Ведьма из чуланчика (fb2)

- Ведьма из чуланчика (пер. Александр Маркевич) 294 Кб, 10с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Пьер Грипари

Настройки текста:



Пьер Грипари Ведьма из чуланчика

Перевод А. Маркевича


Меня зовут господин Пьер, и эта история случилась лично со мной. Однажды, шаря по своим карманам, я наткнулся на монетку в пять новых франков. И подумал: «Вот это да! Я богач и, пожалуй, могу купить дом!»

И тотчас побежал к нотариусу.

— Здравствуйте, господин нотариус. Нет ли у вас на примете дома франков за пятьсот!

— За пятьсот франков? Каких — старых или новых?

— Старых, разумеется!

— Нет-нет, — говорит мне нотариус, — весьма сожалею! У меня есть дома за два миллиона, за пять миллионов, за десять миллионов, но не за пять сотен франков!

Но я знай настаивал на своем:

— В самом деле? А если хорошенько поискать?.. Хоть совсем фитюлечку…

И тут нотариус хлопнул себя по лбу:

— Ну да, как же я раньше-то не подумал! Погодите-ка!..

Он порылся в ящиках стола и вытащил какую-то папку:

— Вот то, что вам подойдет: маленький особнячок на главной улице — со спальней, кухней, ванной, пригожей прихожей, ночным горшком и чуланом для веников.

— И сколько стоит?

— Три с половиной франка. Со всеми издержками это составит ровно пять новых франков.

— Отлично, покупаю.

Я гордо выложил на стол монетку в сто новых су. Нотариус взял ее и протянул мне контракт:

— Подпишите тут. А здесь поставьте ваши инициалы. И еще разок. И там тоже.

Я все подписал, вернул бумагу и говорю:

— Все в порядке?

А он в ответ:

— Как нельзя лучше! Хи-хи-хи!

Я очень удивился:

— А что это вы смеетесь?

— Просто так, просто так… Ха-ха-ха!

Мне как-то не понравился этот смешок. Так хихикают, когда сыграют с вами дурную шутку. Я снова спросил:

— В чем дело? Дом вообще-то существует?

— Конечно! Хе-хе-хе!

— Он хотя бы прочный? На голову мне не обрушится?

— Хо-хо! Конечно нет!

— Так что же здесь смешного?

— Ничего, уверяю вас! Да вот и ключ. Идите поглядите своими глазами… Счастливо! Гы-гы-гы!

Я взял ключ и пошел осматривать дом. Это был, ей-богу, премиленький домик, удачно расположенный, со спальней, кухней, ванной, пригожей прихожей, ночным горшком и чуланом для веников. Завершив осмотр, я подумал: «А не заглянуть ли к новым соседям?»

Сказано — сделано! Стучусь в дверь соседа слева:

— Здравствуйте, сосед! Я ваш сосед справа! Я только что приобрел вон тот домик со спальней, кухней, ванной, пригожей прихожей, ночным горшком и чуланом для веников!

Смотрю, а он побледнел как смерть. Глядит на меня с ужасом и, ни слова не говоря, захлопывает дверь перед самым моим носом!

«Ну и оригинал!» — думаю я, не чуя подвоха.

И стучусь в дверь соседки справа:

— Добрый день, соседка! Я ваш сосед слева! Я только что купил вон тот домик со спальней, кухней, ванной, пригожей прихожей, ночным горшком и чуланом для веников!

Смотрю, а старушка всплескивает руками, глядя на меня так жалобно, что и не передать, и принимается причитать:

— Ой-ой-ой, и как же это вас угораздило! Вот горе-то приключилось, да еще с таким молоденьким!.. Ну, ничего, бог даст, может, и обойдется… Как говорится, пока мы живы — есть надежда, было бы здоровье…

Услышав эти речи, я разволновался:

— Да объясните мне в конце-то концов, мадам… Все, с кем ни заговорю об этом доме…

Но старушка сразу оборвала меня:

— Уж извините, милый мой, у меня жаркое в духовке. Надо поглядеть, как бы не пригорело… — И тоже как хлопнет дверью перед моим носом!

