Я тебя никогда не прощу (fb2)

- Я тебя никогда не прощу 263 Кб, 71с. (скачать fb2) - Елена Борода

Настройки текста:




Елена Борода

Я тебя никогда не прощу

Тимофей

Леська, как обычно, кривлялась в такт музыке. Какая-то музыка тарахтела у неё в наушниках, и она дергалась и временами подвывала дурацким голосом.


Голос у неё вообще-то ничего так. Леська умеет петь, когда захочет. Но она редко когда хочет. Зато корячиться под какой-нибудь Linkin Park – это всегда пожалуйста.


Леська смешная. Большая и пухлая, как медвежонок. И шапку носит медвежачью: круглая, меховая, с ушами-шариками на макушке. Специально, наверное. Еще у неё пестрая куртка, наподобие тех, что носят сноубордисты, и черные лосины.


Куртка прикалывает. Где сноуборд, а где Леська! Лосины тоже. Старшеклассников вообще не сильно гоняют за нарушение формы одежды. Но Леське непременно влетает за лосины. На её толстых ногах они смотрятся вульгарно и вызывающе. Но Леське пофиг, она вообще без комплексов.


Мне тоже пофиг. Леська мой друг, и мне всё равно, как она выглядит.


Леська изменилась в лице и с грацией тюленя нырнула за спинки откидных кресел. Я сиганул следом, не раздумывая. Даже не обернулся. И так понятно, что сорвало Леську с места. Завуч с обходом.


Мы сидели в коридоре за школьной раздевалкой. Там обычно коротают время прогульщики. Но мы и были, собственно…


За креслами было темно, но чисто. Респект школьной уборщице. А вот школьному плотнику не респект: две спинки у кресел оторвались и держались не пойми на чём.


Леська шумно сопела. У неё вечный насморк. Она говорит, что это аллергия. А по-моему, она хронически простужена, потому что носит одни и те же кроссовки и летом, и зимой. А сейчас, на минуточку, минус пятнадцать снаружи.


Кроссовки, правда, знатные. На правом, сбоку, — роспись одного из Леськиных кумиров, лидера панк-группы «Ланч-бокс». Леська в прошлом году отрывалась в клубе на их концерте, а потом выпросила автограф. Он черканул что-то несмываемым маркером на кроссовке, она их теперь не снимает. Я бы, наоборот, берёг. Поставил бы на каминную полку и любовался.


У меня нет каминной полки. И камина тоже нет. Но почему-то думается именно так.


В общем, Леська сопела, а завуч приближалась. Впечатывала свои твердые каблуки в бетонный пол, и секунды замирали и сжимались, и осыпались замороженными каплями куда-то в бездну, и в этом звуке слышалась неотвратимость…


Ну, если бы мы не были такими пофигистами, слышалась бы.


Шаги замерли прямо возле нас.


– Сланцева, Ребров! – голос ничего хорошего не предвещал. – Вылезайте немедленно! Можно подумать, я не знаю, где вы прячетесь!


Это она права. Не первый раз выуживает нас из кресел. Или из-за кресел, как сейчас.


– Сколько можно! – завуч каждый раз говорила одно и то же. – Вас всё время за руки на занятия водить надо? Детский сад какой-то!


Леська растянула губы в дебильной улыбке. Не надо говорить, что мы вылезли, да? Так вот, Леська улыбнулась. Чем еще сильнее выбесила завучиху. Та глазищами сверкнула так, что у Леськи, наверное, ожоги остались.


– Марш за мной! – скомандовала завуч.


Я пожал плечами и с достоинством последовал за ней. У Леськи с достоинством не получалось, она топала, как слон.


За ручки она нас и привела на урок. И ушла по своим учебным делам.


Так. Стоп.


Всё, от появления завуча до момента, когда мы разошлись по кабинетам, прокрутилось у меня в мозгу стремительной сменой кадров. На самом деле всё было совсем не так.


На самом деле завуч остановилась у кресел и замерла. Мы замерли тоже. В ноздри вполз запах, резковатый для женского парфюма.


– Всё те же. Сланцева, Ребров. Сами вылезете или охрану позвать?


Голос у неё сорвался. Это вообще странно. Завуч у нас такая завуч! Мисс Непоколебимость, леди Сталь, Снежная Королева!


Нас вымело из-за кресел. И тут мы увидели, что она не одна. Рядом с ней стоял какой-то чел невзрачной наружности. Это он, оказывается, благоухал.


А для мужика парфюмерная водичка слишком приторная, – заметил я. Тёмный такой, густой, карамелистый вязкий запах, с горчинкой. Так леденцы пахнут. Или еще на перезрелый инжир похоже. Тоже с горечью.


Я стоял и размышлял почему-то об особенностях его парфюма, и до меня не сразу дошло, что на нас с Леськой кричат. Не как обычно кричат, когда отчитывают за дурное поведение, а орут по-настоящему, до истерики. Завуч-то ладно, мы ей не один литр крови испортили, а этот чего?


Леська ему так и сказала. Ну, как сказала… Тоже, в общем, не шёпотом.


– Ты что себе позволяешь, Сланцева? – возмутилась завуч.


Чел вообще онемел после Леськиного отпора. Она ему заявила, что мы его первый раз видим, и он нам вообще никто. Справедливо, я считаю.


Все малость поуспокоились. Завуч пришла в нормальный вид, если не считать красных пятен на щеках.


– Ладно, Сергей Витальевич, – примирительно сказала она. – В самом деле, это же дети.


Сергей Витальевич, не глядя на неё, протянул