Фиолетовый шар (fb2)

- Фиолетовый шар 135 Кб, 41с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александр Яковлевич Винник

Настройки текста:



Александр Яковлевич Винник Фиолетовый шар


1

И так, попробуем, насколько это возможно, объективно разобраться в том, что произошло с Джо Филлом. Писалось об этом много, говорилось еще больше. Ему посвятило не одно заседание БИП (Бюро Исследования Поведения граждан Бизнесонии). О нем писали во всех газетах и журналах, в комиксах и многостраничных романах, месяцами шумели по радио, а лицо его мелькало на экранах кино и телевизоров.

Я не беру на себя смелость опровергать официальное мнение. Я хочу высказаться об этом потому, что лично знаю Джо. Знаю с самого детства, еще задолго до того, как он взлетел к вершине славы, а затем обрел печальную известность. И поэтому, думается, тоже могу судить о его поступках.

В чем же обвиняют Джо Филла?

Первое обвинение состоит в том, что он полюбил девушку, идейные взгляды которой не соответствуют кодексу морали и поведения, как его представляет БИП.

В связи с этим мне вспомнился случай из моей, увы, далекой юности.

Я шел однажды по восемнадцатой улице и вдруг увидел впереди себя девушку. Вернее, ее точеные ножки. Я еще не сообразил, что мне делать дальше, и лишь заметил, что столь же совершенна и пропорциональна ее фигура, которая могла бы украсить самое изысканное ателье мод на пятой улице, где вместо манекенов товары рекламируют очаровательные живые существа.

Следующее желание мое было уже вполне определенным: хорошо бы поглядеть, так ли она хороша лицом. Я прибавил шаг, обогнал девушку, обернулся и… О боже! Она оказалась прекрасной.

Не стану описывать в деталях красоту девушки, поразившую меня. Не в этом сейчас дело.

Я лихорадочно думал: замужем она или нет? Как с ней познакомиться?

Потом мелькнула тревожная мысль, вполне естественная в нашем мире: а вдруг она богата? Тогда мне с моими ста бульгенами месячного дохода не добиться ее расположения так же, как не вернуться на пост президента пройдохе Свенсону, опозорившему себя иезуитским законом о зарплате. Из-за этого проклятого закона я и оказался бедняком.

О чем я еще думал? Не помню уже, давно это было.

Когда девушка остановилась у какой-то витрины, я подошел к ней и, растерянный, даже не подыскав подходящего предлога, заговорил о первом, что пришло в голову: о последнем фильме, хотя об этой идиотской картине не стоило и заводить разговора.

И представьте себе, сошло.

Мы отправились в недорогой ресторанчик. Поужинали. Потанцевали… Еще встретились. Еще раз. И еще не раз. И поженились.

А уже много месяцев спустя после женитьбы, когда однажды, прочитав газету, я выругался по поводу совершенно дурацкого выступления пастора Купманна, жена удивленно спросила меня:

– Ты не веришь в его теорию деления человечества на типы и подтипы?

– Нет, – ответил я. – Это ведь бред бешеного мустанга.

Жена обидчиво надула губы, которые с некоторых пор, признаться, уже не казались мне столь четко и очаровательно очерченными.

– Ты не смеешь этого говорить! Я – сторонница его идей.

Так я познакомился с идейными воззрениями девушки, ножки которой привлекли мое внимание на восемнадцатой улице. Несмотря на эти воззрения, полностью противоположные моим личным, она стала моей женой, и мы не расстаемся вот уже сорок четыре года. И Купманну, в которого она верила и которого я считаю шарлатаном и, извините, мерзавцем, не удалось разлучить нас.

А если следовать указаниям и советам БИП, то все должно было бы выглядеть так.

Я иду по восемнадцатой улице, одолеваемый мыслями о том, как разгромить врагов Бизнесонии. Предо мной мелькнули ножки незнакомой девушки. Я, конечно, имел право мысленно оценить и другие ее достоинства, но…

Дальше уже следовало бы проявить определенную осторожность. Лучше всего было молча идти за ней. Проследить, в какой дом она войдет. Подежурить у подъезда с целью выяснения круга ее знакомых. Заинтересоваться их политическими взглядами. Обнаружив нежелательные отклонения, связаться с ближайшим отделением БИП и получить необходимые указания.

Обладая некоторыми сыскными способностями и надлежащим патриотическим рвением, можно было, конечно, действовать и самостоятельно. Под каким-нибудь предлогом остановить девушку и даже пойти с ней в ресторан, а может быть, и потанцевать. Но при этом во что бы то ни стало, прежде чем сделать следующий шаг, выяснить:

1. Как она относится к теории затухания классовой борьбы, столь блестяще изложенной в труде сенатора Сорелла?

2. Что она думает о возможности покорения мира чернокожими, желтокожими, краснокожими и лицами хотя и с белой кожей, но с неподходящего цвета звездой на левой стороне груди, если всех их не остановить с помощью сверхновейшего оружия?

3. Как она относится к конфликту в Изумрудном заливе?

4. Считает ли она господина Уинслоу наиболее подходящей кандидатурой из «бешеных» на пост президента, и если нет, то чем ее пленил кандидат от оппозиции шахтер Лоренс, который, как известно, себя и свою семью никак не прокормит. Как же можно ожидать, что он сумеет накормить и осчастливить двести миллионов бизнесонцев?

И т д. и т п. – по всем вопросам, которым ежедневно посвящают свои передовые статьи ведущие бизнесонские газеты «Голос нации», «Вечерние слухи» и др.

И уж только после того, как окажется, что ответы обладательницы очаровательных ножек, фигурки и прочего соответствуют воззрениям сотрудников БИП, можно делать предложение.

Возможно, найдутся люди, которые и следуют подобному образу действий. Что касается меня, то, каюсь, я пренебрег этими правилами.

Почему же, спрашивается, я должен поддерживать версию о виновности Джо Филла на том основании, что он влюбился в девушку, взгляды которой не соответствуют моральному кодексу, разработанному БИП?

2

Признаюсь откровенно, во втором обвинении мне, человеку мало осведомленному а технике, разобраться трудно. Хотя, судя по тому, что писалось в газетах, репортеры не больше моего смыслят в таких сложных делах, как устройство космической ракеты, траектория полета и все прочее. Но это не помешало им уверенно утверждать, что Джо Филлу предъявлено справедливое обвинение. Джо должен был, дескать, сильнее тормозить. Тогда он при посадке на Марс не повредил бы хвостовое оперение ракеты и свою собственную ногу, не попал бы в зависимость от этой красной девчонки (я имею в виду не цвет ее кожи, а политическую принадлежность), не подвергся бы ее влиянию.

Может быть, Джо действительно допустил какую-то ошибку. Но он ссылается на то, что потерял бы чересчур много горючего, если бы сильнее тормозил. Я в этих делах не силен и на первых порах присоединился к общему мнению: виновен! Ведь красные спокойно опустили свою ракету на Марс, провели намеченные исследования, вернулись на Землю и еще сумели подложить нам такую свинью: помогли несчастному, потерпевшему аварию бизнесонскому космонавту. Что же это, наши ребята хуже красных?! Нет, и еще раз нет!

Мало разве сделали мы и наши предки для своей страны, для процветания науки и техники? Пусть попробует кто-нибудь отрицать это. А что красные опередили нас в космосе – объясняется, наверное, другими причинами, и не о них сейчас речь.

Что касается Джо, то он – настоящий парень. Если на то пошло, я готов засвидетельствовать это даже под присягой хоть самому Купманну. Ведь я – то знаю Джо сызмальства, когда он еще в драных штанишках бегал по нашей улице.

Отец его ничем особым не выделялся. Механик, правда, хороший, но жили они неважно – семья большая. Джо был сорванцом, верховодил мальчишками всего квартала.

Потом он надолго исчез, не желая, видно, быть в тягость отцу. Работал грузчиком в порту, плавал матросом, потом воевал, там и стал летчиком… И вдруг… Первый гражданин Бизнесонии, полетевший на Марс!

Что тогда делалось на нашей улице – не описать! Всех подряд фотографировали, у всех брали интервью. Я собрал полтонны газет, в которых писали только о нашей улице.

Теперь я листаю их и размышляю над тем, что произошло. Я совсем не из красных. Говорят, что, приди они к власти, и такие, как я, лишатся собственности. Как ни мало ее у меня, все-таки жаль, если от­берут. Но роясь в газетах, я не могу не задать себе и людям несколько вопросов.

Почему, спрашивается, получилось так, что на Марс в одной ракете полетело трое красных, а в нашей ракете поместился только один, и то горючего едва хватало?

Почему они полетели тогда, когда Марс был ближе всего к Земле, а Джо Филла отправили уже вдогонку спустя десять дней, когда планета отдалилась от Земли?

Джо Филл в этом виноват?

Нет, друзья мои, здесь что-то не то.

3

Труднее всего разобраться в третьем обвинении, которое выдвинуто против Джо Филла. Почему он представил в невыгодном свете марсианам Бизнесонию?

Прежде чем ответить на этот вопрос, надо посмотреть, что происходило на Марсе.

Итак, красные высадились на Марсе 12 февраля. Их было трое: Александр Мальцев – командир корабля, Леонид Тополь – штурман и астрофизик и Ольга Радько – радист, она же врач-астробиолог, та самая Ева, которую считают виновницей изгнания из небесного рая нашего соотечественника Джо Филла.

Я прочитал дневник перелета, который вела Ольга Радько, и позволю себе привести его с некоторыми сокращениями. Я опускаю технические подробности перелета, маловажные в данном случае, и некоторые явно патриотические записи в пользу идей красных. Обратим внимание на самое главное, что произошло на Марсе до прибытия туда Джо Филла и после того, как «Голубой дьявол» добрался до нашего небесного соседа.

