Мой герой (fb2)

- Мой герой [СИ] 812 Кб, 224с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Анна Алмазная

Настройки текста:



Анна Алмазная Мой герой

Пролог


День не задался с самого начала. Сначала ссора с Лейлой. Теперь клановая битва. Битва закончилась безусловной победой, рейт Вивата снова подрос, а паре сокланов прифартило с ценным дропом.

Только этого мало.

В обширном кабинете понемногу стемнело. Магистр Вивата, Макс, устроился поудобнее в кресле, пролистал список активных в битве игроков и скривился… на битву явилась лишь половина клана. Если так и дальше пойдет, их подвинут с первого места. А быть первыми это наркотик, от которого сложновато отказаться. Прибыльный, кстати, наркотик.

Отозвался легкой вибрацией встроенный за ухо чип, промелькнуло в мыслях знакомое имя. Макс откинулся на спинку кресла и дал согласие на связь.

— С добрым утром, шеф! — сразу же впился в усталый мозг бодрый голос Алеши.

Регент, мать вашу, самый влиятельный по статусу в клане после магистра, а туда же!

— Тебя не было на битве, — отрезал Макс. — Я жду объяснений или лишу премии.

— Ну зачем тебе мои объяснения и премия… проспал, бывает. Зато у меня отличные новости!

— Говори, — приказал Макс. Порку отложим на потом, может, Алешка и в самом деле скажет что-то важное.

— Птичка напела, что в клановом чате Альфы ночью случился эпический срач.

Сплетни… как же скучно. Но, может, стоит послушать.

— По поводу?

— Один из их регентов взбесился, что большая часть клана не пришла на битву. Битву, вестимо, профукали, клан съехал в рейтинге на пару позиций…

— … до?

— … до двадцатого места.

— Нехило, — присвистнул Макс. — Еще ниже, и ребята могут забыть об участии в турнире.

— Вот именно это им и написал их регент. Но ты же в курсе, что в Альфе большая часть актива — ушлые донатеры. Накупили эпического шмота и думают, что больше клану ничем не обязаны. Регент пытался им объяснить, что еще как обязаны, донатеры возмутились такой наглостью… регента, в угоду донатерам, понизили до оруженосца.

Круто ребята играют в Альфе! Ой круто!

— Как зовут этого регента? — предвкушая самое интересное, спросил Макс.

— Легенда, конечно, кто ж еще…

Макс засмеялся и сразу простил Алешке отсутствие на битве. Такие новости многого стоили. Легенда, один из топовых игроков, основал когда-то Альфу и понижения до самого низкого статуса родному клану простит вряд ли. А этим можно уже и воспользоваться: топовые игроки всегда нарасхват. В нормальных кланах.

— Как ты думаешь, — продолжил Алеша. — Мне стоит поговорить с Легендой о переходе в наш клан?

Ишь ты какой! Сразу понял, что и к чему.

— Нет, — отрезал Макс. — Легендой займусь я сам. А ты готовь с юристом договор для нового регента. На самых выгодных для него условиях. Уважим обиженного Легенду, м?

— А я говорил, что мои новости того стоят?

Прав, засранец, ой прав!

— Ну так загляни позднее на свой счет. Тебе понравится! И птичке не забудь слегка откромсать…

— Не забуду, шеф! Бай-бай!

Макс отключил связь и с виртбука вошел в игровую переписку. Легенда, как и ожидалось, все еще оставался в группе «Тайные союзники». Как давно они не разговаривали? Наверное, с тех пор, как возглавили два топовых клана и стали соперниками. Но время бежит, все меняется. В конце концов, всерьез они никогда не цапались.

«Привет, бро, давно не пересекались, — подумал Макс, и чип передал сигнал виртбуку, перепечатав слова в чат. — Поговорим?»

Глава 1. Точка невозврата


— Мой парень му-у-у-у-удак… — хнык, — геймер хренов, ик! А я ду-у-у-ура-а-а-а…

Я погрозила темному небу скрученным в трубочку плакатиком:

— А Виват вас уроет! Потому что это, ик! правильно! Есть справедливость на этом свете! Должна же быть…

И заплакала.

Наверное, я была смешной… пьяная и дрожащая на поломанной, покрытой инеем скамейке. Поздней осенью. Глубокой ночью. Среди теряющего листья парка. Босая, зареванная, в одном золотом лифоне и того же света шароварах… танец живота я для него станцевать решила. Выучила… месяц учила! Мучалась на тренировках! Волосы себе нарастила, накрасилась в кое веки. Ужин этому уродцу приготовила! Я и ужин? При свечах, да! Его любимое гаспачо, я до него даже слова такого не знала! У его мамы рецепт слезно выпрашивала! И чем все закончилось?

Виски больше нет, желания бить лапками тоже… хрен с ней, с этой сметаной, в молоке и подохну… зато быстро… мучиться не буду… и все же, за что он так со мной? А начиналось ведь так хорошо… совсем же хорошо…


* * *

До встречи с Андреем я и не знала, что наркота бывает разной. Кто-то пьет много, кто-то курит траву, кто-то увлекается наркотиками… Андрей был геймером задротом. И встретила я его во время одной из шумных студенческих вечеринок.

Он сидел один, задумчивый и хмурый, выкуривал одну сигарету за другой и явно горел желанием оттуда смыться. Как и я.

Этакий грустный принц, правда, без коня… следовало бы насторожиться, ведь даже конь с ним дружить отказывается, но, наверное, я была слишком ранима тогда… после очередного глупого расставания.

Мы ушли вместе, сама не знаю, как это получилось. И поздним вечером, в свете фонарей, в испачканным таящим снегом парке, Андрей больше молчал, я больше говорила. Сама не помню о чем, только бы не слышать эту мучительную тишину, этот перестук разбивающихся об асфальт капель.

Опьяненная ночной прохладой, под усыпанным блеклыми звездами небом, я вскочила на тонкую, покрытую льдом скамью, пошатнулась, и Андрей поддержал меня, не давая упасть. И впервые улыбнулся.

Наверное, я влюбилась в эту слабую улыбку. В мелькнувший в его глазах интерес. Либо в звук разбившегося вдребезги одиночества, сама не знаю.

А он вмиг изменился, будто что-то для себя решил. Стал внимательным. Говорил… теперь он говорил. О безоблачном детстве в деревне у бабушки, о родителях, что требовали найти «нормальную работу», поступить в универ. О том, как ушел из дома, и как ему не хочется возвращаться в пустую квартиру.

Тогда, наверное, я его понимала. Ловила в его словах свою тоску, либо хотела ловить, не знаю…

Тогда я не спросила, где он взял денег на съем квартиры, меня это не волновало. Я была тем глупым, дурацким мотыльком, что летел на пламя свечи и был рад обжечь крылышки.

На следующий день он встретил меня у универа с цветами. Повел в кафе, угостил кофе с пирожным. Смотрел задумчиво и как-то странно улыбался.

Вечером мы впервые поцеловались. И поцелуй тот был каким-то дивным… быстрым и мимолетным. Будто по обязательству.

Через месяц я переехала в его тесную холостятскую квартиру и, наверное, не сразу поняла, как попала… А надо было. В его вечно темной спальне, на самом видном месте висело два плаката.

На одном — на черном фоне — облитая кровью надпись: «Умри, Виват!» На другом, на ярко белом — «Альфа рулит!» в трогательных лавровых веночках. Кто такие Виват и Альфа я как-то не знала, знать не хотела. Как и почему под первым плакатом стоит вечно горящая свечка с ленточкой «за упокой», а под другой такая же, только «за здравие». Надо было, надо было насторожиться… в двадцать втором веке и этот глупый шаманизм, но кто ж знал!

А еще оказалось, что Андрюша был на диво привередлив, после жизни с мамочкой. Яйца у него должны были быть по утрам в самый раз почти всмятку, хлебушек слегка поджаренным, белье свежевыстиранным, а в квартире — идеальный порядок. Все на своем месте, и за это место отвечала, вестимо, я…

Лишь в одно место я не допускалась. В святое святых — в игровую установку. Округлая стеклянная кабина, диаметром в два метра, в которой он зависал целыми днями, дорогущий шлем, комбинезончик, стоящий бешенных денег.

Я ничего не знала о том, другом мире, помимо того, что Андрей играл в клане Альфа и что главным их соперником был Виват. Он зарабатывал. Играя. Вернее, говорил, что зарабатывал. Это я бегала по подработкам после универа, чтобы оплатить великому гению еду, кварплату и кредит за его игровую установку. Это я платила за его донат в игре, и это я покупала одежду, чтобы Андрюшенька выглядел по-человечески.

Квартирка оказалась очень даже его, купленная родителями. Отец подумал, что если сыночек будет сам себе зарабатывать на еду, то научится быть самостоятельным… а сынок нашел дуру. То есть меня.

Что что-то не так, я поняла далеко не сразу. На второй неделе. Обращались со мной как с прислугой, спать со мной не очень-то и хотели, а вечерами мой любимый раз в неделю уходил «выпить с друзьями» и возвращался воняя чужими духами.

У меня появилось дешевенькое колечко и почетный статус невесты, который почему-то не радовал. А еще полный запрет общаться с друзьями, ибо они «на меня плохо влияли». Утром в универ, сразу домой, морганить обед, подработка и нытье… нафига мне это образование, бросать надо. Он ведь бросил, и ничего, живет!

Только что-то мне не очень хотелось жить, как он.

И никаких детей, да, еще лет пять минимум. О безопасности редкого секса у нас заботился лично Андрюша…

Через пару месяцев я поняла, что с этим что-то надо делать. Пошла, сдуру, к своей матери. Услышала до-о-о-олгую лекцию, что во всех проблемах в паре виновата женщина и много советов, как придобрить охладевшего жениха, ибо кто меня «порченной» теперь нормальный возьмет?

Ну… советы мамы не совсем помогли. Более вкусный ужин, бОльший порядок дома… пошли в ход советы из модных журналов.

Я даже попыталась разобраться кто есть кто в его игрушке. Выучила наизусть имена всех регентов в Альфе, магистра, и даже командоров, научилась о первых, в особенности о «крутом» Легенде, говорить с придыханием. Я поняла, что больше всего они все дружно ненавидят успешный клан Виват, и поддакивала Андрею, когда он этот Виват с упоением ругал, в особенности их магистра, Рэйстлина, но и это не помогло.

Тогда-то я и решила, сдуру, взять уроки восточного танца, мол, парней это сильно возбуждает. Накопила на белье, дорогое, секси, на наряд, на поход к парихмахеру… только забыла об одной мелочи…

Андрюша зависал в своей установке теперь гораздо чаще. Говорил, что они готовятся к какому-то важному турниру и что им надо «надрать задницу Вивату». Много чего говорил, но я не понимала…

Я закончила универ, получила, наконец-то, диплом магистра, отгуляла с ребятами, потому хотелось слегка поздравлений, что ли? От любимого-то, кажись, человека.

Я поймала его, когда он вышел из установки, посадила в кресло. В интимном полумраке включила музыку, начала танцевать… а мой Андрюша… заснул. Под ту самую музыку. Прямо в кресле. Захрапел даже… тоненько, на одной ноте, и, глядя на этого задрота в поношенных тренниках, я вдруг прозрела. В один миг. Что я делаю в этой квартире? В его жизни? Танец для него учу? Белье для него покупаю? Дурацкими духами прыскаюсь? Не высыпаюсь, чтобы совместить учебу с работой? Чтобы понравиться кому… этому?

Прынц, мать вашу! Худющий, как скелетина, маленького роста, уже лысеет, живет только в своей игре… а я… я прислуга. Хуже, чем прислуга. Потому что прислуге платят, а я плачу сама…

Борюсь за этого?

Я взяла со стола вино, налила себе бокал и осушила его одним залпом. И еще! И еще! Я редко пила, да метко, опьянела сразу. Качаясь, пошла в его, не мою! спальню, сорвала со стены плакат Альфы, вытерла об него босые ноги… Виват значит… Виват в крови. Я сорвала второй плакатик и зачем-то скрутила его в трубочку, зажала в ладони.

— Сделай его на этом турнире! — попросила я, размахивая плакатиком как мечом. — Я за вас, ребята, молиться буду… чтобы этот… Альфа и его подонки проиграли… сделай, ну, пожалуйста! Надери ему… задницу!

А потом засмеялась. Покачалась к игровой установке, повертела в руках шлем… похож на мопедный. Но мопед лучше… инте-е-е-ереснее… И я пустила, со всего духу, шлем в стену кабины…

А дальше… эпический звон стекла. Такой приятный, веселый… осыпающиеся, блестевшие в свете люстры осколки. Год! Я отдала этому подонку год своей жизни!

— Сука! — закричал проснувшийся Андрей. — Я только кредит за нее выплатил! Как я теперь играть буду!

Не ты выплатил, а я! Но Андрей уже не слушал. Он схватил меня за шиворот, прям в этой проклятой одежонке, прям с бутылкой, теперь не вина, а подаренным нам на помолвку виски в одной руке, и плакатом с Виватом в другой (шоб я сама знала, как он там оказался), и вышвырнул за дверь.

На этом все. Так я оказалась в этом парке. Да. Виски закончилось. Моя жизнь тож. Желание размахивать меч… тьфу, плакатом — тож. Нахрен все! Не хочу больше быть девочкой! Не хочу ждать своего прынца… сама себе на коня заработаю… тот поумнее будет. Кажется, я сказала это вслух. Кажется, кто-то отобрал у меня плакат, развернул, почему-то заржал, че смешного-то? И умолк, когда я закашлялась.

— И куда ж ты собралась-то в таком виде? — спросил он, когда кашель меня, наконец-то, отпустил.

— Умирать, — честно ответила я. — С песней! Видишь, какая одежка хорошая, буду самой лучшей покойницей!

– Не смешно!

– Конечно, смешно! Суки вы, мужики, обычные суки. И игры у вас суки…цкие. Хочу, чтобы Виват победил… мож это мое последнее желание. Чтобы он эту Альфу…

— Победит, — усмехнулся он. Завернул меня в свое пальто, отобрал бутылку и подхватил на руки.

— Скажи спасибо, что я легкая, — прохрипела я. И когда только простыть успела?

— Спасибо! — засмеялся он.

— Везет вам, мужикам… тож хочу быть мужчиной…

Последнее, что я помнила, засыпая в его объятиях — проклятый плакат на скамейке. Одинокий, как вся моя жизнь.

— Хорош сопли мне по рубашке размазывать, — прошептал он, когда я уже уплывала на волнах тяжелого сна. Я не плачу. Я совсем не плачу. Я никогда не заплачу! Не из-за Андрея!

Глава 2. Новая жизнь


Разбудило меня назойливое жужжание за ухом, чип сработал. Не разобравшись спросонья, кто там звонит, я дала разрешение на связь, а там здрасти… мама. Долгое «как ты могла», «ты дорогую вещь испортила», «проси прощения, он готов простить», бла-бла-бла, которые я прервала одним коротеньким:

— Нет.

Оборвала и выключила связь. Во избежание. Теперь вопрос на засыпку, а я собственно, где? Гостиница. Звездочек явно немного, на мое счастье (еще никто не сказал, что не я за это платить буду). Комната светлая, в приятных постельных тонах. Кровать, здрасти, двуспальная, тумбочка у кровати, собственно, из мебели усе… а рядом примятая простыня, значит, спала я не одна.

Ой, мамочки… но, судя по ощущениям, ничего непристойного не было… Только раздета я почему? Впрочем, когда я увидела свою «одежду»… Это не сошьешь. В этом никуда не пойдешь. Это придется выкинуть… даже мое дорогое белье… А рядом другая аккуратная стопка. Простое бельишко, джинсы, даже почти по размеру, стильная битловка без рукавов, закрывающая шею.

Спасибо добрый незнакомец! Кстати, а незнакомец, что видел меня в неприглядном виде, собственно, где? И как после этого прибить нежелаемого свидетеля?

Незнакомца, на счастье или несчастье, не оказалось даже в дУше. Судя по сложенному полотенчику, душем он и не пользовался. Я — другое дело. Благо, что изнутри оно закрывается… так что… гулять так гулять.

И тут в зеркале сюрпрайс…

– Кто это сделал!

Кто обрезал мои темные локоны! Я позавчера целое состояние на них выдала! Не то, чтобы мне было особо жаль… но эта стрижка «под мальчика», увы, сделала меня мальчиком. Грудь у меня и так почти второго размера, фигура тонкая, за мальчишескую сойдет, а тут еще и эластичный… широкий бинт на полке. Этот… спаситель на что-то намекает?

Ну так намек понят… и второй размер превратился в нулевой, а из зеркала на меня посмотрел самый что ни на есть мальчик. На миг. Так как пришлось раздеваться и лезть в душ.

После холодного душа сразу стало легче. И хулиганство проснулось. Чувствуя себя шаловливым мальчишкой, я быстро оделась, накинула подаренную спасителем мужскую! курточку, вышла из номера и оказалась в длинном коридоре с одинаковыми прямоугольниками комнат. И светом, что преследовал меня мягкой дорожкой по белоснежному потолку. Проскользнула мимо просторной зоны ресепшн, надеясь, что меня не заметят, но где там!

– Извините! — окликнула милая девушка, и посмотрела как-то странно, будто с жалостью. Что она обо мне такого знает, чтобы меня жалеть? — Вам просили передать…

Записка, собственно, была лаконичной до ужаса: «За отель я заплатил. Если тебе некуда пойти, то за углом есть кафе «Тихая пристань». Можешь сказать, что ты к Алексу и тебе помогут».

Я к Алексу. Александру, скорее всего, то бишь. Улыбка судьбы, потому что, я, собственно, тоже Сашенька. Здрасти. Что это за Алекс и сколько мне придется заплатить за его помощь? И чем платить?

По логике, Алекс это тот же, что меня сюда принес… вроде как не трогал, не «воспользовался», так что мужик неплохой. Только лица я его, увы, не помню…

Голова болит… денег у меня нет. Вещей тоже. К маме не пойдешь, она меня сразу Андрею сплавит. Так что выхода два — Алекс или злой как черт Андрюшенька. Алекс, Андрей. Андрей, Алекс.

И Алекс-таки победил, он меня пока не обижал. Да и спасибо неплохо было бы сказать. И денежку за отель вернуть, правда, не сразу, пока у меня на счету, благодаря купленному бельишку, почти ноль.

«Спасибо», — сказала я девушке, надеясь, что меня не остановят и за отель на самом деле заплачено. Не остановили. Заплачено!

На улице сверкали в небе начищенные бока флаеров, пробивалось солнце через ярко-желтые листья кленов, погода радовала бабьим летом, а на душе скреблись кошки.

Собственно… идти мне все равно некуда. К Андрею я не вернусь, тут двух мнений быть не может, дорога в общежитие, по собственной глупости, заказана — сама отказалась от места в комнате — осталось попробовать с этим таинственным спасителем.

Кафе на третьем уровне оказалось маленьким, уютным, с собственной площадкой для флайеров. Меж столиками суетились официанты, играла тихая музыка, вяли на белых скатертях астры. Я вздохнула, подошла к бару и тихо сказала: «Я к Алексу».

— Новенький? — усмехнулся шустрый бармен. — Антигравом управлять умеешь?

Конечно, умею, а как же иначе! Детство среди мальчишек и не такому научит. Долго я пугала маму синяками и вечно разбитыми коленками, но на антиграве летала лучше многих. И местные гонки пару раз выигрывала.

Антиграв, послушно вылезший из-под столика, был гораздо более удобным, чем мой старый, которому давно пора на пенсию. Похожий на круглую пластину с перекладиной посередине, он блистал чистенькими металлическими боками. Стоять на нем было удобно: подошвы сразу же приклеились к антиграву, а перекладина посередине расширилась, до самых икр, упругой поддержкой помогая удерживать равновесие.

И сразу же мой чип связался с примитивным интерфейсом управления, и антиграв слегка взлетел над полом. Хорошая модель. Устойчива и управляется легко. Правда, о гонках на нем и не мечтай… такие, наверняка, развивают лишь безопасную скорость, и попробуй превысь… сразу куда надо сообщат. Для твоего же блага, ага. Чтобы ты, солнышко, не разбилась бы!

— Умею! — уверенно сказала я.

— Вот и умница! — бармен посмотрел внимательно, поискал что-то под стойкой и кинул в меня помятым фартуком. — Принят!

Да ну ладно? А про санитарную книжку спросить? А рассказать, как надо с клиентами обращаться? А заставить меню наизусть выучить? Блин… не в тех кафе я раньше работала.

Так я и оказался… официантом. Заказы, быстрые полеты меж часто поставленных столиков, улыбки, от которых болели щеки, и день пролетел подобно пуле. А вечером усталой мне сунули под нос виртбук с готовым контрактом. Если вы думаете, что я прочитала все, то ошибаетесь, махнула подпись не глядя. В таком состоянии мне было уже плевать. Жалеть завтра будем.

– Жить будешь с Алексом. Он давно ныл, что одному квартиру оплачивать сложно, так что комната свободна, — сказал бармен, и чип слегка кольнуло: контракт заключен, деньги за первый рабочий день переведены… нормальные такие деньги, хорошие вы ребята. Только… стоп! Жить с Алексом? С тем самым Алексом? Который знает, что я…

– Так это ты новенький? Ты со мной жить будешь? — устало спросили за спиной. — Собирайся, ждать тебя не буду.

Сомнение в голосе? Он все же раньше меня не видел?

– Мы не… — спросила я уже в маленьком серебристом флаере, — знакомы?

— Откуда? — искренне удивился Алекс.

— А разве не ты меня в парке подобрал?

В каком состоянии я рассказывать не стала. Самой стыдно…

– Не я! — усмехнулся Алекс, оказавшийся добродушным с виду высоким блондином. — Друг попросил тебе помочь. Сказал, что парень ты хороший, но потерялся. Временно. Мол, идти тебе некуда, так что со мной пойдешь. Кто этот друг, не спрашивай, он не очень-то горел желанием раскрываться.

О как! Рыцари еще не сдохли? Анонимные? Которым нифига от меня не надо за оказанную услугу? Я открыла рот и закрыла, в принципе, меня все устраивало. Судя по тому, как вел себя Алекс, он был уверен, что перед ним парень, так что живи не хочу… пока благодетель не прорежется. Если прорежется.

Квартира Алекса оказалась маленькой, но уютной, в мужских серых тонах и минимумом мебели. И даже, на удивление, чистой, не сказать, что тут мужчина живет. В свою комнату меня Алекс не пустил, показал лишь ванную, кухню, гостиную, и мою не такую уж и маленькую коморку, от которой мне даже ключи всучили, мол, не бойся, никто тебя там не тронет. Цену тоже оговорили, собственно, сразу, и, собственно, она меня даже устроила.

Хороший все ж мужик мой анонимный рыцарь. Только чего он за услугу потребует, вопрос, конечно, интересный.

И даже пара пропущенных звонков от Андрея и море — от мамы, настроения не испортили. Я приняла душ, сразу же оделась и пожалела, что нет одежды на смену. Алекс помог и тут — презентовал какие-то странные штаны на шнурке и свою майку. Штаны пришлось подкрутить, чтобы не были такими длинными, шнурок помог им не падать с моей задницы, а майка… оказалась на мне почти платьицем, но зато я могла выстирать презентованные незнакомцем шмотки. На завтра. И сразу попросила у Алекса одолжить виртбук, чтобы заказать новую одежду. Лучше с высокими воротниками, чтобы никто к адамову яблоку не примахивался.

Но, когда Алекс пошел в душ, а я осталась в гостиной, на диванчике, с виртбуком на коленях, и накатила вдруг страшная тоска… что я делаю? В чужой квартире, в чужой одежде? Замаскировавшись мальчишкой?

Обидно… обидно-то как! И вместо магазинов с дешевой одеждой на экране витбука появились вдруг камеры для игры… вот бы зайти в ту игрушку! Обыграть Андрея, показать ему, что я лучше, что я могу! Могу! Но цены… мне на такую камеру горбатиться и горбатиться, а кредит официантке не дадут… тем более договор с работы у меня не на Александру Лепешкину, а Александра Лепешкина, одна буква, а разница большая…

– Тебя интересует игра? — спросил вдруг Алекс, и я поняла, что мой сосед сидит в одних домашних штанах на спинке дивана за моей спиной, крутит в пальцах стакан с виски, и смотрит, что это я там так усердно разглядываю. — Эти бюджетники больно уж просты, для профигры плохо подходят.

А вот Андрею подошли… видимо, на что-то более дорогое ему денег не хватило. И моих подработок тоже.

– Это не на мой карман, — покраснела я. — Я только посмотреть… я даже этот… бюджетный, купить не могу.

И почему у меня в голосе такая тоска? Я на самом деле хочу выложить черти знает сколько бабок на какую-то игрушку?

— И в какую игру ты играл? — хмыкнул Алекс, казалось, не заметив моей оговорки.

— Ни в какую…

— Так зачем тебе камера?

Вот умеет же этот Алекс вопросы задавать! Я знала зачем, очень хорошо знала! Еще вчера, когда упивалась до дури, когда бросала проклятия в черное небо, я мечтала… о чем я мечтала? Чтобы ударить Андрея в самое больное место! Обыграть в его драгоценной игре! Чтобы хоть на миг этому ублюдку было так же тошно, как и мне! Потому что… руки на миг задрожали… я ведь его любила. Все еще любила. За ту улыбку в нашу первую ночь. За его шепот на ухо, что он без меня не может… за те ночи, что я спала в его объятиях. А он меня на улицу…

Я думала, что он за мной побежит! Что найдет, вспомнит, что я могу замерзнуть в том парке, заболеть! Что хоть на секунду задумается, как мне плохо… хотя на одну долбанную секунду!

Но позвонил он только утром. Утром! Когда я уже сдохнуть могла в том парке! И потому… потому я хочу войти в эту игру! Я хочу показать ему, показать всему миру, что сильнее! Я? Больно же и глупо… еще больше больно — произнести вслух…

— Я просто… хочу понять. Что в этом такого… хочу попробовать…

Почему эта проклятая игра дороже моей жизни?

— Гм, — поднялся со спинки дивана Алекс, задумчиво отхлебнув из своего стакана. — Я тоже играю. Что я в этом нахожу? То же, что другие находят в чтении книг, в поездках на рыбалку, в путешествиях. В спорте, наконец. Это азарт. Это понимание, что ты можешь стать лучше, круче, обойти противников. Это как взойти на очередную вершину и пьянеть от осознания, что ты смог, было сложно, но ты на самом деле смог! Ну и с этого можно получить реальные бабки.

— Но ты не получаешь! — выдохнула я. — Потому и подрабатываешь официантом.

— Потому и подрабатываю. Но, может, уже недолго. Хочешь попробовать играть? Я тебе помогу.

У меня перехватило дыхание, поплыло перед глазами. Неужели я действительно смогу попробовать? Прифартило так прифартило… в жизни так не везло, как сейчас! Сначала меня в парке подобрали, теперь вот Алекс оказался тем, кто может помочь с игрой…

Шепот разума о бесплатном сыре я задушила в тот самый момент, когда решилась последовать совету из записки.

— Пойдем, я тебе покажу!

И открыл дверь в свою комнату. Она оказалась больше моей, лучше обставленной, без штор на окнах, закрывающих великолепный вид на ночной город и мелькающие на окном огни флаеров. Огромная кровать со смятым одеялом, шкаф у стены, стол со встроенным вирткомпом.

…полупрозрачная камера, бОльшая, чем у Андрея, стояла в углу, и ее стены пронзал тонкий ажур серебряных нитей. Красота какая! Да с моей зарплаты ни в жизнь такую не купить!

— Я не так часто в ней зависаю, потому какой час в день могу тебе отдать, — сказал Алекс, явно любуясь моим восторгом. — Для профессиональной игры этого будет, конечно, недостаточно, но для «попробовать» вполне подойдет.

Дайте мне шанс, и я горы сверну! Мне все время говорили, что я упрямая. И да, я упрямая. Так что держись Андрей… держись, голубчик, я тебя обойду! Видит Бог, обойду!

— Во что ты хочешь играть, Саша?

— В Виртнет, — без колебания ответила я, и Саша улыбнулся:

— Вот и отлично. У меня есть пара пропускных мнемокарт Виртнета. Каждая соответствует определенному игроку. Стоят они недорого, так что не парься, я хотел их прокачать и выгодно продать. Могу одну презентовать.

— Правда? — обрадовалась я, чуть не подпрыгивая от восторга. — Правда, правда? Спасибо!

— Не за что. Все равно разрабатывать персонажа без доната долго и нудно. Донатить я тебе не дам, прости, ты со мной за квартиру платишь, расходы на еду мы делим, так что…

— Все равно спасибо! — и, видя мою радость, Алекс засмеялся.

— Ну так иди. Даю тебе час на разгонку. Потом в игру войду я, мне персонажа надо прокачивать перед турниром.

Заветное слово… турнир. И как кувшин холодной воды за шиворот. И он, и Андрей — всерьез. А я, куда ж я лезу? Но, странное, дело, Алекс стал сразу каким-то серьезным и сказал:

— Все с чего-то начинали. Помни об этом. И не лезь сразу слишком высоко, сорвешься, упадешь, больно будет.

Мне уже больно. Почему ты не понимаешь?

Но… глаза боятся, руки делают. И я взяла предложенную Алексом мнемокарту.

Глава 3. Первый блин комом


Наверняка, видя мое смятение, Алекс вошел в камеру вместе со мной. Тотчас зашуршали за нашими спинами, закрылись дверцы. И я сразу же остолбенела от мерцающих стенок, от множество кнопок, от удалившихся в один миг куда-то звуков.

— Запоминай, — неожиданно строго сказал Алекс, — повторять не буду. И каждый раз тебе помогать не буду, у меня других дел полно.

И не надо… мы и с первого раза все поймем, не тупые.

Внутри камера была округлой, с высокими стенами и мягким, упругим полом. Прямо передо мной — металлическая полоса. Рядом — панель с кнопками. Ни тебе комбинезона, ни шлема… что-то тут не совсем так.

Алекс взял у меня мнемокарту и вставил ее в специальный разъем. Не церемонясь, прислонил меня к металлической панели, нажал кнопку рядом, и из открывшихся разъемов появились плотные жгуты, обхватившие меня за ноги, руки, талию… и в один миг я оказалась в подобии ажурного костюмчика, а невозмутимый Алекс уже подавал вытянутый из шкафчика шлем. Тут и шкафчик есть?

В шлеме, которого я, на мое удивление, не чувствовала, я ослепла и оглохла, всего на мгновение. Через чип Алекс передал:

— Сейчас я выйду, и ты дашь команду чипу активировать игру и привязать к тебе данную мнемокарту. Я не могу пойти с тобой, камера предназначена для одного человека. Ты будешь двигаться в костюме, и она твои движения перенесет в виртуальную реальность, но помни: не суетись там особо, потом все болеть будет. Раны и синяки, полученные там, костюм частично перенесет и на твое тело, увы, они будут болеть и в реальности, только не так сильно. Так что лучше лишний раз себя бить не позволять.

Спасибо, обрадовал!

— Если там умрешь, будет неприятно… но не смертельно. Потому особо и не бойся. Если хочешь, чтобы я тебе помог — выбери меня наставником. Тогда я смогу общаться с тобой в нашем чате через виртбук, без вхождения в игру.

Выберу, уж не сомневайся!

— Только особо моей помощью не злоупотребляй, хорошо? Ты ведь хочешь сам попробовать? Ну так пробуй.

Только самого главного-то и не сказал.

— Как тебя зовут в игре?

— Легенда, — усмехнулся Алекс.

Я опешила, вспомнив, как восхищался каким-то Легендой Андрей. Только бы Алекс не был тем Легендой… ну пожалуйста…

Но даже и если — отступать было поздно. Я дала команду чипу войти в игру, и сразу же мозг засверлил механический голос:

«Мнемокарта номер SVA1239782402808134 активирована. Предупреждение: во время игры вы не сможете использовать свой чип. Выход из игры или отключение чипа?»

— Отключение чипа.

«Чип отключен. Хотите сейчас выбрать наставника?»

— Да!

«Введите ник предполагаемого наставника».

— Легенда.

«Поиск. Запрос. Запрос подтвержден. Вашим наставником является игрок с именем Легенда. Хотите начать выбор персонажа?»

— Да!

«Выбор расы. Кассиец. Лариец. Виссавиец. Самалиец. Морилец».

И сразу же в мозг впилась инфа о расах. Много инфы. Маги кассийцы, оборотни ларийцы, целители виссавийцы, воины самалийцы, и какие-то… вроде русалов — морильцы. У каждой расы свой внешний вид, свои «домашние животные», свои заморочки. И как из этого потока что-то выбрать?

Голова кругом! Я чувствовала себя как модная красавица у стенда с обувью. Все туфельки красивые, но взять, увы, можно только одни. Издевательство!

— Бери ларийца! — подсказал Алекс. — Их редко выбирают, потому и играть ими, парадокс, легче. И в кланы их берут чаще и быстрее, для ачивки «полный комплект». Мало того, пока ты будешь учить магию за кассийца, плавать за морильца и обращаться с питомцем за самалийца, жить расхочется. У виссавийцев же строгий регламент поведения в игре, туда и вовсе лучше не соваться.

— Но там написано… тотемный зверь подбирается рандомно! — выдохнула я. — А что, если меня в мыши определят? Или в мухи? Навозные?

— Иногда быть мышью выгоднее, чем львом. Бери ларийца или ищи другого наставника, потому как за другие расы я играю не совсем хорошо и помочь тебе не смогу!

Ишь, какие мы строгие! А еще персонажей на продажу прокачивает, и всех ларийцев? Только выбор у меня есть? Выбора у меня нет — без Алекса я не то, что не выживу в игре… я и играть-то не смогу. Камера-то его!

И я взяла! Этого самого ларийца!

«Выбор подтвержден. Выбор пола. Женский. Мужской. Неизвестный».

И тут меня очень сильно потянуло выбрать последний, просто посмотреть, что это за зверь такой, но… к чему «наставника» лишний раз злить?

— Мужской!

— А зря, — прокомментировал Алекс. — Девочек в игре больше щадят. И чаще им подарки дарят.

Вот сам за девочку и играй! Я лично уже наигралась!

«Выбор подтверждён. Выбор внешности».

А тут я и вовсе почти рандомно выбрала, из появившихся перед глазами картинок. Какая, нафиг, разница, каким красавцем или не совсем я там буду? Я играть иду, выигрывать, а не перед зеркалом красоваться! Все? Можно войти в игру? Или они еще чего-нибудь запросят?

«Выбор сделан. Имя персонажа».

— Реванш, — выдохнула я, и Алекс почему-то засмеялся.

А мне было не до смеха, я глядела на своего красавчика-брондина в какой-то странной броне и понимала, что это теперь я. В этой игре это теперь я. Приписку «тотем — пантера» я заметила не сразу. Как и вопрос: «Спрятать тотем?»

— Да! — почти на автомате ответила я, и темнота вокруг развеялась.

И вместо глубокой осени я попала… в самое что ни есть буйство лета. Жаркого и душного. Я стояла на дороге посреди огромного, теряющегося в обе стороны, ржаного поля, вслушивалась в щебет птычек, и у меня был только один вопрос… к разработчикам. Почему рожь мутированная, т. е., слишком высокая и густая, да еще и с колючками, а птички как-то странно поют? Они рожь видели? Птичек слышали?

И почему реальность виртуальная, а жара — реальная? Я вспотела на раз под этими хоть и легкими, а доспехами, сразу же захотелось пить, много пить, и бесконечная дорога в палящем солнце без даже намека на тень, показалась форменным издевательством.

— Лучник? Отлично! Развлекайся. Только постарайся не умереть так быстро, — резюмировал Алекс и обрадовал табличкой «вне сети».

Что? Умереть? Разве что медленно и мучительно, поджарившись на этой виртуальной сковородке.

И в эту игру вы так рветесь?

Мазохисты шоль? А эта паршивка игра докладывала «Уровень 1. Броня легкая. Прочность — слабая. Сапоги легкие. Прочность — слабая. Лук — легкий. Прочность слабая».

Читай — еще чуть-чуть и пойду босиком, безоружная и с голыми сись… впрочем, персонаж у меня мужской, так что голой грудью щеголять может. А выбрала бы я женского персонажа, и, наверное, большую часть битв бы выиграла… На тебя нападают, а ты… что-то я не в ту сторону поехала.

«Подарок от наставника. Антиграв».

А таки меня не бросил. Спасибо, Алекс, потом отблагодарим вкусным ужином!

Кстати, а что там у нас у Алекса? 85 уровень… О! Клан Альфа, увы, ожидаемо, но переживем. Просто меньше распространяться будем, зачем в игру пошли. Но… оруженосец? Когда он стал оруженосцем? Характеристики:

Сила — 5132,

Ловкость — 10 210,

Интуиция — 5130,

Удача — 10145.

А у меня? Ну ожидаемо, увы:

Сила — 1,

Ловкость — 1,

Интуиция — 1,

Удача — 1.

Н-да, мне до него пахать и пахать… и до уровня прохождения в Виват, подозреваю, тоже. И тут за спиной и раздалось:

— Здравствуй, странник!

Обернувшись, я увидела сморщенного, маленького старичка, который смотрел на меня так внимательно-изучающе, будто чего-то просил. Над старичком промелькнула надпись «Странствующий воин», и я поняла, что ура, я сейчас получу задание!

— Время жить, время умирать, странник. Научись умирать, научишься и жить.

Что за чушь собачья? «Принять задание? Награда за принятие задания — золото и доспехи пятого уровня. Кара за отказ — нет», — будто издеваясь спросил механический голос, и из меня вырвалось:

— Да… что вы…

«Задание принято. У вас два часа на выполнение. В случае невыполнения — запрет входа в игру на семьдесят два часа».

Да вы вообще охренели? Как это выполнять? Как мне научиться умирать? Я что, самоубиться должна? Что это за дебильная игра… не хочу самоубиваться!

И тут за спиной раздалось шипение… вредненькое. Змейка, зеленькая такая, с мягкими, как у улитки, рожками и с башкой с флаер. Злобная какая-то змеюка, глазки вон, ненавистью так и горят, длинная, извивающаяся на дороге туша нервно подергивается. Голодная что ли? И есть она собирается наверняка… меня…

Я сперва слегка струхнула, а потом… будто черт в меня вселился, честное слово!

Я не знаю, как под ногами оказался дареный антиграв, не знаю, просто оказался. И башка змеюки ударила в песок дороги, а я уже летела над густопоросшим полем.

Видимо, таких прытких игроков программистами предусмотрено не было… змеюка ошеломленно смотрела на дорогу, на меня, но входить в рожь-переросток категорически отказывалась. В принципе, я понимала почему — подо мной что-то противно щелкало и перешептывалось, но проблемы муравьев орлов не касаются. Несчастная змеюка нервно мялась на краю дороги, внизу щелкало все более яро, а я уже натягивала халявный лук…

Стрела ударила змеюку в глаз, бедная тварь испуганно заверещала, лента над ее головой дернулась вниз. Не, ну почему ты такая реалистичная, аж жалко. Но за убийство монстриков, говорят, дроп дают… потому за первой стрелой в змеюку полетела вторая. Я летала вокруг и стреляла, еще, еще, пока ее морда не стала напоминать такую огромную подушечку для иголок… лента ее жизни побледнела, и тварь эпически сдохла, завалившись на дороге вверх брюшком.

Ох радость… и экспы за нее дали столько, что я сразу на третий уровень вскочила. Отлично… жаль, что дропа не выпало…

И тут… «Задание не выполнено, у вас полтора часа на выполнение». Уже полтора? Я полчаса эту заразу била?

Да меня сейчас Алекс из игры выгонит, и тогда что? Я медленно спланировала на дорожку, коротким приказом убрала антиграв в рюкзак (как он туда влез и почему рюкзак не потяжелел, я не спрашивала), как за спиной раздалось знакомое шипение. Воскресла, гадина! Всем бы так!

— Ну и хрен с тобой! Умирать, так умирать! — сказала я, раскинув руки. — Жри, тварь!

Ну и меня сожрали… Зуб за зуб… И дали эту проклятую броню. За выполнение задания. Бинго! Меня не отлучат от игры на семьдесят два часа!

Глава 4. Я звезда!


Ты ж мать твою так! «Неприятно… но не смертельно»? Убью Алекса! Он меня совсем за дуру держит?

Меня выворачивало на дне этой проклятой кабины, болело все, казалось, каждая частичка многострадального тела… и шевельнуться, даже дышать было невыносимо. Как сквозь сон осознавала я, что Алекс влетел в кабину, снял шлем, нажал кнопку на панели и освободил меня от ажура комбинезона. Бросив все это на пол, он подхватил меня за пояс и заставил встать. Почти потянул, не повел, к дивану, укутал в одеяло и сунул в руки кружку с чем-то, в чем я через туман боли различила вкус спиртного. Крепкого спиртного. Такого, что от пары глотков мне стало почти все равно, а боль куда-то взяла и отдалилась, хотя и не исчезла.

Интересно, надолго ли?

— Прости, я и забыл, как это неприятно в первый раз, — сказал Алекс. — Живой?

Живая-то я живая, только… жить после этого не хочется… и первой фразой, когда я, наконец-то, очухалась, было:

— Какой садист делал эту игру?

Алекс рассмеялся, пробормотал что-то вроде, что если ругаюсь, то жить точно буду, и сказал:

— Глупый, если не больно, совсем не больно, то и неинтересно. Если там умираешь только в понарошку, если все раны мгновенно заживают, то нет такой вспышки адреналина, как хотелось бы. Потому разработчики на входе показывают игрокам, чтобы особо не расслаблялись.

— Нахрен такой адреналин!

Алекс лишь усмехнулся, сложил на груди руки и с легкой издевкой в голосе спросил:

— Мне понимать, что больше ты играть не пойдешь?

Вопрос, конечно, интересный… не то, чтобы мне не понравилось. Или не так, не то, чтобы мне аж так не понравилось, чтобы бросить… разочарованная морда змеюки это все же класс, а если не умирать слишком часто, это можно пережить.

Наверное, я и в самом деле преувеличиваю… люди ведь в эту игру ходят, и живые? Да и не болит у меня ничего уже, а после спиртного даже хорошо.

— Сейчас посмотрим, что ты там делал… — пробормотал Алекс, и что-то начал химичить на своем виртбуке.

Над пластиной замелькали голограммы, в которых я, с огромным неудовольствием узнала… себя. И тот самый эпический бой. Нет, с одной стороны приятно, с другой — почему другие это смотрят? Я им что, клоун?

Нежданная прозрачность моей, пусть и виртуальной, жизни показалась вдруг на диво неприятной. Все видят, какой дурой я была в игре?

— Этот мир очень разнообразен. Бои каждого игрока уникальны, — ответил на мой невысказанный вопрос Алекс. — И автоматом записываются на его канал. Люди смотрят канал или не смотрят, и в зависимости от популярности канала игроку падает в профиль золотишко… да ты популярен, смотрю. И не удивительно! Ты второй, кто вместо того, чтобы дать себя угрохать, угрохал Великого Змея.

Так он еще и великий? Ха-ха! Потому обижен был, когда я у него из-под носа упорхнула? Как же так, Великий, а такой облом, а? Хотя кольнуло меня нечто другое.

— А первым был кто?

— Рейст, — машинально ответил Алекс и, увидев мое недоумение, объяснил: — Рейстлин, магистр Вивата. Только ты прикончил гада благодаря удаче… моему подарку и ловкости, а Рейст просто порубил его на куски. Офигели даже разработчики.

Офигели. Разработчики.

От меня тоже офигели?

И тут я сообразила. Ну да… игрок первого уровня грохает монстра. Что-то в моей голове винтики с шайбочками не сходятся…

— Но это возможно? — выдохнула я. — Наши показатели…

— Наши показатели это лишь один источник наших успехов в игре, — ответил Алекс. — Другой — наше реальное тело. Рейст еще тот бык, от подростка в качалке зависает, борьба это его любимый конек, потому и воин из него вышел знатный. Ты, кажется, тоже неплохо стреляешь… как ты летаешь в реале на антиграве я сегодня в кафе насмотрелся, но что ты мастерски обращаешься с луком, даже мечтать не смел.

А мечтать тебе об этом зачем, интересно? Вообще Алекс удивлял все больше и больше. Вернее, настораживал.

— Ну… я занималась долгое время в стрелецком клубе, — пока подработки с Андреем не заставили бросить. — Скажи… мне казалось, что игроки Альфы терпеть не могут игроков Вивата. А ты… о магистве Вивата говоришь, будто о лучшем друге.

И сразу же пожалела о своем вопросе. Потому что если я начну сейчас показывать не только заинтересованность, но и осведомленность, смотри, как бы Алекс не всполошился. И не заинтересовался в свою очередь, откуда я такая осведомленная-то.

Но мой сосед, странное дело, даже не удивился. Задумался на миг, согрел в ладонях кружку с остывающим чаем и сказал:

— Ну… начинали играть мы почти одновременно, одно время работали в паре. А потом… не поделили власть в одном клане и создали каждый свой. Но Рейст всегда был на шаг удачливее и быстрее.

Вот как? И ни капли ненависти в голосе, лишь уважение к пусть и более удачливому, а все же стоящему сопернику.

— Ты ведь топовый игрок? — тихонько спросила я.

— Всего лишь четвертое место в игре.

Всего лишь! Я о таком и мечтать не смела! Была бы я на четвертом, наверняка, меня бы взяли в Виват! И точно я смогла бы побить в игре Андрея! А так… только Великим Змеям морды чищу. А Змеюка-то — я вздохнула — всего десятого уровня. Такой, как Легенда, ее бы одним мизинчиком…

— А Рейстлин? — выдохнула я.

И вздрогнула, услышав:

– Первое. И Виват сейчас на первом. Его игровой канал мегапопулярен, когда их клан выходит в рейд, там море просмотров, отсюда и доходов от умело вшитой рекламы, подачек зрителей и околоигровых плюшек, типа интервью, голограм, вещичек с их изображением, и так далее. У Альфы тоже было неплохо… пока… пока мы не поменяли политику. Вернее, пока я не позволил поменять политику. Когда-то ведь мы легко проходили в первую десятку.

— А теперь?

Алекс вздохнул и тяжело поднялся:

— Ты слишком любопытен, друг мой. Я думаю, ты устал и тебе пора спать, завтра у нас рабочий день, а зная жизнь, уснуть тебе удастся далеко не сразу. Так что давай, в кровать, и перед сном выпей это.

И подал мне стакан воды с растворенной в ней таблеткой. Уснула после этого я на самом деле быстро…


* * *

Алекс просмотрел еще раз видео и горько усмехнулся. Просмотры все еще росли, как и число подписчиков, наверняка, на счету Реванша уже множество монет…

Он откинулся на спинку дивана и даже не удивился, когда в игровой чат пришло:

— Привет, друг.

Друг? Почему он так упрямо зовет другом?

— Привет, Рейст. Мне казалось, что срок истекает послезавтра.

— Не понимаю твоего упрямства. Если они за месяц не передумали и не сделали тебя вновь регентом, то что изменят несколько дней?

Алекс закрыл глаза и лишь вздохнул. Все Рейст понимает, пусть не притворяется. Алекс создал и развил Альфу, Алекс вел клан в топ, ночами делал с ними ачивки, а теперь что? Знакомые до боли соклановцы наигрались и ушли, а те, что пришли им на смену…

Он вдруг оказался там лишним. В родном клане.

Но… в одном Рейст прав — когда-то надо перестать упрямиться. Реванш за один день принес Саше дохода больше, чем Легенда Алексу за пару месяцев. А ведь его персонаж сильнее, его канал мега популярен, просто весь профит берет себе клан. Он даже квартиру не в состоянии сам проплатить, должен был взять себе солокатора. И горбатиться в этом кафе. Значит, пора сдаться. Пора признать, что Рейст все же выиграл.

Да нет смысла уже во всем этом… в Альфе он ни себе, ни Тимофею, увы, не поможет.

— У меня еще пара дней, и ты пришел не за этим, не так ли? — приказал он пропечатать чипу в чат и вздрогнул от мигом появившегося ответа:

— Да, не за этим. Больно мне понравился твой новый подопечный.

Алекс хмыкнул. Ну конечно, от шпионов Рейста далеко не убежишь.

— Новичок, а забавный. Подкачай его и приходите в Виват вместе.

Вот как… не хватало еще и Сашу в этот балаган втягивать.

— Что-то мне говорит, что тебе он не понравится, — усмехнулся Алекс. — Но… поживем — увидим.

— Я бросил ему на счет немного деньжат, чтобы не передумал. Он так забавно поддался второму змею. Пафосный малыш, передавай ему привет. Тебе подкидывать пока не буду, все равно твои донатеры все сожрут.

Сожрут. Но и Реваншу привет Алекс точно передавать не будет. Впрочем, Рейсту это знать не обязательно.

– Несомненно. Прости, иду качаться.

Ложь. Не в том он состоянии, чтобы качаться. Но диалог этот надо было прекратить. У Алекса не было ни настроения, ни сил на словесные игры.

– Иди. И обращайся в любое время. Я буду ждать. Через несколько дней или раньше. С нетерпением. Ты нужен нашему клану и поверь, ни на миг не пожалеешь, что туда вступил.

Может, и не пожалеет… но первым ему там уже не быть. Впрочем, первый ли он теперь в Альфе?

Рейст отключился, а Алекс усмехнулся: «Три года жизни. Я отдал клану три года жизни. Может, реально хватит… но так противно проигрывать. Думал, что этого удастся избежать, но…» Может, этот новый сосед это его спасение? И Алекс понял вдруг, что Саша напоминает его, более молодого, более восторженного, более упрямого?

— Когда я успел стать таким?

И когда стало тошно от самого себя?

В первый раз за долгие годы Алекс не полез в игровую кабину. Вместо этого он напился. До беспамятства.


* * *

Не понимаю мужчин. Ночью я проснулась от внезапного беспокойства и странного звука. Вошла в гостинную, вдруг увидела, что свет в ней горит, и Алекс, совсем пьяный, спит на диване. А звук был от стакана, выскользнувшего из его пальцев. Я подобрала стакан, на счастье, не разбившийся, дала команду роботу подчистить лужу и смоталась в комнату Алекса, принесла ему подушку и одеяло и некоторое время сидела рядом.

Я слышала, что топовые игроки неплохо зарабатывают. Так почему он… Почему он кажется более несчастным, чем Андрей? Он тот, кем Андрей так восхищается. На кого хотел быть похожим…

Сложно, наверное, быть идолом?

А Рейст… он тоже одинок? Да что ж я так расклеиваться начала, жалеть этих задротов игроков? Так ли важно, что они там чувствуют?

Я поправила Алексу одеяло и подумала вдруг, что нихрена не крутая, оказывается, эта виртуальная реальность, если вас так штырит. Если от нее вы пьете до беспамятства, будто пытаетесь что-то забыть или от чего-то убежать. Сначала Андрей, а теперь вот и Алекс…

Хотя… там забавно. Если больше не умирать. А умирать я больше не собираюсь. У меня есть цель. Попасть в Виват и побить в игре Андрея.

Один квест прошла, других подобных брать не буду!

— Пусть сами самоубиваются!

И почему это Алекс улыбается? Даже во сне не может перестать насмехаться?

— Можно мне в игру? — без особой на то надежды спросила я, и сама удивилась полученному ответу:

— Иди.

Иди, значит? Ну… я укутала спящего Алекса в одеяло, выключила в свет и пошла. Надеясь, что на этот раз меня не придется полуживой выгребать из кабины. Тем более, что теперь было некому. Так что… вывод — умирать нельзя. И змеюк жалеть тоже нельзя. Бить будем всех!


* * *

Алекс предупреждал, что возродиться в игре я могу в рандомном месте, но место мне показалось не совсем хорошим.

Оказалась я в форменном болоте, через которое бежала неприглядная, местами утопающая в грязи, дорога. Надоедали самые что ни есть настоящие комары, гнили по обе стороны дороги чахлые березы, в обманчивом, ярко-зеленом мху алели ягоды клюквы. Зато солнца было… сколько же солнца! И пахло… водой, мхом, багульником и слегка… гнилью.

Хорошо разработчики постарались. Где не надо. Сначала жара, теперь… я раздраженно прихлопнула комара и посмотрела на уже выпачканные в грязи сапожки. Которые еще совсем не прочные. Интересно, а в чем эта непрочность выражается? Впрочем…

Я активировала антиграв, как могла, почистила сапожки мхом, взлетела на белеющую пластину и пустила антиграв над дорогой. Пока летела, глянула на свой счет, и слегка подкачала характеристики:

Сила — 10,

Ловкость — 20,

Интуиция — 10,

Удача — 20.

Спустив на это большую часть заработанного на змеюке и на квесте золота. То, что мне кинули спонсоры, я уже раньше перевела на реальный счет и выводить обратно в игру как-то не горела желанием. Таки виртуал-виртуалом, а Алексу за квартиру надо отдать, да еще с чем-то сегодня в магазин пойти. И что-то из одежды еще прикупить. Зима все же скоро. А вся моя одежда у Андрея и… не совсем подходит для моей новой роли.

Я задумалась и не сразу заметила, что на дороге я не одна. И что этот второй был не совсем монстриком, а игроком. Интересно, а к игрокам тут как относиться?

— Какая удача! — сказал верткий парнишка, сидящий верхом на огромном белоснежном коняге. Может, на принца он и был похож, только, увы, в этом мире я-то не совсем принцесса.

Сама выбрала, сама буду и расхлебывать. Сейчас надо разобраться, в чем заключается парнишина удача и удачна ли она так же для меня? У парниши-то уже пятнадцатый уровень. Может, не столь и высокий, но куда там с моим третим-то?

Впрочем, на мой немой вопрос парниша ответил сам.

— Правда, удача только для меня, — и вытянул меч.

Меч, значит? Дурак, кто ж ему позволит меня мечом достать? И в тот же миг меч полетел в меня… увернулась я с трудом, при этом эпически шлепнувшись с антиграва и подняв водопад грязи. Досталось даже парнише и коню. Конь оказался брезгливым: покосился косым взглядом на коричневые пятна на своей шкуре, и раньше, чем меч бумерангом вернулся к парнише, поднялся на дыбы. Скинул седока, заржал со смертельной обидой и умчался в болота. Прямо по дрожащей под ним трясине.

Вот они какие, оказывается, белые кони прынцев. Обидчивые.

Парниша, тоже выкупавшийся в грязи, пожалуй, был удивлен поболее меня. Посмотрел ошеломленно на свой выпачкавшийся плащ, тоже, кстати, белый, потом на меня, взревел, вскочил на ноги и бросился в мою сторону.

По колено в грязи? Ну-ну, далеко он побежал, ага! Потеряв сначала один сапог, потом второй, а я… а я дрожа от смеха вскочила на послушный антиграв и, не обращая внимания на быстро сохнувшую на мне грязь, нашла пальцами лук и стрелы. И раньше, чем в меня полетел меч, стрелу выпустила я.

Урон был небольшой. Но со змеюкой мы это уже проходили. Правда, змеюка мечами не швырялась, факт, но… ловкость мы слегка прокачали, в детстве я часто уворачивалась от «подарков» шаловливых друзей-мальчишек, так что мое реальное тело помогло виртуальному. Ой помогло.

Еще стрела, попавшая в цель. А попробуй не попади, в грязи наш прынц увязл основательно. Увернувшись от меча, я выпустила еще стрелу. И еще стрелу, уже озверев от ярости!

