Полет Кузнечика (fb2)

- Полет Кузнечика 163 Кб, 37с. (скачать fb2) - Раиса Ивановна Галушко

Настройки текста:



Полет Кузнечика

Пьеса в 3-х действиях


Действующие лица:

Ученики 9-а класса:

Маша

Катя

Лена

Дина

Андрей

Сережа

Федя

Ромчик

Киря


Надежда Петровна — классный руководитель 9-а класса.


Действие происходит в одной из городских школ в наши дни.

Действие первое

Картина 1

Классная комната 9-а класса. Послеурочное время. В классе несколько человек, в основном девочки. Они заняты выпуском стенгазеты. Делают они это явно без энтузиазма. Особняком от них, за своей партой, сидит Маша. Она рисует что-то на большом листе бумаги. Среди остальных девочек — Дина, Катя и Лена.


Лена. Счастье, что эту дурацкую стенгазету выпускаем только к большим праздникам!

Дина. Признавайтесь, кто спер мой «Плейбой»? Сама еще не налюбовалась, а уже увели!

Лена. Может, мальчишки? Вроде бы Шурупик что-то такое читал…

Дина заглядывает под одну из парт и действительно вытаскивает оттуда журнал «Плейбой»

Дина. Ну, Шурупик! Слюни, небось, пускал от вида голых девочек! Между прочим, здесь пара и наших. На мой взгляд, ничего особенного. У нас на них никто бы не взглянул. Зато американцы, видимо, балдеют!

Катя. Как правильно пишется; «интеллигенция» или «интеллегенция»?

Лена. Нашла академиков! Загляни в словарь.

Маша. «И».

Лена. Надо же! Академики-то, оказывается, есть! Правда, доморощенные…

Маша не реагирует, продолжая рисовать. Дина подходит к ней и демонстративно рассматривает ее работу: При этом она курит и выпускает дым прямо в лицо Маше.

Дина. По-моему, название газеты надо более яркими красками. А то такое унылое — подстать самой художнице.

Маша. Не кури, пожалуйста.

Дина (удивленно). Почему?

Маша. Я не выношу дыма.

От неожиданности Дина на какое-то мгновение даже потеряла дар речи, но быстро пришла в себя.

Дина (обращаясь к присутствующим). Может, я ослышалась? Или мне показалось? Она… мне… предложила… не курить! Кто она такая, черт побери, чтобы делать мне такие замечания?

Маша невозмутимо продолжает рисовать, но чувствуется, что внутренне она вся напряглась. (к присутствующим).

До каких пор можно терпеть это безобразие? А? Спрашиваю вас.

Но все молчат, стараясь не смотреть на Дину. (Маше).

Тебе было сказано, чтобы ты убиралась из нашего класса?

Маша молча продолжает рисовать. (Трясет Машу.) Да или нет?

Маша. Убери, пожалуйста, свои руки. Ты мне мешаешь.

Дина. Почему не уходишь?

Маша. Мне здесь нравится. Я тут с первого класса.

Дина. Все слышали? Ей здесь нравится. А нам, как думаешь?

Маша молчит.

Так вот, официально заявляю. Нам всем очень не нравится. Белая ворона никому не нужна.

Лена. Не заводись. Не стоит.

Дина (Маше). А если уж ты так желаешь быть с нами, будь добра уважать коллектив. Стань, как все. Живи, как мы.

Маша. Пить, курить, заниматься сексом?

Дина. А ты, оказывается, не так глупа!

Маша. Не хочу.

Дина. Почему?

Маша. Не нравится.

Дина (ко всем). Надо же! Как в одесском анекдоте — всем нравится, а ей нет! Как можешь судить, если ничего не пробовала! Думаю, нам следует взять шефство над этой заблудшей овечкой и перевоспитать ее! Правда, девочки?

Среди присутствующих возникает гул одобрения, смех, веселье. Маша не реагирует.

Лена. Она, небось, еще ни с кем не целовалась! Не говоря о…

Маша. Это что, ультиматум?

Дина. Если хочешь, да.

Маша. А как же свобода личности и права человека?

Все молча уставились на Машу. Наконец, Дина первая пришла в себя.

Дина. Начиталась, насмотрелась всякой ерунды…

Маша (решительно). Нет. Не буду.

Дина. Интересно, кем она себя вообразила? Наташей Ростовой? Жанной д’Арк или княжной Таракановой?

Лена. Оставь ее. Пусть живет, как хочет. С ней и так никто не разговаривает.

Дина. Нет уж, пока я здесь, этого не будет. С волками жить — по-волчьи выть. Петь соловьем не позволю.

Лена. Что предлагаешь?

Дина. Начнем прямо сейчас, сию минуту. (Маше). Открой рот.

Маша не реагирует. Дина хватает ее и насильно пытается всунуть ей в рот горящую сигарету. Маша вырывается. (Командует).

Все сюда! Держать ее!

Девочки, кто с охотой, кто нет, все же приходят Дине на помощь, и общими усилиями им удается, наконец, всунуть сигарету Маше в рот. Она начинает кашлять, задыхаться, но девочки крепко держат ее.

Лена (отпускает Машу). Ладно, хватит. А то еще отдаст концы.

Дина (Маше). Ну как, приятно? Привыкнешь. Все так начинали.

Лена. Хватит.

Дина (явно вошла в азарт). Сигареты с травкой ни у кого нет? А то уж заодно.

Все отрицательно качают головами.

Жаль. А бутылка?

Одна из девушек достает из портфеля бутылку и дает Дине.

(Разочарованно). Пиво? На худой конец сгодится. Какой — никакой, а алкоголь. Приступим. Держите крепче.

Маша изо всех сил вырывается, но девушки общими усилиями все же разжимают ей рот и вливают пиво. Маша захлебывается, кашляет, задыхается. Входит Сережа, худой подросток, ноги которого плохо ходят в результате детского паралича. К тому же он немного заикается.

Сережа (изумленно). Что это вы делаете?

Девочки дружно выталкивают его из класса и возвращаются к Маше. Она уже едва дышит.

Дина. Ладно, для первого раза хватит. Жаль только с сексом… Лесбиянок у нас нет?

Все отрицательно качают головами.

Жаль… Хотя… Дай-ка мне «Плейбой». (Берет журнал, листает его и, найдя нужную иллюстрацию, ставит ее перед глазами Маши.)

Как тебе эта поза? Правда, возбуждает?

Маша закрывает глаза, ей явно плохо. В класс поспешно входит Андрей, красивый юноша в спортивном костюме. За ним семенит Сережа. Андрей бросается к Маше.

Андрей. Что вы с ней сделали? (Пытается привести Машу в чувство.) Вы что, совсем спятили?

Лена. Приобщали к цивилизации.

Андрей. Оно и видно. За это можно схлопотать несколько лет!

Дина. Не трогай ее и не вмешивайся. Это наше, женское дело.

Но Андрей не реагирует на слова Дины. Маша приходит в себя, Андрей поднимает ее и ставит на ноги.

Андрей (Маше). Можешь идти?

Маша молча кивает и пробует идти. Серый, проводи ее домой.

Сережа охотно подставляет Маше плечо, она опирается на него, и они выходят. Андрей направляется к выходу.

Дина. Ты куда?

Андрей. Надо закончить тренировку.

Дина. Я зайду за тобой. Мы скоро кончим.

Андрей, ничего не ответив, выходит.

Лена. Д’Артаньяну все это не понравилось.

Дина. Ничего, это он так. Она же его соседка. Вечером, когда останемся вдвоем, все сразу забудется…

Лена. Счастливая ты, Динка…

Дина. Не жалуюсь. Разве я его не достойна? (Прохаживается по классу, как модель на подиуме.)

Лена. Никто в этом не сомневается. Дело в другом…

Катя. Красивых девочек в школе много, а выбрал он именно тебя!

Дина. Значит, я самая красивая!

Лена. Ладно, давайте работать.

Катя. Что-то пропало настроение… Пошли по домам.

Лена. Хорошая идея. Присоединяюсь.

Все начинают собирать свои вещи и направляются к выходу.

Дина. Что-то вы мне не нравитесь… Носы повесили, потускнели… Это ведь была только шутка. Правда, девочки?

Ей никто не отвечает. Все, стараясь не смотреть друг на друга, выходят.

Картина 2

У Маши дома. Скромно обставленная комната в современной квартире. Маша настраивает скрипку и пробует играть свои упражнения. Как бы в ответ на это за стеной раздается взрыв рок-музыки, который заглушает звучание скрипки. У Маши опускаются руки, она тяжело погружается в кресло. В комнату сначала заглядывает, затем входит Сережа. Маша радостно вскакивает.


Сережа. Привет. Как ты тут?

Маша. Ничего, спасибо. Пара синяков не в счет. Молодец, что зашел. Вчера я даже не поблагодарила тебя… Прости.

Сережа. За что?

Маша. Ты спас мне жизнь. Еще б немного…

Сережа. Это не я, д’Артаньян. Я только позвал. (Пробует повернуть шею, но ему это плохо удается.) Наши девочки — просто мегеры! Им в концлагерях работать… Так дали по шее, до сих пор повернуть не могу…

Маша нежно гладит Сережу по ушибленному месту.

Маша. Где болит? Здесь? Правее? (Массажирует.)

Сережа (закрыв от удовольствия глаза.) Как приятно… Еще, пожалуйста, еще… Меня еще никто никогда не гладил… Кроме мамы в детстве…

Маша. У тебя еще все впереди.

Сережа. Думаешь?

Маша. Уверена.

Сережа. Скажи, а меня может кто-нибудь полюбить?

Маша. Почему нет?

Сережа. Ну, я… Сама понимаешь… Не такой, как все.