Тут уж я разозлился. Вернулся к нотариусу и говорю:

— Сейчас же выкладывайте, что в моем доме такого особенного, над чем мы могли бы вместе от души посмеяться! А не скажете, так я вам голову проломлю!

И без лишних слов хватаю тяжеленную стеклянную пепельницу.

Тут уж этому типу не до шуток:

— Эй-эй, полегче! Успокойтесь, мой дорогой! Положите-ка эту штуковину на место! Присаживайтесь!

— Сперва скажите!

— Сейчас, сейчас скажу! Все равно контракт уже подписан, отчего бы и не сказать… В этом доме нечистая сила!

— Что? Какая еще нечистая сила?

— Ведьма из чуланчика!

— А раньше сказать не могли?

— Э, нет! Скажи я раньше — черта с два вы бы купили дом, а я так хотел сбыть его с рук. Хи-хи-хи!

— Прекратите смеяться, а не то сейчас пепельницей огрею!..

— Ладно, ладно…

— Но позвольте, я же только четверть часа назад заглядывал в тот чуланчик… И не видел никакой ведьмы!

— Днем ее там не бывает. Она только по ночам приходит!

— И чем же она занимается по ночам?

— О, ведет себя смирно, не колобродит и преспокойно сидит в своем чулане… Но берегитесь! Если вы, на свою беду, споете:

Очень, очень буду рад
Ведьме дать пинка под зад! —

она тут же вылезет… И вам придется худо!

При этих словах я вскочил и заорал:

— Чтоб вам пусто было! Черт вас дернул мне это пропеть! Мне бы такая чепуховина никогда в голову не пришла! А теперь как от нее отвяжешься?

— А я нарочно! Хи-хи-хи!

Но как только я бросился на него с кулаками, он удрал через потайную дверь.

Делать нечего. Возвращаюсь домой и размышляю: «Вообще-то говоря, надо просто быть повнимательней… Постараемся забыть эту дурацкую песенку!»

Легко сказать! Попробуйте-ка забыть такие слова! Само собой, первые месяцы я был начеку… А со временем, года через полтора, когда уже знал дом как свои пять пальцев, привык к нему и обжился, я начал петь эту песенку днем, в часы, когда ведьмы не было… Или на улице, где ничем не рисковал… А потом принялся петь дома по ночам — но не до конца! Я лишь начинал:

Очень, очень буду…—

и останавливался. И тогда мне казалось, что дверца чулана поскрипывает… Но так как дальше я не пел, ведьма ничего не могла поделать. И я, поняв это, начал добавлять всякий день по словечку: «Очень, очень буду рад…», затем: «ведьме…», а потом: «дать…» — и наконец: «…пинка…» — и вовремя закруглялся.

Сомнений не оставалось: дверца скрипела, дрожала, еще чуть-чуть — и распахнулась бы настежь… Как же ведьма, должно быть, бесилась в чулане!

Так я развлекался до рождества. Сочельник я отпраздновал у друзей и часа в четыре утра возвращался к себе немножко под хмельком, распевая по дороге:

Очень, очень буду рад
Ведьме дать пинка под зад!

Стоит ли говорить, что я ничем не рисковал, потому что был не дома. Выхожу на главную улицу: «Очень, очень буду рад…», останавливаюсь у своей двери: «Ведьме дать пинка под зад!..», вынимаю ключ из кармана: «Очень, очень буду рад…» — все еще безо всякого риска… Вставляю ключ в скважину: «Ведьме дать пинка под зад!» Поворачиваю ключ, вхожу, закрываю за собой дверь, иду по коридору к лестнице…

Очень, очень буду рад
Ведьме дать пинка под зад!

Черт! Сорвалось-таки! На этот раз я проболтался! В ту же секунду совсем рядом писклявый, пронзительный, злой голосок произнес:

— Ах, вот как! Чем же тебе так досадило мое мягкое место?