Я его, гада, трогала? Сам ко мне полез! Решил, что на мне ачивки подтянет, а вот хрен ему! И еще, и еще! Пока я не выдохлась, а наш милый прынц не умер. Не так эпически, как змеюка, просто упал в грязь, мордой вниз, а потом вдруг исчез.

И я даже не успела посмотреть, что там с него выпало, как пришло здрасти:

— Вылезай из игры! — приказал вдруг Алекс. — Утром не встанешь!

И пришлось повиноваться… а жаль. Мне тут уже понравилось…

Впрочем… Я прихлопнула еще одного комарика и задумалась — я точно хочу быть в этой локализации, когда влезу в игру в следующей раз? Но болото когда-то ведь закончится… наверное, закончится. Да и возможности самоубиться, кажется, не наблюдается.



Глава 5. Подмена


Ночь накрыла огромное здание тишиной. Не спалось. Макс решил слегка поработать, зашел в свой кабинет полностью уверенный, что там никого не застанет, а тут здрасти. Его любимый регент, Алеша, тоже не спал, залез в кресло шефа с ногами (и как только поместился туда, а?), хрустел чипсами, смотрел что-то на виртбуке и ехидно посмеивался.

— Могу и я посмеяться? — спросил Макс, сложив на груди руки. — А так же получить обратно свое кресло.

Но вставать Алеша не спешил, он был слишком увлечен голограммой, и когда Макс увидел, чем он был увлечен…

— Опять этот новичок! — выдохнул он.

— Бьет твоего ученика! — вновь засмеялся неугомонный Алеша. — Все полуночники теперь этим живут, а завтра, боюсь, видео облетит все игровое пространство. Не, ну ты посмотри, как они знатно в грязи искупались!

Макс вздохнул едва слышно, когда узнал противника этого новичка. И увиденное ему совсем не понравилось.

— Это вообще-то младшенький сыночек мэра, — пробормотал он, глядя прямо в ехидно горящие глаза Алеши. — Мальчишке всего десять.

— А в игре, прости, он что делает? — без тени сочувствия ответил регент. — Ночью? Да еще нубхант устроил, красота! Я бы на твоем месте нашел мальчику другого наставника, а то репутацию тебе такое наставничество точно не поправит. Как и нашему клану. И даже повод есть: мальчик непослушный, пошел в игру без надзора, да еще и ночью. А игра-то далеко не всегда для детишек.

— Сам чего не спишь-то? — сменил тему Максимильан, и Алеша стал вдруг серьезным, выключая голограмму.

— Предчувствие у меня плохое.

Н-да, мужик под два метра росту, накаченный, а предчувствия у него. Смотрите-ка!

— Предчувствие? С чего бы?

— Легенда… — начал Алексей, и Максимильан его прервал:

— Легенда, наконец-то, согласился на контракт.

— Слишком как-то легко у нас получилось… Альфа не может его так просто отпустить. Смотри, не выкинули бы ребята чего. Моя птичка говорит, что регенты с некоторыми командорами явно что-то готовят, но что именно готовят, даже она не знает.

Может, и не отпустит. Только Легенда теперь принадлежит Вивату, а Виват своих не бросает.

— Он не маленький мальчик, сам все понимает, — сказал Максимильан. — Так что давай, выметайся из моего кабинета и спать! Завтра у нас битва. А если ты явишься туда едва живой, толку от тебя будет мало.

И когда Алеша вышел, долго смеялся, глядя «грязевой бой», как его уже метко окрестили в сети.

— Недоумок, — сказал он, выключая виртбук. — Если б не его папашка, хрен бы я такого ученика взял…

Скинул Реваншу еще золотишка и соединился через чип с охранниками мэра — им неплохо было бы знать, чем этот малолетний оболтус ночами, без присмотра, занимается. В том, что голограмму удастся удалить из сети, он не верил. Отец не позволит: больно уж просмотров и хайпа много. Но комментарии… Только и разговору, что это ученика самого Рейтлина побили. Вот жеж достижение века!

— Ты, Реванш, другого мальчика для битья выбрать не мог, а?

Впрочем, кто там должен был быть мальчиком для битья? Как этот недоумок на пятнадцатом уровне, с отличной экипировкой, умудрился проиграть трехуровневому нубу? Ну как? Да и малолетнего грифера в учениках держать не сильно-то приятно.

А Реванш, видимо, еще тот лакер, реально надо его в клан перетянуть, может и клану прифартит, а то в последнее время…

И все же Алеша прав. Тревожно как-то.


* * *

На следующий день я смотрела свой канал и глазам не верила: сколько комментариев-то! И большая часть из них, увы, мне не нравилась… "Ученик Легенды сделал ученика Рейстлина"… того самого Рейстлина, что магистр в Вивате?

И надо же было так попасть… Ну почему этот прынц оказался учеником самого Рейстлина? И каков на самом деле этот Рейстлин, если у него ученики такие?

Но и положительные стороны у всего имелись: на моем игровом счету оказалась нехилая сумма. Мамочки! На игре можно неплохо заработать: за одну ночь мне накапало столько, сколько я могла раньше заработать за пару недель. Даже странно, что Алекс прирабатывает в том кафе, а у Андрея вечно плохо с деньгами. Но меня, в принципе, все устраивало. Утром Алекс ушел по делам, работала я после обеда, так что… можно и в камеру…


* * *

Опять я влипла в то самое болото, что и вчера, только погода была более гадской: на небо наползли тучки, накапывал небольшой дождик, а дорога превратилась в сплошную ленту грязи. Однако ж эти разработчики троллят… до мелочей приключаловку продумали. Но хоть комары сегодня не надоедали.

Я без особого энтузиазма летела над дорогой, сворачивая на крутых поворотах, и, честно говоря, это было бесконечно скучно. Вот бы змейку сюда… и не одну бы… или это квест на терпеливость? Даже вчерашний прынц теперь казался подарком судьбы, честное слово!

Проси и тебе будет дано… На дороге вновь показался всадник. Конь его, на этот раз черный, каким-то чудом не утопал в грязи, ступал по ней, как по асфальту, а его всадник, огромный, с ног до головы укутанный в синие доспехи, гордо выпрямился в седле и несколько насмешливо смотрел сквозь узкие щели в шлеме, защищавшем верхнюю часть лица.

«Алеша Попович, 83 уровень», — будто издеваясь, проинформировала игра, и я мысленно собралась, даже характеристики его смотреть не стала. Этого мне не победить… Зато из болота вылезу… только как бы куда похуже не попасть, а?

Но и так просто я не сдамся!

Я выхватила лук, он, усмехаясь, потянулся за мечом… Я выстрелила, он легко, слишком легко, отбил мечом мою стрелу. И так можно? Я со страху выстрелила еще раз, а он, гад, развел руки, и стрела отразилась от его доспехов.

— Церемония приветствия, надеюсь, на этом закончилась? — тихо спросил он, и драться почему-то расхотелось. Толку-то, если мои стрелы его даже не царапают?

— Тогда убей меня скорее, — выдохнула я и добавила смешное: — пожалуйста.

А этот только улыбнулся, ехидно так, и поинтересовался:

— Зачем тебя убивать? Я нуб… мелочь не бью.

Даже обидно стало: я, оказывается, «мелочь». А после двух побед мне уже начало казаться… зря казалось.

— Но ты забавная мелочь, — продолжил всадник, поглаживая горячившегося под ним коня. — Видел твои битвы. Интересные. Потому хочу попросить об услуге.

— Меня? — не поверила я.

Игрок-то топовый… а «мелочь» о чем-то просить решил?

— Висит у меня давно один назойливый квест… Не то, чтобы я не мог его выполнить, но больно уж долго он выполняется. Для тебя, для прокачки, будет в самый раз. Возьмешь, у меня будет плюс в ачивки, у тебя — весь дроп, что получишь с квеста, плюс награда за выполнение, мне не жалко.

— А так можно? — удивилась я. — Игроки тоже могут давать задания?

— Не давать, а передавать, — усмехнулся Попович. — Игроки моего уровня — могут. Так что берешь?

Надо сначала определиться, что именно я должна взять. Долгую историю бла-бла-бла я не особо слушала, на самом задании сосредоточилась: «Собери 50 хвостов диких крыс, 40 ушей оборотней и 30 костей скелетов. Награда — амулет удачи. Кара за отказ — нет. Время выполнения — не ограничено».

— Берешь?

— Беру, — выдохнула я. — Только не понимаю, зачем помогаешь? Мой наставник из Альфы, а ты…

Регент Вивата. Это я заметила практически сразу.

— Мой тебе бесплатный совет, нуб, — без улыбки ответил Алеша. — Не лезь в игры старших. Держи!

И кинул мне какой-то странный амулет в виде камушка на тонкой цепочке.

— Это выведет в нужную для выполнения квеста локализацию. Качайся быстрее, возможно, это тебе скоро пригодится.

Пригодится? Мне? Зачем?

И что ты знаешь такого, чего я не знаю… если только…

Но мысль пришла и пропала. Не может быть этот Алеша моим спасителем. Потому что он из Вивата. Потому что Алекс из Альфы. А те, что из Альфы, ненавидят тех, что из Вивата… наверное.

Всадник вдруг исчез, а я, вздохнув, вышла из игры. Может, этот Алеша Попович и прав, не стоит мне лезть в дела… старших.


* * *

Квест оказался несложным, но скучным. Бегать то за крысами, то за скелетами, то за оборотнями… и не от каждого выпадает то, что мне нужно… дико скучно. К концу недели я собрала всего 10 хвостов, 20 ушей и 5 костей скелетов. И не сделала ни одного интересного видео, за которое отвалили бы плюшкек. Хоть уровень у меня и вырос до седьмого, слегка подросли характеристики, и даже шмот я своему персонажу получше закупила. А что толку? Если играть так скучно, что выть охота…

К часам одиннадцати я бежала в кафе, вечером Алекс расщедривался еще на один час в игре, незаметно подкрался понедельник.

В тот день лил стеной дождь. Вернулась я тогда поздно, после вечерней смены, к часам одиннадцати, когда уже давно было темно и даже тихо. Я поднялась на виртлифте на жилой третий уровень, едва живая от усталости, хотела пройти к квартире Алекса, но остановилась, услышав тихий стон…

И обомлела от страха, увидев забившегося в угол человека. Я его едва узнала, и то по блестевшей от влаги куртке. Светлые волосы его слиплись от крови, лицо опухло, глаза едва открывались. Я так боялась, что Алекс уже не дышит, но когда подбежала и села рядом, он поднял голову и прошептал что-то вроде:

— Ты, наконец-то, здесь.

Наконец-то? Мог бы и позвать! Я бы прибежала, даже с работы бы сбежала, что же ты…

— Держись, я вызову скорую, — очнулась я, активируя чип. И сразу же остановилась, когда Алекс схватил меня за запястье. Сильно схватил, до боли…

— Мне нельзя в больницу, — прохрипел он, — не сейчас! Помоги подняться…

Я не сопротивлялась, делала то, что он велел. Разбираться потом будет.

Алекс был тяжелым, невыносимо тяжелым. Я с трудом дотащила его до квартиры, через прихожую, на быстро испачкавшийся в крови диван. Опустилась перед ним на колени, чуть не плача, спросила:

— Может, все же скорую?

— Не переживай, — как-то неожиданно мягко сказал он. — В моей комнате, за кроватью, есть медкапсула. Я в ней отлеживался после особо жарких дней в игре, так что и сейчас отлежусь…

Да тут явно не хватит медкапсулы, Алекс! Тебе врач нужен, неужели ты сам не видишь! Мне хотелось это выкрикнуть вслух, но…

— Алекс, пожалуйста… а если тебе хуже станет? Я же не смогу помочь, я же… Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, слышишь!

— Девочка моя, — так же ласково ответил он, погладив меня окровавленной ладонью по волосам.

Девочка, значит? Но разве сейчас это важно?

— Я не могу сейчас болеть, понимаешь? — прохрипел он. — Если я попаду в больницу, он узнает… контракт отменят. Они именно этого добиваются, чтобы я перестал играть.

Идиот! Опять эта игра! Опять эти контракты! Ты на моих руках сдохнуть готов ради этой игры! Но почему?

— Кто они? — тихо спросила я.

— Альфа, — выдохнул он. — Я ушел из клана. Чтобы… продаться Вивату.

И отвернулся вдруг, прикусив и без того разбитую губу. Даже больной переживает! Я же сглотнула, а потом сказала то, что давно хотела сказать:

— Сволочи там… в твоей Альфе. И хорошо, что ты оттуда ушел. И не продался ты вовсе. Судя по всему, Рейст твой друг и он тебя так просто не бросит, даже если ты в больницу пойдешь, перестань упрямиться, слышишь!

— Я знал, что ты обрадуешься, — слабо улыбнулся Алекс. — Я обманул тебя. Это я тебя тогда нашел в парке. Это я тебя дотащил до отеля и обрезал тебе волосы… ты ведь так хотела стать мальчиком. Я и сам не знаю, почему решил тебе помочь… спрятаться. Нет, не смотри на меня так, раздевал тебя не я! Попросил девушку с рецепшн, сказал, что ты готовишься к смене пола, но пока еще по-женски чувствительна к прикосновениям других мужчин.

Вот почему она на меня так странно смотрела! Лучше легенды выдумать точно не мог? Но даже злиться на Алекса я сейчас не могла.

— А потом решил, что ты будешь не такой уж плохой соседкой. И парень из тебя вышел неплохой. И… пока все было хорошо. Но теперь… теперь я должен попросить тебя об одолжении…

И мне почему-то стало страшно. Но перебивать я не стала. Он ведь итак говорил с явным трудом, а если я еще начну спорить…

— Мне нужно вылежаться. Но я не могу упустить контракт с Виватом. Я уже получил неплохой аванс, и на лекарства, лечение, нужны деньги. И неплохие деньги. Стоит мне показаться в больнице, и Виват об этом узнает, у него везде свои люди, — да что у вас за игры такие, как у мафиози, честное слово! — …откажется от контракта. Потому… я вынужден просить… пойти тебя на встречу с Рейтлином и подписать за меня… Назвавшись моим именем.

Его именем? Только вот…

— Ты забыл, что я девушка?

— Правда? — усмехнулся он. — Кто-то в последнее время называл тебя девушкой? Ни у кого даже подозрений не возникло. Уже почти никто и не помнит, что ты девушка. Из тебя получился бы отличный парень, дерзкий и непокорный. Только пол все равно не меняй, пожалуйста. Девушка из тебя тоже отличная. Нежная. Андрей был дураком, что тебя отпустил.

— Ты знаешь Андрея?

— Конечно! — выдохнул Алекс. — Был на той вечеринке, где вы познакомились. И на последующих. Он говорил, что нашел себе отличную невесту, хвалился тобой… и тебе изменял. Но теперь Андрей в прошлом, надеюсь… Даже не думай к нему возвращаться, не позволю! Не для того я тебя из того парка на руках тащил.

О как мы заговорили! Интересно только, для чего ты меня тащил? И зачем дурил все это время?

— Не вернусь, — сказала я, и сама себе удивилась. А ведь правда, я совсем по Андрею не скучаю. Будто та осенняя ночь убила во мне все чувства.

— Я дам тебе мнемокарту Легенды. Я дам тебе доверенность, чтобы ты смогла подписать договор от моего имени.

— Нет! — ужаснулась я, только сейчас начиная осознавать, чего именно он от меня хочет.

— Пожалуйста, Саша… я очень прошу. Мне больше некому доверять, ты же видишь, что сделали мои сокланы? Я знаю, что прошу многого, знаю, что это нечестно. Но у меня нет другого выхода, пойми! Если я не получу этот контракт… я ведь теперь ни на что не годен! Как я жить буду, девочка?

Неправда! Для меня ты всегда был… но разум говорил нет, а губы… губы уже шептали:

— Тише, тише, я… сделаю все, о чем ты просишь!

Я опустила голову, понимая, что не могу ему отказать. Не теперь, когда он едва живой и держится на одном честном слове. А отказать надо было! Надо было забрать его в больницу, надо было вызвать полицию, ведь его избили, избили же!

Но легкий щелчок за ухом и тихий голос оборвали последние нити сомнений, уведомили, что теперь я могу подписывать документы за Алекса, что я получила привязку к мнемокарте Легенды и на мой счет упала неплохая сумма, но все это все равно было каким-то неправильным.

Только спорить с избитым человеком бессмысленно. Я послушно подставила плечо Алексу и помогла ему раздеться и перебраться в медкапсулу. Забраться в нее Алексу удалось далеко не сразу, и я чуть не плакала, когда он корчился на полу от боли после очередной попытки. А когда он заснул в ажуре датчиков, и медкапсула выдала «состояние стабильное», я опустила над Алексом прозрачную крышку, посмотрела на свои испачканные кровью руки.

Попала так попала. Оставила на столике рядом с кроватью Алекса мнемокарту Реванша, послала запрос на привязку персонажа к новому хозяину. Плохая замена… но так Алекс снова сможет быть со мной в игре, а это многого стоит.

Долги надо отдавать. Я обязана Алексу слишком многим, я теперь могу отомстить, реально могу, сыграв за Легенду. Но… почему-то горько было от этой мести.

— Прости меня, Рейст, кем бы ты ни был. Прости за обман. Надеюсь, я тебя не подведу.

Но надежда была такой призрачной… я начинающий игрок. За неделю, проведенную в игре, я поняла, что все не так просто, как мне казалась вначале, и сомневалась, что смогу сыграть сильным персонажем.

А еще более сомневалась, что смогу сыграть мужчину при встрече с Рейстом. Алекс, конечно, болен, но и подставил он меня нехило. Только и времени на размышления не было: виртбук выдал надпись: «Завтра в восемь вечера в «Афродите»».

— ОК, — ответила я, и виртбук послушно отпечатал надпись в чат. Теперь Легенда я!

— Спи, Алекс, — прошептала я. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя не подвести.

И теперь у меня появилась еще одна, гораздо более веская причина, чтобы отомстить Альфе. Ведь ссора с Андреем была ничем по сравнению с тем, что они сделали Алексу!

Глава 6. Контракт


Ну и, увы, пришло время действовать.

Я отмазала себя и Алекса от работы в ближайшее время в кафе, сославшись на срочный выезд. Никто, почему-то, и не плакал.

Остаток дня и ночь потратила на нечто важное — на адаптацию к новому персонажу. Отключила видео, чтобы никто не видел моих падений, моего разбитого носа и моей отчаянной злости.

Даже антиграв Легенды летал на таких скоростях, что мне раньше только снились, и просто стоять на нем, не падать, я научилась лишь после целой ночи практики. Молчу про лук, который оказался совсем другим, более тяжелым и тугим, непривычным. Но, научившись стрелять на одном, я уже к утру неплохо попадала по целям из другого.

Тем более, что более высокие параметры Легенды придали и более высокую скорость и процент попадания персонажу, и если Реванш вечно тормозил меня своей слабостью, то персонаж Алекса вливал в вены силы и уверенность… слишком большую уверенность.

Главное, не шлепнуться еще раз с антиграва. Главное не выпустить лук из рук, которые уже дрожали от напряжения! Главное умудриться поспать хотя бы пару часов, чтобы прийти на встречу вменяемой!

Афродита, говорите! Алекс деньжат подкинул, на хороший костюм, ботинки и пальто хватило. И на экспресс поход по парикмахерам и стилистам. Я должна… должен выглядеть на все сто! Гулять так гулять.

В семь вечера, я накормила Алекса, стояла перед зеркалом, поправляя галстук, и репетировала:

— Добрый день! Меня зовут Александр Догматов. Рад знакомству и сотрудничеству.

А позднее:

— Я подпишу для тебя самый выгодный контракт в твоей жизни, Алекс, тебе больше не придется работать.

И я выдеру с кровью из Рейста наилучшие условия. Потому что Легенда топовый игрок. Потому что Алекс того стоит. Потому что до турнира он, несомненно, поправится и… надерет задницу своей ненаглядной Альфе. Надо только чуточку продержаться. И забыть, что я не мужчина.

И лишь увидев флаер Алекса я вспомнила, что флаера у меня никогда не было, что водить-то я не умею и поблагодарила чувака, который выдумал автопилот. Иначе бы этот красавец со мной за рулем даже не завелся. Но страшно стало. Реально стало. Стоило мне опуститься в водительское кресло.

Я на самом деле решилась вот прям счас перевернуть с ног на голову всю свою жизнь?

Впрочем, какое там «прям счас», в тот момент, когда я бабахнула шлемом о кабину Андрея.

А теперь мечта идиотки исполнилась. Я, девушка и новичок в игре, еду под маской мужчины подписывать договор с магистром топ-клана. Этого же я хотела той осенней ночью? Точно этого?

— Мама… что ж я делаю-то?..

Но флаер уже летел к Афродите и дороги назад не было. Я Александр Догматов, а не какая-то там Александра Лепешкина! А Легенда, а не хромоногий Реванш, смертельно обидевший Великого Змея и искупавший в грязи ученика Рейслина! Я ли? Ой.

Афродита оказалась тем местом, где мой новый прикид был как нельзя кстати. И мужским царством. Местом, где собирались альфа самцы, а женщинам отводилось статусная роль украшений. Красота, одним словом.

Пальто у меня приняла молодая и красивая официантка, другая, столь же красивая, проводила, покачивая бедрами. И все вокруг было выдержано в темных тонах, блестело и благоухало, а на столиках вяли живые еще недавно алые розы.

Меня ждали не за столиком, в спецкабинке. Девушка оставила меня у входа и пропала, а я… а я замерла, не решаясь сделать и шагу.

— Проходи, чего мнешься! — сказали изнутри. — Главное ты уже сделал, из Альфы ушел, теперь осталось за малым — войти в мой клан.

Мой! Подозреваю, что именно это слово и заставляло Алекса так долго колебаться. Два альфа-самца, одному из которых пришлось подчиниться. Может, и лучше, что я за него? Меньше сомнений будет. Хотя какие там сомнения? Алекс перевел мне лишь часть аванса, выделенного Рейстлином, и эта часть уже поражала. На сумму в договоре мне даже смотреть не хотелось: большие деньги, большая ответственность.

Ну и зачем мне оно было? В официантках как-то казалось спокойнее… подумаешь, кофе не тот кому-то принесешь…

Но я вошла. Черная кожа поблескивала на диванах, танцевала в кабинке в ярко-алой завеси полуобнаженная красотка, томился на столе графин с дорогой выпивкой. С кресла мне навстречу поднялся высокий, мускулистый брюнет, с красивыми, правильными чертами лица, протянул руку, представляясь:

— Максимилиан Захаров, рад тебя, наконец-то, встретить, Легенда.

Бык, да, Алекс прав.

— Александр Догматов, тоже рад тебя встретить, Рэйстлин.

Ну вот почему он такой большой, а я такая маленькая? Мои метр семьдесят, которые временами оказывались большеватыми хотя бы для того же Андрея, особенно, когда я вставала на каблуки, теперь вдруг спасовали перед его двумя метрами. И необъемными плечами. Бычара, блин. Надеюсь только, что все мозги в мускулы не ушли.

Он налил в стакан немного алкоголя и предложил жестом мне. Я, поначалу, отказалась. Пить в такой ситуации было не слишком хорошей идеей, но темные глаза Рейстлина насмешливо блеснули, и я поняла вдруг, что неподчинения он не потерпит.

Только… я взяла стакан. Я теперь, здрасти, топовый игрок, ты не забыл? И ты за мной долго бегал. Так что можешь смотреть насмешливо, можешь думать, что выиграл, а Алекс в пешках ходить не будет!

— Я прочитал контракт, — сказала я.

Прочитала. Полдня убила. Даже позвонила своему знакомому на юрфаке, и он оценил: «Где ты такого работодателя нашла, я тоже хочу! Даже не думал, что игроки так зарабатывают… может, пора сваливать из своей конторы?»

Обсудили мы лишь мелочи. Максимилиан даже не думал сопротивляться, вертел в пальцах стакан, делал пометки в виртбуке и повторял почему-то сильно раздражающее:

— Хорошо.

Кроме одного, самого важного:

— Я хочу по-прежнему жить в своей квартире.

И моментальный ответ:

— Не обсуждается, — Максимилиан отставил стакан, наклонился ко мне и сказал: — Я покупаю топового игрока перед самым турниром. Ты хорош, но можешь быть лучше. Мы разработали для тебя комплекс тренировок, закупили новейшую камеру, которая только и ждет настроек под твои параметры. За твоим физическим состоянием, твоими тренировками в реале и виртуале будут следить наши специалисты. И тебе придется сыграться с другими сокланами, потому жить с нами это лучший вариант сейчас. А твоя квартира, что тебя ждет в этой квартире? Насколько я знаю, ты не женат. Девушки у тебя постоянной тоже нет…

Ох ты, какой осведомленный, аж страшно. И как это нет! Он с одной даже живет, и это одна тебе счас глаза выцарапает! — …так что и разговаривать не о чем.

Это для тебя, прости, не о чем. А мне что делать? Жить с парнями, которые понятия не имеют, что я девушка и самозванка? Чтобы у них появилось больше возможностей меня разоблачить? Я-то, в отличие от некоторых, отлично помню девиз Вивата: «Мужская сила». Женщины там не совсем приветствуются, не так ли?

Но и отказать ему как? Под каким предлогом?

«Соглашайся», — вмешался голос Алекса, и я вдруг поняла, что он наблюдает за нашей встречей. Вот жеж, паразит… и когда я ему дала согласие подслушивать через мой чип?

«Но…»

Однако Алекс не сдавался.

«Я не маленький ребенок, ничего со мной не случится. Еду и лекарства могу заказать с доставкой, вирткапсула позаботится о моих ранах и моем режиме. Зачем ты нужна тут? Чтобы подержать меня за ручку? Можешь забегать местами и подержать, я не против, только и заработать на меня не забудь. Ты ведь понимаешь, как нам важен этот контракт? Понимаешь, что у тебя нет причин отказываться жить с Виватом?»

Я-то понимала. У него, может, и нет. А у меня, увы, есть. Я могу лохануться в следующей игре, и Максимилиан, то есть Рэйстлин, обо всем догадается. А еще я могу лоханутся в быту… а магистр Вивата, увы, дураком и слепым не выглядит. Скорее наоборот — взгляд у него острый, каждую мелочь подмечает. И еще насмешливый, будто он знает…

Но если бы знал, договор бы не подписал.

Алекс совсем с ума сошел, если думает, что я могу сыграть за топового игрока. В игре, которая завязана и на физические параметры.

Авантюра еще та… но… чем я, собственно, рискую? Максимилиан даже имени моего не знает. Даже пола. Если я и провалюсь, то виноват будет Алекс. Но и не сказать я не могла: «Но… я не знаю, смогу ли я притворяться…»

«Ты читала контракт. Половина денег будет твоя, разве этого недостаточно, чтобы постараться?»

И отключился. Ну зараза, а? Втянул меня во все это, а теперь что? А теперь бросил! Наедине с этим вот? Впрочем, что нам еще обсуждать?

Я подписала этот проклятый контракт, на условиях Максимилиана с моими поправками. Или Алекс подписал… кто нас теперь разберет, а?

А Максимилиан, хоть и закончил с делами, отпускать меня не спешил…

Странный он какой-то. Молчаливый, спокойный, как слон. И будто насквозь меня видит, да усмехается. Аж дрожь пробивает. Давно я не видела таких харизматичных людей. Впрочем, кого я обманываю… может, и никогда.

Или мне только кажется, что он харизматичныйб?

— Вижу ты не пьешь, — внезапно сказал Максимилиан, предложивший себя называть Максом. — Не выпьешь даже за наш контракт?

А в темном взгляде вопрос и подозрительность. Пришлось выпить. Хотя и рискованно. Я ведь чего и выкинуть могу пьяная, а алкоголь оказался крепким… таким крепким, что снова море стало по колено, и губы растянулись в невольной улыбке.

— Вижу, ты быстро пьянеешь, — сказал Макс и отставил графин. — Учтем на будущее. Знаешь, почему я выбрал этот ресторан? Здесь неплохие вирткамеры. Может, закрепим наш контракт хорошей дракой?

Ох уж эти мужчины, им лишь бы подраться! А мне что с этим делать? Я едва только научилась «быть за Легенду», но «драться за Легенду» я еще совсем не готова. Тем более, с топовым игроком!

И сразу же вспомнилось, как легко, почти не глядя, осадил меня Алеша Попович. Кстати, он тоже ведь из Вивата… тоже регент. Если там все столь сильны…

— Тебе так охота еще раз у меня выиграть? — спросила я. — И что это докажет? Ты все равно топ 1.

Максимилиан лишь усмехнулся, чуть более язвительно, чем это было необходимо, и ответил:

– А ты топ 4, так, может, что-то и докажет? Хочу увидеть тебя в действии. Твой канал впечатляет. Так подогреем к нему интерес, а?

А в темных глазах опять же: «Хрен ты у меня откажешься». Только ведь откажусь или нет, роли не играет. Контракт подписан. И по рукам и ногам связал он не одного меня. Ты хотел Легенду? Ты получил Легенду! Не такую, на какую ты рассчитывал, но и это поправимо. Алекс ведь поправится и все будет хорошо… а мне бы выдержать, пока он поправляется.

— Ты ведь взял свою карту? — тихо спросил Максимилиан. — Точно ведь взял, ты слишком опытен, чтобы с ней расставаться. Ну? Сыграем?

Ну взял. Но из-за опытности, а потому что Алекс настоял. И только теперь я поняла, как много мелочей, на которых я могу провалиться… слишком много.

— Если ты настаиваешь… — прошептала я, и голос мой предательски вздрогнул.

— Настаиваю, — вновь улыбнулся Макс. — Хочу увидеть тебя в действии, Легенда…

Он не пожалей потом! Или я пожалею? А оно важно? Море-то мне все равно по колено! Впрочем… я встала и чуть было не села обратно: все вокруг поплыло и качнулось. Но лишь на миг. На миг! Я Алекс! Я мужик! Я смогу! Наверное…

Глава 7. Драка


Боюсь, желание подраться у меня прошло раньше, чем я добралась до чертовых камер. Не, ну вы подумайте… мало того, что я с чужим персонажем играю, так еще драка предполагается с топом. Топом, мать вашу!

Алекс, я тебя сама придушу, когда вернусь! Собственноручно!

«Моя игровая тактика схожа с твоей, — вспомнились слова Алекса. — На первых порах доверься моему игровому телу. Оно, его навыки, тебе помогут. Потом, правда, мышцы болеть будут не по-детски, но с этим мы как-то справимся. Не жалей себя, потому что если ты себя пожалеешь, они потом тебя растопчут».

Они. Игроки Вивата. Да куда я вообще полезла, в этот рай тестостерона! Мамочка… не хочу больше в мальчики!

Не, вчера ночью не было так плохо, но ночью я монстриков безотказных била, а сегодня мне предстоит… этого. Хотя кого я обманываю? Кто кого будет бить и без того, увы, понятно.

И тут же так некстати вспомнился Алеша Попович, с легкостью отбивавший мои стрелы. А Рейстлин-то посильнее будет.

Камеры оказались совсем рядом, в небольшой, слабо освещенной комнате. Я бы предпочла еще пять км пешочком… может, у моего приятеля энтузиазм бы приутих. Но увы. Они были тут. Пять штук, расположенных правильным полукругом. Современные, красивые, выдержанные в тех же темных тонах с алыми прожилками. Максимилиан сложил руки на груди и предложил:

— Выбирай!

Из чего тут выбирать? Я пожала плечами и направилась в ту, что посередине. На ходу ослабила узел галстука, стащила с плеч пиджак и бросила прямо на пол: там мне надо двигаться, а двигаться в этом невозможно. Заметила краем глаза, как пиджак за мной подняла служащая. Отнесла куда-то, наверняка, туда же, куда уехало мое пальто. Надеюсь. Все же пиджачок дорогой и симпатичный.

В камере оказалось все проще и быстрее. Автоматика. Двери за мной закрылись сами, свет вдруг потускнел, а из невидимых до сих пор разъемов накинулись на меня, без команды, тонкие жгуты. Они были настолько легки, что я их и не чувствовала почти… закрыла на миг глаза и уже оказалась в шлеме. А потом — сразу же — на вершине горы, над густым одеялом облаков.

Не, ну умирать так там, где красиво! Над облаками висело огромное, ярко-красное солнце, красило их, меня, выглядывающие из облаков вершины гор, все вокруг — в алые тона. Я живо, пока еще не поздно, активировала антиграв.

Вовремя. Не успела я слинять с вершины, как за мной что-то взорвалось, полоснуло веером мелких камней. Несколько и меня догнали. Резанули по щеке, по плечу, по ногам. Но упиваться болью было некогда — я пустила антиграв вниз, туда, где верхушек горных побольше, сняла с плеча лук.

Стрелять и одновременно летать я умела сносно и под Реваншем. У Легенды получалось лучше — резкий, фиг знает откуда взявшийся поворот, и новая атака преследующего Рейстлина прошла близко, да не задела. Я слегка развернулась, так, чтобы видеть своего противника: быстр, слишком быстр для стрел. Выстрелила наугад, не в него, а там, где он мог оказаться, и, о чудо! попала: Рейстлин дернулся, а полоска над его головой сократилась на треть.

Да я герой! Или удача Легенды так среагировала, не знаю! Но лук Легенды мне начал нравиться! Еще пара таких попаданий… и я в дамках!

Я нырнула в тучи и на миг ослепла и оглохла в густом тумане. И тут же прибежал следом злостный комментарий из чата: «Ну мы ж не будем играть в прятки, правда?»

Может, и не будем! Скользнула вниз, на миг ошалела от оглушительный высоты, красивого пейзажа под антигравом, и чуть не поплатилась за свою невнимательность — новая атака Рейтлина меня-таки догнала, и на миг я думала, что я грохнусь с этого антиграва. Устояла. Чудом. Ушла от очередного магического удара и полетела вниз, вдоль срывающейся в пропасть скалы.

Уворот, летящие в меня камни. Невесть откуда взявшаяся усталость: игра имитировала ранение, и по моей шее текла самая что ни наесть теплая кровь. Выстрел, мимо. Еще, есть!

Рейтлин взвыл, а его полоска сократилась почти на половину. Не… ну я даже еще живу… и тут тучи разверзлись и в меня шандарахнуло молнией…

Антиграв не помог… он просто на миг вырубился, и этого мига хватило, чтобы я полетела в пропасть. Я говорила себе, что это все лишь игра, ненастоящее, но разум не слушал. И раньше, чем меня догнала паника, что-то подхватило в полете, в чате выплыло сообщение: «Молодец, хорошо держался. На этом закончим, добивать тебя не будем».

Не будем, так не будем. Меня мягко отпустило на площадку в скале, и теперь я смогла полюбоваться на пейзаж вокруг. Медленно поднялась, не в силах оторвать взгляда от заснувшей под облаками долины. Такие далекие и казавшиеся бархатом деревья, синие ленты рек, зажигающийся огнями город. И украывающий все это едва заметный, похожий на дымку, туман. Это… это было так похоже на настоящее, что у меня дух захватило!

Сейчас на природу ведь так просто не выйдешь, платить надо, дорого платить. После того, как человечество уничтожило почти все на Земле, были приняты новые законы. Людей насильно заперли в городах-муравейниках, а за их границы могли выйти лишь немногие. И лишь за хорошие деньги… И под нехилым надзором. Чтобы больше не гадили.

Горы до сих пор я видела только на голограммах, а виртуальная реальность оказалась другой… живой. Притягательно прекрасной. Такая же тогда реальность?

Рейст куда-то пропал, а я… я стала слишком беспечной.

— Ну, ну, Легенда, — вдруг раздалось за спиной. — Ты, кажется, чего-то не допонял. Или мы вчера плохо объяснили. Для начала мы тебя подлечим…

Мне и в самом деле стало вмиг легче, а лента моей жизни вновь выросла до девяноста процентов.

— А теперь…

И он ударил. Мать ж вашу так! Это оказалось больно. Я упала на камни, меня схватили за волосы, заставили выгнуться, ударили еще раз. Коленом по груди. Жизни удар забирал немного, но по губам побежала кровь, а в животе разорвалось от боли. И я упала на острые камни.

— Ты забыл, Жилец у нас маг-целитель. Может притупить влияние ударов на твою жизнь. Может притупить и боль, но сегодня это не наш метод. Ты что думал, что просто так можешь уйти в Виват? И ничего тебе за это не будет? Ну так мы покажем, что делаем с предателями! Я даже объясню — твое виртуальное тело не пострадает, а вот реальному слегка достанется! Ты будешь первым в Вивате, кто подохнет от виртуала!

И вновь удар! Меня вывернуло на камни, совсем некрасиво вывернуло кровью, и в голове промелькнуло — надеюсь, этого в видео не будет. Еще! Я встала на четвереньки, хотела подняться, но новый пинок в грудь вновь опрокинул меня на камни. Больно, мать вашу! И от осознания, что избивают не меня, а моего персонажа, легче не было. Вновь удар! Шепот на ухо:

— Что же ты, сука, такой непонятливый! Ушел из клана, так и забыл бы про игру, жил бы! Так ты же упрямый! Все же пошел к Вивату, подписал этот контракт! Так вот, знай, в Вивате ты ненадолго. Пока мы с тобой развлекаемся, наши приятели дуют к тебе домой. И когда ты выползешь из камеры, едва живой, прикончат твое настоящее тело. А теперь давай, давай, возвращайся. Жди, солнышко, недолго тебе одному быть.

Алекс, нет! Я сжалась клубком на камнях, кашляя кровью, и в этот миг вокруг стало тихо. Кажется, меня кто-то звал. Кажется, это был Рейстлин, не знаю. Я вдруг очнулась в камере и дрожа выбралась наружу. Подбежавший Максимилиан пытался помочь… но мне нужно другое! Уже не думая, что делаю и зачем, я сорвалась с места и бросилась к флаеру. Они же убьют его! На этот раз точно убьют, из-за меня! Отзовись, Алекс, почему тебя нет в нашем чате, ну отзовись же!

— Куда побежал! — спросил Макс, нагнав меня уже на стоянке. Он схватил меня за пояс и отшвырнул на крыло своего флаера… и я чуть было не потеряла сознание от неожиданной боли… — Почему ты так бледен! Отвечай! Немедленно!

— Некогда! — взмолилась я. — Пусти!

— Ты едва живой, что там произошло? Почему ты в таком состоянии? Куда бежишь?

— Потом… — выдохнула я, — я объясню все потом. А теперь пусти.

— Хорошо, — смирился Максимилиан. — Если спешишь, то мой флаер быстрее, так что давай, садись, и говори! Живо! Теперь ты в моем клане — если ты куда-то влип, то я должен знать!

Почему он такой настойчивый!

И мне так захотелось крикнуть, что из-за него Алекс и влип. Только это не было правдой, увы, это совсем не было правдой. Не из-за него. Из-за своей глупости. Зачем было брать в клан этих отморозков? Зачем доводить ситуацию до такого?

Впрочем… что теперь? Только бы успеть, только бы он жил!

А в игровой чат продолжали литься сообщения.

Лев: Ты, сука, думаешь, что самый умный? Я видел твой канал, решил подложиться под Рейстлина?

Дева: Да ты что? Под того с Вивата?

Лев: Ну да, вчерашнего урока ему было мало. Видно, наш Легенда поднялся и даже в игру полез! Но сегодня мы все исправим!

Я чуть не сползла на землю, и Рейстлин больше не стал ждать: втиснул меня в свой флаер и запросил у системы указанный в договоре адрес. Я не возражала. Не до того было. Только если Рейстлин пойдет со мной, его ведь тоже могут…

— Они его убьют! — выдавила я, с трудом сдерживая слезы, когда за окном начали лететь огни спящего города.

— Кого? — спокойно спросил Максимилиан.

И в самом деле кого?

— Алекса… — ответила я, и чуть позднее добавила: — Реванш.

— О как! Хороший парень, многообещающий, — а это здрасти, — говорил тебе, бери его и добавь в наш резерв. А ты все — «он нам не подойдет, он нам не подойдет».

Конечно не подойду, вы ведь, по слухам, только парней берете! Но сейчас опять же это не важно.

— Хорошо, мы выяснили, куда ты спешишь. Выяснили, к кому. Теперь скажи, кто это сделал?

А и в самом деле, чего мне их выгораживать! Может, Максимилиан и прав, он имеет право знать, что происходит. Хотя бы часть из того.

— Альфа, — выдохнула я. — Они думают, что он Легенда. Вчера поймали и… а сегодня совсем взбесились.

Максимилиан сжал руль так, что костяшки пальцев побледнели, а в салоне вдруг запахло угрозой. Мне захотелось выйти, ой как захотелось. А еще показалось, что частично Рейстлин злится на меня. И сразу же накатили паника и горечь. Я-то что сделала!

— А об этом надо было рассказать сразу, — сказал Максимилиан. — В первый раз — прощу, во второй — так просто тебе это не сойдет.

Надо было рассказать сразу! Да откуда ты взялся такой? Откуда мне было знать, что тебе так важна судьба какого-то Реванша! Моего ученика то есть.

Я знаю, как все было на самом деле! Знаю, что Алекс взял надо мной покровительство лишь из жалости. Знаю, что мне не бывать топигроком, а, тем более, никогда не вступить в Виват, ведь я…

А Максимилиан вдруг развернул флаер, и активировал чип, добавив в разговор и меня. И такая у него аура была, что я уже не то, что отзываться боялась, я дышать боялась. Вжалась в кресло и смотрела в окно, на подмигивающие огни города.

— Ребята, бросайте все и летите по адресу, что я вам скину.

— Зачем, шеф? — сразу же отозвался незнакомый голос. И в самом деле зачем? Что он сделает?

— А то ты не рад подраться? — ответил кто-то другой. Ну и сколько людей в этом чате?

— Дык рад, я уже в флаере, — засмеялся первый, — спок, пока летим, можно и поболтать. Давай, Макс, рассказывай, что там стряслось.

— У нас новый регент, Легенда, — вмешался Максимилиан.

— Видели, — съязвил еще один невидимый собеседник. — Ваш бой был забавным, шустрый парнишка. И характеристики его впечатляют. Не зря же он на четвертом в топе.

О как! Все ж у меня получилось не подставить Алекса. И на том спасибо. Что это просто банальное везение, я промолчала, ради собственной безопасности.

— Это неважно, — ответил Максимилиан, резко сворачивая. — Альфа на него обиделась и решила слегка поравнять его ученика. Надо вытянуть парня и показать нашим соперникам, что так дела не делают.

— Альфа? — возмутился гнусатый. — Это тот дебильный клан, что сегодня на двадцать первом? Сплошное мясо, шавки и донатеры? Не, мы покажем, но шеф, какие они нам соперники? Тем более, что мы единственного адекватного игрока оттуда сперли?

— Потом обсудим, — вмешался другой голос. — Как я понимаю, Реванша вытягивать надо? Вытянем. Хочу уточнить насколько сильно нам… учить Альфу?

— Без трупов. Остальное меня не волнует. Пару переломов они переживут, органам жалиться пойдут вряд ли. Мертвяки дело другое.

— Легенда нас слышит? — еще один голос.

— Слышит.

— Ну так, слыш, Легенда, не дрейф, бро, вытащим. И развлечемся. Осторожно, трупов не будет. Я спускаюсь. Отбой! Подтягивайтесь, ребята.

— Его не? — осторожно спросил я.

— Обижаешь, бро, — ответил гнусавый. — Я тоже спускаюсь. Все, ушел разминаться!

— Не, ну куда опять все веселье и без меня! — воскликнул еще один голос, и я тихо вздохнула. И с этими мне жить? Как дети малые! Мужчины! Алекс… только бы Алекс дотянул…

Я вспомнила, каким он вернулся вчера, и сразу стало не до смеха. Он сейчас беспомощен, как котенок, а я… я опять ничем не могу помочь.

– У тебя есть теперь клан, чтобы не решать все проблемы в одиночку, — будто прочитал мои мысли Максимилиан. — Ты уже так давно держишь у себя одних донатеров, чтобы забыть, как это должно быть на самом деле?

Только вот если бы ты не приказал без трупов, они действительно бы за тебя убили? И в такой клан я собираюсь вступать? Намного ли они лучше Альфы? Я вздохнула — пока защищают Алекса — лучше.

— Они это слышат?

– Нет! До места уже добрались десятеро. Никто не ранен, если тебя это волнует, их жизненные параметры так же стабильны. Пульс уменьшается, значит, драка уже закончилась. Слабые они, в твоей Альфе. Что ты за отребье туда набрал? Ты им клан, а они тебе кровавую баню. Или тому, кого за тебя принимают.

— Шеф, — вновь вмешался знакомый голос. — Парень действительно едва живой. Забираем?

— Забираем.

— Нет смысла сюда Легенду вести — все вверх дном, камеру его разбили, погром такой, что ступить негде. Окна тоже повыбивали, разогнались ребята нехило, дышать нечем, хорошо хоть парнем занялись в последнюю очередь, жить будет. Но кровищи… может, лучше вы сразу к нам? Тем более, что Реванш сейчас там будет?

— Я уже лечу на базу.

А то новость!

— Позови людей, чтобы там прибрались. Если есть охота, поучите еще немного людей Альфы, чтобы неповадно было. И пошли кого-нибудь забрать флаер Легенды.

И выключил связь. Тишина. Эта противная тишина. И странное ощущение обиды, ведь за меня уже все решили — и куда меня везти, и куда вести Алекса…

— Реванш это твоя единственная причина оставаться в той квартире? — спросил вдруг Максимилиан. — Из-за него ты требовал этого изменения в договоре?

И мне пришлось признать:

— Да.

— Значит, теперь, когда мы его забрали, ты будешь хорошим мальчиком и останешься жить на базе добровольно?

— Да.

— Вот и отлично. А то я уже начал волноваться.

А по виду особо и не скажешь, что ты умеешь волноваться. Бычара какой… хоть темная аура та исчезла, и на том спасибо, а то уже было такое ощущение, что я с каким-то бандитом в одном флаере оказалась.

Впрочем, бандитом ли? Я посмотрела на его тонкий, красивый профиль, на потемневшие от скрытого гнева глаза, и впервые со вчерашнего дня, с момента, когда увидела раненного Алекса, меня отпустило. Стресс и ужас. И страх… безотчетный почти страх, медленно перерастающий в панику.

Сразу захотелось спать, а Максимилиан спросил едва слышно:

— Что с тобой? Так плохо?

— Нет, — улыбнулась я. — Все хорошо.

Наверное, он не поверил. Я же победила накативший приступ сна и вновь уставилась в окно. Ловушка захлопнулась. Только… оно действительно важно? Я считала мгновения до того, как мы прилетим до базы, нет, что важнее, до того, как туда прилетит Алекс. Максимилиан говорил, что там есть профессиональные врачи… Алекса осмотрят. Только бы… только бы его удалось спасти!

— А теперь расскажи, почему ты вышел из камеры в таком состоянии? И откуда кровь на твоей рубашке?

И тут только я вспомнила, что меня тоже вообще-то ранили… и что двигаться для меня смерти подобно. Только, только… и тут я с ужасом вспомнила, что медосмотра мне допускать нельзя. Медикам не расскажешь, что я мужчина… Как… как мне избежать осмотра?

Судя по сжатым губам Максимилиана — никак.

Глава 8. Союзник


Город подмигивал огнями, небо казалось сероватым. Говорят, что там, за серостью — звезды. Звезды я видела лишь на голограммах: дитя городов и цивилизации, запертая в индустриальном мире, я привыкла к интенсивному освещению и голому небу с несколькими яркими точками, а за городами, говорят, было иначе… что по темному бархату неба там рассыпались яркие звезды, узоры складывались в созвездия, обрамляли тонким ажуром неясный теперь, висящий высоко месяц…

В флаере повисла тревожная тишина. Максимилиан ждал ответа на поставленный вопрос, а я не знала, что ответить. Признаться, что я едва дышу? Что у меня все болит? И что я не знаю, смогу ли встать с этого кресла?

И вряд ли войду в вирткамеру в ближайшие дни?

Кто сказал, что он будет ждать, пока я восстановлюсь? Да и не надо ждать. Алексу все равно хуже, а пару синяков как-нибудь переживу.

На мое счастье, мы как раз прилетели, и вопрос повис в воздухе. Я отдавала себе отчет, что лишь на время. Но если бы Максимилиан хотя на бы на миг узнал, как сильно меня избили, было бы плохо в первую очередь мне. Потому я воспользовалась тем, что к Максимилиану подошел высокий мужчина и хотела понемногу смыться, да мне не дали:

— Стоять! — глухо приказал мой новый шеф. — Я еще с тобой не закончил. Лэр, дуй к программистам, пусть восстановят видео Легенды после нашей битвы.

— Они уже пробовали… — ответил Лэр.

Максимилиан сжал зубы и, на мое счастье, повернулся к подчиненому:

— Значит, плохо пробовали, иди к ним лично. И сделай так…

Дальше я не слушала. Пока на меня не обращали внимания, бочком, бочком пробралась меж поблескивающих в свете неона флаеров, к огромной входной двери, скользнула внутрь, на миг ослепнув от яркого света, заливавшего огромное фойе. Высокие стены, полукругом — перила многочисленных ярусов, сколько их там, я даже боялась сосчитать… Это здание полностью принадлежит клану? Нехило на этой игре бабки стригут!

Но больше всего мое внимание привлекли свернувшиеся в плотный жгут кольца виртлифта. Вопрос только, на какой из ярусов мне податься? На какие у меня есть доступ? Но сваливать надо побыстрее, пока Максимилиан не заметил, что я удрала.

Вопрос только куда сваливать?

Подумать я толком не успела — чуть было не упала, когда мне от всей души врезали по больному плечу:

— Новенький пожаловал! — во все воронье горло закричал подкравшийся детинушка. — Мелкий ты какой-то, ешь, наверное, мало. Ниче, не боись, у нас быстро раскормят! Будешь вместо мелкой птички большой и толстой птичкой! — спасибо, успокоил! — Летаешь ты, говорят, хорошо, народ в комплексы вгоняешь, надо тебя слегка подправить.

Подправили и без тебя, блин. Теперь не то, что летать, ползти в пору! Помимо плеча болело в груди, нехило так, и каждый вздох давался с трудом. Но детинушке я даже обрадовалось: он знает кто я, шефу сдавать, кажись, не собирается, вот можно и спросить, где моя комната… или хотя бы кровать, а?

— Хорош Легенду пугать, — усмехнулся другой мужчина, юркий и тонкий. — Меня зовут Виталий. Этого ущербного — Левый. И в игре, и в реале, на свое настоящее имя он почти не откликается. Ты на него, Саша, внимания особо не обращай, он у нас тут за местного клоуна. Лает, да не кусается! Идем! — он провел меня к кругу витрлифта и приказал: — Восьмой уровень!

— Твоя комната номер четыре, — сказал он, когда кольца виртлифта поднялись и на миг закрыли обширное фойе. — Кабинет Максимилиана на втором, думаю, как очухаешься, тебя туда вызовут. Там же тренировочный зал и зал с вирткамерами. Пока один туда не ходи, твои данные еще не введены разработчиками.

Какой понятливый и полезный этот Виталий! Прям прелесть!

Виртлифт вывел нас на восьмой уповень, перила, за которыми обрывались ярусы вниз, на то самое фойе, остались позади, а «добрый» Виталик повел меня в лабиринт тонких коридоров, где свет зажигался прямо перед нами и потухал за нашей спиной. Таки и тут экономят.

— Голодный? — поинтересовался Виталий.

До еды ли сейчас!

— Алекс тут? — сообразила вдруг я.

— Тут. Меня удивляет, что Рейста с тобой нет. Он тебя, разве, не привез?

На этот вопрос мне отвечать как-то не хотелось.

— Его кто-то задержал у флаера…

— Понятно, — протянул Виталий. — Хотя и странно, что он тебя так просто отпустил. Наше здание огромно, заблудиться тут раз плюнуть, напороться на нежелательные приключения тоже. Так что шуруй в свою комнату и дверь заблокировать не забудь. Ребята у нас в клане всякие, некоторые могут и приветственную шутку устроить. Потом не обрадуешься.

Спасибо за предупреждение! Мне уже устроили… правда, не приветственную, а прощальную, правда, не совсем мне, а Легенде… но болело все, увы, у меня.

— А тебе устраивали? — осмелилась спросить я.

— Я? — усмехнулся Виталий. — Я ждал того розыгрыша с нетерпением… правда, смеялись потом над кем-то другим. Долго. При случае тебе покажу видео.

Они такие вещи еще и на видео снимают? А Виталий продолжил:

— А теперь иди, отдыхай. Бледный ты, испарина на твоем лбу тоже не просто так выступила? Я бы тебя отправил в медкабинет, но если шеф отпустил…

Они тут все такие глазастые?

— Отпустил, — оборвала его я. — Я пойду.

— Иди, — отчеканил Виталий. — Регент. Отдыхай.

Повторяется, но самое главное, что отстал. Наконец-то. Я влетела в открытую для меня Виталием дверь, и с удовольствием нажала кнопку по левую сторону от створки «заблокировать». Теперь, по крайней мере на какое-то время, будет спокойно…

Комната оказалась небольшой и уютной, все в тех же строгих серых тонах. Окно на всю стену, за котором проносились флайеры и подмигивали огни огромного города, кровать у окна, встроенный в стену шкаф и письменный стол, на котором лежал витбук. Мой виртбук?

А у противоположной стены — ниша, где стояла, сверкала надписями медицинская капсула, почему-то закрытая. Поняв, почему, я подбежала к капсуле, посмотрела на спокойно спящего там Алекса и с облегчением прочитала информацию на мониторе: «Состояние стабильное».

Стабильное это хорошо, только… спать охота.

— Саша, открой дверь, — приказали в чип. Максимилиан… интересно, я не буду отзываться, он решит, что я сплю? — Лучше открой, я знаю, что ты там.

— Зачем? — тихо спросила я. — Я устал и хочу отдохнуть.

Что, кстати, было чистой правдой. Теперь, убедившись, что с Алексом все более ли менее в порядке, я почувствовала, как схлынул с меня весь стресс… и подкосились ноги. Опустилась в полубеспамятстве на кровать, пытаясь сосредоточиться на разговоре с Максимилианом.

— Затем, что мы не договорили.

— Я уже в кровати… прости, договорим завтра.

Ничего лучшего мне в голову не пришло, а пришедший в ответ чужой гнев отрезвил, сразу прогнав усталость:

— Ты не обнаглел ли? Я хочу знать, что произошло в игре, и тебя должны осмотреть наши медики. Что непонятного? Если я сказал сейчас, значит, сейчас!

— Со мной все в порядке.

— Тогда тебе тем более незачем бояться осмотра, — сказал Максимилиан. Надпись рядом с дверью сменилась на «открыто», дверь сама отъехала в сторону. Но как?

— У меня есть доступ ко комнатам в этом здании, — сказал Максимилиан, и я вдруг поняла, что проиграла, ведь за его спиной стояло двое мужчин с нашивками медиков. Те, наверное, точно женщину от мужчины отличат. И прихлопнут тогда нас с Алексом как муху. Это ведь мужское царство, девушек сюда не пускают. Совсем… я медленно встала с кровати и попятилась от двери, к окну, краем глаза увидела стоявшей к стены антиграф и слегка обрадовалась:

— Хотел, чтобы ты потренировался на нем летать так же в реале, — поймал мой взгляд Максимилиан. — Я принес тебе и оставил в коридоре лук со стрелами, это входит в твои тренировки. Но, думаю, не сегодня. Сейчас ты будешь хорошим мальчиком и сделаешь, наконец, что тебе велено.