Маша. Глупенький, ты лучше, чем все. У тебя добрая душа. Это самое главное. А то бывает красивый, умный, а внутри — пустота… А ты…

Сережа. Значит, меня можно полюбить?

Маша. Конечно!

Сережа. А…а ты?

Маша. Что, я?

Сережа. Могла бы? Не сейчас, когда-нибудь…

Маша. Конечно. Я и сейчас тебя люблю.

Сережа. Нет, не так. Как в кино. Или в романах…

Маша. Видишь ли… То совсем другое…

Сережа. Какое оно, это другое?

Маша (подумав.) Это когда не хочешь, а все равно любишь…

Сережа. Понятно… А ты кого-нибудь…

Маша молча кивает головой. Сережа поворачивается и идет к выходу.

Маша. Не обижайся. Зато ты — настоящий друг…

Сережа…. товарищ и брат. Ладно. Спасибо и на том. Для меня это и так слишком много. Пока.

Маша. Погоди. (Подходит и целует его в щеку.)

Сережа, придя в себя, нежно закрывает ладонью место поцелуя, в блаженном состоянии удаляется. Маша снова берется за скрипку, но тут появляется Катя. Она останавливается у порога, будто боится, что ее непременно выгонят.

Катя. Мы с Серым столкнулись на лестнице… Твоя бабушка то впускает, то выпускает…

Какое-то время длится тягостная пауза.

Маша. Что стоишь у двери? Проходи. Садись.

Катя нерешительно проходит и садится.

Катя. Как ты?

Маша. Спасибо, ничего.

Катя. Чем занимаешься?

Маша. Да вот… Пыталась играть, да сосед в своем репертуаре…

Катя. Д’Артаньян? Сколько девочек тебе завидуют! Я первая…

Маша. Насчет чего?

Катя. Такого соседства. Можно только мечтать!

Маша. Что вы в нем нашли? Не знаю…

Катя. Как, что? Внешность, деньги… Такой молодой, а уже крутой! Шутка ли — дилер такой известной косметической фирмы как «Флоранс»! Родители — тоже крутые, у всех по иномарке… (Со вздохом). Вот бы такого мужа…

Маша. Ты еще только в 9-м.

Катя. Ну и что? Если б такой попался, бросила бы все. В конце концов, счастье женщины — муж, семья, дети. Некоторые только делают вид, что создают карьеру. На самом деле все мечтают об одном… Просто среди крутых легче найти то, что нужно.

Маша молчит.

Ты так не думаешь?

Маша. Нет. Я хочу сама стать кем-то.

Катя. А семья?

Маша. Если будет любовь…

Катя. Для семьи она совсем необязательна.

Маша. Я не смогу жить с мужчиной без нее.

Катя. У тебя слишком высокие требования к жизни. Трудновыполнимые.

Маша. Может быть…

Наступает тягостная пауза.

Катя. Сердишься?

Маша. Нет.

Катя. Еще хуже. Значит, презираешь…

Маша молчит.

Пойми, я не могу быть одна… Без коллектива. Хорошего, плохого — неважно. Мне было очень противно участвовать в том, что было. Но если б я отказалась, со мной было бы то, что с тобой. Полный бойкот. А я не могу… Хорошо, ты сильная, ты можешь, а я… (Всхлипывает.)

Маша. Ошибаешься. Я очень даже слабая. Сама всегда мне помогала.

Катя. Это если таскать или поднимать что-то…

Маша. Часто болею… Даже освобождена от физкультуры.

Катя. Все так… Но все равно ты сильная. Духом что ли… Против тебя я — полный слабак… Странно вообще-то…

Маша. Что именно?

Катя. Слабые физически — сильные и стойкие духом, а крепыши вроде меня…

Маша. Просто слабым приходится больше преодолевать. И больше страдать.

Катя. Тебе… тоже?

Маша. Конечно.

Катя. Но… я знаю тебя с первого класса… И никогда не замечала…

Маша. Именно этого я и хотела.

Катя. Но… почему?

Маша. Что — почему?

Катя. Ты страдала.

Маша (помолчав.) Как думаешь, легко быть сиротой?

Катя. Разве ты…

Маша. А как называется ребенок без родителей?

Катя. Но они у тебя есть!

Маша. Это еще хуже. Сирота при живых родителях — вдвойне сирота! Потому что родители его не умерли, а бросили! Вдумайся в это слово — бросили! Видела ты когда-нибудь, чтобы кошка или собака бросила свое дитя? Нет. А человек — сплошь и рядом.

Катя. Но они же тебе помогают деньгами…

Маша. Разумеется. Иначе как бы мы жили на бабушкину пенсию! Но разве дело в деньгах!

Катя. Знаешь, не жалей. Зато тебя никто не достает и не учит ежедневно жить! Мне уже эти нравоучения — вот где сидят!

Маша. Глупышка… Я мечтаю о них как о самом прекрасном в жизни! Хуже всего — равнодушие. Да, мне покупают подарки, я не голодаю, но никого, кроме бабушки, не интересует, что я чувствую… Они просто выполняют свой долг.

Катя. И за то спасибо. Другие и этого не делают. А у них там тоже есть дети?

Маша молча кивает. Ты их видела?

Маша качает головой. Прости, я не знала… То есть, знала, но не думала… Ты никогда не жаловалась.

Маша. Такой у меня характер.

Катя. Но мы были подругами!

Маша. Были.

Катя. И прощенью не подлежит?

Маша молча качает головой.

Маша. Предательство — самый страшный грех в христианской религии.

Катя. Но в той же религии, если человек покается, его прощают. Даже Христос простил Иуду.

Маша. Я же не он! Да и потом… Разумом могу, но сердцем…

Катя. Жаль. Все равно я люблю тебя. Может быть когда- нибудь…

Маша. Может…

Катя. Но ведь ты остаешься совсем одна…

Маша. Мне не привыкать.

Катя. Ну, я пойду?

Маша молча кивает.

Если… Только позови.

Маша молча кивает. Катя выходит. Маша возвращается к своей скрипке, долго не может начать играть. Наконец, собирается с силами, берет себя в руки. Звучит нежная печальная мелодия. За стеной вновь раздается гром тяжелого рока, который заглушает звуки скрипки. Какое-то мгновение Маша стоит, опустив руки, затем аккуратно кладет скрипку в футляр и начинает неистово, яростно колотить кулаками по стене. Но бесполезно, т. к. рок-музыка поглощает и удары. Тогда Маша хватает табурет и изо всех сил наносит им удары по стене. Рок-музыка, наконец, умолкает. Маша без сил опускается в кресло. Стук в дверь. На пороге появляется Андрей.

Андрей. Привет, Кузнечик. Кажется, ты меня звала?

Маша (в ярости). Не смей так называть меня! Тысячу раз тебе говорила!

Андрей. Все претензии к композитору Шаинскому. (Напевает). «И кузнечик запиликает на скрипке. С голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с улыбки!» И так далее.

Маша. Издеваешься?

Андрей. Как можно!

Маша. Почему ты всегда глушишь меня?

Андрей. Не всегда. А только когда дома. В остальное время пиликай, сколько хочешь.

Маша. Какое ты имеешь право?

Андрей. Насчет прав — действительно проблематично… Можешь подать на меня в суд. Готов возместить тебе моральный ущерб. Понимаешь, когда слышу твое визжание, точнее, твоей скрипки, у меня условный рефлекс. Мне сразу хочется послушать что-то такое, эдакое веселое! Как после горькой пилюли тянет на что-то сладкое. Усекла?

Маша. Вполне.

Андрей. Во всем виноваты строители. Не сделали в стенах звукоизоляцию. В те времена это было не модно. Послушай, почему бы тебе не бросить все это?

Маша. Что именно?

Андрей. Свою музыку. Соседи были бы тебе очень благодарны. И я тоже.

Маша. А как насчет тяжелого рока? Каково мнение соседей?

Андрей. Один ноль в твою пользу. Но не могу, душа просит!

Маша. Моя тоже.

Андрей. У тебя есть душа? Ну, ладно, ладно. Мир. Больше не буду. Если смогу? Но, честное слово, столько лет ты мучаешь эту бедную деревяшку! Дай ты ей, наконец, покой. Погуляй лучше на свежем воздухе! Займись, в конце концов, любовью! А то засохнешь на корню…

Маша. Непременно учту твои пожелания. Спасибо.

Андрей. Ладно. Как самочувствие?

Маша. Могло быть хуже. Спасибо.

Андрей. За что?

Маша. Сам знаешь. Иногда ты можешь быть человеком!

Андрей. Благодарю. В твоих устах, Кузнечик, это дорогого стоит!

Маша. Почему?

Андрей. Не слишком щедра на похвалы. Да и не только на них. Ну, пока. Если надо узнать, что задали, я к твоим услугам.

Маша. Спасибо.

Андрей выходит. Маша возвращается к своей скрипке и начинает играть. На этот раз это не простые упражнения, а нежная, лиртеская мелодия, идущая от самой глубины сердца.

Картина 3

Классная комната 9-а. Закончились уроки, и все спешат по домам. За столом сидит Надежда Петровна и что-то пишет в журнале.


Надежда Петровна (Маше). Заволоцкая, останься.

Класс быстро пустеет, Маша подходит к столу, (продолжая писать.)

Надо поговорить. Садись.

Маша. Спасибо. Лучше постою.

Надежда Петровна. Догадываешься, о чем?

Маша. Примерно.

Надежда Петровна. Сама понимаешь, это ЧП. Придется обсуждать. Сама-то ты как?

Маша. Ничего. Все в порядке.

Надежда Петровна, Но синяки имеются. У врача была?

Маша. Нет. Вроде ничего серьезного. Били-то все-таки девочки!

Надежда Петровна. Можешь подать на них в суд. Потребовать компенсацию за моральный ущерб.

