Выход (fb2)

- Выход 546 Кб, 166с. (скачать fb2) - Светла Литвин

Настройки текста:



Выход Светла Литвин

Пролог

Рома привёз меня, рыдающую, домой, и увёл в спальню, а я собственно и не сопротивлялась.

— Зачем ты это сделал?! — по моим щекам текли слёзы, но я ничего не могла с собой поделать руки меня не слушались, точнее, слушались, но не меня, а моего желания и я стаскивала с себя платье. — Ненавижу тебя! — кричала ему, а сама тянулась к его губам, и он был очень даже не против, с жадностью отвечал на мой болезненный поцелуй, словно сам съел пару этих гребанных конфет.

— Ты меня права выбора просто лишил! Это подло! Как суку да?! — отрывалась на секунды от его губ и орала во всё горло, заливаясь слезам от бессилия, оттого что ненавижу его, но хочу сейчас до безумия и отдамся, как он и говорил во всех позах сразу.

Только бы ничего просить не стал взамен, потому что я на всё была сейчас согласная, как и в доме его родителей.

— Ни как суку, как любимую. Кира-а-а. — прошептал мне на ухо, прижимая меня к себе, а я как собака Павлова, у меня на этот шёпот моего имени одна похотливая реакция, тут уже дело даже не в конфетах.

1

Безвыходных ситуаций не бывает. Это говорили родители, так говорили учителя в школе, преподаватели в институте и это же вторили работодатели. Выход есть всегда! Да он есть, и часто не один, но так сложилось, что предложенный мне выход был для меня неприемлем. Страшный выход, выйди я через него и что бы я получила? Оглядываясь назад, спустя столько лет, представляя это, меня бросает в дрожь.

Всё началось промозглым на удивление не осенним, а летним вечером. Я жила в это время на даче, которая так удачно располагалась в черте города, хоть и на краю. Но садоводство было мрачным, много деревьев, маленькие участки, нагромождённые впритык домики. Утром и днём было ещё ничего, а вот ближе к вечеру это место всегда наводило на меня тоску и неприятное чувство. Плохая, одним словом, у этого места была энергетика.

И я могла бы всё бросить, не заниматься этим дурацким огородом, не жить с начала весны по середину осени на даче, но двушка одна на двоих со старшей сестрой не располагала к хорошим отношениям, особенно если учесть её мужа и двоих детей. Это был мой единственный выход. Я съезжала на полгода из квартиры, жила в садоводстве пока не отключали воду и дожилась до того жуткого дня, после которого долго не видела никакого просвета.

Как обычно, я вышла с трамвая, от остановки до дачного домика было пятнадцать минут пути. Всего-то. Но я не прошла и половины. Проходя мимо заброшенного гаража, заросшего кустами, получила удар по голове.

Ещё проваливаясь в чёрную пустоту, успела подумать, хоть бы только ограбили. Но очнулась я, когда мерзкий вонючий мужик копошился надо мной. Он уже стянул с меня джинсы. С остервенением сдирал мои колготки, царапая ноги. А я была в полнейшем ступоре, руки едва шевелились, и попытавшись, хоть что-то сделать нарвалась только на болезненный смех насильника. Именно болезненный, так не смеются здоровые люди, они, вообще, не занимаются насилием.

Я попробовала кричать, на рот легла шершавая ладонь, зажав не только его, но и нос, и в руках которой я пыталась отодрать от себя это животное сил не было совсем. А когда позади хрипящего от предвкушения насильника показался ещё один мужик, по моим щекам покатились слёзы, я пыталась ползти, извивалась, брыкалась, мне казалось, что я стараюсь, делаю очень много, чтоб избежать, спастись от этого насилия, но по факту я не делала ничего. Даже отползти на пару сантиметров не смогла. И когда меня уже сожрало отчаяние и ужас в крови достиг запредельного уровня, пришло спасение.

Тот мужик, что показался сзади и оказался моим спасением. Он сделал всего лишь один удар чем-то наподобие молотка, пирамида из железа с приваренной такой же железной рукояткой. Тогда я не видела конкретики, была уже темень и слёзы застили глаза, но я рассмотрю предмет своего спасения позже.

Я вся была в крови этого урода. Её было так много, он навалился на меня, даже не издав звука напоследок.

— Ты в порядке? — хладнокровный вопрос и этот жёсткий голос вырвали меня из оцепенения.

— У…уберите его с меня! — заикаясь, попросила, чувствуя, что меня сейчас вырвет прямо на себя, если не встану.

Вокруг всё пахло железом. Смерть пахнет железом.

Мой неожиданный спаситель с лёгкостью одной рукой стащил с меня труп. Я не сомневалась, он труп. С такою дырой в голове нельзя выжить.

Меня рвало, а я пыталась натянуть джинсы стоя на четвереньках, при этом блузка, пропитавшаяся кровью, мерзко прилипла к животу, и я хотела её снять. Становилось дурнее и дурнее оттого, что это касается моего тела.

— Поднимайся. Надо уходить. — он подхватил меня под руку, и поднял одним рывком с земли.

— Надо вызвать полицию. — я смогла наконец-то натянуть джинсы поверх драных колготок, при этом я горбилась, так чтоб сократить прикосновения кровавой блузки к моему животу.

Иначе меня выворачивало бы бесконечно.

— Нет. Пошли. — его голос не дрогнул, он просто дёрнул меня на себя и повёл не к дороге, а через кусты, а я шла за ним, не чувствуя никакого страха, не понимая, что происходит.

Мне было не до этого. Я просто хотела поскорей снять с себя эту чёртову кровавую блузку. А мужик довёл меня до машины и усадил на заднее, кинув рядом мою сумку и пакет с продуктами. Всё это выпало из моих рук в момент удара по голове, а он выходит подобрал.

— Куда вы меня везёте? Надо в полицию. — соображать я стала только минут через десять от начала поездки, до этого молчала, пытаясь унять дурноту.

В салоне приятно пахло лимоном, он перебивал запах крови и меня перестало хотя бы тошнить.

— Зачем? — он отвлёкся от дороги, посмотрел на меня с интересом и улыбкой и тут же закурил.

— Вы убили человека. — эти слова дались мне с трудом.

— Разве? Я убил нелюдя. — да он был прав, но это прозвучало таким спокойным тоном, размеренным, вальяжным, довольным.

Словно он не про убийство говорил, а сообщал, что заварил чай.

Мне и так было страшно, а с этого момента стало жутко и вопросы возникли в голове нерадостные. С кем я еду, а главное, куда?

— Остановите машину, я выйду! — потребовала этого, но голос предательски дрожал, я поняла, что из лап одного монстра меня вырвал другой.

— Тихо. Чего завелась? Я тебе не враг. На вот воды попей. Успокойся. — он бросил мне бутылку.

Та была новая, запечатанная. Иначе я не стала бы пить. Видела же в новостях, как в еду и напитки подмешивают всякое и в этот момент это было актуально как никогда. Открыла бутылку с трудом, характерный треск крышки порадовал. Жадно пила, пересохло в горле, было плохо физически, и, казалось, что вода поможет хоть как-то. Хоть немного облегчит моё состояние.

Я не помню, как потеряла сознание, попив из этой бутылки. Очнулась от головной боли, что разламывала череп и шею сжимала тисками. Вокруг была кромешная темнота, я ничего не видела, только ощущала, что лежу на мягком. Явно на кровати, под одеялом, а ещё я в халате, но под ним ничего нет.

Толка от моего прихода в сознание не было абсолютно. Я была не в себе. Моё тело остро реагировало на каждое малейшее движение ужасной болью, к горлу подкатила тошнота, а я лишь предположила, что это последствия удара по голове. Наверняка сотрясение. Физические муки продолжались и мне было так плохо, что я готова была ещё хлебнуть воды из той чудной бутылки.

Попыталась лечь набок, но со стоном прервала попытку, а заодно и узнала, что я в темноте не одна.

— У тебя сотрясение. Хорошо тебя ублюдок приложил. — даже видеть не нужно было кто говорит, я узнала его по голосу.

И этот голос его стал чем-то истинным, что ли. Как солнце, земля, вода, и воздух. Вот есть они и нет аналогов. Так, и этот его голос, которым каждый звук как наркотик, как успокоительное и обезболивающее в одном флаконе.

Интересно, а если не этот его голос, я бы сделала другой выбор? Даже сейчас спустя много лет не смогу ответить на этот вопрос. На самом деле просто страшно на него отвечать, потому что ответ сейчас мне не понравится. Страшно, но интерес от этого страха всё равно не проходит. Как и сны, в которых я нажимаю на курок.

— Что…я тут делаю? — о буквы давались с огромным трудом, но от любопытства и кошка сдохла, а я лежу явно голая в кровати убийцы хоть и спасителя моего, но все же убийцы.

И судя по его голосу его это забавляло. Он явно хладнокровный убийца с невероятной силой и спокойствием и выводы неутешительные тут же нашлись. Убил он не впервой, да и такого средство убийство с собой обычный человек не таскает за пазухой.

— Вопрос правильный, только ты не в том состоянии чтоб услышать на него ответ. Поговорим об этом позже. Тебе не угрожает опасность. Спи. Я сделал тебе укол, скоро тебе полегчает.

Он тут же стремительно вышел из комнаты, так что в свете из коридора я не успела рассмотреть даже его профиля. Но точно помню, что он не блондин, а волосы у него седые хотя он не старый, но и не молодой. Лет тридцать пять, край сорок ему.

Полегчало мне. Я правда уснула. Под эти чисто бабские мысли, даже в такой стрёмной ситуации надо мужика во всей красе представить.

Утром было легче, с осторожностью подняла голову. Болела, но не так страшно. Встать смогла. На затылке была огромная шишка. Побрела на выход из комнаты в халате на голое тело, одежды своей я так и не нашла. Подозревала, что её уже уничтожил мой неожиданный спаситель, как улику. Пока пробиралась по длинному коридору, стало неуютно от мысли, что я ж тоже свидетель как-никак. Но он сказал, что мне не угрожает опасность. Меня в бочке сжигать не станет.

Или станет?

Поиски хозяина толи квартиры, то ли дома, ещё не разобрала, закончились на столкновении с огромным аквариумом в стене. Внутри лежала огромная змеиная туша пёстрого коричневого окраса. Лаковая, умиротворённая и ей не было до меня никого дела. Я зависла. Первая мысль, скормят меня ей как ненужного свидетеля, а вторая о её красоте. Вживую я таких никогда не видела.

— Это питон.

Раздалось позади, а я пошатнулась, голова закружилась, когда хотела обернуться, но тут же была поймана в кольцо крепких рук.

— Странный выбор домашнего питомца. — странный повторяла я про себя уже с усмешкой и при этом не могла отвести взгляда от громадной змеи, ощущая неумолимое желание, прикоснуться к ней, узнать какая она на ощупь.

Холодная или тёплая. Хотелось, чтоб холодная, потому что в жар бросило от кольца мужских рук, да ещё и груди, к которой была прижата моя спина.

— Я ими восхищаюсь. Сила, смелость, полное отсутствие страха, и, конечно же, красота. — он говорил про змею, сам словно себя описывал и да, я уже тогда восхищалась им.

Пока мы стояли у стекла, я плавилась в этом захвате, словно кролик, а он удав, от которого дошло снисхождение до столь презренного существа и мне вдруг будет подарена жизнь.

— Хватит питоно-терапии. Нам надо обсудить детали нашего сотрудничества. — кольцо рук резко сменилось на крепкую хватку моего предплечья. Упираться?

Я и вякнуть не смела. Как тот самый кролик на удава только смотрит, а ещё в памяти всплыли яркие воспоминания моего спасения от насилия. И то, как ловко усыпил меня.

Пока он меня вёл в свой кабинет, поняла, что это дом и мы тут не одни. Проходя через гостиную, я увидела женщину, она вытирала пыль.

Он усадил меня в кресло, сам сел за стол напротив. И этот взгляд холодный сразу же. Глаза у него лёдяные, но во взгляде не было вызова. Скорее что-то тёплое, как бы это странно не звучало. Тёплый лёд.

И лицо. Его лицо всегда имело такую особенность отражать на все сто процентов то, что творилось внутри него. Я имела честь наблюдать все стадии от детского восторга и радости, до старика, потерявшего радость жизни, мечтающего чтоб в последний путь проводили поскорей, а в промежутке между этим ребёнком и стариком был сам он. Сильный, опасный, хладнокровный убийца, маньяк, шикарный любовник, обожаемый детьми отец.

Он молчал, и я молчала. Так, и смотрели друг на друга, пока на его равнодушном лице не появилась улыбка, я не выдержала.

— Вам смешно? — инстинкт самосохранения отключился напрочь.

— Очень. — строго ответил, так что я подобралась ещё больше.

Меньше минуты соображала, что сказать. Про полицию понятно, мужику этот геморрой ни к чему.

— Спасибо вам, вы меня спасли, я никому не скажу! — выпалила это, и ждала позволения идти куда подальше со всеми вытикаюми, забыть, ничего не было и тому подобное.

— Красивая, детей мне красивых родишь. — не шевелясь как тот удав, не меняя выражения лица, ответил он на мою реплику, а я просто зависла.

Как возле питона за стеклом. Реально питомцы и их хозяева очень похожи. А у сестры моей пудель, такой же дурной и истеричный как Ника.

— Я солидный человек, но мне уже тридцать восемь лет, статус холостяка всё чаще вызывает неудобные для меня вопросы. Мне нужна семья. Жена и соответственно дети. Моё, так сказать, хобби не позволяет просто встретить любую женщину и создать с ней семью. Это понесло бы за собой лишние меры предосторожности, а ты и так теперь всё знаешь. — он говорил спокойно, а я не верила в то, что слышу, казалось, сплю и ущипнула себя.

Больно. Не сон.

— Отпустите меня. Пожалуйста. — жалкая, просила то, что и так принадлежит мне по праву.

Никто не может лишить меня моей свободы!

— Иди. Только тогда придётся нажать на курок. — он выложил на стол пистолет.

— Я не понимаю вас. Я просто хочу уйти. Я никому не расскажу о случившемся, вы спасли мне жизнь, и я вам благодарна, но я просто хочу уйти. — затараторила я так, словно у меня всего минута на последнее слово, а пистолет на столе приняла на свой счёт.

Словно он просил меня убить саму себя. Но было всё наоборот.

— Уходи. Только я за решётку, из-за ублюдка не сяду. Убей меня и иди. Или стань моей крепостью. Выйди за меня замуж, роди мне детей. — и опять хладнокровие, питон бы позавидовал.

— Вы сумасшедший? Я не понимаю ничего. — отчаяннее накатило на меня так, что даже неожиданная смерть горячо любимой мамочки с этим не сравнится.

— Хорошо. Я объясню. Если ты хочешь уйти, то, убей меня. Пуля в мою голову, и ты свободна, Соня сделает всё. Тебя ни в чём не будут подозревать, твоё имя даже не всплывёт в этом деле. Будет всё так, словно я сам решил расстаться с жизнью. Другого выхода нет. — опять спокойный тон просто потому, что он видел меня насквозь.

Он знал изначально, что я неспособна на это. Даже когда была близка к насилию я не оказала должного сопротивления, а тут лишь разговоры.

— Я никому не скажу. Клянусь! — я выкрутила пальцы до боли, слёзы подступили к глазам.

— Знаешь Кира, как будет? Сначала ты будешь молчать, потом по пьяни поделишься с Вероникой, она расскажет всё своему мужу. А Сергей очень предприимчивый мужик и поднять бабок при помощи шантажа ему будет, как в уборную сходить. Я спас тебя, ты мне должна. Думаю, этого достаточно?

— Вы убили человека… — только и смогла сказать я, тот факт, что он знает моё имя, имя моей сестры и имя её мужа выбило окончательно хоть и зыбкую, но почву из-под моих ног.

— Человека? Этот ублюдок изнасиловал бы тебя, а потом задушил так же, как троих девушек до тебя. Человек? — теперь в его ледяных глазах плескался вызов и гнев, прежде симпатичное лицо стало страшным от оскала.

— Больной человек. Надо было его скрутить, я не просила его убивать! — говоря это, мне не было жаль того действительно ублюдка, я рвала за себя и свою свободу.

— Он отсидел за девочку вроде тебя десятку. Одна девочка, вышел и сразу плюс две, ты стала бы третьей. И сразу, ты не дура, а я от тебя крыться не стану. — на стол рядом с пистолетом он с грохотом кинул десяток папок.

— Что это? — глаза уже болели от слёз, которые я не пускала.

— Начнём с самого пробирающего. — он пролистал папки, вытащил нужную из середины, и начал рассказывать, даже её не открывая.

Он рассказывал про маленького мальчика, намекая при этом на моего племянника Никиту.



— Я хочу уйти! Просто отпустите меня! Да что это я?! Вы не имеете права! — я вскочила с кресла и выбежала из кабинета.

Понятия не имея, где нахожусь, в своём ли я городе и как выбираться от этого маньяка. А моим сверкающим пяткам, скорости добавила та женщина, что так и вытирала пыль. Её кирпичное лицо просилось в фильм ужасов, не меньше.

Поймала машину быстро. Что странно, я ведь была босая, в одном халате.

— Че жена не вовремя вернулась? — засмеявшись, спросил мужик, к которому я села без всякого страха.

Ведь тот страх что гнал меня из этого дома был сильней, даже после того ублюдка, сдирающего с меня колготки, несравнимый ни с чем.

— Должна была в понедельник. — выдавила из себя и уставилась в окно, чтоб понять, где я.

— Чуйка у жён. Я тут тоже недавно чуть не спалился. Благо сорвалось всё. Жёнушка с дачи вернулась, волосы у меня во всех местах зашевелились. Это ж надо! Вот везуха! — мужик опять заржал как конь, а мне стало тошно.

Больно водила был похож на Сергея, мужа сестры. Подловатый он мужик. Как его раскусил мой спаситель, а заодно и похититель.

Мужик вывез меня в город, высадил у подъезда. Соваться на дачу не было никаких сил ни моральных, ни физических. Наверняка там сейчас полиция всех опрашивает, а тут я заявлюсь босая в одном халате на голое тело. Вот вопросов-то будет.

— Привет мой хороший. Почему не в садике? А где мама? Ты один? — Никитка открыл дверь мне, что для меня было даже хорошо, от Вероники полетели бы неудобные вопросы.

— Ты чего Кира? Сегодня же суббота! Садики в субботу не работают! Мама в магазин пошла, Юлька гуляет. Пойдём мультики со мной смотреть! — племянник потянул меня за руку в комнату к телевизору, а меня затрясло.

Суббота?! Домой я возвращалась в четверг, всё случилось в четверг, я целые сутки без сознания была, раз сегодня уже суббота.

— Ты иди, а я переоденусь и приду.

Надо было привести себя в порядок, одеться, чтоб не вызвать лишних вопросов у Ники. Хорошо, что работа у меня сменная два через два и пятница с субботой как раз выходные дни. Моё отсутствие на работе вызвало бы лишние вопросы. Я постаралась максимально успокоиться, переоделась, достала свою старую сумку, если сестра спросит, скажу, что у той оторвалась ручка или в трамвае порезали. В сумку полетели запасные ключи от квартиры и дачи. Когда брала в руку связку от дачи, та тряслась. Как туда возвращаться теперь? Как ходить мимо того поросшего кустами гаража? И главное, сейчас всё садоводство гудит об убийстве.

— Мама что тебя обедом не кормила? — заглянула в комнату, изучив содержимое холодильника.

Ника всегда была раздолбайкой, дети росли сами по себе чаще у телека с мультиками, завтрак, обед, полдник и ужин только в моём присутствии, хотя это не имело смысла. Привыкшие есть нормально один раз в день племянники ковырялись в тарелках без аппетита. Нет они не голодали, Ника снабжала их йогуртами, печеньем, вафлями, всем тем, что не нужно готовить, а можно быстро заткнуть детям рот. И сама питалась чёрт знает как, и по большей части ели нормально, когда её муж Сергей возвращался с работы. Мужика надо кормить, ему голодный рот вафлей не заткнёшь.

— Я не хочу! — не отвлекаясь от экрана, отозвался Никита.

А рядом с ним уже валялась пустая пачка из-под кукурузных палочек и коробка из-под сока.

Конечно, какой тут обед? И неудивительно, что у второклашки Юльки уже гастрит, а скоро и Никитка её догонит.

— Я лапшу куриную сварю. Будешь? — это Никита любил.

— Ага. — равнодушно отозвался ребёнок, чтоб я только от него отстала.

— А где собака? — только сейчас сообразила, что не хватает истеричного лая от пуделихи Симки.

— Юлька её с собой взяла.

— Ладно.

Ушла на кухню, помыла посуду, поставила на огонь вариться курицу. Уже и тесто навела и лапшу нарезала, мне очень нужно было отвлечься от всего случившегося, но я всё равно возвращалась в те кусты и проделывала мысленно весь путь с вечера четверга до субботы. Автоматом делала дела, готовила, мыла, а Ники всё не было.

На часах уже три, по каким магазинам можно так долго ходить?

— Никита, пойдём есть. — позвала ребёнка за стол, самой тошно, но себе тоже налила тарелку лапши, сил в руках и ногах совсем не осталось.

— Я потом! — отозвался ребёнок.

— Никаких потом, иди есть! — настояла, так всегда.

Из-за этого с сестрой постоянно были ссоры. Поэтому и уезжала на дачу, но как туда возвращаться? От одной мысли в дрожь бросало.

В дверь позвонили, я пошла открывать. В квартиру ворвался Сергей, закинув Симку так, что та взвизгнула, и скуля, забилась под обувную полку.

— Что случилось? Ты чего такой? — на Сергее не было лица, да и в таком отношении с собакой я видела его впервые.

— Те че Ника не звонила? У нас Юлька пропала! — задыхаясь, бросил он и тут же ушёл, схватив с вешалки ветровку племянницы.

— Как пропала? — осев на лавочку, спросила дверь, так как Сергея уже не было.

Пять минут я соображала, пока до меня не дошло… Юльку похитил этот мужик. Господи, а я же даже имени его не знаю. Первая мысль была позвонить в полицию и всё рассказать, но я тут же её отсекла.

— Никита ешь лапшу и никуда не уходи. — оставила ребёнка, зная, что он никуда от мультиков не денется, сама выскочила в подъезд.

На трясущихся ногах поднялась на один этаж выше, к соседке, подружке детства.

— Кира? Привет. Проходи я как раз пирог испекла. — Нина распахнула дверь, а на мне лица нет и мысли какой к чёрту пирог?

— Нина денег займи. Срочно пара тысяч нужна. И такси. Мм. — схватилась за голову, адреса я не знаю.

— Что-то случилось? — Нина полезла тут же в сумку за кошельком.

— Такси закажи почасовое загород, адрес точно не знаю, за кладбищем. — сообразила, что дорогу я помню, покажу водителю.

— Две хватит? Я могу пять дать. — Нина протянула мне все свои деньги, а я взяла.

— Юлька пропала, ты такси мне вызови и за Никитой присмотри, пожалуйста, он один дома.

— Ужас какой! Как пропала Кира? Может, загулялась с девочками? — Нина замерла как вкопанная, а у меня времени нет совсем, каждая минутка на счету.

— Такси Нина! Я знаю не больше тебя.

— Да. Сейчас.

Уже через пятнадцать минут ехала в такси обратно к дому любителя удавов. На девяносто девять процентов именно верила, что это он похитил Юлю. Не зря же мне читал про свою очередную жертву. Про маньяка, который детей насиловал и убивал. Думал, что я проникнусь, но ничего не вышло и он решил показать мне наглядно, как оно бывает, когда твой ребёнок не возвращается домой. Девяносто девять процентов на самом деле надежды, потому что я знала, он Юльке ничего не сделает. И один процент на страх и ужас что она не у него.

2

— Тут налево, кирпичный дом. — протянула водителю сразу деньги.

Когда таксист подъехал к воротам, выйти не успела, а они поехали. Автоматика. Выбегала я через калитку. Ни охраны, ни собаки, зато камер по всему периметру, на одних воротах только четыре разом.

Я бегом преодолела расстояние до дверей. Открыла мне уборщица, даже позвонить не успела. Всё выглядело так, словно меня тут ждали и страх с ужасом отступили, Юля тут, живая и здоровая.

— Юля! — позвала племянницу, как только переступила порог дома.

Женщина сразу же куда-то ушла, а навстречу вышел он.

— Юля? — он был хмур, действительно не понимая, какого чёрта я тут ищу девочку.

— Юля пропала! Это вы её забрали да? Где она? Юля! — меня уже начала поглощать паника.

Как-то мгновенно дошло, что Юли тут нет и не было никогда.

Просто чудовищное совпадение.

— Нет. — отрезал он, и этого ответа мне хватило, чтоб у меня началась истерика.

Пока я заливалась слезами он усадил меня на диван и сел рядом с телефоном в руках. Быстро кому-то позвонил, а я ловила каждое его слово, несмотря на то что всё переворачивалось в душе от мыслей о Юльке. О том как ей может быть сейчас страшно и плохо, больно.

— Здравствуй. Люди нужны, ребёнок пропал. Девочка девять лет. Фото и адрес скину. Нет. Невесты моей племянница. Хорошо подъедем. — он был спокоен, так спокоен, что и я начала успокаиваться.

Не могла оторвать от него взгляда, хотя слёзы, стоящие в глазах, мешали получить чёткую картинку.

— Что это? — утирая слёзы, спросила женщину, которая подошла ко мне и молча протянула пакет.

— Соня не разговаривает. Она глухонемая, читает только по губам. Это твои вещи. Ты так быстро ушла, позабыв о них. И будь добра вернуть мне халат. Мне его мама подарила, он мне очень дорог. — он поднялся с дивана пока всё это говорил, и дошёл до полки, порылся в глубокой вазочке.

Самое время есть конфеты подумала я, ещё плохо соображая, что за пакет мне протягивает Соня.

— Какой к чёрту халат?! Ребёнок пропал! Уберите! Я не стану это носить! — тётка с пакетом так и стояла возле меня, словно не женщина живая, а робот.

— Мой любимый халат. Говорю же, мама подарила. — мне казалось он издевается, но я была в таком раздавленном состоянии, и огрызаться с ним не могла, кроме того, поняла, что он имеет связи, людей поднимет, Юльку вот-вот найдут, он поможет.

Оказалось, что рылся хозяин дома в вазочке, где хранились ключи от его машин, даже в этой ситуации оставался верен себе, не позволяя панике, хотя, о чём это я? Он и паника? Как параллельные не пересекаются.

— Поехали. — он подошёл ко мне, протянул руку, взял мою сумку с вещами, чёрт с ними, я их сама выброшу потом.

Через дом мы прошли в гараж, огромный, полный машин, целый автопарк в чёрном цвете, говорящий о финансовой независимости хозяина, о его хищности и верности себе. Мы сели в машину, совсем другую, но и этот салон пропах лимоном.

— Как вас зовут? — спросила его уже на трассе.

Как зовут меня он и так знал, так что случая обменятся именами не представилось.

— Мы с тобой в одном списке счастливых обладателей необычного отчества Белкина Кира Всеволодовна. Дюжников Роман Венедиктович я. — он смеялся, спокойно подкурил сигарету, ни намёка на нервы, их у него просто нет.

Ему было смешно за наши действительно необычные, редкие отчества. Роман был доволен тем, что я примчалась к нему, и сижу в его машине. Он не сомневался, что Юлька просто где-то загулялась, а звонок другу из органов был лишь поводом указать мне моё место. Он его уже определил для меня и не отступит.

Как Роман её заметил, ведь даже головы не поворачивал, а я хоть и крутилась как юла, но Юльку не увидела. И он ничего не сказал, припарковал машину и позвонил.

— Отбой. Девочка нашлась. Когда? Узнаю, перезвоню. — он навеселе, а я жду ответа, потому что в упор не вижу, где Юля.

— Где она? Я её не вижу! — и тут же подкатило это незабываемое ощущение отчаяния.

— Дома, в углу уже стоит, наверное. Халат верни. — он наклонился к двери с моей стороны, чтоб открыть её, потому что я из машины выйти не могла.

Влипла в сидение, чувствуя себя полной дурой. Я с трудом заставила себя выйти из машины, и когда я это сделала, он меня окликнул.

— Кира, как насчёт ужина? Друзья нас на набережную приглашают. Отказывать нехорошо, Слава на уши весь отдел поставил. — о, у нас уже и общие друзья организовались.

Это я только так подумала, сама же кивнула, будучи в шоковом состоянии, и пошла к подъезду. Только поднялась к квартире, за дверью Юлькин плачь. Нашлась! Она действительно стояла в углу, и рыдала, Ника разорялась благим матом, Сергей пил на кухне водку, заедая лапшой, которую я так и не поела.

— Где она была? — спрашиваю сестру, а сама думаю ну как Роман понял, что ребёнок уже дома?

Даже мысль о камерах меня посетила, совсем бредовая, но чем чёрт не шутит? Оглядела потолки. Видимых точно нет.

— Собаку она искала идиотка! — Симка подала тут же голос из-под лавки, за что получила от Ники пинка.

— Ника, можно тебя на пару слов. — увела сестру на балкон, напрочь забыв, что меня ждут, а точнее халат.

— Что? — сестра была очень зла.

— Не ругай ты её так, радуйся, что живая и здоровая домой вернулась.

— Своих сначала роди, а потом рассказывай, что и как делать! — Ника закурила, руки у неё тряслись, да я сама вся тряслась.

— Надо её пожалеть, дети не должны боятся домой идти. — прижалась к сестре успокаивая гладя по спине.

— Она и не боялась. Она собаку искала! Аж до площади дошла идиотка! — Ника хоть и была груба, но по её щекам покатились слёзы.

Переживает.

— А теперь будет бояться. Себя вспомни. Как ты боялась домой идти, когда платье порвала. А ведь мама нас даже ни разу не лупила.

— А я что их луплю?! Так, по задницам пару раз и угол, а они по-другому не слушаются. — с наездом и возмущением спросила Ника, и я поняла, что разговор смысла не имеет.

Просто молча вышла с балкона, обняла и поцеловала племянницу. И пошла за халатом, который не то, чтоб отдавать торопилась, хотела задать один вопрос. Когда вышла из подъезда, машина стояла уже на другом месте, ближе и водительской стороной ко мне.

— Завтра на работу за тобой заеду. — он взял халат и завёл машину, а я опять, как кролик на удава и молчу.

Собралась и спросила-таки о чём хотела.

— Как ты понял, что она дома? — реакция была уже ожидаемая от него, улыбка и смех.

— Так, тихо во дворе. Козла* даже нет, а должен был быть. — на этом он подзавис, потеряв улыбку, глядя в одну точку, явно вспоминая что-то нехорошее.

Уже дома я так и додумалась, что все его хобби связано с чем-то личным.

Ника весь вечер дулась, её раздражало моё присутствие.

— На даче воду отключили, что ли? — с недовольством спросила сестра, когда я полезла за раскладушкой.

— На даче… — чуть не рассказала всё на эмоциях, порядком надоело, что я в собственном доме занимаю положение порядком ниже пуделихи Симки.

— Ты надолго? Нет я не гоню, это и твоя квартира тоже, но я не просила тебя из курицы суп варить, я её, вообще-то, хотела пожарить! — Ника делала вид, что убирает в комод детские вещи, сама же на самом деле выживала меня.

— Я на одну ночь. Можно?! Спасибо! И да, дачу я продаю. — с трудом сдержала эмоции, хотя зачем?

Полночь, а дети не спят.

— Как это продаёшь? А жить ты? Ты что тут жить постоянно собираешься? А овощи? А меня ты спросила? — Ника присела на детскую кровать, с лицом, не выражающим ни капли понимания.

— Овощи? Овощи. — сходила за своей сумкой, сразу за двумя; — Ну вот, если тебе нужны овощи, то вот, ключи. — вернувшись в детскую, выдала сестре сразу два комплекта.

— И что? Это зачем? — Ника действительно такая простая, аж смешно стало.

— Травку полоть, поливать, теплицы открывать и закрывать, втянешься. И жить я тут не стану, не переживай. И вообще…Я замуж выхожу! Ясно? Буду жить в шикарном доме! — на эмоциях сказала сестре, а вышло так, что накаркала.

Пока сестрица соображала, я улеглась на раскладушку. Поспать и не надеялась, но хоть с закрытыми глазами полежать.

— Как это? Ты что подцепила богатенького? Кира! — я успела скрыться от сестры под одеялом.

Она отстала фыркнув, решила, что я вру. А я уснула, как ни странно, но снились всякие ужасы, проснулась на час раньше. С трудом нашла в шкафу что-то приличное. Подходящее для работы и ужина, и чтоб не свариться в летнюю жару.

Не стану врать, что готова была идти на этот ужин из-за чувства долга, или потому что жить мне вдруг стало негде. Я хотела пойти, потому что у меня были вопросы. И главный из них, это как мне себя вести, если вдруг полиция проявит ко мне интерес. В общем, сделать максимально всё, от меня зависящее, чтоб не подставить человека, который, во-первых, спас меня, а во-вторых, без вопросов бросился помогать мне. Зачем только усыпил на сутки? Наверное, чтоб голова не болела. Хотя и об этом я собиралась его спросить.

На работе без внимания коллег по цеху не обошлось, хотя я и особо не старалась.

— Кира, колись! Ты на свидание собралась? Красотка сегодня такая. — моя напарница Ира, не глядя, заряжала ткацкий станок, обласкав меня восторженным взглядом.

— На набережную. Ты была там? Я думала её ещё ремонтируют. — работы по реконструкции набережной начали по весне, не думала, что так быстро сделают, обычно в нашем городе один долгострой.

— О! Это круто, там цены как половина нашей с тобой зарплаты на двоих. В интернете любопытствовала. А сделали давно и быстро ещё в конце весны, потому что не для людей ремонтировали, а для бизнеса. Пойди попробуй прогуляйся просто так по набережной, не положено. Там же теперь ресторан! — возмущённо сказала напарница.

А мне всё равно. Я по этой набережной и так не гуляла. Далеко от города, да и времени нет, да и не с кем.

На обеде, вообще, случилось странное. То, чего я никак не ожидала. Разговор завела Светка Титова, потому что у неё муж в полиции служил.

— Девочки! Сейчас такое расскажу вы просто охренеете! Мой Коля в четверг был на выезде у нас тут в километре от завода, мужика нашли с дырой в башке. Ну труп как труп, ничего такого, а сегодня я узнала, что это наш охранник! Тот новенький, который ещё всем глазки строил. Это мне уже Леночка рассказала, её мужа с выходных дёрнули на проходную, потому что тот мужик не вышел. Но он, вообще, какой-то странный был. — Светка махнула рукой, словно не о трупе, не о человеке, а о мухе, и довольная заёрзала на стуле, выпрямила спину, готовясь к куче вопросов.

— Что ещё за охранник? — спросила Свету, чувствуя, как на моей шишке волосы шевелятся и встают дыбом.

Лениного мужа Сашу я знала, потому что гуляла у них с Леной на свадьбе, а вот проходя через проходную, видела пару раз охранника нового, но сейчас не могла поверить, что это один и тот же человек.

— Я не помню, как его звали. Противный он, был. — отозвалась Ира.

— Ну раз убили, значит, было за что. — заявила Марина.

Она в принципе была женщиной радикальной и как мне, казалось, радовалась любым чужим неудачам. А тут ну надо же, человека убили, как радостно в ладошки не похлопала, удивительно.

— Марина! Ну что ты такое говоришь? Слушайте девочки, это получается, раз его рядом с нашим заводом убили, значит, как домой-то возвращаться после работы? А вдруг это маньяк? — Тонины глаза увеличились в размере, чем она только нагоняла жути.

Маньяк-маньяк. — подтвердила я про себя её опасения и заткнула рот куском торта, принесённого кем-то из коллег.

Маньяк убил маньяка. Какая ирония.

— Действительно. Давайте вместе до остановки ходить. А то мало ли. — предложила Ира.

Все согласились, и остаток обеда обсуждали только эту тему. Девочки несмотря на страх, неприязнь к охраннику, существование которого я даже не заметила, пытались выведать у Светы все новые и новые подробности. Я же пыталась вникнуть в информацию. Как я стала жертвой маньяка, как труп с садоводства перекочевал к нашему заводу.

— Нервничаешь перед свиданием? — уже ближе к вечеру спросила Ира.

Лицо моё совсем облезло после обеденных новостей, я только и думала про вопросы. Какие, и главное, как правильно задать их Роману. А ещё меня пугал мой интерес к нему.

— Ужасно нервничаю. Нитку сейчас заправляла три раза. Как чувствует падла, рвётся и всё! — руки мои потряхивало, да меня всю потряхивало и чем ближе час конца смены, тем сильней тремор.

— Хочешь я тебе успокоительное дам? — спросила Ира, а я закивала соглашаясь.

Литра валерьянки мне в студию! Но Ира выдала зелёную таблетку, приказав положить ту под язык.

— А пить можно? — поздновато я её спросила, когда уже половина явно травяной таблетки растворилось под языком.

А напиться мне просто необходимо, иначе так и до больнички недолго. Нервы на пределе, вот-вот попередохнут.

— Можно. Там ничего такого. — уверила меня Ира.

К концу смены я действительно успокоилась. Только и гоняла мысль, что хуже со мной уже ничего не случится. Поем дорогой еды, поспрашиваю Романа и вернусь на дачу, воскрешать помидоры с огурцами, которые наверняка уже повяли в теплицах без моего внимания.

------

*Козёл— полицейская машина УАЗ.

3

Он встретил меня у проходной. Такой простой, в белой тенниске с букетом таких же белых роз и неизменной улыбкой. И если не знать…Мужчина — мечта прям.

— Здравствуй, Кира. Прекрасно выглядишь. Надеюсь, ты голодна? — он забрал у меня сумку, вручил цветы и всё с улыбкой.

А у меня даже надежд не теплилось, что не приедет за мной. Да и какое там, когда столько вопросов. Я его весь день ждала.

— Спасибо. Голодна. — наврала, улыбаясь ему в ответ.

Есть, я вообще, не хотела, такие нервы, казалось, и таблетка Иркина уже не помогает вовсе.

— Врушка. — раскусил меня тут же.

— Красивые цветы, спасибо. Так, мы едем? — хотелось поскорей убраться отсюда, и не только от внимания коллег.

— Поехали. Да. — он открыл мне дверь, а у девочек, медленно ползущих вдоль забора, закатились глаза и рты раскрылись от удивления.

Так, явно, что даже мне издалека было видно. Одна Маринка быстро чеканила шаг, не проявляя никакого интереса в мою сторону.

В салоне опять пахло лимоном, Диана Арбенина в тему тихо пела про актрису. Хреновая актриса с меня, надо сказать, раз Роман меня сразу выкупил. Но это его врушка в мой адрес ещё больше расположило меня к нему. Неприятный холод убрался из живота, аромат лимона действовал успокоителем, и не имел никакой ассоциации с тем днём, когда я впервые оказалась в машине Романа.

Всю дорогу я оглядывала салон авто, в поисках найти источник этого аромата. Меня посетила сумасшедшая идея купить такой же ароматизатор и повесить в домике.

— Это фильтр. — сообщил Роман, паркуя машину, молчавший, как и я, всю дорогу до самой набережной.

— Что? — я даже опешила, как он чёрт возьми понял?!

— Фильтр на кондиционер. Хватает надолго и глаз не раздражает. Не люблю, когда в салоне что-то болтается. Все эти висюльки на зеркалах, баночки-скляночки на панелях отвлекают. Идём. Нас уже ждут друзья. А цветы можешь оставить в машине.

И мы пошли. Роман познакомил меня со своими которых уже считал нашими друзьями. Семейная пара. Тот самый Слава, который тут же поинтересовался историей про Юльку, и его жена Рита. Приятные, милые, добродушные люди. Почему бы и нет? Роман тоже был таким, если не знать о его хобби.

Но несмотря на всю подкупающую обстановку, я постоянно выпадала из дружеской беседы. Не могла перестать крутить пузатый, высокий бокал с красным вином за тонкую ножку, забыв, что хотела напиться. А когда Слава с Ритой ушли танцевать, я не выдержала.

— Они тоже знают? — это был наезд.

Потому что мне нравился Роман, и я чёрт возьми нехотела знать о его кровавом увлечении, а в идеале, чтоб его вообще не было. Это знание вставало в моём горле как кость.

— Только ты и Соня. Потанцуем? — совершенно спокойно, равнодушно, предложил он, только улыбка спала всё же с его лица.

Хоть какое-то проявление того, что ему не всё равно. Я согласилась на танец.

Даже без этого танца, я уже была в его плену. Он окутывал меня как аромат лимона в его машинах. Только к его телу ближе стала и совсем пропала девочка Кира. Горячая, обжигающая ладонь Романа легла на поясницу, и меня бросило не в жар, а в холод. Сердце билось быстро, сбиваясь с этого бега, словно проваливалось в яму, карабкалось оттуда и выбравшись, разгонялось ещё быстрей, так пока плохо не стало. Я уткнулась лбом в его плечо, что было ошибкой, поднять голову я так и не смогла весь танец он вел меня, а пыталась справиться с этим наваждением.

Когда мы вернулись за стол, с берега реки подул прохладный ветер, я мгновенно покрылась мурашками.

— Я принесу пледы. — Роман ушёл, я допила наконец-то свой несчастный бокал вина.

— Как вы познакомились? — Рита застала меня врасплох этим вопросом, и заморозило ещё сильней.

— А Рома не рассказывал? — я поёжилась от мороза по коже, потянуть время до возвращения Ромы явно не выйдет, придётся выкручиваться.

— Нет. Наш таинственный Ромашка скрывал бы тебя, похоже, до самой вашей свадьбы, если бы твоя племянница не пропала. — заявила Рита, смеясь, в чём её поддержал Слава.

— Ромашка? — я его с трудом назвала только что Ромой, а она так просто Ромашкой.

Любопытно, он, вообще, знает, что он Ромашка?

— Жаль, что ты не Наташка. Получился бы Ромашка для Наташки. — смеялась Рита, мне было тоже смешно, но на тонкой грани между истерикой и сумасшествием.

Правда, мне это было на руку, не пришлось сочинять историю нашего с Романом знакомства в гордом одиночестве. Он вернулся с двумя пледами для меня и Риты раньше, чем Рита вновь вернулась к насущному вопросу.

— Рассказывай сам. — перевела стрелки на Рому, подставляя ему свой пустой бокал, чтоб налил мне ещё вина.

Не мог познакомиться со мной нормально, пусть теперь выкручивается.

— История на самом деле неромантичная. — с серьёзным выражением лица начал Роман.

Я даже подавилась вином, которое отпивала в этот момент.

— Она тебя послала? Так же как я Славу? Ты его послала на…? — Рита переметнулась от Романа на меня и лишь губами произнесла слово из трёх букв, то самое, которое ещё на заборах пишут, но даже одними губами сделала это так смачно, что я рассмеялась звонко и надолго.

— Ты послала Славу на…? — повторила её приём сквозь смех.

Вино начало наконец-то пробираться в нутро одаряя расслабляющим теплом и пьяной непосредственностью.

— Да! — гордо заявила Рита, и тут же пьяно рассмеялась, а я подхватила.

— Нет. Кира меня не посылала. — резко отрезал Рома.

Его голос имел такую особенность, он мог выключить не только страх и боль, но и смех с радостью. Причём на Рите я убедилась, это касается не только меня. Действует на всех!

— Расскажешь? — спросила его, набравшись смелости, самой стало интересно, что же неромантичного он придумал для истории нашего знакомства.

— На Киру напал какой-то отморозок, я ей помог. — совершенно спокойно ответил Роман.

Я залпом допила вино, в попытке вернуть былое опьянение. А то как-то резко протрезвела от его слов.

— Вот вы мужики ничего не понимаете в романтичном! Это так романтично, скажи же Кира? — Рита спрашивала меня, а сама смотрела на Рому, как на принца, спасшего принцессу из логова дракона.

— Очень! Кровищи море! Зашибись романтика! — нет ну а зачем он так?

Я тут же потянулась за бутылкой, Роман опередил, вылил в мой бокал жалкие остатки, одной бутылки вина на двух женщин маловато. Тем более что Рита от меня не отставала, даже раньше меня окосела. Пока я первый бокал крутила на нервах, она пила.

— Он жив, вообще, остался? — преисполнившись скептицизма, спросил Слава.

— Ты меня знаешь, я человек гуманный. — с улыбкой ответил Роман выставляя свои ладони.

Ага, убивает быстро, с одного удара. Гуманист блядь!

И ведь ему реально не всё равно, потому что именно с этого момента, когда я выступила можно так сказать, вечер и перестал быть томным. Расслабуха кончилась у всех, её убил он своим взглядом и отсутствием улыбки. Хотя у кого она, вообще, была, эта расслабуха? Только у Риты со Славой. Но и они напряглись. Слава с недоверием смотрел на Романа, оба закурили, Рита перестала хохотать и ковырялась в тарелке с десертом, но расходиться никто не собирался. Наоборот, ещё вина заказали, для нас с Ритой, Рома со Славой не пили, оба были за рулём. Все молчали.

— Когда же свадьба? — первой, голос подала Рита.

Пискнула, явно с трудом, что же с ней случилось вдруг? Мой напряг мне был понятен, а вот её абсолютно нет.

— Да, когда же свадьба, Ромашка? — и это было вовсе не вино в голову, я пила, но адреналин пожирал весь градус, опьянения и моря по колена не было вовсе, а вот инстинкт самосохранения всё равно где-то потерялся.

Потом до меня дошло что это было. Слишком понравился, заинтересовал. Нужно было вывести его из себя, получить по полной, чтоб отвернуло напрочь, хотя это было сомнительно. Куда хуже хладнокровного убийства, да ещё и честного признания что оно такое не одно?!

— День восьмой, месяц тоже восьмой, год сама выбери. — ответил не Рите, а мне, на меня не глядя.

Он смотрел в сторону, словно любовался закатом, глаза голубые в огне солнечного зарева.

Сердце пропустило удар, запнулось в восхищении. Хотела, чтоб отвернуло, а получился ещё больший восторг. Мне бы от него бежать, сверкая пятками, а я слюни пускаю.

— Как романтично. Ну если число восьмое, месяц восьмой, то нужно в этом году Кира. Красивая дата получится. Бесконечность. — Рита опять повеселела, непрошибаемая, хотя, о чём это я?!

Она не в курсе, и замуж за него ей не идти.

— Лемниската. — уточнил Роман, одаряя подругу тёплой улыбкой.

— Это среда, я не могу в среду. — сказала на бум просто сказать было нечего больше, а отказать на прямую Роману при его друзьях сукости бы не хватило.

— Почему? — удивилась Рита.

— Каждую первую среду месяца у нас на фабрике ревизия. — я тупо стебалась, казалось, перешагнула уже грань до истерики, и сейчас начну хохотать как идиотка, а может быть даже разревусь.

— Август восьмого две тысячи восемнадцатого, это вторая среда месяца. Первая среда будет первого августа. — опять с улыбкой заявил Роман.

— Да? — я не поверила, полезла в телефон проверять.

Действительно. Ну раз он на восьмёрки падок, то, стало быть, заранее смотрел какой день недели.

— А Кира не знает да? Ты не похвастался? Серьёзно?! — спросил Слава, и подался вперёд, смеясь и улыбаясь, а потом обратился ко мне; — Давай спроси его. Назови любую дату и любой год хоть тысяча девятисотый, а Рома скажет тебе какой это день недели.

— Мм. — тяжко вздохнула и выдала; — Май две тысячи девятого, пятое число. — придумать дату на бум я не смогла.

Роман прикрыл свои все ещё горящие закатом глаза, выражая недовольство моей плохой фантазией.

— Легче лёгкого, давай даты, не связанные с днями рождения наших племянников. Юля родилась пятого мая и это был вторник. — Рома скрестил руки на груди, и приготовился к испытаниям своих возможностей.

А я охреневала от очередного нашего. Наши друзья, наши племянники, как намёк что не только его всё моё, но и моё всё его теперь.

— Можно ещё книги, странницы, Ромашка прочитает тебе отрывок. А проверить можно в интернете. — Рита совсем разбушевалась, и стала напоминать мне Симку.

— Давай только что-то из старенького. В новинках несведущи, времени как-то нет на почитать. — уточнил Рома, пока я соображала.

— Сейчас, я в интернете поищу, надо же сверить. — это было интересно, я начала копаться в телефоне, судорожно вспоминая что-то из старого.

— Тогда нужно что-то конкретное. Издания, год, в разных источниках разные форматы. Да и одну и ту же историю я не читаю по два раза. — резонно заметил он, а я уже придумала что это будет.

— Хорошо, тогда Уильям Шекспир, сонет номер тридцать семь. — сама уже нашла в интернете текст, потому что понятия не имела, какой там сонет.

— Очень в тему да? — спросил Роман, и не дожидаясь ответа начал зачитывать сонет.

С чувством, пробирающим меня до самого нутра, при этом глядя прямо мне в глаза, так что не могла отвести своего взгляда, но очень хотелось. А дрожь пробиралась к мозгу костей, зажигая при этом кровь. Отвратительное, тошнотворное чувство, когда дрожишь как цуцик и при этом сгораешь от жара.

— Признаюсь я, что двое мы с тобой,

Хотя в любви мы существо одно.

Я не хочу, чтоб мой порок любой

На честь твою ложился, как пятно.


Пусть нас в любви одна связует нить,

Но в жизни горечь разная у нас.

Она любовь не может изменить,

Но у любви крадёт за часом час.


Как осуждённый, права я лишён

Тебя при всех открыто узнавать,

И ты принять не можешь мой поклон,

Чтоб не легла на честь твою печать.

Ну что ж, пускай!.. Я так тебя люблю.

Что весь я твой и честь твою делю!

Рита захлопала в ладошки, Роман отвёл от меня свой взгляд, для поклона даме друга. Какие манеры! А я отбросила телефон на стол. Куда себя деть не знала, от вина толка не было, только подташнивать стало. Моё плохое настроение и желание принять горизонталь было настолько явное, что Рита засобиралась домой. Тут же неожиданно выяснилось, что их со Славой дома ждут дети со сказкой на ночь. Образцово-показательная семья, друзья Романа. В очередной раз поймала себя на мысли что хочу как они.

Ничего знать не хочу о его, как он это называет «хобби».

4

У въезда на набережную, не дойдя до парковки пары метров, встала как вкопанная. Тело сковало оцепенение, внутри страх, от осознания, что сейчас опять нужно сесть в машину к Роману. А дальше то что? А дальше ощущение полного, жирного пушного зверька, того самого, колоссальных размеров и который подкрался незаметно.

— Пока Кира! У Ромы номер телефона мой возьми! Созвонимся! — Рита, садясь в машину, радостно помахала мне рукой, я лишь кивнула, давя желание поблевать в кусты.

Слава с Ритой поехали, а Роман курил, ожидая меня. Он, опираясь о капот, разглядывал моё лицо сквозь сигаретный дым. Специально выдыхал его так, чтоб тот перед глазами стоял. Рома меня не звал, а просто молча изучал Кролика. А я шагнула наконец в сторону дороги.

— Куда пошла? — не крикнул, а тихо спросил, но я услышала.

Голос такой. Таким преподавать надо, вся информация таким голосом, будет врезаться в память навек.

Я промолчала. Просто шла хотя и понимала, что смысла в этом нет. Он Удав, я его сука Кролик и он не отступит, так и будет на меня смотреть, ну или вариант попечальней, удушит.

Роман догнал меня, и рядом пошёл. Прям прогулка под липами.

— Устал я. Фундамент нужен. Поменять всё хочу. Последний шанс, так сказать. — неожиданно сказал Роман.

— Это я, что ли, твой последний шанс? Почему я?! — я остановилась, развернулась к нему, смотрела на него с претензией, вопрос-то задан был не до конца.

Почему я знаю? — так надо было спросить, так хотела спросить, но я же Кролик.

Молчаливый и тупой.

А он умный Удав и ему можно не до конца, он мой вопрос и так раскусил.

— Я следил за ублюдком, он следил за тобой. Понравилась. Ты мне понравилась Кира. А знаешь, потому что я ошибся. И такое бывает, главное, чтоб прошло. — он выдохнул так тяжко, и снова пошёл вниз по дороге, закурил.

Теперь я его догнала и пошла за ним.

— Ладно, ты честен со мной, я тебе тоже честно скажу. Это не моё, я не то, чтобы осуждаю, на истину не претендую, даже сама порой жалею, что смертную казнь у нас отменили, но это не для меня…Это слишком для меня, я неспособна это переваривать. И да, мне не жаль этих ублюдков, туда им и дорога, но я… — и тут я не смогла продолжить свою пылкую речь, более того, забыла, что сказать хотела.

Рома отбросил тлеющую сигарету. Его плавный, вот реально змеиный поворот ко мне, напротив. А-а-а-а! Это было как в замедленной съёмке, или у меня реально крыша поехала, но это точно не припозднившийся алкоголь. Он взял за затылок, утопив свою руку в моих волосах, а я Кролик, я молчу.

От него пахло табаком и лимоном, он прижал меня к себе, и его губы, тонкие, властные впились в мои. Рома целовал с напором, замирая на доли секунд, словно притормаживал, чтоб не сорваться на большее. А я, о господи! Я же отвечала ему! Да я уже повелась на него, а этот поцелуй разбил вдребезги моё вялое, здравое сопротивление.

Тупой Кролик, очень тупой! Но он ничего не смог с собой поделать, ему очень понравился умный Удав.

— Не бойся меня. — оторвался от меня с трудом, потому что куда?!

Я тянулась за его отдаляющимися губами и он это заметил, улыбнулся.

— Не убивай… больше. — прошептала, переводя дыхание, упираясь лбом в его плечо.

— Год выбери. — поцеловал в макушку, тепло, нежно, добил мой едва трепыхающийся здравый смысл, поощрил тупого доверчивого Кролика.

Секунда на ответ, адреналин в каждой клетке тела и души.

— Этот. — мой необдуманный ответ, и он повёл меня обратно к машине.

Поехали не сразу, Рома курил и подбирал музыку, неизменную Арбенину, но песня для старта ему нужна была определённая, в тему. Нашёл,

«Раскалённые» и мы тронулись.

— Есть вода? — спросила у Ромы, и получила бутылку воды из бара.

Заметила, когда открывал его, что бутылок в нём два вида. Разные этикетки, какую сейчас получила, я не знала, потому что в тот день не запомнила цвет этикетки. Мне знакомо плохо стало, так же как в тот день.

— Как ты понял, что я ищу ароматизатор воздуха? — я старалась успокоиться, отвлекаясь на разговор об отвлечённом от насущного.

— Просто немного внимательности. Ты искала источник, принюхивалась. Это было забавно. — он посмотрел на меня, тепло, нежно.

Это успокаивало.

— Завтра на работу не ходи. Позвони и скажи, что заболела. Если справка нужна, я сделаю. Съездим на пикник, погода хорошая. — после недолгого молчания сказал Роман.

Усыпил, укол мне сделал, теперь справку предлагает и логика сработала мгновенно.

— Ты врач? — психиатр, может, они же вроде по маньякам и инфа у него есть.

Рома рассмеялся, громко, даже закашлялся, воздуха ему не хватило, в уголке глаза блеснула слезинка. Осечка. Тупой Кролик.

— Санитар леса! Нет. Я богач. — усмехнулся он, потешаясь над моей тупостью.

Я опять подобралась. Богач блин, со странным мягко сказать хобби. А что там мамочка говорила? Она говорила не связываться с такими. Говорила, что социальный слой не дураки придумали. Мама считала так, и нам с Никой вбивала это, что от мужика зависеть нельзя. Нужно быть самостоятельной единицей, а не нолём к палочке. Чтоб потом не покатиться под откос собственной жизни, когда станешь неугодной этой палочке. Пока ехали по знакомому мне маршруту, я боролась с тупым Кроликом в себе, который сдался умному Удаву с потрохами, и даже год сука выбрал!

— Отвези меня на дачу. — попросила заранее, когда подъезжали к перекрёстку, удачно успела умыкнуть утром связку ключей у Ники обратно.

И попросила Романа заранее, чтоб не знать, не оставлять ему выбора, куда меня везти, к себе или ко мне.

— Уверенна? — с недоверием и удивлением спросил, хотя уже свернул в сторону мрачного садоводства.

— Приятного мало, но к тебе я тоже не готова ехать. — сливаться с Ромы прям сейчас я была не готова, да и вообще была не готова.

Не было в моей голове, затуманенной событиями, чёткого ответа на вопрос: чего я хочу?

— У меня есть квартира в городе, можешь там жить. Я не тороплю, но год ты уже выбрала, я выбрал дату, так что лемниската, Кира. — Роман был мягок, но жёсток одновременно, и меня это не бесило, не злило, наоборот, цепляло.

Высадил меня у домика, проводил до калитки. Ещё один сумасшедший поцелуй.

— Уверенна? Тут небезопасно. — ещё один шанс на передумать, поменять решение, а сам же соблазняет, оглаживая скулу кончиками пальцев, другой рукой прижимает к себе.

А пальцы у него музыкальные, негрубые совсем, не вяжущиеся никак с его хобби.

— Да. Да я, уверенна, я пойду. — быстро юркнула за калитку, прислонившись лбом к холодному шершавому металлу, и захлопнула её.

Стояла так, пока он не уехал.

А он уехал не сразу, минут пять курил прямо у калитки, так, что я боялась пошевелиться, боялась, что начнёт говорить и я сдамся. Выстояла, а он молча покурил и уехал. Роман уехал, а я быстро юркнула в дом, трясущейся рукой позакрывала все замки, жалея, что их можно открыть снаружи.

Спать в домике, где в сотне метров от него на тебе убили маньяка? Да я заснула, тяжело, нудно, с кучей мыслей в голове и страхом, но всё же провалилась в сон. Короткий и прервался он мгновенно, от ощущения, что в домике кто-то есть.

Пока я соображала судорожно, что делать, душа в пятки, сердце навылет, рот зажала рукой, а эта скотина, по-другому и не назвать, подала голос.

— Замки у тебя, мечта маньяка. — шёпот Романа, вызвал во мне одновременно радость, и тут же вспышку гнева.

Разве можно так пугать?!

— Ты напугал меня! Я чуть не сдохла от испуга! — щёлкнув выключателем ночника, едва ли смогла разглядеть лицо Романа, просто потому что искала что-то потяжелее.

Чем бы запустить в него.

— Собирайся, я тебя на квартиру отвезу. Не могу тебя тут оставить. Опасно, замки ни к чёрту, а я, кстати, параноик. — на этом он встал и вышел из комнатки.

А я посмеялась над собой с истерикой, мне же выбор предоставили, мифичный, а я повелась.

Я так была вымотана, зла и на себя в первую очередь, что совсем не соображала. Просто собралась, как этого просил Роман, отложив попытку противостояния на потом, когда высплюсь. Тупому Кролику без шансов в таком состоянии перечить умному Удаву.

— Я готова. — выкинула Роману под ноги сумку с вещами, пусть тащит.

— Тогда едем. — он подхватил сумку и как ни в чём не бывало, прошёл на веранду к двери, остановился и обернулся на меня вопросительно.

— Что? — я реально не соображала ни грамма, какой тупой Кролик?!

Я даже на инфузорию туфельку сейчас не тянула по мозговой деятельности.

— Дверь откроешь? — спросил Роман кивая на дверь, закрытую на два замка, и взгляд такой невинный, но про себя он явно глумился надо мной.

— Так…ты же… — слова просто застревали, в голове мысли, что он сквозь стены ходит, и я с трудом закончила фразу; — Ты же сказал замки у меня ни к чёрту!

— Ну, да. Замки плохие, не отрицаю. Но я так, к слову. А я в окно зашёл. — он покачнулся на пятках и опять кивнул на дверь, мол открывай Кролик, не тупи.

— Но… — я так и не задала вопрос как?

Какой смысл в нём? Не пойдёт же мне Роман мастер-класс устраивать.

Роман привёз меня к многоэтажному дому. Не элитный район, обычный типовой микрорайон с четырёх подъездными многоэтажками. Таких в нашем городе было много, я и сама жила в подобном.

Остановился прямо у подъезда, парковать в карман машину не стал только заглушил. И я не удивилась бы, если он просто дал мне ключи, а сам уехал.

Роман молчал всю дорогу и сейчас молчал, только закурил и стал рыться в бардачке. Мой взгляд невольно зацепился за тот самый молоток, которым…В общем, орудие убийства спокойно лежало среди каких-то бумаг, пачек сигарет и упаковок со жвачкой. Это было странно, а факт моего спокойствия, вообще, не поддавался объяснению. Меня не пугал этот необычной формы убийственный молот, а вот моё спокойствие наводило неприятный холодок на тело. Словно я сама маньячка.

Роман цокнул и тяжело вздохнул.

— Что-то случилось? — с тех пор как вышли с моего дачного домика, я заговорила впервые.

— Ключи от квартиры в другой машине. — затягиваясь сигаретой, Роман завёл двигатель, и мы тронулись.

— То есть, ты меня повезёшь сейчас к себе? Туда вот где эта странная женщина? — я была в раздрае, это ж надо!

Так, технично провернул всё и везёт меня в своё логово и вроде бы как случайно совсем, но это же всё спланировано. И ладно, чёрт с ним, с логовом, вполне ничего даже у Ромы логово, кровать удобная, питон красивый, но вот Соня…

Нет я реально тупой Кролик.

— Хотелось бы ещё успеть поспать, у меня в доме безопасно. А чем тебе Соня не угодила? — Рома выбросил окурок в окно и тут же закурил новую сигарету.

— Просто. Странная она. Неприятная. — сказать, что Соня меня пугает, это ничего не сказать, поэтому я смолчала.

— Чем неприятная? Странноватая, потому что не слышит, не говорит. Но она читает по губам и всё отлично понимает. Работу свою она выполняет качественно, у меня к ней претензий нет. Откуда у тебя они успели возникнуть? Соня может быть плохо вывела пятна с твоей блузки? — последний вопрос прозвучал из уст Романа особенно колко.

Ещё он посмотрел в мою сторону с возмущением, что ли. Так, он заступался за свою Соню.

— Хм. Понятия не имею, как, она вывела пятна, я уже сказала, не стану эти вещи носить! — с этого места, я вся подобралась на своём сидении, насторожилась, что ли.

Смешно, но я до сих пор этого не сделала, зная, с кем я еду в машине, и что лежит у него в полуметре от руки, а пугает меня домработница, а не вот это — вот всё.

— Почему? — он спросил так спокойно, с тихонькой ноткой удивления.

И в движении, и в своём поведении, никак не выдавал напряжения и нервов. Словно в нём этих нервов, вообще, нет совсем. Даже курил, балдея от удовольствия, а не нервничая.

— Что значит почему? Ты издеваешься? Там на этих вещах чужая кровь, вообще-то! — отвечая, я представила, как одеваю это, и меня аж передёрнуло.

— Однако. — многозначительно произнёс Роман и замолчал.

Я тоже молчала, меня не трясло я не нервничала, но была зла. Тишину нарушила первой, уже на выезде из города. В горле пересохло до першения и не выдержав этого, потянулась к бару.

— Какую воду я могу взять? — спросила, открыв его.

Я помнила, из какой бутылки пила до этого, но мало ли, вдруг тут какая-то другая система.

— Любую. Она вся без газа. — спокойно, даже с улыбкой ответил Роман.

— Я думала, что эти со снотворным, а без эти. — выдала без всякой задней мысли свои догадки, тыкая пальцем в бутылки с разными этикетками.

— С каким снотворным? — Роман свёл свои густые, но ровные и аккуратные брови вместе и глянул на меня поджимая губы.

— Ну, я думала…Я же попила воды из бутылки и сознание потеряла. На сутки. Нет? — смотрела я на Романа уже со стыдом.

— Нет. — он резко отвернулся, обиделся, вот теперь, стало видно, как он нервничает.

Всё ушло в манеру вождения. Скорости прибавил, и в поворот резко зашёл.

— А что тогда? Ну укол же ты мне поставил, сам сказал. — я попыталась сгладить напряжение беседой, в молчании истина не рождается.

— Да, но сознание ты потеряла от удара. Укол, это хоть и сильное, но обычное обезболивающее. Зачем мне тебя усыплять? — Роман спросил об этом, когда мы уже заезжали на территорию дома.

— Чтоб у себя оставить. — резонно заметила я.

— Чушь! — довольно грубо отрезал он.

И всё-таки Роман зол из-за моего надуманного обвинения.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть. — даже погладила его по плечу, чтоб успеть помириться, пока мы заезжали в гараж.

— К Соне будь, пожалуйста, добрей. Ты ей, между прочим, очень понравилась. — он улыбнулся, и вышел из автомобиля, обойдя его, помог выбраться мне.

Соня нас не встретила в столь поздний час, чему я была рада несказанно. По всему дому горели только ночники, чтоб лбы в темноте не сшибать.

— Вернёшься в ту комнату, где спала? Или хочешь другую? — спросил Рома, когда мы поднялись на второй этаж.

— Можно я посплю с тобой? В смысле просто посплю. — просьба весьма щекотливая, но спать одной в его доме не хотелось, пусть тут хоть тысячу раз безопасно, а с Ромой в тысячу и один, и я выбираю этот вариант.

— Тогда нам на первый этаж. Моя спальня внизу, и я, возможно, храплю. — посмеиваясь, Роман развернул меня за локоть, и мы спустились на первый этаж.

Пока Роман ходил в душ, я напялила пижаму, и нырнув под одеяло, принялась оглядывать его комнату в свете настольной лампы. Первое что бросилось в глаза — это книжный шкаф. Он был огромный, во всю стену метров десять шириной и высоту метра три, три с половиной. И в нём огромное количество книг, но все в обложках коричневого цвета. Различались они разве что по толщине. А в высоту стояли так же порядком. И если не приглядываться, этот книжный шкаф не отвлекал взгляда пестротой, сливаясь в одну коричневую стену в тон плотным шторам. Роман не любит, когда его что-то отвлекает. А время тем не менее бежало, организм вымотался до предела, остаток комнаты я разглядывала мельком, так как уют огромной кровати поглощал мой мозг и меня саму. Сопротивляться было бесполезно, в сон я провалилась, задержав свой взгляд ненадолго, на перевёрнутой картине у стены. Она сильно выбивалась, из общей педантичной обстановки.

5

Заснула я, когда Роман был ещё в ванной комнате, и точно помню сквозь сон, что он спал рядом. Я ещё по-хозяйски на него ноги складывала, чтоб не уполз, но не помогло. Проснулась я совершенно одна, от звонка своего будильника на телефоне. Сквозь плотные шторы свет не проникал, пошарилась в поисках выключателя на настольной лампе, подсвечивая себе телефоном, но всё тщетно. Рухнула опять на подушку, вспомнила, что Роман просил на работу не ходить. Да и не особо-то хотелось. Быстро набрала номер Иры, голос со сна был в самый раз, чтоб сказаться больной.

— Ир привет, я загрипповала, на больничный не пойду, но сегодня не выйду. Три дня отлежусь. Марина мне смену должна, вот один день проставь, чтоб прогула не было. — быстро протараторила, не дожидаясь вопросов, как и почему, но от Иры так просто не отвязаться.

— Хорошо, впишу. Но ты потом мне расскажешь в подробностях про свой «Грипп» на крутой машине. — Ирка хохотнула, давая непрозрачный намёк на то, что понимает, это совсем не грипп, и даже не простуда.

— Ладно, но только тебе и никому больше. Для всех остальных у меня грипп, желудочный! — настояла хоть и знала, что сплетни будут, но пусть без меня.

Ирка дала слово, что никому ни слова, хотя и уверила меня, после такой встречи у проходной, никто в это не поверит. Я ей сказала, что это их проблемы и отключилась.

Где включается свет я так и не нашла, и момент, как его включил вчера Роман тоже упустила. Поэтому пришлось раскрыть шторы. Лето, светлеет рано, искусственный свет в принципе оказался уже не нужен.

Пользуясь отсутствием Ромы, отправилась в ванную комнату, которая, как в кино, находилась тут же за коричневой дверью. Весь дом Ромы был в этом цвете, даже его питомец, своей окраской вписывался.

Пятнадцати минут мне хватило за глаза. Это не на даче, где для душа приходилось сначала воду греть, а потом заливать в бак. Нарядилась опять в любимый халат Романа, который ему мама подарила и пока сушила полотенцем волосы, решила осмотреть комнату более детально. Первым объектом моего интереса стала перевёрнутая картина. Повернув её, едва не шлёпнулась на задницу. Внутри такой холодок, а по рукам и ногам вата. Ладошки тут же вспотели. Брюнетка, сидевшая в кресле, вполне могла бы считаться моим портретом. Не копия прям, но очень похожа, а если учесть, что это не фотография, а портрет, да ещё и маслом, в котором наверняка есть огрехи художника, то, как с меня рисовали. Я не могла оторвать взгляда, даже перевернула портрет полностью и глазами нашла место, где он висел. Прямо напротив кровати, между двумя окнами. В этот момент дверь неожиданно распахнулась. И я была бы счастлива видеть на пороге комнаты Соню, но это оказался Роман.

— На меня похожа. — только и смогла сказать, внутри так туго всё скрутилось в один сплошной клубок страха, от понимания почему именно я.

— У вас глаза разные. — Роман подошёл ко мне и мягко отстранил от портрета, чтоб перевернуть его обратно к стене. — Извини, не успел убрать. — сказал и замер, не отрывая рук от рамы, словно сожалеет, что снял, что перевернул, что я увидела.

И…это задело.

— Красивая девушка. Это же непросто рисунок? Чей это портрет? — ещё когда дверь распахнулась, я надеялась, чтоб это была Соня, потому что ничего не хотела знать об этом портрете и о том, кто эта девушка, а сейчас, наблюдая за реакцией Романа, хотела знать всё.

— За простой рисунок я бы извинятся не стал. — он отпустил раму, словно обжёгся, при всей его змеиной, ленивой плавности, это было резко, неожиданно.

— Расскажешь о ней? — спросила мягко не настаивая.

— Да я расскажу. Пройдём в кабинет. — он подхватил портрет за жгут, на котором тот весел, и мягко взял меня под локоть, всегда так берёт, не держит, а прикасается.

Мы дошли до кабинета, Роман пристроил портрет девушки на стул, напротив своего стола и весь рассказ, потягивая из стакана тёмного цвета алкоголь, почти не отводил от портрета взгляда.

— Её звали Настя. Вы действительно с ней очень похожи, но у тебя глаза другие, карие, у Насти они были оливковые. На этом портрете не получились, художник краску подобрал не ту, она ещё и потемнела со временем. Познакомились с ней так смешно, она по рынку шла и лист пенопласта тащила, ветер вырвал и мне на лобовое, я как раз с парковки выезжал. Вышел из машины, её увидел и пропал. Закрутилось очень быстро, но предложение я ей сделать не успел. Ей было всего двадцать два года. — его голос дрогнул, и он замолчал, пальцами в переносицу, а у меня от этого, ком встал в горле.

Ведь его голос — это истина, она непоколебима, и дрожь тут сродни какому-то бедствию. И этот жест рукой на переносицу, так ведь слёзы пытаются остановить. И он пытался. Но у него не вышло, начал тереть глаза, стакан то подносил к губам, то так и не отпив, опять ставил на стол. И лицо, впервые я увидела в его лице старика, он моментально весь покрылся морщинами, а его тонкие губы расползлись в горькой улыбке, так, словно у него зубов нет.

— Что с ней случилось? — спросила, потому что он долго молчал, ждал моего вопроса, сам не смог продолжить рассказ.

— Примерно то же самое, что случилось с тобой. Только спасти её было некому. — Рома глубоко вдохнул и медленно шумно выдохнул.

И опять молчание, потирание переносицы, и метания с алкоголем, то ли пить, то ли не пить.

— Ты нашёл его? Убил? — этот вопрос было трудно задать, но я уже поняла, Роман мне своим молчанием, даёт шанс знать или не знать, сам, без моих вопросов ничего не расскажет.

А я уже не могла остановиться на полпути, хотела знать всё до конца.

— Нашёл его тогда не я, а Слава. Он, нашёл его и отдал мне. Тогда я впервые убил, но не человека, я не считаю этих монстров людьми. — говоря это, лицо Романа не было таким спокойным, как обычно, к старику добавилось что-то звериное.

Он говорил, сам зверел, и подай ему очередного маньяка сейчас, он бы не был с ним так гуманен. Разорвал бы живьём, истязал бы и мучил. Мстил.

— Так, Слава всё же знает? — спросила, и пожалела, что сижу так далеко от него, а мне хотелось поддержать, отвлечь хотя бы, потому что он не забудет, такое невозможно забыть.

Но и встать сейчас просто не могла. Вата, я как вата. То же самое со мной было в тех кустах. Я была ватой и ничего не могла сделать.

— Знает, только об этом убийстве. Сам мне его отдал, потом помогал закапывать то, что от этой мерзости осталось, но там немного. Поэтому он так напрягся, там на набережной. И Настю он знал, Рита её не застала, они со Славой позже познакомились, а ты похожа на неё, хоть и глаза у вас разные. Этот ублюдок стал первым. Убив его, я думал, что отпустит. Но это не так Кира. Легче да, но не отпускает.

В кабинете повисло молчание. Роман больше ничего не рассказывал, только крутил на столе пустой стакан, я не знала, что спросить хотя вопросов было много, но они казались жутко неуместными, тупыми.

Тупые вопросы от тупого Кролика я решила оставить при себе.

— Кира иди переоденься, и приходи в столовую. Надо позавтракать. — мягко послал меня куда подальше, я вздохнула с облегчением и вышла из его кабинета.

Вернувшись в Ромину спальню, где осталась моя сумка с вещами, я разревелась. Вот я ведь так и думала, что у Романа это личное. Счёты сводит, мстит за любимую. И сейчас, меня мало волновал вопрос нашей схожести с Настей, на первое место встала жалость к нему и рядом тут же вопрос, а сможет ли Рома отказаться от этого всего? На этот вопрос ответа у меня не было. Поревела вспоминая Ромин рассказ, потом умылась, пошла одеваться, как Рома попросил.

Напрочь забыв после таких новостей об обещанном мне пикнике, натянула на себя платье, менее мятое, ещё и в обтяжку, так что складок было не видно. Можно было бы, конечно, попросить утюг, но тревожить Рому я не хотела, отлично понимая, что ему стоит одному побыть, а к этой Соне соваться тем более не собиралась.

Когда была готова, с трудом покинула Ромину спальню. Встреча с Соней не радовала, но явно была неизбежной. От этого и в столовую идти не хотелось, я, собственно, и понятия не имела, где она, но и искать её не стала. Меня манило кое-что другое. Точней кое-кто другой. Поднялась вприпрыжку на второй этаж, быстро отыскала по памяти нишу в стене. Питон перекинулся через мощную ветвь и свисал с неё как чулок с верёвки. Он был метра три длинной, поэтому голова его лежала внизу на щебне, хвост утопал в водоемчике. В общем, этот питон охватил весь спектр своего террариума. Как Роман говорил, питоно-терапия. Сейчас самое то, мне она была очень нужна.

Чем дольше я на него смотрела, тем меньше меня трясло, напряжение в теле спадало, а мысли о Роме, о Насте, и прочем просто сменились на одно только желание потрогать эту змею. Это желание было настолько сильным, что казалось кончиками пальцев я уже ощущаю змеиную кожу. Я даже начала шарить безумно по стене руками, чтоб только понять, как к этому питону подобраться.

— Так-так-так. — за моей спиной раздался насмешливый Ромин голос.

Закон подлости прям.

— Что? Я просто хотела понять, как тут устроенно. — выдала слабую попытку оправдать свой неадекватный интерес к этой чешуйчатой рептилии.

Рома цокнул тяжко вздыхая.

— Да не мажься. Вижу же как ты его потискать хочешь. Пошли. — Рома протянул мне руку улыбаясь.

— Куда? — я заметалась взглядом, от террариума с питоном до Роминой ладони, покидать питона не хотелось.

— Устрою вам свидание. Кстати, его зовут Муля. — Рома сам взял меня за руку и повёл по коридору до ближайшей двери.

Я захохотала, когда до меня дошёл смысл имени питона.

— Муля, не нервируй меня! Да? — спросила сквозь смех, который остановить никак не могла.

— Да. — довольно подтвердил Рома.

Мы зашли в небольшую комнату, и я тут же поняла, ниша с питоном Мулей это лишь верхушка айсберга, а сам айсберг был скрыт за зеркальной стеной террариума.

— О да у тебя тут целый зоопарк. А почему на виду один Муля? — вдоль стен стояли клетки с крысами и кроликами.

— Кира, это корм. — Рома улыбнулся виновато, видя, как меня перекосило.

— А у меня в детстве была крыска. — я в потрясении отошла от клеток с живым кормом, стараясь на этих бедняжек не смотреть.

В теории я знала, что змей кормят явно не сухим кошачьим кормом, но знать это одно, а видеть совсем другое.

— При тебе кормить его не буду. Садись, я тебе его дам подержать. — Рома кивнул на кресло, которое стояло тут же.

— Подержать? Я думала хотя бы просто погладить. Он мне платье испачкает. — плюхнулась в кресло, сердце бешено билось, то ли в восторге, то ли в страхе, не разобрать.

Но Рома меня не слушал вовсе, открыл террариум и не без труда достал блестящего питона.

— Вот. Только не шевелись, а то он давно не ел, и за голову его не трогай, он этого не любит. В общем, замри. — с серьёзным лицом, Рома водрузил мне на колени тяжеленную змею, которая тут же поползла по мне, прямиком своей мордой к моему лицу, выплёвывая при этом розовый раздвоенный язык.

— В смысле давно не ел? — прошептала боясь пошевелиться и вдохнуть, а эта медлительная рептилия уже уползла за моё плечо.

Немного полегчало, пока мою ногу ощутимо не обвил хвост Мули.

— Мамочки. Ой убери его с меня…Убери…мм. — зашептала зажмурившись, ощущая, как голова питона появилась, с другой стороны.

Рома цокнул и тяжко вздохнул. Я со страху даже и позабыла, когда он так делает.

Боже! Эта тварь вот-вот вокруг моей шеи закрутится, так ведь они жертву и убивают. Я уже подумала, что Рома так от меня избавиться решил, пока не услышала, как он посмеивается.

— Какая же ты доверчивая. Это Тигровый питон Кира, он очень миролюбивый. Когда не голодный. А он не голодный, да и ты крупновата для него. — уже смеясь, пояснил Роман, а я раскрыла глаза.

Муля, плавно, но шустро, сваливал с меня по полу, в сторону клеток с кроликами.

Я нервно сглотнула.

— Ну и шуточки у тебя. — глянула ошарашенно на него.



Сейчас он был шкодным ребёнком, смехом заливая небольшую комнатку, пугая несчастных кроликов. Муля тем временем уполз в уголок, скручиваясь в кучку. Только сейчас сообразила, что даже его не потрогала.

— Давай погладь его и пойдём завтракать, а то мы опаздываем уже. Тебе ещё переодеваться. На пикник в этом платье не поедешь. — сказал Рома, глянув время на своём телефоне.

— А мы поедем? Ты же пил, да и вообще… — настроение было не для пикника.

— Это я не пил. Это я пригубил. Поедем. — Рома кивнул в сторону Мули, я добралась на ватных ногах до угла.

Это состояние ваты меня не покидает, как я посмотрю. Присела на корточки возле Мули и осторожно коснулась пёстрой блестящей кожи сначала кончиками пальцев, а потом провела всей ладонью.

— Ну как? — спросил Рома, встав рядом, опираясь плечом о серую стену.

При этом он коснулся моего затылка точно так же, как я касалась питона. Сначала кончиками пальцев, потом всей ладонью провёл, до самого выреза платья. И это было так волнительно. Я трогала его питона, он трогал меня.

— Кожаный, как сумка. Сухой и тёплый. Я думала он холодный и влажный. — выдохнув, невольно повела головой, в безусловной необходимости прижаться щекой к его руке.

Не успела, или Рома не так мой пас головой понял.

— Не слушай её Муля. — усмехнулся Рома, убирая руки в карманы.

6

Не знаю, как я завтрак пережила, хотя ничего особенного во время него не случилось, кроме странной Сони.

Она так ставила тарелку с овсянкой предо мной, словно желала мне сдохнуть поскорей. И вообще, она вся такая грубая, неотёсанная и тем странней было наблюдать её в доме Романа. Для сравнения, представьте среди чешских белых фарфоровых тарелок одну нашу советскую серого цвета и двумя вишенками на краю. Даже поймала себя на мысли, что Ромино хобби принять и понять легче, чем наличие в его доме этой Сони в качестве работницы. Да и его слова о том, что я Соне понравилась явно были ложью. Её от одного моего вида в столовой перекосило всю так, словно у неё инсульт случился. Левый угол губ пополз наверх, ещё чуть-чуть и оскалилась бы. Брр. Как вспомню, так вздрогну. Поэтому со столовой, в машину я скакала вприпрыжку, почти обгоняя Рому.

И опять, долго сидели в салоне внедорожника, пока Рома подбирал себе песню для старта. Тронулись опять под Арбенину и её Лети, моя душа.

Лететь куда-то Рома собрался.

— Ты только Арбенину слушаешь? — спросила его с наивным интересом.

Только Рома на мой вопрос не ответил, у него свой вопрос в мой адрес зрел.

— Почему тебе Соня не нравится? Я не пойму. — спросил Рома, закуривая сигарету, при этом он так прикрыл глаза, я уловила не его холодный и строгий тон в этот момент, а эти прикрытые глаза.

Очень красиво. Эти подрагивающие ресницы, в одной руке сигарета, другой рукой держит руль… Такое бывает, когда влюбляешься на все сто процентов, минусов не замечаешь, глаза сами ищут только плюсы, чтоб не дай бог процент влюблённости не упал. Я даже забыла суть разговора и только Ромины глаза цвета Байкальского льда напомнили, когда он взглянул на меня вопросительно.

Мол вещай глупый Кролик, умный Удав желает услышать пояснение.

— Я не могу дать тебе конкретного ответа. Не нравится, и всё. Эта её манера в рот заглядывать, меня от неё трясёт аж! — и сейчас меня перетряхнуло от воспоминаний.

— На губы. — сухо ответил Рома, выбросив сигарету в открытое окно.

— Что на губы? — переспросила, чувствуя себя рядом с Ромой тупицей.

— Не в рот она заглядывает, а смотрит на губы. Соня читает по губам, я разве не говорил? — спросил Рома и снова посмотрел на меня уже с искренним удивлением во взгляде.

Мол как ты Кролик глупый, могла забыть такую несложную информацию.

— А. Да я поняла. Забываю просто всё время. — слабенько оправдалась перед умным Удавом.

Да я забыла и это несложно, потому что рядом с этой Соней только пятками сверкать охота, не то, чтоб помнить о её особенностях.

— Хм. Раз у тебя плохая память, то думаю сейчас самое время тебе подучить имена моих родителей. Я не думаю, что мама будет в восторге, если ты её Люсей назовёшь, а она Марина Николаевна. Папа, может, посмеётся, если ты его Карлом назовёшь, а вот мама точно расстроится. — произнёс Рома с обаятельной улыбкой.

— Родителей? Мы что едем к твоим родителям? — сердце пропустило удар, ладошки мгновенно вспотели, я их тут же потёрла о спортивные штаны.

— Да. Свадьба в августе уже, надо познакомиться. Кстати, я спросить хотел, я храплю? — со смехом в глазах и улыбкой, спросил Рома.

— Что? — я как дура захлопала ресницами.

Меня тут почти тошнит от нервов, а он интересуется, храпит он или нет?!

— Да не нервничай ты так. У меня хорошие родители. Добрые, простые. Вы друг другу точно понравитесь. — Рома тут же принялся меня успокаивать, а потом свернул к супермаркету, — Продукты нужно купить, у них в деревне магазин есть, конечно, но там ассортимент не очень. Со мной пойдёшь или в машине подождёшь? — спросил так буднично, словно мы уже давно вот так вот просто за продуктами ездим.

— С тобой! — я поторопилась выскочить из машины, вызывая у Ромы приступ смеха, он ещё пил в это время воду из бутылки и подавился.

Его явно забавляло то, как я нервничаю там, где это не имело по его пониманию смысла.

— Так, ты не ответила, я храплю или нет? — опять спросил он, отсмеявшись, подавая мне свою руку.

— Я не знаю, может, и храпишь. Я крепко спала. — ответила ему, беря его под руку.

— Ты меня чуть не раздавила, прям вся на меня карабкалась. Тебе снились бутерброды? Ты была сыром? Я был куском батона? — Рома так и посмеивался и это чёрт возьми не злило, а успокаивало.

— Нет, бутерброды мне точно не снились. Я мешала тебе спать? Поэтому ты так рано ушёл?

— Нет. Что за глупости? Я всегда рано встаю. У меня внутренний будильник, он сам меня будит не позже семи утра. Зимой я сплю подольше обычно, а вот летом в пять или шесть он уже звенит. Я же в деревне вырос. Там все рано ложатся спать и рано встают. По солнцу. До школы семь километров пешком, уроки в восемь утра начинались. Бери тоже тележку, одной не хватит. — попросил Рома, когда мы зашли в магазин. — В детстве так выспаться хотелось, а вырос и не могу спать дольше хотя могу себе это позволить, но организм привык к раннему подъёму. Вот такой закон подлости в действии.

— Я жалею иногда, что не спала в сон-час, в детском саду. А что брать? Может список есть? — спросила у Ромы, моя тележка была пустая, а он уже набросал в свою тележку упаковки с крупами.

— Да что сама обычно покупаешь, то и бери. Сахар там, масло. Молочку и мясо только не нужно, у родителей своё хозяйство. Курочки там, поросята, козы и крова Вилка. — Рома усмехнулся на имени коровы.

— Почему Вилка?

— Рога у неё такие, как у вилки раздаточной. Не в стороны, а вверх. Вон те макароны возьми, пожалуйста. Буковками. — Рома указал мне на полку рядом со мной.

— Буковками? Это детские, такие племянники мои любят.

— Сестра моя тоже их любит. — буднично, так между делом сообщил Рома.

— У тебя есть сестра?! — нет сестра-то ладно, но макароны совсем детские, сколько же ей лет?

— У тебя тоже есть сестра, что тебя так удивляет? — улыбнувшись, Рома посмотрел вопросительно на меня, с таким вопросом, вроде мать ты чего с Луны упала?

— А сколько ей лет? — уточнить решила для начала, может, ей лет восемнадцать, ну любит человек детские макароны, бывает.

— Ксюше девять. Поздний ребёнок. Да я сам был в шоке от родителей. При них только так явно не выражай своё удивление. — попросил Роман, взглянув на меня, а моё лицо, кроме удивления ничего не выражало.

В магазине провели много времени. Я, уже будучи опытной и ответственной тётушкой двух малолетних племянничков, озадачилась подарком для Ксюши. Хорошо было бы и родителям Роминым что-то подарить, но я растерялась окончательно, а Рома, то и дело подгонял и сбивал своими шуточками. Встревал в мои думы и предлагал купить Ксюше мухобойку от коровы мух отгонять, то пачку с бахилами совал, чтоб шлёпки не пачкала, когда кур кормить пойдёт. В итоге ничего лучше, чем девочковый яркий журнал и штук десять таких же сюрпризов я не сообразила.

В уютном салоне автомобиля, под ароматом лимона, меня разморило. За дорогой следить, как обычно я люблю уже не получалось, глаза, то и дело закрывались, и я перестала бороться со сном. Я просто закрыла их окончательно, в готовности спать до самого приезда в деревню. И почти задремала, спала-то мало, но Рому это явно не устроило, и он решил, что допрос меня, лучше, чем я спящая. Может, это зависть? И такая мысль проскользнула. А может, действительно переживает, что я имена родителей перепутаю.

— Как маму мою зовут? — внезапно и очень громко спросил Рома, чем, по сути дела, меня разбудил, хотя я ещё не окончательно заснула.

Я зевнула в ладонь, потянулась, попутно вспоминая, как маму Ромину зовут.

— Маму зовут Марина Николаевна, папу зовут Венедикт, извини, как его по отчеству? Папы отчество ты мне точно не говорил. — спросила Рому, но ещё сомневалась, что права, могла и забыть при таких-то нервах.

— Он Романович, меня в честь деда назвали, но все его Венедиктом зовут, даже малолетки. Назовёшь папу по отчеству, смертельно обидится. — предупредил Рома, неожиданно протягивая мне конфетку в виде сердечка.

— Это мне за правильный ответ? — взяла конфету смеясь, хотя в ощущении дрессировки меня как собачки, не было ничего смешного.

— Это тебе сердце моё, спрячь его как котёнок Гав, в самом надёжном месте. — и в дополнение к сказанному обаятельно улыбнулся.

— Даже не знаю. Как я могу съесть твоё сердце? Каннибализм какой-то.

Мы оба рассмеялись, так было легко с ним в этот момент, словно знаем друг друга много лет. Он родной мне, я родная ему и это так чётко ощущалось, что верилось в это без труда.

— Я сейчас вопрос задам, — предупредила Романа, на что он сразу напрягся. — Эм. В общем, не пойми меня неправильно, но в неведении как-то неуютно. — заранее саму себя оправдала, а Рома подмахнул рукой, мол давай свой вопрос и я спросила; — Твои родители, они знали Настю? — окончательно этим вопросом убила свой сон, а заодно и дружелюбную обстановку в салоне.

— Нет. — зло ответил, но потом словно осекся, от чего-то сдержался, а мне стало ещё неуютней.

Рома своим ответом словно воздух рассёк. Затем закурил, и одновременно прибавил громкости музыке. И я отлично понимала, что это значит. Значит, что разговор как бы окончен.

Это нельзя трогать. Я всё испортила. Такой момент, он мне сердце, я ему про Настю напомнила, тупой Кролик да, но и по-другому я тоже не смогла, зря он меня разбудил. Как предстать перед его родителями? Я и так не готова, а тут ещё сходство с убитой невестой из головы не выходит.

Рома выкурил три сигареты подряд, я съела на нервах сердечную конфету которую есть не собиралась, хорошо было бы заснуть, но сна уже не было.

— Я же тебе про Настю рассказал не для того, чтоб ты себя накручивала. — внезапно сказал Рома, выключив музыку совсем.

— Я понимаю. — и я действительно понимала, но это не умоляло моих нервов по поводу нашего с ней сходства, хотя объяснить, что тут такого плохого, сейчас я себе не могла.

Вот знали бы Ромины родители Настю, да, похожи мы и что? А ничего. Похожи, и всё.

— Нет, ты не понимаешь Кира. — говорит резко, с чёткой нотой упрёка, потом опять осекается, исправляет свою резкость мягко, только чуть оттолкнул и тут же затягивает мягким тембром голоса, как зыбучий песок, а я уже в нём по горло, мне точно не выбраться… — Или понимаешь, но совсем не так, как я. Я когда впервые тебя увидел, глазам не поверил. Думал с ума схожу. Но потом пригляделся, получше. У вас с Настей ведь не только глаза разные. Вы в принципе разные. — с горечью говорит он и эта горечь явно не в мой адрес, но я же тупой Кролик и до меня это не доходит, только колит где-то внутри так, что эту Настю я уже буквально ненавижу.

Ненавижу, потому что из-за неё он стал таким, потому похожа на неё, потому что слышу горечь в голосе Ромы от признания что мы разные, приняв эту горечь за разочарование во мне. Непохожи, разные, не оправдала Роминых ожиданий.

— Что ещё разное? Рост? Вес? — резко вклинилась в его речь вроде и не перебила, но он явно недоговорил.

— Вот это. — с неожиданной, затягивающей улыбкой ответил Роман.

Какая-то странная особенность у него, когда обстановка накаляется, он без труда может скинуть этот накал в никуда.

— Что вот это? — спросила уже смягчившись, но внутри всё равно бушевало уже не зло и даже не раздражение, а, возможно, ревность.

Сложно было признаться самой себе, но я ревновала Романа к его убитой возлюбленной. Откровенно говоря, жалела, что он не встретился мне раньше.

— Характер. Нутро у вас разное. Ты удивительный человек Кира. Ты вот позволяешь ездить своей сестре на тебе, живёшь на даче без удобств, можно подумать про тебя что ты бесхребетная и слабохарактерная. Но в тебе есть хребет и есть характер, а характер — это оружие, но ты его не применяешь против своих. У Насти не было ни того, ни другого, хотя изначально думалось иначе. Наверное, поэтому я не торопился знакомить её с родителями, не торопился жениться на ней. Не торопился… — на этом вздохнул с облегчением, словно рад он, что не торопился, а меня затерзал тут же вопрос, который я поспешила задать.

— Ты её любил? — спросила Рому со львиной долей удивления, потому как последнее, что он сказал и как он это сказал, навели на мысли, что ни черта он эту Настю не любил, а оттого ненависть к ней лишь усиливалась в моей душе, вот прям в прогрессии.

После моего вопроса, в салоне повисла тишина. Роман думал, закурил опять. И он не нервничал, машину вёл ровно, он просто думал, а раз думал, значит, сам не знал ответа, не задавался этим вопросом, или просто не хотел, или не мог на него ответить раньше, пока я не спросила.

— Хм. Мм. — Рома усмехнулся, потом вздохнул тяжело и ответил; — Нет. Сейчас понимаю, что нет.

И занавес! Это был занавес, а я по самую макушку в зыбучем песке «Ромашка».

В деревню Красный Яр, мы заехали ближе к полудню, а в общей сложности ехали до неё часа три, что позволило догадаться, мы тут явно не на один день.

Когда подъехали к довольно большому, но обычному, деревенскому бревенчатому дому, я уже почти не нервничала. Волнительно, было, конечно, но сомнений в том, что меня примут хорошо не было и я спокойно вышла из машины вместе с Ромой, в нашу сторону уже шёл мужчина, только Рома куда-то пропал. Из машины вышел, а к калитке нет.

— Здравствуйте. — поздоровалась с идущим в мою сторону мужчиной издалека.

Тут уж скорей для Ромы, чтоб обнаружить для него появление, кажется, отца, и чтоб он выполз ко мне, а то где-то застрял умный Удав, бросив тупого Кролика одного, а я не трус, но я один хрен боюсь.

— Здрасти-здрасти. — высокий мужчина, тепло улыбаясь, вышел за ворота к нам навстречу, с трудом поняла, он и есть Ромин отец.

Они были кардинально разные да и на отца тридцати восьмилетнего мужчины он не тянул, разве что папой стал лет в десять, потому как больше сорока восьми лет я бы ему не дала. Хотя Рома на свои тридцать восемь тоже не тянул, край лет на тридцать.

— Папа, это моя Кира! — откуда-то из багажника крикнул Рома, потом и сам показался с кучей пакетов в руках.

— Венедикт. — мужчина приложил руку к груди и слегка поклонился мне, а потом обратился к Роме. — Всё! Тогда будем завтра град ждать. — со смехом сказал Ромин папа, на что Рома цокнул недовольно, а глаза к небу.

Скинув пакеты на тротуарную плитку перед калиткой, обнял отца.

Да уж. Разные они. Волосы только светлые у обоих и с сединой, а ещё голоса похожи, но Ромин лучше. А папа у Ромы здоровый деревенский мужик, как говорят, кость широкая, а Рома хоть и жилистый, сильный, но габариты недеревенские, городские.

— Мать! Бросай тяпку! Поди сюда! Сын невесту привёз! — крикнул он в сторону огорода и обратился к Роме; — А это чего? Опять продуктов набрал? Нам скоро самим магазин открывать. — по-доброму возмутился Венедикт.

— Иду! — послышалось женское с глубины участка.

Это Ромина мама, с грядки кричала, но вместо Марины Николаевны к нам, с криками, — Рома! Рома! — выбежала светловолосая девочка-колокольчик и бросилась прямиком к Роме на руки. Вот тут было видно, что она папина дочка, очень похожа на Венедикта.

— Привет, шкода! Много чего нахулиганила? — поддельно строго спросил Рома, подхватив на руки смеющуюся девочку с двумя длинными косицами.

— И совсем не хулиганила. — Ромина сестра повисла у него на шее и положив голову ему на плечо, бойко начала делиться новостями; — В заводи у головастиков уже лапки выросли пока тебя не было. Как хорошо, что ты приехал, у нас ещё Луша котяток принесла. Она их под крышей прячет, достанешь? А то папе некогда да некогда уже неделю обещает. Да папочка? — маленькая девочка грустно вздохнула, с укором глянув на отца, бессовестно закладывая его перед братом, на что Рома заразительно рассмеялся, окрестив Ксюшу стукачкой.

— Ох, хитрованка, — отец потрепал дочку за нос. — Котята тебе что игрушка? Дай глаза детям открыть, заиграешь ведь! Луша их от тебя и спрятала, между прочим, потому что знает тебя террористку. Давайте в дом, мать-то у нас оглохла, похоже. Она морковку вроде полола, в уши по девице повтыкала, что ли. Не расслышала про невесту, решила видать, что я на чай её зову.

— Ты Ромина невеста? — Ксюша наконец-то отвлеклась от брата с отцом и обратила внимание на меня.

Рома спустил её с рук, и девочка тут же без всякого стеснения взяла меня за руку и повела в дом, выясняя по пути мой возраст, кем я тружусь и есть ли у меня уже на примете, да-да, так и спросила, есть ли у меня уже на примете кандидатура на роль подружки невесты. Когда выяснилось, что нет, Ксюша заявила, что лучшей кандидатуры, чем сестра жениха мне не сыскать. Не смогла ей отказать, хотя точно знаю, что свидетели должны быть совершеннолетними. Ксюша меня просто покорила буквально за пятнадцать минут общения. Очень живая и артистичная девочка. Сразу видно, ребёнком родители занимаются, не то, что Ника с Сергеем, запустили Юльку и Никитку, доверив телевизору с мультиками.



— Ром, а где подарки? — выглянула на веранду, уже из Ксюшиной комнаты, куда она же меня и увела, показывать свои девичьи богатства.

— В каком-то из этих кульков. — он, будучи довольным, указал на кучу одинаковых пакетов из супермаркета и вышел, оставив меня наедине с половиной магазина.

— Ксюша, поможешь пакеты разобрать? Где-то там есть подарок для тебя. — вернулась в комнату к Роминой сестре, она в этот момент активно выгребала из коробки игрушки, похоже, готовилась к приёму котят с крыши.

— Что там? Ромка мне опять бахилы купил? — тяжко вздыхая, спросил ребёнок, откладывая свои дела на потом.

Я не удержалась от смеха. Не удивилась бы, если б эти двое мне лягушку подбросили.

— Он предлагал, но я тебе журнал про фей и сюрпризы дарю. — моё признание вдохновило Ксюшу и остаток пути до пакетов она преодолела в два прыжка.

Ксюша быстро нашла презенты и осталась довольной. Она присела рядышком, разглядывая яркий журнал, и подсказывая что и куда убирать. От разбора пакетов меня отвлекла Ромина мама. Сомнений в том, что это она, у меня не было, ведь Рома на неё очень похож, одни голубые глаза, как девяносто девять целых и девять десятых экспертизы ДНК.

— Здравствуйте, я Кира. — застыла с пакетом макарон в руках, когда на веранду зашла блондинка на вид лет сорока пяти не больше.

Я надеялась, что хоть маме своей представлять меня будет Рома, но он куда-то ушёл и с концами.

— Здравствуйте. Я мама Ромина, Марина Николаевна. А мне отец сказал, я даже не поверила. — милая женщина ласково улыбнулась и прошла на кухню, спросив оттуда, что готовить на обед.

Время на больших настенных часах как раз было двенадцать.

— Я хочу окрошку! — звонко и оглушительно закричала Ксюша, лишая меня слуха на несколько секунд.

И Марина Николаевна тут же дала мне миску, отправив в теплицу за огурцами для окрошки, примерно объяснив, куда нужно идти. Но дойти до огуречника не представилось возможным. Как только я спустилась с крылечка и завернула за угол дома, нарвалась на Рому. Он стоял у большого стола ко мне спиной, замерял и делал на лаге какие-то отметки строительным карандашом. Меня так и не заметил, а я притулилась спиной к бревенчатой стене дома, без всякой воли сделать от неё хоть шаг в сторону.

На Роме была накинута простая клетчатая рубашка из фланели, чтоб спина и плечи не обгорели под палящим солнцем, какие-то затасканные рабочие брюки со светоотражающей лентой понизу и не завязанные берцы на ногах, повидавшие виды, все в цементе. А голову венчала белая бандана из куска старой футболки. Не знаю, что со мной случилось, но тело трепетно отозвалось на весь этот рабочий образ, в животе приятно заныло от недвусмысленного желания стать ближе. Я облизнула пересохшие от жары губы, вместе с тем и осознала, что между мной и Ромой были только поцелуи и только вчера. Вместе с этим осознанием появилось и желание поскорей это исправить. Рома, очевидно, своей вчерашней решительностью сделал шаг навстречу, а сегодняшним своим бездействием в этом плане ждёт от меня ответных шагов. А я ж тупой Кролик, и никак ему не ответила, как-то было не до поцелуев, а сейчас острая нехватка Роминого языка в моём организме сказалась резко и с жёсткими побочными в виде желания чего-то большего. Ох. К чему стеснение, я б ему отдалась прям на этом столе, и ведь от этих мыслей я даже не покраснела.

— Кира! Ну ты чего тут встала? Теплица там! Потом на своего прынца налюбуешься. — раздалось у меня над головой.

Марина Николаевна выглянула из окна, меня пожурила и для Ромы заодно обнаружила. Он тут же оглянулся, и лицо у него с удивлённого медленно сменилось на довольное.

— Я сейчас Марина Николаевна. — хохотнув под смеющимся взглядом прынца, посеменила по вымощенной речным камнем дорожке.

— Ну надо же, огурцы. — удивленно шептала сама себе под нос, срывая маленькие пузатые огурчики — бочонки, укладывая их в миску, параллельно пытаясь усмирить своё разбушевавшееся либидо.

У меня этот овощ вырастить нормально никак не получалось, в моей теплице они ещё не плодоносили, а после того как я их бросила на произвол судьбы, наверняка совсем загнулись. Ника огородом если и займётся, то это из-под палки мужниной. Но Сергею это тоже явно неинтересно.

Вот эти мысли о брошенной даче и сестре с её мужем, хорошо поспособствовали для устранения не вовремя нахлынувшего сексуального желания. Хорошо, но не надолго. Как только вышла из теплицы с полной миской огурчиков, в поле моего зрения тут же попал Рома. Всё желание вернулось уже с троицей и стало мучительно-болезненным.

Скрылась в доме от этого похотливого безобразия, рождающегося во мне при виде Ромы. Вызвалась помочь Марине Николаевне, и она с радостью согласилась, дабы выведать у меня за готовкой окрошки, подробности нашего с Ромой знакомства и планов насчёт свадьбы. Выложила ей за нарезкой огурцов в большую кастрюлю, Ромину версию, рассказанную Славе с Ритой, и назвала желаемую Ромой дату, умолчала только о том, что знакомы мы с Ромой без году недели даже не будет. Правда, об этом Марина Николаевна и не спрашивала, врать не пришлось, но с Ромой стоит обсудить этот момент.

— Ну и правильно, нечего тянуть. Ты-то ещё молоденькая, а вот Рома уже не мальчик. С детками тоже не затягивайте. Я если, по правде сказать, и на Ксюшу то решилась, потому как поняла, что от Ромки внуков нескоро увижу. Его то я рано родила, в восемнадцать почти, а маленьких понянчить страсть как хотелось. Ну вот, как в воду глядела. Скоро Ксюшу замуж выдавать, а он только сподобился. — возмутилась Марина Николаевна, но вроде ответами моими осталась довольна, да и советы дала вполне ожидаемые и дружелюбные.

— Кира, чаю мне сделай, пожалуйста. — на пороге кухни неожиданно возник Рома, притулился к косяку дверному плечом и без рубашки уже гад, я аж подавилась слюной.

— Чаю? — переспросила откашлявшись.

А то вдруг мне послышалось, я же Кролик-то тупой, а от желания, внезапно добивающего меня, совсем соображать не могу.

Жара же на улице, какой чай? Может, он водички просит налить ему?

— Чай лучший напиток в жару. От жажды хорошо помогает, только без сахара. — уточнил Рома, облизнув при этом губы.

Да что ж такое?! Я ж с ним в машине вот недавно ехала, да я даже спала с ним на одной кровати и такого не было, а сейчас словно бешенство матки со мной случилось.

— Эм. Где у вас заварка, Марина Николаевна? — спросила Ромину маму, нервно потирая шею, в этот момент осознавая, что просто меня всю трясёт и зуд от желания по всему телу расходится, а что с этим делать, я, вообще, не представляю.

— Там всё, вон заварка, чайник только вскипел. — Марина Николаевна указала мне в сторону стола ножом в руке, я туда и пошла быстренько, стараясь не смотреть в Ромину сторону.

Пока заваривала Роме, а заодно и себе чай, прикидывала в уме, сколько мне ещё по времени мучиться. Когда мы с Ромой окажемся наедине? Возвращения в город с таким внезапным и диким желанием я точно не дождусь.

А за столом, когда обед был в самом разгаре, я сидела на длинной резной лавке рядом с Ромой. Коленка моя касалась его ноги и просто горела от такого вполне невинного, обыденного прикосновения. В голове то и дело вспыхивали возможные между мной и Ромой откровенные сцены, от которых я терялась ещё больше, напрочь выпадая из разговора, и кое-как пихая в себя еду.

— Кирочка, тебе нездоровится? Что-то ты раскраснелась вся. — внезапно спросила Марина Николаевна, хорошо, хоть это я уловила сразу.

— Да так, жарко, и в машине укачало, видимо. — соврала я, может быть и краснея, но я и так уже была красная как отваренный рак, так что было уже всё равно.

Во мне лишь затеплилась надежда, что меня пристроят добродушные Ромины родители в тихонький уголок, я там пострадаю немного в одиночестве, а может, и вовсе меня отпустит это внезапное наваждение.

— Рома уведи Киру на второй этаж, там прохладно. Да сам тоже отдохни, устал поди с дороги-то, чего ты в эти полы вцепился? Я сам постелю. — сказал Ромин папа.

— А котята? — надув губы, спросила Ксюша, глядя на Рому с обидой.

— Ксюш, котят я вечером сниму. Нам с Кирой выберешь одного? — с улыбкой спросил Рома, приобняв меня, притянул к себе.

О нет! Только не это! Я только сосредоточилась на разговоре, когда впереди замаячила комнатка в одиночестве. Мне уже становилось физически плохо оттого, что желание есть, да ещё и в избытке, а удовлетворения этого желания никак не предвидится.

— Они ж маленькие, слепые ещё. — возмутилась Марина Николаевна.

— Ну так Ксюше оставим на ответственное хранение, она нам в день свадьбы подарит. А сестрёнка? Как тебе такой вариант? — Рома мигом вернул ребёнку хорошее расположение духа, Ксюша довольная таким предложением от брата, заулыбалась.

— Мне подходит. — с огромной долей кокетства ответила она Роме и всё рассмеялись в том числе и я.

После разрешения вопроса с котятами, Рома повёл меня на второй этаж. В комнате действительно было прохладно, теневая сторона, солнце не прогревало комнату больше, чем градусов на девятнадцать — двадцать. Большего об этой комнате я сказать не могу, потому как она тут же словно растворилась, когда Рома притянул меня к себе и наши губы соприкоснулись во всепоглощающем поцелуе.

7

Я уже непросто отвечала Роме на поцелуй, и непросто проявляла инициативу. В меня словно бес вселился, я жадно набросилась на него, едва его грубоватый от курева язык скользнул по моим губам. От него пахло потом, табаком и деревом, и я сходила с ума от этого по-настоящему мужицкого запаха. Теряла связь с реальностью, как маньячка вдыхала и вдыхала аромат его тела, а моё тело желало безумия, я не имела сил и желания ему противиться. Даже факт того, что мы как бы ни одни в доме Роминых родителей меня не сдерживал.

Как только я потянулась к молнии на его брюках, он резко перехватил мои руки, и подняв их над моей головой, прижал к стене. Удерживал своей рукой мои руки, медленно проводя носом по щеке, свободной рукой Рома провёл по моему животу, задрав футболку, и поднял на меня свой взгляд.

Он тяжело дышал, как и я, но у него были силы сопротивляться своему желанию и медлить, а у меня не было сил противостоять ему, чтоб получить прямо сейчас то, чего я безумно хотела.

— Предохраняться не стану. — охрипшим голосом сказал Рома, блуждая пальцами по моему животу, не отводя при этом от меня своих удивительно спокойных светлых глаз.

Я занервничала и вопреки логике и здравому смыслу, ещё больше завелась от этих слов, от его пальцев на моём животе, и подалась вперёд в попытке коснуться вновь Роминых губ. Я хотела его здесь и сейчас, а не решать вопрос демографии. Рома словно почувствовал это и не давал мне то, чего я так хочу. Не прекращая смотреть мне в глаза, повёл свою руку с живота ниже, задав серьёзный вопрос, именно в тот момент, когда я неспособна здраво мыслить.

— Ты согласна Кира? — спросил так сексуально, меня даже буквы, которые он произносил, заводили.

А он, ждал ответа уже заведя руку под резинку спортивных бридж, задев лишь слегка пальцами влажный от желания хлопок нижнего белья, и шумно выдохнул. В этот момент я бы и родину продала, предала, да что угодно, только бы вновь получить его поцелуй и всё остальное, что полагается в таких случаях, а жалеть я буду потом.

— Ром…если ты так хочешь… — выдала невнятный, скомканный ответ, меньше всего я сейчас хотела говорить.

Роман вернул свою руку обратно на мой живот, погладил ладонью, крепко прижимая её к коже, сладко пытая меня этим.

— Я очень этого хочу. А ты? Если ты против и не готова, то придётся отложить занятие любовью. — он говорил это как змей искуситель, медленно, мучительно намекая на возможность отказа.

Наверное, именно так змей и предлагал скушать райское яблочко.

— Я не против. — едва не закричала, не выдержав этой его пытки, и начала жадно засасывать его губы, которые сумела-таки поймать.

Рома отпустил мои руки и попятил меня к кровати, не прерывая при этом нашего поцелуя. Я была до безобразия настойчивой, ловя на задворках своего сознания понимание, что это не я вовсе, мне такое поведение вовсе не свойственно. Но я продолжала рьяно засовывать язык ему в рот, заводясь ещё больше, топя руки в его волосах, кусая, царапая, превратилась в какое-то дикое животное, переполненное страстью и похотью. Рома ловко стянул с меня бриджи вместе с трусиками, не отрываясь от губ, но резко отстранился после этого. Он был всё ещё в брюках, а я в футболке, и мы, не сговариваясь, одновременно избавились от остатков одежды.

Я лежала обнажённая на кровати, и с благоговейным восхищением рассматривала Рому. Великолепное, атлетическое, идеальное тело. Крепкие плечи, широкая и мускулистая спина, узкие бёдра. Да с него Аполлона лепить можно. Как-то раньше не заостряла на теле мужчины особого внимания, а зря! Рассматривая Рому, я получила эстетический оргазм и сам Рома это понял.

Он самодовольно улыбнулся и опустился на кровать рядом со мной, подтягивая меня под себя, и сразу же закидывая мою ногу себе на бедро. Рома коснулся губами моих губ, но не торопился пускать в ход язык и мне не давал этого сделать, отстраняясь на секунду при моих попытках. Я только простонала ему в рот, когда он скользнул головкой члена по промежности. Он поймал мой стон, накрыл губы поцелуем и тут же вошёл в меня. Плавно, но до упора, сменяя огненное удовольствие полоснувшее нутро в эту секунду, на боль, вызывающую чувство наслаждения.

— Не шевелись Кира, иначе я сейчас кончу…потерпи. — прошептал Рома мне в губы, замерев во мне.

Я неосознанно сжалась от нестерпимого желания продолжить.

— Кира-а-а… — Рома разочарованно протянул моё имя, а я почувствовала, как он изливается во мне.

Я только и смогла прижаться к нему всем телом, обхватив его двумя ногами, шепнула ему на ухо;

— Извини-и-и. — протянула я это хитро, за что была укушена Ромой в качестве небольшого наказания прямиком в шею.

Он, немного отстранившись, прошёлся неспешными поцелуями по ней, и по собственному укусу, лаская нежную и чувствительную кожу языком. От этого меня вело, желание только нарастало и спадать не собиралось. Рома всё ещё был во мне, но не шевелился, хотя был готов на продолжение. Я опять сжалась, получая от этого слабую волну удовольствия. Рома недовольно рыкнул около моего уха, отстранился, освобождая меня, и сел на кровать, разведя мои ноги.

— Сейчас накажу тебя Кира-а-а. — так же хитро передразнил меня, скользя по моему телу жадным, голодным взглядом, от которого я плавилась, а кровь кипела, разнося жар по телу.

Он провёл рукой между моих ног собирая всю влагу и свою сперму, чтоб через секунду размазать это всё по моему животу, лаская другой рукой мой клитор, вводя в меня при этом свои дразнящие пальцы. Это было всё так развратно, пошло и невероятно приятно.

Рома наказал очень своеобразно. Довёл меня до оргазма пальцами, зажав мне при этом рот, тогда, когда я готова была надрывно закричать, сотрясаясь от всепоглощающего удовольствия, разрывающего тело на атомы и дарящего несколько минут стопроцентного рая. Сам Рома с трудом во время моего наказания сдерживался и посему возник вопрос, кого же он наказывал?

— Это не наказание. — отдышавшись, поспешила поделиться с Ромой своими неверными выводами.

— Нет. Это только начало Кира-а-а… — возбуждённо прошептал он, ложась рядом со мной, проведя при этом по моему телу влажной ладонью, которой только что ласкал меня, и со страстью сжимает мою грудь.

Он не дал мне перевести дух, тело ещё не отошло от исступления, как Рома повернул меня резко и грубо поставил на колени. Стоять на четвереньках у меня просто не было сил, и я легла на грудь, вытянув дрожащие руки перед собой. От этой позы и томительного ожидания внутри всё плавилось.

Я ждала его, уже давно хотела внутри себя, а он не торопился входить. Проводил пальцами по спине и бёдрам, и медлил. Издевался и мучил меня, да ещё в такой позе.

— Рома… — я не выдержала этой, попыталась встать и взять всё в свои руки, но он не позволил этого сделать.

— Что Кира-а-а…? — прижал меня ладонью обратно.

— Хватит… издеваться… — произнесла с жалобным стоном, вот-вот расплачусь от неудовлетворённости, а он так и не начинает.

— Да, пожалуй, хватит. Я же тоже страдаю… — ответил он с издевательским смехом.

Он ещё и тут подшучивать успевает, Петросян недобитый и я ещё много смогла бы для Ромы и его поведения подобрать сравнений, но его крепкие руки наконец-то легли на мою талию. Немного подразнил меня, потираясь головкой члена о клитор, и плавно вошёл в меня, опять до упора. Чтоб не закричать и не стонать на весь дом я закусила покрывало, осознав, что мы даже до постельного белья не добрались, стыд то какой, ну и плевать! Какое к чёрту постельное бельё, когда сзади меня Рома заполняет мощными толчками полностью, сильно, грубо до самого возможного. А я понимаю, что возбудилась настолько, что вот-вот меня накроет ещё один оргазм, я ещё от первого не отошла, а второй не заставил себя долго ждать. Меня затрясло, каждая клеточка тела напряглась, но Рома не собирался останавливаться. Подхватил меня рукой под живот, чтоб не удрала в попытке немного отдышаться и стал двигаться лишь быстрей, заполняя комнату недвусмысленными звуками. Где-то на задворках сознания промелькнул стыд от мыслей, что всем всё слышно, но быстро исчез в паутине внезапно поглотившей меня похоти.

А Рома и без того быстрый, всё ускорялся. Ему нужно было не меньше меня, всё больше и больше и я опять не выдержала, мгновенно доведённая его мощными толчками до очередного пика. Я не считала, но точно прошло меньше минуты, ещё второй оргазм не потерял силу, третий наложился сверху и был болезненным, свело мышцы живота, и я сдавленно заскулила, вгрызаясь в несчастное покрывало.

Рома отстранился, бережно уложил меня на спину. Глядя на меня затуманенными глазами, нежно поцеловав, погладил ладонью живот и вновь вошёл в меня. Нежно, осторожно, что сводило с ума и было намного острей, чем при бешеной скорости.

Близкий к пику Рома, очень шумно задышал, ухватив меня за шею, потянул на верх глаза в глаза, кончая шумно выдохнул. Он запустил руку в мои волосы, затем поцеловал шею, шумно вдыхая, нюхая меня, плавно опустил на кровать и сам лёг рядом. Рома плотно завернул нас сверху несчастным покрывалом, которое мы бессовестно испачкали.

— Кира-а-а… — он протяжно прошептал моё имя, ведя рукой по моему позвоночнику, его ресницы подрагивали, а во взгляде было что-то такое, в чём я моментально растворялась.

Я заснула в его заботливых объятия, мне было так хорошо, безмятежно, безопасно.

Я отдалась Роме на все сто процентов, даже не догадываясь, что это не мой выбор, это его чётко спланированный сценарий.

Для меня была лишь искусно созданная иллюзия. Это я сама так решила, не справилась с собой и своими желаниями. Чтоб я думала, что это обстоятельства так сложились. Но это Рома всё подстроил, сложил сам необходимые ему обстоятельства, чтоб получить то, чего он так хотел.

Умный Удав виртуозно и тонко развёл тупого Кролика. Но ведь всё всегда становится явным, только когда это явное до меня дойдёт, будет уже поздно что-то менять. Вспять не повернуть, но попытаться выйти было возможным. Только выход из этой ситуации станет для меня тяжёлым, непосильным.

А пока, я мирно посапывала, утыкаясь носом в Ромину грудь. Душа моя летала, парила где-то высоко, будучи ещё не в курсе, как жёстко ей скоро предстоит упасть.


8


Опять я проснулась, когда Ромы рядом уже не было, а он, наверное, и не спал вовсе. В потёмках, с трудом отыскала свои вещи, потому что искала их там, где сбрасывала с себя в порыве безрассудной страсти, а они были аккуратно сложены стопочкой на тумбе. Это на самом деле было очень приятно. Такая уловимая, чёткая забота. Непросто с пола вещи мои собрал, а ещё и уложил аккуратно. Хотелось верить, что это не Ромин педантизм невольно сработал, а он действительно хотел позаботиться обо мне. Одевалась и жизнерадостно улыбалась, представляя, как Рома мои вещички по комнате собирал и складывал аккуратно.

Вышла из комнаты безмятежно счастливой, а Рому нашла у Ксюши. Он разлёгся на ковре, и гладил мурлычущую кошку. Ксюша нависла над коробкой с пищащими котятами. Они так были увлечены этим кошачьим семейством, что даже не заметили, как я вошла.

— Какого нам подаришь? — спросила Ромину сестрёнку, обнаруживая себя и присаживаясь рядом.

— Мы с Ромой тут посоветовались, и пришли к выводу, что ты сама должна выбрать. Но я тебе советую брать серенького, он будет хорошо мышей ловить. Лушка у нас хорошая мышеловка, на её серых котят очередь. — затараторила Ксюша, показывая кучку пёстрых котят, среди которых был всего лишь один в маму-кошку серого цвета.

— Почему серого? Белый плохо будет мышей ловить? — искренне удивилась я.

— Серую кошку, серые мышки так не замечают, как белую. — резонно заметила знающая Ксюша.

— Ксюша, а ничего, что мышей в нашем с Кирой доме нет? — улыбаясь снисходительно, спросил Рома у сестрёнки.

О как! Уже не только друзья и племянники общие, ещё и дом туда же, и это явно была не оговорка. Рома, вообще, не мог оговориться, казалось, каждое слово выверено, даже когда шутит.

— Мыши — это состояние относительное. Сегодня нет, а завтра заведутся. — с умным видом заявила девятилетняя девочка, неуверенная, но спроси я Юлю, что означает это слово, она вряд ли бы мне ответила.

— Тогда точно берем серенького. Да? — спросила у Ромы, поглаживая пальцем слепого толстяка по макушке.

Он, кстати, был очень похож на Рому. Все котята пищали, копошились, а серый котёнок крепко и безмятежно спал, спокойный как удав.

— Да-а-а. — протянул Рома улыбнувшись, и подмигнув мне.

— Луша иди сюда. — Ксюша посалила кошку в коробку и затолкала её под стол.

— Ксю, одеяло приготовила? — спросил Рома у сестры, поднимаясь с ковра, и протягивая мне руку.

— Естественно. — деловито ответила Ксюша, и полезла в шкаф.

— Мы на пикник пойдём? — берясь за Ромину руку, поднимаясь с ковра, спросила его, на что он с тёплой улыбкой кивнул.

— Ээ. Только не пойдём, а поедем. — уточнила Ксюша, таща одеяло из комнаты.

Рома обнял меня крепко сзади и потолкал на выход за сестрой.

Марина Николаевна вручила Роме на выходе из дома плетёную корзину.

— Смотри, чтоб Ксюша в воду глубоко не заходила, и шляпу, чтоб не снимала, а то голову напечет, плечи обгорят. И чтоб поела хорошо, а то обед едва поклевала. — с Ромы, Марина Николаевна переключилась на меня. — Кира, а у тебя головы покрыть нечем? — я отрицательно покачала головой. — Подожди тогда, я тебе шляпку дам. Хорошая шляпка, Рома мне из Италии привозил. Я сейчас. — Ромина мама ушла в дом.

— Мама. — пожав плечами, невозмутимо прокомментировал Рома, поцеловав меня при этом в весок.

— Тили-тили тесто! Жених и невеста! Чего вы там застряли?! — закричала Ксюша, уже вышедшая за калитку.

— Мы шляпу ждём! Машина открыта! За руль только не садись! Я пожить хочу! — крикнул ей Рома, прямо возле моего уха, оглушая, но я не смела возмутиться, дабы не перебить перекрики между братом и сестрой.

— Ладно! — согласилась Ксюша.

— Были прецеденты? — со смехом спросила я.

— На своём дне рождения, начала из меня верёвки вить. Мол, давай братик, научи меня машину водить, а то все умеют, а я как белая ворона в семье, буду в школу говорит сама ездить. Деловая такая, а я что-то размяк, день рождения у ребёнка, согласился. Вон ту сосну видишь? — Рома указал мне на высокое дерево вдалеке, — Вот в неё и врезалась гонщица — Ксюша. Тормоз с газом перепутала. Теперь за руль я её не пускаю, а машину ту я ей на восемнадцатилетие подарю. Пусть чинит и ездит, если на права сдаст. — коварно засмеялся Рома.

— Шляпку не нашла, куда пропала, вот Кирочка, косынку держи. Обязательно повяжи, а то голову махом напечет. — Марина Николаевна дала мне косынку, я поблагодарила и Рома потолкал меня к машине прижимая спиной к своей груди.

И от этого внутри всё заходилось тревожно и чертовски приятно.

Мы приехали к открытому берегу извилистой реки, где уже стояли несколько машин и отдыхали люди с детьми, жарили шашлыки, играли в мяч, виляя хвостом, вдоль берега бегал счастливый пёс, то и дело звучал звонки смех. Жизнь бурлила на этом берегу. Противоположный берег был молчаливым, словно замер в раскалённом воздухе. Холмистый берег, с высоким обрывом, безлюдным, у кромки которого стояли заброшенные, почерневшие, без окон домики. Вид опасно — прекрасный.

— В той стороне солнце закатится. Будет очень красиво. — Рома расстелил одеяло на сочной траве и скинул рубашку с брюками, остался в купальных плавках, на что я прикусила губу, много мне было его на втором этаже, но явно не хватило, бессовестно хотелось ещё.

Ксюша тоже сняла платье и поскакала в ярком, салатовом купальнике к воде.

— А у меня купальника нет. — разочарованно призналась Роме, он не предупреждал, что купаться поедем.

— И очень хорошо. Кира-а-а. — негромко протянул Рома, как сегодня в спальне, понятное только нам двоим, отчего я вздрогнула.

Он кивнул в сторону корзинки и догнал Ксюшу уже в воде, и поймав её под руки, просто забросил как бомбочку подальше и поглубже. Я аж испугалась, но Ксюша быстро вынырнула, довольная и они опять повторили этот трюк, снова и снова. С трудом смогла отвлечься от созерцания этой картины, и заняться разбором продуктовой корзинки. Когда к пикнику было почти всё готово, позади внезапно материализовался Рома, нахлобучив мне на голову мокрую косынку, про которую я совсем забыла, оставив её в машине.

— Спасибо. — смахнула со своего лица прохладные капельки воды и бессовестно провожая взглядом капли, стекающие по Роминому телу пригласила его к нашему образно сказать столу.

— А где Ксюша? — хмурясь, серьёзно спросил меня Рома.

— В смысле где? — я подскочила с места. — Она же с тобой была. — начала крутиться и оглядывать округу, меня охватила паника, такая же, как тогда, когда Юля пропала.

Меня затрясло как Каштанку на морозе. Я даже представить себе не могла, что, будучи с Ромой вместе, мы можем потерять ребёнка. Это было так же нереально, как свистящий рак на горе.

— Нет, она к тебе ушла. — Рома спокойно стоял на месте, уперев руки в крепкие бока.

Хоть и хмурился, но был разительно спокоен, реакция более чем странная, для брата, потерявшего маленькую сестру. Для Ромы странная.

— Ксюша! Если ты сейчас же не выйдешь, то не быть тебе подружкой невесты! — закричала я на всю округу, догадавшись, что меня эти супчики бессовестно разыгрывают.

— Это была его идея! — завопив, Ксюша, бойко шагая, появилась из-за машины.

Рома цокнул разочарованно, опускаясь на одеяло.

— Стукачка. — заключил он, тяжко при этом вздохнув.

— Вы ненормальные! Ну кто так шутит? Я чуть не померла с испуга. Лучше бы лягушку подбросили. — проворчала я.

— Лягушку ты бы тоже испугалась? — удивлённо спросил Рома.

Пожала плечами, не зная ответа.

— Лягушку жалко. — по-деловому заявила Ксюша, устраиваясь рядом со мной, хватая тут же огурец, поедая его махом, звонко им хрустя.

— А меня не жалко? — с нервным смехом спросила её.

— Если хочешь знать, Кира, я была против. Но мне девять лет, я ребёнок, какой с меня спрос? — лукаво спросила Ксюша.

— Ешь давай, ребёнок. А то маме скажу, что ты ничего не съела. — Рома, по-братски и детски, угрожая сестре, словно между ними год разница, а не три десятка лет, сунул ей кусок варёного мяса и хлеб.

Я же балдела от этой парочки, представляя, какой из Ромы будет прекрасный отец, настоящий друг.

Пробыли мы на берегу реки до самого заката, я даже прогулялась по воде, закатав бриджи выше колена. Вода как назло была очень тёплая, а дно реки песчаным и на удивление чистым, я бы с удовольствием искупалась. А каким был закат! Мм! Рома не обманул. Лучи закатывающегося солнца рассыпались веером по округе, падали на заброшенные дома, делая их золотыми. Даже налетевшие оводы не испортили прекрасного впечатления от нашего по-настоящему семейного пикника.

— Остались бы ночевать, куда на ночь глядя поедите? — возмутился Ромин папа, когда попив чай, Рома засобирался в дорогу, вопреки моим ожиданиям.

Ехать долго, я думала мы останемся с ночёвкой, а так к часу ночи только в город вернёмся.

— Понедельник завтра. — заметил Рома, спуская с рук повисшую на нём Ксюшу.

Она скисла и явно была не рада тому, что мы уезжаем.

— Надо было вчера приезжать, даже в баню не сходили. — возмутилась Марина Николаевна.

— Мам, да мы приедем ещё миллион раз. Всё давайте. — Рома обнял маму, потом отца и добавил; — Над Ксюхой родительствуйте. — со смехом это сказал, и потянул меня за руку к машине так, словно мы опаздываем.

— До свидания! — только и успела крикнуть Роминым родителям, и помахала рукой.

Мы сели в машину, Рома сразу же отъехал не включив музыки, но остановился на выезде, закурил блаженно прикрыв глаза. Втягивал сигаретный дым так, как вдыхаешь разряженный озоном воздух после дождя с грозой.

— Так, мы так спешно удирали, потому что ты курить хотел? — с недоверием спросила, припоминая, что он не курил при родителях, и при сестре.

— И это тоже. — кивнув, признался Рома, выдыхая дым тонкой струёй через окно к небу. — В армии закурил. Двадцать лет курю, а родителям, признаться не могу, и бросить не могу, хотя смысла, не вижу. Вредно, вкус дрянь, денег стоит, зависимость, а отказаться не могу. — Рома усмехнулся сам себе.

Мы простояли так десять минут, пока Рома не выкурил две сигареты подряд.


— Не Арбенина! — громко, с улыбкой объявил Рома, закуривая третью, и включая сразу же, нужную ему музыку.


Тишины, тишины хочу

Тишины, в молчании сколотом.

Лёгким ветром вольно пролечу

Над крестами, покрытыми золотом


Тишины хочу, чтобы допьяна

Тишины, и не жаль память стёртую.

Чтобы осень листьями жёлтыми

Мне накрыла душу распростёртую. *


— Ты куда? — спросила Рому, когда он спустя минут десять пути по трассе, съехал на грунтовую дорогу, уходящую в лес.


— Сказал же, и это тоже. Покурить хотелось, но тебя хочу больше. — Рома остановил машину прямо на дороге, даже не съезжая на край, просто как ехал, так и встал, резко ударив по тормозам.

Провёл какие-то нехитрые манипуляции с рулём и своим сидением, так, что места стало значительно больше, и требовательно перетянул меня к себе.


— Ром. Я грязная… — слабо попыталась сопротивляться, в душ попасть я хотела с тех пор, как проснулась.


— Чушь! — рыкнул он, тут же целуя меня.

Страстно, требовательно. То что было в машине потом, и рядом не стояло с тем, что было на втором этаже. Грубо говоря, мы поменялись с Ромой местами. Это уже не я остервенело кидалась на него как ненормальная, а он обрушился на меня со всей уже неконтролируемой страстью. Медленно и долго приходя в себя, спустя где-то час, когда мы наконец-то тронулись, вернувшись на трассу, до меня дошло, как он на самом деле сдерживался всё это время.


— Кира-а-а… Ты только не спи. Сейчас домой приедем, я тебя искупаю. Грязнуля. — снова прикуривая, довольно улыбаясь, предупредил меня, а я как в омуте, утонула в нём окончательно.




*Тишины хочу — Антиреспект.

9

Вернулись домой к Роме довольно быстро, потому что он гнал. И там, где можно было, и там, где было нельзя, я разомлела, но не спала. Всю дорогу смотрела в окно, казалось, начну засыпать, и Рома опять что-то придумает, что-то скажет, лишь бы я не заснула.

Стоило только подъехать к дому, как ворота сами открылись. Это было очень любопытно. Они же не могут сами открываться, кто-то их должен был открыть. Рома никаких кнопок не нажимал, а в доме, кроме Сони, я никого не видела.

— Как это работает? — спросила Рому, впервые заговорив, за всё время, что мы ехали, после того как вернулись с грунтовой секс-дорожки на трассу.

— Что именно? — Рома, удивлённо глянул на меня, а я не поверила ему, что он не понял вопроса.

— Ворота. Кто их открывает и закрывает? — спросила, а после уже подумала, ну какая на хрен разница?

— А. Охранник. — невозмутимо ответил Рома, заезжая в свой громадный гараж.

— А где он? Я, кроме Сони, в твоём доме людей не видела. — сдался мне этот охранник?

Да! Сдался! Хочу всё знать, как и что тут устроено. Раз уж Рома сказал, что это наш с ним дом, значит, я должна быть в курсе всех нюансов.

— Потому что его нет в нашем доме. — вот, опять это нашем, на котором Рома сделал акцент, — У охраны своё помещение за домом. Не люблю лишних людей на своей территории. Раздражает так же, как эти баночки, скляночки и висюльки в салоне авто. — Рома, договорив, вышел из машины и обойдя её, открыл дверь мне.

Взял меня за руку и повёл в дальний угол гаража.

— Покажу тебе Ксюхин прецедент. — со смехом сказал Рома, тут же закуривая, пока ехали он скурил больше пачки, я поймала себя на том, что нервничаю из-за этого.

Вредно же. Интересно, если я попрошу его, он бросит? Надо попробовать.

Рома подвёл к машине, накрытой брезентом, скинул его, демонстрируя пострадавшее авто. Передняя часть буквально всмятку.

— Вы не пострадали? — спросила скривившегося Рому, машину ему явно было жалко.

— Ксюха нет, а я пострадал. Правда, только морально, но всё же. Ладно, пошли купаться и спать. — он затушил сигарету прямо о смятое крыло авто, чем удивил немало.

Обнял меня позади, прижимая спиной к своей груди, и потолкал в сторону своей спальни, а там, сразу в ванную комнату.

— Ты, вообще, как хочешь? Тут со мной обосноваться, или отдельную комнату? — включая воду в душе, спросил Рома.

Я думала моё мнение, вообще, не учитывается, всё так, как хочет Рома, преподнося это как данность.

— Отдельную… Это, как-то неправильно. — особо не думая ответила, и тут же спросила его; — А ты как хочешь? — может, он спрашивает, чтоб подвести меня к нужному ему варианту.

— Мне всё равно. Но если ты останешься со мной в этой спальне, нужно будет кое-что переделать. Ремонт. — нахмурившись, ответил Рома.

А тот Роман, которого я успела узнать, наверняка ремонт воспримет как маленькое бедствие, а может быть и немаленькое. А ещё, ремонт — это же лишние люди в доме…

— Я же могу подумать? Время есть? Или я должна прямо сейчас принять решение? — засыпала Рому вопросами, это я от нервов.

Всё так быстро, хотя зная Рому, вполне ожидаемо.

— Подумай. Минут десять, так уж и быть, подожду, пока твою шкурку буду отмывать. Грязнуля Кира-а-а. — улыбнулся коварно мне в зеркале, это у него похоже в крови.

Рома плавно повернулся от душевой кабины ко мне и тут же притянул к себе, схватив за пояс бридж, чтоб через минуту, раздев, затолкать под прохладные струи воды. Вопреки моему ожиданию, Рома просто меня намылил и хорошенько, бесцеремонно крутя, задирая руки и ноги, отшоркал мочалкой.

Спросил меня снова, о том, где я хочу обитать со своими вещичками, когда буксовал меня настойчиво к кровати, укутав в свой халат, тот самый, который мама подарила. А когда добуксовал, толкнул бесцеремонно на кровать, по которой я тут же блаженно растянулась, правда поперек. Меня давно звал в свое царство Морфей, а тут Роман со своим вопросом.

— Я тут свою тушку поселю, коли ты не против. Одной спать страшно. Я не трус, но я боюсь… — резонно заметила я, и действительно, с ним мне засыпалось спокойно, как под охраной.

— Спать со мной ты и так будешь, для этого необязательно селиться в моей комнате. — укладывая уже вдоль кровати и пристраивая меня под свой бок, заявил Роман.

Вот так вот. Дом наш, друзья наши, племянники наши, а комната его.

— Так бы сразу и сказал, что не хочешь, чтоб я тут свои трусишки хранила, нарушая твой педантичный мир. — устало проворчала я, и это было похоже на нашу слабенькую-дохленькую первую ссору.

Рома с моего ответа расхохотался, громко, на весь дом, и поцеловав меня в макушку, велел спать.

Отрубилась я мгновенно, с мыслью проснуться пораньше, чтоб застать спящего Рому. Любопытно было посмотреть, как этот умный Удав спит. А то впечатление было такое, что он и не спит вовсе. Только когда я проснулась, Романа уже не было, на прикроватной тумбе лежали красненькие пятитысячные купюры, как оказалось, в сумме пятисот тысяч рублей и записка с Ритиным номером телефона.

Больше ничего. Ни пояснений на что мне такие деньги, ни куда, когда и чего там ещё положено писать в таких случаях. Выходить из комнаты и встречаться с Соней, мне, вообще, было страшно неохота, поэтому наспех умывшись, я сразу набрала Риту, понимая при этом, что Роминого телефона у меня так и нет. Или есть? — задалась этим вопросом, недолго слушая гудки.

— Слушаю. — раздалось в динамике.

— Рит привет. Это Кира, с набережной, помнишь? — начала я разговор, роясь в сумке со своими вещами, выискивая чего бы надеть, а за окнами опять стояла жара, несмотря на девять, начало десятого утра.

— Кира! Помню, конечно, я ждала, что ты мне вчера позвонишь. — добродушно заворковала Рита, параллельно, тут же требуя у кого-то вернуть ей наушники.

— Вчера была занята. Как насчёт сегодня встретиться? — спросила её, надеясь на согласие.

Торчать в доме одной, понятия не имея, где Роман и когда он вернётся, мне не хотелось.

— Да. Я за, давай через час, на сквере. По магазинчикам прошвырнёмся да?

— Да. Пока.

Я отключилась, и полезла в записную книжку своего телефона в поисках Роминого номера. Сумка моя у него провалялась два дня, телефон без пароля, и возможность забить в него свой номер у Ромы была. Пролистала список контактов дважды. В первый раз по наивности искала контакт Роман или что-то в этом роде, на второй раз просто смотрела каждый контакт, пока меня не порвало от смеха.

Ромин номер телефона был забит им же под именем Мой Император.

Недурно, недурно. В стиле самоуверенного Романа, и наивно было ожидать от него чего-то обычного, он же сука весь такой необычный. От хобби, до домашнего питомца.

Угомонив безудержный смех, не удержалась от сообщения. Звонить как-то не решилась, наверняка Рома работает и возможно не сможет разговаривать, а вот на сообщение ответит, как сможет, ну или перезвонит.

«А я Императрица твоя?»

Ответ пришёл моментально.

«Да-а.»

И если бы это было простое «Да», это было бы не так смешно, точнее, совсем не смешно, но это ж Ромино «Да-а». Даже представила, как он его тянет, с невозмутимым лицом, но чертовски сексуально, а если ещё и мне на ушко, то тут даже без комментариев, и так всё понятно со мной. На этой весёлой волне, задала Роме и более насущный вопрос, «На что деньги?» и получила шикарный мужской ответ «На то, чего душа пожелает, в рамках закона и суммы».

Едва удержалась от очередного сообщения. Во-первых, эта переписка угрожала мне полным погружением в Ромашку, а это — вот, вообще, ни разу ни хорошо, а во-вторых, я рисковала опоздать на встречу с Ритой. На сборы и дорогу до сквера оставался пустяшный час. Поэтому больше я писать ничего не стала, хотя это было трудно. Я влюбилась в Рому как девчонка, окончательно и бесповоротно, и была на грани глупостей в виде заглядывания ему в рот и полного беспрекословного подчинения. И останавливало меня от этого Ромино — «В тебе есть характер». А девушки с характером на мужиков не вешаются, не становятся навязчивыми.

С Ритой, мы встретились, как и договорились на сквере, пришли туда одновременно, точнее, подъехали. Я на такси, Рита на машине.

— Пошли в кафе, так кофе хочу попить горячий! Дома с детьми — это нереально, даже при наличии двух бабушек. С детьми вечно так, то оно, то другое. — Рита сразу взяла меня в оборот, ведя туда, куда ей хотелось, я, собственно, была и не против, из дома убежала без завтрака.

— А как ты со Славой познакомилась? Ты сказала, что ты его послала, я хочу подробностей. — смеясь, когда нам принесли за столик кофе и торт, наметила тему разговора, для налаживания дружбы, так сказать.

— Там издалека нужно начинать. Слава он же полицейский. И свела нас мягко сказать нелицеприятная история. Муж мой бывший, козлиная морда, заказал меня. Скот плешивый. — Риту аж передёрнуло при упоминании бывшего.

— Как заказал? — нет я поняла, что Рита имела в виду, от неожиданности просто переспросила.

— Ну вот так заказал. Развод ему был невыгоден, брачный контракт, по которому он ничего не получает. Вот как в воду глядела, когда на нем настояла. Нашёл исполнителя, а тот в полицию и слил его. Сижу на работе, никого не трогаю, как говорится, примус починяю, а тут два мужика заваливаются. Лику, это секретарша моя, до нервного срыва довели. Уроды. Ну и меня естественно. В общем, суют мне запись, где мой, благоверный якобы, супруг, наёмному убийце, денег даёт, и рассказывает, как меня нужно убивать. А эти менты, мне в себя прийти не дают. Говорят, мол пройдёмте дамочка с нами, будем вас убивать понарошку, дабы мужа вашего взять с поличным, при передаче остатка. В целый миллион меня оценил. Моими же деньгами рассчитаться хотел. Ну вот. Взяли меня под мои трясущиеся рученьки и потащили загород. Там ещё толпа оперов, а среди них и Слава был. Зима была, а я на машине же всегда и тогда жилетку меховую носила. А вот Слава как раз, мне и говорит, вы вот тут ложитесь, прям на снег, а мы вас кровушкой обольём. Представляешь?! И банкой свиной крови предо мной трясёт. Суки! Не поленились же достать такое, да так оперативно. Ни к столу, конечно, сказано. Прости, но вот так.

— Ну и? Как ты его послала то? За что? — поторопила Риту, жутко было интересно узнать, чего дальше было.

— Так и послала. Пошёл ты нахер! А им же натурально нужно, чтоб заказчик поверил. Вот, я его послала, он вроде бы пошёл, а потом вернулся резко, с открытой банкой. Потом ещё так пакостно сказал; — «Ой. Я случайно. Простите.» И всё с ухмылкой гаденькой. Потом он же меня и таскал по всяким дачам показаний и прочая лабуда. Измором брал, я так устала, говорю ему ну чего тебе надо от меня? Замуж тебя надо, говорит. Я тут чисто в шутку спросила, а если пойду за тебя, перестанешь меня мучить? Дело-то в суд давно ушло, а Слава думал, что я совсем недалёкая, не понимаю, что ему от меня эти показания как козлу баян.

— А он чего? Отстал?

— Спросил, а что, так можно было?

— А с бывшем что? Посадили его?

— Нет. Не успели. Аппендицит, перитонит. В следственном изоляторе умер, за день до суда.

— Ужас какой.

— Мгновенная, ну, почти мгновенная карма. Плохо, что развестись не успела с ним. Вдовцом он хотел стать, а стала я вдовой. Зато я со Славой познакомилась. Любовь, детки у нас. Не представляю сейчас своей жизни без него. Иногда думаю, что было бы, если б не мой бывший муженёк?

На этот вопрос ответа у меня для Риты совсем не было.

10

С Ритой мы обошли два больших торговых центра, потом она оставила меня одну, и умчалась к детям. Я же осталась с кучей пакетов, в небольшой кафешке, в полном раздрае. В непонимании что делать дальше, всё же вызвала такси. Рядом не было Ромы, и я словно рыба, выброшенная на берег. Жизнь моя молниеносно разворачивалась в совершенно другую сторону. Сторону, о которой мне только предстояло узнать.

Роман вернулся домой поздно вечером, всё это время я просидела в его комнате, пытаясь читать книгу. Позвал меня на ужин в столовую, где естественно я встретилась с Соней. Под пристальным Роминым наблюдением, делала вид, что меня она не волнует. Даже улыбку выдавила, когда та поставила предо мной блюдо с едой. На удивление, мясо и овощи были уложены как в ресторане. Красиво, но это едва ли плюс в Сонину копилку. Негатив от её присутствия в доме перевешивал.

— Ты должна уволиться. — внезапно, строго отрезал Роман.

— Чем я буду заниматься? Готовить и следить за домом? — я бросила взгляд на Соню так, чтоб Роман оценил его правильно.

Он оценил, понял, что я имела в виду этим взглядом, отпустил Соню из столовой, на что я вздохнула с облегчением.

— Мне не нужна жена кухарка. — серьёзно заявил Роман, хмурясь и явно будучи чем-то недовольным, продолжил, сделав глубокий вдох. — Чем бы ты хотела заниматься Кира? Подумай, я решу этот вопрос в ближайшее время. — от него веяло холодом, прям глыба льда.

Вместе с тем, как пропал тот, затягивающий Роман, которого я успела узнать максимально вчера, и появился отталкивающий лёд в его словах, взгляде, требовании уволиться, я начала выстраивать невидимый барьер. Защиту, мнимую кончно, но позволяющую не впадать в отчаяние от мыслей, что я не в состоянии противостоять этому мужчине.

— А чем ты занимаешься? — спросила его невозмутимо.

Это молчаливое противостояние прям стояло в воздухе чем-то плотным. Резать можно было и по тарелкам раскладывать. Я не понимала с чего вдруг. Но и сдаваться не собиралась.

— Нефть. И ещё кое-что по мелочи. Но это тебе не подходит. — лениво усмехнувшись, ответил Роман, его взгляд внезапно потеплел, а он предложил свой вариант. — Может быть, ателье? Твоё образование позволяет тебе этим заняться.

— Может быть. — ответила так же холодно, на что Роман лишь посмеялся.

— У тебя есть время подумать. — Рома отсалютовал мне бокалом с водой, тепло улыбаясь.

Было ощущение какого-то издевательства. Нет-нет да проскальзывала в Роме резкая смена поведения. Применение кнута и пряника. Причём пряник применялся охотно, а вот кнут осторожно, призрачный кнут. Чтоб тупого Кролика не спугнуть, пока он окончательно к умному Удаву не забрался в логово.

— Десять минут? — спросила Рому, не одарив его улыбкой в ответ.

— В среду напишешь по собственному. А пока ешь. Нам с тобой, сегодня нужно ещё решить вопрос с комнатой. Я думаю, тебе подойдёт та, в которой ты ночевала впервые. Но если у тебя с ней плохие ассоциации, есть ещё пять комнат, можешь выбрать любую. — Рома принялся кромсать мясо, рассуждая о том, что я должна, а меня это не особо устраивало.

— А тебе нужно бросить курить. — заявила ему в ультимативной форме, и так же как и он, принялась за сочный стейк.

— Хм. Однако. — Рома, не отрывая удивлённого взгляда от тарелки, едва улыбнулся, и я посмела думать, что его забавляет моё соперничество с ним.

На моё обиженное мне всё равно, Рома поселил меня в той комнате, где я ночевала впервые. Правда, спала я всё равно у него, он избавился именно от моих вещей. А я его вроде бы не раздражала, он сам буксировал меня в свою спальню два дня подряд хотя непросто чтоб спать, но и после секса не выгонял, прижимал крепко к себе. В среду Рома сам отвёз меня на работу, я написала заявление на увольнение, глупо было бы сопротивляться. Тем более в отделе кадров меня уже ждали, только зашла в кабинет, с заявлением, мне тут же выдали мою трудовую. Я уже была уволена по собственному, хотя моё заявление было ещё не завизировано.

И я просто слиняла, ушла через склад мимо моих девчонок. Рома меня ждал и времени на разговоры, а уж тем более желания на объяснения у меня совершенно не было. Роман подвёз меня обратно к дому, высадил коротко поцеловав в висок, а сам тут же уехал, ему всю дорогу кто-то звонил, он сбрасывал и торопился.

Соня, дверь не открыла, но её в принципе никогда не закрывали, тут не придраться.

— Привет, красавчик. — постучала красивыми ноготками по толстому стеклу проходя мимо террариума, а удаву, как всегда, всё равно, крысу залопал и переваривает бедняжку.

Я зашла в спальню с одной только мыслью, поскорей свалиться на кровать и полежать — поспать часик другой, в последнее время я вовсе не высыпалась, ночи были очень коротки, а тут такое.

Соня, копалась в моей шкатулке с медведями, именно в ней я хранила украшения. Ничего особенного просто бижутерия. Из драгоценного, дорого, мамины серёжки с рубинами, но я подарила Юле.

Это был мой шанс!

Избавиться от этого фильма ужасов в форме домработницы. Она даже не поняла, что я вернулась. Услышать этого, она, конечно, не могла, но я отлично отражалась в зеркале моего туалетного столика. Соня была слишком увлечена примеркой колечек, которые с трудом налезали лишь до середины, на её толстые пальцы напоминающие обрубленные сосиски. Меня она увидела, когда с кольцами было покончено, в ход пошли серёжки. Дырок в мочках её ушей под них не было, Соня просто приложила серёжку к уху и улыбнулась. По-детски. Наивно. А потом сразу испуг. Увидела меня в зеркале.

И мне стало не по себе. Так, словно я сейчас обидела ребёнка, хотя на вид Соня была значительно старше.

Она виновато скинула всё обратно, стала руками крутить пояс формы там, где должна была быть талия, но её у Сони не было в принципе. Да и голова её вжалась в плечи настолько, что шею стало вовсе не разглядеть. Соня явно не ждала от меня ничего хорошего. А я, мечтавшая до этого момента от неё избавиться, вдруг ощутила острую неприязнь к самой себе, за это. За то, что не видела в Соне очевидного, за то, как она боится меня. Я убила в ней единственную улыбку, которую увидела впервые за эти дни проживания в доме.


— Она ведь не только глухонемая да? — спросила Рому, разминая ему плечи, когда он вечером после ужина присел в гостиной со стаканом, кажется, рома.

— А ты о чём? — переспросил он, оказывается, и у него бывают моменты, когда он расслаблен и не контролирует всё вокруг.

— Я о Соне. Ей лет сорок да? Она как ребёнок совсем. — поделилась своим впечатлением, которое сложилось у меня после более близкого общения с Соней.

— Нашла очередной повод для её увольнения? Она не справилась со своей работой? — устало, но насторожённо спросил Рома.

— Нет. Я не хочу её увольнять. Просто она такая, как ребёнок в общем. У неё что-то с умственным развитием не то?

— Я думал она тебе не нравится. С чего вдруг такой интерес? — Ромина излюбленная манера, на вопрос отвечать вопросом, не давая ответа на вопрос сразу.

— Да, она мне не нравилась. Она меня пугала, а сегодня мы вроде как подружились. Я подарила ей бусы и серёжки, клипсы.

— Клипсы? — Рома откинул голову назад и посмотрел на меня, перехватил мою руку и в секунду я оказалась у него на коленях, он улыбался, радовался и глаза у него сияли.

Он смотрел на меня с восторгом, что ли.

— У неё не проколоты уши, но ей нравятся серьги… — неуверенно ответила Роме, будучи в смятении от его реакции.

— Кира-а-а… — он протяжно прошептал моё имя, медленно ведя большим пальцем по линии подбородка и касаясь кончиками пальцев до моей шеи, и взгляд из-под ресниц на губы.

Я растворилась моментально в происходящем, потеряв на эти секунды суть беседы.

— Это очень важно для тебя? — хоть что-то выцепить хотела из этого разговора.

— Даже представить себе не можешь, как. — убил этим просто, ему важно, а я только сейчас об этом узнаю и то не до конца.

— Почему ты сразу так и не сказал? — странный был вопрос с моей стороны.

Почему? Потому что это же наш таинственный Ромашка, как сказала бы Рита.

— Искал варианты. — он потянулся за стаканом с тёмным алкоголем и прилично отпил из него.

— Ты бы её уволил? — я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел в одну точку на угол ковра, и когда я уже бросила эту затею он перевёл его на меня.

— Нет. Я не могу её уволить Кира. — жёстко сказал.

— Какие тогда были варианты? — спросила его мягко, не обращая внимания на жёсткий ответ.


— Неправильный вопрос задаёшь. — усмехнулся Рома.

— А какой правильный? Почему? — тупой Кролик, кажется, допёр, умный Удав улыбнулся.

— Именно.

— Почему не можешь её уволить? — ответ на задворках моего сознания уже возник, но я боялась его озвучить.

— Потому что она на меня не работает. Она тут живёт. Кира.

Рома отстранил меня от себя, поднялся с места и подошёл к бару, наполняя свой стакан алкоголем, опять ожидая от меня наводящих вопросов.

— Кто она такая? — я хотела знать, хотя мне давался шанс не знать.

— Соня Настина сестра. — сделав приличный глоток, признался Роман.

— Сестра? — переспросила как умалишённая, они совершенно были непохожи.

— Да. Когда их мать умерла, она сдала её в интернат, — на слове она брезгливо поморщился, — для глухонемых. О Соне я узнал случайно, от родственницы на похоронах. Забрал её. Пришлось потратить несколько лет, понадобился десяток специалистов, чтоб привести её в приличное состояние. Там, где она находилась условия были скотскими. — он смотрел в пустоту, глазами полными разочарования.

— Почему ты сразу мне не рассказал?! — возмутилась, ведь я бы давно приняла Соню, не мечтала бы её уволить, не было бы сейчас так стыдно и горько.

— Ты не спрашивала. Пошли спать Кира-а-а. — он поставил пустой стакан на камин и двинулся ко мне.

В эту ночь он был каким-то особенно внимательным, хотя, казалось, что внимательней быть ему уже некуда. А утром…

11

— Кира-а-а… — Рома едва задел губами моё ухо, а у меня уже волной приятной понесло в мир похоти и разврата, который, между прочим, сам Рома называет занятием любовью.

В любви не признаётся, я тебя люблю ни разу мне ещё не сказал, но каждую ночь, мы занимаемся любовью. Это он так называет, я называю это развратом, правда, про себя. Думается, скажи я об этом вслух, Рома страшно обидится, или того хуже во мне разочаруется.

Ромино дыхание ласкает шею, я поплыла по давно проторённой дорожке. Упёрлась бёдрами в Ромин пах, готовая к очередной порции любви, как тут Рома, строгим голосом спустил меня с моих эротичных небес на серьёзную землю.

— Я, конечно, очень рад, что ты у меня не бревно, но я тут тебе, вообще-то, предложение руки и сердца сделать пытаюсь. — строго, серьёзно, заявил Роман, упираясь при этом своим твёрдым членом в мой копчик.

— Ну…ты…ты ввёл меня в заблуждение… — пытаюсь повернуться к нему и мычу невнятное оправдание, но он не даёт мне этого сделать, придерживая рукой, обхватив меня крепко, прижимает к себе, а сам дышит около уха.

Горячо шепчет…

— А ты сбила мне весь настрой своей попкой. — потянул одеяло наверх, обволакивая своими прикосновениями, словно горячий воздух, бросая в жар.

Я совсем перестала соображать, мне хотелось про предложение поподробней и продолжения Роминых ласк.

Я, с собой — развратницей боролась недолго, собралась с силами, развернувшись к Роману лицом, избавилась окончательно от одеяла и села на него сверху. Но это он позволил, не захоти Рома такого положения, мне бы никаких сил не хватило противостоят ему. Его восхищённый взгляд на моё обнажённое тело, по горячему впился пальцами в бёдра и его хриплое на выдохе;

— Совместим? — вопрос, не требующий для него ответа, потому что он уже во мне на букве Е.

Но я всё равно отвечаю, срываясь в плавное движение…

— Да. — ответ, не на его вопрос, это ему моё согласие на всё и сразу.

Это наша с ним лемниската, бесконечная, без права и возможности на выход за её пределы. Это не разорвать ничем. Судьба так распорядилась, что именно нас двоих поглотило это яркое, многогранное, чувство к друг другу.

Мы смотрели глаза в глаза из-под ресниц, неслись к той точке, где совместим и оба не сдерживались, не оттягивали сладостный момент, когда жар разнесётся по телам и заглянет в самую глубину уже единых душ.

Срыв уже был близко, и невозможно было сдержаться, именно в этот момент за секунду до…

— Выйдешь за меня Кира-а-а? — основополагающий вопрос звучит негромко, но это вопрос, ставший основой безграничного доверия.

— Да. — мой ответ почти без раздумий, как закись азота нам обоим в кровь, и мы тут же сгораем одновременно.

Рома скинул одеяло и подушки на пол, это всё ему мешало. Белая простынь стала холстом, на котором он уложил меня как картину, разметав мои волосы. Не переставая покрывать моё тело всепоглощающими поцелуями, ставит мне на солнечное сплетение красную бархатную коробочку.

Я это вижу чётко, словно со стороны и это невероятно красиво, это неповторимо, это джокер и его не перекрыть никогда.

Неверными руками, в венах которых ещё только затихал жар, открыла коробочку. На белом бархате лежало колечко с янтарём, причудливым узором внутри этого камня я буду любоваться вечность. Рома навис надо мной, а потом забрал у меня колечко спустя несколько минут, и сам одел на мой безымянный, прижимая меня к себе после.

— Нравится? Я целый час выбирал, на выбор машины столько времени ни разу не тратил. — тихо шепнул мне на ухо, ведя плотно прижатой ладонью по груди, спускаясь по рёбрам к животу, рождая во мне этим очередное сладкое томление.

— Очень красивое. Почему янтарь? Просто? Или это значит что-то? — у Ромы же всё непросто, а он на мои вопросы улыбнулся довольно.

— Кара-а-а. — потёрся носом за ухом и заговорил туда, горячо, — Это твой камень, покровитель по имени. Приносит тебе удачу, привлекает любовь и счастье, а ещё вдохновение. Для твоего ателье тебе очень понадобится вдохновение, это же творческая работа. — я от этого плавилась уже не раз, и сейчас, как восковая свеча начала таять, от его дыхания в мою шею и руке, которая так и скользила тяжёлой змеёй по моему телу, рождая в голове безумную идею.

— А ты можешь принести сюда питона? — решилась-таки высказать то безобразие, что у меня сидело в голове, пусть Рома разочаруется во мне сразу, пока ещё непоздно забрать назад колечко.

— Зачем? — невинно спросил Рома, наивно я бы даже сказала.

Он всё мою шею ласкал, а я тут я с питоном.

— Я хочу, чтоб он по мне поползал. — сказала это и тут же нарвалась на Ромины, смеющиеся глаза.

— Да ты извращенка! Зоофилка, а с виду приличная женщина. Ай-яй-яй. Кира, Кира. — Рома всё перевёл в шутку, наверное, если бы он не смеялся, я бы подумала, что он огорчился.

— Я же с ним не сексом заниматься собираюсь, зоофилы это те, которые с животными сексом занимаются. — на мой взгляд, я убедительно оправдалась, но у Ромы взгляд был другой.

— Ты даже представить себе не можешь, сколько в этом секса… — Рома говорил плавно, медленно, как ползущий питон, не прерывая нашего зрительного контакта, лизнул мой сосок, отчего кольнуло в районе пупка, я дёрнулась, он усмехнулся и продолжил. — Идея интересная, но только не с Мулей, я и так мимо Велара пройти спокойно не могу. А он ещё у самого входа в гараж стоит, как захожу туда, так вспоминаю как ты на мне, я в тебе…Мм. Пойдём душ? — спросил Рома тут же нависая надо мной.

Ответить не успела, его язык был уже у меня во рту и лишь после долгого поцелуя он отстранился от меня и снова заглянул в глаза.

— А…да идём. — язык мой после Роминого поцелуя едва слушался, отчего тот рассмеялся.

— Ты сможешь меня подбросить к сестре домой? — спросила Рому за нашим первым завтраком в будний день.

Обычно в это время его уже дома не было, отчего я терялась во времени дня недели. Всё время, казалось, что сегодня выходной, а не четверг.

— Да, я тебя подброшу. А вообще, тебе нужны права и машина. Ты умеешь водить машину? — Рома даже телефон свой отложил, в котором обычно, что-то да читает.

— Автомат, механика, экстремальное вождение, но прав у меня нет.

— Откуда такие навыки Кира?

— Это бывший меня научил.

— Да я знаю. — так между делом равнодушно ответил Роман.

— Знаешь? Зачем тогда спрашивал?

— Хотел проверить, доверяешь ли ты мне.

— Глупость какая. Я ж тебе не девочкой досталась, смысл мне скрывать тот факт, что у меня и до тебя были отношения? — действительно глупость, но, возможно, я была слишком резка в суждении и Рома обиделся на меня.

— У тебя есть пять минут, чтоб собраться, если не успеешь, поедешь на такси. — Рома — глыба льда, встал из-за стола и отправился к выходу в гараж.

Я же из-за стола даже не встала, вот ещё, пять минут мне с барского плеча выделил, а я даже не одета, сижу за столом опять в его халате.

— Соня! — позвала Соню, одной за столом сидеть в большой столовой было тоскливо, ещё секунд тридцать понадобилось, чтоб сообразить, я зову человека, который не слышит.

Я сходила за Соней на кухню, и пока звала её к столу, прошли те пять минут, которые мне выделил Роман на сборы. Ворота открылись, он уехал. Удав — злюка.

Соня за столом вела себя очень скованно, пока я не сделала ей бутерброд со сливочным маслом и джемом. Наверное, такие бутерброды ей делал мама, и доверие между нами началось не с бус и клипс, а именно с этого сладкого бутерброда.

Она достала из кармана своей формы телефон, написала в заметках сообщение и показала мне.

Спасибо.

Читать Соня умела по губам, а вот язык жестов хоть и знала, но не использовала, потому как понимала, что я её всё равно не пойму.

— Завтрак ты готовила, тебе спасибо. И приятного аппетита Сонечка. — меня всё ещё грызла совесть за мои нехорошие мысли о Соне, но сейчас я не старалась загладить свою вину, успокоить совесть и тому подобное, но после вчерашнего нашего с ней столкновения в моей комнате, я уже не могла иначе.

И дело тут было даже не в Ромином признании. Это просто один шаг от ненависти и неприятия человека, если и не до любви, то хотя бы до симпатии.

12

Приехала к сестре без всяческих надежд, что меня тут хорошо встретят. После нашего с ней разговора о даче, она даже мне не позвонила ни разу.

Дверь открыла с неким недовольством и сразу прошла на кухню, подкурила тонкую сигарету, не сводя с меня вопросительного, недоброго взгляда, выпуская дым в окно настежь.

— Дети где? — поинтересовалась, удивляясь тому, что телевизор молчит.

— У бабки. У Никиты в саду карантин по ветрянке. — Ника прищурила глаза, присматриваясь к моему новому внешнему виду.

Новые, дорогие вещи, красивый маникюр, такой я раньше себе не могла позволить даже с премией, и, конечно же, кольцо, которое никак не принять за бижутерию.

— Чайник поставь, чаю попьём. — предложила сама, скинув сандалии, села за стол.

— Жарко же. — ответила Ника, но кнопку нажала.

— Чай в жару хорошо жажду утоляет, только несладкий. — повторила то, чему меня научил Роман.

— Кира, ты чего пришла-то? — Ника не выдержала, забычковала остаток сигареты, так они с Сергеем делали, когда денег не было.

Экономия.

Я полезла в сумку за кошельком, деньги я и хотела передать Нике.

— Возьми. Никиту можно на плавание отдать, а Юля рисует хорошо, ей бы в художественную школу хорошо начать ходить. — выложила деньги на кухонный стол, десятая часть из тех, что Рома мне дал.

Ника бросилась от подоконника к столу, схватила деньги и пересчитала купюры, после чего с тревогой посмотрела на меня.

— Откуда? Ты что дачу продала?! — возмутилась сестра.

— С дачей сама разбирайся. Я там больше не живу. Ключей только нет, в другой сумке оставила.

— Так, откуда тогда? — Ника резко повеселела, прибрав деньги, принялась с энтузиазмом заваривать для меня чай.

— Жених дал. — устроилась поудобнее, повесив сумку на спинку стула.

— Так, ты, правда, что ли, богача подцепила?! Я подумала, что ты мне соврала тогда, ключи от дачи же забрала. — Ника так распереживалась, или просто меня не слушала, и насыпала мне в чай аж три ложки сахара.

— Я замуж выхожу. Восьмого августа свадьба. Приглашений пока нет, но, наверное, скоро буд… — подавилась когда зазвонил мой телефон, закашлялась и недоговорила, потому что за спиной зазвучало…

… Я для тебя готова на всё

Ты повелитель, мой император.

Меня уже никто не спасёт,

Соединяй же нас оператор.

— Извини. — извинилась перед сестрицей, жаждущей подробностей, и ушла с телефоном в детскую.

Рома шутник, не только так подписал себя в моём телефоне, ещё и мелодию подходящую подобрал. Хоть бы предупредил.

— Выходи Свет мой. Есть помещение под твоё ателье. Расположение, фасад, внутреннее убранство шикарное, но нужно твоё решающее слово, а чтоб его получить, ты должна сама посмотреть. — важно сообщил Ром… Мой Император.

— А, ну хорошо. А как ты? Ты знаешь где я? — я уже из детской пошла в прихожую обуваться, не успела прийти, уже уходить.

— Ты разве не у сестры? К ней же собиралась. — недовольство в голосе Романа было явным, я даже как наяву увидела, как он сейчас хмурится.

— Да, я у Ники, сейчас я выйду. — закончила звонок, быстренько подхватила сумку.

— Уходишь уже? — Ника не особо-то была против, рассказ мой она и потом послушать может, а вот деньги уже сейчас жгли ей ляжку.

— Да, за мной Рома приехал.

— Роман? Это тот самый жених? Познакомишь хоть? Или мы рылом не вышли? Зазнаешься теперь поди. — Ника, как всегда, один негатив на уме, нет бы порадоваться за меня.

— Перестань, пожалуйста! Мой Рома не такой, и я не зазнавалась. У меня просто срочное дело. Ключи от дачи потом завезу как-нибудь, или ещё лучше в гости ко мне приедешь. — чмокнула Нику и поторопилась на выход.

Роман не парковался, встал у подъезда, сам сидел в машине, но дверь открыл для меня заранее.

— Пристегнись, а то сейчас в меня чуть дамочка не въехала. У моего носа почти встреча с рулём случилась. — Рома усмехнулся, и тронулся с места.

— Бывает.

Пристегнулась ремнём. Рома тоже был пристёгнут, чего за ним ранее замечено не было.

— Не смогла определиться, она красивая или умная. — пожав плечами, пояснил Роман.

— Умные налево, красивые направо? — уточнила я.

— Да. Ну ладно, ошиблась маленько, бывает. Главное, тормоз с газом не перепутала. — настроение у Ромы было хорошее, быстро он отходит.

Словно за завтраком не обиделся на мою резкость.

Через пятнадцать минут мы уже заходили в красивое здание почти в центре города.

— Это и есть шикарное убранство? — я опешила, когда мы зашли в помещение.

Снаружи здание было красивым, про фасад Рома верно сказал. Лепнина, высокие и частые окна, что для ателье плюс, но внутри было всё разрушено. Грязь, мусор, шпаклёвка отбита, стены изрисованы, кто-то пробрался в здание и знатно над ним поглумился.

— Да ты на это не смотри, всё уберут, покрасят. Ты обрати внимание на высоту потолков, окна опять же, и перекрытия тут балочные. Вот эти две колонны, правда, придётся оставить, но их обыграть несложно, даже в плюс пойдут, несущих стен нет хоть всё сносить, перепланировку сделать, для первого этажа это шикарный вариант. Проходимость, доступность, парковочный карман хороший, лучшего варианта в нашем городе пока нет. Думай, если нравится, то надо брать. — Рома так всё красочно расписал, но я не могла решиться так сразу.

— Время есть подумать? — зная Рому, он мог и минуту дать на раздумье.

— Пойдём, задний подъезд посмотришь, не понравится, буду искать варианты. — Рома потянул меня за указательный палец, который всё это время держал, это было так мило.

— Чёрный ход? — поторопилась за Ромой, прижимаясь к нему, даже немного толкая его, чуть на пятки ему не наступила.

— Там беседка красивая, дома у нас такую поставить хочу.

Мы вышли на задний двор. Большой подъезд был закрыт воротами, от здания падала большая тень, и белая восьмигранная беседка, обвитая плющом, так и манила попить там кофе. Когда подошли ближе, и я подумала, что так не бывает.

На столике в беседке, стояли два стакана из кофейни, сначала решила, что это кто-то бросил тут стаканы, как и мусор в помещении. Но Рома пригласил меня на этот кофе. Сели с ним на одну лавочку, рядышком, я так и хотела, но будь моя воля, я б к нему и на колени уселась.

— Горячий. Как ты успел? Он бы остыл к нашему приезду. — удивилась, отпив, ароматного напитка.

— Конечно, без помощника я бы не справился. Нравится? Берём? — Рома, лучезарно улыбаясь, отсалютовал мне своим стаканом и отпил кофе.

Я ещё раз огляделась, вдыхая полной грудью прохладный, сыроватый от тени воздух и мгновенно прониклась, полюбила это место. Оно как медаль, как Роман, имело две стороны. Одна сторона тёплая, людная, другая одинокая, прохладная, и мне это нравилось.

— Берём! — без сомнений, согласилась, и чокнулась своим бумажным стаканчиком о Ромин.

13

Рома решил только вопрос помещения и предоставил бригаду рабочих вместе с дизайнером, затем отдал бразды правления полностью в мои руки, если ещё не считать финансовых вопросов. Бригадир Евгений и дизайнер Мухин, за этим ко мне не обращались, все накладные уходили к Роме. Две недели я не расставалась с ноутбуком, продумывала концепт своего ателье наравне с Мухиным, пока рабочие готовили помещение к основной отделке.

Утром, после завтрака с Соней, я сидела в гостиной, просматривая варианты вывесок, которые мне на почту скинул Мухин. За две эти недели так и не удалось поймать спящего Рому, как и завтрак вместе с ним. Даже в выходные он работал, встречались с ним только за ужином и расставались, когда я засыпала.

Поэтому было весьма неожиданно его появление дома в одиннадцатом часу дня.

— Труженица моя. — Рома подкрался сзади и поцеловал меня в макушку.

Запрокинула голову, поймав губами его нежный поцелуй.

— У тебя сегодня наконец-то выходной? — спросила с надеждой, хотя день был понедельник.

Рома обошёл моё кресло и лёг на диван, глядя в потолок, закинул ноги на подлокотник, и со стороны смотрелся как пациент у психиатра. Ещё бы кушетку вместо дивана.

— Можно, и так сказать. Завтра состоится ужин, в преддверии открытия ещё одного филиала благотворительного фонда. Ты пойдёшь со мной. Но тебе наверняка нужно красивое платье, туфельки и что вы там ещё обычно покупаете? Заодно и представлю тебя своим коллегам. — он закрыл глаза, и похоже, собрался спать.

— Так, ты приехал за мной, чтоб вместе поехать за платьем? — уточнила его планы, я была бы рада с ним по магазинам походить, это так по-семейному, да и вообще я соскучилась по нему очень.

— Да, но ты пока работай, не отвлекайся, я тут подремлю немножко. — на этом заявлении он лёг поудобней, левая рука под голову, правая на живот.

Я затаила дыхание, неужто он сейчас уснёт, а я увижу спящего умного Удава? Это, конечно, не спальня, он в классике, а не голышом, но всё равно хоть что-то. Рома уснул мгновенно, словно эти две недели без сна, хотя так и было. Если мы засыпали не раньше трёх часов ночи, он просыпался по своему внутреннему будильнику не позже семи утра, я как-то проснулась в пять минут седьмого, Рома был уже давно гладко выбрит и одет.

Я свернула все файлы, отключила ноутбук. Сняв тапочки, подкралась к спящему Роме, села прям на пол, около дивана, чтоб любоваться любимым мужчиной. Таким вот беззащитным, расслабленным, домашним. Его лицом, белыми кончиками ресниц, длинными тонкими пальцами руки на животе…Так и просидела, любуясь его безмятежным сном, пока Рома не проснулся от телефонного звонка.

— Кира, свари мне кофе, пожалуйста. — глянув на экран телефона, Роман нехотя встал с дивана, шуточно потрепав меня по голове, и отправился в свой кабинет, резким «Да!» отвечая на звонок.

Потом обернулся, прикрывая динамик телефона рукой и с улыбкой для меня, при всём его раздражении на звонок, тихо попросил;

— В кабинет принесёшь?

Я согласно кивнула, поднялась с пола и пошла на кухню, соня там уже трудилась над обедом, как оказалось, готовила она в своё удовольствие и не только для нас с Романом и себя, ещё охрану кормила, которую я лично так и не увидела за три недели проживания в доме.

Наряжать меня Рома повёз сразу, как только выпил кофе и закончил телефонный разговор, довольно резкий, на повышенных тонах, но это не сказалось на нашей поездке. Рома так и отпускал шуточки, таскал мне в примерочную несуразные вещицы, от пижамных шорт, до платья на пять размеров больше моего. А подойдя со мной на кассу, вообще, незаметно улизнул, когда девушка пробила мои покупки. Мне, пришлось, краснея, обходить весь бутик, потому как он и телефон отключил.

Я его, собственно, так и не нашла, это он сам меня нашёл, сказав «Бу!» Прям на ухо.

Оплатив покупки, мы ещё прогулялись по торговому центру, потом были кино и пицца. Домой вернулись уставшие и счастливые.

На следующий день Рома заехал за мной вечером. Я была давно готова и очень голодна, потому что отказалась от ужина.

— Ты же мимо этой машины даже ходить не можешь. — напомнила Роману, когда он открыл мне дверь своего внедорожника Велара, чёрного, как и весь десяток его машин.

— Уже могу, а я привык, что не мог, поэтому после ужина заедем в одно местечко, освежим мою память. Кира-а-а. — протянул моё имя, на что уже у меня реакция, ещё и дотянулся до меня, ведя губами по шее.

— Сейчас ещё в одно место заедем быстро, надо кое-какие документы завезти. Буквально пять минут. — предупредил Роман, на полпути к ресторану.

Я же недовольно поморщилась, есть хотелось ужасно, зря я отказалась от ужина, надо было съесть хоть кусочек курочки, которую Соня запекла в духовке. Но раз Роме надо заехать по делам, мы заехали. Я осталась ждать его в машине, отсчитывая пять минут, полезла по бардачкам в поисках хоть чего-то съестного. Под ложечкой уже сосало до тошноты, и радости моей не было предела, когда наткнулась на пакет с конфетами. Какие-то китайские или корейские, на упаковке с иероглифами почему-то была изображена девушка, изгибающаяся в экстазе, прикрывая интимные места руками. Я подумала, что производители приляпали картинку лишь бы что. Без всякого смысла.

С улыбкой отправила в рот первую конфету, это ж те самые, одну из которых Рома задарил мне в качестве своего сердца. Голод я свой притупила, как раз и Рома вышел из офисного здания, в пять обещанных минут он уложился, кстати.

— Ты что, в бардачке копалась?! Сколько конфет ты съела Кира? — Рома был зол, когда увидел в моих руках пакет с конфетами и не скрывал этого, но это ж Рома.

— Ты шутишь, что ли? Тебе конфет жалко? Я есть хотела. Что тут такого-то? — я засмеялась, считая, что он опять шуточки свои шутит как обычно.

— Отлично! Ещё и на голодный желудок…Быстро, иди к урне. Два пальца в рот и домой тогда поедем. — Рома потянулся к двери с моей стороны, открыл и начал выталкивать меня из машины, потому что я впала в ступор.

— Ром! Ну перестань шутить. Не смешно. Поехали в ресторан. — закрыла дверь.

Я ещё дура посмеялась, не понимая, что он вовсе сейчас не шутит.

— Какие шутки Кира? Если ты сейчас не вызовешь рвоту, через час уже будешь течь как сука. Сколько конфет ты съела? — он быстро посчитал обёртки от конфет, выхватив их из моей онемевшей руки. — Пять. Тогда через пятнадцать минут, захочешь трахаться во всех позах сразу. — он опять открыл дверь моей стороны, а до меня медленно, но, верно, дошёл смысл его слов.

— Это же…это те самые… — я не смогла договорить, выскочила из машины и два пальца в рот не понадобились и до урны не добежала несколько метров.


Рома привёз меня, рыдающую домой, и увёл в спальню, а я собственно и не сопротивлялась, сама вперёд него неслась, опережая на один шаг.

— Зачем ты это сделал?! — по моим щекам текли слёзы, но я ничего не могла с собой поделать руки меня не слушались, точнее, слушались, но не меня, а моего желания и я стаскивала с себя платье. — Ненавижу тебя! — кричала ему, а сама тянулась к его губам, и он был очень даже не против, с жадностью отвечал на мой болезненный поцелуй, словно сам съел пару этих гребанных конфет.

— Ты меня права выбора просто лишил! Это подло! Как суку да?! — отрывалась на секунды от его губ и орала во всё горло, заливаясь слезам от бессилия, оттого, что ненавижу его, но хочу сейчас до безумия и отдамся, как он и говорил во всех позах сразу.

Только бы ничего просить не стал взамен, потому что я на всё была сейчас согласная, как и в доме его родителей.

— Ни как суку, как любимую. Кира-а-а. — прошептал мне на ухо, прижимая меня к себе, а я как собака Павлова, у меня на этот шёпот моего имени одна похотливая реакция, тут уже дело даже не в конфетах.

— Ты всё подстроил, я не отказала тебе хотя могла… Ты так подстроил, чтоб не отказала, ты всегда так делаешь… Ты умный Удав, а я тупой Кролик и ты меня развёл, на секс без предохранения, на свадьбу, на всё, что тебе было нужно! — тёрлась об него всем телом, хотела как можно скорей стать с ним одним целым, но не могла закрыть поток своих мыслей вместе со своим ртом.

Он напрягся от моих слов, это было так явно, что даже я в своём неадекватном состоянии смогла это оценить. Запустил руку в мои волосы и придержал мою голову за затылок так, чтоб смотрела ему в глаза. А в его глазах тающий лёд в огне. И лёд, и пламя, он был и зол, и похотлив одновременно, да чёрт возьми мы были сейчас с ним равны, оба злые и жадные друг до друга.

— Да-а? И чего же из всего этого ты не хочешь Кира? — спросил холодно, не торопясь больше раздеться, не прижимал меня к себе, словно давал сейчас последний шанс уйти.

Но у меня не было этого шанса. Горячая слеза скатилась по моей щеке, потому что эту битву я проиграла в пух и прах, однозначный ответ, без сомнений, сорвался с моих губ.

— Я хочу… — и это было чертовски больно, и невероятно обидно, казалось, эта обида и душевные терзания даже действие конфет поглотили.

Но так только казалось, пока Рома не притянул меня вновь к себе, целуя, слизывая мои слёзы, сминая руками меня всю. Разжигая, заставляя гореть ещё больше.

— Прости меня. — толкнул на кровать, — Прости. — стянул трусики, — Я тебя люблю, очень люблю. — сорвал с себя рубашку с треском разрывая ткань, — Ты простишь. Я всё для этого сделаю. — раздевшись догола, подтянул меня на середину кровати, покрывая меня поцелуями, а я всё горела, жаждала его и плакала, не могла унять слёз, так многого было жаль.

Жаль, но я всё равно топила пальцы в его волосах, притягивала к себе, кусала его губы, а он отвечал мне тем же. Кусал, царапал, сжимал до треска в рёбрах, и врывался в меня грубо, жадно, раз за разом заставляя взрываться под ним, с ним, в его руках, прижимая меня крепко к себе каждый раз, когда тело прошибала сладостная и в то же время болезненная судорога. Это продолжалось до самого рассвета, пока мы оба не провалились в мертвецкий сон.

14

Как назло, я проснулась первой, поняв голову с Роминой груди, на что он повернулся набок, и подложив руки под щеку, словно ребёнок сладко продолжил спать. Не удивительно, ведь вымотался за эту ночь он ещё сильней, чем я. Больше отдавал, чем брал сам, не позволяя мне толком взять на себя инициативу.

Полюбовалась его сном совсем немного. Ровно столько, чтоб не хватило для моментального прощения. Конечно, уходить я не собиралась, это наверняка Роману не понравится, подумает, что я какая-то истеричка. Да и тем более вчера же ему сказала, хочу всего того, что он мне дал, но я бы и сама на это согласилась. Поэтому подобрав с пола своё платье и бельё, укуталась в покрывало и на цыпочках покинула комнату Романа.

Пусть в качестве наказания спит теперь в гордом одиночестве. Теперь я даже порадовалась тому, что у меня есть своя комната, и есть куда отступить, чтоб подумать. Поднявшись на второй этаж в свою комнату, ужаснулась времени, на часах было два часа дня. Заснули с Романом мы около шести утра, а ему ведь наверняка нужно на работу. Но я была слишком обижена на него и вообще хотела объявить ему бойкот.

С трудом выделила на душ время. Мне хотелось как можно скорей отправить Соню в Ромину комнату, чтоб та его разбудила, но и при этом хотелось сдержать холодное равнодушие.

В итоге гордость победила, и на поиски Сони я отправилась лишь через полчаса, при параде, да ещё и такси вызвала. Всегда так было, при проблемах на личном фронте, я с головой уходила в дело, будь то домашние хлопоты или работа. И если сейчас по дому мне хлопотать не приходится, то ателье требует вложения немалых сил, вывеску, например, я так и не выбрала.

Нашла Соню сразу же, потому что та чаще правила кухней, туда я и отправилась в первую очередь.

— Сонечка, разбуди, пожалуйста, Рому, вдруг ему куда-то нужно. — старалась говорить чётко, чтоб Соня поняла меня, она тут же достала телефон, быстро набрала сообщение.

Этого делать никак нельзя.

— Да? Ну ладно тогда. Пусть спит, а я поехала по делам. А что это тут у тебя? Я возьму? — заглянув за Сонину спину, стянула на её согласие со стола очищенную морковку.

Есть хотелось ужасно, в частности, чего-то солёного и мясного, но морковка тоже хорошо зашла с голодухи.

По пути в город, набрала Мухина, ноутбук я по простоте забыла, поэтому попросила его подъехать к ближайшему от ателье кафе уже с вариантами. Вообще-то, мы не планировали с ним встречу, поэтому в кафе я приехала первая. Расположилась в углу на летней террасе, сделала заказ, попросив нести всё сразу по готовности. Морковка усвоилась ещё в такси, пока я ехала в город, и опять хотела есть. Даже начала грызть хлеб, который тут же мне принёс официант.

В итоге пока дизайнер добрался до кафе, я успела объесться и мне так захорошело, что Ромина выходка уползла в самый тёмный угол моей души и оттуда не высовывалась. Горячее солнышко светило ярко, было тепло, но при этом меня обдувал свежий ветерок, а ещё с этого места отлично было видно моё ателье. Я позволила себе помечтать о том, что лет через двенадцать, в это ателье, возможно, придёт работать Юляша, когда выучится на крутого дизайнера, рисует-то дай боже.

Мухин торопился, ничего заказывать не стал, поэтому в работу включились как только он присел за мой столик.

— Я вам предлагаю вот этот вариант. Летом эта вывеска не сливается с зеленью, довольно яркая, а зимой и подавно выделится, на фоне светлого фасада и снега. — Мухин предлагал мне совсем не то, что я бы хотела как раз тот вариант вырви глаз, который я отмела сразу же, когда просматривала впервые.

— Так дело в том, что я не хочу портить фасад здания такой яркой вывеской. Мы же ателье открываем, а не рекламное агентство и не сауну. Всё, должно быть сдержанно, элегантно. И вообще, я больше склоняюсь к небольшой информационной вывеске на двери, чтоб не завешивать этой бандурой половину здания.

— Так, тогда никто из клиентов не увидит, что в этом здании ваше ателье. — резонно заметил Мухин, опыта в работе ему явно недоставало.

Рисует он, конечно, хорошо, но мыслит как-то банально и плоско. Как по учебнику.


— Можно поставить мобильный баннер около лестницы. Это не будет портить вид, выставил, убрал, да и обновить проще, опять же идёшь, под ноги свои смотришь, а тут оппа! Баннер. Вот его, кстати, как раз и можно сделать в таком ярком, рыжем цвете.

— Хорошо, а вывеску тогда в каком цвете хотите? Я так понимаю тоже ничего кричащего? Или вывески на дверь это тоже не касается.

— Касается. Вывеску вот такого, вишнёвого цвета, только с дымкой, и наверное, всё-таки баннер такой же нужно делать. Иначе белиберда выходит. Баннер вырви глаз, а вывеска выглядит сдержанно и элегантно. Да давайте сделаем вот такого цвета просто тут поярче и шрифт покрупней и белым. Будет хорошо всё видно.

— Хорошо Кира Всеволодовна, я вас понял, я тогда поеду, а проработаю всё и скину вам на почту для окончательного решения. И по лепнине там нужно решать с цветом, тот гипс, что привезли, на один тон светлей, чем в плане. Можно, конечно, подкрасить, но неизвестно как на материале скажется. Нужно будет определиться, или делаем из того, что есть, или красим, или делаем обмен, но это самый неудачный вариант, можно ещё три дня потерять, а придёт опять не то. — уже поднимаясь с места, предупредил меня дизайнер.

Я собственно как раз и хотела сходить в само ателье и посмотреть, как продвигается ремонт.

— Хорошо, я сегодня же посмотрю и определюсь. — улыбнулась Мухину на прощание, проводила его взглядом, и увидела Ромину машину.

Он только припарковался рядом с кафе и выходил из неё. Одет по-простому, джинсы, футболка, значит, он сегодня отдыхает.

— Следишь за мной, что ли? — поинтересовалась у Ромы, присаживающегося на стул, который минуту назад освободил Мухин, и обратилась к мимо проходящей официантке; — Девушка, а можно мне ещё раз меню? — она кивнула и передала мне меню с другого столика и только тогда Роман заговорил.

— Кира, мы же с тобой уже не подростки. Давай не станем терять зря время, ты сразу скажешь мне, что я должен сделать, чтоб ты меня простила? — очень ровно спросил меня, но его нервы выдала пульсирующая вена, проходящая рядом с виском.

Вот он когда нервничает и напряжён, она всегда вздувается у него.

— Хм. Какое заманчивое предложение. Я даже долго думать не стану, мы поедем на эти выходные к твоим родителям, в пятницу вечером, а домой вернёмся в воскресенье. Ты будешь возить нас с Ксюшей на речку, и я буду в купальнике. — не сдержала лукавой улыбки, а Рома сделал тяжёлый глубокий вдох.

— А если будет дождь? — с ухмылкой спросил Роман немного подумав.

— А если будет дождь, то я отложу своё помилование до следующего посещения речки.

— Жестоко, но справедливо. — кивнул он, и неожиданно поднялся из-за стола, направился к своей машине.

Я думала, что он что-то забыл в машине, но нет, он просто в неё сел и уехал.

Ладно. Я ещё съела десерт, сходила в ателье, оценила проделанную работу, и гипс, который меня в отличие от Мухина вполне устроил, разницы в оттенках я лично не уловила. После ателье, я поехала к Рите, она так удачно позвонила мне и позвала в гости на чай, да посплетничать.

Познакомилась с мамами Риты и Славы и двумя чудными вихрями-малышами двух лет. Две маленькие копии Славы покорили моё сердце, самой хотелось, чтоб по дому бегали такие босые шкоды.

Домой я вернулись как раз к ужину, Роман уже сидел в столовой за столом, читая какую-то газету, и ужинал, не интересуясь даже, чем я занималась и где была весь день. А когда покинули столовую, Роман растерянно проводил меня взглядом, поднимающуюся по лестнице.

— Ты не говорила, что я буду должен ещё и спать один. — это прозвучало так обиженно, я едва сдержала улыбку.

— Ты будешь спать один. Сладких снов Ромашка. — послала ему воздушный поцелуй и быстренько поднялась наверх.

15

Я ушла победительницей, и пребывая в хорошем настроении, устроила для себя заплыв с пенкой, масками и прочими женскими радостями.

А когда закончила с водными процедурами и отправилась спать, то легла в кровать со странным, противоречивым чувством. С одной стороны, после долгого дня, было приятно лечь, даже в сон потянуло. Но, с другой стороны, меньше всего я хотела спать одна. Я просто привыкла спать с Романом до такой степени, что сейчас мне его не хватало.

Роман был такого же мнения, только в отличие от меня обиженной, он спокойно пришёл спать в мою комнату. Правда, когда я уже почти провалилась в сон, не сопротивлялась, но почувствовала, как он забрался под одеяло и подгрёб меня к своей груди. А утром ушёл, раньше, чем я проснулась, и оба мы сделали вид, что спали раздельно. Это было так забавно.

В пятницу, как и договорились, собрались к родителям Ромы в деревню. Я выбрала самый откровенный купальник, но на грани приличного. По пути, как и в первый раз, заехали в супермаркет, набрали продуктов, и я поняла, что мне этого не хватает. Домой, продукты и бытовые товары привозила доставка по Сониному заказу. А так, хотелось бы и домой что-то покупать вместе с Ромой. Решать, что будет на ужин, а что готовить на завтрак.

Когда продукты были погружены в багажник, а мы тронулись, пошёл дождь. Да и вообще всю область заволокло тучами. Роман тут же повеселел, радуясь тому, что не придётся ему мучиться, глядя на меня в купальнике.

— В баню тогда пойдём вдвоём. Там, я, вообще, купальник надевать не стану. — с ленцой прокомментировала погоду, опуская спинку сидения.

Спать буду, Роман этого явно не любит, будет ему ещё одно наказание. Повредничаю вдоволь до понедельника, а потом, стану идеальной невестой.

— Хочешь? — Рома сделал вид, что ему всё равно, и протянул мне упаковку со жвачкой.

— Нне-е-ет. — с улыбкой протянула, поглядывая на эту жвачку с осторожностью.

— Да это просто жвачка. Фруктовая. Ну ладно, не хочешь как хочешь. — Рома закинул её в бардачок, и заметно нахмурился.

Не понравилось ему моё недоверие, но, собственно, сам виноват.

— У меня такое стойкое чувство, что мы что-то забыли. Не хватает чего-то. — заметила я, пытаясь понять причину этого странного чувства, а заодно отвлечь Рому от дурных мыслей.

— О да! Давай Кролик, думай. — с огромной долей ехидства ответил Рома, указывая на то, что запомнил мою гневную про Удава и Кролика.

Памятливый какой.

— Я же Кролик тупой, если ты помнишь. Не соображу никак. Утюг я выключила, Ксюше резинки купила, которые она просила, купальник я взяла. Что ещё? — начала перечислять всевозможные моменты, о которых я могла забыть.

— Ну если ты тупой Кролик, то я горбатый Квазимодо. Думай Кира, это то, о чём ты меня просила. — намекнул Рома, и до меня тут же дошло, чего мне не хватает.

— Ты не куришь! Точно! А я-то понять не могу, чего мне не хватает. Сигареты в твоих зубах и дыма на весь салон автомобиля! — поняла, наконец, будучи в восторге от Роминой выдержки.

Он ведь явно переживает, из-за нашего конфликта, нервничает, ещё и курить бросил. За одно только это готова была его тут же помиловать, но удержалась. Продержусь всем правдами и неправдами до вечера воскресения, иначе копейка худая цена моим условиям.

— Вместо, сигарет, жвачка. Фруктовая. — Рома даже надул пузырь, демонстрируя жвачку.

Должна же была я как-то его поощрить? Вот и достала из бардачка эту жвачку, которую Рома мне предложил. Обычный всеми известный орбит, со вкусом экзотических фруктов, и Рома заметно повеселел, когда я сразу две подушечки зажевала. Потом полчаса соревновались с ним, как малые дети, у кого пузырь больше получится надуть. И я, естественно, победила, у меня же жвачки было больше.

В деревню приехали только к ужину. Потому что и выехали поздно и из-за мокрой дороги Рома ехал медленно и аккуратно.

— Рома, бросай ты эти пакеты! Завтра достанешь, давайте быстро в дом. — у ворот нас встретил Ромин отец, а дождь так и лил.

— Там тортик! К чаю! Я без тортика не пойду! — крикнул Роман отцу, я, уже перепрыгивая лужи, направилась к крыльцу.

— Ну ладно, от тортика и я не откажусь. — Венедикт погладил район живота, и подперев калитку поленом, пошёл в дом.


— Вот молодцы какие! Приехали наконец-то. — Ромина мама искренне обрадовалась нашему приезду.

Её глаза буквально светились, заражая и меня этим светом. И вообще, стоило только в дом зайти, а я уже позабыла про Ромину выходку.

— Мы ещё и до воскресенья. — тут же, затаскивая в дом пакеты с продуктами, похвастал Роман.

— Это хорошо, заодно список гостей составим. Вы в баню пока идите. Я натопил, хороша банька! С берёзовыми веничками. Ну а потом ужинать. Мы с матерью стол пока накроем. — хлопнув в ладоши, задорно предложил Ромин отец.

— А где Ксюша? Я ей резинки привезла, она просила. — я уже этот пакетик подарочный с резинками выудила из своей сумки, и удивлялась, что колокольчик Ксюша нас не встретил как в прошлый раз.

— Да спит ребёнок уже давно без задних ног. День наносится, на свежем воздухе, и всё! Хорёк в спячке! Завтра насплетничаетесь. Ну давайте в баньку, а то водочка стынет и у тортика вон, коробка запотела! — Венедикт подмигнул Роме, потирая мозолистые руки.

— Тебе лишь бы напиться старый! — возмутилась Марина Николаевна, в шутку махнув на мужа полотенцем.

— Какой я старый?! Мать! Тебя что овод укусил?! Я как Карлсон! В самом расцвете сил! — Венедикт выпрямил спину, провёл руками по статному торсу вызывая у всех смех.

— Ладно, хорош смеяться. Идите в баню. — отсмеявшись, Марина Николаевна вручила нам полотенца, и мы отправились с Ромой туда, куда нас послали.

Баня находилась в самом конце большого участка, до неё мы с Ромой добежали по каменной тропинке. Бежали, потому что дождь так и не кончался, даже усилился с того момента, как мы зашли в дом и уже больше походил на ливень, чем на дождь.

Мы зашли на крыльцо бревенчатой небольшой, но очень красивой бани, я держала полотенца и пакет с чистыми вещами, и ждала, когда Рома откроет дверь.

— Кира. — он подошёл ко мне вплотную, прижимая меня к стене, и дёрнул за ручку.

С предбанника обдало жаром.

— Рома. — произнесла его имя, стараясь на него не смотреть.

Не зашла в баню, а медленно попятилась, он не трогал, но напирал, разгоняя по мне желание. Оступилась, звякнули банки, ударившись друг о друга, одна упала и покатилась.

— Осторожней. — прошептал Рома, пальцами едва коснулся моей влажной от дождя руки.

Представить себе даже не могла, что месть Роману, станет для меня тем ещё испытанием на прочность и я в своей прочности вот-вот разочаруюсь, зато лишний раз смогу убедиться в своей порочности. Мы ещё только в предбаннике, даже ещё не раздевались, а я уже ужасно его хочу. Мне для этого и конфет никаких не нужно, он мой стопроцентный феромон. Хотя вроде и доказано, что феромоны для человека не играют главной роли. Но я рядом с Ромой и не человек вовсе, а тупой, и очень похотливый кролик. И кролик с маленькой буквы, потому что тут не в переносном смысле, а в самом прямом.

Всё моё противостояние закончилось, стоило лишь взглянуть на него. Хищник. Опасный, голодный, и это его "осторожней" было не о банках. Поцеловала Рому первая, врезавшись в его грудь, как только он прикрыл за нами дверь. Несколько дней без поцелуев, только усилили эту жажду ощутить языком его губы. Болезненно укусила, ответил тем же. Между нами завязалась какая-то борьба. Кто кого.

За поясницу прижимал меня к себе, лопатками к горячей стене предбанника, дёрнул летнее платье с направляющей силой вниз, отрывая бретели, оставляя меня в одном нижнем белье. Ненадолго, вот-вот и это всё сорвёт с меня.

Отстранился с трудом, шумно дыша.

— Я помилован? — хрипло и удивлённо спросил Рома.

Это удивление было сейчас таким неуместным, шуткой.

— Да. — и сказала чётко с вызовом глядя в его глаза, ставшие аквамариновыми, закивав для убедительности.

— Ну тогда держись Кира-а-а… — и хищник набросился на меня.

И ни секунды нежности и заботы. Рома выпустил своего внутреннего зверя наружу, беря своё жёстко, неумолимо, яростно. Я горела в его руках и этот огонь уже ничем не вытравить. Он уже непросто во мне, я сама стала этим пламенем, чтоб гореть вечно, в этих сильных сжимающих тело руках, в этих внезапно аквамариновых любящих глазах, гореть в нём, им, с ним.

16

Выходные пролетели мгновенно. Чем мы только не занимались, несмотря на дождь провели эти дни с пользой. Но самым забавным было составление списка гостей. Марина Николаевна хотела позвать всех, кого знала, Венедикт каждому присваивал диагноз от алкаша до шизофренички и отнекивался, а Рома всё равно всех записывал с невозмутимым лицом, каллиграфическим почерком, и Ксюша успевала нашёптывать ему на ухо имена своих подруг. Я же просто сидела в сторонке, смеялась до слёз и бесконечно что-то жевала.

— У тебя задержка? — спросил Рома, когда мы уже возвращались в город, по обыкновению, прервав мою попытку заснуть.

— Что? — встрепенулась, переспросила его потирая слипающиеся глаза.

— Уже месяц прошёл. Ты не беременна? — уже на прямую спросил Рома, пока я нещадно тупила.

— Я…я не знаю. — попыталась подсчитать в уме и насчитала сорок дней, при моём цикле в двадцать восемь дней получалось уже двенадцать дней задержки.

— Тебе нужно посетить врача. — серьёзно сказал Роман, потянувшись за жвачкой.

Теперь он не курил, но нервничая, жевал жвачку.

— Рома, а эти конфеты? Я их съела, это невредно? — я не была уверена, что точно беременна, но это было возможно, душа сразу заполнилась тревогами за будущего ребёнка.

— Нет. Невредные. Это не химия, натуральный продукт. — уверил меня Рома, протянув руку к моему животу.

Погладил с улыбкой, словно в нём уже наверняка рос ребёночек.

— Давай в аптеку заедем. — попросила Рому, прислушиваясь к самой себе.

Вроде бы всё как обычно, если не считать почти двух недель задержки.

Пришлось поехать в город. Рома заехал в круглосуточную аптеку, потому что время было уже за полночь. Он хотел идти сам, но я решительно пошла с ним. Дождь так и накрапывал, а воздух казался таким приятным.

— Нам тесты на беременность десять штук, пожалуйста. — попросил Рома, подойдя к прилавку, за которым стояла милая, но уставшая женщина фармацевт.

— Зачем так много? — спросила у Ромы на ушко, вися на его руке как школьница, от чего-то смущаясь.

— Хочу десять детей. — с лукавой улыбкой шепнул он, уже мне на ухо.

— Вам разных? Цена? — поинтересовалась фармацевт.

— Разных, цена значения не имеет. — ответил Рома, прям знаток тестов на беременность, промелькнуло у меня в голове, но тут же вылетело.

Взгляд упал на упаковку мармеладных мишек, рот тут же вспомнил вкус этой желатиновой прелести и наполнился слюной.

— И вот это ещё, пожалуйста. — взяла с витрины сразу несколько упаковок, на что Рома едва слышно засмеялся.

Оплатив покупки, мы вернулись в машину. Изучая инструкцию на одной из упаковок с тестом, я уничтожала одного мишку за другим.

— Хочешь попробовать? — спросила у Ромы, не дождавшись ответа, сунула ему в рот сразу несколько штук.

— Ой! — он, пожевав немного, скривился, — Кислятина! — со смехом доел, но его под конец передёрнуло.

— А мне нравится! Сам ты! Кислятина! — я засмеялась, на что Рома пообещал меня защекотать, когда приедем домой.

— Тест сегодня не сделать. Нужно утром. — предупредила Рому, чтоб не затолкал меня в ванную комнату по возвращению домой, требуя выдать ему две полоски.

— Утром, так утром. — тяжело вздохнув, согласился Рома.

Только вот понятие об утре у нас с ним было разным. Он поднял меня в пять утра, и затолкал-таки в ванную комнату, выдав один тест из десяти. Я долго не могла нормально открыть глаза, чтоб вообще хоть что-то сделать. Даже чуть обратно не заснула сидя на унитазе. Спать хотелось невероятно, но на тест пописать всё же пришлось, ибо вернуться в кровать я могла, только отдав Роме эту палочку. Что я, собственно, и сделала, даже не посмотрев на результат, за меня это сделал Рома.

— Кира, мы беременны! — радостно закричал на всю свою спальню.

Но я, добравшись до подушки, только что-то буркнула невнятно. Вообще, не осознав, что это всё реальность, вновь провалилась в крепкий и сладкий сон.


Моё утро было очень необычным. Очень! Потому что на кровати, когда я проснулась, восседал огромный плюшевый кролик. Размером с Рому точно и к нему имелась милейшая записка.

Люблю тебя моя Императрица. Кроликов в нашем доме больше нет, только это плюшевое чудо, с головою ниоткуда.

P.S. На десять тридцать завтра утром мы идём к врачу. Ничего не планируй на это время.

И подпись: Твой Император

Потянулась к плюшевому чуду и завалилась с ним обратно на подушку. Вдохнула полной грудью, потому что кролик пах Ромой, должно быть, впитал этот аромат его духов, когда тот его нёс. В этом внезапном всезаполняющем чувстве счастья не сразу осознала смысл постскриптума. Только через несколько минут до меня дошли воспоминания о раннем утре и Ромином требовании пройти тест. И…

Я подскочила на кровати, только сейчас осознав по-настоящему, что я беременна. На сборы ушло не больше получаса, а пока ждала такси, успела позавтракать прямо на кухне, с интересом наблюдая, как Соня колет грецкие орехи.

К моему счастью, Ника была дома. К кому как ни к ней мне идти со своей новостью?

— Сестрёнка, ну надо же, а я уж думала мы теперь персоны, как их там? — ехидно протянула Ника, как всегда, будучи в своём репертуаре.

— Нон грата. Чайник ставь. И дай носки сухие, пожалуйста. — скинула свои промокшие кроссовки.

Умудрилась же наступить в глубокую лужу выходя из такси.

— Говорят дожди теперь до самого августа зарядил. Ты как замуж то выходить будешь в такую погоду?! — закричала Ника с комнаты, роясь в комоде на поисках сухих носков для меня.

— как-нибудь да выйду. — уверила её, подумаешь дождь.

Нет, жаль, конечно, будет, если дождь, но что ж поделать? Замуж не выходить теперь, что ли? Прошла с этими мыслями в зал и обомлела.

— Ника! Это что такое?! — возмутилась, отчётливо понимая, что деньги, которые я давала Нике на развитие детей, ушли на их деградацию.

На пол стены висел огромный телевизор. Если бы дети не гостили у бабушки в деревне, то восседали бы перед ним ежедневно, в такую-то погоду, даже Юля гулять не пойдёт, а про Никиту и говорить нечего.

— Ой Кира не начинай! Ты чего, вообще, приехала? Приглашение на свадьбу привезла? — Ника протянула мне носки.

— Что значит не начинай?! Что значит не начинай?! Я тебе деньги на детей давала, а не на телевизор в полкомнаты! Ты дура Ника! — такой псих меня разобрал, что я даже позволила себе излишнюю резкость в адрес сестры.

— А что такого-то? Сейчас, между прочим, очень много развивающих передач показывают. — нелепо оправдалась сестрица.

Я взяла себя в руки, надела носки, и прошла на кухню. Всё-таки я сюда к сестре ехала радостной новостью поделиться, какие-то советы получить, а не ругаться.

За чаем сообщила Нике о своей беременности, та была, конечно, очень рада. Даже врача своего предлагала, который вёл её две беременности. Но осадок остался, как говорится.

Уже дома, за ужином, этот осадок не остался не замеченным проницательным Романом.

— Что случилось Кира? — он так спросил холодно, словно подумал, что я не рада свей, то есть нашей, как он прокричал утром.

— Да. — сначала махнула рукой, но тут же вывалила всё на Рому.

— Не переживай ты так, это вредно. Нельзя нам нервничать. — он очень нежно взял меня за руку отложив вилку, и во взгляде его для меня такое тепло, что плакать хотелось от счастья его ощущать.

— Можно мне ещё немного денег? Буду сама оплачивать для Юли с Никитой дополнительное образование. Я потом заработаю в ателье и отдам. — спросила, веря, что Рома мне не откажет, но его тёплый взгляд резко стал обжигающе — ледяным и руку он мою отпустил, поднимаясь из-за стола.

— Я, конечно, читал, что беременные могут совершать глупости. Мама, например, сахарницу в морозилку два раза ставила, когда была Ксюшей беременна. Но не настолько же? От тебя я такого не ожидал Кира. Вставай и иди за мной. — он злился, только тут уже я не ожидала такой реакции на простую вполне просьбу.

— Ром, я же отдам, я начну зарабатывать и отдам. Да что тут такого?! Это мои племянники! — встала из-за стола, пошла за ним.

— Кира, помолчи, пожалуйста. Ты говоришь сейчас глупости. — с усмешкой произнёс Рома, идя в свой кабинет.

Я шла за ним молча, но внутри всё кипело от негодования. Это же он заставил меня уволиться, так бы у меня были свои деньги, и я бы сейчас у него не просила. Да и прошу же не для кого попало, а для своих родных племянников. Он вот Соню приютил, привёл в нормальный вид, чем мои племянники хуже?! Я никак не могла этого понять.

— Сюда подойди, и запоминай. — Рома подвёл меня к сейфу, когда мы зашли в его кабинет, он нажимал на кнопки, я судорожно запоминала, как он просил, хотя не понимала ещё зачем мне это нужно.

Так же, как и не понимала, что он имел в виду, когда говорил, что я глупости говорю, и почему он так резко разозлился.

Раздался протяжный писк, щелчок замка и толстая дверца сейфа открылась. На одной из полок сейфа лежали документы, стояла прозрачная коробочка с разноцветными флэшками, а ниже, красные пачки с деньгами.

— Вот наши деньги. Бери сколько нужно. Ещё раз услышу что-то про заработаю и отдам, обижусь, накажу и будешь спать одна, как я. — потом притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы, стал опять тёплый, даже горячий.

Только тут я поняла, какая я действительно дура.

17

На первом ультразвуковом исследовании мы, естественно, с Ромой ничего не увидели толком, кроме маленькой точки, похожей на фасолинку, потому что срок был совсем маленький. Но врач подтвердил, что я беременна. Мы тогда с Ромой переглянулись счастливо, он так нежно держал меня за руку. И этот момент тоже врезался в память, как печать.

На следующей неделе сидела с Ритой в одном из городских кафе, после мучительно долгой покупки свадебного платья и мне не верилось. Совсем не верилось, что я вот-вот стану женой, у меня будет муж и ребёнок, а о том, как я к этому пришла я и вовсе забыла до сегодняшнего дня.

— Поверить не могу. Всё так быстро. — поделилась с Ритой своими мыслями.

— А чего тянуть? Разве где-то в законе прописано, что, прежде чем создать семью, вы должны встречаться годами? — удивилась Рита.

— Нет, нигде. Конечно, так бывает. Просто, я вообще, не ожидала, что после всего… — тут я запнулась, меня пробила дрожь, еле собралась, чтоб закончить логично фразу. — …всего лишь через месяц. Я с первым своим парнем три года встречалась и как-то не сложилось. А тут всего месяц. — вроде бы выкрутилась, но мне казалось, что Рита поняла, что я хотела ей сказать о чём-то другом.

Хотя это, конечно, было не так. Просто паранойя. С трудом я собралась, откинув дурные мысли о том, что чуть не проболталась Рите.

— Значит, это судьба! Вот и всё и нечего тут думать. У меня с первым мужем, ну тот убивец недоделанный, тоже долго всё развивалось и что в итоге? Одно расстройство. Зато со Славой всё быстро, ну правда, если не считать тех дней, что он меня изводил вызовами на ненужные дачи показаний. Кстати, хорошо, что у вас свадьба скоро, я то вот с таким животом замуж выходила, то ещё зрелище. — Рита закатила глаза, показав руками в стиле рыбаков «воттакойвотживот».

Конечно, наверняка живот был раза в два меньше. Но всё равно я засмеялась.

— Надо обязательно конкурс устроить с ползунками, интересно сбудется или нет? У нас, можно сказать, сбылся, коллеги мужа в синие ползунки денег натолкали в три раза больше, чем в розовые и итог, два пацана за один раз. Хотя тогда и так уже все знали, что двойня, но пол-то был неизвестен. А я так надеялась, что сразу и сынок, и дочка. — она махнула рукой, и продолжила ковырять свой тортик.

Мне же непременно нужно было съесть что-то солёное, чем я собственно целыми днями и занималась, пока Рома не видел. А если видел, то очень забавно ворчал, о том что это вредно и так далее.

День Нашей с Ромой свадьбы приблизился стремительно, хотя совсем недавно, казалось, что до этого радостного события ещё куча времени.

Утром восьмого августа, будильник оповестил меня противной трелью о том, что надо встать. Это было сложно. В последние дни, я спала без проблем, как убитая и даже предсвадебный мандраж меня от моей беременной спячки не спасал, скорей наоборот. Роман же, напротив, как кролик из рекламы о батарейках, казалось, вовсе не смыкал глаз все эти последние дни.

С трудом оторвала голову от подушки, сев на кровать, посмотрела на небольшую сумку с вещами, которую тут же подхватил Рома, зашедший в свою комнату бодрым как никогда.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался, направляясь с сумкой обратно к выходу.

— Спать хочу. — буркнула, закрывая глаза, и вновь завалилась на такую манящую меня подушку.

— Сейчас я унесу вещи в багажник и вернусь. Буду тебя будить Кира-а-а. — этот шёпот моего имени уже не оставлял для меня никаких других вариантов о том, как Рома собрался меня будить.

Он вышел, а я всё же встала. Хотелось привести себя в порядок до его возвращения. Умыться, почистить зубы и прочее. Рома пришёл меня таки будить, когда я была уже в душе. Я стояла под тёплой водой, смывая с себя остатки крепкого беременного сна, когда позади раздался любимый голос.

— А я уже сегодня душ принимал, но не с тобой, так что двигайся. — Рома забрался в душевую кабину, прислоняя меня грудью к толстому голубому стеклу.

Вода перестала попадать на кожу, я покрылась мурашками и до меня дошло это понимание. Я сегодня замуж выхожу. И от осознания того, что сегодня стану женой, хапнула огромную дозу адреналина. Сердце сбилось с ритма и в голову ударила волна давления. Стало бы плохо физически, если бы не Ромина рука, так вовремя скользнувшая от коленки вверх по бедру, сменяясь касанием кончиков пальцев по животу. Сразу повело, я отступила, чуть назад упираясь спиной в Ромину грудь, вновь попадая под бьющие капли воды. Подхватил тут же второй рукой под налившейся и очень чувствительной грудью. Болезненно, но это приятная боль. Языком по плечу, там, где родинка поцеловал медленно, с нажимом, чуть задевая зубами и к шее, цепляя губами мои волосы, но ему всё равно он и их целует.

Я упёрлась руками в стекло душевой кабины, прогибая спину и упираясь бёдрами в его пах с просительным стоном. Вошёл сразу же, медленно, аккуратно, осторожно. Каждое его движение — накатывающая волна, с каждым толчком набирающая силу. И его имя на выдохе у меня срывается с губ, и моё имя на последнем ударе пахом у него. Не сговариваясь, одновременно. От этого усмехается, ему так это нравится. Доволен мной и собой. Счастлив. Я читаю это в его ясных глазах, когда разворачивает к себе, считываю это по самой себе, мы ведь на одной волне.

— Теперь я тебя отмою хорошенько, а то платье испачкаешь. Грязнуля Кира-а-а. — поцеловал меня, беря с полки гель для душа и мочалку.

Закончив, Рома с деловитым видом надел на меня свой махровый халат.

— Типа пометил. — заключил он, с едва заметной улыбкой оглядев меня с ног до головы.

После того, как Рома тщательно отмыл каждый миллиметр моего тела, меня ждал не только завтрак, но ещё целая команда парикмахеров и визажистов. Причёска, макияж, во время которых возле нас кружил фотограф, бесконечно щёлкая своим фотоаппаратом. Я всё поражалась про себя, ну чего тут интересного? Зачем нам с Ромой тысяча снимков, на которых меня красят и причёсывают? Поражалась, но не спорила. Может быть, так нужно? Возможно, из тысячи снимков выберут потом несколько, самых лучших.

К концу сборов; укладка, макияж, фотосессия я опять хотела есть, что и так мне было свойственно в моём положении, да и к тому же с завтрака прошло уже два с лишним часа. Но Соня и Рома, как назло, где-то пропали. Пришлось самой тащиться на кухню, в поисках съедобного.

Как раз тогда, когда заглянула в холодильник, услышал голос Ксюши. Звонкий и весёлый с нотками хулиганства, он доносился со стороны гаража, оттуда, она и залетела на кухню, не очень аккуратно неся в руках корзинку с пищащим котёнком.

— Подруга невесты прибыла! Это вам подарок! — Ксюша исполнила реверанс, выставляя к моим ногам корзинку с подарком, на ней через плечо красовалась красная лента с надписью «Подруга невесты».

— Спасибо! А его разве уже можно отлучать от мамы? — мне казалось, что это делают намного позже, котёнок был крошечный.

— Да. Он уже лакает сам молоко из блюдца. — махнула Ксюша.

— Надо его тогда покормить.

Пока наливала молоко, сразу для себя, Ксюши и котёнка, на кухне появились и Ромины родители. Здоровались, поздравляли. Марина Николаевна вручила мне статуэтку трубящего слона, символ достатка и благополучия.

Вместе с Роминой семьёй, вообще, куча народа приехала судя по голосам вблизи кухни. Оказалось, это все приглашённые гости из деревни, для которых Рома организовал доставку автобусом.

Через несколько часов я уже сидела в одной из Роминых машин, с Ксюшей и Мариной Николаевной, и водитель вёз нас к загсу. С Ромой мы так и не увиделись после завтрака, он не видел меня в платье, считая это плохой приметой. Я от этого нервничала, дурочка. Думала без конца, что ему не понравится моё пышное платье, как торт, и фата. Вдруг для него это пошло?

Все мои дурацкие мысли развеялись, когда он встретил меня возле загса. Подавая руку чтоб помочь выйти из машины, шепнул на ушко что я прекрасна.

Я этот комплемент за последние несколько часов слышала сотни раз, но успокоилась по-настоящему, только когда Рома это сказал. Только ему я верила безоговорочно и ни секунды не сомневаясь, сказала да.

Из загса Рома вынес меня на руках и всё время торжества не отходил ни на шаг. Поздравления, дурацкие конкурсы, даже в туалет отлучалась в Ромином сопровождении. Мне даже не было не по себе от такой гиперопеки, я была в эйфории не замечала этого.

Со свадьбы водитель увёз нас в аэропорт. Рома выбрал Прагу для нашего свадебного путешествия.

Про Прагу я теперь могла говорить бесконечно, этот красивый город буквально покорил меня, как и сам Роман. Быстро, безнадёжно, навсегда. Мы пробыли там целых три недели, каждый день, открывая для себя что-то новое. А по возвращении домой, нас ждал врач и очередное УЗИ.

На этом обследовании нам уже показали маленького малыша, с ручками, ножками, мы послушали сердечко и врач даже предположил пол. Сказал, что скорей всего в восьмидесяти процентах это мальчик.

Рома был счастлив, так как и не скрывал, что хочет первым сына, защитника. Мы подбирали имя, спорили, так и не успели его выбрать.

Я чувствовала себя хорошо, ателье уже почти было готово к работе, оставались какие-то небольшие штрихи. Ещё неделька, и можно было начинать работу. Я сидела с ноутбуком в гостиной, под боком мурлыкал подросший Шерхан, так котёнка назвал Рома. Соня принесла мне чай и тут же ушла. И я, взяв кружку, не успела даже поднести её к губам, она просто выпала из рук, когда в гостиную зашёл Рома.

По его виду мне было всё понятно.

Он опять кого-то убил.

18

По гостиной разнёсся пронзительный звук разбивающейся кружки, вместе с этим звуком на меня упал тяжёлый предостерегающий от лишних слов взгляд Романа. Я бессознательно зажала рот рукой, но с глаз всё равно потекли отчаянные слёзы.

— Кира иди в свою комнату. — не просьба, жёсткий приказ не терпящий возражений.

И я вскочила с дивана, бросилась наверх в свою комнату, понятия не имея в этот момент, что делать. Как только зашла и закрыла за собой дверь, сползла по ней уже рыдая, даже воя в голос. Меня просто рвало на мелкие куски сжигающее ощущение предательства человеком, которому безгранично верила ещё минуту назад. Закрыв глаза на страшное, поверив, дав шанс выбраться из этого тупика, я сама оказалась в этом тупике как в западне. Он обещал, я поверила и что в итоге?!

Теперь я по-настоящему его боялась. Страх, который когда-то уже гнал меня из этого дома, вернулся с новой силой. Я с трудом поборола свою истерику и поднялась с пола, чтоб собрать вещи, ведь в этом доме я не собиралась оставаться больше ни минуты. Ещё не зная, куда пойду просто скидывала в сумку все вещи, что висели в шкафу ближе ко мне. Стаскивая их трясущимися руками с плечиков, теряя тем самым драгоценные минуты.

Не нужно было хватать вещи, нужно было просто схватить документы и бежать не оглядываясь назад. Но куда там? Кролик туп безбожно, а Удав слишком проницателен. Я даже сумку с вещами застегнуть не успела. Так и замерла с бегунком зажитым между неверными пальцами, когда с силой открывшаяся дверь ударилась о стену. На пороге комнаты стоял Роман. В руках он держал папку. Поймал мой взгляд и не отпускал больше, а я не могла прервать этого зрительного контакта. Казалось, отведу глаза, и он меня вовсе сожрёт.

— Это был педофил Кира. — он двинулся ко мне, не сводя с моих глаз своего льда, а я, машинально попятилась вдоль шкафа и стены, к окну.

Пыталась если не сбежать, то хотя бы оттянуть тот момент, когда он подойдёт ко мне ближе.

— Мне плевать! Я ничего не хочу знать! Ты обещал мне! Я…я ухожу от тебя…ухожу… — с душераздирающего крика перешла лихорадочный шёпот, когда он настиг меня откинув папку на кровать.

Хладнокровно глядя прямо в глаза, сжал мои плечи, этими кровавыми руками убийцы, о чём я посмела забыть под его влиянием на меня. Утонула, растворилась в нём, забыв кто он есть на самом деле, потому что до сегодняшнего дня до конца и не понимала этого. А сейчас передо мной стоял самый настоящий маньяк, да так близко, что я видела морщинки вокруг его глаз. Он держал меня за плечи, а меня трясло, потому что держит руками в крови. Да на самих руках нет крови, но он все равно весь в этой крови, а я ей захлёбываюсь.

— Нет. — хладнокровно и жёстко отрезал мой путь на свободу.

Меня же затрясло, а горло сковал спазм, я долго дышала с трудом, так и стоя в его руках за мои плечи. Он смотрел на меня, без всякого сожаления и раскаяния. Больной. Он больной. Эту мысль я и высказала сдавленным голосом.

— Ты болен. Тебе нужно лечиться. — попыталась отстраниться, но попытка не имела никакого шанса на успех.

Роман удержал меня, более того, прижал к себе. И дальше ещё одно страшное открытие, за бешеным стуком своего сердца, я ощутила, как ровно стучит сердце Ромы. Он не сожалеет. Он не исправится. А я просто доверчивая идиотка, сама подставила себя и своего ребёнка.

— Я более чем здоров. Это они все были больны, и врач им не поможет. Зато помогу я. Кира-а-а. — он повёл носом по краю уха, шепча моё имя, а я с трудом, но всё же вырвалась, и развернувшись, попятилась к двери.

Это Кира-а-а на ухо стало последней каплей, как пинок под зад, как набат в уши, что надо бороться с этим, а не смотреть как кролик на удава, в безмолвном ожидании своей участи.

— Ты оправдываешь себя! Ты такой же больной ублюдок, как и они все! Тебе же это нравится! Только ты нашёл для себя благородную причину убивать безнаказанно и спать с чистой совестью потом! Утешая себя, что убил больную на голову тварь и спать! Не прикасайся ко мне! И я уйду отсюда сейчас же! — с трудом, но сняла с безымянного пальца кольца зашвырнув их в хладнокровного маньяка, в чудовище, которого сама же полюбила, доверчиво оправдав.

Я дошла до выхода и пустилась на бег впервые повернувшись к Роме спиной, мне бы только до гаража добежать. Машина моё спасение. Ступеньки под ногами сменились ковровым покрытием первого этажа, когда над головой раздался Ромин голос.

— Кира не твори глупостей.

— Да пошёл ты! Ты был моей самой большой глупостью! Вера тебе что ты больше не станешь убивать! Вот это было глупостью! — я схватила из вазы первые попавшиеся под руку ключи, и понеслась в гараж, когда Рома уже спустился на первый этаж.

Он не торопился. Это я бежала от него, а он меня даже не догонял. Просто словно чувствовал, что я не уеду или знал что потом догонит.

И я действительно не уехала. Ключ, который мне попался в руку, оказался от той самой машины, разбитой Ксюшей. Бензин с неё был слит. Максимум что я смогла сделать, это заблокироваться в этой бесполезной железке, как в клетке.

Рома зашёл в гараж, открыл пассажирскую дверь стоящего по соседству Лексуса и сел туда, чтоб терзать меня своим молчаливым взглядом, пока я сама не выйду из разбитого авто.

С того жуткого дня разочарования прошла целая неделя. Он меня не выпускал из дома. Отобрал всё, что хоть как-то меня могло связать с внешним миром, я больше не занималась работой над ателье. И я не сопротивлялась. После многочасового сидения в той разбитой машине впала в состояние полного безразличия к происходящему. У меня не было никаких сил на эмоции, чувства, и соответственно действия, но я совершенно точно знала, что его это жутко бесит. Он каждый день приходил в мою комнату и пытался получить от меня хоть что-то, но всё было впустую. Я медленно и монотонно занималась перемоткой нашего знакомства и всего что было после. Без эмоций, словно нудное кино смотрела со стороны. Я даже забыла совсем о своей беременности, стресс взял своё. Вспомнила только сегодня и то, потому что он напомнил.

— Кира-а-а. — раздалось над ухом, его пальцы скользнули по волосам, я затаила дыхание, — Соберись. Мы едем в больницу. — он быстро отстранился и вышел из моей комнаты, что стала сейчас моей тюрьмой без права на выход.

А я встала с трудом, потому что мышцы стали словно каменные от долгого обездвиженного состояния. А стоя в душе, под потоком горячей воды впервые разревелась. Уткнулась лбом в стекло душевой кабины и выла. Потому что одного его прикосновения, одних этих пальцев по моим волосам хватило, для осознания того, как я по нему соскучилась. Как я хочу его просто обнять и вновь поверить, что никого он больше не тронет.

Хочу, но не могу. Это «не могу» комом в горле стоит.

С невероятным трудом я успокоилась, остановила поток своих слёз, которые не выплакала за эти дни апатии, собралась и спустилась на первый этаж. Роман ждал меня в гостиной, по нему отлично было видно, что ему тяжело, но он в отличие от меня, мог на меня смотреть, я на него нет. Стоило встретиться с ним взглядом и становилось плохо. Сейчас уже начали появляться эмоции, хотелось взять и ударить его со всей дури по лицу. За то, что слаб, за то, что всё испортил, за то, что тоска по нему сейчас меня заедает.

Мы выехали впервые втроём. За рулём был водитель, скорее всего, кто-то из охраны, Роман сел со мной на заднем. Всю дорогу я ощущала на себе его взгляд и держала саму себя за плечи. Потому что его чёртова рука лежала на кожаном сидении, между нами, и я боялась, что не выдержу, возьмусь за эту руку, переплету его пальцы со своими, а он как раньше, сожмёт крепко.

Мы всё забудем, он попытается справиться с собой. Но внутри меня сидел червь и точил изнутри мыслью, что я слишком легко ему досталась. Он не ценит, любит лишь наполовину, а то и на четверть, а может и вовсе не любит. Вспомнились слова о сотрудничестве, может для него я вовсе ничего не значу, так, прикрытие, сотрудничество и не более, всё, как он планировал в самом начале. Я сдержалась.

В больнице сдала все анализы и побывала у врача, который поинтересовался есть ли у меня какие-то жалобы и выслушав, дал рекомендации по режиму дня, питанию, после этого мы вновь отправились в кабинет УЗИ.

Сейчас было очень больно смотреть на монитор. Страшное чувство, когда радость перемешана с горечью. Словно в сахар насыпали жгучего перца.

— Всё хорошо. Смотрите, пальчик сосёт.

Малыш на мониторе действительно натурально сосал пальчик. Я улыбнулась с нежностью на душе, но тут же это всё дополнилось слезой горечи, что выкатилась с глаза.

— Пол можно ещё уточнить? Нам уже предполагали мальчика, может что-то изменилось? — спросил Роман, подав мне платок, который я не стала брать.

Пусть любуется моими слезами. Не стану их утирать из принципа.

— Так, сейчас посмотрим. Вот, тут всё хорошо видно. Мужик! — гордо заявила врач, показывая нам нашего мальчика.

Я расплакалась. Тут и радость, и отчаяние, всё вместе. Мерзкий винегрет и жрать я его должна благодаря тому, кому верила.

В машине, когда ехали обратно, нервы сдали. Беременная размазня Кира опустила руку на сидение рядом с Роминой рукой. На какой-то кочке машина подпрыгнула, наши мизинцы соприкоснулись. Переплелись. В душе отдалось теплом, но там так холодно, что было чертовски мало этого тепла. Когда приехали домой, разорвала эту связь и выскочила из машины.

— Кира ты должна позавтракать. — сказал мне вслед Роман, в его голосе уловила чёткие ноты разочарования.

— Я никому, ничего не должна! — рявкнула, как Ника обычно орёт на Юльку и Никитку, и быстро вернулась в свою комнату.

Как только закрыла за собой дверь, поняла, что мне нужно бежать из этого дома. Если я этого не сделаю, то сдамся. Тогда Роман ничего не поймёт, так и продолжит убивать, пусть и мразей, но становясь при этом убийцей.

19

Чтоб побег удался, необходимо было получить доверие от Романа. Убедить его в том, что бежать я не собираюсь, но и роль пленницы меня не устраивает. Я дала себе один день на то, чтоб прийти в состояние близкое к хладнокровию. Сильно сомневалась, что Роман мне поверит, если я просто хотя бы стану с ним общаться.

Мой выход утром следующего дня к завтраку не решил бы моих проблем, я готова была на всё, чтоб получить свободу. Эти мысли о ней, вытесняли желание сдаться Роминой воле.

— Доброе утро. — он был удивлён, сразу же отложил свой телефон в сторону, когда увидел меня в столовой, а Соня тут же ушла за тарелкой для меня.

В столовой я всё это время не появлялась и меня тут даже не ждали, Соня приносила мне солёненькое в мою комнату. Баловала меня маринованными огурчиками и пастромой из куриного мяса, от этого я не смогла отказаться даже в состоянии апатии. Страсть к солёному диктовала моя беременность.

— Ничего доброго в этом утре нет. Я словно в тюрьме. Ты так и будешь держать меня взаперти? Что ты будешь говорить родителям? Друзьям? Врёшь, что я плохо себя чувствую из-за беременности, когда у меня даже токсикоза нет? — проявила эмоции, но это был лишь спектакль для Романа хоть и со словами правды, но театральная постановка не более.

— Ты не в тюрьме Кира. — поморщился от своих же слов, не нравится ему, а кто ж тебя за руку тянул молоточком махать?! — Как только ты успокоишься, всё будет по-прежнему. — говорит это и самое важное верит, что так и будет, ни тени сомнения во взгляде. — Если хочешь, поедем на этих выходных в деревню, а в пятницу открытие твоего ателье. В эту или в следующую. Когда пожелаешь, всё уже готово. — спокойно договорил и на меня посмотрел в ожидании моего ответа.

Стало интересно, узнала бы я, что ателье готово к открытию, если бы сегодня не спустилась к завтраку.

— Я хочу поехать к сестре. Я могу это сделать? — весь мой гнев, предназначенный Роману, смазался вернувшейся в столовую Соней, — Спасибо Сонечка. — улыбнулась ей мило-мило, когда она ставила передо мной тарелку с воздушным омлетом.

— Можешь. Я отвезу тебя после обеда, заберу ближе к ужину. — неожиданно для меня согласился Роман.

Он опять взял в руку свой телефон, кивнув Соне на свою нетронутую тарелку. Соня быстро её забрала и принесла тут же на смену чашку кофе.

— Нам нужно поговорить Кира. Так не может продолжаться. — произнёс устало, эта неделя его вымотала, видно было по лицу, скорей всего он даже не спал все эти дни в отличие от меня.

— Это не конфета, я не могу так…сразу, я же тебе говорила, что для меня это слишком. Но ты же не отпустишь меня? — задавая этот вопрос, уже знала ответ, но это всё театр.

Каждое моё слово, кроме фразы для Сони.

— Нет Кира. Тебе придётся смириться. — отрезал, выпив свой кофе одним глотком.

Дополнил это всё своим холодным взглядом, без намёка на то, что даст слабину, пойдёт мне навстречу. Поднялся из-за стола и шагнул в мою сторону, чтоб поцеловать в макушку, хотя я была готова на большее.

— Пообедай в обед и будь готова, я заберу тебя в три часа. — после этого он обратился к Соне, — Не давай больше Кире солёного, это вредно. — распорядился и ушёл, Соня тоже ушла из столовой, но вернулась ко мне через пять минут с тарелкой солёных вкусностей.

На белом фарфоре красовалась красиво уложенная нарезка из пастромы, копчёной колбасы и маринованных огурчиков. Она села вместе со мной, а я поняла, что у меня есть поддержка в её лице. Она впервые ослушалась Романа, она на моей стороне.


Роман приехал за мной ровно в три часа, как и обещал, я уже давно собралась и ждала его на улице возле закрытых ворот. И после этого он ещё смеет говорить, что я не в тюрьме. Ворота открылись, как только он подъехал к ним, и я наконец-то смогла выйти за территорию дома.

Как только я села в машину, Рома резко надавил на газ, выдавая тем самым то, как он сильно нервничает. Посмотрела на его профиль, немея от этой нестерпимой тоски по нему, это пытка. Ощутила, как сердце промахнулось с ударом, сбилось с ритма. За этой тоской в очередь встала злость. За то, что всё испортил, заставил меня страдать, бороться с собой. Отвернулась к окну, опустила немного стекло, нетерпеливо следя за дорогой. Поскорей бы выйти из этой машины. Как назло, сегодня он на Веларе. Ещё несколько минут назад, казалось, что сил почти не осталось, вот-вот брошусь в его объятия. Пытка. Но злость за всё испорченное, смело взяла своё. Я вновь размышляла над побегом. Даже потеряла из виду момент, как Роман завёз меня в мой родной двор. Пришла в себя, когда он заговорил. Впервые за всю дорогу.

— Я заберу тебя в семь часов. — Роман развернулся и достал с заднего сидения пакет. — Это подарки для Юли и Никиты. — протянул мне довольно тяжёлый, но небольшой пакет.

— Хорошо. — открыла дверь уже готовая выйти из машины, но Рома остановил касанием руки.

— Кира не делай глупостей. — и взгляд вроде тёплый, но мне от этих светлых глаз сейчас было холодно.

Злость на него съела всё, даже адекватное восприятие Роминой подачи.

— Что ты. Это же в нашей семье исключительно только твоя прерогатива. — с наездом высказалась и выскочила из машины, хлопнув хорошенько дверью.

Всё как Рома не любит. Не знаю на что он рассчитывал, возможно, думал, что я как с конфетами, закрою глаза на очередное убийство, но я собиралась оторваться напоследок по полной. Да и свято верила, что за резкой сменой поведения он мне просто не поверит. Поэтому сначала гнева побольше, выплеск накопившихся после апатии эмоций и только потом сменить гнев на милость.

Дети радовались подаркам, ярким энциклопедиям с проекцией при помощи телефона. Ника что-то наперебой рассказывала об успехах детей в музыкальной и художественной школах, а я как в вакууме. Кивала не слушая. Всё думала, прокручивала в уме, как это будет. Сначала выбрала день. Пятница. День открытия ателье, попрошу Романа организовать всё на следующей неделе. Этих дней хватит на то, чтоб всё продумать детально. Главное, плавно перейти все стадии осознания своего положения, чтоб факт того, что я смирилась, смотрелся как можно естественней.

Важно было, чтоб Роман ничего не заподозрил, иначе моя тюрьма снова захлопнется на всю мою жизнь.

Когда он за мной приехал, я сразу начала с даты.

— Я выбрала день открытия ателье. В следующую пятницу хорошая погода. Солнце, думаю организовать всё на заднем дворе. Это возможно? — я не стала ему улыбаться, притворяться, что простила и приняла, разговаривала с ним по-деловому.

Пусть думает, что весь мой интерес — это только работа на данный момент и нежелание чахнуть взаперти.

— Да. — пожал плечами Роман.

— Ещё я хотела взглянуть на проделанную работу, до открытия. Когда ты сможешь это устроить? Одну я так понимаю ты меня теперь не отпустишь. — я сейчас говорила, и старалась не смотреть на Романа.

Тоска по нему вновь уела мою злость, он ещё оделся так, как на нашем первом свидании, джинсы и белая тенниска, хотя отвозил меня в классическом костюме.

— Правильно понимаешь Кира. Не отпущу. — жёстко, холодно, и тут же осекся, — Но, знаешь, я могу отвезти тебя в ателье прямо сейчас. — добродушно предложил, сразу же после своего жёсткого приговора.

Гуманист хренов.

— Я устала. — я правда устала, и расходовать силы за один день для меня была непозволительная роскошь, да и эта поездка, чтоб посмотреть ателье мне ещё ой как пригодится, но ей время не сегодня.

— Как ты себя чувствуешь? — озабоченно поинтересовался у меня.

— Странно что тебя это не волновало, когда ты убивал. Кстати, а ты в курсе, что такие, как Соня рождаются у таких женщин, как я. Пережить такой стресс, когда закладываются и развиваются одни из самых важных органов слух, зрение, нервная система. Это не проходит бесследно, странно, что ты об этом не подумал. Или тебе плевать, каким будет твоё прикрытие, ребёнок инвалид тебя тоже устроит?! Тебе, судя по всему, на всех плевать, главное, молоточком махнуть, а остальное пусть синим пламенем горит да?! — меня словно прорвало, эта озабоченность казалась настолько фальшивой, что я не сдержала холодного равнодушия, ещё воспоминания о его изначальном предложении сотрудничества были свежи в памяти.

— Перестань. Кира. — Роман не смотрел на меня, тогда как я же сейчас его разглядывала с особым интересом, пытаясь понять его, возможно я права.

— Жена и дети, для прикрытия. Ты же не собирался создавать нормальную семью, завязывать со своим кровавым хобби. Просто всё пошло не по плану да? Не по твоему сраному плану. — рассмеялась тихо, — Тупой Кролик внезапно помахал хвостиком и отказался скакать под твою дудку да?! Тогда в дело пошли друзья, конфеты, а когда ты понял, что я влюбилась в тебя по уши, беременная, уже не денусь никуда, то вновь принялся убивать. И даже не стал от меня этого скрывать. На, кушай Кира как есть. Только я не хочу всё это жрать! Не хочу! — орала сейчас на него до одури, всё, что накопилось, всё, о чём думала сегодня.

— Я… — оборвал тяжёлым вздохом попытку оправдаться, я была зла, а он растерян.

Впервые я видела его таким.

— У тебя просто истерика. — отрезал собравшись.

А я рассмеялась. Громко и звонко. Да! У меня истерика и смех мой истерический.

— Это всё что ты можешь мне сейчас сказать? — спросила его успокоившись спустя несколько минут дикого заливистого хохота, до кашля от нехватки воздуха.

— Да. — сухо ответил.

Весь из себя такой спокойный, как удав, а вот я потеряла контроль над эмоциями. Нахер это хладнокровие, не хочу травиться сама и травить ребёнка тем злом, что сидит во мне из-за поступка Романа.

— Как же… — постаралась вспомнить дословно его же слова, — Ты мне однажды сказал, что у меня характер, и это оружие, которым я по своим не стреляю. Так вот у тебя тоже характер, только ты стреляешь по мне. Я вот понять не могу почему? Почему Рома? Я в круг твоих своих не вхожу? Или ты считаешь, что ты меня своим характером не убиваешь? Ну ответь мне Рома, что ты молчишь?

В машине повисла тишина, Роман неуверенно вёл машину, пару раз потирал висок. Я выбила его из колеи и сейчас он катился не по своим рельсам.

— Я не знаю, что сказать тебе Кира. Если я тебе сейчас скажу, что это не так, ты не поверишь.

Я только горько усмехнулась. Домой мы вернулись в гробовой тишине. Роман вообще не слушал больше музыку, под такое жизненное дерьмо композиции ещё не написали. Я ушла в свою комнату и после всего этого, как ни странно, но мне полегчало. Больше не было недосказанности с моей стороны, как камень с души свалился.

20

К завтраку спустилась всё с тем же дурным настроением, но Роман был рад, что вообще спустилась. После этого разговора, точней моего монолога, он на это только надеялся. Уверен не был. Доброго утра уже не желал, про самочувствие не спрашивал.

— Приятного аппетита Кира.

— Спасибо. Тебе тоже. — сухо ответила и замолчала.

Завтрак прошёл в тишине, я заговорила с Романом лишь тогда, когда он начал пить кофе, а значит перед самым его уходом.

— Закажи торт. Я хочу торт из мастики, в виде манекена и ещё пирожные с иглой и ниткой. Это всё съедобное из сахара делают умельцы. Нужно сегодня заказать, чтоб к пятнице всё было готово. — мой расчёт был на то, что он будет думать о моём близком смирении и желании работать, но я получила гораздо больше.

— Закажи это всё сама. — Роман выпил кофе в два глотка, и отставив чашку, поднялся с места.

— Каким образом? У меня нет ни выхода в интернет, ни телефона сейчас, ни денег. Ты сам у меня всё забрал, между прочим. — возмутилась, а сама внутренне собралась, надеясь на смену степени контроля со стороны мужа.

— Сама Кира. — остановился позади меня, провёл ладонями по плечам, поцеловал меня в макушку, и склонившись, шепнул на ухо; — Всё твоё в гостиной. Работай Кира-а-а. — кожей на скуле почувствовала, как он улыбается.

Непрошибаемый Удав.

С трудом сдержала язык за зубами. Всё моё в гостиной этому способствовало. А для побега как минимум нужны деньги, как максимум деньги и документы. Он ушёл, а я доела свой завтрак, воспитывая в себе эту хладнокровность, гася горячую кровь мыслью об удачном побеге. Даже после завтрака, в гостиную пошла равнодушно.

Там меня ждало небольшое разочарование. Среди всего моего не было моего паспорта, да и наличных денег он мне не оставил, только дебетовая карточка на Ромино имя. Ноутбук, телефон. Но выхода за пределы территории мне так и не было. Снести ворота автомобилем тоже не вышло бы, ваза с ключами непросто опустела, она исчезла. Я подошла к полке, на которой она стояла, даже усмехнулась.

Два кольца лежали аккурат на том месте, где ещё неделю назад стояла та ваза. Те самые кольца, которыми я в пылу скандала запустила в Романа. На обоих гравировка знак бесконечности. Долго стояла на этом месте с мыслью забрать их или проигнорировать, и именно в этот момент почувствовала первый, но такой уверенный толчок в живот.

И выстрелом в голове горькая мысль.

Почему сейчас? Именно в этот момент, когда смотрю на эти чёртовы кольца с его бесконечностями. Словно знак, что нет. Ничего подобного, никуда ты из этой лемнискаты не вырвешься.

Схватила эти кольца зажала в руке до боли. Только эта боль, вообще, ничто, по сравнению с той, что в душе кувыркается и разнесла там всё в хлам. Саднит, нарывает, мешая собраться с мыслями.

— Ну что ты? Всё хорошо. Всё будет хорошо маленький. — выдохнула медленно, успокаивая разогнавшееся без меры сердце, прошлась ладонью по животу.

Не радуюсь первому толчку, а стою, успокаиваю малыша. Ощущение что он непросто толкается, потому что время пришло, а протестует против задуманного мной побега.

Ближе к вечеру я всё-таки надела эти кольца на свой безымянный палец. Так, чтоб за ужином Роман их видел. Ещё один шаг навстречу моей сдаче позиций. Фальшивой настолько, что даже Роман не догадается. Тупой Кролик обведёт красиво умного Удава вокруг пальца и выберется за пределы этой чёртовой бесконечной.

— Кира, я рад, что ты снова носишь кольца. Только как ты их нашла? — внезапно спросил Роман, заметив украшения на моём безымянном.

При этом он занимался своим стейком, на меня, вообще, не смотрел. А я молчала до тех пор, пока не встретилась с его светлыми глазами.

— Я увидела, что вазы с ключами нет на месте. Подошла посмотреть, увидела кольца. Я не хотела их даже брать в руку, я не простила тебя ещё и не знаю до сих пор смогу ли. — говорила спокойно, хладнокровно, но я недоговорила, во рту пересохло, взяла в руку стакан воды, и пока пила, Роман меня перебил.

— Почему же ты их надела? — он опять отвёл взгляд в тарелку, я так же молчала в ожидании, когда посмотрит на меня.

Это был особый кайф, бить его словами глядя ему в глаза, и он словно понимал это, нехотя, но посмотрел на меня.

— Я впервые почувствовала, как толкается наш сын. — сделала паузу, он улыбнулся и я вновь ударила, — Ты рад? Рад что я тебе сообщаю об этом вот так? — я держалась холодной сукой, а ему это очень не нравилось, скривился, зато на мне его кольца.

— Ну не лечи ты меня! — резко поднимаясь, смел всё, что было на столе, его стул упал с грохотом, а он упёрся руками в стол, на меня больше не смотрел, злой как чёрт.

Он тяжело дышал, а я усмехнулась. На моём лице и мускул не дрогнул, только уголки губ вверх в улыбку.

— Ты должна была стать моим прикрытием! Тылом моим! А не лечит меня сейчас! У тебя был выбор! Ты сама не захотела и сейчас его у тебя нет! Молчи и люби меня таким, какой я есть! — стукнул кулаками по столу и ушёл в гараж.

Я считала секунды, джип взревел и выехал за ворота через сорок семь секунд.

Помогая Соне убирать с пола осколки посуды и испорченный ужин, размышляла над словами Романа, потерявшего контроль. Какой выбор, и когда он у меня был? Отлично помню, как он на набережной говорил, что устал и хочет всё поменять. Да, напрямую не обещал, что завяжет со своим кровавым хобби, но я поняла его так, как поняла. Выбор был, говорит. Хотелось теперь уточнить у него, когда это он предлагал мне выбор?

После этого Роминого выхода из себя, я не могла заснуть, и мыслей уйма и потому что его не было дома. И позвонить ему я тоже не могла. И даже если бы позвонила, то ничего бы не смогла поделать.

Около трёх часов ночи он вернулся домой пьяный. Пьяный настолько, что едва дошёл до моей кровати, а он пришёл спать именно ко мне. Рухнул за моей спиной прям в одежде с открытой и почти пустой бутылкой коньяка зажатой мёртвой хваткой в руке. Я сначала растерялась, хотела выгнать, но он уже отрубился. Не стала трогать его, только ботинки сняла и тут же даже обрадовалась его такому состоянию.

Тоска по нему заела одним нестерпимым желанием обнять его.

Прижалась к нему спящему, и заплакала. Так мне было его жаль, но что я могу поделать? Если он сам не захочет, то никто его не заставит уже. Он был мертвецки пьяным и даже захрапел, и я уткнулась носом в его горячую шею, прижалась к нему ещё крепче. Слёз уже не было только иллюзорное спокойствие. Сама сумела себя убедить, что всё хорошо. Отключила память последних дней, отмотала назад до того дня, когда всё было хорошо и заснула.

Мне снился тягучий и сладкий как мёд сон. Пшеничное поле, я бегу по нему и запинаюсь и падаю на жестковатые колосья уже поспевшей пшеницы. Она смягчает моё падение, обсыпаясь на меня отлетевшими зёрнами. И я смеюсь. Мне не страшно, солнце светит и мне хорошо. Слышу Ромин голос и детский смех. Слышу, но не вижу, пока не поднимаюсь оглядываясь назад.

Вижу Рому, а у него на вытянутых руках смеющийся мальчик трёх лет. Сразу понимаю, что это наш с ним сын. Сон был длинным, со многими счастливыми кадрами, но в память врезалось эта пшеница, и сын у Ромы на руках. И я не просыпалась, меня разбудил Рома.

Глаза в глаза и тело в жар от этого взгляда. Его скользящее подушечками пальцев прикосновение по щеке, уходящее на линию подбородка, заставляющее кровь томиться. Она тягучая потекла по венам разносить непреодолимое желание. Животное и безрассудное «хочу»! Поддались друг другу навстречу, просто столкнулись губами. С ненасытной, лихорадочной и абсолютно не скрываемой жаждой. Руки тряслись и у него, и у меня, слышали, как бешено колотятся наши сердца в отчаянии, загнанном сейчас только туда, потому что в мыслях и душе совсем другое.

Там желание скорей сорвать с него эту чёртову прокуренную рубашку, но манжеты тугие и расстегнуть их в это лихорадочной суете невозможно. Острая необходимость прижаться к нему голому голым телом, и жалкая мысль на задворках сознания, о том, что слабая и не выдержала без этого даже двух недель…Такая призрачная, что даже не горькая совсем, скорей вызывающая усмешку над самой собой, о своей наивности и слабости. Слишком сильные чувства, гребанная бесконечность…Ромина рука с силой по внутренней стороне бедра отмела и эту мысль. Вокруг словно вакуум, нет ни прошлого, ни будущего, есть только наш бесконечный одержимый друг другом поцелуй и мы здесь и сейчас.

Рома повёл глядящей рукой от бедра вверх подцепив тонкую ткань сорочки, оголяя грудь. Прервал поцелуй на мгновение, взгляд на мой небольшой животик, сорвал нетерпеливо сорочку и прижал к себе вновь целуя. Схватила его за голову, когда поцелуями спустился к чувствительным соскам, и навстречу этому пропуская волосы сквозь тонкие пальцы. Не отпускаю, а он порывается спуститься ниже. Краткая отсрочка, отстраняется тяжело дыша, как и я, губы опухли от поцелуев, яркие, красные и я их хочу. А внутри всё сладко ноет, когда снимает с меня трусики провожая взглядом полным чувственного влечения. Нетерпеливо выгибаюсь пока он скидывает и с себя всю одежду.

Ложиться позади, губами и носом по шее обдавая кожу горячим дыханием. Обнимает, прижимая к себе, касанием дрожащих пальцев ведёт дорожку от шеи между грудей в разлёте рёбер, до самого пупка и туда, где ноет, жарко и влажно, а я навстречу его пальцам со сбившимся дыханием. Касания пальцев нежные, чувствующие, каждое это прикосновение продумано, каждое, как прыжок в пропасть. И сам медлит, ведёт губами с нажимом по плечу, я прижимаюсь к его паху сильней, хочу не только эти пальцы, хочу по-настоящему.

— Кира-а-а… — медленно скатывается с его губ мне в кожу обжигая.

Не нужны слова, мы не разговариваем, разговор будет потом…

Довёл меня до сладостного исступления. Тело задрожало и дыхание было неровным, одной рукой схватилось за его шею выгибаясь дугой и вжимаясь плечами в его грудь, другой рукой сжимая простынь. Дал время прийти в себя несмотря на сильное желание. Потянулся к губам целуя нежно. Меня отпустило, тело расслабилось, ещё секунда и он вновь погружает меня в состояние падения в пропасть. Наши руки сплетаются с каждым его движением во мне. Сжимаются всё крепче и движется всё быстрее, напрочь теряя самообладание. И так до тех пор, пока уже из него, как и из меня не вырываются довольно громкие стоны. Оба летим в эту пропасть наслаждения друг другом.

Молчание обоюдное, плавно с каждой секундой становилось тяжёлым. Давило необходимостью начать тяжёлый разговор.

— Не нужно, не порть. — тихо, но твёрдо сказал Роман, когда я уже готова была начать этот разговор, вдохнув перед этим глубоко.

За его словами тоска навалилась с новой силой, сжимая и скручивая внутри. Выдохнув, медленно освободилась от его рук, села. Нащупав нетвёрдой рукой свою сорочку и одев, не глядя на Рому ушла в душ. Смыть с себя это наваждение подавляя желание закатить хотя бы даже внутреннюю истерику.

Дышала размеренно, считала до ста, заламывала руки до отрезвляющей боли, но не проронила ни одной слезинки и не пожалела о близости. Когда привела себя в порядок, Романа уже не было на кровати. Да и в самой комнате его не было. Испугалась, что он опять уехал, и нормального разговора, между нами, уже не состоится, но Соня сообщила мне при помощи записи на своём телефоне, что Роман в кабинете. Завтрак был отложен на неопределённое время, я направилась к своему мужу, всё же надеясь, что мы всё решим и он им останется. Отрицать мою любовь к нему было бессмысленно, как и не замечать убивающее действие его хобби на неё и на меня.

Зашла в кабинет, Роман сидел за столом и опять пил и, судя по всему, ждал меня.

— Роман, я прошу тебя… — начала без промедлений, только шагнув через порог, он перебил.

— Тшшш. — приложил палец к губам, а взгляд на янтарную жидкость в стакане, — Тихо Кира. Тебе было хорошо, и ты забыла сейчас и тогда тоже забыла, хотя я убил на твоих глазах. Почему же я должен перестать убивать тех, кто не достоин жить? Что изменится для тебя, если их вместо шестнадцати, однажды станет семнадцать? — он поднял на меня свой усталый взгляд, лицо страшное, искажённое, на старика похож.

— Я не хочу, чтоб ты убивал! Я хочу жить спокойно, ты понимаешь, что тебя могут поймать?! А что, если ты ошибёшься? Убьёшь невинного человека? Я не хочу об этом всем думать! Ты хотел жену, ребёнка, начать всё заново, ты просил у меня шанс! Чего тебе не хватает?! — меня просто снова порвало, орала как сумасшедшая словно он от этой громкости меня услышит.

Нет, не слышит.

— Я не обещал тебе, что брошу. Шанс просил, изменить свою холостяцкую жизнь одиночки. Семью иметь. Но я не обещал тебе Кира. — уставший и снова пьяный, поддался чуть вперёд облокотившись на стол, а я попятилась назад, пока не ударилась спиной в дверь.

Поморщился. Не понравился мой страх.

— Обещал! Я…тогда возле набережной, сказала тебе, просила, чтоб ты перестал убивать… — голос дрожал, меня трясло, и я начала задыхаться словно в панике.

А он спокоен. Он Удав. Чёртов гребанный Удав.

— А я сказал тебе выбрать год, и ты выбрала. Где между этими двумя фразами было обещание, что я брошу? — снова откинулся на спинку кресла, налил до краёв и выпил как воду.

Я утёрла скатившиеся по щекам слёзы, с трудом соображая сейчас, что сказать. Он сука прав! Он не…он просто хитрый мать его удав! Я ничего ему так и не ответила, только всхлип вырвался из меня. И чёткое осознание того, что нужно бежать из этого дома, он не поменяется, нет.

А Рома, пока я тряслась в истерике у двери, открыл ящик своего стола.

— Хочешь уйти Кира? — посмотрел в этот ящик, потом на меня.

Я долго соображала, что ответить, а он смотрел на меня с интересом. Словно сканировал, правду скажу или совру. Правда выстрелила первой, опережая лож во спасение.

— Да! Если ты не прекратишь убивать, я хочу уйти! — выкрикнула, срывая голос, горло уже саднило от этого крика, но это было ничто по сравнению с той беспросветностью внутри меня, а мне это всё не нужно.

Я жду ребёнка, хочу спокойствия и безопасности, а не вот этого всего. И поражая своим хладнокровием, Рома достал пистолет, защелкнул затвор, и выложил его на стол. Опять.

— Иди. Только тогда придётся нажать на курок. — а лицо спокойное, выражение равнодушия и уже не старик вовсе, просто пьяный мужик.

Пьяный и сумасшедший.

— За что? За что ты так со мной? — слёзы потекли с новой силой, стекая по шее.

Сползла по стенке скуля и подыхая.

— Выход есть всегда. Стреляй и уходи. По-другому не будет. — тяжёлыми словами убивал сейчас, своим холодным в этот момент взглядом закапывал.

Снова утёрлась рукавом халата, сжав челюсти, перестала скулить, а подыхать… Подыхать так с музыкой, красиво…Хребет у меня есть и характер есть и хрен тебе чёртов Удав! По-твоему всё равно не станет. Поднялась с пола, со злостью, мой неровный шаг к столу, на его лице не дрогнул и мускул. Трясущейся рукой взяла пистолет со стола, оцарапав полированную поверхность.

Вздёрнул голову вверх, шумно выдыхая. Навела на него дуло пистолета, шагнула назад, а он словно считал с этого моего шага то, что я задумала, прищурился. Улыбнулась очень плохо, больной, сумасшедшей улыбкой и согнула руку. Весок обожгло холодным металлом.

— Кира! — и вот он испугался, этот испуг в его взгляде словно бальзам по измученной душе, не всё равно ему да.

Едва дёрнулся вперёд с места, но замер, не решаясь делать резких движений, я отшагнула ещё дальше, выставляя свободную ладонь вперёд. Хотела успеть сказать. Посмеяться над ним так же, как он посмеялся надо мной.

— Ты сам сказал стрелять. — засмеялась, а по щекам обжигающие слёзы, но на душе так спокойно, словно всё правильно и это не глупость.

— В меня стрелять Кира…Не делай глупостей… — сорвал дыхание шепча, во взгляде его уже не страх нет.

Боль в вперемежку с надеждой на то, что отведу дуло от виска.

— Выход есть всегда. Стреляй и уходи. Так ты сказал, где в этих фразах сказано, что я должна стрелять в тебя? — засмеялась снова, срыв нервный, истерия, я собой довольна, нет страха во мне, довольна, что он есть в любимых голубых глазах.

Только теперь есть. А это печально.

— Я выстрелю и уйду одновременно. Всё честно. Всё как ты сказал. — произнесла, с трудом сдерживая смех, он вырвался из меня после, под этот смех я чуть не нажала на курок, но Рома был проворней.

За один прыжок оказался рядом, и одним резким движением выбил из моей руки пистолет, падая со мной на пол. Мой дикий смех плавно перешёл в вопль, я выла то ли от неудачи своей, то ли оттого, что Рома шептал мне на ухо обещания, что бросит. Никого больше не тронет. Оттащил меня к диванчику, усадил к себе на колени. Гладил по волосам и обещал, что никого и никогда больше не тронет.

21

Меня привёл в чувства врач, я очнулась в Роминой спальне, от ударившего в нос запаха нашатырного спирта. Сначала не поняла, что происходит, забыла. Но постепенно память вернула всё на свои места вместе с иррациональным ужасом. Заплаканные и опухшие глаза болели и едва открывались, горло было сорвано, и я не понимала, зачем меня, вообще, сейчас разбудили.

— Как вы себя чувствуете Кирочка? — спросил Илья Николаевич, сам главврач перинатального центра, в котором я наблюдалась по беременности.

— Мм. — непонимающе глянула на Романа, во взгляде его беспокойство, — Я хорошо, у меня всё хорошо. — вру нагло, у меня нехорошо, у меня началась паника, но виду не подала.

Что если Роман всё рассказал врачу и сейчас меня закроют в психушке? Бред, но эта мысль за секунду разрослась до паники и красочной картинки меня в смирительной рубашке.

— Не переживайте Кирочка, просто проведём осмотр, послушаем сердечко ваше и ребёночка. Толкается? — Илья Николаевич своей доброжелательностью не только доверие заполучил, но и немного подавил мою панику.

— Вчера толкнулся впервые. — ответила хриплым, сорванным голосом.

Врач ощупал мой живот, заметила за Романом возле стола медсестру с капельницей.

— Что происходит? Зачем это всё? — все эти манипуляции меня сейчас пугали.

— Кира, ты потеряла сознание. — Рома сел на край кровати и сжал мою руку.

А у него пальцы ледяные, мне захотелось их согреть.

— Я не… я не позавтракала. Наверное, поэтому. — глаза наполнились слезами, но я их только чудом удержала, не желая реветь при враче.

Почесала свободной рукой весок, с холодящим ужасом вспоминая всё, что чуть не сотворила, забыв о ребёнке. Забыв, что я ушла бы не одна. От самобичевания отвлёк Илья Николаевич, он с улыбкой приложил животу трубку.


— Сейчас послушаем сердечко, давление померим и капельницу без фанатизма, просто для поддержания. — он замолчал на минуту, — Всё хорошо, сердцебиение в норме. Давайте вы присядете, я вам померю давление и вас тоже стоит послушать, бледненькая вы Кирочка. — он послушал меня и померил мне давление, оказалось высоковато, и неудивительно, после таких нервов.


Когда это всё свернулось, врач с медсестрой покинули комнату, я разревелась, вжимаясь лицом в плюшевого кролика, который так и обитал в Роминой комнате. От него удивительно пахло его духами. Не было отторжения, наоборот хотелось ещё. Дышать им, слышать его успокаивающие речи, чувствовать глядящую руку, чтоб прижал к себе крепко. Чтоб мы выдохнули и забыли весь этот ужас. Потому что это реально ужас.


Он проводил врача и вернулся, лёг позади, тут же убирая прядь волосы с лица. Увидел мои слёзы, услышал мой скулёж.

— Перестань Кира. Тебе нельзя. Всё понял, я все-все понял. Тише мой отчаянный Кролик. — шептал где-то над макушкой всего лишь пару фраз, а мне стало легче, я даже едва улыбнулась за Кролика и за то, что он отчаянный, а не тупой.


Как камень с души, его голос как бальзам, как обезболивающее и успокоительное. Отпустило, но потом вновь навались тяжким грузом ответственности не только за свою жизнь.

— Я чуть не нажала…я… — вновь слёз поток, рукой сжала халат прикрывающий живот, так стыдно было перед собственным малышом.

Нужно было успокоиться, чтоб не делать ему хуже, но либо сейчас себя казнить и забыть, либо это будет грызть ещё долго и мешать наконец-то жить нормально.

— Ты бы не нажала, я бы успел. Я успел Кира. — Рома, расправив, и накрыв мою руку своей ладонью, придавил к животу, ещё несколько горячих слезинок скатились по моим щекам, когда я с ужасом представила, что он мог не успеть.


Мы лежали так долго. Часа три, может быть четыре. Не спали, не разговаривали больше. Каждый переваривал случившееся про себя, и нам не нужны были слова. И так, пока Соня не сообщила о том, что ужин готов.

Я не хотела даже шевелиться. Стресс сделал меня слабой, но и спать я не могла.

— Хочешь, посмотрим кино? Комедию? — внезапно предложил Роман, когда понял, что я не пойду в столовую.

— У нас есть телевизор? — удивилась, так как этой техники я ни разу не наблюдала.

— Кира… — он поразился тому, что я не знаю, — Вообще-то, у нас есть кинотеатр. Домашний. — Рома щёлкнул пальцем мне по носу и поднялся с кровати, предлагая мне руку.

— Что ещё у нас есть? — спросила его поднимаясь, только сейчас до меня дошло, я настолько была поглощена Романом, что для меня наш дом наполовину загадка.

Я знала только наши спальни, Ромин кабинет, при воспоминании о котором меня передёрнуло, столовая с кухней, гараж, гостиная и комнатку Мули с его кормом. Всё остальное было неведомым. Меня не волновал сам дом, только его опасный и бесстрашный хозяин.

— Есть зимний сад, спортзал с бассейном. Пара пустых комнат, нужно выбрать, кстати, комнату для детской… — он запнулся, ладонью на миг прикрыл глаза, шумно выдохнул и совсем неожиданно сменил тему разговора, — Сегодня я впервые узнал, что такое страх. — посмотрел на меня ошарашенно, словно сделал для себя какое-то открытие, напрочь меняющее его жизнь.

Хотя это было не словно. Это всё так и было на самом деле.

22

Глупо было бы даже надеяться на то, что всё произошедшее пройдёт бесследно.

Внутри меня до сих пор сидел страх, терзала совесть, и я не могла отпустить это всё даже спустя неделю. Жевала одни и те же мысли постоянно, то и дело теряя связь с реальностью и происходящим вокруг меня.

А ведь сегодня открытие моего ателье, о котором я даже не мечтала. Мои девчонки с работы столпились возле книг с образцами тканей, Юлька облюбовала эскизы платьев, Никита принёс с собой планшет, и они с Ксюшей лавировали по залу беря у всех интервью. Фотограф то и дело ослеплял всех вспышкой и ещё какие-то гости беседовали небольшими группками. Я мало кого из них знала ещё со свадьбы, с большей же частью меня знакомил Роман, но я, вообще, никого не запомнила. Не то состояние. Какие-то его коллеги с жёнами, будущие клиентки моего ателье. Всё так красиво украшено, без пафоса, но очень празднично. Погода только подкачала, дождь, ветер и всё торжество перенесли в здание.

— Кира! — меня позвала в очередной раз Рита хотя она и так стояла рядом, и мы о чём-то даже начинали беседовать, но я была сейчас мысленно в Ромином кабинете.

Возвращала меня Рита таким образом уже раз десятый за вечер.

— Прости. Переживаю. Столько мыслей в голове. — смазано улыбнулась ей.

— Я тебя прекрасно понимаю, сама, когда начинала своё дело тоже переживала. И прошу заметить, у меня не было хотя бы даже Славки. У тебя есть Ромашка, он же всегда рядом будет. Если что, всегда поможет. — она приобняла меня по-дружески и тут же выпила шампанского отсалютовав мне бокалом.

— Конечно, поможет. — улыбнулась подруге на автомате.

Ритино напоминание о Романе, заставило искать его взглядом и начать припоминать, когда я его видела в последний раз. Кажется, он оставил меня в обществе Риты минут сорок назад и больше я его не видела.

— Ты Рому не видела? — спокойно поинтересовалась у неё, стараясь не выдать хотя бы даже тревоги, а уж тем более страха.

— Я и своего уже полчаса точно не видела. Наверняка где-то с твоим спелись в закутке. Славка даже машину не брал, чтоб выпить. А твой? За рулём?

— Да, но за руль и я сесть могу. Может, поищем их? Что-то я переживаю. — мало ли чего Роман сболтнёт Славе по дружбе, да ещё и на пьяную голову.

— А где тут у вас, кроме туалета, уединиться можно? Там и стоит искать. — со знанием дела предложила Рита.

Я недолго поразмышляла о самом наиболее подходящем месте, первой на ум пришла беседка на заднем дворе, но холодный ветер с дождём отсекли этот вариант.

— Есть кухня для персонала.

Туда мы с Ритой и отправились, там своих муженьков и нашли.

— Вот поросята! — прокомментировала Рита чудную картину.

Роман со Славой сидели за пустым столом, за исключением почти выпитой бутылки коньяка и двух, невесть откуда взявшихся советских гранёных стаканов. Слава выглядел намного приличней Романа, тот вовсе пьяный до безобразия и сидел на табурете сгорбившись и безвольно опустив голову. Я даже начала переживать, что сопьётся, если будет пить такими темпами. Хотя после всего произошедшего, я бы сама напилась, но мне нельзя ничего крепче кефира или простокваши.

— Он до машины-то хоть дойдёт? — спросила у Славы, и тот, кивнув, и икнув одновременно, тут же подорвался с места, поднимать Рому.

Я вернулась к гостям, нужно было ещё забрать Роминых родителей, и Ксюшу, найти Ирку, которая была с недавних пор моим заместителем, ей и предстояло завершить сей праздник и закрыть ателье.

По дороге домой, Марина Николаевна бессмысленно отчитывала своего сына, который наверняка ничего и не слышал даже, хотя был в сознании.

Это в том смысле, что точно не спал. Осоловевшие глаза были открыты, но разума в пьяном Ромином взгляде не наблюдалось.

— Уймись мать! — вставил своё слово Ромин отец. — Не видишь, что ему как об стенку горох сейчас? Да и вообще, чего взъелась? Подумаешь выпил на радостях, тоже мне трагедия.

— Всё, молчу! Но ты Кирочка спуску не давай. — наказала Марина Николаевна.

— Не забудь ему маринованный огурец выдать с утра. Мама всегда папе выдаёт. — профессионально заявила Ксюша, за что получила от мамы замечание, не вмешиваться в разговоры взрослых, я же улыбалась всю дорогу, это было очень забавно.

— Ну что ты нас закладываешь стук-стук малолетний? — смеясь, спросил Ксюшу Венедикт.

— О господи! — всплеснула руками Марина Николаевна, тогда уже я засмеялась в голос.

— Всё нормально. — успокоила Ромину маму, подмигнув надувшейся Ксюхе в зеркало, чтоб она улыбнулась.

По возвращению домой, Венедикт утащил Рому в спальню. Мы с Мариной Николаевной решили поужинать, Ксюша правда сопротивлялась этому, а вот Ромин отец нас поддержал. Только я никак не могла найти Соню. Хотела, чтоб она помогла мне накрыть на стол, да и вообще, чтоб присоединилась к нам. Обойдя все места, где могла быть Соня, и не найдя её, укуталась в плащ и отправилась в домик охраны. Пока шла, уже начала переживать, Соня ещё ни разу не пропадала, всегда была дома, жила вместе с нами и за пределы территории никогда не выезжала.

Постучалась в дверь, открыли мне не сразу. Охранник, здоровый дядька запустил меня в дом, я видела его впервые.

— Здравствуйте, Кира Всеволодовна. — удивил меня тем, что знает моё имя, — У вас что-то случилось? — он прям весь подобрался, на низком старте, готов решить мою проблему сею секунду.

— Добрый вечер. — было неловко, что он знает моё имя, а я его нет, — У нас пропала Соня. Может, она куда-то ушла? По камерам можно это проверить? Что-то я переживаю, она никогда не уходила из дома.

— Она не пропала, она у меня. — неуверенно заявил мужчина.

Сначала не знала, как его понять, стало как-то неловко. Пока сама Соня не расставила точки над i, выйдя к нам в мужском халате, и приобняла охранника.

Они оба молча пялились на меня, я на них. Как-то неловко стало и я попыталась оправдаться.

— Сонечка, я тебя потеряла. Но вижу, что ты нашлась, я, пожалуй, пойду. Извините. — развернулась, уже почти дошла до двери, когда меня остановил мужчина.

— Постойте Кира Всеволодовна, — я обернулась, Соня при этом что-то мычала, дёргая мужчину за руку, пытаясь оттащить его обратно.

— Да. Можно просто Кира, а вас, как зовут? — стало до ужаса неудобно, что я даже не знаю, как зовут человека, а тут явно что-то намечается непростое, судя по поведению Сони и решительности мужчины.

— Пряников Егор. Можно просто Егор. Кира Всеволодовна, — начал он, но Соня словно взбесилась, пыталась закрыть ему рот рукой, всё так же мыча, она чего-то испугалась. — Перестань Соня! — одёрнул её Егор и вновь обратился ко мне, — Поговорите, пожалуйста, с Романом Венедиктовичем, насчёт Сони. Я хочу на ней жениться. — Егор был решителен, Соня была напугана, а я не понимала, смысла этой просьбы.

— Почему я должна об этом говорить с Романом? Женитесь. — радостно завила я, и никак не считала Соню человеком, требующем Роминого разрешения на брак.

Да она немного наивна как ребёнок, но в целом адекватная, хозяйственная и вполне может иметь семью, ей вовсе не нужен опекун.

— Но Соня утверждает, что Роман Венедиктович не дозволит. — Егор упрямо стоял на своём, ещё и Соню наградил хмурым взглядом, в её же взгляде теперь был не страх, а надежда, а Егор добавил тут же, — Я бы не просил вас, но Соня…мы с Соней ждём ребёнка. Скрывать наши отношения всё равно не получиться. — сейчас они оба стояли и смотрели на меня, словно я их последняя надежда.

— Бред какой-то. — усмехнулась, не веря, в то, что Соня могла такое подумать.

— Так, вы поговорите? — тяжело выдохнув, спросил Егор.

— Да. Конечно. — растерянно согласилась, хотя и не собиралась упрашивать Романа дать Соне разрешение, тут уж точно не ему решать, а вот обсудить, как им помочь со свадьбой стоило. — Поздравляю! — не удержалась на месте, бросилась с улыбкой обнимать Сонечку.

В дом вернулась в каком-то парящем состоянии. Радость за Соню перекрыла все мучившие меня терзания. Я уже мысленно снимала мерки и кроила Соне свадебное платье.

— Нашла Соню? Я накрыла на стол. — всполошённая Марина Николаевна вышла мне навстречу, возвращая в реальность.

— Соню нашла, но ужинать будем без неё. — радостно заявила я, потому что действительно была рада за Соню.

— Тогда идёмте за стол. Ксюша, хватит котика мучить, мой руки и ужинать.

— Я не хочу есть. — скуксился ребёнок.

Я прикусила язык, чуть не ляпнув, что Ксюша наелась торта на открытии и наверняка неголодная. Только это не мой ребёнок, не мне решать. Отправилась к столу, хотела подождать Марину Николаевну, но Венедикт уже начал ужинать, не дождавшись нас. И я тоже взялась за вилку, в последнее время я в своих переживаниях очень плохо питалась. Хотя должно было быть наоборот, я же переживала стыд перед собственным ребёнком, и при этом едва ела.

Сейчас, сидя за столом, стараясь сосредоточиться на вкусе еды, твёрдо решила больше не думать об этом. Отпустить и забыть. Наверняка и Роман себя гложет и напился, потому как видел всё моё состояние. Не может теперь себя простить. Готова была ему всячески показать, что я счастлива, и то что случилось никак нам не помешает жить дальше.

23

Завтрак прошёл весело, но в отсутствии Романа. Проводив его родителей и Ксюшу домой, так как у них хозяйство и гостить долго они не могли, вернулась в спальню к своему мужу, алкоголическому. Взяла с собой блюдце с маринованным огурчиком, как и советовала Ксюша, а Соня налила мне ещё и стакан холодного рассола. Правда, в ожидании Роминого пробуждения, я не выдержала и выпила рассол. Огурец остался нетронутым, не вызвав у меня интереса, а вот за рассолом пришлось сходить ещё раз, а потом ещё раз. Только после третьего стакана меня отпустила эта непреодолимая тяга к маринаду. А я ещё не верила Нике, когда она налегала во время беременности на корейскую морковку, что невозможно отказаться от чего-то, когда ты беременна. Теперь верю.

На этот раз Роман просыпался тяжело и на любовные подвиги, как в предыдущую свою пьянку был не в состоянии. С трудом сел на кровати, в два глотка выпил рассол и рухнул обратно на подушку, прикрыв лицо ладонью.

— Прости. — послышалась просьба, глухо, из-под Роминой руки.

Подобралась к нему поближе, улеглась под бок, он приобнял меня, но руку от лица так и не убрал.

— Может, таблеточку? — сочувственно, но с ехидной улыбочкой спросила у него, радуясь непонятно чему.

Просто чувство трепета и счастья. Скорей всего-то было больше в отношении Сони, но зато меня теперь не грызла отчаянная безнадёга.

Роман простонал, так и не ответив, повернулся набок, и прижав меня к себе, совершенно искренне сказал;

— Ты моя таблетка. — облегчённо выдохнул, уткнувшись носом в мою макушку, и вроде бы как собирался снова заснуть, но во мне бурлила энергия.

Она, эта энергия, боролась с сочувствием и мне во что бы то ни стало необходимо было расшевелить Рому.

— Рома не спи. — потрясла его, — Я хочу в магазин. — идея о покупках родилась внезапно, закрепилась воспоминаниями о том, как покупали с ним продукты, только сейчас вариант был поинтересней.

— Я не сплю, раз хочешь в магазин, значит, поедем в магазин. — проскрипел Рома в мою макушку, и тут же добавил, — Только ты за рулём. — хитро так и явно с улыбкой.


В город мы выбрались только через два с лишним часа, так как Роману необходимо было принять ванну, выпить чашечку кофе. Но как только мы оказались в торговом центре, детский отдел я нашла почти сразу, и буквально неслась туда, таща за собой Рому.

Глаза разбегались, хотелось схватить всё и сразу, но успокоилась и подошла к разделу с комбинезонами.

— Ты что, действительно хочешь начать скупать мини-одёжку? У нас даже комода под это нет. — проворчал Роман.

Словно действительно надеялся, что я отступлю и мы, посидев в уютном кафе, вернёмся домой. Он уже отошёл от своих вчерашних коньячных вливаний и не раз намекал своим коронным «Кира-а-а», что неплохо бы в спаленку вернуться.

— Да, хочу всё скупить. Кстати, почему это у нас до сих пор нет комода? Я и комнату выбрала под детскую, можем комод купить. — радостно щебетала, разглядывая крошечный комбенизончик из тонкого трикотажа, совсем не замечая, как мрачнеет Ромино лицо.

Только его молчание на мой вопрос о комоде, и отсутствие вопроса на мои слова о том, что комната под детскую выбрана, заставило меня повернуться к нему.

— Ром? — позвала его, а то он и не заметил, что я на него смотрю.

Стало вновь тревожно и захотелось разреветься, от ощущения, что всё летит в тартарары и даже такое чудно мероприятие, как покупка маленьких вещичек, травится чем-то нехорошим.

— Давай отложим. — забрал из моих рук вешалку с детской вещицей и повесил обратно. — Посидим в кафе, есть разговор. — под руку меня взял и повёл на выход, в сторону небольшой кофейни.

Он сам заказал себе кофе, мне чай и имбирный пряник, увидев который вспомнила про Соню с Пряниковым. Только момент был явно не тот, Рома был хмур и мрачен.

— Что случилось Ром? Что не так? — вопрос идиотский, я и так понимала причину, но всё равно спрашивала, на что-то надеясь, и чуть ли не плакала от очередной волны отчаяния.

Стало реально казаться, что это никогда уже не кончится. Так и будем жить под гнётом случившегося безумия.

— С нашим домом что-то не так. — скупо ответил Роман, погладив указательным пальцем мой, от кольца по пальцу и игриво поддел подушечку.

Такая тонкая игра прикосновений, говорящая что мы вместе, мы одно целое.

— Из-за того что случилось? — мне мало было касания Роминого пальца, поддалась вперёд, легла на стол почти сдвинув локтем нетронутую чашку с чаем, чтоб крепко сцепить наши руки, переплетая пальцы.

— Да. Каждый раз, заходя в кабинет, вспоминаю и понимаю, что не могу с этим справиться. Я просто сопьюсь, если мы не переедем и это не угроза Кира. Констатация факта.

— Я готова с тобой хоть в палатку переехать Ром. Всё хорошо. Отпусти. Просто отпусти. — сжала его руку так же сильно, как и хотела, чтоб он отпустил ситуацию.

— Ну не в палатку, конечно. — Рома наконец-то улыбнулся, — Но это и не дом Кира. На данный момент это квартира. Домом просто некогда сейчас заниматься, нам скоро рожать. А строительство нового дома, переезд, ремонт займут уйму времени.

— Хорошо, пусть будет квартира. Я согласна, только перестань себя казнить. Если мы так и будем заниматься самоедством, то ни к чему хорошему не придём. — попросила его и тут же ошарашила, как по мне, так приятной новостью; — Сонечка выходит замуж. Лучше подумать о свадебном подарке. — решение было верным, лицо Романа вытянулось в удивлении, но напряжение спало, он расслабленно откинулся на спинку стула.

— Да ну…Дай-ка угадаю, — он немного подумал, очевидно, покопался в своей фотографической памяти и радостно выдал; — Пряниковой станет! — я кивнула, а на его лице появилась не то что улыбка, а восторг.

То ли от радости за Сонечку, то ли оттого что угадал кто жених.

Когда Рома допил кофе, мы вернулись в детский магазин. Я всё-таки хотела что-то купить хоть одну маленькую вещичку, а заодно Роману сообщить ещё одну новость. О том что он её примет вполне нормально, я даже не сомневалась.

— Это нам, — вручила в руки мужа костюмчик для мальчика, — А это для Сони с Егором. — сняла со стойки нейтральный белый костюмчик, который мельком приглядела ещё при первой попытке что-то выбрать.

— Даже так? — помотал головой, словно не веря, — Тогда детскую всё равно придётся в доме делать. — заключил Рома, устало направляясь в сторону кассы.


Обратно Рома уже сам сел за руль и перед тем как поехать, наконец-то выбрал музыку для старта, до этого же всё в тишине ездили. Сейчас же тронулись под Григория Лепса, «Я тебе верю».

— Очень символично. — заметила я, ловя взглядом мимолётный Ромин кивок.

— На квартиру заедем? Посмотришь новые владения. — с улыбкой спросил Роман, отъезжая от торгового центра.

А я как раз залезла в пакет с покупками и разглядывала первый костюмчик для нашего сына, так что была не против посмотреть ещё и на квартиру.

— Эта та, в которую ты мне предлагал поехать, когда влез в дачный домик? — спросила его, с улыбкой вспоминая тот момент.

Ух и напугал он меня тогда, точно Удав, нашёл лазейку и прополз к спящему ничего не подозревающему Кролику.

— Да. — довольный такой, чудо какой довольный.

И мне приятно было видеть его именно таким, как бальзам на сердце.

— Хитрюга, ты и не собирался меня тогда оставлять на этой квартире. — поделилась своими умозаключениями на радостях.

— Собирался, я просто ключи тогда действительно забыл. Но ты, зато, так сладко со мной заснула в ту ночь. А я даже на это не рассчитывал, думал, просто в одном доме хотя бы будем, так мне спокойней было. — это он уже сказал вполне серьёзно, словно делился чем-то очень сокровенным.

— А мне было страшно спать одной. — тоже призналась, поймав тёплый Ромин взгляд.

Мы всего лишь через десять минут подъехали всё к тому же многоэтажному дому, возле которого уже однажды останавливались. Только на этот раз он припарковался основательно и заглушив двигатель вышел из машины, обошел ее и помог выбраться мне.

— Прошу. — сделал широкий жест рукой, и проводил меня до двери подъезда, выудив из кармана куртки связку ключей, потом разгляжу на ней брелок в виде маленькой копии нашего питона Мули.

— Ой, а можно я? — протянула руку к ключам, когда поднялись на лифте, неудевительно, но на восьмой этаж и уже стояли у входа в квартиру.

Мне хотелось самой открыть двери, показать Роме, что я раду буду пожить и в квартире, а то, казалось, что он нервничает на этот счёт.

— Тебе всё можно Кира-а-а. — отдал мне ключи, а пока я открывала замки, проворно расстегнул мой плащ, пальцами провёл по животику, заставляя ощущать приятное томление в ожидании чего-то большего.

Когда я наконец-то открыла дверь, и мы зашли в прихожую, меня, как похотливого Кролика, интересовало только одно место в этой квартире.

— Спальня? — спросила Рому без всяких сантиментов, скидывая сапожки и плащ.

Он включил слабенькое освещение, как любитель полумрака, но в этом была такая романтика.

— Там. — указал мимолётным взмахом руки, томно глядя мне в глаза, с плотоядной, даже я бы сказала похотливой улыбкой.

Я шла в спальню, снимая с себя платье прям на ходу, Роман следовал за мной, чувствовала его горячий взгляд и с нетерпением ждала, когда же он коснётся меня. Уже и до кровати дошла, а он так ничего и не предпринял. Только когда повернулась, увидела, что он был занят. Раздевался.

Как только Рома лёг рядом, полностью обнажённый, я потянулась к нему и коснулась его мягких губ.

Нежный и ласкающий поцелуй постепенно набирал силу, становясь жадным и страстным. Оба, этим собственническим поцелуем заявляли друг другу о своей безумной любви. Наши языки сплетались, вновь и вновь, в ход пошли руки. Гладили друг друга, ласкали, изучали, горели в этом безумном желании соприкасаться. В какой-то момент Рома отстранился, провёл рукой по груди, расстегнул лифчик и неожиданно подул на грудь. Так приятно, тёплой струйкой воздуха по соскам, а я как заворожённая смотрела на это всё и его голодный взгляд на моё тело. Так он смотрел на меня всегда, и даже сейчас, когда я немного поправилась. Животик мой его не смущал, он, по-моему, наоборот, наглаживал бы его вечно, если бы не работа и прочие отвлекающие дела.

Притянула его к себе, чтоб продолжить наш поцелуй. На этот раз грубый, жадный с искусанными губами и нам обоим это нравилось. Рома уже был готов повернуть меня набок и войти, начал даже стягивать с меня колготки вместе с бельём, как я увлекла его лечь на спину. Сама разделась до конца, и уселась на мужа сверху. Он со стоном выдохнул, провёл руками по бёдрам нежно, чтоб следом впить в них свои пальцы. Страстно, больно, приятно, говоря мне этой хваткой о неудержимом желании.

И я вела себя сейчас соответственно, ответив Роме не меньшей по силе хваткой в его бока. Дразня, потираясь о его пах, размазывая влагу, чтоб дойти до конца, когда недовольное «Кира-а-а» сорвётся с его пересохших без поцелуя губ.

Следом из него вырывались непроизвольные стоны, его руки сжимали мои бёдра. Он прикрыл глаза и кончики ресниц лишь слегка подрагивали. Я медленно двигала бёдрами, получая от этих движений невероятное возбуждение, но неменьший кайф испытывала от Роминой реакции.

Он стонал, покусывал нижнюю губу, и он сходил с ума, несмотря на то, что я не срывалась на скорость.

По моему телу раскатывалась приятная тягучая словно мёд волна удовольствия. Соски болезненно, но чертовски приятно ныли. С каждым движением бёдрами, во мне росла энергия. Она металась и искала выход в сладостной истоме. Роман притормозил меня, я, даже не особо торопясь, быстро выдохлась. А нам обоим хотелось скорости, но меня и на медленные движения едва хватало. Я легла набок, Рома прижался ко мне сзади, откинула голову, и мы снова целовались в такт уже ускоренному движению, желая соприкасаться как можно больше друг к другу. Мы и так давно стали одним целым, сейчас лишь фактом этой целостности стала мощная одновременная разрядка.

Домой мы так и не поехали. Просто без сил заснули на кровати, а я так и не посмотрела квартиру. Даже саму спальню оценить не успела, но кровать мне точно понравилась.

24

Утром я проснулась одна, но разочароваться даже не успела, слышала даже через закрытую дверь спальни, что Рома чем-то гремит. Вот так меня ждало невероятное открытие. Мой муж, оказывается, умеет готовить.

Закутавшись в покрывало, отыскала кухню и замерла на пороге. Рома непросто готовил яичницу и тому подобные простые блюда для завтрака, а ваял какой-то ресторанный шедевр. По столу были разбросаны заморские фрукты, по раскрытому пакету с сахарной пудрой поняла, что Рома готовит десерт.

— Проходи, чего ты там стоишь? У меня уже почти всё готово. — не оборачиваясь, сказал Роман.

Я даже не удивилась тому, что он меня заметил.

— Доброе утро. — просеменила к столу.

Только сейчас оглядела кухню. Очень красивая, светлая, тёплая, спокойная кухня, в середине круглый стол. Но видно, что в квартире давно никто не живёт, а может быть и вообще никто никогда не жил.

— Доброе. — Рома повернулся ко мне, поцеловал в макушку, и выставил на стол затейливое пирожное.

— Спасибо! — похлопала в ладоши разглядывая мини-тортик сердцем, украшенный заморской ягодой и присыпанный белой пудрой, — Выглядит чудесно, даже есть жалко. — взглянула на Рому с улыбкой.

— Ешь. — строго сказал, кивнув в сторону кулинарного шедевра.

— Нет, я сначала сфоткаю на память. — вскочила с места и понеслась в прихожую под Ромино недовольное цоканье.

У меня это его недовольство вызывало лишь улыбку, так и подмывало сказать, что он ворчун.

Достала телефон из кармана плаща, и вернулась за стол. Тут уже стояла чашка с чаем для меня и кофе для Ромы. И себе, он, кстати, пожарил всё-таки яичницу, а для меня вот так расстарался.

— Как это пирожное называется? — спросила Рому, закончив фотосессию, и взялась за десертную ложечку.

— Романтика. — с придыханием и пафосом сказал Рома, взмахнув при этом рукою, а взгляд к потолку, потом вернулся в своё прежнее состояние и повторил строго; — Ешь. — но взгляд смеющийся.

— А это что? — подняла за сухой листик жёлтую ягодку, видела уже такие, на нашей с Ромой свадьбе, но было не до этого.

— Это физалис. Попробуй, он съедобный. Только листики не ешь. — ехидно уточнил Рома.

Вдохнула тяжко, и отправила затейливую ягодку в рот.

— Как земляничный помидор. — заключила я, а Рома рассмеялся.

— Почему как помидор то? — поинтересовался с искренним удивлением

— Потому что он как помидорка, но на вкус как земляника, а есть ещё? — впервые за долгое время, я переключилась на что-то сладкое, а не солёное.

А Рому моя тяга к солёному явно беспокоила, то и дело ворчал о вредности. Сладкое, видимо, в его понимании менее вредно.

— Есть. — довольный собой, Рома поднялся с места и выдал мне ещё две ягодки, — Больше нельзя, вредно много. А ещё вдруг аллергия у тебя. — резонно заметил Роман, но я знала, что на это ответить.

— На помидоры и землянику у меня аллергии нет. Можно заменить ими эту заморскую ягодку.

— Хитро. — прозвучало как похвала.

— А то! Чем мы займёмся сегодня? — такой редкий выходной хотелось провести вместе.


— Будем балдеть, смотреть телек, и ещё, нас ждёт очень важное мероприятие. — последнее он произнёс с невероятной загадочностью, с улыбкой глядя на меня.


— Что за мероприятие? — его улыбка не позволяла мне паниковать, но всё равно стало очень волнительно.


— Давай Кира думай. — лукаво произнёс и принялся поедать свою яичницу.


Я съела сердечко, напоминающее торт Птичье молоко, только более резкое на вкус, с горьким шоколадом, но всё равно очень вкусное. Съела, но так и не придумала, о чём может идти речь. Все мои варианты, от покупки детского комода, до организации Сониной свадьбы снисходительно отметались Ромой. А моя растерянность его забавляла.


— Я сдаюсь! — не выдержав своего поражения, даже обиделась на Рому, который сочувственно покачал головой, поджав губы.


— Мы вчера костюмчик первый нашему сыну купили? — задал он наводящий вопрос.


— Ну да. Купили и что? Это покупка комода? Я же говорила про комод.

— А я тебе уже сказал, что это не то. — тяжко вдохнул и шумно выдохнул, — Кира, как мы назовём нашего первенца? — спокойно так спросил, словно не мучил меня только что своей издевательской угадайкой.

— Мы будем выбирать имя? — перебралась к Роме на колени, такое действительно важное мероприятие, что не хотелось быть в этот момент дальше от него больше чем на миллиметр.

Прижал меня к себе, от него пахло шоколадом и почему-то блинчиками, коих на кухне точно не наблюдалось.

— Конечно, а то непорядок. Одёжка уже есть, а имени ещё нет. — прошептал, ведя носом линию по щеке за ухо, чтоб зарыться лицом в моих волосах.

— Варианты? — спросила Рому, потому что у меня с вариантами был полный швах.

Их попросту не было вовсе.

— Как тебе Дюжников Иван Романович? — шепнул на ухо так эротично, похотливого Кролика повело вообще не в ту степь.

— Ванечка… — попробовала это имя на вкус.

— Иван. — гордо, в противовес мне.

— Мне нравится. — согласилась не особо-то и раздумывая, так как и мысли мои уже всё лежали в другой плоскости.

Хотя имя мне понравилось, да и зная Романа, вариант у него один-единственный, и он сейчас лишь делает вид, что спрашивает меня. Но я готова была предоставить это право выбора ему.

— Тогда на повестке дня осталось побалдеть и посмотреть пару фильмов. Как насчёт романтической комедии в довесок к пирожному? — счастливо спросил Рома, глядя мне в глаза.

В этот момент отчётливо поняла это словосочетание «светиться от счастья».

— А меня интересует вот что. Что входит в это загадочное слово побалдеть? — промурлыкала Роме в губы, дразня его кончиком языка.

— В это слово входит всё, что мы любим… — и вместо оглашения списка, поднялся вместе со мной, подхватив на рукаи, и понёс добычу в спальню.

Балдеть…

25

Месяц спустя

Я сидела на диванчике в примерочной своего ателье, и почти не подавала вида, глядя на Соню, а точнее, на её платье. Оно было ужасным. Соня и так женщина малосимпатичная. Грубоватые черты лица и неидеальная фигура, хотя намечающийся животик её совсем не портил, только красил. А тут ещё на неё натянули платье, в котором она была похожа на гусеницу.

— Ну вот, как вам Кира Всеволодовна? — спросила одна из моих работниц, подающая надежды, но ещё ученица, Танечка Васнецова.

Доверить ей шить свадебное платье было стратегической ошибкой.

Поднялась с диванчика тяжело вдохнув сразу по двум причинам. Первая — мне действительно было тяжело физически, потому что за последний месяц живот вырос резко и был огромным, хотя рожать нам только через три месяца и меня это немного пугало. Вторая — как я уже сказала, платье было ужасно скроено и сидело на Соне отвратительно.

Но вот прямо об это сказать я никак не могла. Сказать как есть — обидеть и Соню, и Таню, а последней это и вовсе, как по рукам надавать. Поэтому подошла медленно, с фальшивой улыбкой, и девочки тоже мне так заулыбались, особенно Соня. Ей-то и этот белый свадебный носок кажется красивым. Вот что значит, занялась переездом и получением водительских прав, пустила на самотёк работу, доверила Сонечку в чужие руки, когда надо было самой. Ткань вообще выбирала Соня, наверняка привет из детства, навеянный блестящими, малоприятными на ощупь платьями кукол Барби. Хотелось плакать. Но я сдержалась стоически, уговорив себя поплакать потом над тортиком, дома на кухне, пока муж будет мять мне уставшие ножки.

— Очень красиво. Но! Но, Танечка, вот тут уже тяж, — указала на шов, тянущий сбоку, — А животик он имеет свойство расти, чтоб ты знала, это тебе так на будущее. Растёт-то он не по дням, а по часам. А свадьба у нас когда? — мило улыбаясь, спросила у Танечки, та довольная как слон, тоже улыбается и не ведает, что сотворила своими руками кошмар.

— Через неделю. — отвечает, как на экзамене.

— Вот, а через неделю мы платье оденем на Соню, и оно лопнет. — вздохнула с сожалением, хотя, если б это платье лопнуло, я была бы счастлива.

— Что же делать Кира Всеволодовна? Такой ткани в запасе больше нет, и эта ткань в остатках оставалась, а вы же сами сказали исполнить любой каприз. Вот. — Таня указала на каприз, больше напоминающий ужастик.

Конечно, такой ткани в запасе нет, этот дешёвый атлас, вообще, для подзоров на столы закупали, ещё во время открытия ателье. Кто только показал эту ткань Соне? Хотела посмотреть этому человеку в глаза, но об этом я тоже умолчала.

— Шифоном вот сюда сделаешь вставку клином, сверху всё задекорируешь органзой. Как, я тебе вечером скину варианты. Снимай мерки пока, я пойду водички попью. — раздала указания для Тани так, чтоб Соня не видела, и после уже обратилась к ней, — Милая, тебе принести попить? — Соня кивнула, довольная и тоже как слон, хотя Танюша немного скисла.

Надоело ей этим платьем заниматься, хочет уже разнообразия. Но, пусть учится на своих ошибках, клиент, конечно, всегда прав, но и совет мастера никто не отменял.

После завершения всех мерок, я забрала Соню и повезла её в свадебный салон. Снова хотелось плакать, потому что мы не справились. И неважно, что я не принимала участия в кройке и шитье этого платья, сегодня я его вообще увидела впервые. Но неудачу своей сотрудницы воспринимала как личную. Это же моё ателье, моя портниха и платье ужасное тоже моё! Хорошо, что не для меня, и Соню я от этого ужаса собиралась спасти.

— Сейчас мы купим тебе шикарное платье. — предупредила Соню, когда привезла её в тот же салон, где с Ритой покупала своё платье.

Соня тут же написала мне на телефоне;

Почему?

— Ткани нужной нет, не успеем платье подогнать. Но ты не огорчайся, мы выберем самое лучшее. — приободрила её немного, она, кивнув, вышла из машины.

Часы бесконечных примерок. Перерыв на ужин в ближайшем ресторане. Скорее закрытие салона, к моему ужасу, а обещанного платья нет. Одна из консультантов Мария, добродушно осталась даже после конца рабочего дня. Первым приехал Пряников, его в салон не пустили, нельзя видеть невесту до свадьбы, зато Роман прорвался, хотел меня забрать. Требовал оставить в покое измученную Соню и поискать платье завтра, но я не сдавалась. Да и Соня не выглядела измученной. Скорей напоминала маленькую девочку, дорвавшуюся до красивых платьев, которые ей никто никогда не покупал. И опять я чуть не расплакалась.

— Вот это последнее. Если оно не подойдёт… — произнесла Мария чуть ли не плача, но недоговорила и поволокла платье, скрытое чехлом в примерочную.

— Кира, ты Кролик садист. — с усмешкой шепнул мне на ушко муж, наглаживая наш живот.

Да-да. Наш. Как-то смела неосторожность сказать, что он мой. Даже помню, как это было, я сказала, что мой живот чешется. Хотела, чтоб муж его почесал, но получила от Романа вселенскую обиду, а заодно поняла, что мужчина и в тридцать восемь будет обидчивым как мальчик в пять лет.

— Пинается! — указала где, и Рома тут же приложил туда ладонь.

Как только он впервые почувствовал сам толчки нашего сына, тогда и началась эта игра. Не всегда Роме доставался повторный пинок, но в этот раз повезло. Ещё одним довольным как слон стало больше.

Когда Соня показалась нам в последнем платье, я всё-таки не сдержалась и расплакалась.

— Ого… — Рома даже отвлёкся от ловли пиночков, — Ну это надо брать. — профессионально заявил Рома.

Соня сияла от радости, но она так сияла на каждое платье, которое на неё одевали, совершенно не видя минусов, но это платье село идеально. Ниспадающие лямки, корсетный лиф, украшенный жемчужинами, и плотная матовая юбка от груди. Идеальный вариант, даже с поправкой на растущий животик и вес в целом. Ещё красивую причёску, макияж и Соня будет даже красоткой.

— Соня тебе нравится? — спросила её, заранее зная ответ, но всё равно спросила, утирая слёзы.

Она утвердительно кивнула без промедлений. Тут и Мария радостно заулыбалась, но да, мы её замучили, и это было видно, даже с улыбкой. Купив платье, оставив девушке приличное вознаграждение за вход в наше положение и сверхурочную работу, мы вышли на морозный воздух.

— Ну наконец-то. — Пряников вцепился в Соню и повёл её к машине так, словно мы её сейчас у него вырвем из рук и больше не вернём.

— Садись в Лексус Кира-а-а. — деловито заявил Роман, намекая сразу же, на то, чем мы займёмся по возвращении домой.

— Нет, я на своей поеду. Мне завтра в десять утра нужно в ателье быть. Привезут ткани, я хочу посмотреть. — пошла к своей белой Панамере, Ромин подарок, мне, на получение водительских прав.

Рома на это моё заявление просто открыл дверь своего чёрного танка с пассажирской стороны. Спорить смысла не было. Пошла покорно в машину мужа.

— А… — только он сел в машину сам, я заикнулась о своей машине, но он предугадал.

— Я утром тебя сам отвезу, а потом машину подгоню к ателье. — проницательный Удав.

Утром я проснулась по звонку будильника в девять часов, хотя просила Рому разбудить меня в восемь утра.

Его самого дома уже не было, на кухне я не нашла завтрака и кофемашину он явно не включал. Стало моментально тревожно, но я не стала ему звонить на этой ноте. Тёплый душ помог успокоиться. А когда готовила себе кашу на завтрак, входная дверь хлопнула.

Убрала кастрюльку с плиты, и вышла радостная в прихожую встречать любимого мужа. Рома снял куртку, одновременно стряхивая с волос снежинки.

— Где ты был? Я тебя потеряла. — подошла ближе, и осеклась, мелком оглядев Рому.

Красные капельки на его белой рубашке довели до дрожи мгновенно. Ноги стало покалывать, душа заметалась, сердце просто навынос и меня повело с чёрными пятнами перед глазами. Прижалась спиной к шкафу, чтоб не упасть. Набатом в голове билось «этого не может быть», поэтому только я не закричала на него, не обвинила. Но испугалась до ужаса.

— Ездил твою машину забирать. Славка меня подобрал. Просто не смогу тебя в ателье увезти, нужно на объект ехать. Секретарь новый перепутал даты. Я думал завтра. — он, говоря со мной, начал расстёгивать рубашку, внутри всё похолодело, передёрнуло от воспоминаний и меня затошнило. — Кира, дай, пожалуйста, чистую рубашку, я тут немного испачкался. Вот, это тебе, кстати. — протянул мне контейнер с красной ягодой.

— Что это? — взяла неверными руками, заставляя пойти себя в гардеробную за чистой рубашкой.

— Брусника. Рита передала, сказала полезно беременным, для почек. Морс свари. — уже вслед мне крикнул Рома.

— Хорошо. — подала Роме рубашку, убеждая себя, что это не кровь, это сок ягоды.

— Ты чего такая? — он пристально на меня посмотрел и ждал ответа.

— Не позавтракала, что-то голову кружит. Пойду кашу поём, я уже сварила. — ответила с улыбкой, обняв Рому.

— Может, тогда не поедешь в ателье? Я вернусь домой через час. Не езди никуда. — просьба перешла в приказ.

— Хорошо. Пинается! — указала, куда пришлось, потому что сынок спал как сурок.

Просто для успокоения. Сама себя накрутила, а эта забава возвращала чувство беззаботности и счастья.

— Это он есть, просит, иди корми себя и ребёнка. — Рома развернул меня в сторону кухни, повесив мне на плечо рубашку с красными пятнами, не стал ловить пиночки.

— Жди меня дома! Я скоро! — крикнул Рома из прихожей, и хлопнула входная дверь, когда я давила одну ягоду за одной на его белую рубашку, радуясь идентичности пятен.

26

Роды начались раньше срока на восьмом месяце, хотя видимых причин для этого не было. Просто отошли воды, когда я стояла на кухне, нарезая мелко зелень для салата. Рома был в этот момент рядом и такого страха в его глазах, я, пожалуй, не видела даже там, в кабинете, когда чуть не спустила курок. Хотя тогда из-за слёзной пелены я, вообще, мало что видела в тот момент.

— Тридцать семь недель — это, вообще, уже доношенный ребёнок. У вас не преждевременные роды, а физиологические. — успокаивающе говорила фельдшер в машине скорой помощи, когда мы ехали в перинатальный центр.

— Что это значит? — мой умный Удав совсем растерялся, до него не доходил смысл слов и его рука которой он нежно держал мою ладонь была холодной, отчётливо дрожащей.

— С тридцать седьмой недели, по сороковую, оптимальный период для рождения ребёнка. После сороковой недели ребёночек считается уже переношенным. Наоборот, хорошо и легко сами родите. У вас такой примерный вес плода хороший. Три килограмма. Богатырь! — с улыбкой сказала женщина, только Рому её речь вовсе не успокоила.

— Да, ему просто тесно стало. — поддержала врача с улыбкой, мне было волнительно — хорошо, чего нельзя было сказать о Роме.

Его трясло, лицо не выражало ничего, кроме, страха и недоверия словам фельдшера, взгляд растерянный, но он промолчал, чтоб меня не нервировать. А я же отчего-то не чувствовала ни тревоги, ни беспокойства. Волнительно только было, от понимания, что уже сегодня я возьму нашего сына на руки. Я знала, что всё будет хорошо, малыш родится здоровым и нет причин для беспокойства. Разве что Рому хотелось пожалеть, больно печально он выглядел.

Сами роды проходили легко и не только под контролем лучших врачей, но и под неусыпным и чутким вниманием Романа. Он хоть и короткое, но всё время родов, стоял позади меня и едва касался моего плеча. Следил больше за действиями врачей, а когда Ванечка родился, поцеловал меня стремительно в пересохшие губы.

— Спасибо за сына Кира. — шепнул на ухо хотя наш мальчик так громко кричал, но я его услышала.

Ответить только не успела, лишь встретились с ним взглядами и мне на грудь положили Ванечку. Такой горячий, тяжёленький, и совсем на Рому непохож. Наш первенец — моя маленькая копия в мужском варианте. Тёмные глазки и тёмные волоски на голове. Ничего общего с тем мальчишкой из сна, которого Рома поднимал над головой.

Несколько минут нам дали полюбоваться нашим сыном, а потом забрали, перерезав пуповину.

— Когда мне его вернут? — спросила с тревогой, это Рома мог подойти к столу, где обмывали и измеряли ребёнка, что он собственно и сделал, а я была по-прежнему прикована к кровати.

— Вернут, не переживайте мамочка, себе точно вашего малыша не оставим. — сказала одна из медсестёр улыбаясь, и ставя мне капельницу.


Спустя три часа, мы нашей маленькой семьёй в три человека были в палате. Я, полулёжа на кровати, держала Ванечку на руках у груди, малыш уже поел и безмятежно спал, но я не могла спустить его с рук. Рома, похожий на врача в белом халате, стоял на коленях опираясь локтями на кровать и, так же как я, не мог оторваться от ребёнка.

— Возьми его на руки. — попросила Рому, осознав, что за это время он подержал его лишь однажды, ещё в родзале.

— Сейчас. — Рома моему предложению обрадовался, встал, подвинул кресло вплотную к моей кровати и осторожно взял на руки сына.

— Один есть, осталось ещё девять. — с улыбкой глядя на Ванечку, прошептал Рома.

— Каких девять? Ты с ума сошёл? Максимум ещё двоих. — так же тихонько возмутилась, всё-таки рожать мне, а не Роме.

— Ладно. — согласился Рома, но больно хитро прищурился в этот момент.

Эпилог


Пять лет спустя

Я готовила на кухне ужин, когда ко мне подбежала Наташа.

Дочь Сони и Егора. Она гостила у нас, пока её мама была в роддоме, родив ей на днях младшую сестрёнку.

— Тётя Кила, а Ваня не даёт мне поиглать в палавозик. Они со Славой сказали, что девочкам нельзя иглать в палавозы. — малышка под конец своей жалобы скуксилась и чуть ли не расплакалась.

Присела на корточки перед ней, чтоб предложить кое-что поинтересней.

— Подумаешь, паровозы. Ерунда какая! Мы с тобой лучше манник на десерт испечём. Поможешь мне? — можно было и не спрашивать, Наташины глазки загорелись восхищением.

Какой ещё ребёнок, откажется повозиться на кухне с тестом. Тем более когда тесто на десерт.

— Да! — звонко, почти взвизгнула девочка.

— Тогда мой ручки, — подставила к раковине специальную лесенку-табуретку и малышка ловко на неё взобралась, старательно откручивая кран с водой, — Оденем тебе фартучек, чтоб платье твоё красивое не испачкать. — Соня с Егором малышку наряжали как куколку, она и была похожа на куколку.

Большие зелёные глаза, густые пепельные волосы вились мягкими кудряшками, пухлые губки бантиком и милое личико с тёмными бровками и длинными ресничками. Глядя на все эти бантики и рюшечки, испытывала добрую зависть. Мне тоже хотелось девочку, но вторая моя беременность завершилась рождением ещё одного сына.

Повязала Наташе фартучек, тот, правда, был ей почти до пола, но я планировала усадить её за стол, чтоб она не запнулась.

Когда тесто почти было замешано и я уже натирала форму маргарином, на кухню пришли и мальчишки. Ваня поджал губы, бровки домиком и возмутился;

— Я тоже хотел тесто замешивать! Мама, почему ты меня не позвала?! — рядом с возмущённым Ваней, мялся трёхлетний Славочка, наш с Ромой младший сын, тот самый светловолосы мальчишка из моего давнего сна.

— А ты уверен, что мальчикам можно готовить? — задала наводящий вопрос, и Ваня сразу понял, что я имею в виду.

— Наташа, ты можешь идти играть в паровоз! Я маме сам помогу! Только ты Славку возьми, а то реветь будет! — громко, очень громко заявил Ваня, забираясь на стул.

Наташа довольная Ваниным разрешением, спрыгнула со стула и попыталась снять фартук.

— Давай я тебе помогу. — сняла с малышки фартук, потянув за тесёмку бантика.

— А Ваня луки не помыл. — шепнула Наташа, сейчас был бы тут Роман или его отец, Наташу бы обязательно назвали стук-стук, того гляди и хором.

— Ваня руки мыть, и тебе Наташа тоже ручки стоит помыть. — смахнула с её носика муку.

Потом Ваня с Наташей толкались на лавочке и не могли поделить сначала мыло, потом воду. И что удивительно, когда они долго не виделись, то скучали друг по другу, а стоило их соединить, мир длился буквально час, от силы два. Затем следовала невероятная борьба за всё подряд, дружбе наступал конец, и их было проще развести по разным углам, нежели помирить.

Уже после ужина, водных процедур, уложив всех детей спать, я зашла в ванную комнату. Хотела достать из стиральной машины постиранную детскую одежду и развесить на сушилке, но вместо этого сняла с себя футболку и принялась придирчиво оглядывать своё тело в зеркале.

— Чего ты тут крутишься? — Рома заглянул в ванную комнату как раз невовремя.

Когда я разглядывала свои бока. После двух беременностей на них растяжки появились, да и вообще они, бока эти стали больше.

Потому что наш младший сынок Славочка очень любит блинчики, и я пеку их почти каждый день, ибо накормить чем-то другим сейчас младшего сына просто невозможно. Зубки беспокоят малыша. Последние моляры даются очень тяжело. Но как напечь блинов, и самой их не отведать? А сегодня вместо блинов был манник, а это тоже не лучше, даже хуже, так как сахара в нём больше, а я съела целых два куска.

Рома завис на пороге, в ожидании моего ответа.

— Я разжирела. — призналась, чего, и опустила руки, а в довершение ещё и надулась сама на себя.

— Где это? — удивлённый Рома со своим идеальным телом не видел в моём неидеальном ничего ужасного.

Зашёл в ванную комнату и закрыл за собой дверь на щеколду, которая с появлением детей в доме, была приделана Ромой лично почти под верхним углом.

— Вот, бока. Растяжки. — собрала руками жирок на боках немного, конечно, Ника куда больше меня поправилась после родов, а о Соне и говорить нечего, она и так не худая была, но всё же лишние пять килограмм у меня точно есть.

Рома встал позади почти вплотную, провёл ладонями по моим бокам.

— Это, между прочим, мои любимые бока, у тебя из-за них такая талия стала выразительная. Какие-то глупости Кира-а-а. Чувствуешь, как я тебя хочу? — толкнулся в меня своим твёрдым «хочу», — Но, если хочешь, могу тебя потренировать. Хочешь? — шепнул мне на ухо так горячо, стягивая с меня домашнее трико вместе с трусиками.

Свободной рукой отодвинул лифчик сжал грудь, он что-то спросил, только что, а я уже забыла и не ответила. Рома задал свой вопрос ещё раз.

— Так как? Хочешь я тебя потренирую Кира-а-а. — горячо и протяжно прошептал моё имя на ухо, ведя рукой по животу.

На это Кира-а-а у меня уже давно был рефлекс. Я моментально возбуждалась и меня несло в мир разврата. Пусть мы уже почти шесть лет женаты, между нами не всегда всё гладко, бывают недопонимания и мелкие ссоры, но это всё равно до сих пор работает и неизвестно, потеряет ли когда-то силу. Наверное, разве что тогда, когда Рома перестанет так растягивать моё имя.

— Хочу да… — упёрлась бёдрами ему в пах, он тоже хочет, но, как и я, явно не тренировок со мной.

Хотя…

— Тогда начнём с растяжки. Запомни Кира-а-а тренировку всегда нужно начинать с растяжки. — повёл рукой между ног по внутренней стороне бедра, и аккуратно подняв одну ногу, уложил её на мраморную столешницу раковины.

Я немного наклонилась вперёд, потому что мне было не очень удобно, в конце-то концов я не балерина.

Рома провёл пальцами по моему позвоночнику, крепкой рукой подхватил под живот. В отражении зеркала любовалась сейчас не им, а тем его обжигающим взглядом на меня. Небольшая заминка с его одеждой, потёрся головкой члена о клитор, и плавно вошёл в меня, до упора. Я опустила голову, отводя взгляд от отражения в зеркале, и прикусила губу, чтоб не стонать в голос.

— Ром… — совсем невовремя, но вспомнила об одной важной детали.

— Кира я знаю… — на выдохе перебивает меня муж.

Вот, вообще, не время выяснять, что он имеет ввиду, но мне уже самой любопытно, так ли мой Удав проницателен на этот раз.

— Ты о чём? — спрашиваю его и снова прикусываю губу, потому что не могу сдержать эмоции и начатый невовремя разговор меня не сбивает вовсе, хотя по идее должен бы.

— О таблетках, а ты разве не об этом? — спрашивает и мощными толчками ритмично таранит меня, сильно, грубо, до предела.

Об этом. — думаю, но не отвечаю ему, потому что опасаюсь перейти на крик и перебудить детей, потому что вот-вот меня накроет оргазм.

И меня затрясло, каждая клеточка тела напряглась, Рома же не останавливался, быстро и жадно догоняя меня. Через проходящую и отпускающую дрожь в теле, почувствовала, как он кончает в меня. После загонит в душевую кабину и будет долго радоваться тому, что я решила больше не пить противозачаточные.

— Но как ты узнал, чёрт возьми?! — спросила у него, оторвавшись от его требовательных губ.

— Кира, родная моя, вспомни, сколько раз, при мне звенел твой будильник с напоминанием о том, что пора принять таблетку. Я уже месяц не слышал этой противной мелодии. — с довольной улыбочкой, поведал мне мой муж.

Роме моя идея повременить с третьим ребёнком до Славкиного детского садика очень не понравилась. Он даже смел предположить, что я его разлюбила и поэтому не хочу от него детей. Пожалуй, это был единственный наш грандиозный скандал за последние пять лет. Но тогда муж сдался, и терпеливо ждал три года, пока я созрею, ни разу не заикнувшись о пополнении.

— Я тебя люблю. — повисла на его шее и исцеловала все его лицо.

— А я тебя люблю. — отсмеявшись после моего нападения, признался он.

Бонус


Роман

Вечером после ужина в кругу семьи отправился в свой кабинет, нашего нового с Кирой дома, чтоб выпить и немного снять напряжение. Сегодня был именно тот день, который я никак не хотел датировать, но моя чёртова память сыграла со мной злую шутку. День, когда моя Кира чуть не застрелилась…

Приглушил свет, налил в стакан конька, и выпил залпом. Знаю, Кира будет ворчать, унюхав, что я пил, но это очень даже мило, это окончательно отгонит мой страх сегодня.

Впервые я увидел её на фотографиях. Она попала в кадры слежки за очередным больным ублюдком, который за ней же и следил.

— Роман Венедиктович к вам Вячеслав Сергеевич. — заглянув ко мне в кабинет, сообщила секретарша Нина.

Всегда сообщала, хотя отлично знала, что Славе вход в мой кабинет всегда свободный, даже если меня не было на рабочем месте.

— Привет. — друг придержал сигарету в зубах, протянув мне руку приветствуя, в другой руке папка и он протянул её мне. — Вот этого смело можно убирать, уже девку одну пасёт, вот-вот задвинет ей и котика с неё сделает.

Кивнув, бросил папку на стол, сел и подтянув досье к себе, тоже закурил. Первые станицы досье проглядел мельком, а вот на фотографиях завис, сигарета сотлела.

— Это не Настя Ром. Похожа, но не Настя. — заметив мой интерес, уточнил Слава.

— Вижу. — отрезал, хотя тогда не видел. — Кто такая? — мне перестал быть интересен очередной больной ублюдок, которого не исправила тюрьма и он снова убил бы, но я уберу его раньше.

— Белкина Кира, на ткацком заводе работает, а этот урод там охранником у них на пропускном. — коротко ответил друг, но мне было этого мало.

— Что-то ещё о ней знаешь? — посмотрел на Славу, тот усмехнулся.

— Ты что Ром? Серьёзно? Моё дело тебе ублюдка найти, а их жертвами я не интересуюсь и так дома редко бываю, как дети растут не вижу. Хорошо хоть Ритуля у меня адекватная, мозги не выносит. Адрес этой Киры там записан, если она нужна тебе, то сам. Она, кстати, на даче проживает, хотя прописана в другом месте. — Слава поднялся с места и направился к двери. — Это не Настя. — посмотрел на меня осуждающе, но мне уже на тот момент было плевать.

Да это была не Настя. Но она была очень похожа на неё. Так, мне показалось сначала, и я следил за Кирой и их сравнивал, находя все больше сходства. Но вскоре перестал.

Я перестал их сравнивать и искать отличия после того момента, когда застал Киру возле террариума. Она с таким интересом разглядывала питона, в то время как Настя терпеть не могла змей.

А Кира…когда она чуть не упала из-за сотрясения я её приобнял, и мы вдвоём смотрели на Мулю. Она не стала вырываться, вести себя как истеричка, и главное на тот момент, я чётко ощущал её желание погладить питона. Он ей был интересен, а я не был ей противен, хоть и убил при ней. Тогда я решил, что она примет моё хобби, но очень ошибся.

Не приняла, а я уже завяз в ней настолько, что не смог бы отпустить. Но и силой её держать и мучить не хотел. Хотел, чтоб приняла и сделала вид как тогда, что ничего не было. Я затеял опасную игру со своей любимой женщиной, из которой хотел выйти победителем. Но в итоге, Кира меня переиграла. Да так, что от воспоминаний до сих пор по спине прокатывает холодок.

Когда Кира, там в кабинете, только взяла пистолет, её рука дрожала, а вот глаза не врали и уже в тот момент выдавали её решимость. Не знаю на что я надеялся, наверное, на свою ошибку и что она всё же пустит пулю в мой лоб, но всего секунда и дуло у её виска.

Испугался по-настоящему так, что по рукам прошло отчётливое покалывание, вена на шее противно забилась, хотелось её вырвать не меньше чем пистолет из Кириной руки. Только чудом я успел выбить пистолет из её руки, врал ей потом, чтоб успокоить, что успел бы, но сам в этом уверен не был. И после того как всё закончилось, я долго не мог вырвать этот страх из себя. Да даже сейчас он не вырван, пять с лишним лет прошло, а он просто глубоко загнан мной в нутро. Иногда вырывается и напоминает о себе, хотя в том доме я бываю крайне редко. Но каждый раз, стоит там побывать, холодок по спине, покалывание в руках и эта вена на шее дёргает страх из глубины на поверхность.

Кира действительно должна была стать моим прикрытием, а на самом деле стала моим выходом.

От воспоминаний и тяжёлых мыслей отвлёк Ванька.

— Папа, построй мне гараж. Пожалуйста. — за собой, в маленькой ручонке он тащил целую тачку с конструктором.

— Нет, я не буду один строить. Только если вместе. — опустился на пол, растянулся на ковре, и Иван устроился рядом, высыпая горстями конструктор, между нами.

Только начал стройку, как Ванька переполз прям по деталькам и забрался ко мне на живот, заставляя меня лечь на спину. Стройка гаража встала.

— Папа… — сын начал говорить и замялся.

— Что такое? — подложил под голову руку, всё внимание на ребёнка, явно назревает серьёзный, мужской разговор.

Ваня тяжко вздохнул, подбирая слова.

— Ну вот как ты с мамой познакомился? — спросил и уставился на меня темно-карими любопытными глазами.

Я предполагал, что когда-нибудь, кто-то из детей да спросит об этом, но не ожидал таких вопросов от пятилетнего ребёнка.

— Эмм. Ну-у, я заблудился. — немного потянул время, необходимо было подумать, что сказать, а то предполагал, но так и не подготовил историю для ответа.

Ту историю, которую можно рассказать детям и, чтоб не совсем враньё, с долей правды.

— В лесу? — спросил сын, пытливо глядя прям в глаза, так что и соврать невозможно.

— Нет. Я попал в тупик, а твоя мама помогла найти мне выход. — голос мой едва дрогнул, воспоминания каким путём Кира этого добилась, полоснули по сердцу сейчас с новой силой.

— Папа, а что такое тупик? — интерес сына выдернул обратно в реальность, прочистил горло, садясь и прижимая ребёнка к себе.

Тот страх и его потери до сих пор живущий во мне, обычно совсем тщедушный, в глубине души, за долгое время впервые вырвался наружу с новой силой. Обнял сына крепко, чтоб вновь загнать этот страх обратно.

— Тупик? Тупик — это когда ты хочешь идти дальше, но не можешь, потому что впереди выхода нет. Вот смотри. — построил из деталек конструктора модель тупика, чтоб показать сыну.

— Можно же повернуться и пойти обратно. — с детской непосредственностью заявил Ваня.

— Можно. Но я не такой умный как ты и твоя мама. — потрепал сына по каштановым волосам, и поинтересовался у него; — А почему ты спрашиваешь? — посмотрел на сына, тот смущённо опустил глаза.

— Я тут подумал, что Наташка хоть и вр-р-редная! — с чувством произнёс сын, — И букву эр не выговаривает, мама у неё ещё молчит всё время, но я подумал и, наверное, я на Наташке женюсь! — так бойко заявил, что я едва сдержал смех, но от улыбки скулы свело.

— Наташке только не говори, а то зазнается, да и передумать можешь, а она потом обидится. — сказал сыну по секрету.

— Хорошо. — решительно согласился Иван и поцеловал меня в щеку.

— А где твой брат? — спросил у сына, хорошенько его потискав.

— А! — Иван махнул рукой, и тут же спалил всю контору, — Он с мамой, сюрприз тебе готовят, а меня послали сюда, чтоб я тебя отвлекал и ты не вышел из кабинета раньше времени. — сын спрыгнул с меня и развалился на ковре, принимаясь за стройку.

— Сюрприз? А что за сюрприз? — надеялся, что Ваня в курсе, и сейчас посвятит меня, не люблю находиться в неведении, даже если это приятный сюрприз.

— Мама мне не сказала пап. — честно признался ребёнок и немного огорчился.

— Ну тогда это для нас двоих сюрприз. — подмигнул сыну.

— Мама пообещала мне, что я первый отрежу себе тортика кусок.

— Хм. Точно! На ужин у нас не было десерта… — пораскинул мозгами, на ум шёл лишь один вариант развития событий.

— Ещё там шарики. — доложил Иван.

— Ладно, чего гадать? Всё равно не угадаем, давай замок строить! — загрёб себе приличную долю конструктора.

Иван меня поддержал. А я не стал ему говорить, что я уже знаю, что за сюрприз готовит Кира. Таких сюрприза у нас с ней уже два, очень хотелось третьего. И я не сомневался что этот день чтоб сообщить мне о скором пополнении семейства, Кира выбрала неслучайно.

Она тоже помнит, какой сегодня день, но виду не подаст. Как тогда, когда увидела на моей рубашке красные пятна от ягоды. Видел, как испугалась, знал, что подумала, и знал, что ничего не скажет. Моя сильная, отчаянная Кира.

Её голова как раз показалась в дверях, а у нас с сыном и фундамент не готов, я вовсе филонил, соединив лишь несколько деталек.

— Мальчики, можно вас пригласить на чай? — улыбается так загадочно, думая, что я ничего не знаю.

— Идём. А что у нас сегодня с десертом? Почему с опозданием? — строго спросил жену, чтоб не выдать своей радости.

На самом же деле хотелось скорей уложить детей спать, затащить Киру в спальню и исцеловать её живот. Я ждал этого целых три года, и вот она наконец-то решилась, перестала пить эти чёртовы таблетки и у нас будет ещё один малыш.

Кира на моё фальшивое ворчание только посмеялась.

— Так так. — в столовой всё было украшено фигурными воздушными шариками с явными намёками.

Аисты, соски, погремушки.

— Ну ты уже понял да? — Кира радостно жалась ко мне.

— Понял. — прижал её к себе. — Спасибо. — шепнул ей на ушко о своём, отлично зная, что Кира всё поняла.

Конец