Вот сейчас и полетаем! Раньше, чем Максимилиан успел и слово сказать, я вскочила на антиграв и пролетела мимо опешивших медиков.

— Стой, идиот! — вскричал Максимилиан, а я лишь засмеялась.

Твоя магия тут бесполезна, а вот мой антиграв! Схватив по дороге лук и кочан со стрелами, я пролетела по коридорам и чудом не заблудилась в этом лабиринте. Пустила антиграв над перилами уропня и зависла над знакомым уже фойе, которое теперь, как назло, было полно людьми. Мужчинами. Они тут все мужчины! Мелкие отсюда, как муравьи, падать, если что, весело будет.

— Перестань дурачиться! — сказал Максимилиан, подходя к перилам. — Как ты летаешь и стреляешь в реале, ты нам покажешь позднее. А теперь будь добр вернуться!

Если бы я дурачилась! Я пустила антиграв по кругу и натянула стрелу лука, прошептав:

— Не подходи! Видишь, что же со мной все в порядке.

— Очень даже вижу, — серьезно ответил он. — Головой сегодня ты, случаем, не ударился, что так дуришь? Или ты всегда такой идиот? Предупреждать надо.

Я смеясь отпустила стрелу на волю и пожала плечами: в Максимилиан твердый мужик: даже не шевельнулся, хотя стрела его почти задела. Впрочем, а если бы шевельнулся…

Я опустила лук, почувствовав, как задрожали руки… зачем я вообще взяла этот лук? Убивать кого-то надумала? Это ведь не виртуал, здесь люди умирают раз и навсегда… и второго шанса не будет.

— Вот именно, — будто прочитал мои мысли Максимилиан.

Протянул руку, и лук слегка ударил меня током по пальцам, и, когда я его с удивлением выпустила, проплыл прямо к Максимилиану. Предатель! А Максимилиан усмехнулся злорадно, выхватил из воздуха проклятое оружие, и отдал его стоявшему за его спиной Виталию. Этот-то зачем сюда пришел? Хотя, ясно же чего — судя по взгляду, хорошо развлекается.

— Видимо, ты шуток ребят не дождался, — озвучил мои мысли Виталий. — Решил сам забаву раньше времени устроить. Напрасно.

Они тут все телепаты что ли? Я ничего не говорю, а они отвечают!

— Заканчивай чудить и иди сюда, — явно начал терять терпение Максимилиан. — Не говори, что ты боишься медиков.

— Ничего я не боюсь! — выпалила я.

И это было правдой, с детства ничего не боялась. А теперь запуталась даже не в своей лжи. Говорила же мама не врать, и вот тебе пожалуйста — выкручиваться теперь как? Скажите, как?

— Значит, боишься, — протянул Максимилиан, и Виталий спрятал усмешку в скупой улыбке. — Ты что, ребенок, медиков бояться? И капсулы? Пусть будет по-твоему, будем обращаться с тобой, как с ребенком, — улыбнулся сладко, протянул ко мне руку: — не бойся, малыш, иди ко мне, больно не будет! А я потом принесу тебе чего-нибудь вкусненького…

Издевается! Если бы все было так легко! Впрочем, какая мне разница, что они думают, абы правды не узнали. Я посмотрела наверх — высоко, но, может, все же долечу. А в стеклянном потолке, зная жизнь, должен был люк…

— Тебе отсюда не уйти, — сразу стал серьезным Максимилиан, вновь будто читая мои мысли.

Нет, говорили люди, что у меня все на лице написано, но чтобы аж так? И снова глупый вопрос:

— Так пойдешь или нет?

Как будто по мне не видно!

— Нет! — выпалила я раньше, чем успела сообразить, что.

— Как знаешь! — пожал плечами Максимилиан. — С тебя сегодня хватит моего внимания, ты его и без того много получил. Виталий, поиграй с ним за меня. Только недолго, нашему малышу пора пить лекарство и в кроватку.

И… повернулся ко мне спиной. Вот жеж гад, а? Внизу к тому времени, на перилах, появилось множество людей, и мне захотелось оглохнуть. В повисшей тишине я явственно различила, как кто-то зачитывал возможные ставки. И в них не было варианта, что я удеру… лишь что продержусь минуту, две… максимально пять. Пять! А это мы еще посмотрим!

Игроки, мать вашу! Только полосочек возле голов не хватает! И жаль, что забрали мой лук… я бы им показала настоящую игру! Женщин лучше не злить!

Только… у Виталия ведь нет антиграва, как он меня доставать собирается? И почему эта сволочь улыбается, будто ребенок, получивший любимую игрушку? Или кот, нацелившийся на мышь… это-то я-то мышь? И почему мне так страшно-то?

Виталий улыбнулся, поднял ладони, и из его рукавов вылетели, впились в уровень выше тонкие нити. Это еще что? Как в этом старье неголографическом, человеке пауке! Но это ж не паук… надеюсь.

А он перемахнул через перила и полетел на тех нитях… прямо на меня…

Вот как… Влево. Впившаяся в память улыбка Виталия, резкий уход наверх, от пущенной в меня нити. А что будет, если эта гадость меня все же догонит?

Думать не хотелось. Я уворачивалась от новых нитей, от скользившего по ним Виталия, и понимала, что долго так не продержусь. На уровни нельзя, там слишком много людей, поймают, но и над фойе уже не полетаешь, нитей все больше, проскальзывать меж них все труднее. Он на самом деле паутину плетет? И не устает жеж, гад…

Что-то горячее побежало по подбородку. Я отерла нос и лениво удивилась — кровь. И в тот же миг вздрогнула, уловив в глазах Виталия новую насмешку. Гад даже не запыхался, паутинный Тарзан херов! Он то перепрыгивал с одной нити на другую, то бежал по нитям, как акробат, и через минуту какую я поняла, что он и не спешит меня ловить… Хотя мог бы. Играется! Смеется едва слышно, гоняет меж натянутых струн своей музыки…

Что-то прошило плечо, и я зашипела от боли. И вздрогнула, поняв, что задела одну из нитей… едва заметные в полумраке, поблескивающие и острые будто бритва. Впрочем, одной раной больше, одной меньше — неважно!

— Все еще не сдаешься? — спросил Виталий. — Не упрямся, все равно ведь не уйдешь!

Что за бред? Валить отсюда надо! Вы все психи, психи! Что в вашей Альфе, что в этом Вивате, всего лишь психи!

Побежала по коже кровь, а битва показалась серьёзной, слишком серьезной! Вновь нить, летящая просто в лицо, неловкое движение, и я второй раз за день не удержалась, упала с антиграва, полетела прямо в сеть паучары Виталия. И раньше, чем я успела испугаться, сеть поймала меня в мягкие объятия, спружинила и выкинула прямо к подхватившему меня за пояс Виталию.

Надо же… а я уже думала, что меня на куски разорвет.

— Твоя кровь вкусно пахнет, — сказал Виталий.

Но мне было не до смеха. Страх, может, и ушел, а вот последствия остались. И когда Виталий поставил меня на пол фойе, я покачнулась, упала на колени, и меня не совсем эпически вырвало на гладкий, чистый пол. Кровью.

— Заигрался, урод! — бросился ко мне Максимилиан.

— Боюсь, это уже не я, — без тени улыбки ответил Виталий. — И с такими ранами ты отказывался от помощи? Ты совсем дурак, бро?

Я хотела ответить, но уже не смогла: рана оставленная нитью, вдруг онемела, дыхание на миг перехватило и я упала на этот проклятый пол:

— А это уже я, — усмехнулся Виталий. — Надоело с ним играться, пришлось его порезать о смазанную снотворным нить. Он и без того целых семь минут выдержал, больше, чем другие.

Нет, они реально тут все сумасшедшие. Мне плохо, а толпа вокруг возмущается, потому что выиграл Максимилиан. Ибо только он поставил, что я выдержу так долго…

— Ну что? — пожал плечами Максимилиан. — Вы же видели видео нашей битвы… правильные выводы не сделали, я тут-то причем?

Вот жеж везучий… интересно, что ты скажешь, когда услышишь собственных медиков. А услышишь же.

— Ты сознание не теряй, — вмешался Виталий, опускаясь передо мной на корточки. — После того, как тебя осмотрят, тебе придется объясниться. Сначала твой избитый ученик, что еще полбеды, теперь это… хватит, может? А вам больше делать нечего? Битва через пять минут, все по камерам!

Ой как раскомандовался. Я видела, как бросились ко мне медики, слышала как через полусон, что кто-то быстро отдавал рядом приказы, чувствовала, как меня аккуратно подняли, поместили в медкапсулу и начали быстро резать на мне одежду. Жаль… красивая была. И жизнь красивая была. Впрочем, может, и к лучшему, что я не буду жить с этими придурками.

— Не так быстро, — вмешался чей-то незнакомый голос. — Прошу оставить моего клиента в покое. Свое лечение Александр доверяет только мне.

Я? Я Александр? Что и кому доверяю? Да ну ладно? Знать бы еще, кому это «мне»?

— Вот подписанный с ним договор, — продолжил тот же голос. — Отчет будет у вас на столе вечером. Теперь, простите, мне надо приступить к осмотру моего пациента.

Лицо незнакомца расплывалось, но паника сразу же отхлынула, когда он прошептал:

— Я знаю твой секрет, подружка, и его не выдам, — и закрыл крышку капсулы.

Теперь можно спать. Наверное. И зачем в моей комнате кровать, если все равно все спят в этих чертовых капсулах?

Глава 9. Первый день в мужской компании


Утро оказалось даже приятным. Проснулась я вполне себе бодрой и страшно обрадовалась, что ничего уже не болит. Совсем-совсем ничего. Светило солнышко, отражаясь в окнах пролетающих мимо флаеров, заливало комнату мягким светом, и мое настроение улучшалось с каждым мгновением. Я пережила вчерашний вечер! Я на самом деле его пережила! Я встретилась с Максимилианом, подписала договор, я не сильно-то плохо сыграла в камере! Меня никто не разоблачил, несмотря на мои ранения, да и вообще, какие там ранения, если уже все зажило? Алекс жив и все еще спокойно спал в медкапсуле, и жизнь начала даже нравиться.

Ура, получилось! У нас все получилось! Я в Вивате, в мужском раю, и никто не знает, что я тут дважды лазурчик! Ха-ха! Дальше собственного носа не видят!

Надеюсь, не подумали так же, что я конченный фрик… но это как-нибудь переживем.

На столике возле кровати меня уже ждал легкий завтрак — какая-то гадость, похожая на кашу. На вкус гадость оказалась не столь и плохой, только совершенно безвкусной, в виртбуке на видном месте нашлось вдруг заботливо кем-то составленное для меня расписание и карта этого коридорного лабиринта. Расписание так расписание. Больше злить их я не хочу, потому пока побудем паинькой и будем следовать рекомендациям. Да и тренировки мне самой помогут освоиться с чужим персонажем.

Скопировав карту и расписание в чип, я приказала виртбуку свернуться в небольшой квадратик и сунула его в задний карман штанов.

Живи не хочу! Подошла к камере Алекса, полюбовалась с минуту на его спокойное лицо, прочитала надписи, говорящие, что состояние его все еще остается стабильным, и подключила интерфейс камеры к своему чипу. На всякий случай. Если вдруг Алексу станет плохо, я тоже об этом узнаю.

Расписание же было не слишком-то приятным, и начать мне предлагалось с тренировки в реале.

Тренировочных залов оказалось несколько, на табличке одного из них светилось мое имя. А внутри… мой антиграв, стоящий у двери, лук, небольшая комната и встроенные в пол и стены голографы. Через пять минут мне пришлось обо всем забыть. И нехило попотеть, полетать на антиграве и посбивать появляющиеся тут и там мишени. К моему облегчению, сбила я почти все… пропустила лишь парочку. Из зала вышла почти не четвереньках: такая жизнь мне начинала нравиться все меньше.

— И так будет каждый день? Да я сдохну раньше!

И жить в мире топовых игроков мне почти разонравилось. Я точно это выдержу?

Ничего, в вирткамере отдохну. И я уже почти с удовольствием влезла в камеру, на которой было написано мое имя, и лишь когда двери за моей спиной закрывались, удивленно дернулась. Показалось или нет, что меня окликнули?

Да еще зло так окликнули, будто я опять где-то налажала. Ну… где я налажать могу? Я все делаю так, как они написали.

В витруальной реальности я сразу оказалась все в тех же горах, где вчера дралась с Рейстлином. Только теперь тут слегка накапывал дождик, горы потемнели от влаги, а на той самой площадке, с которой я вчера исчезла, алели следы крови. Моей виртуальной… и не совсем виртуальной крови. Эти идиоты с Альфы совсем с ума посходили?

Впрочем, это всего лишь виртуал, а раны, если мое тело о них уже на второй день не помнит, и вовсе пустяшные. Мало ли, что мне там вчера со страху почудилось. Если было бы что-то серьезное, никто меня бы из медкапсулы не выпустил бы. И спала бы я там так же, как и спит теперь Алекс.

Выхватив краем глаза какое-то движение, я подбила стрелой зайца и кинула тушку в рюкзак: какая радость, что в этой виртуальной реальности мясо не портится и не воняет. Тушка хороша и ее можно будет обменять у торговца за рандомный предмет. Может, чего и редкого хорошего попадется. И носить ее хорошо, веса я, на счастье, не чувствую. Подбила и второго, чего добру пропадать? Может, для Легенды такие «трофеи» не сильно-то и хороши, но Реваншу они помогали. Глядишь, и тут немного опыта подсобираю.

— Тебя, Легенда, жизнь ничему не учит, вчерашнего не хватило, — услышала я за спиной свистящий шепот и вздохнула… Опять? Опять меня собираются бить?

Только фиг вам! Вчера я была ошеломлена дракой с Рейстом, сегодня… чем вы лучше Великого Змея? Тому морду набила, глядишь, и с вами теперь справлюсь!

Ноги сами нашли антиграв, камни рядом вспыхнули веером, и их осколки как-то особо ощутимо пронзили бедра. Но я уже летела над скалами и понимала, что этот придурок на гравицикле совсем ведь не отстает… и, увы, он далеко не один. Впрочем, кто один в вирте на топового игрока пойдет? Они ведь тоже не совсем дураки, правда?

Скалы слились в сплошную серую линию, жужжание гравициклов за спиной охватывало отчаянием. Я слала одну стрелу за стрелой в своих противников, но полоски над их головами дергались незначительно: почему я сегодня в этом мире так слаба? Я же топовый игрок, а не Реванш! Так какого черта?

И вдруг меня подхватило в мягкие объятия чего-то, похожего на облако, выкинуло осторожно на скалу, прямо под ноги… Рейсту и стоящему рядом высокому, со странно длинными конечностями игроку в обтягивающем, темном костюме. Имя его меня улыбнуло… Паук.

Да, да, я даже не догадалась, кто это. Совсем.

А верзила за его спиной, Левый, уже показался не столь отвратным, как вчера.

Они ведь мои союзники, а союзники это хорошо.

— Мог бы и сказать, что развлекаться пошел, дружок, — сказал Паук, смотря мне за спину, на еще летевшие в нашу сторону гравициклы. — Некрасиво веселиться в одиночестве.

Да как бы я сюда не развлекаться шла, а всего лишь прокачивать персонажа. Согласно расписке. Оставленной в моем виртбуке. Чего от меня еще надо?

Умолк за моей спиной рев гравициклов и, обернувшись, я увидела, как игроки из Альфы замерли в удивлении. Даже повернули обратно, с явным намерением удрать.

Да только я вспомнила, как вчера удирала от этого Паука. С удовольствием отметила, как функционал игры подхватил, передал его настроение. Насмешливый блеск его глаз, мягкую полуулыбку, легкую, угрожающую собранность.

Рейст… я с удивлением выдохнула, мне почему-то показалось, что мой магистр был в ярости. В этой виртуале так похожий на себя реального, он излучал ауру, от которой холодок пробежал меж лопаток. Протянул руку в сторону гравициклов, развернул ее ладонью вверх, улыбнулся едва заметно и резко сомкнул пальцы. И гравициклы упали на землю, а седоки с них посыпались, обились о острые края скал. Один сразу исчез, умер, наверное, два ошеломленно обернулись, и закричали, накрытые волной огня. Остальные четверо пытались укрыться за камнями.

Ну да, маг же, усмехнулась я. Гнались-то они за едва живым лучником, подвоха не очень-то и боялись, а тут здрасти, какой сюрприз.

— Присмотри за Легендой, Волк, — приказал Рейст, и я раздраженно скривилась: чего это за мной присматривать?

Но раскинувшийся передо мной бой завораживал. Я наблюдала за тем, что вчера участвовала и понимала с удивлением, что ребята со мной были милыми. А вот со своими со своими противниками сегодня — не совсем. Нити Паука резали броню как бумагу, Рейст бил магией, летели кругом осколки камней, и стрелы да пули летели мимо… щелкали в поставленный Волком щит, а Левый… чувак на самом деле любил всех лупасить своей палицей и лупасил с таким упоением, даже не замечая чужих ударов.

Впрочем, чего ему, мамонту с железной шкурой, будет?

Закончилось все как-то неинтересно и быстро. Волк снял с меня щит, Рейст кинул на площадку трех едва живых недобитков из Альфы, и, плавно опустившись рядом, тихо спросил:

— Семеро на одного? Красиво ли?

И в самом деле некрасиво. Только слабоватые эти семеро. Трое из Вивата их быстро побили, аж до обидного быстро. Ведь я тоже топовый игрок, так почему Легенда сегодня такой слабый? Будто болеет… персонажи в игре тоже могут болеть?

И почему Рейст посмотрел выразительно на Волка, и Волк почти силой усадил меня на скалу?

Вы ничего не забыли? Я вам тут не барышня, чтобы со мной так возиться! Хотя…

— А свой клан предавать — красиво? — выдавил игрок Альфы.

Наверное, я должна была знать, как его зовут. Алекс, может, и знал. Я нет, потому и не отзывалась.

— Клан его предал первым, — резонно возразил Рейст. — Вы сделали основателя клана и топового игрока оруженосцем. Значит, он вам стал не нужен. Почему же вы так сильно обижаетесь, что он оказался нужен нам? А теперь по делу давайте. Вы наложили на Легенду проклятие, нам придется оплатить той же монетой.

Так вот почему я тут стал слабым как котенок, и мои стрелы не наносили им никакого вреда? Проклятие! Занятно! И временно! Все лучше, чем постоянная слабость.

— Ты не можешь! — выдохнул в ужасе игрок, и Рейст только засмеялся.

— С чего бы это я не могу? Тут у нас двое из пяти регентов Альфы и сам Магистр. А тут… — в его руках в его руках показалось три свитка, — три подарка от нашего дома вашему. Для двух других регентов мы тоже что-то приготовили, не волнуйтесь! Легенда походит под заклятием еще два дня, мы для вас расщедрились на неделю. Для магистра аж на месяц, почти до самого турнира. Мы не жадные. Хотя свитки, признаю, и дорогие.

— Ты, сука! — рванулся магистр. — Мои люди…

— Твои люди трусы и ублюдки, — тихо ответил Рейст. — Но мы еще не закончили и переходим к следующему пункту. Избиение в реале это не совсем хорошие методы, не так ли?

— Да вы вчера половину нашего клана…

— А куда пришла эта половина клана, ты помнишь? — напомнил Рейст. — В дом Легенды. Вы вломились в чужой дом, разгромили его, чуть было не убили хозяина, еще и претензии, что вас за это слегка помяли, предъявлять осмеливаетесь? А что твои ребята такие крутые только в виртуале, а в реале полный отстой, проблемы на наши. Хотя и в виртуале, — он окинул пленников презрительным взглядом. — С вами даже драться неинтересно, слишком быстро выигрываем.

— Мой батя тебя после этого…

Да какой еще батя? Рейст опять засмеялся и прошипел:

— Твой батя тебе привет передавал. И разрешил тебя выпороть, за глупость. Он серьезный человек и никак не поймет, как это его сынишка настолько увлекся игрушкой, что даже людей за это убивать пошел. Сказал, что либо ты придержишь своих псов на цепи, либо на своих псинок сам зарабатывать будешь. А, насколько я знаю, весь доход с клана идет на донат? И другого у тебя лично нет? Кроме подачек от папочки. Так что подумай…

— Урою тебя, сука! — дернулся магистр, но Рейст лишь пожал плечами, и, выхватив из-за пояса кинжал, одним движением перерезал магистру горло.

Труп, как и полагается в виртуальной реальности, исчез. Осталась лишь лужа крови на камнях и красный блеск на лезвии кинжала. А Рейстлин повернулся к регентам и сказал:

— А вы, ребята, подумайте, если мозги остались. Он Легенду, вашего танка, не пожалел. Клану без Легенды будет не очень хорошо — вы же в битвах только на нем и на донате ехали, а теперь проигрываете одну битву за другой. Еще немного и турнир вы профукаете, не пройдете даже отбора. Так что либо вы уговорите вашего друга сменить тактику, либо об Альфе через полгода никто даже и не вспомнит. А теперь… пора вам помучиться в ваших камерах после виртуальной смерти.

Добивать он их не стал. Оставил это Пауку. Я уже даже не смотрела туда, где умирали бывшие соратники Легенды, я смотрела на подходившего ко мне Рейстлина и задницей чувствовала, что сейчас кому-то влетит:

— Тебе кто из медкапсулы разрешил выходить? — тихо спросил Рейстлин. — Тебе, суке, зачем сильные обезболивающие вкололи? Чтобы с тобой можно было, наконец, спокойно поговорить. А ты вместо этого полез в тренировочный зал, а потом в игру! Я как тебя увидел возле камер, глазам своим не поверил. И теперь скажи на милость… вчера мы спасали твоего Реванша, сегодня мы спасаем тебя. Завтра мы можем не успеть. Может хватит судьбу подмахивать, лакер? Надолго ли твоего везения хватит?

Ты чего на меня орешь-то! Что я опять сделала, а?

— Но расписание… — начала я, и Рейст сразу меня перебил:

— Забудь о расписании, пока не восстановишься! Ты кровью блевал еще вчера, а выкаблучиваешься? Хочешь сдохнуть, так я тебя урою! Чтобы ты сам не мучился, и других, сука, не мучил!

Ну чего он разошелся-то, а?

Я в надеждой посмотрела на Паука, ведь Виталий вчера был таким понимающим, а вдруг, но счас! Паук лишь сложил руки на груди и заметил:

— Извини, бро, но мне это тоже не нравится. Так что от меня помощи не жди. Выходи из игры и ожидай взбучки, прости уж, заслужил.

Чем я заслужила-то? Я знала, что от меня ждут быть хорошей девочк… тьфу, мальчиком! Знала, что шеф опять хотел со мной поговорить? Я мысли, наверное, их читаю! Было написано в виртбуке идти туда-то, я и пошла. Так ко мне сейчас какие претензии?

— Ну и фиг с вами, — сказала я, давая команду на выход.

И сразу же осела на дно кабины. Болело все. Невыносимо. Кто-то звал меня, приказывал открыть двери, но где там! Я задыхалась! Не могла даже пошевелиться. Не могла даже представить, что дышать может быть так больно. Я упала на дно кабины, свернулась клубком и почти уже не отреагировала, когда дверь, наконец-то, открыли, когда меня ругаясь вытянули наружу и вновь уложили в медицинскую капсулу.

Лекарства подействовали не сразу… я уже хотела уплыть на сладких волнах сна, как Максимилиан заспорил с кем-то у моей капсулы:

— Мы не можем больше ждать!

— А он не может сейчас говорить, — со стоическим спокойствием ответил тот самый незнакомец, который спас меня вчера.

Как он себя назвал? Моим личным врачом? Неважно… поспать дайте пострадавшему, изверги!

— Мог ведь в игре, — возразил Рейстлин. — Почему сейчас не мог?

— Так вот надо было там с ним и разговаривать, а не тащить его наружу, — резонно ответил мой док. Все же хорошо, что он мой док. Знать бы только, откуда он такой хороший взялся. — Вы знали, что так будет, знали, но все равно отдали приказ. А теперь чего от него ждете?

Но и Максимилиан не сдавался:

— Мне надо получить ответы на вопрос, необходимо! В первую очередь, чтобы он был в безопасности.

И что-то в этом есть… наверное, чтобы не только я была в безопасности, но и Алекс. А ради Алекса я могу еще немного потерпеть.

— Я буду… говорить, — с трудом сказала я, понимая, что они не отстанут. Голос мой был тих, наверное, слишком тих, но все сразу закончили спорить, и Макс склонился над открытой пока капсулой. И в его глазах я прочитала заботу и беспокойство. Не гнев, больше не гнев… какой же у него красивый взгляд все же. Глубокий и понимающий. И как на душе сразу стало спокойно, а?

— Что ты хочешь знать, Рейст? — спросила я, обрывая странно затянувшуюся паузу. И магию его взгляда.

— Почему ты вчера вылез из кабины в таком состоянии?

— Так не должно быть, правда? — спросила я раньше, чем сама поняла, как глуп мой вопрос. Но я новичок в игре, откуда мне было знать, что должно быть, а что нет? В глазах Максимилиана промелькнуло легкое удивление, и раньше, чем оно успело оформиться в следующий вопрос, я продолжила: — Я не знаю, почему так получилось. Ничего не знаю. Но я слышал, ты хотел видео, правда?

— Правда, — ответил Максимилиан. — Я хочу увидеть, что произошло после нашей битвы. И когда именно на тебя успели наложить заклятие.

— Я… — я протянула ему мнемокарту, — я дам тебе доступ…

Глаза Максимилиана изумленно распахнулись, и я вдруг поняла, что, наверное, я совершаю сейчас огромную ошибку. Я вспомнила вдруг, что игроки никогда не расстаются со своими мнемокартами, не дают к ним никому доступа. И что карта, по сути, не моя. Но… это только на время. На минут десять, Максимиану хватит, и только на записи за вчерашний день.

— Я приберегу для тебя карту, — неожиданно мягко ответил Максимилиан. — И не пойду дальше, чем это необходимо. Спи спокойно, бро. Но когда проснешься, я очень прошу, никаких тренировок прежде, чем тебе не разрешат. И в игру даже не суйся. Я лично заблокирую для тебя все камеры. Временно. Отдыхай.

— Рейст, — прошептала я.

— Да? — остановился он в дверях.

— Спасибо. За Алекса. За то, что помог мне в игре. За защиту. За то, что не выгнал из клана, хотя я сейчас ни на что не гожусь. За все. Тебе и ребятам — спасибо.

— И когда же ты разучился верить людям, Легенда? — тихо ответил Максимилиан. — Мы с тобой в одном клане, помнишь? Ты мой регент, я твой магистр. Наша помощь тебе это нормально, бро. Спи уже. Тут тебе не Альфа, тут сокланам помогают, а не их топят.

Интересно, только ли сокланам? Андрей ведь не только с сокланами так, со мной вот тоже. И впервые с того дня, как я оказалась одна на улице, без помощи, без денег, в легкой одежде, впервые я заплакала… и обрадовалась, что сейчас рядом с моей медкапсулой никого не было кроме расплывающейся от слез тени врача. И что лекарства быстро подействовали. Завтра будет новый день, может, лучший.

— Что, девочка, только сейчас поняла, куда попала? — нагнал меня на грани сна чужой язвительный голос.

Глава 10. Вирус


Проснулась я так же, как и вчера, бодрая и полная сил. Но на этот раз своему организму верить не стала, решила, что это ненадолго: вспомнила вдруг, как давно я не была в душе, и воровато огляделась. Вроде, безопасно: Алекс все еще спит в своей капсуле и, судя по надписям на дисплее, будить его в ближайшее время никто не намерен, других людей тут не наблюдается, так что можно было и в душик…

Душик оказался каким-то стремным, изнутри не закрывался, а кабина была полупрозрачной. Я бросила одежду на так кстати поставленную тут лавку, и зашла в кабину. Расслабившись под тугими струями воды, слегка встревожилась, услышав за спиной какой-то шорох, выглянула воровато, но тут же успокоилась: в ванной все так же никого не было.

Испугалась не на шутку я лишь позднее, когда изволила выйти из душа:

— Где моя одежда? — прохрипела я.

— Сменная — на стуле возле кровати, — ответили из комнаты, — вчерашнюю забрали в стирку. Полотенце там должно быть, так что не придуривайся, выходи. Шеф приказал тебя в свой кабинет проводить. Чтобы ты по дороге опять чего не натворил.

Виталий тут? И чтобы добраться к одежде, я должна пройти мимо него в полотенце, обмотанном вокруг ребер. Интересно, каким чудом? И почему я раньше не посмотрела на этот проклятый стул!

— Ты долго там еще? — явно начал терять терпение Виталий. — У меня целого дня нет, так что будь добр, выметайся! И без того неприятно, что я должен с тобой нянчиться!

— Выйди, тогда и выйду! — глупо взвизгнула я.

Как я могла не догадаться, что эта чертова скамейка — механизм, забирающий вещи в прачечную. Как? В этом чертовом замке, где все автоматизировано! Теперь что мне делать?

— Ты что, вчера головой ударился? Или у тебя опять приступ идиотизма? Ты чего стесняешься, прости? Я мужчина, ты мужчина, так что хорош мне тут выкабеливаться. Вылезай живо или я сейчас тебя оттуда за шиворот выволоку! Надеюсь, ты еще помнишь, что от меня не убежишь?

Да кто от тебя убегать собирается!

И тут же раздался другой голос, более спокойный:

— Прошу оставить моего пациента в покое.

Дверь приоткрылась, кто-то подал мне одежду, и счастливая, я начала быстро одеваться. Была счастливая, пока не услышала:

— Вы должны понять Александра. Старший брат у него слегка шизанутый, не очень хорошо пошутил… татуировка на его груди… Александр все порывается свести эту татуировку, а я все говорю ему, что это ослабит организм и перед турниром такое делать верх глупости. Максимилиану может не понравиться.

— Это забавно, — засмеялся Виталий, и мне захотелось придушить моего врача: ну вот зачем он это сделал? Теперь у ребят будет персональное соревнование, кто первый увидит эту «татуировку». Но… между слоями одежды оказался эластичный бинт, и доктор на самом деле мне помог. Превратиться в мужчину.

А так же объяснил, почему я не могу ни перед кем появляться в полуголом виде. Это значит, что на время меня оставят в покое.

Доктор оказался низеньким мужчинкой с внимательными, хитроватыми глазками. Он на миг оторвался от показателей медкапсулы Алекса, и мягко сказал, пробежавшись пальцами по дисплею управления:

— Теперь можно его будить.

— Им вы тоже будете заниматься лично? — спросил с легкой насмешкой Виталий, и мне стало стыдно.

Если бы не мой обман, Алексом могли бы заняться лучшие врачи, нанятые Виватом. А так… неведомо кто.

— Вы сомневаетесь в моих компетенциях? — спокойно ответил доктор.

— После того, что выдали наши информатики на ваш счет — нет, — они его проверили! Впрочем, чему я удивляюсь, они всех проверяют. Настоящего Алекса, наверное, тоже. А Реванш? Кем теперь будет для них Алекс? — Просто странно, что врач такого уровня нашел время для каких-то игроков.

— Если вы подняли мои данные, то должны знать, почему я помогаю Саше, не так ли? Все просто — это мой племянник, — а вот вам и здрасти! Этот врач Алекса теперь мой дядя? — И мой крестник, по совместительству. Так что помогать ему для меня естественно.

— Наши врачи… — вновь начал Виталий, но док его перебил:

— Вы же сами сказали, что я лучший. Так к чему вопросы? Тем более, что ваш магистр пытается сманить меня в вашу медицинскую группу, и, может, ему это удастся. Платите-то вы неплохо. А работать сверхурочно в нашей клинике мне слегка надоело. Да и жене с детьми не нравится, что они редко меня видят.

Как все просто, оказывается. И не просто.

— Хорошо, — сдался Виталий. — Буди Алекса. Я уже уведомил Макса, планы изменились, сейчас он придет сюда. И, помнится, нам всем надо, наконец-то, объяснится. Не так ли, Легенда?

И посмотрел на меня так, что захотелось сквозь землю провалиться. Ну что им еще от меня надо, а?

Но было в этом что-то хорошее. Алекс, наконец-то, проснется! Наконец-то у меня будет союзник, настоящий союзник, который гораздо мудрее меня в этой странной игре. И, наконец-то, я смогу убедиться, что с ним и в самом деле все будет в порядке!

Я вместе с доком подошла к капсуле и слабо улыбнулась в ответ на его поддерживающую улыбку. Крышка капсулы медленно поднялась, дохнуло на нас запахом лекарств, и ажур датчиков опал с тела Алекса, открывая его обнаженное тело. Я хотела отвести взгляд, но не успела. Заметила вдруг, что Алекс проснулся. Проснулся и смотрит на меня. И было в этом взгляде что-то, что меня сразу разоружило — дивная мягкость и облегчение.

— Ты тут, — выдохнул он.

Я тоже тебе рада, честно-честно рада, до слез! Я ведь только теперь поверила, что ты выжил, что у нас все получится! Вдвоем у нас все получится!

— Ты как? — тихо спросила я, удерживаясь всеми силами от желания погладить его по щетинистой щеке.

— Твоими стараниями, — улыбнулся Алекс. — Ты спасл…

— Думаю, тебе стоит познакомиться с одним из регентов Вивата, Пауком, — прервал опасный диалог док. — Виталием Захорским.

Взгляд Алекса сразу стал жестче, внимательнее. И, будто вмиг забыв обо мне, он посмотрел мне за спину, на Виталия, и улыбнулся на этот раз иначе, с легким оттенком уважения:

— Вот ты какой, топ три. Даже не думал, что тебя когда-то встречу, ты, говорят, птица неуловимая. На игровых сходках редко появляешься. Двойка тоже тут?

— Нет, — ответил Виталий, глядя на Алекса с каким-то легким удивлением и тем самым вниманием, которого нам, наверное, надо было бы избегать, — хотя мне очень бы хотелось. А вот первый сейчас будет здесь. Вот и познакомитесь.

И, будто услышав, дверь с шорохом отъехала в сторону, и Максимилиан, кивнув мне, встал над капсулой Алекса:

— Ты как, Реванш? Живешь, друг?

Уже и друг? Странный этот Максимилиан, так легко дружбу заводит. Если это дружба.

— Не думал, что ты интересуешься новичками, Рейст, — съязвил Алекс, и сел в капсуле, прикрываясь поданным доком полотенцем. И дышать мне сразу почему-то стало легче.

— Пока этот новичок — ученик Легенды и отгребает за моего игрока, конечно, интересуюсь, — спокойно усмехнулся Рейст. — Тем более, что ты выглядишь гораздо более рассудительным, чем твой наставник. Может, хотя бы ты сможешь повлиять на Легенду и заставить его относиться ко всему более серьезно.

— Несомненно, — слабо улыбнулся Алекс, бросив на меня внимательный взгляд. — Даже не сомневайся, очень даже заставлю.

И я даже в это верила. Как и поняла, к моему удивлению, что Алекс, может, сам не отдавая себе отчета, разговаривал с Максимилианом как равный. И что Максимилиан не возражал, принял это как должное.

— Что произошло, пока я спал? — спросил Алекс, морщась при резком движении. Он отмахнулся от пытающегося ему что-то сказать дока, и косо посмотрел на молчавшего Виталия.

— Ну… ваши друзья из Альфы повесили на Легенду проклятие, с чем мы, собственно, справимся.

— А с чем ты справится не сможешь? — тихо спросил Алекс. — Давай не будем ходить вокруг и около, я же вижу, по твоему лицу вижу, что проблемы более глубоки, чем ты говоришь. Что случилось?

— А с чего ты взял, что можешь задавать такие вопросы? — тихо спросил Максимилиан. — Ты всего лишь нуб и ученик моего игрока. И находишься здесь, прости, из простой вежливости.

— Прошу, Макс! — вмешалась я. — Я доверяю ему как себе, больше, чем себе. То, что он нуб ничего не значит, его возможности…

— … Арес, — оборвал меня Алекс. — Помнишь игрока с таким ником?

И Максимилиан почему-то раздраженно скривился.

— Помню, — выдавил он. — Дебил и донатер. Днями не выходил из своей комнаты, пока мы не нашли его на полу, в блевотине. Нарк долбанный!

— До топ десяти Ареса довел я, — начал Алекс, и Виталий присвистнул, а Максимилиан побледнел, явно от гнева. — И продал Игорю Елешину. И предложение войти в топклан высылал ты мне. Со мной поначалу вел переписку. А что он, прежде чем радоваться и лезть в Виват, не удосужился освоиться с персонажем и оказался гребанным наркоманом, вина не моя. Тебе рассказать о характеристиках того персонажа? О том, как я его прокачивал? Сколько девчонок предлагало под меня подложиться, когда я развлекался в игре, ставя на место гриферов? Помнишь, как ты сам мне писал, что некрасиво быть бомжом и так долго играть вне кланов. А что я тебе ответил? Что ты пожалеешь… и что, не пожалел?

— Ах ты драйвер гребанный! — выдохнул Максимилиан, однако забавно выдохнул, почти с уважением, — солью тебя людям отца, будешь знать!

— Можешь слить, оно неважно, — усмехнулся Алекс. — На данный момент совсем неважно. Да и поймать меня не так и легко, как тебе кажется. А, уж тем более, прокаченных мной персонажей.

И в то же время вмешался Виталий.

— Я что-то такое и подозревал. Странный был этот Игорь. Однако, Ареса жаль. На самом деле жаль. Такой перспективный персонаж… а под укуренным мажором! Что ж ты, Алекс, сам к нам не пришел? В клан, в смысле.

— У меня были на то причины, — ответил Алекс, а док поинтересовался:

— Ну и где сейчас Игорь?

— В частной клинике, — без запинки ответил мой "ученик", — куда его силой спихнул отец. Может, вернется к игре, это часть терапии. Я лишь о том, что у меня в запасе есть еще пара хороших игроков. Если хочешь, могу использовать их для твоей пользы. Если не хочешь, могу вернуться в нашу с Сашей квартиру.

— Последний вариант в любом случае не обсуждается, — отрезал Максимилиан. — Пока мы не разберемся с Альфой, ты останешься здесь. Мы не хотим, чтобы Легенда срывался в ночь, чтобы помочь своему ушлому другу.

— И все же? — усмехнулся Алекс, будто только этого и ждал. — Я доказал свою профпригодность, и мы можем перейти к нашим баранам?

Максимилиан вздохнул, подвинул к капсуле кресло, сел в него и на миг замер, опустив голову и вплетая в волосы тонкие пальцы. Явно волновался. Явно чего-то не договаривал. И это что-то, судя по цепкому взгляду, не знал даже Виталий.

— Легенда вчера дал мне доступ к своему аккаунту, — начал Макс, и Алекс бросил на меня такой взгляд, что все внутри перевернулось. Кажется, мне влетит. Но позднее. — Наши программисты проверили то видео… оно уже не столь и важно.

— Какое видео? — выдохнул Алекс.

— Ну… тебя избили в реале, Легенду избили в виртуале. А то проклятие было наложено, чтобы при избиении наш топовый игрок не особо рыпался.

— Избиение? — побледнел Алекс. Вновь посмотрел на меня, но уже как-то иначе, и сразу же успокоился, наверняка словив внимательный взгляд Виталия. Паук молчал. Сидел себе на моей кровати, перекинув ножку за ножку, и носок его ботинка то покачивался, будто в такт какой-то неслышимой мелодии, то замирал, когда начинали говорить о чем-то интересном. Например, сейчас.

— Наши программисты всю ночь над этим просидели, но, увы. Аккаунт Легенды атаковал вирус. Мы не знаем когда, мы бы его и не выкрыли, если бы не временный доступ к его карте. Из-за этого вируса камеры, откуда входит Легенда, скидывают настройки безопасности. Потому его так помяло после избиения в игре. И если Легенда умрет в виртуале…

— Камера его убьет в реале, — прошептал Алекс. — Они все же решились… Боже… я не хочу тебя расстраивать, но вирус если уж инфицировал, то не только аккаунт Легенды, но и аккауты всех игроков из топовых кланов. И пока все догадаются, в чем дело, пока будут искать как преодолеть вирус…

— Альфа вскочит в топ и выиграет турнир, — прошипел Максимилиан. — Это они опять?

— Да, — выдохнул Алекс. — Несомненно, они.

– Хорошо, — Максимилиан отдал Виталию свою мнемокарту, — пусть проверят. Мою и всех игроков в клане. И, пока не проверят, запрети входить в игру. А всем, кто там находится, прикажи выйти, — и когда Виталий вылетел из комнаты, спросил: — А ты, если такой умный, может, знаешь, как уничтожить вирус?

— Я — нет, — ответил Алекс. — Программист, который это сделал — несомненно. Он давно уже хотел порвать с Альфой и его недоумками, только, как ты уже заметил, сделать это не так и просто. Я устрою вам встречу. Но предупреждаю — стоить он и его безопасность, а так же безопасность его близких, будет недешево. Гораздо дороже, чем любой игрок в вашем клане.

— Уж не сомневайся, заплачу, — прошипел Максимилиан. — Я или мой папаша, но заплатим твоему программисту столько, что он в деньгах купаться будет. Абы только эту дрянь из аккаунтов убрать. А потом надеру Альфе задницу, как и полагается, в игре. Так надеру, что они долго у меня, суки, с колен не поднимутся.

— Даже не думай их банить! — предупредил Алекс. — В Альфе не столько донатеры, сколько отморозки, думаю, ты уже заметил. Пока мы можем хоть немного за ними следить лишь потому, что их игроки постоянно входят в игру. Если этого не будет… клан разлетится кто куда, и поймать их вместе будет нереально. Так что не думай идти к папаше и рассказывать, что они делают.

— Ты знаешь? — дернулся Макс.

— Что твой папаша купил фирму-разработчика этой игры? Тоже мне секрет.

— Как-то много ты знаешь.

— И? — усмехнулся Алекс. — Я почти двигаться не могу. И еще не смогу долгое время. Да и убегать от вас никуда не собираюсь, не без Легенды. Тем более не буду вредить Вивату, ради него же.

— Какая любовь…

— Долг. К человеку, который пару раз спас мне жизнь.

Я собой горжусь. Я выдержала внимательный взгляд Максимилиана и даже не отвернулась.

И в тот же миг этот взгляд каким-то пустым, бездушным, и Макс вдруг побледнел так, что мне даже страшно стало:

— Ты, увы, прав. Вирус в моем аккаунте и Паука. Других мы еще не проверили, но крепенько подозреваю… Я урою этих дураков из Альфы!

Алекс лишь вздохнул и сказал:

— У меня почти сил не осталось, чтобы разговаривать дольше, так что послушай, пожалуйста. Сегодня вечером устройте шумную пьянку в Черном лебеде в честь принятия Легенды в ваши ряды. Он тебя найдет. Не упусти этот шанс… он может быть твоим единственным… а теперь прости… мне так хочется спать…

И устало лег в капсулу. Док, посмотрев на нас укоризненно, забрал полотенце, опустил крышку медкапсулы над спящим уже пациентом, и начал быстро что-то набирать на пульте управления.

— Как состояние здоровья Легенды? — тихо спросил Максимилиан. — В этом чудо-корсете, что мы для него заказали, он сможет сегодня явиться на пьянку?

— Несомненно, — сказал док. — Но сильно двигаться я ему бы несколько дней не советовал. Синяки и треснувшие ребра кажутся пустяком, тем более, с современными препаратами, но и пару дней ему на восстановление надо. Хорошо, что вчера все не закончилось переломом.

— А то, что его рвало кровью?

— Нервы. Переживет.

— Хорошо. Будет ему… нам пара дней на восстановление.

— Но у нас же битва этим вечером, — выдохнул я.

— Проиграем, — глухо ответил Максимилиан. — Лучше так, чем рисковать людьми. Это спустит нас на пару позиций в рейтинге, но… это только на пару дней. Найдем того программиста и Альфе придется играть честно. Только скажи, мой друг… откуда у тебя такой шустрый ученик? И, крепенько надеюсь, что ты драйверством не занимаешься. Не хотелось бы, чтобы моего регента забанили перед битвой.

Что я могла ответить?

Только то, что мне очень жаль? Очень-очень жаль? С другой стороны — на этот раз это точно не моя вина. И даже не Алекса. А что Альфа играет нечестно… проблемы не мои. Но… почему они воспринимают эту игру так серьезно? И почему Максимилиан потом побледнел как снег, когда зачитывал список игроков, которым был закрыт доступ в игровые капсулы? Половина клана. Сильнейшая половина клана. Все регенты, магистр, большая часть командоров. Оруженосцев не трогали, но только с оруженосцами вечернюю битву не выиграть. Не с топовыми кланами.

Максимилиан все же сбросил информацию о вирусе отцу. Не назвав виновника. Чтобы тот предупредил магистров других топ-кланов.

Мне было жаль. Мне почему-то было дико жаль видеть его таким расстроенным. Но еще больше мне стало жаль, когда я уже выходила из его кабинета, и Максимилиан тихо сказал в чип:

— Ты мне сейчас нужна. Очень.

Какое мне дело, какая она, та, другая? Какое…

— Ты еще тут, Саша? — просил Макс. — Иди отдыхай. Силы тебе сегодня пригодятся.

Холодный душ мне пригодится! Чтобы мысли странные в голову не лезли!

Глава 11. Пьянка


Помня, что в прошлый раз пьянка закончилась не совсем хорошо, пить на этот раз не хотелось. От слова совсем. Но отвертеться я не только не могла, не имела права. Ведь, во-первых, моих сокланам было бы неплохо сейчас расслабиться, во время невольного застоя, во-вторых, я знала, что пьянка это только предлог… и это было еще одной причиной оставаться трезвой.

Да, этот самый странный программист не совсем ко мне придет, а, скорее к Максимилиану, или, на худой конец, к Виталию, но еще один знающий человек может очень даже пригодиться.

Тем более, что мы имеем дело с Альфой.

— Проклятие! Только как отказаться, если Максимилиан заставит меня пить! — в день первой встречи у меня не совсем получилось. А теперь… теперь было еще и опасно. Потому что… в этом «потому что» я даже сама себе признаваться отказывалась.

— Может, мне все же не идти?

— У тебя нет выхода, так что говорить не о чем, — ответил устало вновь проснувшийся Алекс. На мое счастье, он теперь был в приличной пижамке и не настолько не смущал меня так, как утром. Но мишки… мишки на пижамке… меня все же убивали.

Сейчас ложе капсулы приподнялось, и Алекс полусидел, а дядя Паша подсказал, чтобы мы на долгий разговор не рассчитывали. Максимум на час. И с условием, что Алекс не будет волноваться и двигаться.

Волноваться! Помогать мне не собирался, он, гад, смеялся, когда я ему рассказывала, что именно произошло за последние дни, особенно громко, до слез, смеялся на том моменте, где я эпически убегала от местных медиков. Аж закашлялся, бедный! Побледнел весь, наверняка, он боли, и когда прокашлялся:

— Ну ты и умора! — улыбнулся, наконец-то, он. — Не смотри на меня так — умирать не собираюсь. Тебе же дядя Паша сказал, а дяде Паше можно верить. Было бы иначе, он бы меня и не спрашивал, сразу бы в клинику отправил. Потому-то я его тогда и не позвал…

— А если бы они меня раскрыли! — вскричала я. — Ты об этом подумал?

— Конечно подумал, Саша, — мягко, спокойно ответил он. — Потому и пригласил за тобой присматривать дядю Пашу, — и сразу стал серьезным. — Только не думал, что его помощь так быстро пригодится да и вообще понадобится. На самом деле, мне очень жаль. Когда я тебя во все это втягивал, я и не знал, что это настолько небезопасно. Какое счастье, что тебя не добили тогда в игре…

Я вздохнула, села на кровать и тихо ответила, опустив голову. В глаза ему смотреть я почему-то сейчас не могла.

— Это не твоя вина. Ребят жаль. Они ведь всерьез, а теперь не могут даже в камеры войти. Максимилиан, Виталий, Левый, этот Леха, все как в воду опущенные ходят. Все плачутся, что в рейд сегодня не пойдут, битву, скорее всего, продуют. А я ничем не могу помочь.

— Даже не думай помогать, — отрезал Алекс. — Пойми! Это всего лишь игра, и она не стоит чей-то жизни. Твоей — тем более.

— А твоей стоит? — тихо спросила я. — Ты ведь знал, что они за тобой придут, знал, и все равно послал меня подписывать этот чертов договор. Ты подумал, каково мне будет видеть тебя мертвым, подумал? Я чуть с ума не сошла, когда тебя там нашла! А когда они начали угрожать, что тебя убьют? Если бы не Макс и его ребята, то чем, чем бы это сейчас закончилось! Меня учишь, а сам на рожон лезешь?

— Тише, тише, — примирительно сказал Алекс. — Я не думал, что эти шавки так всерьез кусаться будут, честно не думал. Но теперь все закончилось. Из той ситуации выкрутились, может, и из этой выкрутимся. Тем более, видя, как Максимилиан защищает тебя и других игроков, я могу надеяться, что он защитит моего… брата.

— Брата? — выдохнула я, и пазл, наконец-то начал сходиться.

— Брата, — Алексей смолк на время и продолжил: — Мой брат был программистом в команде разработчиков, один из тех, кто создал эту проклятую игру и интерфейс камер. Потому я и начал играть, как его персональный бета-тестер, пробовал все новинки в игре, находил ошибки. Но однажды Тимофей исчез…

Я промолчала. Да и что я могла сказать, а?

— Полиция прекратила поиски, дело закрыли, но я не мог так просто смириться. Они говорили, что если его чип не отзывается, то мой брат, скорее всего мертв, только… я знал, что он не мертв. А так же знал, чуял, что его исчезновение связано как-то с игрой. Тогда-то я и начал играть более активно, проводил и игре почти сутки, играл за разных персонажей, за разные расы, в разных кланах, чтобы попасть в их чаты и послушать, о чем они там говорят.

— А меня заставил быть оборотнем…

— Потому что ты очень похожа на меня, Саша. И на антиграве летаешь, и стреляешь хорошо. Я уже тогда подумывал, что надо тебя иногда пускать в профиль Легенды. В качестве алиби. Но и того, что сделает Альфа — не предвидел. Даже я не предвидел.

Да кто мог бы нормальный предвидеть? Убивать ради игры? Впрочем, о чем я — ради бабок. А ради них, родимых, убивали, убивают, и будут убивать.

— Я начал наблюдать за игроками и понял, что некоторым из них в последнее время подозрительно сильно везет, — продолжил Алекс после тягостной паузы. — Тимофей знал, что я буду его искать. Знал, как привлечь мое внимание. И это, наконец-то, сделал. Так я и вышел на тех, кто похитил Тимофея, пригласил их в свой клан.

— Ты отдал Альфу за брата?

— Это всего лишь клан, — грустно улыбнулся Алекс. — Конечно, отдал. Я бы не только его отдал, это же мой брат! Я пил с новыми сокланами надеясь, что те что-то выдадут. Даже на наркоту одно время подсел…

Он выдохнул, облизнул тонкие губы и откинулся на ложе капсулы, посмотрев в потолок:

— Дядя Паша меня чуть тогда не убил. Сказал, что Тимофей себе не простит, если его единственный брат ради него себя угробит. А что я мог сделать? Мне надо было разговорить своих сокланов. Ну… Олег как-то под наркотой и разговорился.

Он усмехнулся и продолжил:

— Похвастался, урод, что выкрал программиста разработчиков, чтобы иметь доступ к игровой закулисной механике. Даже дал мне доступ к чипу этого разработчика, а потом и забыл… на мое счастье. Потому в последний месяц я могу общаться с Тимофеем. А тут так кстати последовало предложение из Вивата…

Алекс замолк на миг, и только сейчас я поняла, как тяжело ему давался этот разговор. Его волосы взмокли от пота, кожа лоснилась от бисера капель, и я уже хотела попросить его замолчать, как вдруг осознала: ему надо выговориться. Он и без того молчал, носил это в себе слишком долго. Слишком долго был один.

— Когда Орел перегнул палку с вирусом… — слабым голосом продолжил Алекс. — Тимофей решился сбежать. Жаль только, что вирус уже вошел в игру. Боюсь, скоро кто-то умрет, и тогда Орел, испугавшись последствий, решит убить моего брата.

— Сегодня я верну его тебе, — прошептала я.

— Нет, — бросил в мою сторону злой взгляд Алекс. — Сегодня Максимилиан вернет его мне. Пожалуйста, не вмешивайся. Брат мне дорог, но ценой тебя я его спасать не собираюсь. Собой я могу пожертвовать, кем-то другим — не имею права. Макс же бычара, его так просто не убьешь. Тебя… прости — одной левой.

Это мы еще посмотрим!

— Меня не так легко убить, ты же знаешь, — засмеялась я.

— Дурочка, — без смеха ответил Алекс. — Любого можно убить, как будто ты не знаешь. Как будто не видишь, что Альфа не остановится ни перед чем. Эти… игры отморозков… не для женщин.

— Ты уже меня втянул, — напомнила я.

— И, видит Бог, уже жалею. Я просмотрел видео, где тебя избивали. Макс показал.

И когда успел, зараза!

— Мне очень жаль, Саша, мне честное слово, очень жаль.

Только я ни о чем жалеть не собиралась:

— Дай мне доступ к его чипу. Пожалуйста. И мы постараемся не дать друг друга убить. Ради тебя.

И Алекс дал. Но смотрел он на меня… как-то странно смотрел, будто уже жалел о своем решении. Только ведь поздно. Я улыбнулась моему раненому герою, поцеловала его в лоб, и замерла, когда Алекс сказал:

— Будь осторожна. Если надо будет — оставь Тимофея и беги. Он не маленький, справится.

Знаю я, как вы справляетесь! Вижу! Одного справляйщика едва живого в медицинской капсуле. Поняв, что с него хватит, я нажала на кнопку, и ложе Алекса приняло горизонтальное положение.

— Ты! — выдохнул он, но сразу же смолк, когда послушная капсула вколола ему лекарство, и Алексу пришлось заснуть. Я погладила его по волосам, мягкие, и усмехнулась, закрывая крышку. Спи, герой. А я пойду спасать твоего, нет, теперь моего брата.

Не, ну а что? Легендой я быть могу, а спасти кого-то там — нет?

Я понятия не имела, как мужчины одеваются на таки пьянки и решила поставить на удобство: даже нашла симпатичную рубашку, прикрывающие мои бедра, и только сойдя вниз, поняла, что всем плевать и на меня, и на мою одежду. Атмосфера тут царила воистину траурная… будто реально кто-то умер.

И даже длинноногая красотка блондинка рядом с Максимилианом никому настроения не поднимала. Мне — почему-то тоже. В обтягивающем, черном платье, с открытыми плечами и низким вырезом, на высоких каблуках, она казалась богиней… наверное, накрась меня так же, уложи волосы в столь же стильную прическу, с ней бы я не сравнилась. Увы. И

В то время, как мои сокланы волновались вовсе не Лейлой.

— Рейст, как ты мог! — вскричал Виталий. — Запретить доступ в игру!

— Это опасно, — кинул Максимилиан и поманил меня за собой. — Полетишь со мной и Лейлой, хочу, чтобы был на виду. Надеюсь, твой корсет тебе помог.

— Помог, — опустила я взгляд, и уже обрадовалась, когда Виталий набросился на Максимилиана:

— Так ли! Я уже и не помню, когда меня убивали в игре в последний раз, а пару ранений я бы пережил. Уж не беспокойся.

— Я сказал нет! — отрезал Максимилиан, впихивая меня в флаер.