Маша. Разве это можно измерить деньгами?

Надежда Петровна. Теперь все можно, было бы желание.

Маша. У меня его нет.

Надежда Петровна. Хорошо. Значит, не держишь зла на подруг.

Маша. Они мне не подруги.

Надежда Петровна. Даже так? Кстати, я говорила с ними. Жалуются на тебя, говорят, сама виновата. Чуждаешься, избегаешь общения…

Маша. Тусовок.

Надежда Петровна. Я и говорю.

Маша. Это не одно и то же. Общения мне даже не хватает. Но тусоваться с ними…

Надежда Петровна. Более того, они считают, ты противопоставляешь себя всему коллективу. Нехорошо. Коллектив — великая сила и пренебрегать им… Не может такого быть, чтобы все были неправы, одна ты… Так не бывает.

Маша. Раз вы так уверены в этом, зачем тогда наш разговор?

Надежда Петровна. Чтобы разобраться. Чтобы ты поняла свою ошибку.

Маша. Выходит, я получила по заслугам… А вы хоть знаете, за что меня били?

Надежда Петровна. Говорят, за высокомерие.

Маша. А меня вы не хотите выслушать?

Надежда Петровна. Конечно, хочу.

Маша. Так вот. Я не хочу жить так, как они. Имею я на это право?

Надежда Петровна. Вот и они говорят; ставишь себя над коллективом.

Маша. Хорошо, раз уж так, скажу все открытым текстом. Меня били за то, что я не пью, не курю и не сплю с мальчиками.

Надежда Петровна (опешив и на какое-то мгновение потеряв дар речи.) Ты с ума сошла! Этого не может быть! Наши девочки не такие! У нас они все из хороших семей! У нас же не какая-то там простая школа, а специализированная, английская! Нет, нет, такое просто невозможно!

Маша. Значит, я все это выдумала?

Надежда Петровна. Ну, нет, уверена, ты просто ошибаешься. Вернее, заблуждаешься. (Пауза.) Возможно, ты просто сгущаешь краски… Ведь смотря как взглянуть на эти проблемы… О наркотиках, конечно, не может быть и речи. Категорически. Что ж до курения… Здесь мнения самые разные… Разумеется, лучше не втягиваться… Это такой омут, скажу тебе… Сама до сих пор не могу бросить. Семь раз пыталась. К тому же, не мы одни, весь мир курит! Что ж мы хуже их? Говорят, никотин в малых дозах даже полезен. Как витамин.

Маша. Стоит спросить у заболевших раком легких.

Надежда Петровна. Ну, это может случиться с каждым.

Маша. Но с курильщиками в первую очередь.

Надежда Петровна. Не спорю. Медицина действительно так считает. Но вот с алкоголем картина более ясная. В малых дозах он точно полезен.

Маша. А что такое — малые дозы?

Надежда Петровна. Ну, думаю, стаканчик — другой в день…

Маша. Стаканчик?

Надежда Петровна. Я имела в виду рюмки.

Маша (с иронией.) Всего-то?

Надежда Петровна. Считаешь маловато? Тогда не знаю. Их фильмы смотришь? Они там пьют с утра до вечера.

Маша. И с вечера до утра тоже.

Надежда Петровна (радостно). Ты тоже заметила? И ничего. Алкоголиками не становятся. Живут себе припеваючи. Одним словом, весь мир пьет. И тут уж ничего не поделаешь… А насчет мальчиков… Тут я не советчик — слишком старомодна. Нас воспитывали в другом духе… Насчет сегодняшнего скажу так: не одобряю, но отношусь с пониманием. На дворе, увы, 21 век…

Какое-то время длится молчание.

Маша. Надежда Петровна, у вас есть свои жизненные принципы?

Надежда Петровна. Что? Принципы?.. Какие принципы?

Маша. Хоть какие-нибудь.

Надежда Петровна. Конечно… То есть, были… В последние годы их как-то поубавилось… Точнее, ориентиры несколько размылись, потускнели… Порой не знаешь, куда податься. И попадаешь, как правило, не в ту степь.

Маша . А что такое хорошо, а что такое плохо, различаете?

Надежда Петровна. Надеюсь. Хотя… не уверена. Теперь все так смешалось… (Пауза.) Осуждаешь?

Маша. Нет. Только пытаюсь понять: зачем вам школа? Есть канцелярии, офисы…

Надежда Петровна (со вздохом). Значит, осуждаешь… Да, я давно могла уйти куда-нибудь, как другие… Но… я люблю школу. Даже такую, какой она стала сейчас. Люблю все юное, живое, задорное. Сама молодею от общения с ним. Но все это так сложно, особенно теперь. Вот тебя, например, учу с 4-го класса. Но только сейчас поняла — я совсем тебя не знала. Откуда ты такая?

Маша. Какая?

Надежда Петровна. В тебе есть какой-то внутренний стержень. По сравнению с тобой мы все — бесхребетные амебы… Нет, слепые котята…

Маша. Не знаю… Наверно от бабушки. Она у меня всю войну была разведчицей. Не раз бывала в тылу врага.

Надежда Петровна. Правда? Впервые слышу.

Маша. А может… У меня есть что-то, чего нет у других.

Надежда Петровна. Например?

Маша. Музыка. Моя музыка. Когда мне плохо, она всегда со мной. Но когда хорошо, тоже.

Надежда Петровна. Возможно…

Маша. Странно, что я выгляжу сильной… На самом деле мне самой так нужна помощь!.

Надежда Петровна. Зачем? Ты и так со всем прекрасно справляешься сама!

Маша. Может быть тогда… Я смогла бы помочь.

Надежда Петровна. Кому?

Маша (кивая в сторону класса.) Им.

Надежда Петровна. Тебе это нужно?

Маша. Да. Очень.

Надежда Петровна. Но ведь ты совсем одна, а значит, в поле не воин!

Маша. Не совсем. Кое-что все же могу.

Надежда Петровна. Что именно?

Маша. Сказать «нет».

Надежда Петровна. И что это даст?

Маша. Не знаю… Но уверена, кто-то когда-то должен его сказать. Пусть это буду я.

Надежда Петровна. Не знаю, не знаю…

Маша. Однажды по телевидению показывали старый американский фильм. Не помню его названия… Но сам фильм запомнился на всю жизнь. Судебные заседатели решали судьбу одного подростка: его подозревали в убийстве. Все улики были против него. Осталось только вынести приговор. Смертный. Была жара, все куда-то спешили — кто на футбол, кто за город… Поэтому при голосовании все подняли руку «за». Все, кроме одного заседателя. Он не сказал «нет», а просто объяснил, что сомневается. Но без этого одного голоса не мог быть вынесен приговор. Буря возмущения, негодования… Начали пересматривать, уточнять все заново. При втором голосовании сомневающихся было уже двое, далее, трое… Пока, наконец, не сдался последний. Жизнь юноши была спасена.

Надежда Петровна. Я помню этот фильм. Когда- то он шел в наших кинотеатрах. Он назывался… Кажется, «12 разгневанных мужчин».

Маша. Вот если бы я была не одна…

Маша и Надежда Петровна молча смотрят друг другу в глава, каждая думая о своем.

Надежда Петровна. Хорошо. Считай, нас уже двое.

Маша (едва сдерживая радость.) Спасибо.

Они берутся за руки и молча стоят, глядя друг другу в глаза.


Занавес

Действие второе

Картина 4

Классная комната 9-а. Большая перемена. В помещении несколько девочек и мальчиков. Каждый занят своим делом: кто- то дочитывает учебник кто-то пишет, точнее, списывает из чужих тетрадей и т. п. Группа девочек, среди которых Дина и Катя, с интересом и восхищением рассматривают нарядное платье Лены. То и дело слышатся возгласы «Вот это да!», «Прямо из Парижа!», «Недавно видела такое в „Космополитен“» и т. п.


Лена (довольная, гордо). Да, платье а ля Уитни Хьюстон! Должна же я хоть чем-то походить на своего кумира! Точно такое у нее было на концерте в Париже!

Дина. Можно подумать, ты там присутствовала!

Лена. Видела по телевидению трансляцию из зала «Олимпия»!

Дина. Лучше б у тебя голос был а ля Уитни Хьюстон, а то мычишь а ля простая русская корова!

Лена. А ты и так не можешь!

Дина. И не пытаюсь. У меня другое призвание.

Лена. Сказала бы я тебе по поводу твоего…

Катя. Хватит вам. Сцепились, как две вороны. Взгляните- ка лучше вот на это! (Достает из портфеля помаду.) Гляньте на фирму!

Все с восхищением разглядывают помаду, кое-кто даже пытается испробовать ее на себе. Выхватывают друг у друга зеркальце, любуясь собой и т. п. Входит Маша. Не обращая внимание на девочек, идет к своей парте. Но ее появление мигом отрезвляет девочек, Катя прячет помаду, и все расходятся по местам.

Лена (со вздохом). В присутствии некоторых пропадает желание говорить о приятных вещах. Кузнечик, ты хоть пользуешься помадой?

Маша. Иногда.

Лена. Почему только иногда? Разве ты не женщина? Пар дон, девушка?

Маша. Она мне не нужна.

Лена. У тебя хоть есть настоящая, хорошая помада?

Маша. Нет.

Лена. Почему?

Маша. Она слишком дорогая. У меня нет таких денег.

Лена. А платить за свою музыку есть?

Маша. Да.

Лена. Как же так?

Маша. Музыка — для души. А помада…

Лена. Для тела. Разве оно тебя не волнует?

Маша. Душа важнее.

Лена. Слыхали? Душа важнее. А у вас, дорогие подруги, имеется то, что называется душой? Или вместо нее у нас пудра, помада, шампунь, духи, дезодорант или что-то в этом роде, а? Причем лучших косметических фирм!

