Скрытое Пространство Темного Лордона (fb2)

- Скрытое Пространство Темного Лордона 770 Кб, 217с. (скачать fb2) - Рин Скай

Настройки текста:



Рин Скай  Скрытое Пространство Темного Лордона

Пролог

Чем старше становишься, тем больше слухов о тебе возникает… я понял данную истину ни один десяток миллионов лет назад. А за все это время стал легендой, притчей во языцех, канонической историей, поросшей поверьями, приметами, смутными догадками. Люди тысячелетиями демонизировали меня, наделяли сверхъестественными качествами, и теперь вздрагивают при каждом упоминании моего имени. Что-то из этих слухов и есть правда. Например, я — не совсем человек. Моя мать была представительницей иной цивилизации, курирующей Гиперборею, и именно от нее я унаследовал внеземную магию, инопланетные технологии и жажду к познаниям и экспериментам. О, я был величайшим ученым своего времени, но обязанности правителя съедали меня без остатка. Мне приходилось разрываться между управлением и исследованиями.

Наверно, поэтому Гиперборею смогли атаковать Атланты. Страну взорвали, стерли с лица Земли. А тех, кто чудом выжил, сослали в образовавшееся от взрыва дополнительное пространство. Я был в числе изгнанных. Теперь нам не выйти оттуда. Роботы-дроны, «эйфесы», испепеляют всякое живое существо, пожелавшее покинуть пределы Скрытого Пространства. Атланты постарались на славу. Механические стражники исправно работают и по сей день.

Я очень хотел выйти на связь с цивилизацией моей матери. Я пытался. Создал сильнейшие артефакты, но и они не могли преодолеть ядерного полога, окутывавшего дополнительное пространство. Уверен, мои сородичи искали меня, смутные обрывки сведений иногда достигали затерянный мир. Так, я узнал, что Атлантида вскоре пошла ко дну. Уж не моя ли мать приложила к этому посильную помощь?

Выжившие атланты продолжили дело чести — охрану Скрытого Пространства и моего нахождения там. Ибо если я найду выход отсюда, всей Земле не поздоровится. От нее и целого атома не останется. Уж я обещаю! Даю слово Темного Лордона!

Изменения уже начались. Я чувствую их на энергетическом уровне. Вскоре сюда пожалует принцесса Жизнь. Мощные артефакты, до того как убить мою телесную оболочку, предсказали ее приход, после которого все поменяется. Она вернет мне кольца и диадему, а я буду вынужден ее убить. Уже нашел способ, подселить свой разум в новое тело. Простите за каламбур, но Жизни нельзя выжить. К сожалению, у нас с ней разные цели.

Глава 1

Наш экскурсионный автобус, набитый выпускниками одиннадцатого класса, спокойно подъезжал к местной туристической деревеньке. И чем я только думала, соглашаясь на эту бессмысленную поездку? Что дорогие однокласснички внезапно воспылают любовью к изгою общества, то есть ко мне? Ну не глупо ли, особенно после всех гадостей, сделанных ими за время моей учебы…

Нет, цель-то у этой поездки была вполне себе благородная — классная решила не мариновать нас в предпоследний день учебы в облупленных стенах надоевшей до чертиков школы, и вывезла, якобы в краеведческий музей, но на самом деле на расцветавшую природу и свободу. Все-таки нам повезло с ней. Настоящая классная. Во всех смыслах этого слова.

Одиннадцатый «Б» с воодушевлением и энтузиазмом воспринял это путешествие, и обеспечил стопроцентной посещаемостью тот солнечный теплый ясный день. Погода нас не подвела и была на высоте. Все распускалось и наполняло сердце радостным томлением и предчувствием чего-то нового, необычного. Всем было весело и хорошо. Но только не мне… Да, уж! Так плохо, я давно уже себя не чувствовала. И это было ужасно. Мало того, что меня тошнило и желудок грозился вылезти наружу на каждой кочке и выбоине разбитой горной дороги, так еще и в этом же автобусе ехал Макс…

Только из-за него я считай и поехала в этот трип, потому, что знала: он сдал ЕГЭ досрочно и на следующий день, сразу после последнего звонка, должен улететь в Англию. Язык, видите ли, к поступлению подучить. Аккурат в день моего Рождения. "Подарок", так сказать. Все утро я прособиралась — вымыла голову, высушила в спешке волосы феном, надела лучшие джинсы, новую футболку и модную джинсовую куртку — последний подарок моего отца… но не время сейчас говорить о грустном. Вот и не позавтракала. Впрочем, с того момента, как пропал папа, я и перестала завтракать. И ужинать тоже… И именно поэтому, мне сейчас было очень плохо — укачало на голодный желудок.

Однокласснички поглядывали на меня — кто сочувственно, кто с любопытством, а кто и с откровенным злорадством, как например, звезда нашего класса Оксана и ее прихвостни — верные фрейлины, окружавшие королеву и считавшие своим долгом досадить или потретировать меня любым способом. Все усугублялось тем, что Оксана, к тому же являлась девушкой Макса, а это многое меняло.

Кто же такой Макс? Безусловный король не только нашего класса и школы, но и к тому же, самый завидный жених всего городка — высокий, мускулистый, симпатичный… Нет, "симпатичный" — неправильное слово. Красивый, как Аполлон — вот единственно верный эпитет, одного этого было бы достаточно, для завтрашнего выпускника. Но не тут-то было. Макс, ко всему прочему, был сыном влиятельного бизнесмена и единственным наследником сети супермаркетов и ресторанов по всей области. Надо ли говорить, что о нем воздыхали не только все девушки нашей школы, но и остальных учебных заведений?

Я знала, что не стоит в него влюбляться — бесполезно. Огромная конкуренция, избалованность вниманием, вседозволенность сделали его жестоким, циничным, самовлюбленным павлином, снисходившим до общения только с Оксаной, ну и ее подхалимками, иногда. Но, сердцу, как говориться, не объяснишь, что такой как мне не подобает даже смотреть на него, не то, что мечтать.

Чтобы немного отвлечься от дурноты, я краем глаза наблюдала за ним. Он, и еще пара парней гоготали, смотря видео на смартфоне, и, по тому, как Екатерина Федоровна, старательно отворачивалась от них, можно было сделать вывод, что ролик был не очень приличного содержания.

— Масленка, ты залетела что ли? — вдруг раздался громкий голос Оксаны, перекрыв ненавязчивую музыку, лившуюся в салоне.

Стайка девочек, окружавших классную деву, прыснули от смеха. Парни тоже притихли, а потом загоготали с новой силой.

Я, покрепче зажав рот ладонью, со злостью уставилась в умопомрачительно красивые синие глаза местной красавицы, обрамленные идеальным частоколом наращенных ресниц. Ну почему к ангельской внешности этой куклы прилагался такой гнусный характер? Ведь, если обладаешь стройной фигурой, длинными, густыми, платиновыми от природы волосами, пухлыми губами, ровной белоснежной улыбкой и чистой фарфоровой кожей, и сам Макс Платов снисходит до общения с тобой, чего не радоваться жизни? Зачем шпынять обычную заурядную одноклассницу, к тому же с недавних пор круглую сироту … У тебя и так все есть. Не хватает самоутверждения, за счет унижения другого?

Кстати, мое прозвище, целиком и полностью придумано ей. Это надо было додуматься, настолько исковеркать мое красивое греческое имя «Оливия», до контейнера, где содержится масло! Слава Богу, завтра я увижу оскал этой красивой гиены в последний раз. На выпускной уж точно не пойду, а во время экзаменов, надеюсь, мне будет не до нее.

Тем не менее, насмешка Оксаны подвигла Екатерину Федоровну повнимательнее взглянуть на занедужившую меня.

— Остановите, пожалуйста, автобус, — встревоженно попросила она.

Надо сказать, что ее просьба прозвучала очень вовремя. Едва автобус раздвинул шипящие двери, я пулей вылетела в ближайшие придорожные кусты. Голова кружилась, а до болезненно обострившегося слуха, то и дело, долетал диалог Макса и Екатерины Федоровны:

— Правильно, Максим, ты же настоящий джентльмен, вот и пригляди за леди. Вдруг ей помощь нужна.

Видимо, Платов решил воспользоваться остановкой в своих целях и пошел в противоположные от меня кусты.

— Угу, — буркнул он, расстегивая ширинку, — всю жизнь мечтал смотреть на то, как выворачивает Масленку.

Дурацкое прозвище, вырвавшееся из его уст еще сильнее ранило меня. Ну да, на то, как рвет другого человека, смотреть то еще удовольствие, ну зачем же так грубо? Что я сделала всем им? И Максу в частности?

Тем временем, мне немного полегчало, присев прямо на землю, тяжело дышала и бездумно глядела на серое, хмурое небо. Заметно похолодало, и я поежилась в тонкой курточке, больше носившей декоративное предназначение, нежели чем согревающее.

— Сейчас немного посижу, отдышусь и пойду в автобус, — тихо проговорила я в воздух, наблюдая, как этот самый воздух паром клубится у моих губ — прям как осенью или зимой…

Вот тебе и лето «не за горами»… однако, как резко похолодало. Я взглянула на дорогу и обомлела еще больше: автобус исчез! Но это было еще полбеды, вместе с автобусом исчезла и дорога. Вместо нее, между гор вилась пыльная, поросшая бурьяном и заваленная камнями узкая тропка.

— Что за чертовщина? — выругалась я и испугалась одновременно.

Обернулась по сторонам: вокруг ни души, лишь тишина, нарушаемая колыхающимися от ветра ветками кустов и деревьев, да плеск волн реки, огибавшей неприступные горы.

Зашуршала галька, и, обернувшись, я увидела вышедшего на дорогу Макса, с кислым, точно съел килограмм лимонов, лицом.

— Они что, прикалываются? — не глядя на меня, пробормотал себе под нос Платов.

Как я обрадовалась появлению одноклассника! Вдвоем потеряться было не так страшно, как одной. Тем более, с Максом! Но серые, как туман по утрам на реке, его глаза равнодушно скользнули по мне, и умопомрачительный брюнет хмуро прошествовал мимо, бодро шагая по заросшей не заасфальтированной дороге.

— Да уж, — сникла я, — лучше б потерялась одна, не было бы так обидно, ведь он откровенно проигнорировал меня…

Вздохнув, я встала и медленно побрела в ту сторону, где уже вдалеке маячила фигура «классного» мачо. Голова кружилась от голода. Папа готовил мне такие вкусные завтраки: свежевыжатые соки, каши, украшенные шоколадной крошкой и ягодами, горячие бутерброды на бородинском хлебе, всевозможные молочные смузи и запеканки… Где же он сейчас? Мысли о нем окончательно добили меня и я заплакала.

Почему все так? Куда он исчез? Ведь кроме него у меня никого не было, ни мамы, она, вроде умерла при родах, ни бабушек… была только тетка. Двоюродная. Она и оформила опекунство после его исчезновения — ведь у меня был реальный шанс провести месяцы до совершеннолетия в интернате. Только этого не хватало.

Папа любил меня, хорошо воспитывал. Много работал, но всегда находил время и в зоопарк сводить, и в цирк. Рассказывал фантастические истории о наших горах. У меня было стойкое ощущение, что он сам их и выдумывает, но все равно слушать было очень интересно. Зарабатывал он хорошо, и я ни в чем не нуждалась. Особо мы не шиковали, но телефон последней модели, ноутбук, приличная одежда и обувь у меня были.

Когда однажды вечером папа не вернулся, я чуть с ума не сошла. Тут же позвонила тетке. Мы написали заявление в полицию, но воз и ныне там… Ни тела, ни личных вещей, ничего. Он до сих пор числится в пропавших без вести. Через пару дней после его исчезновения я обнаружила крупную сумму денег в тумбочке около кровати. Находка навела меня на мысль, что исчез он не просто так, а предварительно позаботившись о моем безбедном существовании во время учебы в университете… Деньги были весьма кстати, так как тетка свела наше общение к единственному звонку в неделю, посчитав меня достаточно взрослой для самостоятельной жизни. Впрочем, я таковой и была. Отсутствие мамы научило меня многим хитростям. Но готовить мне всегда было лень…

Спортивная фигура Макса совсем скрылась из виду. Я сгорбилась в густом холодном тумане, который скользкой змеей, окутывал мой силуэт, заползал под курточку и под тонкие летние джинсы. Устав, присела на камень, сжалась в комок и, уткнувшись головой в колени, попыталась согреться этим немудреным способом.

— Чего расселась? — раздался недовольный голос над моей головой. — Я тебя на своих плечах тащить должен?

Я испуганно подняла глаза и увидела кислое лицо Макса и, нависшее надо мной, точно серой глыбой, его тело. Обрадовавшись возвращению парня, я попыталась приподняться, но тут же, покачнувшись от слабости, упала бы назад, если б его руки вовремя не поймали меня.

— Масленка, ты чего? — проговорил он, удерживая мою талию. — Ну, ты и комар в обмороке! — под его ладонями явно выпирали острые кости слегка обтянутые тканью джинсовки.

— Сам ты масленка! — буркнула я, вырываясь из его рук, — Меня Оливией зовут, и хватит лапать меня уже!

Я вывернулась кое-как и, пошатываясь, пошла прочь. Макс изумился подобной реакции, ну, по его мнению, какая-то там Масленка должна была тут же растаять от прикосновений, точно мороженое в июньский зной, и поплыть к его ногам. Но, скинув с себя оцепенение, он все же догнал меня и остановил, развернув к себе.

— Лив, стой!

Подивившись тому, что прекрасный мачо, оказывается, знает вариант моего сокращенного имени, я обернулась и взглянула на него с интересом. Макс сосредоточено порылся в кармане модной ветровки и вытащил батончик «Сникерса».

— Вот, перекуси, давно ела в последний раз?

— Вчера. В школе, — пробормотала я, чувствуя громкий голодный бунт желудка.

Быстро надорвала хрусткую обертку и жадно впилась зубами в ореховую карамель. Под его надменным насмешливым взглядом я быстро дожевала батончик, и, смяв упаковку, засунула ее в карман куртки — не загрязнять же окружающую среду.

— Спасибо, — прошептала с благодарностью, вздрогнув от пронизывающего ветра.

Подышала паром на ледяные ладони, дивясь насколько еще похолодало вокруг.

— У тебя вот тут шоколад! — ухмыльнулся Макс и быстрым движением указательного пальца оттер его с уголка моих губ.

Меня точно дернуло электричеством — не думала, что это место может оказаться таким чувствительным.

— Мог бы и не касаться моего лица! — почему-то вспыхнула я.

Макс внимательно посмотрел на меня своими серыми с огромными зрачками глазами, и в них будто проснулся интерес. Долго этой пытки я не выдержала, и так была красная как заря в ветреное утро. А уши пылали, словно мороз основательно пощипал их за мочки.

Ветер усилился. Я, обхватив себя за плечи, медленно побрела вперед. Макс нагнал в два шага и, расстегнув ветровку, накинул мне ее на плечи.

— Сам замерзнешь! — возразила я, согреваясь в спасительном тепле куртки, а еще, погружаясь в умопомрачительный запах дорогого парфюма, которым пользовался Макс. Интересно, что это за марка? Все равно, они теперь станут моими любимыми.

— Ничего! — хмыкнул Платов, застегивая верхние пуговицы модного тонкого свитера. — Куда же все-таки делся автобус?

Мы шли некоторое время, пока туман не сгустился настолько, что ничего не было видать и на расстоянии вытянутой руки.

— Черт! Телефон в автобусе оставил! — хлопнул себя по карманам Макс. — А ты взяла свой?

Я достала аппарат и взглянула на экран.

— Вот это у тебя игрушечка! — восхитился Платов. — А сама скромность в классе, никогда не показываешь.

— Ну да, папа для меня не скупился … да и толку сейчас от этой игрушки? Все равно сети нет. Мы вне зоны.

В белом молоке, окружившем нас со всех сторон, послышался грозный рык и ни то волчий, ни то собачий лай. Мы остановились, прижавшись спинами друг к другу. Я ощущала, как громко колотится сердце Макса. Мне же самой это казалось всего лишь сном — диким кошмаром, от которого вот-вот проснешься и будешь лишь улыбаться от того, что попала в переплет с самым классным парнем во всей области. Но кошмар наяву лишь усиливался. Собачий лай приближался, рокотал со всех сторон. Макс инстинктивно прикрыл меня руками, пытаясь закрыть от опасности. Несмотря на весь ужас происходящего, я не могла не отметить, насколько по-рыцарски благородным оказался этот жест.

Внезапно из тумана вырвалась громадная собачья голова. Алые злые глаза сверкали холодной яростью. Из оскалившейся пасти капала тягучая слюна. Злобный рык вырывался из горла монстра. Со мной творилось что-то неладное. Вывернулась из рук Макса и протиснулась вперед него. Теперь мы с огромной собакой стояли голова к голове, лицом к морде. Мне не было страшно, совершенно. На безымянном пальце, где я носила папино тонкое неприметное серебряное кольцо с непонятной символикой, жгло кожу. Такая же первобытная ярость сжигала меня изнутри. Не спуская глаз с кровавых собачьих очей, медленно подняла руку с кольцом и, повертев его перед оскаленной мордой, произнесла глубоким, грудным, точно не своим голосом:

— Пошла вон!

Собака захлопнула пасть и удивленно уставилась на меня. Она явно поняла, что больше не является хозяйкой положения. В это мгновение я была способна задушить монстра голыми руками.

— Убиррррайся! — раскатисто повторила я.

Монстр в ужасе попятился от нас, поджав хвост и обиженно поскуливая.

— И вы все сгиньте отсюда! — почти басом раскатился мой голос, обращенный к остальным, сокрытым в тумане волкопсам.

Туман постепенно рассеивался, а вместе с ним и таяли удалявшиеся поскуливания убегавших в ужасе тварей.

Макс удивленно уставился на меня, забыв прикрыть рот.

— Ты… прогнала их. Как тебе это удалось?

— Не знаю… — я, так же была обескуражена всем произошедшим. — Я пр-росто поняла, что именно мне надо сказать этим…

— Но ты лаяла по-собачьи! — все еще не веря воскликнул Макс.

— Р-разве? — меня все еще трясло от стресса. — В-в-роде на р-русском говорила.

— Угу, — не веря буркнул Макс, — туман рассеялся. Пошли!

Дорога, река и, главное, горы совершенно поменяли привычные очертания. На месте возвышенностей теперь простирался овраг, поросший елями и бурьяном.

— Недаром о наших горах ходит нехорошая слава, — озабоченно проговорил Платов. — И куда нас занесло?

— Мой отец пропал в этих горах, — словно не слыша последнего вопроса горько проговорила я.

— Не слышал об этом. Как пропал?

— Ушел утром и не вернулся. Последний раз его видели недалеко от горы Всевышнего. Грибники заметили мужчину, идущего в пещеры под оврагом.

— И тела не нашли?

— Ни тела, ни вещей, ни его самого. Исчез… Наверное, заблудился вот так же как и мы, — горько всхлипнула я, или собаки съели…

— И как же ты живешь теперь? — быстро перевел разговор Макс.

— Одна живу. Тетка-опекунша звонит раз в неделю, хочет помогать. Но я уже взрослая, и тем более, росла без матери. Давно уже сама могу и готовить, и хозяйство вести.

Макс задумался. Неужели мою ситуацию анализирует? До этого никогда не интересовался — были дела и поважнее: клубы, тусовки, развлечения, подготовка к поступлению в университет Эдинбурга. Так какое ему теперь дело до никому не нужной Масленки, оставшейся совершенно одной после исчезновения отца?!

Пошел дождь. Я прикрыла голову капюшоном, Макс втянул шею в воротник свитера и нахохлился, точно воробей. В разломе скалы мы заприметили довольно крупное отверстие. Подошли поближе. Лаз зиял чернотой и уходил вглубь под гору.

— Рискнем? — предложил парень.

Я кивнула. А у нас был выбор? Если там не обитают медведи или чего похуже, то можно будет хотя бы переждать непогоду, обсохнуть и укрыться от ветра. Скользкая от дождя каменная порода так и норовила скинуть нас в нутро пещеры, ноги разъезжались, но Макс, несмотря ни на что, уверенно поддерживал меня, не давая скатиться вниз по шуршащей гальке. Каменный мешок вначале был узок, но по мере продвижения, расширялся. В конце его маячил призрачный голубоватый отсвет.

— Может, тут останемся? — спросил Макс, напряженно вглядываясь в окружавшую нас темноту.

— А если там выход с другой стороны скалы? — с надеждой проговорила я.

— Или в параллельный мир… — краешком губ ухмыльнулся парень.

Мы все еще крепко держались за руки, так и не отпустив друг друга после скользкого спуска. Марево гипнотизировало и влекло меня. Я бодро пошагала вперед, увлекая парня за собой.

— Масленка, мне вообще-то завтра с отцом вылетать в Англию. Если нас не найдут до этого времени, отец мне голову оторвет!

— Трус! — зло проговорила я и резко оттолкнула его руку. Глупое прозвище, вновь прозвучавшее в этот напряженный момент, оскорбило меня. — Сам ты масленка. Мы же договорились с тобой…

Я пошла от него прочь, в темноту, к голубоватому отблеску. Подумаешь, какой-то там Макс Платов. Кем бы он там ни был, этот надутый павлин, ничто не дает ему право оскорблять меня. Откуда-то затянуло грибным запахом, влажной землей и душистым, точно медовым, ароматом. Ветер, веявший из странного свечения, был еще более холодным, нежели снаружи пещеры.

Макс постоял немного в раздумье, громко вздохнул и нагнал меня.

— Ну, извини, вырвалось. Больше не буду.

Я продолжала идти молча. Мне конечно импонировало, что он решил принести свои извинения, но обида была все же сильна. Голубоватое марево приближалось с каждым шагом. Оно и впрямь казалось выходом. Сквозь него просматривались очертания скал, пожухлые деревья, да поросший бурьяном овраг.

— Лив, ты же знаешь. Мне сейчас совершенно не с руки попадать в переплеты.

— Ну и какого черта ты тогда вообще за мной потащился? — прошипела я.

— Да пошла ты! — тихо и вполне беззлобно проговорил Макс.

Нашу перепалку прервала внезапно вышедшая из марева молодая косуля с длинными смешными ушами. Небольшое серо-коричневое животное затрепетало ноздрями, вдыхая незнакомый воздух пещеры, и с любопытством уставилось в темноту, где ссорились мы. Тут же из марева вылетели два светящихся шара размером с обыкновенную лампочку, и, покружив над животным, один из них выпустил луч света, испепеливший животное без остатка. Застывшие, мы боялись дышать, затаившись в темноте. Оба шара подлетели к нам, освещая вокруг себя каменное нутро.

Наконец, мы смогли разглядеть то, что было сокрыто мраком. Около стен довольно внушительной пещеры, в нишах, более всего напоминавших полки в плацкартах и купе поездов, лежали мумифицированные тела. Их было много, насколько глаз хватало. Между «полок», в огромных ледяных глыбах, навеки застыли странные животные. Многие из них напоминали небольших по размеру динозавров, мохнатых мамонтов, необычных птиц, более похожих на драконов.

Покружив над нами, шары облетели пещеру, еще раз пугая ее содержимым, и вернулись обратно, в голубоватое марево.

Постояв еще мгновение, Макс обернулся ко мне и, схватив за руку, не говоря ни слова, побежал обратно к выходу. Я не поспевала за ним, спотыкалась, задыхаясь от быстрого бега, но он упорно тащил меня, точно на аркане. Поскальзываясь на камнях, разбрызгивая лужи, он тянул меня скорее к выходу. И лишь вырвавшись на свет, тяжело дыша, подставив лицо каплям дождя, и выпуская клубы пара сквозь разомкнутые губы, он опустился прямо на влажную землю. Потрясенная, я стояла рядом, нервно приглаживая выбившиеся из косы, торчащие в разные стороны пряди.

— Что это было? — мой голос сел от ужаса и быстрой беготни.

— Чтобы это ни было, я туда больше ни ногой, — прерывисто дыша проговорил он.

— Ты видел трупы?

— И трупаков, и мороженое из птеродактилей, и сожженную лазером косулю!

— Не лазером, — возразила я, нервно расплетая косу, — это были эйфесы!

— Что за хрень? — приподнял одну бровь Макс.

Я вздохнула, сморщила лицо и потерла виски — начиналась головная боль, решая, говорить ему или нет.

— Папа рассказывал мне. Люди, которые видели их, вскоре погибали. Они, как предвестники близкой кончины, — я накрутила из волос обыкновенный пучок и закрепила его резинкой.

— Весело… — хмыкнул Платов, словно бы с интересом наблюдая за моими действиями с прической. — Похоже, папа твой, был еще тем сказочником.

— Заткнись! — осадила его я. Да, он был классным мачо, красавчиком, и все такое, но это не давало ему права оскорблять папу. — Отец знал многое. Таинственное, по большей части. И рассказывал мне, вместо сказок перед сном. Про Туманных псов он тоже говорил.

— Про кого?

— Туманные псы, охраняющие гору Всевышнего. На них-то мы и наткнулись по пути в эту жутковатую пещеру.

— Угу, с кем еще нам доведется повстречаться этим «прекрасным» днем, ты сразу говори, не таи, — хотел было саркастически произнести Макс, но вышло у него, даже как-то боязливо.

— Ну, самых страшных, нам уже довелось, как ты говоришь, повидать. Остались так, по мелочи. Души умерших детей, но они, по большей части, безобидные, хохочут, как ненормальные, могут раздражать, но не больше. Русалки, куда более опасные создания, но они обитают в реке, а мы, достаточно далеко от нее. Кто еще? Ну, люди в странных одеждах, пилоты на непонятных летательных аппаратах. Воронка времени может пролететь.

— Уфффф… — со свистом выпустил воздух Макс, одновременно хлопая себя по лбу. — Пойдем-ка отсюда, время идет, а нас еще так и не нашли. Еще того и гляди, твои сказочные твари набегут.

Он поднялся и, сгорбившись, прихрамывая, пошел по козьей тропке.

— Еще про старцев забыла рассказать! — подбежала к нему я и пошла рядом.

Макс слегка кивнул головой.

— Чего там со старцами?

— Вроде они охраняют вход в подземный город или в пещеры. Стоп. Стоп. Стоп. — Я остановилась, как вкопанная. — Не наше ли марево, охраняют эти самые старцы?

Макс пожал плечами и пошел дальше.

— Они пьют живую воду и никогда не умирают, — я вновь последовала за ним, перепрыгивая лужи и увязая кроссовками в грязи.

Несмотря на все переживания и приключения, мне было радостно, что это событие сблизило нас друг с другом. Будем о чем вспоминать, когда он уедет так далеко и так надолго… Все-таки он — хороший парень, и не зря мне нравился все эти годы. Теперь я узнала его с другой стороны. Он и сникерса для меня не пожалел, и куртку свою отдал, и из пещеры вытянул. При мысли о том, что Макс скоро покинет страну, сердце мое тоскливо сжалось. Так не хотелось, чтобы нас нашли, но с другой стороны, ходить неизвестно где, подвергаться опасности встретить новых неизвестных сущностей, тоже было страшно. Поэтому, я просто шла рядом с ним, полностью доверившись и наслаждаясь его обществом.

Глава 2

Спустя некоторое время, мы, неожиданно для себя вышли на обычную, правда покрытую старым, некачественным асфальтом, дорогу. Вдалеке показался небольшой полицейский микроавтобус. Макс кинулся к автомобилю, точно Робинзон Крузо к проплывающему кораблю. А на меня словно что-то снизошло.

— Макс! Стой! — прокричала я. — Что если мой отец ушел в то марево? Я хочу вернуться туда!

— С ума сошла? — обернувшись проорал одноклассник. — Не вздумай!

Микроавтобус, тем временем, с визгом остановился около нас. Из него, точно горох из стручка, повыскакивали Екатерина Федоровна, наша классная, за нею полицейский, и следом, с перекошенным от злости лицом, отец Макса, Кирилл Михайлович.

— Вы меня в могилу… — прохрипела, держась за сердце, классная. От нее остро пахло валокордином.

— Ваши беглецы? — пробасил представитель власти.

— Говнюк чертов! — сплюнул отец и отвесил Максу смачный подзатыльник. — Я знал, что ты не хочешь ехать в Англию, но отчебучить подобное, сукин ты сын, я от тебя такого не ожидал!

А вот такого обращения не ожидала даже я. Мой отец и голос-то никогда не повышал, а уж ругаться, словно в подворотне, точно бы себе не позволил.

Екатерина Федоровна обняла меня. Она говорила что-то поучительное, хлопая меня по спине, сквозь слезы. И Макс и я пытались все объяснить, но взрослые нас и слушать не стали.

Все мы тоскливо тряслись в минивэне по разбитой дороге. Кирилл Михайлович бурно обсуждал бизнес-дела по телефону. Классная протянула Максу его забытый смартфон. Обрадованный, он тут же полез проверять соцсети.

— От Оксаны сообщение, — тихо бормотнул он, искоса глядя на меня, — репетиция вальса на завтра. Пойдешь?

— Прямо сейчас? — удивилась я, глядя как стремительно темнеет за окном.

— Как хочешь! — равнодушно пожал плечами Макс, посчитав мое уточнение отказом. — Весь класс уже собрался.

Разве я могла не пойти после того, как Макс лично, считай, пригласил меня. Это — дополнительная возможность провести побольше времени вместе, перед его отъездом.

— Тогда пойду, — деланно спокойно произнесла я, пытаясь погасить радость, рвущуюся изнутри.

Тем более, дома меня все равно никто не поругает за позднее возвращение, потому, что никто и не ждет…

Нас довезли на служебной машине до здания школы и высадили. Отец Макса сжалился над непутевой классной руководительницей и не стал писать заявление.

— Только попробуй мне испариться до завтра еще раз, — процедил он сыну сквозь зубы.

Максим нахмурился и мрачно кивнул. Да уж, повезло ему с таким папашей… Екатерина Федоровна поспешила домой, пока Платов-старший не передумал, с нее было достаточно стрессов на этот день. Макс, не оборачиваясь, пошагал в сторону актового зала. Я тихо поплелась за ним.

Перепуганные одноклассники пытались репетировать завтрашний последний звонок. Но у всех на лицах было какое-то смятение и тревога.

Наше с Платовым появление вызвало бурную радостную реакцию. Точнее появление одного Макса. К нему подходили, жали руку, дружески хлопали по плечу, одобрительно свистели. Меня же просто игнорировали. Как всегда, скромно прошла к задним рядам сидений и задумчиво уставилась на жаркие объятья Макса и Оксаны. Вот парочка прижалась друг к другу, последовали поцелуи, перемежавшиеся с расспросами и сетованиями прекрасной классной девы. Макс глядел на нее не замечая меня, впрочем, как и все остальные. Словно исчез, а потом чудесным образом вернулся только он. А я постоянно была вместе с одноклассниками. Вот он оттер благородные слезы дамы сердца, и, подхватив ее, повлек за собой на сцену. Грянула музыка. Несколько пар закружились в последнем школьном вальсе, а у меня защипало в носу, и на глазах, помимо воли, почему-то выступили слезы. Я старательно смахивала их, вытирала кулаком, но те, предательски показывались наружу.

Как же красиво смотрелись Макс и Оксана! Он уверенно кружил ее, а я все сильнее куталась в его ветровку, так и оставшуюся на мне.

Долго оставаться там, в одиночестве, на задних рядах я не смогла. Выбежала в туалет — умыть неуместные слезы и немного привести себя в порядок.

— Чего это с тобой? — тихо сказала своему отражению в зеркале. — Думала, что если попала в переплет с самым крутым парнишкой из школы, то он теперь будет за тобой бегать?

Хмыкнув себе, и покивав головой, я прижалась лбом к холодному кафелю. Из актового зала все еще доносились звуки прекрасного вальса. Медленно капала вода из неисправного крана.

— Нет, скорее всего, я всегда буду одна. Надо привыкать. Нечего выдумывать несусветные мечты.

Медленно стянула ветровку Платова, обняла ее и, уткнувшись носом, молча зарыдала. Звуки вальса стихли. Вдоволь наревевшись, я очнулась и, поплескав себе на лицо ледяной водой, решила пойти ва-банк. Может, все не так плохо, как видится? Я сейчас подойду к Максу — куртку вернуть-то надо, и попрошу снова пойти вместе в ту странную пещеру. Вдруг, папа там? Должна же дочь отыскать отца, в конце-концов!

Относительно успокоившись, я решительным шагом направилась обратно в актовый зал. Больше никто не репетировал. Одноклассники разбились на группки, и беззаботно общались между собой. Макс мило ворковал с Оксаной, облокотившись рукой на деревянный помост сцены. Я подошла к ним, не зная как прервать милую беседу двух голубков, и что придумать, чтобы обратить на себя внимание.

— Макс… — нерешительно протянула я.

— Чего тебе, Масленка? — презрительно фыркнула Оксана.

Недовольная, что их прервали, она картинно закатила глаза и многозначительно переглянулась со своей подружкой Лидочкой. Та, демонстрируя полную лояльность к местной королеве отзеркалила ее жест. Ну, прям верх пафоса! Еще немного и эти напыщенные красавицы лопнут от чувства собственной важности.

— Я сейчас! — кивнул Макс прекрасной деве и подошел ко мне. — Ну? Говори!

Я нехотя протянула куртку, стесняясь смотреть на него. Сейчас, в окружении дорогих одноклассников я снова была третируемым изгоем, а он «звездой», и тоже играл свою роль надменного лидера.

— Спасибо, — тихо прозвучал мой голос.

— Не за что, — царственно пожал плечами одноклассник. — Все?

Я старательно отводила глаза, вздыхала, собираясь с мыслями.

— Ма-а-аксик! — недовольно надув губки, громко, так что я вздрогнула, протянула прекрасная Оксана.

Он обернулся, кивнул ей и снова взглянул на меня.

— То марево… — наконец решилась я. — Хочу вернуться и… Уверенна, отец там… Ему нужна помощь.

— А я тут причем? — грубо прозвучало от Макса.

— Ма-а-аксик! — надрывалась Оксана.

— Одной мне страшно… может… пойдем вместе? — косясь на орущую, лепетала я пересохшими от волнения губами.

Макс зло рассмеялся прямо мне в лицо.

— Масленка, ну ты даешь! Когда ты подходила ко мне, то реально думала, что соглашусь быть твоим провожатым?

Каждое его слово хлыстом обжигало мои и так пылавшие щеки.

— Ма-а-аксик, да отойди ты от нее! — исходила злобой красавица.

Я зажмурила глаза, пытаясь сохранить равновесие и не упасть на потеху дорогим одноклассничкам.

— Даже если на секунду представить, — сквозь вату в ушах доносился наглый голос Макса, — что на твоем месте оказалась Оксана, а мне не нужно было завтрашним вечером вылетать в Эдинбург, то я бы еще сто раз подумал, прежде чем сказать «да». А ради тебя… Да как тебе вообще такое в голову могло прийти? Вроде, не дура! — хмыкнул он, развернулся и резко зашагал в сторону прекрасной девы.

Его слова вылились на меня словно поток воды из ледяного душа. Я не просто дура. Я — идиотка, полная и клиническая. Нет, ну правда, какого черта мне пришла в голову бредовая мысль, попросить самого Макса Платова проводить меня еще раз в параллельный мир!?

И тут я, вдруг отчетливо поняла, что наш разговор был не самым плохим событием этого дня. Хуже всего было то, что за нашим «общением» наблюдал весь класс! Вероятнее всего, дорогие однокласснички все слышали, и теперь их лица украшали кривые ухмылочки, а лицо Оксаны зажглось неприкрытым злым королевским торжеством. Зажмурившись от стыда, я опрометью выбежала из актового зала и бросилась по скудно освещенным школьным коридорам на выход.

На улице было темно и прохладно. А еще накрапывал противный мелкий дождь. Злые слова Макса обжигали обиженное сердце. Я медленно брела не разбирая дороги. На душе было так мерзко, словно ее сжимала ужасная Амазонская анаконда. Прийти бы сейчас домой, рассказать все папе, нарыдаться всласть и заснуть крепким сном, а на следующее утро, после последнего звонка, забыть навеки этого Макса, надменную Оксану и остальных дорогих одноклассничков, как страшный сон.

И папы дома нет. Что там Платов, Оксана и другие? Отец! Вот куда он делся? Вдруг, он нуждается во мне? А я… сложила лапки, сдалась, возможно, даже обиделась на него в глубине души, за исчезновение… Так ли поступают любящие дочери с единственными отцами?

От этой мысли я даже споткнулась о трещину разбитого тротуара в темноте. Я нужна ему! Прямо сейчас! Прямо в эту секунду! Я вернусь туда, отыщу эти странные горы, страшную пещеру и пройду сквозь то марево! Чего бы меня там не ожидало. Он там. Я чувствую это. А здесь, одной, мне делать нечего.

Походка моя становилась интенсивнее по мере продвижения к дому. В конце пути, я почти бежала, так не терпелось собраться на поисковую операцию. И только лишь остановившись около плохо освещенного подъезда, до меня дошло, что сумку, забытую с утра в автобусе, мне так никто и не вернул, а ключ был там. Возвращаться в родное учебное заведение не было никакого желания, да и не факт, что сумка находилась там. Возможно, осталась в автобусе, или полицейские забрали ее. Хорошо хоть телефон, с почти севшим зарядом, покоился на дне кармана. Но звонить Екатерине Федоровне и выяснять у той судьбу ридикюля, мне категорически не хотелось.

Судорожно раздумывая о том, как бы попасть домой, я огляделась по сторонам. Несколько коммунальных работников среднеазиатской внешности, крутившихся в этот поздний час около открытого люка, привлекли мое внимание. Не раздумывая, подошла к ним. От разверзшейся пасти в земле валили клубы пара. Очевидно, на дне канализации, шипел кипяток, и парни пытались закрыть дыру. Им это удалось — крышка тяжело опустилась, прикрыв адский колодец. Мужчины стали собирать инструмент, гортанно переговариваясь на своем языке.

— Добрый вечер! — произнесла я и одарила коммунальщиков очаровательной улыбкой. Откуда, интересно, столько позитива нашлось? Не иначе как адреналин гнал вперед, на поиски отца.

Парни удивленно уставились на меня, застыв с ломом и кувалдой.

— Мне нужна помощь, — продолжила я. — Заплачу, сколько скажете, только помогите мне!

Азиаты синхронно разинули рты, а их зрачки расширились еще больше.

— Вы меня не понимаете?… — объяснила я себе причину их ступора.

— Еще как понимаем! — вдруг ответил один из них совершенно без акцента. — Не понимаю другого… Ты из Таджикистана?

— Нет, конечно! — улыбнулась парням. — Местная я.

— Угу, — не поверил второй. — А с нами, тогда как общаешься? Только не говори, что теперь в школах преподают наш язык!

— Н-не-ет! — неуверенно протянула я, а про себя подумала «странные шуточки у них, все-таки». — Ну, так поможете?

— Конечно, поможем, как не помочь своей землячке, — добродушно улыбнулся рабочий, и его золотые зубы сверкнули в электрическом свете фонаря.

Пока коммунальщики собирали инструмент и шли к подъезду, я вкратце обрисовала ситуацию с потерянным ключом, и что теперь остается только сломать замок. Мы подошли к двери подъезда, как, едва не ударив нас, створка распахнулась, выпуская стайку орущих мальчишек.

— Весьма, кстати, — проговорил рабочий, кивая на дверь, — а то пришлось бы долго ждать, пока кто-нибудь не выйдет из подъезда. Дверь с домофоном сломать не так-то просто.

Удивленно обернувшись, я вытаращилась на попутчика. «Весьма», «кстати»… ну и лексикон у этих работяг! Сам Платов позавидовал бы.

Поднявшись на нужный этаж, коммунальщики принялись шумно орудовать инструментами. Соседская дверь тут же приоткрылась, и пенсионерка тетя Зина с интересом уставилась на происходящее.

— Вот, ключи потеряла, — побыстрей прояснила я ситуацию. А то, мало ли что придет в голову старой склочнице.

Тут створка поддалась и с треском открылась наружу.

— Спасибо Вам! — облегченно выдохнула я. — Сейчас сбегаю в комнату и принесу денег.

— Не надо, уж! — добродушно проговорил рабочий. — Мы с соотечественников денег не берем. Так помогаем. Пойдем, Ахмед!

Рабочие подхватили инструменты и пошли к лестнице.

— Подождите! — крикнула я. — Денег не берете, тогда хоть печеньем угоститесь.

Оставив их ждать в прихожей, я пулей понеслась на кухню. Купила курабье в шоколаде накануне — с чаем полакомиться, но теперь решила, что пришедшие на выручку парни заслужили его в большей степени.

— Печенье — это хлеб, — поднял палец свободной руки вверх Ахмед. — А от хлеба нельзя отказываться. Спасибо тебе, добрая девушка!

Соседская пенсионерка, так и стоявшая все это время на лестничной клетке, перевела удивленный взгляд на меня.

— Вы из Средней Азии, что ли? — поинтересовалась она скрипучим голосом, когда внизу хлопнула закрывающаяся за рабочими дверь.

— С чего вы взяли? — раздраженно проговорила я.

Что за глупые вопросы? И чего это сегодня все считают, что я не местная? Хмыкнув, соседка демонстративно хлопнула дверью. У меня не было времени, да и желания, разбирать странное поведение работяг и пожилой женщины. Первым делом, побежала принять душ и переодеться после длинного, полного приключений дня.

После банных процедур, распаренная и уставшая, я почувствовала новый бунт желудка — еще бы, ведь кроме батончика, во рту за весь день не было ни крошки. Накрутив объемный тюрбан из голубого полотенца, с надеждой распахнула холодильник и тоскливо уставилась на два яйца да бутылку питьевого йогурта с истекшим сроком годности, сиротливо лежавших на полках. Вздохнув, пожарила глазунью, подхватила йогурт, в качестве десерта, и заварила большую папину кружку черного чая.

Ужинала с аппетитом и рассматривала надпись, алевшую красной нитью вдоль белоснежного бокала с кипятком — «делай, что должно и будь что будет!»

Пожалуй, так и поступлю. Не снимая телефон с зарядки, набрала номер тетки- опекунши. Ведь неизвестно, что меня ждет в горах. И в том мареве, если найду его конечно. А тетка, маловероятно конечно, но может прийти на последний звонок, или еще хуже — вспомнит, что мне завтра восемнадцать исполняется. Не обнаружит племянницу ни в школе, ни дома — разволнуется…

— Ливочка? Рада тебя слышать, дорогая! — поспешно отозвалась родственница. — Как ты? Что-то случилось?

— Да, нет, все по-прежнему. Завтра, вот, школу заканчиваю. Вы придете на «Торжественную линейку»? — я старательно молчала о втором празднике.

— О, детка, у меня это совершенно из головы вылетело, не отпросилась с работы. Прости, дорогая, но начальство — лютое, сама понимаешь.

— Да, конечно. Ничего страшного, — придержала я облегченный вздох.

— Ливочка, не обижайся, правда, ну никак…

— Да ладно вам! Все в порядке, — бодренько так ответила я, скрывая радость. — Целую, до свидания!

— Пока, Ливочка, ты звони, не пропадай.

Подумав, что это, как получится, я нажала отбой. Конечно, с одной стороны неприятно, что тобой даже твоя опекунша не интересуется, не то что остальные, но с другой, это даже к лучшему. Сейчас мне ничего не мешает отправиться на розыски отца. Чего бы это ни стоило, и чтобы не произошло во время поиска!

Раскрутив тюрбан, я тщательно расчесала длинные влажные волосы, подсушила их феном и заплела в тугую косу. Оделась в джинсы, ветровку потеплее, памятуя о горной прохладе, бросила пачку крекеров, упаковку орехов и воду в рюкзак, на первое время. Заряженный мобильный положила в карман рядом с небольшой суммой денег на проезд. Вытащив все включенные электроприборы из розеток, и перекрыв вентили с водой и газом, я прикрыла за собой дверь и вышла из подъезда. Теперь, вернусь сюда или с отцом, или не вернусь вообще! Самое главное сейчас — выкинуть все страхи из головы и бодро идти вперед. Пока здравый смысл не заставит трусливо вернуться под теплое домашнее одеяло.

Время перевалило далеко за полночь, на улице не было ни души. Лишь тихо шелестел дождь в молодой листве деревьев, да едва слышно хлюпали мои кроссовки, рассекая лужи на асфальте.

«Получите дождик на последний звонок!» — злорадно подумала я, представив, как края красивых бальных платьев и классических темных мужских брюк станут серыми от грязи и воды. — «Хорошо, что меня не будет на этом бессмысленном фарсе. А Ма-а-аксик, все равно укатит в Англию. Так тебе, Оксаночка и надо!»

Глава 3

Макс вернулся домой поздно. Отперев дверь своим ключом, и освещая путь смартфоном, он ужом проскользнул к себе. Впрочем, никто его особо не ждал: из гостиной доносились звуки игры в бильярд и пахло дорогим сигарным дымом — отец, после трудового дня отдыхал с друзьями. Мать была слишком занята собой и не баловала сына чрезмерной опекой.

«Мог бы и подольше пообниматься с Оксаной, а может и не только пообниматься…», — с досадой подумалось ему. Зашвырнул рюкзак в кресло с чехлом в виде британского флага и чуть не споткнулся о чемодан — огромная дорожная сумка, наполовину заполненная вещами и одеждой, валялась на черно-белом ковре нетронутой уже неделю.

«Мда-а, надо сегодня дособираться, если завтра хочу попасть на главный праздник». — Эта мысль не прибавила ему оптимизма — избалованный частыми поездками и путешествиями, парень пресытился дорожной романтикой. И в Англии он был уже неоднократно, поэтому, ясно понимал — едет не на Мальдивы. С другой стороны, если что-то забудет, то всегда сможет докупить на месте. А еще там не будет вечно недовольного всем ворчащего отца. Только папины деньги. Вот там-то Макс и загуляет — найдет себе девчонку, не хуже Оксаны, и горя знать не будет.

При мысли о противоположном поле у него, почему-то, возник образ Лив. Что-то царапнуло в груди. Как она там сейчас? Совершенно одна. И дошла ли до дома спокойно? И так нехорошо он ее отшил при всех. Ну да, имидж у него такой, брутального мачо, но это не повод гнобить сироту. У девчонки даже родителей нет.

Эх, был бы у него номер Масленки… Макс достал смартфон и залез в группу 11 «Б». Нашел одноклассницу. С фото на аватарке на него смотрела улыбающаяся симпатичная девочка. За сегодняшний день он уже второй раз осознал это. Отправил запрос в друзья — можно сказать, снизошел и оказал ей невероятную честь. Абы кого он в подписчики не брал. Оливия не была в сети. Более того, в последний раз она появлялась на сайте вчерашним вечером.

Макс задумался: «возможно ли теперь представить, что молодая девушка — старшеклассница-выпускница при безлимитном интернете добровольно будет отсутствовать в сети? Нет, Блин! Она не дошла домой. Либо, поперлась в горы — сумасшедшая, либо ее… Вот черт!»

Надо раздобыть Масленкин номер телефона. Классной звонить в первом часу ночи? Тогда уж лучше сразу директору. Или Оксане? Чтобы съела его с потрохами из-за ревности, да и откуда у нее номер изгойки?

А еще Максу подумалось, если бы он знал ее домашний адрес, то поехал бы прямо сейчас, не раздумывая. Ничего, еще все можно исправить.

Завтра последний звонок. Она придет. Он поговорит с девчонкой — вправит мозги, ладно, черт с ней, потанцует — поднимет самооценку и престиж, обменяется номерами, пообещает писать из Эдинбурга. А сейчас в он-лайне ее нет, ну… потому, что деньги кончились. Завтра. Завтра все будет! Дожить бы еще до завтра!

* * *

За ночь он просыпался несколько раз — тревожно всматривался в дисплей смартфона — проверял время и наличие в он-лайне не дававшей ему покоя Оливии. В какой-то момент выпускнику надоело этим заниматься и он решил: пора вставать. Принял прохладный душ, меланхолично пожевал кукурузные «космо-звездочки» в молоке, еще раз обновил страничку в соц-сети — тишина. Уложил еще влажную челку гелем наверх, надел пиджачную пару, поднял бабочку двумя пальцами, соображая, как правильно ее следует завязать и заключил, что без маминой помощи, ему не обойтись.

Постучался. После короткого: «входи», открыл дверь.

Маме ну никак нельзя было дать больше тридцати — симпатичная блондинка с длинными платиновыми волосами — ни грамма лишнего веса, всегда с идеальным маникюром и макияжем. Утром, днем и вечером. Макс подозревал, что и спит она так же при полной «боевой готовности».

— Чего так рано, мой зайчик? Волнуешься?

Парень скривился от слова «зайчик», но стойко перенес мамин поцелуй в щеку и нагнул могучую шею. Женщина ловко повязала ему бабочку, дала совет относительно обуви и предупредила, что букеты, доставленные накануне вечером, дожидаются в гостиной.

«Один Масленке подарю», — подумалось ему, когда тащил дорогие вязанки роз, — «интересно, она уже в школе?»

В учебном заведении его ждало разочарование: половина одноклассников уже была в сборе, но Лив среди них не было. Он свалил букеты на первую парту, оправил пиджак, и к нему тут же подбежала староста Лидочка.

— Привет, Максик! — мило улыбаясь, протянула красивая коротко-стриженная брюнетка. Она смешно завязала пышные банты на два крысиных хвостика и походила на первоклассницу.

— Лив пришла? — вместо приветствия выпалил он.

— Кто? — скривилась Лидочка. — Оксана уже в пути. Мы переписывались недавно. Она просила закрепить тебе ленту выпускника, если сама немного опо…

— Я про Масленку спрашиваю, — нагло перебил ее парень. — Ты видела ее?

Лидочка вылупила на парня подруги круглые, ловко подведенные, глазки.

— Нет. А зачем она тебе?

Не отвечая, Макс вышел в полупустой коридор, открыл окно и, облокотившись на подоконник, стал нервно постукивать носком дорогого кожаного ботинка. Еще очень рано. Сейчас она придет. Интересно, во что оденется? Наверное, смешные джинсы с аппликацией в виде веточки дома оставит. Ого! Он, оказывается, помнит и такие подробности.

Кто-то поднимался по лестнице.

— «Хоть бы она!»

Нет, среди наряженных, залакированных выпускниц, изгойки видно не было.

— Привет, Макс!

— Ма-акс, приветик! — раздавалось отовсюду. Все женское население школы привычно строило глазки местному мажорчику.

Одноклассники, так же в костюмах, правда, поскромнее, окружили его, что-то рассказывали, о чем-то спрашивали. Макс же, машинально отвечал им, улыбался, но сам тревожно наблюдал за лестницей.

— Вот она идет! — услышал он чей-то восхищенный голос.

Толпа замерла. Все благоговейно уставились в одну точку.

«Ну, наконец-то», — облегченно вздохнул Макс и последовал примеру остальных.

Она не шла, а плыла. Гордо неся пышное белоснежное платье. Ее белокурые локоны были искусным образом вплетены в диадему, а потом каскадом спадали на оголенные плечи. Глаза горели, пожирая Макса и не замечая никого вокруг. Толпа расступилась, пропуская Оксану к нему.

— Даже ленту еще не закрепил! — вместо приветствия укорила его классная дева.

— Вроде как сегодня последний звонок, а не свадьба, — с досадой проговорил Макс.

Он продолжал нервно заглядывать ей за плечи, злясь, что она своим нарядом закрывала ему весь обзор.

— Станцуем вальс, и переоденусь, — улыбаясь и старательно делая вид, что не замечает его недовольства, прощебетала Оксана.

* * *

Вся школа выстроилась классами на торжественной линейке. Дождя не было, но небо хмурилось, словно вот-вот польет. Лужи от ночного ливня еще не подсохли и не добавляли праздничной атмосферы. Слово взяла директриса. Она направляла выпускников во взрослую жизнь и, подсматривая в шпаргалку, читала напутствия.

Макс стоял в середине своего ряда, крепко опутанный руками Оксаны и все еще озирался в надежде: «вдруг придет!»

— Дорогой, ты почему ерзаешь? — прошептала красотка, подтянувшись к его уху.

— Я сейчас, — так же тихо ответил ей парень, решительно высвобождаясь из плена тонких пальцев.

Он пробрался сквозь толпу к началу ряда, мягко взяв под локоток внимавшую напутствиям Лидочку, и потащил ее в конец.

— Что случилось? — удивилась Лидочка, покраснев: виданное ли дело, сам Платов, дотронулся до нее.