Она, та самая ведьма! Дверца чулана была открыта, и ведьма стояла, упершись правой рукою в бок, а в левой держала одну из моих швабр. Естественно, я попытался принести извинения:

— Ах, простите меня, мадам! Это я по рассеянности… Я зазевался… То есть я хочу сказать… Я пропел это, не подумав…

Она кисло ухмыльнулась:

— Не подумав? Враки! Второй год ты ни о чем другом и не помышляешь! Разве ты не издевался надо мной, когда недоговаривал последнее словцо, последний слог! Но я-то была уверена: погоди, голубчик! Когда-нибудь песенка вырвется у тебя целиком, и уж тогда придет мой черед позабавиться… Вот видишь, так оно и вышло!

Я упал на колени и принялся умолять:

— Пощадите, мадам! Не причиняйте мне зла! Я не хотел оскорбить вас! Я обожаю ведьм! Я с подружками-ведьмами на короткой ноге! Да и покойная матушка моя была ведьмой! Будь она жива, сама бы вам подтвердила… И к тому же нынче рождество! Родился младенец Иисус… Вы не имеете права погубить меня в такой день!..

А ведьма в ответ:

— Тары-бары-растабары! И слушать ничего не хочу! Но раз у тебя так здорово подвешен язык, вот тебе испытание: за три дня ты должен попросить у меня три вещи. Такие, которых не бывает на свете! Если я тебе их дам, заберу тебя с собой. Но если хотя бы одну не достану — уйду навсегда, и впредь ты меня не увидишь. Ну, я слушаю!

Тут я, чтобы выиграть время, и говорю:

— Гм-гм, не знаю… Что-то в голову ничего не идет… Надо подумать… Дайте мне время до вечера!

— Будь по-твоему, — говорит ведьма, — я не спешу. До вечера!

И исчезает.

Большую часть дня я выдумывал невозможные вещи, ломал над ними голову, прикидывал так и сяк в уме — и вдруг вспомнил, что у моего друга Башира в банке живут две рыбки, а рыбки те, по его словам, волшебные.

Не медля ни секунды, я мчусь во весь дух на улицу Брока, прибегаю к Баширу и спрашиваю:

— Рыбки живы-здоровы?

— Да. А что?

— А то, что в моем доме обитает ведьма — старая, злющая ведьма! Сегодня вечером я должен попросить у нее нечто такое, чего не бывает на свете. Иначе она утащит меня с собой. Может, твои рыбки посоветуют что-нибудь дельное?

— Конечно, — сказал Башир. — Сейчас я их принесу.

Он удалился в комнату позади лавки и вернулся, неся банку с водой, где плавали две рыбки: одна красная, а другая желтая в черную крапинку. И на вид действительно волшебные.

— А теперь поговори с ними! — попросил я Башира.

— Э, нет, — ответил Башир. — Сам я с ними говорить не могу, они не понимают по-французски. Нужен переводчик. Но не волнуйся, за этим дело не станет! — И Башир запел:

Мышка-норушка,
Шепни мне на ушко,
Что скажут рыбешки, —
Получишь, подружка,
Колбаски немножко!

Едва лишь он кончил петь, как на прилавке, откуда ни возьмись, появилась хорошенькая серая мышка. Семеня лапками, она подбежала к банке, присела возле нее и трижды пискнула:

— Пи! пи! пи!

Башир перевел:

— Она говорит, что готова. Расскажи ей, что с тобой приключилось.

Я нагнулся к мышке и выложил ей все про нотариуса, дом, соседей, чуланчик, песенку, ведьму и испытание, которое она мне устроила. Молча выслушав меня, мышка повернулась к рыбкам и заговорила по-своему:

— Иппи ипипи рипитипи…

И так целых пять минут.

Рыбки так же безмолвно все выслушали, переглянулись, посовещались, пошептались, и наконец красная рыбка поднялась на поверхность и зашевелила губами, издавая тихие, еле слышные круглые звуки:

— Буль-буль-буль-буль…

И булькала таким образом с минуту.

Как только она умолкла, мышка повернулась к Баширу и вновь заверещала:

— Пипири пипи рипипи.

Я спросил Башира:

— Что она говорит?

— Сегодня вечером, — ответил он, — когда увидишь ведьму, попроси у нее резиновые драгоценности, которые сверкают, как настоящие. Она не сможет их тебе дать.

Я поблагодарил Башира, Башир дал щепотку дафний рыбкам, ломтик колбасы — мышке, и на этом мы расстались.

Ведьма уже поджидала меня в коридоре:

— Ну? Так что же ты просишь?

Я уверенно отвечаю:

— Дай мне резиновые драгоценности, которые сверкают, как настоящие!

Но ведьма только расхохоталась:

— Ха-ха-ха! Затея вовсе не плоха! Хоть и не ты это придумал, ну да ладно — держи!

Она пошарила за пазухой и вынула пригоршню драгоценностей: два браслета, три кольца и ожерелье; они блестели, как золото, переливались, как бриллианты, всеми цветами радуги — и при этом были мягкие, как школьный ластик!

— До завтра! — сказала ведьма, — придумай вторую вещицу. И в следующий раз постарайся быть похитрее!

И — гоп-ля! — как сквозь землю провалилась.

Наутро я отнес драгоценности одному своему другу — химику и спросил:

— Из чего это сделано?

— Дай погляжу.

И он заперся в лаборатории. Через час выходит и говорит:

— Просто невероятно! Они резиновые! Ничего подобного не видел! Можно я их возьму себе?

Я оставил ему драгоценности и вернулся к Баширу.

— С драгоценностями не получилось, — говорю. — Ведьма тут же мне их выложила.

— Придумаем еще что-нибудь, — говорит Башир.

Он сходил за банкой, поставил ее на прилавок и вновь запел:

Мышка-норушка,
Шепни мне на ушко,
Что скажут рыбешки, —
Получишь, подружка,
Колбаски немножко!

Прибегает мышка, я ввожу ее в курс дела, она переводит, получает ответ и передает его Баширу:

— Пипи пиррипипи ипип ипип ип!

— Что она говорит?

И Башир мне переводит:

— Попроси у ведьмы ветку макаронного дерева, да такую, чтобы она принялась в твоем саду.

В тот же вечер говорю ведьме:

— Хочу ветку макаронного дерева!

— Ха-ха-ха! Затея вовсе не плоха! Хоть и не ты это придумал, ну да ладно — держи!

— И — хоп! — достает из-за пазухи великолепную ветвь цветущих макарон, с побегами спагетти, с продолговатыми листьями из лапши, с цветами из рожков и даже с семенами в виде букв алфавита!

Я прямо опешил, но все же попытался к чему-нибудь придраться:

— Это не настоящая ветка, она… она не примется!

— Ты так думаешь? — говорит ведьма. — Что ж, посади ее в своем саду — сам увидишь! До завтрашнего вечера!

Не откладывая в долгий ящик, я тут же вышел в сад, выкопал на грядке ямку, посадил макаронную ветку, полил и пошел спать. На следующее утро иду в сад — и что же вы думаете? Ветка стала преогромной: почти как целое деревце с настоящей кроной, да и цветов на ней распустилось видимо-невидимо. Я вцепился в нее руками, постарался вырвать… Не тут-то было! Разрыл землю вокруг ствола и обнаружил, что макаронное дерево пустило сотни вермишельных корешков… Я совсем отчаялся! И даже к Баширу идти расхотелось. Брожу я по улице взад и вперед как неприкаянный и вижу, что добрые люди перешептываются, когда я прохожу мимо! Знаю я, о чем они судачат!

— Несчастный молодой человек! Поглядите на него! Близок его последний час, сразу видно! Вечером ведьма утащит бедолагу!

Ровно в полдень позвонил Башир:

— Ну как? Вышло?

— Нет, ничего не вышло. Я погиб. Сегодня вечером ведьма утащит меня. Прощай, Башир!

— Да нет же, еще не все потеряно, не болтай ерунды! Приходи сию же минуту, расспросим рыбок!

— Что толку? Уже ничего не попишешь!

— Тебе и не надо ничего писать! Приходи быстрей! Стыдно вешать нос!

— Ладно, приду, если хочешь…

И я пошел к Баширу. Прихожу, а все уже наготове: и банка с рыбками, и мышка возле нее.

В третий раз пересказываю свою историю, мышка переводит, рыбки долго-долго совещаются, и на этот раз на поверхность выплывает желтая и ритмично позевывает:

— Буль-буль-буль-буль-буль-буль-буль..

И так почти четверть часа.

А потом мышка поворачивается к нам и произносит целую речь, которая продолжается добрых десять минут.

Спрашиваю Башира:

— Что они такое рассказывают?

Башир говорит:

— Слушай очень внимательно, потому что дело не простое! Когда придешь вечером домой, попроси у ведьмы волосатую лягушку. Это поставит ее в тупик, так как волосатая лягушка — это она сама. Она, ведьма, и есть волосатая лягушка, только в человеческом обличье. Так что одно из двух: или она не сможет тебе ее дать — и тогда ей придется уйти насовсем или все же решит показаться тебе в виде лягушки и для этого должна будет в нее превратиться. Как только она станет волосатой лягушкой, поймай ее и свяжи покрепче толстой веревкой. Больше она уже не сможет раздуться так, чтобы снова обернуться ведьмой. Потом сбрей ее волосы, и она станет самой обыкновенной, совершенно безвредной лягушкой.

В меня снова вселилась надежда. Я спросил Башира:

— В твоей лавке продается веревка?

Башир продал мне моток толстой веревки, я сказал спасибо и ушел. Вечером ведьма тут как тут:

— Ну, голубчик, сразу тебя уносить или как? Что ты у меня попросишь в этот раз?

А я, проверив, не спуталась ли веревка в кармане, отвечаю:

— Дай-ка мне волосатую лягушку!

Ведьма явно приуныла… И как заголосит с пеной у рта:

— А? Что? Это не твоя выдумка! Проси чего-нибудь другое!

Но я стою на своем:

— Зачем же другое? Не хочу ничего другого, хочу волосатую лягушку!

— Ты не имеешь права ее просить!

— Так ты не можешь мне дать волосатую лягушку?

— Могу, но мы так не договаривались!

— Значит, не хочешь?

— Не хочу!

— Тогда убирайся вон! Я здесь хозяин!

— Ах, вот ты какой! — взвыла ведьма. — Что ж, раз так — получай свою волосатую лягушку!

И на моих глазах она съеживается, сморщивается, скрючивается, сдувается, как проколотый мяч, и расплющивается, будто тает, да так быстро, что через пять минут передо мной самая настоящая зеленая квакушка, только с густыми лохмами на голове. Она волочит лапки по паркету и истошно квакает, словно на нее напала икота:

— Ква! Ква! Ква! Ква!

Я тотчас прыгаю на нее, прижимаю к полу, вытаскиваю веревку из кармана и раз-раз! связываю и перетягиваю ее! Она дергается, задыхается, пытается раздуться… Но веревка затянута слишком туго. И лягушка только свирепо выпучивает глаза да вопит что есть мочи:

— Ква! Ква! Ква! Ква!

Не теряя ни минуты, несу ее в ванную, намыливаю, брею, а потом развязываю и оставляю на ночь в ванне, налив воды на самое донышко.

Назавтра я посадил лягушку в банку и опустил туда маленькую лесенку, потому что перед дождем лягушки в банках забираются на верхнюю ступеньку и квакают. И отнес этот барометр Баширу. Он поблагодарил меня и поставил банку на полку рядом с рыбками.

С тех пор лягушка и рыбки беспрерывно переговариваются. Лягушка говорит: «Ква! Ква!», а рыбки ей: «Буль! Буль!» — так и общаются друг с другом, не переставая.

В один прекрасный день я попросил Башира:

— Не позовешь ли ты мышку? Интересно узнать, о чем это они там болтают?

— Что ж, можно, — сказал Башир.

И вновь пропел:

Мышка-норушка,
Шепни мне на ушко,
Что скажут рыбешки…

Когда пришла мышка, Башир попросил ее послушать и перевести нам. Но мышка на этот раз наотрез отказалась.

— Почему? — спросил я.

А Башир ответил:

— Потому что это сплошная ругань!

Такова история ведьмы. И теперь, когда бы вы ни зашли в мой домик — днем ли, ночью, — можно сколько угодно распевать:

Очень, очень буду рад
Ведьме дать пинка под зад!

Ручаюсь, что ничего не случится!





«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики