Джим Хокинс и проклятие Острова Сокровищ [Френсис Брайан] (fb2) читать постранично

- Джим Хокинс и проклятие Острова Сокровищ (пер. Ирина Михайловна Бессмертная) 626 Кб, 318с. скачать: (fb2) - (исправленную)  читать: (полностью) - (постранично) - Френсис Брайан

 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

Френсис Брайан Джим Хокинс и проклятие Острова Сокровищ

Пролог

Взросление: достигаю совершеннолетия
Через семь лет после того, как я возвратился из плавания, мне исполнился двадцать один год – год совершеннолетия. Матушка сказала мне, что теперь я могу вступить в права наследства и заменить отца в трактире под вывеской «Адмирал Бенбоу». Я с радостью принял наследство и взял в свои руки управление гостиницей.

Моему стремлению стать добропорядочным хозяином очень помогли сокровища, ради которых я рисковал жизнью и которыми мы теперь понемногу начинали пользоваться. Благодаря своей доле богатств, привезенных с Острова Сокровищ, я смог привести в порядок дом, украсить трактир новой медной посудой, а также стаканами и кружками бристольского стекла, да еще купил новые столы и стулья из сомерсетского тиса. Старый морской волк, капитан Билли Боне, чья роковая карта принесла нам столько несчастий и приключений, сказал, едва появившись в нашем трактире, что «Адмирал Бенбоу» – «неплохо располуженная пивнуха». У меня было намерение сделать наш трактир и гостиницу чем-то гораздо более достойным, и, полагаю, мне это удалось.

В те злосчастные дни дела у нас шли не очень-то бойко. Главной причиной, из-за которой старый пират явился к нам, была уединенность этого места. И все же, хотя зловещее присутствие пирата принесло нам с матушкой непереносимые трудности, мы должны были признать, что не кто иной, как Билли Боне, стал причиной нашего богатства. Его завернутый в клеенку пакет с картой, помеченной «Против Каракаса», не только принес нам сокровища, но и помог расширить наше дело, потому что после моего возвращения жители округи постоянно толпились в трактире, желая послушать мои рассказы. И надеюсь, что, несмотря на мою молодость и склонность увлекаться, я не слишком приукрашивал свою историю: она не нуждалась в украшении. А слушатели мои пили эль кружку за кружкой, причмокивая губами, когда приключения казались им особенно опасными.

Слух о моих россказнях расходился все шире и шире, и к нам стали приезжать люди из мест далеко за пределами нашей округи. Шли месяцы, а за ними и годы, и чуть ли не каждый день приводил к нам нового посетителя. Многие из них были моряками, направлявшимися в Бристоль или Плимут с вещевыми мешками за спиной. Они отыскивали нашу гостиницу, потому что ее молодой хозяин мог немало чудесного порассказать о пиратах и сокровищах!

Матушка с неодобрением относилась к моим рассказам, полагая, что мне недостает скромности. Я отвечал ей, что надо ведь и о деле подумать, о том, как оно расширяется. «Адмирал Бенбоу», когда-то захудалый трактир на берегу уединенной Черной бухты, превратился в кипящий жизнью «порт захода». Мы с матушкой часто улыбались: получалось, что Билли Боне, выбрав нашу гостиницу как уединенное место, где лучше всего укрыться, сделал так, что теперь здесь бурлит жизнь. В такие минуты матушка тихонько говорила, что молится за душу усопшего, но опасается, что эта душа слишком черна для спасения.

Когда бы я ни подумал о Билли Бонсе и других пиратах, я утешался сознанием, что все это – позади. Больше никогда не услышим мы о слепом Пью, не услышим ужасающего стука его палки, раздающегося в прозрачном воздухе морозной ночи. Не придется мне снова морщиться от сокрушительной силы его пальцев, схвативших мою руку повыше локтя, или вздрагивать от вида огромного зеленого козырька над его пустыми глазами; никогда больше не надо будет с вынужденным терпением прислушиваться к звуку его жестокого, холодного, отвратительного голоса. Не надо больше и осматривать окрестности, чтобы разглядеть приближение Долговязого Джона Сильвера, одноногого корабельного кока, призрак которого так пугал Билли Бонса.

Так как доходы наши росли, я нанял нескольких помощников. Это избавило матушку от каждодневного тяжкого труда. Теперь она могла немного больше отдыхать – телом, но не душой; а язык ее уж и вовсе не знал покоя: ее высказывания, раздававшиеся из верхней гостиной, были более решительными, чем когда бы то ни было. И все же она не заставляла меня принимать правильные решения, а скорее указывала путь к ним. Я купил двух лошадей – одну для себя, другую для общих надобностей, и участок земли рядом с гостиницей, где лошади могли бы пастись, а также в предвидении того дня, когда, возможно, мы задумаем строить что-нибудь новое. (По правде говоря, мы сразу же и начали строить – конюшню; ведь прежде мы ничего подобного не могли предложить проезжающим.) Все жители округи, которые раньше исподтишка жалели нас, теперь смотрели на молодого хозяина «Адмирала Бенбоу» и его достопочтенную матушку с интересом и, как мне представляется, с гордостью.

Новоприобретенное богатство помогло нам также почтить память моего дорогого батюшки. Он покоится на небольшом кладбище над бухтой Логово Китта. Я поставил на могиле прекрасную плиту в его память. Матушка моя тоже будет покоиться рядом с ним, хотя я очень