— Ты номер Масленки знаешь?

Ожидавшая какого угодно, но только не этого вопроса, староста удивленно открыла рот.

— Зачем тебе ее номер?

— Ничего, что она не пришла, сегодня?! — раздраженно, громче чем надо, воскликнул парень.

— Наверно, не захотела портить себе настроение, — пожала плечами Лидочка. — Ты вчера конкретно ее отшил. А она, точно, втюрилась в тебя. Вот и не хочет смотреть на вашу с Оксанкой парочку. Я бы тоже не пришла на ее месте.

Ее слова немного успокоили Макса. Да уж, накануне он повел себя как… в общем, нехорошо. Возможно, она просто плачет сейчас дома. Одна.

— Номер ее дай! — потребовал парень.

Староста испуганно достала телефон, потыкала кнопки. Макс не раздумывая набрал цифры и услышал «Аппарат абонента…»

— Черт… выключила. Адрес знаешь?

— Не-е-т, — растерянно проблеяла Лидочка. — Неужели пойдешь к ней?

Макс развернулся и тут же был пойман в капкан рук Оксаны.

— Ма-а-аксик! Наш выход!

Грянули звуки вальса. Не дав ему опомниться, Оксана вытащила партнера на импровизированную сцену. На лицо Макса упали первые капли дождя. Он машинально двигался под музыку, смотрел на Оксану, но видел совсем другую девушку. Ту, которая смешно испачкалась шоколадом, трогательно рычала на собак в тумане, а потом с такой надеждой просила его о помощи.

«Ну и скотина же я, танцую сейчас, а она… только бы сдуру в горы не ушла!»

Едва мелодия стихла, как Макс ринулся обратно в здание школы. Перепрыгивая через несколько ступенек, он влетел на второй этаж и чуть не врезался в запертую дверь — классная закрыла кабинет на ключ. Отошел, разогнался и вынес плечом створку — хлипкий замок сломался и беспомощно повис. Ворвавшись в класс, он тут же подскочил к учительскому столу. Слава Богу — журнал лежал там. Открыл последнюю страницу и не ошибся: адреса и телефоны всего 11 «Б» были аккуратно занесены каллиграфическим почерком.

Название улицы и номер дома Оливии врезались ему в память — самые простые и недалеко отсюда. Бросив на стол пятитысячную купюру — материальный и моральный ущерб за снесенный замок, парень ринулся к черному выходу из школы.

Слова Лидочки: «она, точно, втюрилась в тебя. Вот и не хочет смотреть на вашу, с Оксанкой, парочку. Я бы тоже не пришла на ее месте» так и свербели в его мозгу.

«Только глупостей не наделай», — периодически, мысленно, просил он Лив. Вроде вот этот дом. Дверь в подъезд была открыта настежь, подпертая огромным булыжником — жильцы проветривали коридор. Макс быстро пробирался по лестнице, и с каждым шагом воображение рисовало ему картину — одну, хуже другой: ее обидели на улице, сбила машина, выпрыгнула в окно, повесилась… Стоя перед ее дверью, его уже било крупной дрожью. Палец нажал на звонок. Никто не спешил открывать. Парень начал стучать и дергать ручку — дверь тут же поддалась. Макс вошел в темный коридор.

— Лив… — тихо позвал он. — Ты дома? Не бойся, это — я.

Щелкнул выключателем — ничего не произошло. Убегая, Оливия вырубила и щиток. Парень крался по коридору, проверяя комнату за комнатой, и каждый раз боялся наткнуться на бездыханное тело. Остался непроверенным лишь санузел. Воображение его мигом нарисовало полную ванную, лезвие и…

— Нет! — зашипел он сам на себя. Включил фонарик на смартфоне и боязливо открыл дверь. — Ф-ф-ф… — выдохнул облегченно. Квартира была пуста.

Парень остановился в зале. Огляделся: обычная ничем не примечательная гостиная. Ничего не разбросано. Грязи нет. Очевидно, Масленка — аккуратная девочка. Прошелся по сантехнике — все вентили перекрыты. Щиток выключен. Ушла. Точно в марево отправилась! Одна! Вот дурная девчонка! Ну почему он вчера нагрубил ей? Мог бы придумать чего-нибудь, пообещать, может и правда, на рождественских каникулах вернулся бы и пошел с ней…

В тишине звонок мобильного особенно громко проорал голосом солиста SOAD. Парень вздрогнул, но принял вызов.

— Ма-а-аксик, ну куда ты исчез? — с тревогой, приправленной нотками обиды протянула Оксана.

— «Вот прилипала!» — с досадой подумал парень, а вслух произнес:

— Лив не пришла?

На том конце провода повисло злобное молчание. Платов физически ощутил ядовитые иглы раздражения девушки, а потом, подтверждая его догадки, дама сердца выпалила:

— Знаешь, Максим! Когда Лида рассказала мне, как ты требовал у нее номер телефона и адрес Масла, я подумала, что она врет. Просто хочет испортить мне настроение и рассорить нас. Но, похоже, она права. Не знаю, чем вы там занимались с твоей Масленкой, когда вчера исчезли, но больше можешь мне не звонить и не приходить. Все!

— Ее Лив зовут! — ответил на всю эту тираду Макс.

— Сволочь! — воскликнула Оксана и отключилась.

«Ну и фиг с тобой», — беззлобно подумал парень. — «На твое место найдется куча желающих».

Сунув аппарат в карман, он отправился в спальню. Тоже ничего особенного. Чистота, порядок, пахнет чем-то приятным. Взял деревянный гребень, что лежал на туалетном столике. Расческа еще хранила запах волос хозяйки. Он машинально понюхал ее, смутился и сунул в карман. Потом заметил небольшой флакончик с духами. Втянул цветочный девчачий милый аромат и тоже решил прихватить его в качестве трофея. Когда на чужбине будет одиноко (если будет, конечно), то все это напомнит ему о Родине, школе и о ней…

На стене около кровати висела небольшая рамка с нарисованным портретом Лив. Художник явно постарался — картинка выглядело живой и объемной. Рамка так же последовала в карман дорогого пиджака, вслед за расческой и духами. За картиной что-то было. Макс застыл. Нечаянно обнаружил тайник. Интересно, какие тайны могла хранить там Масленка, или ее отец?

Пошарив рукой в углублении, он нащупал и выудил на свет божий небольшую, но тяжелую женскую тиару и крохотный ободок кольца. Макс во все глаза разглядывал старинную диадему, казавшуюся выполненной из белого золота, инкрустированную черными бриллиантами.

— Вау! — По-детски присвистнул Платов, любуясь россыпью света, пойманного в драгоценные кристаллики и отраженного на стены.

Тиара была теплой на ощупь — словно смартфон, использующий мобильные данные, вместо WiFi. Легкий же ободок колечка, напротив, обжигал раскаленным металлом. Убрав диадему на место, все-таки, похоже это была очень дорогая и антикварная вещь, Макс решил взять только колечко себе на память. Он покрутил его в руках, рассматривая мелкие замысловатые символы и прикидывая на какой палец оно налезет. На мизинец. И то с трудом. Вроде на драгоценное не похоже — скорее всего, обычное серебро, стоит рублей пятьсот, не больше.

Снова проорал «Chop Suey». На дисплее загорелось «Оксана».

— Да! — недовольно буркнул парень.

— Ма-а-аксик, так нехорошо получилось… — виновато протянул ее лисий голосок.

— Ты только что меня бросила. Что еще хочешь? — спросил парень, лихорадочно раздумывая, чего бы повесить вместо портрета Оливии, чтобы тайник с дорогущей короной сразу не бросался в глаза.

— Кто сказал, что мы расстались, Ма-а-аксик? — мела хвостом девушка.

— Ты. Две минуты назад, — спокойно ответил он.

Он вытащил рамку, открыл, вынул портретик, свернул его в тонкую трубку и вернул в карман.

— Ма-а-аксик, да не слушай ты свою глупую девочку! Я немножко злилась на своего мальчика, вот и обидела, — продолжала юлить Оксана.

Платов подошел к письменному столу Оливии и взял стопку рисунков, выполненных простым карандашом. Некоторые были расписаны акварелью.

«Похоже, она неплохо рисует», — он с интересом перебирал наброски: драконы, пейзажи, вороны, готические красотки.

— Ма-а-аксик, — врывался в его мозг голос Оксаны, — ты простишь свою глупую принцессу?

Он выбрал самый красивый, на его взгляд силуэт девушки в ниспадавшем с плеч платье и, поместив рисунок в рамку, повесил на место.

— Ма-а-аксик…

— «Вот черт!»

— Оксана, я тебе не тряпка, чтоб об меня ноги вытирать и выкидывать! Ты сказала, что между нами все кончено. Давай придерживаться одной линии поведения.

Без сожаления он нажал отбой, убедился, что все лежит на своих местах, как и было до него, и вышел из квартиры, так же плотно прикрыв дверь.

«Все хорошо, все просто замечательно. Лив не покончила с собой, ее не сбила машина, и не обидели по дороге. Наверное. Но все же дурочку надо разыскивать. Учитывая то, что она теперь круглая сирота и опекунше до нее дела нет, нужно самому поднимать тревогу», — думал Макс, бесцельно бредя по улице.

— Wake up! — заорал его мобильный.

Глянул на дисплей — «папа». Слава Богу, Оксана решила оставить его в покое. Пока. Надолго ли?

— Где тебя носит? — властно гаркнул отец.

— Эмм… — протянул, было, парень, но его оборвали.

— Мне твоя классуха звонила. Сообщила, что ты исчез с торжественной линейки, а потом кто-то расхерячил кабинет — дверь сломал и деньги забыл! Твоих рук дело?

— Пап, тут…

— Заткнись и слушай! С классухой я обещал дела уладить, но если тебя, через полчаса не будет дома — из-под земли достану и в армию, вместо Англии, отправлю. Виданное ли дело? И ЕГЭ заранее ему позволили сдать, и аттестат вне очереди вручили, а он школу крушит. Халк недоделанный! Только попробуй мне к вылету опоздать!

— Пап, я не полечу, тут такое дело…

— ЧТО?! — взревела трубка. Последовал отборнейший мат, суть которого сводилась лишь к тому, чтобы парень, побыстрее очутился в родных пенатах — иначе крышка.

Делать нечего, и без связей отца ему, явно, не обойтись. Макс взял ноги в руки и поспешил в родное гнездо.

Едва вошел на порог, как разъяренный отец, вместо приветствия, вновь отвесил ему подзатыльник. Было не больно, да и парень был слишком взбудоражен, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи — подумаешь, батя наподдавал. Любовь у него такая, отцовская.

Тут же, в прихожей, стоял закрытый, но, к сожалению, недособранный максовский чемодан.

— Я еще не до конца вещи сложил! — вытаращился Макс, лихорадочно вспоминая, что упаковал, а чего не успел.

— Поздно, — после подзатыльника, папа слегка остыл. — Переодевайся, а то женихом сбежавшим смотришься, и едем!

При упоминании себя в качестве жениха, Макс скривился, вспомнив Оксану в белоснежном платье, и заключил, что папа, был прав как никогда. Сбежавший жених! В прямом и переносном смысле.

— Пап. Кое-что случилось. Выслушай. Мне нужна твоя помощь! — взмолился сын.

— У тебя четыре минуты, — глянув на часы, деловито произнес отец.

Макс говорил всю правду, утаив лишь про загадочную пещеру с маревом да тайник в доме Оливии. Отец слушал молча, не перебивая, затем задал несколько уточняющих вопросов и начал рассуждать:

— Если девчонку все же найдут мертвой, знаешь, на кого первого подумают?

— Я-то тут причем? — искренне воскликнул Макс, не желая даже представлять себе, что Лив уже может не быть в живых.

— Да? — скептически спросил папа. — А алиби у тебя есть? Ты сбежал с последнего звонка, и все утро тебя никто не видел. Где, кстати, шлялся?

— Был у нее дома, — тихо произнес Макс.

— Ты охренел? Вообще мозги есть? Кто-то видел тебя там?

— Нет, никто не видел. Пап, пойми, Лив — сирота, никому дела до нее нет. Последний звонок прошел. Ею даже в школе теперь, никто не будет интересоваться. Если мы сейчас не поднимем тревогу, ее никто никогда не найдет! Пап, у тебя же есть связи, подними людей, помоги организовать поиск! Сейчас каждая секунда на счету. Я найду ее, а потом улечу в твою Англию…

— Нет! — рявкнул отец. — Тебе, срочно надо валить отсюда, пока неизвестно, куда подевалась твоя одноклассница. Очень надеюсь, что дуреха погуляет по горам и вернется. А если нет, тебя не выпустят из страны, пока не докажешь, что не верблюд!

Взглянув на понурую сыновью спину, он смягчился, понизил голос и произнес: — Я организую поиск, сынок. Обещаю. Прочешу все горы вдоль и поперек, но найду ее. Ибо не привык отступать. Но позже. Сейчас нам надо улетать. Переодевайся.

«Похоже, прочесывать надо не только горы, но и все параллельное пространство, или чего еще там находится за голубым маревом», — думал Макс, быстро укладывая флакончик, расческу и рисунок с Лив в полупустой чемодан.

Расстроенный от бессилия изменить что-то в своей жизни, и в судьбе той, которая просила его о помощи, поникший Макс трясся в автомобиле водителя отца. Родитель сидел рядом и громко обсуждал по телефону рабочие дела. «Будет ли папа на самом деле искать ее или, спасая шкуру непутевого сына, сделает вид, что ничего не произошло?» — безрадостно думал парень.

Пройдя металлоискатель в аэропорту, он словил на себе парочку заинтересованных девичьих взглядов. При других обстоятельствах Платов не преминул бы воспользоваться смазливым личиком и завести пару-тройку ни к чему не обязывающих знакомств, но не сейчас.

У стойки регистрации пассажиров бизнес-класса, их моментально пропустили, забрав полупустой чемодан Макса и отцовский небольшой дорожный кейс. Макс был несовершеннолетним, и ему требовалось сопровождение. Да и отец, зная о безалаберности сына, намеревался лично решить вопрос с жильем и удостовериться в том, что дитятко правильно зачислено на нужный факультет.

Отец и сын, получив сразу четыре посадочных талона — два до Москвы и два транзитом до Эдинбурга, прошли в зал вылетов. Макс не выпускал из рук смартфона — все еще надеясь увидеть Лив в он-лайне. Папа продолжал обсуждать контракты с поставщиками и, хотя номинально он находился рядом с сыном, но фактически был на работе.

Растерянно улыбаясь, к Максу подошла парочка иностранцев — китайцев, а может японцев — Макс в Азии плохо разбирался.

— Извините, что побеспокоили вас, — четко и без какого-либо акцента, произнес парень, — не могли бы вы подсказать нам, где выход два «бэ» точка один?

— Совсем запутались мы с мужем, первый раз здесь, — мило улыбнулась женщина.

Макс удивился, но все же привстал, огляделся и указал странной парочке правильное направление, говоря:

— Да, и в самом деле, этот выход запрятали. Сейчас спускаетесь вниз и идете налево, там, или уточните еще раз, или сами по вывескам разберетесь.

— Спасибо, вам молодой человек. — улыбнулись иностранцы и зашагали в указанном Максом направлении.

Платов младший сел, заметив, открывшего от удивления рот, отца. Тот даже говорить перестал, с восхищением таращась на сына.

— Ну, Макс, ты даешь! — дружески хлопнул его по плечу родитель.

— Да чего уж там? — пожал плечами парень.

Отец хмыкнул и, прежде чем вернуться к разговору, тихо пробормотал:

— Видимо, не зря я твоей репетиторше по «косарю» за каждое занятие отваливал. Вон как «шпрехаешь»…

Подивившись словам отца, Макс невольно принялся прислушиваться к окружавшим его людям: все они говорили на «великом и могучем». Даже парочка чернокожих кудрявых ребят, обсуждали какую-то компьютерную программу на языке Пушкина…

«Что за…», — подумал, было, парень и ощутил, как стыренное колечко, буквально, пылает на его мизинце. Его взгляд на побрякушку перехватил папа и, прервав разговор, недовольно приказал:

— Сними цацку! Что за замашки у тебя? Вроде мужик растет, а как девка, на себя все цепляет! Тьфу!

Макс покрутил колечко, не желавшее так просто сниматься, но, все же, стащил его. Зал вылетов тут же наполнился гулом непонятных голосов. Парнишки говорили на французском, слышалась английская и другая, вообще непонятная речь.

«Кольцо!» — ошарашенно подумал Макс и незаметно для папы, надел его обратно. Опять все вокруг стало ясным. — «Вот это да! Ну и сувенирчик я прихватил из тайника! Интересно, какие возможности может дать корона?»

Лицо Макса, по мере того, как он осознавал, какие перспективы открывает ему эта «побрякушка», делалось все более озаренным.

Глава 4

Я вышла на проспект и подняла руку. Единственная ехавшая в этот час тонированная лада тут же затормозила. Объяснила водителю куда следует ехать и, уловив его заинтересованный из-под круглых очков, какой-то нехороший взгляд, все же, с опаской села на заднее сидение. Других-то машин все равно не наблюдалось.

Водитель ехал всю дорогу молча, не приставая, и я расслабилась — мало ли какое выражения лица бывает у людей. А зря…

— Приехали, — притормаживая, произнес мужчина. — Дальше куда?

Если бы я сама знала, куда! Вроде по этой дороге с утра нас вез автобус. Теперь надо выйти и сообразить, под каким кустом мне стало плохо, и где реальность пошутила над нами, выдав неправильный путь.

— Тут, наверное, выйду, — неуверенно проговорила я и полезла в карман за наличностью, — сколько с меня?

Водитель обернулся, оценивающе оглядел попутчицу, и толстые губы его растянулись в циничной улыбочке:

— А может, так договоримся?

Вот такого я не ожидала! Подарочек, блин, на День Рождения! Только извращенца мне не хватало для полного счастья! Опрометью кинулась из салона — благо в отечественном автомобиле не было автоблокировки дверей. Но и мужчина с непристойным предложением не мешкал. Выбежал следом, гад.

Сердце ухало в груди, не разбирая дороги, в темноте, я неслась прочь от преследователя. Сильно ударилась ногой о придорожный камень и упала навзничь.

Водитель нагнал в два счета. Присел, сволочь такая прямо на мою пятую точку, придавил собой, пытаясь скрутить руки. Рывком развернул к себе. Что-то острое воткнулось мне в шею, царапая кожу в районе горла.

— Что же ты такая несговорчивая? Хотел по-хорошему, а теперь, как получится.

Я с отвращением глядела на вспотевшее пухлое лицо мерзавца и его сальную челочку, практически касавшуюся моего лба. Потом скосила глаза вниз и поняла, что он держит нож прямо у сонной артерии. Бли-и-ин… как же страшно! Вот чего меня понесло на ночь глядя?!

— Отпустите!

— Угу, — нагло ухмылялся он. — Сейчас!

— Я отдам вам все деньги и драгоценности. Только не троньте. Вот, — мне кое-как удалось высвободить руку, — колечко, заберите! — дрожащими пальцами стянула ободок с руническими, как мне всегда казалось, символами и протянула нападавшему. — Еще серьги и цепочка, в кармане — деньги!

— Ой, насмешила! — хмыкнул мне в лицо кислым запахом извращенец. — Мне не цацки твои нужны, а кое-что получше!

О, Боже! Вот попала, так попала. Но в мои планы это совершенно не входило, и крепко зажав колечко в руке я отбивалась от него как могла, царапаясь и кусаясь без разбору. Дурацкие очки его слетели, явив маленькие поросячьи глазки.

— Да что же ты такая несговорчивая! — прошипел мужчина и ткнул мне ножиком куда-то под ребро.

Кипяток обжигающей боли подействовал на меня лучше озверина. Я неистово царапалась, кусалась и брыкалась, как могла, словно в меня вселилась взбесившаяся кошка. Скорее всего, попала уроду ногтем в глаз, потому как обидчик вскричал точно раненый зверь, и, зажав лицо ладонями, отпрянул-таки от меня. Извернувшись, я ухитрилась скинуть его с себя и, держась за левый бок, почему-то ставший мокрым и теплым, быстро поковыляла в придорожные кусты.

С каждой минутой силы мои таяли. В голове раздавались звуки приближавшихся шагов мерзавца. Добралась до горной породы, и притаилась за выемкой.

— Куда спряталась? — орал извращенец. — А ну выходи, все равно найду!

Ага, «щаз», выйду, как же! Ори побольше! Прислонившись пораненным боком к холодной поверхности камня, я натянула колечко на окровавленный палец. Ну, где же это чертово искривленное пространство?! Если сейчас не найду его, то урод найдет меня!

Прислушалась. Вроде, тишина. То ли он уехал, то ли тоже притаился. Луна показалась из-за туч на несколько мгновений и озарила знакомую разбитую старую дорогу, поросшую бурьяном. Вот она!

Облегченно вздохнув, я тут же ойкнула от боли в раненном боку. Решившись покинуть укрытие, я медленно и осторожно побрела в утреннем направлении. Рюкзак остался там, на обычной дороге, забытый в пылу борьбы с уродским таксистом.

Кто молодец? Я — молодец! Хвалила себя и подбадривала. Это отвлекало от боли. Надо же, не далась извращенцу! Ох, водички бы сейчас, да и пластырь наклеить, но рюкзака нет. Черт, как же больно! У-у садист, проклятый…

Накрапывавший все это время дождь перешел в ливень. Совсем хорошо. Если выживу от ножевого, то помру от пневмонии…

Надо дойти, морщась, тихонько шептала себе. Царапина, подумаешь! Зажму рану посильнее и все равно найду ту пещеру. Луна, видимо, решила наградить меня за упорство, еще на мгновение показалась из-за туч и озарила ощерившийся рот подземного лаза.

Ура! Нашла! Камни скользили под ногами, так и норовя скинуть незадачливую путницу. Некстати вспомнилось, как меня поддерживал Макс, стало почему-то еще жальче себя. Но я почти дошла — осталось чуть-чуть. Вот и призрачное свечение колыхается голубоватым маревом. Тратя последние силы, я, не раздумывая, подалась вперед.

Переход сквозь марево был лишен каких-либо спецэффектов. Лишь колечко на пальце слегка нагрелось. По ту сторону реальности все так же была ночь, лес стелился у подножия гор, и лил дождь. Я прошла еще немного и повалилась на колени — сил идти дальше не было. Сознание заволокло туманом, и на границе его послышались едва различимые звуки.

Несколько всадников с факелами, на вороных конях окружили еле стоявшую на коленях меня. Один из наездников спрыгнул и, сверкая антрацитово-черными очами, подошел ко мне.

— Лордон! — сквозь заложенные уши услышала его бархатный баритон, и я упала в обморок.

* * *

Сознание постепенно возвращалось ко мне, но глаз я пока не открывала. Перед опущенными веками то и дело мелькали всполохи пламени — где-то рядом трещал огонь. По телу гулял промозглый сквозняк, а бок, раненный накануне, будто кто-то смазывал густой душистой субстанцией. Едва различимый бубнеж с каждой фразой все более обретал смысл.

— Сейчас моя очередь, Стивник! — прогнусавил сиплый придушенный голос.

— Еще чего! — возразил знакомый бархатный баритон. — Я первый ее увидел, так что, вторженка моя!

Чуть приоткрыв ресницы, я смогла разглядеть силуэты двух говоривших парней. Чья-то сморщенная костлявая рука продолжала натирать мою рану травянистым зельем с сильным лекарственным запахом.

— Ты дал мне слово! Вспомни, я уступил тебе вторженца в тот раз, — тянул гнусавый фальцет. — А ты обещал, что следующий — мой!

— Вот именно. Вторженца. Неужто, девчонку потащишь к Грэйзу? — обладатель красивого голоса подошел к моей лежанке поближе.

— Да какая разница-то? Твой вторженец визжал не хуже последней лашаты! — фальцет так же приблизился к огню.

— В моем доме не сметь ругаться! — рявкнул старушечий скрипучий голос. — Даром, что принцы, метлой огрею — неделю будете лютое снадобье втирать!

— Ладно тебе, Годия, — миролюбиво проговорил Стивник. — Как она?

Я лежала ни жива ни мертва, боясь пошевелиться и открыть глаза.

— Жить будет, — мрачно ответила старуха. — Вы ее наградили, Лордоновы дети?

— Нет, уже раненая вторглась к нам, — пояснил фальцет и поинтересовался: — скоро очнется? Никогда не скармливал девчонок Грэйзу!

Старуха аж закашлялась от возмущения и прекратила мазать рану:

— Тогда, на кой Лордон, вы мне ее сюда притащили? Еще и редкое снадобье потратить заставили? Грэйз бы сожрал и так, не леченную.

Звонкий удар котелка с мазью, со злостью стукнутого об стол, заставил меня вздрогнуть.

— О! Задергалась, — обрадовался гнусавый. — Давай, альета, приходи в себя!

Поняв, что притворяться дальше не имеет смысла, я открыла глаза и увидела… прекрасного принца. По крайней мере, именно такой типаж представляла себе маленькой девочкой, читая «золушку» или «спящую красавицу».

Всполохи пламени плясали на молодом мужественном лице, отражаясь медовым оттенком в темных выразительных глазах, едва затрагивая прямой аристократический нос и длинную, словно эмо-челку иссиня-черных волос, ниспадавшую на высокий белый лоб. На вид, парню можно было дать чуть больше двадцати лет. Высокая крупная фигура его была облачена в черный бархатный камзол, на подобие тех, что видела на картинах, посвященных средневековью. На бедре, у расшитого золотом пояса, покачивался меч с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью.

— Лордон… — слабо проговорила я, думая, что это его имя, и увидела, как задумчивые приветливые глаза парня удивленно поднимаются к густым бровям.

— Да какой он к Лордону Лордон? — прогнусавил второй.

Я с трудом перевела взгляд с ожившей картинки на не менее симпатичного мужчину, но чуть пониже ростом. Гнусавый обладал сине-васильковыми, густо отороченными ресницами очами. Брови его вразлет поднимались на широком лбу. Короткие волосы были так же темны, а камзол, хоть и был красно-коричневого цвета, но выглядел не таким нарядным, как у первого.

— Я — Стивник, — бархатным баритоном произнес черноглазый, с превеликим интересом оглядывая меня с головы до ног, и, задержав на мгновение взгляд на пальце с колечком, он продолжил: — Этот кровожадный алье — Зигмунд. А ты кто? Имя есть?

Я набрала полные легкие воздуха, собираясь ответить все как на духу, но гнусавый нагло перебил меня:

— Какая разница кто она? Пошли быстрее! Рассвет уже занимается, Грэйз уснет, и потом его не добудишься — жди следующей ночи. А я домой хочу!

— Зигмунд, мы не будем кормить Грэйза девицами! — очень спокойно возразил Стивник.

Они встали напротив, держа ладони на рукоятях мечей, и сверлили друг друга глазами.

— Петухи! — хмыкнула старуха. — Зигмунд, он все-таки наследный принц, а ты так… не пришей кобыле хвост. Так что остынь!

Гнусавый тут же сник и сделался еще ниже ростом.

— Ну, Стивник! Ты дал мне слово! — выдал он последний аргумент.

Я лежала ни жива ни мертва. Угораздило же меня так попасть — из лап извращенца, в руки странных, не менее опасных принцев. Ну, смазливые, да, ничего не скажешь, только толку-то от этого, если они потащат меня скармливать какому-то чудовищу?

«Только бы этот Стивник уговорил своего подельника», — билось в голове.

— Хорошо, Лордон с тобой, все равно не отстанешь! — вопреки моим желаниям произнес бархатноголосый принц.

Зигмунд развернулся, кровожадно ухмыляясь и потирая руки. Ну чисто Ганнибал Лектор доморощенный… Показывали один раз по телевизору — до сих пор страшно вспоминать.

— Подъем, альета! Грэйз не любит жда-а-ать.

Гнусавый дернул меня за руку, рывком поднимая с ложа. Несмотря на то что, рана на боку успела поджить, я, не ожидая такой резкой боли, покачнулась и, опуская вниз задранную окровавленную футболку, упала на пол.

— Да она на ногах не стоит! — воскликнул Стивник.

Он поднял меня с пола и, придерживая, слегка закрыл от Зигмунда. Боль поутихла — мазь хорошо действовала. Ох, не помешал бы мне флакончик этого зелья впрок… получше всякого «Пантенола» заживляет.

— Ничего, Грэйзу легче будет! — гнусавый бесцеремонно вырвал меня из рук Стивника и потащил за собой на выход из лачуги.

Старуха, больше похожая на самую настоящую ведьму, с большим крючковатым носом, растрепанными седыми волосами и редкими, торчащими передними зубами, с несвойственной ей скоростью бросилась к двери, закрывая проход. Как я была ей благодарна! Даже она вступилась за непутевую попаданку… Милая бабушка, а я ее ведьмой окрестила.

— Э, нет. Вам тут не черный крест! Обратились к платной знахарке, извольте расплатиться, принцы Лордоновы! — проскрипела она, зло зыркая на гнусавого.

— Разберись, — прогнусавил Зигмунд и, отодвинув Годию, выволок меня за дверь.

Мне было больно и страшно. Да уж, не о таком восемнадцатилетии я всю жизнь мечтала… Зигмунд дотащил меня до стоявших недалеко от дома целительницы королевских стражников и толкнул к ним под ноги. Приземлившись на коленки с искрами из глаз — джинсы не очень-то спасали от мелких камешков и сухих веток, валявшихся на пыльной дороге, я попыталась кое-как прикрыться разорванной ветровкой.

Хмурый рассвет из-под туч, вовсю, занимался над лесом. Тут, на возвышенности было ясно, но вот лес в низине был окутан клубящимся туманом. Мрачное зрелище, какое-то сюрреалистическое, тревожное. Из дома знахарки, хмурый, как рассвет, вышел Стивник.

— В клетку ее! — приказал его бархатный голос.

Стражники подняли, не успевшую опомниться меня и подвели к крытой, зарешеченной повозке, прикрепленной к одной из кобыл. Прекрасный принц, зараза такая, приподнял решетку и, взяв за руку, помог залезть вовнутрь. Ладонь его была широкой и теплой, и мне так не хотелось отпускать единственный источник тепла в этом параллельном мире. Парень понял, что я явно замешкалась, используя его конечность как соломинку для утопающего, мягко высвободил ее и, закрывая решетку, вдруг ободряюще подмигнул.

* * *

Повозка отчаянно скрипела, чавкала глина под копытами. Внутри моей клетки одуряюще пахло мокрым деревом, было сыро и холодно. Так холодно, что я чуть с ума не сошла. Руки озябли, а ногти посинели. Вот тебе и «Хэппи Бездэй» дорогая Лив! Не хотела на последний звонок идти, вот и нашла себе приключений на пятую точку. Теперь потрясись тут в клеточке, полюбуйся на туманный бесконечный лес с перевитыми корневищами деревьями, словно сошедший с иллюстраций к страшным сказкам. И то, что меня везут на обед к какому-то Грэйзу оптимизма не прибавляло.

Вспомнила Макса. Все-таки разумный он парень, что не говори… Летит сейчас небось в теплом бизнес-классе в свою Англию… Правильно сделал, что не потащился за мной. Огребли бы вдвоем, по полной. Кстати, кого в прошлый раз растерзал приснопамятный Грэйз, ни моего ли отца?

— Приехали! — гнусавый принц, скакавший впереди, осадил лошадей.

Охрана расположилась полукругом на небольшой полянке, окруженной старыми уродливыми соснами, скрюченные ветки которых выглядывали из сумрачного тумана.

Забившись в дальний угол, я, дрожа то ли от холода, то ли страха, наблюдала, как Стивник спрыгнул с коня, и, опередив Зигмунда, кинулся к повозке открывать решетку. Старательно отводя взгляд, он подал мне руку и негромко приказал:

— Выходи.

Блин, как же не хотелось… Что там за монстр такой? Ох, как страшно… И вообще, у меня сегодня День Рождения. А как же последнее желание перед казнью?! Я уже было открыла рот потребовать хотя бы последнее слово, не то, что желание, но меня опередили:

— Я смотрю, ты передумал на счет девок, — гадко ухмыляясь, глядя на то, как наследный принц помогает мне покинуть повозку, прогнусавил Зигмунд.

— Хочу побыстрее с этим покончить, — возразил Стивник и, передавая обреченную жертву, то есть меня, в его руки, очень тихо, так чтобы могла расслышать только я, шепнул: — прогони его.

Не послышалось ли мне это? И что означает, прогони? И кого прогони? Гнусного Зигмунда, что тащит сейчас к середине поляны, или этого Грэйза, вполне вероятно, убившего папу?

Последняя мысль пробудила во мне злость. Ярость зарождалась где-то в животе и, медленно поднимаясь, обжигала грудь, полыхала на щеках. Злоба на всех: и на этот дикий параллельный мир с его принцами, и на свой родной, земной, с Максом и Оксаной, и на этого Грэйза, кем бы он ни был! Не дамся ему просто так. Свой завтрак он еще должен заслужить!

— Грэйз! — противно заорал Зигмунд, толкая меня на землю. — Прими от нас дар! Выходи, тебе понравится! Девчонок ты еще не пробовал!

Стало тихо. Ветер, сдув хлопья тумана с вершин узловатых сосен, словно пену с капучино в Старбаксе, унялся, стражники затаили дыхание. Даже морось прекратила омывать пожухлую листву. Зигмунд, садист фигов, подрагивал в предвкушении зрелища, Стивник же, напротив, демонстративно отвернулся: он, мол, в этом не участвует. Тоже мне, Понтий Пилат, умывший руки… без его одобрения, никто бы не посмел кинуть несчастную вторженку на растерзание монстру.

И в этой абсолютной тишине раздался дикий пронзительный громоподобный рев. Я вздрогнула, но встала с колен, сжав кулаки и закусив губу. Затряслись кроны близ растущих деревьев, и на поляну, сверкая бешеными красными глазами, на двух мощных мускулистых лапах вышел гигантский, поросший темно-коричневой грязной шерстью, медведь.

Шумно втянув воздух затрепетавшими ноздрями, вдыхая аромат жертвы, Грэйз тяжелой поступью подходил ко мне.

«Молчи, Лив, молчи, только не визжи», — уговаривала я себя — «не доставляй им такого удовольствия». А у самой от ужаса, между лопаток стекали ледяные капли.

Медведь приблизился и, размахнувшись, рассекая когтем тонкую кожу на губах, свалил меня лапой в мокрую глину. Навис сверху, и обнажая желтые кривые клыки, прорычал гнилостной вонью, прямо в лицо.

«Ах, как же больно Вот ведь гад!» — простонала я про себя. Место пореза жгло и пульсировало. Чего там говорил этот принц? Прогнать его?

Тишина, заглушенная тяжелым дыханием зверя, прорывалась ободряющими криками и улюлюканьем стражников и подрагивавшего от возбуждения Зигмунда. Стивник тоже обернулся, держа руку на мече, и напряженно всматривался в нашу неравную схватку.

— Сожри ее! Давай! — гнусавил кровожадный принц.

— Сожри! Сожри! — вторили ему стражники.

Кольцо горело, обжигая безымянный палец, воспылало и сердце — ненавистью к этим диким людям и вонючему чудовищу.

— Пошел вон, «Груффало» недоделанный! — сипло прохрипела я, ведь грудь была сдавлена могучей лапой.

Медведь удивленно взглянул на обреченную жертву, то есть на меня и застыл.

«Так, хорошо», — жертва мучительно соображала, что говорить дальше.

— Отпусти меня, косолапое недоразумение! — осмелев, приказала я.

Грэйз вопросительно рыкнул, но лапу с груди убрал.

— Не знаешь, кто такой «Груффало»? Монстр, вроде тебя, только похуже! Его в моем мире в мультиках показывают! — несла я чушь, чтобы не чокнуться от страха. — У него острые когти, желтые клыки, ядовитые шипы и вонючая бородавка! Так что убир-р-райся, пока не позвала его!

Это было невероятно, но медведь послушался — поднялся с земли, рыкнул на прощание и, смешно прихрамывая, воротился в лесную чащу. Я лежала и не могла пошевелиться. Храбриться-то горазда сколько угодно, но в реальности даже подняться сил у меня сейчас не было.

Зигмунд, злой и разочарованный отсутствием зрелища, подлетел ко мне с такой яростью, что думала — пнет с досады, и заорал дурным голосом:

— Эй, Лордонов Грэйз, ты совсем зажрался? Или, как мой братец, девчонок грызть не желаешь?

— Отойди от нее, — Стивник оказался рядом, наверное, тоже думал, что братец растерзает вторженку вместо чудовища. — все, Зигмунд, свое слово я сдержал. А то, что Грэйз ее не тронул — меня не касается.

Черноглазый принц нагнулся ко мне и протянул руку. Я обиженно отвернулась, не собираясь больше никому подчиняться. Ох, зря я это сделала — теперь намокла не только спина, но и правый бок.

— Признайся, — насмешливо прогнусавил Зигмунд, с каким-то нехорошим интересом разглядывая меня — тебе просто девица приглянулась.

— Лучше уйди! — тихо рыкнул Стивник.

Неожиданно он подхватил меня на руки и, невзирая на возражения, потащил в сторону своего коня. Помог оседлать лошадь, придерживая за талию, взялся за поводья. Скакуны вскоре перешли на галоп. Волосы мои совсем расплелись и вольготно развевались на ветру. Ну, хоть просохнут, да глина спадет — пыталась я быть оптимисткой. Чудом поймала едва не слетевшую резинку и одела на запястье на манер браслета.

Некоторое время Стивник молчал, но понаблюдав за манипуляциями с волосами, поинтересовался:

— Ты как?

— Так, как-будто меня только что не съел медведь, — едва слышно, но со злостью ответила я.

— Не съел же, — улыбался принц.

Гад такой, еще и веселится! Конечно, хорошо ему сейчас насмехаться. Отдали бы его вместо меня в жаркие объятия местного «Груффало», тогда и я, возможно, посмеялась бы от души!

Внезапно его ладонь, придерживавшая меня, соскользнула с талии прямо в прореху на куртке и нырнула под футболку. Я вздрогнула, почувствовав, как наглые теплые пальцы запорхали вдоль позвоночника вверх до лопаток и задохнулась от его наглости.

— Ты чего себе позволяешь? — возмутилась я, обернувшись.

— А что я такого делаю? — его невинному взгляду мог бы позавидовать младенец.

Между тем, нежные подушечки его пальцев, достигнув затылка, медленно спустились вниз и застыли на пояснице. Надеюсь, ремень джинсов защитит мою, вечно жаждущую приключений, часть тела от посягательств этого наглого принца.

— Сначала чуть монстру на обед не скормил, а теперь помассировать решил? — немного придя в себя после внезапной ласки, запоздало возмутилась я.

Надо сказать, что неприятных ощущений в теле как будто поубавилось, и страху осталось вполовину меньше.

— Ничего бы он тебе не сделал! — произнес Стивник, глядя на мою руку. — На палец свой посмотри.

— Хочешь сказать, что мне помогла эта безделушка? — Я скептически поднесла ладонь с колечком лицу, рассматривая странные символы, плясавшие на тонком серебряном ободке.

Стивник кивнул, с еще большим интересом, вглядываясь в меня, будто пытался прочесть мысли:

— А теперь рассказывай, кто ты? Чего забыла здесь и откуда у тебя эта «безделушка»?

Я упорно молчала. Не люблю, когда мне приказывают. Даже прекрасные принцы. Тем более прекрасные принцы, которые чуть на погибель не отправили. Пауза затягивалась. Стивник покорно ждал ответа. Но не выдержал и он:

— Слушай, — в бархатном голосе разлился металл, — мы сейчас уже в Блонск доедем, а я до сих пор не знаю, что за вторженку везу в нашу «светлую» столицу. — Причем прилагательное было подчеркнуто особо саркастичным тоном.

— Отца своего ищу, — тихо буркнула я.

Стивник еще раз развернул меня к себе и, глядя в глаза, уточнил:

— ОТЕЦ кольцо тебе подарил?

— Да! — задергалась я, — сказал, никогда не снимать. У него такое же есть… было.

Любопытство, царившее в черных глазах Стивника весь этот разговор, стремительно переросло в гнев. Он больно дернул меня за плечо еще раз:

— Кто твой отец?!

— Отпусти, руку сейчас сломаешь! — зажмурилась я, потирая бедную конечность.

Он тут же ослабил хватку, но взгляд его ничего хорошего не предвещал.

— Митрик Литке его звали, — решила я больше не испытывать терпение гадского принца.

— Митрик… вот Лордонов демон! — прошипел принц, — но это невозможно! Имя твое как?

— Оливия, — буркнула я, заподозрив, что папа точно тут был и чем-то успел напакостить злому красавцу.

— Лив? Лив! — почти прокричал он.

— Мы знакомы?

Вот это поворот! Ну, никак я не ожидала услышать укороченный вариант своего имени из уст этого психованного принца.

Проигнорировав мой вопрос, Стивник натянул поводья. Остановил коня так резко, что мы оба едва удержались в седле. Снова до боли сжал мое предплечье — хотя я и не думала вырываться и с металлическими иглами в бархатном голосе, процедил:

— Какого Лордона ты сюда сунулась?

Я опешила от столь резкой перемены в поведении принца, и попыталась миролюбиво напомнить:

— Отца ищу, говорила уже.

Безобидные слова, казалось, разозли его еще больше. Вцепившись мертвой хваткой в мое плечо, он медленно и раздельно произнес:

— Ты. Очень. Пожалеешь, что вторглась в наш мир!

— Я… — пытаясь вырваться из его железной хватки, пролепетала, — я не понимаю, что происходит! До вчерашнего дня я вообще не знала ни о пещере, ни о параллельном мире!

— Хочешь сказать, Митрик ничего тебе не рассказывал!?

— Нет! Нет! — выкрикивала я снова и снова.

Стивник снял, хотя это мягко сказано, скорее, сдернул меня с лошади, и потащил вновь к зарешеченной повозке.

— Ну, тогда ты просто Лордонова идиотка, что влезла сюда. И поплатишься за это! — Прекрасный принц опять впихнул меня в мокрую холодную камеру на колесиках, закрывая навесным замком.

— Объясни хотя бы за что? — я искренне не понимала мотивов его поведения.

— Я должен подумать, как поступить с тобой, — словно успокоившись, что вторженка за решеткой и не сбежит, — почти нормально произнес Стивник. — Но советую, не распространяться о себе!

Подтянулась королевская охрана. Видимо, они решили сделать привал. За решеткой, мне было видно, как принцы медленно прогуливались, разминая затекшие мышцы от долгой езды. Ох, и мне бы размяться не мешало, да хотя бы просто потянуться как следует! На лошадях ведь до этого отродясь не ездила (и еще век бы не ездила, если честно, на любителя развлечение). Но крохотного пространства клетушки не хватало даже на то, чтобы элементарно спину разогнуть…

Стражники тем временем, привязав лошадей к стволам деревьев, сходили до ручейка, бодро бежавшего среди поросших лесом холмов, и набрали полные бурдюки воды.

Стивник демонстративно не обращал на меня никакого внимания. Я же, от нечего делать, следила за принцами взглядом и пыталась прислушаться к доносившемуся разговору.

— За что ты ее? — поинтересовался Зигмунд, кивая на повозку.

Меня, кстати, волновал тот же вопрос.

— Было за что! — бросил принц.

Разъяснил, блин, ситуацию. Стивник развернулся и пошагал в сторону ручья — вновь наполнить осушенную в два глотка емкость. Его брат направился к повозке. Достал воду и предложил мне:

— Будешь? На, пей.

Ну, слава богу, хоть кто-то вспомнил обо мне! Давно уже изнывала от жажды, поэтому, недоверчиво и грубовато вырвав бурдюк из его рук — элементарно боялась, что это новая форма издевательства, и он отберет воду — жадно припала к горлышку.

— Советую быть с ним очень осторожной, — тихо проговорил Зигмунд, кивая на удалявшегося наследного принца.

Козе понятно, что осторожной в этом диком мире нужно быть вообще со всеми. А с принцами втройне! И рот свой вообще держать на замке. А то мало ли? С другой стороны, как тогда отца разыскать?

Напившись, бросила быстрое «спасибо», вернула воду, еще помня как Зигмунд отдал меня на растерзание медведю, и недоверчиво уставилась на гнусавого. А тот продолжал стращать меня своим братом:

— Он только с виду такой привлекательный, добрый и справедливый. На самом деле, принц Стивник — жестокое чудовище, убившее ни одну невинную девушку. Я-то сразу говорю, что думаю, а он себе на уме. Ты даже сама не поймешь, за что именно он тебя прикончит!

Боже, ну и психопат! Угораздило же меня с первой секунды попасть к нему в лапы… Я проследила глазами за высокой мощной фигурой наследного принца, склонившегося над водой — ну никак его образ не вязался с жестоким самодуром. Что-то тут было не так.

Глава 5

Макс, вымотанный перелетом, дорогой и отцом, проведшим его сквозь все круги ада регистрации, экскурса в студенческую жизнь, показом основных, жизненно-важных объектов (ближайшего супермаркета, кофейни, ресторанчика и аптеки), наконец, открыл слегка обшарпанную дверь своей личной комнаты в общежитии. Вкатил полупустую сумку в подобие зала, смешанного с кабинетом и кухонькой. С размаху плюхнулся на крохотный диванчик и прикрыл глаза, с удовольствием вытянув уставшие ноги.

Перед закрытыми глазами все еще мелькали картинки университета, побережье Северного моря, развалины замка Сент-Эндрюс, огромный прямоугольник старинного кладбища с пятисотлетними надгробиями и оживленные улочки студенческого городка.

Самое страшное было то, что Макс теперь понимал абсолютно всех, на каком бы языке ни говорили рядом с ним. От гомона и потока информации голова шла кругом. Но немного передохнув в тишине и темноте — небо быстро заволокло тучами и стало сумрачно — он начал медленно приходить в себя.

Привстал, осмотрелся: комнаток, на самом деле было две: одна из них — спальня с кроватью на двоих, тумбочками, шкафом и доской из опилок, где кнопками были пришпилены открытки, фотографии, старые расписания и записки прошлых постояльцев. «Постель бы хорошо застелить, — подумал он, тем более, несколько комплектов ему выдали, — а еще лучше, купить новые, и теплое покрывало». Макс поежился, ощущая, какой в комнате царит могильный холод. Напротив кровати стоял письменный стол — нормальный такой, добротный и вертящееся офисное кресло к нему. Под столом полки и корзина для мусора — минимализм на грани.

«Зато буду один, — думал он, окидывая вторую мультифункциональную комнатку, — гостей звать не собираюсь». В совмещенной ванной, по ощущениям, вообще царствовал мороз. — «Так и простудиться не долго — искупался в этой проруби и привет, ангина!».

«Первым делом, нужно купить полотенца, постельное белье, одеяло потолще и радиатор! А лучше три, в каждую комнату!» — вздохнув, парень поставил на зарядку умерший мобильный и, приказав себе не забыть потребовать пароль от местного вайфая, запер апартаменты на ключ.

Вернулся через пару часов, ощущая себя верблюдом, навьюченным коробками и тюками. Развил бешеную активность, поняв, что теперь никто за него ничего делать не будет. А жить в беспорядке Макс не привык — любил аккуратность во всем: и в одежде, и в жилище. Вскоре вещи были разложены по шкафу, кровать по-армейски застелена новой простыней, обогреватели вставлены в розетки, информация на доске потеснена портретом Лив, ее гребень расположен рядом на тумбочке, а духами обрызганы новые подушки и покрывало. Письменный стол занял ноутбук и наушники, у заряженного телефона уже был открыт доступ к интернету.

Сначала Макс проверил наличие беглянки в онлайне и, конечно же, не обнаружив ее там, с грустью отправился в душ. Чуть теплая вода неприятно холодила его кожу, и звонок из соцсети стал отличным поводом поскорей закончить банные процедуры. Обмотавшись полотенцем, он пулей выскочил из ванной и еще мокрой рукой схватил телефон. Но это была не она… Сморщившись, он все же принял входящий.

— Ма-а-аксик! — прогундосили с того конца провода. — Мы же даже не попрощались!

Автоматически включилось видео, и Платов понял: Оксана готовилась к разговору последние часа три, потому что все в ней было безупречно. Начиная от замысловатой прически, «естественного» макияжа и маечкой с глубоким декольте, заканчивая. На ангельском лице красавицы застыла отрепетированная «милая» улыбка, никуда не девающаяся даже во время разговора.

— Ма-а-аксик! Я так переживала, что не сказала тебе «пока» и не чмокнула на дорожку!

— Оксана, кажется, при последнем разговоре мы все уже сказали друг другу, — сухо произнес парень.

Девушка продолжала лучиться улыбкой, но глаза ее метали молнии.

— О, ты только из душа? — еще немного, и ее голос мог засахариться от сладости. — Без футболки ты еще лучше!

Парень поспешно дернул телефоном наверх — чтобы в кадре оставалось только лицо.

— Это что там у тебя висит? — тот же милый оскал, но с железом в голосе. — Ты ее портрет что-ли на стену повесил? — прошипела отвергнутая красавица, заметив Лив.

— Это тебя не касается! — грубо ответил он.

— Ошибаешься, мой сладкий, — елейно пропела Оксана. — Касается. И еще как!

Макс зло смотрел в ее прекрасно подведенные глаза и пытался сообразить, чего она задумала. Возможно, она знает, куда подевалась Оливия.

— Лив вернулась? — тихо спросил он.

— Не-е-ет! — скалясь и строя глазки, протянула девушка. — Но весь класс вызывали в полицию.

Она сделала загадочный вид и демонстративно умолкла. Все ее существо кричало: «ну давай, вытягивай из меня информацию!»

— Ты будешь говорить?!

— Ма-а-аксик, полегче, девушки — существа нежные, они грубости не любят, возьмут и трубочку бросят… и весь класс попросят не отвечать тебе… — не переставая хитро растягивать пухлые губки и слова, издевалась Оксана. — Ну же! Ты же вежливый парень, вспомни о манерах.

Макс шумно вздохнул и прикрыл глаза, медленно считая до десяти. Усмирив первое желание нажать на отбой и забанить бывшую навеки, он почти спокойно произнес:

— Что случилось? Почему вас всех вызывали в полицию? — и только по дергавшейся щеке и выступившим желвакам можно было понять, как трудно ему дается этот разговор.

— Масленкина соседка заметила вскрытую дверь и пропажу нашей одноклассницы. Она заявила в органы и те, как ни странно, начали поиски. И знаешь что-о-о? — округлила и без того огромные глаза красавица.

— Что? — нетерпеливо выплюнул Макс.

— В горах, у обочины дороги, обнаружился камень. Залитый человеческой кровью!

В глазах Макса все потемнело, сердце ухнуло и ушло вниз, а на голову, словно натянули противогаз.

— Мало ли чья кровь может там быть, — сдавленно пробормотал он.

— Да-а, — легко согласилась красавица, — если бы еще не кровавая лужица на асфальте рядом с разорванным рюкзаком Масленки! — мстительно припечатала она.

Макс сидел, ни жив ни мертв, пытаясь переварить информацию. Но мысли путались и сбивались. Оксана хорошо чувствовала его состояние и добивала окончательно:

— Полиция сразу связала исчезновение Масла и кровавую бойню в горах. Для пущей уверенности они сравнили группы крови нашей одноклассницы и той, с дороги. И-и-и? Ты уже догадался?

— Нет! — проорал Макс. — Нет, я не верю!

— Ма-а-аксик, ты уже большой мальчик и должен понимать, что людей иногда убивают. Вопрос сейчас в том, кто именно убил нашу Масленку? — Оксана не могла скрыть торжествующего возбуждения на лисьем лице. — Ты понимаешь, о чем я?

— Нет! — Платов уже не слушал ее.

— Нас вызвали и интересовались, кто видел Масло последним. И знаешь что? — тоном, которым объявляют шах, декларировала девушка. — Интересная картинка вырисовывается… О-о-очень интересная!

— Ты, тварь, на что намекаешь? — до Макса стало постепенно доходить — ситуация гораздо хуже, чем казалась до этого.

— Ох, как же грубо, Ма-а-аксик… — притворно надула губы красавица. — Я, пока, никому не намекала. Мудро промолчала, и Лидочке, рассказывать о том, как ты требовал Масленкин номер и адрес, запретила. Ключевое слово здесь «пока»!

— Ну да, я искал ее номер и адрес, и что? Это еще не означает, что я виновен в чем-то!

— Вот все это полиции и расскажешь, — мило скалясь, пропела Оксана. — А мы посмотрим, означает ли это что-нибудь или нет.

Макс силился собрать разбегавшиеся мысли в кучу, соединить разрозненный пазл, где главной загадкой была жизнь Лив или уже не жизнь.

— И что полиция считает? Много крови? Есть шанс, что она выживет, если это конечно, ее?

— Полиция уверена, что Масленка мертва, а тело ее, хорошо, если целое, где-то спрятано… — Оксана говорила страшные вещи, продолжая очаровательно лыбиться на камеру.

Максу стало дурно от одной мысли, что тело может быть «нецелым».

— Ма-а-аксик…

— Чего тебе надо?

— Тебя, — улыбнулась красавица.

— Это невозможно!

— Почему? Я ведь все понимаю, ну понравилась тебе Оливия — с издевкой произнесла она имя Лив. — Ну уединились вы в горах, потом ты ее отшил, поняв, кто она и кто ты, затем, видимо, она тебя… Даже если ты ее и…

— Заткнись дура! Я не трогал ее! — не смог сдержаться Макс.

— Всякое в жизни бывает, — сделав вид, что не слышит его реплики, продолжила Оксана, — ну поругались мы, милые бранятся — только тешатся… Лив уже не вернешь, а я девушка незлопамятная. Ни словом, ни делом никогда не намекну… — невинно потупилась она. — Подумай, Ма-а-аксик, не отвечай сразу, твоя девочка подождет, и ротик на замочке подержит. Пока подержит.

Макс со злостью нажал на отбой и еле удержался, чтоб не зашвырнуть смартфоном об стену.

«Напиться!» — свербело в голове. — «Нажраться, как свинья, забыться и больше не возвращаться в реальность, где ее кровь впитывается в асфальт и сохнет на камне…» Он подошел к портрету Лив, не понимая, почему ее лицо кажется ему размытым.

— Я не верю, что тебя уже нет! — говорил, подавляя влагу в глазах. — Почему ты не послушала меня? Зачем ушла? Все могло быть по-другому!

* * *

Макс быстро оделся, подхватил телефон с кошельком и, заперев дверь, вышел в хмурое холодное туманное лето.

Он шел по оживленным улицам студенческого городка, не разбирая дороги, выхватывая глазами из толпы девушек, хоть отдаленно похожих на странную одноклассницу, так внезапно занявшую место в его сердце. Не зная как очутился в крохотном баре, где под вечер собралась довольно шумная компания молодых людей. Им было весело — то и дело раздавался хохот, девичий визг и звуки вскрываемых банок пива или содовой.

— Водка есть? — обратился Макс к бармену, присев на высокий табурет у стойки.

— Ваш паспорт, пожалуйста, — вежливо, но твердо потребовал кругленький, как Колобок, хозяин бара.

Макс молча протянул документ и уставился на ряд бутылок с разнообразным алкоголем: чего там только не было! Но душе требовалась именно горькая. Только она была способна притушить горе, и то лишь на время.

— Ничем не могу помочь, — «Колобок» вернул документ и пояснил: — продажа алкоголя несовершеннолетним запрещена.

— Черт… — с превеликой досадой проговорил парень. — Что же мне теперь делать?

— Могу предложить колу, — бармен не издевался, он реально хотел помочь.

— Давай! — Макс был настолько подавлен, что спорить и доказывать что-то «Колобку» у него просто не было сил.

Сладкий пережженный вкус колол язык тысячей пузырьков, а сердце ныло и болезненно сжималось, едва Макс представлял себе беззащитные потемневшие потеки крови на камне и земле.

— Она не вернется… — тихо бормотал он, размазывая слезы, пытаясь скрыть их от остальных посетителей заведения. — Уже не вернется.

— Что-то случилось? — раздался рядом чей-то голос.

Мужчина средних лет в клетчатой пиджачной паре подсел за соседний табурет.

— Зачет завалили? Или сессию? — блеснул он очками в тонкой золотистой оправе.

— Вам какое дело? — невежливо буркнул Макс.

Мужчина пожал плечами, заказал кофе и, отпив, миролюбиво ответил:

— Здоровый взрослый парень рыдает у барной стойки… необычно, знаете ли. Сам был студентом, да…, ох и вредный профессор у нас был! Зачет пять раз ходил сдавать. Грустил не меньше вашего. А вот видите, теперь и сам профессором стал. Все образуется!

Макс вытер нос кулаком и уставился на клетчатого. Мужчине на вид было не меньше сорока. Среднего роста, отнюдь не атлетического телосложения. Волосы волнистые, рыжеватые; россыпь веснушек разбегалась от высокого лба до небольшого носа и щек, слегка подернутых светлой щетиной.

— Я еще даже не студент. Так, на курсы английского пока зачислен, — потянулся Макс за салфеткой.

— По вашему произношению, делаю вывод, что зря потратите ден…

Мужчина оборвал сам себя на полуслове, проследив глазами за рукой Макса и увидев кольцо на мизинце.

— Позвольте… — сдавленно пробормотал он, бесцеремонно хватая Макса за ладонь и поднося ее поближе к очкам. — Откуда ЭТО у вас?!

Макс поспешно одернул руку и с удивлением уставился на профессора:

— Что вы имеете в виду?

Мужчина заметно напрягся и зло сверкнул глазами из-под очков:

— Не прикидывайся! Интересно, кому «Оскара» за хорошую игру следует выдать?

— О чем вы? — Макс, было, поднялся, пытаясь избавить себя от общества чокнутого профессора, но был тут же посажен обратно неожиданно крепкой рукой.

— И кто же сейчас передо мной? Кровожадный наследник Стивник или подлый бастард Зигмунд? Интересно, как тебя только эйфесы выпустили из вашей Лордоновой дыры?

— Чего? — Макс настолько опешил от бреда, выпаленного профессором на одном дыхании, что проигнорировал грубый жест насильственной посадки.

— Ну же, Стивник, или кто ты там, не отпирайся!

И тут до Макса дошло: профессор, бедолага, совсем заработался, вот и принимает иностранца за знакомого. Как можно дружелюбнее Макс улыбнулся мужчине и полез в карман за паспортом.

— Максим, я. Платов. Вы обознались!

Профессор недоверчиво повертел документ в руках, рассматривая со всех сторон, внимательно изучил визу, и глаза его, спрятанные за стеклами, расширились еще больше.

— Ты оттуда, из Жигулевских гор!

— Ну, да. Живу в городке, неподалеку. А почему вы интересуетесь?

Профессор вскочил, вернул Максу документ, потянулся за салфеткой, вытер выступившую на лбу испарину и присел обратно.

— Нет, этого просто не может быть!

— Да вы объясните в конце концов, что происходит? — у Макса прилично мельтешило в глазах из-за суеты странного мужчины.

От волнения профессор не мог сидеть спокойно, он принялся ерзать на высоком табурете и теребить чашку с недопитым кофе:

— Жизни деда и прадеда полностью посвященные розыску скрытого Лордонового пространства! Последние тридцать лет моей судьбы: исследования, работа, развод, в конце-концов… да я уже совсем смирился, что это все — красивые легенды и не более того, обрел спокойствие, зажил нормальной жизнью. А тут ты! Оттуда. Да еще и с артефактом, описанным в труде моего прадеда. Черт возьми, мне надо выпить!

— Мне тоже, — Макс не понял ровным счетом ничего со слов нового знакомого, но желания их полностью совпадали.

— Раз у нас одни и те же желания, предлагаю пойти ко мне. Живу неподалеку. Обещаю угостить вас чем-нибудь не очень крепким, — профессор добродушно улыбнулся, а в глазах его горел дикий интерес и предвкушение чего-то таинственного и неизвестного, совсем как у ребенка, заглядывающего под елку в ожидании подарков на Рождество.

Макс задумался: с одной стороны, ему не хотелось идти в гости к незнакомому мужику. Мало ли кем мог оказаться, назвавший себя профессором? Но с другой, мужчина явно был в курсе жигулевской аномалии и возможностей колечка.

Вдруг он хоть как-то сможет пролить свет на то, что они увидели вместе с Оливией в пещерах? Что, если он поможет отыскать ставшую такой «дорогой» одноклассницу? Все лучше, чем рыдать в баре в одиночку и сходить с ума от неизвестности.

— Идем! — кивнул Макс и решительно поднялся с табурета.

Профессор расплатился и новые знакомые вышли в прохладную дождливую ночь. Далеко идти им не пришлось — профессор, и правда, жил в соседнем квартале. Жилье его располагалось в старом каменном трехэтажном доме с широким, обшарпанным, но чистым подъездом. Мужчина отпер тяжелую массивную дверь гротескно-большим резным ключом и пропустил Макса первым.

— Не разувайтесь, молодой человек — я убираюсь раз в неделю!

Макс брезгливо оглядел клоки пыли и пуха, то там, то сям покачивавшиеся от сквозняка на полу, и мысленно содрогнулся, представив, как его новые фирменные носки «инвизибл» коснуться грязного потертого паркета.

«Угу, убирается он раз в неделю», — мысленно ворчал парень, окидывая захламленное донельзя пространство квартиры-студии.

Чего здесь только не было: шляпы, трости, зонты — валялись, висели, пылились повсюду. Добрый десяток пар разномастной обуви мирно окружал пустую обувную полку. Сигареты, зажигалка, курительная трубка, табак, крошки неизвестного происхождения украшали старинный комод с бронзовым зеркалом.

— Проходите в гостиную, молодой человек! — нетерпеливо, но радушно пригласил хозяин захламленной квартиры.

— Можете называть меня Макс, — парень окинул глазами гостиную-кухню-кабинет-спальню.

Студия была вся целиком и полностью завалена книгами, ксерокопиями страниц, свитками, старинными фолиантами в позолоченных кожаных переплетах и новыми, едва отпечатанными, учебниками. Столько книг Макс видел до этого только в книжном магазине. К литературе парень особого трепета не испытывал, считая что найдутся развлечения и поинтересней корпения над опусами чужих людей.

— Алистер Кроу, будем знакомы! — профессор пожал гостю руку. — Располагайтесь.

Он быстро сгреб книги с дивана, расчистив Максу свободное пространство, и прошел в кухонную зону. Погремел посудой, бутылками, принес Максу большую кружку крепкого чая с молоком, а себе пузатый бокал виски со льдом.

— Вы, Макс, еще ребенок по моим меркам, — ответил он на возмущенный взгляд Платова в связи с содержимым кружки, — и кто знает, возможно, мой студент в будущем. А распивать алкоголь студенту и преподавателю вообще никуда не годится.

— Что вы там хотели мне рассказать про… как вы меня назвали? Стивен? — Вздохнув, Макс все же пригубил горячий напиток, оказавшийся неожиданно вкусным.

Алистер отпил виски, где льда было гораздо больше, чем благородного пойла, затем, отставив бокал на свободный пяточек стола, поправил очки и потянулся к ладони Макса:

— Позвольте?

Макс пожал плечами и, с трудом стянув кольцо с мизинца, отдал его профессору. Алистер двумя дрожащими пальцами осторожно подцепил серебряный ободочек, порывисто поднялся и рванул к настольной лампе. Щелчок выключателя и скудное освещение комнаты наполнилось мощным потоком света — видимо, чтение было главным развлечением мистера Кроу в свободные вечера, вот он и обустроил себе идеальный свет.

— Strikingly! This is it! I can’t believe my eyes! — глаза Алистера светились детским восторгом. — It’s true!

Макс цокнул языком и разозлился на себя: на занятиях с приснопамятной репетиторшей, бравшей по косарю за час, он по большей части ловил ворон и теперь, без кольца мало что понимал в тираде профессора.

Алистер развернулся и уставился на Платова:

— You don't understand me… Amazing! Unbelievable!

Макс почувствовал себя совсем неуютно… Что если он когда-нибудь потеряет колечко? Не поймет ведь ни слова. Привык уже, что все вокруг будто на родном говорят. Быстро поднялся с места и подскочил к лампе:

— Отдайте, немедленно!

Глаза профессора расшились и он протянул артефакт хозяину. Макс стремительно нахлобучил кольцо на мизинец и почувствовал облегчение.

— Оно работает… — потрясенная речь Алистера вновь стала понятной. — Где ты его взял?

— Знакомая отдала, — обтекаемо ответил парень. Не признаваться же, что стащил самым позорным образом, да еще и из тайника.

— Что за знакомая? Она сама в курсе, как это работает?!

Макс задумался. Знала ли об этом Оливия? По крайней мере, проблем с английским у нее не возникало, да и вообще, учеба давалась ей легко, было ли это заслугой колечка или ее собственной, но факт оставался фактом.

— Ты же понимаешь, что такие вещи просто так не отдаются. Так что, молодой человек, колись, откуда у тебя побрякушка?

— Почему я вам должен что-то рассказывать и оправдываться? Вы не из полиции, а я не под подозрением!

Профессор сгорбился, кивнул, признавая правоту Платова, и подошел к необъятному книжному шкафу. Отодвинул стекло и принялся рыться в пожелтевших старинных рукописных журналах.

— Где же это было? — приговаривал он, шелестя исписанными мелким почерком, страницами. — Ах! Вот оно! Смотри!

Макс уставился на подсунутый к носу древний журнал, рассматривая талантливую иллюстрацию, выполненную простым карандашом, но тщательно прорисованную рунами и орнаментом, что украшали настоящее Максово кольцо.

— Мой дед зарисовал артефакт со слов одного старца. Он так и не увидел украшение вживую…

Слово «старец» резануло слух Макса, заставив его вспомнить о переделке с Лив в горах.

— Вся эта полка, — профессор вновь подбежал к шкафу и указал ладонью на кипы увесистых рукописей, дневников, зарисовок и старых книг, занимавших все верхнее пространство, — посвящена исследованиям Жигулевских гор, легендам, предсказаниям, фактам и слухам, поискам входа в Лордонову землю и четырех артефактов — трех колец и черной диадемы, созданных еще во времена Атлантиды. И один из них сейчас на твоем мизинце…

— Но… — Макс осекся, с ужасом вглядываясь в потеплевший металл, овитый древними рунами.

— Ты был там! — наседал на него Алистер. — Я, мой отец, дед и прадед отдали бы все на свете, лишь бы одним глазком посмотреть на параллельный мир! Ты сказал, что знакомая отдала тебе это кольцо. Кто она?

Макс был потрясен и возбужден не менее профессора. Именно поэтому, он выложил как на духу малознакомому человеку об их с Лив приключениях в горах, ее желании вернуться к голубому мареву и найти отца, крови на камне и поисках полиции.

Профессор слушал молча, не перебивая, и только глаза его, округлялись все больше по мере повествования, вылезая из орбит. На лбу выступила испарина, а щеки пошли красными пятнами. Когда же Макс закончил рассказ, нелицеприятно отозвавшись об Оксане, профессор лишь сдавленно прошептал:

— Лучше бы Оливии быть убитой кем угодно в горах, чем попасть в Лордоново пространство, прямиком в лапы Стивника…

Глава 6

Холодный ветер вновь обласкал мое ранение ледяным порывом, потрепав разодранные клочья одежды. Покрепче обхватив себя за плечи, я наткнулась глазами на кольцо, вспомнив настойчивый интерес к нему наследного принца, сняла ободочек и повертела, рассматривая в руках. Пару мгновений раздумывала, куда бы его спрятать так, чтобы не потерять. И придумала. Быстро сняла кроссовок, стянула носок и надела колечко на средний палец правой ноги. Обулась, ерзая ступней — проверяя, удобно ли будет ходить. Вроде удобно…

За действиями даже не заметила быстро приближавшейся фигуры Стивника с мрачным, не предвещавшим ничего хорошего выражением лица. Он открыл замок, дернул за решетку и без лишних церемоний вытащил пленницу, то есть меня, наружу.

Охрана с интересом наблюдала за действием принца издалека. Зигмунд поспешил к брату. И вид у него при этом был очень озабоченный.

— Чего ты задумал? — тревожно прогнусавил он.

— Не твое дело! — рыкнул Стивник. — Уйди с дороги! Идти сможешь, или мне тебя тащить придется? — это уже было сказано мне.

Испугавшись, я сделала вид, что покорно поплелась за кровожадным принцем, не желая быть волоченной по грязи, раздумывая, далеко ли смогу сбежать от этих королевичей и их охраны, раненная и обессиленная от голода.

«А! Была — не была!» — промелькнуло в голове. Все равно этот псих ничего хорошего не предложит. Ноги сами сорвались с места и понесли непутевую хозяйку в лиственные чащобы. Ох, зря я это сделала… знала бы, плелась лучше бы следом. Стивник ринулся на меня, нагнал в два шага, показывая встрепенувшейся охране, что все в порядке, и, грубо толкнув меня к старому мощному стволу дерева, зашарил под футболкой, аккурат поверх ранения.

— Убери лапы! — дергалась я, еще помня, «ласки» извращенца-таксиста.

Стивник легко подавил все сопротивление, просто заведя мои руки вверх и зафиксировав в таком положении. Тепло от его навалившегося тела приятно согревало вконец продрогшую меня, а боль в ране, под его горячей ладонью, как ни странно, начала затухать.

— Вот так-то лучше! — произнес принц, убирая руку и отпуская меня.

Потеряв единственный источник тепла, я вновь непроизвольно обняла себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться. Стивник задержал взгляд на моих пальцах, и едва заметно кивнул.

Это он так снятое кольцо одобрил? Странно…

Между тем, не меняя выражения, Стивник, отточенным до мастерства движением, достал меч из ножен и ударил ни в чем не повинное дерево в паре миллиметров от моего лица. Не ожидая ничего подобного, мышцы скул непроизвольно дернулись, опаляясь просвистевшим ветром от молнии стали, а уголок рта, рассеченный Грэйзом, запульсировал нервным тиком.

Со зверским оскалом на красивом лице, принц вытащил меч из глубокой расщелины ствола и размахнулся вновь.

Удар, а потом еще три. Мои глаза были крепко зажмурены, и лишь острые струи воздуха около моей головы напоминали об опасной близости заточенного металла.

— Стивник, очнись! — осторожно прогнусавил рядом знакомый голос. — Ты хочешь ее, к Лордону, искромсать?

Странное онемение разлилось в области сердца, а еще невозможность пошевелиться — одно движение, и слева жгла боль. Ноги подкосились, и, царапаясь голой кожей спины, я медленно сползла по стволу на землю.

— Предлагаешь ее отпустить? Может еще и ВЫХОД показать? — насмешливо поинтересовался Стивник.

— Нет, конечно, — поспешил возразить Зигмунд. — Просто не вижу необходимости в убийстве!

— Не ты ли еще час назад пытался скормить ее Грэйзу? — хмыкнул бархатный голос.

— То было совершенно иным. Ради зрелища и интереса. А ты пытаешься просто так ее убить. Ради убийства.

— Ну не зря же меня прозвали: Стивник-Жестокий Меч! — переведя ставший почти нормальным взгляд на сникшую у земли меня, очаровательно улыбнулся он.

— А еще в народе поговаривают, что ты и есть — сам Лордон! — кивнул Зигмунд, — мало ли кого как прозвали, лишней рабыни не нужно тебе? Флер подаришь, в качестве свадебного подарка!

Вдыхая по маленькому глоточку воздуха, пытаясь успокоить разболевшееся сердце, я все гадала, почему вдруг принцы поменялись местами, и кровожадный Зигмунд теперь на моей стороне? Перспектива быть отданной кому-то в качестве рабыни в тот момент не пугала. Гораздо страшнее было находиться в непосредственной близости меча этого «прекрасного» психопата.

— Встань! — рявкнул Стивник, сверкнув антрацитовыми глазами. — Добрый я сегодня. А тебе теперь следует каждый день, до конца жизни молиться за Зигмунда. До сих пор ты дышишь только благодаря ему!

На трясущихся ногах, опираясь на ствол, мне кое-как удалось подняться. Движением фокусника Стивник вытащил длинный кусок грубой веревки из полы расшитой накидки и приказал:

— Вытяни руки!

— Не надо! Я не сбегу! — тихо, но настойчиво просила я.

— Не повторяю дважды! — рыкнул прекрасный принц.

Он развернул меня лицом к дереву, быстро завел назад руки и связал запястья, опустился к лодыжкам, их постигла та же участь. Легонько приподнял, как котенка, и понес в сторону повозки. Зорко наблюдавший за всем этим Зигмунд, поплелся следом.

Как-то странно он меня связал. Я ожидала новую порцию боли от перетянутых канатом запястий, но таковой не последовало — веревка не причиняла никакого дискомфорта, более того, она едва держалась, создавая лишь видимость хорошего узла.

Догадавшись, что связывание было всего лишь фикцией, я непонимающе уставилась на несшего меня принца. Что за черт? Черные антрациты резанули по глазам, спустились на губы, задержались там, а затем вновь уставились на меня. Эти очи никак не могли принадлежать двадцатилетнему юноше, вероломно умертвляющему невинных девушек направо и налево. В них была вековая мудрость, а посему, вечная тоска и проклятие долгой жизни.

Чернота его глаз окутала все вокруг, и лишь отблески тусклого света хмурого дня мерцали, точно звезды. Стало тепло и умиротворенно. Не осталось прошлого, с его проблемами, страхами, болью. Был один только этот миг: бликующая темнота и принц, напротив меня. Он, словно хотел что-то сказать, но так и не решался, лишь смотрел с неимоверной, физически ощущаемой тоской.

Что творилось со мной в тот момент! Меня влекло к нему, а мысленный портрет Макса, вдруг размылся, расфокусировался на фоне этих мудрых острых глаз. Одновременно мы подались на встречу друг другу, заключая в объятия, ощущая сердцебиения, тепло, запахи. Затем Стивник слегка отстранился и вновь заглянул мне в глаза:

— «Не уходи, прошу!» — прочитала я его мысль, и прежде чем успела ответить, пришла новая: — Беги от меня! Я не тот, кем кажусь! Погибнешь, если останешься!

Волшебство закончилось так же внезапно, как и началось: чары рассеялись, едва Стивник отвел глаза. Я вновь очнулась в холодном сером дне, прислоненная им к повозке.

— Несите покрывало! — рыкнул он материализовавшемуся рядом стражнику.

Охранник поспешил к остальным лошадям, схватил грубое шерстяное одеяло и с почтением отдал в руки наследному принцу. Стивник ловко закутал меня в шерсть, точно в кокон, и помог залезть за решетку. С трудом пыталась не смотреть ему в глаза, но наши взгляды все равно пересекались.

"Что вообще происходит?" — мысленно недоумевала я. — "То защищает, то под замок бросает, то мечом прямо у лица размахивает…"

Стивник медленно развернулся и побрел к своему коню. Казалось, его прямая королевская спина немного сникла и сгорбилась. Со стороны он теперь напоминал хорошо пожившего мужчину, придавленного грузом ответственности.

Кони тронулись. Тепло одеяла согревало. Рана после насильственных прикосновений Стивника больше не тревожила. Есть хотелось, но не так сильно. От монотонного цокота копыт и поскрипывания деревянного каркаса повозки меня начало клонить в сон.

Проснулась я на закате: лес стремительно редел, вдалеке показалась высокая каменная стена, обнесенная рвом, и монументальный подъемный мост. Словно я рассматривала сошедшую с учебников истории иллюстрацию въезда в средневековый город.

По стремительно опустившемуся мосту мы заезжали уже в сумерках. У ворот мерно покачивались на ветру, казненные на виселице, преступники — наглядно демонстрируя силу власти и назидая, дабы отбить охоту к плохим делам. Было очень жутко. Я зажмурилась и открыла глаза лишь спустя время. Не дай бог такое приснится теперь…

Панорама города радовала взгляд одноэтажными покосившимися домишками и высокими, с добротной красной черепицей, сооружениями. Флаги на возвышениях алели охряными и пурпурными цветами. Загорались первые вечерние огни. Широкая стрела водной глади реки пронзала город ножом, словно торт «графские развалины», деля его на две неравные половины.

После сна голова налилась тяжестью, а тело затекло от долгого лежания в неестественной скрюченной позе. Живот сжимало от голода, во рту же опять все пересохло. А воздух! Воздух был каким-то странным, волшебным и… чистым.

"Бензином здесь и не пахнет, — с удивлением подумалось мне, — в прямом и переносном смыслах!"

По булыжной мостовой кованые копыта цокали оглушительно громко, возвещая бросавшимся врассыпную прохожим и другим экипажам, что едет королевская свита.

Огромная, неестественная луна медленно выплывала из-за изломанной незнакомыми горами линии горизонта. Принцы и их спутники застопорили лошадей около двухэтажного деревянного сооружения, равномерно освещенного факелами, на манер ночной подсветки, густо увитого плющом и оформленными цветами подоконниками. Из окон лился живой свет, слышалась струнная музыка, смешки, гомон мужских голосов и счастливый визг женских. А уж какие ароматы жареного на костре мяса и печеных овощей витали в воздухе!

— Вот и местный ночной клуб, — сделала я вывод, отвлекая желудок от болезненного покалывания.

В подтверждении своих слов увидела, как Стивник и Зигмунд, окруженные телохранителями, грубо толкают тяжелую кованую дверь, над которой висит вылитая из латуни подкова, а надпись наверху гласит: «Хромое Копыто».

Всадники ушли, но кони тронулись — не иначе, как здешний «парковщик» повел лошадей в гараж, то есть в стойло. Про меня никто не вспомнил, и только лишь Стивник, скрываясь за дверью, резанул по глазам своими полными прощания и надежды антрацитами.

Сквозь решетки я увидела глинобитную стену, грязную солому, настеленную на земляном полу и имевшую соответственный кислый запах, других коней, меланхолично хрупающих сено и издающих редкое приглушенное ржание, а так же краем глаза заметила приближающуюся тень.

— Эй! — окликнули меня шепотом. — Чего тебя закрыли?

Тень материализовалась в человека, точнее молодого парнишку — высоченного и сутулого, с озорно поблескивавшими в полумраке глазами.

— Это же королевский экипаж? — уточнил он.

Я кивнула, насторожено разглядывая нового собеседника, не зная как реагировать на него. Ведь обе попытки наладить контакт с местным населением с треском провалились — сказочные принцы едва не скормили меня медведю и чудом не покрошили в фарш.

— О, да у тебя и замок открыт, — парнишка откинул заслонку и протянул мне руку. — Совсем, Лордоновы королевичи нюх потеряли… вылазь, давай!

Я забилась в дальний угол клетушки, уворачиваясь от его тонкой кисти. Угу, сейчас выберусь с ним, а потом придет этот Стивник и выдаст по первое число! Оно мне надо? Нет уж, спасибо. Я тут как-нибудь тихонечко пережду, пока товарищи королевичи развлекаются местным стриптизом.

— Ну, чего ты? Быстрей ноги уносить надо, пока кто-нибудь из их свиты не вернулся!

— Не пойду! — артачилась я.

Идея побега, да еще и с незнакомым парнем, казалась мне абсурдной — Стивник поймает, как пить дать, и точно башку оторвет. Собственноручно. Еще непонятно, какие намерения у этого молодца — от Лордонова параллельного мира я уже не ждала ничего хорошего.

— Ну что за упрямая ослица? — движения парня стали более настойчивыми. Ему удалось схватить меня за ворот порванной ветровки и вытащить наполовину. — Ты понимаешь, что он пленил тебя? Живой, а уж тем более невредимой, от него не выбраться!

— Нет! Не трогай! Он все равно отыщет, и не пойду я с тобой! — заорала я.

— Тише ты! — шикнул на меня парень.

Но меня понесло, как того Остапа: стресс от пережитых событий, волнение и страх отозвались излюбленным женский оружием — истерикой обыкновенной. Поняв, что у девушки случился нервный припадок, парнишка нашарил на горле сонную артерию и, посильнее сдавив ее, выписал мне билет в нирвану.

* * *

Запах куриного бульона был настолько одуряюще-аппетитным, что подействовал на сутки не евшую меня, получше любого нашатыря. Очнувшись, я оглядела незнакомое темное помещение, более напоминавшее лачугу или хибару. Привстала, укрывавшее меня Стивниково одеяло полетело вниз. Около лежанки стоял простой большой деревянный стол, на нем лучилась единственная свечка. Рядом были придвинуты самодельные табуреты, на одном из которых и сидел, подперев подбородок кулаком, давешний парень.

— Проснулась? — радостно встрепенулся он. — А я уж боялся, что слишком передавил.

Я машинально потерла горло и справедливо возмутилась:

— Что ты наделал?! Куда меня притащил?

— Спас я тебя. Теперь ты в безопасности, — парнишка улыбнулся, сглаживая острые скулы тонкого, в легкой щетине, лица.

Мои губы помимо воли тоже растянулись в улыбке — парень источал обаяние и дружелюбие, а добрые карие глаза влажно поблескивали в пламени свечи.

— В безопасности! — передразнил его женский грубый неприятный голос, а затем, в поле зрения показалась и его обладательница.

Такая же высоченная, вот только раз в пять больше него, девушка держала в руках миски с дымящимся бульоном.

— Ты, Расти, очень уж добрый. Еще один рот нам привел! Работать умеешь? — хмыкнула она в мою сторону.

— В каком смысле? — голова моя совсем плохо соображала, что неудивительно, ведь вся кровь была в желудке.

— Лали, не ворчи, — миролюбиво попросил Расти, — давай сначала накормим гостью, а уж потом все выяснишь.

Я молча поддержала его идею целиком и полностью и терпеливо ждала, пока толстуха неспешно собирала на стол нетривиальные деликатесы: суп дополнила головка лука, разделенная на три части, деревянная лохань с крупной коричневой солью, эмалированная кружка воды, видимо одна на всех и три крохотных кусочка черствого хлеба.

«Интересно, с чего Лали такая толстая, если они каждый день так питаются?» — недоумевала я, жадно проглатывая жиденький суп с одиноко плававшими кусками картошки, морковки и куриных костей. Зато еда была горячей, и с кусочком хлеба вышло не так уж и голодно.

— Лук не будете? — хмуро спросила у нас толстуха, откидывая назад тоненькую, но длинную косичку серого, мышиного, давно не мытого волоса.

— Ты же знаешь, я потом весь краснею, — укорил ее Расти, и улыбнулся мне.

— Ну а ты, вторженка?

Опять это слово. Видимо специальный термин у них, разработанный для таких бедолаг, променявших комфортные условия Земли на эту темную Лордонову страну.

— Не люблю лук, — честно ответила я.

— Смотрите, какие мы нежные! — Лали, похоже, было все равно к чему придираться.

Я ей остро не нравилась, и отчетливо ощущала волны негатива, исходившие от толстухи. Но с другой стороны, это ее Расти выкрал меня самым наглым образом. Я сопротивлялась как могла, но против лома, вернее, против акупунктуры…

— Небось, не желаешь, чтобы изо рта воняло? — насмешливо фыркнула Лали, прерывая мои размышления. — С кем-то целоваться собралась?

Я помотала головой. Еще чего не хватало!

— Уж не с Расти ли? — Лали впилась в кусочки луковицы, словно это было яблоко. — То-то я смотрю, лыбится он тебе, как кот рыбе!

— Лали, достаточно! — вежливо, но твердо осадил ее паренек. — У нас же гости, разве можно быть такой злой и подозревать каждого встречного?

— Все равно, красотка, Расти мой! Слышишь? — Лали придвинулась ко мне вплотную, шибанув мерзким луковым запахом.

Я отшатнулась от убийственного аромата, как вампир от чеснока. Это было уже слишком!

— Ну, хватит! — отчаянно воскликнула я. — Вообще-то не просила меня спасать или похищать!

Щеки мои запылали, с шумом втягивала воздух. Руки сжались в кулаки от гнева.

— И вообще, мне надо многое узнать от Стивника! Он скрывает нечто важное… — взболтнула было, но вовремя прикусила язык. Мало ли что? Теперь мне не хотелось доверять всякому встречному.

Лали всплеснула руками, поднялась, смыла в миске с водой луковые пальцы и, вытирая их коричневым, вылинялым полотенцем, вполне мирно поинтересовалась у парня:

— Ну и зачем ты ее притащил?

Расти нахмурился, ссутулился еще больше и сердито сверкнул глазами:

— Ты прекрасно знаешь, зачем! — внезапно ударил он по пустой миске. Да так, что та разлетелась на несколько черепков, а он выскочил из лачуги, громко хлопнув хлипкой дверью.

Лали удовлетворенно крякнула, будто доводить парня до белого каленья было ее излюбленным сортом развлечения, и, подбирая осколки ни в чем не повинной посуды, махнула рукой, довольно мирно заметив:

— А! остынет и вернется. Не обращай внимание.

— Чего он так? — я чувствовала себя просто мега неловко, не любила быть эпицентром ссор.

— Пошли, — почти нормальным тоном позвала меня толстушка, — я буду мыть, а ты вытирай.

Лали ловко, будто из воздуха вытащила другое полотенце и передала его мне. Я была только рада помочь, а заодно и выслушать интересный рассказ, почему то в том, что Лали его поведает, сомнений не было.

— Уже год как прошел, после всего. Но Расти до сих пор не может забыть. Вот и злится от бессилия, — руки Лали споро брали тарелки из мыльной пены и перекладывали их в тазик с чистой водой. — Сестра у него была. Младшенькая, хорошая, точно майская роза, на тебя чем-то похожая.

Я невольно улыбнулась — как и всякой девушке, мне было приятно получать комплименты. А уж из уст таких барышень и подавно.

— Так вот. Увидел однажды в городе Стивник Пэнни — так ее звали, — и тем же вечером за девушкой приехала стража.

— Зачем? — искренне удивилась я. — У вас красота — это преступление?

— Хуже! Во дворец забрали ее, конечно, — вздохнула Лали. — Уж как она плакала, как умоляла оставить дома и никуда не тащить! Но, приказы Стивника не обсуждаются. Никогда. В общем, потом нам все рассказали знакомые местных слуг, тех, кто убирал покои принца после той страшной ночи.

Я вытаращилась на Лали, приоткрыв от ужаса рот. Что значит, убирали покои после ночи… что он там с ней сделал?!

— Да. Растерзал он ее, бедняжку. Говорят, принцу пришлось несколько дней пожить в другой спальне, пока не побелили заново кровавые потеки на стенах и не повесили новый гобелен. А уж кто выносил останки, и вовсе утверждают, у бедняжки ни одного живого места на теле не оказалось…

— Он что, оборотень? — не веря, что спрашиваю это на полном серьезе, проговорила я.

— Хуже! — понизила голос Лали и опасливо покосилась на окно. — Поговаривают, что он и есть сам Лордон!

Да что же у них тут все хуже и хуже… куда я вообще попала? Еще и этот Стивник психованный… скорее всего он и есть тот Лордон или его близкий родственник… хотя, как я поняла из всего услышанного ранее, Лордон тут на вроде местного бабайки или черта. В общем, что-то несерьезное, чего темные люди от невежества пугаются неимоверно. Стивник, на мой взгляд, со своими реальными заскоками и любовью к кровожадности выглядел куда страшнее и опаснее, нежели мифический фольклорный персонаж.

— Пошли-ка в курятник, — кивнула на дверь Лали, — чего языками просто так чесать, за работой и поболтаем.

Продвигаясь за широкой спиной Лали сквозь узкий, заставленный разным хламом, дворик, покрытый тут и там чахлой слегка зеленой травкой, я увидела очертания покосившегося сарая, хлева и курятника.

— У вас какое время года? — поинтересовалась я, зябко поводя плечами.

— Лето, — пробасила хозяйка и толкнула дверь в грязное помещение, дурно пахнущее пометом, кислым сеном, дрожжами и комбикормом.

— Ну и лето… — у меня едва попадал зуб на зуб, — тепло бывает когда-нибудь?

— Дык сейчас тепло! Зимой — вон, вообще стужа — десять телогреек надень и прозябшей останешься!

Лали быстро зажгла небольшой факел на стене, и смердящее нутро озарилось скудным огнем. Я разглядела длинный насест и спящих на нем нескольких десятков кур. Огромная хозяйка быстро обшарила гнезда и, найдя пару яиц, довольная засунула трофеи в карман домашней юбки. Несколько птиц встрепенулись, Петух угрожающе прокукарекал на всполошившихся жен, и вскоре стало тихо.

— Ты что умеешь лучше? Курицу резать или перья щипать? — буднично поинтересовалась Лали.

Мой желудок откровенно свело. Мне раньше и в голову не приходило, каким образом добываются грудки или голени птицы, аккуратно расфасованные в лотки и продающиеся на полках супермаркетов. Нет, теоретически я, конечно, знала, что вкусное диетическое белое мясо не растет на дереве, но пыталась не особо вникать в подробности изготовления.

— Чего молчишь? — хмыкнула Лали.

— Ни то, ни другое, — осторожно проговорила я, очень надеясь, что гренадерша не заставит меня делать ни первое, ни второе… что угодно, но только не это!

— Эх вы, Лордоновы вторженцы, — вздохнула хозяйка. — Ягодами да овощами что-ли питаетесь? Ладно. Сама прирежу! А ты ощиплешь!

Она придирчиво оглядела ряд мирно спящих курочек. Выбрала самую упитанную, и ловко подхватила ту с насеста.

— Э-э, Лали, может не надо? — было неимоверно жаль птичку.

— Как это не надо? Зря я ее, что ли, кормила? Сейчас потушу мясо, завтра на рынке продам, а из косточек опять суп сварю. — А ты думала, как мы тут живем? Только своим хозяйством и спасаемся.

Лали, придерживая добычу одной рукой, сняла топорик со стены, вручила мне факел, и, прикрыв курятник, мы вышли во двор. Курица проснулась и возмущенно захлопала крыльями.

— Подсвети мне тут, — деловито приказала хозяйка, присев на травке.

Держа факел на вытянутой руке, я отвернулась и крепко зажмурилась для большей надежности. Даже свободной рукой ухо прикрыла, — боялась услышать несчастную птичку. Что-то глухо тюкнулось о землю. Мою шею обрызгало чем-то влажным и горячим.

— Вот и все, — буднично сообщила Лали. — Сейчас кровушка сольется, и можно ощипывать.

Я все еще боялась открыть глаза и наткнуться на обезглавленную тушку.

— Эх, как ты ее забрызгала. — раздался сзади голос Расти. — Вовремя я баньку затопил. Милая девушка, в пылу спора даже не спросил твоего имени. А ты, Лали, поинтересовалась?

— Надо мне, сто лет имена всех твоих баб запоминать, — опять превратилась в ревнивую фурию Лали.

— Оливия. — приоткрыла я один глаз и уставилась на Расти, боясь смотреть на землю.

Расти снова улыбнулся мне и забрал факел. Лали зло глянула в мою сторону и прошипела сквозь зубы:

— Баньку он ей растопил. Оливии своей. Мне, понимаете, не растапливает!

— И тебе, Солнышко, всегда растапливаю, — мирно проговорил парень.

— Ага. Как же! Пусть сначала перо снимет, а потом моется! — приказала ревнивица.

Наша троица перекочевала в дом. Лали положила тушку в таз, Расти залил ее ведром разогретого на огне кипятка. По комнате поплыл отвратительный смрад мокрых перьев. Боже, какая гадость!

— Приступай, Оливия! Перья отдельно складывай — в конце недели подушки пошью. И давай поаккуратнее, а то еще полы заставлю в доме мыть! — пророкотала Лали. — А я пока прилягу. Устала крутиться за весь день.

Лали вышла из комнатки оставив нас с Расти наедине с курицей. Я медленно, с ужасом опускала глаза в вонючий тазик, боясь даже в страшном сне прикоснуться к еще теплому, а от кипятка и горячему тельцу птички.

— «Эх, перчатки бы сюда, хотя бы», — борясь с тошнотой, думала я.

— Ох, Лали! — вздохнул парень, — любит шокировать людей. — За это она мне и нравится. Садись, отдохни. Я сам курочку ощипаю.

— Спасибо! — с чувством произнесла я, и мое настроение тут же поползло вверх, словно отменили контрольную по алгебре. — Вы не думайте, что я лентяйка, полы, если надо, помою, обед приготовлю, пирог испеку, но ни резать, ни свежевать животных не могу… вы уж простите.

Расти кивнул и присел к тазику. Его руки принялись умело выдергивать перья.

— Да понял я уже. Видимо, в вашем мире все по-другому, вон и ты в штанах, хоть и девушка. Ты зачем сюда-то пришла? Или случайно вторглась?

— Не случайно, — я заворожено наблюдала за ловкими действиями длинных пальцев. — Отец у меня пропал. И, душой чувствую, как-будто он здесь или был здесь! Не зря же мы нашли вход через пещеру. Я верю в такие знаки.

— Хм… — задумался парень. — Вполне возможно, что он здесь и был, в последнее время все больше вторженцев приходит в наши земли. Принцы вон себе целое развлечение придумали. Патрулируют, время от времени, припортальные территории, хватают заблудших из вашего мира и скармливают их Грэйзу. Тебя тоже? — кивнул он на бурые от крови, разорванные на мне вещи.

— Да, Зигмунд пытался скормить, но Стивник… — я хотела было рассказать, но вовремя запнулась. — Стивник, в общем, не дал. А потом кинул за решетку и мечом у лица размахивал…

— Тварь! — Расти, со злостью выдернул несколько перьев из крылышка и отшвырнул их в сторону. — Хорошо, что ты сбежала. Наверно, он готовил для тебя какую-то особую мерзость, раз и Грэйзу не дал, и заранее пугал…

— Но он назвал имя моего отца. И мое, короткое! — воскликнула я. — Уверенна, он что-то знает! Я пришла сюда специально, хоть что-то узнать о судьбе папы.

Расти замер над тазиком и внимательно посмотрел на меня:

— Это еще раз подтверждает: твоего отца уже нет в живых… Грэйзу скормили и имя спросить не поленились.

Слова парня больно кололи сердце… Маленькая надежда увидеться с папой таяла, как облачко тумана в жаркий день.

— Поверь, если бы в Блонске появился новый человек, да еще и вторженец, — я бы точно знал. Нет его тут. И тебе советую: уходи Оливия, обратно. Там у вас хоть не такие жестокие законы.

— Откуда ты знаешь, как там у нас? — прищурилась я. — Был что ли? И вы все так спокойно говорите о вторженцах. Сами, небось, посещаете наш мир?

Расти поднял очищенную тушку, взвешивая в руке. Затем подошел к огню, и принялся опалять оставшиеся маленькие остовы перьев. Тут же поплыл неприятный запах горелой кожи.

— Нам нельзя выходить отсюда. Эйфесы выжигают любого, кто решил покинуть Лордонов мир.

Перед глазами возникла картинка вышедшей из марева косули и тут же погибшей, от вылетевших за ней шаров. Так вот почему аборигены Скрытого Пространства так много знают о вторженцах, но сами не появляются у нас.

— Оливия, обещай мне, ты уйдешь на рассвете. Я провожу тебя до потайного выхода в городской стене, знаю путь, чтобы не попасться на глаза патрульным. И убегай к себе. Эйфесы тебя не тронут. А вот Стивник, если останешься… — Расти умолк, и только его карие глаза красноречиво метали злые молнии.

Парень положил подготовленную тушку на доску и позвал Лали. Та придирчиво оглядела работу, одобрительно хмыкнула и отпустила меня совершать банные процедуры. Расти не пожалел мне своих почти новых штанов и рубахи. В вещах Лали я могла бы запросто утонуть.

Как же я была рада возможности смыть с себя весь дорожный пот, кровь, грязь, освежить волосы и надеть чистые вещи! Как мало нужно человеку для счастья — горячий ужин, теплый душ, свежее белье… Поливаясь горячей водой из ковшика, размышляла над словами Расти. Нельзя было не признать его правоты. Как это ни печально, но отца, скорее всего, уже нет в живых. А если я не хочу стать мишенью для меча Стивника, то надо возвращаться домой. Ничего, и ЕГЭ успею сдать, и документы в университет подать. А Макса… Макса постараюсь забыть. Не так часто я его и сейчас вспоминаю. Стивник затмил все. Своей агрессивностью, непредсказуемостью, ну и умопомрачительной внешностью.

Уставшая от долгой дороги, переживаний, страха, разомлевшая от пара горячей воды, я заснула, едва голова коснулась подушки.

Глаза закрылись и тут же распахнулись вновь — склоненный надо мной Расти, аккуратно и неотвратно тряс меня за плечо.

— Скоро рассвет, — сообщил он, — вставай, перекусим, и я отведу тебя к выходу.

Поворчав немного для порядку, Лали накормила нашу троицу пшенной кашей, наполнила бурдюк Расти травяным отваром, придающим, по ее словам, бодрости, собрала в тряпочку немного черствого хлеба, и попрощалась со мной, наказывая мужу, скорее вернуться обратно.

Я туго переплела длинные волосы, скрыла их за капюшоном выданного Расти тонкого плаща, и в его вещах стала походить на обычного, правда худого, паренька. В неясном свете едва занявшегося рассвета мы добрались до городской стены. Дырка в ней была маловатой, но я запросто пролезу через отверстие.

— Стена обнесена рвом, — прощаясь, говорил Расти, — но именно в этом месте, не ров, а довольно широкая насыпь. Ее сделали специально, на случай таких вот побегов королей и других привилегированных особ.

— Расти, не знаю, как мне тебя благодарить! — я обняла его.

Сначала я, конечно, была зла на парнишку, внаглую похитившего меня. Но теперь понимала: мне желали лишь добра. Он похлопал меня по плечу и виновато пояснил:

— Проводил бы тебя до выхода, но за Лали боюсь. Если нас обоих схватят — меня точно повесят, как тех бедолаг у въезда в город. А жена с кем останется? Слишком я ее люблю, чтобы рисковать ее сердцем! Не благодари, Оливия — твое спасение, это личная месть принцу-извергу, растерзавшему мою сестру! Считай, это я в честь Пэнни сделал!

— Прощай, Расти! — я обернулась к своему спасителю напоследок, успела краем глаза выхватить панораму города на фоне рассветного солнца и юркнула в отверстие в стене.

— Прощай, Оливия! — послышалось уже сзади.

Едва очутившись по ту сторону стены и оглядевшись, я, первым делом, наткнулась на скрестившего могучие руки Стивника. Недовольный принц прислонился к боку застывшего коня, и его красивое хмурое лицо не предвещало ничего хорошего.

— Попалась! — рыкнул он и кинулся на меня.

Глава 7

Ранним утром, шагая в рассветном бодрящем тумане, две мужские фигуры быстро приближались к апартаментам Макса. Голова парня была тяжелой, словно с похмелья, а ведь пил-то профессор, и то, немного. Платов же, ничего крепче чая с молоком не принимал. Мысли трещали по швам от количества информации, вываленной, точно лед из мартини, на сознание юноши.

Блоки разрозненной информации, сумбурно наваленной Алистером, сейчас, на холодном ветру, постепенно собирались в единый пазл. Макс даже на секунду не мог представить, что рядом с его городком могло происходить подобное.

Гласившие записи профессора и его родственников утверждали, что пятьдесят пять миллионов лет назад атланты сбросили ядерную бомбу на стратегически важный город Сарсек — последний оплот гиперборейцев. Удар был настолько мощный, что возникло дополнительное параллельное замкнутое пространство со входом в одной из появившихся пещер. Вокруг него распространилась аномальная зона, населенная полумистическими существами. Река, в древности носившая название «Ра», поменяла течение, а на равнинах появились горы.

Победители атланты быстро разведали о дополнительном пространстве, назвали его «Блоние» — что на их языке означало «прибавка». Чтобы не устраивать геноцид, выживших гиперборейцев ссылали туда вместе с полукровками, преступниками и разбойниками.

Одним из выдающихся правителей Гипербореи, а также талантливым ученым и алхимиком того времени, был некий Лордон. По легендам он превосходил умом всех соотечественников и атлантов вместе взятых потому, что якобы был рожден не от земной женщины, а от высшего инопланетного существа.

После взрыва выживший Лордон был также сослан в Блоние, где и организовал город-государство — Блонск. Со временем он продолжил опыты и эксперименты. Легенды гласят: атланты, чтобы не допустить массовый выход гиперборейцев из Скрытого Пространства, соорудили роботов-дронов, работающих на солнечной подзарядке и убивающих всякое живое существо, решившее покинуть Блоние. Поэтому выйти из Скрытого Пространства может лишь тот, кто не был там рожден.

Дополнительно параллельный мир от любопытных глаз охраняют «Старцы» — отряд мужчин атлантов, призванных не допустить обычных людей в мир сосланных гиперборейцев. Пещера, где располагается вход в Блоние, содержит в себе многие результаты экспериментов Лордона: химеры — скрещенные между собой различные виды животных, выведенные им из клеток ДНК доисторические обитателей Земли; его инопланетные родственники, уснувшие на веки в крио-сне. Таким образом, атланты решили отомстить главному врагу особо изощренно — выйти он оттуда не может, а его работы и исследования лежат, что называется, под носом. Чтобы остальные люди как можно меньше проявляли любопытство к аномальной зоне, атланты поставили дополнительную защиту в виде бессмертных зомби псов и детей — призванных напугать, а при случае, применить и более радикальные меры.

По словам Алистера, выходило, что пятьдесят пять миллионов лет назад такая защита от Блония была идеальной и нерушимой. Но сейчас, со временем, она все больше начала сбоить — появились воронки времени, псы и дети ослабли, старцы объясняли это все происками бессмертного Лордона, пытающегося и по сей день, во что бы то ни стало, найти выход в наш мир.

Макс открыл дверь, впуская профессора в разгоряченные радиаторами апартаменты. Контраст чистоты жилища Платова и ужасного беспорядка в квартире мистера Кроу бил в глаза. Но Алистер, казалось, не замечал ничего вокруг себя.

— Показывай мне ее! — потребовал профессор.

Парень провел мужчину в соседнюю комнату и указал на портрет, висевший на доске.

— Вот. Именно у Лив дома я нашел кольцо и…

— Подожди, подожди… — пробормотал Алистер. — КАК ты ее назвал?

— Лив, — пожал плечами Макс.

Парень с превеликой нежностью рассматривал ставшие за последнее время такими родными, черты ее лица, и сердце его сжималось от боли. Как мог он бросить ее одну? Не поддержать в последний момент? Наговорить столько гадостей, унизить перед всем классом и этой стервой Оксаной? Сейчас бы он отдал все на свете, лишь бы вернуться в тот вечер и, послав поездку куда подальше, ответить: «Ну, конечно! Одну не отпущу! Вместе пойдем!» Но было поздно.

— Лив… — задумчиво протянул профессор. — Как же созвучно!

— С чем? — пытаясь разогнать грустные мысли, помотал головой Макс. — Не слушал вас, простите.

Алистер подошел к портрету вплотную, снял его, повертел в руке, а затем выдохнув, будто перед прыжком в ледяную воду, решился:

— Принцесса Жизнь. На самом деле, я рассказал тебе не все легенды. Существует еще пророчество, обрывки которого и записали мои деды.

— Что еще за пророчество и почему Лив созвучно с «Жизнью»?

— Эх, молодой человек, — укоризненно вздохнул профессор, — если бы ты честно учил английский, а не пользовался услугами колечка, то сам бы догадался, что «лив» по-английски означает «жить». Я понимаю, это всего лишь омофоны, одинаково звучащие слова, но… принцесса Лив и принцесса Жизнь… Очень близко. Еще и кольца! В общем, не узнав, что случилось с Лордоном, ты не разберешься в дальнейших пророчествах.

Мужчина и парень вернулись в гостиную-кухню. Макс сделал им кофе, и немного взбодрившись, профессор продолжил «лекцию».

В только что основанном Блонске, Лордон, как и ожидалось, сел на трон, продолжив свои эксперименты. Он искал возможности уничтожения дронов, а также способы связи с внеземной цивилизацией своей матери, что в условиях скрытого пространства сделать было практически невозможно — сигнал едва проходил сквозь параллельный мир.

Использовав знания и магию высшего инопланетного разума, ему удалось изготовить четыре артефакта — черную диадему и три кольца.

— Это одно из них? — Макс осторожно потрогал ободочек на мизинце.

— Несомненно. С помощью особых рун, он заставил молекулы металла кольца, при нагревании от тепла пальцев, менять восприятие вокруг человека, давая надевшему артефакт, способность взаимодействовать со всеми объектами, независимо от того, на каком языке те говорят. Кольца также меняют восприятие других объектов, находящихся поблизости, создавая тем самым, иллюзию абсолютного понимания.

— Профессор, нельзя ли попроще? — взмолился Макс, прихлебывая кофе. — Вы же не на лекции…

— Сам расскажи, как ты это понял.

— Если одеваешь кольцо, то понимаешь всех, и тебя понимают.