4

Выдержки из дневника участницы первой экспедиции на Марс Ольги Радько и некоторые комментарии к нему

«13 февраля. Второй день на Марсе. Мы заинтересовались таинственным фиолетовым шаром, так неожиданно появившимся метрах в двухстах от «Звезды». Мы заметили его, как только наступил день. По-нашему, по-земному, это можно было бы скорее назвать сумерками – далековато добираться сюда солнечным лучам! Но и при неясном, очень рассеянном свете мы сразу увидели фиолетовый шар, мутноватый, словно запотевший, диаметром метра два с половиной. Время от времени на нем вспыхивали небольшие серебристые квадраты.

Я первая увидела шар и сказала о нем Александру Федоровичу. Он взглянул в иллюминатор и взволнованно произнес:

– Вот он, первый вестник нового мира.

– Вчера его здесь не было, – сказала я.

– Возможно, мы в темноте не заметили, – возразил Александр Федорович.

– Не может быть, – настаивала я. – Мы ведь обследовали при свете прожекторов всю площадку в радиусе не меньше километра.

Леня поддержал меня:

– Ручаюсь, ничего не было. Мы видели эти голубые холмы, локатор предупредил нас о широкой расселине на юге. Вся остальная поверхность оказалась гладкой площадкой, покрытой слоем пепла.

Мы с Александром Федоровичем вышли из корабля, а Леня остался на вахте. Мы подошли к шару. Квадратные блестки то вспыхивали, то исчезали. Я хотела прикоснуться к поверхности шара, но Александр Федорович схватил меня за руку.

– Не притрагивайся! Мы не знаем, что это такое, – сказал он.

– А как же мы узнаем, если не притронемся? – заметила я.

– Терпение, друг мой, терпение, – сказал Александр Федорович. – Нас десятки раз предупреждали, что мы должны соблюдать максимальную осторожность, встречаясь с любыми не понятными нам явлениями. Ведь мы имеем очень смутное представление о том, какие формы может принять жизнь на других планетах, какими путями могут развиваться разумные существа, если они там имеются.

Я вспомнила бесконечные споры, которые мы вели об этом еще в университете, и научные статьи, в которых доказывалось, что жизнь может существовать на других планетах лишь в том случае, если природные условия хотя бы приближенно напоминают земные. Из этого делался вывод, что если и встретятся на других планетах живые существа, то они должны быть похожи на человека и, во всяком случае, не могут быть такими, какими их изображают в некоторых фантастических произведениях. В связи с этим мне врезалось в память высказывание Ленина о том, что, возможно, и на других планетах, в других местах Вселенной обитают разумные существа и что в зависимости от условий существования органы чувств этих существ могут отличаться от наших. Ведь еще недавно полагали, что и в глубинах океана невозможна жизнь. А теперь там обнаружили множество живых организмов самого причудливого строения.

Почему же обитатели других миров обязательно должны походить на нас?»

Я привел эту запись для того, чтобы показать, в каком духе была воспитана красная космонавтка. Это сыграло, мне думается, решающую роль в том, что произошло дальше. Что касается Джо Филла, то пастор Купманн, наши газеты, бесконечные разговоры об исключительности человека белой расы подготовили его совсем к иному восприятию жизни во Вселенной, и нам теперь приходится расплачиваться за это.

В дневнике дальше рассказывается о наблюдениях, которые красные провели в течение десяти дней пребывания на Марсе. Как известно, они обследовали довольно большую территорию вокруг места посадки, но ничего, свидетельствующего о наличии жизни на планете, не обнаружили. И все же руководитель экспедиции считал, что делать какие-либо определенные выводы еще рано, ибо обследована лишь крохотная часть планеты. На Земле тоже немало пустынных мест, и попади туда пришельцы с других миров, они могли бы решить, что жизнь на нашей планете не существует.

Но что же представляет собой фиолетовый шар?

Как ни ломали себе голову красные, они ни к какому выводу прийти не смогли. За все время их пребывания на Марсе фиолетовый шар не сдвинулся с места ни на один сантиметр. Только время от времени поблескивали на его матовой поверхности серебристые квадраты.

Из дневника Ольги Радько мы узнаем также, что красные проводили исследовательскую работу в трудных условиях. Однажды Ольга Радько, собиравшая образцы пород, попала в глубокую расселину и была спасена лишь благодаря мужеству и находчивости Леонида Тополя. Он прибежал на ее зов и рисковал жизнью, чтобы выручить девушку. Я не стану описывать этот эпизод, о нем много писалось в газетах.

Мне кажется очень важной запись в дневнике, относящаяся к предпоследнему дню пребывания красных на Марсе.

В некоторых газетах писали, что Джо Филл был не первым, кто полюбил Ольгу Радько. При этом ссылались на дневники ее и Леонида Тополя, опубликованные в печати. Я не берусь говорить об этих вещах. Очень уж тонкое дело любовь. Прочитайте отрывки из дневников и судите сами…

«22 февраля. Мы стоим у фиолетового шара. Я и Леня. Погрузка закончена. Все готово к старту, который назначен на завтра. Мы с Леней настаивали на том, чтобы с помощью имеющегося у нас инструмента попытаться взять пробу материала, из которого сделан фиолетовый шар, но Александр Федорович в самой категорической форме воспротивился этому:

– Может быть, он послан живыми существами, следы которых нам обнаружить не удалось. Неизвестно, как они воспримут нашу попытку тронуть шар, какие вообще последствия это может вызвать, ведь мы не знаем ни его конструкции, ни назначения.

…И вот мы стоим у таинственного фиолетового шара. И небо над нами кажется таким же фиолето­вым. И все вокруг – невысокие холмы, песок, или скорее пыль, – фиолетовое. А дальше к расселине все уже синее. Закат на Марсе…

– Красиво! – слышу я голос Лени.

– Очень!

– Последний вечер на Марсе… Может быть, когда-нибудь вот в такой же фиолетовый вечер счастливая пара будет объясняться в любви, по-нашему, поземному.

– Может быть.

– Представим же себя на их месте, – сказал Леня.

Мне вначале показалось смешным его предложение. Потом я подумала, что это должно быть действительно романтичнее всего, что можно себе представить: двое межпланетных путешественников на чужой планете объясняются друг другу в любви.

– Хорошо, – ответила я. – Как же это будет вы, глядеть?

Леня – хороший артист, недаром ему достался первый приз на вечере художественной самодеятельности в Космограде. Он прижал неуклюжий рукав скафандра к тому месту, где находится сердце, и заговорил:

– Я люблю тебя, Ольга. Ты единственная во всей Вселенной, к кому я обращаю эти слова. Одно твое слово – и я совершу невозможное. Я понимаю, может быть, ты меня не любишь. Не насилуй себя. Поступай так, как приказывает тебе сердце. Но я все равно буду тебя любить – теплой, прекрасной земной любовью… Ты молчишь? – воскликнул он трагически. – Значит, ты меня действительно не любишь… Что ж, я знал это уже давно и смирился. Только прошу, разреши мне поцеловать тебя, Ольга. Здесь, на Марсе, первый и последний раз.

Признаться, Леня так хорошо играл, что порою мне казалось все реальным, но при последних словах трудно было удержаться от улыбки.

– Как же ты поцелуешь? На нас скафандры.

– Это неважно, – глухо ответил Леонид.

Я приблизилась к нему…

И в это время небо, фиолетовое марсианское небо ослепительно вспыхнуло, и мы увидели сигарообразное, раскаленное добела тело, которое мчалось к Марсу».

Это была наша ракета. Красные космонавты знали из сообщений с Земли о ее запуске. Догадавшись по вспышке на небе о ее прилете, они направились на портативном вездеходе разыскивать бизнесонца.

Зрелище, которое предстало перед их глазами, когда они добрались до места посадки «Голубого дьявола», было очень тягостным. Наша ракета врезалась меж двух холмов, и хвостовая часть ее оказалась смятой.

Повторяю, я не знаток ракетной техники, но, думается мне, стоило лучше позаботиться о безопасности полета, чем о комфортабельности, которую так живо описывали перед полетом наши газеты в противопоставление ракете красных. Не спорю, может быть, и холодильник, и телевизор очень нужны в полете. Но зачем понадобился пылесос? Когда один из читателей задал этот вопрос, заметив, что в космосе нет пыли, газета «Вечерние слухи» ответила ему шуткой: этот аппарат будет улавливать космическую пыль. Пылесосу, говорят, нашли какое-то полезное применение, поместив в него нужный прибор. Но шумиха эта, я уверен, имела совсем другую цель: кто не знает, что таким образом рекламировали свою продукцию фирмы холодильников, телевизоров, пы­лесосов.

Что касается шуток, то их было явно больше чем допустимо, учитывая серьезность дела.

Газеты, например, высмеивали тот факт, что красные забросили на Марс сразу трех человек будто бы для того, чтобы следить друг за другом и пресекать нежелательные контакты с небожителями. «Наш Джо справится один за четверых», – писал «Голос крови».

У красных есть поговорка: «Не кричи «гоп», пока не перескочишь». По-нашему это звучит так: «Не подсчитывай страховку, пока дом не сгорел».

Так оно и получилось.

…Красные отдают должное Джо Филлу: он мастерски посадил космический корабль в узком промежутке между двумя холмами в каких-нибудь двадцати метрах от бездонной пропасти. Он мог заметить эту пропасть только в последнюю минуту, так как холмистая поверхность скрывала ее.

Красные космонавты остановились у ракеты, удивляясь тому, что Джо до сих пор не выбрался наружу, – ведь прошло по меньшей мере два часа, пока они сюда добрались.