Дина. Предлагаю скинуться и купить ей помаду. Кто сколько может.

Лена. Бросьте мелочиться. (Достает из портфеля помаду и ставит ее на парту Маши.) Вот. У меня дома еще одна.

Маша (отодвигает помаду.) Спасибо. Не надо.

Лена. Видите? Мы гордые. Подачек не принимаем. Что ж… (Забирает помаду обратно.) Было бы предложено…

Маша встает из-за парты и направляется к выходу. Внезапно со своего места вскакивает Катя. Она останавливает Машу.

Катя (обращаясь ко всем). Зачем, вы так?

Лена. Что именно?

Катя. Зачем так унижаете ее?

Дина. Матреша, что с тобой?

Катя. Не по-человечески это! Слышите? Не по- человечески.

Лена. Что это с ней?

Катя. Со мной все в порядке. Просто надоело. Корчите из себя бог знает кого, каких-то светских дам, а сами… Головы — как пустые пивные бутылки, что у вас в портфелях! Красота — сплошные косметические фирмы друг на друге! А что до души, не обольщайтесь, у вас для нее просто нет места — ни для какой: помадной, шампуневой или мыльной…

Все так ошарашены словами Кати, что потеряли дар речи и тупо уставились на нее. Она же подходит к Маше, обнимает ее.

Маша. Ну вот, теперь нас уже трое.

Обнявшись, Катя и Маша выходят. На пороге Катя задерживается и оглядывается.

Катя. Я вас больше не боюсь.

Наконец, оставшиеся приходят в себя.

Дина. Черт знает что… Говорила, паршивая овца испортит все стадо… Нужны кардинальные меры.

Лена. Какие?

Дина. Пока не знаю… Надо что-то придумать.

В класс входят «мушкетеры» — Федя, Ромчик и Киря. А вот, кстати, и выход… (Мушкетерам). Подите-ка сюда!

«Мушкетеры» подходят. Кто-то из вас, помнится, очень желал кассету группы «Трамплин»?

Федя (оживившись.) Еще бы! Мы все. А что?

Дина. Есть шанс заполучить.

Федя (оживляясь еще более.) Что нужно?

Дина. Увлечь одну деваху. Но по-настоящему. До конца.

Федя. Всего-то? Запросто. Когда получим?

Дина. Как только будет результат. Согласны?

Федя. Спрашиваешь!

Дина. Так вы что, все втроем?

Федя. Это уж как получится… Вернее, у кого получится. Так кто объект?

Дина. Кузнечик.

Это имя произвело на ребят эффект разорвавшейся бомбы, сменившийся изумлением, растерянностью и т. п. Они молча переглянулись.

Федя. Не пойдет.

Дина. Что так?

Федя. Ты сказала, деваха… Нет, нет. Правда, мушкетеры?

Ромчик и Киря согласно закивали.

Дина. Жаль. Придется предложить другим. Но «мушкетерам» явно жаль упускать свой шанс.

Федя. Надо подумать. Вернее так. Попробуем. Может, осилим. Но не обещаем.

Дина. Это уже другой разговор. Валяйте. Дина отходит, затем выходит из класса совсем. «Мушкетеры» держат совет.

Киря. Нужен д’Артаньян. Без него не справимся.

Ромчик. Верно. Он в таких делах., настоящий асс.

Федя. Тогда кассета достанется ему. А мы останемся с носом.

Появляется Андрей.

Киря. Легок на помине. Так как?

Федя. Ладно. Хотя бы посоветуемся. (Зовет). Д’Артаньян! Андрей подходит к «мушкетерам».

Андрей. Есть проблемы?

Федя (уклончиво). Да, вроде бы имеется… Надо охмурить одну чувиху.

Андрей. В чем проблема? Такие орлы!

Ромчик. Объект непростой Нужна помощь.

Андрей. И кто ж это у нас такой непростой?

Федя (долго мнется,) Кузнечик. Снова эффект разорвавшейся бомбы. Андрей. Вы спятили! У вас крыша поехала!

Федя. Все правильно, согласны. Но награда — диск «Трамплина»!

Андрей. И кто ж заказчик? «Мушкетеры» молчат.

Андрей. Вам это не по зубам. Попробую помочь. А диск, так и быть, оставьте себе. Если получится, конечно.

Киря. Ты что, тоже не уверен?

Андрей. Сам сказал, объект не простой.

Киря. Но нам нужны доказательства.

Андрей. Вы их получите.

В класс входят Маша и Надежда Петровна. «Мушкетеры» как по команде отправляются на свои места. Другие ученики тоже.

Надежда Петровна. Спокойно, звонка еще не было. (Маше). Надо поговорить.

Отходят в сторону, где их не могут слышать другие. У меня идея! Не знаю, правда, как ты к ней отнесешься… Одним словом, решила, устроим твой концерт.

Маша (поражена.) Что?!

Надежда Петровна. Твой сольный скрипичный концерт. В нашей школе.

Маша настолько поражена, что не может вымолвить ни слова.

Маша. Дня кого? Для них? (Обводит взглядом класс.)

Надежда Петровна. Не только. Дня всей школы.

Маша. Смеетесь? Кто из них будет меня слушать? Засмеют, могут освистать, одним словом сорвут все на свете!

Надежда Петровна. А если нет?

Маша. Нет, нет, никогда. Такого позора я не переживу!

Надежда Петровна. А если все пройдет хорошо, представляешь, какой триумф?

Маша. Нет, нет, это невозможно… Ни за что на свете!

Надежда Петровна. Не горячись. Спокойно все обдумай. Время еще есть.

Звонок. Надежда Петровна идет к столу, Маша — на свое место. Остальные тоже рассаживаются по местам. Урок начинается.

Картина 5

Скамья в скверике у музыкальной школы. Из окон здания доносятся звуки упражнений на различных музыкальных инструментах. Вечер, почти темно. Большой фонарь освещает скамью, концентрируя на ней внимание. Появляются «мушкетеры» — Федя, Ромчик и Киря. Оглядываются по сторонам. Ромчик садится на скамью.


Федя. Ты куда?

Ромчик. Посижу, пока его нет. А то неизвестно сколько придется торчать на ногах.

Киря. Уверены, это здесь?

Федя. Вроде бы да. По крайней мере так сказал. Не хотел, правда…

Киря. Вообще не знаю, почему ты так легко согласился.

Федя. Ошибаешься, не легко. Но другого выхода нет. У тебя есть шанс насчет нее?

Киря качает головой. Правильно. И у меня нет. (Кивая на Ромчика.) А у него и подавно. Размазня.

Ромчик (вскакивая.) Ну, знаешь… Я, кстати, самый интеллектуальный из вас! Так что у меня как раз шансов больше…

Федя. Спрячь свои шансы в карман да поглубже! Скажите спасибо, что Д’Артаньян согласился. Он, можно сказать, делает нам дружескую услугу, а вы, неблагодарные… (Прислушивается.) Тс-с-с, кто-то идет. (Всматривается.) Не он.

Киря. А почему так поздно?

Федя. Они все тут полуночники. Днем в нормальной школе, после обеда — учат уроки, вечером — здесь.

Киря. Трудяги будь здоров! Я б не вынес…

Ромчик . Где уж тебе… Даже я не потянул бы!

Киря. Ха-ха! Интеллектуал! (Прислушивается.) Кто-то шуршит…

Все всматриваются в темноту но никого не видят. Это Сережа, который тихонько пробрался и спрятался за фонарем, имеющим довольно мощный постамент. Снова слышны звуки шагов.

Федя (всматривается.) Он. Прячься.

«Мушкетеры» бросаются врассыпную и прячутся. Киря наталкивается в темноте на Сережу, вскрикивает, но Сережа зажимает ему рот. Появляется Андрей, осматривается, садится на скамью и начинает ждать. Звонок по мобильному телефону.

Андрей (в трубку). Алло!.. Послушай, я ведь сказал, сегодня я занят. Деловая встреча. Прошу тебя, перестань мне звонить. Скучно? Займись чем-нибудь. Например, уроками. Хоть раз в жизни выучи историю, попрооуи решить задачу по геометрии… Я сказал, попробуй. Нечего и пробовать? Тогда включи телевизор. Нечего смотреть? Тогда… Не знаю. Но сюда не звони. (Выключает.)

Во время телефонного разговора Федя и Ромчик тоже перебрались под защиту фонаря и теперь сидят там теплой компанией.

Федя. Серый, что ты здесь делаешь?

Сережа. А вы?

Киря. Чует мое сердце, эта Мадонна со своим телефоном испортит все дело! Настоящая акулиха! Так донимать мужика!

Ромчик. Всякое желание испарится как сон, как утренний туман…

Федя. Тс-с-с…

Появляется Маша со скрипкой. Она спокойно проходит мимо Андрея, не узнав его в темноте.

Андрей. Кузнечик!

Маша останавливается и всматривается в темноту.

Маша. Ты?!.. Что ты здесь делаешь?

Андрей. Жду одного приятеля. Играет на виолончели. Договорились встретиться… Посиди со мной пару минут.

Маша колеблется, но все же присаживается на край скамьи.

Андрей. Не боишься так поздно ходить одна?

Маша. Нет. Кому я нужна?

Андрей. Так уверена, что никому? Напрасно. (Пауза.) Хочешь, буду тебя встречать?

Маша (не поверив своим ушам.) Ты?… Меня?… По-моему, тебе есть кого встречать и провожать.

Андрей. То совсем другое. А тебя — по-соседски.

Маша. Будем ходить в паре, как в детском саду?

Андрей. Именно.

Маша. Еще помнишь?

Андрей. Конечно! (Подражает голосу воспитательницы.) «Девочки-мальчики, постройтесь парами!»