— Именно! — улыбнулся Алистер. Ему, как и любому преподавателю, было невероятно приятно, когда его студент понимал материал с первого раза. — Лордон так и назвал их: «кольца понимания».

— А корона? — Внезапно вспомнив про символ власти в тайнике у Лив, встрепенулся Макс.

— Черная же диадема — вещь совершенно особая. Надевший ее, сумеет изменить предначертанную судьбу Блонска и всего Скрытого Пространства так, как ему пожелается. Корона получилась настолько мощным артефактом, что при очередном эксперименте разорвала Лордона на молекулы.

Макс чуть не подавился остывшим напитком, вспоминая холодный завораживающий блеск драгоценных черных алмазов, озаривший хмурую комнату Лив. Неужели…

— После его смерти, жители Блония стали считать Лордона абсолютным злом. Блонск накрыли темные времена: никто кроме Лордона не обладал нужными технологическими знаниями. Населявшие пространство преступники, озлобленные ссыльные гиперборейцы, полукровки от смешанных с атлантами браков, погрузили свой маленький мирок в хаос раздора, борьбы за власть, за еду. Урожаи постоянно сжигались. Лордонова Земля, то изнывала от засухи, то взбухала от наводнений. И так много тысяч лет подряд. Как люди за все это время не истребили там самих себя — одному лишь Лордону известно.

Образ алхимика настолько будоражил воображение темных людишек, что ему стали приписывать все беды и несчастья параллельного мира. Особо впечатлительные очевидцы утверждали, что мятежный дух бывшего правителя иногда собирается в огненный силуэт крылатого существа и преследует путников, заблудившихся в ночи. Одно время, ему даже стали приносить жертвы — быков, коров, и как водится, невинных девушек. Иногда, это даже помогало. В последнее время, участившихся вторженцев стали скармливать Грейзу — потомку очередной химеры Лордона.

— Дракону, что ли? — Макс увлеченно слушал повествование, словно сказку на ночь.

— Грейз, по слухам — разумный интеллектуальный медведь, скрещенный с человеком на генном уровне. Тот пожирает пришлых, что является тоже, вроде как, жертвоприношением Лордону.

Макс не понял, что так зацепило его в рассказе о медведе, но подумать так и не смог — профессор продолжил:

— По пророчеству, после всех передряг и междоусобиц королева родит принцессу Жизнь на Светлой Земле, то есть в нашем мире. Девочка ничего не будет знать о своем происхождении, пока однажды Зов крови не приведет ее в Блоние, снедаемое борьбой за власть, непомерно тяжелой жизнью простых людей и зверствами правителей. Если Жизнь отыщет и наденет тиару, то сможет изменить судьбу Скрытого Пространства. Правители, поддерживаемые духом Лордона, будут противиться этому всеми силами… Так что Жизни будет угрожать смерть. Прости, за каламбур.

Повисло молчание. Каждый думал о своем. Макс пытался хоть как-то осознать, только что услышанное от профессора. Конечно все легенды, пророчества и предсказания за миллионы лет обрастают многими подробностями и прикрасами, и надо бы поделить всю информацию надвое, но…

— Что мы имеем в сухом остатке? — снял с языка Макса вопрос Алистер. — Вы с одноклассницей по имени Лив теряетесь в придорожных кустах и, пугаемые псами, непогодой, забредаете в пещеру, где видите Лордоново пространство. Не считаешь ли ты, что это произошло именно благодаря Лив?

Макс молчал, думая о том же самом.

— Затем, она просит тебя пойти с ней, но ты, по понятным причинам, отказываешь. И она уходит. Одна. Макс. Макс!!! Ты понимаешь, что это значит? — Возбужденно выкрикнул профессор. И ты… стоп! Кольцо! Ты находишь кольцо у нее дома! Почему у нее дома!?

— Мистер Кроу… — Макс судорожно решал в голове, говорить ли про диадему, — понимаете, я нашел не только кольцо…

Профессор выронил кружку из взмокших ладоней. Керамика брызнула во все стороны, но никто этого даже не заметил.

— Нет! — прошептал Алистер.

— Там была диадема. Я держал ее в руках!

Алистер вскочил, едва не поскользнувшись на луже кофе, вбежал в спальню. Уставился вновь на портрет Лив.

Макс же сидел в ступоре, и только мысли бешено гоняли перед его глазами воспоминания об обычной неказистой девчонке из класса, изгоя, в каком-то смысле, на которую до последнего времени вообще не обращал внимания… И поди ж ты! Принцесса… из параллельного мира. Как такое возможно? И, ко всему прочему, ее нужно было срочно спасать, ибо пророчество не говорило об исходе событий. Но требовалось выяснить еще кое-что. Парень поднялся и на затекших ногах проковылял к Кроу.

— Профессор, если Лив ушла в то марево, то чью кровь обнаружила полиция рядом с ее разодранным рюкзаком? Стивник или Лордон могли уже убить ее в нашем пространстве?

Алистер на мгновение задумался, а потом отрицательно покачал головой.

— На нашей стороне точно не могли. Или это не ее кровь, или она осталась жива после нападения и ушла в Блоние. Да если бы Лордон нашел способ покинуть свое пространство, наш мир давно бы узнал об этом! Он жаждет мести Атлантам, а значит и всем нам — их потомкам! Черт, Макс! Мы должны ей помочь!

Максим думал о том же самом, готовый хоть в эту же минуту собрать вещи и ринуться в аэропорт, быстрее, туда, на поиски пещеры и на спасение прекрасной принцессы, прямо как в исторических фильмах. Но что-то здесь было не так. Макса-то понятно, по молодости тянуло на приключения, а еще какой-то нездоровый интерес к бывшей изгойке, но профессору зачем все это?

— Мистер, Кроу, — Макс осторожно подбирал слова. — Вы сказали «мы»… а вам-то зачем нужны эти приключения?

— Ты издеваешься?! — воскликнул Алистер. — Не лишай меня главного события в серой скучной жизни! Я может тебя и ждал все это время, верил, что поиски моих предков не напрасны. Да они там в гробах перевернуться, если я сейчас упущу такой шанс! И мы нужны друг другу: ты знаешь, где вход в эту пещеру, а я более-менее знаю, как вести себя с обитателями Блония. Так, по дороге обсудим наш план, сейчас нужно посмотреть расписание выле…

Звонок мобильного прервал профессора на полуслове. Макс взглянул на дисплей, уверенный, что Оксана проснулась пожелать ему «доброго утра»! Но ошибся.

— Да, пап, — тихо произнес он.

— Все нормально? Не загулял там еще? — грозно поинтересовался родитель.

— Нет, вот с профессором на занятиях, — соврал, но не до конца Макс.

— Это хорошо. Сиди там тихо, понял? Ты вовремя свалил! Похоже, убили дуреху твою.

— Нет, пап. Я теперь уверен, что не убили. Возвращусь на днях.

Повисло зловещее молчание. Макс через пространство ощутил щупальца гнева, опутавшие его шею.

— Ты о…л? — выматерился отец, наконец. — Не смей рыпаться оттуда! Менты уже звонили к нам домой, интересовались твоей тупой башкой! Гаврилыча к ним пришлось отправлять, складно он им гад, залил. Умеет, слава партизанам, в уши втирать. Но не дай, святые угодья, я тебя здесь увижу! Урою! Сам! Лично! — выплевывал, чеканя каждое слово, родитель.

Макс давно привык и к мату, и к манере общения отца, просто, с рождения не слышал другого, а потому, обижаться даже и не думал.

— Пап, еще одна проблема тогда.

— Че за проблема? — мрачно поинтересовался он.

— Оксана. — Макс пересказал последнюю беседу с бывшей и озвучил ее требования.

— Вот, шлюха! — усмехнулся отец. — Умную стерву ты себе выбрал. Только посмотри, коза дранная, что придумала! Ладно. Поговорю по душам с потенциальной невестушкой… Сиди и даже думать не смей о возвращении. — Почти нормально проговорил он.

Макс выключил телефон и взглянул на таращившегося на него профессора.

— Я понял, тебе нельзя домой? — нетерпеливо воскликнул Алистер.

— Нельзя… — задумался Макс. — Но, если очень хочется, — просиял он, — то можно!

Глава 8

О нет! Только не это, опять он! Я попыталась увернуться от надвигавшегося на меня принца. В замшевом коричневом камзоле, высоких рыжих сапогах из мягкой кожи, бархатной накидке, отороченной мехом лисы, а в черных глазах непроглядный мрак — не поймешь его намерения, пока не попадешься… а я и не собиралась попадать — кинулась на утек, не разбирая дороги, бросилась в гущу деревьев и была такова!

— Вернись, немедленно! — грозно пророкотал его зычный баритон. — Не то сам верну.

— Ага, сейчас! — пробормотала себе под нос я. — Возвращусь к тебе и голову под меч подставлю!

— Если не придешь, подставишь! — разнеслось над лесом.

— Ну и локаторы у него, вместо ушей! — убирая налетевшую на глаза паутину бурчала я.

Земля в лесу была сырой, кроссовки то и дело вязли в размокшей глине, ветки кустарников хлестали по лицу. Выдохшись, я привалилась к древней сосне и прикрыла глаза. Голова кружилась, а твердь так и норовила поменяться местами с небом.

— Набегалась? — раздалось рядом.

Мои глаза машинально открылись, и, увидев прекрасное лицо принца, я было дернулась в попытке убежать, но чуть не упала.

— Хватит, — миролюбиво проговорил бархатноголосый королевич.

Он осторожно взял меня под руку и вывел из чащи на дорогу.

— Куда идем то? — решила я выяснить свою участь, раз уж попалась.

— Хочу показать тебе одно местечко. Очень интересное, — многозначительно глянул на меня Стивник. — Но оно далеко. Придется нам совершить конную прогулку. Не против?

— У меня есть выбор? — обреченно проговорила я.

— Вообще-то нет, — очаровательно улыбнулся принц. — Но, ничего особенного с тобой в этой поездке не произойдет.

— Ты просто растерзаешь меня, как и других. Ничего особенного.

Я шла за ним как на аркане, то и дело, пытаясь скинуть с предплечья его ладонь.

— Если будешь злить меня, то такое может случиться. Да, — кивнул он.

Конвоир дотолкал меня до лошади и, подхватив, усадил боком на седло, крепко обняв за талию. Я тут же отодвинулась, насколько это было возможно, жутко стесняясь близости парня.

— Хватит ерзать! — осадил он меня. — С лошади хочешь свалиться?

Пришпоренный конь оторвался от земли и поскакал по набухшей дороге, расшвыривая копытами комья мокрой глины. Я перестала шевелиться, втайне даже радуясь, что руки принца крепко держат меня, не давая выпасть.

— Так-то лучше! — улыбнулся Стивник и убрал выбившуюся из косы прядь, слегка касаясь моего уха.

Я дернулась вновь, но уже от неожиданной приятности. Стивник ухмыльнулся краешком губ и вновь устроил руку на талии. Немного придя в себя, я даже стала улавливать нотки какого-то благовония, исходившего от зверского принца — некая пряно-хвойная композиция, приправленная цитрусовой кислинкой. Неужто он, отправляясь отлавливать меня еще и духами обрызгался? Какое, блин, благородство! А то без парфюма вторженку же не прикончишь.

Какое-то время мы проскакали молча. Пейзаж практически не менялся, морозный ветер свистел в ушах и трепал волосы. Замерзла бы я точно, не открой мой странный спутник полы лисьей накидки. Он невозмутимо закутал меня, привлекая к себе еще ближе.

Неизвестность мучила и пугала. Почему он так странно себя ведет? То подсказывает, как прогнать медведя, то размахивает мечом прямо перед носом? Дает сбежать, а потом ловит? Что за игру затеял? Развлекается с новой жертвой? Или сам не знает, чего хочет?

— Спрашивай, — будто прочитав мои мысли, приказал Стивник. — Уже вся извертелась.

— Как ты узнал, что я попытаюсь сбежать?

— Тоже мне новость! — ухмыльнулся он. — Я же тебе все карты в руки дал: и связал по-особому, и замок не навесил.

— Это что, была манипуляция? — праведно возмутилась я. — Ты специально хотел, чтобы я удрала?

— Хотел, — кивнул Стивник. — Но тебя еще и дополнительно сдали.

Я обернулась и с подозрением уставилась в его чернеющие глаза.

— Да. Толстушка ночью прибегала во дворец. Обещала одну прехорошенькую светлую головку в обмен на жизнь ее муженька.

— Лали… как же она могла? — расстроилась, было, я. — Хотя… я ей не понравилась. Это было понятно с первых минут.

— Приревновала она тебя. И не безосновательно, — принц покрепче сжал меня, вновь привлекая к себе. — Ты, такая красивая. И он так на тебя смотрел…

— Как? — удивлению моему не было предела.

Ох и мерзко же я себя чувствовала… Ни за что, ни про что, стала причиной семейного раздора. А эта Лали… и что мне теперь грозит за побег?

— Прямо, как я на тебя сейчас! — уверенно ответил Стивник.

Наши глаза встретились. Снова все вокруг сделалось неважным: расплывалось и колыхалось на периферии. Я с трудом прикрыла веки и слабо взмолилась:

— Так отпусти тогда. Честное слово, уйду к себе и больше не вернусь.

— Отпустил бы, но передумал! — нагло ухмылялся принц, словно забавляясь с новой игрушкой.

— Почему передумал? Может, еще раз передумаешь?!

— Э, нет, красавица! Теперь точно не отпущу! — чокнутый королевич сжал меня так, что, еще бы чуть-чуть, и я осталась бы без ребер.

— Эй, больно! — вскрикнула я от неожиданности.

— Прости, — он тут же ослабил хватку.

Какое-то время мы ехали молча. Мое бедное, неприученное к длинным конным переездам тело, начало затекать в неудобном положении.

— Устала? — сжалился Стивник.

Он осадил лошадь. Спрыгнул сам и помог мне.

— Тут произрастают кепперы — особый сорт грибов, — озабоченно огляделся Стивник. — Разомнемся и заодно насобираем деликатес к обеду.

— Кроме тебя больше некому их собирать? — насмешливо поинтересовалась я.

Нет, ну на самом деле — серьезный принц, суровый парень, терзающий невинных девушек, гроза Лордонового королевства, и на тебе! Грибочки собирает.

— Считай, что это мой второй любимый вид развлечений, — Стивник достал парочку небольших ножей.

— Второй, после издевательств над красивыми женщинами? — хмыкнула я, отходя, на всякий случай, подальше от принца.

— Ну, конечно! — очаровательно улыбнулся королевич с садистскими наклонностями. — Держи нож. Только без глупостей. Отрезай лишь шляпки. Остальное — не вкусно и опасно.

Быстро привязав лошадь к дереву, Стивник нагнулся под ближайший камень и срезал несколько крупных верхушек грибов. Сложил их аккуратно на землю. Сладострастно потянувшись, я принялась внимательно осматривать камни и кусты, одновременно окидывая взором округу: не близко ли я сейчас от выхода из параллельного пространства? Обернулась на Стивника — кровожадный товарищ самозабвенно подрезал шляпки местного деликатеса и в мою сторону даже не глядел.

«Сейчас!» — сказала себе я и бочком продвинулась к чащобе, старательно нагибаясь, делая вид, что разыскиваю грибочки. Вскоре, постаралась совсем скрылась из виду, побежав не разбирая дороги. Очнулась лишь, когда закололо в боку. Остановилась, поняв, что нахожусь на берегу небольшого поросшего камышом озера. Водная гладь слегка перебиралась ветром, наталкивавшим ее малыми волнами на шуршащую прибрежную гальку.

Внезапно над водой поднялась красивая женская голова с длинными нежно-зелеными волосами. Глаза ее, цвета морской волны призывно смотрели в мою сторону.

— Иди к нам, красавица!

Голос был певуч и прекрасен, а очи, словно омуты, настолько гипнотизировали меня, что я невольно дернулась и подошла поближе. Русалка вынырнула по пояс, и ее волосы необычного цвета плотно прикрыли грудь. Мои кроссовки, тем временем, уже коснулись кромки воды, но я не собиралась останавливаться. Очарованная, лишенная воли, я хотела лишь погрузиться в эту благостную пучину и оказаться поближе к новой подруге. Мне казалось, если не окунусь — то пропаду, сгорю заживо от непреодолимого желания очутиться в воде.

— Вижу, не очень ты много грибов насобирала! — пророкотал над головой Стивник.

Он вовремя схватил меня за плечи, не давая в конец намочить обувь. Я словно очнулась и с непониманием уставилась на принца.

— Где грибы-то? — хмыкнул он, не обращая на русалку никакого внимания.

— Там… — прошептала я, указывая на морскую деву.

Одного короткого взгляда Стивника было достаточно, чтобы зеленовласая дева в ужасе скрылась на дне.

— Русалок ты тоже убиваешь… — горько констатировала я.

— Я их на вертеле поджариваю. Живьем, — принц произвел соответствующий жест, продолжая безмятежно улыбаться. — Достаточно разговоров. Поехали! Нужно до темноты добраться до ночлега.

Я предпочла не выяснять, шутил ли он сейчас или говорил правду. От этого психа всего можно ожидать. Пусть уж это останется для меня загадкой.

— До ночлега? — округлила глаза я, когда до меня, наконец, дошел смысл его последней фразы. — В лесу спать будем?

— А ты видишь дворец поблизости? — рассмеялся Стивник. — Хватит болтать! В путь!

* * *

Ехали молча еще какое-то время. В голове у меня крутилось множество вопросов, главный из которых был таким: не связана ли эта поездка с поисками отца? Но спрашивать у странного принца, я все же не решалась, вдруг выяснится, что он меня теперь дракону везет в дар или самому Лордону? А что? От него всего можно ожидать. Вскоре, похоже, меня укачало. Держалась из последних сил, чтобы не клюнуть носом.

— Странная ты… — задумчиво нарушил тишину Стивник.

— Почему? — сонно пробормотала я.

Однообразная дорога и тепло близости принца нещадно клонили в царство Морфея. Разговаривать совершенно не хотелось.

— Когда надо действовать — болтаешь, а как есть возможность поговорить — молчишь.

Сон немного развеялся.

— На разговоры пробило? — встрепенулась я.

— Вообще-то это девушки любят поболтать.

— Ага, поболтаешь тут с тобой, сначала запугиваешь до дрожи в коленях, а потом удивляешься, почему девушка молчит…

— Что, правда так сильно испугалась? — с неприкрытым сарказмом поинтересовался Стивник.

Я обернулась и посмотрела на него как на больного:

— Издеваешься?

— И не думал, — невозмутимо произнес королевич.

— И куда меня везешь? — решила попытать счастья.

— Скоро увидишь! — повел глазами прекрасный принц. — Тебе понравится.

— Вот это и настораживает, — отвернулась я.

— Отчего же? Другие вроде не жаловались, — усмехнулся он.

— А тебе вообще кто-нибудь жаловался или говорил «нет»? — задала я риторический вопрос.

— Если и жаловались, то их теперь самих «нет»! — с нажимом произнес он последнее слово. — Но ты можешь попробовать. Даже интересно посмотреть, что из этого выйдет.

— То есть тебе нужен повод, чтобы меня убить. Слабо, просто так? — я обернулась, прекрасно понимая, что нарываюсь, но не могла остановиться, надоела эта странная пикировка до чертиков.

— Поводов убить тебя прямо сейчас у меня предостаточно, — сверкнули холодом его антрацитовые глаза.

«Ну, точно Лордону в жертву везет, — поежилась я под этим ледяным взором, — сваливать надо как можно быстрее».

Почему-то вспомнился Макс, такой же холодный и надменный, промелькнула мысль, как бы чудесно было, если бы он вернулся меня спасти от кровожадного злодея! Но, рыцарь уехал за тридевять земель, послав принцессу далеко и надолго, да и никакая я и не принцесса, а у Макса давно есть своя дама сердца. Так что, самой надо думать, как спасти светлую головушку и вынести ее, желательно неотделенную от плеч, из этого дикого темного мира.

Стивник внезапно осадил лошадь, и я, не ожидавшая такого коварства, чуть не вылетела из седла. Из большого холщового мешка, прикрепленного к седлу, принц достал самый настоящий арбалет и, спрыгнув с коня, прицелился куда-то в чащобу. Выстрелил. Стрела со свистом рассекла воздух. Принц просиял, словно мальчишка, и бросился в кусты.

«Давай! — шепнул мне внутренний голос, — уноси ноги! Сама вселенная дает тебе такой шанс».

Больно приземлившись на ступни, я быстро похромала в противоположные заросли и вновь в который раз запрыгала по размокшей лесной почве, битая по лицу и раздираемая ветками деревьев. Сейчас самым главным было убежать от психа, а уж потом буду прочесывать все это пространство и искать выход домой.

То ли двойной ряд туч затянул солнце, то ли наступили сумерки, но вокруг сделалось темно, холодно, и очень хотелось есть. Перевязь с кусочками хлеба, заботливо собранная предательницей Лали, так и осталась валяться около городской стены. И принц, разумеется, не удосужился меня ничем угостить.

Я огляделась по сторонам. Вдруг, какая земляника тут растет, или принцевы грибочки на худой конец?

На берегу у большой лужи, больше всего походившей на пруд, и даже покрытой живописными кувшинками росло большое раскидистое дерево, густо усыпанное красными крупными ягодами, на манер черешни. Не видя другой альтернативы, подошла к растению и потянулась к ближайшей ветке. Попробовала — сладко, терпко, а главное — сытно. Полакомившись вкуснятиной с первой ветки, я потянулась ко второй. Кроссовок поскользнулся и поехал прямо в лужу. Попыталась вытащить ногу, но вместо этого увязла и второй. Не понимая, что происходит, я задергалась, но мутная вода плотно держала добычу, увлекая на дно.

«Болото!» — с ужасом пронеслось в голове. Попробовала дотянуться до ближайших веток — все тщетно, пальцы скользили по мокрым стволам не в силах зацепиться. Грязная ледяная жижа, тем временем затянула меня по пояс.

«Кричи!» — приказал внутренний голос.

«Стивник услышит, если и вытащит, то растерзает за побег! А так, хоть без расчлененки погибнешь!» — возразил разум.

Но я послушала инстинкт самосохранения и что есть мочи завизжала. Стая птичек испугано вспорхнула с соседней ели и устремилась в небо. Какая-то лесная живность так же зашуршала на берегу, испуганная моим голосом. Тем временем над поверхностью осталась лишь голова и руки, вскинутые вверх.

На берегу показался страшно недовольный принц. Его холодные глаза сверкали яростью и бешенством.

«Растерзает! — завопил разум, — я же говорил — достанет и все, что отрывается, поотрывает!»

И тут я даже сама не поняла, то ли специально дернулась, чтобы уйти вниз, то ли болото сделало последний рывок, но я ушла с головой.

Какие-то мгновения еще боролась с ледяной жижей, барахталась в густом киселе из глины и перегноя, но постепенно силы и кислород подошли к концу. Перестало быть страшно и холодно. Сделалось безмятежно и спокойно. Я медленно засыпала, теряя сознание.

* * *

Ветер нещадно морозил мое бедное, отяжелевшее тело. Чье-то сладкое дыхание проникало в самые легкие, неся драгоценные глотки живительного воздуха. На груди ощущалось давление теплых сильных ладоней. Открыла глаза, но лишь на мгновение — грязь с песком, стекавшие со лба тут же оказались под веками, щипля и царапая слизистую. Болезненно вздохнула полной грудью, дернувшись от острого спазма и закашлялась. Сначала потихоньку, сдерживаемая болью, а потом все сильнее, пытаясь вывернуть всю жидкость из легких.

— Дыши, дыши, вот так, — голос Стивника дрожал и был полон тревоги, — молодец девочка, приходи в себя!

Он уложил меня на бок и дал время окончательно прийти в себя.

Когда болезненные спазмы прекратили сотрясать мое тело, Стивник легко оторвал меня от земли, и не говоря ни слова понес известным лишь ему одному маршрутом. Я была слишком слаба, чтобы выяснять свою дальнейшую участь.

Остановился лишь на берегу маленького озера, и так же молча зашел со мной на руках прямо в ледяную воду.

"Утопит, — успела подумать я, прежде чем прекрасный принц приступил к кошмарному сценарию. — Зачем реанимировал тогда? Чтобы веселей было? Вот извращенец!"

Я барахталась изо всех сил, но принц молчал и упорно тащил непутевую беглянку вниз в воду. К его чести, и сам так же погружался.

— Отп-п-пусти! — заплакала я, понимая, что это конец. — Только не топи!

— Почему же? — невозмутимо поинтересовался Стивник.

— Потому, чт-т-то, — у меня зуб на зуб не попадал то ли от холода, то ли от страха перед принцем, — это с-с-самая с-с-страшная с-с-смерть — захлебнуться!

— Если бы ты действительно боялась смерти, — ледяным тоном возразил королевич, — не сбегала бы и не провоцировала меня.

Стивник так же продвигался вглубь холодной глади, но он выглядел абсолютно спокойным и невозмутимым, будто принимал теплую ванну у себя во дворце.

Его руки принялись трясти меня под водой, и тянуть вниз за волосы.

— Нет, садист чертов! — воскликнула я и, сама не ожидая от себя, со всей злостью влепила ему пощечину мокрой рукой.

Удар вышел звонким. Стивник удивленно сверкнул глазами, явно не ожидавший подвоха от вторженки, тут же приложил руку к покрасневшей щеке.

— Это называется боль, достопочтенный Стивник! — я воскликнула отчаянно, как кричат перед казнью. — Прочувствуй на себе все, что ты творишь с другими.

И, осознав все произошедшее, я крепко зажмурилась, ожидая неотвратимой, мучительной, изощренной гибели. Принца тут небось еще никто не лупил по красивой физиономии…

Но расправы не последовало. Раздавались лишь всплески воды. Приоткрыв глаза, я увидела могучую спину Стивника, облепленную мокрым камзолом. Он удалялся в сторону берега. Сейчас, когда адреналин пошел на спад, меня обуял дикий холод. Вода в озере была намного теплее, чем хлеставший ветер вокруг. Окунувшись чуть ли не с головой, я принялась яростно оттирать болотную грязь, забившуюся под одежду и налипшую на волосах.

Отмыв себя, нехотя пробралась к берегу, не желая высовываться из воды. Стивник, обнаженный по пояс, ждал на прибрежной гальке, держа в руках лисью накидку на манер полотенца. Он молча закутал меня, едва я вышла из воды. Закинул на лошадь, словно я была рюкзаком, пристроил рядом мокрые вещи и тронул в сторону невысокой скалы. Все это он проделал, не проронив ни слова, с бесстрастным выражением на лице.

Я тихо дрожала, прикрытая лишь пропитанной влагой накидкой, да его руками, стараясь не смотреть на обнаженный торс принца. А смотреть, честно говоря, там было на что. Пресс, разбитый на квадраты, расчерчивал его живот, объемные мышцы вырисовывали правильный рельеф предплечий и грудной клетки, сильные мускулистые руки крепко держали спеленутую меня. Нет, раскаченным культуристом Стивник не выглядел, но такие бодибилдеры мне и не нравились.

Принц остановил коня около зияющей темной пасти — входа в пещеру.

«Неужели привез вернуть обратно?» — пронеслась вспышка от шальной мысли.

Стивник снял меня с лошади, занес в черное нутро и усадил на выступ из каменной стены.

— Без глупостей, — негромко, равнодушно произнес он.

Да я и сама уже была не рада самодеятельности — сначала чуть не утонула в болоте, а потом, когда принц спас и решил отмыть — надавала ему по морде, неверно истолковав намерения наследника. Вздохнула, рассеяно наблюдая, как пятно света, сочившегося из входа в каменный мешок, стремительно меркнет в надвигающихся сумерках. Мало того, что сама промокла до нитки, еще и его оставила лишь в штанах — и то, мокрых. И еще мне было до безумия обидно, что это все-таки другая пещера, не ведущая в мой родной, привычный мир.

Стивник вернулся, неся в руках сухие ветки и листья. Он так же молча сложил из хвороста костер и поджег его устройством наподобие зажигалки. Затем, без видимого труда, подкатил несколько крупных каменных обломков и развесил на них мокрые вещи.

— Сними одежду и просуши, — без какого-либо выражения проговорил он. — И сама погрейся.

Естественно я не собиралась представать перед ним в чем мать родила, поэтому с места не тронулась. Так же молча принц развернулся ко мне спиной и застыл, скрестив руки.

«Ага, я сейчас разденусь, а он обернется», — подумала я, не шелохнувшись.

— Я не собираюсь стоять тут всю ночь, — спокойно произнес Стивник. — Поворачиваюсь через минуту. Не успеешь — твои проблемы.

Меня тут же сдуло с камня. Пришлось повозиться — мокрая футболка не желала стаскиваться, цеплялась за белье, сережки, волосы. С джинсами дела обстояли еще хуже — даже ноготь сломала при попытке отлепить их от кожи. Кроссовки, отчаянно хлюпавшие всю дорогу, были придвинуты к огню в срочном порядке. Поколебалась на счет нижнего белья, а потом решила, что останусь в нем — не смогла перебороть смущение. Накинула сырой плащ Стивника, пытаясь максимально прикрыться и села поближе к огню. Стащила с пальца ноги папино колечко и надела его на безымянный палец — без обуви оно могло легко соскользнуть и затеряться.

Стивник обернулся. Бросил на меня короткий, ничего не выражавший взгляд, и вновь вышел из пещеры.

«Даже грозиться и предупреждать не стал…», — рассеянно отметила я, хотя и мысли сбегать в неглиже от теплого костра не возникало. Принц вернулся спустя какое-то время, держа в руках по два прутика с нанизанными на них мясом и грибами. Подержал их над костром, и вскоре по пещере поплыл дивный аромат.

— Держи, — протянул он угощение.

Трясущейся от голода и от произошедших приключений рукой я приняла еду и впилась в нежное мясо.

— Что это? — полюбопытствовала я, когда первое чувство голода было утолено. Нужно же как-то общение налаживать…

— Фазан, — коротко бросил Стивник в сторону. — Подстрелил, когда тебе пришло в голову сбежать. Неужели не ясно, что от меня здесь не скроешься? Ты, вроде, не глупая, а ведешь себя, словно последняя дурочка!

— Интересно, как бы ты себя повел на моем месте, — тихо, сквозь зубы, возмутилась я.

Но Стивник, все же, услышал:

— Я бы в это пространство вообще не совался. Тем более, на твоем месте!

— Что за загадки, Стивник? Я уже говорила, что пришла сюда за отцом! — разозлилась я.

Принц коротко и невесело рассмеялся. Откинул пустые прутики, придвинулся ближе к костру:

— Если бы тот хитрый лис, которого ты называешь отцом, посмел бы появиться здесь, то я бы первым об этом узнал, и поверь мне, если бы он реально хотел тебе добра, то увез куда подальше от этого проклятого места. Но, похоже он специально подталкивал тебя сюда, прямо ко мне в руки.

— Зачем?! — искренне удивилась я.

— Вот и мне интересно, зачем?

— Не может быть, — недоверчиво покачала я головой, — папа любил меня…

— Если бы любил, то все бы давно рассказал, и про твое происхождение, и про меня. И никогда в жизни не допустил нашей с тобой встречи.

— Почему? — разумеется, я не верила словам принца.

Стивник развалился у огня, как сытый ленивый кот, блаженно вытягивая ноги и заложив руки за голову.

— Потому, — безмятежно улыбнулся он, — что теперь я должен буду тебя убить!

Я вздрогнула и отпрянула от костра. Ну вот… Хоть воля, хоть не воля — конец один. Стивник с усмешкой проследил за моими действиями и посоветовал:

— Расслабься. Сегодня точно не буду.

— Сегодня? — невесело уточнила я.

— Устал за тобой гоняться, — лениво пояснил принц.

— Зачем тогда гонялся и спасал?

Стивник так недобро рассмеялся, что ответ пришел сам:

— Спокойно хочешь? С полными силами? С чувством, с толком, с расстановкой? — уточнила я.

— Именно, — улыбнулся королевич. — Нужно придумать для тебя что-нибудь особенное.

— Не дамся просто так! — пригрозила ему, нервно озираясь по сторонам.

План был прост: сейчас уставший кровожадный наследник уснет, а мне остается только делать ноги. Снова и снова. Если долго биться в одну и ту же стену, то пробьешь. Вот и я найду выход домой.

— Не смеши меня и не тешь себя иллюзиями, — посоветовал Стивник.

Одним рывком он поднялся, сгреб одежду с камня и медленно направился к выходу. Изящно накинул на мускулистые плечи льняную рубаху, поверх камзол и удалился. Тут же последовала его примеру. Сорочка, которою пожертвовал для меня Расти, была все еще сырой, но другого шанса спокойно одеться, могло и не быть.

Снаружи послышалось ржание коня, затем стук камня о камень, и в темноте проступили очертания Стивника, задвигавшего валунами вход в пещеру.

Костер уже догорал, не давая и десятой доли прошлого тепла. Стивник расстелил попону около пепелища и кивком позвал меня:

— Ложись.

— Да я лучше тут, — на всякий случай отодвинулась подальше и легла прямо на землю, закутавшись в плащ Расти, точно в кокон.

Мало ли что придет на ум этому психованному потенциальному убийце? Мне уже таксиста-извращенца за глаза хватило. Лучше не испытывать судьбу, а сразу обозначить границы наших с ним взаимоотношений.

— Как знаешь, — не стал уговаривать королевич. — Мне же удобнее будет.

Я лежала на твердом каменном полу, свернувшись калачиком, и не сводила глаз с тлеющих углей.

Заснуть бы до того, как костер погаснет полностью, мечтала я, но сон как назло не шел — холод ли был тому причиной, или неудобное ложе, а может и присутствие постоянного угрожающего принца. Фиг теперь убежишь — он и выход заложил. Камни мне ворочать точно не под силу.

Последний уголек испустил красноватый луч и потух. Наступила кромешная темень. Принц не издавал ни звука. Тишина давила на уши, темнота колола глаза. И тут, снаружи, раздался протяжный, леденящий кровь, вой. Я вздрогнула и зажмурилась что было силы. Вой повторился, над головой раздалось тревожное хлопанье крыльев.

Я быстро развернулась и закуталась в плащ с головой — слышала, если летучая мышь вдруг застрянет в волосах, то выход только один — выстричь клок. Распутать мерзкие перепончатые крылья с острыми коготками, вроде как нереально.

Кто-то взвыл совсем близко и противно заскрежетал по камням. Рассекая воздух, со свистом сквозь темноту пронеслось что-то молниеносное. С хлюпаньем вонзилось в плоть.

"Стрела", — догадалась я, сжавшись в комочек ни жива ни мертва.

Вой, переходящий в предсмертный скулеж, разнесся по пещере, когтистые лапы еще помолотили о камень в агонии, но вскоре все затихло. Еще одна стрела заставила пискнуть обладательницу крыльев и ее тушка свалилась ко мне в ноги. С ужасом, брезгливо оттолкнула от себя летучую мышку, закусив рукав сорочки, чтобы не закричать.

Воображение живо рисовало красками по темноте картину пронзенного стрелой волка, свесившего мертвую голову через камень вовнутрь пещеры. Близость убитой мышки все-таки заставили меня позвать принца:

— Стивник.

— Спи, не бойся, — спокойно отозвался он. — Или ко мне надумала перелечь?

— А ты не сделаешь мне…

— Сегодня — нет. Сказал уже, — перебил он меня.

Чиркнула местная зажигалка и улыбающееся лицо Стивника озарилось в темноте. Я все так же лежала в нерешительности.

— Да, брось, принцесса, хотел бы, — уже бы сделал. Или ты думаешь, если будешь лежать в сторонке, то не достану тебя?

Вздохнула, признавая его правоту. Да и застрявший меж камней убитый зверь красноречиво толкал под крыло принца. Рядом со Стивником тоже будет страшно, но не так, как наедине с дохлым зверем.

Я медленно поднялась, сгребла плащ и подошла к королевичу походкой приговоренного к эшафоту. Он подвинулся, освобождая место. Опустилась на самый краешек попоны, как можно дальше от него. Принц хмыкнул и демонстративно отвернулся.

Пару минут я лежала в тишине, прислушиваясь к звукам снаружи и внутри пещеры, но, кроме мерного дыхания парня, так ничего и не услышав, прошептала:

— Стивник.

— М-м… — полусонно отозвался он.

— Тот убитый зверь так и торчит сейчас у входа? — боязливо поинтересовалась я.

— Угу. Завтра уберу, — мирно пообещал королевич. — Не мешает же?!

Я не могла сомкнуть глаз, беспокойно ерзая на ложе. Жестокому королевичу, может и не мешает торчащий в проходе труп волка, а вот мне, даже очень. Живого, наверняка, боялась бы меньше.

— Лив, ты как маленькая! — принц развернулся и я почувствовала его тяжелую руку на своей талии.

Тело молниеносно напряглось. Так мы не договаривались. Нечего свои грабли распускать. Я только открыла рот, чтобы высказать возмущение, как послышалось:

— Расслабься, — ладонь совершила пару дружеских похлопываний и замерла в районе солнечного сплетения. — Сейчас ты под моей защитой. Никто не посмеет тронуть тебя.

— Не могу… — тихо призналась я, сжавшись в единый комок нервов.

— Понимаю, — его глубокий бархатный голос словно пытался ее убаюкать. — Но нужно выспаться. Завтра выдвигаемся на рассвете.

— Стивник, куда ты меня везешь? — попыталась вновь выяснить свою участь.

— Увидишь, красавица. Спи, хорошо?

Принцева рука совершила еще несколько невинных поглаживаний и затихла.

Его дыхание сделалось размеренным и спокойным. Я снова начала замерзать. Как-то само собой получилось, что оказалась у него под боком. Во сне он уложил мою голову на свое плечо и обвил второй рукой.

Несмотря на страх и ненависть к нему, в тот момент я не испытывала отрицательных эмоций. Только тепло, уют от его объятий, и действительно чувствовала себя защищенной. Как… как жена, рядом с любимым мужем. Только разница была в том, что свадьба между нами — абсурд, а он мне не муж, а пленитель, каждый час напоминавший, что должен убить. И жива я до сих пор лишь потому, что кровожадный королевич, видите ли, не придумал еще особо изощренного способа…

Терзаемая мыслями из крайности в крайность, я и сама не заметила, как уснула.

Утро застигло не вовремя: посреди идиллического сна, где мы со Стивником жили в собственном доме на берегу озера и играли с золотистым ретривером Пиратом в мячик.

Стивник аккуратно потряс меня за руку и потрепал по щеке:

— Просыпайся принцесса.

— Нет… — сонно простонала я. — Еще пять минуточек, пожалуйста…

— Никаких минуточек! Вставай, я пока туманного уберу.

Тут же зажмурила глаза, пытаясь забыть последние слова и вернуться к Пирату — надо же! Даже кличку ему уже придумало мое подсознание. Чудеса!

Стивник фыркнул и удалился. Пират, как назло в голову уже не лез. Я привстала, ощутив, что больше не могу дышать носом — забит, а голова тяжелая и «трещит по швам».

"Простудилась… о, черт, вернее как тут принято, Лордон! — простонала про себя. — «Терафлю» и «Колдрексов» у них тут точно нет». О пшикалке, сужающей сосуды и мечтать не могла.

Да хоть обычного аспирину бы — потерла висок. Ранение на боку также дало о себе знать неприятным пощипыванием.

— У, садист проклятый! — тихо взвыла я, дотронувшись до раны и поминая таксиста.

Стивник тем временем освободил проход от камней и, подняв на руки бездыханное тело туманного пса, покинул пещеру. Я увидела лишь рыжеватый пушистый хвост животного и снова вспомнила Пирата. Стало еще хуже: как бы хотелось остаться там во сне, где не надо бояться чокнутого кровожадного принца, каждую минуту грозящего изощренной казнью, а просто играть с ним в выходные. С ним и с нашей собакой, а не туманным монстром, пожелавшим сожрать незадачливых путников прошлой ночью.

Помотала головой, отгоняя сюрреалистичное видение. Этот Стивник, небось и не знает, что бывают выходные, а псов можно не только убивать, но и играть с ними. При мысли о королевиче меня взволновали более насущные проблемы: заплести поаккуратней волосы, умыться, зубы почистить, ну и другие элементарные утренние заботы. В общем, не хотелось предстать перед ним растрепанной после сна.

Приведя себя в минимальный порядок, насколько это возможно в походных условиях, я с опаской выглянула из пещеры. Принца нигде не было видно. Невдалеке в низине журчал горный ручеек. Обрадованная, я дернулась к нему и блаженно погрузила ладони в ледяную чистейшую воду. Умылась, попила, налюбовалась на себя в водной глади.

— «Ох, сейчас бы зубную щетку сюда и пасту!» — мысленно вздохнула, признавая, как мало человеку нужно для счастья.

— Красивая, красивая, — раздался над головой глубокий бархатный голос. — Завтракать идешь?

Он протянул руку, помогая подняться, второй же удерживал холщевый мешочек, до краев наполненный давешними ягодами, будь они не ладны, из-за которых меня чуть в болото не затянуло.

— Собери наши вещи из пещеры, а я пока ягоды помою. — Приказал Стивник, нагибаясь к воде.

— К тебе в рабыни не записывалась! — тут же разозлилась я. — Сам иди и собирай. А я мыть буду.

Нет, ну в самом деле. С какой радости командует здесь? Он не мой принц, я вообще из другого мира, и нечего ему тут условия ставить. И вообще, я — девочка. И мне легче ягодки в речке помыть, а не…

Стивник, явно не привыкший чтоб ему кто-то перечил, вытаращился на меня черными глазами и прервал мои рассуждения:

— Очень ошибаешься, на счет рабыни, — процедил он, поднимаясь во весь рост.

«Ой, мамочки!» — пятилась я от надвигавшейся на меня темной двухметровой громадины с молниями в антрацитовых глазищах.

Допятилась, пока не уперлась спиной в скалу. Вжалась, побледнела, с ужасом наблюдая, как он с яростью откидывает мешок с ягодами. Медленно, не теряя зрительного контакта, заносит кулак.

— Узнаешь свое место. Я тебя сейчас так проучу, что навсегда запомнишь, как с принцем разговаривать, если жива останешься! — быстро прошипел он сквозь зубы.

«Сейчас как вмажет, и никто мозги не отскребет», — ошалело успела подумать я, почувствовав, как кулак пронесся в миллиметре от лица и удар пришелся на стену.

«Промахнулся? Нет, вряд ли, пожалел», — и тут боль в ране заставила меня согнуться пополам.

— Эй, не притворяйся, — прорычал разгневанный принц, — не трогал я тебя.

Я не смогла разогнуться, так и сползла по стеночке, держась за бок. Перед глазами все плыло и разлетались разноцветные мушки.

— А ну, вставай! — начал беситься он по новой. Схватил за руку и дернул на себя что было силы.

Меня, конечно, подбросило кверху, как тряпичную куклу, но устоять на ногах, я не смогла. Так и повисла на нем.

— Что с тобой? — чуть смягчился его голос. — Лив, не молчи!

Он приподнял меня за подбородок и заглянул в полные слез и искр от боли глаза.

— Ммм… — невнятно промычала в ответ и потянулась к ране.

Вот теперь я наглядно поняла, что означает выражение: «увидеть небо в алмазах». Зверский королевич продемонстрировал мне его во всей красе.

— О, Лордон! — рыкнул принц.

Он осторожно прислонил меня к стене, опустился рядом на одно колено и задрал сорочку. Мне было не до стыда.

— Похоже, у тебя жар, — озабоченно проговорил злыдень растеряв весь свой запал. — И рана воспалилась.

Потер руки и накрыл разогретыми ладонями пылавший лоб и ранение. Я, было, дернулась, но он успокаивающе прошептал:

— Не бойся, лежи, сейчас должно пройти.

Мне и впрямь полегчало через какое-то время. Стивник понял это и прикрыл шрам сорочкой. Потрепал пленницу по щеке и неожиданно наклонившись, коснулся губами моих губ. Я боялась пошевелиться, только глаза мои, что называется, поползли на лоб, когда он попытался поцеловать меня по-настоящему. Еще ни разу не целовавшись, боязливо сжала губы, но, вопреки страхам, принц не стал проявлять настойчивость. Разогнулся, поднялся и протянул мне руку.

— Последнее тоже было частью лечения? — чтобы убрать неловкость нервно спросила я.

— Нет, — очаровательно улыбнулся Стивник. — Последнее — исключительно домогательство. В самой наглой форме. Воспользовался, так сказать, моментом.

— Ну, ты и коварный тип! — полушутя-полуобиженно возмутилась я.

— Обаятельный гад, — подтвердил он, веселясь.

— Неужели и правда, ударил бы? — мне нужно было что-то говорить. Поцелуй действовал на меня как-то очень странно. Чувствовала себя мега неловко.

Стивник вновь остановился и, развернув, заглянул в глаза.

— Не доводи меня, красавица. А то быстро красоту твою подпорчу. Зубки-глазки повыбиваю. Мало таких, кому понравится подобная прелесть!

Глава 9

Макса и Алистера мирно трясло в зоне турбулентности. Парень прикрыл глаза, все еще не веря до конца, что удалось пересечь границу по поддельным документам. Профессор, несмотря на всю свою чудаковатость оказался весьма пронырливым типом, имевшим кое-какие связи с околокриминальными структурами. Все-таки у него учились дети разных слоев населения. И этих, в числе прочих. Хороших оценок, понятное дело, тоже хотелось всем.

То ли профессор всегда таким был, то ли грядущее приключение так взбудоражило его кровь, но после согласия Макса он развил бурную деятельность. Обратился к знакомым и в кратчайшие сроки раздобыл ему фальшивый паспорт на имя Максимилиана Байера, двумя годами старше истинного возраста Платова, и за несколько дней оформил им визы и другие необходимые бумаги. По настоящим документам Макс не мог лететь, во-первых без разрешения родителей, а во-вторых, при пересечении границы он мог тут же угодить в полицию по делу об убийстве Лив.

Медленная грустная песня в наушниках парня служила отличным саундтреком к воспоминаниям о странной одинокой девушке-изгою с необычным именем, и как теперь выяснилось, принцессе, которую кроме как Максу, спасти было некому.

В памяти всплывали сцены чуть ли ни с первого класса. Когда всех приводили мамы, с Оливией приходил высокий мрачный мужчина с окладистой бородой и серебристыми волосами. Тогда все думали, что это ее дедушка. Но, как выяснилось позже, это был отец. А вот матери не было. Совсем. Это обстоятельство и сыграло в пользу выбора жертвы на травлю. Ведь издеваются над теми, кто хоть в чем-то отличается от основного коллектива. Но среди одноклассников, к сожалению или к счастью, не нашлось слишком толстых или худых, ушастых или беззубых, или как-то по-иному выделявшихся детей. Зато была очаровательная девчушка с волнистыми рыжеватыми волосами, у которой умерла мама. Ну чем не идеальный повод для буллинга?

Вот и пошло-поехало: сначала насмешки, потом стали прятать ее вещи, сначала по мелочи: карандаши, ручки, тетрадки. Вскоре настало время для более крупных пакостей: исчезал рюкзак, пачкали и прожигали куртку. Макс лично рисовал неприличные картинки на ее учебниках, и сейчас ему было ужасно стыдно за те идиотские шалости. Оливия стойко терпела, видимо понимая, если пожалуется отцу — станет еще хуже. В третьем классе до учительницы, наконец, дошло, что не все так мило в вверенном ей детском коллективе, и она серьезно поговорила с учениками и их родителями. Физическая травля прекратилась. Но началась психологическая.

Оксана очень постаралась выдумать ей это дурацкое прозвище и до сих пор гордилась этим, как чуть ли не главным достижением в жизни. Масленку периодически бойкотировали, ведь учась хорошо, она не давала списывать после очередной гадости, устроенной дорогими одноклассниками. Макс замечал, что она особо не нуждалась, и в материальном аспекте у отца ее был полный порядок. Из-за травли, она постаралась ни от кого не зависеть и в плане учебы. Так что всегда была холодной, ни от кого независимой, отстраненно-неприступной, гордой девочкой, даже виду не подавшей в школе, когда у нее исчез отец.

Совесть ела Макса и за последнюю крупную гадость, что они всем классом устроили для жалкой изгойки.

Оксана училась очень плохо. Ни о чем кроме как о моде, косметике и инстаграмме не думала. Что при ее идеальной внешности, было само самой разумеющимся. Но двойку в четверти, тем более в выпускном классе, ей получать не хотелось. Поэтому, найдя в интернете ролик о том, как можно исправить оценку в журнале, и подговорив неплохо разбиравшегося в компьютерах одноклассника Женьку изменить баллы и в школьной программе, «золотые детки одиннадцатого «Б» выкрали классный журнал. Но что-то пошло не так, и страницу с отметками они безнадежно испортили. Оксана и ее приближенные пришли в ужас. А потом нашли крайнего. И козлом отпущения, естественно, стала Масленка.

Когда учителя хватились журнала, Оксана первая ткнула в изгойку пальцем. Лив справедливо возмутилась, но весь класс поддержал девушку Платова, наперебой рассказывая, что в последний раз они видели журнал в руках Оливии.

Сироту немедленно вызвали к директору, и вышла она оттуда лишь через несколько часов, зареванная и несчастная. Журнала так и не нашли, и пришлось заводить новый. Оксана естественно не призналась, что оговорила одноклассницу, и документ все это время лежал в кейсе Макса. Классной деве это происшествие, все же помогло — двойку в четверти она не получила. Но на Лив, с того момента, начали коситься не только одноклассники, но и учителя.

Сейчас, вспомнив этот эпизод и сопоставив некоторые даты, Макс сообразил, что пакость для Оливии пришлась как-раз на первое, после исчезновения ее отца, время. В свете этого, поступок выглядел еще более омерзительным и вопиющим.

«Я спасу тебя принцесса, вытащу оттуда! А потом ты простишь меня. И я буду рядом. Да, я хочу быть рядом с тобой. И я добьюсь этого. Потому, что… ты мне нравишься. Очень нравишься!» — признался он сам себе и расплылся в улыбке. Вот так все просто! Ему, оказывается, была нужна не искусственная кукла Оксана и остальные алчные красотки города, липшие к нему, словно мокрые банные листья к пятой точке, а одиночка-изгой, тихая и скромная, но сильная и независимая, которая так остро нуждалась в помощи и защите.

* * *

Флер сидела перед зеркалом и меланхолично расчесывала длинные светлые волосы. Стивник удрал. В который раз за последнее время. Ну да, он с самого начала откровенно признался девушке, выбранной отцом ему в невесты, что не испытывает к ней романтических чувств. Но Флер знала, что его сердце точно никому не принадлежит — да, он взрослый мужчина, наложницы и любовницы гостили в его спальне время от времени, но это были просто естественные потребности тела — не более. Ни с кем из них, больше пары дней ее жених не задерживался.

Но и брать Флер в жены, Стивник тоже не торопился. Каждый раз находил какие-то дурацкие отмашки, словно тянул время и чего-то ждал. Флер была умной девушкой и понимала — давить на принца бессмысленно и опасно — он передумает, найдет другую, более сговорчивую, мягкую, податливую… А лишаться в будущем статуса королевы Блония Флер не собиралась.

Знала и так: если проявит терпение и тактичность, то никуда милый жених от нее не денется.

В последнее время все лишь усугубилось. У Флер, к ее полной неожиданности, начали просыпаться некие чувства к жениху. Да, все вокруг твердили о кровожадности, тяжелом вздорном характере, нетерпимости Стивника, но девушка знала избранника другим: справедливым, разумным, даже пытливым, проявлявшим интерес к науке и всему новому. Во дворце много чего говорили про принца, в народе же, с придыханием передавали из уст в уста, что он и есть возродившийся Лордон. Приписывали ему дикий нрав, ужасное обращение с людьми и женщинами в особенности. Но мудрая невеста понимала — такие слухи были на руку кандидату в короли, более того, он их всячески поощрял и поддерживал — подданные должны бояться своего господина. Иначе вновь наступит анархия, как несколько десятков лет назад, когда свергли прошлого короля и на престол взошел отец Стивника.

В глубине души Флер надеялась, что со временем, если она будет кроткой, проявит благоразумие и терпение, Стивник все же полюбит ее. И только вера в этот благополучный исход заставляла сдерживать злость и стервозный характер невесты. Ее сестре Лайзе в этом плане повезло больше: Зигмунд не скупился на комплименты и подарки для нее. С удовольствием проводил дни и ночи в компании будущей жены, но, тем не менее, не гнушался и остальными смазливыми девицами, порхавшими по дворцу. Но то был Зигмунд. Всего лишь запасной вариант на случай гибели (не приведи Лордон!) наследника. Быть невестой, а потом и женой Стивника — это совершенно особый статус. Требовавший серьезных жертв. Флер собиралась пожертвовать своим характером, свободой, жизнью, в конце концов, чтобы обрести его. Жажда власти и любви принца потихоньку опутывали ее прочными стальными нитями.

И вот, Стивник, ее милый долгожданный Стивник, не успев вернуться с охоты — улизнул вновь, даже не удосужившись подняться в покои невесты и уточнить, нужно ли ей что-нибудь и как она себя чувствует. Остается только сжимать зубы посильнее, и держать лицо при остальных обитателях дворца — никто не должен знать, как страдает Флер.

В дверь постучались, и в комнату влетела Лайза — прехорошенькая младшая сестра Флер — черноволосая, кудрявая, напоминавшая чем-то ягненка.

— Сестричка, все грустишь? — начала она с порога. — Зигмунд рассказал мне кое-что: на охоте им попалась новая вторженка!

— Что этим вторженцам в своем мире не сидится? — с презрением задала риторический вопрос Флер. — Вторженка… женщины у нас не частые гостьи. В основном мужики любопытные…

— Зигмунду она понравилась, он говорит, что Стивник сначала пожаловал ее тебе в рабыни, а потом она сбежала, и сейчас принц погнался на ее поиски! — взбудоражено тараторила Лайза.

— Ему что, больше делать нечего? — задумчиво проговорила старшая из сестер.

— Тебе же подарок, сестренка! Он хочет порадовать свою красавицу Флер новой служанкой! — Лайза вовсю старалась убедить сестру в том, что она единственная любимая у будущего короля и он готов ради нее на все.

Но Флер видела в этом только лишний повод сбежать из дворца. Не сидится Стивнику подле нее… И, похоже, для него теперь сгодится любой повод. Вон и за вторженками теперь лично гоняется. Мальчишка прям. Жаль, что мужчины так поздно взрослеют — невеста подавила тяжелый вздох.

— Зигмунд сказал, что вторженка симпатичная! А еще ухитрилась прогнать самого Грейза, когда ее пытались скормить ему.

— Симпатичная? — встрепенулась птицей Флер.

Ох, не потому ли милый жених в очередной раз бросил невесту скучать в одиночестве и подался на поиски смазливой вторженки? На сердце сразу как-то потяжелело. Флер гнала от себя абсурдные мысли, но интуиция шептала: причина именно в этом. Беглянка, видимо, в дополнение к красоте обладала и разумом — сумела же этого жуткого медведя от себя прогнать! А привлекательность и ум — это гремучий коктейль, делавший вторженку серьезной соперницей для Флер.

— Как, говоришь, зовут ее? — в который раз попыталась удержать лицо Флер.

— Лив. По словам Зигмунда, ее зовут Лив.

— Лив, так Лив, — недобро произнесла Флер. — Поживем — увидим, какой сюрприз готовит нам Стивник.

* * *

Слова Стивника вызвали во мне досаду. Меня и так все бросили: сначала папа, потом Макс открестился, злобно так. Перед всеми одноклассниками. А теперь вот этот чокнутый королевич. Грозится и домой не отпускает… Вдруг все перед глазами сделалось размытым, а губы дернулись и затряслись.

О, нет, только плакать перед этим кровожадным принцем мне не хватало. Надо держать себя в руках. Даже когда его руки крепко сжимают твое тело, обещая повыбивать зубы и разукрасить лицо фингалами. Но разве можно остановить поток слез так просто? Вот у меня, например, никогда еще не получалось.

— Ты чего? — опешил Стивник и слегка ослабил хватку.

Парень был явно в растерянности и не понимал, чего ждать от меня дальше.

— Ну, что ты? Перестань!

Ох, я и сама бы не отказалась «перестать». Вот, к чему сейчас эти неуместные слезы? Только слабость перед этим принцем демонстрировать.

— Лив, ну не надо!

— Ты же меня… убить… грозишься, постоя… — напомнила я ему, всхлипывая, но голос в конце все же дрогнул.

— Лив, я не трону тебя. Если ты не будешь специально доводить, — в его голосе появились бархатные нотки.

Он привлек меня к себе и крепко прижал. Вообще-то я совершенно не планировала взывать к жалости жестокого злодея таким отвратительным чисто женским бесполезным способом. И слезно вымаливать себе амнистию не намеревалась — еще чего! Но эти слезы… и кто их просит всегда так не вовремя возникать?

— Лив! Ох моя маленькая Лив, — говорил он зарываясь носом в мои волосы. — Зачем же он тебя сюда отправил?

— Никто меня… не отправлял, — всхлипывала прямо в его расстегнутый камзол, — сама пришла-а-а. Знала бы, ногой не сунула-а-ась…

— Нет, принцесса. Ты многого не понимаешь. Но еще рано говорить об этом, — перевел он разговор на другую тему. — Все, перестань. Мы уже близко к обсерватории. Завтрак наш я разбросал, но там приличные запасы еды.

Нет, ну прекрасно! Слезы потихоньку высыхали, а вот возникшему возмущению моему не было предела: за каким чертом, то есть, простите Лордоном, тогда мы ночевали в пещере с дохлым псом и летучей мышкой?! Могли бы до его обсерватории доехать. Еще бы и на звезды полюбовались по ночному времени… Видимо, все эти эмоции отразились на моем лице, потому как принц обаятельно улыбнулся и заключил:

— Зато, эта ночь нас сблизила.

— Ах, ты! Ты! — я никак не могла подобрать правильного эпитета к этой наглой самоуверенной принцевой роже.

Более всего подходило крепкое матерное словцо, но я не материлась. К сожалению…

— Что я? — лыбилось его высочество.

Я сжимала язык зубами из последних сил. Скажешь сейчас, что он знатный засранец, и вновь получишь кулаком или мечом в опасной от лица близости.

— Так-то лучше! — ухмыляясь оценил он мою выдержку. — Поехали, принцесса!

Стивник быстро отвязал коня, и, сложив наши вещи, мы отправились в путь по холмам — наверх в горы. По склонам росли чахлые красные елочки — видимо им отчаянно не хватало солнечного света, в низинах причудливо гнулись хилые виноградники. Вообще растительность по мере продвижения скудела с каждым шагом лошади. Все вокруг заволакивалось туманом. Я невольно поежилась, вспоминая туманных псов, окруживших нас с Максом.

— Не бойся, красавица! — по-своему истолковал мою дрожь Стивник. — Со мной тебе ничего не грозит.

«Кроме тебя, — мысленно дополнила его слова. — Пока мне угрожаешь только ты».

Дорога пошла под уклон. Я обернулась и глянула вниз — мы заехали уже на достаточно большую высоту, а обсерватории так и не было видно. Это где же у них тут на звезды смотрят? Прямо на пике скалы? Да нет же, тогда купол или шпиль были бы видны снизу…

Камни и реденькая жухлая травка были все чаще покрыты снегом — в вышине, то тут, то там попадались сугробы, вскоре вся дорога стала состоять сплошь изо льда. Стало заметно холодней, и если бы не тепло от близости двухметрового принца, я давно бы уже покрылась инеем…

Туман сгустился настолько, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего нельзя было разглядеть. Даже голова лошади была словно окутана холодным паром. И как только Стивник находит дорогу в этом молоке?

Прямо перед мордой коня выросли массивные стеклянные двери. Стивник натянул поводья, спрыгнул и помог слезть мне. Тут же из тумана выросла высокая фигура в темном балахоне с капюшоном, и, склонившись в почтении, взяла коня под уздцы.

— Приехали, красавица! — улыбнулся мне Стивник и подал руку. — Пойдем.

Я задрала голову вверх, пытаясь разглядеть все строение целиком, но дальше необычных, я бы даже сказала современных для этого мира дверей, ничего не было видно — туман надежно скрывал все тайны, получше шапки невидимки.

Принц подвел меня ко входу, и двери тут же разъехались в стороны… честное слово, словно в лифте или в торговом центре! Он мягко подтолкнул слегка опешившую меня вовнутрь, и двери тут же с шипением закрылись. Я огляделась и замерла в недоумении: взору открылся светлый огромный зал отделанный мрамором, позолотой и россыпью драгоценных камней. Мои глаза медленно скользили по взмывающим вверх пролетам ступеней, коих я насчитала девять, и от каждого пролета расходились коридоры — девятиэтажное здание получается! А с куполообразного потолка свисала огромная люстра. Нет, огромная — не то слово — гигантская, похожая на тысячи павлиньих хвостов, собранных вместе и обмакнутых в искристую золотую краску!

Мой рот непроизвольно поехал в сторону. Меньше всего я ожидала увидеть подобную роскошь в этом диком мире, да еще и высоко в горах. В самом же зале, огромном как международный аэропорт, повсюду находились кадки с диковинными деревьями, удивительными цветами и чудными благоухающими растениями. Между ними были расставлены диваны и кресла на резных ножках. Невдалеке переливался золотом рояль. Я вопросительно взглянула на Стивника, и тот, довольный произведенным на меня впечатлением, слегка кивнул головой. Я подошла к инструменту и погладила по холодному металлу крышки. Это что, настоящее золото? Сам корпус был отделан изумрудными камнями и аквамаринами.

— Это… — я замялась, вглядываясь в украшение инструмента и все еще не веря своим глазам.

— Все камни драгоценные, — улыбаясь краешком губ, подтвердил Стивник.

— И люстра золотая? — изумилась я.

— Да, — просто ответил он. — Работа Рики. Сам обомлел, когда увидел.

— Рики? — переспросила я, внимательнее вглядываясь в отделку интерьера. Да это же просто огромный драгоценный ларец, набитый золотом! Нет, не верно, сделанный из золота и драгоценных камней!

— Рики — ювелир в прошлом, вот и не теряет навыки сейчас. Готовит что-то грандиозное.

Разве может еще что-то быть более грандиознее, чем люстра с девятиэтажный дом?

Между кадок с растениями завиляли несколько рыжих пушистых хвостов. Завидев нас со Стивником, огромные псы с роскошной блестящей шерстью подбежали к хозяину и покорно сели на почтительном расстоянии. Я вгляделась в их морды и захотела протереть глаза — собаки покрывались маревом, время от времени становясь прозрачными, но потом собирались во вполне материальных псов.

— Туманные псы! — прошептала вслух свою догадку.

Вместо ответа Стивник улыбнулся животным и коротко свистнув, раскрыл объятия. Получив разрешение, питомцы с радостью кинулись к хозяину, так и норовя сшибить его с ног. После бурного приветствия и лобзаний, собаки с неодобрением уставились на меня, трепеща ноздрями и пробуя на вкус мой незнакомый запах. Принц моргнул им и коротким жестом заставил отойти от нас.

— Давно уже отловил и приручил их. Верт и Мали славные ребята. Но советую не злить их, — сверкнул Стивник антрацитами.

Пока я, замерев от восторга, оглядывала все вокруг, к нам тихо просеменила женщина, одетая на манер медсестер в поликлинике — голубая курточка и брючки. На ногах мягкие тапочки, отороченные синеватым мехом неизвестного животного.

— Алье! — сказала она бесцветным голосом, склонив голову в почтении.

— Проводи девушку в покои и покажи ей все, Сари.

— Какую форму ей выдать, алье? — прошелестела прислуга упорно глядя вниз.

— Гостье не нужна форма, — на секунду нахмурился Стивник. — Я имел в виду гостевые покои.

— У нас есть несколько платьев, сшитых для…

— Вот их и приготовьте для альеты, — поспешно перебил ее принц.

— Да, мой алье! — вновь поклонилась Сари и прошелестела мне, — следуйте за мной, альета.

— Располагайся, Лив, — улыбнулся мне Стивник. — Увидимся за завтраком, когда будешь готова.

Ледяные пальцы Сари слегка дотронулись до моей руки, служанка на секунду взглянула на меня, и я чуть не заорала от ужаса. Нет, с лицом у провожатой было все в порядке, но цвета оно было странного… серого. А вот глаза — выцветшие, светло бежевые и абсолютно пустые — не выражавшие вообще никаких чувств. Стало очень жутко, и зашевелились нехорошие подозрения.

Я проследовала за Сари на второй этаж, старательно запоминая дорогу. Кто знает, может при случае сумею сделать ноги из этой наистраннейшей «обсерватории». Служанка вела меня по извилистому коридору. Влево, вправо, снова вправо, поворот, развилка… да я бы и с GPRS навигатором не разобралась… Наконец девушка открыла передо мной дверь:

— Располагайтесь, альета. Я сейчас приготовлю ванну.

Я кивнула, в знак благодарности. Ох, ванна, да погорячее, мне бы сейчас очень не помешала. Служанка удалилась за дверь, ведущую в мой личный санузел, а я оглядела спальню. Просторная, светлая, потолок парил в вышине, отделанный золотой лепниной и барельефами. С него свисала тяжелая люстра, не в пример главного зала, но тем не менее. Большая кровать терялась в подушках, подушечках и валиках, скрываясь ниспадающим балдахином.

Мои грязные кроссовки попирали светло-розовый пушистый ковер. Около стен с медальонами были расставлены диваны и кресла, на стенах радовали взор пейзажи в тяжелых золоченых рамах, а большие окна, зашторенные воздушным тюлем, открывали волшебный вид на горы. Туман спал, и теперь голубые, окутанные снегом вершины можно было рассмотреть прямо с того места, где я и застыла, рассматривая все великолепие.

— Альета, — ко мне неслышно подошла Сари, — ванна готова. — Я принесу платья и белье.

Я вновь кивнула, стараясь не смотреть на странную горничную, и поспешила ко второй двери. В комнате было тепло, а от вполне современной, будто бы из моего мира ванной, исходил благостный пар.

— О-о-о, — я застонала в предвкушении.

Вчерашний заплыв в болоте, а потом помывка в ледяном озере надолго отвратили несчастную вторженку от холодной воды.

Но поразили меня не обычный смеситель, водопроводные трубы, баночки с кремами, флаконы с шампунем и мылом, ни зубная паста в тюбике без надписей, и даже не зубная щетка, запаянная в полиэтилен, а сразил наповал шикарнейший вид из окна. Точнее не так. Ибо окон в комнате не имелось. Вся стена была выполнена из чистейшего прозрачного стекла. Панорама открывалась совершенно фантастическая: горизонт ломался соблазнительными изгибами гор, словно восточная танцовщица перед своим господином, вершины искрились россыпью бриллиантового снега, бирюзовое небо выжимало лучи из далекого лимонного солнца. Здесь оно было намного меньше нашего и не давало привычного тепла.

Повосхищалась некоторое время, но желание немедленно окунуться в горячую воду все же пересилило. Я с удовольствием скинула с себя грязные вещи Расти и залезла в ванную.

— М-м-м, — блаженно промурлыкала, наслаждаясь практически кипятком.

Вода расслабляла каждый мускул, напитывала каждую клеточку чистой живительной влагой. Нывшая от долгого сидения в седле и сна на каменном полу поясница мгновение за мгновением отпускала боль, разливая ленивую негу по всему телу.

Не знаю, сколько я отмокала в воде, пока она не сделалась прохладной. Тут же встрепенулась: отдохнула немного и будет. Еще неизвестно для каких целей кровожадный Стивник дал мне возможность помыться — вдруг его Верт и Мали только чистых вторженцев съедают? Ну мало ли, может от грязных у них несварение желудка… Улыбнулась своим мыслям, вернее истерически, так хихикнула. Намылила волосы шампунем, вся хорошенько потерлась мочалкой и вылезла из окончательно заледеневшей воды. Почистила зубы. Паста была ментоловой, и непередаваемое ощущение свежести накрыло меня с головой. Полотенца были мягкими. Домашние тапочки — уютными. Вышла из ванной, увидев Сари, склоненную над шкафом.

— Ваши вещи, альета, — Сари выпрямилась, ее жуткие пустые глаза вновь опалили меня на миг. Склонив голову, странная служанка тихо вышла за дверь.

Не желая терять времени да и не уютно было торчать голой, обернутой лишь полотенцем в незакрытой комнате, я бросилась к шкафу. Стивнику могло прийти в голову что угодно. Не удивлюсь, если он ввалится прямо сейчас и начнет махать мечом у лица. Он здесь — царь и господин, или как там у них? Алье, кажется. А еще хозяин и бог. Так что, быстрей одеться и отправится на завтрак это моя задача «номер раз». Тем более, в животе урчала голодная кошка и требовала колбасу. И сыр. А лучше все вместе и на тонком ломтике бородинского… Эх. Если вернусь домой, то непременно буду покупать только его.

Только вот вернусь ли? Ну что за пессимизм? Конечно, вернусь! Я открыла шкаф и уставилась на ровные ряды нижнего белья разных цветов и текстур. Отмела изящное кружево, рано мне еще такое надевать. Выбрала обычные плавки и топ без наворотов. За соседней дверцей нашлось с десяток платьев — в меру пышных, в пол, и довольно благородных оттенков: черное, шоколадное, серебристое, насыщенно синее, пепла розы, коричневое… на нем я и остановилась: простого покроя, рукава три четверти, на талии эластичный ремень, а юбка не такая широкая как у остальных.

Надела его, стараясь не думать, кому оно предназначалось, и с досадой отметила — оно мне немного велико и стелется по полу. Впрочем, эту проблему решали туфельки — подобранные в тон для каждого платья. Обула коричневые, на низком каблучке с золотистыми пряжками и ремешками, обвивающими щиколотки. Как ни странно, но обувь оказалась в пору, более того праздничные на вид туфельки были не менее удобны чем домашние тапочки. Волосы мои, пока была занята одеванием, успели подсохнуть, и, расчесав их деревянным гребнем, решила оставить распущенными — досыхать. Когда так делала, они ложились естественными волнами и выглядели довольно сносно. Позже заплету или закручу в пучок. Покрутилась у зеркала, осталась довольной. Боже как мало нужно человеку для счастья: принять ванную, почистить зубы да надеть чистую одежду. Сейчас еще поем, и в полной боевой готовности отправлюсь на поиски выхода из этого опасного драгоценного ларца.

Ну, так придут за мной, или самой столовую искать? Открыла осторожно дверь, вышла в длинный коридор. Рядом стоял высокий мужчина, одетый в похожую на Сари форму, только серого цвета. Надо же, конвоира пристроили!

— Следуйте за мной, альета, — также бесстрастно произнес он, изучая пол и ни разу не взглянув на меня.

Сколько шли мы я не знаю. Стук каблучков гулко разносился эхом по мраморному полу нескончаемых лабиринтов. Казалось дворец, вернее «обсерватория», была пуста, никто нам на глаза так и не попался. Мелькнула лишь в одной из бесчисленных развилок гигантская люстра главного зала. Наконец, мы дошли, и слуга распахнул передо мной двери обеденной комнаты.

Несмотря на то что, огромный стол был заставлен яствами и напитками в кувшинах, накрыт он был всего на две персоны. Стены, как и в моей комнате, были щедро украшены медальонами, картинами, весело полыхал камин, а у окна с не менее потрясающим, чем в моей ванной видом, спиной стоял Стивник. Едва мы вошли он обернулся и слегка улыбнулся мне. Видимо, принц тоже успел освежиться, ибо теперь он был одет в длинный черный сюртук строгого покроя и такие же черные брюки. На ногах его сверкали начищенные ботинки, вполне современные на вид. Его бездонные антрацитовые глаза еще глубже оттенялись бледностью кожи, а короткие блестящие волосы аккуратно обрамляли лицо. Почему-то глядя на него у меня как-то болезненно сжалось сердце и участилось дыхание.

— Лив, — негромко произнес он, улыбаясь, — присаживайся.

Несмотря ни на что, я была рада вновь увидеть своего пленителя. Слуга, упорно глядя в пол, придвинул стул и помог мне опуститься. На секунду дотронулся до руки ледяными пальцами, и я снова вздрогнула. Откуда их Стивник понабрал всех? Уж не мертвецов ли оживляет?!

Принц сел во главе стола, слуга ловко принялся раскладывать еду по тарелкам. Завалив мою деликатесами, он отошел в сторону. Тут же почувствовала на себе тяжелый взгляд. Обернулась и закусила губу, чтобы сдержать крик — серыми потухшими бесцветными глазами, не мигая, слуга внимательно глядел на мою шею, выглядывавшую из-под воротника платья и ключицу. Аппетит мигом пропал.

Стивник почувствовал что-то неладное и кивком отослал слугу из комнаты. Мы остались наедине. Я еще не могла отойти от ужаса и в напряжении сидела с абсолютно прямой спиной.

— Все хорошо, Лив? — как ни в чем не бывало улыбнулся королевич.

— Ваши слуги… — начала я дрожащим голосом.

— Мы вроде на "ты" всегда были, — нахмурился он.

Да уж, одно дело тыкать авантюрному парню, запросто собирающему грибочки, охотящемуся на фазанов и ночующему в пещерах, и совсем другое владельцу огромного дворца, то есть обсерватории, у которого слуги… ох!

— На «ты», так на «ты», — мой голос все еще дрожал. — Стивник, они мертвые?

— Смотря, что ты вкладываешь в понятие «мертвый», — насмешливо хмыкнул он, с удовольствием отправляя кусочек мяса в рот, — их сердца давно не бьются, в жилах навсегда застыла кровь, но слуги двигаются, вполне годятся для хозяйства, могут разговаривать.

— Зомби… — сипло прошептала я.

— Кушай, Лив. Не забивай славную головку всякой ерундой.

Я не шелохнулась. Это в какое место я попала? А ночью как спать, зная что в замке находятся по крайней мере трое живых мертвецов?! И этого, последнего, явно интересовала моя шея. А вдруг он еще и вампир, и только ждет подходящего момента попробовать кровушку вторженки на вкус.

— Лив!

Стивник резко отодвинул стул и подошел ко мне. Секунда и его теплые ладони оказались на моих плечах.

— Ты чего вся побледнела? Не надо бояться раньше времени. Без МОЕГО приказа, никто тебя не тронет, — он осторожно поправил мои распущенные локоны, глубоко вздохнув. — Тебе очень идет платье. И длинные волосы мне нравятся. Распускай их почаще.

Нравятся ему волосы… вот пусть и отращивает! И нечего свои грабли на меня класть. И вообще, что значит без его приказа? А означает это, к сожалению, что королевич отдаст подобный приказ. Рано или поздно. Поэтому выход один — сбежать и как можно быстрее.

Стивник нехотя убрал ладони, и я на миг пожалела — с ними было теплей и спокойней.

— Блинчики будешь? — неожиданно улыбнулся он так по-доброму, что сердце мое вновь дрогнуло. — Я люблю с медом.

Он ловко набрал на чистую тарелку несколько одуряюще пахнущих блинов и щедро побрызгал их янтарной тягучей жидкостью.

— Кушай, Лив, — свернул себе целую кучу выпечки и сел рядом. — Может, кофе?

Я ушам своим не поверила. У них есть кофе?! Ничего себе!

— Кофе буду, — я тоже впилась зубами в тончайшее ароматное тесто.

Стивник разлил напиток по чашкам, добавил сливок. По комнате поплыл удивительный почти забытый бодрящий запах. О-о-о, чудесно! Ради такого завтрака можно и забыть на некоторое время, что эти самые блинчики нам пекла зомби-повариха.

В комнату тихо вошел давешний слуга и, склонив голову, бесцветно произнес:

— Алье, в операционной красная ситуация.

Стивник переменился в лице. Встал, и уже у двери обернулся:

— Кушай, Лив, у меня срочные дела. Встретимся позже, — озабоченно кинул он мне и поспешно удалился за слугой.

Я осталась в одиночестве. В полном недоумении съела еще несколько кусочков сыра, допила кофе. «В операционной красная ситуация»… что за дела тут творятся? Стивник похоже таит в этом замке, простите обсерватории, много сюрпризов! И как мне ни любопытно все узнать, но жизнь дороже. Пора выбираться.

Вытершись салфеткой, я подошла к окну. Горы, пики, скалы, запорошенные снегом. Вид завораживающий. Но что с этого вида, если сегодня его кровожадное высочество скормит меня слугам, а завтра оживит, то есть «озомбит», заставляя прислуживать навеки. Эти мысли подстегнули к действию. Ощупала раму, ища ручку — должны же иногда проветриваться помещения? Вот и я "сквозану" в форточку. Но, увы, либо комнаты освежались иным способом, либо ручки были хорошо замаскированы. Попробовала постучать по стеклу. Ну а что, разобью и удеру. Похоже, окна были бронированными, ибо ни кулак, ни туфелька, ни даже стул не помогли. Придется искать иной выход.

Выглянула в приоткрытую дверь — никого. Отлично. Вернулась к столу и завернула хороший кусок копченного мяса в салфетку — встретятся туманные, а я их вкусненьким отвлеку… Разулась, взяла туфельки в руки — уж очень оглушительно стучали каблуки по мрамору. И куда идти? Направо или налево? Да какая разница, если все равно не знаешь верного пути? Свернула влево. Быстро просеменила вперед: если не найду выход, всегда могу повернуть и обследовать противоположную сторону.

Босые ноги холодил ледяной мрамор — так и окончательно разболеться недолго — не даром нос был с утра заложен. Но громыхать обувью — только прислужников зомби привлекать. Длинное платье тоже не способствовало быстрому передвижению. Я задрала юбку до колен и припустила дальше. Великолепную люстру узнала сразу — надо же, с первого раза нашла!

Осторожно спустилась вниз по лестничным пролетам. Огляделась — вроде никого. Интересно, зачем Стивнику девятиэтажная громадина, если он тут бывает изредка, и с ним живут трое зомби? Или их больше? Просто на глаза не показываются. Ой, мамочки! Быстрей отсюда, я не хочу знать, что еще за нечисть тут обитает, и какие операции делает Стивник!

Верт и Мали, отдыхавшие на диванах, тут же встрепенулись и бросились в мою сторону.

— Хорошие, песики, — мои глаза расширились от ужаса.

Обнажив клыки, собачки тихо, но неоднозначно порыкивали в мою сторону. Я очень осторожно потянулась раскрыть салфетку и угостить зверей.

— Вкусненького вам принесла, — шептала я.

Надеюсь, псы едят мясо… хотя кто их знает? Существа магические ведь.

Но мои сомнения были напрасными: туманные затрепетали ноздрями жадно вдыхая копченный дымный аромат. Я прицелилась и бросила кусок подальше. Как в цирке, по команде собаки кинулись наперегонки. Я же подлетела к дверям и попыталась раскрыть их. Куда там! За абсолютно прозрачным стеклом вновь клубился непроглядный туман, а двери ни в какую не желали разъезжаться в стороны.

Я даже ноготь сломала, пытаясь расковырять хитрый механизм.

— На прогулку собралась? — раздался рядом холодный бархатный голос.

Я обернулась и застыла, застигнутая на месте преступления. Стивник высился надо мной ледяной отрешенной скалой. Без сюртука, в одной рубахе с небрежно закатанными рукавами, а руки в крови… по локоть!

— Ты неисправима, Лив, — медленно сверля меня черными омутами глаз от задранной до голых коленей юбки и до лица, тихо проговорил он.

Я отступала от королевича, пока не уперлась в бронированное стекло.

Раздалось довольное повизгивание — питомцы принца весело делили добычу. Стивник обернулся на них, ухмыльнулся и вновь взглянул на меня:

— Я смотрю, ты продумала все до мелочей!

— Стивник, я… — я с ужасом наблюдала, как медленно его окровавленные ладони собираются в кулаки, — верни меня домой. Отпусти, а!

— Исключено, — махнул головой королевич.

Глава 10

Под покровом ночи и дождя Макс с профессором добрались до дома Лив. Сердце парня начало учащенно биться уже по прилету в родной аэропорт. Теплилась слабая надежда — а вдруг Лив смогла вернуться и теперь ждет у моря погоды в своей квартире?

Парень даже предположить не мог, насколько девочка-изгой сможет занять его мысли, завладеть воображением и приручить сердце! Он не видел ее всего неделю, а соскучился, как по самому родному человеку. В каждой женской фигуре, с длинными светлыми волосами, ему мерещилась та, что ушла в портал, полный тайн и опасности.

Профессор с интересом разглядывал городок из окон такси, тихо расспрашивая Макса об истории и архитектуре. Парень отвечал рассеяно, одновременно обдумывая дальнейший план действий.

В квартире Лив с последнего визита Макса ничего не изменилось — входная дверь была просто прикрыта, электричество отрублено щитком, вода и газ перекрыты. Похоже, что никто сюда не приходил. Парню было немного обидно — все-таки он ожидал возвращения беглянки.

— Макс, показывай тайник! — в нетерпении дрожал голос Алистера. — Я должен увидеть диадему! О, Господь всемогущий! Все мои родственники сейчас, небось, в гробу переворачиваются, волнуясь за меня. Кроу должны разгадать тайну Скрытого Пространства! Это наше высшее предназначение.

— Сюда! — Макс решил не обращать на пафосные речи спутника. Прошел в спальню девушки и остановился напротив картины, которую сам же вставлял в раму. — Корона была тут.

Глаза профессора расширились от возбуждения. Дрожащими руками он снял живопись и уставился в… темнеющее нутро. Тайник был пуст.

— Ничего… — полным разочарования голосом просипел Алистер.

— Как ничего? — Макс подскочил к выемке и пошарил рукой. — И правда, пусто…

Что же это значит? Лив возвратилась за артефактом? Полиция ограбила сейф? Или… догадка, поразившая Макса была одновременно абсурдной и логичной. За диадемой мог вернуться и отец девушки. Крепкий седовласый мужчина с ледяным взором, каким запомнил его парень с первого класса.

* * *

— Ну почему, Стивник? — я все еще надеялась на лучший исход.

За каким чертом я ему нужна? Убить и превратить в зомби, заставив до скончания веков прислуживать в этом странном замке?

— Потому, что твой дом здесь, — глядя мне в глаза уверенно произнес принц.

Ну, приехали… А я то думаю, что мне раньше так неуютно было у себя в городке? Оказывается, я там в гостях была! Потрясающе! Спасибо, хоть Стивник глаза открыл.

— Лив, ты играешь с огнем, испытывая мое терпение, — негромко прозвучала холодная фраза королевича. — Вскоре я не смогу сдерживаться, и от этого пострадаешь только ты. Не хотел, но придется напомнить: сейчас ты тут никто. Безродная вторженка, которую чудом не скормили Грейзу. Я оказываю тебе всякое внимание и все чего прошу: успокойся и жди смиренно своей участи.

— Стивник, ты посадил меня в огромную клетку. Хоть и золотую, многоэтажную, но все же клетку. И постоянно угрожаешь, ничего не рассказывая. Я так не могу.

— Лив, сейчас не самое лучшее время для разговоров. Иди к себе отдыхать. Мали и Верт покажут дорогу.

Принц коротко свистнул, и псы, доевшие мое угощение, кинулись к хозяину. Он кивнул им на меня и, развернувшись, молча удалился в один из коридоров. Огроменные песики окружили меня, явно давая понять тихим, но многозначительным рычанием: либо я двигаюсь, либо становлюсь их обедом.

Туманные довели меня до двери и присели с обеих от нее сторон. Не иначе как стеречь будут, чтобы «безродная» вторженка не сбежала из инкрустированного капкана.

Я пометалась в ярости по комнате, вслух наградила королевича парочкой емких эпитетов, хотела разбить все, что билось, и вообще перевернуть гостевую спальню вверх дном. Но вовремя вспомнила о хороших манерах. Да, надо признать, меня здесь удерживали физически, но вместе с тем, физическую силу пока не применяли. И на этом спасибо. Обессиленная я опустилась на кровать, вытирая горькие слезы безысходности об одну из многочисленных подушек. Нашла отца называется… Теперь и самой придется застрять тут навеки!

Голова болела, нос плохо дышал, но шевелиться сил больше не было. Так я и провалилась в тревожный беспокойный сон.

Проснулась я в полной темноте и тишине. Признаться, темноту не любила — дома постоянно спала с ночником, вот и сейчас с досадой подумала, что это лампа перегорела. Ну, или электричество отключили. Интересно, который сейчас час и почему так тихо — ни шороха от соседей, ни рева машин за окном…

И тут я вспомнила!

— О-о-оххх… — простонала безнадежно. К сожалению, я далеко не дома, а в гостеприимном плену кровавого королевича, окруженная обслугой из зомби и охраняемая туманными псами.

Дверь в комнату тихонечко приоткрылась. Освещая себе путь канделябром с тремя свечами, вошла темная женская фигура. В неясном свете тусклого пламени я все же узнала в вошедшей Сари. И поежилась — встретить в комнате мертвую служанку, в полной темноте и с огнем наперевес — довольно жуткое зрелище. Она несла перед собой какой-то сверток и, заметив, что я не сплю, бесцветно проговорила:

— Алье Стивник прислал меня узнать, как вы себя чувствуете, а также приказал передать новые вещи.

— Хорошо хоть алье Стивник не приказал вам перегрызть мне горло, — буркнула я себе под нос.

Если Сари и услышала последнюю фразу, то вида не подала. Спокойно подошла к стене, пошарила рукой и привычным в моем мире жестом включила люстру. Глаза непроизвольно зажмурились от яркой вспышки, а когда открылись — нежити и след простыл.

Потянулась на кровати и нехотя привстала. Горничных присылает королевич. А сам не приходит, потому что очень занят или потому что не хочет пугать меня лишний раз, показывая, что в гостевой спальне я нахожусь в безопасности? Благородно, черт возьми, если так. Отправилась в ванную освежиться. Голодное урчание желудка напомнило, что неплохо бы и поужинать.

Интересно, что за новые вещи передал мне принц, ведь облачаться снова в измятое платье, в котором проходила весь день, да еще и уснула под конец, не хотелось. А те пышные наряды из шкафа казались совершенно неуместными и неудобными. Вообще в платье ходить было для меня, тем еще «удовольствием»… Развернула сверток, и сердце мое понемногу охватила радость — нет, джинсов и свитера королевич не отправил, зато нашлись удобные шерстяные брюки, теплая свободная туника и мои отмытые от грязи и подлатанные кроссовки!

Нет, все-таки чудеса гостеприимства проявлял алье Стивник! Быстро одевшись и с удовольствием почувствовав приятную удобность привычных вещей, я собралась пойти на поиски еды — наверняка тут была кухня, а там хоть что-то съестное, хотя бы оставшееся от роскошного завтрака.

Вышла в коридор, потушив свет и прикрыв за собой дверь. Вот откуда у них в параллельном пространстве, в диком средневековье, электричество? Или только в высокотехнологичной обсерватории существуют подобные «плюшки»?

В коридоре, опустив голову, молча и покорно стояла Сари.

— Алье Стивник просил проводить вас к ужину, — прошелестела зомби.

«Как же кстати!» — с облегчением подумала я. — Ну и принц! Проявляет просто чудеса заботы!

Сари проводила меня в ту же столовую, что и утром. Стивник сидел во главе стола. Он неспешно любовался пламенем свечи через призму бокала с золотисто-прозрачным напитком. Верхнее освещение было выключено. По комнате разливались неспокойные отблески пламени. Ярко горевший камин уютно потрескивал дровами.

И тут я поняла, что королевич — романтик. Имея электричество с драгоценными люстрами, он предпочитает живой огонь.

— Лив! — привстал он, едва мы вошли. Осторожно взял под руку и провел к стулу рядом со своим. — Ты проспала весь день. Не заболела?

— Неужели это тебя волнует? — не без раздражения удивилась я.

— Конечно. Хозяин обязан беспокоиться о состоянии гостей, — в его черных глазах проявлялся медовый оттенок отраженный пламенем.

— Ты хотел сказать пленников, да? — вновь нахмурилась я.

— Ты вольна относится к своему положению, как считаешь нужным, — слегка улыбнулся Стивник и отпил из бокала.

Слуга, что прислуживал нам утром, материализовался из темноты, застыв рядом. Я тут же невольно втянула шею в плечи, памятуя его настойчивый интерес к этой части тела.

— Попробуй рыбу, — как ни в чем не бывало, принц лучился обаянием, — Рики постарался на славу: семга, запеченная под ореховой корочкой, воздушные овощи под тающим соусом, сливочный мусс из свежих креветок, мясо молодой косули в шубке из острого сыра, а запить все это великолепие предлагаю легким розовым вином из сладкого винограда.

Этот кровожадный принц так аппетитно описал меню, что захотелось всего и сразу. Ужин и впрямь оказался вкусным и легким. Вино слегка вскружило голову. Я почувствовала, как щеки обжигаются румянцем, а по телу разливается приятная теплая нега.

— Подышим свежим воздухом? — вновь улыбнулся Стивник, заставив мои щеки пылать с еще большей силой. — А то и правда выглядит так, как будто я посадил тебя в заточение и никуда не выпускаю.

Это он серьезно или издевается? Но в любом случае, на улицу хотелось — хотя бы остудить нездоровый румянец. Стивник вышел из-за стола, предложил мне руку и вывел из столовой. Мы долго петляли по коридорам, пока не вышли к… лифту. Самому настоящему, обычному, из моего мира.

Я обалдело следила за тем, как парень невозмутимо поднес указательный палец к сканеру, тем самым вызвав кабину на наш этаж.

— Стивник! — прошептала в полном шоке.

— Лив, ты лифтов никогда не видела? — озорно прищурился он. — Не бойся, не по лестнице же нам, в самом деле, лезть к телескопу.

Вот оно что! Значит, чудесный многоэтажный дворец с подъемником — все же обсерватория, и прекрасный принц ведет меня любоваться звездами! Ну, точно романтик!

Оставшись с ним наедине в небольшом пространстве мраморной кабины, сердце мое забилось чаще. Стивник же истолковал это по-своему. Он приблизился вплотную и приобнял за талию.

— Не бойся. Механизм исправный. Сам конструировал, — прозвучал тягучий, как мед, бархатный голос.

Мое сердце затрепыхалось с удвоенной силой. Близость принца опьяняла не хуже розового вина, а тонкий запах ветивера и чего-то горьковато-терпкого, исходившего от его сюртука, вовсе кружил остатки разума.

Выйдя из лифта, мы оказались в огромном помещении с прозрачным куполом вместо потолка. Громадный телескоп занимал почти четверть пространства и был направлен наверх. Я подняла глаза к сводчатому потолку и обомлела: небо, проткнутое миллиардами звезд, не было черным. Рыжим, красноватым, искрящимся, каким угодно, но не черным! Столько звезд я еще в жизни не видела.

— Хочешь взглянуть? — предложил Стивник, мягко подталкивая меня к монстру с оптической трубой.

Я кивнула и судорожно вздохнула — ощущать его нежные руки на своей талии было очень приятно. Принц приложился к оптике, поводил трубой и, найдя нужное положение, отстранился:

— Вот. Созвездие «Ориона». Его едва видно из этого мира. Невооруженным глазом вообще не заметить.

Он щелкнул пальцами и тут же прозрачное стекло купола начало транслировать картинку приблизившегося созвездия на манер жидкокристаллического монитора. Я завороженно наблюдала за приближавшейся картиной туманности «Конской головы». И когда гигантские причудливые облака звездного газа заполнили все пространство куполообразного экрана, послышалось негромкое:

— Нравится?

— Потрясающе, — искренне восхитилась я. — Как это возможно?

— Наука и никакой магии, — улыбнулся принц, — закрой глаза, пожалуйста.

Вот знала, что не надо этого делать, но то ли картинка подействовала на меня завораживающе, то ли волшебный тембр королевича, но едва прикрыв веки, я почувствовала как шею сковал металлический холод. Дернулась и распахнула глаза.

Изящное колье искрилось и переливалось под звездным небом всеми цветами, точно было его продолжением, пойманным и закованным в золото. Стивник откровенно любовался ювелирным шедевром в пройме моего воротника, а может и тем, на чем изделие покоилось. Кто его знает? Но взгляд был многозначительным.

Вот ведь дикий человек! Зачем так пугать девушку? Я уж думала, что он мне удавку кинуть решил, а он… хотя с его настроением — сегодня бриллиантовое колье, а завтра шнурок с петлей!

— Нравится? Рики постарался на славу.

— Рики? — обалдело переспросила я.

— Слуга, что прислуживал нам с утра и за ужином. А еще, создатель люстры из павлиньих хвостов.

Так вот почему он пялился на мою шею! Прикидывал, какое украшение подойдет, а я… дуреха, ничего не скажешь.

И в это мгновение принц резко нарушил мое личное пространство и… поцеловал. Мягко, но настойчиво, не собираясь терпеть отказа. На этот раз я и не пыталась. Вернее не могла. Так сладко, и вместе с тем томительно, до болезненных спазмов, мне еще не было. Он сильнее сжимал мою талию, и тело, как ни странно, откликнулось на его призыв. Моя рука осторожно скользнула к его волосам и зарылась в коротких черных прядях. Губы тоже неумело шли на уступки, понемногу раскрываясь, впуская горячее неистовое пламя языка.

Стивник издал короткий хриплый рык и наши дыхания переплелись. Поцелуй, исполненный страсти грозил перелиться во что-то более серьезное, но я нашла в себе силы воспротивиться и отстраниться. Слишком свежими были воспоминания о согласии на растерзание меня Грейзом; ужас, который испытала, когда он размахивал мечом у лица, и невозмутимое лицо, с которым нес меня топить в реке. А потом неизвестно и его семейное положение. Вдруг он давно женат, и становиться девушкой для его разовых развлечений мне совершенно не хотелось, так же как претила мысль о попадании в гарем или чего похуже.

— Но почему, Лив? — с досадой произнес он.

— Стивник, у тебя девушка есть? — спросила как можно аккуратнее.

— Ну, есть, невеста, — хмыкнул он. — Разве это имеет значение?

Я ушам своим не поверила. Во-первых — у него имеется не просто «девушка», а невеста! Без пяти минут жена, а он тут пленных вторженок соблазняет! И кто он после этого? А второе… принц не придает своей невесте никакого значения. О чем это говорит? Да об отношении в этом диком мире к женщине в целом: ее мнение и чувства в расчет можно не брать!

Я потянулась к украшению, быстро сорвала его.

— Тебе не понравилось? — мрачно уточнил Стивник.

— Не могу принять дорогого подарка, — честно ответила я.

И вправду не собиралась расплачиваться за всякие драгоценные безделушки и безбедную жизнь своим телом и достоинством.

Нет, колье все же возьми, — твердо ответил королевич, — на память обо мне.

Он вновь оказался рядом и застегнул цепочку на моей шее.

Небось маячок туда какой впаял… Ну а что, после электричества, ж/к потолка и мощнейшего аналога «Хаббла» меня уже ничего не должно удивлять. Принц точно знает, что «безродная вторженка» спит и видит, как бы выбраться обратно. Вот и «пометил» увиливающую добычу дорогим элитным ошейником. Ладно, усыплю его бдительность, но избавлюсь при первой же возможности.

— Выйдем на свежий воздух? — оказывается, все это время принц не сводил с меня сверлящего взгляда.

Я кивнула. Как раз разведаю, как можно покинуть эту высокотехнологичную золотую тюрьму, простите обсерваторию. В помещение неслышно вошел давешний Рики. Он молча передал пару меховых накидок Стивнику и многозначительно взглянул на мою шею, украшенную его изделием.

Пока раздумывала, как отреагировать на этот взгляд (поблагодарить или сделать вид, что не догадываюсь об авторе ювелирного шедевра), Стивник, отослав слугу жестом, закутал мои плечи в меха и улыбнулся краешком губ:

— Видишь, некоторые страстные натуры даже после жизни волнуются за свое дело. Рики — был ювелиром с большой буквы. Для него нет более наивысшего счастья, чем кропотливо создавать драгоценности час за часом.

А ведь принц говорил правду. Если дело нравится и приносит удовольствие, то нет ничего лучше, чем с наслаждением предаваться им день за днем. А если есть возможность заниматься им за чертой…

— Пойдем, — прервал мои философские измышления Стивник.

Мы вышли из куполообразного помещения, прошли по лестнице несколько пролетов вверх и очутились перед неприметной дверцей, ведущей на крышу. Я внимательно оглядела чердачный потолок и не зря: на самом верху над дверью заприметила маленькое отверстие воздуховода — все-таки обсерватория не была законсервированным миром, и ей требовался свежий воздух. Вот он — мой шанс выбраться на волю! Только позже — когда королевич со своими зомби будут сладко спать. Благо я уже выспалась за целый день.

Принц с подозрением взглянул на меня и открыл дверь. Ледяной порыв ветра ворвался в помещение, а мы в этот момент вышли на крышу.

— Ух ты! — восхищенно воскликнула я, впитывая в себя всю ночную красоту миллиардов звезд, черные изломанные силуэты гор и серый, непроглядный туман внизу, буквально на уровне крыши замка. — Там всегда клубится туман?! — догадалась я.

— Да. Завеса укрывает обсерваторию от чужих взоров, — улыбнулся принц так, словно хвастался новой машинкой перед соседскими мальчишками. — В Блонске могут увидеть огни в горах и заинтересоваться. Мои подданные — народ темный, испугаются, наведут смуту и сравняют обсерваторию, к Лордону, с землей.

— Но в моей комнате ясно, — восхищенно прошептала я.

— Окна гостевой и столовой на другой стороне. Там облачность не поддерживается, — пояснил принц.

Какие-то смутные подозрения начали меня обуревать. Этот королевич сильно выделялся из общей массы обитателей Скрытого Пространства.

— Ты не один из них, — тихо проговорила я, глядя в чернеющие магнетические глаза.

Стивник лишь скептически ухмыльнулся.

— Не смотри на меня так, красавица. Однажды я не смогу себя сдержать.

— Не переводи тему, — тихо возразила ему. — Кто ты на самом деле? То, что не отсюда, видно сразу!

Стивник подошел поближе и погасил улыбку.

— Сообразительная. Красивая. Непокорная. Будоражащий коктейль! Даже не пытайся от меня сбежать. Я никогда не отпущу тебя!

— У тебя невеста, — напомнила ему, отступая на шаг.

— Но не жена, — хмыкнул он. — Это разные вещи.

Отступая, я практически уперлась в мраморные колонны невысокой ограды, опоясывающей террасу по периметру. Он надвигался, как скала, загоняя меня в угол. Приблизившись вплотную, взялся за колонны, заключив меня в плен из кольца рук.

— Ты не сделаешь этого… — испуганно прошептала я.

На самом деле, я не была такой наивной и понимала, если Стивнику взбредет в голову надругаться или как-то по-иному навредить мне, то ничто его не остановит.

— Не сделаю чего? — губы принца украшала холодная усмешка, а глаза горели неприкрытым интересом.

У меня вдруг закружилась голова, и в легких словно закончился воздух. Вот что это со мной творится? Раньше вроде паническими атаками не страдала. Или это как-то по-другому называется?

— Всего лишь хочу закутать посильнее, — обаятельно улыбнулся он, и вправду натягивая накидку чуть ли не до моих щек. — А ты уже себе невесть что нафантазировала.

Мне было нехорошо, его прекрасное лицо стало расплываться на фоне миллиардов звезд. Легкие сдавило спазмом.

— Вернемся. Тут слишком высоко. Воздух разреженный. Внутри тебе полегчает.

Стивник легко и бережно взял меня на руки и пошел обратно. Лично донес до гостевой спальни и, удостоверившись, что со мной все хорошо, удалился, не забыв пожелать спокойной ночи.

Я прилегла на кровать, пытаясь оклематься от приступа. Все-таки, плохо мне стало не столько от разреженного горного воздуха, сколько от страха перед этим парнем, явно не дружащим со своей головой. Так и до психушки недалеко дойти. Ему наплевать на чувства и страхи других — если и убьет, то будет уверен в полной безнаказанности. А у меня жизнь всего одна, и я не хочу чувствовать себя загнанным в капкан испуганным зверьком. Не хочу терять самоуважения и прогибаться под чокнутого королевича.

Едва придя в себя, я со злостью сорвала колье и отбросила, точно червяка в сторону. Надо выбираться. И уж лучше я погибну в сражении за свою свободу, если попадусь, чем буду жить в рабынях господина.

По моим расчетам, прошло уже несколько часов с тех пор, как королевич внес меня в спальню, и есть шанс, что потусторонние обитатели высокотехнологичного дурдома почуют в холодных постельках, ну или в гробах, уж не знаю, где Стивник держит свой зомби-отряд.

Еще раз освежившись напоследок в ванной комнате, я подхватила меховую накидку (еще как пригодится на этом холоде), так кстати забытую Стивником, и тихонько приоткрыла дверь. Вздохнула с облегчением, увидев пустой коридор и неслышной поступью покралась в одном из выбранных направлений. Благо принц вернул мне кроссовки, в них моя походка всегда делалась кошачьей. План был прост: выйти в центральный зал, умудриться подняться по лестничным пролетам вверх, обыскать последний этаж, найти куполообразную лабораторию и выйти к окошку над дверью, ведущей на террасу с колоннами.

По дороге наткнулась на лифт, но решила проявить благоразумие, да и открывался он от отпечатка пальца Стивника, но никак не от моего. Вышла в главный зал — ни туманных псов, ни обслуги — отлично. Люстра потушена, но стены кое-где освещают круглые плафоны местных бра. Стала осторожно забираться. Н-да… если выберусь и вернусь в свой мир, первым же делом запишусь в спортзал — к физическим нагрузкам я была абсолютно не готова.

Лестница обрывалась, оставив под собой девять высоких пролетов. Я остановилась, задумавшись над разветвлением коридоров. Пошла по правому, мысленно перекрестившись. Надеюсь, выбранный путь окажется верным и интуиция меня не подведет.

То, что я пошла не по тому пути, которым мы следовали со Стивником несколько часов назад, поняла сразу. Коридор здесь разительно отличался: мрамор был кипенно-белым, двери в комнаты — прозрачными, и витавший в воздухе чуть слышный аромат хлора не оставляли сомнений — эти комнаты были не чем иным, как загадочные операционные.

Я с любопытством заглядывала в каждую, но палаты были пусты, и лишь в одной, самой последней, проступал силуэт человека, лежавшего на кушетке под белым покрывалом. Тихонько вошла, опасаясь рева сирены, ну или чего-то в этом духе. Но страхи оказались напрасными — тишину нарушали лишь мерные гудения приборов. Подошла к больному поближе, изучая бледное бескровное лицо с прикрытыми глазами. Несчастной занедужившей оказалась девушка.

Пациентка показалась мне смутно знакомой, но я никак не могла вспомнить, где же ее видела. Внезапно глаза больной открылись и огромными, пустыми как у остальных зомби, потухшими глазницами она уставилась на меня. Я отпрянула, до крови закусывая губу, чтобы не разораться от ужаса.

— Расти… — выдохнула она еле слышно, — скажи Расти. Он… Вырвал… Сердце.

Расти? Знакомое имя. Мозг от пережитого шока медленно соображал, что к чему. Если эта девушка знает Расти, то она…

— Пэнни! — воскликнула я. — Пэнни, это ты?

Вместо ответа девушка вцепилась в меня онемевшими ледяными пальцами и прохрипела:

— Уходи. Он — зверь. Он и твое сердце заберет. Беги!

Ее пальцы разжались и расслабились. Пустые глаза вновь смежились веками. Кажется, передав важную информацию, Пэнни потеряла последние силы и лишилась сознания.

Я подозревала нечто подобное, но до конца не верила. И все же все страшные рассказы о кровожадности Стивника подтверждались раз за разом. Мне и впрямь не выжить рядом с ним — замучает и в конце сделает мертвой служанкой, чтобы и после смерти не дать покоя. Ну уж нет!

Шокированная, подгоняемая ужасом, я оббежала весь верхний этаж и выдохлась аккурат у куполообразного помещения. Вспотевшая, пытавшаяся судорожно восстановить дыхание, понимала — медлить нельзя, на счету каждая секунда. Подергала дверь — бесполезно. Закрыта. Взгляд вверх. Окошко воздуховода не зарешечено. Шанс минимальный, но все же есть. Опираясь ногой на ручку, я вскарабкалась на дверь и подтянулась к отверстию. Страх подгонял меня к цели, делал сильнее и ловчее, чем была на самом деле. Еще раз подтянулась. Вдохнула полной грудью воздух свободы. Мысленно сказала «спасибо» родителям, давшим мне предрасположенность к худобе, иначе застряла бы как Винни-пух в кроличьей норе.

Упав, точно кокос с вершины пальмы, на мрамор террасы, больно ударилась ногой — не иначе как коленку расшибла, но такая мелочь меня сейчас не волновала. Похромала к колоннам ограды, перекинулась, вглядываясь в стелющиеся облака тумана. Что там внизу? По логике вещей — пожарная лестница, по классике жанра — острые скалы, на которых безумец разобьет голову и все остальное. Но оставаться тут — еще большее безумство. Я не хочу превратиться в зомби, изрядно помучившись перед этим.

Осторожно перелезла через забор, пытаясь ногами нащупать выступ или выемку. Дверь стремительно распахнулась, и на крышу выбежал кровожадный убийца со своей нежитью и псами-призраками.

Увидев, что пленница уже одной ногой над пропастью, Стивник застыл на середине, бешено вращая глазами.

— Лив, не делай глупостей! — в бархатном голосе было столько тревоги и страха, что не знай я всей правды, поверила бы ему. — Не отпускай руки. Я сейчас медленно подойду и помогу тебе.

— Не приближайся! — выкрикнула я, завидев его движение, и повисла лишь на одной ладони.

Собаки рычали, слуги молча пялились в пол. Казалось, происходящее на крыше их нисколечко не заботило.

— Прикажи им убраться! — прокричала я.

Еще зрителей не хватало для полного счастья! Сейчас королевич запудрит мне мозги, а псы и мертвецы с удовольствием растерзают «безродную вторженку».

Стивник отмахнулся от челяди, и мы остались наедине.

— Ну почему, Лив? — вопрошал Стивник, боясь сдвинуться с места. — Разве я плохо к тебе относился? Разве я тебя хоть пальцем тронул?

— Причем здесь отношения? Я видела Пэнни. Не хочу, чтобы меня постигла ее участь! Лучше разобьюсь на камнях, чем буду послушной куклой в твоих руках! — моя ладонь намокла от пара и скользила по гладкой поверхности колонны.

— Лив, пожалуйста, без глупостей, — с неподдельным ужасом королевич следил за моей, готовой сорваться в любую секунду, ладонью. — Держись, я сейчас!

Он ринулся ко мне, а я поняла — или сейчас сорвусь, или принц поймает, и неизвестно, вернее известно, что сделает с непокорной «гостьей». Он был уже рядом. Протянул руку, и в эту секунду я разжала пальцы. Последнее что увидела, прежде чем погрузиться в беспроглядное молоко — его прекрасные глаза полные ужаса и непонимания. Потом, стремительный полет, удар, словно об лед, вспышка острой невыносимой боли и тишина…

Глава 11

Отец Макса был очень убедителен. Не такого начала отношений с будущим свекром ожидала Оксана. Но, с другой стороны, она и сама понимала, что перегнула палку с шантажом. Так что парочка пренеприятнейших минут жесткого разговора показалась ей цветочками в сравнении с возможностью исполнения всех угроз.

Но даже эта «воспитательная беседа» не остудила ее желания вернуть Макса в свои загребущие лапки. А мешала их воссоединению одна маленькая, но очень неприятная, точно заноза в одном месте, деталь по имени Масленка.

После общения с гипотетическим свекром, Оксана шла куда глаза глядят, поглощенная невеселыми мыслями. Она вспоминала, как всего пару дней назад ее верная Лидочка со злостью подкалывала королеву, что мол Макс-то улепетнул к изгойке, и теперь ей, если она конечно найдется, достанется его любовь и деньги. А Оксана будет ползать с протянутой рукой у Масленкиных ног, прося место кассирши в одном из супермаркетов.

Нет, нет и еще раз нет! Оксана никому не позволит так с ней обращаться! Она еще покажет им всем, чего стоит. И лично прибьет эту выскочку, посмевшую украсть любовь ее парня.

Оксана сама не заметила, как оказалась у дома злосчастной соперницы. Пару минут она в замешательстве стояла, вглядываясь в черные пустые окна, пока из подъезда не вышли двое. Оксана глазам своим не поверила! Одним из них был…

— Ма-а-аксик! — девушка кинулась к нему как спасательному кругу. — Господи, Ма-а-аксик, ты вернулся!

Парень обернулся и с неприкрытым раздражением взглянул на бывшую любимую.

— Можешь не орать? — прошипел он вместо приветствия.

— Да, конечно, прости! — жарко зашептала она, хватая его руку.

Ничего, вот вернет себе его расположение, тогда он еще попляшет. Ответит за хамское поведение. Оксана умеет ждать.

— Ты следишь за нами? — попытался увернуться парень от поцелуя в щеку.

— Нет, нет, что ты! Добрый вечер! — обворожительно улыбнулась она профессору. — Решил вернуться из Англии?

— Профессор не говорит по-русски, — предупредил ее Макс.

— Ой, — строя из себя очаровательную глупышку воскликнула красавица. — Хеллоу, мистер!

— Мистер Кроу. — подсказал ей озадаченный Алистер.

— Это моя бывшая, — с досадой пояснил парень. — Не обращайте внимания. Надо как-то избавиться от нее.

Оксана отступила и обалдело приоткрыла рот:

— Вот это ты научился шпарить на английском! Всего неделя, а какие результаты! Всегда знала, что ты у меня самый умный!

— Я не у тебя, — вновь помрачнел Макс, — не мешай нам. А то снова отцу нажалуюсь.

Оксана вздрогнула, вспоминая полный ярости взгляд будущего свекра и ненавязчивое поигрывание мускулов его личных охранников на заднем плане, сглотнула и постаралась взять себя в руки.

— Ох, прости, любимый. Не думала, что ты воспримешь мои слова всерьез. Совсем глупенькой была. Но это из-за любви к тебе. Я очень хочу вернуть наши отношения.

Оксана виновато улыбалась, преданно заглядывая в глаза, строила из себя нашкодившего котенка, который точно знал — если повиниться и похлопать ресничками — то все будет хорошо.

— Это невозможно, — заледенел голос Макса. — Отношения я буду строить с другой девушкой.

«Держать себя в руках. Надо просто держать себя в руках и пережить этот ледниковый период. Ох, не дай Бог Масленка попадется Оксане на глаза. Ох, не поздоровится этой лузерше!»

— Да, Макс, конечно. Это твой выбор. Я его уважаю, — потупила глаза Оксана. — Ты же прилетел искать Масленку?

Макс вопросительно приподнял бровь.

— Можешь не отвечать. Это и так ясно. Макс, я в вашей команде!

Теперь к бровям присоединилась и расширенные в удивлении глаза.

— Ну а что? — принялась тараторить бывшая королева. — Она как-никак наша одноклассница. И исчезла в неизвестном направлении. Полиция вместо реального преступника разыскивает тебя. Про ее поиски даже не думает. Вдруг ей там плохо, больно, страшно? Чем больше человек будет задействовано в ее розыске, тем лучше! Ведь так?

Макс уставился на Алистера.

— Чего она хочет? — не понял профессор.

— С нами идти, Лив разыскивать.

Профессор окинул ее многозначительным взглядом. Оксана поддала обаяния во взгляд и улыбку. Она прекрасно понимала, какое впечатление производит на противоположный пол, и все усилия направила на очарование профессора. Медленно подошла к нему, покачивая бедрами. Ее щеки зарделись, глаза увлажнились, мягкие пухлые губы тронула умоляющая полуулыбка. Она взяла Алистера за ладонь и легонько коснулась его запястья.

«Вздрогнул», — удовлетворенно отметила про себя, но виду не подала. Разомкнула губы и со всей нежностью произнесла:

— Пли-и-из.

Макс закатил глаза и отвернулся от отвратительного зрелища.

— Макс! — голос профессора охрип от волнения. — Мы берем ее с собой.

— Но, профессор!

— Если она твоя бывшая, то это не повод относится к ней как к врагу. Я до сих пор дружу с бывшей женой и никому не позволю ее обидеть, не смотря на то, что между нами было. Девушка искренне хочет помочь. А нам лишний человек не помешает.

Оксана стояла слегка в стороне и с победной улыбкой наблюдала, как попавшийся на крючок женских уловок профессор уговаривает ее «драгоценного» Макса. Надо будет потом разузнать, что там за профессор, и какой у него счет в банке. Может, королевой супермаркетов ей и не стать, так хоть профессоршей можно попытаться. Хотя нет… представить свое прекрасное тело рядом с этим пожилым обрюзгшим очкариком. Фу-у-у. Лучше вернуть Макса. И отомстить заразе Масленке!

— Да что тут спорить, — всплеснула она руками. — Ночь на дворе, вы где остановились?

Макс и профессор переглянулись.

— Нигде. Мы планировали сразу ехать в горы, — нехотя ответил Макс.

— У меня сейчас никого нет, можем переночевать в квартире, а на рассвете отправиться на поиски. — Оксана светилась доброжелательностью.

Самое смешное, что Оксана не врала. Ее родители еще с утра уехали на дачу на все выходные. А королевской особе не пристало сажать морковку и окучивать лук (маникюр — штука дорогая по нынешним временам), поэтому, сославшись на подготовку к экзамену, красавица осталась дома.

— И что? Пойдем? — хмуро осведомился Макс у Алистера.

— Оксана права. Чего мы сейчас найдем в горах — темно хоть глаз выколи. Ты дорогу-то днем вспомнишь? — Кроу доверчиво улыбнулся Оксане и кивнул.

Едва сдерживая победный блеск в глазах, пританцовывающей походкой, прекрасная акула повела двойную добычу к себе в логово.

Накормив обоих мужчин ужином — нет ничего проще заказанных на дом роллов из ближайшего ресторанчика, классная дева устроила им ночлег в разных комнатах. Профессору постелила в зале, а Максу у себя в комнате.

— В гостиной лягу, — буркнул бывший возлюбленный, разгадав ее план.

— Мистер Кроу уже на диване, — невинно потупилась красавица, — а у меня тут софа дополнительная имеется. Спи там. Если нет, могу предложить свою кроватку.

Глаза Макса вспыхнули недобрым пламенем.

— Оксана, давай раз и навсегда проясним наши отношения!

Какой он все-таки по-мальчишески горячий и не принимающий компромиссов. Ну, пусть проясняет. Мудрая Оксана конечно послушает, но сделает по-своему.

— Я иду на поиски Лив, потому что хочу с ней отношений. С тобой у нас все в прошлом. Уяснила?

— Да хоть женись на ней! — скрывая досаду, наиграно весело воскликнула бывшая возлюбленная.

— И женюсь. Не сомневайся, — голос Макса был серьезен, как никогда. — Не вздумай делать глупостей и вставлять мне палки в колеса!

— Интересно, а у Масленки ты поинтересовался, хочет ли она строить с тобой отношения после всего, что ты ей сделал? — свое беспокойство Оксана скрывала за сарказмом.

— Еще раз назовешь ее Масленкой, — сузив серые глаза, процедил Макс, — и мы навсегда останемся врагами!

Каких усилий стоило Оксане, чтобы сдержать себя в руках, и мило улыбаясь, ответить:

— Ма-а-аксик, ну какие враги? Я всегда была тебе другом! И с Оливией подружусь, вот увидишь!

«Ну, милый мой, тебе это дорого будет стоить», — злорадно проносилось в прекрасной голове — «на коленях не вымолишь прощения за все унижения»!

— Так-то лучше, — хмыкнул Макс, — а сейчас я хочу поспать. Будь добра, не отвлекай больше.

— Конечно, Ма-а-аксик! Сладких тебе снов! — обворожительно оскалилась Оксана и, грациозно выскользнув из пеньюара, томно поплыла выключать свет.

Макс на провокацию не поддался — демонстративно отвернулся к стене, устало прикрыв глаза.

Сдаваться и опускать руки еще рано. Оксана подождет. То ли еще будет!

* * *

Возвращение в реальность было стремительным и болезненным. Так плохо мне еще не было никогда. Нет, один-то раз я уже приходила в себя после воспаления аппендицита, и тогда тоже была готова помереть от «невероятных» ощущений, но хуже чем сейчас, казалось, и быть не могло. Ужасно тошнило, мучила жажда, малейшее шевеление отдавалось в ребрах адской болью.

Ну и куда меня опять угораздило вляпаться? Аппендикса уже нет, что на этот раз удалили? Медленно приоткрыла один глаз — комната освещалась живым огнем да мрачными сумерками за окном с тяжелыми гобеленами. В ногах почувствовала шевеление, ладонь мою кто-то крепко сжал.

— Очнулась? — одновременно тревожно, осуждающе и радостно прозвучал бархатный голос Стивника. Собственно, он и сжимал мои пальцы, сидя в ногах.

— О-о-о-у-у-ух… — простонала я со вселенским отчаянием.

Опять он! Да сколько же можно?! Этот темный королевич отпустит меня когда-нибудь?

— Это называется боль! — в голосе его засквозила злость. — Я бы мог ее облегчить, но не буду!

— Во-у-от са-а-а-дист! — то ли вслух, то ли про себя, то ли простонала, то ли произнесла я.

— Не стони, не разжалобишь! — он еще крепче сжал мою ладонь и тревожно вгляделся в глаза, — в том, что ты сейчас покалеченная, со сломанными ребрами и сотрясением мозга стонешь от боли виновата сама!

— У-у-у зо-о-обый ду-у-у-ак! — злилась я, но язык почему-то заплетался, не давая внятно произносить слова.

Стивник со свистом вздохнул, и с нарастающей тревогой поглядел на меня:

— Сильно болит, маленькая?

— По-о-ол к шо-о-о-ту! — послала я его, злясь, что он меня не понимает.

— Сейчас, сейчас, потерпи! — он потянулся к жестяному кувшинчику, отвинтил крышку и зачерпнул желтоватой густой мази. — Последняя втирка от Годии. Ну, ничего, еще привезу. Сейчас, моя хорошая!

Я тут же ощутила его теплые пальцы чуть повыше живота, влажные и приятно скользившие от мази. По комнате поплыл густой запах болота и душистых горьковатых трав.

— О-у-у-у-сти — требовала я прекратить сладкую экзекуцию.

— Все, все, сейчас полегчает, — он убрал руки, накрыл меня чем-то теплым и улыбнулся. — Как же я рад, что ты не разбилась!

Улыбайся, принц, не улыбайся, мой внутренний Станиславский тебе не верит!

— Вот так, не говори, не трать силы понапрасну. Мазь избавит от боли и поможет косточкам побыстрее срастись.

А вот это бы не плохо. Понятия не имею, как себя ведут при сломанных ребрах. Вернее, уже имею, но есть парочка вопросов. Нужно ли лежать в гипсе пару месяцев? Пить глюконат кальция и кушать «дрожалку» от холодца? Жаль, что «гугл» тут не окей!

— Лив, выслушай меня внимательно, — тон его стал серьезен. — Сейчас ты находишься в Блонске, во дворце. Служанка Матри будет присматривать за тобой. Живая, живая, — кивнул он, завидев ужас в моих глазах, — я должен уехать кое-что выяснить, заодно и лекарства от Годии привезу, а может и ее саму. Вдвоем, мы тебя быстро на ноги поставим.

Ага, и в зомби превратите. Слышали эти сказки. Великий режиссер ранее высказал свое мнение.

— Лив, я тебе потом все объясню, — он нагнулся ко мне так близко и прошептал, щекоча дыханием мочку уха. — Никому тут ничего не рассказывай ни про себя, ни про обсерваторию. Это опасно. Я вернусь, и мы придумаем что-нибудь. Если кто-то спросит, что с тобой случилось…

— Ты ме-е-я-а из-ил до поусме-е-ти., — само как-то вырвалось.

— Именно, — очаровательно улыбнулся он и коснулся губами моих губ, задержался на несколько мгновений, прикрыл глаза и, пожелав «выздоравливай», вышел из комнаты.

* * *

Сидел за ручку ее держал! На ушко что-то ей нашептывал! Флер ревностно наблюдала за голубками в замочную скважину, и злость ее росла: мало того, неизвестно чем ее благоверный и эта выскочка занимались несколько дней вне дворца, так он ее на руках без чувств приволок! Ни стыда, ни совести! При живой невесте привезти во дворец безродную вторженку и привечать ее! Нет, такого Флер не должна допускать! А то, того и гляди, сама до рабыни скатится, а эта… ведь еще ни разу Стивник ни на кого так не смотрел, и это был весьма тревожный знак.

Флер прикрыла глаза, стараясь вспомнить лицо девчонки во всех подробностях: ну, глаза большие, носик маленький, губки пухлые! Что здесь такого? Невеста резко подскочила к тяжелому бронзовому зеркалу в золоченной раме. Придирчиво оглядела себя: высокая, статная, фигуристая. На щеках румянец, нос аккуратный и прямой, чуть тронутый веснушками, в форме сердца красиво очерченные губы, а в карих глазах горит непокорный огонь. Она — настоящая королева, а не та несчастная вторженка, на которую без слез и не взглянешь…

Стивник уехал, отлично! Самое время познакомится с соперницей, и показать ее место во дворце. А еще лучше, избавиться ненароком, от греха подальше.

* * *

Матри с превеликим сочувствием поглядывала на меня, пока кормила бульоном с ложечки.

— Ох, горемычная, как же тебя алье Стивник отдубасил! — изредка вздыхала она. — Ну, точно, словно с крыши скинул! Хорошо, хоть жива осталась.

Я мудро молчала, боясь сболтнуть лишнего. Мало ли? Доверять тут никому не хотелось.

— Оставь нас, Матри! — послышался властный женский голос.

В комнату вошла высокая белокурая девица, в красивом муслиновом пышном платье цвета пепла розы. Ее тщательно завитые локоны картинно разметались по открытым плечам, дорогие украшения сверкали в ушах, на ключице и запястьях.

— Альета Флер, алье Стивник приказал отвечать за альету Лив, головой! — испуганно произнесла служанка.

— Это ты вторгнувшуюся лашату величаешь альетой? — сузила по-змеиному глаза красавица.

Как она меня назвала? «Лашата»? Что-то мне не нравится, как это звучит — явно какое-то местное ругательство.

— Э-э-э, но алье Стивник…

— Пошла вон! — заорала Флер с такой силой, что у меня зазвенело в левом ухе.

Матри отпрянула от истерички и забилась в угол комнаты. Мне стало ее откровенно жаль — попала между молотом-Стивником и наковальней-Флер.

— Чего ты разлеглась здесь? Думала, в рай попала? — сверкнула белокурая красотка глазами в мою сторону.

— Как-то со сломанными ребрами особо не побегаешь, — тихо буркнула я в ответ.

— Побегаешь, и еще как! — нависло надо мной ее искаженное ненавистью лицо. — Не позволю какой-то подстилке моего жениха дерзить мне!

«А! Вот и невеста чокнутого королевича отыскалась. Причем такая же сумасшедшая. Видимо, у них это семейное».

— Встань! — рявкнула Флер.

Я и не думала шевелиться. Это уже издевательство какое-то, или принцесса ничего себе в жизни не ломала? Мы сверлили друг друга глазами. Было видно, что красавица готова задушить меня за непокорность голыми руками.

— Я не собираюсь повторять дважды!

— Твое право, но и я встать не могу, а если бы и могла, то все равно осталась лежать, ибо кто ты мне такая, чтобы приказывать! — вот знала, что не стоит так говорить, но само вырвалось.

— Ах, так?! — сощурилась Флер и беспомощно огляделась вокруг. Заприметила жавшуюся в углу Матри, и показав на нее пальцем, ехидно прошипела: — Если не встанешь, прикажу вздернуть ее на закате на центральной площади!

Вот это заявочки! Я опешила от такого развития событий. А что тут и вправду можно повесить человека по желанию другого?! Без суда и следствия, только потому, что невеста наследного принца указала на нее? Я взглянула на позеленевшую от ужаса Матри, на ее умоляющие, полные слез глаза, трясущиеся скорбно сложенные на подбородке руки, и поняла: Флер не шутит. Если я сейчас не умудрюсь встать — служанке кирдык.

Ладно, одно дело, изображать из себя Джордано Бруно, до конца сопротивляясь обстоятельствам, и совсем другое — когда из-за твоей непокорности на эшафот взойдет невинный человек.

Осторожно пошевелилась, боясь ощущения резкой боли, но ничего такого не почувствовала. То ли чудесная мазь Годии действовала, то ли не менее чудные руки королевича! Стараясь не делать резких движений, я поднялась на подкашивающиеся ноги. Голова закружилась с новой силой, и, покачнувшись, я плюхнулась обратно.

Ярость Флер вспыхнула с новой силой:

— А ну не притворяйся!

— Альета Флер, да ее даже ноги не держат! — тихонечко вступилась за меня Матри из-за угла. — Алье Стивник и так поколотил ее хорошенько…

— Мало поколотил! — заорала обиженная невеста. — Нечего тут рассиживаться! Стивник привез ее мне в качестве подарка на свадьбу!

— В качестве весьма потрепанного и разбитого подарка… — вновь не удержала я язык за зубами.

— И про подарок он мне ничего не сказал, — еще тише проговорила Матри.

Я с превеликой благодарностью взглянула на пожилую служанку. Пока она была единственной, кто пытался защитить меня от гнева королевской фамилии.

— Заткнись старая Лордонова идиотка! — зарычала Флер, — вздернут тебя и пикнуть не успеешь!

Матри снова стала напоминать цветом сочную траву и втянула голову в плечи. Я предприняла новую попытку приподняться. Не могу допустить, чтобы из-за меня страдали невинные люди. Встала, балансируя на грани.

Невеста Стивника с отвращением оглядела меня с головы до ног.

— Фу, в мужских штанах, в непонятной рубахе! Неужели все вторженки настолько безвкусно одеваются в своих мирах?

Я тоже с интересом поглядела на свое облачение: небесно-голубая форменная курточка и брючки стивникового зомби-отряда. На секунду испугалась: а ну, как уже не живая? Но спустя мгновение, ощутив колотившееся сердце, выдохнула с облегчением. Видимо, он одел меня как пациентку в больничные одеяния.

— И чего он в тебе нашел? — задумчиво проговорила Флер и мотнула головой, — а впрочем, не важно! Матри! Выдай ей ведро с тряпкой — пусть вымоет мои покои и весь верхний уровень дворца!

У меня глаза поползли наверх. Уборка со сломанными ребрами? Это новый вид пыток? Интересно, как я потом буду себя чувствовать, или уже не буду?

— Но алье Стивник приказал ей отдыхать и набираться сил, — шепотом проговорила служанка, так же шокированная нелепым поручением невесты принца.

— А я приказываю ей работать! Вперед! — это она уже мне, — а после, пускай натаскает горячей воды с первого этажа — хочу принять ванную!

Я с ужасом смотрела на Матри, а та на меня, как на покойницу. Впрочем, таковой я в будущем времени и окажусь, если выполню требования разъяренной невесты.

— Ты пожалеешь об этом, когда вернется Стивник, — тихо, но со злостью пообещала я.

— Не забывайся, лашата! Стивника сейчас нет, и когда вернется, будет целиком и полностью на моей стороне! И помни — не подчинишься, Матри отправится на последнюю прогулку до центральной площади.

Мы многозначительно переглянулись с моей неожиданной союзницей, а невеста перехватила наш взгляд:

— Нечего тут глазками хлопать! Пошли обе! Через пять минут проверю!

* * *

Кое-как, опираясь на Матри, я доковыляла до ее подсобки. Она осторожно опустила меня на деревянную скамейку без спинки и заговорщически произнесла:

— Посидите тут, альета, Лив. Я сама все вымою и воды для Флер натаскаю.

Глубоко вздохнув, я привалилась к стене. Как чувствовала, что от уборки так легко не отделаюсь, ибо через некоторое время длинный коридор последнего этажа наполнили визгливые нотки негодования:

— Матри! Лордонова ты идиотка! Где эта иномирная лашата? Я кому приказала полы вылизывать?

В следующее мгновение невеста оказалась в чулане и со всей силой дернула меня за волосы. Я взвизгнула от неожиданности, а заодно от боли. Совершенно непроизвольно схватила мирно стоявший в углу веник и дала сдачи своей яко бы сопернице. А будет знать, как руки распускать!

Теперь черед вопить настал для Флер:

— Да я вас обеих розгами прикажу избить, а потом повесить!

— Не надо никого бить! — постаралась я взять себя в руки. — И вешать тоже, Матри!

Служанка испуганно заглянула в подсобку.

— Сама полы помою, — обреченно произнесла я.

Ну а что? Может мне повезет, и обезболивающего хватит для уборки?

На этот раз Флер никуда не ушла. Она осталась зорко наблюдать за тем, как я со сломанными ребрами и с сотрясением мозга драю дворцовый паркет.

— Ничего, — злорадно приговаривала она при этом, — как чужим женихам глазки строить, так это мы сразу, а как свои прямые обязанности выполнять, так корчимся, чуть ли не как от боли!

С горем пополам, я все-таки закончила уборку. Все это время Флер стояла над душой и изводила меня нелепыми замечаниями и обвинениями.

— Ну, а теперь, воды мне натаскай! С первого, и погорячее! Смотри, остынет ванна — заставлю по новой набирать.

«Все равно, заставит, — подумалось мне, — хоть я ей стоградусную воду предоставлю, найдет, к чему придраться».

Но делать было нечего. Оставалось покориться и этому зверскому приказу и молиться, чтобы после, хотя бы смогла разогнуться.

Матри выдала внушительное ведерко и, поддерживая на лестнице, спустила меня на первый этаж.

— Не смей ей помогать! — проорала Флер, перекинувшись через перила.

Несмотря на приказ, служанка зачерпнула воды из кипящего чана и передала его мне. Обезболивающее все еще действовало, но вот спине моей уже было не разогнуться. Я подхватила ношу и потащила ее к лестнице. На первой же ступеньке оступилась, уронила ведро, лишь чудом не ошпарилась кипятком.

— Ах ты, лашата косорукая! — заорали сверху.

Я упала на мокрые, горячие от воды ступеньки, не в силах более пошевелиться.

— Что тут происходит? — раздался сверху знакомый гнусавый голос. — О, Лордон! Лив! Ты чего здесь делаешь?

Зигмунд нагнулся ко мне и попытался приподнять. Я все еще не знала, как реагировать на появление второго королевича, и чего от него ждать, поэтому молча пыталась выровнять дыхание.

— Лив, ты в порядке?

Я покачала головой, а затем и сама покачнулась, когда он попытался меня отпустить. Флер неслась на всех парах вниз по лестнице. Матри, забившись в угол, беззвучно шевелила губами в молитве.

— Проверяла новую рабыню в деле! — как ни в чем не бывало, захлопала глазками невеста Стивника.

— С чего ты взяла, что она рабыня? — вытаращил синие глаза запасной принц.

— Ну как же, мой подарок к свадьбе… — невинно улыбалась красавица.

— Видимо, очень плохой подарок, раз ты решила от него избавиться в тот же час! Она на ногах не стоит! — прорычал Зигмунд. — Стивник разрешал кому-либо ею пользоваться? — метнул он молнию на, в который раз позеленевшую, Матри.

— Нет, алье. Алье Стивник приказал отвечать за нее головой.

Кинув убийственный взгляд в сторону невесты брата, Зигмунд легонько подхватил меня на руки и отнес в ту же комнату, где я очнулась ранее.

— Лив, извини, что так вышло, — опустил он бережно меня на ложе. — Стивник должен вскоре вернуться. Скажи, если тебе что-то нужно.

— Прикажи стивниковой невесте больше не соваться сюда и не грозить смертью Матри.

— Вот лаша… — хотел выругаться Зигмунд, но во время прикусил язык. — Матри, следи за ней. Выполняй любые приказания. Надеюсь, Стивник не покарает и тебя вдобавок!

Не покарает и тебя… А кого еще он должен покарать? Меня, не иначе как. Ой, мамочки! Как же я устала… да и боль потихоньку начала проступать в натруженных ребрах и пояснице. Но я все равно, была счастлива принять горизонтальное положение. Свечи в канделябрах легонько колебались пламенем, навевая умиротворенность. Веки мои потяжелели и едва открывались.

— Поспи, альета, — с нежностью в голосе проговорила пожилая служанка, подтыкая меня шерстяным одеялом, — ты добрая храбрая девушка, не думала, что вступишься за старую Матри.

— Не могла по-другому, — уже практически во сне пробормотала я.

Глава 12

— Дай мне свое кольцо! — потребовал Алистер за ранним утренним чаем, — надоело уже глупо улыбаться без объяснений.

Макс кивнул и стянул с себя серебряный ободочек. Передал профессору.

— Фух, хоть теперь поговорить можно с вами, милая девушка, по-человечески! — вдруг заговорил Кроу на великом и могучем. — Ты, Макс и так все понимаешь, так-что поношу эту штучку пока я.

Челюсть Оксаны поехала набекрень, и свежая, точно майский цветочек красавица, едва не подавилась йогуртом.

— Профессор, да вы же все понимали!

— Нет, милая девушка, ошибаетесь, — он улыбался, смотря на Оксану с благоговением. — Все дело в этом артефакте.

— Арте… что? — красавица явно видела интерес мужчины и решила подыграть ему.

Макс хмуро наблюдал за их заигрываниями, в который раз удивляясь двуличности и непостоянству бывшей возлюбленной.

— Оксана, вы же понимаете, что мы не на пикник отправляемся! — Алистер, наконец, решил объяснить ей, куда она ввязалась. — А в опасное путешествие в параллельный мир. Лив уже затерялась там, и мы не знаем, что с ней произошло. Нужен ли вам этот риск?

— Конечно, мистер Кроу, — нежно лучилась девушка, переводя многозначительные взгляды с Алистера на Макса и обратно, — я все понимаю, но моя одноклассница в опасности, и я искренне хочу ей помочь!

— Какое благородство! — без единого сарказма искренне удивился профессор.

«Угу, — подумал Макс, закатывая от происходившего фарса глаза, — искренне хочешь ей помочь! Скорее, ты искренне хочешь вернуть меня, а точнее деньги, и на профессора позарилась явно! Вот и решила брать обоих быков за рога — и себя благородной выставляешь, и кого-нибудь из нас к белым рученькам приберешь!»

* * *

Остановив такси на горной дороге, вся троица вылезла из машины и огляделась.

— Вроде в этом месте, — неуверенно пробормотал Макс. — Ты что думаешь? — взглянул он на Оксану.

Бывшая задумчиво оглядела придорожные кусты, прикидывая про себе что-то.

— Милая девушка, вы же говорили нам про кровь. Вроде как ее обнаружили недалеко отсюда. Если найдем следы, то мы на правильном пути.

— Не уверен, что кровь сохранилась, больше недели уже прошло — могло и дождем смыть, — расстроился Макс.

— Мальчики, ну чего вы спорите, крови на дороге, естественно, не осталось, а вот на скалах, вполне! Идемте! — очаровательно улыбнулась Оксана, и, картинно покачивая бедрами в светлых модных джинсах «в облипочку», поспешила за бордюр, прямиком к скалистым камням вдоль дороги.

«Еще уже не могла штанов найти», — осуждающе ворчал про себя Макс. — «Как будто нам сейчас есть дело до ее прелестей».

Видимо, профессора тоже волновали выгодно подчеркнутые ноги красавицы, ибо он, слегка порозовев, старательно отводил глаза в сторону от прекрасной девы.

— Вот! — взвизгнула девушка и отскочила от валуна.

Макс и профессор кинулись к ней, одновременно наткнувшись взглядом на серую горную породу с белыми прожилками, на которой нечетко, но читаемо, отпечатался почерневший кровавый след ладони с пятью пальцами.

— Это ее… — сдавлено пробормотал побледневший Макс.

Одно дело, когда рассказывают, что рюкзак и вещи любимой были обнаружены залитыми кровью, и совсем другое, видеть след своими глазами. Сердце его защемило болью и тоской, а еще чувством вины.

— Что же здесь произошло… — Макс погладил породу вокруг страшного знака.

— Макс, не расстраивайся, — похлопал его профессор по плечу, — ведь ты же знал, что она ранена. Нужно было быть готовым и к таким обстоятельствам. Еще неизвестно, что нас ждет в параллельном пространстве.

Оксана нервно ходила взад-вперед.

— Долго еще будем на кровь пялиться? Ой! — вновь взвизгнула она, — куда это асфальт делся?

Макс и Алистер обернулись и облегченно вздохнули.

— Это означает, что мы, милая девушка, на правильном пути! — улыбнулся ей Кроу. — Идем мой друг! — обернулся он к Максу, — сама Лив невольно оставила нам знаки, надеюсь мы и дальше не свернем с пути, отыщем принцессу.

— Принцессу! — презрительно хмыкнула классная дева. — Вы серьезно?

Макс и Алистер многозначительно переглянулись друг с другом.

— Она не знает, — пожал плечами Макс. — Сами рассказывайте, если считаете нужным.

— Расскажите, профессор, чего я не знаю? — Оксана мягко, но цепко взяла его под локоточек и заглянула в глаза.

Алистер смущенно отпрянул, но поведал-таки девушке всю правду об однокласснице.

— Вы… вы не шутите? — ошарашено поводила она головой из стороны в сторону.

Все вокруг стремительно заволакивало туманом. Резко похолодало и издали раздался леденящий душу вой.

— Мы похожи на клоунов? — прошипел Макс. — Туманные. Быстро, уходим!

Они продвигались буквально на ощупь, держась за горные породы. Вой приближался. Внезапно, совсем рядом раздался рык.

— А-а-а! — истерично взвизгнула Оксана.

Макс тут же ловко перекрыл ей рот ладонью.

— Тут выемка! Сюда! — скомандовал Алистер.

— Не верещи! — прошипел Макс, сильнее зажимая рот девушке.

Совсем рядом заворчало хриплое дыхание туманного пса, зловоние от пасти достигало спрятавшихся путников. Оксана дергалась в руках Макса, но, благо, тот крепко держал трусиху.

Взвыв напоследок, голоса туманных псов стали удаляться. Макс потихоньку ослабевал хватку. Туман рассеивался.

— Ну, знаете ли! — зло прокричала Оксана, — почему вы мне сразу не сказали? Я на такое не подписывалась!

Профессор виновато разглядывал пыльные стоптанные ботинки, а в душе у Макса зарождалась злость и отвращение к бывшей. Она не шла ни в какое сравнение с храброй Лив, не побоявшейся выйти из-за спины парня и дать отпор призрачным псам. А эта, только визжать и капризничать горазда.

— Оксана, ты сама впилась в нас как пиявка! — выплевывал он с презрением каждое слово. — Никто тебя насильно в горы не тащил.

Его реплики подействовали на красавицу отрезвляюще. Она встряхнулась и замела хвостом:

— Ма-а-аксик, прости. Я очень испугалась. Очень-очень!

Профессор встрепенулся и приобнял девушку за плечи.

— Вам не следовало с нами идти милая Оксана.

Она одарила его благосклонной улыбкой и вновь переключила внимание на Макса:

— Ма-а-аксик, профессор, давайте вернемся! Очень вас прошу!

— Нет! — отрезал Макс, скрестив руки на груди.

— Макс, нам надо проводить девушку обратно, — неуверенно предложил Алистер.

— Пусть сама возвращается. Мы ее не звали с собой и в провожатые не нанимались. Что за детский сад. Я не буду этого делать. Мне Лив спасать надо.

Оксана вздрогнула от этих слов, как от удара хлыстом. Поразмышляла некоторое время, а потом вновь замела хвостом:

— Ма-а-аксик, мистер Кроу, простите меня, мальчики. Это был просто стресс. Конечно же я продолжу с вами поиски Лив. Идемте? — она подалась вперед, увлекая мужчин за собой.

«Вот лиса Алиса, — хмыкнул про себя Макс, — ни за что своего не упустит».

* * *

Поскитавшись какое-то время у подножия гор, Макс все-таки отыскал раскрытый зев пещеры. Предусмотрительно не стал зажигать фонарик — не нужно было излишне нервной Оксане видеть мумии и свежемороженые чучела древних обитателей планеты. Синее марево колыхалось внизу.

— Оно! — ликуя, воскликнул Алистер, — Святая Дева Мария, Господи Иисусе! Это — вход, который искали все мои предки! Боже, я не зря прожил на свете все эти годы! Я нашел Скрытое Пространство!

Оксана подошла близко к колыхавшемуся входу и ее прекрасное лицо озарилось голубым отблеском.

— Это… это правда другой мир? — сдавленно прошептала она.

— Он самый! — Алистер радовался точно ребенок, у которого исполнилось самое заветное желание. Хотя, так оно на самом деле и было.

Макс молча и не очень вежливо оттеснил восхищавшихся от входа и решительно перешел на ту сторону. Некогда тут любоваться. Действовать надо.

Убедившись, что с парнем ничего плохого не произошло, Алистер и Оксана, держась за руки, пересекли черту. Лес и горы, окружившие их, отличались от привычного пейзажа. Дикий холод пробирал до костей.

— И к-куда нам теперь? — даже у Макса зуб на зуб не попадал.

Алистер продолжал любовно осматривать столь вожделенный его семейству параллельный мир, но мороз тронул и его. Он, подняв воротник и указав на колею слегка примятой от повозок и копыт лошадей травы, уверенно произнес:

— Пойдем по дороге. Куда-нибудь она да и выведет.

— Куда-нибудь? — с нотками стервозности в голосе произнесла Оксана. — То есть, точной пути вы не знаете?

Макс посмотрел на нее, как на идиотку. Естественно они не знают. Вместе с ней пересекли черту впервые в жизни.

«Это не Лив, — в который раз убедился он, — логики у этой хитрой дурочки и в помине нет».

— Насколько мне известно из записей моих родственников, в Скрытом Пространстве существует лишь один город-государство — Блонск. Туда-то нам и надо. Подозреваю, что дорога приведет нас в столицу, — рассуждал Алистер, быстро приминая ботинками пожухлые сломанные стебли травы.

Дорога делала резкий поворот вдоль леса и уходила вправо. Оттуда и послышался скрип колес и приглушенное ржание коня. Путники не успели кинуться за деревья, как перед ними выросла старая деревянная телега, запряженная единственной гнедой кобылой. На повозке гордо восседал заросший бородой и усами возница, одетый в старую замызганную рубаху и телогрейку поверх. Он не без интереса оглядел троих путников и кровожадно осклабился:

— Вторженцы, как-никак! Трое причем! Девка и два мужика! Вот повезло-то!

Оксана с превеликой брезгливостью на прекрасном лице созерцала неопрятного местного жителя. Алистер пялился с интересом, а Макс был просто немым свидетелем дальнейшего действия.

— И чего к нам пожаловали? — продолжал ухмыляться местный.

— Ищем затерявшуюся девушку, — пояснил Кроу.

— Не слышал о такой, — светился неприкрытой радостью крестьянин. — Езжайте в Блонск, там и разузнаете, что к чему.

Троица переглянулась.

— Разумное предложение, — тихо проговорил Макс, — но что-то мне не нравится его рожа. Подозрительно-торжествующая какая-то.

— Мне вообще прям фу-фу, — сморщила носик Оксана.

— Мы бы поехали, да не на чем, — улыбнулся профессор, — далеко ли идти своими ногами?

— Зачем идти своими? — сверкнул одним передним зубом местный житель, — садитесь в телегу, с ветерком домчу!

— Денег у нас нет, — буркнул Макс.

Ему до ужаса не хотелось связываться с крестьянином. Уж больно сальная ухмылочка, более подходящая маньяку-убийце, настораживала, требуя быть на чеку.

— Не надо уж денег! — махнул рукой мужик. — Все одно, в Блонск, будь он не ладен, еду. Жалко мне вас, околеете тут, к Лордону, на морозе.

— Макс, не дури, — шепнул ему профессор, — поехали, это наш реальный шанс добраться до города.

— Да у него вид как у Джека Потрошителя, — возмутился парень.

— Камон, — с русским акцентом подмигнул ему Кроу, — нас трое, а он один. Ничего он нам не сделает, в Блонске сбежим при первом удобном случае.

Телега скрипела под непосильной ношей троих взрослых людей. Макс и Алистер вовсю разглядывали лес и горы параллельного мира, Оксана же, демонстративно закрывала нос рукавом куртки. Воняло ей, видите ли, от лежалой соломы и сердобольного мужика, вызвавшегося поработать автостопом.

* * *

Заехав на мост, взгляды парня и профессора сделались еще более жадными. Алистер протер очки и принялся внимать всему происходившему. Макс тоже не без интереса разглядывал лица редких прохожих, убогую архитектуру зданий. Оксана тихо проклинала мощенную булыжником мостовую, отбив свою идеальную пятую точку до синяков.

Извозчик остановил телегу около местной корчмы, когда уже заметно вечерело. Дом по периметру осветился факелами, подсвечивая вившийся по окнам плющ. Огнем же озарялось и название кабака — «Хромое копыто». Из окон раздавалось хмельное мужское веселье и женские кокетливые визги.

— Вау! — тихо присвистнул профессор, — это же настоящая средневековая таверна!

Возница, тем временем спрыгнул с телеги и, внимательно оглядев вторженцев, многозначительно произнес:

— Сидите тут. Никуда не уходите. Я договорюсь на счет еды и ночлега.

Троица кивнула и молча проводила глазами извозчика.

— Валим отсюда! — шепнул Макс, едва за мужиком закрылась кованая дверь.

— Окей! — подтвердил Алистер.

Он молча помог Оксане спрыгнуть с телеги, и все трое шмыгнули в приоткрытые ворота заднего двора. Забившись за стог сена, они огляделись. Постоялый двор огораживался коровником, конюшней, там и сям были разбросаны прямоугольники курятников, сараев, забор подпирала пара чахлых елей. Ну и сама корчма привлекала черным входом.

— Лезем! — скомандовал Макс, — нужно раздобыть еды, согреться и переодеться — в джинсах мы выглядим уж слишком экзотично для данного контингента.

Он первым вылез из-за стога и тут же наткнулся на выросшего из темноты высокого темноволосого юношу с быстрыми умными глазами.

— Вторженец! — удивленно пробормотал парень. — Еще один!

— Были уже типа нас? — тихо поинтересовался Макс. Юноша внушал ему доверие.

— Девушка была, недавно, — задумчиво ответил черноволосый.

Алистер и Оксана вылезли из укрытия и также предстали перед пареньком.

— Девушку звали Лив? — взял профессор быка за рога.

— Именно… — удивился он, — так вы за ней пришли?

— Да, — нетерпеливо выкрикнул Макс. — Если ты знаешь что-нибудь о ней, расскажи. Ей грозит опасность!

Быстроглазый внимательно оглядел всю троицу, прикидывая что-то в уме, а потом решился:

— Я помог ей выбраться из города. Она уже давно должна быть в вашем мире.

— Вот видите, мальчики, — поспешно вставила Оксана, — проводили Мас… то есть Лив домой, нам тут делать нечего.

Макс цыкнул на нее, непроизвольно сжимая руки в кулаки — тупость и недалекость бывшей доводили его до белого каленья.

— Лив не вернулась, — тихо произнес профессор. — Юноша, если вы что-нибудь расскажете нам о ней, мы будем вам очень признательны.

Паренек нахмурился, посерьезнел и, словно приняв решение, произнес:

— Не вернулась… помогу. Вам нужно переодеться. Идемте. Кстати, меня Расти зовут.

— Очень приятно, — произнесли одновременно Макс и Алистер.

Расти приоткрыл дверь черного входа и, заглянув, убедился, что никого нет.

— Я тут подрабатываю конюхом по вечерам, — поведал он. — Сегодня народу в заведении тьма. Есть хорошенько принявшие на грудь. Украсть одежду не составит труда. Вам альета, тоже подберем что-нибудь более подходящее. Лашат сегодня собралось неимоверно много.

— Что такое «лашат» и какое отношение это имеет ко мне? — скривилась красавица.

Расти впустил троицу в заветное тепло задних сеней таверны, и внимательно оглядев высокомерную девицу, мирно пояснил:

— Лашата — это женщина… проводящая время с мужчиной за деньги, — покраснел он, — уверен, вы не имеете к ним никакого отношения.

Макс заржал в голос, мысленно ставя пять баллов спасительному пареньку. Алистер провел по губам ладонью, стирая невольную улыбку.

Следуя за Расти, троица поднялась на второй этаж. Длинный коридор радовал взор серыми хлипкими дверями в два ряда. Как в какой-нибудь дешевенькой гостинице или общежитии.

— Номера, — тихо подтвердил предположение Расти.

Он принялся прикладываться ухом к каждой створке, знаком показывая спутникам молчать. Троица продвигалась вслед за провожатым бесшумно, только половицы старого рассохшегося паркета иногда скрипели под тяжестью Алистера.

— Тут, — наконец остановился Расти около очередной двери.

Он осторожно приоткрыл ее и, убедившись, что парочка в номере крепко спит, опьяненная любовью и алкогольными напитками, шмыгнул в щель и вернулся с охапкой тряпок ровно через секунду. Тряпье при ближайшем рассмотрении оказалось коричневыми мужскими портками и хлопковой продранной на рукавах туникой устрашающего размера.

— Это вам, — протянул добычу профессору Расти.

Серое воланистое платье, мятое и с огромным декольте, было передано Оксане.

— Я ЭТО не надену! — брезгливо заявила Оксана держа наряд на двух пальцах вытянутой руки.

— Сожалею, альета, но другого раздобыть не смогу.

— Одевай и не выпендривайся! — зашипел Макс на бывшую.

С возмущением оглядевшись по сторонам и не найдя ни у кого поддержки, Оксана с физическим отвращением облачилась в платье местной куртизанки прямо поверх своих вещей.

— Какая вы умница, Оксана! — искренне восхитился профессор, — и теплее будет, и заразу не подцепите, — Оксану заметно передернуло, — и от местных жителей отличаться не будете.

— Надо тебе тоже одежду раздобыть, — Расти обратился к Максу. — Продолжим поиски.

Глава 13

Не знаю, сколько времени я находилась в забытье. Иногда мне снились сны, ничего связанного в более-менее единый сюжет, просто дикая мешанина образов, красок, обрывков воспоминаний. Иногда я чувствовала, как меня берут за руку, рядом произносят какие-то слова, чувствовала на себе чьи-то ладони, но реальность быстро ускользала в далекий неясный чертог, куда я никак не могла попасть.

Иногда мне было ужасно холодно, и тогда кто-то заботливый накрывал меня теплым покрывалом, иной раз адская жара выжимала все соки, и мой лоб накрывала смоченная в прохладной воде ткань.

Однажды мне стало лучше настолько, что удалось распахнуть глаза. Старую ведьму Годию, хлопотавшую вокруг меня я узнала сразу. Поняв, что забытье отпустило пленницу, она улыбнулась и тут же дала выпить теплый горький травяной чай.

— Напугала ты нас, вторженка, — проскрипела колдунья, — уж думала, помрешь ты, с болезнью не сдюжишь. Принц, который день мрачнее тучи ходит. Пойду найду его, обрадую.

— Не-е-ет, — слабо простонала я, не отрываясь от чарки с живительной влагой, — убьет он меня.

— Чего это он тебя убивать будет? Знаешь, сколько золота на мази да снадобья для тебя отсыпал? — хмыкнула ведьма и скрылась за дверью.

Нельзя было не признать, как поменялось отношение Годии ко мне с нашей последней встречи. В тот раз она и не смотрела на безродную вторженку, а в этот и говорить изволила… чудеса да и только!

Стивник, через некоторое время вихрем ворвавшийся в мои покои, выглядел серьезным и очень злым.

— Очнулась! — рыкнул он, не глядя на меня. — Годия, она сможет встать?

— На полчаса, сможет, — прозвучал задумчивый ответ. — Далее не ручаюсь.

— Получаса для наказания вполне хватит, — удовлетворенно кивнул он и направился в мою сторону.

Ну почему мне сразу нужно было открывать глаза?! Отчего не додумалась притвориться, что все еще без сознания? Теперь еще и наказанию подвергнусь… что за черный мир такой?

— Вставай, ходячее несчастье, — подал руку он мне.

— Э-э-э, Стивник, я не могла поступить по-другому… — попыталась я оправдаться.

Интересно, какую пакость он задумал теперь? Розгами высечет? Ванную заставит для себя набирать? В котле сварит заживо?

— Перестань! — коротко рыкнул он и подхватил меня на руки. — Там все в сборе уже.

— О-о-о только не публично! — простонала я, прикрывая глаза от ужаса.

— Отчего же? — хмыкнул принц и внимательно взглянул на меня. Замедлил шаг, прищурился и поинтересовался, — Маленькая, это ты подумала, что я ТЕБЯ собираюсь наказывать?

«Нет, блин, Мэрилин Монро, что за глупые вопросы?»

— Ну да, кого же еще? — тихо проговорила я, ощущая себя полной идиоткой.

Стивник усадил меня на подоконник широкого окна, и, отступив на полшага, рассмеялся в голос.

— Это за что же, я тебя должен наказать? За то, что со сломанными ребрами воду таскала, спасая жизнь служанки?

Он смеялся, а мне стало так противно, тоскливо и одиноко. Своими дурацкими поступками, полунамеками и откровенными угрозами он превратил меня в забитое существо, только и ожидавшее порцию очередных тумаков от жизни.

— Стивник, я так от тебя устала! Совершенно не смешно, что я трясусь, как лист на ветру, от каждого дуновения твоих действий.

Принц посерьезнел, вплотную подошел ко мне и заправил выбившуюся прядь за ухо.

— Н-да, похоже, я перегнул палку. Маленькая, простишь? Я вел себя не очень хорошо и непонятно, но всему есть объяснения. Я позже откроюсь тебе, пойдем и насладимся возмездием вместе.

— А может без меня? — вот чего не любила, так это жестокость. Даже по отношению к врагам. Публичные казни, разносы, выговоры — точно не мое.

— Нет, — отрезал королевич и, подхватив обреченную вторженку с подоконника, зашагал дальше по коридору.

Он внес меня в круглый зал, где на расставленных вдоль стен креслах сидели Зигмунд, симпатичная девушка, похожая на Флер, сама стивникова невеста с видом королевы и Матри, то и дело ерзавшая на месте, не привыкшая сидеть в компании господ и хозяев.

Стивник опустил меня в соседнее с Флер кресло, сам сел рядом.

— Я так понимаю, тесный семейный круг в сборе, — прогнусавил Зигмунд, окидывая взором собравшуюся публику.

— Только не понимаю, зачем здесь вторженки и рабы? — сморщила носик Флер.

Она с превеликим призрением одарила меня уничижительным взглядом и отвернулась.

— Я собрал вас здесь, потому что в мое отсутствие произошло одно отвратительное событие, — начал Стивник негромко. — Кое-кто посмел ослушаться МОЕГО приказа!

Флер подобралась. Девушка буквально светилась торжеством.

— Да, дорогой, — плохо скрывая радость, она наслаждалась каждым словом. — Жалкая вторженка смела мне перечить и не выполнила приказ. Плохая рабыня.

Это она так обо мне? Я с превеликим удивлением уставилась на принца.

— Как ты посмела распоряжаться и калечить МОЮ девушку? — бархатный властный голос заставил вздрогнуть каждого присутствующего в зале.

Флер округлила глаза и приоткрыла рот. Она явно не ожидала такого поворота событий.

— Матри! — рыкнул Стивник.

Домработница вздрогнула и вскочила с места.

— Предупреждала ли ты альету Флер на счет моего приказа не трогать Лив?

— Да, алье Стивник.

— И?

— Альета Флер, пригрозив моей смертью, заставила альету Лив подняться и тереть пол во дворце, а затем натаскать ведер с кипятком для ванны.

— Благодарю, Матри, — кивнул Стивник и плотоядно уставился на невесту. — Матри, выдай ей все необходимое, Флер сейчас будет мыть полы. А пока ты ищешь все необходимое, я сломаю ей пару ребер, чтобы она на себе прочувствовала всю прелесть ситуации, — сказал он буднично, как будто ничего сверхъестественного не предполагал.

Вот не зря о нем такая сомнительная слава ходит, ох, не зря! Коварный принц самодовольно улыбался откровенному страху, плескавшемуся на дне глаз Флер. Девушка, похожая на невесту умоляюще посмотрела на Зигмунда.

— Может, не будешь ей ничего ломать? — осторожно предложил Зигмунд. — Думаю, унижения тряпками будет вполне достаточно.

Стивник невозмутимо подошел ко мне, легонько сдвинул в сторону и демонстративно сел рядом, смыкая кольцо рук на моей талии, и привлек к себе.

— Пусть Лив решит, — улыбнулся он волчьим оскалом, — она пострадала от злого умысла и ей выбирать, как поступить с мучительницей. Ну что, маленькая, сколько ребрышек ей подпортить?

Я с ненавистью глядела на Флер, вспоминая свои муки, почему-то сквозь ее черты так же проступал образ Оксаны, мучавшей меня на протяжении всех школьных годов. Но Флер не имела к ним никакого отношения. И вообще, не хорошо, когда из-за тебя страдает кто-либо. Даже такая стерва, как Флер.

— Нисколько, Стивник. Думаю, мытья полов с нее будет достаточно.

— Благородно, — Стивник с интересом поглядел на меня. — Достойно.

Матри вернулась с «гаджетами» для уборки. Стивник по-хозяйски привлек меня к себе и негромко, но весомо произнес:

— Итак, после этого Флер натаскает горячей воды для моей ванной, а потом даю ей ровно сутки, чтобы убраться из дворца. Помолвку я разрываю и не смею задерживать альету более ни минуты. Тебе все ясно, Флер?

По щекам бывшей невесты катились крупные красивые аккуратные слезы. Она попыталась было что-либо возразить, но увидев решительное лицо Стивника, мудро промолчала, лишь слегка кивнув головой.

— Приступай! — бросил он, незаметно проведя пальцами по моей спине.

Бледная, заплаканная Флер брезгливо опустила тряпку в воду и тут же вытащила не отжав, намотала на швабру и принялась размазывать воду по паркету. Матри снисходительно наблюдала за «мытьем», весь ее вид говорил «да кто ж так моет?». Зигмунд и его невеста были мрачны, а Стивник, как ни в чем не бывало, невинно ласкал мою спину через ткань серой курточки.

Что он там говорил про СВОЮ девушку? Понятно, что в моем мире это словосочетание предполагает под собой любовные отношения. А в этом? Вполне возможно, что «МОЯ девушка» будет равнозначна «МОЕЙ игрушке»…

Разделавшись с полами, Флер, подгоняемая бывшим женихом, натаскала целую ванную горячей воды. Я продолжала сидеть в зале, в окружении Зигмунда и его невесты. Втроем мы молча думали каждый о своем. Я то и дела ловила заинтересованные взгляды неизвестной мне девушки, но не реагировала на них. Еще неизвестно, что ждет меня после справедливой экзекуции над бывшей Стивника.

Через некоторое время вошел и он.

— Спектакль окончен, — черные антрациты резанули по брату и его девушке, а потом меня взяли на руки, — Пойдем, маленькая, у меня для тебя сюрприз.

Ох, не люблю я таких сюрпризов, особенно от неуравновешенных личностей, но возражать — себе дороже.

Принц нес меня по темному коридору, где со стен на нас взирали мрачные лица с депрессивных полотен, демонстрировавших казни, виселицы, плахи, похожие на библейские сцены… Весело тут у них живется, ничего не скажешь! По сравнению с «обсерваторией» королевича, данный дворец выглядел так, словно его перенесли из раннего дикого средневековья.

Пройдя все бесконечные повороты, мы очутились в небольшой комнате с каменными полами. Большую часть ее занимала круглая каменная купель, — этакая помесь ванной и небольшого бассейна: марафонские заплывы в такой не устроишь, но вот хорошенько расслабиться, вытянув ноги и руки можно запросто.

— Отдохни, — низким бархатным голосом произнес Стивник и нежно улыбнулся мне. — Ты это заслужила.

Когда принц покинул помещение, Матри помогла мне разоблачиться и опуститься в приятную горячую воду, припорошенную душистой пеной и небольшими благоухавшими лепестками неизвестных мне цветов. Вода пахла травами и нектарами горных растений. Я лежала в воде, точно в райском облаке — не испытывая ни малейшей боли или дискомфорта.

— Похоже, у Стивника скоро будет новая невеста, — заговорщически проговорила Матри.

Я распахнула глаза, выныривая из сладкой неги. Не сказать, что эта новость расстроила меня, вообще-то я из другого мира, а иметь парня-психа, постоянно угрожавшего особо кровавой расправой, удовольствие сомнительное! Или все-таки… не так все страшно?

— Быстро он их меняет, — стараясь скрыть досаду, неопределенно произнесла я.

— Вообще-то до тебя, одна только эта гадина Флер и была.

Я не ослышалась?

— До меня… это ты меня считаешь его новой невестой? — горько улыбнулась я. — Поверила грязным словам Флер о нашей с ним близости?

Матри задумчиво подошла к бортику купели и по-матерински улыбнулась мне:

— Еще ни разу не видела алье Стивника таким ласковым ни с одним человеком в мире. Поверь старой Матри, влюбился он в тебя, и у него серьезные планы.

Ох, только этого не хватало! Может служанке это все показалось? И именно от старости некоторые проявления человечности изверга она принимает за неземную любовь? Вот дикий, суровый мир и бедные необласканные люди!

Стивник вернулся, аккурат в то время, когда Матри помогала мне облачиться в новое шерстяное платье в пол.

Улыбнувшись и одобрительно покивав на мой внешний вид, принц в который раз подхватил на руки и вернул обратно в комнату, где я очнулась часом ранее.

Постель за это время успели заменить, и я блаженно вытянулась в чистом белье на свежайших простынях.

— Маленькая, если у тебя есть какие-то вопросы, то после ужина я зайду и отвечу на них. Не хочу, чтобы между нами были недомолвки, приведшие тебя в столь плачевное состояние.

— Стивник, ты случайно сам следом за мной не спрыгнул? — хмыкнула я, не веря в его готовность на нормальное обращение.

— Спрыгнул, конечно! — серьезно проговорил он. — Иначе, не смог бы тебя спасти. Не делай так больше!

Ну вот, хотела его подколоть, а он в благородство решил поиграть. Стыдливо умолкнув, я наблюдала, как в комнату вошла Матри с полным подносом еды.

— Кушай, Лив. Я зайду позже, — в дверях Стивник будто бы замешкался и одарил меня задумчивым взглядом.

* * *

— Спрашивай, — принц вернулся, едва я отправила в рот последнюю печеную картофелину, посыпанную розмарином, будто дежурил за дверью.

Он сидел у изголовья кровати, держа мою руку, нежно перебирал пальцы и поглаживал ладонь.

— Зачем ты это делаешь? — я попыталась убрать руку.

— Тебе не нравится? — склонил он голову.

— Ну… вообще-то приятно, — призналась я.

— Вот видишь, лежи и наслаждайся. Что ты за человек такой колючий и неугомонный?

Я бы многое высказала принцу, что жизнь мол, заставит стать и не такой, но у меня были вопросы и поважнее.

— Стивник, ты что-то знаешь о моем отце, чего не знаю я!

— Да, Лив. И о Митрике, и о твоих настоящих родителях.

— Ты хочешь сказать, что папа… мне не родной?

Стивник покачал головой и сжал мою ладонь сильнее.

— Лив, твои родители пытались бежать отсюда. Мать родила тебя за пределами Скрытого пространства, и тут же была убита эйфесами. Видимо, Митрик и подобрал тебя у входа в Блоние. Поэтому ты можешь беспрепятственно пройти сквозь портал.

— И кем же были мои родители? — с недоверием спросила я.

— Правящей фамилией, — тихо ответил он.

Мои глаза поползли на лоб.

— Это что получается, я…

— Да, Лив, по крови, ты принцесса и наследница престола.

Я набрала полные легкие воздуха для очередного вопроса, но Стивник перебил, вернее, выбил его начисто:

— Их свергли. Они бежали от смерти и кары нового короля. Моего отца, Лив.

Я забрала свою ладонь из его руки. Стивник не стал препятствовать. Я медленно свернулась в комок, откатившись от него к стене.

— Политика — мерзкая вещь, — тихо проговорил он. — Мы оба пострадали из-за нее.

— Они умерли… — тихо проговорила я.

— Да. Они погибли бы в любом случае. Но попыткой побега, они спасли тебя!

— Поэтому, ты хочешь меня убить? — так же в стену проговорила я.

— Лив, — он тронул меня за плечо и мягко, но настойчиво развернул к себе.

Я всеми силами старалась отвести от него взгляд, но он все же поймал его:

— Не хочу, Лив.

— И что же заставило тебя передумать? — от отчаяния я не могла соображать и задавала откровенно глупые вопросы.

— Ты.

Я подождала некоторое время, но принц оставался молчаливым. Не сказать, что это меня сильно удивило. Такой вот загадочный королевич, что с ним поделаешь? Но немного разозлило.

— Опять загадки? Ты же обещал ответить, и молчишь!

— Лив, ты уверена, что хочешь знать правду? Поверь, она не очень приглядна. Иногда лучше оставаться в неведении для своего же блага.

— Лучше горькая правда, — произнесла я банальную вещь.

Стивник вздохнул, собираясь с мыслями:

— Лив, из покон веков существовало пророчество. О возвращении принцессы и последующем взрыве Скрытого Пространства.

— Какое отношение это пророчество имеет ко мне? У меня с собой из взрывоопасного, только характер!

— Это я успел заметить, — нежная улыбка тронула его серьезное лицо. — Лив, все дело в том, что о пророчестве знаю не только я…

— Но и все население Блонска. — закончила я мысль за него.

— Именно поэтому, я увез тебя сначала в обсерваторию, но и там ты умудрилась сигануть с крыши, едва не свернув себе шею. Я честно думал, что тут тебе будет безопаснее. Как же я ошибался!

— Почему же ты не отпустил меня домой с миром? — спросила я очевидную вещь.

— Потому что, тогда еще не разгадал мотивы поступков Митрика. — слегка с нажимом произнес королевич.

— А сейчас разгадал?

— Почти, Лив. Я очень тебя прошу, моя хорошая, будь осторожна!

Я все еще не верила ему до конца. Просто в голове не укладывалось. Данный сюжет более подходил к фэнтезийному роману о попаданцах, нежели чем на реальность.

— Лив, Пэнни очень плохо, я должен вернуться к ней, иначе ей не выжить даже в качестве зомби…

Данное напоминание с болью и тоской отозвалось в моем сердце. Да, Стивник в последнее время вел себя безупречно, но его жестокость и жажда к нечеловеческим опытам над бедными женщинами не давала воспринимать его как положительного персонажа в моей жизни.

— Стивник, все, что о тебе говорят, это правда? — осторожно поинтересовалась я.

— Обо мне много чего говорят, Лив. — легонько усмехнулся он. — Что именно ты хочешь узнать?

— А ты прямо скажешь мне правду? — недоверие так и сквозило между моих слов.

— Разве я когда-то тебе врал?

— Если не врал, то не договаривал, это уж точно. Стивник, раз уж у нас сегодня вечер правды, ответь, зачем ты искалечил Пэнни?

— Поверила всем россказням? — хмыкнул он.

— Честно, ты вызываешь двойственные впечатления. С одной стороны — нежный, заботливый, справедливый, с другой…

— С другой…? — продолжал добивать он меня, — ну же продолжай, мне даже интересно послушать, каких сплетен ты уже обо мне наслушалась.

— С другой, ты злой кровавый садист, разрывающий и терзающий любую девушку, которая попадется в твои лапы!

Стивник привстал, в глазах его прыгали бесята:

— А ты сама как считаешь?

— Никак. Поэтому и спрашиваю.

— Маленькая, я не убиваю женщин. Не терзаю и не насилую.

— Что же тогда происходит? Откуда твои подданные черпают пищу для слухов?

— Я сам эти слухи поддерживаю. Будущего короля должны бояться.

— А Пэнни? Я своими глазами видела — с ней не все в порядке! Или иногда ты все же практикуешь?

— У Пэнни был порок сердца, маленькая. Я увидел ее на площади и понял: до вечера не доживет. Стража доставила ее ко мне во дворец. Но было поздно. Непрямой массаж сердца не помогал.

— И ты сделал прямой. — догадалась я.

— Именно. — кивнул он. — Из-за этого все было в крови, пришлось даже комнату обновлять.

— А почему ты ее брату все не объяснил? Или принцы не снисходят до простой челяди?

— Лив! Да оглянись вокруг: люди темные, точно из вашего раннего средневековья. Они то и слов таких, как "порок сердца" не слышали. Только представь, что ее брат узнал бы, что я вскрывал ей грудную клетку, массируя орган пальцами напрямую? Да легче было увезти ее в операционную обсерватории и там наблюдать. Что я и сделал. И именно поэтому, должен туда возвращаться.

Глава 14

— Осторожно, вот так, головой не стукнитесь! — Расти вел новых знакомых через покосившиеся двери внутрь дома.

Профессор и Макс с любопытством осматривали убранство избы: темные, покрытые паутиной углы, залатанные мхом и ватой щели в окнах, деревянные табуреты, срубленный стол и покрытую самовязным пледом лежанку.

— Присаживайтесь! — радушно предложил Расти, подставляя стулья к столу, — голодные?

Троица переглянулась. Что-то покивали друг другу, а потом вновь уставились на хлебосольного хозяина.

— Понял! Лали! Куда же она запропастилась?

Расти быстро вышел за дверь, оставив путников одних в доме.

— Думаете, он нам и в правду поможет? — недоверчиво поинтересовался Макс.

Оксана брезгливо передернула плечами, боясь садиться на грубо выстроганные доски табурета.

— По крайней мере, этот Расти хоть что-то знает о Лив. Нельзя упускать такой шанс! — ответил ему Алистер.

Вскоре Расти вернулся в компании необъятной девушки. Та хмуро окинула взглядом всю троицу и, не скрывая раздраженного гнева пророкотала:

— Расти, Лордон тебя раздери! Ты теперь всех вторженских лашат и мужиков сюда таскать будешь?

— Лали, прекрати! — удрученно попытался возразить он. — Альета и ее спутники пришли сюда за Лив. По их словам, она не вернулась домой, а значит, Лордонов Стивник настиг ее и удерживает в плену. Нужно помочь девушке непременно!

— Непременно! — прорычала Лали и злобно прощупала глазами ладную фигурку Оксаны. — Непременно каждую лашату тебе надо спасать!

Кулаки Оксаны побелели, выдавая крайнюю степень злости, губы плотно сжались, ведь она прекрасно понимала, что означает последнее слово, благо Расти объяснил его заранее. Лали так же ощетинилась, готовая в любую секунду броситься на разъяренную красавицу в ответ.

— Может, выйдем, пообщаемся? — внезапно успокоившись, предложила Оксана. — С глазу на глаз, чисто по-женски?

Лали так же удалось взять себя в руки. Пожав плечами, и кивком позвав Оксану за дверь, она первой вышла во двор.

— Какая все-таки молодец, эта мисс Оксана! — выказал в который раз восхищение Алистер, когда девушки исчезли в густых вечерних сумерках улицы. — Как хорошо она может ладить с людьми!

Макс нахмурился, пытаясь предположить, какую очередную гадость задумала его через чур умная бывшая пассия.

* * *

— Как он мог? — потрясенно всхлипывала Флер, медленно втирая густое ароматное миндальное масло в опухшие и потрескавшиеся от работы кисти рук, — из-за какой-то вторженки! Он просто унизил меня перед всеми! Растоптал и вытер ноги!

Едва появившись на пороге комнаты, Лайза кинулась обнимать сестру.

— Ну, полно тебе! Все прошло! Может, Стивник еще и одумается! — причитала младшая.

— Посмотри, что он со мной сделал! — воскликнула Флер, сотрясая ладонями в волдырях воздух комнаты.

— Сестренка, но ты и сама отчасти виновата. Почему не послушала Матри? Она же передала тебе приказ принца!

— И ты туда же… ах!

Флер страдальчески повела плечами и болезненно морщась обхватила себя за нывшую поясницу. Лайза встала у нее за спиной, дернула шнурок корсета. Флер вздохнула с неимоверным облегчением.

— Хорошо, что он тебя не покалечил… а мог ведь! — продолжала бубнить младшая сестра.

Она помогла Флер скинуть тяжелый верх от платья, а так же избавиться от многочисленных пышных юбок.

— Не покалечил? — вскричала бывшая невеста Стивника, разглядывая в зеркале синяки и ссадины на руках и ногах, оставленные тяжким непривычным каторжным трудом.

Лайза подобрала баночку с миндальным маслом и принялась натирать царапины и повреждения на теле сестры, приговаривая:

— Он мог тебя вообще казнить… вздернуть прилюдно, и никто бы не пикнул. Ему даже на мнение отца-короля наплевать.

Флер вздрогнула то ли от страшных перспектив, то ли от болезненного прикосновения к увечьям.

— Он сказал, чтобы я убиралась! Я… УБИРАЛАСЬ! Как мне теперь возвращаться к родителям? Что они скажут? А знакомые? Соседи?

— Сестренка, чтобы они ни говорили, главное — ты жива. А так, пройдет время, возможно он остынет, наиграется с той вторженкой и вспомнит о настоящей любви, то есть о тебе! Вот увидишь! Время лечит все. Нужно просто запастись терпением!

Флер привстала и сняла длинную рубашку со спинки стула.

— Я это так не оставлю! Слышишь Лайза? Эта иноземная лашата попляшет еще у меня!

— Флер, успокойся! В тебе говорит обида, но сейчас, самое время собраться и покинуть дворец пока Стивник не применил физическую силу.

— Я отомщу ей! Слышишь? — две горькие крупные слезинки одновременно вытекли из прекрасных глаз бывшей невесты. — Я это так не оставлю!

* * *

Оказавшись на улице, Оксана первым делом стянула с себя чужое платье и отбросила его носком туфли брезгливо в сторону. Лали хмуро ощупала ее ладную фигурку взглядом и хмыкнула:

— Ну?

Оксана улыбнулась как можно более доброжелательней, и покосившись на дверь и окна, тихо поинтересовалась:

— Эта лашата Лив и впрямь тут была?

— Была! — отрезала Лали. — а чего это ты так свою подругу называешь?

— Подругу!? — фыркнула Оксана, — Да она у меня жениха увела! Самым наглым образом! Таких подруг вешать надо! В назидание на центральной площади! Не удивлюсь, если она и твоему Расти глазки строила…

— Строила! — от злости зрачки Лали расширились, а белки налились кровью. — Еще как с ним заигрывала! А он, дурак Лордонов, уши развесил и пялился на нее, пуская слюни. Уж обе тощие вы слишком, вот мужики и бросаются. Который, кстати твой жених? Молодой или старый?

— Молодой… — тоскливо вздохнула Оксана. — теперь и слышать обо мне ничего не хочет! Только Лив ему и подавай… а меня чуть ли не к Лордону посылает, — выдала она выученное местное ругательство.

Лали грузно присела на каменную кладку, огораживающую посевы от остального двора.

— Вот недаром мне сразу эта лашата не понравилась! — медленно покачала она головой. — Не удивлюсь, если и принца Стивника смогла охмурить, прохиндейка, Лорднова!

— А что, принц? Хорош? — Оксана села на соседний выступ, отзеркалив позу Лали, и участливо подперла щеку кулаком.

— Какой-там! — махнула рукой Лали, — Лордон во плоти. Сестру Расти так разодрал что… — вздохнула она. — Я поэтому, едва лашата иноземная заснуть изволила, тут же во дворец побежала — голову муженька непутевого спасать.

— Спасла? — продолжала зеркалить ее Оксана.

— Как видишь! И вторженка к вам не вернулась, ну точно в этом Лордоновом Блонске где-то болтается… надеюсь, на виселице!

Оксана молчала какое-то время, решая как лучше сообщить Лали о том, что узнала у профессора.

— Лали, тебе известно о пророчестве?

— Угу. Появится Принцесса Жизнь и Блонску настанет полный беспросветный Лордон… Об этом пророчестве знает каждая кобыла. — бесцветно произнесла толстуха.

— Так вот, Лали. — удовлетворенно кивнула Оксана. — Она уже появилась.

— Ты что ли? — хмыкнула ее собеседница.

— Не я, Лали…

— Да ну тебя, к Лордону, — замахнулась на красавицу жена Расти.

Оксана посмотрела на нее долгим выразительным взглядом, и натруженные ладони Лали сжались, непроизвольно подрагивая в волнении.

— Лив… — выдавила она из себя, решительно поднимаясь. — О, Лордон, мы должны предупредить дворец об опасности!

Оксана тоже поднялась и поспешно преградила путь великанше:

— Макс и Алистер жаждут ее спасения. Они могут помешать нам.

— И Расти за эту лашату… — задумчиво проговорила Лали. — знаю, чем их угостить, чтобы ночью мы спокойно отправились с донесением. Пошли! Суп не ешь ни под каким предлогом.

— Не сомневайся! — оскалилась в улыбке Оксана.

— Платье свое подбери! А то тебя саму за вторженку примут! — не оборачиваясь кинула Лали.

Девушки вернулись в дом. Лали споро принялась собирать на стол. Оксана уселась между Максом и Алистером, и мило улыбнувшись в хмурое лицо бывшего, достала смартфон.

— Здесь не ловит. — мрачно пробурчал Макс.

— Да знаю, — залучилась, словно Солнце красавица. — Хоть пасьянс разлажу.

Поставив миски с дымящимся бульоном, Лали кинула красноречивый взгляд на Оксану.

— Милая, а где твоя тарелочка? — поинтересовался Расти, пробуя суп зажмурившись от удовольствия.

Лали невесело плюхнула кружку с водой перед собой и уселась во главе стола.

— Решила захудиться! — с вызовом посмотрела великанша на мужа, — Тебе же только костлявых подавай!

— Кто сказал, милая? — искренне удивился Расти, — я люблю тебя любую!

— Угу.

— Я тоже не буду ужинать. — отодвинула от себя тарелку Оксана.

Алистер окинул ее вопросительным взглядом:

— Оксаночка, и вы туда же?

— Ну да! Фигуру надо беречь смолоду! — заявила, расправив плечи и выкатив грудь вперед, красавица.

— Оксаночка, вам это совершенно ни к чему! — залился соловьем профессор, а потом, покраснел, — вы… потрясающе прекрасны!

Макс подавился единственным кружком картофеля и укоризненно уставился на Кроу.

Профессор, конфузясь опустил глаза в бульон и быстро поедал ужин, стараясь не смотреть ни на кого, и на Оксану в особенности.

Лали фыркнула и удалилась за дверь. Но вскоре выглянула вновь:

— Мы с Оксаной ляжем там, а вы располагайтесь прямо здесь. Кроватей больше нет. Расти кинет вам шкуры на пол. Уж не обессудьте.

Расти с подозрением уставился на жену: по всей видимости, та проявляла чудеса заботливости к гостям.

— Я пришел сюда Лив спасать, а не отсыпа-а-а-а — смачно зевнул Макс. — аться!

— Видите вот, сами устали с дороги, — Расти невольно зевнул в ответ, — отдохните, а завтра я что-нибудь на рынке да разузнаю — ярмарочный день, как-никак.

Профессор сидел, борясь с напавшей дремой, изо всех сил пытался держать веки открытыми. Через несколько минут все мужчины спали уже беспробудным сном.

Лали невозмутимо вытащила из потертого сундука три медвежьих шкуры и не заботясь об аккуратности, кинула их на пол. Без особых усилий перенесла парней и разложила по импровизированным кроватям.

— Сейчас с посудой разберусь и двинем во дворец! — гремя мисками, мирно сообщила великанша.

— Не проснуться? — с тревогой поинтересовалась Оксана. — Может сначала сходим?

— Не переживай, — махнула рукой Лали, — до утра продрыхнут беспробудно.

* * *

После откровенного разговора к нам вошла Годия. Она бесцеремонно выдворила Стивника за дверь — похоже, была единственной, кому было плевать на регалии и звания наследника.

— Я еще зайду, — пообещал королевич и поспешно удалился, видимо не хотел спорить со старой колдуньей.

Годия произвела тщательный осмотр, покивала, поджав иссохшие губы, нахмурила сердитые кустистые брови, отошла в сторону и принялась смешивать что-то в колбочке поодаль. Я молча переваривала услышанную от принца информацию, пытаясь принять и осознать то, кем являюсь на самом деле.

Если я и есть та принцесса из пророчества, тогда мне — крышка. Других вариантов нет, либо я, либо Скрытое Пространство. Выжить должно что-то одно. А что моя жалкая жизнижка по сравнению с населением целого города? И Стивнику первому следовало бы избавиться от незваной принцессы… чего же он хочет на самом деле?

Годия смешала микстуру и принялась осторожно втирать ее на месте сломанных ребер.

— Хоть поспишь нормально, — пообещала она мне. — снадобье и обезболит и заставит косточки срастись побыстрее.

— Спасибо вам, — улыбнулась я ей.

Ее лицо, на мгновение разгладилось, а губы растянулись в доброй улыбке:

— Хорошая ты, вторженка, — проскрипела она. — недаром ему так нравишься. И мне тоже.

Она сняла с шеи холщовый небольшой мешочек, болтавшийся на длинной тесьме, и вытащив оттуда зеленый кругляш, походивший на леденец от кашля, протянула его мне.

— Что это? — с опаской поинтересовалась я, но леденец все же взяла.

— Восстановитель. Обычно не даю такие кому-попало. А уж бесплатно и подавно. Но что-то в тебе есть особенное. Съешь и на несколько дней забудешь о всех неприятных ощущениях.

Я опасливо положила кругляш в рот и зажмурилась от лакричной сладости. Конфетка быстро таяла, а я на самом деле чувствовала прибавление сил.

Вскоре, как и обещал, вернулся Стивник. Он успел переодеться в дорожный коричневый сюртук, расшитый серебристыми вензелями. В ножнах покачивался меч, а за могучими плечами виднелся арбалет и колчан со стрелами.

— На долго? — спросила я, абсолютно не чувствуя себя здесь в безопасности. Мало ли еще кому взбредет в голову поиздеваться над бедной вторженкой?

— Не знаю, Лив. Пэнни слаба, и одному Лордону известно, сколько времени я провожусь с ней.

— Стивник, возьми меня с собой, — взмолилась я. — очень не хочу тут оставаться…

Он сел рядом и найдя мою ладонь, переплел наши пальцы.

— Маленькая, у тебя переломы и сотрясение. Для дороги ты слишком слаба!

— Годия дала мне восстановитель. Я перенесу дорогу.

Он раскрыл мою ладонь, поднес ее к губам, зарылся носом и задумчиво уставился на пламя факела.

— Меньше всего я хочу с тобой расставаться, — наконец признался он возвращая мою ладонь на ложе, — но так рисковать не могу — боли ты, может не почувствуешь, но выздоровлению это не поспособствует.

Я неосознанно потянулась за теплом его руки. Дотронулась до слегка грубоватой, обветренной кожи, поросшей короткими темными волосками. Общество принца с каждой минутой нравилось мне больше и больше. А осознание, что он скоро уедет, и вовсе порождало тоску.

— Лив, чего ты боишься? Теперь точно никто не посмеет тебя тронуть.

— А если твой отец пожелает вышвырнуть меня вон? — цеплялась я за последнюю соломинку.

Принц коротко и недобро рассмеялся.

— Пусть попробует! — на миг его глаза стали серьезными и какими-то очень взрослыми. — Лив, я вернусь и все будет хорошо.

— И тогда ты меня отпустишь? — уже без особого желания уходить поинтересовалась я.

— Вряд ли, — озорно ухмыльнулся он. — все, мне пора!

Он попытался забрать руку, но я ухватилась за нее и притянула его к себе. Что я творила в тот момент? О чем только думала? Так ли на меня подействовала супер-конфетка Годии, но я жаждала его губ, и настоящего горячего взрослого поцелуя.

Принц приникнул ко мне, стремительно мазнул губами по лбу и выскочил, словно в комнате был пожар, оставив меня совершенно сбитой с толку.

* * *

— Пригнись! — приказала Лали, едва Оксана забралась в повозку, — И рогожей прикройся, не то позарится на тебя нечестный люд, да и мне по темечку тюкнет.

Исполненная брезгливостью, красавица потянулась к грубой замызганной ткани, расправила ее и осторожно обернула вокруг плеч, на манер плаща.

— С головой кутайся! — тут же прикрикнула великанша. — Вот умора вторженская! Поймают нас из-за тебя, ссильничают — будешь знать! В нашем Лордоновом Блонске, юным девкам лучше дома сидеть по ночному времени!

Оксана поежилась и нехотя залезла под рогожу целиком.

— Ох и вонять-то от меня будет! — посетовала красавица, устраиваясь на дне повозки.

— От вони еще никто не умирал! — уверенно заявила Лали, и до Оксаны донесся рассекающий воздух удар хлыста.

Лошадь тронулась и споро поскакала по булыжной мостовой. На дне было жестко, холодно и неудобно. К концу пути Оксану уже нещадно мутило.

«А все из-за Макса!» — думала она, — «Нет, ну когда он успел в эту жалкую изгойку так влюбиться?! Ну ничего, не зря я напросилась с ними в параллельный мир — Масленке не поздоровиться от наших новостей!»

Лали грозно прикрикнула на кобылу, и та, спешившись, остановилась.

— Вылазь, прибыли! — великанша первая сошла с повозки, и дерево с жалобным скрипом, без тяжести хозяйки разогнулось обратно.

Оксана скинула с себя грязную рогожу, и спрыгнув, огляделась вокруг: никакого дворца, как на заставке диснеевских мультфильмов о принцессах, тут не было и в помине. А была каменная громада, грязная и мокрая от прошедшего вечером дождя, украшенная кое-где диким вьющимся тут и там, плющом.

— Ты же сказала, мы во дворец поедем! — Оксана с трудом выбирала редкие кочки на подобие тротуара, чтобы не увязнуть своими «Лабутенами» в грязной жиже.

— Ну, так а мы где? — гренадерше было не до грязи: предусмотрительно обутая в высокие калоши, она быстро шла прямо по месиву к покосившемуся крыльцу.

— В хлеву! — пыхтела, прыгая Оксана, — В коровнике, свинарнике, да где угодно, но только не во дворце!

До первой ступеньки крыльца простиралось непреодолимое для Оксаны препятствие в виде огромной лужи. Ухмыльнувшись, Лали подняла ее за шкирку, шикнула на попытку взвизгнуть, и перетащила к неприметной двери.

— Вот умора вторженская, говорю же я! На кой красота сзади?

— А, ты меня через черный вход заводишь! — расслабилась Оксана.

— А ты хотела через парадный войти? — прыснула Лали, — и правда — умора! На трон, напрямую тебя не провести?

Лали постучалась тремя короткими ударами кулака, и дверь незамедлительно распахнулась.

— А, опять ты, толстуха! — в проеме показалась седая голова в коричневом шерстяном платье.

— Кто из альет есть? Новость у меня шибко важная! — проигнорировав «толстуху», весомо изрекла Лали.

* * *

Король Бартон, спешно поднятый с постели, заспанный и злой, хмуро оглядывал собравшихся в тронном зале.

— Вот Лордон! — в сердцах выплюнул он, — Зигмунд, ты уверен?

— Не уверен, отец! Чую, разнесет здесь Стивник все к Лордону, если мы снова тронем его вторженку. — Зигмунд тревожно, и вместе с тем с досадой поглядел на невесту и ее сестру, жавшихся друг другу, словно провинившиеся котята.

— С твоим братом лучше не связываться, — признал правитель. — Святая правда!

В груди у Флер все вновь оборвалось — призрачная надежда на устранение ненавистной пришлой девчонки таяла с каждым мгновением.

— Позвольте, ваше величество! — взмолилась она.

— Говори. — позволил Бартон.

Флер встала и скорбно сложила руки в молитвенном жесте:

— А как же пророчество? Если вторженка и есть принцесса Жизнь, то Блонск падет! Из-за нее мы все погибнем!

— Какие у тебя доказательства, кроме слов челяди? — видно было, что Бартон жутко не хочет связываться со стивниковым имуществом, коим вторженка, непременно являлась.

— Посудите сами, ваше величество, сходятся даты: принцесса, если она выжила, конечно, после нападения эйфесов, родилась восемнадцать лет назад, вторженка такого же возраста. Она появилась и принц Стивник выгнал свою невесту — то есть меня. Уже разлад во дворце…

— Допустим, это не аргумент, — хмуро прервал ее король, — принца Стивника ты сама прос… упустила! — поправился король. — Я тебя идиотку, за шкирку к нему притащил, а ты удовлетворить его не смогла!

Флер вспыхнула от стыда. Удовлетворить? Каким образом? Стивник к ней ни разу не прикоснулся, только и делал, что все время сбегал из дворца, пропадая неизвестно где. Но взяв себя в руки, Флер продолжила:

— И все же, ваше величество… откуда вторженцам знать о мироукладе и политической ситуации в Блонске? Откуда им известны наши пророчества?!

— Лордон их знает, откуда! — злился Бартон. — Но в твоих словах есть смысл. А ты что скажешь, Зигмунд?

— Без Стивника, я бы не рискнул тронуть вторженку…

Лайза с откровенной злостью метнула молнию в сторону жениха.

— И где твоего брата снова носит?! — яростно воскликнул король.

Зигмунд растеряно пожал плечами:

— Он мне не докладывает!

— Послушайте! — вновь выступила Флер, и, дождавшись обращенных на себя взоров, продолжила: — вторженка, кем бы она ни была, уже здесь, во дворце! Вспомните хоть одного пришлого, который пережил бы встречу с Грейзом! А она не только прогнала его, но и Стивника охмурить умудрилась. Такими темпами, у нас по любому будет новая королева!

— Грейза прогнала?! — пророкотал король потрясенно уставившись на Зигмунда.

Тот нехотя кивнул.

— И ты молчал?!

— А что мне надо было, со свитка на ярмарке кричать об этом? — тихо буркнул принц.

— Беспредел! — топнул ногой Бартон, — Это уже не в какие ворота! Грейза прогнала девчонка! Я хочу ее видеть!

— Сейчас прикажу привести. — Зигмунд всегда боялся гнева отца.

— Стой! — рявкнул Бартон. Он подумал какое-то время, а потом изрек: — Вторженку лично приведешь. Поаккуратней с ней. Не напугай. Если это обычная девчонка, мне проблем со Стивником не нужно. А вы, — король обратился к сестрам, — поднимите слуг и поворошите в погребе, там должны быть портреты бывших короля и королевы. Посмотрим, похожа она на них или нет.

Сестры озадаченно уставились на правителя.

— Выполнять! — рявкнул Бартон, наблюдая как от сына и будущих невесток медленно застывают взметнувшиеся шторы на витражах.

Глава 15

Флер бежала вниз по лестнице так, словно это был ее последний шанс на жизнь.

— Подожди же ты меня! — возмутилась Лайза, припустив вслед за сестрой. — Никуда теперь эта вторженка от нас не денется!

На топот и крики стали показываться растрепанные головы горничных за дверьми покоев для обслуги.

— Быстро сюда! — крикнула им Флер на ходу. — В подвал всем, немедленно!

Головы слуг исчезали за створками, а затем, кое-как одевшись в спешке на ходу, челядь спускалась в погреба.

— Ну и зачем ты переполох устроила? — возмущалась Лайза, но больше для порядку, чем на самом деле.

Флер довольно поглядывала на то, как служанки, словно муравьи в разворошенном муравейнике, копошились на обширных подвальных территориях. Кто-то споро открывал сундуки с никому не нужным тряпьем, другие перебирали содержимое коробок с пыльными старыми фолиантами, третьи разбирали живопись, покрытую вековой паутиной — король Бартон картин не любил, и после свержения прошлой монархии приказал всю «мазню» сослать вниз.

— Можно же было одну-двух служанок разбудить, но не весь же дворец?

— Как ты не понимаешь!? Вдруг Стивник неожиданно вернется и встанет на защиту новой игрушки? Это мой реальный шанс, нельзя мешкать ни секунды! — возбужденно пояснила отвергнутая невеста.

— После рассказов толстухи и другой вторженки? Да принц Стивник, как только узнает, кого притащил во дворец, лично вздернет ее центральной площади!

Флер довольно ухмыльнулась, кусая губы в предвкушении, ей вспомнилось, сколько ненависти и злости таили в себе глаза с невероятно длинными кукольными ресницами той, что назвала себя Оксаной.

— Нет, ты слышала? — пытаясь скрыть ухмылочку, в который раз повторяла Флер, — эта Лив и у второй умудрилась жениха увести! Вот нахалка! И ведь, что мой жених, что ее, попались на удочку! Как она это делает?

— Колдовство и проделки Лордона, не иначе как! — вторила ей Лайза.

* * *

Я долго не могла уснуть. То и дело ворочалась, ища удобное положение. Когда же дрема, наконец, заключила жертву в объятия полные тревожных снов и образов, меня кто-то легонько потрепал за плечо.

— Стивник, — проговорила я тихо, охрипшим голосом, — ты вернулся, да?

В полной тьме проступали лишь неясные очертания пытавшейся разбудить меня фигуры.

— Лив, это Зигмунд, — тихо прогнусавили мне в ответ.

Сон как рукой сняло. Зигмунд? Я встрепенулась и резко села на кровати, благо чудо-леденец Годии действовал так сильно, что я вообще не чувствовала никакого дискомфорта.

— Зачем ты пришел сюда?

Вот точно не к добру этот его визит. Ведь как просила Стивника забрать с собой, но нет. Сбежал, лишь пятки его и сверкали.

— Лив, не бойся. Король Бартон желает тебя увидеть.

— Зачем? — чувствуя неладное, задала я логичный вопрос.

— Хочет познакомиться с той, что смогла прогнать и Грейза, и невесту Флер.

Хочет он увидеть! А до утра не может потерпеть? Ох, чувствую, неприятностей от такого знакомства, огреблю по полной.

Слуга внес пылавший факел. Я быстро оделась в давешнее шерстяное платье, навертела высокий пучок из волос и вверила себя в руки Зигмунда. Ну а что мне оставалось делать? Единственный мой защитник слинял. Из дворца сбежать в моем состоянии не реально. Оставалось лишь надеяться, что повод, озвученный Зигмундом, будет настоящим, а не просто обманкой, чтобы жертва, попавшая в паучью паутину, сильно не кричала, и не сопротивлялась раньше времени.

Он шел чуть впереди, но сбежать мне бы все равно не удалось, позади меня на некотором расстоянии ненавязчиво шагали несколько слуг. Темные своды стен давили на меня, словно мы двигались в пещере, а не в королевском дворце. Обсерватория Стивника казалась куда более радостным местом, чем это.

Так, лучше не думать про сбежавшего принца. Неужели он не предполагал, что мною после всего происшедшего заинтересуется его отец? Ну конечно, предполагал. И не только. Небось и сам не против теперь избавиться таким незамысловатым образом от неугодной вторженки.

И тут, войдя в тронный зал, ярко освещенный живым огнем, до меня наконец, дошло: бывшую принцессу красиво и благородно слили. Потом же всегда можно успокоить совесть, если она вдруг взбунтуется: ну да, девушку казнили, но я-то был в отъезде, какой с меня спрос теперь?

Будто подтверждая мои мысли, две сидевшие рядом королевские невесты зашипели как рассерженные гремучие змеи, что-то шепча друг другу в розовые ушки. Зигмунд, старательно отводя взгляд проскользнул к своей Лайзе, а я во все глаза уставилась на короля.

Его величество сидел на красивом резном стуле, напоминавшем трон. Судя по коротким ногам, Бартон был невысокого роста, очень напоминал Зигмунда и цветом глаз и чертами лица. Откуда же Стивник унаследовал свою двухметровую здоровую фигуру? Не иначе как королева теперешняя ростом с баскетболистку.

Бартон смотрел на меня так, словно обладал рентгеновским излучением вместо глаз, жадно ощупывая каждый миллиметр моего существа. Я же, как могла, старалась не робеть от столь пристального изучения, ведь прекрасно понимала, если все, что мне поведал Стивник правда, то этот человек — убийца моих настоящих родителей. Непредвзято я уже не смогла бы к нему относиться ни при каких обстоятельствах.

— Это ты та самая смелая вторженка, что смогла выжить в лапах Грейза? — голос его был строг и серьезен.

Я кивнула, и постаралась выдержать остальные пристальные враждебные взгляды.

— И как тебе это удалось? — недоверчиво поинтересовались у меня.

— Мне повезло. — слегка повела я плечами.

— Слишком тебе везет, вторженка. Не находишь? — хмыкнул король. — И Грейза обхитрила, и принца в оборот взяла… с невестой его умудрилась рассорить. А? Вторженка?

Под этот неприязненный тон я невольно обернулась на Флер. Та смотрела на меня с не прикрытой ненавистью и скрытым торжеством.

«Точно засада, к гадалке не ходи!» — пронеслось в голове, — «иначе, откуда этот вид победительницы?»

— Портрет! — приказал король.

Тут же распахнулись массивные двери и двое слуг внесли огромное пыльное полотно с меня ростом. Они поднесли его королю, и тот хмуро уставился на изображение, а потом перевел суровый взгляд на меня и вперился цепко, не предвещая этим ничего хорошего.

— Ну что, похожа? — наконец изрек Бартон.

Портрет развернули к зрителям и я так же уставилась на изображение…

Что-то екнуло в груди, когда я увидела изображенных на полотне молодых мужчину и женщину, в красивых парчовых одеждах, с коронами на светлых головах. Неужели это и есть МОИ родители? Раньше, тот кого я называла отцом, обычно отнекивался от расспросов о маме, в крайнем случае ронял, что она умерла рожая меня. Теперь же я во все глаза жадно рассматривала каждую черточку незнакомого, и в то же время такого родного лица неизвестной мне королевы. Красивая женщина имела мягкий взгляд умных зеленых глаз, а мужчина, поддерживающий ее за локоть, выглядел добрым и каким-то справедливым, что ли? Но это могло быть и моим субъективным впечатлением. Ведь я, уже на уровне сердца признала в них своих настоящих родителей.

— Она это! — весомо изрекла Флер. — Одно лицо с королевой!

— И на короля бывшего похожа! — тут же пискнула Лайза.

Зигмунд не произнес ни слова, лишь слегка кивнул в знак того, что я и впрямь на них похожу.

— Ничего не хочешь нам рассказать, а, вторженка? — продолжал хмуриться Бартон. — Зачем ты сюда явилась?

Отвечать им правду, что просто хотела разыскать отца, я не видела смысла — они уже вынесли мне приговор, и дальнейшее оправдание не имело значение.

— В темницу ее! — коротко рявкнул Бартон. — Завтра в полдень вздернуть прилюдно на центральной площади. Чтобы остальным неповадно было!

Материализовавшаяся стража тут же скрутила меня, и под яростно-торжествующие взгляды и шипение Флер с Лайзой, поволокли вон из тронного зала. Король смотрел на происходившее с неприкрытым отвращением, а Зигмунд все также старательно отводил взгляд.

Стража совершенно не церемонилась со вторженкой. Они тащили меня так, словно я была тряпичной куклой, а не живой девушкой со сломанными ребрами. Путешествие закончилось в холодном одиноком подземелье, куда меня бросили, заперев решетку на замок.

* * *

— Поднимайся, Макс! — ворвалось в голову парня посреди прекрасного сна о Лив. — Ну же!

— Максим, вставай, плохи дела! — вторил ему второй, профессорский.

Парень с трудом разлепил глаза — в горле все пересохло, а голова болела словно с похмелья. Да, была в биографии Платова парочка эпизодов… И это было очень странно, ведь кроме отвратительного супчика накануне он ничего в рот не брал.

— Пи-и-ить — прохрипел парень, медленно поднимаясь.

Кто-то подсунул к его лицу ковш с холодной водой, от которой сводило зубы. Но Макс пил, словно был заблудившимся в пустыне путником. И с каждым глотком все больше приходил в себя.

— Что случилось? — наконец он был готов выслушивать очередные плохие новости.

— Мы знаем, где Лив! — воскликнул Расти.

Но лицо парня было отнюдь не радостным, а наоборот, скорбным.

— И где она? — Макс заметил, что за окном было светло, а значит, наступило утро.

— Во дворце. — тихо ответил Алистер.

У Макса отлегло от сердца: значит жива и есть надежда, встретить ее, наконец.

— Ее казнят в полдень… — тихо проговорил Расти. — Мы не может терять ни минуты. Макс, Алистер, мы должны…

— Как казнят? — прервал его Платов, — За что?

— Какая Стивнику разница, за что! — с презрением произнес Расти. — Странно, что до сих пор не растерзал ее как… как остальных!

— А ты откуда знаешь?

— Так Лали растолкала меня пораньше — я с утра курицей на рынке приторговываю. Весь базар гудит, словно разбуженный улей. И на центральной площади виселицу подготавливают… сам Бартон, наш лордонов король, говорят, будет присутствовать…

Макс взглянув на ходившего из угла в угол профессора, на Оксану, выглядевшую более чем загадочно и на Лали, демонстративно хлопотавшую на кухне.

— Нам надо ее вызволить. По любому. Мы не можем дать ей умереть! — твердо заявил он.

— Пока я бежал с рынка сюда, у меня созрел план. Макс и я мчим ко дворцу. Я примерно представляю, где у них темницы для приговоренных, а профессор и Оксана ждут нас у выезда из города.

— И как мы ее будем вызволять? — поинтересовался Платов.

— Еще не знаю. — Расти был честен. — Но мы обязательно придумаем.

— Тогда не медлим! — воодушевился Максим.

— Далеко ли собрались, глупцы? — развернулась Лали. — Да вас за одно вздернут вместе с вашей ла… вторженкой!

— Я тоже против, Макс! — пискнула Оксана, — не дай Бог что случится!

— Значит так тому и быть! — отмахнулся от нее бывший парень. — Я не брошу Лив на прилюдное растерзание!

— И я не допущу этого! — вторил ему Расти.

— А я тебя не пущу! — Лали шумно бросила посуду в таз, отерла руки о передник, уперла их в необъятные бока и двинулась на тощего мужа.

— Нет пустишь! — добавил металла в голос Расти.

Он был похож на храброго воробьишку, бравировавшего около жирного кота.

— Тогда не возвращайся сюда больше! — угрожала ему жена.

— А знаешь, Лали… вот и не вернусь! Устал я от твоих склок, ругани и вечного недовольства!

Массивная грудь гренадерши заходила под платьем, женщина покрылась испариной и покраснела от гнева:

— Тогда вон отсюда! И всех своих вторженцев с собой забирай, лордонова ты тварь неблагодарная!

* * *

После того, как тяжелая решетчатая дверь закрылась за мной, лишив свободы, я медленно опустилась на каменный лежак, торчащий из стены. Руки мои, заведенные за спину, были связаны грубой веревкой, хотя меры в такой необходимости я не видела абсолютно: и не думала оказывать сопротивление, или бежать. Все случилось слишком быстро, хотя и ожидаемо. Вот так запросто Стивник и решил от меня избавиться посредством чужих рук…

В темнице было холодно и сыро. Единственный факел полыхал вдали длинного сводчатого коридора, по обе стороны которого находились другие камеры с бедолагами вроде меня. Ноги колола влажная солома, и пахло соответственно, кисляком и плесенью. Время от времени раздавались тонкие попискивания и шорохи — крысы наверняка давно облюбовали это «уютное» местечко.

Я приложилась лбом к холодному камню стены и прикрыла глаза. Что ж? Завтра в полдень меня не станет. Я так и не отыскала отца, зато, похоже, узнала кое-что о своих настоящих родителя. А принц, все это время пудривший мне мозги, решил, наконец, избавиться от опасной вторженки. Макс же, преспокойненько учит «Презент Континиус» в Англии. Расти уверен, что я благополучно вернулась домой. Так что помощи мне ждать абсолютно неоткуда.

За такими безрадостными мыслями, я и не заметила, как задремала.

— Лив… Ли-и-ив! — кто-то очень тихо звал меня по имени сквозь дрему.

Чьи-то руки осторожно потрясли меня за плечо.

— Лив, Господи, неужели я тебя нашел!

Я резко открыла глаза, но тут же зажмурилась вновь: сон, я до сих пор продолжаю смотреть странное сновидение с Максом в главной роли.

— ЛИВ! — сновидение позвало меня настойчивее и заключило в горячие объятия, — если бы ты только знала, как долго я к тебе шел!

«Это точно» — подумалось мне, и тут мой сон впился в меня губами. Не осторожно коснулся, не нежно дотронулся, а именно впился, как вампир в свою жертву, подчиняя, доминируя, исследуя наглым языком не готовую к такому повороту бедную сновидящую.

Самое плохое, что и во сне я была связана, так что пошевелиться под бешеным натиском морока Макса я тоже не могла, а сон тем временем, становился все реальнее и все ощутимее сжимал меня в жарких объятиях, словно хотел вдавить в себя и выбить все силы этим бесстыдным болезненным поцелуем.

— Макс! — сквозь бешено стучащую кровь в висках от поцелуя, услышала я не громкий знакомый голос. — Макс, поторапливайтесь!

И тут до меня отчетливо дошло: никакой это не сон, а Макс Платов, самый настоящий, из мышц и костей навалился на меня всем своим весом и нагло терзает мои губы, не забыв зафиксировать жертву руками.

— Отпусти, больно! — сдавленно просипела я, едва его губы ослабили хватку.

И была тут же отпущена, а Макс смотрел на меня горящими, совершенно безумными глазами.

— Макс, ты чего? — осторожно поинтересовалась, сбитая с толку его внезапным появлением и… проявлением просто животной страсти. — Ты откуда тут?

Не отвечая на вопрос, Платов бросился развязывать мои руки, приговаривая при этом:

— Живая! Здоровая!

На счет последнего я могла поспорить, но таблетка Годии действовала, и это факт — я выглядела и чувствовала себя абсолютно здоровой. Наконец, руки были освобождены и тут же уперлись в грудь вновь попытавшегося завладеть моими губами одноклассника.

— Макс! Прекрати! — крикнули ему из темноты. — Выводи ее быстрей оттуда!

Удивительно, но эти слова возымели действие на моего давнего знакомого. Он подхватил меня под локоть и со словами:

— Пойдем со мной, потом все объясню. — повел за калитку «камеры».

Я вышла за ним и чуть не споткнулась о валявшегося без чувств стражника.

— Убили его? — прошептала я.

— Не думаю, — ответил Макс, — так, оглушили слегка.

— А вы, это кто? С кем ты пришел?

— Эй, сюда! — шепнули из небольшого ответвленного коридорчика.

Подойдя поближе я разглядела машущего нам Расти. Вот, кто оказался настоящим другом! Спас вначале, не предал, помог бежать, а теперь вновь пришел на помощь в самую трудную минуту! Не сговариваясь, мы кинулись в объятия друг друга. Глаза Макса хмуро следили за всем происходившим.

— Лив, почему ты не вернулась домой? — воскликнул Расти целуя мою макушку.

— Стивник караулил с той стороны, — пояснила я, радуясь что Лали сейчас нет рядом и она не видит фривольностей муженька.

— Лордонов королевич! — со злостью прошипел Расти, — Как он узнал?

Сказать ему? Открыть глаза «прекрасную» супругу?

— Теперь мне вас подталкивать? — возмутился Макс и бесцеремонно отодрал меня от приятеля. — Может, потом поболтаете?

— Лив, что он сделал с тобой? — интересовался Расти на ходу.

Мне стало обидно при мысли об этом. Что он мне сделал? Домой не отпустил, по пещерам с псами и летучими мышами таскал, пугал, как последний м… нехороший человек, размахивая мечами и кулаками у самого лица. Слугами своими страху нагонял, с крыши я из-за него сиганула, а в довершении, бросил меня во дворце на верную погибель… вот что он со мной сделал! А еще, похоже, сердце он мое украл, ибо появление Макса и его принудительные поцелуи, ну ни как это самое сердце не взволновали. Но вслух я произнесла лишь:

— Ничего. Не трогал он меня, Расти.

Мы добежали до тупика, но Макс, осветив стены зажигалкой отыскал неприметную ручку, утопленную в углублении стены. Потайная дверь с щелчком открылась, выпуская нас в обширное помещение, из щелей которого сочился дневной свет — похоже мы вышли из подземелий в сарай. Обрадовавшись, понеслись дальше, как вдруг послышались ругань и топот.

Стража мигом выбила хлипкую дверь сарая и заполонила ветхое помещение в одно мгновение. Расти исчез — видимо успел спрятаться за стоги сена и нехитрый инвентарь. Мы же с Максом не были столь расторопны, от чего тут же поплатились свободой. Нас мало того, что связали, так еще и привязали друг к другу. Окружившие воины расступились, пропуская шагавшего впереди во всей королевской атрибутике, Зигмунда. Он хмуро окинул нас взглядом и важно прогнусавил:

— В темницу! Обоих. В полдень — двойная казнь!

Нас отконвоировали в другое крыло подвала, где камеры были не за хлипкими решетками, а за настоящими кирпичными стенами и железными дверьми. Втолкнув во внутрь, никто не потрудился развязать приговоренных, а посему, мы кубарем покатились по полу.

В кромешной темноте я оказалась зажатой между разгоряченным телом Макса и сырым земляным полом темницы. Зашевелилась под ним, и парень тут же перекатился, высвобождая меня из-под себя.

Мы сели, опираясь друг на друга. Было мокро, холодно и страшно.

— Не бойся Лив! Я что-нибудь придумаю! — воскликнул Макс и попытался похлопать меня там, где доставала его рука, то есть по боку.

— Ты как здесь оказался? Разве не улетел в Англию? — наконец-то появилась возможность задать ему эти вопросы.

— Улетел… Лив, мне так стыдно! Если бы ты только знала!

— А чего это у тебя стыд проснулся? И где твоя совесть была, когда оскорблял при всех? — я думала, что обиды на парня прошли, забылись как страшный сон из другой жизни, но нет… разворошил их Макс своим появлением с новой силой.

— Лив, прости! Ну прости меня! — Макс ерзал в темноте, пытаясь приобнять. Выходило плохо. — Я так ждал тебя на последний звонок! Да я всю ночь не спал из-за того, что оскорбил тебя тем вечером. Я правда очень хотел, чтобы ты пришла!

Вот это новости! Не спал он. Сам МАКС ПЛАТОВ не спал из-за оскорблений какой-то там изгойки? Да ладно!

— И зачем я понадобилась тебе на последнем звонке? Не было больше об кого ноги вытирать?

— Нет, Лив! Не говори так!

— Почему? — хмыкнула я. — Правда глаза колет?

— Лив, я… люблю тебя! — тихо-тихо произнес он.

Приехали!

Интересно, у кого из нас двоих крыша потекла? Учитывая то, что недавно я спрыгнула с высоты «обсерватории», то у меня.

— А как же Оксана? — только и смогла поинтересоваться я.

— Оксана — бездушная тварь. — твердо заявили мне.

— И что же заставило тебя «прозреть»? — да, мой саркастический тон был абсолютно неуместен в этой ситуации, но я не сдержалась.

— Я понял, что она всегда такой была. А еще, — Макс понизил голос до шепота, — я понял, какая ты на самом деле.

— И какая?

— Особенная! И никакая ты не изгойка. Ты принцесса. Самая настоящая! Неповторимая.

Я слушала эти слова из абсолютной темноты с приоткрытым ртом, пытаясь распознать хоть намек на фальшь и на новое, изощренное издевательство, но не могла.

— Лив, когда ты не пришла в школу, я отправился к тебе домой. Я видел, как ты живешь, твои рисунки, нашел тайник!

— Что за тайник? — удивилась в свою очередь я.

— В твоей комнате, за картиной. Там была корона и кольцо.

Корона и кольцо? Что? Я удивилась… нет, я была просто ошеломлена. Определенно тот, кто назывался моим отцом, скрыл многое от меня. Очень многое. Найду и задам вопрос, и похоже, что не один!

— Лив, я вернулся из Англии по поддельным документам, пришел за тобой, отыскал тебя в параллельном мире! Лив, я так просто не допущу, чтобы они тебя убили, понимаешь?

Глава 16

Я сидела какое-то время молча, в кромешной темноте и тишине, прижатая к бывшему любимому парню, и не могла никак осознать его столь внезапные признания. Это выглядело все равно, что самый крутой парень из школы вдруг влюбился в лузершу и отправился спасать ее в средневековье… самое смешное, что так оно и было на самом деле!

— Надо освобождаться, — нарушил тишину и ход моих мыслей Макс.

Он извивался не хуже змеи, пытаясь высвободить руки.

— Лив, я сейчас сильно дерну. — предупредили меня. — Потерпи, если сделаю больно.

— Хорошо. — зажмурилась я, несмотря на темень.

Макс хорошенько встряхнул нас пару раз, а потом резко полегчало. Ему явно удалось отвязаться от меня.

— Сейчас, Лив! У меня ножик в кармане. Только дотянусь.

Послышалось кряхтение, а затем удовлетворенный выдох.

— Есть! — вспыхнувшее слабое пламя от огонька выхватило бледноватое, но довольное лицо одноклассника. — Теперь тебя освободим!

Пламя потухло, мрак вновь окружил нас со всех сторон. Недалеко чиркнул кремень зажигалки. Макс быстро осмотрел связавшие меня веревки, еще мгновение, и я потирала затекшие в неудобном положении запястья.

Макс вновь плотоядно уставился на меня. Да что это с ним?! Что за внезапно проснувшаяся страсть? Нет, надо что-то с этим делать. Стивник, конечно, поступил со мной подло, но почему этот предатель-сердце, сбивается каждый раз при мысли о нем???… а вот Макс. Похоже, он убил все хорошие чувства к себе тем вечером, в актовом зале.

— Осмотрим стены! — успела я вырваться в последнее мгновение из его широко расставленных рук. — И, Макс. Я, конечно благодарна тебе за попытки освободить меня, но… к таким отношениям я не готова.

Я старалась произносить слова ровно и спокойно. Хотя капелька мести нет-нет да и сочилась сквозь них. Не могла я ему простить тех злых слов. Пусть почувствует себя в моей шкуре.

— Лив? — удивился он, — Этого просто не может быть. Я же видел как ты на меня смотрела все эти годы. Зачем ты сейчас так жестока ко мне?

— Ну. Смотрела. — не стала отрицать я. — А теперь все изменилось.

— Когда успело? — с горечью воскликнул одноклассник.

— Максим. — я тщательно подбирала слова. Требовалось сказать ему так, чтобы у него не осталось сомнений. — Я прекрасно осознаю, что означают твои зажимы и поцелуи. Так вот, Максим. Не знаю, с чего ты вдруг прозрел и решил осчастливить меня своей любовью, но лучше не трать понапрасну время. Добровольно я не отвечу тебе взаимностью.

Огонь потух, темнота проглотила расстроенное лицо Платова и его неестественно блестевшие темно-серые глаза. Я стояла рядом и ждала дальнейших действий. Была готова к тому, что он набросится на меня, возможно даже двинет в запале, но не жалела о произнесенном. По крайней мере, я была честной с ним, и что немаловажно, с собой.

Ударов и прочих «воспитательно-наказательных» действий не последовало. Макс отошел от меня и принялся осматривать стены, подсвечивая зажигалкой. Парень явно был зол и разочарован, но я ничем не могла ему помочь. Сердцу, заразе такой, не прикажешь.

— Все глухо Лив. Мы в каменном мешке. — его слова гулко раздавались в темноте.

— Может Расти все же что-то придумает?

— Не знаю. Лив. Я хотел сказать тебе. Если нам не удастся выбраться из этого средневековья…

Меня осторожно взяли за руку. Я напряглась, но вырываться не стала. Пока Макс не выказывал агрессии.

— Хочу, чтобы ты знала. Я жалею только об одном в этой жизни. О том, что о своей любви понял слишком поздно.

Я молчала. А что мне было на это ответить? Свое окончательное слово я произнесла несколько минут назад.

— И если бы я знал, что все закончится так, то все равно пришел бы за тобой!

Мою руку осторожно подняли наверх и коснулись губами пальцев.

Дверь с грохотом и скрипением едва не сорвалась с петель. К нам ворвались солдаты, ослепляя факелами и ощетинившись мечами. Без промедления связали, теперь каждого по отдельности и грубо потащили по коридорам.

Толкали нас долго, будто к этой площади мы шли пешком. Когда внезапно, открылись ворота и приговоренных вывели в холодный хмурый день, я поняла, что так оно и было. Видимо, дворец и центральная площадь соединялись подземными ходами.

Глаза постепенно адаптировались к свету и контуры сотен людей, бесновавшихся чуть поодаль эшафота, прорисовывались все яснее. Неприятное скандирование резало слух:

— Смерть вторженцам! Вздернуть к Лордону!

Как же мне это напоминало несостоявшийся обед Грейза, когда солдаты и Зигмунд скандировали ужасные лозунги. Тогда меня спас Стивник… теперь, похоже, гибели не избежать. Макса только жалко. Зачем он за мной пошел…

Нас толкали и грубо пихали в спины. Заволокли на ступени эшафота.

— Девку! Девку вперед! — скандировала толпа извращенцев.

Видимо, других зрелищ и развлечений у горожан не было. Хотя откуда им тут возникнуть? Телевизоров нет, электричество только в обсерватории Стивника. Дом-2 вечером не посмотрят. Одна радость в жизни — казни да кабаки.

Палач, на потребу толпы завел меня на постамент первой. Накинул петлю. И тут мне стало страшно. Очень страшно и обидно. Но винить оставалось только себя. Сидела бы сейчас дома, горевала бы об отце и Максе… но нет. Принесла же нелегкая в этот чертов, простите, Лордонов мир.

Мои глаза шарили по толпе. Простолюдинов еле сдерживала стража, взяв в кольцо небольшой круг, заключавший в себя сам эшафот и королевское семейство, рассевшееся на походных креслах. Сам его величество, гнусавый Зигмунд, Лайза и особенно, Флер глядели на меня с ненавистью, затаив дыхание. Небось мечтали уже увидеть мое бьющееся в конвульсиях тело.

Взгляд скользнул дальше. Расти! Друг пытался прорваться к нам, но солдаты грубо отталкивали его ногами и замахивались оружием.

Сглотнув и изо всех сил сдерживая слезы, я обернулась к Максу. Его зрачки, расширенные от ужаса неотрывно следили за мной. Он начал дергаться, но двое стражников легко удерживали его на месте. На очереди, он был следующим.

— Именем короля Бартона, — зычно взревел палач, — приговариваю вторженку к смерти через повешение!

Его нога занеслась к шаткому постаменту, что давал мне ненадежную опору, чтобы выбить его в следующее мгновение.

— Остановить! — раскатился по площади над толпой грозный рык.

Я дернулась, едва не соскользнув вниз и без помощи палача. Обернулась. Стивник! Мой бархатноголосый принц! В одно мгновение он прорвал оцепление, опрокинув застывших стражников и запрыгнул на эшафот. Деревянная конструкция прогнулась под его весом. Гулко ступая тяжелыми сапогами, Стивник приблизился к нам. Сверкнул на палача. Тот неловко оступился и упал навзничь, раскинув руки.

Толпа с шумом отпрянула назад, едва королевич окинул взглядом своим подданных. От него за версту веяло мощью, опасностью и холодом мглы. Воцарилась тишина. Король и его свита замерли с ужасом на искаженных лицах. Флер и Лайза вовсе прикрыли глаза и рты ладонями.

Наведя порядок одним только взглядом, мой принц, наконец, воззрился на приговоренную.

Но лучше бы он не смотрел. Таких айсбергов в холодной черноте глаз я еще не видела. Приятное трепыхание пресловутых бабочек вмиг вморозилось в животе, разом сковывая болезненным спазмом все внутри.

Убьет… точно убьет! Сам! Без палачей. Вот значит каков был его план на самом деле. Его рука дернулась и потянулась к ножнам на бедре. Меч поймал отблеск тусклого солнца выглянувшего на секунду из-за туч.

Я даже зажмуриться не успела. Сталь рассекла воздух и веревку на две половины. Та, что обвивала мою шею, повисла на ней мертвой змеей. Не теряя ни секунды, Стивник выхватил из-за пояса револьвер, вложил его в руки Макса. Его стальные объятья заключили меня на мгновение, и я почувствовала как трепыхнулось его сердце. Принц снял меня с помоста, поставил рядом с Платовым, и шепнул ему:

— Уведи ее, быстро! К Порталу!

Макс опомнился первым. С удовольствием дернул меня за локоть и потащил за собой. Он бежал, а я не успевала, то и дело оборачиваясь на того, с кем осталось мое сердце.

— Лив, быстрей! Не смотри назад! — орал мне одноклассник.

Позади раздавались грохот и выстрелы, начинался масштабный бой. Толпа ревела, клинки звенели друг об друга и с причмокиванием вонзались в чью-то плоть. Я не могла не смотреть.

Король его приспешники быстро уходили в туннель, по которому ранее привели нас. Стивник озверело рубил стражу направо и налево. Но силы были неравны. Мечи то и дело доставали его, нанося порезы и раны. Часть солдат бросилась за нами. Макс, размахивая револьвером грубо тащил меня от площади.

— Сюда! — услышала я знакомый голос.

Расти вырвался из оцепления и на бегу указывал Максу направление.

— Лив, умоляю, быстрей! Он справится! — Расти подхватил меня под второе плечо и вместе они потянули упиравшуюся девчонку с удвоенной силой.

— Ничего он не справится! — орала я как безумная. — Они покрошат его в фарш! Надо вернуться!

Но мои защитники не слушали меня, волочили буквально по земле.

— Нет! Отпустите! Я вернусь к нему! — бесновалась я, пытаясь вырваться из мужских тисков, так и норовя укусить спасителей.

— Лошадь! — крикнул Расти. — Держи Лив крепче, а я повозку отвяжу.

Макс набросился на меня, не давая свободу рукам. Я отбивалась и в какой-то момент мне удалось выскользнуть из объятий. Не раздумывая ни секунды, я кинулась к нему… к тому, кто навсегда покорил мое сердце, и кому так требовалась моя помощь.

Несмотря на рубище, царившее вокруг, принц увидел меня. Он отрицательно махнул головой и рукой указал: «убирайся». Меня настигли сзади. Макс вновь лишил свободы и потащил к повозке. Расти взмахнул кнутом. Лошадь споро поскакала по мостовой.

Десяток стражников кинулись за нами вдогонку. В руках у Стивника оказался арбалет, и все они, пронзенные одновременно выпущенными стрелами, пали так и не добежав до нас.

Макс все еще больно сжимал меня, не давая выпрыгнуть из повозки, увозившей все дальше и дальше от любимого принца.

Увидев тех, кто ждал нас у выезда из города, я глазам своим не поверила: Оксана! Прекрасная классная дева в великолепно сидевших на ней джинсах, модных туфельках и курточке льнула к взрослому мужчине в очках, производившему впечатление какого-нибудь преподавателя в ВУЗе.

«Учитель» очень аккуратно лишил Оксану своих дружеских объятий, подарил ей теплую улыбку и во все глаза уставился на меня:

— Принцесса «Жизнь»! Вот я вас и разыскал!

Макс ревниво схватил меня за руку, резко приобнял и кинул остальным:

— Надо уходить. Пока погони мы не заметили, но все может произойти в любую секунду.

Я безуспешно повырывалась из тесных объятий, но добилась лишь еще большего натиска.

— Да отпусти ты! — раздраженно потребовала я, заметив злой холодный и какой-то разочарованный взгляд Оксаны, — Макс, кто это?

— Профессор Алистер Кроу. Он помог мне добраться сюда и разыскать тебя.

— А она зачем здесь? — зыркнула я на бывшую соперницу.

— Оксана — удивительная девушка, — без акцента ответил мне Алистер, — она очень хотела помочь нам с поисками. Пришлось подвергнуть ее опасности, взяв с собой.

Прекрасно! Просто чудесно! Только змеи этой подколодной не хватало в команде моего спасения!

— Друзья, медлить нельзя! Убираемся отсюда! — прервал мои мысли Макс, подхватил меня, собираясь закинуть в повозку. — Все живо, за мной!

— Расти нельзя выйти из портала! — воскликнул профессор. — Эйфесы!

— Да знаю я, — улыбнулся мой спаситель. — Давно мне пора к Лали. Обидел я ее. А вы возвращайтесь, и больше сюда ни ногой!

— И ты береги себя, — приятель! — похлопал его по плечу Макс.

Я, наконец оттолкнула от себя навязчивого одноклассника и бросилась в объятия Расти.

— Принцесса, живи и не вспоминай этого страшного человека, и сюда вход забудь. — прошептал мне друг на ухо.

— Расти, Пэнни жива. И Стивник совсем не такой! — тихо сказала я ему в ответ. — Я видела ее. Если ему удастся ее спасти, он вернет ее тебе. Я уверенна.

Расти посмотрел на меня сочувственно, как на умалишенную.

— Не говори глупостей. Замучил он тебя, бедолагу, вот и всякое видится теперь.

Расти еще раз обнял меня, подождал пока мы все погрузимся в повозку, и ободряюще хлопнув Макса по спине воскликнул:

— Спасай принцессу и друзей! Спасибо за незабываемое приключение!

Макс несильно хлыстнул лошадь по спине, и наша компания резво поскакала вдаль от Блонска.

Я отвернулась и во все глаза смотрела на удалявшийся город. Я ждала его! Я так ждала своего принца на вороном коне! И сердце мое кровью обливалось, при мысли, что он может нас не догнать, осознавая, что я больше никогда его не увижу…

Нет, если даже сейчас Макс увезет меня не попрощавшись, я вернусь! Ведь я… я даже всхлипнула от осознания: полюбила его. Этого странного, несуразного, непонятного принца. Всем сердцем!

Оксана пересела рядом со мной. Как всегда надменная, холодная, зазнавшаяся:

— Что, Масленка, отбила у меня все же парня?

Мне не хотелось ей отвечать, не хотелось переводить взгляд с дороги, по которой высматривала Стивника, на нее. Она мне больше никто. И звать ее никак. И издеваться надо мной она уже больше не сможет: во-первых, школа уже закончена, а во-вторых… Побывав в параллельном мире я многое о себе поняла, обрела уверенность, и… мудрость, скажем так.

Поэтому, очень тихо я ответила:

— Еще раз обзовешься, Максу пожалуюсь!

Макс словно услышал мои слова, хотя на самом деле, скорее почувствовал:

— Все хорошо, Лив?

— Да, Максим, все в порядке, — на одну секунду все же оторвалась я от дороги. — Оксана у нас много говорить стала.

Лицо красотки прямо перекосилось от вылившейся из пищевода желчи.

— Будет много говорить, мы ее здесь «забудем», — с любовью во взгляде подмигнул мне Макс, крепко держа поводья.

Алистер поспешил исправить ситуацию: сел между готовыми вцепиться друг в дружку нами, и глядя так, как Макс на меня пару мгновений назад, произнес для классной девы:

— Оксана, я не до конца понял, о каком масле ты спрашивала, но мне показалось, что ты груба с Лив. Не хорошо это, если так. Зачем тебе с ней ссориться? Тем более, ты согласилась стать моей девушкой!

Лицо Оксаны, кисло-горькое, точно съела таракана в торте, надо было просто видеть!

«Что, решила иностранного профессора охмурить и не замараться» — злорадствовала я мысленно, но как ни старалась, не могла подавить ухмылочку на лице. — «Так тебе, красавица и надо. Это — плата, за все годы унижений. Моих унижений и страданий, причиненных тобой. Молодых профессоров не бывает, так что моя дорогая, «спасительница», придется тебе гулять с возрастным парнем!»

* * *

Мы ехали уже достаточно долго. Далекое холодное солнце потихоньку клонилось к горам, где наверху клубился вечный туман стивниковой обсерватории, выглядевший сейчас как густое облако.

— Макс, кажется нам сюда. Смотри и дорога кончается, — озабочено проговорил Алистер.

На мой взгляд, при первой нашей встрече Стивник и Зигмунд везли меня гораздо дольше. Хотя мы вместе заезжали «покормить» Грейза… мной. Да и мой ненормальный принц, когда поймал во второй раз, долго вез меня в свою «обсерваторию», с остановкой на ночлег в бесславной пещере! Если только он специально не пудрил мне мозги, возя кругами!

Макс огляделся и согласно кивнул. Профессор резво спрыгнул из повозки, и нежно снял Оксану, придерживая свою новую девушку за талию. Еще одна злорадная ухмылка посетила мое лицо, когда я узрела перекошенную вновь физиономию красавицы.

Макс подал мне руку. Я оперлась на нее и тоже очутилась на земле. Не выпуская ладони, он с силой притянул меня к себе так близко, что стало неловко.

— Замерзла вся! Дрожишь. — заметил он, и я как ни странно осознала, что очень похолодало на самом деле.

Макс разжал тиски рук и снял с себя куртку. Прямо как в самом начале, закутал меня в нее и поцеловал в лоб. Очень нежно и невинно.

— Скоро все закончится, любимая! — произнес он.

Я обалдело посмотрела по сторонам, взгляд вдруг зацепился за Оксану, которую профессор так же не преминул приобнять, хоть и без максовой страсти. В ее глазах стояло неверие, изумление, рот приоткрылся и поехал на бок, а потом она стала беззвучно хватать воздух и вдруг завалилась в обморок.

Я не поверила ей. Перетягивать одеяло на себя — ее излюбленное занятие. Как же! Королева наша ни в центре внимания, а в фаворе у Макса какая-то там изгойка.

— Пойдемте, — поторопил меня Макс, не обращая на бывшую никакого внимания. — Предъявим Лив полиции, снимем с меня все обвинения, и вместе улетим на учебу. Ты же полетишь со мной, любимая? Все расходы возьму на себя. Будем вместе снимать квартиру, учиться. Потом поженимся. Или сразу. Чего тянуть? — строил грандиозные планы Макс, уводя нас все дальше в горы.

Оксана тут же очнулась, и я буквально ощущала стрелы ненависти и злости, посылаемые мне в спину заклятой врагиней.

Слушала пламенные речи одноклассника и мне становилось все горше и горше. Скажи все это Макс в тот момент, когда мы потерялись впервые — я бы прыгала от счастья. Но сейчас… данный человек стал чуждым мне, так же как и все его матримониальные и учебные планы.

— Эта пещера, точно! — воскликнул Алистер.

Мы вчетвером ринулись туда. Марево и впрямь совсем недалеко от выхода. И тут я поняла, что не смогу. Не смогу бросить Стивника тут. В неизвестности за будущее наследного принца, после неудавшейся казни.

— Не пойду! — решительно заявила я. — Уходите сами!

— Лив, ты с ума сошла? — воскликнул Макс, — Извини, но тебе придется, иначе силой потащу!

— Да иди ты! — оттолкнула я его, и тут марево расступилось на мгновение, и оттуда появился…

* * *

Отец! Папа! Я застыла, точно ко мне применили шоковую заморозку. Высокий беловолосый крепкий мужчина. Тот, кого я называла родителем все это время… Не мешкая ни секунды, он подбежал к Максу, и скрутив его, выхватил у не успевшего опомниться парня торчавший револьвер.

— Папа! Что все это значит? — вскричала я. — Отпусти Макса! Он хочет меня спасти!

— Зато я не хочу. — раздался его родной, знакомый и в то же время чужой холодный голос. — Прости, Лив. Но жертвы во имя благой цели необходимы!

— Какой цели? Какие жертвы? — не поверила я своим ушам.

— Потом поговорим. — Митрик легко удерживал вырывавшегося Макса, — А сейчас, будьте добры, верните мне кольца!

Мы с профессором многозначительно переглянулись, но не спешили с ювелиркой.

— Поторапливайтесь! — рыкнул Митрик. — Не то сверну парнишке шею!

Я вздрогнула и стянула с себя тонкий ободочек, покрытый рунической вязью. Мистер Кроу последовал моему примеру. Взяла украшения и поднесла их к па… то есть к Митрику. Он вытолкнул Макса, лишенного оружия, прямо на середину пещеры.

— Такой чудесный план чуть к Лордону не полетел! — посетовал Митрик, водя револьвером с одного из нас на другого. — Вот не думал, не гадал, что кто-то кольцо внаглую из тайника сопрет! Да еще и на край света увезет. Поэтому так долго медлил. Уже лететь хотел вслед за тобой, мальчишка!

Алистер попытался закрыть собой Оксану, произнося при этом:

— Так вы и есть «старец»?

Макс в изумлении взглянул на профессора:

— Я понимаю его и без кольца!

— Конечно, ты его понимаешь. — хмыкнул «папаша». — В Скрытом Пространстве артефакты усиливают свое влияние многократно. Одного кольца Лив было достаточно для того, чтобы вы все понимали друг друга, и не важно на каком расстоянии. Иначе как бы вы взаимодействовали с жителями Блония? Или думаете, они все тут на языке Пушкина разговаривают? — надменный назидательный тон Митрика разносился под сводами помещения.

Моя картина мира менялась со скоростью света. Она разбилась на осколки непонимания, а теперь собиралась вновь во что-то еще более непонятное, тревожное. Что он там говорил про жертвы? Почему прощения просил… Какую же пакость задумал «папенька»?

— Так, ребятушки, хватит болтать, — в руках у «отца» материализовались цепи, заканчивающиеся браслетами. — Без глупостей и геройств. Подстрелю как куропаток, если геройствовать будете!

Он сковал ими профессора, Макса и Оксану. Резанул взглядом по ничего не понимающей мне.

— А для тебя, дорогая дочурка, у меня отдельные украшения!

Он двинулся на меня, я же отпрянула в сторону, но понимала: бежать бессмысленно.

— Только дернись! Цепь магическая. Из самой Атлантиды. Одно неловкое движение, и от твоих друзей атома на атоме не останется! — ухмыльнулся «папаша».

Я застыла на месте, наблюдая за дальнейшими действиями обезумевшего мужчины. В его руках возникли необыкновенной красоты черная диадема и три кольца. Сурово глядя на меня он опустился на пол и быстро сложил все артефакты в узор буквой Т: тиара лежало горизонтально, а колечки выстроились в вертикальную линию по середине.

— Что все это значит? — не сдержалась я. — Ты всю жизнь меня обманывал! Я считала тебя отцом!

— Разве я был тебе плохим отцом? — взглянул на меня Митрик.

— Нет. — признала я его правоту. — Так будь им до конца!

— Прости, Лив! В этом и был смысл твоей жизни. Ты наследница враждующей цивилизации, а мне нужна была лишь для того, чтобы вычислить Лордона!

— Вычислил? — выкрикнула я, сдерживая слезы.

Митрик утвердительно склонил голову.

— А теперь, я — отработанный материал и меня можно пустить в расход?

— Лив, ты всегда была умна и развита не по годам. Наследственность — вещь великая! — похвалил меня «папочка». — И, к сожалению, фатальная. Как я и ожидал, Лордон практически сразу среагировал на тебя. Узнал свой артефакт. Можно уже было и подрывать к туманным псам это пространство, да вот не в меру любопытный мальчишка испортил мне всю малину!

Я проследила его ненавистный взгляд до Макса и тихо спросила:

— В каком смысле подрывать? И как?

— В прямом. — Митрик аккуратно вытащил нечто из внутреннего кармана куртки, похожее на боевую гранату. Чека сверкнула, поймав закатный отблеск солнца снаружи пещеры. — Артефакты усилят мощность в миллионы раз. Первоначальный ядерный взрыв породил Блоние когда-то, а повторный «схлопнет» его, вместе со всей вражеской братией, Лордоном, принцами и принцессами! — хмыкнул «папа» многозначительно в мое сторону.

Снаружи пещеры творилось что-то неладное: поднималась зловещая красноватая в закатном свете песчаная буря. Все заволакивало пылью кирпичного оттенка, вихри так и влетали в пещеру, наполняя ее мелким противным песком.

Макс, Оксана, профессор и я боязливо уставились наружу изнутри пещеры.

— Это — реакция Скрытого Пространства на мощные артефакты Темного Лордона, — торжественно пояснил Митрик.

И в это мгновение, в проеме появился ОН! Весь порезанный, в крови, в дорожной пыли, но с яростью во взгляде и мощной хищностью в решительных движениях.

— А вот и сам Лордон пожаловал к нам! — точно гиена оскалился папаша.

Глава 17

Лордон? Что? Он сказал Лордон? Стивник и Лордон… о, Боже! Тогда это многое объясняет, но как это возможно?

— Лив, уходи в портал! — крикнул мне Стивник.

«Папаша» кинулся ко мне наперевес — закрывая выход в наш мир, но собственно, зря он сделал, ибо я не собиралась покидать Скрытое Пространство и своего любимого принца.

— Отпусти ее, Митрик! Тебе нужен я! Зачем же все эти смерти? — Стивник подошел близко ко мне и приобнял за талию.

Несмотря на кучу уставленных на нас удивленных взглядов, я потянулась к залитой кровью, расцарапанной щеке любимого и прижалась крепко-крепко, будто чувствовала, что наше время ограничено и уходит, точно воздух из озоновой дыры…

Он также приласкался ко мне, чувствуя то же самое. Его сильные пальцы быстро скользнули в складку плаща, вытащили оттуда что-то ажурное, тонкое, из металла, принц стремительно вложил мне это в ладонь и с силой закрыл ее.

— Нет, Лордон! Так не пойдет. Все вы погибните, оставив тайну в схлопнувшемся пространстве!

«Папа» вырвал чеку. Ветер ревел и залетал в пещеру. От пыли стало трудно дышать. Старец замахнулся, но Стивник оказался проворнее. Совершил выпад мечом, в миллиметре от руки с гранатой.

— Всех хочешь взорвать? — оскалился «отец», выхватывая револьвер.

— Брось, Митрик, тебе ли не знать, что пули не возьмут меня? — хмыкнул Стивник, пятясь до Макса и компании.

Один удар и друзья освобождены от магической цепи.

— Дрянь, а не цепочка! — фыркнул мой принц. — Атланты как ничего не умели, так и до сих пор ничего путного не сделали.

— Это ты смеешь мне говорить, жалкий Гипербореец! — Митрик так же выхватил кинжал из-за пазухи.

Началось рубище. Все осложнялось наличием гранаты в руке у дорогого «папочки», второй он яростно отбивал выпады принца.

— Чего стоите? — крикнул Стивник, — хватайте Лив и вон из Пространства!

— Нет, Стивник, я не оставлю тебя! — прокричала я плача.

— Ты должна, Лив, ради всего! Ради меня!

— Я люблю тебя Стивник! — вот знала, что это мега-неподходящий момент для признаний, но понимала, что он, возможно последний для всех.

Несмотря на то, что Стивник сейчас рубился с «отцом», он взглянул на меня, так искренне, пронзительно, своими антрацитами, и в мыслях я «услышала» его голос:

— Я тоже люблю тебя! Сразу полюбил, с первого взгляда, но ты должна идти. Живи, хотя бы ради меня!

Я невольно потянулась к нему для поцелуя, но тут же была одернута Максом.

— НЕТ! Отпусти! — я брыкалась и кусала одноклассника.

Он же в свою очередь, не обращая на сопротивление никакого внимания продолжал тащить упиравшуюся фурию прямиком к голубому мареву. Я наблюдала за ожесточенной схваткой двух непримиримых соперников, и поверить не могла, что это — конец по-настоящему. Для Стивника. Для папы. Для всего Скрытого Пространства. И самое плохое, я НИЧЕГО не могла поделать, чтобы спасти город и любимого.

Меня выбросили обратно в огромную пещеру с мумиями и фигурами доисторических животных. Макс лежал сверху, удерживая, чтобы я не могла подняться. Профессор и Оксана тяжело дышали, пытаясь осознать, что же все-таки произошло. Я, с несвойственной силой оттолкнула одноклассника, поднялась из последних сил и ринулась обратно в Блоние.

Митрик повалил Стивника и заносил руку с гранатой на руну из артефактов.

— НЕЕЕЕЕТ…..! — крикнула я. Стивнику этого было достаточно.

Митрик дрогнул, а мой любимый принц вырвался из-под него и продолжил драку.

— Лив, уходи!

Но я не могла. Никто бы меня не заставил. Я была нужна Блонию, и нужна Лордону, как никогда! Тут мое место! Тут мое предназначение.

— Уходи, любимая! — взмолился Стивник, отбиваясь.

Он приблизился ко мне, схватил одной рукой и потащил к порталу. Уже у входа в колыхавшееся марево, он остановился быстро и глубоко поцеловал меня, а затем… вытолкнул в наш мир…

«Двадцать две луны пройдет

И вечность новый круг начнет» — то ли услышала, то ли почудилось мне при переходе.

Раздался оглушительный взрыв. Марево вспыхнуло синим пламенем, разгорелось, а затем уменьшилось до размеров спичечной головки, чтобы в следующее мгновение потухнуть навсегда…

— Нет… нет… — я села на землю и слезы прорвались сквозь пелену, застлавшую глаза. — Это… это все. Они все погибли. Стивник… — рыдала я. — его больше нет.

Макс опустился рядом со мной. Приобнял, уткнул мое рыдающее лицо себе в плечо и, утешая, поглаживал по волосам.

Землю под нами начало сотрясать. С потолка пещеры валились огромные валуны, так и норовившие оставить от нас лишь мокрое место. Взрыв в параллельном мире вызвал резонанс и в нашем.

— Макс, Лив, Оксана! Быстро уходим! — произнес профессор по-английски, но я его поняла.

Понял и Макс, ибо схватив меня, потащил по танцующему твист коридору пещеры наружу. Алистер, волочивший Оксану так же не уступал нам — бежал след-в-след. Потолок грозился вот-вот обрушиться. В воздух поднялась пыль, стало трудно дышать, глаза не хотели открываться — слезились от песка и земли, не хуже чем от дыма.

В какой-то момент меня все-таки тюкнуло чем-то тяжелым по темечку. Дальнейшее я осознавала смутно, как в тумане.

Вот оказалась лежащей на дороге, и дождь медленно капал на лицо. Потом поймала себя на том, что разглядываю то самое стивниково ожерелье, которое он пытался мне всучить у себя в обсерватории. И как оно только очутилось у меня в руках?

В следующую секунду калейдоскоп встряхнули, и я оказалась в машине Скорой Помощи, с нависшим надо мной лицом Макса и людей в белом. Еще вспышка и я ощутила себя лежавшей в небольшой побеленной комнате. Кто-то подходил ко мне, что-то говорил, но явно различать звуки мое сознание было не способно.

Время от времени я нащупывала ожерелье вокруг шеи, и, удостоверившись, что оно на месте, облегченно впадала в забытье. Его наличие казалось мне очень важным, но вот почему, внятно объяснить себе не могла.

Макс постоянно был рядом. Держал за руку, улыбался, чего-то рассказывал, но я не могла сконцентрироваться ни на одном его слове. Шевелиться и то получалось с трудом, ибо ребра были все еще сломаны. Пару раз являлся профессор, но без Оксаны. Несколько раз заходили и одноклассники. Они как-то странно реагировали на сидевшего около меня Макса, и лица у них были неестественно вытянуты, когда он говорил им что-то, видимо, про меня. Лидочка и остальные фрейлины классной королевы Оксаны и вовсе сидели с ошарашенными ухмылочками. Но меня это больше не волновало. Сердце умерло с гибелью Скрытого Пространства и Его…

Время летело, однообразные дни сменялись бессонными ночами, а те короткие промежутки, что я все же спала, были в основном без сновидений. Макс был рядом. Постоянно. Словно обезумел и сошел с ума от этой внезапной любви ко мне.

Я же чувствовала себя премерзко, ибо видела, что у него все это по настоящему, но ответить ему не могла. Не любила я его больше. И все тут. Когда мне стало получше и зажили все раны, он со всей серьезностью предложил мне лететь на учебу, как говорил ранее. Я отказывалась как могла, не хотела уезжать, тем более так далеко от руин параллельного мира.

Очень надеялась, что Макс однажды образумится и уедет, оставив меня, таким образом в покое. Надеялась, что его отец вставит ему мозги на место — ведь и сама не собиралась становиться ему обузой и выходить замуж в восемнадцать.

Отец Макса появился однажды у меня в палате. Осмотрел внимательно, с ног до головы, приготовился ругаться или чего похуже, но я объяснила ему свою позицию: никаких видов на Макса абсолютно не имею и обладаю тем же желанием, что и Платов — старший — отправить Макса в Англию подальше.

Отец Макса был несказанно рад, что наши цели совпадают, и совместными усилиями мы-таки уболтали парня улететь на туманный Альбион. Тем более его там ждали профессор и Оксана. Да. Нам с ней делить теперь уж точно было нечего. Все терки, дрязги и споры остались в прошлом.

Через несколько месяцев после всего происшедшего меня выписали из больницы и я вернулась в родную квартиру. Деньги так и продолжали пылиться в тумбочке. Я позвонила отцу Макса, намереваясь отдать ему их, но он пристыдил меня, заявив, что в состоянии оплатить мое пребывание на лечении и даже дать мне работу на первое время. Более того, он соглашался помочь устроить меня в самый престижный ВУЗ нашего городка — имелись у него и там связи. И все из-за того, что я показала благоразумие и не стала проявлять настойчивость в сохранении наших с Максом отношений.

Благодаря Платову-старшему я оказалась зачислена на вечернее обучение в середине сентября и вышла на работу помощником в бухгалтерии предприятия его партнера. Не то, чтобы голодала, тех денег еще оставалось прилично, но не могла спокойно находиться дома, с ума сходила от одиночества и тоски по своему зверскому принцу, а еще от обиды на папу.

По выходным я продолжала ходить в горы на развалины той самой пещеры в надежде когда-нибудь вновь встретить колыхающееся марево… С ожерельем Стивника не расставалась. Носила его под одеждой, стараясь никому не демонстрировать. Оно служило мне единственным напоминаем о том, кого полюбила всем сердцем и душой.

И стих про двадцать две луны не давал мне покоя. Надо подождать, и тогда, может быть, кто знает? Может все начнется снова и у меня будет шанс увидеть любимого…? Какой же глупой я была все это время! Пыталась бежать от него, отталкивала, говорила гадости, а он… пожертвовал всем ради меня и даже своей жизни не пожалел.

Прода от 03.03.2019

* * *

Я вела обычную жизнь: ходила на работу по утрам, вечерами училась. Мои приключения в параллельном мире постепенно забывались.

По началу Макс звонил часто, рассказывал о том, как тяжело ему дается иностранный язык и сетовал на отсутствие волшебных колец. Иногда, подхихикивая рассказывал об Оксане и ее новом положении: Алистеру-таки удалось затащить классную деву под венец. И, кажется, для нее это и будет главным достижением в жизни, ибо учиться она по словам Макса не хочет, и работать тоже не собирается. А Кроу, по уши влюбленный в красавицу потакает любым ее прихотям.

Но потом и звонки бывшего одноклассника сделались все реже и реже. Я же и вовсе никогда не звонила — не хотела давать ему ложных надежд, все продолжала быть верной своему прекрасному зверскому принцу.

Прошло почти два года. Вновь наступил май. От застенчивой девочки-изгойки не осталось и следа. Я стала уверенной в себе молодой девушкой, делала успехи в учебе, на работе меня так же ценили. Не зависела ни от кого, и сердце мое по-прежнему принадлежало лишь одному человеку, или не совсем человеку, из параллельного мира.

Странные непонятные сны начали одолевать меня. Нет, его я во сне не видела, но чье-то присутствие ощущала, и это пугало и волновало одновременно. Казалось, еще мгновение и кто-то покажется, но обычно этого мгновения мне и не хватало — просыпалась в холодном поту и с огромным желанием досмотреть этот сон до конца.

В этот раз мне удалось. Я оказалась на развалинах пещеры. Босые ноги так и норовили съехать со скользких камней, подол красного платья развевался парусом на ветру. Реяли и мои распущенные волосы. Я шла и шла по острым камням, впереди мелькали полы черного сюртука, расшитого серебряными нитями. Стивник? Если это был он, то меня видеть точно не хотел, иначе какой смысл скрываться? За очередным валуном наступила на что-то металлическое. Остановилась. Тиара. Та самая, которую папа использовал вместе с кольцами для взрыва. Как она оказалась тут? Выбросило взрывной волной?

Я подняла корону и повертела ее в руках. Тепленькая такая. Так и манит примерить на себя. Зажмурилась, надевая, а открыв глаза… проснулась! В темноте своей комнаты. Подскочила с кровати. Время пришло! Не зря я досмотрела-таки этот сон! Стивник и Скрытое Пространство зовут меня. Если только это не игры моего воображения.

Подбежала к шифоньеру. Раскрыла. Нет, красного платья там, конечно не обнаружилось. Но купить такое, как видела во сне, думаю не проблема. Дожить бы до утра только! Ровно в шесть написала смску начальнице, что заболела и не приду на работу. Старосту вечерней группы пока не стала предупреждать, мало ли.

Платье из сна сразу же попалось мне в витрине первого магазина. Совпадение? Нет, скорее всего, знак.

Дома наряжалась как на свидание, хотя, так оно, скорее всего и было, ведь меня там ждал мой прекрасный принц на вороном коне… и я его так ждала!

Прода от 04.03.2019

Вызвала такси, ибо ловить попутку, разрядившись с утра пораньше в пух и прах — глупость, равносильная той, что совершила два года назад. Накинула длинный плащ. В таком виде можно было бы смело идти на свадьбу к лучшей подруге. Но таковой у меня не имелось. Как и друзей вообще. Нет, с одногруппниками и коллегами по работе я общалась хорошо, но не более.

Доехала до развалин без происшествий. Холодный воздух задувал под плащ, но, озябшая, я продолжала идти вперед. Избавилась от верхней одежды, сняла туфли — прыгать по скользким камням на каблуках, нет, такое вынести в состоянии лишь Оксана. А я лучше босиком. Волосы и платье веялись по ветру, а я шла и шла, непонятно куда.

Принцево ожерелье окутывало шею и ключицы приятным теплом, точно сам королевич нежно обнимал меня, едва касаясь пальцами.

И долго мне бродить еще? Что должно произойти? Как я могу попасть в параллельный мир? Тиары под ногами не валялось, марево нигде не колыхалось… неужели это только игры моего разума? И я выдаю желаемое за действительное? Устав я присела на камень, а потом и вовсе прилегла. Низкие хмурые тучи так и грозили пролиться дождем.

Ну же, Стивник! Дай мне какой-нибудь знак! Подскажи, как попасть к тебе?

И тут я увидела вихрь… сначала небольшая воронка закручивающегося воздуха показалась из-за скалы, затем начала стремительно приближаться ко мне.

«Воронка времени» — пронеслось в голове. Вот он — мой шанс! –

«Двадцать две луны пройдет

И вечность новый круг начнет»

Да, все так! А значит, вихря не нужно бояться! Я вскочила с места, вскинула руки и нырнула в спираль воздуха с головой.

Меня подхватило легко и непринужденно, словно Элли с домиком из Канзаса, закрутило в потоке ветра, обрывков воспоминаний, смазанных образов и слившихся в единую какофонию, голосов.

Через время, выбросило в пещеру, но не разрушенную, а еще вполне целую, где с ужасом смотрели на то, как гаснет марево… мы. Макс лежал сверху на той мне, что была разодранном коричневом платье, Оксану закрывал собой профессор, и меня теперешнюю, они точно не замечали. Я же не стала мешкать, а быстрей юркнула в стремительно сжимавшийся портал.

Папа и Стивник бились насмерть. Вот ему удалось оттолкнуть любимого принца. Принц очень медленно, будто время растянулось, летел в сторону, в тот момент как отец кинул гранату в середину артефактов. Не раздумывая ни секунды я кинулась к тиаре, и надев ее на себя, бросилась в Стивнику. Схватила его с несвойственной мне силой и быстротой и мы оба подались к выходу. Взрывная волна подняла нас на свой гребень и отшвырнула на несколько десятков метров.

Все вокруг заволокло пылью, стало нечем дышать и глаза разлепить можно было с трудом. Но это все было не важно, ибо меня сжимали, да и я сама вжималась в огромное мощное теплое тело столь любимого мною принца, и его сердце оглушительно стучало в унисон моему, а наши губы нашли друг друга, чтобы в следующее мгновение переплести дыхания, слившись в страстном диком первозданном прикосновении.

Прода от 05.03.2019

Когда страсти немного поутихли, я откатилась от него и приподнялась на локтях. Вгляделась в его неимоверно прекрасное лицо, самой себе удивляясь, как могла прожить без него все эти годы. Выглядел он уставшим, покрытым копотью и щетиной, но эти бездонные антрациты глаз глядели с нежностью и любовью… с такой любовью, что мне захотелось его убить!

— Ты — засранец, Стивник! Никогда, слышишь? Никогда не смей оставлять меня больше! — вскричала я, даже не пытаясь спрятать слезы радости и боли, — ты зачем меня подверг одиночеству на эти два года? Я убью тебя! Клянусь!

Я занесла свой кулачек к его прекрасному лицу. В конце концов, он столько раз проделывал тот же самый маневр, что один раз мне можно было. Даже и по-настоящему не мешало бы вмазать в эту прекрасную принцеву физиономию.

— Нет, моя малышка Лив, не ударишь меня! — лучился он счастьем на грязном лице.

— Еще как ударю! — накинулась я на него, и тут же подмятая им, оказалась в его крепких объятиях, и это было прекрасно!

Мы ругались и целовались, целовались и ругались. Я ненавидела его и любила. Наконец, он поднялся с земли, закинул извивающуюся к себе на плечо и медленно побрел вдоль дороги.

— Куда мы? — брыкалась я.

— А ты как думаешь? — прищурившись, насмешливо проговорил он.

— Не знаю, отпусти, сама пойду! — молотила я его по спине.

— Босиком? — иронично поинтересовался он, — ну уж нет, не позволю матери своих детей простывать!

— Какой матери? Каких детей? — отбивалась принцесса, то есть я.

— Наших будущих! В таком платье ко мне пришла, уж не в шахматы играть! — делано возмущался он, — сейчас затащу тебя в ту пещеру, где мы заночевали тогда, и будешь знать, как для Стивника красный цвет надевать!

— А ты! А ты будешь знать, как на два года исчезать! — грозилась я ему, все еще не веря в свое счастье, в то, что все плохое уже позади, а впереди нас ждут годы счастливой жизни вдвоем, в нашем мире, в нашем Скрытом Пространстве.

* * *

Центральная площадь не вмещала в себя всех желающих. Их было даже больше, чем пришедших тогда поглазеть на нашу с Максом казнь… Ведь событие, а вернее целых два события были намного важнее двух болтающихся на веревке вторженцев…

Стивник сделал мне предложение сразу после того как исполнил угрозу на счет пещеры… В обоих случаях я не сумела отказать, и ни капли не жалею об этом. Иду сейчас по площади, в белом платье прямого кроя с замысловатой прической, в которую вплетена тиара, спасшая этот мир от гибели.

Бывший король Бартон, его младший сын Зигмунд с невестой Лайзой и ее сестрой Флер находятся в подземелье дворца — ожидают своей участи. Мне их не то чтобы жаль, но все же надеюсь, что Стивник будет к ним чуточку снисходительнее, чем они, когда отправили меня на верную гибель. Недалеко от них томится в заключении и толстуха Лали. Но Расти, который теперь стал личным конюхом его зверского высочества, уж очень просит простить его жену и вернуть ему, ведь несмотря на склочный, вредный характер он любит свою вторую половинку и простил ее давно.

Пэнни удалось спасти — Стивник постарался на славу. С ювелирной точностью он провел ряд операций, и теперь сестре Расти ничего не угрожает. С остальными зомби-помощниками она помогает навести порядок и обновить мрачный дворец, превратив его в аналог стивниковой обсерватории.

То, что осталось от «папы» мы погребли по всем канонам и с почестями, ведь несмотря ни на что, этот человек воспитывал меня почти восемнадцать лет, и мне становится обидно, каждый раз, когда я вспоминаю, что в конце он едва ли не принес меня в жертву.

Ну а второе торжественное событие: коронация! Стивник решил объединить эти два торжества в один день, явив сразу нового короля — себя собственной персоной, ну и королеву… — меня то бишь. Думаю, что у меня все получится. Должно получится, ведь мои настоящие родители смотрят на меня с фамильного портрета каждый день, и я не могу их подвести.

Мой принц… нет, не так, мой будущий король, разодетый в роскошный белоснежный царский мундир, расшитый золотом, сияет ярче тусклого лимонного Солнца. Высокий, огромный, величавый, он смотрит на то, как медленно приближаюсь я, окруженная толпой детишек, торжественно несущих длинный шлейф платья, и в глазах его столько страсти и любви, что щеки мои невольно становятся пунцовыми, а воспоминания в голову лезут отнюдь не невинные и совершенно не под стать серьезности ответственного момента.

Мы торжественно клянемся любить друг друга и быть верными себе и королевству. Наш брак признается законным, и головы венчают символичные короны — никто их на самом деле не надевает. Народ бушует и радуется. Накрытые столы ломятся угощениями и вином для всего Блонска, а мы со Стивником едва доживаем до позднего вечера, когда уже можно будет остаться только вдвоем, и раствориться друг в друге без остатка…

Эпилог

Она кричала. Постоянно. Всегда и везде. Если только не была у меня или у него на руках. Удивительно крикливый ребенок родился у нас с Максом несколько месяцев назад. На носу у обоих были экзамены и дипломы, но мы стойко переносили роли терпеливых родителей, попеременно дежуря у розовощекого карапуза с вечно-недовольным ангельским личиком. Няню не хотели брать принципиально, так как у Оксаны и Алистера уже был печальный опыт с нанятой девушкой. Вернее у профессора был. Ведь Оксана с появлением доброй улыбчивой воспитательницей вообще перестала обращать внимание на новорожденного сына, не выныривая из мобильника и соцсетей.

Для меня же наоборот было неприемлемым осознавать, что кто-то вместо меня, воспитывает мою родную дочь. Макс в свою очередь боялся, что незнакомый человек может навредить нашей малышке, или не досмотреть.

Вообще, после нашего приключения в параллельном мире он очень изменился. В лучшую сторону. Вел себя безупречно. Не оставлял меня одну ни на минуту, ночевал в палате. Был ласков и внимателен, а когда я окончательно оклемалась и выздоровела, не слушая ни доводов разума, ни угроз отца, Макс увез меня в Англию. Мы поженились через год, и я еще ни разу не пожалела об этом. Ссоры… а у нас их нет — он уступает мне во всем, советуется, не то что постоянные раздоры в семье Кроу. Откуда я знаю? А мы дружим теперь. Не сказать, что Оксана стала мне лучшей подругой, но видимо она скучает по родной речи, и ей очень хочется поболтать со мной за чашкой чая на досуге. С Алистером она использует необходимый минимум слов, ибо учиться ей всегда была не охота.

— Лив, милая, очнись, — осторожно треплет меня по плечу Макс. — давай мне ангелочка, иди приляг!

Я с трудом отрываю взгляд от разгладившегося во сне прекрасного личика с беззубым ртом и осторожно передаю ее Максу, блаженно растягиваясь на диване. Повезло же мне с ним! Не всякий молодой парень будет возиться с ребенком, давая жене время на передышку. Наблюдаю за высокой фигурой, склонившейся над детской колыбелью, а в памяти всплывает образ другого… его. Моего далекого прекрасного принца, к которому я теперь вряд ли смогу вернуться, ибо вход в Скрытое Пространство для меня теперь закрыт навсегда. Перед тем как погрузиться в дрему, я еще долгое время думаю о том, как могла сложиться моя судьба, если бы у меня был шанс вернуться к нему! К зверскому, но такому доброму. Моему принцу. Моему… Темному Лордону.

* * *

Неотрывно смотрю на большой экран монитора в обсерватории. Время от времени наблюдаю за жизнью своего двойника и Макса, что вышли из Скрытого Пространства, в то время, когда я вернулась обратно. Не считаю это чем-то зазорным, ведь в каком-то смысле это и есть я сама, только проживающая другую жизнь в другом мире. Мне жаль меня ту, иногда скучающую по Стивнику. Но думаю, что я та, справлюсь с этим. Ведь она тоже, как и я должна чувствовать, что счастлива с ним в другой жизни…

— Я завидую ему, маленькая! — Стивник неожиданно подкрадывается ко мне сзади и крепко обнимает за талию.

— Любишь ты пугать людей! — деланно злюсь я, оборачиваясь и чмокая своего любимого короля в слегка заросший подбородок — достаю только до него. И то на цыпочках. — И чего ты ему завидуешь? Я и моя копия вон как стараемся в обоих мирах! Грех тебе жаловаться!

— У него дочка родилась… — с завистью произносит муж. — я так мечтаю о маленькой принцессе!

— О-о-о — в ужасе стону я, — Стивник, ты издеваешься!? Я тебе двоих сыновей подряд родила! Я требую перерыва!

— Вот родим дочь, и передохнешь! — безапелляционным тоном сообщает он, закидывая меня на плечо.

Я громко смеюсь и молочу ему по спине, но мои кулачки и удары ими производимые, только распаляют страсть любимого.

— Хоть Матри пожалей! — взываю к его совести, — Она за этими сорванцами еле как поспевает, а если еще третий родится?

— Поспеет! — принц бессовестно целует меня так, что голова идет кругом.

Рядом раздаются крики и топот. Мальчишки не стучась распахивают двери спальни. Стивник едва успевает прекратить свои планы по размножению до их эпичного появления.

Точно маленькие кенгурята, трехлетний Мартин и двухлетний Марвин моментально запрыгивают на руки к счастливому отцу, разом руша коварные планы папаши.

Я ехидно посмеиваюсь, глядя на то, как они скачут по его широкой груди, и визжат, когда он пытается их поймать. А у самой от счастья сердце поет. Ибо вот оно. В самом чистом виде. Рядом с любимым мужчиной, и детьми. Даже в Скрытом Пространстве и вместе с Темным, но таким любимым Лордоном.

Конец.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Эпилог
  • Конец.