Вот что говорится дальше в дневнике Ольги Радько:

«А может быть, с ним что-нибудь случилось? – высказала я предположение.

– Надо попробовать проникнуть в ракету, – сказал Леонид.

– Как это сделать? Ведь снаружи люк не откроешь, – заметил Александр Федорович. – А ждать нельзя, кто знает, что там с ним.

Он обошел вокруг ракеты.

– Можно попробовать через сопла, – сказал Александр Федорович, – но радиация может оказаться чересчур большой. Доза такая, что…

– И все же надо рисковать, мы не можем оставаться безучастными, – заявил Леонид.

– Ради спасения одного человека нельзя рисковать жизнью другого. Я не имею на это права, – твердо сказал Александр Федорович.

Леонид задумался и вдруг решительно заявил:

– Я пойду туда. Простите, Александр Федорович, я понимаю вас. Но я не могу… Не имею права стоять. Риск – это еще не гибель. Может быть, со мной ничего не случится. Я приму пилюли против радиации, неужели она так уж велика?

– Хорошо. Идите! – согласился Александр Федо­рович.

Прошло не менее получаса. Вдруг на гладкой поверхности ракеты возник едва заметный темный круг. И вот уже открылся люк, в нем показалась голова Леонида.

– Все в порядке! – воскликнул он. – Он здесь, скорее!

Мы вошли в ракету. Кабина оказалась очень маленькой и загроможденной различными предметами. В кресле лежал бизнесонский космонавт без кровинки в лице, с закрытыми глазами. Он конвульсивно вцепился омертвевшими руками в штурвал ручного управления.

– Содержание кислорода в кабине нормальное, снимем с него скафандр.

Как только сняли скафандр, я расстегнула костюм космонавта и послушала его сердце.

– Жив!.. Где здесь аптечка? Ага, вот…

Мне удалось быстро привести его в сознание.

– Где я? Что это? – спросил он, придя в себя.

– Спокойно, спокойно, – ответила я на его родном языке. – Вы среди друзей, не волнуйтесь.

– Ракета?.. – взволнованно спросил он.

– Посадка отличная. Но… ракета немного повреждена, – ответил Александр Федорович, – Все будет хорошо. Вы благополучно добрались до Марса.

– Добрался! – иронически произнес Джо Филл. – Вы с красной «Звезды»?

– Да…

Джо Филл пытался приподняться в кресле и вдруг вскрикнул:

– Нога!

У него оказалась переломанной правая нога, повреждены два ребра.

Пока я возилась, накладывая на ногу бандаж, Александр Федорович и Леня еще раз осмотрели снаружи ракету.

– Ремонт потребовал бы очень много времени, да и вряд ли удастся заделать отверстие, не имея специального оборудования, – сказал Александр Федо­рович, вернувшись в кабину. Он подумал некоторое время. – Вот что, коллега, – обратился он к бизнесонскому космонавту, – вы полетите с нами.

Джо Филл улыбнулся:

– Как бы не так! Нет, уж вы не думайте, что бизнесонские ребята хуже ваших! Нам наша родина тоже дорога. Какой же вид у нас будет, если вы меня привезете? Посмешище на весь мир.

– А если вы погибнете здесь? – возмутился Ле­онид. – Лучше?

– Лучше! – твердо произнес Джо. – Напишут, что умер как герой… Вы только правду там расскажите.

– А чего нам врать? – рассердился Леонид.

– Ладно, сейчас не до споров… Вы и двигаться не можете, – обратился Александр Федорович к Филлу.

– А на кой черт мне двигаться? – возразил тот. – Буду сидеть у телепередатчика и делиться впечатлениями.

– Но у вас не будет впечатлений – из кресла вам ничего не видно, – заметила я.

– Буду рассказывать, как умираю на Марсе.

Мы долго уговаривали Филла перебраться на «Звезду», но безрезультатно.

– Но мы не можем оставить его здесь одного в таком состоянии, – сказал Александр Федорович. – Кислородом он обеспечен надолго, я осмотрел аппараты, они в порядке, пищи и воды тоже хватит, мы можем оставить ему еще наш аварийный запас. Но он же не в состоянии двигаться, за ним нужен уход, так ведь, Ольга?

– Да, – сказала я. – Длительное время он должен лежать совершенно неподвижно.

– Что же делать с этим упрямцем? Мы не можем больше здесь оставаться.

– Перенести его в «Звезду», и разговору конец, – предложил Леонид.

– Как бы не так! – воскликнул Джо. – Включаю телевидение, попробуйте тронуть меня. Пусть весь земной шар увидит, как вы насилуете волю человека… По привычке.

И он нажал кнопку телепередатчика.

– Смотрите и слушайте! – заговорил он быстро в микрофон. – Я Джо Филл, Джо Филл. «Голубой дьявол» достиг Марса. Первая победа одержана. Я, правда, немного поцарапал ракету при посадке, но это ничего. Космонавты с «Звезды», которых я встретил здесь, предлагают мне перебраться в их ракету, но я решил остаться на Марсе. Слушайте и смотрите мои передачи каждый день в восемь часов по среднему бизнесонскому времени… Вот рядом со мной красные… Ну, что же вы медлите? – обратился он к нам.

– Выключайте! – сказал Александр Федорович. – Мы вас не тронем».

5

Как известно, красные после длительного обсуждения сложившейся ситуации решили оставить одного члена своей экспедиции, чтобы он ухаживал за Джо Филлом. Запросили по радио правительственную комиссию красных, и она дала согласие на это. С Земли сообщили, что очередной запуск корабля на Марс может быть осуществлен спустя шесть месяцев. Новая экспедиция и заберет на Землю Джо Филла, если тот пожелает и если до того за ним не пришлют ракету из Бизнесонии.

Когда зашел разговор о том, кому остаться на Марсе, у красных возникли серьезные разногласия. Командир корабля, конечно, не мог оставаться. Тогда Ольга Радько сказала, что Джо Филл нуждается в лечении и врачебном уходе. Таким образом, целесообразно оставить на Марсе именно ее, врача.

Это вызвало резкие возражения третьего участника экспедиции – Леонида Тополя. Он заявил, что будет себя считать трусом, если согласится, чтобы из трех участников экспедиции на Марсе оставалась женщина и подверглась неведомым опасностям. Он предложил свою кандидатуру.

Следует думать, что спор был очень жарким. Мы не знаем всех деталей его, но в конце концов командир ракеты согласился оставить на Марсе Ольгу Радько.

На борт «Голубого дьявола» были перенесены аварийный запас продуктов, посевы водорослей, обеспечивающих питание, установки, вырабатывающие кислород и воду.

Мы подошли к тому моменту, когда красные собрались в обратный путь. Расставание с Ольгой Радько было очень драматичным, хотя космонавты и старались сохранять спокойствие. Кто знает, они могли больше никогда не встретиться. Вот что написал об этом в своем дневнике Леонид Тополь.

«Ведь при всем том, что смерть на Земле тоже означает расставание навсегда, без надежды встретиться, все же у оставшегося в живых есть возможность прийти к могиле друга, посидеть у нее, положить букет живых цветов. А здесь? Безбрежное, бездонное небо, усеянное мириадами крохотных бу­синок. Среди них – одна звездочка, далекая, как мечта. И на этой звездочке свой, родной, любимый человек. Знать, что он, возможно, нуждается в помощи, и оказаться бессильным даже ценой своей жизни спасти его.

Расставание было необычным и оттого еще более тягостным. Касаться ее руки и не чувствовать тепло сквозь химически мертвую ткань…

– Странное прощание, – сказал я.

– Странное, – чуть слышно произнесла Ольга. – И все же мы самые счастливые из людей.

– Почему?

– Мы узнали то, что пока не ведомо никому. Люди придумали ад и рай на небе. Большие сковородки, на которых день и ночь жарят грешников. Цветущие сады в раю… Но никто этого не видел… А мы оказались на небе и теперь знаем, какое оно… Потом сюда придут другие и в этой пустыне создадут не библейский, а настоящий рай.

– И на фиолетовом шаре воздвигнут памятник первооткрывателям, – пошутил я.

– А почему бы и нет?

Пора было расставаться.

А мне показалось, что я еще ничего не сказал ей, хотя сказать надо было так много.

– Я мысленно целую тебя, – сказал я.

– И я тебя, – ответила Ольга…

Спустя полчаса «Звезда» стартовала с Марса. Взглянув в иллюминатор, я увидел гладкую поверхность Марса, поблескивающий серебристыми квадратиками фиолетовый шар. И рядом с ним крохотную фигурку человека. Ольга!..»

6

Фиолетовый шар появился возле «Голубого дьявола» на другой день после старта «Звезды». Ольга могла поклясться чем угодно, что его здесь раньше не было, а сейчас он красовался в полукилометре от ракеты.

– Смотрите! – воскликнула Ольга, увидев утром шар.

– Что это? – Джо вскочил с кресла и вскрикнул от боли.

– Он был и там, возле нашей ракеты.

И Ольга рассказала Джо историю появления фиолетового шара.

– Вы думаете, он теперь к нам перебрался? – спросил Джо.

– Не знаю, может быть, это другой. – Надо бы пойти туда, где стояла наша ракета, и посмотреть, есть ли там фиолетовый шар.

– Не надо, кто знает, какую штуку он может выкинуть.

На третий день, убедившись в том, что и этот фиолетовый шар ведет себя мирно, Ольга решила отправиться к месту стоянки «Звезды», но ей не хотелось оставлять Джо одного. Догадавшись, Джо сказал:

– Вы боитесь меня оставить здесь, чтобы я не утащил этот фиолетовый шар и не продал его капиталистам?

– Неумная шутка, – рассердилась Ольга. – А что если там… В нем кто-то есть? Мы же не знаем… Вы и защищаться не сможете.

– Спасибо, друг, – взволнованно произнес Джо. – Но если в нем враги, у которых окажутся злые намерения, что один, что двое – нам не отбиться.

Захватив пистолет, аварийный запас воды, пищи и кислорода, Ольга отправилась в путь.

Всей этой тяжести на Земле не поднять и богатырю, но на Марсе с такой поклажей было не трудно справиться. И спустя два часа Ольга уже подходила к месту стоянки «Звезды».

Вот небольшая расселина, ее нетрудно одолеть прыжком, холм, за которым должен находиться тот, первый фиолетовый шар.

Ольга обошла холм и остановилась в изумлении: фиолетового шара не оказалось.

Теперь все было ясно. Шар переместился. Значит, им управляют, значит, на Марсе есть живые существа, наблюдающие за ними.

Ольга поспешила вернуться к «Голубому дьяволу», с тревогой размышляя над тем, что может произойти дальше.

Но ничего существенного в последующие дни не произошло, если не считать того, что на десятый день неожиданно перестали поступать радиосигналы с Земли. Джо продолжал передачи, но ответа не полу­чал. Радиотелеприемник был мертв. Сколько ни копался в нем Джо, но повреждения не находил. И все же приемник не работал.

Джо и Ольга, потеряв связь с Землей, лишь теперь почувствовали со всей остротой свое одиночество. Но они старались не подавать вида, что обеспокоены. Каждый занимался своим делом. Ольга продолжала программу наблюдений, начатую на «Звезде». Джо быстро поправлялся и начал передвигаться по кабине, хотя продолжал чувствовать острую боль в правой ноге.

Наконец настал день, когда он сумел самостоятельно выйти из кабины.

7

Так развивались события до появления марсиан. Мне думается, что люди, обвиняющие Джо Филла, не совсем ясно представляют себе ситуацию. Особенно прискорбно то, что они пытаются истолковать в ложном свете дела, касающиеся очень тонких отношений между мужчиной и женщиной. Здесь надо исходить не из того, что ты наблюдал в жизни вообще, что кажется тебе обычным и естественным как читателю газеты «Вечерние слухи».

Конечно, кое-кому может показаться соблазнительным рисовать на свой лад поведение мужчины и женщины, оказавшихся совершенно одинокими на Марсе, вдали от людских взоров. Но одно дело – воображение, а другое – действительность. И я понимаю возмущение, которое вызвали у космонавтов грязные домыслы некоторых наших газет.

В связи с этим полезно привести показания Джо Филла комиссии БИП. Вот что он заявил:

– Я считаю себя честным человеком, несмотря на объективные обстоятельства, которые, казалось бы, свидетельствуют порой против меня. Я не в состоянии опровергнуть некоторые обвинения, ибо человек не всегда может объяснить свои поступки. Тем более трудно мне состязаться в красноречии с самыми опытными адвокатами, которых комиссия сочла нужным привлечь в помощь обвинению. Я, как известно, от защиты отказался. Не потому, что уверен в убедительности своих показаний. Для меня сейчас решается не только вопрос о том, по какой статье закона я виновен.

Несмотря на молодость, я видел многое на Земле и на небе, которое и верующие, и атеисты именуют сейчас космосом. Это не шутка – оказаться одному в просторах Вселенной. Совсем одному. В бесконечности. Когда кругом – бездна. Черная бездна, озаряемая только далекими светилами. Когда все зависит от того, правильно ли рассчитаны вес корабля, траектория перелета, расход горючего и тысячи-тысячи других факторов. Чуть что, и тебе никуда не добраться, и носиться по этой черной бездне до тех пор, пока не испортятся аппараты и ты выпьешь последнюю каплю воды или сделаешь последний вдох кислорода.

Я почувствовал это уже спустя два часа после старта и многое успел передумать во время перелета. И сейчас скажу без рисовки: мне в конце концов все равно, оправдаете вы меня или оставите в силе обвинение.

Гораздо важнее для самого себя решить вопрос: правильно ли я поступал, так ли вел бы себя на моем месте другой?

Я знаю, что меня вызвались защищать лучшие адвокаты Бизнесонии и всего мира. Я признателен им за это. Но я не желаю облегчать свою участь процессуальными, юридическими увертками. Я хочу знать правду. И прежде всего для самого себя.

Поэтому я расскажу все как было. Повторяю, у меня нет адвокатов, я по специальности летчик-кос­монавт. Я знаю, что меня могут запутать казуистическими вопросами, но никто, я уверен в этом, не сумеет опровергнуть ни одного моего слова. Ибо каждое слово – правда!

Я прежде всего отвергаю как нелепое мнение о том, что Ольга Радько из экспедиции красных специально очаровала меня, чтобы сорвать планы освоения космоса, разработанные и осуществляемые в Бизнесонии. Я люблю свою родину, сознавал национальные, политические, научные и технические задачи, преследуемые полетом. Как преданный сын Бизнесонии, я был готов перенести любые испытания, лишь бы остаться верным долгу. Не напрасно сердце, нервы, волю космонавта подвергают таким испытаниям перед полетом. Я был готов ко всему. Но никто не мог предусмотреть того, что произошло.

Что касается Ольги Радько, то она здесь ни при чем.

Да, она мне понравилась сразу же. Сейчас мне трудно объяснить почему. Все вы видели ее портреты, ее нельзя назвать красавицей, может быть, в других условиях я бы на такую женщину не обратил внимания. Но я долго был в одиночестве. И вдруг встреча с людьми, и среди них – женщина!

Когда она решила остаться на Марсе, я вначале испытывал чувство радости, а затем и некоторое разочарование. У меня мелькнула мысль: когда мы останемся вдвоем, одни на целой планете, и пройдут многие месяцы, а может быть, и годы, пока за нами прилетят, вряд ли самая спокойная женщина устоит от соблазна. И она будет моей.

Но тут же я подумал: она ведь тоже должна это понимать. И все-таки решилась остаться. Теперь я стыжусь своей первой мысли.

…И вот мы остались вдвоем. На всей планете. Трудно передать чувства, которые испытывает человек в таких условиях. Ведь нет никого вокруг. Никого! Только эта женщина, которая ухаживает за тобой, перевязывает твои раны, старается отогнать от тебя печальные мысли. Веселая, отзывчивая, чуткая, смелая.

Она вела себя совсем не так, как я ожидал. Женщины при всей своей слабости умеют, когда хотят, поставить самого сильного мужчину на свое место. И я оказался на положении такого мужчины.

Кто знает, может быть, стойкость женщины и пробудила мою любовь.

8

Некоторые газеты утверждали и продолжают утверждать, что Ольга тоже его любила. Ссылаются на то, что она до сих пор не замужем. Конечно, такая женщина могла найти себе пару в собственной и в любой стране мира. Первая женщина на Марсе! Лауреат всех премий, какие существуют на Земле! Подлинная героиня! При всей своей предубежденности даже самые антикрасные газеты не смогли отрицать ее великодушия и героизма.

Почему же она до сих пор не вышла замуж? Почему настойчиво добивалась приезда в Бизнесонию не в качестве официальной гостьи – героини, приглашенной нашим правительством, а как частное лицо? Конечно, во время официального визита встреча с попавшим в опалу Джо была бы невозможна. Ольгу восторженно встречали бы все бизнесонцы, и только с ним одним она не могла бы встретиться, учитывая шумиху, поднятую нашими газетами. И она не приехала. Мне думается, однако, что здесь дело не только в том, о чем шумят газеты. Почему не представить себе, что Ольга Радько как настоящий друг хотела поддержать Джо именно в тот момент, когда от него отвернулись?

Но вернемся к событиям, которые произошли на Марсе.

Марсиане, как сейчас знает каждый, появились через три недели после отбытия экспедиции красных. Джо впервые в этот день самостоятельно вышел из ракеты и стал проверять антенну, надеясь все же обнаружить и устранить причину нарушения связи с Землей.

Джо еще не твердо стоял на ногах, но в самой категорической форме отказался от помощи Ольги, сам спустился по лестнице, взял инструмент и направился к хвостовой части. Оглянувшись, он увидел в иллюминаторе улыбающееся лицо Ольги и помахал ей рукой.

Джо проработал не больше получаса. Он совсем не чувствовал усталости, но вдруг по совершенно непонятной причине потерял охоту возиться с антенной. Джо не опустил, а уронил гаечный ключ и почувствовал острое, непреодолимое желание спуститься по лесенке вниз. Он и сделал это, а потом обернулся, и то, что увидел, заставило учащенно забиться era сердце.

У фиолетового шара возникли странные вихреобразные силуэты, напоминающие не то пляшущих змей, не то кактусы. Последнее дает более приближенное представление о том, как выглядят наши небесные соседи.

Тело марсиан действительно напоминает стебель кактуса, только оно бледно-розового цвета. И словно природа специально позаботилась о том, чтобы существа эти как можно больше походили на кактусы, их кожа усеяна множеством коротких коричневых шипов. У марсиан три пары конечностей, наподобие щупальцев.

Но самое удивительное в этих существах – голова., особенно два глаза. Они занимают чуть ли не половину головы и расположены ассиметрично. Глаза состоят из шести граней. Судя по наблюдениям, эти грани дают возможность марсианину одновременно видеть разные предметы, одни независимо от других. Они то выдвигаются, то втягиваются внутрь глаза наподобие раздвигаемого бинокля.

Вот все, что успел разглядеть Джо в первую минуту встречи. Он бросился к ракете, но вдруг остановился, словно с разбега наткнулся на стену. Его даже как будто встряхнуло, но вслед за этим он почувствовал, как по всему телу разливается спокойствие, а боль в правой ноге, все время беспокоившая его, неожиданно утихла. Ноги отяжелели, и Джо сел там, где стоял.

Однако сознание не покидало его. Он включил микрофон и крикнул:

– Ольга! Ольга!

– Да, я слушаю, Джо, – раздался спокойный голос Ольги.

– Закройте люк, не выходите… Здесь…

Больше он ничего сказать не мог. Джо шевелил губами, но слов не было слышно.

Как известно из рассказов Ольги, она поняла, что ему грозит опасность, но не закрыла люк ракеты, а бросилась на помощь Джо.

Джо увидел, как Ольга, держа в руке пистолет, начала спускаться по лестнице. Движения ее, вначале порывистые, становились все более медленными. Пистолет выпал у нее из рук. Ольга сделала несколько медленных шагов, с усилием передвигая ноги, точно выполняя чью-то команду, и, оказавшись возле Джо, опустилась рядом с ним.

9

Последующие события являются самыми важными и определили судьбу не только двух человек, оказавшихся на Марсе, но и характер отношений между людьми и жителями нашего небесного соседа. Кто знает, как сложились бы эти отношения в случае, если бы на Марсе оказался только один Джо или одна Ольга.

Члены союза «Белая раса», считающие себя самыми ярыми и последовательными патриотами Бизнесонии, готовы теперь все наши беды свалить на эту красную девчонку. Но при чем здесь она, никак не пойму. А не будь ее на Марсе, разве Джо рассказал бы марсианам что-нибудь другое? Ведь Джо и Ольга во время «беседы» с марсианами между собой не разговаривали и не оказывали давления друг на друга. У каждого был свой собеседник и каждый рассказывал то, о чем его спрашивали.

Почему, в самом деле, Джо так представил наш свободный мир марсианам, что он у них не вызвал симпатий, а эта девчонка сумела склонить их на свою сторону красной пропагандой?

Теперь уже раскрыта тайна фиолетового шара, природу и назначение которого не знали ни красные, первыми высадившиеся на Марсе, ни Джо Филл, увидевший его спустя десять дней. Мы знаем сейчас многое об анатомии и физиологии жителей нашего небесного соседа. Но ведь Джо Филл этого не знал! А если бы и знал, как бы он мог уклониться от тех тем, которые ему навязывали в разговоре марсиане, и говорить, как отмечается в выводах комиссии БИП, только о том, что показало бы им в наивыгоднейшем свете Бизнесонию? Это теперь изобретены экранизирующие пластинки, применяемые при разговоре с марсианами и позволяющие скрывать мысли, которыми не желаешь поделиться с жителями других миров. Но ведь у Джо такой пластинки не было!

На это представители обвинения отвечают: он повинен в том, что мысли у него оказались недостаточно патриотичными; настоящий бизнесонец думает только о том, что полезно его родине, в его мозгу не возникнут нелояльные мысли.

Ну, знаете ли, при всем своем патриотизме я иногда ловлю себя на том, что думаю совсем не так, как того желали бы в БИП.

Я представляю себе на месте Джо самого святого из святых из союза «Белая раса», самого наипатриота из бизнесонских патриотов, сидящего перед марсианином и отвечающего на его вопросы. О чем бы он рассказал? О том, что все в нашей стране так же богаты, как господин Нульгенер, что нет у нас трущоб, а все живут во дворцах, подобных тому, какой выстроил себе на набережной господин Ротстейн? Что он, этот самый наипатриот из патриотов, не вешает по ночам краснокожих, а по-братски сидит с ними в одном кафе и не прочь выдать за черномазого свою бледнолицую дочь? Надо быть круглым дураком, чтобы поверить в подобные басни.

Одним словом, судите сами о причинах того, кто виновен в том, что произошло – два представителя человечества, оказавшиеся на Марсе, или человеческие общества, которые они представляли на чужой планете.

Итак, сначала о том, что произошло с нашим Джо»

10

– Я увидел, – рассказывает Джо, – как двое марсиан пошли к ракете и через люк проникли внутрь. Оставшиеся двое подошли к нам.

Один из марсиан уставился на меня своими шестигранными глазами. Я перестал сознавать, что делается вокруг, забыл о моей спутнице, о ракете и видел перед собой только два телескопических глаза. Марсианин поводил ими из стороны в сторону, потом обратил свой взор на меня. И я… начал вспоминать.

Может быть, это слово не совсем точно выражает то, что происходило со мной. Во всяком случае, в моем мозгу воскресали знакомые видения, я переживал то, что со мной происходило в жизни, но в беспорядке. Причем одни видения мелькали с кинематографической быстротой, на других же моя мысль останавливалась дольше.

Вначале я вспомнил момент прибытия на Марс, катастрофу у пропасти, встречу с красными. Но вдруг эти воспоминания исчезли и я вернулся к космическому перелету, точно возвращался на Землю.

…Вот я в полете, выполняю программу наблюдений, управляю кораблем. А вот космодром, откуда я стартовал. Прощание с родными, друзьями, организаторами перелета. Вилла в семидесяти километрах от космодрома, где я отдыхал и тренировался. Я выхожу из виллы и подхожу к автомобилю, но не сажусь за руль, а вдруг переношусь в автошколу, где учился управлять машиной, открываю капот, проверяю наличие воды, масла, трогаю руками свечи. Затем подхожу к стене и гляжу на схему автомобильного мотора. Но гляжу почему-то очень долго.

…И вдруг замечаю, что глаза марсианина прикрыла непрозрачная коричневая пленка, как у курицы. Я снова ощутил все вокруг: увидел ракету, возле которой копошатся марсиане, унылые холмы на горизонте и рядом с собой Ольгу, неестественно напряженную, как бы одеревеневшую и неотрывно глядящую на марсианина. Я почувствовал силу в ногах и руках и хотел было вскочить, но в это время коричневые шорки на глазах марсианина поднялись и я снова расстался с действительностью и предался воспомина­ниям.

Марсианин меня ни о чем не спрашивал, но вспоминал я, видимо, то, что его интересовало: например, конструкцию автомобиля. В этом самом автомобиле я помчался по шоссе.

…Мелькают леса, просеки, дорожные знаки, рекламы, – бесконечная вереница реклам, заполонившая наши дороги. Я привык к ним и даже по сочетанию красок могу сказать, к чему хотят привлечь внимание торговые фирмы. Но вот необычное: ракета, уносящаяся к далеким звездам. В пламени, дыму. Этот рекламный щит привлек мое внимание, когда я ездил из виллы на аэродром. Так рекламировали новые сигареты «Космос». Сам я не курю, но вспоминаю, как механик Мортон распечатывает пачку, вынимает сигарету, раскуривает ее, пускает дым колечками; тут он большой мастер.

И вдруг воспоминание оборвалось. Я на несколько мгновений увидел зашторенные глаза марсианина, но, не успев шевельнуть рукой, снова углубился в прошлое.

Мы «остановились» еще у нескольких рекламных щитов.

«Белый бык» – новый коньяк.

Тонкий запах, нежный вкус».

…Мелькнуло лицо пьяного Эберта, поглощающего коньяк рюмку за рюмкой. Он потерял равновесие, как только попытался встать со стула. Его разговор с Сизом, который сумел добиться увольнения Эберта, угождая шефу. Лицо шефа холеное, бесстрастное. И черт знает откуда выплывшее лицо его шофера – черномазого – испуганное, покрытое каплями пота… Ага, вспомнил, машина подошла к вилле с опозданием на несколько минут, и шеф ударил шофера, грозился, что выгонит его…

Опять пьяный Эберт, реклама «Белого быка», улицы родного города. Многоэтажные дома, магазины. Костюмы, автомашины, холодильники, шляпы. Толпы гуляющих. Неоновые огни кинотеатров и кабаре, Я даже мысленно запел песенку, которая врезалась в память во время последнего посещения кабаре. И в такт песенному ритму дергалась фигура танцовщицы.

Мы ушли тогда из кабаре под утро. Все разбрелись по домам, а я долго сидел в скверике, у памятника Герою-первопоселенцу. Взглянув на него сейчас в своих воспоминаниях, я стал перебирать в памяти книги, которые прочитал об этом историческом лице, фильмы, которые видел. Битвы с туземцами, их попытки любыми способами остановить наступление наших героев. Стрельба отравленными стрелами из непроходимой чащи и все остальное, что так и не остановило смелых колонистов.

Я вспомнил книгу о последнем племени, которое особенно настойчиво противодействовало освободи­телям. Там еще была хорошо исполненная красочная иллюстрация: плененному краснокожему отрубают голову.

И вдруг мелькнул облик желтолицого хозяина лавки сладостей в нашем квартале, лицо чернокожего Джемса, который развозит по квартирам выстиранное белье. Еще чернокожий, знаменитый Бибс, чемпион по боксу. И черномазый, повешенный в лесу, так как его заподозрили в интимных связях с дочкой булочника с седьмой улицы…

11

Джо обвиняют в том, что он вспомнил о событиях в Бедитборе, где чернокожий пытался пробраться в высшее учебное заведение белых. Была бы воля Джо, я уверен, он знал бы, что вспоминать и о чем следует своей памяти приказать молчать. Но вы сами знаете, как трудно приказывать своей памяти. Попробуйте не думать о том, что вы только что вспомнили, и вы будете думать именно об этом, а не о чем-то другом. Видение прилипнет к вам, и чем больше вы будете его отгонять, тем более цепко удержится оно» у вас в сознании.

Почему же обвиняют Джо в том, что он вспомнил злополучное происшествие в Бедитборе, о котором столько писали газеты всего мира? Оно не могло не запомниться Джо.

