы не могли остановиться. У нас был только один путь — вперед. Маневрируя между летящими рядом камнями, которых кружилось вокруг очень много, мы словно кожей ощущали каждый новый выстрел по нам. Оставалось только удивляться, что, несмотря на то, о чем говорили компьютеры, мы все еще летели. Один поворот, второй, третий, переворот корпуса вверх ногами, снова поворот… Было похоже на карусель, которая нещадно кружила нас, переворачивая и встряхивая. Не знаю, как нам удавалось не врезаться в крупные и мелкие осколки, плотным облаком окружающие нас со всех сторон, но именно они спасли нам жизнь.

Космический корабль Достойных правителей из-за своих размеров был вынужден сбавить ход. Он не мог пролететь там, где с трудом протискивались мы. Наверное, их это злило, но самоубийцами они не были. И хоть датчики связи уже давно выключились, больше всего мне хотелось увидеть яростное лицо Эвита, который упускал свою добычу. Когда, спустя вечность переворотов и тряски, мы остановились почти в самой гуще обломком Эплона, корабль наших противников был далеко. Они не стали нас преследовать, изменив курс в другую сторону, очевидно, сделав вывод, что с нами покончено. Ущерб, нанесенный их выстрелами, был слишком явный, чтобы мы смогли далеко улететь. Тем более мы не сможем отправиться к планетам в созвездии Ориона, где живут такие же люди, как мы, со схожим уровнем развития. А ведь именно там мы могли обрести новый дом…

— Какие у нас шансы? — тяжело дыша, спросила я у Анториса.

Он мельком глянул на приборы, и только подтвердил мою догадку.

— Никаких. Корабль слишком поврежден. Основные отсеки заблокированы из-за возгорания в них. Двадцать минут до полной остановки резервных систем и двигателей. Потом — автоматическая ликвидация корабля. У нас нет шансов.

Я посмотрела сквозь огромное окно на кружащие рядом обломки Эплона. Нам не долететь до Ориона, нельзя возвращаться на Мелс. Единственное, что можно попробовать будет не самым лучшим вариантом. Но другого нет. И прежде, чем я успела озвучить свое предложение, меня опередил Анторис, высказав то же самое.

— Мы можем сесть в спасательную капсулу и попробовать долететь до Земли. Это будет сложно сделать, ведь мы не сможем развить большую скорость, и полет будет долгим. Но другого выхода нет. Из планет, на которых есть подходящая для нас жизнь, рядом только Земля. Но мы никогда не сможем на капсуле покинуть эту планету, и нам придется остаться там навсегда.

Я горько вздохнула от безысходности. Одно дело экспедиции, и совсем другое остаться там жить постоянно. Местное население на Земле малоразвито, и является не самой лучшей компанией. Как мы сможем жить без такого привычного комфорта, среди примитивных людей? Снова вернуться в доисторические времена, которые когда-то были на Мелсе? Ну что же, значит так. Если на одной чаше весов жизнь, разве можно долго колебаться?

— Хорошо. Давай попробуем. Выведи корабль из зоны обломков, чтобы нашу капсулу не разбило быстрее, чем мы начнем полет. Я соберу то, что поможет вернуть Ази.

Анторис молча кивнул, направляя корабль мимо летающих камней. Я быстро побежала к отделам с инструментами и оружием, чтобы забрать как можно больше того, что может пригодиться.

Через десять минут мы уже поместились в тесную спасательную капсулу. Оставалось мало времени, чтобы успеть покинуть корабль, пока он не замер навеки, взорвавшись ярким пятном в черном космосе.

Нас было трое — я, Анторис и мой поломанный робот. Но разве мог кто-то сказать в этот момент, что отправляться в далекое путешествие — безумие? Полет до Земли займет в лучшем случае пять тысяч часов, и даже в режиме гипер сна — это огромное время. Но был ли у нас другой выбор или шанс на спасение? Мы не знали и не видели его. Поэтому оставалось предоставить всё на волю случая и автопилота.

Когда координаты оказались заданы, и мы начали полет, через несколько минут сзади раздался мощный взрыв. Корабль разлетелся на осколки, вспыхнув огнем, а ударная волна сильно швырнула нас вперед.

— Теперь Достойные правители не будут сомневаться, что мы погибли — невесело произнес Анторис — Вот только не подтвердить бы их мысли на самом деле.

Я грустно вздохнула, понимая, насколько сильно он прав.

— Сколько времени до Земли по расчетам приборов?

— Пять тысяч сто тридцать часов.

— Как долго… Режим гипер сна позволит нам вынести этот срок?

Анторис нежно взглянул на меня, слегка улыбнувшись.

— Не волнуйся, любимая, системы капсулы в норме, и гипер сна тоже. Мы проснемся, когда новый дом будет совсем рядом. Всё будет хорошо.

Я взглянула в его ласковые глаза, отбросив все страхи и сомнения.

— Конечно, всё будет хорошо. Обязательно будет.

Через полчаса полета, мы легли в специальный отсек капсулы, чтобы погрузиться в гипер сон. Я бережно взяла Анториса за руку, почувствовав невероятное облегчение, что он рядом. Как знать, проснемся ли мы через пять тысяч сто тридцать часов, или нас собьет какой-нибудь другой корабль, возможно, отлетевший с Мелса, и принадлежащий врагам? А может что-то произойдет с системами капсулы, и они нас просто не разбудят? Всё могло случиться за такое долгое время… Оставалось только надеяться, что удача не оставит нас и мы еще увидим голубое небо над головой.

* * *

Какой-то непонятный сон полета кружился в сознании, мелькая то яркими искрами, то спокойной синевой. Казалось, меня несет невидимой волной вдаль, к светлому будущему и спокойной жизни. Я плыла по течению безмятежности и покоя, рассматривая цветные сновидения. И вдруг из глубины подсознания послышался такой нежный, любимый голос, что сердце чаще забилось, а на душе запели птицы. Он звал меня по имени, бархатными звуками и ласковой интонацией своего тембра.

— Просыпайся… Мы уже у цели… Вставай…

Нехотя, открыв глаза, я осмотрелась по сторонам. Надо мной склонился Анторис, снова и снова призывая проснуться. Любимый не сводил нежного взгляда, и мое сердце встрепенулось от счастья.

— Мы уже возле Земли? — сонно спросила я, вспоминая всё, что было раньше.

— Да. Скоро войдем в атмосферу. Надо готовиться к посадке.

Быстро вскочив на ноги, я тут же отогнала остатки сна, и настроилась на серьезный рывок в неизвестность. Спасательная капсула, хоть и была предусмотрена для экстренных посадок, всё равно могла подвести.

По заданным координатам мы должны приземлиться в те места, куда раньше отправлялись наши экспедиции. Там всегда было тепло, и местное население считалось самым развитым из всех других обитателей, населявшим иные части планеты. Подготовка оказалась сделана, оставалось только одно — благополучно совершить посадку.

— Ты готова? — взволнованно спросил Анторис, прекрасно понимая, что одна ошибка — и мы погибнем.

— Нет — честно призналась я, и в этот момент почувствовала сильную тряску.

Капсулу швыряло и качало, словно подхваченный ветром осенний лист. Время замерло, сосредоточившись на последних секундах до приземления. Я закрыла глаза, отдавшись воле небес, мысленно уповая на лучшее. Секунда… минута… почти вечность… И вдруг, всё закончилось так же внезапно, как и началось. Мы мягко опустились на земную поверхность, зарывшись в песок. Какой-то миг было сложно поверить, что уже всё позади. И лишь спустя несколько минут, когда мы выбрались на свежий воздух, вдохнув его полной грудью, все страхи растворились. Над головой виднелось голубое небо и белые, пушистые облака, которые подгонял теплый ветер. Солнце ярко светило, согревая теплом и освещая лучами наш новый дом.

Анторис подошел ко мне, обнимая и прижимая к себе.

— Ну вот, теперь здесь мы будем жить. Не так уж и плохо. Во всяком случае, мы свободны и независимы, и здесь нет Достойных правителей, которые будут отравлять нам жизнь.

Я грустно вздохнула, вспоминая о своей умирающей планете и тех миллионных жертвах, которые погибли ради призрачных идей. Я вспомнила всех, кого знала, любила, и кого потеряла навсегда — знакомых, мать, брата… Горький комок предательски подступил к горлу, мешая радоваться чудесному спасению. Заметив, что по моей щеке скатилось несколько слезинок, Анторис поднял мою голову за подбородок.

— Ну что ты, любимая, не плачь. Всё будет хорошо, верь мне. Я рядом, и готов поклясться своей жизнью, что ты будешь счастлива здесь. Посмотри — это наш новый дом, который так сильно похож на Мелс. Здесь есть такие же быстрые реки, высокие горы и леса. У нас будет восхитительная жизнь в полной гармонии с природой. Никто не заставит тебя больше страдать.

И прежде, чем я успела возразить, он склонился, нежно коснувшись моих губ. И в этом поцелуе навсегда растворялись мои беды и печали, открывая сердце новому, прекрасному будущему с самым дорогим в мире человеком. С этой секунды во мне появилась несокрушимая уверенность, что мы проживем долгую, счастливую жизнь в новом доме, на другой планете, под названием Земля.

Эпилог

Спустя несколько месяцев, мне удалось починить Ази. Это было неимоверно сложно, но я справилась. Подруга была полностью отремонтирована, а ее личность восстановилась в полной мере. Мы познакомились с местным населением, которое считало нас Богами. Смешно. Много раз я пыталась доказать, что мы такие же люди, как они, только прилетели с другой планеты. Но они не верили. И только когда я показала маленькую точку в ночном небе, которая раньше была моим домом, в глазах некоторых появилось доверие. Они называли её Марс, но я не стала их переубеждать. Пусть будет так.

И хоть моя планета почти погибла, я очень надеялась, что многим людям удалось спастись в городах-тоннелях под ней. Их в скором времени должны эвакуировать те, кто смог улететь к созвездию Ориона и забрать с собой. Если же нет… Не хочу об этом думать. И не смотря на то, что тоннели могут обеспечивать жизнью людей не одно столетие, а может и тысячелетие, жаль тех несчастных, которые не смогут выбраться на поверхность умирающей планеты.

Чтобы хоть как-то подать сигнал тем, кто, возможно, будет искать выживших с Мелса на Земле, мы построили большие пирамиды, разместив их в определенном порядке. Огромную, неоценимую помощь в этом оказала Ази и еще пятеро роботов, которых получилось сделать. Жаль, что для сборки большего количества у меня не хватило нужного материала. Мы хотели сделать пирамиды перевернутыми, как на Мелсе, но из-за отсутствия технологий это стало невозможным.

Мы с Анторисом и Ази учили примитивное население Земли, насколько это было возможным. Рассказывали о космосе, других планетах и жизни на них. Мы делились воспоминаниями о скоростных кабинках полетов, энергетических лучах, роботах, наших правителях и очагах, которые стали жертвой борьбы за власть. Мы пытались донести те знания в медицине, технике и биологии, о которых знали сами. Конечно, это было сделать нелегко без наглядных пособий. Но самое главное — мы старались нести знания мира, вместо жажды власти и войны. Не знаю, получится ли у нас когда-нибудь втолковать этим наивным, примитивным людям, что ни одно желание власти не может быть спасением для народа. И мы сами слишком хорошо усвоили этот урок.

Но надеюсь, что на этой планете, никогда не случится того, что произошло на Мелсе. Время всё расставит на свои места. И, возможно, спустя тысячи или миллионы лет, землянам не придется делать выбор и ставить под угрозу свое существование ради призрачных идей некоторых правителей. Я всегда буду в это верить и молить небеса, чтобы они послали им той мудрости, которой не хватило моему народу с родной планеты под названием Мелс.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Эпилог