Маша. Ты брал меня за руку, и мы становились в строй… Полдня ты держал мою ладонь в своей…

Андрей. Правда? Помню, но смутно…У тебя память лучше моей.

Маша. Не думаю. Просто мы по-разному воспринимали эти походы…

Андрей. Долго помнится обычно что-то плохое или, наоборот, приятное… Правда?

Маша молча кивает. Андрей осторожно берет ее за руку.

Надеюсь, твои воспоминания из разряда последних…

Маша пытается высвободить руку.

Или я ошибаюсь?

Маша молчит, но уже не пытается освободиться от руки Андрея.

Все в этом мире возвращается на круги своя… Сказал кто-то из умных людей. А вот я помню другое. Однажды в то далекое время мы с тобой… поцеловались. Да, да, не смотри на меня так. Самым настоящим образом… поцеловались. Не помнишь?

Маша молча качает головой.

Все играли в войну… Я был командиром корабля, ты — медсестрой. Меня тяжело ранили, и ты делала мне операцию.

Маша. Медсестра — операцию?

Андрей. В то время мы не знали, что это не положено. А может убили хирурга, и она заменила его… Деталей не помню. Но операция была своеобразной; ты отрезала пуговицы с моей куртки, после чего мама на другой день ходила объясняться с воспитательницей.

Маша. Правда? Я этого не знала… Пуговицы были металлические, а ведь я извлекала пули…

Андрей. А, все-таки помнишь! Что было потом?

Маша молча качает головой.

Далее было, как в кино… Мы с тобой дали клятву любить друг друга до конца жизни, после чего меня увезли в госпиталь. Да, а нашу клятву мы скрепили поцелуем.

Маша. Ненастоящим.

Андрей. Почему?

Маша. Он был в щечку.

Андрей. Неважно. В то время у меня еще не было опыта отношений с женщинами… К тому же эту оплошность легко исправить. (Целует Машу в губы.) Прости, это просто давнишний долг. Ошибки детства надо исправлять.

Маша. Ты…. ты сошел с ума!

Андрей. Что-нибудь опять не так? (Целует ее снова.)

От возмущения Маша не может найти подходящие слова. Андрей берет ее руку и нежно целует ладонь. А знаешь, твоя ладошка почти не изменилась. Сейчас я все вспомнил. Прости, я забыл, что мы уже не в детском саду. А жаль.

Маша поднимается, берет свою скрипку. Андрей тоже вскакивает.

Андрей. Пожалуй, мне тоже пора. Приятель что-то задерживается. Знаешь, у меня дома кассета «Музыка зарубежного кино». Хочешь послушать? Фрэнсис Лей, Мишель Легран, Нино Рота…

Маша. Очень заманчиво… Но сегодня уже поздно. В другой раз.

Андрей. Но мне дали ее на один день. Завтра надо отдать. Я как раз собирался весь вечер слушать. И знаешь, чья самая классная музыка? Не поверишь. Нашего Микаэла Таривердиева! Надо же было мне заполучить иностранную кассету, чтобы открыть для себя такого композитора! Там вся музыка достойная, но от его мелодий хочется летать!

Маша. Уговорил. Пошли.

Андрей и Маша уходят. «Мушкетеры» вылезают из своего укрытия и разминают кости. Они подавлены и долго не могут начать разговор.

Федя. Вот это называется — высший пилотаж! Он — настоящий асс!

Киря. За пятнадцать минут положил ее на обе лопатки!

Ромчик. Да… Она спеклась. Осталось только вытащить из печи.

Федя. По части баб у него настоящий талант… Непонятно только, чего мы киснем. Радоваться надо, кричать «ура!». Диск «Трамплина», считай, у нас в кармане!

Ромчик. А на душе как-то кошки скребут… Почему?

Федя. Почему, почему… Каждый бы хотел быть на его месте… Да не надо. Черт с ними, пошли по домам.

Внезапно в тишине раздались непонятные звуки. «Мушкетеры» остановились и стали всматриваться в темноту. Это Сережа, обняв столб, горько плакал.

Серый, ты что! Брось, старик! В конце концов, ты мужик!

«Мушкетеры» подхватывают Сережу под руки и уводят с собой.

Картина 6

Классная комната 9-а. Время — перед началом уроков. В помещении довольно много ребят. Каждый занят своим делом — готовятся к урокам, просто разговаривают, пишут на доске и т. п. Дина разглядывает себя в маленьком зеркальце, пудрится, подкрашивает губы. Входят Федя и Ромчик.


Федя. У кого б алгебру скатать? (Обводит всех испытывающим взглядом.) Не у кого. Зубрилки не дадут, а у нормальных людей нет. (Ромчику). Может ты, случайно?..

Ромчик (обиженно). Ты что! За кого меня принимаешь? К тому же вчерашний вечер вместе проторчали!

Федя. И не вспоминай. Мне всю ночь снились д’Артаньян и Кузнечик. Черт, содрать не у кого!

Появляется Киря в руках у него огромная афиша.

Киря. Вот, любуйтесь, Прошу любить и жаловать.

Все с любопытством окружают его и разглядывают афишу.

Ромчик (читает вслух). Вечер классической музыки. Исполнители — детский симфонический оркестр Музыкальной школы № 3. Соло на скрипке ученица 9-а класса Маша Заволоцкая. В программе — Сен-Санс и так далее…

Все молчат, с изумлением рассматривая афишу.

Лена. Не помню, чтобы в нашей школе когда-нибудь были такие концерты.

Дина. Может просто не было исполнителей?

Федя (Кире). Где взял?

Киря. Содрал.

Федя. Зачем?

Киря. Просто гак. На фиг нам этот концерт!

Федя. Дурак. Повесь обратно.

Киря. Думал, порадуетесь… Даже спасибо не скажете…

Федя. Не твоего ума дело. Что-то придумаем. Входит Андрей. «Мушкетеры» бросаются к нему и отводят в сторону.

Федя. Ну, как?

Андрей. Что, как?

Федя. Вчерашний вечер… Как она?

Андрей. А, ты об этом? Все нормально.

Федя. Что значит — нормально?

Андрей. Ничего особенного. Как все.

Федя. Да? А мы думали…

Андрей. Зря. Зарубите себе на носу: все женщины одинаковы.

Андрей покидает их, давая понять, что разговор на эту тему окончен. «Мушкетеры» явно разочарованы, молча смотрят друг на друга.

Киря. Как бы там ни было, а диск наш. Да и потом не будет корчить из себя недотрогу.

Ромчик (потирая от удовольствия руки.) Чур, я первый!

К «мушкетерам» подходит Дина.

Дина. Как дела?

Федя. Все о’кей. Готовь диск.

Дина. Сначала доказательства.

Федя. За этим дело не станет.

Дина подходит к Андрею.

Дина. Вчера весь вечер тебе звонила. Ты что, отключал телефон?

Андрей. Я просил тебя…

Дина. А если я не могу без тебя! Тем более, целый вечер! Я чуть с ума не сошла! А ты даже не позвонил…

Андрей. Я был очень занят. (Демонстративно открывает учебник.) Извини, меня сейчас должны спрашивать, а я ни в зуб ногой…

Дина недовольно морщится и оставляет его в покое. Входит Маша. «Мушкетеры» мгновенно взбадриваются и начинают громко петь туш. Маша не обращает на них внимания, проходит мимо и садится за свою парту. Вытаскивает тетради и учебники, углубляется в чтение. «Мушкетеры» не унимаются. Ромчик и Киря выходят на середину класса, становятся в пару; берутся за руки и жеманно, как в менуэте, начинают прохаживаться. Входит Сережа.

Ромчик. Помнишь, как ты держал меня за руку в детском саду?

Киря. Конечно! Я все вспомнил. А почему ты так долго не можешь забыть об этом?

Ромчик. Мне было так приятно…

Маша приподнимается и в изумлении смотрит на Ромчика и Кирю. Андрей тоже привстал, не веря своим ушам. «Мушкетерам» это придано новые силы. Все присутствующие с любопытством наблюдают за происходящим.

Киря. А помнишь, как мы с тобой… поцеловались? И дали клятву любить друг друга до гроба!

Ромчик. Нет. Но поцелуй был ненастоящим. Он был в щечку…

Киря. Эту ошибку можно исправить. (Целует Ромчика в губы, после чего тот усиленно вытирает их рукавом.)

Маша тяжело опускается за парту и закрывает лицо ладонями. Внезапно Сережа, стоявший до этого неподвижно, бросается к Кире и Ромчику и с бешеной силой расталкивает их в разные стороны. Они падают и от неожиданности долго не могут подняться, пока другие ребята не приходят им на помощь. Это вызывает веселый смех и оживление.

Киря. Серый, ты что, спятил? Мы-то причем? Если уж ревнуешь, то не к нам! Сам знаешь, к кому… (Выразительно смотрит на Андрея.)

Федя. Успокойся, Серый. Ты немного потерял… Он сказал, ему не очень понравилось…

В классе воцаряется зловещая тишина. Сережа весь напрягся и бесстрашно двинулся на Андрея. Тот невольно попятился назад.

Сережа (дрожащим голосом, заикаясь). Ты… так… сказал?!

Андрей. Ничего я не говорил! Свои отношения с женщинами ни с кем не обсуждаю. Тем более в классе. Да еще с такими придурками!

Федя. Ну, ну, потише. Без оскорблений. Подтверждаю, говорил. Сказал, ничего особенного. Как все бабы. Правда, ведь?

«Мушкетеры» дружно подтверждают кивком головы. Эти слова подействовали на Сережу, как красная тряпка на быка. Он бросается на Андрея и начинает бешено колотить его кулаками а грудь.

Сережа. Подлец!.. Негодяй!.. Подонок!.. Мерзавец!

Андрей сначала опешил от такого приступа ярости, затем схватил Сережу в охапку и стал избивать его. Маша, которая до сих пор сидела неподвижно, закрыв лицо руками, вскакивает с места и бросается к Андрею. Она пытается оттолкнуть его от Сережи.

Маша. Не смей его трогать! Слышишь, не смей! Ты мизинца его не стоишь!

Андрей отпускает Сережу, но невольно замахивается на Машу. Правда, вовремя опускает руку.

Маша. Ударь, что ж остановился? Это ты можешь…

Маша гладит Сережу по голове, как ребенка.

Маша. Спасибо, Серенький. Ты настоящий друг. (Обнимает его и целует в щеку.)

Сережа (в сторону Андрея). Я его не боюсь.

Маша. Конечно. Все это видели. Теперь нас уже четверо! (Андрею). А ты… Обыкновенное ничтожество. Жаль только, никто этого не замечает. Видно блеск потрепанного мерседеса ослепил их. Совсем как в сказке Андерсена про голого короля. Что и нем есть кроме модных тряпок и накачанных бицепсов? Ничего. Ни красоты, ни ума, ни доброго сердца…Пустота. Правда, мне, дурочке казалось, там все-таки что-то есть… Нет, и это горько. Так что заявляю при всех: «Вы — ничтожество, господин д’Артаньян! Хотя кто придумал тебе это имя? Тот был героем плаща и шпаги! А ты — рыцарь шампуня и помады!»

Всеобщий смех. Одним словом, мсье «Флоранс»!

Всем новое имя очень нравится. А может мадемуазель? (Выходит.)

Последняя фраза окончательно развеселила ребят. У Андрея вид побитой собаки. К нему подходит Дина.

Дина. Вот, оказывается, чем ты был занят вчера!

Андрей. Потом все объясню. Не встревай в это.

Дина. Где уж мне!

Андрей. Это совсем не то, что ты думаешь!

Дина. Разве ты знаешь, что я думаю? Хочу тебя предупредить: у меня тоже есть самолюбие! Как это ни странно… (Подходит к «мушкетерам».) Похоже, диска не видать вам, как своих ушей!

Федя. Отчего же? Задание-то выполнено!

Дина. Не уверена. Никаких доказательств. Не мушкетеры вы, а лопухи! Развесистые и тупые. Зря связывалась. (Идет к своей парте.)

«Мушкетеров» эти слова очень задели. Они нахохлились и так как считали причиной данной неудачи прежде всего Андрея, ринулись выяснить с ним отношения, а заодно и сорвать на нем свое плохое настроение.

Федя (подходя к Андрею.) Что ж это получается? Договориться — договорились, как порядочные люди… И на тебе. Так подвести друзей!

Андрей молчит, думая о своем.

Киря. Он и говорить с нами не хочет! А, похоже, он ей тоже не шибко понравился…

Ромчик. Судя по тому, как она его чехвостила.

Федя. Придется нам самим брать это дело в свои руки!

Андрей (с настороженностью). Куда вам! Мало каши сьели. Я сказал, оно вам не по плечу!

Федя. Каждому в отдельности — согласен. Но нас же трое! Авось осилим!

Андрей. Что значит, втроем? Такие дела проворачивают индивидуально!

Федя. Не всегда. Коллективно тоже бывает. В особых случаях, конечно.

Андрей. Что ты мелешь? За такое удовольствие дают 15 лет! Никакой диск того не стоит!

Федя. Дело уже не в нем… Черт с ним, с этим «Трамплином»… Теперь уж как на охоте. Кто кого. Задела за живое. Что она за цаца, что с ней никто не может справиться! Не может такого быть! (Кире и Ромчику). Правда, орлы?

Те с радостью поддерживают Федю. «Мушкетеры» расходятся по своим местам. Андрей жестом подзывает к себе Сережу, но тот не реагирует.

Андрей. Серый, поди сюда!

Сережа делает вид, что не слышит.

Андрей. Серый! Ты что, оглох? Поди сюда, дело есть.

Сережа. Пока не извинишься…

Андрей. Что?! Извиняться? Перед тобой?

Сережа. Да. Именно.

Андрей. Спятил…Точно не в себе… Я тебя столько раз колотил!

Сережа. Раньше. Теперь будешь извиняться. Иначе…

Все присутствующие молча, выжидательно смотрят на Андрея. Не найдя в их взглядах поддержки, Андрей сдается.

Андрей. Ладно, черт с тобой. (Пауза.) Прости.

Сережа. И скажи: «Больше не буду».

Андрей. Больше не буду.

Сережа. Никогда?

Андрей. Никогда. То есть, постараюсь. Если сам не начнешь.

Сережа. И если даже начну. У тебя кулаки будь здоров!

Андрей. О’кей. Не буду, даже если начнешь.

Сережа. Все слышали?

Ребята хором отвечают: «Все». После этого Сережа подходит к Андрею. Тот отводит его в угол, и они о чем-то шепчутся. Звонок на урок, все рассаживаются по местам.

Картина 7

Уже знакомая зрителю скамья у музыкальной школы. Последний осенний вечер. Только фонарь придает этому месту свет и тепло. Из окон здания по-прежнему доносятся звуки и отрывки мелодий. Появляются «мушкетеры» — Федя, Ромчик и Киря. Садятся на скамью. Какое-то время молчат.


Киря. Не нравится мне этот фонарь. Может все дело испортить!

Федя. В чем дело? Поработай с ним. Это по твоей части.

Киря делает несколько кругов вокруг фонаря, затем поднимает булыжник и бросает в его лампу. Фонарь гаснет. Возвращается на скамью.

Ромчик. Совсем другое дело… Так поэтично. (Кире). Ты, просто как великий Эдисон, только со знаком минус. Молодец. Я бы до этого не додумался.

Какое-то время длится молчание.

У меня что-то сосет под ложечкой.

Киря. Как перед экзаменом?

Ромчик. Хуже.

Федя. Чего ты вообще пошел с нами? Сидел бы себе дома!

Ромчик. Хотите правду?

Киря. Валяй.

Ромчик. Не поверите…

Киря. Постараемся.

Ромчик. Она мне нравится.

Киря. Кто?

Ромчик. Кузнечик. Кто же еще?

Наступает молчание.

Что ж вы не смеетесь?

Снова молчание.

Киря (со вздохом). Мне тоже.

Федя (вскакивает.) Мужики, да вы рехнулись! О чем толкуете? Зачем тогда идете на такое дело?

Ромчик. Потому и идем! Альтернативы-то нет! Разве что в мечтах!

Федя. Так вы это вместо мечты? Понятно…

Киря. Ни хрена тебе не понятно!

Федя. Когда нас за это посадят, намечтаешься там вдоволь! Будет время.

Киря и Ромчик вскакивают. Садитесь. Я пошутил. То есть, возможность такая, конечно, есть. Но в реальности… Это уж если поймают. Или жертва заявит сама. Первое отпадает. Парк рядом, дотащим туда мигом. Милиции там днем с огнем не сыщешь, не то что ночью. Второе — тоже сомнительно: какая нормальная дура станет сама себя позорить?

Ромчик. Так это ж нормальная! А она… Сам знаешь… (Встает.)

Федя. Ты куда?

Ромчик. Пожалуй, я пас.

Федя. Для великих дел вы не годитесь…

Ромчик. А мы идем на великое дело?

Федя. Смотря как взглянуть на него! Мы делаем это ради спокойствия нашего коллектива! Нам еще, считай, три года учиться, а класс трещит от конфликтов! Надо положить этому конец? А?

Киря. Надо. Согласен.

Федя. Если хочешь знать, нам все ребята и даже учителя спасибо скажут!

Ромчик. Ну, это ты уж чересчур загнул…

Федя. Да и потом… Если хотите знать, иногда мужчина должен применять силу! Сами же женщины будут больше уважать его.

Ромчик. Это ты из собственного опыта вынес?

Федя. Не будем уточнять.

Киря (вскакивает.) Мне срочно надо в туалет.

Федя (сажает его обратно.) Терпи.

Ромчик. А вот мы не решили важный вопрос: кто там, в парке, будет первым?

Наступает молчание.

Киря. У кого больше опыт…

Ромчик. У меня его совсем нет.

Киря. То есть, как — нет? А Светка? Сам рассказывал…

Ромчик. Мало ли кто что рассказывал… Ты тоже, между прочим, насчет Галки намекал.

Киря. Ничего подобного. Не мог я, по той простой причине, что у нас ничего не было. До смерти боюсь СПИДа и всякой пакости.

Федя. Выходит, опять остаюсь один я. Все самое ответственное — всегда на мне. А я вот принципиально не буду…

Киря. Тогда чего мы здесь сидим? Каких цыплят высиживаем?

Минутное молчание.

Федя. Разберемся на месте. По обстоятельствам. Надо проверить маски.

Вытаскивают из карманов и надевают.

Ромчик. На кой они сдались! В них тяжело дышать.

Федя. Положено. Американские боевики смотришь?

Ромчик (испуганно). Ой, кажется она! Вон там, в вестибюле. Нет, не она.

Федя. Так, повторим. Хватаем под руки. (Кире). Ты затыкаешь рот кляпом. Где он?

Киря судорожно вытаскивает из-за пазухи тряпку.

Федя (берет ее в руки.) Что это? Половая тряпка? Ее же вырвет от одного запаха!

Киря. Другой не было.

Федя. Тогда давай носовой платок.

Киря вытаскивает и подает ему свой носовой платок. Федя берет и морщит нос.

Нет уж, лучше половая тряпка

Ромчик. Смотрите, она! Точно. Ее пальто, берет и скрипка…

Федя (командует). Маски!

Все надевают маски. Появляется «Маша» Как только она минует скамью, «мушкетеры» вскакивают и бросаются к ней. Скрипичный футляр отлетает в сторону. Ребята хватают свою жертву под руки и тащат. Она упирается и вырывается, отчего Киря никак не может засунуть ей кляп в рот. В ходе этой манипуляции «Маша» больно укусила Кирю за палец, он стал истошно вопить. Внезапно Ромчик отскакивает от «Маши»

Ромчик. Стойте! Это не она! У нее нет… этих самых (Показывает на грудь.)

Федя. Ты что, уже успел залезть туда?

Ромчик. Нет, я случайно… Честное слово.

Федя. Еще не было команды. Сейчас проверим. (Запускает руку под пальто «Маши».) Жертва воспользовалась некоторой заминкой, вырвалась и бросилась бежать. Ее догоняют, но тут она вдруг начала истошно кричать не своим голосом «Спасите!», «На помощь!», «Убивают!». Изумленные «мушкетеры» замерли.

Киря. Не она! Но… знакомый голос. Да заткнись ты!

Жертва продолжает кричать. Вдалеке слышится звук милицейского свистка. Он все ближе и ближе. Со словом «Полундра!» «мушкетеры» бросаются врассыпную. Появляется Андрей, продолжая свистеть вдогонку убежавшим. Из здания школы появляется Маша в куртке Сергея и скрипкой, которую она нежно прижимает к себе. Жертва разоблачается, и все видят Сережу. Маша обнимает его. Находит свой футляр и прячет туда скрипку.

Андрей. Молодец, Серый! Ты прирожденный актер.

Сережа. Только боюсь щекотки.

Маша (Сереже). Ты настоящий друг. Спасибо. (Андрею). А ты снова спас мне жизнь. Еще раз большое спасибо.

Андрей. Можно тебя проводить? Нам ведь по пути.

Маша. Как-нибудь в другой раз. (Уходит под руку с Сережей.)


Занавес

Действие третье

Картина 8

Школьный вестибюль. В центре — дверь в зрительный зал. Рядом — огромная афиша о концерте классической музыки. До начала его остались считанные минуты. В зал то и дело забегают ученики разных возрастов, некоторые с родителями или бабушками. Надежда Петровна, дежурная и ответственная за это мероприятие, бегает, отдавая последние распоряжения — кого-то надо усадить, другого не пускают и т. п. Катя с красной повязкой на руке, что означает ее дежурство на этом вечере, также занята последними приготовлениями. Наконец, оркестр начинает настраивать инструменты. Катя заглядывает в зал. В вестибюле остаются только она и Надежда Петровна.


Катя (закрывая дверь зала.) Полный. Практически нет свободных мест. Начальство, как всегда, в первых рядах. В полном составе.

Надежда Петровна. Еще бы! По-моему, такой концерт в этих стенах впервые. По крайней мере на моей памяти… Но главное сейчас не это… (Нервно теребит носовой платок.)

Катя. Успокойтесь, нельзя так нервничать. Вот увидите, все обойдется. Хотя, конечно, я сама переживаю…

Надежда Петровна. Вся надежда на дежурных десятиклассников… Если не справятся, все пропало… Сорвут. Я, правда, кое-что придумала… Не хотела говорить, сейчас уже можно.

Катя. Ну? Заинтриговали.

Надежда Петровна. За каждым классом закрепили свой ряд. Так вот, сзади вашего, как и положено, сидят десятиклассники… Надеюсь, им удастся сохранить порядок.

Появляются Андрей и Дина. Демонстративно останавливаются перед афишей.

Дина. Интересно, кому сегодня нужна классическая музыка! Наверно, только такой захудалой школе, как наша!

Андрей. Зайдем послушаем. Так, ради любопытства.

Дина. Разве что… Может увидим что-нибудь забавное, а?

Андрей. Возможно, не стоит пропускать такой кайф!

Дина. Там, наверное, пусто…

Катя. А ты загляни.

Дина заглядывает и отшатывается.

Дина. Похоже, там нет мест!

Андрей. Ничего, рискнем. Где-то да пристроимся.

Андрей и Дина заходят в зал.

Надежда Петровна. Я приготовила сюрприз для нашей сегодняшней героини.

Катя. Опять интригуете?

Надежда Петровна. Не знаю, хорошо или плохо, но… Пригласила ее родителей.

Катя. Да вы что! И они согласились?

Надежда Петровна. Да. Звонила каждому в отдельности.

Катя. Так они здесь? Я их никогда не видела.

Надежда Петровна. Я тоже. Знакома только с бабушкой. Сегодня ко мне никто не подходил. Поэтому не знаю…

Из зала выходит Сережа. Вид у него напуганный.

Сережа (в отчаянии). Они все накупили свистки! Что будет, что будет! (Хватается за голову.) Она не выдержит, испугается, убежит со сцены! Все пропало! Все пропало!

Катя. Успокойся, Серенький… Она не из пугливых. Все будет хорошо, вот увидишь. Иди в зал. Ты там нужен.

Сережа уходит в зал.

Я что-то не видела ее бабушку.

Надежда Петровна. Она себя неважно чувствует, высокое давление.

Оркестр начинает играть.

Катя. Это оркестр ее музыкальной школы?

Надежда Петровна. Да. Пришли все, как один. Музыкальная солидарность!


Оркестр заканчивает свое вступление и, судя, по аплодисментам, на сцену выходит солистка. Но как только она начала играть, в зале стали раздаваться свистки. Надежда Петровна и Катя взялись за руки, чтобы выдержать нервное напряжение. Но игра солистки не прекратилась, оркестра тоже, поэтому свистки стали терять уверенность и один за другим затихли. Катя и Надежда Петровна облегченно вздохнули. Кризис явно миновал. Наконец музыка стихает. Какое-то мгновение зал молчал, затем взорвался бурей аплодисментов. Надежда Петровна и Катя на радостях обнялись.


Надежда Петровна. Все. Мы победили! Снова обнимаются.

Из-за кулис выскакивает раскрасневшаяся и счастливая Маша. Она бросается на шею поочередно Надежде Петровне и Кате.

Маша. Они здесь! Они здесь! Я их видела! Они здесь!.

Катя. Кто, они?

Маша. Мои папа с мамой! Как они узнали о концентре?

Надежда Петровна. Может, бабушка сказала?

Маша. Нет, нет, она с ними не разговаривает. Как они узнали?…

Надежда Петровна. Сейчас это неважно. Главное, какой успех!

Маша. А мама все время вытирала слезы…

Надежда Петровна. Это от радости за тебя. От счастья ведь тоже плачут! Тебя требует публика.

Маша. Да, сейчас. (Надежде Петровне). Спасибо вам за все.

Надежда Петровна. Ну, мне-то особенно не за что!

Маша. За то, что заставили меня поверить в себя… И перешагнуть через свой страх, неуверенность, отчуждение…

Надежда Петровна. Ладно, ладно, сейчас нам не до высоких слов. Еще успеем. Публика ждет, беги.

Маша обнимает Катю и убегает. Надежда Петровна молча смотрит ей вслед.

Это я должна была сказать ей «спасибо».

Катя (удивленно). За что?

Надежда Петровна. Теперь я точно знаю, что такое хорошо, а что такое плохо… (Оглядывается по сторонам.)

Киря. Что вы ищете?

Надежда Петровна. Где бы взять сигарету… Этот нервный стресс…

Катя молча достает из сумочки и подает ей пачку сигарет. Надежда Петровна с жадностью вытаскивает одну, но вдруг останавливается.

Надежда ПетровнаЯ ведь бросила курить. (Возвращает сигарету обратно в пачку.)

Катя. Ну, сегодня такой день! Можно сделать исключение.

Надежда Петровна. Нет. Сигарета — это плохо. Спрячь. Нет, лучше выброси.

Картина 9

У Маши дома. Сама она сидит за уроками. Звонок. Маша выходит и возвращается с Диной.


Маша. Проходи.

Дина. Удивлена? Совсем как на картине Репина «Не ждали».

Маша. Вообще-то, да.

Дина. Ничего, я не в обиде. Надо поговорить, а в школе, сама понимаешь…

Маша. Садись.

Дина садится, но тут же вскакивает.

Дина. Лучше стоя. Мягкое кресло расслабляет.

Маша. Как хочешь.

Дина. Не знаю, как начать… Можно закурить? Хотя ты против… Ладно, перебьюсь. Я так, для куража… Разговор будет трудным…

Маша. Ладно, кури. Я открою окно, Будет немного прохладно.

Дина. Плевать. Спасибо. (Закуривает.) Значит, так… Я была твоим врагом. Причем, главным. Все остальные так, мелочь пузатая. Куда дунешь, туда и клонятся. Поэтому больше всего тебе досталось от меня.

Маша. За что?

Дина. По правде сказать, сама толком не знаю… Не нравилась ты мне, и все. А вот в чем причина поняла только сейчас. После этого чертового концерта.

Маша. Причем здесь он?

Дина. Не спеши, все по порядку. Я ведь привыкла верховодить — еще с детского сада. И в младших классах, да и сейчас. Верно?

Маша молча кивает. Но ты всегда была мне как кость в горле.

Маша. Почему? Разве я пыталась отнять у тебя власть?

Дина. Не покорялась. Даже когда молчала, я видела по твоим глазам я для тебя не авторитет. Меня это здорово задевало. Даже интриговало. Почему, думаю? Девчонка как девчонка, ничего особенного, вроде бы как все… Почему мои чары на нее не действуют?

Маша. Ну и?

Дина. Теперь до меня, наконец, дошло. Это когда сидела на концерте. Иначе и быть не могло! Ведь я для тебя была никто и ничто! Просто ноль без палочки! Ты жила совсем в другом мире, где были свои ценности и свои авторитеты… С детства я знала, вернее, чувствовала, что он, этот другой мир, существует… В нем все было настоящее — и мысли, и чувства, и любовь… Но пробиться в него не могла. А ты смогла.

Наступает пауза. Каждый думает о своем. Иногда мне так хотелось обратить на себя твое внимание… Увы… Тогда я стала злиться, выпендриваться… Господи, как все это смешно…

Маша. Прости, я даже не догадывалась… Мне казалось, в лучшем случае, ты меня не замечаешь…

Дина. Так не хотела идти на этот концерт, но слышала, ребята собирались сорвать его. Дай, думаю, посмотрю хоть на твой провал… Не вышло. И слава богу. Я рада этому. Даже не представляла, как прекрасно ты играешь. Настоящий музыкант!

Маша. Спасибо. Я рада, что тебе понравилось.

Дина. Но я пришла не делать тебе комплименты. Это так, по ходу дела. Есть вещи поважнее.

Маша. Например?

Дина. Любовь.

Дина умолкает, Маша удивленно смотрит на нее. Об этом говорить еще труднее… Всем известно, я была девушкой Андрея.

Маша. Была?

Дина. Не перебивай. Все мне завидовали.

Маша. Знаю.

Дина. Так вот, с некоторых пор заметила, с ним что-то неладное. Вроде бы телом он со мной, а душой где-то далеко… С другой. Но с кем? Никак не могла понять. И только на этом самом концерте все поняла… Увидела, как он смотрел на тебя… Не слышал моих слов, вопросов… Он весь ушел в тот, другой, твой мир. (Пауза.) Что ж ты молчишь?

Маша. Думаю, ошибаешься.

Дина. Неправда, ты так не думаешь. Нечего притворяться. По тебе вижу, для тебя это не новость.

Маша. Мне нечего сказать. Мало ли что тебе или мне придет в голову? Что он чувствует на самом деле — не знает никто.

Дина. Ну, уж нет. Я его хорошо изучила, и меня не проведешь. Если я это поняла, так оно и есть.

Маша. Допустим, ты права. Что из этого? Он меня так опозорил… Все это совсем не похоже на любовь!

Дина. Может он и сам еще не разобрался в себе…

Маша. Странно… Ты пришла сказать мне об этом. Зачем?

Дина. Чтобы ты знала. И не упустила. Потому что тогда мне будет горько вдвойне. Не обижайся, но ты ведь такая дурочка на этот счет…

Маша. Пожалуй, ты права…

Дина. Как все-таки несправедливо устроена жизнь! Тут бьешься, выкладываешься до последнего, чтобы завоевать эту самую любовь… А она достается той, кому не очень-то и нужна…

Маша. Ошибаешься.

Дина. Ах, все-таки нужна. Ну, все легче. Я ведь чего боялась? Так и пройдут они мимо друг друга… Кто знает, будет ли еще в их жизни такой светлый луч!

Маша. А как же ты?

Дина. Обо мне не беспокойся. Я-то без мужика не останусь. Вот насчет любви… Это мое первое в жизни поражение… Надо принять его достойно. Вот, пожалуй, и все.

Маша. А ты молодец. Я бы так не смогла.

Дина. Ты о чем?

Маша. Вот так придти к своей сопернице…

Дина. Не знаю, что это со мной. Благородством души ни когда не отличалась. Но… Сильно перед тобой виновата. А девчонка ты в общем-то хорошая. Иногда мне даже хотелось, чтобы мы были подругами.

Маша. В чем же дело? Еще не поздно.

Дина. Нет, теперь уже… Он всегда будет стоять между нами. Да и потом, я наверно перейду в другую школу.

Маша. Ты что? Зачем?

Дина. Понимаешь… Опять же этот концерт. После него вся наша школа словно взбесилась! Все ищут у себя таланты и хотят их демонстрировать. Наша собственная Уитни Хьюстон собирается давать сольный концерт. «Мушкетеры», оказывается мастера циркового искусства. Тоже будет концерт. Шурик будет делать персональную выставку своих акварелей. И так далее. Одна я не имею никаких талантов. А чувствовать себя ничтожеством на фоне других мне как-то…

Маша. Слушай, это же прекрасно! Представь, какая интересная жизнь начнется в нашей школе!

Дина. Куда уж там! В других классах, слышала, тоже все расшевелились. Уже становятся в очередь — список составляют. Каждую неделю будет праздник.

Маша. А ты хочешь уходить. Не может быть, чтобы у тебя не было никакого таланта! Он есть у каждого.

Дина. Обо мне природа позабыла.

Маша. Минуточку… Ты умеешь красиво, со вкусом одеваться… Это тоже талант. Организуй наш, школьный салон молодежной моды.

Дина. Ну, куда тебя занесло! Хотя это дело — красиво одеваться, признаюсь, люблю. Больше того, скажу уж тебе по секрету… Все думают, у меня фирменная одежда, фигушки. Я ее шью сама.

Маша. Как, сама? Это невозможно.

Дина (явно польщена.) Скажу более. А часто шью не из нового, а переделываю что-то из маминых или бабушкиных вещей. Приклеиваю лейбл, и все восхищаются. Мои родители ведь не очень богаты…

Маша. Слушай, тебе просто цены нет! Представь, сколько ребят запишется к тебе. Я первая, если возьмешь…

Дина. Думаешь, это возможно? Может и правда…

Маша. Это будет замечательно! Расскажем об этом Надежде Петровне. Завтра же.

Дина. Ладно, может… Даже не верится. Ну, пока. (Уходит.)

Картина 10

Скамья в скверике у музыкальной школы. Поздний вечер… Появляется Сережа и садится, но чувствует он себя неуверенно: ерзает, то и дело вскакивает. Внезапно он напряженно всматривается вдаль и стрелой мчится к фонарю, за которым благополучно прячется. Появляется Андрей и садится на скамью. В его поведении также ощущается нервозность: он то закуривает, то бросает, вскакивает, ходит взад-вперед. Появляется Маша со своей скрипкой. Не замечая Андрея, она проходит мимо.


Андрей. Кузнечик!

Маша останавливается, оглядывается, наконец, приближается к скамье.

Маша. Привет. Ждешь друга?

Андрей. Что-то в этом роде… Присядь на минутку.

Маша. Уже поздно.

Андрей. Мы с ним проводим тебя.

Маша. Вдвоем?.. Не надо.

Андрей. Ты что подумала? У нас с психикой все в порядке. Присядь, пожалуйста, очень тебя прошу.

Маша садится, но оглядывается по сторонам.

Андрей. Что ты оглядываешься?

Маша. Не подслушивает ли кто… Сережа молниеносно закрывает уши руками. Или подсматривает…

Сережа тут же перемещает руки на глаза.

Андрей. Что ты! Исключено. Никто не знает, что я здесь.

Пауза.

Маша. Почему больше не глушишь?

Андрей. Слушаю. Маша. Сердишься?

Андрей. Нет. Все было правильно. Вот только… (Вздыхает.)

Маша. Что?

Андрей. С д’Артаньяном жаль расставаться. Я ведь был им с 4-го класса!

Маша. Кто ж ты теперь?

Андрей. Мсье «Флоранс». С твоей легкой руки.

Маша. Тоже неплохо.

Андрей. Но не соответствует действительности.

Маша вопросительно смотрит на него. Бросил.

Маша. Что так?

Андрей. Сам не знаю. Расторг контракт и все.

Маша. Зря. Дилеры тоже нужны.

Андрей. Только не я. Найду себе что-то другое, мужское. Пауза.

Мне, пожалуй, пора. Друг опять что-то задерживается…

Маша. Постой… Прости.

Андрей. За что? Все было верно. Спасибо, что сказала в глаза.

Маша. Так-то оно так… Но надо было один на один, а не перед всеми. Но я была не в себе.

Андрей. Еще бы! Тебя можно понять! Это я должен просить у тебя прощения… Если это конечно, возможно… Маша молчит.

Маша. Знаешь, я никак не могу понять одного… Как ты мог сказать такое, если ничего подобного не было? Андрей какое-то время молчит.

Андрей. Видишь ли… Я думал, если они узнают о тебе такое, то оставят, наконец, в покое… Для них ты будешь такой же, как все. Одним словом, хотел, как лучше, а получилось…

Маша. Ладно, забудем.

Андрей. Прощаешь?

Маша молчит. Так трудно простить? Или сказать «да»?

Маша. Хорошо. Да.

Андрей. Спасибо. И еще… Можно ли любить мужчину, которого презираешь?

Маша. Имеешь в виду себя?

Андрей. Нет, так, чисто теоретически.

Маша. Вообще-то, нет.

Андрей. А в частности?

Маша молчит. Знаешь, какой у тебя недостаток? Очень не любишь слово «да». У тебя с ним явные проблемы.

Маша. Хорошо, да.

Андрей. Почему?

Маша. Потому что не презираю тебя. Для меня ты всегда был и остаешься командиром корабля, а я — твоей медсестрой. И с этим уже ничего не поделаешь. (Наступает молчание.)

Андрей. Значит… Мы снова в паре? Как тогда?

Маша. Конечно. То есть, да.

Андрей вскакивает, подает Маше руку. Твой друг не обидится, что ты его не дождался? Уже второй раз.

Андрей. Нет. Потому что его просто не существует. Я здесь ждал и еще не раз буду ждать только тебя. (Взявшись за руки, уходят.)

Сережа вылезает из-за фонаря и долго смотрит им вслед.

Сережа. Ну и ладно… (В зал). Кто знает, как там еще сложится… А лучший друг — это на всю жизнь.


Занавес


Оглавление

  • Полет Кузнечика
  • Действие первое
  • Действие второе
  • Действие третье