— Мы проиграли в первый раз за последние годы, — серьезно ответил Алеша. — Ты отключил чип от входящих, но мы такого себе позволить не можем. Наши спонсоры обеспокоены, мы начнем терять контракты.

— Восстановим, — отрезал Максимилиан, и уже спокойнее, мягче, ответил: — Но в реале никого не воскресим. Так что заканчивайте, ребята, итак тошно, хорошо? Я не хочу хоронить никого из вас, это так сложно понять?

Леша открыл было рот, хотел что-то сказать, но посмотрел на Максимилиана и махнул рукой, сдаваясь. Остальные ребята, наверное, тоже сдалить. Или сделали вид, что сдаются. Пожали плечами, разбежались по флаерам, и мы взлетели в сереющее небо. Я, сидящая за спиной Макса, и молчаливая красавица Лейла, окутанная запахом дорогих духов. Вот и зачем она здесь? Впрочем… она-то тут понятно зачем, зачем здесь я?

И почему я, как всегда, не могу молчать, когда от меня не требуется говорить. Но… но когда Макс раздраженно ударил ладонями в руль, а его красотка равнодушно пожала плечами, молчать не смогла:

— Не злись. Ты же сам знаешь, что прав, ребята поймут.

— Даже если не поймут, и что из этого? — спросила Лейла. — Магистр ты. Тебе решать. И если эти недоумки не понимают…

Чего сразу «недоумки»-то? Аж обидно за ребят стало. И сразу стало понятно, почему они не особо-то и заглядывались на красотку Максимилиана: девушка на всех смотрела с чуть презрительным взглядом королевы. Впрочем, имела право. Статусная красотка…

— А когда я тебя останавливал, — прошипел Максимилиан почему-то мне, а не ей, — чтобы ты не лез на рожон, я прав не был, не так ли?

Ну вот опять, честное слово! И долго он мне это вспоминать будет, а?

— Я не знал вчера, что… что мне нельзя, — отрезала я. — Я, знаешь ли, твоих мыслей не читаю. Если ты хотел, чтобы я был осторожен, почему этого просто не сказал? Я проснулся в своей комнате, чувствовал себя хорошо, почему мне нельзя было лезть в игру? Почему не сделать то, что было написано в этом проклятом расписании? И долго ты это вспоминать будешь?

— Ты прав, прости, — примирительно сказал Макс. — Мне надо было оставить для тебя инструкции, а вместо этого я наорал на своего игрока. Но ты должен понимать…

Да вы, мужчины, все такие. Сначала наорете, потом думаете. Права Лейла, недоумки! Но…

— Я понимаю, — ответила я. — И они, думаю, понимают. Это твои ребята, ты чувствуешь себя за них ответственным. И за этот проигрыш.

— Черт! — выругался Максимилиан, выводя флаер на третий уровень. — Тебе обязательно об этом вспоминать? Делать больше нечего? Просто заткнись, все, что ты можешь сказать это об этом проклятом вирусе! Твое дело сидеть молча и выздоравливать.

О как заговорил! Ну точно Алекс! Только Алекс знал, что я женщина, и его как-то понять можно, а ты нафига таким папочкой заделался?

— И быть бесполезным, — прошипела я.

— Это мне решать, насколько ты полезен, а не тебе, — ответил Максимилиан. — Это я тебе плачу, не забывай. А теперь будь добр, не еби мне мозги своем сочувствием. Оно никому не нужно, если тебе не понятно?

Еще и матом ругается! При даме! Совсем с ума выжил!

— Хорошо, не буду, — надулась я.

Я лишь хотела помочь. Но Максимилиану сейчас поможешь вряд ли — мужчины, они становятся сумасшедшими, когда чувствуют себя беспомощными. Максимилиан сейчас таким был — как обиженный мальчишка. И, увы, здесь я ничего поделать не могла.

Флаер плавно сел на площадку, рядом приземлились еще пять, и Максимилиан бросил через плечо, выводя из флаера молчаливую Лейлу:

— Уберите от меня этого зануду! Я иду пить!

— Мы идем пить! — наигранно весело ответил Виталий, и я думала, что наконец-то меня оставят я в покое, но где там! Виталий взгляда с меня не спускал, и даже мягко толкнул в спину, когда я замешкалась в дверях.

— Я что тебе, маленький! — возмутилась я, но Виталий лишь ответил:

— Мне похер, нравится тебе или нет, но глаз с тебя не спущу.

Надсмотрщик, честное слово!

Да и пить удавалось как-то плоховато. Максимилиан сидел хмурый, пил и не пьянел, Левый сразу схватился за что-то мощное и через полчаса пускал на стол пьяные пузыри, а Виталий и вовсе почти не прикасался к своему стакану. То ли не хотел, то ли следил за шефом. Лейла? Лейла скучала на коленях Максимилиана, накручивая на тонкий пальчик его локоны. И молчала… как же забодали все со своим молчанием!

Я? Обо мне все, наконец-то, забыли. Пару тостов за мое здоровье, и виновника торжества как-то вытеснили из тесного кружка. Командоры разбрелись пить по другим столикам, регенты сидели хмурые, все еще не могли переварить сегодняшнее поражение. А сами говорили, что это всего лишь игра.

Скользнув в темноту залы, я пошла искать туалет, и долго смотрела на отражающую меня голограмму. Нравилось ли мне тогда быть мальчишкой? Уже, наверное, нет. Мир мужчин сложный какой-то… ну проиграли. Все живы, здоровы, так какого черта такое ощущение, что мир рухнул и солнце погасло?

И почему для меня оно тоже погасло! Из-за томного взгляда Лейлы на коленях Максимилиана, из-за его руки на ее талии, из-за улыбки Макса, когда она что-то шептала ему на ухо.

— Идиоты! — прошипела я.

А я, что лучше? Ревную, а иначе это не назовешь, своего магистра к его женщине! Да ну нафиг это мужское царство! Домой хочу!

Покачиваясь, я хотела вернуться в предоставленный нам зал и, конечно, же свернула не в том коридоре. А попробуйте не свернуть, если коридоров тут много, все одинаковые, и вели меня сюда чуть ли не поводке, потому запомнить дорогу я не успела.

Зал, куда я вошла, был почти такой же, в каком пил мой клан. Притушенный свет, горевший в полумраке синий туман. Только… люди там были другими. И узнав одного из них, я шагнула обратно в тень…

Андрей и Альфа!

— Тихо! — одернул своих людей один из мужчин. — Они не знают, что мы здесь. Лейла, золотко, ты как всегда прекрасна!

И у меня дыхание перехватило, когда я увидела Лейлу… зачем она здесь? Почему она стоит так спокойно, когда этот незнакомый мужчина ее обнимает? И как хорошо, что в флаере Максимилиан не сказал многого… только вопрос, не сказал ли раньше?

– Мне надо возвращаться, — неожиданно холодно ответила Лейла. — Макс может меня хватиться, ты же знаешь!

— Знаю, золотко! — ответил мужчина, погладив Лейлу по спине. — Просто так не охота тебя отпускать! Может, повеселимся чуть позднее? М? Ты только подсыпь своему Максу вот это. И замани куда-нибудь, где вы будете одни. А дальше… я сделаю то, чего ты давно хотела… испортим нашему магистру репутацию?

И я удрала оттуда от греха подальше. И, наверное, опять бы заблудилась, если бы меня в коридоре не поймал Виталий:

— Куда ты пропал?

Ты бы лучше за девкой шефа следил, а не за мной, идиот! Но вслух я ничего не сказала… сама еще не могла поверить, что это правда. Это действительно правда? И Лейла, красивая, недосягаемая, хочет продать Максимилиана Альфе? Да ну!

Глава 12. Безумие


— Уже возвращаюсь, — выдохнула я, отнюдь не желая спорить с Виталием в непосредственной близости Альфы. Действительно, лучше сейчас к ребятам… к Максу. Заодно за Максом и присмотрим. Но о неожиданной встрече я ничего не сказала. Пришлось бы объясняться, а объясняться не хотелось.

— А вообще, — сказал чуть позднее Виталий, пихая меня в кресло рядом со спящим Левым и суя в ладонь полный стакан, — пей! Не сможешь ходить, не надо будет за тобой по всему зданию бегать.

Ага, если бы я тогда не вышла и не заблудилась бы… теперь мне точно пить нельзя. Нельзя позволить Альфе и Лейле выиграть. Нельзя так ни о чем рассказывать: я не совсем была уверена, что мне поверят. Да и, что делают с вестниками, если они приносят дурные новости, все очень даже хорошо знают.

Я сделала вид, что пью, а сама смотрела на Максимилиана. Магистр у нас один, это ему хотели подпортить репутацию? Интересно, как? Я отпила немного из стакана и чуть было не закашлялась, что за дрянь мне подсунул Виталий? Крепкую дрянь, в голове все сразу поплыло.

В комнате заиграла тихая музыка, вплыли тонкие танцовщицы, и я с ужасом поняла, что сейчас будет стриптиз. А еще, что мне одной это не нравится. Даже Левый проснулся, присвистнул счастливо, потянулся к самой ближней танцовщице, и удовлетворенно хрюкнул, когда девушка подошла ближе, выгнулась дугой, показывая высокие груди, скользнул ладонями по тонкой талии, животу… видимо, тут стриптизерш можно лапать. Что с ними еще можно делать, думать не хотелось.

Надеюсь, ребята не будут это делать тут.

Тьфу, гадость. Хорошо хоть ко мне эти танцовщицы не клеились. Наверное, на моем лице было написано, что все же не стоит. Второй глоток обжег горло, а в зале, где стало жарко, вновь появилась Лейла. Тонкая и прекрасная. Я смотрела на ее красивое лицо, на ее истощающую тонкий аромат чувственности женственность, и опять жалела, что согласилась на этот фарс. Что не захотела быть женщиной.

Сожаление стало почти невыносимым, когда Максимилиан поймал ее взглядом, улыбнулся слегка пьяно, как никогда при мне не улыбался, и сказал:

— Лейла, дорогая моя. Наконец-то ты вернулась.

А Лейла… невозмутимая Лейла… Почему за ней никого не выслали, почему только меня секут, так маленького ребенка? Может, потому что и воспринимают как ребенка? Обидно… до чертиков обидно!

Лейла прошла мимо, чуть покачивая бедрами, вновь села Максимилиану на колени, и меня пронзила неожиданно острая злость. Только почему я злюсь? Потому что он обнимает ее за талию или потому что она уже наливает ему полный бокал, будто совсем не замечая танцующих вокруг красоток? Максимилиан тоже их не замечал, смотрел только на Лейлу, и чуть пьяный взгляд его темнел от страсти, плавился от незнакомой мне нежности.

Так смотрит мужчина на любимую женщину? На меня вот так никогда не смотрели… Андрей точно не смотрел… интересно, на тех, с кем он изменял… а ну нафиг!

И интересно, как Макс будет на нее смотреть, когда узнает? И почему-то мне показалось, что ему будет больно. Очень больно. И даже захотелось, чтобы все осталось как есть. Лучше так… когда ее губы чуть касаются его, когда его рука скользит по тонкой спине, пальцы мнут дорогую ткань, а Виталий понимающе улыбается.

— Хоть кто-то сегодня расслабится, — усмехается он. — Макс, мы заказали пару комнат. Тебе дать ключи?

Ключи? Именно этого она и добивается! Потому и соблазняет его, потому и смотрит так страстно и улыбается так сладко!

— Не надо, — ответил Макс. — Я пришел с вами, останусь с вами.

— Ну если передумаешь… — отвечает Виталий, бросая на стол несколько карт-ключей.

Я знаю, что будет дальше. Я не могу этого допустить. Вопрос только как?

В отблесках скользящего света, повинуясь ее ласковому взгляду и тонким пальчикам, осторожно придерживающим бокал за ножку, он пьет до дна, дарит ей глубокий, страстный поцелуй, и мужчины вокруг одобрительно улюлюкают. А я! Я смотрю в свой стакан, в отражающую неясный свет жидкость, и не знаю, что тут делаю. Ну вот реально, что я тут делаю-то?

Максимилиан уже, наверное, и сам не помнит того, что сказал минуту назад: судя по его затуманенному взгляду, наркотик действует быстро. И Лейла времени не теряет, хватает со столика один из ключей и подмигивает усмехающемуся Виталию.

Ей тут все доверяют! Все… и даже если я расскажу правду, дальше что? Кто мне поверит?

А я радуюсь. Глупо, по-детски радуюсь, когда вниманием Виталия завладевает полураздетая блондинка. Седлает его колени, откидывается назад, показывая уже обнаженную грудь, облизывает томно пышные губы. И совсем же не сопротивляется, когда Виталий впивается в эти губы поцелуем.

И не замечает уже, как я осторожно отставляю почти полный стакан, и сама не зная зачем ворую один из ключей. А вот найду себе красивого стриптизера и… глупо. Никто меня не останавливает, когда я ухожу вслед за Лейлой и Максимилианом, иду за ними по коридорам, пока Лейла ругается и почти тащит на себе едва живого шефа. Вот… нафига мне все это, а? Бить его никто не собирается, вроде, а от порчи репутации еще никто не умер. Да и времена сейчас не совсем те, чтобы эту самую репутацию было бы так легко испортить… не средневековье, поди.

Вот и зачем я стою тут и дрожу, не в силах успокоиться? Мне что, больше всех надо? Пока весь клан с девочками развлекается, я должна шефа пасти? Может, пойти и нажраться… меня же потом даже никто винить не будет. Я-то тут причем? И что хуже… то, что Лейла его собирается предать либо… что она сейчас с ним…

Почему так долго? Впрочем, это же хорошо, что долго… это значит, что я ошиблась и там то, что должно быть… наверное. Но… больно-то как и паршиво, а?

Но нет, не ошибалась. Дверь комнаты с легким шорохом отъехала в сторону и воровато оглядываясь, Лейла выскользнула наружу. И куда только делать так уверенная в себе красотка? Ведьма крашенная! Раньше, чем дверь успела закрыться и заблокироваться, я скользнула внутрь и раздраженно вздрогнула. Так и есть… в красноватом свете (навреное, чтобы было более романтично, ага), Макс лежит не на кровати, на диване, полностью одетый. Что-то шепчет под нос, и явно уже не совсем соображает где он и зачем.

— Лейла! — прохрипел он. — Почему так долго, детка?

Герой любовник, чтоб его! Едва живой, а туда же! Впрочем, может не совсем едва живой… вон как на нее смотрел недавно. Будто съесть хотел взглядом. Да вот только глаза хотят, а силушек-то уже нет…

— Вставай, — прошипела я. — Нам надо уходить.

Подставила ему плечо… благо идет. Послушно идет. Пусть и слабо, но ножки старается переставлять. Вот и почему ты такая тяжелая бычара-то, а? Я вышла в коридор, и прикусила губу, до боли, не зная, что дальше. Далеко на себе я его не протащу, сил не хватит, ребят не позовешь, не успеют, да и в состоянии ли они? Валить отсюда надо, сейчас же! Только куда! И как! Вспомнила вдруг про ключ у себя в кармане, и затащила Макса в соседний номер. Внутрь его не тянула, оставила сидеть на полу в узком коридоре, напротив ванной, прислушиваясь к звукам за стеной.

Почему тут стены такие тонкие, скажите на милость! Уже какой век на дворе, а нормальную звукоизоляцию сделать не смогли! Я слышала сопение Макса рядом, слышала, как громко ругались за стеной люди из Альфы, и думала, что делать дальше. Позвать на помощь? Кого? Ребята из Вивата пьяны или сейчас… заняты. Обождать? Ну так обожду… без сил я опустилась по стенке и села рядом с Максимилианом

Крики переместились в коридор, в номере рядом все стихло.

— Он тут был! — вскричала за дверью Лейла. Дура баба, наши ведь тоже ее могут услышать, а она так орет. — Твое зелье оказалось слабым!

Слабым, как же. Я посмотрела на Макса, на его тонкий, красивый профиль. Провела по нему кончиками пальцев. Как ребенок, честное слово. Беззащитный как ребенок. Или же не совсем…

— Лейла, — прошептал Максимилиан. Повернулся ко мне и раньше, чем я очнуться успела, его губы накрыли мои.

Целоваться он умел… я поплыла под этим поцелуем, ахнула едва слышно, когда он скользнул ладонями под рубашку, по стягивающему грудь медицинскому корсету. Хотела закричать, чтобы он перестал, но вовремя вспомнила, что нас могут услышать. А простых слов он уже не слышал: неожиданно сильный и настойчивый, он опрокинул меня на пол, навис надо мной и вновь поцеловал, властно, настойчиво, не терпя возражений. И я вдруг поняла, что не могу, не хочу сопротивляться. Поняла, что хотела этого от первой нашей встречи, от первого брошенного в мою сторону слова.

И забыв, обо всем забыв, я ответила на поцелуй, вплела пальцы в его волосы, и задохнулась от разочарования, когда он отстранился. Растаяла под его внимательным, таким ласковым взглядом. Поняла, что пути назад нет, когда пряжка моего ремня щелкнула под его пальцами. Он настолько пьян, что не понимает, что делает? Не понимает, что Лейла была в платье?

Мне было все равно. Я послушно сжала ноги, пока он стягивал с меня штаны, растеклась по полу, когда он поцеловал меня, ласково, нежно, проведя пальцами по моим бедрам, животу, ниже… властно раздвигая мне ноги.

— Макс, — выдохнула я чуть позднее, обнимая его, вдыхая его терпкий, такой незнакомый запах.

— Да? — едва слышно ответил он.

— Я… — мягкий толчок, и я вцепилась в его рубашку, удерживая рвущийся стон.

— Да? — вновь спросил он, останавливаясь. Ну вот почему он остановился? Чего ждет? Почему на меня так смотрит?

— …люблю тебя…

— Ты сама это сказала, — неожиданно твердо прошептал он, и я поняла, что пропала. Совсем пропала.

Плавилась от страсти и стыда, а он брал меня вновь и вновь, не в силах насытиться. Я уже тогда знала, что это ошибка, чудовищная ошибка, но целовала его так же жарко, как и он меня, цеплялась за него, как он за меня, поддаваясь бедрами ему навстречу. Я вслушивалась в его шепот, в его прерывистое, как у тяжело больного, дыхание, не в силах наслушаться, и когда он успокоился, опустошенный… быстро оделась, одела его и сжалась в комочек у стены, еще не до конца понимая, что наделала…

— Саша, — раздался в голове настойчивый голос. — Саша, ты где? Я не могу достучаться до Максимилиана, а больше ждать не могу.

Тимофей, как я могла забыть! Как мы все могли забыть!

— Максимилиана опоили, — быстро ответила я. — Мы на пятом уровне, комната номер… — я глянула на ключ, — 532.

— Знаю, что опоили. Сейчас буду у вас.

— Не попадись только, Альфа тоже здесь.

— Я в курсе, — засмеялся Тимофей. — Их Магистр таскает меня за собой, как игрушку. Но сегодня он зол как черт, потому что Максимилиана упустил, ищет его по всему комплексу, потому я и смог ускользнуть. А ты сильна бузить, сестра. Только… сматываться надо. Комплекс в руках Олега, еще немного и он начнет проверять комнаты, снятые вашим Виватом. И вас найдет.

«Сестра», значит, он тоже знает. Знает.

Смешливый, высокий и блондинистый, как и Алекс, он скользнул через пару минут в комнату, и по его глазам, столь же умным, как и Алекса, я поняла: он знает, что здесь только что было. Покачав головой, Тимофей прошептал:

— Зря ты эта. Сама же страдать будешь, — и подставил Максимилиану плечо с одной стороны, а я с другой.

До флаера Максимилиана мы добрались достаточно быстро, по коридорам, используемым прислугой. Я не знала, откуда у Тимофея была карта доступа, меня это не интересовало, но, казалось, что он может проникнуть везде.

— Лейла, — прошептал Максимилиан, и Тимофей скривился:

— Я тебе не Лейла. И вообще… ты еще не насытился? Ладно, ладно, сестренка, не злись. Но его флаера мне не поднять, он на него закодирован. Хорошая модель, безопасная.

— Виталий, — позвала я.

— Ты мне мешаешь, — и по его томному голосу я сразу поняла, в чем именно я ему мешаю. Что же, мне очень жаль.

— Оставь свою девку и давай сюда. Если Альфа найдет нас на этой площадке, нас это меня и программиста, ты не в игру ходить будешь, а в русскую рулетку. Да и Макс со мной. В полуобморочном состоянии. Еще вопросы есть?

— Сейчас буду, — отрезал Виталий и отключился.

Только вот же черт… «Сейчас» могло быть поздно. На ярко освещенной площадке появились знакомые мне мужчины, и если они доберутся до Максимилиана и брата Алекса раньше Вивата, пропадем мы все.

— Эй, ребята, драки ищете? — спросил кто-то, в ком я со вздохом узнала едва стоявшего на ногах Левого.

Нашел время, честное слово. Но эти идиоты из Альфы, видимо, все же искали драки. Первый удар Левый пресек. На второй ответил, и, к удивлению моему, с такой прытью, будто не был и пьян. Третий нанес сам. А когда на площадку высыпали остальные ребята, люди Альфы в ужасе попятились. И правильно: сейчас мой клан был зол за проигрыш, а тут такая оказия на ком-то отыграться! Ну просто прелесть!

— Живо в флаер, — прошептал рядом Виталий, обрывая занятное зрелище. — Боже, Макс, когда ты успел так надраться?

— Ваша Лейла ему чего-то подлила. Умеете вы выбирать себе девушек, а?

— Об этом «вы» мы поговорим позднее, — хмуро ответил Виталий, усаживая Максимилиана в кресло своего флаера и затягивая на нем ремни безопасности. Ты…

— …Тимофей, — пояснила я.

— Тимофей, садись рядом со мной. А ты, дебошир мелкий, присмотри за нашим магистром.

Это кто у нас тут дебошир! Да еще и мелкий!

— А ты мне не командуй! — взвилась я, и сразу же успокоилась под слегка насмешливым взглядом Тимофея.

Он знал слишком многое…

Слишком многое о том, что я сама предпочитала не помнить.

На Макса я даже смотреть не могла. Помнила его запах, его тихий шепот на ухо, его уверенные объятия. И как я ему завтра в глаза смотреть буду? Что скажу, если он все помнит…

Я ведь могла остановить его, могла, если бы захотела, но не захотела. Как же плохо-то.

Меня вырвало, Виталий выругался, сказав что-то вроде «придется в чистку отдавать», но все это было уже не важно. Удачный вечер получился, нечего сказать.

Виталий вывел флаер на площадку перед нашей базой, и сразу рядом опустились еще несколько флаеров, высыпались на площадку довольные, разгоряченные дракой ребята, и я с облегчением выдохнула: значит, не всерьез дрались, просто отвлекали Альфу от Макса и Тимофея.

— Притащили программиста? — улыбнулся Леша, ударив Тимофея по плечу. — Рад тебе, бро! Надеюсь, ты избавишь нас от этой заразы, а?

— Избавит, — серьезно ответил Виталий. — Ты уж прости, но отдохнуть не удастся. Твой вирус уже стоит нам неплохих денег. А, если кто погибнет, неприятностей не оберешься. Да и на завтрашнюю битву неплохо было бы попасть.

— Я не знаю, успею ли я до завтрашней битвы, — с сомнением протянул Тимофей. — Это не так легко, как тебе кажется.

— А ты успей. Пожалуйста. Наши информатики уже тебя ждут, хорошие ребята. Они с тобой могут и всю ночь сидеть, если ты этого захочешь. И оборудование тебе покажут.

— Хорошо, — ответил Тимофей. — Я постараюсь.

А я? Когда Тимофей и Леха потащили едва живого Макса наверх, я стащила с бара полную бутылку и напилась, под удивленным взглядом вновь проснувшегося и счастливого из-за возвращения брата Алекса. Объяснять я лично никому ничего не собиралась. Хватит с меня и слишком догадливого Тимофея! Хватит тех сочувствующих, понимающих взглядов, что он на меня бросал. Чему тут сочувствовать! Просто сделал бы вид, что ничего не было, и баста! Так нет же…

На черта, расскажите мне, я переспала с Максимилианом?

Почему разозлилась, когда увидела его с этой дурой Лейлой?

И почему так охота вновь стать женщиной! Женщиной, которая может влезть в красивые тряпки, распушить волосы, встать на каблучки и идти соблазнять… впрочем, когда я соблазняла в последний раз… вспомнила. Тот самый танец живота… той самый, с чего все и началось.

Зачем я ушла от Андрея? Чтобы вновь чувствовать себя таким ничтожеством?

— Хорош пить, — отобрал у меня бутылку док. — Спать иди!

— Отдай! — взмолилась я, заливаясь пьяными слезами. — Отдай, мне нужно!

— Ничего тебе не нужно. Спать иди! Красиво девушке так пить, а?

— Сам ты девушка! — прохрипела я, проваливаясь в пьяный сон. Вот почему мужчины пьют, им можно. А я, чуть что, так девушка!

Дура я. Влюбленная по уши дура. Боже, как я Максу в глаза завтра смотреть буду?

— Саша? — тихо позвал Алекс. — Что случилось, Саша?

И, задыхаясь от пьяных слез, я предпочла сделать вид, что его не слышу. Я сплю… и всхлипываю себе под нос я во сне! Отстань! На мое счастье, он отстал. Зашуршала над ним, опускаясь, крышка капсулы и стало совсем тихо. Наверное, вколотое капсулой лекарство подействовало. Наконец-то.

Глава 13. Риск святое дело


Проснулась я в один миг, будто от удара. Окончательно и бесповоротно. От одного единственного, промелькнувшего в голове вопроса: как много из вчерашнего помнит Максимилиан?

Надеюсь, о моей дури он не помнит, пожалуйста, только бы не помнил! И так ведь охота пойти и спросить… он ко мне в комнату вламывается, а мне нельзя? Только, если он помнит… то, увы, нельзя.

Остатки здравого смысла смыл душ, ощущение тревоги все не хотело проходить, и с трудом втиснувшись в свежую, на этот раз принесенную мной лично, одежду, я вышла из душа и сразу же напоролась на вопрос проснувшего Алекса:

— Куда собралась, надеюсь на тренировки?

— Док сказал…

— Дядя Паша сказал, что тебе надо еще минимум пару дней двигаться как можно меньше и дать зажить ребрам. Тогда лишь ты сможешь, аккуратно и плавно, вернуться к тренировкам. Под присмотром реабилитантов.

— А, может, наконец-то, ты бы сам играл бы за Легенду? — прошипела я.

— Я не буду играть за Легенду еще месяц, — мрачно ответил Алекс. — У меня повреждены внутренние органы, и док уже на меня накричал… что сразу после первого избиения его не позвал. Сказал, что без нужных медикаментов и опытных медиков, мне даже медкапсула не помогла бы… так что не так и плохо, что на меня напали второй раз, что Макс мне помог…

Макс! А я тут вообще ни причем, да?

— В камеру не лезь! — предупредил Алекс, когда я уже собралась выходить. — Тима еще с вирусом не справился, это опасно.

— Не полезу. Мне с Максом надо поговорить, — выдохнула я. И напоролась на резонный вопрос:

— О чем?

— А тебе знать все надо? — прошипела я, и Алекс лишь пожал плечами:

— Не знаю, что именно тебя так разозлило, но это точно не был я. Я вообще больной и несчастный, можно поласковее?

Больной он. Несчастный. Но злость куда-то в один миг пропала, и, когда Алекс мне улыбнулся и похлопал пальцем по щеке, пришлось сделать то, о чем он просил.

— Прости, — прошептала я и поцеловала его в щеку. — Знаю, что это вина не твоя, а все равно на тебя накричала.

— Что опять не так, Саша?

Будто я могла сказать, что!

— Ничего… мне просто надо поговорить с Максом… о Лейле.

— О Лейле, — выдохнул Алекс, быстро мрачнея. — Тима мне рассказал о вчерашнем, — как многое он рассказал! — Не повезло Максу. И как всегда, мой глупый лакер, ты в центре всех событий.

— Я не глупая! — надулась я.

— Конечно, нет, — вновь улыбнулся Алекс. — А теперь иди. Док сейчас придет, поможет мне умыться. Сама же понимаешь, что не хочешь этого видеть.

Я вспыхнула и выскочила из комнаты. Успокоившись, пока шла по коридорам, я сменила уровень и пошла к кабинету Макса, надеясь, что он там. И был. Одетый как попало, серый и едва живой с похмелья, он сидел в кресле, потирал устало виски, и встретил меня косым, злым взглядом.

И сразу же я поняла… вряд ли помнит. Иначе бы так не смотрел.

— Спасибо, — сказал он, когда я подала ему стакан с трезвином. — А вчера что было? Помню, как с вами пил… помню, как пришла Лейла, а дальше, дальше будто отрубило. Давно меня так не отрубало… со времен бурной юности.

А сейчас ты стар, целых двадцать шесть, ага! А он добавил:

— Даже не знаю, когда я так успел напиться. И зачем?

Как это зачем? Это же, мать вашу, такая трагедия — в игре продуть! Ребятам уже легче, они слегка Альфу поравняли, развеялись, ты же… после наркотика.

Но, подождите… Облегчение-то какое! Батюшки! Отрубило его, могу жить спокойно! Да! Но сразу же нарисовалась другая проблема…

— Ну…

Теперь это я должна рассказать Максимилиану, что натворила его Лейла? Я? Точно я?

А если не расскажу, то кто сказал, что она не попытается второй раз? И что на этот раз у нее не получится?

А если он прямо сейчас к ней и попрется, тогда что? Если она ему в кофе той заразы подсыплет, со страху, и позовет Альфу? А мне что делать? Виталия звать — пусть тот объясняется, так ведь не поможет… все равно я знаю об этом больше всех, и рассказывать все равно придется мне.

Придется ранить Максимилиана… только и выхода же нет…

И опустившись в кресло по другую сторону его стола, я начала рассказывать. И о подслушанном разговоре. И о том, как он ушел с Лейлой, а я, почувствовав неладное, пошла за ними… Увидела выбегавшую из соседнего номера девушку и, заметив за еще незакрывшейся дверью Максимилиана, зашла внутрь.

— Кажется, это был не тот номер, где вы остались с Лейлой… ты сидел на полу в коридоре… полураздетый, кажется, вы…

Ну и я даже не вру, почти не вру. Помимо того, что той незнакомкой была я. Но это все на случай, если Макс начнет вспоминать. И тогда даже если свяжет меня с ней, то все спишет на пьяный угар, не более. Впрочем, кто из мужчин попутает, даже по пьяни, женщину с мужчиной в такой ситуации, а? Кто хотя бы подумать осмелится, что под ним был его «друг»?

Но ситуация все равно выходила странная…

— Это я помню, хоть и смутно, — вдруг задумчиво ответил Максимилиан. — Сначала я думал, что это Лейла, до того, как ее поцеловал, как она мне начала отвечать… Занятная девочка, она знала мое имя. Да, она точно звала меня тогда по имени… и не раз…

Черт, вот только этого мне не хватало? Явной заинтересованности в его взгляде!

— Она даже сказала, что меня любит…

— Может, ты сам себе это выдумал? — вмешалась я, мечтая только об одном — прям сейчас разбить радужный замок его гордости. Тоже мне повод — разбил еще одно сердце! Ох уж эти мужчины, охотники чертовы!

— Не выдумал, — твердо ответил Макс. — Странно… в тот миг я будто ждал от нее этих слов… Глупость какая.

Конечно, глупость! Вот почему он все забыл, а эти глупые слова помнит? Я его люблю? Честно… нет! Как я могу полюбить кого-то, кого и знаю совсем чуть-чуть. От кого бегала все это время, кого все это время боялась, боялась выдать, кто я на самом деле. Когда я бы успела в него влюбиться, скажите на милость?

— Надо будет ее найти. И спросить, что все это значит.

Ничего это не значит! Это все Виталий со своей настойчивостью! Это все та проклятая выпивка! А еще моя тоска… по «женскому»… как увидела Лейлу, увидела такой, какой, наверное, могла бы быть и я, вот голову и потеряла… Люблю, смешно! Как я тебя могу любить!

— Если захочет, сама позвонит, — ответила я.

Да! Позвонит! В другой жизни! Да я ни в жизнь Максу не признаюсь, что это была я. И ни в жизнь не позволю этому повториться…

Потому что… потому…

— Я не буду ждать, пока она позвонит. Уже даже не важно, хочет она нашей встречи или нет, — усмехнулся Максимилиан. — Мне интересно, кто эта странная незнакомка, что так сильно от меня без ума.

Кто без ума, я без ума? Да ты…

— Я ее найду и спрошу.

Фиг ты меня найдешь!

— Главное, что программист Альфы у нас… — сменила я живенько тему, и, и чудо! подействовало: Максимилиан сразу же забыл о вчерашнем, и в глазах его появилось отсутствующее выражение — видимо, с кем-то разговаривал. Долго разговаривал. И, видимо, новости были неутешительны.

— Вирус еще действует, — сказал Макс, поймав мой вопросительный взгляд. — Скорее всего, мы продуем еще одну битву. Интересно, кто в эту битву пошел…

И, просмотрев на виртбуке список, смертельно побледнел:

— Идиоты! — и выбежал из кабинета.

Я и не знала, что он умеет бегать так быстро! Я бежала за ним из-за всех сил, но догнать так и не смогла. И когда я, запыхавшаяся и уставшая, добежала, камера уже закрылась за Максимилианом, засверкала огнями, и я поняла, что Рейст вошел в игру.

Вошел!

И не только он! Там были все регенты, все, кроме одного… и этот один застыл посреди полной камер залы, разрываясь меж доводами разума и желанием броситься в игру.

Там Рейст. Там ребята. Там опасно, и Алекс мне голову оторвет, если я только осмелюсь… Док будет ныть, что я слишком рано полезла в игру, что мои ребра еще не зажили… Но… но…

Камеры светились ровным светом, грудь жгло горечью. Они знали, чем рискуют… Знали, и все равно пошли! Жгла шею подвеска с картой Легенды, на душе было паршиво, но…

Наплевав на все доводы разума, на ворвавшийся в чип голос Алекса, я влетела в свою камеру и обрадовалась, что блокировка снята. И сразу же почувствовала, как меня обнял вирткостюм.

Заболело в груди, когда корсет сжало слишком сильно, и я очнулась внутри игры, в самой гуще битвы.

А битва была эпической! Пытал над нами закат, уходил в обе стороны прореженный болотом лес. Оглушительно пахло кровью и паленой плотью, а меж гниющих заживо берез просвечивалась паутина Паука. Где сам Паук?

Я вскочила на антиграв, выхватила из-за спины лук, и прицелилась в первого, кто не носил наши цвета. Рука дрогнула, стрела не убила, ранила, и противник оглянулся, окинув меня ошеломленным взглядом. А что, если и у тебя в аккаунте вирус?

— Легенда, ты что тут делаешь? — ворвалось в чат сообщение.

Ничего я не делала. Я дернулась в сторону, но недостаточно быстро: полыхнула на мне броня, появилась на луке и антиграве надпись: «Вышел из строя на 5 минут. На 4 минуты 58 секунд». Но у меня не было этого времени! Оружия тоже не было, и, посмотрев на готовящегося к новой огненной волне мага, я в ужасе поняла, что сейчас меня убьют. Сначала здесь, потом и реале!

«Ты оборотень! — вмешался в чат Алекс. — Если не можешь летать и стрелять, беги! Не стой, дура, беги! Живи, пока можешь!»

Могу! Я оборотень! Я глянула на летящий в мою сторону огненный шар, активировала функцию «оборотень». Все в миг изменилось. Ударили в нос ставшие такими резкими запахи, оглушили на миг звуки, но и отпрыгнуть, уйти от огненного шара я успела. А потом замелькала под лапами земля, рванули в нос свои и знакомые запахи, наполнилась кровью пасть. И теплое тело затрепетало подо мной, исходя в агонии. Один есть. Теперь пойдем других ловить.

Зверь не знал слова «нельзя!» Зверь не помнил о каких-то там вирусах. Зверь вырывал мясо из виртуальных тел игроков, зверь скакал по вывороченным ударами магии деревьям. И зверь без тени сомнения скользнул сначала на поваленное дерево, потом на паутину Паука, помчал по частой сетке тонких нитей.

Не режут, помогают. Чужих режут, плавятся под магических огнем. Я прыгнула, мелькнула под брюхом пропасть, лапы ударили в плечи чужого игрока, и Паук, едва живой, поднялся и прошептал:

— Хороший песик, очень хороший. А теперь охотимся вместе, Акила.

И мы охотились. Паук прокладывал для меня паутину, я то бежала за ним, то прыгала на землю, легко уходила от магических ударов и стрел. Мои лапы были в крови, кровь же струилась по моей морде, а внутри все пытало яростью зверя, когда я вгрызалась в шею очередного игрока. Когда скользнула под корни поваленного дерева, и в закатном мареве загрызла еще одного противника, и остановилась, увидев Левого.

— Это наш! — бросил за моей спиной Паук, когда наш детинушка со страху занес надо мной меч.

— Наш, так наш, — выдохнул Левый, сразу же успокаиваясь. — Это ты, бро? Прости, что сразу не узнал, богатым будешь. Красавец ты, когда зверь, да!

Он даже попытался меня погладить, и я с готовностью подставила морду под его ладонь. Поскуливая ткнула его мордой в плечо, проверяя: ранен, плохо. И линия жизни медленно но верно укорачивается, истекает вместе с пропитавшей рукав кровью, и я инстинктивно потянулась к его ране, стараясь зализать, помочь.

— Нет, бро, — остановил меня Тимофей. — Сейчас ему помогут, тебе не стоит!

Будто услышав, выступил из тени тонкий виссавиец в длинном зеленном одеянии. Посмотрел на меня, на мою залитую кровью шерсть как-то странно, будто с легким осуждением. Он склонился над Левым, коснулся его груди, с тонких пальцев его полился изумрудный свет, а лента жизни Левого рванула к максимуму.

— Спасиб, — выдохнул Левый, когда виссавиец перешел к Пауку, а я подняла морду и тихонько заскулив, нырнула в темноту наступающей ночи.

Принюхавшись, я зарычала едва слышно, сразу же привлекая к себе внимание Паука и Левого. Я нашла среди сотни запахов один… тот, что преследовал меня всю ночь… родной, неповторимый… к которому примешивался запах крови. Макс ранен… серьезно ранен! И знала, безошибочно знала, куда бежать.

— Я с тобой, Акела, — выдохнул где-то рядом Паук, и вновь начал прокладывать под мои лапы частую сеть паутины. А в чат лились сообщения, просьба другим регентам.

Спешил. Доверял моему инстинкту, бежал рядом легко и бесшумно, нес по дороге смерть зазевавшимся противникам, оставляя за спиной тишину смерти.

Рейста мы увидели, наверное, одновременно: на краю утеса, бьющегося сразу с пятью соперниками. Зарычав, я бросилась на утес и обрадовалась, когда под лапы легли нити паутины. Я находила среди скал выемки, перепрыгивала с выступа на выступ, и не отстававший за мной Паук помогал, подкладывал под меня паутину, и один раз меня спас от падения, поймав в колыбель из своих нитей.

— Под лапы смотри, Легенда! — крикнул он. — Упадешь, костей не сосчитаешь!

До площадки я добралась первая, и уже не успела напасть, успела скользнуть за спину магистра и прыгнуть на занесенный над Рейстом меч.

Это было больно, очень больно. Жалобно заскулив, я видела, как Рейст при помощи Паука и подоспевшего на зов Алеши, добил противников, и, поняв, что больше не помогу, измывая от боли, забилась в какую-то трещину, закончившуюся небольшой пещерой. Я не знаю, от кого и от чего теперь убегала, наверное, от заливающей лавы боли. Я слышала, как меня звали, то ли Рейст, то ли Паук, то ли что-то печатающий в чат Алекс, слышала, как ломались камни под осторожными ударами магии, но хотела лишь одного — забиться в темноту и заснуть. Навсегда заснуть.

Они нашли меня, наверное, не сразу, я не знаю. Все плыло и плавилось, болело и горело, и двинуться я уже, наверное, не могла.

— Угораздило же тебя! — выругался Рейст, отдавая факел Валерию. Он опустился перед мной на пятки, положил мою голову на колени, прошелся за ушами ласковыми пальцами. — Ну не рычи, не рычи, зверь! Сейчас тебе помогут!

Только я знала, что все это напрасно. Знала раньше, чем зеленый огонь виссавийца полился на мой окровавленный бок.

— Прости, Рейст, — прохрипел виссавиец. — Но на зверей, оказывается, моя магия не действует.

— Ты охренел? Тогда пусть станет человеком!

— Жизни не хватит. Если он перекинется человеком, то умрет сразу. Если не перекинется… истечет кровью и… мне очень жаль, это дело времени. У нас в клане нет целителей, которые ему могут помочь.

И все разом замолчали, будто сдаваясь. А я? Я не могу говорить в облике зверя, не могу… совсем. Я могу лишь скулить едва слышно, когда вижу, что Виталий отводит виноватый взгляд. Могу лизнуть руку поглаживающего мою морду Рейста, и взглядом попросить их не переживать так… ну бывает… что теперь-то? Может, теперь они поумнеют? Может, теперь поймут, что игра не стоит их жизней?

— Нельзя умирать! — выдохнул Рейст, когда на меня истратили очередной дорогущий свиток исцеления, и опять напрасно. — Держись, и не смей умирать! Ты жеж, умирать не смей! Держись, дай Тимофею и его команде еще немного времени!

Что-то писал в чат Алекс, что-то пытался сказать Паук, но слова расплывались перед глазами, а родные голоса терялись в густой вате звуков. Я старалась еще держаться. За слова Рейста, за его запах, за тепло его рук. За воспоминания о вчерашней ночи, самые дорогие, как оказалось, в моей жизни. А еще жалела, что не позвонила маме… если выживу, позвоню, обязательно позвоню!

Мне вдруг стало на миг легче, туман развеялся, а лицо Рейста перестало расплываться. Будто кто-то подарил мне эти последние мгновения. Я знала, что все это всерьез, что вирус вряд ли победили, и, посмотрев Рейсту в глаза, лизнула протянутую мне руку. Я люблю тебя, Максимилиан. Люблю, хотя никогда в этом не признаюсь. И ты об этом никогда не узнаешь.

Может, оно и к лучшему… меньше боли. Для тебя. А мне уже скоро будет все равно.

— Терпи, — прошептал Рейстлин, гладя мою морду мокрыми от крови руками, но мы оба уже знали, что все бесполезно. — Терпи, давай! Терпи, дружок!

Все… И я упала в спасительную темноту. Умереть всерьез в виртуальной игрушке, все же так глупо?

Глава 14. Почти живой


Ну мать твою ж так, опять!

Сколько раз меня едва живую вытаскивали из капсулы? Да еще так грубо, как мешок с картошкой, в полумрак игрового зала. Это уже начинает надоедать, честное слово.

— Эй, Сашка, ты умирать не вздумай! — прошептал Рейст, нет, Макс, и от его голоса мне сразу стало тошно.

И еще минуту назад я с ним трогательно прощалась! Вот и плохо простилась, наверное, к свету меня не тянет. Умирать я, кажется, не думаю. Для умершей у меня слишком все болит, при этом боль как-то подозрительно знакома, и рвет кровью меня на чистый пол очень даже знакомо.

— Это даже хорошо, — пробормотал Тимофей. — Кажется, живет. Я уже позвал его врача, сейчас он будет.

И тут же влетел Тимофей и закричал:

— Скажите, что я успел, и вы, ребята, все живы!

Радуется он! Успел! А мог бы и попозже, тогда бы, гляди, меня так не выворачивало бы.

А ребята, кажется, были живы. Все. Толпились где-то рядом с виноватыми моськами, пока регенты занимались мной, любимой. И стало их как-то даже жаль… ведь влетит же им. Всем влетит, уж я Макса уже достаточно хорошо знала, чтобы даже думать иначе.

— Саша… — выдохнул Тимофей, увидев меня, наконец-то, на полу. — Ты тоже туда полез? Зачем?

И было в его взгляде что-то такое беспомощное и удивленное, что я чуть было не засмеялась. Но и смеяться, проклятье, страшно больно!

Вот и спасай после этого некоторых. Почему все время отгребаю я, а все вон счастливые и довольные. Пронесло! Мою боль бы им с этим вот «пронесло».

— Жить будет, — сухо констатировал док, злится, явно злится. — Вируса, на счастье, нет, камера ему добавила лишь пару синяков и вышвырнула за миг раньше смерти, за плохое физическое самочувствие. Если бы не вирус, она бы ему сегодня и войти не дала бы… мы ужесточили настройки. Зная его характер.

Что тебе не нравится в мое характере?

Проплыла надо мной, легла рядом знакомая медкапсула, куда меня аккуратно переложили, но спать по время обследования не дали. Потому как кричал Максимилиан на притихших ребят, в первую очередь на регентов, пришлось послушать и мне:

— Я вам говорил, чтобы вы в игру не лезли? Говорил! А что было бы, если бы Легенда пришел чуть позднее, а? Хана бы тебе было, Паук! И вам остальным! Зажрались? Думаете, что теперь всегда будете легко выигрывать, там можете в игру лезть и рисковать? И чем? Жизнью? Если жить расхотелось, так скажите, я вас собственными руками и…

Ну чего он так разорался-то, а? Голова итак раскалывается, как после похмелья, а тут еще и это…

И тут же я почувствовал укол в руку — камера, повинуясь приказам дока, наконец-то вколола мне обезболивающие. Жаль, что не снотворное. Но, судя по злому взгляду дока, спать мне еще не дадут долго. И лекцию мне придется выслушать от него, как и, скорее всего, от Алекса.

— Не злись, — сказала я Максу. — Сам же их спасать и полез.

Странное дело услышал, даже кричать перестал. Повернулся ко мне, и я сразу поняла, доигралась. Сейчас и меня отчитывать будут. Жить буду, так что, увы, можно.

— А ты там помолчи, — огрызнулся Максимилиан. — Я уже и сам пожалел, что полез. Тогда, может, и тебя бы удержал.

Меня он бы удержал, ага! Интересно, когда? Когда несся сюда по коридорам или когда вбегал в камеру? Как сумасшедший! Хотел кого-то удерживать, с себя бы и начал. А то магистр у нас кто? Кто примером должен блистать?

— И стоило удержать, — без улыбки сказал Тимофей, и сразу же примирительно добавил, с такой вот невинной, аж смешно, улыбкой. — Что вы на меня так смотрите? Если вы в игре коньки откинете, то кто меня от отморозков Альфы защищать будет? А уж от тебя, Саша, и вовсе не ожидал такого безрассудства, и ты знаешь почему!

Вот и не надо теперь мне напоминать, почему! Да и вообще, ты же знаешь, что было вчера? Знаешь! Так чего из меня святую делаешь!

— Я тоже хотел бы знать, — сказал вдруг Максимилиан, коротким жестом отпуская ребят из клана.

И те удрали, молча и с явным удовольствием, остались только регенты, Тимофей и никуда не собирающийся уходить, вездесущий док. И, к сожалени, я, уже не так и блаженно почивающая в камере.

— Ну, я слушаю, — начал Максимилиан. — Почему-то у меня такое впечатление создается, что вам обоим есть что мне сказать.

Есть, только я все равно не скажу. Я еще жить хочу. Хотя, если вы настаиваете, переведу стрелки на других.

— Потому что… — не, ну а что мне было терять? — Тимофей мой брат, — Тимофей нахмурился, док присвистнул. — Ты спрашивал, почему я впустил в клан отморозков? Ну теперь знаешь. Потому что в их руках был мой брат.

И даже не соврала же. Почти. Максимилиан же выдохнул сквозь сжатые зубы:

— Честно говоря, мне это начинает поднадоедать. Надеюсь, это последний человек, которого ты решил спасать любой ценой? И на Алексе и Тимофее список исчерпан? Надеюсь так же, что подставив Альфу, ты не собираешься так же подставить Виват? Не рассчитываешь, что я тебе это позволю.

Да когда я тебя подставляла-то? Ну соврала немного насчет своего пола, с кем не бывает! Но не подставляла! Мне даже захотелось напомнить, кто это вчера его из передряги вытянул, но… о вчерашнем лучше промолчать. Да и что я могла ответить на этот вопрос? Список Алекса мне, как бы, известен не был. Зато был известен Тимофею:

— Да, это весь список, не сомневайся. И оба спасенных могут быть для тебя полезны. Ты же знаешь.

— Неприятностей вы пока приносите больше.

— Только неприятности эти были бы и без нас, — ответила я. — Насколько я понимаю, вирус планировали в ваши аккаунты запустить гораздо раньше, чем я сбежал из клана. Док уже лечит других ваших игроков, так что вам тоже выгоден. Побои Алекса вам тоже как бы особо дорого не стоили. Вчера это тоже как бы не я в самый ответственный момент нажрался и по бабам пошел…

Если бы Виталий мог бы убить меня взглядом, он, наверное, убил бы. Но я продолжила:

— А, учитывая, что я пару раз персонально спас ваши шкуры, да еще ценой собственной, могли бы, для приличия, и спасибо сказать.

Дождешься от них, как же! Мужчины! Никогда не признают, что неправы! В особенности, такие мужчины, как эти чокнутые альфа-самцы в регентах Вивата! Даже Алеша, который всегда поадекватнее, и тот на меня волком смотрит! Опять я в чем-то виновата? А кто вчера чуть Тимофея не профукал? Я?

— Но в камеру полез! — выдохнул Макс. — Едва живой! Несмотря на запреты врача!

— За тобой, — парировала я, и Макс сразу смолк. — И тоже спасать… И тоже дурак. Болит-то как все… почему болит все время у меня, а не у вас? Почему я все время должен страдать? Сначала моего ученика из-за вас бьют, теперь меня… ну сколько можно?

Ребята опять же все время помалкивали, будто что-то обдумывали. А потом Виталий тихо сказал:

— Да понимаем мы все, не грузись ты так. И ныть тоже не смей, мы тут особо нытиков не любим. Что болит, так для этого обезболивающие и придумали. Только вот, глядя, какой ты шустрый, думаю, может, тебе их не давать? Проблем будет меньше! Будешь сидеть, поскуливать в уголке, и вытаскивать тебя из передряг больше не придется. Как и присматривать за тобой, как за маленьким.

А то тебя кто-то вчера просил! Нет, просил, но, напоминаю, не я, а Максимилиан, так почему претензии не к нему, а ко мне, а?

— Так ли? — выдохнула я. — А как я в игре был, ты, вроде, не возражал.

— Не возражал, — усмехнулся Виталий. — Меня другое волнует. Больно наш больной шустрый. Помят, это правда, но, судя по всему, гораздо менее помят, чем мог бы. И все его раны старые… и появились только потому, что ты разбередил их беготней сюда.

И я опять, вуаля! оказалась в центре внимания. Всеобщего внимания. Даже Леха что-то там живать втихомолку перестал, а Макс вопросительно посмотрел на… Тимофея. Впрочем, на кого ему смотреть, как не на информатика разработчиков? Ценное приобретение все же этот брат Алекса. Минуточку… теперь мой брат!

— Это правда, — сказал он. — Когда мы создавали оборотней, на эту тему была очень жаркая дискуссия, но, вижу, правила не изменились. Вы все, думаю, знаете, что чтобы добавить адреналина в игре, камера переносит на тело игрока часть полученных в игре ранений, имитирует внутри движения, которые игрок производит в игре…

Пока ничего нового. Я это все, вон, можно сказать, на собственной шкуре во всех подробностях опробовала.

— Но с оборотнями началась проблема. Тела большей части животных иные. Имитировать их движения на реальном человеческом теле сложно, временами — невозможно, а раны звериного тела… так же сложно правильно перенести на человеческое. Поэтому… быть животным в игре до сих пор выгоднее. И менее проблематично. Пока Саша был волком, его реальное тело в камере почти не двигалось. А раны на него не переносились. И вышел он оттуда почти в таком же состоянии, что и зашел. Однако, чтобы не было… если бы в камере был бы вирус…

Вот заканчивать не надо! Мы тут все, как бы, в курсе, и опять смотреть на испуганных перспективой моей смерти ребят мне не хотелось. Да и самой умирать как-то разонравилось. Обезболивающие подействовали, так что теперь мне и тут хорошо!

— Мне это даже начинает нравиться, — усмехнулся Виталий. — Все же выгодным приобретением оказался этот Легенда.

Я тебе покажу выгодным! Впрочем, чего я злюсь-то… меня только что, кажется, похвалили. Я вспомнила, как мне нравилось быть волком в игре, как я носилась по паутине Виталия, как вгрызалась в глотки врагов, и вновь стошнило…

Кровь это только для волка кажется вкусной.

— Тем не менее игровой комбинезон, учитывая параметры игрока, не учел медицинский корсет и, боюсь, его испортил, — продолжил Тимофей. — Отсюда новый приступ боли у нашего неугомонного пациента. Думаю, нам стоит подождать другого…

Вот, правильно, подождем другого и оставим бедняжку в покое! Впрочем, хочу ли я, чтобы меня оставляли в покое, это вопрос отдельный.

— Не стоит, — вмешался док, — зная, как он любишь притягивать приключения на свою пятую точку, я заказал их сразу несколько. Только будь добр… Саша, не лезь больше в битвы.

Кто это что притягивает? Вообще красиво так меня обсуждать в моем же присутствии… впрочем, я узнала много нового о своем игровом персонаже. Того, о чем мне, пожалуй, следовало знать.

— Не полезет, — засмеялся Паук. — Только в качестве тренировок. Мне волчик тот понравился, хорошо с ним в паре работается. Так что завтра, пожалуй, и начнем. Тимофей, твои ребята переделают камеру под его корсетик?

И он посмотрел на меня так, что аж ребра заныли. Хотелось взмолиться, чтобы Тимофей сказал нет, чтобы завтра камера не будет готова, но информатик, улыбаясь, лишь уверил, что займется этим прямо сейчас…

Не, ну добрый какой, аж страшно.

— Помимо этого у нас нарисовалась проблемка, — сказал Макс. — Легенда оказался хорош в звериной шкуре, но… наши целители, как оказалось, бессильны против его ран. Потому сегодня, Тимофей, твоей задачей вместе с информатиками просмотреть FAQ игры и найти информацию на тему излечения оборотней в звериной обличии.

— Уже ищем. Вместе с ребятами-виссавийцами. Видишь ли, им тоже не понравилось, что они что-то там не умеют. Гордые у вас ребята, чего уж там.

Гордые… но, что стараются научиться меня исцелять хорошо.

В своей комнате пришлось получить взбучку еще и от Алекса. Никогда его таким злым не видела. Впрочем, братец его не отставал. Пришел с бутылкой вина и тоже на меня накричал, за самоволку.

Вот кто их меня опекать просил, скажите на милость?

— Я просто не хочу, чтобы ты так рисковала, — поймал мой недоуменный взгляд Алекс. — И потом… я слышал от Тимофея о тебе и Максимилиане. Я не имею права вмешиваться…

Да, чтоб тебя, не имеешь! Но вмешиваешься! И продолжаешь жеж:

— Не влюбляйся в него. Это плохо закончится для тебя в первую очередь, понимаешь?

Как же они надоели-то!

Я встала, схватила куртку и вышла из комнаты. Отдохнуть больному человеку и то не дают! Если Алекс такой здоровый, чтобы мне лекции читать, пусть сам уже в игру лезет, а не пристает ко мне! Типа мне можно, а ему нельзя…

Только если он признается, что и как, его, может, из клана не выгонят, а вот меня… Я вышла на балкон, посмотрела в сереющее уже перед рассветом небо, и поняла вдруг, что Алекс прав. Я сильно все запутала. Для себя самой же. И не просто так же я в игре полезла подставлять шкуру за Рейста, не просто так была даже счастлива умирать на его руках, не просто…

Надо сваливать из этого клана, пока еще не поздно!

Потому что потом… потом… я влюблюсь в него окончательно.

— Город красив ночью, — сказали за спиной, и, обернувшись, я к своему удивлению увидела рядом Тимофея. — Ты прости, что мы на тебя так набросились. Просто… мы ведь знаем правду. Знаем, что ты за нас шею подставляешь.

— Не совсем за вас, — выдохнула я.

— Да за нас, чего уж там греха таить? Сначала за Алекса, когда согласилась за него играть Легендой. Потом за меня, когда вытащила меня из того отеля. Думаешь, нам легко вот так за женскую юбку прятаться?

— Но теперь не надо, — ответила я. — Теперь все закончилось…

— И ты боишься.

— Боюсь?

Он вздохнул, посмотрев на раскинувшийся перед нами город. Отсюда на самом деле был красивый вид. На парк, в котором подмигивали фонари, на верхние уровни, где летели неугомонные флаеры, на красочные голограммы реклам. На самом деле красиво.

— Видишь ли… мне с моими машинками все легче, чем с людьми, тем более, с вами, женщинами. Но кажется все же — ты боишься, что не подходишь клану. Почему?

— Сам знаешь, — опустила я голову. — Я женщина. Что хуже… я нуб…

— Набившая морду Великому Змею, — усмехнулся Тимофей. — Да, да, я тоже был на канале Реванша и тоже…

— …ржал…

— Но это же было смешно, сама понимаешь…

Очень смешно, да! Тимофей усмехнулся:

— И как ты бывшего ученика Рейста в грязи искупала.

— Бывшего?

Тимофей вздохнул и посмотрел на город:

— Боюсь, Рейст не простил ученику нападения на нубов. Но что не было смешно… твоей первый бой с Рейстом, в котором ты держалась не так и плохо. Твое упорство, когда ты стараешься урвать каждый свободный момент для тренировок, и твоя смелость, с какой ты пробуешь все новое. В шкуре волка ты вчера была великолепна.

— Спасибо.

— И, думаю, даже если Макс тебя раскроет, когда раскроет, он будет полным идиотом, если выпустит такого шального лакера из клана.

— Лакера? — переспросила я. — Почему вы называете меня лакером? Ты и Алекс.

— Потому что ты везунчик, другой мой, — он взъерошил мои волосы и засмеялся. — Не могу видеть в тебе девчонку, ну никак. Не получается! Ты точно…

— Ты еще проверить предложи, — нахмурилась я.

— Макс уже проверил, — прошептал он мне на ухо, и шутить сразу расхотелось. Но… мне стало легче. Мне на самом деле стало легче.

— Если хочешь напит… забыться, мы оставили для тебя вина на туалетном столике. Оно хорошее, завтра похмелья не будет. Алекс уже спит, а я пойду… подгонять твою камеру под твой корсет. И искать для виссавийцев способ зашивать тебе в игре шкуру.

— Мог бы и сказать, что не успеешь, — прошипела я.

— Ну зачем так бессовестно врать-то?

И ушел, паразит! Врать ему, бессовестно! А как всех обманывать, что я мужчина, так это не бессовестно, да?

Впрочем… красивый отсюда все же вид.

Я вошла за колону, залезла на перила и села на широком карнизе. Прямо передо мной спешили куда-то флаеры, горел огнями никогда не спящий город. И я вдруг подумала, как же хорошо мне в этом самом Вивате, как бы не хотелось отсюда уходить.

Я, наконец, поняла, что находил Андрей в этой игре…

Я откинулась на стену дома, почувствовала лопатками холод камня, и вздохнула. Там, в игре, красиво. Пока я была там лишь в битвах, но… я там впервые увидела горы, восхитилась их простором. Может, когда-нибудь я увижу море… огромное море, у которого не видно берегов, бегущие по нему барашки волн, тихий шелест воды о твердый как камень песок.

Мама говорила, что там красиво. Что папа ее туда взял во время медового месяца. Мама. И, вздохнув, я активировала чип. Услышала родной голос и поняла вдруг, что дико соскучилась.

Мама не говорила больше об Андрее, все пыталась расспросить, как я там. И я почти честно ответила, что хорошо.

Макс не выпустит лакера из клана? А… а девушку, которая прошептала ему тогда, что его любит, он выпустит или нет?

Глава 15. Лейла


Город медленно засыпал, баюкал на своих крыльях бесшумно летящие флаеры. Засмотревшись и задумавшись, я не сразу и заметила, что не одна на этом балконе. А когда увидела, кто именно сюда вышел, чуть с того самого карниза и не навернулась, глазам своим не поверив: у перил стояла бледная, неожиданно неуверенная в себе Лейла. А рядом Максимилиан. Незнакомый мне Максимилиан. Молчаливый и злой, к которому не то, что подходить, с которым на одном балконе сидеть было страшно.

Я уже тогда поняла, что мне несдобровать, если меня обнаружат. Что эти двое хотели остаться наедине, но тут явилась я…

Надеюсь, что хоть эротическое зрелище тут устраивать не будут. Хотя… после вчерашнего это только если Макс совсем идиот. А на идиота он, на мой взгляд, как-то не очень похож.

— Я удивлен, что ты решилась прийти, — начал Макс, и в голосе не было ни единой теплой нотки. Я даже и не думала, что он так умеет разговаривать. И Лейле уже не завидовала, не хотела оказаться на ее месте… впрочем, кто виноват? Она и виновата, что решилась продать Максимилиана. Так что и жаль ее не было.

А Макс продолжил:

– Думал после вчерашнего ты оставишь меня в покое.

– В покое? — тихо переспросила Лейла. — Это я должна злиться: ты оставил меня саму в том ресторане, я пробовала к тебе прийти ночью, но меня не пустили, а теперь ты же на меня и злишься?

И правильно, что не пустили. А девушка забавная… нагадила, а теперь пришла как ни в чем не бывало. Мне бы ее выдержку… впрочем, змеи, говорят, все хладнокровные.

— И чип твой сегодня утром не отвечал.

– И ты удивлена? — криво усмехнулся Максимилиан.

Ну так… и я удивлена. Даже не думала, что он может разорвать с Лейлой так легко. Так спокойно. Еще вчера на нее насмотреться не мог, а сегодня вот так просто — вали из моей жизни, еще и пинка тебе вдогонку. Мужчины, блин…

– Я думала, ты сама сообразишь, что лучше не показываться мне на глаза.

Я бы поняла, но я это я… А Лейла? А Лейла чуть не заплакала, ну честное слово! Как хорошо играет, аж завитки берут! Какая невинность во взгляде, какие правдивые слезы… и как ей идет это волнение, залюбуешься!

— Но в чем я виновата? — с совершенно искренним удивлением спросила она. И добавила: — Это кто-то из твоих людей, да? Наговорил на меня! А ты и поверил?

Да попробуй только не поверь! И что тогда? Тогда я еще и виноватой останусь!

— Мои люди гораздо умнее, чем ты думаешь, — ответил Максимилиан. — Вчера они подхватили бутылку, из которой ты наливала мне вина, и бокал с его остатками.

Вот тебе и новость! А я думала, что они вчера пьяны были в стельку. А бутылку и бокал с собой захватили.

— Когда я вернулся на базу, — продолжил Макс, — у меня взяли кровь на анализ, и, что, дорогая? И в бутылке наркотика не было, а вот на бокале, где было только твое ДНА, в остатках вина… Будешь отрицать, что это именно ты мне подсыпала вчера наркотик?

Надо же! Целое расследование, а я даже и не знала! И когда только ребята успели, кто их знает… впрочем, Виталий и Алеша могли, я в них верю.

— Я бы… я бы никогда… — начала она.

Ну да, конечно!

— Никогда? — переспросил Максимилиан. — Может, я бы и поверил… только когда в следующий раз будешь разговаривать с Альфой, убедись, что вас никто не слышит!

И Лейла сдалась. Усмехнулась едва заметно и посмотрела на Максимилиана иначе, с некой долей злорадства.

— Ты подумала, что бы они со мной сделали? — спросил Максимилиан. — Подумала о последствиях?

Ой, глупый вопрос! Конечно, она о последствиях подумала! Небось еще и надеялась, что эти последствия будут для тебя как можно круче. И да, я не ошиблась.

— О каких именно? — прошипела Лейла. — Ты перестал бы жить кланом и своей игрой, начал бы жить мной! Какие страшные последствия! Тебе было плохо со мной? Судя по всему — да!

— Это моя работа, — выдохнул Максимилиан. — Ты хотела, чтобы я не работал?

— Работа? — засмеялась Лейла. Горько засмеялась, неистово. — На работе не сидят сутками! С работой не спят в одном здании! После работы возвращаются домой, к женщине, которую называют любимой.

Надо же, как знакомо…

— Сколько раз ты бывал дома? — теперь уже с правдивыми, пожалуй, слезами на глазах спросила она. — Раз в неделю?

— Я еще и виноват!

— Ты виноват! Потому что морочил мне голову! Потому что наобещал того, что дать был не в состоянии — дом, свою любовь. А что я от тебя получила на самом деле? Пустую золотую клетку!

Пусть скажет спасибо, что золотую. Некоторым и такого не видать, как своих ушей. Вон, клетка Андрея была маленькая, душная и оловянная, так что…

— Лейла, я тебе не изменял, — спокойно ответил Максимилиан. — Никогда не изменял!

Но Лейлу уже было не остановить:

— Ты думаешь, что этого достаточно! Так надейся дальше! Было такое ощущение, что ты изменял не мне, а со мной. Своим драгоценным друзьям! Своему Вивату, не так ли? Быстренький секс и возвращаемся в клан, ведь скоро у нас новая битва! Или поведем свою любимую на ужин со спонсорами, пусть им красиво поулыбается!

О ты жеж! И точно знакомо! Только вот на красивые ужины меня никто не брал, туда, боюсь, ходили с Андреем другие.

— Это ты называешь «жить вместе»? — вскричала Лейла, да с таким жаром, что Максимилиан отшатнулся. — Это ты называешь быть любимой?

И она продолжила уже гораздо тише:

— Я надеялась, что после вчерашнего ты уйдешь из клана… что все закончится… что, я наконец-то, почувствую, что такое быть любимой…

Ты была любимой, дурочка.

А я? Я была? Было ли это с Андреем любовью?

— Ты надеялась, что меня растопчут, и тогда я буду только твоим, это ты хотела сказать? — тихо переспросил Максимилиан.

Ну что ж… цинично, а правдиво.

— Макс… — выдохнула Лейла, и мне вдруг стало ее слегка жаль… она ведь реально не со зла. Реально не подумала. Бывает. Только Максимилиан простит ее вряд ли. Когда так смотрят, то не прощают, увы.

— Мои люди могли погибнуть из-за твоей глупости, — сказал Максимилиан. Ну, начнем с того, что не из-за ее глупости, а своей, но Лейле говорить об этом не обязательно.

— Я лишь чудом я не упустил важного для меня человека.

И это тоже правда, но… вина ли в этом только Лейлы? Или остальных ребят, которые забыли обо всем на свете, увидев голые задницы стриптизерш?

— Ты сама не понимаешь, что ты чуть было не натворила!

— Я лишь хотела, чтобы этим самым важным человеком была для тебя я, — тихо ответила она. — Хоть изредка. Хоть немного.

И тут я ее, пожалуй, тоже понимала. Но все равно не одобряла.

— Не твой клан, — продолжила она, — не твои люди — я! Только обо мне ты никогда не думал…

А вот это уже, пожалуй, не правда. Я видела его взгляд сегодня утром. Слышала его шепот ночью… если бы ему было все равно… как бы я хотела, чтобы было, однако, увы.

— Если тебя не устраивает, как мы живем, если ты меня не понимаешь, не хочешь понять, то просто уходи, — холодно ответил Максимилиан.

— Макс…

– А что ты думала? Что после этого я останусь с тобой?

Ну… я бы, пожалуй, тоже не осталась.

– Я все сказал, — сказал Макс, и от каждого его слова даже мне было больно. Будто по живому резал. — После вчерашнего я не хочу тебя видеть. Я не выгоняю тебя из нашей квартиры, я даже вещи свои забирать оттуда не буду. Они мне не нужны, можешь выкинуть. Тебя больше нет в моей жизни.

Развернулся и ушел с балкона.

Я еще долго просидела на том карнизе, не решаясь выйти. Все боялась, что либо она, либо Максимилиан все еще стоят где-то рядом, что передумают, вернутся, и обнаружат тут меня… а свидетели, как известно, долго не живут.

Только… разве дело в этом? Я до крови прикусила губу. Еще вчера я ей завидовала, ее красоте, тому, что Макс был с ней, но сегодня… мне ее было жаль. До боли в груди. Я ведь тоже так жила, совсем недавно. Ждала Андрея домой, временами долгими ночами… только Андрей домой приходил почти всегда, а она…

Как бы не оказалось, что я сейчас ближе Максимилиану, чем она стала за все это время. Хотя я и не его женщина. Наверное, никогда ею не буду, а теперь, странное дело, убедилась, что и не хочу ею быть.

Это, увы, то самое одиночество вдвоем. Убивающее. Когда ты как бы с кем-то, и все у тебя, как бы, в порядке, а если капнуть глубже…

Вся моя родня приняла Андрея. Ведь он был таким милым, таким вежливым, когда хотел. Таким обворожительным. И скажи я, как дело обстоит на самом деле, боюсь, меня мало кто понял бы. Ведь я его невеста. Почти жена. Ведь он обо мне заботится… как бы.

Вот и Лейла внешне была с Максимилианом, а вроде как и нет. И мужское царство клана ее, судя по всему, никто особо не приглашал.

Чем он лучше Андрея?

И на самом ли деле нужно за него бороться? За его любовь?

Да только за любовь ли я теперь борюсь? Или мне его тоже жаль… всех жаль, как ни странно…

Вздохнув, я сошла с карниза и пошла искать Максимилиана. Конечно же, нашла. В библиотеке. Он, как и ожидалось, пил. В темноте и в одиночестве, крепкое виски. Стакан за стаканом, даже не морщась, будто воду. Пил и не пьянел внешне, смотрел невидящим взглядом в окно, на проносящиеся за окном флаеры и страшно молчал…

Идиот. Если ему так больно, то почему Лейле об этом не сказал? Почему переживал тут и пил в одиночестве? И мне какое, собственно, дело, почему я не могу его оставить? Пусть себе упьется, от этого пока еще никто не умирал. Наверное.

Но… Я не выдержала, подошла, отобрала у него стакан, и спросила:

— Поделишься?

Максимилиан пожал плечами, достал из стола второй стакан и, поставив его на стол, налил себе полный.

— Почему бабы такие дуры, а? — спросил он.

А сами вы, что, умнее? Сегодня ты был точно умнее? А рядом с ней?

— Я ей все дал.

Да! Андрей, наверное, тоже так думал.

— Да, я понимаю, что занят, — надо же, понимает он, — но только до турнира, а дальше, дальше бы все изменилось. А она вместо того, чтобы понять…

А ей ты это сказал? Или, как Андрей, решил, что сама догадается… сама поймет… но хочу ли я ее защищать? Человека, который чуть было не отдал своего любимого и кому… Альфе? Людям, которые и убить готовы?

– Макс, перестань, — прошептала я, не в силах смотреть, как эта пьянь бесстыжая так страдает.

– Перестань? — засмеялся он. — Меня продали, представляешь? Продали… как вещь…

Ну продали, чего уж там… я отхлебнула слегка из его стакана и скривилась. Ну и гадость, как он только это пить может?

— Интересно, сколько она взяла за меня?

Нашел кого спрашивать, я-то откуда знаю? Впрочем, нуждался ли он в ответе? Наверное, нет. Он, наверное, и в собеседниках не особо нуждался. Не было бы меня тут, с собой бы разговаривал. Вел бы мирные беседы… так, может, мне уйти? Впрочем, просто так уйти я тоже не могла.

— Чего она от меня хочет?

А вот на этот вопрос я, пожалуй, ответить могла:

— Тебя она хотела, глупый, — выдохнула я, сама не веря, что защищаю. И кого… Лейлу? — Чтобы ты был рядом.

— А где я был? — воскликнул он. — Далеко?

Да не близко… сколько я тут, столько и ты тут. А она, значит, была одна. В своей золотой клетке. И, по сути, не важно, изменяешь ты ей или нет, она права. Важно, что она тебе, по сути, не нужна. Тебе и так хорошо. Было бы плохо, фиг бы ты без нее так долго выдержал.

— Но теперь это уже не важно, да? — спросила я.

— Да, — с готовностью выдохнул он, значит, все же меня слушает. — Потому дай мне выпить!

Как будто тебе кто-то не дает? Как будто тебе кто-то может запретить, ага! Вам, мужикам, запретишь!

— Хочешь, можешь пить со мной!

Ага, и будет вместо одного дурака пьяного, два дурака. Пьяных. Да и опасно мне терять рядом с тобой голову, это мы уже проходили. И той ночи мне по уши хватает.

Потому я с ним не пила. Я просто была рядом. Смотрела, как он постепенно осушал бутылку и понимала, что, по сути, ничем не могу помочь. Может, даже не хочу. Потому что он заслужил эти страдания. Потому что жаль было не только его, но и Лейлу. Потому я видела ее потерянный взгляд, когда он ушел с того балкона, видела бегущие по ее щекам слезы. Они были настоящими. Она в тот момент, скорее всего, была настоящей. Как и Максимилиан теперь.

Вот и нафига они так друг другу душу рвут?

И потому в тот момент я поняла, что никогда, пожалуй, не скажу Максимилиану, что я женщина. Никогда не скажу, что это я была с ним той ночью. Потому что боюсь… либо холода в его глазах, такого же, каким он окатил напоследок Лейлу, либо золотой клетки. Тут меня Максимилиан точно тогда не оставит. Это мужское царство. Я тут всего лишь шпион… вредный такой шпион.

Такими и нашел нас Тимофей. Вздохнул едва слышно, пробормотал:

— И надо ж было так нажраться!

И отобрал у едва живого Максимилиана бутылку. По его глазам я поняла, что он уже знает. Или обо всем догадался. Небось, не только он, но и весь клан. И в самом деле:

— Меня попросили отменить ее доступ на базу.

Как будто мне это интересно, ага!

Он помог встать Максимилиану и скривился, когда нашему магистру, который уже напился чуть ли не до беспамятства, захотелось что-то спеть. Что он пел, никто из нас разобрать не мог, да и зачем. Но пел, вернее, пытался петь, пока мы его тащили по коридорам. Вместе мы дотащили Максимилиана до его комнаты, уложили в постель. И с помощью Тимофея я сняла с него ботинки, рубашку, слегка расстегнула, ослабила ремень на брюках.

— Какая заботливая, — усмехнулся Тимофей.

– Не вижу ничего смешного, — ответила я, выходя из комнаты Максимилиана. А Тимофей все скакал следом и не мог успокоиться:

— Ну ты чего такая хмурая? Что у вас, у женщин, все так сложно-то, а? Теперь-то, может, у вас будут эти… отношения!

Он что, издевается! А я думала, что сводницами только дамы работают. Но, видимо, я очень сильно ошибалась.

— Какие там отношения, — скривилась я. — Ты же знаешь, той ночи никогда не повторится.

– Даже теперь, когда Лейлы с ним нет? — искренне удивился Тимофей. — А почему? Я лично слышал, что Максимилиан искал ту незнакомку… очень активно искал. Но, не смотри на меня так, я тебя не выдал. А другие не знали, кого выдавать.

И хорошо, если не будут знать!

И вообще, почему эти мужчины настолько глупы! Думают, что если соперница ушла с дороги, то у меня появится шанс? Шанс на что? На золотую клетку? На вечное ожидание, пока Макс вернется со своего мужского царства?

Глупо! Не хочу я такой жизни! Мне и в этом мужском царстве, собственно, хорошо!

– Теперь тем более. Чем он лучше моего бывшего? Для вас, игроков, женщины существуют лишь для разрядки. А так… друзья, клан, битвы, деньги. Вечная гонка. Так не морочили бы нам головы и купили бы себе сексороботов, всем стало бы легче!

Тимофей резко остановился и обернулся. И было в его глазах столько искренней обиды, что я чуть было не рассмеялась. Только можно ли над таким смеяться, думаю, что не совсем…

А, кстати, насчет роботов, может, и мне такого купить… похожего на Макса? Что-то я совсем не о том думаю.

– Неправда твоя, Саша, — тихо ответил Тимофей. — Но спорить не буду, сама поймешь, когда остынешь. Я знаю, что ты обижена, сильно обижена на бывшего, Алекс мне все рассказал, но и это пройдет. И не смей сравнивать Макса и Андрея, ничего хорошего из этого выйдет.

Может, он и прав… может…

— А теперь ты как знаешь, а я пошел к своим программистам. Пойдем искать способ, как латать шкуру одного знакомого волка.

— Лучше поищи способ, как ее дырявить меньше, — зло ответила я.

— А это уже твоя забота. Злюкам и мужененавистницам помогать не намерен. Побьют тебя в игре, так тебе и надо. А помогаю я виссавийцам, они у нас вежливые и милые.

И раньше, чем я успела возмутиться, улыбнулся, широко искренне, и мне подмигнул.

– Да и спать уже охота… Сколько можно работать, а?

И действительно… только что-то мне кажется, что мы тут и без того не особо нарабатываемся.

— А ты отдыхай, давай. Не просто так тебе док до сих пор лекарства вкалывает. И корсет заставляет носить, да?

Ну, может, и не просто так. Только ничего не болит и ладушки, остальное меня мало волнует.

— И, в следующий раз, — продолжил он, — когда я что-то не так скажу, просто выстави меня из своей комнаты, а Алекса спать отправь. Не убегай посреди ночи. Это может плохо закончится.

Плохо закончится… как будто началось хорошо, ага.

Впрочем, глупости это, что может плохо закончится… хотя, Паук что-то там говорил о шутках ребят для новичков. А я, как ни посмотри, все же новичок. Потому, от греха подальше, я все же решила запереться в своей комнате.

Благо, что единственный, кто имел к ней доступ, спал вдребезги пьяным в своей комнате.

Глава 16. Подготовка


Когда я встала, Алекс еще спал, и будить его у меня не было ни малейшего желания. Быстро сбегав в душ и наскоро одевшись, я вышла из комнаты и спустилась в столовую. Редко я тут была… как-то раньше все больше ела в своей комнате, а сюда идти и не хотелось, но… надо же когда-то из норы выбираться?

Тут было совсем пусто, разочарование полное. Такой огромный, полный света зал, заполненный столиками, и почти никого. Симпатичный робот подавальщик принес мне завтрак, все то же, похожее на кашку, и тут внезапно в столовой появился отчаянно зевающий и Тимофей.

— Таки не выспался!

— Настоящие информатики не спят, — ответил Тимофей. — Когда работаешь, особо не охота, а когда закончишь, грядь, и рассвет за окном. Уже и вставать надо!

— Так и спал бы дальше, кто тебя просит вставать?

— Тоже не вариант! Вставать, когда все уже спят… это же скучно.

— А где все, кстати? — тихо поинтересовалась я.

— На битве же. Тебя пока не трогают, потому что ты у нас раненный и вечно бедный и несчастный…

Сам ты такой! Еще и издевается:

— А ребята на битву два раза в сутки как на работу ходят. И даже выигрывают. Клан-то топовый, приходится держать планку. Ну и народ любит посмотреть, как хоть виртуальные, а все же люди мутузят с упоением друг друга.

— Этакое шоу, — скривилась я.

— Бесплатная реклама игры. Те насмотрятся на красивых топов и тоже хотят… и начинается — камера в кредит, своя уже виртуальная жизнь и прочее. Только, конечно, далеко не все до уровня топов доходят. Тебе ли не знать, сколько в хорошего персонажа вкладывается сил… хотя, прости…

Да, мне не знать! Потому что персонажа на самом деле прокачивал Алекс! Но и огрызаться я не стала, слишком была сонная и лень.

— Кстати! — выдохнул Тимофей, пока я с тоской смотрела на его еду… она, в отличии от моей, выглядела человеческой. И так здорово пахла! Овощами там всякими, мяском… Видно, информатиков тут кормят иначе, чем игроков!

— Ребята не без моей помощи броню тебе нашли. На волка. Красивую… тебе понравится! И шкуру твою дырявить будет тяжелее, — и, улыбаясь, добавил: — Как ты вчера и хотела, да!

— Главное, чтобы удары держала хорошо, — усмехнулась я. — Красивую ему. Я что, в игру красоваться идти собрался?

Тимофей лишь нагнулся над столом и прошептал:

— Вы, девушки, всегда красуетесь, — и, наверняка заметив мой злой взгляд, пояснил. — Ты на свою одежду посмотри, из лучших магазинов. Стильная. Ребята да, оценили, слухи о тебе не совсем хорошие пустили…

А это уже новость! Плохая новость, кстати.

— В душ со мной ходить боятся… — горько усмехнулась я.

— В душ ты сама ни с кем не ходишь, потому и вопроса нет. Но на шефом посматривают, боятся, что ты его на плохую дорожку стянешь.

— Это ты пошутил, да? — мрачно спросила я.

— Да какие там шутки, сама же знаешь, — невозмутимо ответил Тимофей, возвращаясь к своей еде. — Да пошутил я, не смотри не меня так! Но одеваешься ты и в самом деле занятно, может, попросить и мне что-то подобрать? Ты задохлик задохликом…

Не ну совсем обнаглел!

— …а девчонки на тебя все же заглядываются. Аж завистно. Кстати, наскучит быть мужчиной, можешь попробовать стать моей девушкой. Ты мне даже нравишься.

Шутник, блин! Я посмотрела на Тимофея, пнула его под столом и улыбнулась, когда тот скривился:

— Только вот почему ты такая грубая-то? Даже для мужчины невыносимо грубая.

Еще скажи, что тебе это не нравится!

— А ты у нас прям пример деликатности, — прошипела я. — Ладно, показывай свои доспехи. И… — я на миг промолчала. — Спасибо. Я ведь понимаю, что ты для меня стараешься.

— Гм… — тихо ответил Тимофей. — Вообще-то я исполняю приказ Рейста… прости, Макса. Прямой приказ сделать твоего волка как можно сильнее. Понравилась ребятам животинка моего брата, что я еще могу сказать. Мне, кстати, тоже понравилась. Да и сам Алекс офигел, что его волк может быть таким крутым.

Крут-то крут, но и отдавать его, увы, придется. Я вздохнула, отодвинула тарелку, и ее сразу же забрал робот подавальщик. Тимофей заканчивать есть еще даже не собирался.

— Однако…

Я посмотрел на него вопросительно и поняла вдруг, что Тимофей, вне обыкновения, шутить не будет.

— Если хочешь серьезно поговорить, можем поговорить и серьезно, — сказал он. — Я смотрел твои видео — тебе везет, что, несомненно, радует, но на одном везении долго не продержишься. Потому закончишь тренировать с Пауком, пойдешь со мной, посмотрим, что можно еще в игре найти такого, что тебе помогло. Что ты на меня так смотришь? Ты хотела обойти Андрея и Альфу на турнире, ну так обойдешь.

Забавно. И в этот самый миг я вдруг поняла, что уже как-то не сильно этого и хочу. Мало того, что я и думаю об Андрее все реже, все спокойнее. И что мне на самом деле тут нравится.

— Судя по тому, что говорят об их клане… — протянула я, вспомнив, с каким презрением отзывались об Альфе игроки из Вивата.

— А ты не слушай, — отрезал Тимофей. — Они донатеры, это факт, но и на донате выехать в топ сложно, но можно. Альфа долго экономила на своих игроках, чтобы собрать деньги и выиграть в этом турнире и надеются отбить деньги у спонсоров.

— Это возможно? — удивилась я.

— Думаю, что не совсем, — пожал плечами мой собеседник. — Но ты это их магистру расскажи. Сама же видишь, до чего они опустились, чтобы выиграть. Даже вчерашнему противнику вируса в профили не кинули, еще и золотишком подсластили, чтобы тот наверняка половину игроков Вивата перебил.

Я лишь зло поправила:

— Убил, а не перебил. Тот клан об этом тоже знал?

— Не знал, но догадывался. Но… это уже давно не игра, это битва больших дядь. И ты реально думаешь, что Альфу и Рассвет волнуют чужие жизни? Жизни наших игроков? Рассвет бы живо полетел верх по рейтингу, и все бы только и говорили, как они круты, они сам Виват победили! А мы слетели бы с первого места. И никого бы не интересовало почему и как.

— А как… как остальные? Игра добила кого-то?

— На счастье, вирус в игре походил только сутки, да по топовым игрокам, которые по определению проигрывают редко, так что, судя по данным отца Макса, никто умереть в игре не успел.

И это хорошо, будто гора с плеч спала. А я даже не думала, как сильно заморачивалась по этому поводу.

— А кто отец Макса? — вдруг сообразила я, и Тимофей вновь улыбнулся, широко, искренне, как только он улыбаться, зараза, умеет:

— Это мало кто знает, но… глава фирмы, разрабатывающей нашу любимую игру. Так что Макс у нас, по сути, богатый наследник. Только за наследством особо не стремится, хочет сам зарабатывать. И зарабатывает, как видишь. Все, что он добился, добился собственными руками.

Впрочем, я не удивлена. И даже припомнила, что где-то об этом слышала, только мимо ушей пропустила.

— Гордый он, — задумчиво прошептала я.

— Гордый, несомненно. Только боком ему может выйти его гордость. Если Альфа продолжит изголяться, отцу Макса придется вмешаться. И без того счастье, что пока никто не умер.

— Хорош прохлаждаться, Александр, собирайся, — влетело в мой чип от Максимилиана. — Битва закончилась, так что дуй в камеру. Паук тебя уже ждет.

Паук? Меня? Я поймала на себе слегка насмешливый взгляд Тимофея, я решила не говорить ему о приказе шефе. Но и спешить в камеру не собиралась. Что-то мне не совсем нравилась эта неожиданная встреча с Виталием.

Двери с легким шорохом отъехали в сторону, и в столовую ввалилась веселая компания голодных после битвы сокланов. Левый подбежал к нам, стукнул Тимофея по плечу, прокричав:

— Выиграли!

— Кто бы сомневался, что выиграли, — с улыбкой ответил Тимофей.

— Тебе спасибо, бро, хорошо поработал! Прищучил-таки эту гадость! Теперь мы можем на битву ходить и гнева шефа не бояться. А то Макс совсем с катушек в прошлый раз слетел…

— А тебе не понятно, почему слетел? — поинтересовался Тимофей. — За вас же он и волновался. Но всегда пожалуйста, да. Ты мне редкий предмет, что обещал, принес?

Левый сразу же погрустнел, а потом тихо сказал:

— Да, принес.

— Не дрейфь, вернем улучшенное, а тебе, Саша, кажется, пора на работу, не так ли?

И откуда он только знает о моей работе, а? Тимофей куда-то пошел, а я направилась в игровой зал. Без особого энтузиазма, чувствуя во всем этом какой-то подвох. Вновь «поблагодарила» мысленно Тимофея, что тот перепрограммировал камеру на мой корсет, и что мне уже сегодня придется начать эти… загадочные тренировки.

Ну и, сказать по правде, я боялась. Ведь сегодня я в первый раз буду работать в паре с одним из регентов, а это, увы, нехилый риск разоблачения. Я ведь, несмотря ни на что, в игре все еще оставалась новичком, и Тимофей был прав, мне сильно везло. А что будет теперь, когда придется тренироваться с Пауком?

Но глаза боятся, а руки делают, и, с каждым шагом волнуясь все меньше, я вошла в камеру. Тимофей был прав, на этот раз боли не было, и через пару секунд перехода я вылетела в сосновом лесу, залитом солнечным светом.

Создатели игры должны любить природу, искренне любить, знать ее до самых мелочей… И я вспомнила, как в детстве отец забирал меня на работу… в такие вот леса. Рассказывал, как назывались деревья, травы, какая птица заливалась в ветвях, говорил, что природа никогда не создает халтуры. В отличие от человека… много рассказывал, пока не выбрал себе другую семью. А после о дочери забыл.

Когда-то я переживала. Плакала в темноте, в подушку, не решаясь рассказать о своем горе почерневшей матери. А мама… наверное, тогда она и невзлюбила всех этих «легкодоступных женщин». И «разлучниц».

Воспоминания о детстве вогнали в сердце новую занозу. Заливались в кронах деревьев птички, покачивались меж стройными стволами папоротники, хрустели под ногами сухие иголки. Паука я почувствовала сразу — в опутывающей стволы, едва заметной паутине. Активировала антиграв, достала лук… хочешь поиграть? Поиграем.

Паук засмеялся, принимая вызов, может, его даже ждал. Так же, как ждал тогда в реале, наслаждался битвой. Только… тут не реал.

И начался танец. Он не нападал, он убегал, нападала я. Летела меж соснами, уворачивалась от вражеской теперь паутины, слала одну стрелу за другой, но все мимо! Все не то! Я видела его мелькающую тень в кронах деревьев, слышала его смех. И я чувствовала, что устаю… увы, устаю…

Я пролетела сквозь кнопы сосен, зависла над лесом, закрыла глаза и прислушалась. Все же сейчас все было иначе, чем в реале, иначе, чем в другие мои походы в игру. Теперь, после недавнего превращения в зверя изменилось все. Я слышала больше, я чувствовала больше, я знала больше!

Я потянула носом горьковатый воздух, и слегка улыбнулась. Да, вот оно! Едва ощутимый, но уже знакомый по битвам, запах Паука. Шелест иголок, там, где он проходил через лес… И так же не открывая глаз, я натянула тетиву и пустила стрелу на шум.

И попала, я попала! Тихий стон, упавшее на землю тело, и сразу же пронзившие муки совести: все же Паук был моим… почти другом. Стремительно слетев вниз, я спрыгнула на мох, убрала антиграв, и села на траву возле раненного в ногу Паука.

— Прости, пожалуйста! — прошептала я, и сразу же себя одернула. Это же игра. Больно, но не смертельно!

— Чего дергаешься, — усмехнулся Паук. — На то и был расчет, а то ты не знал?

— Знал, но…

— А в форме зверя ты убивал и даже не задумывался, — ответил Паук. — Так даже было интереснее.

Интереснее ему! Вот сейчас разозлюсь, стану волком и отправлю его страдать в камеру, тогда будет знать! Впрочем, не стану. Не отправлю.

— Красиво тут. Почти как в настоящем лесу, — сменила я тему.

— Ты был в настоящем лесу?

— Когда-то был, в детстве… теперь туда попробуй попади. Запрет, ты же знаешь. Запрет на выход из городов, запрет входа в зеленые зоны. И леса мы видим только в таких играх. Мне не хватает, очень не хватает… этого запаха… хвои…

— Ты странный, — резюмировал Паук. — Это всего лишь лес. Хочешь зелени — дуй в парки, они для таких чудиков, как ты, и создавались. Хотя я не понимаю, чего в них хорошего-то? Природа? А всякие там букашки, где не надо срущие птички, и поедавшие всякую падаль зверюшки.

— Все мы странные, в какой-то степени. И тебе что, волки не нравятся? И пауки? Тоже ведь зверюшки и букашки, разве нет?

И Паук улыбнулся, примирительно поднял ладони:

– Прости, — сказал он. — Понял. Ты прав, прав… лучше нашего целителя не злить.

И, оглянувшись, я увидела стоявшего перед нами виссавийца с зеленом балахоне. Молчаливый и тонкий, он опустился перед Пауком на колени, посмотрел рану, и сказал, тихо, спокойно:

— Решил с Легендой подраться? Ну, будешь знать, как других регентов злить. Это тебе не над командорами подшучивать.

— И когда это я подшучивал? — нахмурился Паук.

— А кто сегодня Ленивца в озере выкупал?

— Я не виноват, что он был неосторожен…

— Не осторожен? Ну-ну, теперь это так называется… Кстати, стрелы лучше смазать ядом, тогда даже такая царапина приведет к летальному исходу.

Я лишь засмеялась:

— Добрый ты.

— Перед битвой, конечно, — невозмутимо поправился виссавиец. — Яд я тебе дам. Помни, чем быстрее умрет противник, тем больше вероятность, что мы выиграем. И меньше вероятность, что мне придется лапать какого-то игрока.

Ну и кто тут теперь, простите, ленивец?

Он вытянул одним ловким движением стрелу, и Паук застонал сквозь сжатые зубы.

— Терпи, — усмехнулся целитель, проведя ладонью над раной Паука.

Паук дрожал от боли, рана затягивалась на глазах, лился в мох зеленый свет, а я все любовалась, как играл свет на нитях, сотканных нашим Пауком. Нити исчезнут сами, совсем скоро, через несколько минут… и лес снова очистится. Станет девственным. Будто нас тут и не было.

Жаль, что это все не настоящее. Да и мы, по сути, не настоящие. Все это лишь иллюзия, как и наша проклятая жизнь.

— Теперь время моей тренировки, — сказал вдруг целитель.

— А мое — усмехаться, — в тон ему ответил Паук. — Дай руку.

Я дала, на свое несчастье. Паук выпустил паутину и пронзил мою ладонь насквозь. Сказать, что это больно, ничего не сказать. А целитель, вместо того, чтобы исцелить — приказал:

— Стань зверем.

— Что?

— Стань зверем! Я не смог тебя вылечить вчера в обличие зверя, и сегодня всю ночь искал на ярмарке свиток, открывающий новое умение. И нашел. Но, чтобы лечить тебя в бою, я должен поднять уровень умения. Так что будь добр, обратись.

Я что им, кролик экспериментальный! Я обиделась! Честно обиделась! Даже хотела вытянуть эту проклятую нить и вернуться в камеру, как в чат вышло сообщение магистра:

«Слушай их».

«Ты подсматриваешь?»

«Лишь интересуюсь, как проходит ваша тренировка».

Ваша, значит? Теперь у нас тренируют виссавийца! На мне! Я обратилась в волка и постаралась не скулить от боли, на этот раз в лапе. Не получат этого удовольствия. Целитель одним движением, как недавно вытаскивал стрелу, вытянул нить, провел над окровавленной лапой ладонью, и с пальцев его полился знакомый зеленый свет. И нифига… вторая попытка… и опять нифига. Лишь когда он попробовал в третий, лапа вдруг онемела, а когда целитель убрал ладонь, оказалось, что рана зажила. И никакой боли даже! Вуаля! Вон, Паук аж покраснел от зависти.

А я? Я поднялась с мха и демонстративно направилась к лесу.

— Куда? — поинтересовался Паук. — Хочешь, чтобы теперь я за тобой поохотился?

Я лишь рыкнула через плечо, типа, попробуй, ага. Поохоться. Если поймаешь! Но ранить второй раз я себя так просто не позволю! И Паук с радостью встал с мха. Быстро у него эта нога зажила. И началась гонка, даже приятная гонка. Он в ветвях деревьев, я по все так же залитому солнцем лесу.

Таки играть это весело!

Пока убивать не надо.

«Хватит! — остудил нас магистр, — вы уже в игре пару ладных часов. Возвращайтесь. Тебе надо отдохнуть, Легенда».

Какой же заботливый, где не надо.

Только возвращаться не хотелось. Не с соснового бора. Не с звериного обличия. Не в реальность, где… все гораздо сложнее.

— Хорошо поработали, Саша, — посмеялся Виталий, только я его веселья не разделяла. Почему-то.

Еще несколько недель и начнется турнир.

Глава 17. Вопросы


Тренировки, которые становились все более интенсивными, теперь проходили каждый день. Разные локализации, разные партнеры в игре, вечный присмотр команды информатиков, которые подсказывали куда лучше пойти и как быстрее прокачаться, хотя на битвы меня почему-то не брали.

Броня, найденная Тимофеем и его командой, легла как влитая. Прибавила волку и в скорости, и в неуязвимости. Камни, купленные кланом на ярмарке, сделали ее еще круче, и я поняла, наконец-то, что ни Рейст, ни его ребята не жалеют ни сил, ни золота на прокачку персонажей. Тем более регентов.

— Зверь! — смеялся Виталий, вновь подкладывая под мои лапы паутину.

Зверем меня теперь и величали. Даже чаще, чем Легендой и Сашей. Может, с тех пор, как я перегрызла горло боссу, с которым клан планировал драться еще минимум час? Или после того, как по паутине пробежала по скале, влетела в едва заметную выемку, и по туннелю в камне добралась до артефакта, который они искали уже пару месяцев?

Но… это было не уважение. Вернее, странное какое-то уважение. Игроки называли меня теперь не иначе, как Лакер, и перед битвой так и норовили похлопать по плечу, на счастье… и волка бедного то и дело трепали по холке, мол, я их тотем и их символ удачи. Я-то? Забыли, что с моим приходом вирус им в аккаунты загнали? Видимо, забыли. Или предпочитали не помнить.

Но все же тренировки сделали свое: я уже гораздо увереннее чувствовала себя в игре, чаще рисковала, даже несколько раз умудрилась умереть, а виссавийский целитель научился исцелять меня в любой форме, чем был, о диво, очень доволен.

В реале он оказался хрупким, спокойным юношей, вегетарианцем, который вечно агрился на Виталия. Мол, нечего меньших рангом троллить. Только троллил Виталий частенько, увы, за дело. За лень, за то, что не являлись на тренировки и битвы, за то, что слишком медленно, несмотря на помощь, прокачивали персонажей. Меня он, кстати, даже поддерживал. С самого начала. Как только убедился, что играю я всерьез.

А я играла всерьез, стараясь не подводить Алекса и его брата.

После тренировок возвращалась в комнату довольная и опустошенная, постепенно, понемногу, под строгим надзором спецов по реабилитации и дяди Паши, возобновила тренировки и в реале. Тренажерный зал, стрельба из лука, полеты на антиграве. Дни, расписанные по минутам. Как и расписанное по минутам пребывание в игре в образе зверя и в образе человека.

О личной жизни можно было бы просто забыть. О переживаниях и своей влюбленности в Рейста, на счастье, тоже.

У меня почти не осталось времени думать. Я не чувствовала уже вкуса еды, ела что дают и когда дают, и, когда приходила в комнату, после быстрого душа, падала на кровать и сразу же засыпала. Комната теперь была лишь чтобы там ночевать, а Алекс говорил со мной в нашем чате, давая вполне дельные советы. И вовсе почему-то не спеша возвращаться на мое место.

Наблюдала я за тренировками и остальных, в особенности Виталия. Чтобы привыкнуть к их тактике, и не мешать друг другу во время боя. И во время таких наблюдений и нашел меня на галерке Максимилиан. С вопросом, который меня, мягко говоря, удивил:

— Расскажи, пожалуйста, во всех подробностях, что произошло той ночью?

— Какой ночью? — не сразу поняла я.

— Той, когда мы впервые встретили Тимофея. Меня интересует та девушка, с которой ты меня видела. Ты говорил, что это служащая… я пытался ее найти.

Тимофей что-то такое говорил, но я думала, что он шутит.

— Зачем? — похолодела я, надеясь, что он от меня все же отстанет. И забудет. Где там!

— Я сам не знаю, — тихо ответил Максимилиан, и на губах его заиграла незнакомая мне, мягкая улыбка. — Не знаю, почему не могу ее забыть. Даже расставание с Лейлой не было таким болезненным, потому что я помнил об этой ночи. Ее искренность, ее страсть, ее слова… Я хочу найти ее. Посмотреть ей в глаза, убедиться, что мне все не приснилось. И что…

И что? Боже… что ты хочешь мне сказать? Зачем ты меня так упорно ищешь? Почему не можешь забыть о той ночи? Макс, почему? Скажи…

— Мне кажется, почему-то, что я ее знаю. Что я где-то слышал ее голос, но не могу припомнить, где. И… что если бы я увидел ее, может… может…

— Может что? — тихо спросила я.

— Может, я тоже смог бы ее полюбить?

И я задохнулась, не сразу до конца поняв, что он только что сказал. Полюбить меня? После Лейлы? Да никогда этого не будет!

И не смотри так, пожалуйста, не смотри! Это все тот наркотик, ничего более. И ты не можешь полюбить такую простушку, как я. Не сможешь, почему же…

— Почему именно она? — тихо спросила я. — За тобой же любая пойдет.

— Любая ли?

— Разве нет? Ты красив, ты богат, ты…

— …одинок, — продолжил Максимилиан. — Ты этого не чуешь? Одиночества? Когда приходишь вечером в свою комнату, и там…

— …никого, — дополнила я, но и продолжать этот разговор не захотела. Больно. Не верю я, не верю, что такой как Максимилиан способен меня полюбить! За что меня любить? Только за эти слова, которые я прошептала ему на ухо? Искренние слова, это да, но… и как хорошо, что он в упор во мне не видит женщину!

— Прости, — сказала, наконец-то, я. — Я честно ничем не могу помочь. Я сказал все, что знал… ну не успел я ее рассмотреть, не успел запомнить ее лица, прости… не до этого мне тогда было. Да и сам я был слегка пьян, понимаешь?

Ну была. Только не настолько, чтобы такое вытворять, но все же была. Чего уж там.

— А я почему-то думаю, что ты знаешь больше, — голос Макса задрожал угрозой. Но на меня его угрозы не действовали: что он мне сделает? Наорет? Да пожалуйста! А морду даст? А это вряд ли, Макс как-то до сих рук не распускал, а теперь, скорее всего, тоже не будет.

— Предположил, что да, я знаю больше, — сказала я. — Ты не подумал, что не нашел ее только потому, что она не хочет, чтобы ты ее нашел?

Судя по взгляду Макса, о таком варианте он не думал. Искренне не думал. В темных глазах его забилось удивление, и с интонацией обиженного ребенка он спросил:

— Почему не хочет? Разве ей не понравились…

Да понравилось мне, идиот. Очень понравилось. И ты это, увы, знаешь:

— Судя по той страсти, с какой она отвечала… еще как понравилось.

Ты жеж! Умный какой! И как в себе уверен, а? Только вот… Андрей вот тоже был уверен, а нравилось мне с ним далеко не всегда.

— Откуда мне знать? — не выдержала я. — Я лишь предполагать могу. Если эта незнакомка тебя знает, как ты говоришь, если до сих пор не отозвалась, это значит, что по какой-то причине она не хочет отзываться. Может, у нее муж и пятеро детишек, в конце концов? И она не хочет рушить свою семью ради тебя?

— Я не хочу гадать, — ответил Максимилиан. — Я хочу знать наверняка. И потому я ее найду.

И добавил вдруг:

— Ты хорошо поработал на этой неделе, как и ребята. Потому совместим приятное с полезным: сегодня мы возвращаемся в тот ресторан. И, если ты ее увидишь среди танцовщиц или обслуги, я надеюсь, что ты мне это скажешь.

Спасибо, утешил. А если меня та обслуга узнает? А если кто-то видел, как я тащила его из одних покоев в другие? И что на самом деле никто в те вторые покои кроме нас и Тимофея не входил?

Боже, как хорошо, что вариант: ты женщина, ты со мной и спала, Максимилиану в голову не приходил. Реально, когда человек хочет быть слепым, он им будет.

Я сжала в раздражении зубы. Я старалась, усердно старалась забыть о той ночи, не думать об этом. О объятиях Максимилиана. О своей влюбленности. Я забивала весь день тренировками, чтобы ночью свалиться от усталости и не думать. А он? А он решил меня найти?

Зачем?

В ту ночь он называл меня именем своей бывшей, а теперь ему вдруг понравилось? Не понимаю мужчин. Никогда, наверное, не пойму!

Но и отказать Максимилиану, сослаться на усталость у меня не получилось. Мой шеф так на меня посмотрел, что все возражения на языке застряли. Да он меня придушит, если я не пойду искать его прекрасную незнакомку!

Ко всему прочему Тимофей отказался выходить из охраняемого здания, Алекс выходить еще не мог, док как бы и не собирался, потому я опять в этой компании мужчин осталась одна.

И так хорошо, как раньше, уже не было: на этот раз следить за условно уже новеньким, то есть за мной, приставили Левого. А этот увалень, в прошлый раз сразу ужравшийся, оказался внимательным и вредным надсмотрщиком и следил, чтобы я пила.

Наполнял мой стакан, не давал сидеть и не пить, а сам не сильно-то и упивался в тот вечер, развалился на диванчике и смеялся в ответ на несмешные шутки своих дружков. Двигались под музыку полуобнаженные красотки, на которых хмурый Максимилиан не обращал внимания. Он смотрел лишь на меня и взглядом приказывал искать.

Кого искать? Я и так знаю, где его красотка-некрасотка, а что он слепой, так вина не моя. Хотя моя. Не стоило с ним спать, ой не стоило. Не стоило будить в нем охотника, и теперь же он так просто не сдастся! Почему он не сдается!

Хочу обратно в эту проклятую игру, чтоб в омут и с головой! По лесу зверем, стрелами по врагам, когда можно выплеснуть все, что так беспокоило. До последней капли!

О! Кажется, я нашла, наконец, что мужчины нашли в этой виртуальной реальности. И в тот же миг поняла, что мне плохо… очень плохо… и что срочно надо выйти.

Прямо сейчас!

— Простите, ребят! — прохрипела я и покачалась к дверям. Лучше выпивку Левый не мог выбрать? Честно не мог?

В коридоре свет мигал синим, перед глазами плыло, и я не сразу поняла, что Максимилиан увязался за мной.

— Я провожу, — сказал он. — Даже удивительно, насколько у тебя головка слабенькая, едва на ногах держишься. Еще влипнешь где по дороге, а ты нам пока живой нужен.

Умный какой! Сам-то будто и не пил вовсе! Почему вот так… не могу тебя видеть… не могу забыть твоих недавних слов… не могу перестать о тебе думать!

Нет, я слишком пьяна! Опасно пьяна!

И старалась сдержать рвущийся с губ предательский крик. По чьей вине я влипаю в эти неприятности! Почему ты сам неосторожен, а на меня все сваливаешь!

Но ничего не сказала. Лишь позволила Максимилиану помочь мне идти и вздрогнула: у дверей туалета стоял Андрей. Смотрел на меня ошеломленным взглядом, и я сразу же поняла, что… узнал! Он да и не узнает!

— Ты… — прошептал он. — С ним!

Я протрезвела в одну секунду.

— Ты его знаешь? — спросил Максимилиан, и я спокойно ответила:

— Нет! — надеясь, что Андрей не будет упрямиться. На мое счастье, не упрямился.

Максимилиан потащил меня в туалет, а я вздрогнула, когда мне в чип пришло сообщение:

— Я буду ждать тебя на веранде. И попробуй не прийти! Тогда я приду к вам сам. Я знаю, где сегодня пьет Виват!

Я уже знала, что приду. И, когда вернулась, теперь я подливала Максимилиану и Левому, делая вид, что сама пьяна как сапожник. Красавицы все крутились возле нас, одна села Максу на колени, но мне уже было все равно. Я теперь думала о предстоящем разговоре, как и о том, как убедить Андрея держаться от меня подальше. От нас подальше.

Убедившись, что Левый отлетел, а Максимилиан забыл о моем существовании, я аккуратно выскользнула из залы и быстро запросила у ресторана информацию, где находится веранда.

Андрей ждал меня там. Стоял у перил и смотрел на спящий город. Даже не обернувшись, он сказал вдруг:

— Я думал, что ты попала в беду. Переживал. Искал тебя. А теперь вижу тебя в мужской одежде, с ним… моим злейшим врагом. Объяснишься?

Такое ощущение, что я должна перед тобой объясняться!

— Ты меня сам выставил, — зло напомнила я.

А Андрей, все так же оборачиваясь, возразил:

— Я был пьян и не сразу понял, что наделал. Я ведь даже побежал за тобой. Искал всю ночь. Места себе не находил, боялся, что что-то случилось!

– Ты мог позвонить.

— Да я звонил… но ты не отвечала.

Вот так сюрприз! А почему мне ничего на чип не пришло? И я вдруг вспомнила… ну конечно, из-за настроек… чип считал, что я пьяна, подумал, что я сплю и не пропустил ко мне звонков. Даже Андрея. А он добавил вдруг:

— Прости… прости, что тогда выставил тебя, это было импульсом. Тебе не стоило сбегать… не стоило игнорировать меня и собственную мать. Она ведь плакала, ты знаешь? А ты ей позвонила только недавно.

Значит, и это он знает. Но…

— Это теперь не твое дело.

— Почему ты такая? — обернулся Андрей. И в глазах его было столько неподдельной грусти, что на миг сердце дрогнуло. Я ведь любила его когда-то. Совсем недавно. Все была для него готова отдать. И сейчас, на миг, мне захотелось подойти, обнять, утешить своим теплом, сказать, что все… все… и мы можем начать сначала.

Но не можем. Я не могу, не хочу вернуться в ту жизнь. Не считаю, если честно, что это возможно.

— Какая, такая? — спросила я, и его ответ опять же резанул по сердцу острой бритвой:

— Чем он лучше меня?

Я опустила взгляд. Я ведь и сама много раз об этом думала.

— Он тоже думает только о своей игре. Его девушка, Лейла, говорила, что он неделями домой не приходил, а я был рядом с тобой. Не всегда был с тобой честен, но был. И я был серьёзен.

— И мне изменял, — напомнила я.

Андрей усмехнулся, вновь отвернулся и посмотрел на подмигивающий огнями город.

— Прости, — просто сказал он. — У меня нет оправданий, тут ты права. Я все испортил.

Мы оба, наверное, все испортили. Но теперь-то что толку расцарапывать старые раны?

— Я понимаю, что ты ко мне не вернешься.

Хорошо, что понимаешь.

— Я просто давно… хотел извиниться… я был, пожалуй, неправ.

Искренен. Он так искренен, как никогда не был раньше, я это чувствовала. И потому… потому я тоже могла быть искренней.

– Я тоже. Тоже виновата, прости, — прохрипела я. — Я не понимала, как важна для тебя эта игра.

– Важна? — он обернулся, шагнул ко мне, и сжал меня в своих объятиях. Тихо прошептал на ухо:

— Глупая, — он нежно поцеловал меня в губы и сказал вдруг: — Не важнее, чем ты. Никогда не была важнее, чем ты. Ты ничего не понимаешь, совсем ничего.

— Так объясни, — взмолилась я.

— Теперь это уже не важно. Совсем. Теперь у тебя своя жизнь, у меня своя. И разбитое уже не склеишь… Да и стоит ли склеивать?

Может, действительно не стоит:

— Виват все равно победит вашу Альфу, — прошептала я, и, наверное, не смогла скрыть злорадства.

– Не победит, глупая, — мягко, будто сочувствуя, ответил Андрей. — Потому что Виват играет честно. А Альфа… временами мне кажется, что я неправильно выбрал клан. Но ведь я туда шел ради Легенды, многие шли туда ради Легенды. А теперь, когда Легенда в Вивате… Мне все время кажется, что нас бросили. И ради кого? Ради нашего наибольшего врага. Как и ты… ты тоже бросила меня ради него. Хорошая месть, не так ли?

Наверное. Наверное, именно этого я и хотела, чтобы ему было больно. И теперь вот, пожалуйста — ему больно. Я чувствую это, каждой клеточкой, но стало ли от этого легче? Нет.

– А все эти люди в курсе, что они ваши враги? — съязвила я, вырываясь из его объятий. — И не надо лукавить — Легенду вы потеряли сами. Ты, те, кто шел туда ради него, вы хоть слово сказали, когда другие регенты его унижали, когда его сделали в клане оруженосцем? Когда отбирали в его собственном клане власть? Своим молчанием вы согласились с решением магистра, а теперь чего-то хотите? От людей, которые Легенде помогли? Которые приняли его как брата?

— Ты ничего не понимаешь! — взвился Андрей.

— Тогда объясни. Ответь на единственный вопрос: что вы сделали, чтобы он с вами остался?

Он отшатнулся, и я вдруг поняла, что да, Андрею никогда не задавали таких вопросов. Потому ответов у него нет и не будет. Может, это не его вина? Его родителей, моя, окружения, что потакали его слабостям? Может быть… но мне надоело кого-то воспитывать, своих проблем хватает. Потому я лишь усмехнулась, прижалась на миг к Андрею, подарила ему последний наш поцелуй. Губы у него мягкие… всегда такими были. И отвечает он нежно, ласково, будто на самом деле тосковал.

По мне или по уюту, безопасному дому, что я ему дарила? Это уже не важно.

— Я ведь был серьезен, — прошептал он, обнимая меня за талию.

— Я знаю.

Наверное, я не была достаточно серьезной. Наверное, я тоже повзрослела за это время, как повзрослел и ты. Скажи… ты тоже приходил в ту квартиру, чтобы избить обожаемого тобой Легенду? Тоже? Тоже был там готовый убить? Из-за игры? Знал ли ты о вирусе? Знал о планах своего магистра? Но это уже не важно.

Все зашло слишком далеко. И теперь я уже давно не мщу Андрею. Я мщу за Алекса. За Тимофея. За ребят, которые чуть не погибли на той битве.

Теперь я знаю, чем Максимилиан отличается от Андрея… он никогда не поставит жизни своих ребят на кон игры. Никогда.

Только почему у меня дурное предчувствие… И сохранит ли Андрей мою тайну? Впрочем, что ему сохранять-то? Он же не знает, что я играю за Легенду. Он думает, что странная… переоделась в мальчишку и пошла на пьянку Вивата с его магистром. Вот пусть и дальше так думает, пожалуй.

— Прощай, — я еще раз поцеловала Андрея, вырвалась из его объятий и направилась к дверям.

Теперь мне легче, несомненно легче.

Глава 18. Забери меня!


Неделя прошла, вернее, пролетела, и выходя из камеры, я получила в чип мимолетом брошенный приказ Максимилиана:

— На сегодня твои тренировки закончены. Собирайся, поедешь к голографу.

А вот и приехали! К какому еще голографу? Оказавшийся рядом Виталий, смеясь, пояснил: клан зарабатывает не только игрой, но или околоигровыми глупостями, типа голограмм с реальными изображениями игроков.

А так как я «редкостная милашка» и некоторым дамам это очень даже нравится, ребята на тайном собрании решили, что и мне неплохо было бы пару качественных голограмм сделать.

Благо, что голограф у них на примете есть, талант страшный. Правда, со своими минусами, но эти минусы меня скорее не коснуться.

Забыв о странных «минусах», я спросила Алекса, что он думает насчет голограмм Легенды. Думала, что тот разозлится, но Алекс лишь пожал плечами и сказал, что у меня милая мордашка, если она появится взамен его на таблоидах, он, гад, вовсе против не будет. Мол, не мужское это дело, перед голографом прыгать, так что оно, может, и к лучшему.

— Это будет даже забавно! — засмеялся он, когда я собиралась к этому самому голографу. — Ты будешь на всех углах!

Забавно ему? Я буду на всех углах?

— А ты не подумал, что меня могут узнать? — поинтересовалась я. И вздрогнула, когда Алекс преспокойненько ответил:

— Скажем, что ты просто похож. Все же ты мужчина, на этом и сойдемся. А вообще будет проблема, будем решать. Чего теперь-то об этом думать?

Эти мужчины вообще когда-то о чем-то думают? Почему для него все так легко? Но и отказываться у меня уже сил не было. Если Алекс и Тимофей не видят проблемы, то почему я ее должна видеть?

Я вздохнула и смирилась. Спустилась на площадку, думая, что полечу сама, но не тут-то было. Оказавшийся тут Виталий грубовато толкнул меня к своему флаеру и сказал:

— Я тебя подброшу. Левый потом тебя заберет.

— У меня есть флаер, — возразила я.

Я и без этого не очень-то хотела лететь к этому «голографу», а тут еще и с Виталием? Они что, издеваются!

— Который ты водишь на автопилоте? — блин, и тут заметили. — Автомат легко поддается манипуляции, сам ты, если что, с управлением флаера не справишься, так что отпускать тебя, по сути, опасно. Я лично подозреваю, что Альфа еще не угомонилась, так что пока не рассыплешься и походишь под надзором.

И тут я поняла, что после побития Алекса, я и шагу не могла с базы сделать без присмотра. Может, они и правы. На днях открытие турнира, потерять хорошего игрока они себе сейчас позволить не могут. Но с другой стороны…

— Я что, маленький! — взвилась я, на что получила резонное:

— Если несмотря на мои объяснения, ты не понял, зачем мы это делаем, то да — как маленький! Мне понравилось работать с тобой в паре, так что давай в флаер и без разговоров!

Без разговоров ему, ага. Летели мы молча, а что я могла сказать? Что они преувеличивают со своей заботой? Он высадил меня из флаера, пожелал со странной усмешкой удачи, и укатил себе, куда я уже и не спрашивала.

Офис голографа находился в огромном белоснежном здании, был просторным и хорошо охраняемым.

Меня уже тут ждали, и даже у входа: симпатичная ассистентка в обтягивающей мини. Окинув меня профессиональным взглядом, и слегка улыбнувшись, она провела в небольшую, но индивидуальную раздевалку, показала за висящие на вешалке вещи, и вежливо попросила:

— Переоденьтесь для сессии, пожалуйста.

Интересно, кто мне это покупал? Я думала, что моя марковая одежда дорогая и хорошо сшитая, но то, что мне предложили тут… парень в зеркале был молодым, симпатичным, и походил на азиатского школьника. Вздохнув, я подумала, что, наверняка, буду сильно популярной среди умиляющихся мамаш, и, выйдя с раздевалки, с удивлением обнаружила все так же ожидавшую меня ассистентку.

И здесь приставили надсмотрщицу! Вежливую, но настойчивую.

Мне наложили грим… мужчине, как бы! Уложили намертво прическу, и, глянув на себя в зеркало, я со вздохом подумала, что теперь я пожалуй более симпатичный парниша, чем недавняя девушка.

Жаль, что Максимилиан не гей, наверное, бы повелся… впрочем, был бы геем и у меня опять не было бы шансов. А вообще, а чем я, собственно, думаю?

Студия была огромной и хорошо освященной, а на стенах появилась голограмма горных вершин. Как настоящие. С висевшим над ними ярко-алым солнцем, утопающим в кровавых облаках. Очень знакомо… Кому-то очень понравилось мое видео боя с Маскимильяном?

Мой бой с Максом… сердце заныло, вспомнив его слова. Он мог бы меня полюбить? Меня?

— Добрый день, Александр, рад вас видеть в моей студии, — сказали за спиной, и, обернувшись, я увидела голографа: худого задохлика с пробивающейся уже сединой. И сразу стало как-то странно… боязливо, наверное, от проницательного взгляда его ярко-синих глаз. И захотелось смыться, убежать, да подальше.

— Мужчинами не интересуюсь, — будто поняв, пояснил голограф. — Так что можете быть спокойны, молодой человек.

А женщинами?

И тут же меня одернули, заставили встать на антиграв, пустили в лицо струю холодного воздуха и заставили летать по кругу, меж этих проклятых вершин. И все время бубнили в чип:

— Выпрямись! Выше! Чуть согни ноги… поверни антиграв, хорошо! А теперь улыбнись, будто самой красивой девушке, давай! Сядь, поставь антиграв рядом…

С меня стянули куртку, окатили теплой, на счастье, водой, и рубашка поструилась по моей груди влажными волнами. Голограф что-то говорил в чип, а я вдруг вспомнила свой бег, в шкуре зверя, по лесу… Свободу, сладость пахнущего травами ветра, запах моей мокрой от росы шкуры, и засмеялась…

— Молодец! Хорошо поработал, — внезапно остановил съемку голограф, и в его голосе я уловила дивные, не свойственные ему до тех пор нотки.

Взгляд его стал другим, заинтересованным и слегка насмешливым, от которого мне почему-то стало тошно. Уходить отсюда надо! Сейчас!

— А теперь под теплый душ, — сказал голограф, улыбаясь так же, сладко-сладко. — Не хочу, чтобы вы простыли. Максимилиан не простит, если его топовый игрок сляжет с простудой перед самым турниром.

Макс, конечно, не простит, но почему мне тут видится какой-то подвох? Да и… я и простуда? Переживу как-то и без душа!

— Спасибо, — тихо ответила я, — я просто переоденусь и пойду. У меня еще тренировки.

Врала, Максимилиан ясно дал понять, что сегодня больше никаких тренировок не будет, но и оставаться наедине с голографом мне почему-то не совсем улыбалось.

— Тогда выпейте хоть чего-нибудь горячего, — засуетился он, сунув мне в руки чашку с кофе.

И сразу же будто встрепенулась рядом его асистентка, взвизгнула странно, дернулась и локтем ударила в дно чашки, да так, что все кофе мне вылилось на лицо, волосы, рубашку.

— Черт! — выругалась я.

Благо еще, что не горячее, а вот волосы, рубашка, все было мокрым и липким: кофеек оказался еще и с сахаром. Хотя я его с сахаром никогда и не пила. Но кто бы меня тут спрашивал?

— О, простите, — воскликнул голограф, и накинулся на бедную девушку: — Куда прешь, дура! Посмотри, что ты наделала!

Только взгляд у него был не злой, скорее довольный, и у меня начало зарождаться странное подозрение… Быстро окрепшее после слов:

— Но вы, уважаемый, теперь он душа не уйдете… не в таком виде.

Почему мне казалось, что не стоило идти в тот душ? Но… не ехать же мокрой домой… да и волосы так противно слиплись, когда высохнут, будет еще хуже. Фиг расчешу и этот сахар смою.

— Хорошо, — согласилась я. Хотя соглашаться, сказать по правде, очень не хотелось.

Я пошла за бледной почему-то ассистенткой, сбросила на скамью влажную и грязную теперь одежду, влезла под тугие теплые струи душа. На миг показалось, что за полупрозрачной стенкой душа что-то мелькнуло, но показалось же? Кто будет сюда входить? Макс их клиент, полагаю, клиент, который хорошо платит, так что и злить они меня, думаю, не станут.

Но когда я вышла… На полке возле душа лежало женское кружевное белье, дорогое, блин, наверное, женское же розовенькое платье с короткой пышной юбкой, черненькие чулочки со стрелками, пояс для чулочков и красные туфли на нехилом каблуке. Да я в такое ни в жизнь не…

— Эта одежда вам лучше подходит, девушка, — сказал из-за двери голограф. — Я не выдам ваш секрет, если… вы согласитесь на небольшую сессию. Настоящую. В вашем настоящем облике. Гримеры ждут вас за дверью. И выхода у вас нет. Либо согласитесь, либо я отдам в сеть ваши обнаженные голограммы из душа.

Черт! И к Максу за помощью не обратишься. Все этот голограф продумал, а мне-то теперь что делать?

— Вы это специально! — зашипела я. — Специально толкнули вашу ассистентку!

— Может, и специально, — не стал отрицать он. — Люблю красивых девушек, а их ко мне в последнее время приводят так редко, — даже не знаю и почему, а? — аж жалко… а вот женственных парней не люблю. Как хорошо, что вы оказались первой, а все же не вторым. Но вы не волнуйтесь, что я дурак, рук распускать не буду. Выдавать вас тоже не буду. Просто пара качественных голограмм в полный рост в этом наряде, и мы в расчете. Я даже голой вас снимать не буду, я же не зверь какой-то.

Да уж, не зверь, счас! Но… но… у меня выход есть? Нету у меня выхода!

— Что вы будете делать с этими голограммами! — взвилась я, и вздрогнула от ответа:

— Для личного пользования, девочка. Исключительно для личного пользования!

И больше спрашивать мне не хотелось. И угораздило же мне нарваться на такого извращенца? Хотя… только бы не лапал… только бы удрать отсюда и поскорее… поговорить с Алексом и Тимофеем, может, они что-то придумают. Пока же, сколько не старалась, я не могла связаться ни с одним, ни со вторым. Алекс, наверное, спал, а Тимофей — зашился в своих лабораториях. Почему именно сейчас, ну почему, когда они так мне нужны? И док… док тоже не отзывается, наверное, занят каким-то пациентом, а больше помощи попросить некого. Не в такой ситуации!

И, поняв, что выхода у меня нет: либо одеваться так, как предложили, либо сматываться отсюда голой, я оделась. Посмотрела в зеркало и глазам своим не поверила: я уже и забыла, как я выгляжу в образе девушки. Привыкла к другой жизни, другой одежде… и ходить на каблуках стало как-то не совсем привычно.

После того, как мне наложили макияж, вновь нарастили мне волосы (интересно, кто их обрезать будет), я вернулась в студию. Голограф аж прыгал вокруг от удовольствия. Говорил, что ему так редко присылают сюда девушек, и я, в принципе, догадывалась почему. И вновь защелкала вокруг камера, и на этот раз меня даже не просили улыбнуться… голографу нравилось мое смущение. Мое неудовольствие. Парализовавший меня страх.

Я даже взгляда не осмеливалась поднять. Я представляла, что будет, если эти голограммы увидит кто-то из ребят… и кусала губы в бессилье — что я делаю, зачем?

Это все не со мной! Это все не я! Боже, не я!

— Твои слезы прекрасны! — прошептал голограф, и в тот же миг я почувствовала его ладонь на моем бедре.

– Мы договаривались только на голограммы! — воскликнула я, отвешивая ему пощечину.

А он? Он опять сладко улыбнулся, прошептал как же я красива в гневе, и сказал:

– Я лишь чуть-чуть…

Но… я знала, что чуть-чуть тут не обойдется. Вырвалась из его объятий и бросилась прочь из проклятого агентства! Он что-то кричал вслед, но я не слушала, влетела в виртлифт, выбежала на первом уровне и бросилась к дверям. Куда, зачем, уже не так и важно! Я должна вернуться! Должна вернуться домой! Благо, что уже девять и Левый должен меня ждать на стоянке для флаеров.

– Я уже выхожу, — сказала я Левого, и опешила от холодного:

— А мне какое дело?

— Разве ты не должен был меня отвести? — еще не веря, что меня подставили, да еще так круто подставили, спросила я.

— Я тебе что, такси? Или нянька? С какой стати я тебя должен куда-то отвозить?

Ну почему он так, не может быть, что он так со мной… и когда, сейчас? Когда мне надо было выбираться из этой переделки?

– Но Валерий сказал… — теряя надежду продолжила я, еще не осмеливаясь поверить, что спасения не будет.

— Валерий забодал со своей заботой! Не маленький, сам доберешься, надо было своим флаером лететь, а не искать себе шоферов!

Почему он именно сейчас мне это сказал? Почему?

— Ну хрен с тобой! — выкрикнула я, поняв, что помощи не будет.

И отключилась. Ото всех. Нет смысла ни кого-то о чем-то просить, все равно я одна, одна теперь!

Я не могу оставаться на этой площадке, это слишком опасно, меня быстро найдут, а если поймают… Спустившись на первый уровень, я выбежала на пустынные, постепенно погружающиеся в ночь улицы. Я даже не знаю, где нахожусь, где ближайшая графиплощадка, куда вызвать такси. А на пешеходный уровень никто не опустится… что теперь?

Быстро темпело. Проклятые туфли! Я бежала по дорожке, засаженной по обе стороны кустами акации, искала хотя бы один гравилифт наверх, на уровень флаеров. Каблук я сломала уже через пару минут, стянула туфли и побежала дальше босиком, сразу же ободрав ноги о какой-то мусор.

И надо же было так влипнуть, а? Что теперь? Я опешила… даже если я найду флаер, дальше что? К ребятам не вернешься в таком виде, к голографу не пойдешь за одеждой, и по улицам особо не набегаешься…

– Ой красавица, куда же ты спешишь, — раздалось за спиной, и кто-то схватил меня за талию, задышал перегаром мне в шею.

В ужасе, я вырвалась, оставила в его руках кусок юбки, и побежала к парку, слыша, как пьяные ребята ломанулись за мной.

Страх придал ногам силы, и нырнув в кусты, я сжалась в клубок, молясь, чтобы меня не нашли. Мои преследователи, их было аж трое, остановились на миг возле тот кустов, что-то хрустнуло под деревьями, и эти придурки пробежали мимо, теперь-то что?

Босые, сбитые в кровь ноги болели невыносимо, становилось холодно, но из-под спасительных кустов вылезать я боялась. Вместо этого, плача и оставляя на колючих ветках кусочки тонкого платья, забилась глубже, еще глубже, чувствуя, как страшно садят на плечах царапины.

— Где ты? — вмешался в мои рыдания голос Максимилиана.

— Я… я сам доберусь, — ответила я почти автоматически.

— И сколько ты будешь добираться? — холодно спросил Максимилиан. — Ночь на дворе, агенство уже пару ладных часов как закрыто, а тебя еще нет. Можно поинтересоваться, где ты шляешься и почему отключил чип для всех, кроме меня?

Мне тоже интересно, откуда это «кроме». Впрочем, да. Он мой шеф, потому я поставила его в «исключения». Счас исправим!

— Не смей отключаться! — будто прочитал мои мысли Максимилиан. — Я не знаю, что там случилось, но как понимаю, случилось. Даже Левый забеспокоился, когда ты так резко ответил и не вернулся через пару часов. Почему ты не взял такси?

— Я… я возьму, — выдохнула я, вжавшись еще более в кусты. Будто Максимилиан мог увидеть меня такой… в женской одежде, растрепанной, с размазавшейся по щекам косметикой и ободранными до крови ногами.

— Поздно, — отрезал Максимилиан. — Я уже обещал Тимофею тебя привезли. Тот, как узнал, к какому голографу ты поехал, да еще, что тебя не забрали, дал в морду Левому и сам бросился к флаерам. Пока я не обещал, что тебя сам заберу, не успокоился.

Тима… пустите ко мне Тиму… но не пустят жеж… Тима не может выходить с базы, а я… лучше бы я тоже не выходила…

Да к черту все! Почему я должна быть сильной! Почему я все время всем должна!

– Забери меня! Забери меня отсюда, пожалуйста! — взмолилась я сквозь текущие по щекам слезы, и Максимилиан уже гораздо мягче сказал:

— Дай мне разрешение на считывание локализации. Сейчас!

И я дала. Мне было все равно. Уже все равно… Только бы он пришел раньше, чем те… чем тот старикашка. Я просто хочу, чтобы эта ночь закончилась, чтобы все это закончилось! Я дрожала под кустом, и ждала, ждала. Боже, как долго я долго я ждала!

И когда Макс оказался рядом, когда тихо позвал меня по имени, я уже не помнила в каком я виде. Я не знаю, каким чудом я выбралась из этих кустов, не знаю, почему забыла обо всем, бросившись ему в объятия.

— Девушка, вам плохо? — спросил Макс. — Сейчас мы найдем тут моего друга, и я вам помогу…

— Забери меня! — выдохнула я, и Макс удивленно прохрипел:

— Саша, но…

И сразу же, будто очнувшись от удивления, стянул с плеч плащ, укутал меня в теплую ткань и поднял на руки.

— Мать твою ж так! — выдохнул он, когда я заплакала ему в плечо.

Глава 19. Возвращение


Ну и здрасти. Картина маслом «Приплыли». Едва живая от страха и от пережитой мерзости, я тем не менее как через туман понимала, что случилось что-то непоправимое. Ну в принципе да, случилось! Теперь все будут знать, что я не мужчина! И теперь… не знаю, что будет теперь, боялась и не хотела спрашивать. Да и мне все равно как-то, главное, живая сегодня из переделки вышла.

А Макс в флаере не говорил ни слова… ни слова! Я пыталась что-то выдавить, он лишь отрезал:

— Помолчи. Потом.

Что потом? Потом что-то изменится? Но отзываться я побоялась. Я вообще всего теперь боялась… дальше что будет?

Всю оставшуюся дорогу он молчал, я молча забилась в кресло и даже дышать не осмеливалась. Я чувствовала его гнев, медленно перерастающий в ярость, чувствовала, что если хотя бы слово скажу…

Так же молча он посадил флаер на площадку возле нашей базы, молча раскрыл дверцу с моей стороны, отключил систему безопасности у моего кресла, закутал получше в свой плащ и… вновь поднял меня на руки. Так же молча. Зачем? Что у меня ног нет, я сама ходить не умею? Зачем он опять меня на руках таскает? Но спорить у меня сил не было.

Щелкнула за спиной система безопастности флаера, громом в ушах отдавались шаги Макса.

Когда он внес меня в фойе, там воцарилась гробовая тишина. Почему здесь так светло? И так людно? Почему все на меня смотрят?

Я зажмурилась до боли в глазах, спрятала лицо на плече своего спасителя и ждала… последствий. Теперь-то что обманывать? Макс вряд ли вновь поверит, что я парень. Вряд ли кто-то из них поверит…

А я… мне нечего сказать в свое оправдание. Мне вообще нечего сказать… я хочу в свою комнату! В свою кровать, в темноту одеяла. Я так не хочу вот так, на ярком свету, когда все смотрят. И я беспомощно вжалась в Макса, зажмурившись до боли в глазах. Это неправда! Это все неправда, не со мной!

— Где Саша? — спросил из молчавшей до сих пор темноты Виталий. — Почему ты притащил эту девчонку? Что случилось с…

Не знаю, собирался сейчас Максимилиан что-то кому объяснять, и как бы он объяснил: ему и слова не дали вставить:

— Саша! — бросился ко мне Тимофей.

Ну почему, почему и ты меня выдаешь? Может, иначе никто бы не догадался… но как… как они могут не догадаться?

Максимилиан прижал меня чуть сильнее, и почему-то стало легче. От его уверенных рук, от его объятий, от его запаха. Чуточку легче, как раз, чтобы открыть глаза и посмотреть на Тимофея:

— Девочка, ты живая! — вот и все.

Свершилось. Теперь все знают и ни у кого не осталось ни малейших сомнений.

Дернулся на эту «девочку» Виталий, прикусил губу Левый и горько усмехнулся Алексей. Все…

— Вы! Вы! — вскричал Тимофей. — Не видите, что натворили? Отдали ее этому извращенцу! Если бы я знал раньше! Если бы не отключил чип, и ты смогла бы со мной связаться! Идиоты!

Как будто теперь уже важно кто виноват? Максимилиан, я, Тимофей или Левый? Какая разница? Свершилось, теперь все! И теперь уже все в курсе!

Алекс меня убьет, скорее всего. Но… пусть лучше так… когда, наконец, я смогу уйти в свою комнату, выплакаться нормально, как человек? Весь свой страх… смыть с себя эту проклятую грязь, ну когда?

— Значит, все же тебя зовут Саша, и на этом спасибо, — заметил Максимилиан, и от холода в его голосе мне стало тошно. — Так вот не все так просто. К вашему сведению, к парням этот извращенец не лезет. Это он против девушек устоять не в силах.

Вот почему они меня туда отправили. Вот какие были «минусы» этого голографа и вот почему эти минусы меня, якобы не касались. Но… теперь-то что?

— Он талантливый, но неуемный в общении к женщинами. Мы к нему почти всех с клана отправляли и никогда не было никаких проблем.

И я даже в это верила, верила! Тебе, кстати, не тяжело? Отпустил бы, для приличия… я даже попробовала вырваться, но где там! Максимилиан держал крепко и посмотрел на меня так, что вырываться сразу расхотелось.

– Так что, если бы вы не делали из нас все это время дураков, всего бы этого не было.

Да вы сами из себя дураков делаете! Еще больших!

— Тем не менее, с ним придется поговорить. И забрать сделанные голограммы, чтобы они не попали к кому не надо. Подозреваю, что наша прекрасная незнакомка на самом деле не сильно-то желает светить своей мордашкой? И всем тем, что он успел там наголографить…

Ты! Ты! Ты что несешь-то?

— Я поговорю со службой безопасности, — сразу вмешался Виталий. — Они из него все вытрясут. Нам только надо знать, что вытрясать.

— В душе… — прошептала я. — Он сделал мне голограммы…

Почему мне показалось, что Максимилиан дрожит. От ярости? Настолько я его разозлила?

— Еще! — оборвал он.

Ну чего прицепился, на самом деле! Я вновь попыталась вырваться, и вновь фигу! Тебе, сволочи, удобно так стоять со мной на руках? На самом деле удобно? Я ведь знаю, что нет, так почему не отпустишь?

— Еще в этом платье, — тихо прошептала я, и Виталий кивнул в знак того, что слышал. — Он сказал… сказал, что если я не позволю в платье, он отдаст те, что в душе.

— Могла бы позвонить и сразу сказать, — выдохнул Виталий.

Не могла! Сами знаете почему!

— Еще?

— Все… все… не успел. Я убежала… честно. Пыталась позвонить Левому, а он… он…

— Да понял я, что дурак! — отшатнулся от Виталия Левый. — Все! Заканчивай!

— Да чтоб я тебе еще что доверил! — выдохнул Виталий. — Ты идиот! Сказано было привезли, надо было привезти! И тут уже без разницы — девушка Легенда или нет!

Легенда не девушка… это я девушка, но потом. Все потом. Наверное.

– Поговорим позднее, — оборвал из Максимилиан. — И с Левым позднее разберешься, Виталий, теперь займись голограммами и позови медиков в мою комнату.

В какую еще «мою»? Я вздрогнула, вновь попыталась вырваться, но Максимилиан резко приказал не рыпаться.

Тимофей же переспросил:

— Твою?

— Ты ведь знаешь почему именно в мою? — и от голоса Макса мне стало на самом деле страшно. — Я сказал, потом поговорим. Не сомневайся. Сейчас пусть ее осмотрят. Теперь, когда мы знаем, почему она не давалась осматриваться раньше, мы не будем больше играть в личного врача и ждать, пока вернется док?

— Не будем, — ответил за меня Тимофей, и я было подумала, что он сдался, но нет:

— Саша, ты хочешь пойти с Максом?

И тишина. А в этой тишине — биение сердца Макса под моей щекой. И такой… иррациональный страх… что он меня отпустит, и я вновь вернусь в тот парк, или в ту студию, к тому извращенцу. Не хочу! Не хочу, чтобы он меня отпускал! Не хочу оставаться одна, не хочу с кем-то разговаривать! Не хочу… терять его объятий.

— Макс, — прошептала я.

— Да… Саша, — сразу отозвался Максимилиан, и в его голосе я услышала такие нужные мне теперь нотки нежности.

— Забери меня!

— Других слов не знаешь? — горько усмехнулся Макс. — Уже ведь забрал, помнишь? И никуда больше не отпущу.

Вот и не отпускай! Не отпускай, пожалуйста…

— Пожалуйста, — взмолилась я. — Забери меня отсюда!

От ребят, которые смотрели осуждающе! От Левого, который оставил меня одну в этом аду! От Тимофея, которого я подставила… из-за своего легкомыслия, своей глупости… не хочу… здесь, сейчас… я не хочу, чтобы они и дальше на меня смотрели… такую… с оцарапанными голыми ногами. С расплывшимся макияжем. Зареванную и с растрепанными волосами. Хватит… пожалуйста, хватит.

— Ты все слышал, — сказал Макс и развернулся со мной к виртлифту. — Поговорим, когда я вернусь.

И я так боялась этого разговора. Боялась Макса и в то же время боялась его отпустить… боялась, что он ненастоящий. Что это все мне снится, и я до сих пор дрожу в тех проклятых кустах.

Что Макс был в ярости, я чувствовала. Его руки уже не были нежными, сжимали меня жестко, до боли, мышцы напряглись, а глаза опасно сузились. Вновь замкнулся в себе, опасно замкнулся, хотя на ноги мне встать и не дал. И теперь… теперь что?

Он швырнул меня на кровать, совсем не ласково, зажег яркий свет и стянул с меня свой плащ.

— Но… — пыталась я сопротивляться, но Макс не дал:

— Как-то поздновато теперь смущаться, не так ли? Не после той ночи. Не было ведь никакой незакомки, не правда ли?

Ну вот опять об этом… так оно важно?

Я отвернулась, прикусив губу и отказавшись отвечать. Да и какого ответа он от меня ждал? Кажется, никакого.

— Это я был опоен, ты — нет. А я еще удивлялся, откуда это «Я люблю тебя, Макс»? Нравилось меня дурачить?

— Макс, я…

— Я задал вопрос — тебе нравилось меня дурачить?

— Макс! — выдохнула меня, но он меня не слушал, повернувшись к вошедшим медикам.

Ну и тут меня накрыло! Еще миг назад столь спокойная на руках Максимилиана, я вдруг отползла на дальний конец кровати. Под удивленным взглядом Макса, залитая слезами, я забилась в угол… не надо меня касаться, прошу, не надо меня касаться!

— Чего ты испугалась, дурочка? — мягко, как ребенка, спросил Макс. Вновь подошел ко мне, вновь прижал меня к себе, крепко, еще крепче, а я… я плакала, плакала ему в плечо, выплакивая этот ужас. И почти не почувствовала, как плечо укололо, и сразу стало почти все равно.

Макс поднял меня на руки, поместил в медицинскую капсулу, и сказал:

— Не бойся, тебя никто не тронет…

Меня никто не тронул. Медики удалились, Макс вновь сам вытянул меня из капсулы, опустил на кровать. А я лежала, свернувшись клубком, и тихо покачивалась на волнах спокойствия. Лекарства подействовали, растворили страх и горечь, и мне на самом деле стало все равно.

Макс сел на кровать и тихо спросил:

— Это все же была ты?

— Зачем? — тихо ответила я. — Неужели тебе проблем мало, что ты расцарапываешь раз за разом эту рану? Это было ошибкой… моей ошибкой. Тебе же легче будет, если мы забудем и пойдем дальше… ты ведь думал, что это не я. Что это Лейла… называл меня ее именем. И искал ты меня не потому, что хотел найти, а потому тебе было любопытно, кто я, какая я. Ну и? Ты увидел, какая, теперь тебе легче?

Глупости говорю, но лучше глупости, чем вот так лежать и молчать… не могу молчать. Не могу вынести этого молчания!

— Тебе ведь она была тогда нужна, а не я, — продолжила я. — Прости ее… она… так плакала тогда на той веранде…

И сразу же сама на себя разозлилась: ну вот чего я лезу, а? Это его дело, его и Лейлы… да и к чему мне ее защищать?

— Ну вот почему ты всегда все видишь? — выдохнул сквозь зубы Максимилиан.

Хороший вопрос. Только хорошего ответа у меня нет. Я вообще не понимаю, почему он сидит рядом и чего он от меня хочет, совсем не понимаю! И даже лекарства вдруг перестали действовать, хотя, вроде, были сильными. Только я уже не боялась, я просто таяла рядом с ним, и так хотела не думать, забыть обо всем. И о Лейле, и о сегодняшнем вечере, и даже о ребятах!

А он ждал… терпеливо ждал моего ответа. Не дождется! Потому что нет у меня ответа! И быть не может.

— Ну так почему? — вновь спросил он.

Вот жеж настырный, а?

— Потому что я женщина, — усмехнулась я. — Наверное. Не знаю, — и я сжалась в комок, признавшись: — Я и сама не хотела бы этого видеть. Это больно… очень…

Он вздохнул тяжело, лег на кровать и прижался к моей спине.

— Глупая. Все вы, бабы, дуры.

Выключился, наверняка подчиняясь приказу Макса, свет, и стало еще более неловко. Мы лежали на кровати, и я нагло нежилась в его объятиях, и все так же мне не хотелось отвечать. Но надо. Этот паразит меня, вроде как, дурой назвал… а еще хуже…

— Сам ты баба, — огрызнулась я.

— Да, да, парень, я же и забыл, — горько усмехнулся он.

— Ну прости…

— А давай позднее, а? Нам некуда спешить.

— И ты меня не выгонишь? — спросила я, и сама разозлилась, услышав в своем голосе жалобные нотки.

— Точно не выгоню, — ответил Макс. — Но что с тобой делать надо будет решать. Завтра, хорошо? И будь уверена, никто тебя больше не обидит. Да и ребята не дадут. Этот твой Тимофей…

— Он не мой.

— Да? А Левому за тебя сегодня в рожу дал. Теперь я понимаю почему. Знал бы, тоже дал.

Надо же, какой ты… оказывается.

— Но Левый ведь не знал…

— Опять кого-то выгораживаешь? — засмеялся Макс. — Это красиво ребят в краску вгонять? И меня тоже? Сколько раз, оказывается, мы за женской юбкой прятались?

Ага! А сколько раз вы сами на неприятности напрашивались, ты не помнишь!

— Ну что ж поделаешь, если женщинам вас спасать приходится.

— Опять выставила колючки, — засмеялся Макс, — значит, все не так и плохо?

Плохо? Мне надо бы вырваться из его объятий, надо было, но в них было так удобно… так спокойно… Он усмехнулся мне в шею, прижал меня к себе крепче, прошептал на ухо:

— Я же уже сказал, мне все равно, хочешь ты этого или нет. Я тебя найду.

Ну нашел, и что? Рад теперь?

— А Лейла… Если подумать, она никогда не отвечала мне с такой страстью, не шептала, что меня любит, никогда так не цеплялась в меня… как это делала ты.

И? Это повод ее вычеркнуть из своей жизни? Ты… ты…

— А еще она мне изменяла с магистром Альфы. Думаешь, хорошие любящие девочки так делают, м?

— Откуда ты знаешь, что изменяла?

— Нанял детектива, конечно. Лейла ведь и раньше вела себя странно. Только результаты расследования получил слишком поздно, только на следующий день, хочешь, дам тебе посмотреть завтра, если у тебя… такие интересы.

Не такие у меня интересы! Это вы, мужчины, такие голограммы любите, а нам, женщинам, оное совсем до лампочки! Впрочем, смотреть на свою хоть и бывшую, а с другим, думаю, и для мужчин удовольствие маленькое.

— И вообще… не вмешивайся в мои отношения с Лейлой. Их больше нет. И не будет. Может, поговорим о другом?

О чем? Он отстранился и заставил меня лечь на спину. Я хотела спросить, что он творит, и задохнулась, когда он меня поцеловал. Зачем? И как его оттолкнуть? А надо оттолкнуть, надо!

— Я рад, что ты отделалась только царапинами, — прошептал он на ухо. — А теперь тебе хорошо бы забыть об этой ночи, правда? И я помогу…

Да кто тебя просит мне помогать! И без тебя хорошо все было!

— Я вернусь в свою комнату, — попыталась возразить я, но Максимилиан лишь зло отрезал:

— Нет!

— Почему это нет? — удивилась я его внезапной резкости. И вдруг поняла, что он… ревнует. И к кому… а Алексу? И тут же подавилась собственными мыслями — а ведь имел повод.

— Я не позволю тебе больше жить с другим мужчиной, — как бы прочитал мои мысли Макс. — Даже не мечтай. И счастье Алекса, что сейчас он ни на что не способен…

Ты… ты на что намекаешь, а? И делаешь ты что?

Вновь поцелуй, и… где мое одеяло, скажите на милость! Где? И… он ведь не пьян, правда? Он же видит, что я это я?

— Да, — прошептал он. — Я помню твой запах… именно он запах сводил с ума той ночью…

Какое ему «с ума»? Какой запах? Да что тут вообще происходит, скажите на милость?

В полумраке комнаты, в шорохе пролетающих за окнами флаеров, он отстранился и начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке. Мучительно медленно. Никуда не спешил, будто у нас в самом деле была целая вечность. И смотрел на меня так выжидающе… чего-то ждал.

Чего же ты ждешь-то, а? А все равно, чего ты там ждешь!

По венам побежала лава, и я уже и сама не знала, что делаю и зачем. В один миг я забыла и о голографе, и о сорванных масках, и о ребятах. Все пофиг!

Не выдерживая больше тягостного молчания, я протянула руку, коснулась его живота, провела вверх, к груди, в шее. И когда он вновь наклонился ко мне, скользнула ладонями по его плечам, освобождая их от плена рубашки…

Я хотела его так, как не хотела ничего и никогда в своей жизни. И когда он остановился в сантиметре от меня, когда лишил вдруг столь желаемого поцелуя, я уже поняла, что все… больше мне в этой жизни ничего не надо.

А потом… а потом я уже помню слабо, крышу у меня сорвало. И, как ни странно, кажется, и у него тоже.

Никогда и никого я не любила так, как любила его той ночью. Никогда и ни в ком так сильно не нуждалась.

И в ту ночь я спала крепко, как ребенок, в его объятиях.

Глава 20. Правда


Меня выдернуло из сна щелчком, осознанием, что случилось что-то неповторимое. И сразу же расхотелось спать, и с опаской я открыла глаза.

Так и есть, его рядом уже не было. Но он никуда не ушел: стоял в одних штанах у окна и смотрел на ночной город. Я не верила, что все это правда… на самом деле правда?

Обнаженная, испуганная, я села на его кровати, закуталась в его одеяло, и не знала, куда себя девать после вчерашнего. Или сегодняшнего? Не разберешь, ночь ведь еще не закончилось.

— Одевайся! — бросил он, не оборачиваясь, будто почувствовал, что я проснулась.

И только тогда я заметила, что на кровати лежит женское платье… закрытое и скромное. Даже белье мне подобрал… и когда только успел? Впрочем, скорее всего ничего и не успевал, просто отдал распоряжения и забыл.

— Может, лучше, я как раньше, — прошептала я, и он сразу же одернул:

— Нет, не лучше! Одевайся, времени у нас не так и много.

Но спешить-то теперь куда? И кто он мне? Шеф, любовник? Любимый человек или только секс-друг? Нет, секс с ним был потрясающим, и любовником он был умелым, нежным, не то, что Андрей, но дальше-то что?

Он даже не обернулся, когда я наскоро оделась. Платье оказалось впору, хорошо сшитым, рядом с кроватью нашлись даже туфли… Я наскоро расчесала его расческой волосы и заплела их в тугую косу… только завязать жеж нечем…

— Оставь, — прохрипел он, натягивая рубашку.

— Но…

— Идем!

Мы так и будем дальше разговаривать? Односложными предложениями? Да как с ним вообще теперь разговаривать? А как с остальными разговаривать?

Он вышел вместе со мной, провел меня в кабинет, и усадил рядом с собой. А я… не могла оторвать взгляд от стола, посмотреть в глаза сидевшим тут четверым регентам.

И все молчали. Почему они молчат? Почему я молчу, хотя всю дорогу подбирала слова. Хотела им объяснить, надеялась, что они меня поймут. Поймут же… наверное, поймут…

— Влипли, — первым начал Виталий.

— Ой не начинай, — одернул его Алексей. — Как плохо, мы и без того знаем. Не можешь сказать что-то обнадеживающее, лучше не говори.

А можно ли тут найти что-то обнадеживающее?

— Я ездил сегодня к тому голографу, — начал Виталий, — пригрозил громким судебным разбирательством за сексуальные домогательства, получил те голограммы. Красивые, кстати…

Э? Он всех их видел? И раньше, чем я успела осознать, что это значит, Максимилиан прорычал:

– Будь добр отдать!

– Тихо, тихо, я конечно понимаю, что вы теперь вместе…

Кто вместе, скажите на милость? А Виталий, зараза, продолжил:

— Но, то, что она девушка, это наша самая меньшая проблема. У нас есть еще и это.

И открыл виртноут, активировав над ним голограмму. Я с ужасом узнала два своих снимка. Один в женской одежде, улыбающейся, счастливой, будто из другой жизни. Я рядом с Андреем? А на втором — в мужской одежде, рядом с Максимилианом. И подпись: «Подстилка регента Альфы теперь тайная любовь магистра Вивата». Там еще было что-то Лейле, о том, как она бросила Макса и ушла у магистру Альфы. Что Максу пришлось знаменитую светскую львицу заменить на… на…

Стало тихо, совсем тихо. Я порывалась встать, но Макс схватил меня за запястье и заставил сесть обратно в кресло, прошептав:

— Побегом проблемы не решаются.

– Кто бы говорил! — выдохнула я. — Много ты проблем с Лейлой решил?

Но Виталий лишь вздохнул и выключил виртбук. Только кому от этого легче стало?

— Саша… или как тебя на самом деле зовут, — сказал он, — утихомирься, пожалуйста. Это теперь наша общая проблема, понимаешь? Они хотели испортить репутацию Вивата и они ее испортили. И нам надо знать все…

Только разве я могла рассказать все?

— Мы собрали информацию на игрока, играющего за Легенду, — продолжил Виталий. — Когда принимали тебя в клан. Тимофей, несомненно брат Александра, персонаж тоже принадлежит ему… и у обоих никогда не было сестры. Можешь мне объяснить… что тебя связывает с регентом Альфы? Я понимаю, что это сложно. Все понимаю. Но мы не сможем помочь ни тебе, ни себе, если не будем знать всю правду, понимаешь?

— Всю?

— Всю, что касается тебя, Легенды и… того регента Альфы. Которого из, кстати?

— Я… не знаю его ника в игре.

— Мы узнаем, — мягко продолжал Виталий. — Но нам надо знать все… пожалуйста, девочка…

— Саша…

— … пожалуйста, Саша. Ты же уже столько с нами, и до сих пор не поняла, что нам можно доверять?

— Ему я тоже доверяла, — отвернулась я.

— Ему это?

Ну и… не смотря ребятам в глаза, я рассказала. Начистоту, а что мне оставалось? И о нашей жизни с Алексом, без особых подробностей. И о том проклятом танце живота, и о разбитой камере. На этом месте Алексей едва сдержал смешок, но быстро собрался и сказал:

– Прости. Больше не буду.

Но когда я рассказала, как назвалась Легендой и от имени Алекса вступила в клан, всем сразу стало не до смеха. Макс сжал пальцы в кулак, Виталий побледнел от гнева, а когда я закончила, сказал то, что мы и без того уже знали:

— Влипли, — резюмировал Влад, регент, с которым я до сих пор не сильно и сталкивалась. Как и с сидевшим рядом Иваном, тем самым целителем, который так старался научиться лечить зверюшек. — Так вот почему в реале избивали Алекса, а не пытались достать Сашу.

— Да, — сжалась я.

— Ты жеж… — выдохнул Влад. — То есть, дай я подведу черту под твоими излияниями — ты нуб в этой игре?

— Да, — прошептала я. — Прости…те… так… вышло…

— И что теперь уже убиваться? — резко вмешался Макс. — Алекс еще месяц не сможет играть Легендой, а лишаться такого сильного персонажа мы не можем, слишком много стратегии на нем завязано. Да и на тренировках у Саши неплохо получается. Потому, придется в турнире ей придется участвовать, играть за Легенду. Только остальным в клане пока не следует знать, как все обстоит на самом деле. Если у нас есть птичка в Альфе, это не значит, что у них нет птички в Вивате.

Да о чем они только говорят? И откуда этот холодный деловой тон? Нет, раньше он таким тоже был, но в этой ситуации? Сейчас?

– Только Альфа знают, как Алекс на самом деле выглядит, — возразил Виталий. — И тут могут начаться проблемы…

Макс лишь холодно усмехнулся:

— И потому мы больше не будем светить в реале лицо Легенды. И те голограммы, что сделали вчера, оставим на потом. На наше счастье, Алекс не сильно-то свою морду раньше где-то выставлял, так что тут можем быть спокойны.

— А что делать с этим? — Алексей выразительно посмотрел на виртбук.

— Будем восстанавливать мою репутацию, — усмехнулся Максимилиан. — Начнем уже завтра, на банкете, по случаю открытия турнира, где должны быть все регенты Альфы. Саша пойдет со мной, в женской одежде.

— А одежду и стилистов для нас подберет наш голограф, — усмехнулся Виталий. — У него неплохо получается. В качестве дополнительной компенсации. На тех голограммах Саша прям милашка.

— Я не согласна! — взвизгнула я. — Почему вы меня не спросите?

Не, ну на самом деле — почему? Меня что тут нет? Почему они ни о чем меня не спрашивают, все за меня решают! Так просто?

— Ты подписала договор, — так же холодно заметил Макс, и Виталий покачал головой и отвернулся. Но я видела, видела, что он усмехается! Почему он усмехается, что тут смешного!

— Не я, Алекс! — напомнила я, на что Макс пожал плечами и ответил:

— Наши юристы это исправят, уже сегодня, к чему ждать? Если не хочешь, можешь уйти, тебе никто не мешает, но в таком случае твоему Алексу придется заплатить нехилую неустойку.

Моему, значит?

— А у него, как я понимаю, — продолжил Макс, — таких денег нет. Да и на лечение придется выложиться… пока выкладываемся мы. Как только ты разорвешь с нами договор — выкладываться не будем. Алекс нам будет невыгоден. А ты сама понимаешь, что невыгодные люди тут не нужны.

И этот мужчина был со мной так нежен недавно? Он меня на руках вчера сюда нес? Он весь клан бросил на спасение Алекса, когда думал, что то Реванш? Так почему он сейчас такое несет?

— В договоре будет оговариваться, сколько раз в неделю мне будет нужно с тобой спать? — выдавила я и поднялась с кресла.

— Саша, успокойся! — тут же вмешался Виталий.

Но я не собиралась успокаиваться! Не сейчас! Я выбежала из кабинета Макса, влетела в гравилифт, в фойе и остановилась перед закрытой намертво входной дверью. А раньше… раньше она всегда была открыта, почему? Они осмелились меня запереть? Почему?

«Я повторюсь, — ввинтился в голову спокойный голос Макса. — Побегом проблемы не решаются. Наши с тобой отношения не имеют никакого отношения к твоему договору с кланом. Так что перестань чудить, иди и успокойся. Если тебе так неприятно быть со мной, ты можешь вернуться в свою комнату: Алекса я перевел к Тимофею. И ты не покинешь здания клана, пока не обдумаешь все и примешь решения».

Нужного тебе решения! И не приму, а соглашусь с тобой! Вот черта с два я с тобой соглашусь, не после того, что было!

Так и знала, что лучше ему не знать, что это я была с ним той ночью! Что это я как дура выдавила то «люблю»! Проблем бы сейчас было меньше…

А ведь могла вчера соврать! Почему я не соврала, ну почему? Почему он посчитал возможным меня запереть?

И не пойду я к себе в комнату, не дождетесь — я даже там запереться не могу, у Макса есть доступ. Я огляделась, обрадовалась, что в этом проклятом фойе вне обыкновения никого не было и нырнула за колонну. Удобный уголок, где можно спрятаться и подумать.

Все стало проще и сложнее одновременно. Я смогу официально занять место Алекса на турнире, я смогу быть с Максом, наверное, я смогу снова быть девушкой… наверное. Все это слишком легко, слишком как-то… нереально. Не могу поверить, что все это правда. Не осмеливаюсь.

— Прикинь, она баба! — услышала я голос Левого. — Ну реально, баба! Потому-то Тимофей и взбесился, когда я ее не подвез. Откуда ж мне было знать… Надеюсь, что ее исключат. Нафига нам баба в клане?

И в самом деле нафига? И чего я ожидала, что меня так легко примут в мужском царстве?

— Легенду не исключат, — ответил другой, незнакомый голос. — Больно хорошо играет.

— Ну играет… а что теперь? Баба в клане. Ни тебе расслабишься, ни рыгнешь за обедом, ни почешешь чего… нам теперь что, по струночке ходить?

Вот, жеж… и они предлагают мне тут остаться?

— Хорош языком чесать! — вмешался голос Виталия. — Я тебя просил его подвести? Ты согласился? Согласился! И не подвез, так что не жалуйся! А что на тренировках ты с похмелья как рыба дохлая, Саша не виновата!

— Баба принесет неудачу клану… — протянул Левый.

— Да? — холодно одернул его Виталий. — Позволь тебя просветить: наш клан это не братство по бубенчикам. У нас в клане сотня игроков, тут живет только сорок пять. И среди остальных, верь мне, десяток девчонок найдется. И некоторые из них поуспешнее тебя в игре будут.

Вот так новость! Значит, не одна я такая? Залетная птичка в мужском-то царстве?

— Почему тут их нет?

— Не было! После того, как оказалось, что Легенда девушка — будут, почему бы и нет, давно просились. Да и турнир на носу. А раньше от вас, идиотов, их и прятали, чтобы вы руки не распускали. Затискаете бедных на смерть, они ведь у нас красотки. Так что хорош языком чесать, больше уважения к регенту клана и на битву, живо!

Ну да, битва же через пару минут.

— А ты? — сразу же спросил Левый.

— А сегодня без регентов. А то разленились, что мы всех соперников бьем, а вы только добиваете. Посмотрим, как вы сами справитесь, лентяи! Продуете битву, будете сами перед Максом отдуваться!

А перед Максом отдуваться не хотелось никому. Наверное. И мне сразу стало легче. Виталий… все же был и остался на моей стороне. Наверное. По крайней мере, пока Алекс не поправится и не сможет играть Легендой.

— Черт… — прошептал тот незнакомый, — ну вот зачем его злить было?

— Я все слышу! — ответил Виталий, и, когда шаги утихли, вдруг сказал, совсем близко: — Больше никого нет, все на битве. Выходи.

И как он меня нашел-то? Впрочем, чего спрашивать — не он нашел, ребята от безопасности. Тут везде камеры, нигде не укроешься…

— А почему ты не пошел? — спросила я. И Виталий лишь усмехнулся:

— Потому что магистр моего клана поссорился с регентом. И это важнее. Вылезай!

И я вылезла. Виталий посмотрел на меня, покачал головой и потянул в сторону кабинета. Макса и остальных тут, на мое счастье, не было. Виталий усадил меня за стол, в удобное кресло шефа, протянул мне чашку горячего кофе. Опустился на край стола, сложил на груди руки и сказал:

— Я, конечно, не хочу тебя заставлять… но играешь ты реально неплохо. Может, ты новичок, и, сказать по правде, местами это очень хорошо видно, но ты стараешься. И Легенда очень подходит тебе. И этот антиграв, и этот лук со стрелами… ты верь раньше стреляла? В реале.

И пришлось признать:

— Да, даже соревнования юношеские выигрывала, — Виталий уважительно присвистнул. — Пока мама не решила, что это не для девочек.

После того, как ушел отец, она так хотела сделать из меня пайдевочку… а я ею, наверное, все равно не стала. А иногда так хотелось…

— А антиграв… — не дал мне печалиться Виталий. Опять этот холодный деловой тон, но на этот раз он меня, почему-то, не злил. Виталий просто хотел помочь. Почему-то я это знала, верила. Потому и старалась отвечать честно.

— Я… — я опустила взгляд в кружку. — Работала.

— Угу. Я навел справки о твоем бывшем…

Шустрые они там, в информатиках. Неужели Тимофей сам подсуетился? С него станется.

— Забавный инфантил, — смеялся Виталий. — Но хорошо подлизываться умеет, вскочил на место Легенды в Альфе.

Вот и здрасти. Этого я от Андрея не ожидала.

— А говорил, что там ради Легенды… — протянула задумчиво я. Виталий лишь пожал плечами:

— Может и ради него, в душу я ему не заглядывал.

И сразу же добавил:

— А теперь слушай меня, Легенда…

Какая я ему Легенда? Но возражать на этот раз не стала, сколько уже можно возражать-то? Я лишь слушала:

— Меня не волнует, что у вас там с Максом и как вы это будете разруливать. Ты мой напарник в игре, и я не просто так столько времени на тебя угрохал. Так что мне, по сути, плевать, баба ты или мужик — утерла сопли, подписала контракт и вернулась в игру!

Во дает! Таким я его, пожалуй, не знала! И, что самое удивительное, таким он мне нравился больше. Он ведь меня похвалил. Грубо, по-мужски, но похвалил…

— Как ты… — начала я.

— Как я могу? — перебил он меня. — Ты хотела быть парнем? Так вуаля! Для меня ты — парень. И отношусь я к тебе как к парню, довольна?

Ну, предположим, довольна. После того, что ты в том фойе сказал, тем более довольна.

— Пока наши на битве, — продолжил Виталий, — ты подпишешь договор с нашими адвокатами, на этот раз от своего имени. А после мы вернемся к тренировкам.

— Но парни… — пыталась я возразить, да где там!

— Парням придется привыкнуть, что их регент хрупкая девушка.

Я-то хрупкая?

— Почему ты это делаешь? — всхлипнула я.

— Потому что в отличие от некоторых амнезией не страдаю, — отрезал Паук, — это не Алекс, а ты тогда спасла меня в игре. Я ведь почти проиграл и с жизнью простился. Не только виртуальной. А ты больная туда полезла и спасла. Потому что еще совсем недавно Алекс чуть ли не со слезами на глазах уверял, что ты играешь не хуже него… хотя, конечно, хуже. Потому что тот же Левый, может, сегодня и злится, а вчера будто пришибленный ходил, пока Макс тебя не вернул. Потому что парень ты или девка, ты мне давно уже друг, и я хочу видеть тебя на турнире… а еще мне стыдно… что я завез тебя вчера к этому…

— Ты-то тут причем? — выдохнула я.

— Не надо было доверять Левому. Он нажрался и забыл… а когда ты позвонила, решил на тебе и сорваться. За что вчера не только от Тимофея получил, ага. Ну так что? — глянул он на вошедшего адвоката, и троих молчаливых регентов. Макса на счастье не было. Молодой мужчина в красивом костюме открыл свой виртбук, показал мне договор, чип дернуло запросом.

— Ну… — вновь спросил Виталий. — Будешь и дальше ерепенится? У нас времени нет — турнир открывают уже завтра. А спонсоры на мозги Максу капают, да и посмешищем на всю сеть нашему магистру быть не совсем нравится. Будешь играть в клане? Не за Алекса, за себя! Вместе со всеми последствиями, типа появлений на публике. А что вы там сделаете с Максом, дело ваше… если хочешь, можешь вообще с ним не разговаривать, а решать все через регентов. Ну?

Я заглянула в договор и сглотнула. Стандартный, как у Алекса. Только денег меньше дают — часть прибыли опять же уходит Алексу за использование персонажа. Ну и жить я опять же должна тут… зачем-то. Я вздохнула и подписала.

— Вот и умничка! — усмехнулся Виталий. — Иди переоденься, зайдешь в игру сразу после того, как закончится битва. Кстати… сегодня я поставил твоим соперником Левого. Покажи парню, кто тут все же главный, а то совсем обнаглел в последнее время.

И я показала. Ой как показала…

Давненько Левый не умирал. Пусть теперь плачется всем и рассказывает, что дело в персонаже… мы-то знаем, что это не совсем так. И выйдя из камеры удивилась:

— Ну вот! — воскликнул Левый, глядя на мою мужскую одежду и собранные в тугой хвост волосы. — Теперь ты вновь на себя похож… похожа. Да и в самом деле, какая к чертям разница, баба ты или мужик! Все равно наш человек! Идем, за это пивка хряпнем!

Улыбнувшись облегченно, я согласилась. И только тогда заметила стоявшего в дверях Макса. Он посмотрел на меня, отвернулся и вышел. Обиделся? Больше со мной не разговаривает?

А ну и пусть! Пора выпить!

«Особо не разгоняйся, — пришло в чип сообщение от Виталия. — Через два часа жду тебя в игре. Во вменяемом состоянии. Помни, что регенты должны пример показывать».

И что от них никакого покоя нет? И да, пример они показывают! Вопрос, какой?

Глава 21. Банкет


Если честно, я не совсем была уверена, что стоило ехать на банкет в честь открытия турнира. В качестве кого я туда еду? Особы, сопровождающей Макса? Как регент Вивата я туда, увы, ехать не могла. Да и какой я, сорри, регент… только номинально. Все вопросы в клане до сих пор решались как-то без моего участия, даже с тем же Алексом советовались чаще, чем со мной, а регенство дали не мне, а топовому игроку, так что обманываться не будем.

Но пришлось смириться, по сути, особо слова мне не давали. И стилиста ко мне прислали в комнату, от голографа, запуганного и почему-то вечно извиняющегося. А попробуй не извинись, если рядом поставили злого от такого поручения Левого.

Но в порядок он меня привел, да. И в коротком черном платье с пышной юбкой и открытыми плечами, в стильных туфельках на каблуках и витиевато закрученными волосами, я смотрелась на самом деле неплохо. Мне самой нравилось. Левому, судя по его ставшему масленым взгляду — тоже. Но вот только его восхищения мне для полного счастья и не хватало, ага.

Лучше бы я дома осталась, честное слово. Играть в даму и переться на это торжество… как-то не особо и хотелось.

А ожерелье с неизвестными мне камнями слегка оттягивало шею. Хотя… с сережками в комплекте выглядело не так и плохо. Чего уж там. Уж дорогим точно, но я в этих побрякушках особо не разбиралась.

— Вот вам еще сумочка, — прошептал стилист. — Отлично выглядите. Я могу идти?

Пришлось разрешить… а что мне оставалось делать, скажите на милость?

— Красавица! — присвистнул Виталий, которому поручили отвести меня на банкет. И добавил: — У Макса хороший вкус. У его предков — тоже.

— Это еще почему? — тихо спросила я.

— На тебе фамильное ожерелье их семьи. Даже Лейла к нему не получила доступа, хотя очень просила. А сегодня специальный человек приехал, из банка его привез, как и сережки. С запиской от отца Макса, что тот лично явится на банкет, чтобы увидеть, кому выпала честь его надеть.

Ну спасибо, успокоил! Только отца Макса мне там и не хватало.

— Это точно честь? — усмехнулась я. Наверняка, Макс всего лишь хотел утереть нос журналистам. Ко мне, собственно, это отношение имело маленькое. Уж я-то не обманывалась.

— Это стоит… — начал Виталий.

Услышав сколько, я сглотнула. Мне столько за год не заработать. И как бы оное счастье теперь не потерять? Расстегнется застежка и что?

Слегка опешившая от такой чести, я автоматически позволила Валерию помочь мне зайти во флаер и села на пассажирское сидение, постаравшись не помять дорогое небось платье.

— Не слишком ли большая честь для подстилки? — выдавила я.

— Вот именно, — язвительно ответил Виталий. — С частью случившегося мы справились, надо справиться с остальным. Потому тебе придется играть сегодня даму на банкете, всем улыбаться и быть милой… а так же острой на язык. Журналюги ведь такой скандал без внимания не оставят. Впрочем… мне ли тебя учить.

— Ты только что назвал меня дерзкой? — удивленно переспросила я.

— А ты не такая? — засмеялся Виталий. — Даже для паренька была дерзкой, а уж для наивной девчонки, какой выставили тебя журналисты… Либо твой Андрей слепой дурак, либо ты хорошо умеешь притворяться, если он тебя такой описал. Зная тебя, ставлю на первое… Хотя… вокруг пальца ты нас долго водила.

— Почему ты решил, что это Андрей?

— А ты подумай хорошенько, — ответил Виталий. — Ты же у нас персональные голограммы всем подряд не раздаешь, правда? Именно поэтому они твоей с Максом не получили, а вот твою с Андреем… дай угадаю — на ночном столике такая у вас стояла недавно, да?

Я опустила голову, с трудом сдержав слезы — ну стояла. А как же я раньше об этом не подумала? Дура я! Дура, что в очередной раз поверила Андрею, в его искреннее раскаяние. Ему и поверила… даже простила…

— Хей, реветь не смей, макияж размажешь! — отрезвил меня Виталий. — Нашла из-за чего расклеиваться. Андрей и все его заморочки в прошлом, в настоящем у тебя мы. А мы так просто ни тебя, ни Макса в обиду не дадим.

Скорее Макса, обманываться не будем.

— Что тебе за дело до моего макияжа? — сказала я.

— Мне ничего! А Макс не просто так людей нанимал. Наверняка хотел, чтобы его девушка была на этом банкете самой лучшей.

Ну да… вы же любите на людях показывать только лучшее.

— А я вообще я вам, бабам, удивляюсь, — продолжил Виталий. — Чего ты ожидала от мужика, который живет за счет своей девушки?

Ничего я не ожидала. Я его любила, понимаешь? Наверное, не поймешь — я и сама себя не понимаю.

— Ну я… — до меня, наконец-то, дошло. — Я вам этого не рассказывала!

— А ты думаешь, это сложно узнать? — парировал Виталий. — Ну мне жаль тебя, конечно, разочаровывать… но твой позор был не в том, что ты жила с Андреем, а в том, что если бы не этот срыв, ты от него фиг бы ушла. Вот этого я в вас, женщинах, и не понимаю. Зачем было так стараться, чего ради? Или кого ради?

Блин, ну почему он так сильно прав?

— Я и сама не понимаю… — призналась я.

Когда мы прилетели, все сомнения куда-то ушли. И из флаера я вышла улыбающаяся и спокойная. Даже не удивилась, когда из тени шагнул ко мне Макс, когда подал мне руку, и мы вместе вышли в круг света, на уложенную красным ковром дорожку. Сияющая улыбка, новая голограмма, которая, наверняка, появится завтра в сети. И я улыбаюсь Максу, поправляю на нем галстук, а мои руки в перчатках даже не дрожат. Еще чего! Хотите посмотреть на «подстилку»? Так смотрите!

Мы вошли внутрь, и я на миг задохнулась от блеска роскоши. Макс сжал мои пальцы, его голос тихо прошептал через чип: «Спокойнее, я рядом!» И мне сразу стало легче. Улыбка, когда он представлял меня одному гостю, второму, третьему. Вежливые слова, надо же, я и так умею! Пустые разговоры. И голос диктора, поздравляющий всех с началом турнира.

Двадцать кланов, самых лучших, с вершин рейтинга. Виват, который на первом, и Альфа, которая на счастливом девятнадцатом. Плохо, мальчики, старались. Чудом на турнир прошли. Тяжело им, наверное, и на девятнадцатом было удержаться, без вируса-то, бедняжкам. А еще завтра вам первый тур бы пройти… ведь во второй выйдет только восьмерка кланов.

— Бедная Альфа, столько придется донатить, — засмеялся оказавшийся рядом Виталий. — Макс, тебе пора идти на сцену, толкать речь. Таки мы все еще топ один в этой игре, а ты еще и топ один среди игроков. Придется слегка покрасоваться.

Макс, такой красивый в своем костюме, мягко мне улыбнулся, поцеловал мои пальцы и прошептал:

— Прости, дорогая.

Дорогая я ему, ага! Но я лишь улыбнулась в ответ и пожелала моему «любимому» удачи. Играть, так играть, чего там!

Но стоило только Максу забраться на сцену:

— Значит, вы действительно девушка топового игрока Вивата…

Началось.

— А вам так нравится лезть в чужую жизнь? — ответила я.

— Думаю, ваша жизнь многих заинтересует. Думаю, что информация о вас в сети не совсем правдивая, и вы хотели бы представить ее в несколько ином свете.

Ну хотела бы! Только как?

— Расскажите, что вас связывало с регентом Альфы?

— А вы журналист?

— Да.

Вот как… я обернулась, и увидела перед собой приятного молодого человека с мягкой, ласковой улыбкой. Глядя на него, я сказала:

— Еще недавно мне казалось, что нас связывало многое. Теперь я так не думаю.

— Вы жили с ним целый год.

— Нет, — улыбнулась я. — Я жила им целый год. Я любила его так, как, может, никогда больше не полюблю. И это единственная моя вина.

— А теперь?

— А теперь я рада, что разорвала нашу помолвку.

— Помолвку? — удивленно переспросил журналист. — Вы были помолвлены?

— Я тоже удивлена, — обворожительно улыбнулась я. — Удивлена, что Альфа играет нечисто и льет грязь на бывшую невесту своего регента. Впрочем, чему я удивляюсь, какой клан, такие и игроки, не так ли?

И посмотрела прямо в глаза стоявшего за журналистом Андрея. Я не знаю, когда он там появился. Не знаю, как многое слышал. Не знаю, почему смотрел на меня так, будто я только что публично отвесила ему пощечину. Не дождешься! Не отвешу. Я открыла сумочку, достала кольцо, то самое, что подарил мне когда-то Андрей, и на глазах довольного журналиста, протянула своему бывшему.

— Ты говорил, что оно принадлежало твоей покойной бабушке, — сказала я. — Говорил, что это кольцо вы передаете вашим женам из поколения в поколение. Прекрасная традиция, правда? Что же ты, дорогой, его отдал своей «подстилке», а?

— Саша… — выдохнул он.

— Красивое кольцо, — заметил журналист. — Вам не жалко отдавать?

— Прошлое надо оставлять в прошлом, — ответила я, отдала кольцо Андрею, улыбнулась и прилюдно поцеловала своего бывшего в губы: — правда, дорогой?

И ушла. Довольная и свободная.

— Говорил же, что ты справишься, — догнал меня Виталий. — Это дружественный нам журналист, так что завтра Андрея ждет не очень приятная статья… и не очень приятный выговор от магистра.

Я не слушала. Я улыбалась в ответ на речь Макса, не понимая из этой речи не слова. И я пошла к нему, когда он закончил, но меня снова остановили:

— Я знаю, что мой сын нас еще не представил, только и ждать не могу, мой дорогая.

Моя дорогая. Обернувшись, я заметила, как сошла улыбка с лица Виталия и мой «друг» демонстративно развел руками и ретировался. Ты жеж гад какой, а? Друг, называется! А я несмело улыбнулась мужчине лет сорока и… сама от себя не ожидая такой прыти, вдруг спросила:

— Сейчас вы потребуете, чтобы я о нем забыла?

— Почему? — улыбнулся мужчина.

— Ну… в женских романах всегда так. Родители против неравного союза…

— Я, может, и был бы против неравного союза, — усмехнулся мужчина, — если бы недавно не заставлял своего сына быть с Лейлой. Дочь близкого друга, да. Когда они разошлись, я даже потребовал объяснений у сына. А сын мне рассказал… вы, наверное, сами знаете, что он мне рассказал.

Да, я хорошо знала.

— Так что мне пришлось сказать другу, что мы не совсем хотим такую невестку. Не после того, что она сделала… не после того, что сделали вы.

— Макс и это вас рассказал? — ослабела в миг я. Как многое?

— Вижу, что не все рассказал, иначе бы вы так не волновались. Скажите, моя дорогая, мне нужно это знать?

— Нет, не нужно, — выдохнула я.

— Вот и хорошо. А еще, знаете, что я понял? Макс слишком легко пережил это расставание. Если он бы любил по-настоящему… но, увы, Макс встретил вас. Так вовремя и невовремя. И я не буду вмешиваться. Но посмотреть на вас хотя бы могу? И выпить немного с предполагаемой невесткой?

— Мы не говорили о свадьбе, — вспыхнула я.

— Ну хорошо, с девушкой моего сына, — ответил его отец, проведя пальцами по ожерелью. — Судя по всему он действительно настроен по отношению к вам совсем несерьезно, ага.

— Вы ведь видели те слухи в сети? — осторожно поинтересовалась я. — Потому понимаете…

— Ну, у всего есть предел, моя дорогая. Без фамильных драгоценностей можно было бы и обойтись. Тем более, кто кроме совсем узкого круга лиц знает, что они фамильные? Впрочем, вижу, вас не только Макс ими одаривал. Ваш бывший жених…

— Вы слышали? — потупилась я.

— Конечно, слышал. Вы очаровательны, дитя мое. Пойдем?

И я пошла! И даже не пожалела ни на мгновение!

Отец Макса отказался очаровательным мужчиной. Уже через пять минут я забыла, что этот жук — директор крупной компании и искренне смеялась в ответ на его шутки. Но когда он сказал:

— А ведь вы похожи на мать Макса, — насторожилась. — Очень похожи. Наверное, именно потому его и зацепили. Мы потеряли Боженку очень рано… Максу и семи не было. А позднее я как-то не совсем сумел второй раз жениться.

— Мне очень жаль, — сразу же стала я серьезной. — Я не знала, что Макс потерял мать так рано.

— Жалеть о том, что нельзя изменить не сильно-то благодарное занятие. Просто не забудьте дать моему сыну хотя бы половину того, что давали этому сволочному Андрею. Искренне надеюсь, что вы понимаете — он того заслуживает. А этими слухами в сети не забивайте голову. Они того не стоит. Мы и не с таким справлялись, верьте мне.

И этот про меня все знает! Мои щеки вспыхнули жаром, и Макс, подойдя к нам, тихо поинтересовался:

— И что ты наговорил моей девушке, позволь спросить?

Отец Макса лишь сразу стал серьезным и важно ответил:

— Сказал, что она слишком бедна, чтобы быть с моим сыном. И попросил оставить тебя в покое. Так делают вредные богатые папаши во всех дамских романах?

Я почему-то не обиделась, засмеялась. И улыбнулась отцу Макса, когда тот ушел, напоследок поцеловав мне руку:

— А если этот мелкий засранец не сумеет вас удержать, я смогу надеяться?

— Нет! — отрезал Макс, и на этот раз мы с его отцом смеялись вместе. А Макс, проводив отца взглядом, вдруг сказал:

— Вижу, вам было весело.

— Это плохо?

— Нет. Я хочу тебе что-то показать, — протянул он мне руку. — Доверишься ли ты мелкому засранцу?

Мы ускользнули с банкета, и Макс вывел меня в небольшой зимний сад, спрятавшийся под крышей огромного здания. На улице уже стемнело, сквозь стеклянный потолок проглядывало небо. Сад был слабо освещен, шуршал посреди него фонтан, истощали тонкий аромат цветущие розы. Макс притянул меня к себе, улыбнулся мне в губы и тихо сказал:

— Достаточно романтично?

— Да! — ответила я, отвечая на его поцелуй…

Его губы было жесткими и властными, поцелуй почти грубым, но я отвечала с той же страстью, что недавно в спальне, растаяв от неожиданной радости. Он целовал меня долго, скользил ладонями по моей спине, а я обняла его за шею, вплетя пальцы в его волосы… я растворилась в нем без остатка и чуть было не умерла, возвращаясь в злую, безжалостную реальность.

— Надеюсь, этого достаточно для красивых голограмм, — неожиданно холодно спросил Макс, сжав меня в объятиях.

И я вдруг поняла, что он не целовал меня, позировал в этом паршивом саду! Позировал, чтобы раздавить Андрея красивой любовью между нами. Жаль только, что этой любви не было.

«Только ради них? — просканировала я ему в чип. — Ты сделал это только ради них?»

«О чем ты? — недоуменно посмотрел на меня Макс. — Мне казалось, что это выгодно для нас обоих».

«Выгодно! Только одно слово знаешь — выгода!»

Но портить ему игру не стала. Может, в последний раз. Я мягко вырвалась из объятий Макса и одна вернулась в банкетный зал. Прошла, спокойно, улыбаясь, меж гостей, спросила аккуратно официанта, где бы можно было выйти, если не идти через парадный вход, где наверняка ждет множество журналистов.

Нафиг этот банкет! Нафиг это празднество! Нафиг Макса! Пройдем турнир и пусть идет и он, и его Виват, к чертям собачим! Все!

На этот раз мне удалось вызвать такси и даже уйти незаметно с приема. А уже в своей комнате я сняла аккуратно ожерелье и сережки, отдала их ожидавшему уже человеку с банка и собралась возвращаться в свою комнату.

— Так быстро? — забеспокоился Тимофей.

— Я не люблю толпы. Сыграла свою роль и вернулась.

— Свою роль? — тихо переспросил Тимофей, но мне больше не хотелось объясняться. Ничего не хотелось.

— А выглядишь ты реально чадово, — сказал вдруг Левый, неожиданно смущаясь. — Если вдруг… может, выйдем в город…

— Потом, Левый… давай все потом…

А в комнате Золушка вновь перестала быть прекрасной принцессой. Завтра, уже завтра, начнется турнир.

Глава 22. Первый тур


Вставать на следующее утро совсем не хотелось, тем более — выходить из комнаты. Спустилась я лишь когда Виталий пригрозил через чип, что сейчас поднимется ко мне и вытащит за шиворот. Макс, как ни странно, вытягивать меня ниоткуда не стремился. Когда я пришла в полный народу игровой зал, он окинул меня равнодушным взглядом и о чем-то продолжил шептаться с Алешей.

— Ты еще помнишь, надеюсь, что ты регент в этом клане? — прошипел мне на ухо Виталий. — Почему не пришла на собрание? Почему тебе понадобилось особое приглашение, чтобы явиться на турнир? Еще раз такое выкинешь, станешь командором и не посмотрю на регалии Алекса!

Теперь уже Алекса? Ух ты, какие мы злые! Забыли только, что до этого как-то моего мнения никто не спрашивал, на собраниях я была только номинально, а все решалось за моей спиной. А теперь здрасти, один раз не пришла, и сразу угрозы?

Впрочем, нужно мне это место регента как собаке пятая нога. Пусть себе делают командором, тоже мне трагедия.

— Как будто я когда-то что-то в этом клане решала, — напомнила я.

Макс на миг оторвался от перешептываний с Алешей, посмотрел на меня, недобро так посмотрел, а стоявший рядом с ним Иван зевнул, явно скучая.

— Не в этот раз! — ответил Виталий. — Не во время турнира! Раньше тебя берегли из-за твоего ранения, теперь все поблажки закончились. Или хочешь пунктики за бытие девчонкой? Так хрен получишь! У нас тут, знаешь ли, равноправие!

Да? Впервые слышу!

— А Макс чего с утра такой злой?

Виталий лишь пожал плечами и усмехнулся:

— Во-первых, кто-то ему испортил настроение еще вчера, на банкете, и цокая каблучками молча ушел в темную ночь. А потом не отзывался через чип. И узнали мы, что ты вернулась, лишь от Левого. Красиво?

Беспокоились они, ага, так я и поверила! Впрочем, может и беспокоились. И я примирительно улыбнулась Виталию и прошептала:

— Прости… у меня были свои причины.

— Знаю я твои причины. Опять с Максом поцапалась?

— Может и поссорилась, — равнодушно пожала плечами я, — та статья вышла?

— Заинтересовалась, наконец-то? — так же тихо ответил Виталий. — Вышла. Голограммы ваши с Максом красивые вышли, народ хвалит, говорит, что Лейлы ты, пожалуй, красивше будешь.

Да ну прям, так я и поверила!

— Но, боюсь, это не все. Кто-то слил в сеть инфу об отце Макса. И с намеками, что на этом турнире у нас преимущество, ведь Макса предупредили о ловушках в первом туре. То, что наш магистр гордый и на такое не пойдет, мало кто ведь и знает. Вот того человека видишь? — Виталий показал взглядом на молодого незнакомца. — Он идет с нами в игру наблюдателем, имеет доступ до нашего игрового чата и считывает все разговоры Макса в чипе. И всем нам заблокированы разговоры через чип вне этого здания. Всем, кроме Макса.

— Паранойя, — выдохнула я.

— Максу это скажи, которому хвост приставили. Теперь удивляешься, что он в ярости?

Нет, не удивляюсь. И проблем ни ему, ни клану, пожалуй, добавлять не буду. И без того хватает.

— Все, по камерам, ребята! — распорядился Виталий. И вновь повернулся ко мне:

— Ты, Легенда, держишься рядом. Не хотела командовать, будешь выполнять мои распоряжения!

Будто мне кто-то разрешал командовать. А Виталий прошептал мне на ухо:

— Сразу превратись в волка. Бойцов нам хватает, а вот твои чуткие уши и нос очень даже пригодятся. Давай, детка! Начинаем!

Я хотела возмутится в ответ на эту «детку», но Виталий меня уже мягко толкнул к моей камере, показывая, что разговор закончен. И шутки тоже.

Там, в виртуале, мы вновь оказались в залитом солнцем сосновом лесу. Здесь было хорошо и спокойно. Наш клан, такой неожиданно многочисленный, суетился на узкой дороге, Паук развернул и прочитал что-то в свитке.

— В общем так, ребята. Сказочку, что здесь написана, любители могут сами потом прочитать, я вам это в чат скинул, но суть состоит в следующем — нам надо как можно быстрее найти некий кубок. Все услышали «как можно быстрее»? Это значит, что если вы передвигаетесь медленно, можете самоубиться прямо сейчас.

Не самоубились. Под частью появились кони, а двое виссавийцев гордо восседали на пегасах. Надо же… а Алекс говорил, что оборотню лучше всего… только мне надо на своих лапах бегать, ни один конь ко мне и близко не подойдет, а этим можно… здрасти, на пегасах.

Оказались тут и люди на антигравах, оказывается, я не одна такая. Парочка игроков просто выпила какие-то странные зелья и решила бежать себе пешочком, а рядом с Левым и его таким же коренастым дружком… появился… огромный червь? Принявший на себя еще пару соклановцев.

— Самалийцы они, — сказал Паук. — Все готовы?

Я промолчала, быстро перекинулась волчицей, и вскочила на паутину Паука. Маги летели рядом, над верхушками деревьев, внизу мелькали те, на антигравах, покачивался лес на дороге, разбуженный червями.

— Паук, к тебе родня приехала! — пропечатал Рейст в чат, и я заметила то, что должна была заметить раньше — серую волну над лесом. Огромных, с меня ростом, пауков было много, слишком много. Я скользнула в лес, под паутину, перекинулась человеком и вскочила на антиграв. Стрелять монстриков снизу было удобнее, ребята слаженно работали рядом, прикрывая мне спину. Били тварей копытами, как оказалось боевые, кони.

Червячкам самалийцев паучки, кажется, понравились, они их хрумкали как конфетки, и в боевой чат лились бесконечные сообщения об убитых монстриках. Проверять с них дроп времени не было, тут главное было — увернуться от жала, не попасть в чужую паутину и убить этих тварей как можно больше… как можно быстрее.

— Молодец, Легенда, — пропечатал мне Паук. — Всех добили, минута на отдых и оценку потерь…

Потеряли мы пятерых. Еще двух отправили в полет милостивые виссавийцы, остальных подлатали и вернули на дорогу, а я вновь перекинулась зверем и на этот раз побежала по низу, впереди отряда, березовым теперь лесом. Наверное, потому следующую опасность заметила первой.

Зарычала едва слышно, дернулась к взволнованным коням и отпрыгнула от водопада брызнувшей в меня земли. Вылезшему из земли чему-то, похожему на краба, мои стрелы и зубы были пофиг, потому мне, как и некоторым бойцам, приказали убраться подальше, и в бой пошли Рейт и маги. Я вновь перекинулась человеком, вскочила на антиграв, взлетела над лесом. И успела уловить тот момент, когда Рейст одним ударом добил крабика и вокруг полетели кровавые ошметки.

— Вниз! — приказал мне Рейт, забыв, наверное, о своей обиде, и я вновь упала на землю, за развороченным монстром, и бросилась по бежавшей по лесу дороге.

Дальше… узкая но шустрая река, срывающаяся неподалеку водопадом, и дорога, вьющаяся меж скал на другом берегу тонкой лентой. Я и моргнуть не успела, как по приказу Рейста бросились в воду черви, сплелись над рекой плотным жгутом, образовав достаточно мост. Бежать по такому мосту было странно, хитиновая оболочка червей чуть пружинила под лапами, а в нос бил острый пряный запах. С трудом преодолев страх я спрыгнула на песчаный берег и обернулась, подчиняясь приказу Рейта подождать остальных.

Люди призвали обратно коней, быстро перебрались по червям на ту сторону, пролетели над нами пегасы, а я вновь зарычала.

— Что не так?

Я не знала, что не так… просто отпрыгнула в сторону и вовремя, избежав зубов невесть откуда бросившейся на меня змеи. И вновь… ничего. Обычные скалы, обычная тропинка меж ними, но… идти вперед мы уже не спешили.

Маги полили камни огнем — не помогло. И на этот раз змея укусила игрока, и виссавийцы спасти его не успели. А как далеко дорога в таких вот… невидимых змейках, мы и понятия не имели.

— Рейс, подними меня! — попросила я, и тотчас почувствовала, как меня обхватили под брюхом сильные руки. Хлопнули крылья, ого, он и так умеет, и мы оба взмыли в воздух. Нюхай, нюхай… ню…

— Там! — показала я в шевелящийся клубок за камнями.

Рейст бросил меня вниз, на паутину Паука, и позвал магов. Тошнотворно запахло паленным мясом, и когда маги уничтожили клубок, Рейст пустил по дороге самого слабого игрока.

Чисто. Люди вздохнули с облегчением и пошли по узкой горной дороге, на этот раз пешком, конным тут было не развернуться.

Вновь подхватил меня Рейс, поднес выше, аккуратно опустил на площадку и напечатал в чат:

— Будь осторожнее.

— Буду, — прошептала я и Рейст толкнул меня за скалы, уберегая от невесть откуда взявшихся стрел.

На этот раз люди, но стреляли они по нам ровно и слаженно. По приказу Рейста игроки, особенно те, крылатые, спрятались за камнями, застучал в окрестные скалы дождь стрел. Мать твою так, и не высунешься жеж!

И Рейст приказал мне не двигаться, когда рядом зашуршали по камням гибкие змеиные тела:

— Это наши!

Какие наши! Но на месте я осталась… магистру положено доверять. Даже если звериное чутье командует бежать отсюда подальше.

— Ты у нас не одна такая, — засмеялся Рейст. — Просто наши девушки не очень любят превращаться в змей… но теперь, боюсь, у них нет выбора.

Вот он, рандом при регистрации! Кому-то повезло превращаться в волка, кому-то приходится в змей… на месте "девушек" я бы тоже не обрадовалась.

Наверху раздался крик, тяжело упало, разбилось о скалы тело, сладостно запахло кровью. Вновь крик, вновь дыхание смерти:

— Идем дальше!

Их было только двое? Аж странно…

Дальше было по колено в снегу, с бьющим в лицо ветром. Рейст приказал всем спешиться, связать себя друг с другом, и передвигались мы мучительно медленно, благодаря идущим впереди, тянущим всю цепочку тяжеловесным воинам. И устали настолько, что битву в начале цепочки заметили не сразу.

Встрепенулись маги, бросились вперед, мне опять приказали остаться на месте, и, по сути, я не видела, кого они там побили, только цепочка стала вдруг ощутимее короче, а идти оказалось легче.

Снег закончился так же внезапно, как и начался, в перед нами раскинулась пустыня. И дороги в ней не было видно. Все замерли, не зная, куда дальше идти, а я вдохнула пахнущий чем-то сладким знойный воздух, и пропечатала в чат:

— Идем!

Я не знаю, куда бежала и зачем. Плутала меж песчаных холмов, и игроки послушно бежали рядом. Летел надо мной Рейт, сладким пахло все сильнее, и я летела по пескам за едва ощутимым запахом… не сразу почувствовав, как колыхнулся подо мной песок, и Рейст вновь поднял меня в воздух, чтобы снова выпустить на паутину Паука. Там, под песком что-то было…

И это что-то вновь пришлось оставить магам. Опустился над нами, мягко шурша, щит, и Рейст приказал не высовываться, пока за щитом работают маги.

— Слишком легко! — сказал кто-то, в ком я узнала того чертового наблюдателя. — Вы проходите все слишком легко! Будто я не вижу, что все это…

Я сложила уши, не понимая. Там ребята сейчас дерутся с каким-то босом, половина игроков уже погибли, а это сволочь смеет говорить, что нам все дается слишком легко?

— Явно же вы знаете, все эти ловушки. Вы играете слишком слаженно!

Я облизнула внезапно ставший сухим нос, вспомнила, как долго мы оттачивали эту самую слаженность, и в тот же миг этот дурак продолжил:

— Наверняка, это только видимость битвы. И никому из вас…

И вышел из-под поставленного магами щита.

Идиот! Куда он прется? Я бросилась за ним, игнорируя крик державшего щит игрока. Зашевелился перед наблюдателем песок, вынырнуло из него щупальце, и я скользнула между человеком и босом. Внутренности разорвало болью, щупальце прошило меня насквозь, и я слетела в темноту, очнувшись на руках подоспевших медиков. Черт, меня все-таки убили! Рейст будет в ярости!

Меня вытянули из камеры, засуетились где-то рядом медики, укололо плечо, и быстро действующие препараты дали мне силы встать. Едва передвигая ногами, я при помощи медиков дошла до отдыхавших рядом игроков, поймав на себе недовольные взгляды. Черт, я должна была быть в игре! Я какой никакой, а все же регент, ребята охотно шли за мной, а теперь что? Теперь я должна сидеть тут и ждать, пока все еще там! Из-за этого вот?

— Не переживай так, Легенда! — улыбнулась курносая блондинка, одна из «змеек». — Идем к информатикам, посмотрим, как ребята воюют. Поболеем за них!

Ну я и пошла, на свою голову. В соседний зал, где развернули кинотеатр с голограммой битвы.

— Перестань убиваться, — не оборачиваясь, сказал Тимофей. — Это не твоя вина.

Точно ли не моя? Я с ужасом смотрела на голограмму. На перекошенное гневом лицо Рейста, залитого кровью боса. Смотрела, как он молча вытянул кинжал и перерезал горло этому самому наблюдателю. И боялась последствий.

— Черт, — выругалась я. Я кусала губы, понимая, что Рейст вбесился из-за меня. Не выдержал из-за моей невнимательности.

— Спокойно, — ответил Тимофей. — Мы уже слегка приготовились. Может, и хорошо, что ты здесь.

— Пройдите, пожалуйста, со мной, — сказали за спиной, и, оглянувшись, я с удивлением узнала одного из адвокатов Макса. — Как регенту клана, думаю, вам стоит присутствовать при этом разговоре.

А дальше? А я дальше в кабинете Макса я больше слушала, чем говорила. Адвокатов было пятеро. Одного из них прислал отец Макса. Он объяснил спокойно, что уже сегодня в сеть пройдет информация, что отец Макса, предвидя обвинения в помощи сыну, отдал ведение турнира фирме-партнеру. Другой осведомил, что организаторы не давали добро о введении в турнир наблюдателей, тем более… кузина одного из регентов Альфы. И наблюдателей, мешающих игрокам в турнире. И что им не совсем нравится клевета в фаворизовании одного из кланов. И что наблюдателю придется свои слова доказывать, увы, в суде.

К тому времени, как в кабинет вернулся хмурый Макс, наблюдатель сидел уже притихший и такой маленький в своем кресле, а мне очень сильно хотелось из этого кабинета выйти. Потому молчаливому кивку Виталия, позволяющему удрать, я даже обрадовалась.

А чуть позднее, когда в сети появились первые результаты и ребята радовались как дети, что Виват справился с заданием быстрее всех, я вздрогнула, когда чип выдал: «Поговорим?»

— О чем? — прошептала я, найдя взглядом в списке прошедших во второй тур, увы, и Альфу.

«Разве не о чем? — ответил Макс. — Я жду тебя в кабинете».

В кабинете, к сожалению, он был один. Поднялся мне навстречу и присел на стол, тихо спросив:

— Почему ты ушла вчера с банкета?

— А ты не догадываешься?

— Догадываюсь, — ответил Макс. — Я лишь хочу, чтобы мы попробовали.

— Попробовали что? — тихо спросила я.

Чего ты от меня хочешь, Макс? Чего ждешь? Почему просто не оставишь все как есть?

— Быть вместе, — неожиданно ответил Макс. — Ты можешь не согласиться, выйти, и мы забудем об этом разговоре, навсегда. Либо остаться. И больше от меня не убегать, как вчера. Выбирай. Но в любом случае… могу я тебя попросить чуть больше мне доверять? Я понимаю, что ты обожглась. Понимаю, что доверять кому-то теперь для тебя сложно. Но… разве я тебя когда-нибудь обманывал? Подводил?

— Нет, — прошептала я.

А ведь и в самом деле не подводил. Ни разу.

— Тогда почему ты мне не веришь?

Потому что… я боюсь поверить. Но вслух я этого не сказала. Не потребовалось. Усмехнувшись, Макс притянул меня к себе и поцеловал. А когда я растаяла в его объятиях, сказал:

— Останешься сегодня у меня?

— Да, — тихо ответила я. И поняла, что пропала. Макс, увы, прав. Теперь уже поздновато сомневаться. Да и, собственно, зачем?

— Но если еще раз подставишься в игре ради какого-то там наблюдателя, отшлепаю, — сказал Макс. — Ты все же полезный игрок.

— Врешь, — усмехнулась я.

— Вовсе нет, — ответил он, вновь одаривая меня мимолетным поцелуем. — Ты наш лакер, наш символ удачи… Куда мы без тебя?

— Раньше как-то справлялись.

— Раньше это было раньше. Не хочу как раньше, там было неинтересно. Никто не заставлял меня так беспокоиться, как некоторые, никто не влипал в неприятности… никто не превращался из парня в хорошенькую девушку.

— Ты считаешь меня хорошенькой?

— Очень хорошенькой, — усмехнулся он.

— Но я не хочу быть тут единственной. Виталий обещал, что вы поселите сюда девушек.

— Поселим, — ответил Макс. — Одну в твоей комнате, она тебе больше не понадобится.

– Макс…

– А я сказал, что не понадобится. Потому что теперь ты живешь со мной…

Вот и доверяй такому! Опять все за меня решил. Но… почему мне все же это так нравится, а?

Глава 23. Минутка покоя


На следующий день собрание регентов назначили преступно рано и проспать мне его вредно не дали. Макс собственноручно разбудил. Свеженький и уже полностью одетый, он стянул нагло с меня одеяло и сказал:

— У меня двадцать минут, чтобы собраться и спуститься вниз.

А мне такой сон снился… такой сон… как он мог!

— Я… я не успею, — жалобно протянула я, но такого разжалобишь, ага!

— Теперь успеешь, — пожал плечами Максимилиан. — Если тебе надо было больше времени, стоило встать раньше. Через… девятнадцать минут в моем кабинете. А не явишься, — и посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Я приду за тобой сам. Отволоку в кабинет и отшлепаю на глазах у регентов. Стыдно будет…

Ну не наглец ли?

— Спасибо, что не на глазах у всего клана! — выдохнула я.

— Какой нормальный магистр будет портить репутацию своему регенту? — с невинной мордашкой ответил он и легко увернулся от летевшей в него подушки.

И зачем я согласилась с ним жить в одной комнате? Кому благодаря я нифига не выспалась? Но… но ты у меня поплатишься, да, поплатишься! И я, не обращая внимания на собственную наготу, сладостно потянулась на кровати, и улыбка сошла с лица Макса. Ну да, ну да… ты тоже вспомнил… и пожалел, что украл у меня одеяло.

— Восемнадцать, — сказал Макс, и я спокойно встала и прошла в душ.

И отлично знала, каждой клеточкой чувствовала, как он не спускает с меня потемневшего от страсти взгляда… Ха! Теперь пусть страдает, ирод этакий!

Но все же провоцировать и проверять его не стала, не осмелилась, явилась на собрание пару минут раньше назначенного срока и лучезарно улыбнулась ребятам, чем разозлила Макса еще больше.

Только вот беда… кроме Макса, пожалуй, никто и не заметил. Алеша сладко зевнул, и судя по его туманному взгляду, ему все было пофиг. Виталий о чем-то переговаривался с Иваном, а Влад задумчиво уставился в свою кружку с кофе. Тоже спал на ходу.

Ну и кто придумал собрание делать так рано? Макс, конечно, который всегда был ранней пташкой… и как я с таким жить буду? Каждый день вставать на рассвете? А ну его… И все же я явилась последней… черт…

— Начнем, пожалуй, раз все собрались, — начал Тимофей. — После заявления отца Макса, что он не имеет никакого отношения к организации турнира, волна хейта в сети поутихла.

Ну кто бы сомневался. Тима только с виду ангелочек, а троллить умеет и любит, уж я-то знала. И всех информатиков под себя подмял, даже Макс удивлялся, когда успел. Тем не менее никто не жаловался: с ним, говорят, и работать стало веселее, и, что главное, быстрее, и еду информатикам начали приносить более качественную. Тима, гад, улыбнулся нашей поварихе и все устроил… я вот так не умею.

Хотя улыбаться в моем случае стоило медикам, которые разрабатывали нашу диету. А тем улыбайся не улыбайся, один черт. Не смилостивятся.

— Наши информатики так же хорошо поработали и поиздевались над Альфой, — продолжил Тимофей, — который прошел в финальную восьмерку только благодаря очень интенсивному донату.

Ну-ну. Надо будет зайти, посмотреть. Наверное, всю ночь ребята развлекались… так что, кстати, надо разбудить Тимочку, наверное, спит сейчас, копыта откинув… что мне, одной страдать? Скажем, что броньку для волчка починить надо, а не знаю как, о!

— К тому же еще разбили в пух и прах все сплетни, что мы выигрываем и удерживаемся в топах благодаря нашему блату. Благо, отрывков из голограмм, где наши без доната бьют лучших топов из других кланов предостаточно.

О да! Опять же, кто бы сомневался. Я-то видела, как ребята работают. И тоже те видео просматривала. Мне до них скакать и скакать, при этом галопом, и зачем только меня в регентах, скажите на милость, оставили? Да у них каждый рыцарь меня сильнее!

— Наши фаны бьют нам браво, особенно хвалят и жалеют невинно павшего из-за наблюдателя волка, — Виталий выразительно посмотрел на меня, — а сам наблюдатель, увы, сел в лужу. Фирма, в котором он работал, открестилась от его деятельности, назвав их самоволкой, наблюдателя, боюсь, уволили и, думаю, новое место работы ему будет найти сложновато… Тимофей и его команда обещали об этом позаботиться.

Фу, какие мы мстительные! Но, поймав на себе насмешливый взгляд Макса, типа да, только попробуй пожалей, я решила разумно промолчать. Да и вообще… лень говорить. Как они еще силы находят на разговоры-то? Спать охота, ужас как!

А Тимофей продолжил:

— В финал на сегодняшний день прошли восемь команд. Известно уже распределение пар в финальных сражениях, и, увы, с Альфой мы если и встретимся, то в финале.

— Сомневаешься, что мы дойдем до финала? — улыбнулся Алеша.

— Еще раз так пошутишь, и буду сомневаться, что ты доживешь до финала, — ровно ответил Тимофей. — Ты сегодня что, с левой ноги встал?

— В такую рань я всегда встаю с левой, — прохрипел Алеша, и как же я его понимала, а? А вот Тимофей, который был столь же бодр, как и Макс, видимо, не совсем. Глянул так, будто убить хотел взглядом, и продолжил:

— Итак, грянем на схему.

Ну я глянула… оценила, да. Красивая схема. Только вопросительных знаков многовато. Я бы по крайней мере по одной ветке Виват поставила бы… но это я, да. Остальные, кажется, менее оптимистичны.



Влад и Алексей на схему отреагировали странно, помрачнев как-то… в одно мгновение. А следующие их слова сильно меня удивили…

— Черт! — выругался Влад. — Почему сразу девчонки?

И Виталий, наверняка поймав мой вопросительный взгляд, изволил объяснить:

— Видишь ли… есть у нас один клан… топ пять, они гм…

— Красотки! — мечтательно начал Алеша. — Девчонки, часто свои голограммы в сеть выбрасывают, они в реале с ума сойти можно! Ноги от ушей, глазищи на поллица, а сис…

— Кх, — прервал его Иван. — Ты бы слова выбирал, при дамах-то…

Ага, я теперь тут дама… впрочем да, некоторые мужские разговоры мне слышать не хотелось. Еще чудо, что я раньше на них не напарывалась.

Алексей лишь пожал плечами:

— Как могут кому-то не нравиться… сис… женская грудь. Саша, думаю, очень даже понимает, не зря же парнем хотела стать. И на пьянки с нами ходила, как-то не особо возражала, против… некоторых развлечений. А их магистр…

— По девочкам больше, говорят, — вмешался Макс. — Так что хочешь ей понравиться, Саша одно из своих платьев одолжит. Волосы тебе нарастим, макияж сделаем, на нашем извращенце голографе протестируем, ну и в Амазонки сдадим, если тебе они так нравятся.

Парни прыснули от смеха, Алеша сразу как-то сник, а я поняла, что над ним издеваться еще будут долго. Зря все же Макс. А мой любимый спокойненько себе продолжал:

— Но, раз ты заткнулся со своими восхвалениями, могу я продолжить? Я поднял статистики наших последних боев и у меня резонный вопрос: Амазонки топ три, почему у нас с ними ни разу не было ни единого боя?

— Ну… — смутился Алеша. Видно было, что он с удовольствием бы ушел от ответа, но Макс был непреклонен:

— И все же почему?

И от тона его голоса у меня мурашки по коже пробежали. Стаями.

— Ну как можно… с такими девочками…

Я улыбнулась, но, судя по всему, Максу было не до смеха.

— То есть ты мне хочешь сказать, что мы не знаем, каковы в бою эти самые Амазонки, потому что ты специально не ставил нам с ними боев? Видишь ли, они тебе нравятся? И потому ты не хотел, чтобы мы их били?

— Ну… — потупился Алеша. И мне почему-то захотелось засмеяться.

— Ты идиот? — поинтересовался Тимофей. — Хотя, судя по тому, что он подписан на их канал, скорее фан. При этом преданный до безумия. Надеюсь, что во время битвы ты об этом забудешь.

— Но у них такие прекрасные персонажи… и костюмы…

— Бронеливчик? — внезапно съязвил Иван.

— Ты просто не видел… они прекрасны! Я все их битвы смотрел… а их магистр, такая лапочка…

— … у него в комнате ее голограмма в полный рост, — прошептал Виталий.

И мне почему-то не захотелось спрашивать, что он с этой голограммой делает.

– Но теперь вернемся к нашим баранам, — продолжил Тимофей. — Битвы второго тура пройдут день по дню. Первая, сегодня — Ритуал и Спринтер. Вторая, завтра — мы и Амазонки. Третья, послезавтра — Свобода и Топчик… кто такое дурацкое название только придумал? И последняя — наша любимая Альфа и Темные. Думаю, нам следует следить за всеми битвами, потому как помним — с выигравшим мы встретимся в полуфинале и финале.

— До которого еще добраться надо, — протянул Алеша.

— Ты сегодня точно умереть хочешь, — одернул его Виталий. — Я понимаю, что девчонок тебе жалко, но если они завтра победят, верь мне, тебе в этом клане не жить. Пойдешь к ним. В женском виде, в коробочке с бантиком, гарантирую.

— Они парней не принимают, — ответил Влад, и Макс его перебил:

— Хватит уже! Ничего лучшего, чем просмотреть их последние бои, мы не придумаем. Заодно посмотрим, как наши конкуренты дерутся, в случае чего подправим стратегию. А ты, Саша… девчонки уже прибыли. Покажи им что. Информацию о распределению по комнатам я тебе подал на чип.

— Девчонки? — сразу взбодрились ребята, на что получили от Макса:

— А вы смотрите, чтобы наши ребята их особо не пугали. Завтра битва, ссор перед турниром нам не надо, надеюсь, вы меня поняли?

Судя по их лицам, не совсем поняли. Зато поняла я, почему тут никаких девчонок до сих пор не было. Я это я… меня они другой помню, да и пока я с Максом, на меня никто лишний раз и не посмотрит, а вот остальным девушкам сокланам может повезти меньше.

Но… все оказалось гораздо проще. Я уже и забыла, когда в последний раз так хорошо проводила время, как с новыми подружками. А те все радовались, что, наконец-то, у них есть свой регент, что они могут посмотреть, как выглядит эта легендарная база, и что могут использовать новейшие, купленные специально для них и под них настроенные камеры. И посмотреть на своих соклановцев не только на голограммах.

Чего на них смотреть-то?

Через полдня Макс меня вытянул из женского общества, и прошептал на ухо:

— Прости, но тебе стоит отдохнуть перед битвой. Как и твоим подопечным.

Подопечные скривились, но разбрелись по своим комнатам. А я? Я удобно устроилась в объятиях Макса, пока он одну за другой просматривал битвы Амазонок. Они были на самом деле красивы, их персонажи. И на самом деле в странных, слишком открытых и сексуальных костюмах, но Макса волновало другое:

— Они неплохо играют.

— На самом деле боишься, что мы проиграем? — тихо спросила я.

— Нет, не боюсь. Но и победить их будет нелегко. Спи, давай. Завтра сложный день.

Сложный. Но просыпаясь временами ночью я видела, как он все так же смотрел в виртбук, как летали перед ним голограммы, как он хмурился, просматривая один бой за другим, и лишь глубокой ночью лег рядом со мной. И я прижалась к нему, уплывая на тяжелых волнах в его объятиях.

Утром он разбудил меня требовательным поцелуем. И на этот раз я не жаловалась на сонливость, разбудил он меня так разбудил, на славу. Вышли мы из комнаты, спустились в столовую вместе. И я вдруг поймала себя на мысли, что уже привыкла к этому «вместе». Что не так уж и плохо оказалось быть рядом с Максом. Быть его регентом. Только надолго ли? И почему меня так тревожит дурное предчувствие? Ведь все хорошо… наверное, слишком хорошо. И слишком быстро Альфа успокоилась. Даже подозрительно.

Глава 24. Амазонки


На огромной голограмме за моей спиной высвечивались цифры. 12 минут 35 секунд до чего-то, чего я уже начинала бояться.

Я стояла за Максом, когда он толкал речь для клана и откровенно скучала. Ну на самом деле люди на это ведутся? Но полководцы зачем-то же зачем-то тоже так делали… поднимали боевой настрой людям. И, судя по горящим глазам соклановцев, реально жеж действует. А я? Я уже хочу в камеру и в битву. И так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как Макс меня обнял и поцеловал:

— На счастье!

Ты жеж… но… я на миг прижалась к Максу. Сама. Наверное, мне тоже было нужно, это счастье. Ведь я впервые иду в серьезный бой, если не считать того, короткого, в который я полезла вслед за Максом. И впервые я должна улыбаться ободряюще притихшим девчонкам, ведь они мои «подопечные», целых двадцать пять, как оказалось.

— Все по камерам!

И за спиной Макса циферки изменились на 0 минут 59 секунд. Камера укутала меня в костюм, но в виртуальную реальность, на этот раз переносить не спешила. Сначала спросила, хочу ли я войти в битву, получила подтверждение, попросила подготовиться и начала высветлять перед глазами: 30 секунд, 29 секунд, 28 секунд…

Сказать по правде, это были одни из самых длинных полминуты в моей жизни. И потом раз, и вокруг огромное, затянутое льдом озеро, а в нем островки каких-то скал и пронзающий до самых костей, бьющий в лицо острыми снежинками ветер… Холодно… как же сразу стало холодно.

— Я не могу летать! — выдохнул за спиной один из игроков, а Виталий тихо ответил, взглядываясь в снежные вихри:

— Никто не может. Лошадей тоже лучше не призывать, как и червей, можете нехило поплатиться. Такая локализация и долбанный рандом, нам ее выдавший. Но могло быть хуже, верьте мне. И ходить тоже советовал бы осторожнее — скользко. И лед может проломиться, так что скакать по нему особо не рекомендую.

— Сложно, — сказал кто-то, и Виталий усмехнулся:

— Помните, что и нашим Амазонкам в их полуголом виде тоже не особо весело. Если они шубками не запаслись… Кстати, насчет шубок. Кто может, вытаскивайте их рюкзаков одежду потеплее, а ты, Легенда, давай в волка. Тогда точно не замерзнешь. Да и легче будешь, ну и на двух лапах сейчас более мудро бегать, чем на двоих.

Волком я стала, потянула носом воздух и тихонько завыла, почуяв противника. И сразу же легла на холку рука приодевшегося в зимние шмотки Рейста, зарылись в шерсть родные пальцы, и я чуть заскулила нетерпеливо, когда Рейст сказал:

— Особо вперед не вырывайся. Жди остальных. Еще не хватало, чтобы тебя там зарубили раньше, чем мы до вас доберемся.

Я лишь зарычала… и он понял правильно:

— Да, да, знаю, что ты всех одолеешь, но… помни, ты в клане. Вспомнил? Вот и умница! Все готовы?

Как все же забавно, что он так же обращается ко мне, как к мужчине. Как к зверю, который живет стаей, но и стремится броситься к добыче. Я и была тем зверем. Но зверем, который чуял стаю. Который шел медленно, мучительно медленно, чтобы они успели следом, и, сгорая от нетерпения, втягивал носом пахнущий горячей кровью ветер.

Там… они там… я чуяла.

Я шла рядом с Рейстом, шаг в шаг, и вслушивалась в каждый шорох, в каждое завывание ветра. Ну почему они столь медлительные! Почему, а?

Потрескивал за спиной лед, и Рейст спокойно приказал идти медленнее, внимательнее. Держаться чуть поодаль друг от друга… но и это не спасло. Треснул лед, улетел в воду один из игроков, и Виталий, выругавшись, поймал несчастного в сеть из паутины, вытянул мокрого, злого на лед, и сразу же кто-то из игроков дал ему теплую, сухую одежду, а Иван слегка подлечил, чтобы не было переохлаждения.

Не… ну так мы целую вечность идти будем! Битва длится всего четыре часа максимум, а мы еще даже до противника не дошли!

Утешало, что у них проблемы не меньше.

Не утешало, что игроки там женщины, значит, по определению, легче, и лед под ними проламывается реже…

Я зарычала, шерсть на моем холке встала дыбом. Рейст тихо отдавал за спиной приказы, сразу же оказался рядом Паук и, поняв, что меня, наконец-то, выпускают, я бросилась в битву.

Амазонки были легкими, ловкими и стремительными. Но их стрелы только царапали сорганизанную ребятами броню, а моя ловкость была не хуже. Двоих я прибила, над третьей застыла, увидев среди белых всполохов… восхищенного Алексея.

— Как прекрасны, — шептал он, и стоявшая перед ним амазонка игриво распахнула коротенькую шубку, показав шикарную, чего там уж, фигурку во фливорном костюмчике. «Ну и как такую убивать, а?» — было написано на лице моего друга, крупными такими буковками, и не выдержав, я добила лежавшую подо мной, едва живую амазонку, и бросилась к дружку, который уже почти дошел до красотки… а красотка облизнула пухлые губы, и глаза ее сверкнули злорадством, а такая прекрасная ухоженная ручка незаметно выхватила из-за пояса небольшой кинжал.

Такие в игре рисуют? Точно? Ну ой.

Звякнуло о камни оружие Алексея, лизнул ветер шубку и распущенные волосы красотки, и как ей не холодно, скажите? И как можно на нее так реагировать? И, прежде, чем он дошел, а она ударила кинжалом, я прыгнула на ее плечи и перегрызла ей горло. А потом укусила Алексея. В руку. Чуть надорвав кожу. Больно, но несмертельно и воевать не будет мешать.

— И даже лечить не буду, — появился рядом Иван. — Ты охренел друг? Когда говорили, что ты фан, мы же и не думали, что настолько?

— Как же можно бить девочек? — прошептал Алексей, и я чуть было не укусила его еще раз. — Таких девочек?

— Хорош трепаться, у нас битва! — напомнил Паук, и тут я увидела ее. Магистра клана. Высокую и прекрасную, с вьющимися почти до самой земли волосами… Эта красота ей сражаться не мешает? Она стояла на льду перед Рейстом и почему-то улыбалась… как же она улыбалась!

Только Рейст не Алексей, ему пофиг. Он тоже изволил улыбнуться, издевательски так, и сказать:

— Я знаю, что вы любите использовать свитки с заклинаниями любви. Так вот, забудь. Мои люди тебе не по зубам, наша защита не позволит провернуть такие фокусы.

— В человеческой форме да, не по зубам, — улыбнулась она, — а в звериной?

И над ее головой полыхнуло синим. Заклинание? Какой еще звериной, да я ее… я ее… Рейст посмотрел на меня, красноречиво так посмотрел, и я рванула к нему. Я что тебе, Алеша? Да я ей, я ей счас покажу! И… добежав до магистра вражеского клана, скользнула мордой к ее ладоням, завиляла хвостом как последняя собака и заскулила, прося ласки.

Это не я! Рейст, это честно не я! Ты же меня знаешь! Почему… почему это чертово тело? Почему я не слышу больше ребят, почему не могу им ничего написать в чат! Я вообще ничего не слышу, я смотрю преданно в ее глаза, красивые, кстати, глаза, ярко-синие, и тихо поскуливаю, и скулеж мой переходит в раскатистое рычание, когда она просит, лаская нежными пальчиками мои чувствительные ушки. Просит убить этого… страшного и большого.

Рейста? А?

Нет, нет и еще раз нет! Но кто меня слушает-то? И я зарычала едва слышно, и бросилась… сама еще не веря, что делаю, на него бросилась. Рейст легко ушел в сторону, я заскользила лапами по льду, медленно развернулась, и чуть скривилась от ударившего в морду ветра. Там его запах! Его ненавистный запах! И я должна его убить…

Или не должна?

Но!

Вновь прыжок, вновь промах. Свист стрелы рядом, и мое тихое рычание: я сам… я сам его убью, моя госпожа… почему ты помогаешь? Почему мне не веришь? Больно… как же больно…

Кому больно! Рейст даже не отвечает, молча уходит от ударов, а Алексей, тот, что Попович, на этом раз молча отражает летящие в него и в меня, кстати, стрелы. А мне что делать? Я же реально его достану! Я себя знаю… горячо, как же горячо внутри, как жжет эта чертова любовь… и я поняла… если горячо, надо охладить, и, преодолев приказ и желание убить Рейста, прыгнула на месте. Как можно выше… и еще. Если я уйду под лед, если я…

— Ты что творишь? — выдохнул Рейст, и бросился ко мне.

Идиот? Жить расхотелось, я же тебя…

И вновь прыгнула. И на этот раз лед подо мной пошел трещинами, и я полетела в воду, обжигающе холодную, кстати, воду, так невовремя вспомнив, что в реале плавать не умею. А, значит, не совсем умею и в виртуале. Ну и пофиг… пусть и на дно топориком, главное, не прибив собственного магистра. А то совсем стыдно жеж будет, как я ребятам в глаза смотреть смогу?

Воздуха, не хватает воздуха! И вновь тело не слушается, вновь лапы выталкивают наверх, под лед… на котором стоит Рейст. И уже нет никакой влюбленности. Нет какого желания его убить… подействовало! Только… дыхания не хватает, как я через лед-то! И запрет писать в чат действует… я даже позвать его не могу… ну пойми, пожалуйста, пойми!

И он понял… пробил ударом магии лед, а сам каким-то чудом под воду не ушел… маг херов. Схватил меня за шкирку, как нагадившего щенка потянул вверх и не совсем нежно швырнул на лед.

— Очнулся? — спросил он, и не дождавшись ответа, сказал: — Вижу, что очнулся.

И сразу же оказался рядом Иван, а через мгновение уже целая и невредимая, я встала на лапы и нашла взглядом чертову амазонку. Она. Меня… Рейста? Да я эту мымру…

— Она вся твоя, — сказал подоспевший Паук. — Но учти… у тебя пять минут. Если не сумеешь убить или она тебя ранит, увы и ах, мы возьмемся за нее сами. Так что не оплошай.

Это когда я плошала, простите, а? Но спорить было некогда, меня влекла драка. Танец на грани, где она танцевала прекрасно, но и я не хуже. Где мы скользили по льду, пытаясь достать друг дружку, и все равно не сильно-то выходило. И я с ужасом поняла, что сейчас ребята вмешаются, как вновь помогла удача… красавица поскользнулась, упала спиной на лед, и я сразу оказалась на ней, вцепилась в ее тонкую, изящную, надо сказать, шейку и насладилась ее кровью.

Никто не будет меня настраивать против моего магистра! Против любого из ребят! Я регент этого клана, знаешь ли… и… красотка исчезла, сверлить гневным взглядом было теперь некого, а пятна крови на льду меня не интересовали. Как и траурный крик амазонок, провожающих в последний путь подругу.

И я вновь бросилась в пламя снега! Крушить, рвать, давить! Всех! А потом, когда все закончилось, я устало уткнулась носом в ладонь Рейста. И с облегчением почувствовала его пальцы на своей холке. Только он… только он может меня касаться, а не какие-то там амазонки!

Тьфу, гадость…

И выйдя из игры, сразу же попала в хаос криков.

Люди праздновали победу, а схема, висящая теперь в игровом зале, слегка изменилась.



Новый бой через пару дней. Уже через пару дней…

Почему я так устала, скажите на милость.

— Лакер ты, я же говорила, что лакер! — засмеялся рядом Тимофей. — Зачетно магистр Амазонок под тебя подставилась! Хотя… и без везения ты была для нее равным противником. И стольких потрепала по дороге, что даже того же Алешу Поповича обошла.

— Тоже мне достижение, — ответила я. — Если бы Алеша Попович сражался, а не исходил слюной на противника… было бы все иначе.

— Но командоров ты многих по показателям в бою оскакала, — уже серьезнее ответил Тимофей. — Так что перестань рефлексировать, ты молодец.

— Моя молодец, — оказался рядом Рейст. — Мой лакер!

И в тот же момент я почему-то заразилась чужой и своей радостью, бросившись на шею Максу. Мы победили! И это отличное чувство! Оказывается…

Глава 25. Между битвами


Два остальных дня все вокруг хихикали, а Макс ходил страшно недовольным: уже на следующий день после битвы магистр Амазонок, с обворожительной улыбкой, от которой все наши ребята млели, призналась на своем канале, что без памяти влюбилась в победившего ее Легенду. С первого, блин, взгляда. Уже хорошо.

С той же улыбкой и томностью в голосе и взгляде, она «скромно» призналась, что просмотрела все мои видео за последние дни, и поняла, как я великолепна. И какая жалость, что в сети нет моих голограмм в реале. И что я, мол, первая за последнее время, кому удалось ее прибить в битве. И что такому противнику проигрывать совсем не стыдно. Несмотря на то, что я, мужчина.

В общем, мед, мед и еще раз мед. Смеялись все, кроме меня и Макса. До икоты. Виталий, просмеявшись, посмотрел на меня и уже серьезней сказал:

— Чутье у нашей красотки на симпатичных девчонок.

Вот жеж гад! Она, видишь ли, красивая, а я, смотри-ка, симпатичная! Удушила бы!

Алексей с невозмутимой миной уже спрашивал, когда будет долгожданное свидание и можно ли пойти с нами. Ведь иногда третий совсем не лишний… он даже не ревновал, представьте себе, совсем! И радовался как ребенок, просил прислать с этого свидания голограммы… в особенности магистра Амазонок, желательно, в раздетом виде. Сейчас пойду Максу расскажу о его предложениях, будет знать!

Смешно им, чтоб их! К середине дня меня уже сравнивали с крепостью, которую штурмуют прекрасные амазонки, даже арт нарисовали, соответствующий, хорошо еще к крепости грудь не пририсовали, наверное, Макса побоялись. И вовсю ставили ставки, в тайне от Макса но не совсем в тайне от меня, когда я, наконец-то сдамся, и даже о турнире, казалось, забыли.

Как назло, на следующий день с самого утра мне привезли огромный букет. Розы. Шикарные, бордовые, мои любимые, о чем Максу я, понятное дело, не сказала. Чуть позднее — серебряный браслет с сапфирами… увы, женский, с припиской: «Я все знаю, ты великолепна».

Ребята, проверившие подарки раньше меня (и кто только им разрешил!) уже откровенно ржали, Макс злился, а вечером второго дня, когда я скучала с другими регентами, ожидая запропастившегося Виталия и лазила по сети в своем виртбуке, ко мне на канал в личку пришло предложение встретиться.

Осада крепости продолжалась?

И раньше, чем я слово успела сказать, Макс вырос у меня за спиной. И это увидел. Как и другие регенты. И почему-то, даже когда Виталий вернулся, все забыли, что сейчас у нас собрание и занялись, гады, моим каналом, под предлогом, что я регент. И они имеют право. На что, простите?

Ну как дети малые!

Макс проследил, чтобы я не только отказала, чтобы я выслала этой даме наше фото с банкета, где мы так красиво целуемся. И чуть виртбук в окно не выкинул, когда пришел ответ: «Вот оно как. А ведь я тебя заметила на том банкете. А теперь и вовсе с ума схожу… наверное, я влюбилась. Ты великолепна. Бросай этого зануду и шовиниста, который не дает тебе быть собой, я о тебе позабочусь».

Виталий, прочитав это сообщение смеялся как сумасшедший, Макс медленно краснел, прохрипев:

— Это я тебе не даю быть собой?

А дальше пришло: «Лейла моя подруга. Мы даже с ней пили после того, как Макс ее бросил. И она рассказывала, как он обращается с женщинами. Может, все же подумаешь… на черта тебе такой нужен, а? Который и домой-то раз в неделю хорошо если возвращается. Я к тебе буду возвращаться каждый день. Когда только захочешь. И изменять не буду, как твой Андрей.

В Вивате ты можешь остаться, если хочешь, либо уйти к нам, мы тебе всегда будем рады. Поможем тебе вырастить женского персонажа, такую же сильную и независимую красавицу, как и у нас. Ну же, соглашайся, и мужчины, которые еще вчера смотрели на тебя свысока, будут у твоих ног. Даже твои ребята с Вивата».

— И не думай! — сразу стал серьезным Виталий. — Ни в какие Амазонки ты не пойдешь, тебе и тут хорошо, правда?

И все дружно посмотрели на меня так, что пришлось срочно уверить — правда. Самая что ни наесть. О том, что тут все девушки играют исключительно мужскими персонажами я решила не впоминать.

Ведь… Говоря по правде, у Амазонок те же яйца, только в профиль. С перевесом в женских персонажей. А может быть… нормально? Чтобы всем было все равно, мужчина ты или женщина? И играть персонажем своего пола, а не скрываться?

Но и революции в Вивате я делать как-то не стремилась. Хватит им и того, что я подшилась за Алекса. По уши хватит.

И вообще, меня на самом деле все устаивает. Да, все все… И я поцеловала Макса и сказала:

— Я тебя люблю таким, какой ты есть, да. Со всем твоим шовинизмом. И нежеланием каждый день возвращаться домой…

И Макс сразу принял игру. Конечно принял, он ведь у меня умный:

— Твой дом тут, о чем ты? — усмехнулся он. — Зачем возвращаться туда, где мы и так почти безвылазно сидим?

Пришлось согласиться:

— Ага.

— Лейла сама не хотела жить на базе, если что, — вмешался Виталий. — Макс предлагал. Ой не смотри на меня, Макс, будто я огромную тайну выдал, как есть, так и говорю. Ей тут места, видишь ли, было мало. Да и… стремно было среди таких мужланов, как мы.

Они и мужланы? И когда Макс вернулся в свое кресло, я поднялась, устроилась у него на коленях и поцеловала моего ревнивца в нос:

— Лейле можно было, мне тоже…

— Всегда пожалуйста, все, что только захочешь, — улыбнулся Макс. — Только не вздумай становиться этой самой амазонкой. А то подашь плохой пример, и ребята за тобой пойдут, в женских платьях. Не ну что? У нас равноправие. Ты сюда могла в мужском костюме, а они нет? Мы себе тоже кудри нарастить можем, говорят, когда-то это было даже модно.

Я хмыкнула и прописала в личные сообщения канала: «Мне очень жаль, но ты не совсем понимаешь. Я люблю наш клан. Люблю ребят. И больше всего я люблю Макса. А что будет завтра? Не знаю. Но верю, что мы справимся, вместе. А тебе спасибо большое за поддержку. Мне тоже понравилась та битва. Только и ответить тебе взаимностью я не могу, занята, сама понимаешь.

Все, что происходит сейчас со мной — это мой осознанный выбор. Мой и только мой. Потому помогать мне не надо, спасать меня тоже не надо. Прости, но я больше не буду отвечать тебе на сообщения.

Мой парень ревнует, и, хотя мне это дико нравится… я все же больше люблю, когда он улыбается, чем хмурится».

И показала это только Максу. Ибо нефиг. Эта переписка эта моя личная жизнь, а моя личная жизнь касается только моего Макса. И он мне улыбнулся, совсем так, как и заказывала, правда, с легкой хитрецой, но и это мы пережить можем.

«Хорошо, передумаешь, знаешь, где меня найти», — ответили в личку, и я засмеялась:

— Надо же… у меня теперь есть, куда от тебя убегать…

— Кто тебя теперь отпустит, лакер, — усмехнулся Виталий, и вдруг сказал: — Но… могла бы не заканчивать так быстро переписку. И пригласить сюда пару девчонок из амазонок, чтобы те занялись нашим перевоспитанием.

— Да, мы очень нуждаемся в перевоспитании, — усмехнулся Алексей и сразу замолк, поймав на себе холодный взгляд Ивана. — Все, все, я понял! Больше не буду! И битву с ними поставлю, как только турнир закончится, и даже на нее приду, только заканчивайте уже, а? Завтра уже полуфинал, а вы все еще на меня злитесь?

— И Легенду туда не пустим, — продолжил Макс. — А то у него феромоны… плохо на боевой дух амазонок действуют. Нам же не нужна такая фора, правда?

— Точно не нужна? — тихо прошептала я.

— Точно… — усмехнулся Макс. И продолжил, уже другим тоном: — Альфа все же победили. Даже не понимаю, почему, ведь и противник был гм… ощутимо сильнее, и Альфа не донили особо. Странная эта битва была, будто Темные играли в поддавки. И мне это совсем не нравится.

Я глянула на схему, пожала плечами. Ну выиграли и выиграли, может, в полуфинале послезавтра продует, если нет, тогда и волноваться будем.



— Магистр Темных попросил о приватном разговоре, — продолжил Макс, и все сразу заткнулись, став серьезными. — Не знаю, где он получил доступ к моему чипу… я спросил, может ли этот разговор состоятся в присутствии моих регентов, и он согласился.

А это уже новость. Я вернулась на свое место и задумалась, вертя в пальцах свернутый виртбук.

— Естественно, с условием, что мы не будем выносить ничего из услышанного за пределы моего кабинета. Я присоединяюсь к его просьбе. Чувствую, что эта связь дорого ему стоит, но хочу, чтобы вы послушали… все же вы вместе со мной управляете кланом.

Ну я, предположим, не совсем управляю. Но промолчала. Мне было дико любопытно, чего именно хочет от нас магистр Темных.

— Доброго вечера, Всеволод, — начал Макс. — Напоминаю вам, что ваш разговор слышат все наши регенты: Виталий, Иван, Владислав и Александр.

Которая Александра, да? Но я опять же не вмешивалась.

— Доброго вам дня, ребята, — ответил чужой голос. — Я прошу прощения, что беспокою вас вечером перед битвой, знаю, что вам не совсем сейчас до меня и до моего клана, но хотелось бы, чтобы Альфе сложнее далась ее победа.

Макс встал и подошел к окну, я задумчиво отодвинула от себя виртбук. Победа? Альфе? А не жирно ли ей будет, а?

— Вы все же специально проиграли сегодняшнюю битву, — облегчил Макс Всеволоду задачу. И магистр Темных не стал отрицать:

— Да.

Виталий скривился и откинулся на спинку кресла, Влад поднялся и встал за моим креслом, сложив руки на груди, а Алексей слегка вздохнул.

— Почему? — продолжил Макс, разрывая тягостное молчание. И на ответ нам пришлось слегка подождать. Видимо, нелегко досталось магистру Темных это признание:

— Сначала Альфа пыталась нас подкупить. Меня и регентов, — ну это на них похоже, да. — Но золото нас интересует мало, тем более, что в случае победы мы бы заработали гораздо больше. Ребята и я хотели хорошей драки. Только… Альфа похитили мою сестру. Мать другого регента. Брата третьего… в общем, вы поняли. Мы объяснили все наиболее сильным игрокам клана, ребята сыграли в поддавки, сегодня заложников нам вернули. И пригрозили, что если мы кому-то пискнем о том, что произошло, наших близких похитят еще раз… и больше мы их не увидим. Потому я и просил вас о дискретности.

И это тоже, увы, на Альфу похоже. Хорошо, что вернули.

— Мне очень жаль, — выдохнул Макс. — Если вы хотите, я поговорю с отцом.

— Чтобы их убили? Альфа, насколько я понимаю, ни перед чем не остановится. Отморозки. И… больше всего они ненавидят… — он некоторое время молчал, прежде чем добавить. — Тебя, Макс. Не знаю, что ты сделал их магистру, что он так тебя терпеть не может, но тот аж пышет к тебе ненавистью. К тебе лично. И не турнир он хочет выиграть, они хочет уничтожить твой клан и тебя. На этом у меня, собственно все, не хочу больше подвергать опасности моих близких и продолжать этот разговор. Буду за вас болеть, ребята.

— Я понял, спасибо, — тихо ответил Макс.

Разговор умолк. Сгущались за окном сумерки, все молчали. Я подошла к Максу, обняла его со спины, и сказала:

— Прорвемся… как-нибудь.

— Не смей выходить с базы, — сказал вдруг Макс. — Других из моей семьи они не достанут, тебя…

Семьи, значит?

— Хочешь меня запереть?

— Всегда хотел, — прошептал он и переплел свои пальцы с моими. — Что мне делать, ребята… если они так сильно хотят меня уничтожить, что уничтожат Виват, может, мне лучше уйти из клана?

Хорошее предложение. Вовремя жеж! Но я молчала. Сейчас не время с ним спорить, сейчас время просто быть с ним рядом.

— Ага, счас! — ответил Виталий. — Будто это их остановит — они захотят уничтожить Виват с тобой или без тебя, только потому что это твой клан, неужели ты не понимаешь? Да и я лично не собираюсь сдаваться так просто.

— Так просто сдаваться никто не собирается, — вмешался Влад. — Но действовать придется осторожно… Пойду ставить задачку нашей службе безопасности. Жаль только, что Темные не слили Альфу куда следует, это уже не шутки.

— Это с самого начала не было шуткой, — ответила я, вспоминая побитого Алекса. — Неужели вы этого не видите? В Альфе реально отморозки… Мне за вас страшно…

— Ну, ну, лакер, — усмехнулся Виталий. — Еще не хватало нам за твоей юбкой прятаться. Не маленькие, сама же сказала — прорвемся. Но одно ясно — даже победа или проигрыш в турнире не будет концом нашего конфликта. Тут надо все решать иначе.

Вопрос только как?

Пока что я могла… только сильнее сжать руки на поясе Макса. И быть рядом. Остальное… уже не в моих силах.

— Иди отдыхать, родная, — прошептал вдруг Макс, и, к сожалению, никто не возразил.

— Думаешь, теперь мне удастся заснуть?

— Иди, — выдохнул Макс. — Я приду к тебе. Тут ты уже не поможешь… а на турнир лучше идти отдохнувшей. Я пришлю к тебе медиков со снотворным.

Только медиков мне и не хватало. Но… судя по взглядам, они хотят поматериться в узкой мужской компании. С чего мне им мешать? Тем более, сейчас.

Глава 26. Полуфинал


На битву с Ритуалом я выходила думая — а, может, нам лучше проиграть? Ну нужна Альфе эта победа, так пусть подавится! Только ведь и Ритуал было жаль. Хорошие ребята. Старательные. Топ 3, и на битву пришли собранно, слаженно, и победить их будет не так и просто. И не пойдем в финал на битву с Альфой мы, пойдут, увы, они. И так как Альфа не играет честно…

Но входить в игру на этот мне реально не хотелось. Все думалось, что как бы не сложился финал этой игры, а мы, пожалуй, все равно проиграем,

Мы опять были в лесу. И опять в болоте по колено, среди зубьев гниющих заживо берез. И холодно тут оказалось, сыро… а на болотном мху серебрилась изморозь.

Иван за моей спиной вздохнул, наверняка поняв, что исцелять сегодня придется многих, Виталий за шиворот вытащил неудачливого игрока из болота, а Макс сразу приказал оберегать нашего самого лучшего целителя. Не зря же он регентом стал.

— Ну почему они не могли дать нам место покрасивше? — вздохнул Левый. — Тут куда не ступи, везде потонуть можешь…

— Рандом, что ж сделаешь, — вздохнул Влад и выразительно глянул в мою сторону. — Плохо наша удача сегодня работает…

Удача ему… Меж деревьев показались игроки Ритула, и Макс приказал заканчивать болтать и приготовиться к битве. Посмотрел на меня выразительно Паук, и, со вздохом превратившись в зверя, я влетела на подставленную паутину…

А потом… потом все исчезло. Мне хотелось рвать и метать, хотелось, чтобы с меня схлынула вся эта злость, вся беспомощность и беспокойство. Я рвала жилы, раздирая одного игрока за другой, я упивалась кровью и яростью, я была так счастлива, что все это всего лишь игра, игра! И здесь все несерьезно!

Так почему же, почему мне так страшно?

Блестел иней на паутине, свистели вокруг стрелы, летела в меня чужая магия и отражалась от щита заслонявшего нас командора, а я ярилась в этой битве. Несла смерть и хаос, то перепрыгивая с кочки на кочку, то вскакивая на паутину работающего со мной в паре Паука.

— Спокойнее ты! — крикнул едва поспевающий за мной Паук, но что мне было до его криков?

Я вылетела на небольшой островок посреди болота, врезалась в толпу окруживших нашего игрока противников, и улыбнулась, почувствовав рядом Макса. И уже через миг перекинулась человеком, впрыгнула на антиграв, и добила двух противников стрелами.

Видно было, что меня боялись. Меня много раз пытались достать, но ребята страховали: и рядом всегда был то кто-то из младших игроков, то и кто-то из Регентов.

— Не рискуй так, — сказал мне Виталий. — Ты нам живая нужнее.

Кому и зачем я тут нужна? Да и чем больше я старалась в игре, тем меньше думала о Альфе и о финале, которого нам, судя по всему, было не избежать.

Как пролетели несколько часов битвы, я и не заметила. Не могла успокоиться, когда мы укокошили последнего противника. Вновь стала человеком и не сразу заметила что меня достали, а что рукав моей рубашки намок от крови… а когда заметила, пришла и боль, а вместе с ней и слабость. И наблюдательный Макс сразу же посадил меня на кочку повыше, спросив:

— Ты как?

Хорошо я! Это всего лишь игра! Глупая игра!

— Проклятие! Стоило делать эту игру столь реалистичной? — прошипела я и сказала подоспевшему Ивану: — Да оставь ты! Все равно сейчас выходим.

И сразу вздрогнула, от пойманного на себе взгляда целителя: Иван злился, сильно злился, и я не знала почему. Чувствовала запах своей и чужой крови, и это сводило меня с ума. И так же хотелось вновь стать зверем, броситься в этот тихий, спящий лес, убежать от этой битвы. Почему… почему нам так важна эта мясорубка? Этот азарт? Это желание выиграть любой ценой?

Уже темнело. Один за другим исчезали игроки, и лес пустел. На недавно выпавшем (и когда только успел) снегу алели лужи крови, темнело впитавшего в себя снежную влагу болото… и, несмотря на то, что мне внезапно стало холодно, как же хотелось остаться здесь… и не выходить из игры.

— Если ты, регент, думаешь, что тебе не нужно исцеление, то как мы от других игроков можем что-то требовать? — спросил Иван. — Хочешь ходить с серьезным синяком, ходи! После турнира. А теперь будь хорошим мальчиком и не рыпайся — тебе эту руку еще в финале использовать. И если ее сейчас не исцелить, будешь зверем не бегать, а хромать будешь. И не сможешь нам помочь в битве. Ты точно этого хочешь?

Нет, этого я не хотела. Потому, слегка смущенная вспышкой гнева обычно спокойного Ивана, я позволила себя исцелить. Хотя процесс исцеления приятным не был, никогда не был. И за быстрое восстановление я заплатила сильной болью.

— Была бы внимательной, не пришлось бы тебя исцелять? — поймал мой жалобный взгляд Иван. — Все, я закончил. Теперь можешь выходить из игры без последствий, Макс тебя ждет.

Макс и в самом деле стоял у кабинки и ждал. Встревожен, хотя виду и не подает. И тоже не так сильно и радуется прохождению в финал.

Эта игра реально стоит наших жизней и жизней наших близких? Честное слово… стоит?

На следующий день я смотрела в полумраке общей залы, как на голограмме Альфа слаженно и быстро размазала Свободу по стенке, и гадала — сколько Альфа вылила в донат? И что сделала Свободе, что та не так сильно и сопротивлялась…

— Шантаж, — вновь будто прочитал мои мысли Макс. — Пригрозили магистру Свободы, что выпустят в сеть голограммы на него и его игроков. Ребята развлекаться умеют, ага. Со вкусом. Но не все оценят. Хоть наше общество и вольных нравов, но не настолько еще. Хотя мне — пофиг. Мне лично важно, как они играют, а не чем занимаются в свободное время. Это не противозаконно и ладушки. А что там чистоплюи думают, это их личные проблемы.

Это конечно — да… но…

— А ты откуда знаешь? — прошептала я. — Этот тоже пришел?

Макс лишь кисло улыбнулся и ответил:

— Нет, наши люди сами выяснили. Вообще некрасиво Альфа играет…

Как будто она когда-то красиво играла… и как будто у нее когда-то был шанс выиграть честно. Но меня уже мало интересовала Свобода, меня интересовало другое:

— А у тебя есть секреты, которые ты бы не хотел…

И почему-то сильно испугалась его возможного ответа. Я… не хотела проиграть. И, в то же время, дико боялась последствий нашей победы. Даже не последствий, цены этой победы. Да и близкие же у нас всех есть…

— Единственное мое слабое место сейчас — это ты, — спокойно ответил Макс. — Моего отца и мать они тронуть не осмелятся, кишка тонка, как и меня лично. А вот тебя… тебя это святое дело. Помни, пожалуйста, об этом.

Я помнила, увы, очень хорошо помнила. Как и то, что Макс мог защитить свою семью, но как там защитить наши?

И, когда Макс опять куда-то ушел, мне стало невмоготу сидеть в нашей комнате, и я вышла на балкон, посмотрела в усыпанное едва заметными звездами небо. А я хочу не так, хочу как на голограмме, чтобы яркой россыпью, чтобы не оторваться было от такого неба. Чтобы пахло так, что не надышаться… Как, наверное, сейчас в игре. Может, зайти туда и наплевать на запрет Макса? На его просьбу выспаться перед финалом? И особо не рисковать? Чем я рискую в виртуале?

Но и ослушать не осмелилась… не время сейчас… совсем не время…



Глава 27. Похищение


И все же красиво сегодня! Тихо! Ночная прохлада успокоила, дышать стало легче. Я подошла ближе к перилам, посмотрела вниз, на вечно неспящий город. Давненько я никуда не выходила вечерами. Разве что с кланом. Всякий раз оглядываясь за спину, боясь подвоха от Альфы… забыла уже, что такое просто выйти и ничего не опасаться.

Я задумалась и не сразу заметила, как что-то ужалило в шею. Неосознанно потянулась к укусу, и все вокруг вдруг покачнулось. Я упала бы, наверное, с этого балкона, если бы меня не подхватили обтянутые темными перчатками сильные руки. Вот она ваша система безопасности?

Мысли тянулись медленно, будто через пелену. Кто-то, кого я все еще не видела, схватил меня за пояс, прицепил к себе ремнями и вскочил на антиграв. Совсем другой, чем тот, к которому я привыкла, более массивный, стабильный, способный выдержать нас двоих и абсолютно бесшумный.

Идиот, мы разобьемся! Мне хотелось кричать, но я не могла. Я хотела лишь одного… спать, спать… а он летел по лабиринту меж домами, где-то на третьем уровне, и мягко направил антиграв к застывшему в тени дома флаеру.

Мягко отползла в сторону дверь, кто-то выглянул наружу, щелкнула застежка, я упала на незнакомые руки и меня грубо втянули внутрь и бросили на пол флаера. Быстро и аккуратно связами по рукам и ногам и подали противоядие.

А только тогда я, к ужасу своему, начала соображать… А ведь так было хорошо… недавно.

Я узнала человека, у ног которого лежала. Это этот гад лапал недавно Лейлу, уговаривая предать Макса. Магистр Альфы… А рядом сидел невозмутимый… Андрей? Почему именно Андрей?

Мне хотелось выть в голос, но умом я понимала — это бесполезно. Магистра Альфы разжалобишь вряд ли. Андрей тоже сволочь еще та, так что придется терпеть и не показывать, как мне страшно.

А страшно было, как никогда в жизни. Я помнила, что они сделали с Алексом, помнила, как чуть его не убили, и понимала, что вряд ли меня пощадят. Эти никого не щадят, кроме себя, любимых.

— Это она? — холодно спросил магистр Альфы.

— Несомненно, — ответил Андрей, сволочь, даже не пошевелившийся, когда его магистр ударил меня ногой в живот.

Благо, что в этом флаере особо не мог размахнуться, и удар вышел скорее обидным, чем болючим. Но я точно знала, что это только начало. Авансом, так сказать…

И правда. Стоило флаеру приземлиться, как меня вытащили на площадку перед незнакомым зданием, толкнули коленями в холодный пластик, и тот же Андрей холодно отвесил мне пощёчину, от которой наверняка расцветет синяк и губа закровоточила. Вставать мне запретили, наверное, на коленях я им нравлюсь больше.

— Пока хватит, — остановил Андрея магистр Альфы.

И я поняла вдруг, что да, если бы его не остановили, пощечиной бы я не отделалась.

Да и «пока»? Типа потом останавливать не будет? Спасибо, успокоил!

Площадка утопала в искусственном свете, а я подняла голову и посмотрела на Андрея. Даже взгляда, гад, не отвел. Только спросил спокойно стоявшего рядом мужчину:

— Ты уверен, Олег? Она на выглядит особо напуганной.

— Все же ты ничего не понимаешь в женщинах, — вздохнул этот прилизанный Олег. — Надеюсь, что Макс лучше знает свою возлюбленную. Если нет… добавить мы всегда успеем. А пока… я просто не хочу, чтобы ты ее слишком помял перед тем, как…

Перед тем, как?

Возлюбленную?

Макс?

Но…

А Олег включил громкую связь с кем-то, и я начала понимать, что пропала… и не только я. И сразу же захотелось исчезнуть… прямо сейчас. Из этого мира, из жизни Макса, из клана, который я, оказывается, погубила, просто исчезнуть… Все же женщина на борту это к несчастью.

— Чего ты хочешь? — спросил родной до последней нотки голос.

Холодный и бездушный голос. Будто его совсем не волновало ни мое состояние, ни то, что со мной происходило. Но я не обманывалась — еще как волновало. И, боюсь, Олег это тоже понял.

— Ну и что, заметил исчезновение своей красотки? — усмехнулся Олег. — Кстати, красотка так себе. И чем тебя, дурака, Лейла не устраивала?

Сказать по правде, никогда я не чувствовала такую радость только потому, что кому-то не нравилась. Яркий свет бил мне в глаза, кровь бежала по подбородку, щека болела невыносимо, но больше всего болела душа… я… я опять все испортила.

— Тем, что она устраивала тебя, — так же холодно ответил Макс. — И, что важнее, — ты устраивал ее.

Макс… Ну почему ты это делаешь? Почему его злишь?

— Огрызаешься? — тихо спросил Олег, схватил меня за волосы, резко, так что слезы на глазах выступили, и продолжил: — Ты еще подерзи, хороший мой. Пожалуйста. Будет повод наказать ее посерьезнее за твою дерзость.

Значит, он меня видит… несомненно видит, иначе бы Олег так не старался.

— Я понял, — сразу же ответил Макс, и впервые его голос дрогнул. — Оставь ее.

Макс…

— Ты же видишь, что мы не шутим, — продолжал смеяться Олег. И от его смеха, от его дыхания на моей шее, мурашки по коже бежали.

— Вижу.

— Ну и хорошо, что видишь.

— Чего ты хочешь? — повторил Макс.

Олег отпустил меня и вновь отошел. Наверное, чтобы Макс меня лучше увидел. Глазами Олега…

— Я ничего не хочу, — сказал Олег. — Я предупреждаю. Если завтра меня убьют в бою или Виват выиграет, я перережу ей горло.

Но… И тут я вдруг очень захотела, чтобы Виват выиграл. Турнир будет еще не один, а умирать совсем не хотелось. И верить, что кто-то ради какой-то игры готов убивать — тоже.

— И пошлю тебе голограмму, запечатлевшую, как она красиво истекает кровью.

Но… я не верила, что это все правда! Это все не могло быть правдой… я слизала с губ кровь и посмотрела в белеющий подо мной пластик… и все поплыло перед глазами. Это просто… не может быть… правдой!

— Зачем тебе это? — тихо спросил Макс.

Мне тоже хотелось бы знать, не ради игры же, в самом деле?

— Потому что это весело, — засмеялся Олег.

Весело, он что, издевается? На самом деле издевается? Как это можно назвать словом «весело»?

— Что именно тебе весело? — тихо спросил Макс.

— Загнать тебя в угол. Поставить перед столь болезненным выбором. Она или твой любимый клан. Она или клан. Хочешь, чтобы она жила — проиграешь завтра битву. И это не все…

Не все? Ты дурак?

— Хочешь, чтобы она к тебе вернулась, скажешь журналюгам, что распускаешь Виват. Не скажешь и проиграешь… она будет жить, не волнуйся, а мы найдем, как с ней позабавиться… как заставить ее заплатить за свою жизнь.

Черт, черт! Макс же послушает, я знала, что послушает! И опять все из-за меня, опять…

— Только не думай, что сможешь распустить Виват, получить ее обратно, и вновь создать клан. Я все равно достану, не тебя, ее. Помни об этом. Помни о том, что даже в твоей базе у меня есть свои люди. Что даже там я могу ее достать так, как достал сегодня.

— Я понял, — холодно ответил Макс. — Мы можем закончить или ты хочешь еще поиздеваться?

Макс… Макс, не отключайся, не оставляй меня с ними одну, пожалуйста… я хотела кричать, но с губ моих не срывалось не звука. Я слушала Макса и вдруг понимала, что, возможно, это будет последний раз, когда я его слышу…

— Закончим, душа моя, — усмехнулся Олег. — И завтра ты выберешь…

— А сегодня ты ее не тронешь, — сказал Макс.

— Хорошо, сегодня я ее не трону.

И Макс отключился, повисла над площадкой тяжелая тишина. Он поверил? Он на самом деле этому поверил? Но… почему я не верила?

Олег смотрел на меня, и его глаза опасно темнели. А еще я вспоминала, как он недавно остановил Андрея… как не хотел меня помять… почему не хотел?

— В мою комнату ее, — приказал Олег, и все поплыло у меня перед глазами, а последняя надежда, что все закончится почти хорошо улетучилась, оставив за собой аромат тления.

А Олег тем временем продолжил:

— Свяжите как следует, чтобы не сбежала.

Если бы могла, я бы из окна сейчас вышла, только бы избежать того, чего избежать, наверное, не удастся.

— Не усыпляйте ее, — сказал Олег, — когда вернусь от Серого, к ней загляну. И мне очень бы хотелось, чтобы она была в полном сознании. А не одурманенная, как сейчас.

Да лучше бы одурманенная… но для кого лучше…

— Но мы… — начал почему-то Андрей. — Ты же ему обещал…

Ведь действительно обещал… и вернул же близких регентам Темных, так почему сейчас… Почему мне кажется, что бы не сделал Макс, все равно Олег меня возвращать не собирается? Ну почему?

— Да какая разница? — пожал плечами Олег. — Ты же не думаешь всерьез, что мы ее отпустим?

Вот и все… все…

— Разве ты не собираешься ее отпускать? Это может дорого стоить клану.

— Это ничего не будет стоит клану, — усмехнулся Олег. — Так что не волнуйся, она не расскажет нашему драгоценному Максу, что я с ней сделал. Может, и расскажет… на том свете. Некоторые искренне верят, что он существует, вот пусть Макс с этой дурой и проверяют.

Это не обо мне говорят. Это тогда говорят не обо мне, правда?

— Но если он распустит Виват и узнает, что ты… Серый будет недоволен, если после всего Виват вновь взлетит в топ.

Да кто такой это Серый… но, может, его недовольство все же меня спасет?

— Когда я ее верну по кусочкам, думаю, Максу будет не до его драгоценного Вивата. Ты все еще не понял, мне не нужно первое место в топе для Альфы, мне надо раздавать это сученыша.

Ну не знаю, как Андрей, а я это поняла… увы, я это очень хорошо поняла.

— Почему… почему ты за это готов отдать все? — тихо спросил Андрей. — Олег… ты не понимаешь, если Серый поймет, что у тебя крышу сносит, он порешит нас всех…

— Не порешит, — криво усмехнулся Олег. — И не сносит у меня ничего. Девчонку в мою комнату, ею я займусь ею перед финалом… чтобы приготовить голограммы в подарок Максу по поводу уничтожения Вивата. А ты… а ты, девочка, готовься звать на камеру своего Максушку… своего любимого. Да пожалобнее, может, тогда будет не так больно.

Мне развязали ноги, и потянули внутрь. Наверное, я плакала. Точно сильно боялась. Все было как в тумане, каким-то нереальным, будто не со мной… будто это неправда. Он убьет меня, убьет… а потом заставит Макса сломаться, отдавая меня по кусочкам? Боже… Боже, если ты есть…

Глава 28. Побег


Когда Олег ушел, я поняла, что все… скоро все закончится. Но, прежде чем закончится, придется получиться.

Меня тянули по коридорам, и я с трудом переставляла ноги, вовсе не намереваясь помогать похитителям. Ругаясь, меня бросили прямо на пол, я не видела из-за слез, кто, связали ноги, чтобы я не двигалась, и почему-то ласково коснулись щеки, стирая слезы.

Показалось… конечно, показалось, кто мне тут поможет?

А потом время тянулось и тянулась, бесконечно. Сначала я все не могла перестать плакать, потом слезы закончились, и пришло тупое безразличие. Зачем волноваться, это все равно ничему не поможет… мне никто больше не поможет.

За огромном окном во всю стену подмигивал огнями рекламы город. Мелькали гравициклы и флаеры, доносилось едва слышимое жужжание моторов. Город жил, я медленно умирала, ожидая своей казни и молясь, чтобы это, наконец-то, случилось.

Я знала, что битву назначили с самого утра, сразу после восхода солнца, и не сразу поверила, что еще живу… а вокруг уже начало сереть перед рассветом. Неужели Олег обо мне забыл? Впрочем… мне было все равно. Мне уже давно было все равно.

И тут дверь за спиной отошла в сторону, мазануло светом, и в комнату кто-то вошел. Надо же, не забыл. Едва заметно вибрировал пол под тихими шагами, и замерев от ужаса, я ждала…

Дохнуло запахом алкоголя, кто-то едва слышно вздохнул, вроде как с облегчением, подбежал ко мне и перерезал на мне путы.

— Вставай! — отрезвил знакомый голос. — Бежим, пока можем!

Бежим? Я обернулась, еще не веря в происходящее, и увидела перед собой Андрея. Неожиданно встревоженного, оглядывающегося в страхе Андрея. Он на самом деле приперся сюда… меня спасать? Рыцарь на белом коне?

— Ты… ты… — выдохнула я.

Но Андрея явно не хотел сейчас разговаривать:

— Отношения будем выяснять позднее, вставай! — выкрикнул он.

И тут же добавил:

— Прости, что тебя ударил. Прости, что не пришел раньше, это было слишком опасно…

— Он передумал меня убивать? — криво усмехнулась я.

— Он был слишком занят ночью, — ответил Андрей. — Потом объясню, вставай…

И я встала. С трудом… опираясь на протянутую руку Андрея. Ноги затекли и сначала казались непослушными, ни разум уже начал гнать их вперед. И двигаясь все более уверенее с каждым шагом, я покачалась к двери.

Явно уставший ждать, Андрей нетерпеливо схватил меня за руку и потащил по светлеющим в лучах рассвета коридорам. Быстрее, еще быстрее, не обращая внимание на мое сбивающееся дыхание… и откуда в нем столько сил?

Я бежала за ним, уже не сопротивляясь, понимая… если бы он захочет, он все равно меня сдаст. И без него мне отсюда не выбраться…

Внезапно в лабиринте коридоров он потянул меня за какой-то поворот, прижал к себе, крепко, крепко, и мы стояли не двигаясь, пока кто-то проходил мимо. Он же пьян! И в то же время взгляд ясный, будто у трезвого. И когда он меня отпустил, я сама схватила его за руку. Я ему верила, безоговорочно верила. И так обрадовалась, как никогда не радовалась, когда за очередной дверью дохнуло в лицо ночным холодом, и мы выбежали на посадочную площадку.

Далеко над городом всходило проклятое солнце. Поздно… слишком поздно… И Виват все равно проиграет. Из-за меня проиграет!

Я застыла на миг, и Андрей потянул меня за собой. Грубо, наверное, синяк на руке останется, но сейчас боль меня отрезвила. Даже если они проиграют… Макс мне обрадуется. Я знаю, что обрадуется. А остальное все неважно.

— Поторопись! — сказал Андрей, толкая меня к приземлившемуся рядом флаеру. — Если нас хватятся…

Продолжать ему не пришлось, я и сама понимала, что если нас хватятся, будет плохо всем. В последний раз посмотрев на солнце, я сама уже побежала к флаеру. Замерла на миг перед поднявшимся крылом двери и выдохнуть:

— Тимофей!

— Внутрь! — приказал Тимофей. — Сейчас тут начнутся разборки, от которых, верь мне, лучше держаться подальше.

— Разборки? — Андрей впихнул меня в кресло, и покачнулся, когда флаер резко взлетел.

Андрей выругался сквозь зубы, замкнул на мне ремни безопасности и сел рядом. А я опять впала в ступор… Андрей и Тимофей? И все реально закончилось? И меня не убили… не, ну, вроде, точно не убили… только не говорите, что я сплю… или брежу… и на самом деле до сих пор лежу на холодном полу, пялюсь в окно на ночной город и жду, пока придет Олег.

— Начальство, наконец-то, дало добро, — усмехнулся Тимофей.

Добро? Начальство? Бояться мне как-то резко расхотелось и я прислушалась к становившемуся все более интересным разговору.

А Тимофей продолжал:

— Группу Серого повязали еще вчера, сразу после группы поставщиков. Олега там не было, что нас сильно встревожило. До Альфы еще не добрались, я уже боялся, что опоздал.

На что Андрей лишь пожал плечами:

— Я тоже надеялся, что вместе с Серым повяжут и Олега. Но увы… наш Олег так сильно упился ночью, празднуя победу над Максом, что его на битву едва растолкали.

— А ты ему помог? — усмехнулся Тимофей.

— Конечно, помог… — ответил Андрей. — Я, конечно, хотел, чтобы он к Серому поехал, но он пока пил, все к Саше рвался… и я побоялся, что этот придурок на самом деле к ней припрется и забьет на Серого.

— Да… в умении пить тебе и в универе равных не было. Олежка насмерть упился?

— Крепкий попался, только к самому рассвету свалился! Мне пришлось в себя много спиртного опрокинуть, уже боялся, что не выдержу…

Вот почему от него так несет…

— Но на запланированное убийство и изнасилование у него сил не хватило.

Ты… ты почему об этом так легко говоришь! Это же меня чуть было не… но… все обошлось, наверное, и теперь уже нет смысла переживать… никакого.

— Банально, — усмехнулся Тимофей. — На словах все мы суперманьяки, а как до дела доходит…

Погодите, погодите-ка! Это они мое! изнасилование и мое! убийство так спокойно обсуждают? Охренели совсем?

И я и не выдержала:

— Смешно им! А почему мне смешно не было, а? Всю ночь! А Максу?

— На Максе лица нет, — сразу же перестал смеяться Тимофей. — Я и Алекс пытались ему объяснить, что мы о тебе позаботимся, но, видимо, он до конца не поверил.

Я тоже бы не поверила! И сейчас не верю, не осмеливаюсь верить, что это проклятая ночь закончилась… да и вообще — можно ли кому-то верить? Кто из команды Макса слил меня Олегу и Альфе? Кто-то же слил… иначе так просто до меня не добрались бы.

Задрали со своими «мужскими» играми и со своими разговору! Домой хочу! Только вот дом мой теперь… там, куда меня, собственно, и везли. Надеюсь.

— И Виват продует? — выдохнула я, сама удивляясь.

Какое мне дело, как закончится эта чертова битва! Хватит с меня!

— Ну не совсем, — спокойно ответил Тимофей, косясь в мою сторону. Все видит, паразит этакий, ничего от него не скроешь. И почему мне только такие прозорливые мужчины попадаются? Кроме одного… Андреем зовут.

А Тимофей продолжил:

— Виталий специально не входил в игру, ждал от нас новостей. И дождался, пока я тебе не передал, что ты в безопастности.

Самой бы мне поверить, что я безопасности. Не могу поверить… не сейчас. —

— Боюсь, Альфе сегодня показательно влетит. И выйдут их игроки слегка помятые… тем более, что…

— …я подкрутил их камеры… — без улыбки продолжил Андрей. И ответил на наши удивленные взгляды: — Ну что? Уходить молча и подарка прощального не оставить?

Н-да. Что-то я не совсем узнавала своего бывшего. А как же «Альфа святая»? И алтарь с плакатиком?

— Все равно ребята из силовиков их из игры встретят и еще раз поравняют, — пожал плечами Андрей. — Ты же знаешь, Тим, у нас отморозков не совсем любят.

Вот и пусть поравняют. Как следует. Да, так им и надо, даже не жаль. Не после всего этого кошмара.

— Я бы там, может, и остался бы… но хотел сам убедится, что Сашу доставили в Виват целой и невредимой.

Не, ну целой и невредимой бы я себя не совсем назвала… но… стоп! Андрей обо мне беспокоился? И о каких-то там силовиках говорит? Он удивляет меня все больше и больше…

А дальше чем больше в лес, тем толще партизаны. И, пока мы еще не долетели, я узнала много нового об Альфе. И что те поставляли игрокам наркоту, позволяющую не спать неделями и не вылезать из игры, и что поставка наркоты стала слишком прибыльной, чтобы на нее не обратил внимания кто-то извне. И что после того, как от передозировки умерли несколько игроков, и отец Макса замял скандал (вот тебе и божий одуванчик), в игру впустили агентов нацбезопастности. Тимофея, мать вашу, и Андрея.

И что именно Андрей помог той ночью убежать Тимофею.

И попросил обо мне позаботиться. Обо мне заботится… сам бы позаботился, а? А кто меня в ночь выставил? А кто мне кровь целый год пил, гад ты этакий? Это тогда я была дурой влюбленной и ничего не видела, но теперь-то…

— Вы друзья, значит? — переспросила я, сама не веря в то, о чем спрашиваю.

Андрей и Тимофей? А я Тимофею верила… а ведь скажи кто твой друг…

— С самого детства, — усмехнулся Тимофей. — Я с этим дебилоидом за одной партой сидел. В одной академии учились, по одним и тем же вечеринкам зависали. И в один отдел попали. Так что и сюда нас вместе определили. Меня к отцу Макса, а то вдруг и тот наркотой балуется, а Андрея в качестве игрока-задрота.

Надо же, и отца Макса проверяли? Впрочем, чему я удивляюсь? Хотя, судя по всему… ничего не нашли, вот и хорошо. Макс бы переживал, если бы его отец наркодилером оказался бы, точно переживал бы… Макс… я хочу увидеть Макса…

— Хочешь сказать, что я тебя настоящего и не знала? — тихо спросила я.

Во флаере повисла тишина. Паршивая такая тишина…

— А чем тот, что был, не настоящий? — ответил Андрей.

Он еще и спрашивает? А Андрей вздохнул и продолжил:

— С тобой все было всерьез, но я не мог это показывать людям Альфы. Слишком глубоко в этом увяз. Если бы они почуяли, что мне на тебя совсем не пофиг, быстро бы использовали против меня же. Как с Максом, собственно, и вышло. Так что ради твоей безопасности…

— … ты притворялся мудаком! — выдохнула я.

Ага, все понятно. Только… теперь уже и неважно.

— Ну не совсем притворялся, — вмешался Тимофей, — он, сказать по правде, никогда с девушками нормально себя не вел. Но ты… ты была дольше всех, да. Терпеливая, респект. Не сразу поняла, что и к чему, не сразу удрала.

Сомнительный какой-то комплимент… Тимофей он такой, как и Алекс, "подбодрить" умеет.

— Дура, хочешь сказать? — спросила я, но ответа не получила, я и так его знала. И дальше мы летели почему-то молча. Тимофей красноречиво улыбался, Андрей сидел надувшись. И я с облегчением выдохнула, когда перед нами показалось знакомое до боли здание.

Пока мы долетели, показательная битва уже закончилась. Макс попросил особо с Альфой не возиться, ему, видишь ли, меня встречать надо. Клан мрачно послушался, регенты не возражали, дрались ребята остервенело, я потом на голограммах видела. От Альфы, несмотря на их зверский донат, только пух и перья летели.

Но я… я тогда ни о чем думать не могла. Я на ватных ногах вышла из флаера и бросилась к стоявшему в дверях Максу… поняв, как сильно боялась его больше не увидеть… И только теперь, оказавшись в его объятиях я могла признаться:

— Я так боялась…

— Знаю, — ответил он, и в его голосе мне почудились слезы.

Выдохнули с облегчением ребята, охнул за моей спиной Андрей, получив в нос от Левого, и я вдруг поняла… я дома. Да, дома. И никто меня теперь отсюда не выгонит!

И только тогда из моих глаз хлынули слезы.

— Все… все, — выдохнул Макс…

И опять подхватил меня на руки. В который раз, а?

Но на этот раз я была счастлива… на самом деле счастлива. И на самом деле поверила, что все закончилось. 

Эпилог


Позднее, когда все успокоились, Андрей и Тимофей объяснили мне и Максу, что никто не повяжет ни нас, ни Виват со взятием группы Олега, потому мести от местной мафии конкретно нам не предвидится.

Да, в принципе, мы как раз ни с кем и не воевали. Нигде в качестве свидетелей светиться не собирались, не было в этом необходимости. Серый и без нас вместе с Олегом заработали себе на вышку.

А избиение Алекса фигня и небольшой эпизод в длинном послужном списке людей Альфы, им и остального по уши хватит, чтобы засесть надолго.

Выяснили мы и откуда личная неприязнь Олега к Максу…

— И послал же Бог мне братца, — выдохнул Макс, и его папаша чуть смущенно улыбнулся.

Объяснил, что несмотря на недолгую интрижку, мать Макса он никогда бросать не собирался, как и жениться на матери Олега. Что последняя и не настаивала, после родов быстро выскочила замуж, и новый муж воспитал Олега как родного… только Олегу все равно было мало. Ему почему-то очень хотелось сделать «более удачного» братца и растоптать при оказии его клан.

Глупость и не лечится. Ведь его отчим был богат, не менее богат, чем отец Макса, но после его смерти Олег очень быстро растранжирил его состояние и остался ни с чем. А виноват… виноват все равно, вестимо, оказался Макс.

Да еще и в наркобизнез ради этого дела влез. Серому-то, по сути, не улыбалось, чтобы Альфа вышла в топ или взяла первое место, зачем ему лишнее внимание? Но Олег настаивал. И уговорил своего подельника. Каким чудом уговорил, удивлялись все, но, видимо, были у братца Макса какие-то скрытые таланты.

Однако неудач в их среде не совсем прощают. В тюрьме его, увы, быстро достали, отец Макса ездил на похороны и вернулся каким-то… более серьезным, что ли. Посмотрел на нас и спросил, когда мы подарим ему… внуков…

Мол, все мы не вечны, мало ли что… а так хоть что-то ему останется от любимого и теперь точно единственного сына… хотя кто его там знает, может, еще парочка красавцев где-то ходит с его генами? Отец Макса ведь до сих пор славился любвеобильностью…

Внуков ему подавай, ага. Макс засмеялся и пообещал постараться, а я вдруг поняла, что отец Макса на самом деле мне совсем не нравится… ну совсем. Вообще никто из его родственников не нравится. И мать его, что тоже смотрела на меня как-то странно… и тихо спросила Макса, когда свадьба.

И почему они так хотят его поженить? И чего я на самом деле боюсь, а?

Да и… ситуация в клане тоже изменилась. Это я поняла, когда медики, наконец-то, разрешили Алексу вернуться в игру, и ребятам в клане рассказали правду.

Алекса сердечно приветствовали, я тоже радовалась за него, как могла, но и с грустью понимала, что теперь все… мои веселые деньки в Вивате закончились. Хорошо хоть с Максом не закончились — тот сразу дал понять, что Виват Виватом, а уйти от себя он не позволит.

Только… оставаться в клане и не играть было не слишком приятно. Я хотела вновь начать играть Реваншем, только Алекс мне карту не отдал, лишь скривился и сказал, чтобы я даже не думала о подобных глупостях. Да и что Реванш слишком слаб для Вивата, а вне Вивата мне Макс играть не даст.

Собственник хренов! И, что самое страшное, все мужчины в клане с ним очень даже согласились. Нет, со мной все были так же милы и дружелюбны, только… они пропадали на тренировках, а я шлялась по зданию базы, не находя себе места.

Смысла в тренировках теперь не было никакого.

А еще я поняла, что хочу играть. И боялась в этом признаться. Так и ходила из угла в угол, кусая губы и вспоминая былые тренировки. Ну и что мне теперь делать? Цвести и пахнуть, как «настоящая женщина»?

Макс был бы рад. Давал мне персонального водителя, когда я собиралась за покупками и просил не экономить. Ему все равно, мол, деньги тратить некуда. Сказал, чтобы я думать забыла о работе, стоило мне заикнуться о том, чтобы что-то подыскать, а на следующий день даже намекнул, что если мне очень хочется работать, он может меня устроить в офис к своему отцу…

По блату, блин!

Еще и удивился, что мне это не понравилось.

В тот день на улице лило как из ведра. Макс, как раз собравшийся в игру, предупредил, что у меня гость. И попросил сойти в свой кабинет. А в кабинете я с удивлением увидела Тимофея с симпатичной, скромной блондинкой. И даже обрадовалась, ведь с тех пор, как повязали банду Серого, Тимофей больше не жил с нами. И навещал редко. А я даже, сказать по правде, по нему скучала.

— Это моя жена, — сказал он. — После того, как я исчез, она больше не хочет заходить в игру, хотя до этого была активным игроком. Даже на пятнадцатом месте в топе…

Вот как… респект. Я бы тоже хотела… но в отличие от жены Тимы, мне выбора никто не дал. И в игру я вернуться не могу.

— Когда она узнала, что это ты нашей дочурке папу вернула, решила сделать тебе подарок…

И я с удивлением поняла, что мне протягивают… вирткарту… но… это ведь не то, что я думаю, правда?

— Все равно вирткарта давно пылится, — сказала жена Тимофея. — А я… я не хочу туда больше. Видеть не могу эту игру. Потому делай с картой что хочешь. Можешь даже выкинуть, я пойму.

И я взяла карту, еще не веря, что все это правда… только… Максу может не понравиться.

— Да не выкинет она, — засмеялся Тимофей. — Алекс рассказывал, что Саша как в воду опущенная ходит, все по игре скучает… даже хотел одного из своих персонажей дать, но Макс не позволил. Видимо, не хочет, чтобы она была обязана моему брату.

Надо же, какие новости… уж не знала, что Макс настолько… ревнив? А ведь я сто раз говорила, что у нас с Алексом даже намека не было на что-то большее, чем на дружбу, Макс все не верил.

— Я и без того ему обязана, — прошептала я.

И Тимофей сразу же ответил:

— Прошлые долги ты выплатила. Со сторицей.

— Да и нечестно это, — прошептала я, опустив взгляд. — Что я прокаченным другими персонажем играю…

Тимофей вздохнул, посмотрел на меня насмешливо и вдруг сказал:

— Знаешь, почему донат в игре зло? Как и нелегальная прокачка персонажей? Потому что когда чего-то не достигаешь своим трудом или достигаешь слишком легко, частенько этого не умеешь ценить. Такой игрок потом играет совсем плохо… всего донатом не купишь. Потому-то Олег и его команда не знали на самом деле, что такое настоящая игра. Тебя сия чаша странным образом миновала. Так что бери и не думай… мы никому не скажем.

Он наклонился ко мне и прошептал:

— К тому же я хочу посмотреть на рожи наших ребят, когда пятым регентом у них станет не только игрок женщина, но и с женским игровым персонажем.

Но мне было не до смеха. Кто меня сделает теперь регентом? Ну… кто? Будет чудом, если в Вивате оставят…

Только… женский персонаж оказался тоже оборотнем. И тоже, блин, волком. А на антиграве я его, пожалуй, летать научу… когда привыкну к новому имени. Лаки… Только как об этом Максу рассказать?

Я несколько дней ходила вокруг да около, боясь признаться. Боялась, что Макс все равно меня в игру не пустит, да, тем более, что в клане не было женских игровых персонажей. Совсем. И когда призналась, ожидая, что он скажет «нет», удивилась, услышав тихий смех:

— Лаки! Наш приносящий удачу лакер к нам вернулся…

И да, к моему удивлению, в качестве пятого регента. А еще, к еще большему удивлению, никто не возражал… даже Лейла… оказавшаяся новой пассией магистра Амазонок.

А еще оказалось, что Виват решил набрать в игру новых игроков. С женскими персонажами. И что разговаривать с этими новыми игроками о вступлении в клан придется мне, как новому регенту.

И все же я произвела в Вивате революцию…

Что-то во всем этом неправильное… но так, наверное, даже веселее.


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1. Точка невозврата
  • Глава 2. Новая жизнь
  • Глава 3. Первый блин комом
  • Глава 4. Я звезда!
  • Глава 5. Подмена
  • Глава 6. Контракт
  • Глава 7. Драка
  • Глава 8. Союзник
  • Глава 9. Первый день в мужской компании
  • Глава 10. Вирус
  • Глава 11. Пьянка
  • Глава 12. Безумие
  • Глава 13. Риск святое дело
  • Глава 14. Почти живой
  • Глава 15. Лейла
  • Глава 16. Подготовка
  • Глава 17. Вопросы
  • Глава 18. Забери меня!
  • Глава 19. Возвращение
  • Глава 20. Правда
  • Глава 21. Банкет
  • Глава 22. Первый тур
  • Глава 23. Минутка покоя
  • Глава 24. Амазонки
  • Глава 25. Между битвами
  • Глава 26. Полуфинал
  • Глава 27. Похищение
  • Глава 28. Побег
  • Эпилог




  • MyBook - читай и слушай по одной подписке