Сколько видений, лиц проходит перед нашим мысленным взором в течение жизни! Каждое мгновение наш взгляд что-то улавливает, подобно кадру кинопленки. Пепельница на столе, лицо соседа, обложка книги, даже какое-то смутное видение во сне… Многое, очень многое уходит, забывается. А что сохраняется в памяти? Иногда очень важное, а порою и мелочь. Я не ученый и не понимаю, почему так проис­ходит. Но я уверен: обвинить Джо в предумышленном опорочении политического строя Бизнесонии равносильно тому, что обвинить курицу в том, что она снесла куриные яйца, а не индюшачьи или страусовые. Я видел эти страусовые яйца и, признаюсь, предпочел бы их куриным. Но на том основании, что куры не несут яйца размером со страусовые, я не перестану разводить их.

Совершенно очевидно, что Джо, как и каждый из нас, видит в своем государстве не только плохое, но – и хорошее. И конечно, было бы очень желательно, чтобы, представляя Бизнесонию на Марсе, Джо информировал жителей далекой планеты обо всем хорошем, чего мы достигли под руководством наших мудрых политических деятелей. Но сейчас-то мы уже знаем, что во время беседы с марсианином Джо не был волен в выборе воспоминаний. Собеседник как бы направлял Джо, задерживаясь на том, что его интересовало, и оставляя без внимания все остальное.

Так и бродил Джо в воспоминаниях по улицам городов, еде когда-либо бывал, заходил в дома знакомых и друзей, пересказывал своему собеседнику содержание некоторых книг и кинофильмов.

Можно сожалеть, что Джо вдруг вздумалось вспомнить сожженную деревню и сгоревших в пламени стариков, женщин и детей. Но ведь не Джо повинен в том, что его батальону пришлось участвовать в подавлении восстания одного из племен на Черном континенте. Мы знаем из показаний Джо в комиссии БИП, что, как только такое воспоминание возникло в мозгу, он попытался его отогнать, но собеседника это, видно, не устраивало, он на мгновение прикрыл шторками свои глаза, потом вперился в Джо еще более настойчиво и заставил вернуться к событиям в той деревне, восстановить все детали, сохранившиеся в памяти.

Или разве можно упрекать Джо в том, что он вспомнил самоубийцу, который бросился с моста в бушующий водопад? Несмотря на категорическое требование комиссии БИП, Джо никак не мог объяснить, почему у него возникло вдруг именно это видение. Проследите за собой. Разве вы всегда можете объяснить, почему то или иное воспоминание возникло у вас именно в определенный момент?

Я убежден, что не со злым умыслом вспомнил Джо о самоубийце, но видение почему-то заинтересовало марсианина, повлекло за собой ряд ассоциаций и завело в малоприятный для нас мир безработных, нищих и прочего.

Но Джо ведь вспомнил не только о самоубийце. Как известно, по его воспоминаниям можно было судить о достижениях нашей науки и техники, о прекрасно организованных предприятиях, о местах увеселения, что, по-видимому, не могло не заинтересовать марсиан, учитывая бедность фауны и флоры планеты, по сравнению с которыми земной ландшафт должен казаться райским. Хотя неизвестно, понравился ли он марсианам. Моржей вполне устраивает природа севера. Для них невыносима, а значит, нежеланна пышная природа тропиков.

Джо не повинен в том, что у марсиан сложилось неблагоприятное впечатление о нашей жизни. Для того чтобы во время будущих межпланетных полетов не сталкиваться с подобными неприятностями, следует, быть может, разработать специальную программу подготовки космонавтов. Кандидатов на эту профессию надо отбирать в самый день рождения, поставить их в такие условия жизни, чтобы они наблюдали и запоминали только то, что в выгодном свете характеризует наш политический строй. Не видя ничего отрицательного и нежелательного в нашей жизни, они, попав на другие планеты, станут пропагандистами высоких идей, которыми руководствуются наши политические деятели.

Джо Филл не виноват в том, что ему пришлось наблюдать в жизни многое, в несколько ином свете характеризующее положение дел на нашей планете.

12

Нелепо обвинять и Ольгу Радько в том, что она сумела распропагандировать марсианина. «Красная опасность», о которой денно и нощно твердят у нас в Бизнесонии, заразила нас самих. Дело дошло до того, что мы наделяем своих противников не только действительными и мнимыми пороками, но и не существующими достоинствами. Сами не желая того, наши газеты возвеличили красную космонавтку, изображая ее чуть ли не всемогущей богиней. По их мнению, она не только превратила в беспомощное, покорное дитя такого, в сущности, крепкого, преданного своей родине парня, как Джо, но еще и, оказывается, надула марсианина, изобразив перед ним свою страну в наивыгоднейшем свете. Послушать ее обвинителей – и получается, что Ольга Радько поистине не человек, а сверхъестественное существо, способное управлять воспоминаниями, как ей заблагорассудится.

Но разговоры о красной пропаганде, якобы развернутой космонавткой Ольгой Радько на Марсе, являются, мягко выражаясь, чепухой. К тому же если внимательно проследить за ее воспоминаниями перед марсианином, станет ясным, что она не приукрашивала и не могла приукрасить положение дел в странах Красной звезды. Перед мысленным взором Ольги мелькали картины, которые отнюдь не свидетельствовали о сплошном благоденствии на ее родине. Сравнивая то, что они узнали от Радько и Джо, марсиане должны были прийти к выводу, что в Бизнесонии в некоторых отношениях жизнь людей более устроенная, чем в странах Красной звезды. Не мне судить о том, почему марсианам больше пришелся по вкусу политический строй красных. Но кое-кому задуматься над этим следует.

Может быть, здесь сыграл какую-то роль фиолетовый шар? Ведь когда наши прилетели за Джо, они отказались взять с собою шар, с помощью которого марсиане могут вести наблюдения на очень далеком расстоянии. А красные согласились. Получается, будто мы не хотели, чтобы за нами наблюдали из Вселенной, а красные не возражали. Они словно разрешали следить за тем, что делается за так называемым ионическим занавесом. В чем же дело?

Я прочитал в одной газете, что фиолетовый шар вовсе не обладает теми свойствами, какие ему припи­сывают. И нечего, мол, обращать внимание на его присутствие. Другая газета утверждала, что марсиане не способны создать такой аппарат сами. Они, дескать, обнаружили шар на своей планете в готовом виде и сумели использовать его для дальновидения так же, как мы приручили коров. Газета ссылалась на дневник Ольги Радько, которая считает, что хотя марсиане и обладают способностью читать мысли и даже гипнотизировать людей, но подкоркового вещества у них в мозгу будто бы значительно больше, чем коры. Поэтому по силе заложенного в них инстинкта они превосходят человека, а их сознание, возможно, уступает нашему. Я не все понял в этих научных записках, но кое-что мне ясно. Кобра, например, тоже гипнотизирует свою жертву – кролика или человека. Но действует она не по велению разума, а побуждаемая инстинктом, чувством голода.

Между прочим, красная космонавтка сделала такой вывод на основании общего вида Марса и условий жизни его обитателей. Похоже, что марсиане маловато поработали над преобразованием своей планеты. Они больше заботились о том, чтобы как можно лучше приспособиться к природе, а не преобразовать ее. Но разум у них есть: их заинтересовало, что делают люди на Земле. Но об этом позже. А сейчас о том, что узнали марсиане из «разговора» с Ольгой Радько.

Я знаю, какой шум поднимется в связи с тем, что я взял под защиту Джо Филла, а тем более красную космонавтку. Но мне в конце концов наплевать на это. Я уже в таком возрасте, что могу себе позволить сказать правду, не желая, чтобы над моими записями поработала цензура. Но я не привожу полностью рассказ Ольги Радько, в котором может быть усмотрена красная пропаганда, а изложу его лишь в общих чер­тах.

Как и Джо, Ольга Радько начала было вспоминать прилет экспедиции на Марс и то, что здесь происходило недавно, но «собеседник» прервал ее. Все это уже было ему известно по наблюдениям фиолетового шара.

Направляемая марсианином, Ольга Радько вернулась в воспоминаниях на Землю к моменту старта, затем к предшествовавшим ему событиям. Следя за ее воспоминаниями, марсианин побывал в столице красных, где принималось решение о перелете на Марс, и наконец оказался в небольшом городке, где Ольга Радько родилась, училась и работала до того момента, как стала готовиться к полетам в космос.

Каждый здравомыслящий человек поймет, что сравнение этого захолустного городка на далекой окраине страны с большим современным городом в Бизнесонии, где жил и рос Джо, говорит не в пользу красных. Детство у Ольги тоже было не очень легким и радостным. Большая семья, оставшаяся без кормильца, жила нелегко. Но дальше пошло то, что у нас именуют красной пропагандой, но что, по-видимому, действительно существует. А иначе оно не отложилось бы столь прочными видениями в памяти Ольги.

В комнату, где ютилась семья Ольги, вошла какая-то женщина. Посмотрела вокруг, поговорила с матерью Ольги. Потом к дому подошли две автомашины, на них погрузили вещи и мебель семьи Радько и перевезли весь скарб в новый дом.

Ольга вспомнила детский сад. Впрочем, они есть и у нас, правда, для тех, у кого имеются бульгены. Но вряд ли марсианин это понял. А что в школе за обучение не надо платить, до него тоже, наверное, не сразу дошло. Хотя у нас, на Земле, все знают, что у красных не платят ни за обучение, ни за лечение.

Может быть, марсианин не придал особого значения и тому, что увидел красную космонавтку в университете на одной скамье с подругой, у которой цвет кожи, словно назло нашему БИП, оказался совсем черным?

Но когда марсиане сопоставили воспоминания двух жителей Земли, сравнение оказалось не в нашу пользу. И тут сыграли роль вещи и явления, которым многие из нас не придают значения, но которые, оказывается, могут характеризовать деятельность и стремления человечества.

Марсиане, например, не знают, что такое деньги. Поэтому им, видно, и непонятно было, что происходило на фондовой бирже, когда однажды туда попал Джо Филл. «Расспрашивая» нашего космонавта, они пытались добраться до причины, которая сделала серебряные кружочки и лоскутки бумаги такими решающими в нашей жизни. И, конечно, удивились, когда сопоставили с этим воспоминание красной космонавтки, отказавшейся однажды от денег. Я, признаться, не все понял в этой истории. Радько тогда работала ткачихой, зарабатывала немало, а потом перешла на другую работу, где платили меньше. Вероятно, и марсиане не все поняли, но что-то в поступке красной космонавтки им пришлось, видно, по душе.

Ольга Радько во время «беседы» с марсианином была такой же беспомощной, как и Джо Филл. Действовал ее мозг, запечатлевший воспоминания, которые она и воспроизводила. Кто же повинен в том, что видения, возникавшие в ее мозгу, оказались неблагоприятными для нашего общественного строя? Может быть, стоит призвать в комиссию БИП тех, кто, не считаясь с мнением простых людей, продолжает насаждать у нас в стране идеи, удобные группе избранных и не находящие ответного отклика в сердцах и сознании миллионов?

13

Здесь начинаются события, о которых мне меньше всего хочется писать, учитывая интересы человека, на защиту которого я стал. Но я поклялся писать только правду и не вправе нарушать клятву.

Двое марсиан после «беседы» с жителями Земли исчезли, а Джо и красная космонавтка, придя в себя, стали советоваться, что делать дальше.

– Надо возвращаться в ракету, – сказал Джо.

– Но там же эти… марсиане… Я боюсь их, – прошептала Ольга.

– Попробуем выкурить их, – решительно произнес Джо и направился к ракете.

– Нет-нет, умоляю вас, только не это, – остановила его Ольга.

– Неужто вы думаете, что я не справлюсь с этими двумя кактусами или гусеницами?

– Не говорите так, они могут услышать.

– Ну и пусть слушают, не велика важность.

– Вы забываете, Джо, как они усадили нас здесь и принудили подчиниться.

Ее слова несколько отрезвили Джо.

– Да-а, – протянул он. – Есть в них какая-то сила.

– Телепатия.

– Передача мыслей на расстояние… А если отвернуться, не глядеть на них? Может, не подействует.

– Может быть.

– Надо проверить, – сказал Джо. – Пить хочется… И поесть надо.

– Знаете что, Джо, – сказала Ольга. – Пойдемте в ракету. Они же нас до сих пор не трогали, и у них как будто нет злых намерений. Сделаем вид, что их общество нас не страшит и не стесняет, попробуем войти в контакт с ними.

– С этими тварями? – возмутился Джо.

– Не говорите так.

– Ладно, ладно. Пошли.

Они поднялись по лестнице во входную камеру, Джо взялся за рычаг, чтобы наглухо закрыть люк.

– Может быть, не следует? – остановила его Ольга. – Они ведь там.

– Ну и черт с ними, пусть у нас побудут в плену как заложники, – ответил Джо и решительным рывком повернул рычаг.

Войдя в кабину управления, космонавты сразу увидели обоих марсиан. Они притаились в углу у щита и вытаращили на вошедших свои телескопические глаза, потом прикрыли их пленкой.

– Взять бы пистолет и разрядить в паршивую голову этой твари, – со злостью сказал Джо. – От нее бы и следа не осталось.

– Джо! – предостерегающе остановила его Ольга. – Мы ведь договорились… И не надо их так называть. Они ведь живые существа и судя по всему разумные.

– Ну и что? – горячился Джо. – Это же не люди. Хуже чернокожих. Куда им до черномазых! Они и на скотов не похожи… Вам ведь не жалко раздавить гусеницу, клопа. А они не лучше.

– Как вы смеете! – воскликнула Ольга.

– Не будем ссориться, – примирительно сказал Джо. – Нас двое, а сколько тут этих тва… чудовищ, мы не знаем… Ну, ты, чего уставился своими бельмами? – обратился он к марсианину. Но тот не шевельнулся. – Давайте поедим.

Ольга раскрыла банку мясных консервов, достала тюбик с концентратом черной смородины. Джо вытащил флягу со спиртом.

Он хлебнул из фляжки.

– Я вам уже не предлагаю, – сказал он Ольге. – А тебе – пожалуйста. Выпьем за дружбу, – обратился Джо к марсианину.

Марсиане были мертвенно неподвижны, как чучела. Только время от времени приподнимали пленку, и тогда светились грани их глаз.

– Они, наверное, ничего не понимают, – сказал Джо.

– А вы уверены? Кто знает, какие процессы происходят у них в мозгу?..

– Да мне плевать на них. В клопе, извиняюсь, тоже протекают процессы. А я его давлю и не жалею. И эти тоже… гады какие-нибудь. Смотрите на него. Ну гад, и все. Я бы их тяжелым чем-то оглушил, и конец.

– А дальше?

– Что дальше? Сидели бы в ракете и дожидались, когда прилетят за нами. Еды и питья хватит. Жаль только, что нельзя передать их изображения на Землю. Вот бы сенсация была!.. Знаете, что мне пришло на ум?

– Что?

– Это они повредили антенну и лишили нас связи с Землей. У-у, проклятые! Раздавить бы этих двух. На них только не смотреть. Гляньте, какие они жалкие.

– А дальше?

– Отсиживаться, пока прилетят за нами. Будь здесь двое мужчин, мы бы с ними знаете как расправились? Этих двух перебить ничего не стоит. Откроем люк. Пусть лезут по одному остальные. Пока он свои глазища на меня нацелит, я ему голову начисто отрублю… Да мы даже вдвоем, если возьмемся, можем перебить их сколько угодно. Они же ракету своей телепатией не опрокинут. А там прилетят наши. И мы этот Марс завоюем быстрее, чем любой континент на земном шаре.

– А почему мы должны завоевать? – спросила Ольга.

– Разве вы не видите, что это низшие существа? – ответил Джо. – Они даже своей планете толку не могут дать. Сколько мы сделали на своей Земле, а у них тут – пустыня.

Ольга задумалась.

– А если бы марсиане прилетели в Сахару, какой вывод сделали бы они о нас? Мы же еще не увидели эту планету. И вообще… Нам рано судить о том, что здесь делается. Наберемся терпенья.

– Женщины даже в космосе верны себе, – возразил Джо. – Осторожность, спокойствие… А если перебью одним ударом этих двух. И всех остальных., кто сунется сюда. И вы станете королевой Марса.

– Джо!

– Вас плохо воспитывают. Была бы сейчас Бизнесония такой, если бы мои предки постеснялись прикончить какого-то краснокожего? Выжить должны сильнейшие!.. Пустите сюда наших инженеров, ученых, бизнесменов, и вы увидите, как они изменят эту планету. Вы же не считаетесь с желаниями комаров, когда покоряете тайгу. Почему надо считаться с этими тварями?

– Но это другое, – растерянно возразила Ольга. – Другой мир, мы его не знаем. Здесь могут быть совсем иные понятия о разуме, природе…

– У нас свой разум, свои понятия. Или они нас, или мы их… Я хочу снимать квартиру в небоскребе. А если вас послушать, в Бизнесонии жили бы сейчас в вигвамах, шалашах. Цивилизация требует жертв. Не один погиб, пока раскрыли тайну атома.

– Не то… не то… – взволнованно произнесла Ольга. – Мы не можем прийти в другие миры со своими эталонами, понятиями. Надо попробовать понять их.

– Не они к нам прилетели, – перебил Джо, – мы к ним. Вы никогда не охотились на уток, медведей, слонов? Я охотился. И мне не жалко было. Вот я его…

И Джо бросился на марсиан.

– Стойте! – не своим голосом крикнула Ольга.

Молоток вдруг выпал из рук Джо. И сам он грохнулся на пол.

Ольга старалась приподнять Джо, но не смогла. Она чувствовала, как холодеют его руки, видела, как закатываются глаза и мертвенная бледность покрывает его лицо. И вдруг она поднялась во весь рост, встала перед марсианами и, глядя им прямо в глаза, заговорила. Быстро, быстро, на своем родном языке:

– Не надо, не надо… Умоляю вас! Он не вино­вен… Спасите его, прошу вас, он никогда не причинит вам зла, клянусь вам своей жизнью.

Она перевела взгляд на Джо и увидела, что дыхание его успокаивается. Прикоснулась к рукам – теп­леют. Взглянув на марсиан, она увидела, как коричневая пленка прикрыла их шестигранные глаза.

– Спасибо, – прошептала она, словно они могли понять ее.

14

Ольга Радько в своей книге «Полет на Марс» утверждает, что они пробыли в обществе двух марсиан часов пятнадцать. Джо Филл пишет, что прошло всего часов восемь. Следует думать, что космонавтка ближе к истине, ведь Джо какое-то время был без сознания, а потом в полузабытьи, пока окончательно не пришел в себя.

…Двое марсиан, без движения сидевшие до этого в углу, зашевелились. Взглянув в их сторону, Джо некоторое время не мог отвести от них взгляд, и то, что потом делал, выполнял, по-видимому, как и Ольга, по их мысленному приказу.

Космонавты собрали и уложили в аварийные контейнеры запас воды и провизии, баллончики с кислородом, открыли входной люк и вышли с грузом наружу. Здесь их уже поджидало пятеро марсиан. Следуя за ними, Джо и Ольга вскоре оказались в скудно освещенной пещере под поверхностью Марса. Пройдя по коридорам вдоль бесчисленных ячеек, напоминавших соты пчелиного улья, где копошились марсиане, они вошли в еще большую пещеру. Она была заполнена марсианами.

