Сделка с Ведьмой (fb2)

- Сделка с Ведьмой 425 Кб, 115с. (скачать fb2) - Татьяна Михаль

Настройки текста:



Татьяна Михаль Сделка с Ведьмой

Глава 1

— Максимилиан Вербицкий — единственный оставшийся в живых при крушении прогулочного самолета. Его только что доставили в город. Мы надеемся, что позже сможем сообщить вам о том, насколько сильно он пострадал. Вместе с ним в летной прогулке участвовали банкир Петр Семенович, генерал Александр Эдуардович и пилот. Они погибли мгновенно. Максимилиан Вербицкий, владелец сети отелей и ресторанов «Полет», пользуется международной известностью. Он…

— Мать твою! — выругался Геннадий. — Макс, как же так?

Геннадий резким движением выхватил из кармана телефон и набрал номер.

— Алло? — раздался мелодичный женский голос.

— Оля, ты где? — немного грубо поинтересовался мужчина.

— На курорте, — ответила девушка. — А что? С чего это ты мне звонишь?

Геннадий взъерошил волосы и произнес:

— Судя по всему, ты еще не слышала новости о… о Максе…

— Что произошло? В чем дело? — прозвучал в телефонной трубке девичий голос. — Я догадалась — случилось нечто ужасное. Что-то с Максом?

— Его любимый прогулочный самолет… Самолет, на котором Макс совершал полет с потенциальными партнерами, разбился, — произнес он страшную новость.

— О боже! — воскликнула девушка. — Он мертв?

— Нет, но серьезно ранен. Его увезли в больницу, я сейчас поеду туда.

— Серьезно ранен? Но что с ним? Как же наша с ним свадьба?

— Я не знаю, Оль… думаю, свадьбу вам придется отложить.

— Позвони мне, как только все выяснишь, — сквозь рыдания попросила девушка. — А я прямо сейчас собираюсь и вылетаю домой первым же рейсом!

— Хорошо.

* * *

Доктор обреченно вздохнул, но твердо озвучил состояние важного пациента:

— У него многочисленные переломы, разрыв селезенки… Но самое сложное — повреждена спина.

Геннадий, многочисленные друзья Максимилиана и журналисты издали вздох отчаяния.

— Неужели сломан позвоночник? — спросил Василий, управляющий и правая рука Макса.

— Нет, но он сильно поврежден… Требуются операции, много операций, которые смогут провести квалифицированные специалисты за границей.

— Раз нужны операции, то будем делать. Готовьте все данные, доктор, я сегодня же свяжусь с немецкими и израильскими клиниками. Только скажите, доктор, какие, на ваш взгляд прогнозы?

Мужчина ответил прямо, как есть:

— Я не знаю…

Геннадий кивнул. Зато честно.

Он снова позвонил невесте Максимилиана.

— Да! — воскликнула девушка. — Что? Какие новости?

— Оля, у Макса повреждена спина, но он жив. Нужны множественные операции и когда он придет в себя, ему крайне необходима будет твоя любовь и поддержка.

— Конечно же я не брошу его!


Спустя год

* * *

Руслан с опаской постучал в дверь хозяйской спальни. Он прикатил сервировочный столик с завтраком.

— Что опять нужно от меня? — проворчали за дверью.

Руслан, невысокий и худой мужчина лет шестидесяти отворил дверь и вкатил столик.

Максимилиан, у которого снова было настроение ни к черту, с яростью воззрился на своего помощника.

— Убирайся! Я ничего не хочу! — прорычал Максимилиан.

— Вам нужно поесть, Максимилиан Александрович, — с дрожью в голосе промямлил Руслан.

Не смотря на то, что Хозяин был прикован к кровати, он его боялся, как впрочем, и все обитатели дома, его друзья, которых становилось все меньше и особенно, медицинские работники, которые сбегали от вредного пациента буквально на следующие сутки, улетев домой первым же рейсом.

— Руслан, черти тебя дери, ты что, оглох?! Не хочу я никакой каши! Никаких жареных и вареных яиц! Не хочу десертов и фруктов! Ничего я не хочу, просто оставьте все меня в покое, и дайте спокойно сдохнуть!

Помощник, продолжая трястись от страха перед гневом своего хозяина, поставил перед ним поднос с утренней кашей из риса, что так старательно готовила пожилая кухарка, Ивара, местная жительница острова Бали, где находился в данный момент Вербицкий. Макс разозлился на своего помощника, который словно не слышал его просьб и приказов. Он схватил дрожащими руками поднос и швырнул его в стену. Еда разлетелась по комнате.

— Во-о-н!!! — словно зверь заревел Вербицкий.

Руслан, который готов был прямо сейчас грохнуться в обморок, развернулся и вылетел из комнаты.

Пока он спускался вниз, несколько раз перекрестился.

Только долгая работа у Вербицкого, когда он не был еще инвалидом, и клятва, данная самому себе, не давали Руслану покинуть хозяина и сбежать от него, как это сделали многие.

Например, как поступила его невеста, Ольга. Девушка долго рыдала возле искалеченного жениха, когда ему вынесли приговор, что он никогда не встанет с кровати и даже не сможет сидеть, и не став ничего говорить, просто сняла помолвочное кольцо и ушла.

С тех самых пор, жизнь Максимилиана Вербицкого разделилась на До и После.

— Ну что там? — спросил Геннадий, когда Руслан вышел из дома, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— То же самое… отказывается есть, рычит, никого к себе не подпускает… Гена, он ведь и правда умрет, если не начнет есть и не поверит в себя… ведь врачи сказали, что чудеса порой случаются…

Геннадий посмотрел на взошедшее солнце и протянул:

— Чудеса иногда случаются… чудеса… Точно! — вдруг воскликнул он, — Рус, ты гений! Мне же рекомендовали одного специалиста!

Геннадий тут же бросился в свой дом, что снимал неподалеку, так как жить рядом с Максом, в одном доме, стало просто невозможно.

Мужчина вошел в свой кабинет и перерыв визитницу, наконец, нашел клочок бумаги с номером телефона.

Однажды, ему порекомендовали одного специалиста, который работает с самыми трудными и безнадежными случаями. Правда, использует нетрадиционные методы… но кто знает, кто знает, что может порой помочь его самому лучшему другу, практически брату, которому обязан всем.

Как говорили люди, у этого человека не было ни одного раза, чтобы он не смог помочь. Он и в самом деле творил чудо. Жаль, что он тогда со скепсисом отнесся к этим словам. А вдруг поможет. Только вот имя он не помнит.

— Миленькая на проводе! — вдруг очень громко раздался в трубку звонкий девичий голос.

Геннадий даже опешил на секунду.

— А-а-а… — протянул он и скинул звонок. Кажется, он ошибочно набрал не тот номер.

Звонит снова.

— Слушай! Или говори, что надо, или не звони больше! У меня дел невпроворот, чтоб с полоумными еще общаться по телефону! — рявкнул тот же голос, только уже гневно.

Может она секретарша? Точно! Как же он не догадался?

— Простите, — немного изумленно произнес Геннадий. — Я звоню специалисту по работе с пациентами, которым не могут помочь никакие врачи… я бы хотел договориться.

— Олимпиада Назаровна Миленькая! — представилось это чудо-юдо. — Я и есть нужный вам специалист. Что у вас?

— Э-эм… — человек, который дал ему этот контакт, не относится к тем людям, что устраивают розыгрыши и по-дурацки шутят. — Вы точно можете помочь?

— Вот вы мне обрисуете ситуацию, тогда я вам скажу, могу помочь или нет, — произнесла девушка тоном, словно разжевывала прописные истины пятилетнему ребенку.

Геннадий почесал макушку и вкратце рассказал историю Макса, и его нынешнее положение.

— … Макс смирился с тем, что останется парализованным до конца дней. Поэтому он отказывается от лекарств, убирающих боли, от еды и массажа. Честно говоря, меня куда больше беспокоит его психическое состояние…

— Позвоночник не был сломан? — уточнила девушка.

— Нет. Серьезно травмирован.

— Ну, пожалуй, я смогу вам помочь, но это будет не легкий и не быстрый процесс. Только у меня будет несколько условий.

— Какие условия? — вздохнул Геннадий. Честно говоря, он не верил, что она может помочь, но как говориться, пока не попробуешь — не узнаешь.

— Со мной будет кот. И его присутствие не обсуждается, иначе не поеду. Мне также нужна отдельная комната, желательно в подвале, но обустроенная со всеми удобствами и полный доступ к пациенту. Ах, да, еще кое-что, если мне что-то вдруг понадобиться для работы, вы должны будете это достать, не задавая вопросов, даже если вам покажется моя просьба полным бредом. Согласны?

— Думаю, будет лучше, если мы заключим договор, в котором вы все это и перечислите…

— Отправьте мне сообщением вашу электронную почту, я пришлю уже готовый договор, в котором впишите полное имя и дату рождения пациента, и укажите сумму благодарности за мою работу.

— Эм… вы не озвучили сумму, — в замешательстве сказал Геннадий. Девица явно не от мира сего.

— Сумму вы назначаете сами, — огорошил Геннадия ее ответ.

Мужчина нервно хохотнул.

— А если я укажу один рубль?

— Значит, так тому и быть, — как ни в чем не бывало, ответила девушка.

Геннадий вздохнул.

— Хорошо, я согласен. Главное, помогите ему. Очень надеюсь, что вы сможете, иначе я буду сильно разочарован…

Девушка только хмыкнула.

— Ждите, скоро буду.

И отключилась.

«Странная особа». — Подумал Геннадий. — «Но да ладно, главное, чтобы она помогла Максу».

Глава 2

* * *

Лима, сокращенно от имени Олимпиада, как только получила сообщение от Геннадия с его почтой, крикнула своему фамилияру:

— Фома! Отправь договор на адрес, что пришел мне на телефон!

— А самау чегось? Руки, мау, отвалились? — проворчал толстый и пушистый кот, он же неизменный помощник Лимы и ее фамилияр, причем фамилияр потомственный в каком-то там энном поколении. Он сам уже правда не помнит, в каком.

— Я делаю запас зелий! Не могу отойти! А ну быстро давай отравляй!

Фома только-только так уютненько устроился на диване, распластав свое тельце так, чтоб ветерок от вентилятора охлаждал его всего. А тут, вредной Лимке снова что-то понадобилось. Эх, зря он выбрал добрую ведьму. Говорила же его мама, нужно выбирать злую и чем злее ведьма, тем лучше.

Мало того, что добрая, так еще и целительница. Вечно с этими страдающими возится. Правда, возится, слово не подходящее. У Лимы своеобразные методы работы. Уж что-что, но она никогда ни с кем не сюсюкает.

— Фома! — раздался ее гневный крик, усиленный магией, отчего вентилятор опрокинулся на пол, и затих. Кот снова почувствовал, как жара просачивается под его идеальную шерсть. Ну вот, сейчас он снова вспотеет, и его превосходная шерсть скрутится в противные барашки и сосульки.

— Иду уже ма-а-о-у-а, — недовольно ответил ведьме Фома и тяжело скатился с дивана. Направился к рабочему месту Лимы.

Фома был кот очень любопытный и с прогрессивными взглядами на жизнь, от того быстро научился работать с техникой, и был в дичайшем восторге от интернета!

Кот выпустил острые когти и, нажимая на нужные клавиши, отправил ведьмин договор на оказание целительских услуг по нужному электронному адресу.

— А куда мы едем? — спросил Фома, входя в соседнее помещение, которое является лабораторией Лимы. — И что на это-у-ут раз?

Ведьма хитро улыбнулась, блеснув зелеными глазами и сказала:

— На Бали, Фома. Мы летим на Бали! И будем ставить парализованного человека на ноги!

Фома сначала обрадовался, когда прозвучало волшебное слово Бали, но когда услышал про парализованного, скривился.

— Самые противные пациенты… — проворчал Фома. — Весь отдых мне испортит. Ну, ладно-у, пойду что-ли свой чемодаун соберу, а то ты вечно мои вещи забываешь.

— Иди-иди… — отмахнулась от него Лима, отмеряя нужное количество слюны древесной жабы в зелье от судорог мышц.

— Ты бы хоть купальник, мя-а-о-у, новый купила, а то в старье поедешь… — снова проворчал Фома, но ведьма его не слушала, произнося заговор и наполняя зелье магией, лишь на секунду отвлеклась.

— Мы едем не отдыхать, а работать, Фома.

Кот надул губы и сказал:

— Работа, работа… мя-ау, вот ты и работай. Тогда-у я сам тебе закажу новый купальник через интернет.

И дернув пушистым хвостом, в первую очередь побежал в комнату, собрать свои вещи и вдруг, Фома со священным ужасом вспомнил, что у них даже нет крема для загара!

* * *

Лима упаковала в свой сундучок все необходимые зелья, мази, отвары и просто заготовки. Попросила Домового Духа Василия собрать ей чемодан в поездку. Проверила Метлу, ввела нужные настройки и координаты пункта назначения и тут, пришло уведомление по электронной почте от Геннадия.

Фома деловито, открыл письмо, распечатал несколько экземпляров договора и воскликнул:

— Мя-а-у-о-у-у! Лима! Ты только посмотри, какое он вознаграждение вписал!!! У меня-а-у чуть усы не отвалились!

Лима взяла лист и пробежалась глазами по имени пациента: Вербицкий Максимилиан Александрович. Хмыкнула, не у нее одной идиотское имя. Зато фамилия у него нормальная.

А за фамилию Лиме стоит «благодарить» свою маменьку, ведьму Елену, которая специализируется в любовной магии и еще хороший поисковик чего и кого угодно.

Как говорила маменька, отец Лимы, которого ведьмочка никогда в глаза не видела, был тем самым-самым, с отличным генофондом, красавец и вообще, военный. И она сразу поняла, именно от этого мужчины она родит себе дочь. А у ведьм принято давать фамилии не свои, а настоящих отцов, которые после определенных манипуляций ничего не помнили. Мамуля довольно любвеобильная особа и решила не связывать себя узами ни с одним мужчиной.

Конечно, ведьма могла выбрать одного единственного мужчину и даже выйти за него замуж, связав его с собой, отчего срок жизни представителя сильного пола увеличивался, а старение и вовсе замедлялось о-о-чень сильно. Но таких ведьм были единицы и чаще всего, они старались не влюбляться. Ведь если впустить в свое сердце любовь, то все, деваться уже некуда. Придется ведь тогда признаваться о том, кто ты и вводить суженого в «семью», в ведьмин Ковен…

Дальше Лима спустилась по тексту ниже и округлила глаза, издав удивленное:

— О-о-о…

— А я тебе-у о че-ум, — сказал Фома. — Мы что, к королю направляемся?

Лима сложила губки бантиком и посмотрела на своего фамилияра.

— Ну-ка, посмотри в интернете, кто это такой, Вербицкий Максимилиан Александрович, — дала она указание Фоме.

— Сейча-ус — сейча-ус, — покивал пушистой головой кот, входя в сеть.

А Лима снова посмотрела на обозначенную сумму с шестью нулями.

Деньги, которые поступят ей на счет, ведьма не будет использовать на себя и для себя, они все уйдут на благотворительность.

По магическому закону, ни одна ведьма не может пользоваться средствами за свою магию, иначе прилетит от Вселенной наказание! Сами ведьмы были не бедными существами, Ковен очень богат, и для каждой новой родившейся ведьмы открывался счет, с неограниченным лимитом.

Откуда деньги у Ковена?

Первый капитал они получили от Тамплиеров, которые люди продолжают усиленно искать. Правда, ведьмы также поделились с человечеством сокровищами, опять же помня о магических законах Вселенной. И впоследствии, ведьмы научились находить зарытые и затонувшие клады. Так что, они совсем не бедствовали. А вот пользоваться магией на благо мира они обязаны были, иначе опять же, природа и Вселенная накажет.

Бывали случаи, что помнит ведьминская история, когда некоторые ведьмы ослушивались эти непреложные законы и в итоге вместо привлекательных красавиц, превращались со временем в злобных, уродливых, бородавчатых старух. Ведьмы — не люди, и они учатся на ошибках своих предков. Не зря говорят, что они мудрые и практически совершенные существа. Ну а то, что характер в основном вредный… так у всех есть свои недостатки.

— Итак, — заговорил Фома, — Вербицкий Максимилиан Алекса-у-ндрович — владелец сети пятизвездочных отелей. Мя-ау. Его-у франшизу купили чуть ли не все-у страны мира. О-учень богат и уважаемый человек. Довольно молод, мя-у-о и привлекателен. Ему всего-у тридцать семь лет. Гостиничный бизнес достался ему от отца, правда, в полуумершем состоянии, а он смо-уг его развить во-о-ун до каких высот! Смо-утри фотографии, краса-ау-вчи-ик.

Лима склонилась над компьютером.

На нее с монитора немного насмешливо смотрел весьма-весьма привлекательный мужчина.

Лима отметила дорогие часы, легкую небритость и спортивные очертания под хорошим костюмом. Судя по всему, его характер — это уверенность, уверенность и еще раз уверенность. Небрежная полуулыбка. И ох уж этот взгляд! Будто знает о тебе все!

Она бы его охарактеризовала как каменная стена.

— Ну-у-у… ничего так, — протянула ведьмочка.

Фома фыркнул и выключил компьютер. Посмотрел своими янтарными умными глазами на свою ведьму и спросил:

— Когда выезжаем-то-у? Я уже все-у собрал для отдыха. Самоуе главное, купальник тебе прикупил и себе красные купальные штанишки, — доложил он Лиме.

Она удивленно посмотрела на кота.

— А штаны тебе зачем?

Кот дернул хвостом и объяснил этой недалекой ведьме:

— В океане медузы водятся, вдруг меня-у ужалят! А мне мои бубенчики очень дороги-я-у!

Лима рассмеялась.

— Василий! Мы готовы отправляться! Следи за домом! — крикнула ведьма Домовому Духу, который тут же материализовался невысоким мужичком, ростом чуть выше самого Фомы.

Василий погладил свою густую бороду, да пышные усы.

— Езжай, езжай, Лимочка. Пусть твоя дорогая будь безветренной и быстрой, и вылечи захворавшего. А как вернетеся, побалую тебя и Фомушку пирожками с вишнею.

— Спасибо, Василий, — поблагодарила его ведьма.

— Ты само-уе главное за моими рыбками следи! — потряс лапой Фома. — Пойду, попрощаюсь со своими детками, а то папочка их покидает, неизвестно на ско-улько…

У Фомы было хобби — он разводит маленьких рыбок. И нет, рыбки не магические, а самые обычные. У него в любимцах сомики, гуппи и неончики.

Любит Фома смотреть, как они плавают, это его умиротворяет и успокаивает.

Лима уложила на свою метлу чемодан, собранный ее Домовым, сундучок с магическими атрибутами, установила поудобнее кресло, нанесла заклятие невидимости и начала злиться, потому что Фома, как всегда, снова перепроверял свои вещи, все ли он взял.

Но вот, котик вышел из дома, дверь которого Василий плотно закрыл. Теперь никто не сможет войти даже в сад, не то, что в ее дом.

Лима рассмеялась, когда увидела своего Фому.

— Мама дорогая! Ну ты и вырядился!

Кот шевельнул длинными усами и вальяжно вышагивая, двинулся к своей ведьме.

На нем была одета смешная широкополая шляпка, джинсовый комбинезон и объемный рюкзачок в форме мультяшной кошечки Kitty Kat. На свою плоскую персидскую мордочку он умудрился нацепить маленькие солнцезащитные очки в форме звезд.

К слову сказать, сама расцветка Фомы была очень красивой — белая шерсть с золотистыми узорами. Пушистый и большой кошачий самец в комбинезоне, шляпе, очках и рюкзаком. Смех да и только!

У Лимы от смеха, аж слезы побежали.

— Что-у ты смеешься? — зафыркал Фома. — Я оделся по-у последнему писку моуды! Лучше на себя-у посмотри, вырядилась в желтое платье и на голову нацепила-у дурацкую повязку! И маму свою не поминай, я еще после прошлого-у ее приезда не прише-ул в себя-у…

— Ладно, ладно, — сквозь смех выдавила Лима, — давай уже, забирайся ко мне, и полетели. Нас пациент ждет, помирать вздумал.

— Не помре-ут тако-уй краса-увчик… не дадим…

Лима устроилась в кресле на метле, сзади был устроен ее багаж, кот запрыгнул на колени к ведьмочке, вертясь вокруг себя, удобнее устраиваясь.

Лима активировала купол, чтобы никакой ветер и любые катаклизмы не мешали им лететь и, произнеся нужное заклинание, на своей метле взмыла вверх.

Метла летела на высоте десять тысяч метров, над облаками и скорость была запредельной.

Пока длится полет, Лима решила изучить справочник. Она его достала и открыла.

— Давай-ка, Фома посмотрим, что водится и растет на Бали. Соберем редкие ингредиенты.

— Я тебе-у сразу скажу, что на Бали нужно наловить лягушек. Их слизь в одно-ум редком заклинании используется.

Так, за разговорами с Фомой и изучении флоры и фауны острова, они летели туда, где уже перестали верить в чудо.

Глава 3

* * *

Лима восхитилась богатством экзотической растительности Бали. Все такое яркое, пахучее и цветущее…

Бабочки порхают, попугаи хлопают яркими крыльями, издавая громкие и резкие звуки, пахнет влажной землей и океаном, который прекрасно видно и слышно.

Ее поразило и поместье, к которому она вышла из пальмовой рощи, где специально приземлилась, подальше от людских глаз.

Фома вышагивал рядом, шевеля усами и по магической связи с ведьмой мысленно общался, рассуждая на тему, чем же его, Фому будут кормить. Кот расписывал экзотические блюда из морепродуктов, фруктовые десерты, в общем, мечтал, мечтал и еще раз, мечтал. А еще иногда ныл, что жарко ему здесь, и когда же вредная Лимка укрепит охлаждающее заклинание, чтобы держало прохладу вокруг котика, а не слетало через пару часов.

Лима предполагала, что дом Вербицкого окажется симпатичным, но то, что она и Фома увидели, превзошло все ожидания. Особняк был великолепен и отлично вписывался в окружающий зеленый пейзаж.

Вымощенная белоснежной брусчаткой дорожка бежала к величественной входной двери из узорчатого толстого стекла. Таща за собой багаж, Лима приблизилась к двери и нажала кнопку звонка. Спустя несколько мгновений дверь распахнулась. Сначала ей показалось, что она раскрылась сама собой. Но потом ведьма опустила взгляд и увидела невысокого пожилого мужчину, чье морщинистое лицо оказалось на уровне ее груди.

Он осмотрел Лиму, удивленно округлил глаза при виде модно одетого огромного пушистого кота и спросил:

— Вы кто?

— Я скорая помощь для Вербицкого Максимилиана Александровича. Мое имя Олимпиада Назаровна Миленькая. Геннадия спросите обо мне, и хватит нас уже держать на солнцепеке, — ответила она мужчине, который удивленно захлопал глазами.

— П…проходите, — немного заикаясь произнес дядечка, пропуская Лиму и Фому в прохладу дома.

«Какой-то он не-урвный». — Заметил мысленно Фома.

«Видимо доконал дядечку наш пациент. И вообще, чувствуешь в доме, как напряжен воздух, атмосфера негативная… пройдись-ка Фома быстренько, пообщайся с местным Домовым, пока я с людьми налаживаю контакт».

«Уже побежа-ул», — вильнув хвостом, сказал Фома и бесшумно скрылся в коридорах особняка.

Тем временем, дядечка вернулся и за ним следовал высокий мужчина, блондин, который выглядел бы привлекательно, не будь у него темных кругов под глазами и печального выражения лица.

«Похоже, тут похоронное настроение у всех обитателей дома», — мысленно наморщила нос Лима.

— Вы Олимпиада Миленькая? — осматривая Лиму с ног до головы, спросил блондин.

— Она самая, но обращайтесь ко мне Лима, — лучезарно улыбнулась ведьма и протянула руку для рукопожатия. — Вы, очевидно, Геннадий?

Мужчина кивнул, продолжая, рассматривать девушку и все больше хмурился.

— Зовите меня Геной, — ответил он. — Это наш хозяйственник и временный медбрат Макса, Руслан Федорович.

Мужчина и девушка кивнули друг другу.

Тем временем, Руслан взял из рук у Лимы чемодан, сундучок она не отдала, и унес в неизвестном для Лимы направлении. Наверное, в ее комнату.

Геннадий жестом пригласил ее пройти в роскошную и огромную гостиную, пол которой был выложен квадратами из черного, с белыми прожилками, мрамора.

— Я не ожидал вас так рано, — задумчиво произнес мужчина, — вы были где-то рядом? После нашего разговора прошло чуть больше двенадцати часов.

Лима рассмеялась и махнула рукой.

— Нет, я прилетела из России, из-под Московья. Для меня это пустяки.

Геннадий нахмурился снова.

— Точно знаю, что прибывших рейсов из столицы не было в это время…

— Я добралась на метле, — блеснула своими зелеными глазами Лима.

Геннадий вздернул брови и хмыкнул:

— Ведьма что-ли?

— Она самая, — как говорится, хочешь, чтобы тебе не поверили — скажи правду.

— Ладно, не хотите говорить — не надо, — пожал плечами Геннадий.

Лима подошла ближе к нему и прошептала на ухо:

— А пациент знает, что я должна приехать? — лицо Геннадия тут же заметно скривилось.

Лима все поняла без слов.

— Ладно. Где он? — голубые глаза Гены метнулись на потолок.

— Наверху? — спросила она.

Мужчина хмуро кивнул и спросил:

— Вы голодны? Как раз время обеда…

— А что у нас на обед? — уточнила она.

— Жареные креветки, паштет и салат, — ответил Гена.

«Фома, креветки будешь?» — обратилась мысленно она к своему фамилияру.

«Спрашиваешь? Конечно-у! Кстати, Домовой о-учень рад, что ты прилетела и жаждет с тобой пообщаться». — Ответил котик.

«Обязательно пообщаюсь».

— Отлично, тогда приготовьте обед на двоих и несите в комнату к пациенту, — дала распоряжение Лима.

Гена снова нахмурился.

— Макс не будет есть… отказывается. Даже предлагать не стоит, поверьте…

— А это не для него, — ответила Лима. — Мой кот любит креветочки.

Мужчина удивился.

— И где же ваш кот?

— Обследует дом. А теперь отведите меня к пациенту и жду туда обед.

Они поднялись по широкой лестнице. Подойдя к первой двери, Лима обернулась и вопросительно посмотрела на Гену. Он кивнул и тут же развернулся, и поспешно покинул девушку.

— Трусишка, — прошептала ему вслед Лима.

Она громко постучала в дверь. В ответ раздалось рычание:

— Убирайся!

Она постучала снова.

— Убирайся, я сказал, ты что, оглох? Не хочу я ничего! Сколько можно повторять одно и тоже?!

Лима решительно распахнула дверь:

— Какой упертый и вредный мальчик!

Макс от удивления даже рот раскрыл. Как только он убедился, что яркая девушка ему не привиделась, его голова упала на подушку, на лице появилось выражение отчаяния.

Он безрадостно рассмеялся:

— Великий Мой Бог, я, видимо, очень сильно согрешил в своей жизни, раз очутился в таком аду! Ты кто такая?!

— Привет, Макс. Я, именно та, кто поставит тебя на ноги.

Ее босоножки на каблучках звонко процокали по выложенному плиткой полу, Лима подошла к больничной кровати. Она остановилась в ногах и позволила Максу окинуть ее воинственным взглядом.

Насмешливо хмыкнув, он заметил:

— У других женщин хватило бы вкуса не навешивать на уши эти фруктовые грозди.

Лима покачала головой, серьги в виде фруктов, чуть звякнули.

— Рада, что тебе они понравились. Это серьги — одни из моих любимых.

— А вот платье отличное, для стриптизерши в ночном клубе, — едко заметил он.

Лима радостно улыбнулась, вернее, оскалилась и, крутанувшись вокруг себя, отчего подол платья взметнулся, оголяя длинные стройные ноги, заметила:

— Отлично! Тогда я буду одеваться именно так, Максимилиан Александрович.

Прозвучал скрежет зубов и, если можно было испепелять взглядом, то Лима бы уже полыхала.

— Какого черта тебе здесь нужно? — вновь задал он вопрос. — Мне не нужна еще одна сиделка-шарлатанка!

— Я всегда выполняю данные обещания. Это одна из моих добродетелей, — невозмутимо произнесла Лима.

— Нет у людей никаких добродетелей!

Лима, вдруг, спохватившись, сказала:

— Я же не представилась.

— Мне плевать, как тебя зовут! Убирайся вон из моего дома! — зарычал Максимилиан.

— Олимпиада Назаровна Миленькая, — не обращая на его вопли внимания, продолжила свою речь ведьма. — Сокращенно, Лима.

— Ты тупая?! Я требую, чтобы ты покинула мой дом! — не унимался мужчина.

— О-хо-хо, что же ты такой вредный-то? Плохое настроение с утра?

Макс свирепо нахмурился.

— Я имею право на плохое настроение, — процедил он. — По сравнению с последним годом моей жизни любая война покажется увеселительным мероприятием. Я попал в руки шарлатанов, которые на все мои вопросы отвечали только: «Мы должны подождать и посмотреть». Я оказался несчастной жертвой жадных зарубежных вымогателей в клиниках, которые просто получали мои деньги и кормили меня черт знает чем. Меня бросила невеста и отвернулись многие друзья, что оказались настоящим дерьмом. Мне кажется, что у меня на заднице пролежни. И я точно знаю, что у меня на языке волдырь, потому что меня не хотят слышать, вашу мать! — Он замолчал, чтобы перевести дух. — И в довершение всего здесь появляешься ты в своем платье, расцветки вырви глаз. И это возвращает меня к моему первому вопросу — какого, мать твою, тебе здесь нужно?

— Не поминай мою маму, — вздохнула Лима. — Для всеобщего же блага. И мне твой диагноз ясен. Вы, Максимилиан — эгоист, который не привык к таким вот трудностям и не можете поверить, что все возможно.

— Пошла. Вон. — По слогам произнес Максимилиан.

— Ты и вправду совсем свихнулся, да? Уймись, все равно я уже здесь и не уеду, пока не станцуешь со мной танго.

В этот момент в дверь тихонько постучались. Лима открыла.

Это Руслан прикатил сервировочный столик с ароматным обедом.

«Ммм… Фома! Ты где там ходишь? Обед уже принесли! Поднимайся ко мне, будем вкушать заморские деликатесы!» — сказала она мысленно своему фамилияру.

«Ура-а-у! Уже бегу! Я осматривал до-ум, у них тут полная засада. Надо чистить жилище от негатива, мя-у-о-а. От твоего пациента волнами исходят эманации гнев-у-а, что у меня вся-у шерсть электризуется. Надо-у было захватить гель для укладки, а ты коне-учно его не взяла…» — высказывал свои мысли Фома.

Лима забрала столик у Руслана и взмахом руки отослал его. Когда она обернулась к злому Максу, вдруг почувствовала своего рода азарт и непреодолимое желание начать его лечить. Состояние Макса и его психологический настрой стали для нее, как для ведьмы-профессионала в своем деле, настоящим вызовом, и она не смогла не принять его. Максимилиану необходима хорошая встряска, ему надо поверить в себя, а эта вера приходит с достижением первой цели.

С этой мыслью она припеваючи стала накрывать стоящий в комнате небольшой круглый стол.

Макс молчал, фиксируя ее каждое движение. Только ее не проведешь, Лима, будучи ведьмой, отчетливо ощущала его злость и ярость.

Тем временем, она придвинула еще один стул, для Фомы и, оглянувшись вокруг, нашла на диванчике подушки. Сложила подушки, чтобы ее котик мог удобно устроиться за столом.

— Ты чокнутая, — прорычал Макс. — Я не собираюсь ничего есть. Ты не сможешь меня заставить.

Лима взглянула на него недоуменно.

— А тебе никто не предлагает.

Дверь в комнату тихонько открылась.

Фоме, как существу магическому никакие замки не помеха.

Макс натурально выпучил глаза, когда фамилияр вальяжно вошел в комнату. Не каждый день можно увидеть упитанного большого пушистого кота в синем комбинизоне, с очень умным взглядом.

Фома остановился рядом с кроватью больного и мысленно воскликнул:

«Фу-у-у-у!!! Лимка! От него же несет, как от помойки! У него, наверное, уже-у и блохи завелись! Ты не можешь подвергать меня-у такой опасности! Мы что, не може-ум покушать кревето-учки на свежем воздухе? И от его взгляда у меня-у начинается изжога…»

«Не вредничай, Фома. Сам понимаешь, что так надо. И да, попахивает от Макса прилично. Боюсь, он наложил табу не только на еду, но и на водные процедуры. Но ничего, исправим это вскоре. Лучше запрыгивай за стол. Я голодна как стая ведьм!»

— Это что? — ткнул пальцем Макс в Фому. — Ты еще притащила хомяка-переростка в мой дом?

Кот на его пренебрежительное отношение вздыбил усы и показал клыки, оскалившись.

«Если он хоть слово скажет про мой костюм, то я за себя не ручаюсь!» — возмутился мысленно Фома.

«Это еще что, он обозвал мой наряд безвкусным и пошлым», — пожаловалась ему Лима.

«Ну, все. Я, как мужчина-у, обязан его-у наказать за тебя-у, Лима. Он бросил мне вызо-ув. И мстя моя-у будет страшна!»

— Ты что собираешься кормить это чудовище креветками? — возмутился Макс.

— Да, — коротко ответила Лима, повязывая Фоме салфетку вокруг шеи. Ее фамилияр очень чистоплотный и крайне не любит, когда его наряды и тем более шерстка в чем-то измазывается. — И он не чудовище, а очень умный кот. Он мой помощник. Его зовут Фома.

— Ты ненормальная! Тебя надо закрыть в психушке и не подпускать к людям! Я же больной человек! Здесь нельзя находиться никаким животным! — ревел Макс. Как же ему сейчас хотелось вскочить с этой кровати и расколотить всю комнату.

«Лима! Он назвал меня животным! Сделай что-нибудь! Или я сейча-ус покажу ему рассерженного Фому!» — негодовал кот.

Лима вздохнула и, сделала пасс рукой, словно поймала в кулачок мушку. Тут же, крики и вопли Макса прекратились.

«Так-то лучше», — одобрительно сказал кот.

Ведьма всего-навсего для себя и Фомы убрала мешающий им звук. А Макс продолжал что-то вещать, он себя, конечно же, слышал, зато ведьма со своим фамилияром спокойно и в тишине обедали.

Глава 4

* * *

Русоволосая девушка и ее бело-рыжий кот восседали за круглым стеклянным столом, украшенным орхидеями и незажженными свечами в хрустальных подсвечниках, и с упоением ели.

Креветки в устричном соусе, салат и паштет были просто восхитительными.

Макс отлично знал вкус этих блюд. Он прекратил истерить, так как понял, что его крики не приносят результата. Эта странная особа невозмутимо ела и с блаженством прикрывала глаза, откусывая очередной кусочек. И так эротично у нее это выходило…

Только всю красоту портил этот ужасный кот в нелепой одежде. Этот монстр словно аристократ аккуратно берет по одной креветочке, придерживает лапкой хвостик морского гада и откусывает, медленно прожевывает и снова откусывает.

Ну и мерзость.

Если бы у Макса и был бы аппетит, то при виде это кота, он бы сразу пропал.

Но, тем не менее, истощенный организм, учуяв запахи еды, дал о себе знать — живот громко заурчал.

Когда Лима с Фомой завершили обед, она вернула звук.

— Ваш повар готовит великолепно. Однозначно, мне здесь нравится.

Максимилиан наградил ее совершенно убийственным взглядом.

— Тебя Гена нанял, верно? — процедил он.

Лима кивнула.

— Убирайся! — вновь заорал он.

«И не надоело ему крутить одну и туже пластинку, мя-у-о-а…» — задал риторический вопрос Фома.

— Пф… и не надейся, — фыркнула Максу Лима.

Макс вздохнул, яростно сжал-разжал кулаки и тихо произнес:

— Пойми, это бесполезно. Если даже я и встану на ноги, то все равно не стану полноценным. Я слишком долго лежу без движения. Мои мышцы начали отмирать… не мучай меня. Если хочешь, отдохни на Бали, посмотри остров, все за мой счет, но исчезни…

«Вторая стадия». — Нравоучительно заметил Фома. — «Понял, что истерика не помогает от тебя избавиться и начал давить на жало-усть… Как предсказуемо…»

Лима подошла к нему, и немного сморщив нос от амбре, исходящего от мужчины, уверенно сказала:

— Я даю тебе слово, Максимилиан, что ты будешь, как новенький после моего лечения, если не лучше.

Мужчина горько рассмеялся и вдруг, ухватил Лиму за руку. Хватка его была крепкой и жесткой.

Ведьма почувствовала, как от его прикосновения ее словно ударило током. Волна жара пронеслась по всему телу, отчего все волоски встали дыбом. В комнате резко запахло озоном.

Тем временем, Макс не обращая внимания на ошарашенный вид девушки, притянул ее к себе и грозно прошептал:

— Дура. Ты не представляешь, с кем связалась.

— Уже представляю, — ответила она, все еще шокированная тем, что произошло. Она смотрела на его руку, что сжимала ее запястье и не верила случившемуся.

Он брезгливо откинул от себя ее руку и упал на подушку.

Что теперь делать в такой ситуации?

Радоваться или бежать, сломя голову?

Фома забегал вокруг Лимы, чувствуя взбудораженное и паническое состояние ведьмы.

«Лима! Лима! Что происходит? Что с тобой?»

«Это он…» — пропищала ведьма мысленно. — «Фома! Это Он!»

«Кто-у? Кто-у Он?»

«Фома! Макс тот самый мужчина, от которого я могу родить ведьму! Он тот, кого я могу связать с собой!!!»

«ЧТО?!» — взвизгнул Фома. — «Думай, думай, думай… Так, Лима, без паники! Ведьмочку родить — это хорошо-у, это просто замечательно-у, а вот связывать его-у с собой нельзя! Я не потреплю такое хамло-у в своем доме!»

Лима измерила комнату шагами, задумчиво поглядывая на притихшего Макса, который решил, что напугал ее, и она вскоре уедет.

Но тут, она подошла к нему с решительно настроенным видом и сказала таким голосом, в котором звучали какие-то вибрирующие новые нотки, а зеленые глаза, словно светились потусторонним светом.

Макс даже тряхнул головой, прогоняя странное видение.

— Предлагаю тебе сделку, Максимилиан. Сын Александра. Потомственный Вербицкий. Я дам тебе свое нерушимое слово, что ты будешь таким же, как и прежде, до катастрофы — здоровым и сильным…

Макс почувствовал, как в комнате стало значительно прохладней, а ее отвратительное животное запрыгнуло к нему на кровать в ногах и смотрело своими желтыми глазищами, нервно шевеля ушами и усами.

Макс сощурил глаза, всматриваясь в девичье лицо и спросил:

— Ты уже заключила договор, зачем тебе еще какая-то сделка? И я тебе не верю.

— Это совсем другое, Макс.

— И в какие же сроки ты поставишь меня? — насмешливо и немного брезгливо спросил он.

— Через три месяца ты уже будешь прежним, но… я кое-что попрошу с тебя… — произнесла Лима.

— Погоди со своими условиями. Я тебе не верю, но хорошо — я дам тебе эти три месяца, но если ровно через указанный срок я снова не пойду, в чем я абсолютно уверен, то ты будешь еще три месяца танцевать каждую ночь передо мной в неглиже, ублажать меня и выполнять все мои прихоти.

Лима снова сверкнула глазами, в которых явно промелькнули яростные огоньки негодования.

Кот громко зашипел и выпустил длинные острые когти, но успокоился. Лима мысленно попросила его не мешать переговорам.

Она протянула руку для рукопожатия Максу и твердо сказала:

— Идет.

Макс рассмеялся и спросил:

— И что же ты хочешь получить от меня помимо тех денег, что тебе отвалил Гена?

— Ты дашь мне дочь.

Вербицкий яростно рассмеялся:

— Ты что, исчадие ада?

— Я хуже, Макс, — мило улыбнулась ему Лима.

— Таких сделок я еще не заключал. Ладно, давай. Но я все равно не верю тебе, так что уже предвкушаю, как ты будешь вертеться и извиваться передо мной…

Лима посмотрела прямо в его глаза, отчего Макс замолчал, неуверенно чувствуя себя от ее взгляда, который словно проник в его душу.

Пронзительные зеленые глаза сияли, и это не могло быть видением или больной фантазией его мозга! Кто она такая, черт возьми?

— Сделка заключена, — произнесла Лима, крепко пожимая его руку.

И в этот момент за окном раздался яростный раскат грома, завыл ветер и внезапно хлынул ливень.

Глава 5

* * *

На следующий день

— Однажды, я работала с пациентом, который был еще большей дрянью, чем ты, Вербицкий… И если ты бросишь еще раз салфетку на пол, то я сброшу тебя с кровати, и потом забирайся на нее сам без посторонней помощи. Хотя я сомневаюсь, что у тебя это получится. На Гену и Руса можешь даже не рассчитывать, они на моей стороне.

Уперев руки в бедра, Лима стояла возле его кровати и гневно смотрела на Макса. Он ответил ей не менее неприязненным взглядом.

— Забери свой поднос с этой едой и свои тошнотворные манеры, и отправляйся со всем этим, знаешь куда?! Или тебе дословно описать маршрут? Я не голоден…

— Это я уже слышала, — бесцеремонно прервала его Лима. — Это не самое самое оригинальное оскорбление из того, что мне доводилось выслушивать. Твои истерики и оскорбления меня не трогают. Так что побереги свои силы и не трать мое время, принимайся лучше за еду. Потому что ты все съешь прежде, чем я выйду из комнаты. Чем быстрее съешь, тем быстрее избавишься от меня. Видишь, как все просто?

Лима поставила поднос на постель и села на кровать рядом с ним, сложив руки на груди. От этого движения ее грудь приподнялась в топике. Она видела, как Макс перевел взгляд на ее грудь, но ведьма не изменила позы. На ее лице сохранялось бесстрастное выражение, когда он бесстыдно взглянул ей в глаза.

— Осмотр твоих титек входит в стоимость услуг?

— Дополнительный бонус, — Лима обворожительно улыбнулась, — не оплачивается.

— Я видал и получше.

— Нет, за такие деньги не видал.

Он в отчаянии вздохнул.

— Ты попусту теряешь время. Я никогда не встану на ноги. Я буду просто лежать и смотреть в потолок.

Лима беспечно рассмеялась:

— Придумай уже что-нибудь новое… А теперь будь хорошим мальчиком и съешь эти сочные, вкусные овощи, которые для тебя так старательно приготовила Ивара.

— Я не голоден.

— Этого не может быть и ты повторяешься. Макс, ты не ел несколько дней. Мне Гена все рассказал. — Лима выловила из салата кусочек помидора и съела. — Руслан так вообще морщится всякий раз при упоминании твоего имени. Чем это ты его так запугал, кстати?

— Сказал, что скормлю его акулам.

Лима рассмеялась.

Макс отвернулся.

— Просто уйди отсюда и все, оставь меня в покое.

— Пока ты не позавтракаешь, я никуда не уйду.

— Ты не можешь заставить меня есть.

— А ты не в состоянии заставить меня уйти. Ты же не можешь двигаться, забыл?

Глаза Максимилиана опасно потемнели.

— Убирайся. — Это слово он произнес сквозь сжатые белоснежные зубы.

— Я не уйду, пока не испробую на тебе все, что умею.

Лима расстелила льняную салфетку на его обнаженной груди.

— Отличные мускулы, кстати! И волосы на груди симпатичные. Очень сексуальные. Можно пальчиками зарыться в них или… эпиляцию сделать…

— Иди к чертям собачьим!

— Рискую повториться и все же скажу. Я уйду только тогда, когда ты съешь свой завтрак. — Она взяла на вилку немного овощей и поднесла ко рту мужчины. Он отказался разжать губы. — Послушай, ты и так уже ослабел от недоедания. Из-за атрофии мускулов и костей у тебя возник отрицательный азотный баланс, а это очень печально. Тебе необходимо подкормить свой организм протеинами, и тогда, я смогу начать лечение, но опять же, после того, как ты немного вернешь свой вес. И потом, если ты нарастишь немного мяса на костях, то они не будут так выступать, и ты не будешь страдать от пролежней на заднице. Иначе мне придется сделать вид, что я не заметила, как ты оголодал до смерти, и не обращать внимания на остеопороз, атрофию мягких тканей, контрактуру мышц и прочие милые вещи, что всегда сопровождают тех, кто просто лежит и ничего не делает. Я, в принципе могу начать лечить тебя и в таком неприглядном состоянии, но тогда тебе будет очень неприятно и больно. Подведем итог, Вербицкий. Будешь ты есть или не будешь, мне все равно. Я ведь, в любом случае начну тебя лечить. Ну как, что будем делать?

Макс взглянул на Лиму, потом на вилку, которую она держала у его губ.

— С руками у меня все в порядке. Я могу есть самостоятельно.

— Отлично. Я знала, что умный и хороший мальчик.

Макс на ее слова скривился.

Лима передала ему вилку. Макс долго смотрел на нее, потом начал есть. И сразу стало видно, насколько он проголодался. После первого куска он жадно набросился на еду, вилка так и мелькала в воздухе. Ввиду того, что Макс был слишком занят пережевыванием и глотанием пищи, Лима завела разговор.

— Природа на Бали класс. Фома тоже в восторге. Он сейчас лежит в шезлонге у твоего бассейна и загорает.

Максимилиан даже поперхнулся от ее слов.

— Как пушистый кот может загорать?

Лима улыбнулась.

— Элементарно, — она вспомнила, как с утра Фома ее просил намазать его подушечки на лапках и носик кремом для загара, а потом опрыскать его шерстку мицеллярной водой для кошачьих. Затем, он натянул на себя свои красные купальные трусики, с прорезью для хвоста, также надел кепку и очки-звездочки, и направился загорать.

Руслан тогда даже выронил вазу из рук, в которой менял цветы, когда увидел кота, который с удобствами устраивается на лежаке в позе морской звезды.

— Очень смешно, я прям рыдаю со смеху над твоим котом, — с сарказмом сказал Макс и закрыл глаза, опустив голову на подушки. — Ладно, я поел, а теперь скройся с глаз моих.

— Нет, я не могу. Во всяком случае, пока.

Его глаза широко открылись.

— Ты же сказала, что оставишь меня в покое и уйдешь, если я поем!

— Что ж, я немного слукавила. Да ладно, не смотри на меня так. Мы только начинаем веселиться.

— Я почему-то в этом сомневаюсь, — проворчал он.

Лима убрала поднос с колен Макса, поставила его на пол у двери и открыла ее. Она наклонилась, демонстрируя Максу свои красивые полукружия филейной части, которые были обтянуты цветастыми шортиками и что-то подняла с пола. Этим чем-то оказался старинный коричневый сундучок.

— Гена, мы готовы, поднимайся! — крикнула она. Ее голос эхом разнесся по всему дому.

— К чему готовы? Послушай, я поел, разве этого не достаточно? — с опаской поинтересовался Максимилиан.

— Не-а. Мы только-только начинаем…

— Что начинаем?

— Наш роман. Рома, Рома, Рома-ан… — пропела Лима слова из песни.

Макс в изумлении поднял на нее глаза. Лима расхохоталась.

— Разве тебе этого не хочется? Но если честно, то я прямо сейчас проведу осмотр твоего тела при помощи пальпации. Если изъясняться простым языком, то прощупаю тебя от и до, во всех местах…

Не будет же Лима рассказывать Максу, что ее руки настоящие рентгены, даже круче. Она с помощью рук, точнее ладоней и кончиков пальцев, «увидит» все пораженные участки его организма.

— Далее, я нанесу мазь собственного приготовления, которая впитает в себя все токсины и снимет ороговевший кожный слой. Потом мы тебя хорошенько помоем и я снова измажу тебя одной чудеснейшей мазью, правда пахнет она специфически… ну да ничего, потерпишь…

— Не нужны мне никакие осмотры и мази! От этого не будет никакого толку! Я не собираюсь подвергать себя такому унижению. Гена, убери ее отсюда!

Геннадий, что как раз вошел в комнату, коварно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Предатель!

— А еще мы с завтрашнего дня начнем заниматься с тобой на тренажерах, что сегодня вечером соберут и установят прямо здесь. — «Обрадовала» Макса Лима. — Гена, молодец, оперативно все приобрел и даже сегодня все доставят. Очень скоро эта спальня превратится в настоящий спортивный зал. Ну а сейчас Гена, мне нужно, чтобы ты помог мне раздеть нашего подопытного и попереворачивал его.

— Гена, если ты дорожишь нашей дружбой, если тебе дорога твоя задница, ты даже не вздумаешь помогать этой…

Гена снова улыбнулся и сказал:

— Для твоего же блага, Макс.

— Отлично, убирайся! Я больше не хочу тебя видеть! Гена, ты что, меня не слышишь?

Помолчав, Макс продолжал с интонацией упрямого ребенка:

— Я говорю абсолютно серьезно, слышите, вы, оба? Вы понапрасну тратите время! Гена не смей меня оголять! ГЕНА!!!

Геннадий остановился и замешкался, и пока не стал откидывать даже простыню.

— Почему бы тебе не заткнуться?! — рявкнула на него Лима.

— Это мой дом. — Макс уже едва сдерживался, глаза метали молнии, у рта чуть ли не пена была. — Я не просил тебя работать со мной, Олимпиада! Мне не нужны твои дерьмовые услуги! И ты сама мне тоже не нужна!

— Поздно пить боржоми, Макс…

— Это все ерунда! Я просто хочу…

— Дуться. Жалеть себя. Хандрить. Купаться в жалости к себе, потому что ты, наконец, обнаружил нечто, что нельзя купить за деньги! — выпалила Лима прямо ему в лицо.

— Да! — выкрикнул Вербицкий. — А почему бы и нет?!

Он руками сердито ткнул в неподвижные ноги, прикрытые простыней.

— Посмотри на меня!

— Я как раз собиралась это сделать, — и прежде чем Макс успел помешать ей, она сдернула с него простыню.

Гена прикрыл лицо ладонью…

Сначала сводил всех с ума один Макс, теперь, к его истерикам, добавилась эта экстравагантная Олимпиада Миленькая.

Макс даже задохнулся от неожиданности, и Лима тоже, хотя и попыталась это скрыть.

Она видела множество человеческих тел: худых и толстых, мускулистых и дряблых, загорелых и бледных, красивых и некрасивых, но еще никогда ей не доводилось видеть настолько пропорционального, даже идеального мужского телосложения. Тело Максимилиана было похоже на статую Давида работы Микеланджело. Только его тело было намного более мужественным, покрытым мягкими темными волосами, к которым Лиме вдруг неудержимо захотелось прикоснуться.

Было очевидно, что Макс несколько дней ничего не ел. Явственно проступили ребра. Но не оставалось никаких сомнений, что до несчастного случая Вербицкий много занимался спортом — пресс, мускулы на груди и на ногах были хорошо развиты. Оказывается, мужчина находился в кровати абсолютно обнаженным, и Лима с удовольствием рассмотрела все его «детали». И ей не приходилось сомневаться, что Макс мог удовлетворить самую требовательную женщину.

— Очень мило. У тебя прекрасное тело, Макс. И я буду с удовольствием с ним работать. — Лиме удалось сохранить привычную ведьминскую невозмутимость. — Я могу понять, почему тебя так расстраивает тот факт, что такие замечательные мускулы больше на тебя не работают. — Она бросила белое полотенце ему на низ живота. — Начинаем. Гена, ты так и будешь изображать статую или поможешь мне?

* * *

— Это пустая трата времени, — ворчал Максимилиан, когда Гена его перевернул на живот и проклятая женщина начала прощупывать его спину, спускаясь к его заднице!

— Это мое время, Макс. И его мне оплачивает Геннадий, если ты забыл. Ну, а тебе итак нечем заняться. Так что ты можешь просто лежать, молчать и получать удовольствие.

Несколькими совершенно непристойными фразами Макс обозначил то, что хотелось бы ему сделать с Лимой.

Она лишь хмыкнула, а Гена тяжело вздохнул и с укоризной, посмотрел на своего друга.

— Это у тебя пока не получится, уж извини. Но боюсь, что когда ты достигнешь необходимой для вышесказанного тобой формы, то ты меня уже не захочешь, так как я тебе надоем до истерики. И если тебе кажется, что ты сейчас меня ненавидишь, ты увидишь, что будет, когда мы займемся ПНП.

— Это еще что за гадость?

— Психоневрологическая помощь.

Глаза Макса опасно загорелись.

— Звучит ужасно и я не псих!

— Конечно же не псих, я этого не говорила. Но пока будет достаточно и моего массажа, физических упражнений и мазей. Завтра утром мы сразу начнем с упражнений стоя, а затем переведем тебя на специальный стол для гимнастики.

— Упражнения стоя? Ты головой стукнулась? Я не могу стоять, дурья твоя башка!

— На наклонном столе и трапеции мы будем заниматься. — Не обращая внимания на оскорбления, продолжила ведьма. — Ты же не хочешь застоя крови, верно? А потом, упражнения стоя помогают опорожнить мочевой пузырь. Мне очень не хочется, чтобы тебе пришлось вновь пользоваться катетером, пока ты лежишь. Это может привести к возникновению инфекции, образованию камней в почках, циститу и сперматоциститу.

— Мы не могли бы поговорить о чем-нибудь другом? — лицо Макса побледнело и исказилось в отвращении.

— Разумеется, мы можем. О чем бы ты хотел поговорить?

— С тобой — ни о чем.

Лима взяла его правую ногу и начала прощупывать, прикрывая глаза и «просматривая пальцами» его тело.

— Как часто тебя переворачивали?

Макс промолчал.

— Ты этого не позволял, — резюмировала Лима, с негодованием взглянув на Гену, который виновато потупил взгляд.

— Потому что — это унизительно! — воскликнул Максимилиан.

— Вообще, тебя надо переворачивать и массажировать каждые два часа.

— Бред… ничего мне надо.

Ведьма раздраженно вздохнула.

Геннадий покивал головой на ее раздражение.

— Ничего удивительного, что у тебя пролежни. Почему ты не разрешаешь людям помогать тебе?

— Я привык обходиться без посторонней помощи.

— Как же, как же, настоящий мужчина, во всем полагающийся только на себя, — хмыкнула Лима.

— А что в этом плохого? — проворчал Макс.

— Учитывая обстоятельства — это просто глупо и не приносит пользы. Но, — поспешила добавить Лима, видя, что Вербицкий собирается возражать, — если ты хочешь все делать сам, тогда ты должен научиться сам поворачиваться в кровати.

Увидев его интерес, она объяснила:

— Вот тут-то тебе и помогут тренировки, и мои мази вкупе с массажем.

«Ну и, конечно же, моя магия», — добавила она мысленно.

Вербицкий печально вздохнул, но промолчал.

Лима обошла кровать и принялась за вторую ногу. Геннадий сел в кресло и закинув ногу на ногу, закачал ей.

— Хочешь поговорить о несчастном случае? — спросила она Макса.

— Нет, — резко ответил он.

— Мне очень жаль, что так произошло, и твоя жизнь изменила курс.

— Мне тоже, — спокойно ответил Макс, закрывая глаза. — Но, возможно, погибшим повезло больше, чем мне.

— Какая чушь! Неужели ты на самом деле думаешь, что лучше было бы умереть?

— Да, — резко ответил Макс. — Это куда лучше, чем остаться никчемным инвалидом до конца своих дней!

Олимпиада наклонилась к его лицу и прошептала:

— А кто говорит, что ты таким останешься? Твой позвоночник избежал переломов. Я знаю людей, которые его даже ломали, но сейчас их никто бы не назвал никчемными инвалидами. Они работают, имеют семьи, бегают, прыгают, плавают, ходят в походы… Ты встанешь на ноги, Максимилиан. Даю тебе слово.

Лима поднялась и, кивнув Гене, сказала:

— Переворачивай Макса обратно на спину.

Геннадий сделал, как она сказала.

Ну что ж, она прощупала и «просмотрела» организм Макса, и с уверенностью может сказать, что все врачи, кто занимался Вербицким — настоящие придурки и шарлатаны. У Макса был частично поврежден костный мозг. Параплегия.

Доктора, в таком случае, проводят нейрохирургическую операцию, после которой пациент будет очень долго восстанавливаться. Но самое главное, это же лечится, только одно Но — лечение должно быть своевременным…

Лима вздохнула и мысленно не единожды четвертовала всех врачей, что обследовали и лечили Макса. Гады!

Ладно, она с помощью своих способностей, быстро и безболезненно поставит Вербицкого на ноги. Пусть мужчина, хоть раз в жизни поверит в чудо!

Глава 6

* * *

— Спасибоси, ведьмоська зя оцисение моегось дома. И фамилияру твоему тозе спасибоси… — ужасно картавя и шепелявя, поблагодарил Лиму местный домовой, со смешным именем, Кусь-Кусь. — Давнось тут такось хоросе не было… этот Максимис узясно злился! Узясно! Я узе себе другое место стал искатись, а тутось такое чудось! Ведьма прилетелась! Столько Максимис страдаль. Ох, как страдаль! Пересталь страдать толькось, как ты ступила в этот дом!

Вдруг дверь в комнату распахнулась и Кусь-Кусь, мигом исчез.

— Ваш кот утопился! — на высокой ноте прокричала на корявом английском языке повариха Ивара.

— Он лежит на самом дне бассейна и не шевелится! — вторил женщине Руслан. — Мы не виноваты, Олимпиада Назаровна! Он сам туда упал!

— Геннадий побежал в гараж за длинным сачком, чтобы выловить кота… — пуская слезу, сказала Ивара, держа и комкая в руках свой фартук.

Лима изогнула вопросительно бровь.

Ивара вместе с Русланом ворвались к ней в комнату на цокольном этаже. Лима как раз варила раствор для мази, чтобы нанести ее на Макса.

— Господа, с чего это вы решили, что Фома утопился? — спросила она перепуганных людей с усмешкой, а сама взяла в руки половник и начала мешать зелье. Не нужно, чтобы люди увидели, что половник сам мешается в котелке…

«Фома!» — мысленно позвала Лима своего фамилияра. — «Тут люди решили, что ты утопился… ты зачем дурью маешься?»

«Да будет тебе-у известно, что я-у дурью никогда не маюсь». — Ответил недовольно Фома. — «Я тренирую задержку дыхания. Ведь я обязан, мя-о-у-а, увидеть кораллы, рифы, рыбок… доста-уть из морских глубин жемчужину себе на кулончик. Для умных котов люди еще-у не придумали акваланги для плавания под водой. Во-ут и приходится все самому, да самому…»

Лима хмыкнула про себя. Фома в своем репертуаре.

«Ладно, поняла. Но лучше тренируйся в ванной, не при людях. А то стоят тут два человеческих представителя, перепугались за тебя… Кстати, спасибо, что дом почистил. Кусь-Кусь благодарил».

«Злая ты… хоть и добрая… Мя-а-о-у-а… Выхожу из бассейна, выхожу… Скажи, пусть пова-ур мне клубничного коктейля принесе-ут в круглой мисо-учке… Эх, жизнь моя сложная, даже не могу попить из соломинки, чтобы людей не напугать…»

Все мысленные переговоры между ведьмой и ее фамилияром заняли меньше минуты.

— Фома не простой кот, — сказала она Руслану и Иваре. — Он очень умный и любит водичку. Фома может задерживать дыхание под водой. Я думаю, что он уже снова загорает. Ивара, будьте так добры, принесите ему клубничного коктейля в мисочке.

Лима прыснула со смеху, так как лица мужчины и женщины смешно вытянулись в изумлении.

— Хорошо, — деревянным тоном ответила повариха.

Они переглянулись и покинули комнату Лимы.

Ведьма сразу расхохоталась.

Эх, люди, непривычные вы к волшебству. И почему вы не видите его? Оно же под самым вашим носом!

Ведь жизнь полна фантастических и совершенно невероятных совпадений, но обыкновенно люди умудряются все их проморгать, даже не догадываясь, что они встречаются на каждом шагу…

* * *

— Мне кажется, что моя шерстка стала светлее… — рассматривая себя в зеркало со всех сторон, произнес Фома. — Лима-а-у, ну посмотри-и-и… моя ше-у-рстка выгорела, да-а?

— Нет, не выгорела. Ты же наносил на себя мицеллярную воду, в которую я добавила заклинание. Так что перестань разглядывать себя и пошли работать. Мне понадобится твоя помощь. — Ведьма положила на тележку приготовленную мазь, с магическими составляющими, которой обмажет Макса.

Мазь поможет организму начать восстанавливаться и нормализует кровообращение, вытянет токсины из организма и сделает еще многое-многое другое.

Конечно, чудодейственная мазь сделает достаточно много, но Макс сразу же не встанет на ноги и не побежит. Тело просто не выдержит таких резких изменений. Физические законы все-таки никто не отменял. Все будет проходить плавно, и, самое главное, прогрессирующе.

Макс заметит изменения уже буквально на днях.

А Фома, как магическое существо и ведьмин фамилияр будет ей помогать.

Лима будет делать массаж, направляя свою магическую исцеляющую силу в организм Максимилиана. Сила у Лимы большая, но как бы то ни было, нуждается в подпитке и подзарядке.

Как раз фамилияр и выступает в роли батарейки, который берет энергию у природы и передает по магическим узам своей Ведьме.

Сам кот от этого никак не страдает, но Фома был бы не Фомой, если бы не придумал, как извлечь для себя выгоду.

Он заранее заказал для себя после «процедур» печеночного пирога и рыбного не острого супчика.

Лиме пришлось долго объяснять Иваре, как приготовить пирог из печени…

Что не сделаешь, ради любимого фамилияра.

Близился вечер.

Макс «мечтал» как бы помучительней убить противную Лиму, что измазала его вонючей гадостью, которую оставила сохнуть на несколько часов!

Мазь была прозрачной, но она засохла и стянула кожу, уродливо сморщившись и скукожившись. Он пытался отодрать ее, но она словно приросла намертво к нему!

— О! Как же хорошо в себя впитала всю гадость моя мазь! — радостно произнесла Лима, ногтем постучав по засохшей корке. Магическим зрением она взглянула на дело рук своих и осталась довольна. — Сейчас Гена с Русланом тебя перенесут в ванную и я хорошенько тебя помою. После этой мази, твоя кожа будет как после бани!

«Еще-у скажи, что она будет у него как попка младенца… тогда-у он тебя точно-у сгрызе-ут… посмотри, как зыркает!» — сказал мысленно Фома.

«Да вижу я. Представляю, как у него сейчас чешется тело в тех местах, где есть чувствительность!» — хмыкнула в ответ Лима.

Кот забрался на кресло и удобно устроился в нем. Прикрыл глазки и решил чуток вздремнуть… а то он так устал от жары, пока загорал…

— Я говорил тебе, что ненавижу тебя? — процедил Макс.

— Еще нет, — задумчиво произнесла Лима. — Я думала, что в своих чувствах ко мне ты признаешься чуть позже.

Вошел Геннадий и Руслан.

— Ну что? Ванна готова? — спросил он, улыбаясь Максу.

— Вас обоих я тоже ненавижу, — сказал Макс мужчинам.

— И я тебя люблю, дружище, — ответил ему Геннадий.

Руслан только вздохнул.

— Так, любезности будут позже. — Хлопнула в ладоши Лима. — Берите Макса и несите в ванную, она уже полная.

— Меня может вымыть Рус, — окликнул скрывшуюся в ванной женщину Макс.

— Это не его работа, — ответила Лима, выглянув из-за двери.

— Он будет делать то, что я скажу!

— Тобой занимаюсь я, Максимилиан Александрович и хватит уже вредничать, — пожурила его Лима.

Руслан и Геннадий осторожно взяли тело Макса и под руководством Лимы перенесли в ванную с густой пеной, и очень аккуратно опустили его в воду. Макс тут же ухватился обеими руками за бортик ванной.

— Все, уходите. Я вас позову, — отпустила Лима мужчин.

— Я не подозревал, что твои услуги распространяются и на мое мытье.

— Так оно и есть.

— Где это видано, чтобы взрослого мужчину мыла женщина! Это унизительно.

— Зарасти грязью куда унизительнее. Да и вообще, любовные парочки порой моют друг друга. Разве это унизительно?

— Мы не любовная парочка! — буквально выплюнул Макс.

Придав своему лицу небрежное выражение, Лима намочила губку и чтобы сменить тему, спросила:

— Ты предпочитаешь какой-то особенный гель для душа?

— Вот этот, — проворчал Вербицкий, ткнув пальцем на полку с различными гелями, указав на первый.

Гель пах дорогим мужским одеколоном.

— Очень приятный запах, — сказала она, нюхая гель. — Запоминающийся, но не навязчивый.

— Рад, что тебе нравится. — В голосе мужчины прозвучала ирония.

— А туалетной водой ты пользуешься?

— Всегда.

— Когда побреешься, сможешь воспользоваться ей.

— Побреюсь?

— Ну, если ты хочешь, чтобы я тебе побрила…

— Я сам могу это сделать, — бросил сухо Макс.

— Тогда мне остается только гадать, почему ты этого не сделал раньше? — Лима одарила своего пациента неискренней, слащавой улыбкой. — Или ты планируешь отрастить пышную бороду, в которой с удовольствием заведутся блохи или вошки…

Вербицкий погрузился в упрямое молчание. А Лима, налила на губку геля, и несколько раз сжала ее, пока на ней не образовалась пышная шапка белоснежной пены.

Мазь с соприкосновением с водой и гелем легко смывалась.

Сначала Лима вымыла Максу ноги. Когда губка коснулась подошвы, она спросила:

— Щекотно?

— Очень смешно, — буркнул Макс.

— Да ладно тебе, Макс, не будь таким брюзгой.

— А что, паралич — это новая разновидность анекдота?

Лима нахмурилась:

— Смех еще никому не причинил вреда. Он только помогает. Тебе было щекотно, когда трогали пальцы на ногах?

Вербицкий повернул к ней голову и посмотрел на нее совсем другими глазами. Он вызывающе-непристойно оглядел ее с ног до головы. Его взгляд был таким горячим, обжигающим.

— Когда я вернусь в свое нормальное и подвижное состояние, возможно, тебе удастся это выяснить. — Его голос прозвучал низко и очень сексуально.

— Тогда я уже не буду мыть тебя.

— Для этого необязательно меня мыть. Ты можешь сделать и кое-что еще в отношении пальцев на моих ногах.

— Что, например?

За этим вопросом последовал ряд предложений, одно похотливее другого.

Губка в руках у Лимы застыла на несколько секунд, потом она снова окунула ее в воду. Ведьма мрачно посмотрела на Макса, который ухмылялся, как кот.

Ее зеленые глаза опасно сверкнули.

— Какой разврат! — выпалила она яростно.

— Зато весело, — хохотнул Вербицкий.

— Отнюдь, — ответила Лима.

— Ладно, успокойся, Лима. Я пошутил. Ты не в моем вкусе. Я предпочитаю грациозных, женственных, нежных женщин, желательно блондинок, а вот ты…

Лима с любопытством посмотрела на Макса:

— А что я?

— Ты упрямая, вредная и агрессивная шатенка.

— То есть, я не женственная и не грациозная? Вот спасибо. — Ведьма разозлилась. Еще никто не смел называть ее неженственной! Да она само совершенство! Если бы не сделка, то она бы сейчас за эти слова утопила Макса в ванной.

Она стала с остервенеем мыть его правую руку, добираясь губкой до подмышки.

— Прости, — спустя минуту сказал Максимилиан. — Я не хотел тебя обидеть.

— Да что ты говоришь? — прошипела Лима.

— Правда. Я хотел пробить твою невозмутимость. Вот и все. На самом деле, ты очень красивая.

Лима улыбнулась.

— Спасибо.

Вдруг рука Макса на мгновение прикрыла ее пальцы, но он тут же ее убрал, словно обжегся.

Лима сделала вид, что ничего не заметила.

Она вымыла ему голову, отметив, что неплохо бы его еще и подстричь.

После, быстро намочила губку и отжала ее.

— А теперь вымой уши, шею и… и все остальное. Это тебе по силам.

— Отвернись, — буркнул Макс.

Лима отвернулась.

— Все. — Также коротко сказал он, спустя несколько минут.

Губка плавала в ванной. Когда Лима наклонилась, чтобы выловить ее, Макс ухватил ее за руки. Его руки явно не потеряли ни своей гибкости, ни цепкости, ни силы.

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь почувствовал? — вдруг медовым голосом пропел он.

— Ты чего, Макс? Пока я стояла к тебе спиной, ты успел головой удариться о бортик ванны?

На губах Вербицкого появилась очаровательная улыбка, разбивавшая сердца женщин по всему миру. Он подмигнул Лиме:

— Да ладно тебе, Лима. Ты такая страстная и сладкая кошечка, что я даже не сомневаюсь, что ты сумеешь придумать для меня что-нибудь приятное, какой-нибудь фокус, который даже мертвого поднимет. Почему бы тебе не забраться ко мне в ванную и посмотреть, что из этого получится?

— Отпусти меня, — процедила разозленная ведьма.

Макс не послушался. Вместо этого он лишь еще крепче схватил Лиму за руки и притянул ближе к себе. Ее топ коснулся воды, отчего сразу проступили очертания груди.

— Я весь день лежал и смотрел, как ты ходишь взад и вперед, командуешь моими людьми, словно этот дом и люди принадлежат тебе. Я слушал твою непрекращающуюся раздражающую, бессмысленную болтовню, пока меня от нее не затошнило. Этот милый ротик наверняка способен на кое-что получше, чем произносить раздражающие меня слова. Давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься с другой работой.

Макс рывком притянул Лиму к себе и впился в ее рот. Его язык проскользнул между ее губами точным, отработанным движением. Одной рукой он поддерживал ее затылок, а другая потянулась к ее груди. Он погладил ее, и его ловкие пальцы пробрались под топ и стали ласкать сосок.

Вдруг раздался оглушающий грохот, словно гром, который прозвучал не на улице, а прямо в ванной. Запахло озоном и подул ветер.

Лима вырвалась из объятий Вербицкого, поправила вздернутый топ.

Макс открыл рот в изумлении.

Ее волосы развивались от ветра, который вдруг подул непонятно откуда! Зеленые глаза женщины гневно сверкали!

Губы ее покраснели и стали влажными от его поцелуя, но сложились в недовольную гримасу.

«Лима!» — воскликнул Фома мысленно, ворвался в ванную и застыл, яростно вздыбив шерсть. — «Он тебе сделал больно? Навредил?»

«Нет, Фома. Было даже хорошо, но он разозлил меня. Сильно разозлил».

— Вам придется придумать что-то получше, чем непристойные предложения, чтобы испугать меня, господин Вербицкий. Но хочу предупредить вас, что я отнюдь не безобидная женщина, и вам абсолютно не стоит меня таким образом злить! Всему свое время, Макс! А сейчас ты меня взбесил! Не делай так больше, никогда.

— Ты кто такая? — яростно прошептал Вербицкий.

Фома приблизился к Лиме и встал рядом с ней, гневно размахивая пушистым хвостом и буравя злыми янтарными глазами мужчину.

— Ведьма, — коварно улыбнулась ему Лима.

— Чушь… — процедил Вербицкий. — Лучше бы делом занялась…

Лима взяла себя в руки, сделала вдох-выдох и успокоила свою магию.

— Ты ведешь себя как подросток, и в этом ты не оригинален, Максимилиан Александрович. Все нормальные мужчины, попавшие в твое положение, ведут себя подобным образом только для того, чтобы доказать себе, что они по-прежнему остаются мужчинами. Ты можешь быть распущенным и омерзительным, если тебе это так нравится. Только помни, Макс, что это отразится на тебе, а не на мне.

Она подошла к Максу и, подцепив его подбородок пальцами, сказала зловеще:

— Плохой, плохой мальчик. Но на первый раз тебя прощаю.

— Да пошла ты! — выкрикнул Макс и отмахнулся от ее руки.

Фома снова зашипел.

«Давай я его цапну где-нибудь!» — предложил фамилияр.

«Еще успеешь», — ответила ему ведьма.

— Тогда хватит заниматься ерундой, Макс. Бриться будешь?

Он хмуро кивнул.

— В правом верхнем ящике все найдешь.

Глава 7

* * *

Руслан и Геннадий покинули комнату, переместив Макса из ванной на кровать.

Лима открыла баночку с мазью и напевая незатейливую мелодию себе под нос, подошла к кровати.

— Ты мне так и не ответила на вопрос, что это, мать твою, было в ванной?! Что за фокусы ты устраиваешь? Решила запугать меня? Или может ты какая-нибудь сектантка? А?

Лима лишь возвела горе очи.

Фома мысленно фыркнул.

«Преврати-у его в жабу, Лима. Ему как ра-уз пойдет смена образа, а то расквакался, тут, понимаешь… мя-а-о-у-у…»

«Боюсь, тогда у него случится сердечный приступ», — заметила Лима мрачно.

«Ничего-у… откачаешь. Ох… бедная моя-у судьба-судьбинушка! И от этого ты собралась ро-удить дочь! М-да-у… А если она характером в этого штиблета пойдет? Лима! Я не выдержу!!! Мне-у уже плохо-о-о…»

Лима лишь послала своему фамилияру волну любви и нежности.

— Макс, никаких фокусов не было. И прекрати вести себя, как дитя малое. Ты же мужчина! Сам недавно пытался мне это доказать.

В ярости Макс замолотил кулаками по матрасу:

— Господи! Зачем ты мне ее послал? Отзови ее обратно, молю тебя!

— Он сделал благое дело, послав меня к тебе. Я — твое спасение, Макс. — Нравоучительно высказалась Лима.

— Все! Ты достала меня! — угрожающе прорычал Вербицкий. — Я лично выкину тебя пинками из моего дома и отправлю обратно в Россию!

Лима удивленно моргнула.

— Мне казалось, ты называл себя никчемным инвалидом. — Она рассмеялась, увидев ошеломленное выражение его лица.

Макс понял, что сам попал в свою же ловушку.

— Вот так к этому и относись. Пусть желание вышвырнуть меня отсюда помогает тебе преодолеть трудности. Ради этого стоит потрудиться. А теперь давай-ка смажем тебя моей исцеляющей мазью и сделаем тебе массаж.

* * *

Всю ночь Лима каждые два часа заходила к Максу в комнату и переворачивала его. Первый раз ее усилия были встречены потоком ругательств. Она пропустила их мимо ушей и, повернув его на бок, коротко спросила:

— Удобно?

— Иди к черту!

— Спокойной ночи, Макс.

— Иди к черту.

Во второй раз, когда зазвонил ее будильник на телефоне, она, спотыкаясь, вошла в его спальню и услышала, как Макс стонет во сне.

— Макс! — негромко окликнула его Лима.

Она перевернула его на спину. У него по щекам текли слезы.

Он говорил во сне, переживал ту страшную катастрофу.

Лима перевернула его на другой бок, поправила простыню и отошла от кровати. Макс так и не проснулся, весь во власти своего ночного кошмара. Лима приблизилась к нему и, приложив пальцы к его вискам, прошептала заговор на спокойный и целебный сон и выдохнула в его полуоткрытый рот магию, что золотистой искрящейся пылью наполнила его.

Макс тут же успокоила и его лицо разгладилось.

Когда она заходила еще несколько раз, мужчина спал или делал вид, что спит.

Когда Лима прикасалась к его теплой коже, у нее появлялось странное ощущение бабочек в животе.

Просто сумасшествие. Чтобы она, Ведьма Олимпиада, растеклась, как желе, при виде мужчины! Безумие! Настоящее безумие!

Утром, надев белые шорты и белую футболку с огромной разноцветной бабочкой, вышитой из пайеток и бисера на груди, девушка вышла из своей комнаты.

— Благослови тебя Геката, Ивара, — произнесла она, входя в кухню и вдыхая аромат свежесмолотого кофе.

С широкой улыбкой кухарка налила ей большую чашку. Лима лишь покачала головой, отказываясь от предложенных сливок и сахара. Потягивая горячий напиток, она села у бара.

Фома запрыгнул рядом с ведьмой на барный стул.

— Ветчина, яйца, оладьи? — спросила на ломаном английском Ивара.

— Мне нет, спасибо. А для Фомы яичницу и ветчину, и оладьи, и сметанку. А я выпью кофе, и эти маленькие булочки выглядят отлично, — заметила Лима. Ивара как раз раскладывала с протвня свежеиспеченные булочки на блюде, когда она вошла в кухню. — И если можно, сливочное масло и какое-нибудь варенье. Есть новости сверху?

— Есть. Он говорит: «Мне надоело мочиться в судно».

«Пусть попробует помочиться в коша-учий лоток», — съязвил Фома.

Лима рассмеялась, поглощая свой легкий завтрак.

— Отлично. Может быть, он захочет пользоваться тренажерами и потом пересесть временно на коляску, чтобы получить возможность добраться до ванной комнаты. — Она стряхнула с рук крошки булочки.

Лима отказалась от помощи подошедшего Руслана и сама отнесла поднос наверх.

Фома остался поглощать завтрак с салфеткой, повязанной на его шее под удивленные и заинтересованные взгляды Руслана и Ивары.

Геннадий, по словам того же Руслана уехал в город по делам. К обеду вернется.

Постучав один раз в комнату Макса, Лима сразу же открыла дверь.

— Доброе ут… — второй слог замер у нее на губах. Она едва сумела поставить поднос на столик и сразу же бросилась к Максимилиану. — Высшие силы, что случилось?

Лицо Макса исказилось от боли. Губы сжались в тонкую полоску и побелели, обнажая стиснутые зубы.

— Левое бедро. Судорога, — еле выдохнул он.

Лима отшвырнула в сторону простыню и быстро осмотрела ногу. Она только прикоснулась к ней и сразу сказала:

— Это сокращение мышц. — Ее уверенные руки промассировали бедро и она незаметно для мужчины направляла исцеляющую магию.

Макс дважды вскрикнул.

Она продолжала массировать бедро. Наконец, мускулы расслабились, и с лица Макса исчезла гримаса боли.

— Спасибо, — поблагодарил он, медленно поднимая веки. — Черт побери. Это было… Чему ты так радуешься?

— Ты не понимаешь, Макс? Это же отличный знак, глупый. Твои мускулы оживают. Я же тебе много-много раз говорила, что поставлю тебя на ноги! А вот из-за того, что тебе не делали массаж и ты не упражнялся на специальных тренажерах, ты получил такую сильную судорогу. Но я что-нибудь придумаю, чтобы ты не испытывал вновь такую боль.

Макс мгновение смотрел на нее.

Когда до него дошло, почему улыбается Лима, он просиял ей в ответ такой же радостной улыбкой.

— А что значили твои слова?

— Отек начал спадать, давление на позвоночник стало меньше, и эти мышцы начали сокращаться. Чувствуешь? — Она ущипнула его за бедро.

Он мрачно посмотрел на нее:

— Я чувствую только давление, но мне не больно.

— Но ты ощущаешь давление?

Макс кивнул.

— А вот здесь? — Лима ущипнула ногу над коленом.

— Нет, здесь ничего не чувствую.

— А тут? — Лима провела пальцем по подошве и пощекотала ее.

— Ничего.

— Не надо падать духом. У тебя появились ощущения в бедре, потом они спустятся ниже. А как насчет правого бедра? — она легко поскребла его ногтями.

Макс промолчал. Она подняла на него вопрошающий взгляд. Вербицкий смотрел на то место, где ее рука лежала высоко на его бедре.

— Я ощущаю давление, — сдавленно пробормотал он, потянулся за простыней и натянул ее на себя.

Лима быстро отвернулась.

— Очень хорошо. Это замечательные новости. Правда, тебе будет очень неприятно, когда мускулы станут сокращаться. Но как я уже сказала, я что-нибудь с этим придумаю. Мы будем проводить больше времени вместе, работать больше и чаще.

Лима поставила поднос ему на колени.

— А теперь на этой радостной ноте позавтракай.

* * *

«Лима-у…», — протянул мысленно Фома. — «Я пойду на берег, хочу посмотреть рыбок. Мя-а-у-о-у…»

Лима, которая варила новую мазь, удивилась и ответила своему фамилияру:

— Ты смотри, не упади там никуда. А то попадешь опять в приключения и попортишь свою шерстку, а я снова виноватой буду.

«Не попорчу… и ты бы давно-у уже придумала для-у моей шерстки заклинание, чтобы она не пачкалась и была-у всегда-у пушистой и блестящей… Все-у, я ушел. Присмотрю для-у своей коллекции новых рыбок».

«Иди», — рассмеялась Лима.

Фома, одетый в свои красные купальные трусики, кепку и очки-звездочки, вышел на берег.

Окинул взглядом морские просторы.

Море… Очень красиво…

Оно переливалось различными цветами на свету — то синий, то зеленый, то фиолетовый. А волны-то какие! Морская белая пена нереально потрясающе смотрится на фоне темного моря. Ничего красивее моря, Фома не видел никогда!

Ой! Ошибся! Конечно же он видел красивее! С красотой Фомы не сравнится даже море. Да-да…

— И все-таки, красота-у… — сказал вслух Фома и тут же заозирался вокруг, а то вдруг кто услышит говорящего кота.

Фома прошелся по берегу и вышел на каменистые уступы, которые вели к рифам.

Несмотря на свои округлые и объемные габариты, Фома был довольно проворный и ловкий кот, особенно когда ему это было выгодно.

Он перепрыгнул несколько камней, поближе к рифам и сунул свою мордочку в воду, предварительно задержав дыхание.

Фома с самого детства мечтал нырнуть поглубже, прокатиться на подводном батискафе или опуститься с подводным аппаратом. Чтобы исследовать этот загадочный подводный мир самому. И пусть кто-то и посмеется над толстеньким котиком и его мечтах. Но вот в данный момент его мечта близка к свершению, хоть и частично.

Вот, например, проплывает рыба-еж. Фоме всегда ее жалко, когда он видит ее в сувенирных лавочках и магазинах — надутую в виде шарика. Сама по себе она чудо природы — покрыта колючей броней. В обычном состоянии рыбка-еж очень незаметное, неброское существо.

А вот многощетинковый червь, как тихоокеанский палоло. Он размножаться умеет вопреки тому, что его съедают хищники. Если червяка в море съедят, то в воду попадут его половые клетки, они соединятся, и среди кораллов зародится новая жизнь.

Уи-и-и!!! А вот любимые котейкины морские коньки!

Они смешно покачиваются в теплых прибрежных водах морей, такие забавные! Соединяясь узами брака, коньки танцуют свой грациозный танец. Раньше их считали детенышами огнедышащего дракона. Малыши-детеныши морского конька и правда напоминают микроскопических дракончиков-игрушек. Интересно, что икринки у этой рыбки вынашивает в своем брюшке самец, а не самка, как привычно.

Фома отлично разбирается в обитателях подводного мира. Не зря Лима для него покупает книги по этой теме. Да и сам Фома часто «зависает» на сайтах.

«Наверное, я-у в прошлой жизни был морским обитателем», — подумал Фома. — «Был каким-нибудь, большим китом или мудрым дельфином… Да, наверное, дельфином. Не зря же я такой умный!»

Но тут его внимание привлекла стайка каких-то странных головастиков, плывших чуть дальше от его места, где он вел наблюдение. Фома привстал на задних лапах, чтобы получше разглядеть необычных земноводных.

Разноцветные длинные тельца, от которых отходили длинные усики и на этих усиках шевелились цветные шарики. Когда эти странные существа проплывали мимо, произошло нечто странное: они все как один развернулись и уставились прямо на Фому.

«Ыыы… что за мо-унстры?» — подумал в ужасе котик и почувствовал, как его шерсть становится дыбом.

И только тут Фома сообразил, что никакие это не монстры, а настоящие плавучие раки-богомолы. И шарики, извивающиеся на усиках, — это их глаза! К тому времени как Фома полностью осознал происходящее, стайка раков уже уплыла далеко и внезапно скрылась в глубинах вод.

«Рак-богомол!» — радостно вспомнил Фома.

Рак-богомол — агрессивный охотник, роскошный красавец, обладатель уникального зрения! Фома бы с удовольствием завел парочку.

А их икра так полезна в зельях! Нужно срочно просить Лиму, чтобы она пошла с Фомой и они вместе наловили этих рачков!

Хоть аквариумисты избегают заводить таких раков у себя дома, Фома знал, что сможет с ними справиться. Раки с легкостью бьют стекло и истребляют всю живность по соседству, но с Фомой такие номера не пройдут!

Нет, надо поглядеть еще! Вдруг они еще где-то здесь плавают!

А то они мелькнули мимо так быстро, что Фома не успел их толком разглядеть! Но рачков уже след простыл.

Вскоре, у Фомы зачесались усы. Так всегда бывало, стоило ему проголодаться.

На обратном пути Фома вытряхнул воду из ушек и задумался, а что если провести дополнительную психотерапию для пациента?

Обустроить в его комнате, напротив его койки, большой аквариум и заселить его красивыми рыбками и раками-богомолами…

Будет он смотреть и успокаиваться…

А насчет жителей аквариума позаботиться сам Фома.

«Надо скорее обсудить эту наигениальнейшую мысль со своей ведьмой!» — радостно подумал Фома и побыстрее засеменил к дому.

Глава 8

* * *

— Аквариум? — переспросила ведьма своего фамилияра, который уплетал за обе кошачьи щечки сочный стейк, ловко орудуя столовыми приборами в обоих лапках.

И не спрашивайте, как он так делает, но столовые приборы Фома держит аккуратно и под правильным углом, словно истинный аристократ. Помимо этого, осанка у него прямая и кушает он очень культурно.

Лима, Фома и домовой Кусь-Кусь обедали в комнате ведьмы, в подвале.

Если бы сейчас кто-то к ним зашел, то беднягу бы однозначно хватил удар.

— А что-у? Я никогда-у плохих идей не предлагаю, — прожевав очередной кусочек, сказал Фома.

— Зивность дома — это зе хоросе! Максимису не повредит и дому моему луцсе будет. Ты как, ведьмоська в доме ентом со своим котейкой появилась, таки сразу мой дом посветлел и хоросе так стало-о-о! А Максимису надось-надось выздолавливать скорее! А рыбки — это оцень и оцень славно!

— Ну, раз даже ты Кусь-Кусь не против, то я тем более не вижу возражений. Сейчас пообедаем и скажу Гене, чтобы организовал покупку, доставку и установку аквариума. Фома, ты уже решил, какие рыбки там будут обитать?

Фома вальяжно и немного грузно сполз со стула и, порывшись в своем маленьком рюкзачке, вынул сложенный вдвое лист бумаги.

— Я уже составил список, мя-у-о-а, какие рыбки нужны, водоросли-у, кораллы… пусть заселяют аквариум по этому списку.

Лима пробежала глазами по составленному ее фамилияром списку и ее брови поползли в удивлении вверх.

Кусь-Кусь с огромным любопытством по приглашению ведьмы уменьшился и сел ей на плечо.

— Фома! Но здесь же сплошь одни хищники! Они не будут умиротворять Макса! В аквариуме же настоящий рыбий бойцовский клуб будет!

— То-то же-у и оно! — показал когтем в небо Фома. — Твой пациент насмотрится на этот кошма-ур и захочет поскорее избавиться, а избавиться сможет только тогда, когда-у на ноги встанет… все-у тебе разжевывать приходится. А вроде ученая ведьма-у.

Фома забрался обратно за стол и осмотрев все блюда, недовольно протянул.

— Ли-има-а! Я же просил еще-у пудинк молочный! А его нету!

— Не ной, Фома. Ивара просто не успела его приготовить. Будет тебе пудинг на ужин.

Лима еще раз посмотрела на список с рыбками и подумала, что Фома-то прав!

А что если устроить Максу помимо рыботерапии еще и цветотерапию и музыку включать, классическую, например…

Человеческий мозг такая хитрая штука, что начинает включать и запускать спящие процессы организма быстрее, когда раздражители настойчиво его беспокоят.

Надо над этим подумать и не перегнуть палку.

Лима посмотрела на время.

Так, ее обед подошел к концу. Пора начинать тренировать Макса на тренажерах.

— Ладно, хорошие мои. Я пошла работать.

— Уда-учи! — махнул лапкой Фома.

— Спасибоси тебе ведьмоська, что помогаесь. Кусь-Кусь оцень сцястлив!

Лима послала им воздушный поцелуй и напевая себе под нос песенку:

«В море ветер, в море буря

В море воют ураганы

В синем море тонут лодки

И большие корабли, ха-ха-ха

Корабли на дно уходят

С якорями, с парусами

На морской песок роняя

Золотые сундуки,

Золотые сундуки…»

— Я смотрю у тебя хорошее настроение, — едко заметил Макс, как только Лима вошла в комнату.

Лима широко улыбнулась мужчине.

— Ты даже не представляешь, какой подарок я для тебя приготовила! — «обрадовала» его Лима.

— Мне уже начинать заикаться и кричать о помощи? — сложил руки на груди Максимилиан.

— Пф-ф… так говоришь, будто я тебя уже достала. Что-то рановато, Макс.

Она подошла к изножью кровати и, кокетливо похлопав глазками, сказала:

— Скоро в этой замечательной комнате появится чудеснейший аквариум с морскими обитателями.

Она окинула взглядом стену напротив Макса и задумчиво ее оглядев, снова сказала:

— Думаю, аквариум во всю стену здесь будет замечательно смотреться. И тебе приятно будет, а телевизор можно перенести в тот угол.

— Ты совсем с катушек съехала? — подал голос Макс. — Мне не нужен аквариум, поняла? Давай без лишней самодеятельности, я и так тебя уже еле перевариваю в своем доме, не беси меня еще больше.

Ведьма сверкнула своими глазами и хитро улыбнулась.

— Считай, что аквариум уже тут.

Макс открыл рот в возмущении.

— И даже не вздумай возмущаться! Лучше давай займемся делом!

* * *

Спустя тридцать минут…

— Твою ма-ать! прекрати эту пытку! — Вербицкий начал даже заикаться.

Лима попыталась согнуть ему колено под прямым углом, но нога не поддавалась.

— Прекрати упоминать мою маму… не к добру это.

Лима надавила сильнее.

Макс заскрипел зубами.

— Тебе больно? — невозмутимо спросила она.

К сожалению, за все приходится платить, особенно, когда в процесс включается магия. И небольшая боль и дискомфорт — незначительная плата за возможность снова ходить, бегать, прыгать и быть полноценным.

— Да! — Выдохнул он. Их взгляды встретились. — А это хорошо?

Лима улыбнулась.

— Да, Макс. Это прогресс, который с каждым днем ты будешь видеть все больше и больше. Давай теперь потрудимся вместе, чтобы согнуть ногу. Настанет тот самый день, когда ты будешь пытаться ее согнуть, а я стану тебе мешать. Вот тогда ты меня по-настоящему возненавидишь, Макс.

— Сделай так, чтобы я начал ходить, Лима, как ты и обещала, и я тебя полюблю…

На мгновение их взгляды встретились.

Олимпиада первая отвела глаза.

Она еще несколько раз попыталась согнуть оба его колена. Им обоим пришлось изрядно попотеть.

Потом они с Русланом перенесли Макса на наклонный стол, и он провел на нем еще полчаса в положении стоя.

— Ты молодец, Макс. Мне нравится, что ты начал верить в меня и мои силы.

Он улыбнулся, гордый собой.

— Как только ты привыкнешь к этим милым упражнениям, мы приступим к более серьезным…

Когда Максимилиан, наконец, растянулся снова на кровати, он с облегчением вздохнул.

— Я рад, что мы закончили…

— Не расслабляйся, Макс. Мы еще не закончили. Это была лишь разминка.

Вербицкий взволнованно посмотрел на нее.

— Что еще ты задумала?

Лима коварно улыбнулась, сверкнув зелеными глазами.

Дошла до двери, театральным жестом открыла ее и так же театрально скрылась за ней. Вернулась она, сидя в инвалидной коляске.

Макс сильно нахмурился, на его лице появилось выражение искреннего ужаса и отвращения.

— Убери эту мерзкую штуку прочь с моих глаз!

— Ты чего, Макс? Я думала, ты будешь в восторге.

— Мне плевать, что ты там думала! Я не собираюсь так унижаться — с трудом выбираться из кровати, и только для того, чтобы оказаться в этом чертовом кресле. Ты сама сказала, что я и так уже делаю успехи. Этого достаточно.

— Этого не достаточно, Макс. — Лима встала с кресла и склонилась к нему. — Ты что, собираешься всю жизнь провести в постели?

— Если придется, то проведу. Не твоего ума дело.

Она упрямо покачала головой:

— Что ж, может быть, ты и решил сдаться, но я нет.

— А тебе-то какое до этого дело?

— Ты мой пациент.

— Ну и что?

— Пока ты не сможешь меня выгнать, ты в моей власти.

— Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа Лима размашистым шагом подошла к двери, распахнула ее и рявкнула командным голосом, прямо как в армии — настоящий командир:

— Руслан! Поднимись сюда!

Спустя несколько минут, поднялся Руслан.

— Что такое, Лима?

— Помоги мне пересадить Максимилиана Александровича в это кресло и помоги спустить его с лестницы.

— Э-э-эм…? — промычал Руслан. — А зачем нам спускать его с лестницы? Зачем же так жестоко?

— Что? — Лима распахнула удивленно глаза и расхохоталась под гневным взглядом Макса и недоуменным Руслана. — Ты не так понял, я не собираюсь скидывать Макса с лестницы. Мы будем спускать его в коляске, пока он сам не научится это делать. Здесь есть специальная функция для спуска и поднятия по лестницам, но ее нужно освоить.

— Я хочу выгулять Макса на солнышке и свежем воздухе, а то засиделся в четырех стенах. — Лима указала головой на Макса.

Тот сидел с каменным лицом, упрямо сжав губы.

— Я не собираюсь садится в эту коляску и не хочу наружу.

— Да-да, конечно, ты находишься здесь, в этой комнате и тупо ждешь смерти. Ты предпочитаешь валяться здесь и жалеть себя, а между прочим, вот эти великолепные мускулы на ногах уже начали оживать. — Она ткнула его кулачком в грудь. — Я тебе не позволю уничтожать начальные результаты моего труда, понял?

— Ты не можешь заставить меня делать то, что я не желаю делать.

Лима коварно улыбнулась, плюнула на ладошку и протянула ее Максу.

— Спорим?

— Да иди ты, знаешь куда?! — проревел Макс.

— Фу-у-у… как грубо, — пропела Лима и подмигнула ему.

Макс заскрипел зубами и недовольно сложил руки на груди.

— Рус! Бери его за подмышки, а я за ноги, пересадим нашего буку в креслице. — Полная энтузиазма, дала распоряжение Лима.

— Только попробуй Руслан и вылетишь с работы тут же! — Рявкнул Вербицкий.

— Не вылетит он никуда, — парировала Лима и указала рукой Руслану действовать. — Пока я в этом доме, Я — Главная.

— Смотри, как бы корона не раздавила тебя, — процедил Макс и взбрыкнул, когда Руслан подхватил его тяжелое тело. У несчастного служащего от натуги даже пот на лбу выступил.

Все-таки, Максимилиан Вербицкий — большой мальчик.

Они усадили его в кресло и тут, Лима расхохоталась.

— Блин, Макс, мы же не одели тебя!

— Очень смешно, — буркнул Макс, прикрывая ладошками свои причиндалы.

Руслан почесал затылок.

А Лима от хохота даже пополам сложилась.

— А знаешь, — утирая слезы, сказала она. — Это будет здорово, выгулять тело нагишом.

— Я тебя убью, — процедил он.

— Сначала встать надо, а потом попробуешь и убить, и выгнать. — Сказала назидательно Лима.

Она посмотрела на него внимательно.

— Прости за смех. Я не над тобой смеялась, а над ситуацией, что не подумала тебя одеть. Прости, пожалуйста. — Извинилась Лима.

— Потому что ты — Дура! — рявкнул он.

Лима возвела горе очи и хмыкнула.

— Рус, где гардероб Макса?

— Здесь, — указал Руслан на дверь.

Лима ее распахнула и присвистнула.

— Хорошая гардеробная.

— Здесь находится только самое необходимое для Максимилиана Александровича.

— Не смей шариться в моих вещах! — воскликнул Макс. — Я сам выберу одежду!

Макс прокрутил колеса кресла и немного неуклюже приблизился к своей гардеробной.

— Поздно, — безапелляционно заявила Лима. — Надо было сразу соглашаться на прогулку и кресло. Теперь наденешь то, что я сама выберу.

Она прошлась по полкам с футболками, свободными рубашками…

В итоге остановила свой выбор на шортах цвета хаки и серой футболки, в виде сетки и сланцы. Порывшись еще, выудила из недр полок солнечные очки и кепку.

— Из всего многообразия одежды ты предлагаешь надеть мне то, что было запрятано в самые глубины гардеробной! У тебя отвратительный вкус, Лима!

Ведьма сверкнула глазами и подошла к Вербицкому.

— Хватит зудеть и ныть как старпер. — Она всучила ему футболку. — Надевай! Руслан помоги надеть белье и шорты на Макса.

— Отвалите от меня! — заорал бешеным зверем Вербицкий и отшвырнул протянутую футболку.

Лима сощурила в гневе зеленые глаза и сказала грозно:

— Мне казалось, ты согласился на прогулку.

— Вот именно! Тебе показалось! Верните меня обратно в кровать!

И сам подкатился к койке и начал пытаться с помощью рук забраться на нее.

Руслан с мольбой в глазах посмотрел на Лиму, и хотел было уже пойти, чтобы помочь Вербицкому лечь в кровать, но Лима ухватила его за руку и покачала головой.

— Побереги силы, Макс, — сказала она, — все равно будет так, как я задумала.

Она подошла и, применив чуточку магии, вернула мужчину в кресло.

— Отпусти меня, сука! — Максимилиан попытался оторвать ее пальцы от себя, но Лима крепко впилась в его тело, даже немного вонзив отросшие от своей магии когти, отчего у мужчины в плечах останутся розовые полумесяцы.

— Если ты прямо сейчас не успокоишься, я тебя быстро успокою! Я тебя свяжу, Макс и засуну в рот кляп. — Она обернулась к шокированному Руслану, который не знал, что делать: то ли спасать хозяина, то ли вызывать МЧС, то ли звонить Геннадию или просто следовать инициативе сумасшедшей женщины. — Неси веревку, Рус.

— Мать твою! Нет! — закричал Макс.

Лима тихо выругалась и сказала:

— Прекрати упоминать мою маму…

— Руслан, поставь его ноги на подножку.

Руслан, которому отчаянно не хотелось вмешиваться, строго выполнил указания Лимы и водрузил ноги Макса на подножку кресла.

Макс немедленно вцепился в подлокотники и попытался приподняться. Но Лима хорошо знала этот фокус. Прежде чем ему удалось выбраться из коляски, она нависла над ним.

— Даже не пытайся этого сделать. Если попробуешь, я тебя привяжу, клянусь. Мы едем на прогулку. Либо ты едешь с достоинством, либо без него. Тебе решать. И никаких других вариантов! Так что будь хорошим мальчиком и надевай уже футболку и трусы. Или может тебе нравится трясти передо мной своим хозяйством?

Его темные глаза смотрели на нее с такой ненавистью, что Лима физически ощущала ее. Но она знала — это было совершенно нормально, все пациенты себя так ведут. И почему люди такие упрямые?

Макс высказал заковыристую фразу, состоящую сплошь из одних матов и оскорблений, что он сделает с Лимой, как только встанет на ноги.

Руслан покраснел и смущено выдохнул.

Лима изо всех сил старалась не обращать внимания на его хамство и оскорбления, и не отвечать своему подопечному тем же. Но на какое-то мгновение она еле удержалась, чтобы не отхлестать его по щекам.

— Руслан, сходи на кухню и попроси Ивару, пусть соберет нам корзинку для пикника и сразу возвращайся.

Руслан с огромным удовольствием и облегчением тут же испарился.

Вербицкий рваными и резкими движениями натянул на себя футболку, даже не распрямив ее у пояса и с остервенеем, но неуклюже начал надевать трусы и шорты.

Сланцы ему надела сама Лима.

Руслан вернулся и помог Лиме спустить Макса по лестнице.

Конечно же, Лима могла его спокойно сама левитировать вниз, но тогда ведь вопросов не оберешься.

Вышла с кухни Ивара и передала Лиме полную корзинку вкусной еды.

Лима надела на плечи, приготовленный заранее рюкзак, где находилось сложенное покрывало, и мысленно позвала своего фамилияра:

«Фома, ты идешь с нами на прогулку?»

«Мя-а-у-о-у-а… Не-е-ет… я так нае-улся, что не могу да-уже перевернуться… я чуть позже выйду во-узле бассейна позагорать…» — ответил Фома.

«Хорошо, тогда как отойдешь — очисти комнату Макса, там опять негатива набралось».

«Бу сдела-уно», — мяукнул Фома.

Лима дала распоряжение и Руслану. Как только вернется Геннадий, чтоб тут же занялся приобретением аквариума, и выдала список рыбок, какими нужно заполнить его.

Руслан почесал затылок и только кивнул.

Макс сидел хмурый. Вибрации гнева и недовольства исходили от него волнами, что Лима ощущала всем своим существом.

«Эх, Макс, скоро и гнев твой усмирю», — подумала про себя Ведьма и взялась за ручки кресла.

— Тебе даже неинтересно, куда мы отправимся? — спросила она, вглядываясь в отчужденное лицо Макса.

То, что мужчина ей ответил, едва ли можно было принять за ответ.

Она хмыкнула.

— Думаю, это и есть ответ на мой вопрос.

* * *

Лима везла Макса по пляжу. Она уходила все дальше от дома, пока не набрела на поистине великолепное место, скрытое от людских глаз.

Лима — Ведьма. Она чувствует природу, и мысленно обратилась к Душе острова, обменявшись с ним энергиями, и он с удовольствием направил и вывел к таинственному и чудесному месту, где Лима собиралась продолжить лечение Макса, а точнее, возвращение его мыслей и сознания в нормальное и благое русло.

— Здесь мы и остановимся. — Сказала довольная Лима, рассматривая местные красоты.

Их окружала бесконечная игра красочной природы.

Рядом с океаном, находился сад, утопающий в ароматах жасмина и орхидей, магнолий и водяных лилий, бугенвиллий и гибискуса. А свежий аромат франжипани заполнил, казалось, весь остров.

Это была частичка нетронутой природы, скрытая от людских глаз мороком местным Духом, и только видящие, ведьмы и шаманы могут прийти сюда, если позволит Хозяин. Их окружала волшебная сказка, героем в которой хотел бы побывать, наверное, каждый…

— Здесь чудесно, не правда ли? — спросила она Макса.

Мужчина скептически осмотрел красоту и хмыкнул.

— Ничего особенного.

— Ну, ты и зануда! — ответила сердито Лима.

Она демонстративно сняла с себя одежду, оставшись в ярком желтом купальнике.

Максимилиан смотрит на эту женщину и отмечает про себя, что она очень красивая. Сложена, как девчонка: длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь и восхитительная, упругая попка. Лицо милое; темные волосы она собирает в высокий хвост, а спереди челка, спадает на веселые сияющие зеленые глаза. Если б они встретились при других обстоятельствах, и если бы не ее ужасный характер, Макс бы в нее, непременно, влюбился…

— Снимай с себя одежду, — сказала она Максу.

— Ты мне не дала купальные трусы, — процедил мужчина.

Лима в негодовании закатила вверх глаза.

— Значит, будешь в обычных трусах или вообще их снимай. Нас здесь никто не увидит.

— Ты меня видишь, — буркнул Макс.

— Я тебя уже в каких только ракурсах не видела, — засмеялась Лима.

Макс словно ребенок надул губы, но начал стягивать с себя футболку.

Шорты и сланцы помогла снять ему Лима.

Макс остался в обычных плавках. Не совсем обычных — дизайнерских.

Лима хихикнула про себя.

Небольшая гавань, что впустила их к себе, была уникальна и Лима всем своим существом чувствовала целебную силу этого места.

— А теперь, мы тебя сейчас спустим с кресла и мы ляжем с тобой в этот кратер, что омывается волнами. Я буду тебя держать. — Сказала Лима.

— Зачем? Мне и так неплохо, — недоуменно произнес Макс. — И вдруг меня смоет волной в океан.

Лима засмеялась.

— При всем желании, не смоет. Не бойся, Макс.

— Я не боюсь, — сказал он.

Лима подкатила кресло к самому кратеру, который выглядел, как чаша, наполненная кристально чистой водой, и в это чашу набегали белоснежные пенные волны. Это место манило Лиму сильнее с каждой секундой.

Она установила кресло на тормоза и, подхватив Макса под мышки, применив магию левитации, перенесла его в воду.

Села и прислонила Макса к себе спиной, крепко обхватив его под грудью.

— Я удивлен, — вдруг сказал Максимилиан. — Ты перенесла меня в воду и даже не задохнулась от усталости.

— Пустяки, — отмахнулась Лима. — Лучше сейчас закрой глаза, выкинь все мысли из головы и слушай.

Макс хмыкнул.

— Что слушать? Как бьются волны о камни? Неинтересно…

Лима легонько стукнула его по рукам.

— Ты хоть раз можешь сделать так, как тебя просят?

— Я привык сам давать всем указания и приказы, а не слушаться кого-то, — ответил недовольно Макс.

Лима досчитала до десяти и, успокоив свой гнев, произнесла:

— Просто закрой глаза Макс и послушай, что я тебе скажу.

Мужчина мгновение молчал, всматриваясь в синюю даль и вздохнув, ответил:

— Ладно…

— Вот и умница, Макс. Слушай…

Море, океан… Миллионы голосов, запахов, прикосновений и переполняющих чувств, которым даже не даны названия.

… Тихий берег, песня волн, ароматы чувств, блики света и человек возрождается, чтобы вернуться в свою реальность и истреблять себя законами социума, бизнеса и прочей бесполезной суеты… чтобы на последнем выдохе сил, упав с вершины, сломав себя и убив мечту, вернуться к морю — молить о воскрешении…

— Море равнодушно к людям. Взрослые и малыши, толстые и худые, бледнокожие и цветные — все они стремятся войти в целительную колыбель, совершенно не задумываясь, а нужны ли они морю? Ведь они его не слушают и не слышат. Не слышат, что оно порой шепчет…

В отличие от людей, крабы, мидии, рыбы, кораллы и другие его обитатели были его детьми, которых оно кормит, взращивает и оберегает.

Теряя своих детей, что повстречались с человеком, море начинает плакать. Кутается в серые одеяния дождевых туч и стонет громовыми раскатами, а свирепые штормовые волны разбрасывают ненавистные морю корабли и лодчонки. И только солнце может утешить горе, приглаживая его воды ласковыми лучистыми прикосновениями. А люди равнодушны к происходящему, они не слышат стонов моря, его просьб и молитв… Людям вообще свойственно быть равнодушными. Люди привыкли потреблять и ничего не отдавать взамен… Но только те, кто услышит голос моря, поговорит с ним, того оно наградит своими дарами, подарит исцеление и навсегда будет считать своим ребенком…

Слушай море Макс, слушай, что оно говорит и рассказывает… и если тебе захочется ему сказать что-то в ответ — говори, море услышит…

Макс слушает…

Этот шум, который поначалу кажется слишком громким, вдруг становится ласковым…

Его посещает мысль, что неплохо бы остаться здесь… да. Быть рядом с морем, дышать, наполняться и насыщаться им, быть его частью, но не им самим… Море изменчиво, непостоянно, но… море преданно. Максу кажется, что он может приручить его, познать и понять. Стать ему другом, но мгновение спустя море может обрушиться со всей своей силой, яростью и чувством. Оно не подпускает близко никого, у него нет друзей — только симпатии и только на мгновения. У него нет времени, нет зла и нет добра. Оно вне понятий света, тьмы, справедливости, любви и мести. Оно просто чувствует, эмоционирует — и живет сообразно этому. В этом вся его искренность и привлекательность. Пусть говорят, что «море коварно» или «море ласково», но Макс теперь знает, что море — все и ничего, альфа и омега, друг и враг, начало и конец. И оно является самой большой загадкой, тайной, которая всегда останется нераскрытой и незабытой.

Мужчина лежал, закрыв глаза и не видел, как сияющая магия этого удивительного места и моря наполняют его целебной силой, очищают душу, смывают все сожаления, обиды, печали, оставляя чистый лист, на который он нанесет новые чувства, новые эмоции…

Лима чувствовала себя чудесно и была очень довольна. Она мысленно снова обратилась к Духу острова и сказала ему «Спасибо…»

Глава 9

* * *

На следующее утро Лима дала Максу личное время, чтобы самостоятельно позавтракать и побриться. Только потом ведьма вошла в его спальню.

Вчера вечером они долго провели у моря. Оба молчали. Макс был серьезен и было видно, что он усиленно о чем-то думает, размышляет, делает выводы… Потом Лима отвезла его домой, и при помощи Геннадия переложила в кровать, и ушла, так и не сказав ни слова, дав ему возможность прочувствовать эмоции в одиночестве, что обрушились на него после общения с морем. А то, что общение получилось, Лима не сомневалась. Она повлияла на это. Обычному человеку такая щедрость была бы недоступна от такой мощной стихии, но к ведающим оно бывает порой благосклонно. Вчера как раз у моря было хорошее настроение и все получилось.

И вот теперь она остановилась на пороге его спальни, не зная, что ее ожидает на этот раз. Но, увидев Лиму, Максимилиан не запустил в нее чайной чашкой, а аккуратно поставил посуду на столик возле кровати и вежливо поздоровался:

— Доброе утро, Лима.

— Доброе утро, — ответила она. — Ты хорошо спал?

— Часа в четыре были судороги в ногах.

— Тебе следовало меня позвать. — Она указала на специальную кнопку вызова, что находилась рядом с его рукой.

Он небрежно пожал плечами:

— Я воспользовался трапецией, чтобы переменить положение тела. Все обошлось.

— Было сильно больно? — она подошла к мужчине и смахнула ладошкой крошки от печенья с его груди.

Вербицкий проследил за ее рукой.

— Очень напоминало разрыв мышц, — ответил он тихо.

— Судороги случились в икрах? — поинтересовалась она деловито, укатывая в сторону столик с посудой и доставая с полочек свои целебные мази.

— Они были в задней части бедра.

Лима кивнула.

— Ты теперь видишь прогресс, Макс. Еще буквально неделя и ты начнешь делать первые шаги.

После короткого молчания Вербицкий поднял на нее глаза и сказал:

— Почему ты раньше не дала мне хорошего пинка?

— Это когда у тебя весь зад в пролежнях? Ты точно считаешь меня монстром.

Лима откинула простыню и принялась втирать свою мазь, добавляя к ней магическую силу. Сильные руки ведьмы разминали мышцы и суставы. Макс следил за ее уверенными движениями. Вдруг, уголки его чувственного рта изогнулись в подобие улыбки, но глаза оставались серьезными.

— Я вел себя как настоящая свинья. Прости…

Лима взглянула на него строго и ответила:

— Так и есть. И ты не дождешься от меня возражений.

— Откуда ты узнала о том месте? Море… вчера что-то случилось, Лима. Я думал, долго думал и размышлял, что возможно я схожу с ума? Но нет. Я в трезвом уме…

Лима молчала, давая ему возможность собраться с силами и выговориться.

— Я слышал его голос… голос моря. Также хорошо услышал, как тебя или кого-то еще… Объясни мне, как такое возможно?

Лима перешла на другую сторону кровати, занялась второй ногой. Она посмотрела на мужчину и сказала:

— А разве это имеет значение, как это произошло? Главное, что тебе сказали, Макс.

— Оно сказало… Черт! Я чувствую себя идиотом. — Он посмотрел на нее, ожидая увидеть усмешку, насмешку или признание его действительно идиотом, но нет, Лима была абсолютно серьезной и внимательно смотрела на Макса.

Он сглотнул и нервно сжав простынь, продолжил:

— Море сказало, что я потерял себя, забыл, кто я…

— Оно сказало, что помнит каждого, кто хоть раз заходил в его воды и неважно, в каком месте это случилось. Я всю ночь слышал и слушал морской шепот волн. Я слушал и вдруг ощутил мягкое покачивание, словно на волнах, и еще почувствовал соленый запах…

— И еще сказало, чтобы я смело доверял тебе во всем, потому что ты — ведающая. Что это значит?

Лима щелкнула его легонько по носу.

— То и значит, Макс. Стихия привела твои мысли в нормальное состояние и уничтожила все сомнения, что тебя одолевали, так ведь?

— Да, — ответил он.

— А это значит, что ты полон сил, энергии и твое выздоровление произойдет быстрее. Ведь самое главное, ты начал верить мне и в свои силы.

— Я владею этим домом многие годы, но я даже не подозревал о существовании того места, куда ты меня привела вчера, — заметил Максимилиан.

— Такие места не каждому взору открываются, — сказала Лима. — Знаешь, за то, что сегодня ведешь себя так хорошо и примерно — я прощаю тебе то, что ты вел себя как настоящая свинья. И потом, если бы ты сегодня вел себя иначе, я решила бы, что с твоей головой не все в порядке.

— Лима, я боялся, что, даже встав на ноги, я никогда больше смогу переспать с женщиной.

— Эх, вы… мужчины, — рассмеялась Лима.

Макс фыркнул, но тут же посерьезнел.

— Но я ведь смогу? У меня все будет работать?

Лима облокотилась руками о кровать и наклонилась над лицом мужчины, внимательно смотря в его глаза.

— Я тебе сказала, что после моего лечения, ты будешь полностью здоров. Говоря полностью, я имею в виду не только ноги, но и его самого.

Она ткнула пальцев в нужном направлении и Макс широко ей улыбнулся.

— Это очень радует.

Теперь они засмеялись вместе, и оба с удивлением поняли, что за этим разговором совсем неплохо провели время.

— Ладно. Пока тебе не об этом надо думать. Сейчас ты должен думать о том, как сам пересядешь с кровати в инвалидное кресло.

— Это невозможно. — Максимилиан обреченно покачал головой. — Я никогда не смогу этого сделать.

— Разумеется, сможешь.

Лима постаралась придать себе серьезный вид.

— Так, Макс. Сейчас я превращусь в сурового и беспощадного надсмотрщика. — Макс заворчал. — Давай садись как только можешь прямо.

— Даже в коляске я не смогу никуда поехать.

— Сможешь. Гена сейчас находится внизу с плотниками и аквариумщиками. Тебе установят в комнате сегодня чудесный аквариум и не с псевдоморем, а настоящий морской. Понимаешь, о чем я?

Она заговорщицки подвигала бровями, отчего Макс снова рассмеялся.

— И еще, плотники сделают настилы на все пороги в доме, во всех комнатах, и ты сможешь ездить по всему дому и во двор.

— Ну, ты даешь! И когда все успела организовать? — присвистнул Вербицкий.

— Организует все твой друг, Геннадий, я лишь даю ему задания, — улыбнулась Лима. — Так ты этого хочешь или нет?

Она стояла перед ним, уперев руки в бока, лиф сарафана натянулся на высокой груди.

Макс незамедлительно оценил ее внешний вид:

— Мне нравится, когда ты вот так скандалишь.

— Это еще что! Тебе следовало бы посмотреть на меня, когда я по-настоящему разогреюсь.

Его глаза широко распахнулись от удивления, потом он прикрыл веки и мечтательно произнес:

— Я не против познать твой огонь.

— Я в этом просто уверена, — пропела Лима, улыбаясь ему многообещающей улыбкой, которую она быстро погасила. — Но только не сегодня.

— Тогда тебе следует быть поосторожнее.

— Поосторожнее?

— Я вижу очертания твоих сосков.

У Лимы перехватило дыхание, но она постаралась не подать виду, что он ее будоражит такими откровенными разговорами.

— Это поможет тебе выбраться из постели? — спросила она томным голосом и провела рукой по груди.

— Возможно. Давай попробуем. — Произнес вмиг охрипшим голосом Макс.

Он протянул руку к вырезу ее платья, но Лима отвела его руку в сторону:

— Сегодня, Максимилиан, это в программе не значится. Не время еще, совсем не время.

Мужчина наигранно печально вздохнул, но глаза выдали его — в них бушевала страсть и вожделение.

Лима почувствовала, что сама начинает гореть.

— Может, уже займемся делом? — немного сердито поинтересовалась она.

Он пожал плечами.

— Давай, начнем.

— Как твои руки и бицепсы?

Он недоуменно приподнял бровь.

— Все прекрасно с ними… А что?

Лима коварно улыбнулась.

— Сейчас и проверим, сколько в них силы. Тебе придется опираться на руки, чтобы приподнять все свое тело и перенести его в кресло.

Макс серьезно кивнул:

— Понял. Начинаем?

— Подожди Макс. — Лима со смехом взяла его за плечи и силой опустила на подушки. — Есть специальная техника.

Он фыркнул.

— Так чего ты ждешь? Показывай! — произнес Вербицкий тем самым повелительным и властным тоном, от которого резвее начинал бегать любой персонал, выполняя работу, а слабонервные помощницы разражались водопадом горьких слез.

Лима фыркнула и показала ему язык, и принялась инструктировать.

Потребовалось почти полчаса, чтобы пересадить Макса с кровати в кресло. Они оба устали, взмокли, а Макс еще и тяжело дышал.

— Я не уверен, что это стоит таких усилий, — он поднял на Лиму глаза. Прядь темных волос упала ему на взмокший лоб.

Машинально Лима протянула руку и убрала ее.

— Будет толк, Макс, тем более это ненадолго. Скоро ты и на ноги встанешь. А сейчас был всего лишь первый раз. Вспомни, как ты впервые вставал на горные лыжи или на доску для серфинга. Уверена, что тогда ты тоже говорил: «Не уверен, что это стоит таких усилий».

Макс согласно кивнул:

— На второй день я уже легко спускался с гор. А в серфинге, после первой же тренировки поймал волну. Но скажу тебе Лима по правде, что жаркий секс оказался единственным видом спорта, где я сразу понял, что дело того стоит.

— Ты весьма спортивный мужчина, я это сразу заметила. И неужели, секс всегда был для тебя только спортом?

Он посмотрел на нее удивленно:

— Разумеется. Разве для тебя это не так?

— Абсолютно не так. — Их взгляды встретились. И прошло немало времени, прежде чем Лима прервала молчание:

— Ну-у… Раз ты уже в кресле, не отправиться ли нам на прогулку?

— Я не против и даже «за». — Он вальяжно откинулся на спинку сиденья.

И так как Лима не сделала ни единого движения, чтобы сдвинуть кресло с места, Вербицкий выжидательно поднял на нее глаза:

— В чем дело, Лима?

Она сузила гневно глаза.

— Если ты решил, что я буду тебя возить, то ты, Макс серьезно ошибся.

— За три штуки зеленых в день ты должна бы тут летать, и всячески меня ублажать, если я того захочу! — вдруг вспылил он.

— Ха! То есть, ты проверил сумму моего гонорара, что перечислил Геннадий?

— Естественно, — раздраженно бросил он.

Она нахмурилась и сурово посмотрела на него:

— Я не простой человек, Макс и не одна из твоих служащих, которые спят и видят, как бы только ублажить требовательного и сурового босса. — Она упрямо сложила руки на груди. — Я возвращаю тебе здоровье, Макс. Здоровье, которое тебе не смогли вернуть никакие врачи и даже за большие деньги. И сейчас не ты, а я босс. Уяснил?

Когда стало ясно, что Лима его не повезет, Максимилиан натурально прорычал:

— Тогда, мать твою, бери и показывай, как работает и двигается это чертово кресло!

Лима возвела горе очи.

— Снова маму вспомнил… — и подойдя к нему, начала показывать принцип работы кресла.

* * *

Лима и Макс вышли из дома. Точнее, Лима вышла, а Макс выехал на своем кресле.

Геннадий был рад видеть друга и наблюдать положительную динамику лечения. Не зря он обратился к этой Олимпиаде Миленькой. Как же он был сейчас рад, что есть такая на свете женщина, сумевшая повлиять на Макса и более того, начала возвращать ему здоровье!

— Куда направляемся? — с энтузиазмом спросил Макс, после того, как перебросился парой слов с Геной.

— В джунгли, — улыбнулась Лима, надевая рюкзак.

Макс в неверии посмотрел на эту безумную женщину.

Лима тем временем, мысленно обратилась к своему фамилияру:

«Фома, ты где? Я уже готова! Ты же хотел насобирать редких лягушек!»

«Иду-у-у! Бегу-у-у! Я никак не мо-уг найти свою кепку… Наше-ул! Без меня не уходи!»

— Ты же не серьезно? Ты же пошутила? — спросил ее Макс.

— Я всегда говорю серьезно. А в чем проблема? — спросила она недоуменно.

— В чем проблема? — хохотнул он. — Да ты рехнулась! В джунгли даже местные аборигены стараются лишний раз не ходить! Там же любая растительность и живность либо ядовитая, либо смертельно ядовитая! Ты что решила меня убить?

Лима расхохоталась и похлопала Макса по плечу и пояснила:

— Макс, со мной тебе не грозит опасность, уж поверь. Никто тебя не отравит — ни растение, ни букашка, ни кто-то другой…

Вербицкий набрал в грудь воздуха, чтобы высказать этой сумасшедшей, что он думает о ее глупой идее и что он никуда не поедет, но в этот момент выбежал радостный Фома. На спинке у него был рюкзачок, на мохнатой голове кепка, с прорезями для ушек. И были еще надеты джинсовые штанишки, тоже с прорезью для пушистого кошачьего хвоста.

Макс, увидев ее кота, сморщился, будто съел недозревший лимон.

— Лима, только не говори, что ты берешь на прогулку свое чудовище!

Фома вздыбил в недовольстве усы и гневно махнул хвостом.

— Ты угадал, — сказала Лима с улыбкой. — Фома идет с нами. И не смей называть его чудовищем.

— Он же потеряется в джунглях, — Макс стукнул руками по колесам кресла.

— Ты переживаешь за моего кота? — удивилась Лима.

Фома тоже заинтересованно посмотрел на Максимилиана.

Тот только фыркнул.

— Еще чего. Просто если твой кошак потеряется, ты не сможешь нормально меня и дальше лечить! Я знаю, как вы женщины катаете истерики из-за своих пушистых тварюшек. Я требую, чтобы твое животное осталось в доме! Если ты сейчас же меня не послушаешь, я выкину это недоразумение из своего дома!

Лима сжала руки в кулаки, магия заискрилась в ее зеленых глазах.

— Да как ты смеешь… — прошипела она, рассерженной кошкой.

Фома, разозленный оскорблениями, надулся, отчего стал похож на пушистый шарик и, не выдержав, рявкнул:

— Са-ум ты недоразумение! Избало-уванный, нево-успитанный, грубый и ужа-усный, преужа-усный челове-учишка!!!

Лима зло глянула на своего фамилияра и перевела взгляд на Макса. Объяснять мужчине сейчас что-либо бессмысленно, придется стереть ему из памяти этот фрагмент.

Макс выпучил глаза, открыл в беззвучном крике рот и сдавленно произнес, тыкая пальцами обеих рук в Фому:

— Говорящий кот!!! Говорящий кот!!! А-а-а-а-а!!!

— Идио-ут, — фыркнул в усы Фома.

Макс икнул и потерял сознание. Его голова упала на грудь, а руки безвольными плетьми опустились вдоль кресла.

Как же хорошо, что в этот момент никого рядом не было!

— Фома! — шепотом рявкнула на него Лима. — Вот, что же ты наделал? Мне же ему придется память стирать, а это ты знаешь, сколько сил требует!

«О-ун сам винова-ут! Мя-а-у-о-а-у!» — мысленно прокричал Фома, чувствуя за собой вину и одновременно обиду на свою ведьму.

Лима почувствовала его эмоции и послала фамилияру волну нежности.

— Ладно, не обижайся. Просто больше так не делай. Ты же знаешь, какие люди нервные… И я бы не дала тебя в обиду, ты же знаешь, Фома.

«Знаю-ю-у… но не сдержа-улся… Он вообще-у странный. Са-ум говорит, что же-унщины переживают за своих пито-умцев и тут же гро-узится меня-у выбросить…»

Лима вздохнула.

Она проверила состояние Макса. Глубокий обморок.

Перехватила поудобнее ручки кресла и направилась вместе с Фомой и спящим мужчиной в джунгли.

Как только они оказались далеко от дома и лишних глаз, Лима применила заклинание, которое позволяет удалять из памяти ненужные и неудобные моменты жизни…

— Странно, — произнесла Лима.

Она делает очередной пасс рукой, насылая магию и заклинание на Макса, но оно рассеивалось.

— Фома, — обратилась она к фамилияру.

Кот деловито обнюхал Макса, запрыгнул к нему на колени и приподнял лапкой его веко. Потом посмотрел озадаченно на Лиму.

— У на-ус про-ублемы… — вынес вердикт Фома. — Ты не мо-ужешь стереть ему память о себе и обо все-ум, что касается тебя-у…

Лима в ужасе посмотрела на Макса.

— Он влюбился! — одновременно простонали Лима и Фома.

Глава 10

* * *

Максимилиан приходил в сознание. Он слышал, как поют птицы вокруг, шелестит листва, звучит женский голос рядом, такой знакомый и…

Макс тут же распахнул глаза и вцепился руками в свое кресло.

Да, он находился в джунглях.

Мужчина переводил настороженный взгляд с Лимы на кота. Макс понимал, что он не сошел с ума, и ему не привиделось, и не послышалось — кот говорил по-настоящему!

— Кто ты? — задал он один-единственный вопрос женщине, что смотрела на него со сложенными руками на груди.

— Ведьма, — ответила она. — Я — ведьма. Настоящая. Летаю на метле, варю зелья, для твоего лечения применяю магию, и у меня имеется фамилияр — Фома.

Макс как-то обреченно хмыкнул и покрутил головой, словно ища спасения.

— Ты чего мне голову морочишь? Я знал, что ты чокнутая! Сбежала со своим котом из цирка уродцев?

— Мо-ужно, я его немно-уго поцарапаю? — поинтересовался у ведьмы Фома.

Макс нервно дернул руками и сжал челюсти. Он привык контролировать все и вся, а тут происходит что-то, что не поддается его осознанию!

— Тебе придется поверить и дать мне магическую клятву, что не будешь трепаться об этом знании, — печально произнесла Лима.

Она грустно подумала, что ее матушка будет очень сильно гневаться. Ведь Максу теперь не стереть память, никак не стереть…

— Я. Тебе. Не верю. — Отчеканил Макс. — И требую вернуть меня назад, а тебе покинуть мой дом. Я обойдусь без твоего гребанного лечения.

В его глазах застыло непонимание, страх и раздражение.

Лима вздохнула и, проделав несложный пасс рукой, призвала свою метлу.

Словно из воздуха, материализовалась метелка — красивая, расписная, с глянцевым покрытием…

Лима любовно ее погладила и под изумленным мужским взглядом запрыгнула на нее и вознеслась ввысь.

Макс подумал, что только что, весь его мир перевернулся с ног на голову…

— Ну, что-у, балбес сидя-учий, теперь веришь? — поинтересовался у него Фома весьма деловитым тоном.

Максимилиан посмотрел на шарообразного кота в кепке и как-то безумно хохотнув, задал риторический вопрос:

— И чем же это меня опоила эта сучка, что у меня появились слуховые и зрительные галлюцинации?

Фома произвел движение рука-лицо при помощи своей лапки и сказал:

— Ты непробиваемый ба-улбесина! Нет никаких галлюцинаций у тебя-у!!! И сам ты суцка!!!

Как раз вернулась Лима, лихо, спикировав на метле вниз и спрыгнула с нее перед Максом.

— Убедила? — спросила его Лима, поправляя взбившиеся волосы.

Вербицкий сложил руки на груди, и хмуро спросил:

— Это был розыгрыш? Или все-таки у меня галлюцинации?

Фома издал нервный смешок, а Лима недоуменно посмотрела на мужчину и сказала:

— У тебя нет галлюцинаций, Макс. Все происходит прямо сейчас и в самом деле в том виде, что ты видишь и слышишь.

— Я тебе не верю. Это плод моей фантазии. Однозначно, у меня галлюцинации.

— Я-у сейчас сам устрою тебе-у галлюцинации! — воскликнул грузно Фома и вздыбил шерсть.

— Погоди, — сказала фамилияру Лима.

Она плавной походкой приблизилась к Вербицокму и облокотившись о его кресло руками, низко наклонилась, отчего вырез ее топа оказался прямо перед носом у мужчины.

Она приблизила свое лицо к нему и коснулась губами плотно сжатых мужских губ.

Против поцелуя ведьмы не сможет устоять ни один мужчина. Не смог и Макс.

И уже через мгновение их губы слились в страстном поцелуе, их языки дерзко касались друг друга, исполняя наполненный обжигающей страстью танец…

Целуя, Макс притянул Лиму к себе, заставив ее сесть на свои безвольные колени, и запустил руку в копну ее густых волос….

Он ласкал ее шелковистые волосы, нежно пальцем обводя правильные черты лица ведьмы…

— Кхе! Кхе! — раздалось недовольное покашливание Фомы. — Лима, я понимаю, что-у у него совести не-ут, но у тебя…

Ведьма прервала сладкий поцелуй и спустилась с мужских колен. Глаза Макса были поддернуты дымкой желания, страсти и блаженства. Лима потрогала свои припухшие от поцелуя губы и улыбнувшись, спросила:

— Теперь-то ты убедился, что все происходящее — реальность?

Макс протер лицо руками и с каким-то священным ужасом на лице произнес:

— Мать моя женщина! Ведьмы существуют!

* * *

Когда они возвращались домой из джунглей, Фома и сама Лима готовы были придушить Макса.

Он вытрепал ведьме и ее фамилияру все нервы! Засыпал вопросами о ведьминском сообществе, об их обычаях, о магии, истории, затронул финансовую и социальную сторону их жизни! Замучил Фому вопросами, как он может вставать на задние лапки и ходить спокойно? Почему он умеет читать и писать? Как устроена его физиология в таком случае… и многое, многое другое…

В итоге, сбор трав, цветов и лягушек превратился для Лимы и Фомы в настоящую пытку.

Только Макс находился в хорошем расположении духа.

Он все приговаривал:

— Удивительно! И как люди ничего не замечают?

Хорошо, что он легко дал ведьме клятву о неразглашении ее сути и о Фоме.

Макс продолжал сыпать и сыпать вопросами, в итоге ведьма попросила его составить список этих самых вопросов, а сейчас просто помолчать, иначе она применит магию.

А буквально в десяти метрах от дома, у Лимы неожиданно зазвонил телефон. Ну как неожиданно… просто прозвучавшая мелодия была особенной.

— Домамкался, — мрачно изрек Фома.

Лима обреченно посмотрела на входящий звонок и под любопытным взглядом Макса, приняла вызов.

Если не ответить, то однозначно будет хуже.

— Привет, мама.

— Привет-привет! У тебя все хорошо? — раздался низкий женский голос, обволакивающий собеседника, словно тяжелый бархат.

Это была особенность ведьмы старшей, так как она — ведьма любви. Но только на Лиму и других ведьм эта особенность не действовала, а вот Макс наоборот, начал прислушиваться.

— У меня все отлично, мам. Сейчас нахожусь у пациента, — с нажимом сказала Лима, намекая матери скорее завязывать разговор.

— Не знаю, что там за пациент у тебя, но только больно часто меня вспоминали в последнее время. Я еще тут карты на тебя разложила… В общем, не нравится мне ситуация, что сейчас происходит в твоей жизни, Лима. Ты, случаем не влюбилась?

— Нет! — поспешно ответила Лима. — Мам, давай поговорим позже, я сейчас занята и…

— Ты где сейчас находишься территориально? — прервала ее мать.

— Э-э-эм… на Бали, — с опаской ответила Лима. Скрывать нет смысла, так как мама в любом случае легко узнает ее местоположение.

— Бали! Это же просто замечательно! Не зря мне Виола позавчера предсказание сделала, чтобы я купила новенький купальник и приготовила отпускной чемодан! — обрадовалась ведьма старшая. — В общем, так дочь, в твоей жизни сейчас происходит какая-то любовная суета, и я не могу оставить тебя на произвол судьбы! Я должна увидеть этого субъекта собственными глазами. Не хватало еще, чтобы моя дочка влюбилась в какого-нибудь мерзавца! Да и генофонд его надо проверить…

— Мама!!! — в панике воскликнула Лима. — Не нужно никуда приезжать!!! Слышишь меня?!

— Все, доча, целую. Жди, скоро буду.

— Нет! Мама! Стой! — закричала в телефон Лима, но ведьма уже отключилась.

Фома помахал хвостом из стороны в сторону и пошевелил ушками.

— Что-у? Беда-у? — спросил он.

Лима посмотрела на Фому, на Макса и прикрыв на секунду глаза, чтобы успокоиться, сказала:

— У нас ОГРОМНАЯ проблема. Моя мама через пару часов будет здесь.

— ЧТО-У???!!! — воскликнул Фома и даже подпрыгнул. — Только-у не это-у! Она же привезе-ут с собой свою гадкую кошку!!!

Макс недоуменно почесал затылок и спросил:

— А что страшного-то?

Лима истерично засмеялась.

— Сам скоро увидишь и узнаешь. Я только тебя прошу, не вздумай говорить моей маме о том, что ты знаешь о нас, ведьмах.

Глава 11

* * *

Мать Лимы, Елена Алексеевна, прибыла буквально через четыре часа после разговора с дочерью.

Для нее заранее был приготовлен отдельный гостевой домик, так как Лима не желала, чтобы ее мать находилась рядом с ее пациентом.

С нее станется проверять его всевозможные прошлые, настоящие и будущие «возможности»… Кхе-кхе, надеюсь понятно о каких «возможностях» идет речь.

Геннадий был в недоумении, для чего приезжает ее мать, да еще и со своей живностью, но лишних вопросов задавать не стал. Надо — значит надо. Главное прогресс есть в лечении его друга. Хоть и странные у нее порой методы, но результат виден невооруженным глазом. Макс даже внешне выглядеть стал лучше!

Итак, возвращаемся к ведьме Елене, матери Лимы.

Прибыла она к ужину. Вышла из ниоткуда на брусчатую дорожку, что вела к дому, а за ней следовали четверо местных жителей острова Бали и несли как настоящие рабы тяжелые чемоданы.

Лима, Макс и Геннадий находились на террасе.

В доме завершали установку специальных покрытий для кресла Макса, чтоб ему было легко перемещаться в пространстве, а в его спальне практически установили и заполнили живностью морской аквариум.

И вот когда Макс, и Геннадий пригубили прохладный лимонад, в этот самый момент в поле их зрения и попала чудо-женщина.

Мужчины одновременно поперхнулись напитком и разинули рты, вдобавок выпучив глаза… Только капающей слюны не хватало.

Лима только возвела глаза к небу.

Лежащий на ее коленях Фома фыркнул и прикрыл лапкой рот, чтобы не засмеяться в голос.

Кстати, Фома очень не любил кошку Елены Алексеевны. Точнее, он ее боялся!!!

А тем временем, походкой от бедра, в алом длинном шифоновом платье, что было выполнено наподобие сари, приближалась к дому, словно царица золотоволосая женщина невиданной красоты!

Рядом с ней шагала черная, как сама ночь большая, но гибкая гладкошерстная кошка. Ее глаза сверкали, будто два разноцветных драгоценных камня — один глаз янтарный, другой — небесно-синий.

— Очуметь! — выдохнул Геннадий, не отрывая восторженного взора от прекрасного видения. — Лима, это твоя мама?

— Да, — мрачно ответила Лима. — Рот прикрой только, а то жаба туда запрыгнет.

Геннадий со стуком закрыл рот и даже покраснел от смущения. Он встал со своего места и быстро помчался встречать приближающуюся женщину.

Макс тоже прикрыл рот и посмотрел на Лиму. Она его предупредила об особенном врожденном флере своей матери.

Ведьма любви — это вам не просто так…

— Я немного ошарашен, — сказал он. — Ты хоть и предупредила, но я все равно не ожидал, что твоя мать Такая!

Лима вздохнула.

— Главное, не поддавайся на ее провокации.

Макс хмыкнул.

— Поверь, они будут.

Геннадий уже ворковал с матерью Лимы и что-то восторженно ей говорил. Елена заливисто смеялась и кокетливо хлопала длинными ресничками.

«Похоже Генке прише-ул криндык», — резюмировал Фома, передав Лиме свою мысль. — «Как бы у тебя-у сестре-унки не появило-усь».

Лима улыбнулась.

«Если появится сестренка, я буду только рада. Мама хоть переключится с меня на нее».

Фома промолчал.

И вот, мама подошла к дочери.

— Привет, мама.

— Привет моя дорогая.

Троекратный поцелуй в воздух, объятия и Лима представляет матери своего пациента, Максимилиана Вербицкого, а ему, свою маму.

Ведьмина черная кошка, тем временем, обошла людей и приблизилась к Фоме.

«Ты ка-ук всегда-у все-у такойже-у толстячо-ук», — промурлыкала кошка по имени Африка. — «Тебе-у не помешает диета-у».

«Тебя-у забыл спросить…» — фыркнул Фома, отвернув от нее свою мордочку.

«Мы-у не виделись почти-у ше-усть месяцев. Чему ты-у научился, после-у нашей встречи? Твой уровень подро-ус?»

«Подрос, подрос…» — ответил Фома, содрогнувшись.

Он боялся Африку. Эта кошка была такой мудрой и древней, сменила так много хозяев и сама уже не помнила сколько ей лет — сотен или тысяч. Единственная в своем роде магическая кошка-фамилияр, которая не погибает вместе со своим хозяином, а живет дальше.

Она сама выбрала себе ведьму — Лимину маму и она многому ее научила.

А еще Африка очень любит учить Фому. Только уроки у нее порой бывают жестокими…

Фома содрогнулся, когда она коснулась его своим хвостом.

* * *

Елену Алексеевну и ее кошку обустроили в гостевом домике. Заселением прекрасной мамы Лимы занялся Геннадий, который в буквальном смысле пускал слюни на красивую женщину.

Лима только вздыхала. Ее мама такая МАМА. Всегда в своем репертуаре — она обожает, когда мужчины сходят по ней с ума. А еще этот ее флер…

Как только Елена разбросала свои вещи при помощи магии по местам, она тут же направилась в дом к своей дочери. Ведьму неизменно сопровождала Африка.

«Фома-у не повы-усил свой маги-уческий уровень», — доложила Африка ведьме.

«Так в чем проблема? Подтяни его! У моей дочери должен быть лучший фамилияр!» — ответила ведьма.

«Лучше-у меня-у все равно-у не станет», — промурлыкала кошка.

Елена рассмеялась.

Они вошли в дом. Ее дочь показывала своему пациенту способы передвижения в кресле по специально установленным для него покрытиям.

Фома вертелся рядом с Лимой.

Геннадий как только увидел вошедшую женщину, тут же взял ее под ручку и повел показывать дом и местные окрестности. Об этой услуги его попросила Лима и Геннадий был очень рад побыть гидом у такой восхитительной женщины.

Елену увидели и другие жители дома — повариха Ивара и Руслан. У обоих от увиденной женщины раскрылись рты в удивлении.

Также испытал шок и домовой Кусь-Кусь.

«Две ведьмоськи в доме!!! Сьто твориться! Сьто твориться! Я сямый-сямый сцястливый домовой!»

Домовенок бестелесным духом носился по дому, чтоб его не увидели люди и радовался!

Ведь ведьма добрая в доме — это счастье, уют и здоровье! А две добрые ведьмы — это все то же самое, но в двойне!

Когда Лима и ее мама остались наедине в комнате ведьмочки, Лима не хуже рассерженной кошки зашипела на мать.

— Ты зачем приехала? Мама ты мне работу можешь застопорить!

Елена Алексеевна грациозно опустилась в кресло и накручивая локон на палец сказала:

— Не переживай. На этот раз я пакостить не буду. Согласись, что тот твой пациент грубо со мной обошелся. Я не прощаю оскорблений.

Африка фыркнула и посмотрела на Лиму своими разноцветными глазами. Фома жался к ногам своей ведьмы и старался казаться незаметнее.

— Я посмотрела на твоего Макса магическим зрением… между вами протянута нить судьбы, Лима. Ты нашла своего мужчину и на первый взгляд у него отличный потенциал — ведьма от него получится сильная.

— Мама! — воскликнула Лима. — Я все знаю! Только прошу, не вмешивайся! Поклянись!

Елена Алексеевна опасно сверкнула своими глазами и произнесла:

— Клянусь не вмешиваться…

«Клятву отклоняю и не возвращаю», — произнесла мысленно Африка, снимая со своей ведьмы бремя клятвы. Об этой особенности Африки никто не знал, кроме Елены, даже ее дочь не в курсе. Этот дар помог Елене во многих делах.

— Хорошо, мам, — выдохнула Лима. — А теперь скажи мне, зачем ты притащила с собой столько чемоданов?!

Ведьма старшая рассмеялась.

— Три чемодана мои, в одном чемодане магический инвентарь, а два чемодана принадлежат Африке.

Фома зафыркал. Девочки есть девочки. Даже древняя Африка любит прихорашиваться…

* * *

Когда в свои права вступала ночь, Лима помогла Максу принять ванну, уже в открытую пользуясь магией. Она переносила его тело при помощи левитации.

Мужчина только удивлялся и восхищался. Немного посетовал, что он так не может. Еще он серьезно задумался над списком вопросов для ведьмы. У него было что спросить, наверняка ведьма знает много о сотворении мира и неразгаданных тайнах…

Фома был все время рядом. Он старался не попадаться на глаза Африке. Не нужна ему наставница, он и сам все умеет и знает!

Лима тем временем нанесла на тело Макса свою мазь, втирая ее кончиками пальцев, попутно разминая его мышцы.

— Как тебе аквариум? — спросила она его. — Ты ничего не сказал. Нравится или нет?

В аквариуме неспешно плавают в своих естественных условиях рыбы-девушки, креветки-лекари, рыбки-хирурги и еще довольно много других видов морских обитателей.

Морской аквариум отражает красоту тропических рыб и морских рифов. Он завораживает и вызывает восхищение, как и само море.

— Очень красиво, Лима. — Серьезно ответил Макс. — Я благодарен тебе. И прости меня за мое свинское поведение…

Лима улыбнулась.

— То-то же, — хмыкнул Фома. — Ведьму зли-уть — себе-у дороже…

Теперь уже хмыкнул Макс.

* * *

Когда все обитатели дома находились в объятиях Морфея, в распахнутое окно второго этажа на метле влетела ведьма Елена. В этой комнате спал Максимилиан. Елена находилась под пологом невидимости и тишины. Впереди ведьмы на метле восседала, словно царица черная как сама ночь Африка.

«Домового усыпила?» — поинтересовалась Елена.

Африка обижено стрельнула глазами на свою ведьму.

«Я не делита-унт», — ответила она.

Елена кивнула, обходя по периметру комнату Макса и рассматривая обстановку. Потом подошла к самому мужчине и небрежно сдернула с него простыню.

«Хм… Неплохо сложе-ун», — прокомментировала кошка, запрыгнув на грудь мужчине и вглядываясь внимательно в его безмятежное лицо.

«Как думаешь, Лима сильно рассердится?» — с усмешкой поинтересовалась ведьма, заинтересовано разглядывая спящего мужчину.

«Если ты вмешаешься, то проце-усс выздоровления-у пойде-ут быстрее. Ты ока-ужешь им услугу», — ответила Африка.

«О!» — вдруг воскликнула Елена. — «Рика, погляди на его чакру свадхистану*! Она просто великолепна! Даже совершенна! Но сейчас заблокирована из-за его проблем со здоровьем…»

(Свадхистана* — вторая чакра отвечает за либидо и половое влечение, посылает и принимает сексуальные ощущения).

«Я тебе о че-ум и говорю», — мурлыкнула кошка. — «Прокачай ее, только не перестарайся-у, а то Лима точно-у догадается и разозли-утся».

«Хм…»

Елена провела ладонью над расположением чакры мужчины и открыв магическое зрение, наблюдала, как ее любовная магия, чистая энергия наполняет и пробуждает заблокированную часть энергетического тела мужчины.

«Жаль, я не могу восстановить и другие его чакры…» — вздохнула ведьма.

Кошка спрыгнула вниз.

«Ничего-у, твоя до-учь на это-у способна. Теперь она быстрее его-у поднимет на ноги. По-умни, что если у Лимы родится до-учь к пятитысячелетней вальпургиевой но-учи — она унаследует и твои, и Лимины магические возмо-ужности, помимо своих уникальных, что-у ей подарит мир».

«Это было бы просто замечательно! Ведьма с магией целительства и любви!»

«Во-ут поэтому и следует поторопиться. И расскажи-у своей дочери об это-ум. Я думаю, она тоже захочет сильную до-учь».

«Ой», — вдруг испуганно сказала Елена. — «Кажется, я перестаралась…»

Африка недовольно махнула хвостом.

«Теперь Лима пойме-ут откуда но-уги растут! Я же-у говорила тебе-у, чтобы была аккуратней!»

«Не ори! Сама заболтала меня!» — раздраженно ответила ведьма. Она не любила, когда что-то выходило не так. «О, Геката! У него же теперь каменный стояк будет весь день!»

Африка шевельнула усами.

«Делаем но-уги! Лима разозлится!»

«То есть, совсем делаем ноги?»

«А ты-у думаешь, твоей доче-ури понравится это-ут результа-ут?» — фыркнула кошка, показывая лапкой на дело рук ведьмы.

Елена сделала губки бантиком, а потом хитро улыбнулась.

«Я думаю, что я все сделала правильно, Рика. И предлагаю прямо сейчас улететь на соседний остров, чтоб переждать бурю по имени Лима и вернемся дня через три, посмотрим, что получилось».

«Поле-утели ведьма!»

Глава 12

* * *

Ранним утром Лиму разбудил настойчивый стук в дверь.

— Ммм… — промычала она, не раскрывая глаз.

— Ну что-у за-у люди? С утра-у пора-уньше будя-ут на-ус… — недовольно пробурчал Фома, переворачиваясь на другой бок. — Та-ум Руслан к тебе-у стучится…

Лима тут же распахнула глаза и подскочила с кровати.

Быстрый взгляд на часы — четыре утра.

Она накинула на себя полупрозрачный пеньюар и распахнула дверь.

Руслан стоял перед ней в смешной пижаме и переминался с ноги на ногу.

— Что случилось? — спросила она.

Руслан указал пальцем вверх.

— Хозяин стонет громко. Я проходил мимо и услышал его. Хотел войти, а он заорал, чтобы его никто не беспокоил и не входил, иначе голову открутит. Он очень-очень злой… Наверное, опять судороги.

Она нахмурилась.

«Очень странно», — подумала Лима. — «У Макса не должно быть никаких судорог. Я перед сном сделала ему расслабляющий массаж и смазала тело целебной мазью. У него, наоборот, должно быть все хорошо и даже появиться чувствительность в ногах…»

Когда они подошли к комнате Вербицкого, тут же раздался стон, наполненный страданиями.

Лима сильнее нахмурилась, взялась за дверную ручку и махнула Руслану, чтоб уходил.

— Я сама справлюсь. Если что-то понадобиться — позову.

Руслан кивнул и быстро ушел.

Лима тут же отворила дверь и очень тихо вошла внутрь.

Представшая перед ней картина была просто невероятна.

Лима даже разинула рот в удивлении.

Простынь, что укрывала Макса, небрежно валялась на полу. Подушка под его головой взбилась и была взбита в комок, а и сам мужчина был покрыт бисеринками пота…

Лима, конечно же, знала, что является великолепным целителем, но еще ни разу не было таких побочных эффектов и явлений, чтобы у пациентов начиналась такая яростная эрекция.

Максимилиан уже устал орудовать рукой и не знал, как убрать эту утреннюю неожиданность, что начинала приносить ему сильную боль.

— Макс, — тихо позвала его Лима.

Он открыл глаза и простонал:

— Я конечно рад, что у меня все прекрасно снова работает… Лима, но ты не могла бы… Черт! Ты же ведьма! Я не могу достичь разрядки, мне кажется, что мои яйца сейчас взорвутся. Боль ужасная… Лучше бы я еще раз испытал судороги, чем это…

Он говорил прерывисто, морщась от боли. И никакого стеснения не было, Максу действительно было очень больно.

— Как давно это началось? — спросила она и отодвинула его руку от налитого кровью органа.

«Какой Он красивый», — промелькнула у нее мысль.

— Часа два назад… — простонал он, стиснув зубы. — Сделай же что-нибудь…

«А что сделать-то?!» — в панике задала она сама себе вопрос.

— И ты два часа пытаешься… э-эм, ну того?

— Да! — воскликнул он.

Лима сосредоточилась и перенастроила зрение на магическое, руками начала водить возле Него.

«Вот же гадство! Мама!» — рассвирепела Лима.

Магию своей матери она не спутает ни с чем!

Вмешалась все-таки, хотя поклялась, что не будет! Она прокачала его спящую чакру раньше положенного времени!

«Убью!» — подумала она.

Своими действиями ее мать активировала парасимпатическую нервную систему, что привела к полной эрекции. И снять ее можно только естественным путем!

«Ну, мама!!!» — прорычала про себя Лима.

Она убрала руки и мрачно посмотрела на Макса.

— Говори уже… все плохо?

Лима вздохнула.

— Я помогу тебе, Макс. Только закрой глаза, пожалуйста и не открывай, пока я не закончу.

Он издал лишь один-единственный звук:

— О-о-о…

Лима тяжело вздохнула и уперла руки в бока.

— Глазки закрывай уже.

— То есть, ты будешь мне делать…

— Нет, конечно! — хмыкнула она. — Мы еще с тобой не в тех отношениях. Массаж расслабляющий сделаю, чтобы высвободить заряд сексуальной энергетики.

— Жаль, — сказал Макс и послушно закрыл глаза.

«Ну, мама!!!»

После ее манипуляций, Максимилиан практически потерял сознание, но зато получил нереальное наслаждение и долгожданную разрядку.

* * *

Она обтерла Макса влажным полотенцем и укрыла. Мужчина сладко спал, приоткрыв немного рот.

Лима вздохнула и погладила его по щеке.

Полюбовавшись на безмятежно отдыхающего Максимилиана, она тихо вышла из его комнаты и, сжимая-разжимая кулаки, направилась в домик матери.

Лима сейчас была похожа на рассерженную фурию. Глаза сверкали ядовитой зеленью, лицо было хмурым, губы сжаты в тонкую линию. Она шла размашистым и четким шагом.

И, как и предполагала Лима, мать ее смылась с места преступления. Она обошла весь домик — вещи матери и ее фамилияра были на месте. Значит, она сбежала на недолгое время — переждать гнев дочери.

«Но ничего мамочка, так я просто это не оставлю! Вмешиваться в мою работу, да еще оставлять такие сюрпризы после себя… Да это ни в какие ворота не лезет!»

Она вернулась обратно и зашла в свою комнату, где раздавался тихий храп Фомы.

Лима подошла к котику и разбудила его.

— Ну? Что-у такое? — недовольно спросил Фома, приоткрыв один глаз и хмуро взглянул на Лиму.

Но стоило ему увидеть, в каком состоянии его ведьма, тут же взвился в своей кровати и, вскочив на задние лапы, передними лапками обхватил лицо ведьмочки и спросил:

— Что-у случило-усь? Пожа-ур? Кто-то умер? Скажи-у, что это Африка-у лапы откинула-у!

Лима обняла своего фамилияра и зарылась лицом в шелковистую шерстку, подключилась к нему и мысленно протранслировала недавнее событие.

— Како-уй кошма-ур!!! — заорал белугой Фома. — Ведьмочка-у моя несчастная! Что-у же тебе пришло-усь-то сделать!!!

Он начал ходить взад-вперед на задних лапах, а передние заложил за спину и рассуждал вслух:

— Это-у все-у ее кошка драная винова-ута! Это-у только она-у могла придумать! Озабоченная дре-увность! Я ей хво-уст оторву и усы-у обрежу, а уши ба-унтиком завяжу! Это же надо-у такое придума-уть!

Лима рассмеялась.

— Чего ты-у смеешься? Твоя-у мать смогла-у клятву обойти! Я думаю, в этом тоже Африка-у замешана!

Лима прекратила смеяться.

— Ты прав. Это уже не смешно.

Она вздохнула.

— Как только мама вернется, будем сразу же гнать отсюда и ее, и Африку. Нечего в мою работу лезть со своей любовной магией!

— Да! Да! Да! Надере-ум им за-удницы! — радостно запрыгал Фома.

Лима снова рассмеялась и посмотрела на часы.

— Можем еще часик поспать, а можем пойти и пособирать травок, что скажешь?

— Некоторые травки только утром и надо-у собира-уть… И слизь лягушек…

— Тогда собирайся. Идем за травками и слизью.

* * *

Прошло два дня.

Лимина мама не возвращалась, чему сама Лима и ее Фома были рады.

Геннадий грустил и говорил, что такой женщины как Елена никогда не встречал и желал, чтоб она скорее вернулась.

Фома на его слова изображал рвотный рефлекс, когда Геннадий не видел.

Макс каждый день тренировался на специальных тренажерах.

Лима делала ему массаж и втирала в его тело свои мази.

О небольшом происшествии, что случилось два дня назад, оба не вспоминали. Точнее, вспоминали, но не говорили об этом.

Лима и Макс по-прежнему нередко цапались, как кошка с собакой, но их отношения в корне изменились.

Он по-прежнему ругался и называл ее бесчувственной ведьмой, которая без всякой на то причины заставляла его проявлять чудеса выносливости и терпения, подвергая подчас невыносимо болезненным испытаниям.

Она по-прежнему осыпала его ругательствами и называла слабохарактерным богатым нытиком, которому в первый раз за всю его волшебную жизнь пришлось преодолевать невзгоды.

Макс говорил, что какая Лима к черту ведьма-целительница, если совершенно не умеет ладить с пациентами.

Лима говорила, что Макс просто бесится, когда ему противоречат.

Он говорил, что она издевается над ним.

Она говорила, что он постоянно ноет.

И так продолжалось уже два дня подряд…

Но зато дело шло на лад.

Макс однозначно ей верил. Он прислушивался к ее словам и советам, когда Лима упрекала его в том, что он недостаточно старается и не концентрирует на упражнениях все свое внимание. И он не возражал, когда она говорила, что он перестарался и ему пора немного отдохнуть.

— Разве я тебе не говорила об этом? — Лима стояла в ногах кровати и массировала стопу, безжалостно выворачивая ее в стороны.

— Я еще не готов танцевать танго.

— Но ты ведь уже чувствуешь ногу.

— Конечно, когда ты выламываешь мне большой палец! Лима!!! Мне больно!!!

— Зато ты чувствуешь, — Лима перестала выворачивать ему ногу и требовательно взглянула ему в лицо, ожидая подтверждения.

— Да, я почувствовал ногу, — признал Макс и ему не удалось скрыть довольную улыбку.

— И всего за одну неделю, — горделиво добавила она. — Ты молодец, Макс. Сегодня же дам задание Гене, чтобы заказал параллельные брусья. Очень скоро ты сможешь стоять между ними.

Его улыбка увяла.

— Боюсь, что не смогу этого сделать.

— То же самое ты говорил и о других тренажерах, и об инвалидном кресле, вспомни. Когда ты, наконец, перестанешь спорить со мной?

— А ты? — он натурально крякнул от боли, когда ведьма согнула ему ногу в колене и потом с силой выпрямила.

— Не раньше, чем ты начнешь ходить.

— Если ты будешь и дальше носить такие облегающие платья, я не только пойду, я — побегу. Догоню тебя, и тогда держись, ведьма!

— Обещания, обещания! — фыркнула Лима.

— Я, кажется, просил тебя одеваться скромнее.

— Мы же на Бали, Макс. Не будь занудой. Тем более, я ведьма и априори не могу одеваться скромно. Теперь ты упрись в мою руку ногой, а я буду оказывать тебе сопротивление. Вот так. Чуть сильнее. Отлично!

— Мой бог, — выдохнул Макс сквозь стиснутые зубы. Он следовал инструкциям Лимы, пытаясь укрепить мышцу икры. — У тебя спина красная, ты обгорела. Неужели не можешь убрать своей магией эту красноту? — произнес он, сильнее нажимая на руку Лимы.

— Неужели заметил?

— А как я мог не заметить? Ты же мне демонстрируешь свое тело при каждом удобном случае. О чем мы там говорили?

— О том, почему я не уберу покраснение со спины. Хорошо, Макс, отдохни немного, потом повторишь еще раз. Да ладно, нечего мне строить рожи. Давай еще разочек. — Лима завела этот безобидный разговор, чтобы отвлечь его от боли. — Я обгорела, потому что вчера днем заснула возле бассейна. Моя магическая мазь сняла боль, а покраснение уйдет уже к вечеру. Так что все хорошо.

— Так вот за что тебе платит Гена такой огромный гонорар? Чтобы ты спала возле моего бассейна? Лима! Это неприемлемо! И мне все равно, что ты ведьма!

— Разумеется, мне не за это платят! — возвразила она и после эффектной паузы добавила: — Я еще и купаюсь в твоем бассейне.

Макс наградил ее мрачным взглядом и нажал ступней на ее ладонь.

— Хорошо, Макс, очень хорошо. Еще раз.

— Ты же сказала, что это последний.

— Я солгала.

— Бессердечная ведьма.

— Трусливый нытик-богатейка.

Все шло просто замечательно.

Потом она делала Вербицкому массаж.

Он расслабился, и ведьму это радовало. Ему на самом деле пришлось несладко этим утром, и теперь его мышцы подрагивали от усталости.

— Теперь нам надо перевернуться. И ладно тебе, избавь меня от стонов. Ты можешь это сделать.

Макс перевернулся, помогая себе руками. Он пересел с массажного стола в кресло, потом из кресла в кровать, и Лима лишь чуть-чуть ему помогла.

— Вот так. На сегодня мы закончили, — сказала она, когда Макс опустился на подушки. — Тебе что-нибудь нужно? Скажи, пока я не ушла.

— Да. Есть кое-что, что ты могла бы для меня сделать, — заявил ей Макс с хитрой улыбкой и озвучил свое пожелание.

Несмотря на собственный весьма острый язык и ядовитое остроумие, Лима покраснела.

— Этого не повторится, Макс. По крайней мере, пока ты не встанешь на ноги.

— Но ты же уже делала мне…

— Тебе было больно и сам себе ты помочь не мог. — Она фыркнула и повернулась уже, чтобы уйти.

— А кто только сейчас интересовался, не нужно ли мне что-нибудь?

Лима обернулась.

— Я имела в виду воду, фрукты, журнал, пульт от телевизора и так далее в этом роде.

— В таком случае, нет, спасибо, мне ничего не нужно.

— Хорошо, позже увидимся. — Лима снова повернулась, чтобы уйти.

— Ты торопишься? Собираешься куда-то?

— Хочу съездить в город и пройтись по магазинам.

— Зачем?

— Мне нужны кое-какие вещи.

— Что за вещи?

— Для личного пользования и моей магии.

— Например?

— Рррррррр….! Все, я ухожу. Скоро увидимся. Не скучай.

— Ты полетишь на метле?

— Нет, машину мне дал Гена.

— Я поеду с тобой.

Лима покачала головой:

— Мне придется много раз останавливаться. Ты устанешь раньше, чем у меня появится желание вернуться назад.

— Нет, я не устану.

— Устанешь.

— А как же я?

— А что с тобой такое?

— Как долго тебя не будет?

— Не знаю, Макс. Три-четыре часа, может больше… — Лима уже начала терять терпение. — И какое, собственно, это имеет значение? Мы же выполнили программу на сегодня.

— Ты не можешь вот так взять и уйти, — остановил ее Макс. — Ты можешь мне понадобиться.

— Гена или Рус сделают для тебя все, что будет нужно. Чао-какао!

— Лима!!!

— Ну что?! — она снова повернулась к кровати. На ее лице отчетливо читалось нетерпение.

— Не убегай. — Мужчина сменил тактику. Он больше не сердился, он умолял: — Пожалуйста, возьми меня с собой. Я буду слушаться тебя.

— Со мной едет еще и Фома.

— Я тебе разве не говорил, что обожаю котов! — улыбнулся во все тридцать два зуба Макс.

Глава 13

* * *

— Лима-у! Я не хочу к нему на колени-и-и! — проныл недовольно Фома.

— Тогда поедешь на заднем сиденье, — развела руками ведьма.

— Не хочу-у-у! — снова законючил кот. — Заче-ум ты вообще его-у с собой берешь? Пусть до-ума сидит!

— Может лучше тебя оставить дома? — огрызнулся Макс.

— Да ты вообще-у молчи! — обиделся Фома. — Заче-ум привязался-у к на-ум? Сиде-ул бы дома…

— Вот сам дома и сиди, — буркнул Макс.

— Я вас сейчас обоих дома оставлю! — рыкнула Лима.

Фома и Макс замолчали и только недовольно переглянулись.

— Ла-удно, — смиловистился Фома. — Уговорили. Только-у держи меня-у крепче.

Фома запрыгнул на колени к Максу, и Лима наконец-то смогла сесть за руль.

Она плавно выехала со двора особняка и направилась в город.

В салоне играла приятная музыка.

Макс и Фома молчали, только угрюмо смотрели в окно.

Лима украдкой увидела, как Фома недовольно ерзает в руках мужчины, а тот специально дергает его за шерсть.

— Прекра-ути портить мою шерстку! — воскликнул Фома. — Лима-а-а! Ска-ужи ему!

— Я тебя не дергаю! Ты сам ерзаешь, все никак место найти не можешь — сиди смирно!

— Так! Или едем в тишине, или я сейчас развернусь и высажу вас. Будете оба сидеть дома!

Они снова замолчали, и слава Гекате, больше не ворчали и не ныли.

Доехали до города без происшествий.

Лима въехала в довольно грязный и бедный переулок, и остановилась у двери, с ободранной краской и надписью на иностранном языке: «Мотылек»

— Мотылек? Ты серьезно? — шокировано спросил Макс.

— А что такого? — пожала плечами Лима. — Не смотри, что тут все так страшненько. Внутри совсем по-другому. Зато любопытствующие туристы сюда точно не заглянут.

— Но это же самый злачный район на всем острове! Здесь можно получить все, что угодно, от кокаина до бомбы!

— Ты говоришь так по собственному опыту? — с усмешкой спросила его Лима. — И мне не нужны ни бомбы, ни наркотики. Здесь находится скрытый от людских глаз магический магазин.

— Не смешно, Лима. Я в том состоянии сейчас, что не смогу тебя защитить в случае чего! И мне плевать, что магазин магический!

Фома проделал жест лапа-морда и покачал головой.

— Во-ут и заче-ум ты взяла с собой этого остолопа?

Макс на его высказывание побагровел. Только что пар из ушей не валит.

Лима ему улыбнулась и сказала:

— Макс. Ты забыл, кто я?

— Нет, — сказал он, все еще багровый от злости.

— И не забывай никогда. Я накинула на всех нас полог невидимости и тишины. Нас никто здесь не увидит. И большая просьба, Макс — хватит кричать на всех.

— Я не кричу! — воскликнул он и тут же замолчал под ехидным взглядом Фомы.

— Подождешь нас здесь или с нами? — спросила Лима.

— Я тебя одну не отпущу. Магия магией, а место здесь все равно опасное.

— Ты та-ук и скажи, что тебе-у страшно оставаться одному… — съехидничал Фома.

— Фома! — погрозила фамилияру пальцем Лима.

Макс только фыркнул недовольно.

Лима достала кресло из багажника и при помощи левитации перетранспортировала мужчину с пассажирского сиденья в него.

— Макс, запомни: все что ты сейчас увидишь или услышишь — не плод твоих фантазий, а реальность. Просто не паникуй и веди себя прилично.

— Со-умневаюсь, что он буде-ут вести себя-у прилично. Ведь ему не знако-умо это слово.

— Я кому-то скоро хвост прищемлю, — процедил Макс.

— В посте-уль тебе-у блох насыплю, — не остался в долгу Фома. — Или налысо-у побрею, пока-у ты будешь спать. Я много чего-у умею, в отличие от некоторых…

— Прекратите оба! Ну, сколько можно! Как малые дети! — возмутилась Лима.

Она вкатила Макса внутрь пустого помещения.

— И где магазин? — удивился он, не наблюдая ничего, кроме старых обшарпанных стен, мусора, надписей граффити и аромата обезьяньей мочи.

— Имей терпение, Макс.

Лима подошла к стене и натурально постучала по ней. Она стучала, отбивая кулачком определенный ритм.

Прошло несколько секунд и стена пошла рябью. Появилась дверь — массивная, деревянная и добротная. Дверь отворилась, и Лима взяла за ручки кресло Макса и покатила кресло внутрь. Фома следовал за ними.

Сначала на Макса обрушилась темнота, но глаза быстро привыкли и он услышал странный разговор.

Повернулся к говорившим и изумился еще больше!

- И, тем не менее… ты не поверишь, чего можно добиться при помощи саранчиного помета, — говорил человеческим голосом муравьед! И определенно он говорил на незнакомом для Макса языке, но он понимал муравьеда!

- Это довольно многофункциональный компонент, — заметила серая крыса.

— Но кто же захочет такое нюхать? — отвечала муравьеду и крысе белка.

Макс почксал затылок. Главное, не сойти с ума.

Он стал оглядываться дальше.

Обстановка внутри оказалась довольно занятная. Молодые и красивые три женщины сидели в плетеных гамаках из лозы, подвешенных к потолку перед очагом, и ели какой-то салат. Неровный пол выглядел так, будто его сплели из древесных корней — длинных извилистых березовых и дубовых корней, которые образовывали вполне прочную поверхность. На стене красовалась коллекция старинного оружия: в основном там были потускневшие мечи, но попадались и довольно необычные орудия убийства, например шипастая палица, трезубец или алебарда. В центре комнаты висел улей из прутьев и воска, сияющий от светляков, которые кишели внутри и вокруг него. Многочисленные полки заставлены всевозможной непонятной Максу дрянью — какие-то сухие цветы и насекомые, баночки с переливающимися жидкостями, книги в старых переплетах, которые вот-вот рассыпятся пылью и многое-многое другое.

«Невероятно», — подумал он и сглотнул, когда на него уставилось три пары одинаковых ярко желтых женских глаза.

— Ведьма! Ты привела в нашу обитель человека?

— Так они связаны, ты только глянь! Между ними проходит нить судьбы!

— А какой он хорошенький! Ты посмотри на его потенциал! Вот бы дочку от такого родить!

Фома вздыбил шерсть и встал впереди кресла Макса.

«Лима-а-у! Что-то-у эти ведьмы чересчур активно-у эманацируют на нашего-у Макса-у!»

«Да сама уже вижу, как эти кошелки губу раскатали!» — раздраженно ответила ему Лима.

Она подошла к ведьмам и произнесла ритуальную приветственную речь — вежливо и достойно, сдерживая себя и свою силу, хотя хотелось оттаскать ведьм за их космы.

Ведьмы ответили и ей, но потом вновь переключили свое внимание на мужчину.

— Где ты такого хорошенького нашла?

— А может, с нами поделишься? Доченьку хочется!

— Дура старая! Связь нужна! Связь! Ты только посмотри — они же связаны!

Одна ведьма из троицы надула пухлые губы:

— Жизнь строга к нам и несправедлива.

— О нет! Маришка! Не заводи свою нудную философию! Достала уже! — заорала на высоких нотах одна из ведьм, а другая дернула эту самую Маришку за волосы.

Макс хотел было уже перекреститься. Похоже, остаться в машине было хорошей идеей, да поздно уже. Эти ведьмы больше походят на психически больных, сбежавших из клиники — такие же безумные взгляды и крики. Если бы он не знал о ведьмах, то так бы и решил, глядя на них.

Лима прокашлялась, возвращая к себе внимание.

— С чем пожаловала, ведьма? — поинтересовалась, очевидно, старшая из них.

— Мне нужна кора тысячелетнего дерева Пикабу, лепестки Тамбак Раджи, собранные в день солнцестояния и мешочек коконов бабочки Птицекрыла, — перечислила Лима.

— Хм… недурно, — прокомментировала средняя ведьма, та, что звалась Маришкой.

— Плата какая? — спросила третья, что дергала Маришку за волосы.

— Два грозовых бутылька, — назвала свою цену Лима.

«Грозовые бутыльки» — это так называемые зелья, в которых ждет своего часа магия грозы. Откроешь бутылек — и гроза обрушиться на то место, где его открыли. Одного пузырька хватает на три грозы. Грозу поймать сложно, но у Лимы дома хранится много таких пузырьков, так как ее подруга — погодная ведьма и они часто меняются зельями.

— Ого!

— Ооо…

— Какая редкость!

В один голос воскликнули ведьмы.

— Сейчас соберу твой заказ, — наполненная радостью, сказала старшая ведьма.

— Возьми еще саранчиного помета, — порекомендовал Лиме муравьед.

— Вы рекомендуете? — поинтересовалась у него Лима.

Муравьед важно кивнул.

— Сам собирал. Свежий и отменного качества.

— Хм… — задумалась Лима.

«Не вздумай бра-а-уть!» — заверещал Фома. — «Он же-у вонючий!»

«Зато какой полезный ингредиент, Фома! Ты только вспомни курс «Отходной Магии». Отходы жизнедеятельности насекомых закрепляют любые зелья, направленные на укрепление результата на постоянной основе».

«Ведьма-а-у! И почему ты у меня-у целительница-у? Вечно-у со всякой вонючкой работаешь!»

— Заверните мне грамм пятьдесят саранчиного помета, — попросила Лима.

Муравьед довольно оскалился.

— Ты серьезно? — брезгливо поинтересовался Макс и посмотрел на недовольного Фому. — А ты что молчишь? Скажи, чтобы не брала с собой никакого помета!

— А что-у я? Она меня-у не слушает! — надулся шариком Фома. — Целительница-у, что с нее возьме-ушь? У них вечно всякая-у дрянь в хозяйстве пригодиться может.

Макс посмотрел ТАКИМ взглядом на Лиму и сказал:

— Даже не вздумай покупать и везти в мой дом какашки саранчи!

— Помет! Саранчиный помет! — исправил его муравьед и приблизился к Максу, отчего тот убежал бы в крике, да не мог. Муравьед был страшненьким, да еще и говорящим! — И вы не правы, уважаемый человек мужской части населения, называя помет какашками.

Макс как-то нервно хихикнул и посмотрел уже умоляющим взглядом на Лиму.

Фома запрыгнул на колени к Максу и сказал ему:

— Не бойся. Он не кусается. И мы тебя в обиду не дадим!

— Да я и не боюсь…

— Ага, ага… — съязвил кот.

Зато ведьмы с удовольствием следили за Максом и его поведением.

Одна другой шепнула:

— И все-таки хорошенький он. Сладкий. Пахнет так вкусно! Нам бы такого.

Другая ведьма тяжело вздохнула.

— Давай сегодня приворотного зелья наварим и пойдем в клуб. Развеемся!

— Ммм… я согласная!

Лиме уже весь этот цирк порядком надоел и вот, наконец, вышла из подсобки третья ведьма и всучила Лиме объемный холщовый мешочек.

Лима развязала его, чтобы проверить содержимое.

— Здесь вместо лепестков Тамбака Раджи лежат лепестки Гибискуса! — процедила Лима, сверкнув зелеными глазами на ведьму.

— Да-а-а? — протянула удивленно ведьма и захлопала недоуменно глазками.

Две другие навострили уши и сунули свои носы в мешочек, потом переглянулись и посмотрели на свою сестру, что собирала товар.

— Очевидно, ошибочка вышла, — пропела она. — Сейчас поменяю.

Лима сощурила глаза и сказала:

— Смотри, не ошибись во второй раз.

Ведьма остановилась и медленно развернулась, тоже блеснув своими глазами и сказала:

— Осторожнее с выражениями, ведьма. Ты не на своей территории.

Лима сложила руки на груди и склонила голову набок.

Ведьма хмыкнула и ушла в подсобку.

«Вот же-у драная кошелка! Решила-у нас обмануть! Прокля-унем!» — разъярился Фома.

«Да не говори, Фом. Совсем оборзели, своих уже обманывают и еще угражают!»

«Бо-ульше не пойде-ум к ним», — сказал Фома.

«Конечно не пойдем. Мало того, что на моего Макса слюни пускают, так еще и обмануть хотели».

Две другие ведьмы попереглядывались и вернулись к поеданию своего салата.

Макс почувствовал, что в помещении как-то стало трудно дышать, воздух уплотнился, и даже запахло озоном.

«Что происходит?» — подумал он и вопросительно посмотрел на Фому, поигрывая бровями.

— Что ты бровями машешь? Я не понимаю… — пробубнил кот.

Макс вздохнул и прошептал:

— Как-то атмосфера изменилась, чувствуешь?..

Фома хмыкнул и прошептал в ответ:

— Еще-у бы. На-ус обмануть хотели, а не получилось. Во-ут ведьмы и расстроились. А расстроенная ведьма-у испускает тяжелую энергию. Вот она-у и давит. Но мы-у уже скоро-у уходим отсюда-у.

Макс почесал макушку. Как-то ему все это не нравится. На свежий воздух хочется и подальше от всех этих ведьм, и их жутких фамилияров.

Его только устраивает Лима и ее Фома.

Все.

Больше он никого видеть и знать, не намерен.

Вернулась ведьма и передала Лиме необходимое. На этот раз, все было правильно.

Лима оплатила свое приобретение грозовыми бутыльками и, произнеся ритуальную прощальную речь, удалилась вместе с Фомой и Максом из магазина.

Когда они покинули магическое пространство, ведьмы посмотрели друг на друга и средняя сказала:

— Посмотрела на мужчину и тоже захотела себе такого же сладенького.

— Тогда надо найти!

— Я предлагаю слетать сегодня в клуб и найти для себя по сладкому мужчинке. Проведем ночь весело!

— ДА!!! — крикнули ведьмы и захлопали в ладоши.

— Ох. Ведьмы, ведьмы! Совсем тронулись умом, лучше бы искали «своих» мужчин для продолжения рода, — пробурчал муравьед.

Белка только лапками развела.

* * *

В остальное время прогулки никаких происшествий не было. Даже Фома и Макс были хорошими мальчиками — не спорили, не ругались, и кажется, даже начали симпатизировать друг другу.

— Лима, неужели все ведьмы такие… — Максимилиан взмахнул руками, выказывая жестом свое возмущение. — Даже слово подобрать не могу!

— Ха! Тебе-у повезло, что-у Лима не такая, как многие! Она-у еще-у молодая и смо-утрит на жизнь немного-у по-другому, че-ум другие ведьмы.

— Спасибо, Фомочка, — улыбнулась она своему фамилияру. — Видишь ли, Макс, определенный вид дара накладывает свой отпечаток на характер и поведение. Я работаю с людьми долго и много, и неважно, что у них проблемы со здоровьем. А многие ведьмы работают только с природой, со стихиями и они не очень жалуют людей. Те ведьмы, которых ты видел — это сестры — стихийницы. Они работают со стихией земли и, как ты уже понял, с людьми не очень хорошо и ладно контактируют.

— М-да, — хмыкнул он. — А еще этот их жуткий муравьед. Брррр…

— Между прочем, очень вежливый и галантный муравьед, в отличие от его хозяек.

— Знаешь, я, конечно, очень впечатлен и даже немного дезориентирован от того, что все-таки магия и ведьмы реальны и существуют. Может, будь я моложе, то прыгал бы от счастья, а сейчас мне как-то не по себе от этого знания и хочется держаться подальше. Я готов общаться с тобой и Фомой, но других знать не желаю. И хорошо, что твоя сила никаких последствий, кроме моего возвращенного здоровья не несет.

Макс высказал свое пожелание немного резко и пылко, но Лиме его винить в этом не было нужды.

Она переглянулась с озадаченным Фомой и тяжело вздохнула.

— Что? — спросил ее Макс.

— Со-увсем ничего-у, — протянул Фома и накрутил усы себе на ноготок.

— Ты что-то не договариваешь… — подозрительно произнес он. — Я чего-то не знаю? Меня ждет какой-то неприятный сюрприз?

Фома и Лима одновременно вздохнули.

— Та-а-а-к, — протянул он. — А ну быстро выкладывайте!

Снова вздох.

— Понимаешь… как бы это сказать… — произнесла медленно Лима.

— Говори как есть! — начал злиться Вербицкий.

— Ты тон-то свой поумерь, мя-а-уо-а! — рявкнул на него Фома.

— В общем, помнишь про наш уговор в самом начале лечения? — спросила она его, плавно ведя машину на крутых поворотах.

— Да, — сухо ответил он. — Подожди. То есть, про ребенка — это была правда? Не шутка?

В его голосе появились истеричные нотки.

Фома взглянул на него, как на умалишенного.

— Ты совсе-ум бум-бум? Ты же-у сделку с ведьмой заключи-ул, балда! Конечно-у все-у правда! Или ты думал, что-у она шутки шутит?

Лима взглянула на него тоже снисходительно.

— Макс, ты же мне столько раз делал интересные предложения, забыл? Так вот, когда ты будешь снова ходить и бегать — тебе придется показать мне свои… хм, «способности»…

— Это совсем другое! Это… это же… Я не готов стать отцом, Лима! НЕ ГОТОВ!!!

— Во-ут балда-у балдо-увская! Чучундра-у ко-унченная! — разозлился на него Фома.

— А кто сказал, что ты будешь отцом? Ты мне дашь ребенка и гуляй, Вася, как говориться. Дочка будет только моя. Родиться-то ведьмочка. Тебе с ней не справиться.

— ЧТО?! Ты еще и ребенка себе забрать хочешь? Так не пойдет, Лима! Моя дочь или сын — это мои дочь или сын!

— Ты же-у сказал, что-у не гото-ув стать отцом? Или у тебя-у раздвоение ли-учности?

— Фома, помолчи! — рявкнул на него Макс, не сводя злого взгляда с Лимы. — Ведьма! Никакого ребенка не будет! Поняла?

Лима резко нажала на тормоз, отчего Макс едва успел опереться руками об автомобильную панель и не удариться. Зато Фома улетел на пол с громким «Мя-я-а-а-в-ф-ф!»

Лима крепко сжала руль и повернулась к Максу.

Мужчина хотел было отругать ее за резкое торможение, но прикусил язык, так как ведьма была очень зла. Нет, не так — В ДИКОЙ ЯРОСТИ!

Ее глаза полыхали зеленым огнем, атмосфера в машине накалилась и, воздух стал плотным, ее волосы развивал магический ветер. Магия струилась и была практически осязаема. Это было страшно красиво!

— Лима-у! Я ушиб свой хво-уст! — заныл Фома, запрыгивая обратно на колени к Максу и тоже резко замолчал, увидев в каком гневе его ведьма. — Ой! Что-у сейчас буде-ут!

— Ты. Заключил. Со мной. Магическую. Сделку. — Произнесла она по слогам и чуть порыкивающим голосом. — И если не выполнишь ее условие, то тебя ждет…

— Смерть? — съязвил Вербицкий.

Ведьма как-то зло улыбнулась и от ее улыбки Макс внутренне содрогнулся.

Она покачала головой.

— Кое-что похуже. Все мое благое дело обернется против тебя страшными муками и страданиями. Ты снова станешь инвалидом, Макс и уже тебя не сможет вылечить никто, никакая магия, даже я. Твое тело будет умирать медленно, уродуя тебя день за днем до самого конца…

— Прекрати! Я понял, понял! Черт тебя побрал, ведьма! Свалилась ты на мою голову!

Лима ничего не сказала, а завела автомобиль и плавно тронулась в путь.

Макс пыхтел, дулся, злился, но молчал. Он уже понял, что с магией шутки плохи. Не верить ей он не может. Он немного узнал ее. Лима не из тех женщин, что будет лгать или говорить приукрашенную правду, она скажет «в лоб» все как есть.

— Хорошо, — сказал он и его голос прозвучал как гром среди ясного неба, так как в салоне машины до этого стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком шин, что неслись по гладкому асфальту.

— Будто у тебя есть выбор, — произнесла безэмоционально Лима.

— Но почему именно такая плата? Почему я? — не унимался Макс.

— Потому что ты — моя вторая половинка. Моя судьба.

Глава 14

* * *

Вернувшись домой, Лима помогла Максу переодеться и в полнейшем молчании, собралась уже уйти, как вдруг, с силой и ловкостью, изумившими Лиму, Макс протянул руку, схватил ее за запястье и притянул к себе. От неожиданности она неловко плюхнулась к нему на колени. Он обхватил ее руками.

— Что ты делаешь, Макс?!

— Что я делаю? — серьезно переспросил он. — А ты не догадываешься? Я собираюсь поставить на тебе мое клеймо! Ведь мы половинки одного целого, ты сама так сказала! И мне нет причины не верить тебе…

От этих слов сердце у Лимы затрепетало, но она сурово посмотрела на Макса.

— Прекрати, Макс. Ты можешь навредить себе. Такая импульсивность тебе не на пользу.

— Я действовал совершенно не импульсивно. Я думаю о тебе на протяжении всех тех дней, что ты находишься здесь…

— О чем это ты? — Лима спросила так, словно не поняла о чем идет речь.

Максимилиан поцеловал ее. Да, он умел целоваться. Его губы прижались к ее губам, язык ласкал ее рот, но не проникал глубоко. Он двигался медленно и чувственно.

Отвечая на его голодные стоны, Лима вернула ему поцелуй. И тут же спохватилась. Она оторвалась от его жадного рта.

— Нет, Макс. Нам пока нельзя.

— Можно. Я разрешаю. — Его ищущие губы коснулись ее шеи и двинулись ниже. — Нам все можно… Тем более, я хочу, чтобы наша дочь получилась прекрасной…

— Прекрати сейчас же! Это не входит в систему занятий, Вербицкий! Я на работе, вообще-то!

— Зато, это входит в мою систему. Ты же ведьма, тебе должно быть наплевать на мнение окружающих. На работе ты или нет, кому какое дело… — его шепот только подогрел его самого, и Макс быстрым движением разорвал лиф ее топа. Он наклонил голову, потерся щекой о ее полные груди, губами прошелся по глубокой ложбинке между ними.

Лима как-то странно всхлипнула. Этот звук мог означать и удовольствие, и сожаление, и чувство вины. Или сочетание всех трех чувств сразу.

— Макс, пожалуйста, остановись. Слишком рано. Просто нельзя. Ты не понимаешь, что делаешь…

— Все я понимаю! — он легонько куснул ее грудь, потом прижался к этому месту губами.

— Я тоже хочу тебя, но слишком рано… пойми же ты!

— Как мне приятно слышать, что ты хочешь меня… Лима, ты чертовски сексуальная ведьма. Моя ведьма.

И снова сладкий поцелуй.

Лима застонала от наслаждения:

— Потерпи, пожалуйста…

Макс не обратил никакого внимания на ее слабый протест, продолжая соблазнение.

— Ты такая сладкая, Лима, — бормотал он, лаская губами ее грудь. — Ты везде такая сладкая?

Пальцы Лимы скользнули в густую шевелюру мужчины. Она собиралась оторвать его голову от себя. Но она так и не смогла на это решиться. Его теплый, влажный рот дарил ей наслаждение. Огонь желания опалил ей грудь, она почувствовала прилив тепла, принесший ей сладкую и невыносимую боль.

— Есть кодекс ведьм, — простонала она. — Мы не можем вступать в сексуальный контакт до тех пор, пока работаем. Ты — мой пациент, Макс. И пока не встанешь на ноги — нам нельзя… Иначе, меня ждет наказание…

Его губы снова завладели ее ртом, пальцы сомкнулись вокруг груди. Он мягко поглаживал ее, пока их языки боролись.

Лима положила руки ему на плечи. На Максе рубашка была расстегнута. Его кожа, знакомая ей даже на ощупь, была теплой и гладкой. Ей так хотелось обвить руками его шею и ощутить волосы на его груди своей обнаженной кожей, но она устояла перед этим искушением. Нельзя!

Она оттолкнула Макса и встала.

Не говоря ни слова и с профессионализмом, на который только была способна, она встала за его креслом и толкнула ее вперед к кровати и помогла Максу перебраться в нее. Как только он устроился на подушках, она, взглянула ему в глаза.

— Ты — мой мужчина, во всех смыслах. Но быть вместе нам можно будет только после того, как ты встанешь на ноги. Запомни это.

— Моя ведьма, — произнес он с улыбкой. — Я все понял. Поставь уже скорее меня на ноги! Ведьмы ты или нет?

Лима рассмеялась и поцеловав его в лоб, покинула спальню.

* * *

— Доброе утро Лима. Ты в купальнике? — удивился Макс, пересаживаясь в кресло.

— Да, после утренней гимнастики и массажа, пойдем к бассейну. Хочу поплавать.

Глаза Макса заинтриговано загорелись и он хитро улыбнулся.

— А может, без купальника поплаваешь? Порадуешь мой взор? Ты же можешь сделать себя невидимой для чужих глаз?

— Могу, но не буду, — она шлепнула его по руке, когда он потянулся к ее ягодицам.

— Лучше давай хватайся за трапецию…


Спустя тридцать минут…

— Лима, иногда я тебя ненавижу, — простонал Макс и перенес с тренажера свое тело в кресло. — Я больше не могу…

— Ты мне тоже дорог, Макс. И ты — молодец. А теперь, перед массажем, давай-ка ты попробуешь встать.

— Что? Лима, я не могу…

— Можешь, Макс. Ты все можешь.

Она подошла к нему со спины и положила ладони на виски.

— Закрой глаза и отпусти свои страхи, Макс. Вспомни, как ты бегал, ходил, прыгал, плавал… вспомни подробно эти ощущения… Вспомни, как стопа твердо ступает по земле и как работают твои мышцы…

— Помню… — выдохнул он. — И так хочу снова ходить…

— И обязательно пойдешь… Не открывай глаза, а медленно поднимай свое тело на руках и вставай на ноги…

Макс продержался на ногах ровно семь секунд и рухнул обратно в кресло.

— Я стоял! Лима!!! Я стоял!!! Я хочу снова встать!

— Нет! — остановила она его.

— Но почему? Ты же видела сама! Меня ноги держали!

— Макс, ты мне веришь?

— Верю, конечно.

— Вот и верь сейчас. Этого было достаточно. Это невероятный прогресс, но больше нельзя. Давай-ка перебирайся на кровать, надо размять мышцы и нанести мазь.

— Диктаторша, — пробубнил Вербицкий. Но в его голосе не была раздражения или злости. В нем было предвкушение и радость. — Моя диктаторша.

Лима рассмеялась.

— Твоя, твоя…

И тут, дверь распахнулась, являя перед Максом и Лимой взъерошенного и взволнованного Фому.

— Твоя-у мать вернулась!

* * *

Лима сделала массаж Максимилиану и нанесла на его тело свою магическую и целебную мазь и потом, еле сдерживая свой гнев, направилась в домик своей матери.

Фома шел следом, мысленно посылая Африке и Ведьме Старшей мыслимые и немыслимые кары.

«Я их в гусе-униц превращу! Я их крокоди-улам скормлю! Африку на-у сумочку пущу!»

Лима ворвалась в домик и с порога воскликнула:

— Как ты могла так поступить?! Ты же дала мне магическое обещание, что не будешь вмешиваться в мою работу!

— О! Дочь моя! Как я рада тебя видеть! А что ты так раскричалась? Подумаешь, небольшой сюрприз для твоего мужчины оставила…

— Сюрприз?! Мама! Ты совсем что-ли повернулась на своей любовной магии?

— Мужика-у ей надо-у, а то совсе-ум от рук отбилась и уже-у всяких коше-ук драных слушает, — изрек Фома.

— Замолчи-у, неуч мордатая, — произнесла Африка, что возлежала на подушках, словно царица.

— Ха-ха! — воскликнул Фома. — Как ра-уз ты и показала-у свой уровень знаний, старуха-у!

— Шшшш!!! — зашипела Африка. Она вздыбила шерсть, засверкала глазами, словно самоцветами и выпустила длинные и острые когти.

— Рика! Прекрати, дорогая! Мы не будем ссориться, тем более мы сами виноваты.

— Конечно, виноваты! — всплеснула руками Лима. — Мама! А если бы ты больше выплеснула своей магии и она бы коснулась и меня? Ты понимаешь, что было бы тогда?

— Ты бы соединилась со своим мужчиной. С Максимилианом… — мрачно произнесла Елена Алексеевна.

— Вот именно! А я еще не выполнила свою работу! Меня бы наказали! Лишили бы магии!!! МАМА! Меня. Бы. Лишили. Магии. На неопределенный срок. Ты понимаешь?

Женщина подошла к своей дочери и крепко ее обняла.

— Прости меня, дочка. И знай, я никогда бы не навредила тебе. Никогда. Даже использовав больше обычного своей магии, я бы ни за что не подвергла бы тебя опасности. Просто знай это. А твоему мужчине это нужно было, я видела. Поверь мне.

— Мама. Я тебя конечно люблю. Но я тебя умоляю, больше никогда не смей влезать в мою работу! Иначе я не ручаюсь за себя!

— Поняла, поняла! — подняла вверх руки Елена Алексеевна. — Клянусь, что больше не буду.

— Лима-у… Клятва-у… — напомнил ведьме Фома.

— Точно! Клятва! А ну-ка, расскажи-ка мне, моя любимая мамочка. Как это ты обошла клятву?

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Ведьма Старшая и покосилась на Африку.

— Не «Ой», а рассказывай.

Ведьма рассмеялась и сказала:

— Хорошо. Слушай.

* * *

— Почему ты мне раньше не сказала, что Африка обладает такой особенностью? — сокрушалась Лима. — Я же твоя дочь, а не просто какая-то прохожая!

Африка и Елена Алексеевна переглянулись.

— Прости дочка, но есть некоторые вещи, которые не стоит тебе знать… Это было только во благо.

Лима лишь рукой махнула. Ее мать в своем репертуаре. Порой, она напоминала Лиме не зрелую женщину, а тринадцатилетнюю девчонку! Все же, долгая жизнь накладывает свой отпечаток на личность.

«Просто-у мужика-у ей надо-у», — мысленно и на полном серьезе сказал Лиме Фома. — «И тогда-у дурь из головы-у выйдет. И Африке-у надо. А то-у слишком умная…»

«Наверное, ты прав, Фомочка. Совсем они уже с катушек слетели. Не дай Геката, моя мать станет такой же дурной, как те ведьмы из лавки!»

«Ох! Свят! Свят! Свят!» — мысленно воскликнул Фома. — «Она-у итак у тебя-у иногда-у странная».

— Лучше скажи, Лимочка. Твоему Максику понравился мой сюрприз? — с предвкушением поинтересовалась ведьма старшая.

Лима скривила нос.

— Не называй его так. И в наказание тебе за тот поступок, я ничего не расскажу.

— Лима! Не поступай так с матерью! Давай-ка рассказывай и в подробностях!

— Нет, — упрямо ответила она матери. — Вот и мучайся догадками теперь. Фомочка, пошли. Нас Макс ждет. Будем купаться и загорать у бассейна.

— Ура-у! — воскликнул Фома.

— Будь потише-у, а то своими криками привлека-уешь излишнее внима-уние, — недовольно произнесла Африка.

— Разуй глаза-у, старушка или очки-у надень! Здесь кроме-у ведьм никого-у нету! — немного грубо и вполне заслужено ответил ей Фома.

— Мане-урам тебя-у никто-у не учит, глупый ко-ут, — фыркнула Африка. — Не зря-у тебя Фомой обозвали. Это-у имя отражает твою глупую суть!

— Африка! — грозно воскликнула Лима. — Мама укажи этой кошке свое место! Я не позволю никому обижать Фомочку!

— Рика! Не обижай фамилияра моей дочери!

Фома обижено выпятил нижнюю губу и, грустно прижав ушки к голове, пошел на выход.

— Да-у ла-удно вам, — вновь фыркнула вальяжно Африка. — Пошутила-у я…

— Шутка шутке рознь, — недовольно сказала Лима и спросила свою маму. — Я тебя мам, конечно люблю, но все таки я здесь на работе и…

— Я тебя поняла, — улыбнулась Елена Алексеевна. — Прости за Рику, у нее иногда бывают дни плохого настроения. Мы сегодня же улетаем, точнее прямо сейчас, так как меня вызывают. Нужна моя помощь в одном деле.

Лима счастливо улыбнулась. Фома тоже облегченно выдохнул. Как же хорошо, что эти две ненормальные сваливают.

— Я хочу пожелать, чтобы твой Макс скорее выздоровел и пошел на своих ногах, и вы с ним заделали прекрасную ведьмочку! Я так хочу внучку!

— Может быть, ты лучше родишь еще одну дочку и выйдешь замуж, а, мам? — раздраженно спросила ее Лима.

— Ты что! Какое, замуж? — воскликнула Елена Алексеевна. — А дочку еще одну хотела бы, да вот только мужчины подходящего нет…

— А мой отец?

Ведьма нахмурилась.

— У него уже есть своя собственная семья, Лима. Да и времени прошло слишком много. Наша связь оборвалась, я проверяла.

— Ясно, — вздохнула Лима. — Тогда пока, мам.

— Пока, дочка.

Ведьмы обменялись поцелуями и объятиями, и когда Лима ушла, Елена Алексеевна очень серьезно произнесла:

— Не упусти свой шанс, дочка.

* * *

Лима подтянулась на руках, села на бортик бассейна, где мягко плескалась голубоватая вода, и потянулась за большим махровым полотенцем. Вытираясь, она чувствовала, как Макс ее разглядывает.

Солнце ярко светило высоко в небе. День был великолепный. На ясном голубом небе не было видно ни облачка. Густой аромат цветов наполнял воздух и громко щебетали птицы. Настоящий Рай.

— Ну что, поплаваешь со мной, Макс? Ты же знаешь, что я тебе не позволю утонуть…

— Знаю, — улыбнулся мужчина. — Ладно, уговорила.

Фома, что лежал на шезлонге в своих красных плавочках и загорал, с интересом взглянул на Макса, что сидел в своем кресле в пляжных шортах.

— Давно-у пора, — изрек Фома и оглянулся. Никто из посторонних его не слышал? Но нет, все в порядке.

Ивара была на кухне и занималась будущим ужином. Руслан и Геннадий уехали в город, чтобы пополнить провиант, а также по своим личным делам. Мать Лимы, Елена Алексеевна, как и обещала, отбыла сразу после разговора.

Лима помогла Максу снять шорты и мужчина остался в одних купальных плавках-боксерах траурного цвета.

— Я думала, ты наденешь те красные плавки, что я нашла в твоем гардеробе, — произнесла Лима, погружаясь в бассейн и при помощи левитации, перемещая в воду Макса.

— Ага, — хмыкнул он. — Чтобы мне кое-кто мохнатый сказал, будто я стал его подражателем?

Фома навострил уши и посмотрел на свои красные плавки.

Лима рассмеялась.

— Тогда-у я бы сказа-ул, что-у тебя-у отличный вкус, — изрек Фома и, перекатываясь на бок, спрыгнул с лежака и, подпрыгнув, нырнул в бассейн.

Глава 15

* * *

Бежали дни… Проходили недели…

Уверенность в себе больше не покидала Макса ни на один день. Однажды, ранним утром, до того момента, когда придет Лима, он отбросил в сторону простынь и, на мгновение, забывшись, хотел спустить ноги с кровати и сделать несколько упражнений. Так он поступал каждое утро своей жизни до несчастного случая.

Обычно, когда он вспоминал о своем состоянии, на него наваливалась титаническая депрессия. Но на этот раз Максимилиан улыбнулся и прогнал мрачные мысли прочь.

Он непобедим. Он может все. Очень скоро он сможет ходить. Потом бегать. И все благодаря одной чудесной женщине, ведьме, которую он полюбил. Да, стоит уже самому себе признаться, что он влюбился. И ни за что не отпустит Лиму. Как только он встанет на ноги окончательно, он сделает ей предложение.

Его женщина, его Лима, она не просто ведьма, она — настоящая львица. Сильная, дерзкая, яркая, смелая иона полностью его. Макс сам себе завидует. Когда делаешь все, как того хочет Лима, то она мурлычет. Когда ее злишь, рычит. Но не дай бог, чтобы ее кто-нибудь укротил.

Он натянул шорты и пересел в кресло. Теперь ему не нужно было думать над каждым движением. Они превратились из явно невыполнимых в привычные, и все благодаря неустанной работе и заботе Лимы. Сколько раз ему хотелось стереть ее в порошок, когда она неумолимо требовала еще раз выполнить то или иное мучительное упражнение. А теперь Макс был благодарен ей за ее тиранство. Достаточно посмотреть, что она для него сделала.

Выехав в коридор и спустившись вниз по специальным полозьям, Макс взглянул на дверь ее спальни и увидел, что она приоткрыта.

Он взглянул в щель и увидел, что его ведьма сладко спит, чуть посапывая.

Оно и понятно, еще даже шести утра нет.

Ее фамилияр смешно спал в импровизированной кроватке рядом, укрывшись кукольным одеялком.

Макс фыркнул в кулак и, развернувшись, направился в кухню.

Он самостоятельно приготовил кофе, так как Ивара тоже еще не проснулась. Поставил кофе на поднос вместе с двумя чашками и двумя кусочками вчерашнего пирога. Подумал и поставил на поднос креманку со сливками для Фомы и маленькую чашечку для него же.

Макс уже понял, что с этим котом выгодней дружить, чем ссориться. Фома очень много знал интересного, в том числе и про свою ведьму. И посплетничать любил, ой, как сильно.

Макс принесет Лиме завтрак в постель.

Его возбудило само предвкушение, что он сам принесет ей легкий завтрак, да еще и в постель. А ведь они даже еще не были близки. Но это скоро случится. Макс это чувствовал и даже, как будто знал. Его организм стал сильнее, ноги и спина вернули чувствительность и даже стали двигаться.

Как сказала Лима, осталось совсем чуть-чуть, последний шаг и торопиться не стоит…

Он верит ей.

После быстрой поездки на террасу за самым красивым белым цветком лилавади, который будет отлично смотреться в волосах Лимы, он вернулся в дом, любуясь белыми лепестками.

Лилавади. Великолепный цветок. Благодаря тому же Фоме, он узнал, что его название в переводе значит красивая девушка. А сам цветок символизирует совершенство, искренность, веру, преданность и стремление. Макс благодарен Фоме за то, что он поведал, какие есть предпочтения у его ведьмы и сам понял, что очень много рассказал о себе. Наверняка котик поведает своей ведьмочке об этих знаниях. Но это даже к лучшему.

Макс поставил поднос себе на колени и вернулся к спальне Лимы. Он не стал стучаться, а просто толкнул дверь.

Когда мужчина въехал в комнату, на его лице сияла глупая улыбка отчаянно влюбленного.

— Макс? — раздался удивленный возглас ведьмы. — Я услышала звук колес твоего кресла и собиралась идти к тебе.

Перед Максом предстала встрепанная Лима, с припухшими после сна губами и в одной коротенькой сорочке. Но она уже накидывала на себя халат, который скрыл от жадного взора мужчины очаровательные прелести ведьмы.

— С добрым утром, — произнес он хриплым от внезапно возникшего возбуждения голосом.

— Оу-у! Ты та-ук во-увремя, — протянул немного сонно Фома. — Мне-у как раз снились сливки. Мя-а-у-о-а…

Макс подъехал к журнальному столику и поставил на него поднос, и под изумленным ведьминым взглядом стал разливать кофе по чашкам.

Потом повернулся к ней, держа в руках белый цветок и сказал:

— Это тебе.

— Спасибо, — пролепетала она. — Я не ожидала такого странного утра, Макс. На тебя это не похоже. Ты ведешь себя неожиданным образом и…

— Я удивил тебя? — спросил он.

Лима взяла цветок из его рук и поднесла к лицу, вдыхая нежный аромат.

— Очень удивил, но приятно. Спасибо, Макс.

— Хва-утит тут расшаркивания устраивать, — произнес Фома. — Лучше-у мне сливочек да-уйте.

Лима рассмеялась, глядя на Макса, который тоже продолжал улыбаться.

— Кофе? — спросил он.

— Не откажусь, — кивнула она, присаживаясь в кресло, что стояло у столика.

Макс налил в отдельную маленькую чашечку сливок Фоме и они все вместе принялись за ранний завтрак.

* * *

Весь день они провели, как и предыдущие — тренировки, массаж, ведьмина мазь и отдых.

Фома занимался тем, что бегал в лес и собирал редкие травки, складывал их в свой рюкзачок, а потом в комнате раскладывал на подоконнике и сушил их. Если бы кто-то увидел пушистого кота за таким чудным занятием, то решил бы, что сошел с ума.

Все шло хорошо, до тех пор, пока не вернулся Геннадий в обществе незнакомого мужчины.

Макс отдыхал после утомительной тренировки и расслабляющего массажа, а Лима, сидя возле бассейна, перебирала лепестки цветов, что собрал Фома.

Сам Фомочка купался в бассейне, ныряя на глубину и задерживая дыхание. Фома не оставил идею погрузиться в море и рассмотреть подводный мир, а для этого ему нужно не дышать под водой довольно долго.

Их идиллию нарушили подошедшие мужчины.

Лима поднялась со стула и внимательно посмотрела на незнакомца.

— Олимпиада Назаровна! — представил Геннадий Лиму незнакомцу на чистом французском.

— Филипп Буланже, — произнес Геннадий ей уже на русском.

— Enchante (Приятно познакомиться, фр.), — ответила тоже на идеальном французском Лима и протянула руку для пожатия.

Француз изящно принял ее ручку и приложился к ней губами.

— Et je suis trs heureux, belle Mademoiselle (И мне очень приятно, прекрасная мадмуазель, фр.), — с жаром ответил мужчина, который и выглядел как истинный француз — высокий, худощавый, с длинным носом и тонной изящных манер.

Лима выдернула руку из его потной и холодной ладони, и еле подавила желание вытереть ее о ткань своей футболки.

— Вы знаете французский, Лима? — удивился Геннадий.

— Знаю, — уклончиво ответила она. Не говорить же ему, что любая ведьма владеет способностью говорить на всех языках этого мира. Тем более, он не знает, что Лима — ведьма.

— Филипп был когда-то партнером Макса и прилетел сюда, чтобы справиться о его здоровье и узнать о дальнейших планах в бизнесе, — объяснил Геннадий. — Я рассказал Филиппу, что Макс идет на поправку.

— Ясно, — сказала Лима. — Макс отдыхает после дневных тренировок, но думаю, что он уже проснулся. Пойду, проверю. Ждите в гостиной.

Геннадий кивнул и начал рассказывать французу о том, какая замечательная Лима.

Она поднялась к Максу.

Мужчина уже одевался и был в хорошем настроении.

Она посмотрела на его взъерошенные черные волосы. Максимилиан был просто великолепен. Безупречный профиль, прямой, длинный нос, квадратный и сильный подбородок. Не слишком густая щетина не только не умаляла его красоты, но даже подчеркивала ее. Лима улыбнулась — ей повезло. Не мужчина, а конфетка.

— Лима! Ты вовремя! — радостно воскликнул Макс и подъехал к ней в кресле, держа в одной руке две футболки. — Какую надеть — красную или белую?

Лима посмотрела на свою футболку, что была кислотно-желтого цвета и ответила:

— Белую.

Макс кивнул и натянул на себя футболку, а красную небрежно бросил на кровать.

Лима снова улыбнулась.

— Как самочувствие?

— Знаешь, у меня ощущение, что я могу хоть сейчас горы свернуть, — вдохновенно ответил мужчина.

Лима была довольна. Совсем скоро лечение завершится и Макс пойдет.

— Внизу тебя ждет Геннадий и гость, — сказала она.

— Какой гость? — насторожился Макс. — Я никого не звал.

— Гостя зовут Филипп Буланже, — доложила она.

Лицо Макса вдруг словно окаменело, а черты лица исказились в гневной гримасе.

— Поганый лягушатник снова явился требовать продать ему мои гостиницы! — натурально прорычал он. — Какого черта Гена его пустил?! Совсем забыл! Гена ведь не знает о той ситуации и какой этот Буланже подонок!

* * *

— Максимилиан! — наигранно радостно воскликнул француз, как только Макс и Лима спустились вниз. — Ты отлично выглядишь!

— Прекрати это цирк, Буланже, — на идеальном французском языке ответил Макс. В его голосе чувствовалось неприкрытое недовольство и раздражение. — Какого черта ты тут забыл?

Геннадий удивленно вздернул брови и взглянул сначала на Макса, а потом на француза. Определенно, он не понимал, что происходит.

— Может, господа хотят перекусить или выпить прохладительные напитки? — поинтересовался вошедший с кухни Руслан.

Геннадий быстро перевел Филиппу предложение Руслана.

— С удовольствием, — улыбнулся француз.

— Нет, — жестко ответил Макс на французском, а потом и на русском. — Гость уже уходит.

— Максимилиан, давай поговорим как деловые люди. У меня для тебя выгодное предложение… — начал француз.

— Знаю я твои предложения! — рявкнул Макс, оборвав его. — Ты подставил меня дважды, Буланже! С предателями и крысами я дел не имею! Рус, проводи гостя на выход, пусть катится отсюда пока я ему не дал пинка под лягушачий зад!

Лима сделала несколько незаметных пассов руками, успокаивая Макса своей магией. Кивнула Гене, чтобы он скорее уводил нежеланного гостя.

— Макс! Посмотри правде в глаза! — разозлился француз и стал действительно похож на крысу. — Ты — инвалид! И не сможешь полноценно управлять огромной компанией! Не я, так кто-то другой придет и отберет ее у тебя, потому что ты слаб, ты болен и уже никогда не сможешь…

Лима взмахнула рукой, направляя магию на француза. Тот неожиданно поперхнулся своей слюной и закашлялся.

Геннадий готов был его уже сам придушить за те слова, что произнес этот лягушатник.

Лима же хотела превратить Филиппа Буланже в таракана и раздавить! Мерзкий мужчинка, такой же мерзкий и гадкий, как таракан.

— Заткнись! — прорычал яростно на него Макс.

Фома почувствовал гнев своей ведьмы и тут же пушистой пулей влетел в гостиную. Он выскочил прямиком из бассейна, отчего оставил за собой мокрую дорожку.

«Что-у случилось? Почему фо-ун в комнате-у такой, будто кого-то убить хотя-ут?» — мысленно поинтересовался котик у Лимы, подбегая к ней.

«Случилось то, что Макса обижает вот этот длинноносый! Он назвал его инвалидом и больным!»

— Ррррр…Мррря-а-а-у-у-о-аррр… — утробно зарычал Фома на француза и вздыбил мокрую шерсть.

Смотрелся Фомочка весьма устрашающе. Кот был одет в красные плавательные трусики. Мокрая шерсть стояла дыбом, глаза зло метали молнии, зубы оскалены, когти выпущены…

И тут произошло несколько событий одновременно.

— Что за дикий мокрый спаниель тут рычит? — визгливо воскликнул француз и попытался пнуть Фомочку!

Котик успел увернуться от остроносого ботинка француза, но довольно больно ударился о бортик журнального стола, отчего громко и жалобно мяукнул.

Макс, разозленный тем, что подлый француз, который уже два раза пытался его подставить и забрать гостиничный бизнес себе, посмел приехать сюда! Оскорбил его и чуть ли не покалечил фаилияра его любимой ведьмы!

Макс вскочил с кресла и, подлетев к французу, врезал тому по холеному лицу.

— Пошел вон из моего дома! — громом разнесся голос Макса. — ВОН!

Француз, утирая кровь из носа и набежавшие слезы, ринулся прочь, что-то бормоча себе под нос.

Геннадий и Руслан застыли памятниками самим себе с разинутыми ртами и смотрели шокировано на Максимилиана.

Фома, занятый своим ушибленным боком не сразу заметил, что обстановка в комнате изменилась. Но как только увидел, что Макс стоит, радостно мяукнул. Хотя ему очень хотелось сказать на человеческом языке… в общем, много чего ему хотелось сказать, в том числе и нецензурные выражения.

Лима прижала ладошки к щекам и радостно произнесла:

— Макс! Ты пошел! Ты ходишь!

Макс, что самостоятельно стоял на своих ногах, провожая взглядом француза, резко обернулся и посмотрел на Лиму, а потом медленно опустил глаза вниз.

Его глаза расширились в удивлении, радости, неверии, шоке… Бесконечно много эмоций промелькнуло на его лице, но самое главное, это была искренняя радость.

— Невероятно… — прошептал он. — Я сам… я стою сам! Смотрите! Я могу ходить! Я иду!

И он действительно уверенно сделал несколько шагов, потом даже присел и встал, и снова прошелся по комнате под радостными и удивленными взглядами всех присутствующих.

— Я хожу! Я хожу! Лима! Душа моя! Я хожу! Ты вылечила меня!

Лима, наученная опытом, взяла за руку Макса и легонько потянула к креслу.

— Это замечательно Макс, просто великолепно! Но сядь, пожалуйста обратно. Я должна тебя осмотреть и потом вынесу окончательный вердикт.

Он сначала хотел возразить, но увидев ее серьезное выражение лица, согласно кивнул и опустился обратно в кресло. Радостный Фома запрыгнул к нему на колени, отчего намочил мокрой шерстью его одежду. Да кто бы обратил на эту мелочь внимание!

— Гена, Руслан! Пусть Ивара приготовит праздничный ужин! — распорядилась Лима и быстро покатила Макса в спальню.

Она уже поняла, что произошло. В порыве гнева, точнее сильного гнева, его мозг отдал команду, что нужно встать и пойти. И он пошел. Такое случается, редко, но бывает. Конечно же, не будь перед этим событием долгих изнуряющих тренировок, специального массажа, магической мази и ведьминой магии, то сегодня бы Макс не встал бы и не пошел.

Лима ожидала, что Макс встанет и пойдет дня через три, но случилась эта радость раньше! И это здорово!

Ей было так радостно видеть его облегчение и счастье в глазах.

Лима вкатила кресло в комнату. Как только дверь закрылась, Фома не выдержал первым и воскликнул:

— Све-уршилось! Хвала-у нашей ведьме-у и самому лучшему в ми-уре коту!

Макс поднялся и провел ладонями по своим ногам вверх и вниз. На его губах застыла счастливая улыбка.

— Не могу поверить… это случилось. Я чувствую ноги, чувствую пол под собой, чувствую все. Лима — ты чудо.

Она ему улыбнулась и указала на кровать.

— Ложись чудо, я проведу диагностику. Кстати, здорово ты вмазал французу. Ты такой злой был…

— А про-у меня-у почему не спрашиваешь? Я-у ведь больно-у ударился! — вклинился в разговор Фома. — Я-у хоте-ул Макса-у защитить!

— Ты у меня самый лучший кошачий защитник! — похвалила его Лима. — Я направила тебе свою силу и поэтому у тебя синяка не останется.

— Ты, Фома, действительно герой. Спасибо, что пошел на француза, чтобы меня защитить, — серьезно сказал Макс. — И когда он хотел тебя пнуть — я не выдержал. Вы даже не представляете, какой гнилой этот лягушатник! Нужно дать задание службе безопасности, чтобы контролировали каждый его шаг и каждое действие!

Лима прикрыла его рот ладошкой, призывая умолкнуть и прикрыв глаза, сосредоточилась и настроилась на тело Макса.

Она проверила его физическое состояние и энергетическое.

Абсолютно и полностью здоров!

Лима открыла глаза и встретилась с глазами Макса.

— Ну? — нетерпеливо спросил он.

Она широко ему улыбнулась.

— Ты здоров, Макс…

Глава 16

* * *

Ничто так не поднимает настроение, как совместный ужин со всеми домочадцами.

За столом собрались Олимпиада, Максимилиан, Геннадий, Руслан, Ивара и Фома.

Для котика к столу специально придвинули высокий барный стул и поставили на столе для него тарелку. Правда, ел он без приборов, чтобы еще больше не шокировать озадаченных людей. Давно уже они заметили странности за котом, а привыкнуть все не могли.

Очень долго поздравляли Макса с выздоровлением. Хвалили Лиму.

Геннадий нарадоваться не мог, что его друг теперь ходит! Ведь Макс для него как брат. И теперь он снова здоров и полон сил, как прежде. Гена еще не знает, что здоровье Макса стало намного лучше!

— Забыл сказать. Твой кот вчера лазил по занавескам, — обратился вдруг к Лиме Руслан, взмахнув вилкой. — Занавески теперь подранные и восстановлению не подлежат.

Фомочка гневно сверкнул в его сторону янтарными глазами.

— Ох… — Лима пожала плечами и улыбнулась своему Фоме. — Мышь, наверное, ловил. Больше ничего.

Руслан возмутился.

— Но в доме нет ни одной мыши!

— Очевидно, есть, — сказал Макс с улыбкой.

«Я лови-ул вчера редкую моль! Нам для-у редких заклятий она-у понадобится!» — обиженно произнес мысленно Фома.

«Я знаю, милый мой», — ответила ему Лима.

— Так что насчет кота? — спросил Геннадий.

— Кот здоров, как лошадь, — весело объявил Макс и подмигнул Лиме.

Лима рассмеялась.

— Какая-то странная беседа за столом выходит, — заметила Ивара. — Причем тут кот, если Максимилиан выздоровел!

Все рассмеялись.

Ужин продолжался, но недолго.

Макс положил руку на коленку Лиме и легонько ее сжал.

Она хитро ему улыбнулась, и начала подниматься из-за стола. Потянула за собой Макса.

— Вы куда? — крикнул им вслед Геннадий.

— Погуляем по берегу. Долго-долго.

* * *

Как только Лима и Макс ушли, Ивара произнесла с улыбкой:

— Они такая красивая пара!

— Да не дай бог, — проворчал Руслан. — Представь, что будет, если они будут вместе! Максимилиан имеет взрывной характер, а Лима так вообще ураган!

— Зато весело будет! — рассмеялась Ивара.

— Не прилично обсуждать Макса и Лиму, — сказал Геннадий и улыбнулся. — Хотя пара из них и правда отличная вышла бы.

Фома доел последний кусочек рыбки и хмыкнув про себя, спрыгнул со стула и направился в их с Лимой в комнату.

В комнате сидел домовой на спинке кресла и махал ножками.

— Как зе здорово-ся стало-ся! Максимус выздоровел-ся! — и тут же Кусь-Кусь загрустил. — Это значит-ця, что вы вскоросе уедите, да-сь?

Фома ему ответил:

— Скорее всего, да-у. Но ты-у не расстраивайся, Кусь-Кусь. Когда-у у Лимы и Макса-у родится дочка-у, мы буде-ум сюда приезжать.

— Уря-я-а!

* * *

— Я тебя люблю, — произнес Макс, когда они сидели обнявшись на берегу моря.

Его признание беспрепятственно проникло в душу ведьмы.

— И я тебя люблю, Макс.

Она потерлась щекой об его руку и поцеловала.

— Мне не верится, что это все происходит наяву. Что я хожу. Что даже намека нет на то, что я не мог ходить! И ты, Лима — настоящее чудо…

— Все наяву, Макс. Все случилось именно так, как я и обещала, — ее зубы легонько прикусили его кожу, разжигая желание. — И ты обещал мне кое-что. Обещал мне дочь…

Он зарылся пальцами в ее густые волосы.

— Моя ведьма… Сделаю для тебя все, что только захочешь… — хрипло произнес он. — И я так хочу тебя. Всю хочу.

Она обхватила его лицо руками, приблизила губы и пробормотала:

- А я хочу тебя. Люби меня Макс, как в первый раз, как в последний раз, как в единственный раз…

Устоять было невозможно.

Ее руки его обнимали, а губы искушали.

Большего и не пожелаешь — сплошной мед и шелк. Тело казалось бескостным, ложась на мягкий песок.

Время остановилось, можно было не спешить, наслаждаться мелочами — шелковистыми волосами, манящими ароматами в уголках ее губ, запахом ее кожи. Тихий вздох напоил воздух сладостью.

Макс поднял голову, и она улыбнулась, обвел ее лицо кончиком пальца, и глаза его потемнели.

— Ты такая красивая…

Он снова прильнул к ее губам. Ее губы открылись навстречу, его захлестнули дикие чувства. Поцелуй стал крепче, глубже, сердце забилось сильно, быстро и будто замерло под ладонью.

Медленно были расстегнуты маленькие жемчужные пуговицы на платье, руки осязали мягкую, теплую кожу роскошных сливочных оттенков.

Радужка под густыми ресницами затуманилась и потемнела. Губы легонько скользнули по нежной девичей груди. Мед и лепестки роз.

Губы приоткрылись, описывая круги. Раздался стон на грани между болью и наслаждением.

Он тихонько довел ее до безумия языком и зубами. Она крепко вцепилась ему в волосы, тело выгнулось, напряглось, содрогнулось, в глазах плескалось блаженство.

В этом радостном головокружительном путешествии смешивались вздохи, сливались тела, на молчаливые просьбы следовали беззвучные ответы. Огонь, ликование, ощутимый ток крови, учащенный пульс.

В этом уголке рая они творили свой собственный рай.

Руки гладили мужское тело требовательно, по-хозяйски. Под ее пальцами чувствовались крепкие перекаты мышцы.

Макс отчаянно жаждал ее. С грохочущим в ушах сердцем продвинулся к источнику жара, прикусил чувствительную кожу, услышал глухой стон.

Она с криком запускала пальцы в податливый песок, взлетая с пика на пик. Он вошел в нее, почувствовав, как она открывается и приглашает.

Двигался он медленно, смаковал, сдерживал страсть, видя яркие проблески наслаждения на ее лице и слыша гулкий пульс.

Дыхание шумно вырывалось из губ, глаза открылись, пальцы переплелись, оба лишились рассудка.

Магия связала их тела, даря еще более сильные ощущения.

Зарождалась новая жизнь.

Дрожа и тая всем телом, он положил ей на грудь голову, закрыл глаза, убаюканный биением ее сердца.

* * *

Сколько они так лежали, обнявшись на берегу моря, неизвестно. Но они были счастливы в эти минуты.

Макс сильнее прижал ее к себе, стиснул, зарылся лицом в ее полную мягкую грудь и с восторженным изумлением вымолвил:

— Как же хорошо с тобой, Лима… Даже не знал, черт возьми, как хорошо любить и быть любимым. Я, конечно, не подарок, наверняка что-то испорчу, напутаю. Не привык, чтобы рядом со мной кто-то был. Но отдам тебе все, что имею. Клянусь.

Лима застыла и, приподнявшись на локтях, спросила:

— Это ты о чем?

Макс занервничал, отпустил ее и начал в темноте ночи искать руками свои брюки. Когда нашел, он что-то достал из кармана:

— Пожалуйста, выходи за меня замуж. Вроде того.

— Что значит «вроде того»?

Макс молча выругался.

— Слушай, я хочу, чтобы ты стала моей женой, Лима. Я давно это понял, а сейчас убедился окончательно. Да, я не умею делать предложение. Если надо поставить декорации, пасть на колени, держа кольцо в кармане, я это сделаю. Но… я люблю слишком сильно тебя. Не догадывался, что на это способен. Позволь мне доказать.

— Мне не нужны декорации. Все может быть очень просто.

— Не хочешь, за меня выходить?

— Я хочу с тобой жить. Макс, если мы поженимся, то тебе придется принять не только меня…

Он просиял.

— Ты имеешь в виду свою мать, Фому и… э-э-э… ведьминские правила? Дорогая, мне нужна ты вместе со всем прочим. Любить ведьму даже интереснее.

Она растроганно погладила его по щеке и сказала:

— Тебе придется предстать перед ковеном ведьм, Макс. Дать Верховной Ведьме клятву о неразглашении, о ведьмах, о магии и прочем. И…

Она замялась.

— И? — протянул он.

— И еще ведьмы попросят с тебя что-то вроде дара за меня. Они просмотрят все, чем ты владеешь и сделают свой выбор, который озвучат тебе. Если ты откажешься отдать, то мы не сможем пожениться…

— Я отдам. Хоть все отдам, — с горячностью выпалил Макс.

Лима счастливо улыбнулась.

— Тогда нам нужно лететь в Ирландию.

* * *

Ирландия.

Три дня спустя.

— Лима, ты уверена? Может все-таки стоит показаться врачу? — беспокойно поинтересовался у нее Макс.

Лима рассмеялась.

— Макс, моя магия никогда не ошибается. Я сама ее чувствую.

— Да беременна она-у! Беременна! — махнул хвостом Фома. — От нее-у теперь-таки и фони-ут новой жизнью, мя-а-у-о-а!

— Я стану отцом! — воскликнул Макс, пробуя слова на вкус и на слух, потом лихо ухнул, подхватил Лиму на руки. — Мы сделали ребенка!

Она со смехом обхватила его за шею:

— Да, сделали!

— У нас семья!

— Почти. Ковен изучает тебя, Макс. А потом мы сможем стать уже законной семьей.

— Жду, не дождусь!

Он поцеловал ее. Поцелуй получился долгим и сладким.

— Какие же вы пошляки-у! Ухожу я-у от ва-ус!

Фома запрыгнул на подоконник и выскользнул в открытое окно.

Лима рассмеялась.

— Удивительно, Лима, у нас будет ребенок. Мой ребенок. Я уже вижу интерьер его спальни. Комната с голубыми стенами залита солнцем… Я куплю ему машинки…

Лима наморщила нос.

— С бежевыми стенами будет комната. И у нас будет девочка, Макс.

— Хорошо. Пусть девочка. И пусть с ярко-бежевыми стенами будет комната. Под окном стоит старинная колыбель, увешанная погремушками. Слышен лепет, пухлая ручка ловит погремушку… — он вдруг остановился. — Ох, боже мой!

— В чем дело, Макс?

— Только что пришло в голову. Сколько шансов? То есть, я имею в виду, какова вероятность, что младенец унаследует твои таланты? Наша дочь с младенчества будет колдовать?

Лима с улыбкой намотала на палец прядь своих темных волос.

— Магия у ведьмы пробуждается в пять лет, когда ребенок уже полностью осознает себя и свои поступки. Понимает, что такое хорошо, а что такое плохо. В пять лет к ведьме приходит ее фамилияр и начинается обучение магии.

Макс выдохнул.

— Ладно, я то я уж подумал, что малышка будет колдовать прямо в колыбели.

Лима рассмеялась.

— У нас девять месяцев впереди и я тебе подробно расскажу, как нужно воспитывать ведьмочку. Ну и тебе придется еще прослушать небольшой ликбез на тему «Как быть мужем ведьмы и не свихнуться». Лекцию проведет супруг Верховной Ведьмы.

Макс лишь хмыкнул.

Эпилог 1

* * *

И как вы думаете, что запросили ведьмы у Макса в дар за ведьму Олимпиаду?

Так как Максимилиан Вербицкий владелец сети отелей по всему миру, ведьмочки посовещавшись, решили, что было бы неплохо, иметь в каждой стране штаб-отель только для ведьм. И выдвинули требования:

— Отель должен находиться в живописном месте и подальше от цивилизации. (Сами ведьмы потом наложат на отели заклинания и скроют их от людских глаз).

— Отели должны начать работу максимум через полгода.

— Персонал отеля — фамилияры. (Ведьмы их сами подберут).

Каждая ведьма написала, в каком стиле и каких цветовых гаммах хочет для себя комнату. И все ведьмы попросили написать на комнатах не номера, а их имена.

И такие отели должны быть в каждой цивилизованной стране!

Немного поспорив, сошлись на мнении, что таких отелей будет пять по всему миру.

Макс, когда изучал их условия — багровел, бледнел, уловил насмешку в глазах малочисленных супругов ведьм и, оскалившись сказал:

— Через полгода все пять отелей будут ждать вас, дорогие ведьмы.

После этого, он мысленно помолился, чтобы больше не встречаться с ковеном ведьм!

Дамочки были те еще засранки!

Им было скучно и когда они узнали, что одна из ведьм выходит замуж, то решили устроить Максу «особенный проверочный прием».

Макс должен был прийти к ним сам, один.

В большом неприветливом замке его встретили многочисленные жуткие фамилияры — змеи, пауки-переростки, летучие мыши, гигантские крысы в смокингах, вредные коты…

И это только начало!

Потом его повели по темным коридорам, обвешанным кривыми зеркалами, в которых отражались ужасные рожи монстров. Слабый духом, наверное бы, испугался, развернулся и убежал оттуда.

Но Макса Лима предупредила, что ему скорее всего утроят проверку на прочность, поэтому он шел только вперед, не обращая внимания на противные звуки, жуткие прикосновения каких-то белесых созданий — неужели призраки?

Потом его ожидал коридор, наполненный обнаженными красотками, которые извивались перед Максом, хватали его за брюки, пиджак, старались утянуть за собой, обещали райское наслаждение.

Он откидывал от себя цепкие ручки женщин и пролетел по этому коридору быстрее пули. Позади раздался протяжный разочарованный коллективный женский вздох.

Крыса в смокинге распахнула перед Максом последнюю дверь и наконец, он вошел в зал, где ожидали его любопытные ведьмы.

Вы думаете, что ведьмочки сидели на каких-то возвышениях, словно судьи, ожидая его, Макса?

А вот и нет.

Перед Максом предстал цветной хаос.

Каждая ведьмы вырядилась ярко, насколько это было возможно, нацепив на себя каменья, украсив прически, кто цветами, кто фруктами. Про макияж промолчим.

Воздух был плотный и тяжелый — все-таки столько ведьм в одном месте собралось. Их было больше двух сотен, а может и больше!

Помимо ведьм, в зале сновали туда-сюда разномастные животные!

Стоял громкий смех, раздавались крики, кто-то ругался, не стесняясь в выражениях.

А несколько ведьм даже соревновались в скорости на метлах, рассекая под потолком большого зала.

Лиму Макс глазами нашел довольно быстро. Точнее, это она нашла его, помахав ему рукой.

Мужчина был дезориентирован. Не такого он ожидал.

И только после того, как Верховная Ведьма на пятый раз заставила всех умолкнуть, на Макса обратили внимание.

Ведьмы заняли места, кто сел в кресло, на диван, стул или стол, кто стоял, а кто-то вообще развалился на расстеленном покрывале на полу.

Когда Макс дал согласие на выдвинутые требования ведьм, вновь начался жуткий хаос. Ведь теперь пару по их правилам нужно было благословить!

Каждая ведьма подходила к паре и желала что-то от себя хорошего и благословляла.

Кто-то благословлял окуриванием благовониями, кто обрызгивал их водой или пахучим маслом, кто-то осыпал пухом, зерном, песком, землей… в общем, Макс терпеливо стоял, скалился и мысленно убивал каждую ведьму.

Когда благословение завершилось, началась вечеринка, но на ней Макс ни в коем случае не хотел оставаться. Но он не успел уйти. К нему подошли семеро мужчин. Семь мужей ведьм.

Они поздравили Макса и представились.

Один из них сказал с усмешкой:

— У тебя такое же выражение лица, как у каждого из нас когда-то. Мы все прошли через это.

Макс запустил пальцы в волосы и произнес:

— Я думал, что ведьмы организованные и здравомыслящие существа, а тут какой-то детский сад для девочек-переростков!

Мужчины рассмеялись.

— Ведьмы отрываются, когда собираются все вместе. Не осуждай их. Они обладают огромной силой и всегда сдерживают себя, а здесь могут быть самими собой и чудить, как им хочется.

— Ты главное, побыстрее свю ведьму под алтарь веди, а то я помню, как моя на следующий день передумала, решив, что еще не нагулялась!

Мужчины снова расхохотались и похлопав Макса по спине, пожелали тому удачи и счастливой семейной жизни, которая теперь будет о-о-очень долгой и совсем нескучной.

Но с вечеринки Лима и Макс все-таки сбежали. Даже Фомочка предпочел уйти с праздника.

Лима и Макс теперь получили благословение и могли безпрепятственно стать мужем и женой.

— Давай поженимся прямо завтра, — предложил он Лиме, когда они покинули сумасшедший замок.

Лима улыбнулась.

— К чему такая спешка?

Макс нервно ослабил галстук и ответил:

— Просто с вами ведьмами все так нестабильно…. в общем, я хочу, чтобы ты стала моей женой уже завтра!

Лима расхохоталась.

— Хорошо, хорошо. Завтра так завтра.

Эпилог 2

* * *

На диком песчаном берегу острова Бали, у бурного моря стоит величественная усадьба.

В эту темную ночь блещут молнии, гром сотрясает черное небо, ветер бьет в деревянные оконные переплеты, стекла дрожат, рассыпая алмазные блики.

Мужчина держит на руках пушистого двухцветного кота. Напротив него сидит красивая женщина и пьет горячий чай. Другие странно одетые женщины сидят тесным кружком в ожидании возмущенного крика, возвещающего о рождении новой жизни.

В комнате пахло ароматическими свечами и травами.

Шли долгие часы.

Уже и буря ушла прочь и темную ночь сменил рассвет.

И вдруг, наконец-то, раздался долгожданный крик, громкий как раскат грома.

Макс с Фомой тут же понеслись наверх.

Лима лежала в той самой комнате, где когда-то лежал он.

— Родилась здоровая малышка, — произнесла ведьма-повитуха. Она положила девочку ему на руки.

Лима улыбалась Максу счастливой и усталой улыбкой.

Макс, прослезившись, смотрел на розовую кроху, что продолжала кричать.

Она была такая маленькая и такая красивая. Его дочь.

Макс передал Лиме дочку. Она нежно прижалась губами к шелковистой щечке.

— Моя малышка. Назову тебя Аврора.

— Красивое имя, любимая. Вербицкая Аврора Максимилиановна.

— Звучит гораздо лучше, чем Олимпиада Назаровна, — засмеялась Лима.

Макс с улыбкой смотрел на жену. Фома запрыгнул к Лиме на кровать и обнюхал младенца.

— Она па-ухнет молоко-ум, — произнес он, мурлыча.

— Хочешь, чтобы все пришли? — ласково спросил он Лиму.

— Не хочу, но надо. Зови.

Все столпились в комнате, радостно переговариваясь.

Три приглашенные ведьмы станут ведьмами-крестными малышки. Они омилялись, рассматривая кроху.

Елена, мать Лимы плакала от счастья, с удовольствием взяв на руки внучку.

— Я буду тебя баловать моя красавица. Ах, Лима, конфетка моя, ты только посмотри! У внучки мои глаза.

— Нет, ведьма-у, глаза-у у Авророчки Макса-у, — возразил Фома.

— Ты-у не пра-ув, — протянула Африка.

Они заспорили.

Обняв жену, Макс смотрел на свою любимую, пока его дочь впервые жадно пробовала материнское молоко.

В окнах плясал рассвет.

И дальше они жили долго и счастливо.



Оглавление

  • Татьяна Михаль Сделка с Ведьмой
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Эпилог 1
  • Эпилог 2