Вспомните, как описывали газеты необычное собрание, если его так можно назвать. Рядом с космонавтами марсиане поставили два больших диска с фосфоресцирующей поверхностью. На них появилось лицо марсианина – надо думать, оратора – и затем картины того, что он хотел поведать собравшимся. Изображение было ясным, объемным, сохраняло естественные цвета. И если бы не малые размеры диска, можно было подумать, что все это происходит в действительности.

Сначала появились кадры прибытия экспедиции красных, заснятые, по-видимому, фиолетовым шаром, их пребывания на Марсе, подготовка к возвращению, прибытие «Голубого дьявола», авария, встреча с красными.

Затем на экране мелькнуло изображение еще одного марсианина. Космонавты не различали их – все они казались на одно лицо. Потом они поняли – это марсианин, который «беседовал» с Джо. Временами изображение прерывалось полосами, передававшими реакцию толпы марсиан, но вскоре опять становилось ясным.

…Джо в рваных штанишках гонялся за рыжим псом, таскал на себе тюки с хлопком, ходил по улицам родного города. Мелькали кадры земной жизни, о которой поведал марсианину Джо Филл.

Потом настал черед собеседника Ольги Радько. С удивительной точностью он передал воспоминания космонавтки.

После него на диске появились головы двух марсиан, по-видимому, тех, что находились с космонавтами в ракете.

Да, это были они – на диске замелькали картины того, что недавно произошло в ракете.

Вот земляне поднялись в кабину, глядят на притаившихся в углу марсиан, говорят между собой. Слов не слышно, но на диске демонстрируются иллюстрации к мыслям, возникающим у них в мозгу и соответствующие намерениям космонавтов. Банки консервов – есть захотелось. Пистолет, направленный на марсианина – «разрядить в него пистолет, мокрого места не осталось бы». Лица чернокожих, гусеница, кактус, клоп…

В этот момент на дисках зачастили густые полосы, и космонавты поняли, что собрание гневается.

– Плохи наши дела, – тихо произнес Джо.

– Неважны, – согласилась Ольга. – Только прошу вас, сидите спокойно. Надо вести себя так, чтобы они не питали к нам зла. Они ведь все пони­кают.

– Хорошо, Ольга.

Потом началось обсуждение того, о чем доложили марсиане-разведчики.

«Речь» очередного марсианина казалась сбивчивой беспорядочной, но существо ее понять нетрудно было. Марсианин повторил видения земной жизни, но уже не в прежней последовательности, а в такой, какую считал необходимой для подтверждения своих мыслей.

…Прекрасные земные ландшафты, города, деревни. Многоэтажные дома, автомашины, поезда, ракеты… Нищие на улицах… Атомный гриб над океаном. Сожженная деревенька на Черном континенте. Чернокожие, желтолицые и фигура Джо, замахивающегося на марсианина…

Диск опять покрылся полосами.

Но оратор продолжал «говорить», и посланцы Земли к ужасу своему поняли вывод, к которому он пришел: марсианин вырывает из рук Джо молоток и обрушивает на голову космонавта. Такой же участи подвергается и его спутница.

Изображение было настолько реальным, что Ольга даже вскрикнула.

Следующий «оратор» пришел к выводу, что нужно уничтожать каждую ракету, прибывшую с Земли.

Космонавты не сомневались теперь в том, что их ждет смерть. Но «выступление» очередного марсианина пробудило в них искорку надежды.

На диске появилось изображение матери Джо, обнимающей детей перед смертью. Ольга, ухаживающая за Джо. Каналы в оживающей пустыне. Карнавал во время молодежного фестиваля и Ольга в одном ряду со своими друзьями с Черного и Желтого континен­тов. Микроскоп. Цветы. Первые полеты в космос…

15

Мы знаем уже, чем все кончилось. Жителей Земли увели. Марсиане поместили их в небольшой пещере, дали понять, что она совершенно герметична, и принесли сюда баллоны с кислородом. Здесь сложили также запас пищи и воды, которую космонавты захватили с собой.

Настали тягостные дни ожидания смерти. Было трудно надеяться, что марсиане поверят в добрые намерения человечества. Скорее всего они сделают все возможное для того, чтобы больше не допускать вторжения людей на свою планету, а двух ее посланцев, или уничтожат, или оставят в качестве экспонатов для изучения.

Космонавты пробыли в пещере не больше двух дней, но, томимые неизвестностью и тяжелыми мыслями, думали, что провели здесь годы. Они уже потеряли надежду когда-либо выбраться отсюда, как вдруг почувствовали желание облачиться в скафандры. Сначала такая мысль возникла у Ольги Радько. Из этого можно сделать вывод, что женщины, по-видимому, более подвержены телепатии и, таким образом, еще менее основательна мысль о том, что Ольга Радько могла воздействовать на марсиан.

– Наденем скафандры, – сказала она однажды., когда, коротая время, космонавты рассказывали друг другу о своей жизни. Ольга прервала рассказ неожиданно, на полуслове.

– Зачем? – удивился Джо. – Кислорода достаточно.

Но Ольга не слушала его и начала торопливо облачаться в костюм космонавта. Спустя несколько секунд столь же поспешно и безотчетно последовал ее примеру и Джо.

Облачившись в одеяния космонавтов, Джо и Ольга сели и удивленно взглянули друг на друга.

– Зачем мы так поступили? – спросил Джо, включив микрофон.

– Не знаю, – ответила Ольга.

В это время в пещеру вошли двое марсиан. Они уселись напротив космонавтов, которые поняли уже, что от них требуется, и сами взглянули на марсиан, готовясь к беседе.

И тогда они узнали не только о своей дальнейшей судьбе, но и кое-что о жизни нашего небесного соседа. Из беседы с марсианами стало ясно, что в силу иных условий жизнь на Марсе развивалась совсем не так, как на Земле. И строение организма, и жизненные процессы у марсиан не сходны с людскими.

Вот тогда-то и подтвердились предположения красной космонавтки. Марсиане во многих отношениях действительно отстали в своем развитии от человека. Может быть, причиной тому послужили суровые условия существования, а, может быть, и что-либо другое. Мы не все знаем о том, что делается у нас на Земле. Разве можно на основании нескольких полетов судить о жизни на другой планете?

Эти записки не труд ученого. Поэтому я не стану говорить о роли коры головного мозга, подкорки, сознания и подсознания. Одно известно: инстинкт у марсиан так сильно развит, что они уразумели хорошее и плохое на соседней планете. Нутром, инстинктом они поняли, что у жителей Земли можно позаимствовать многое в смысле преобразования природы. Но то, что марсиане узнали о порядках на Земле, насторожило их. Если одни люди угнетают других только потому, что обладают какими-то лишними металлическими кружочками, или истребляют тех, у кого другой цвет кожи, то что ожидает на другой планете марсиан, у которых совсем нет металлических кружочков, которые и на людей-то непохожи?..

И все-таки они приняли решение отпустить двух космонавтов на Землю, если за ними прилетят. Они желали бы, чтобы на Землю кроме того был взят фиолетовый шар. Марсиане не скрывали, что этот шар даст им возможность наблюдать за жизнью на Земле., и, в зависимости от поступающих сведений, решить вопрос о целесообразности общения с небесным со­седом.

Все заканчивалось благополучно, но испортило дело замечание марсианина о том, что его сопланет-ники, если так можно выразиться, сочувствуют борьбе красных за мир и равенство между народами на Земле. Это-то и послужило причиной всей канители, затеянной вокруг Джо Филла, хорошего и, в сущности, ни в чем не повинного парня.

16

Размышляя над всей этой историей, я, признаться, удивляюсь, до чего близоруки многие политические деятели, считающие себя мудрыми и дальновидными.

Ну хорошо, представим себе, что Джо Филл не прав, что он вел себя не как патриот, что он достоин самого сурового наказания. Но коль скоро дело сделано, надо считаться с последствиями. А разве наши политические деятели с этим считаются? Разговоры о нелояльности Джо Филла не затихают, ко ведь все остальное остается без перемен.

Или, быть может, по старости я уже ничего не понимаю, какая-то завихрюшка у меня в голове?..

Но вот я выхожу из своего домика и вглядываюсь в бездонное небо. Фиолетового шара не видно, но я ведь знаю, что он днем и ночью висит над Землей. Он здесь, над нами, и я стараюсь никогда не забывать о нем. Я гляжу на небо, а вижу землю…

Поразмыслив о судьбах человечества и о своих личных делах, я возвращаюсь в дом.

Бывает, Маделин раздраженно скажет, что я стал похож на лунатика – брожу по ночам, когда все люди спят. Я промолчу, чтобы не раздражать ее. Она стара, дорожит каждой минутой сна и, конечно, вправе обижаться, если я разбудил ее. Теперь она не уснет, у нее разболится голова.

Раньше я, конечно, не дал бы спуску Маделин. В конце концов голова болит и у меня. А у нее – привычка ворчать. Почти с первого дня нашей семейной жизни. И ей особых предлогов для ворчанья не надо. Штаны на рыбалке порвал – ворчит. В забастовке принял участие – крик. Лишнюю рюмку «Белого быка» хватил – скандал.

А у меня разве нет оснований возмущаться? На кой черт бегаешь на проповеди Купманна, когда каждому дураку ясно, что он негодяй и мошенник? Почему запрещаешь внучке играть с Дэвидом, разве желтокожие не такие люди, как мы? Зачем купила новые гардины, если и так долгов – не оберешься?..

Но я же не устраиваю скандалов!

Я знаю, откуда взялся фиолетовый шар и зачем он повис над Землей…

Но почему другие этого не понимают?

Или, может быть, вся эта история с фиолетовым шаром действительно выдумана?..


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке