Мой парень - порноактёр (СИ) (fb2)

- Мой парень - порноактёр (СИ) 1.02 Мб, 300с. (скачать fb2) - Дарья Сорокина

Настройки текста:



Дарья Сорокина Мой парень — порноактер

Глава 1 Все началось с поцелуя

Эд

Как испортить себе обеденный перерыв? Легко! Сесть через столик от куриц из Ита, Вита, Фита. Мне хватило недели на кампусе, чтобы составить свое мнение о сестринствах и братствах. Там тусуются богатенькие баловни судьбы или аутсайдеры, мечтающие мимикрировать и сойти за своих в надежде однажды разделить толику успеха с сильными мира сего.

Я поселился в общаге. Хотя кому я нужен в братствах?

В этой шумной компашке по соседству в центре внимания сегодня очередная кукла, родившаяся с серебряной ложкой в заднице. Элизабет Бэйли. Знаю ее по лекциям у профессора Сэмьюэльсона и надоедливым золотистым волосам, которые частенько каким-то образом попадают мне между тетрадных листов. Как?! Мажорка через ряд от меня! А еще я видел ее в списке выбравших немецкий иностранным языком. Почему не нашла что-то погламурнее? Испанский? Французский? Хотя каюсь. Хочу послушать, как ее ротик будет произносить грубые для слуха предложения. Как вся она будет краснеть и стесняться, когда некоторые слова окажутся созвучными с чем-нибудь непристойным. Я все больше ловлю себя на мысли, что хочу увидеть ее смущение.

— Ну же, давай, Лиз! Вон он сидит.

Подружки явно подначивают девушку. Хотя какие они ей подруги? Даже я знаю, что Бэйли терпеть не может, когда ее зовут Лиз. Она постоянно поправляет на Бет. Но сейчас она этого не делает. Где твоя гордость, Бет? Неужели желание прогнуться под сестринство настолько сильно, что ты себе на горлышко наступаешь?

Девушка пытается отвертеться от задания, которое придумали для нее старшие, и случайно встречается со мной взглядом. Быстро отворачиваюсь. Ох, как же тупо получилось. Мне вообще плевать, о чем они там говорят. И на Элизабет Бэйли плевать, но ровно до того момента, когда я понимаю, что обсуждают они меня.

— Холли, я учусь с ним. Это Эд Хэндерсон, — шипит куколка.

— Боже, Лиз, ты знаешь, как зовут этого лузера?

Физически ощущаю, как она хмурится от этой версии своего имени. Видел это уже с сотню раз на парах и переменах.

Кстати, я удивлен не меньше блондинистой Холли. Серьезно, Бет, ты помнишь меня по имени? Может, и кто я по гороскопу знаешь?

Моя одногруппница тем временем смутилась и снова бросила на меня взгляд. Этого я уже не видел, просто почувствовал, что она таращится, прямо по макушке царапнула голубыми глазищами. Жуть, аж волосы зашевелились.

— Он не лу… Просто активный студент, вот и запомнила, — врет Бэйли, а я пытаюсь замерить степень своего охреневания по шкале от «ни фига себе» до «ошизеть можно».

Я не просто неактивный студент, я стараюсь быть самым неприметным в группе, но эта девчонка обратила на меня внимание.

— Пофиг. Сделай это, и ты официально одна из нас. Уверена, лошок Эдди не целовался никогда. Будешь его первой. На всю жизнь запомнит.

Что, простите? Не целовался? Как же сложно сохранять равнодушный вид и не заржать. У меня аж скулы сводить начинает. Вот же тупые курицы. Нет-нет, я не горжусь своим послужным списком, но все же… Лошок, лузер. Обидно немного. Перестарался я, что ли, со своим студенческим образом невзрачного ботана?

Бет Бэйли тем временем поднялась из-за стола, бросая умоляющие взгляды на своих будущих сестер, но, увы, не нашла в них поддержки, лишь гадливое предвкушение забавной сцены. А уж как я ее жду. Давай-давай, иди ко мне. Первый настоящий поцелуй сегодня будет у тебя. Клянусь, в твоей жизни еще никогда не было ничего подобного.

* * *

С самого детства я просчитывал все наперед, выверял каждый шаг, думал, что крепко держу собственную жизнь за хвост, но она взяла и резко дернулась вперед, протащив меня мордой по асфальту. Элитную школу, где я был звездой, откуда носил домой дипломы и трофеи, пришлось сменить из-за переезда. Ерунда, подумал я, когда отец потерял работу. В обычной государственной школе тоже можно многого добиться. Я снова контролировал все, зубрил, не спал ночами, протирал штаны в библиотеке, а потом с тоской смотрел, как Чендлер Пирсон ездит на все соревнования в штате вместо меня, потому что у моей семьи не было денег на гребаный билет на автобус, а на подработку времени у меня уже не оставалось.

Но и здесь я справился, начал получать гранты на поездки, даже выиграл чемпионат по спеллинг би в штате. А потом снова удар под дых. Целых два. Родилась сестра, и одновременно с этим у меня начало портиться зрение. Эти события были никак не связаны, и мне чертовски стыдно перед Руби за все то дерьмо, что я думал о ней, когда глядел на ее сморщенные розовые ручонки. Да, я злился, мы едва сводили концы с концами, а родители завели второго ребенка. О чем они думали?

Но и это не могло остановить меня. Я уже собирался раскинуть крылья, поправить ублюдские очки на носу и снова переть к цели, как на мои плечи свалилась неподъемная махина в виде грустного лица офицера полиции.

Помню урывками, что он говорил. Начал издалека дежурными фразами, готовил меня, но я уже все понял. В мозгу тогда что-то стремительно защелкало, пыталось найти новые рельсы, по которым можно пустить мой уже порядком потрепанный поезд. Я не плакал, смотрел на раскуроченное авто, и новые расчеты затопили разум, я видел воображаемую траекторию, по которой крутился вокруг своей оси наш старенький «форд», сминая мою семью.

— Твоя сестра в реанимации, жива. Но, Эдди, ей будет нужно серьезное лечение.

Руби жива! Тогда-то я и заплакал, но уже от счастья. А дальше… Огромные медицинские счета, которые пришлось взять на себя нашей бабушке, разводящие руками страховщики и куча закрытых дверей. Вру. Одна была открыта. Та самая, за которой меня спросили:

— Эй, стеклянные глазки, у тебя неплохие данные попробуешь в лайт-порн?

Где кончался лайт-порн*, начинался и хард, но мне неплохо платили, особенно за стримы*. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы помогать сестре и бабушке, но слишком мало, чтобы показать средний палец всему остальному дерьму в моей жизни, а его оставалось прлично…

Итак. Что же мы имеем на данный момент? Неудачника Эдварда Хэндерсона — неглупого такого парня, умудрившегося вопреки всему получить грант на обучение в Стэнфорде и держать в тайне свою сомнительную подработку. И этот неглупый парень, то есть я, прям сейчас, глядя на покрасневшее до корней волос создание, собирается сделать самую большую глупость в своей развеселенькой жизни! И это учитывая весь отснятый со мной порно-видеоматериал разных жанров, пленки которого бы хватило, чтобы обмотать Аляску и повеситься на оставшемся кончике. Так вот… я действительно собираюсь поцеловать Бет Бэйли. Девчонку, которая встречается с президентом Тау Дельта Ипсилон. С тем самым богатеньким утырком, и если у красотки Бет между ягодиц торчит серебряная ложечка, то Кертис Норис — младший появился на свете с серебряным половником в заднем проходе. Именно этим половником я буду разгребать новую порцию дерьма, в которое вот-вот вляпаюсь. Но это потом. Сейчас меня колотит от злости. От тупой, мать ее, ярости, что меня назвали лузером. И я уже представляю, как пропихну блондиночке язык в рот, и как она убежит под смех подружек, роняя стулья.

— Привет, ты же Эд Хэндерсон?

Ну охренеть, Эд. Сделай нормальную рожу, а не лицо властного начальника, который собирается отшлепать нерадивую сотрудницу. Я прямо чувствую, как у меня губы в страшной улыбке расползаются.

— П-п-привет.

На самом деле я не заикаюсь, но это классная фишка. Грустно, но факт: когда все в курсе, что тебя так переклинивает, то желание общаться у людей резко пропадает, если ты, конечно, не Кертис Норис — младший. От этого козла стерпят все. Терпит же Бет конченого мудака рядом с собой. А я что? Мне фиолетово. Ее выбор, не мой.

— А я…

— Бет. Бет Бэйли, — выдыхаю это каким-то не своим голосом, то есть как раз своим, без заикания, а в Ложечку словно молния шарахнула. Сидит дымится, смотрит на меня так странно, словно я только что два шестизначных числа в уме перемножил и выдал ей правильный ответ. Бет. Это же так просто, запомнить, что тебе нравится. Не знаю, почему твое тупое окружение не может сделать такой малости для тебя.

— Бет?

Сжатый воздух с легким взрывом освобождается на букве «Б», мягко перетекает в «Е». Недолгий полет, а потом встреча с землей на «Т». Словно из окна выпрыгнул и разбился, когда твое имя сказал, но я хочу еще и еще. Бет… Бет… Бет… Как удары сердца.

— Бет, ты в порядке? — проявляю участие.

Встрепенулась. Дышит чуть тяжелее, теребит дорогой, но безвкусный браслет, словно стыдится его и с руки сорвать хочет. Спорим, тебе его подарил твой Кертис Норис — младший?

— Да, я…

Ее взгляд бегает по моему лицу, пытается насмотреться на меня перед тем, что она собралась сделать, и в этом взгляде нет отвращения или снисхождения к лузеру.

— Что, Бет?

Не могу сдержаться, продолжаю прыгать с небоскреба, называю ее по имени, делаю то, что ей нравится. Она несмело тянется ко мне, и я уже слышу хрипы и визги за соседним столиком, они раздражают. Выключаю их, отдаюсь своей глупости, ловлю Ложечку за затылок, чувствую, как она вздрагивает и пытается отпрянуть, но поздно. Ее губы — мои губы. Самая идиотская мысль, которая пришла мне, когда я начал целовать Бэйли, что надо было очки на лоб сдвинуть. Мешают. Точно прочитав мои мысли, Бет потянулась к ним пальчиками и сдернула с моего лица, продолжая отвечать на ласку, позволяя мне все больше и больше, и вот я уже коснулся ее языка, ощущая, как от этого по телу маленькой спорщицы прокатилась дрожь. Ей нравится? Ей нравится! Но она все равно выныривает из моих объятий, а я как дурак подслеповато щурюсь и не вижу ее лица. Что на нем? Что сейчас случилось, ответь, Бет?

Вместо ответа слышу хруст стекла под ее каблуками. Ах, вот оно что… Даже полегчало резко, выжигая досуха ту теплую розовую карамель, что внезапно начала растекаться у меня в животе. Бет Бэйли — обычная богатенькая дрянь. Поздравляю тебя со вступлением в Ита, Вита, Фита, ты этого достойна.

Все пошло не по моему плану, и теперь я сваливаю, поджав хвост, роняя стулья, потому что ни черта не вижу вокруг. Весь мир превратился в смазанный рисунок первоклассника, а ставший острее слух доносит до меня мерзкое хихиканье, иглами пронзающее спину. А ведь думал, что со старшей школы мне насрать на издевки. А мне и было насрать, пока не встретил Бэйли…

Глава 2 Все началось с имени

Бет

Эдвард Хэндерсон — очень странный парень. В нем словно два разных человека живут. Один карикатурный невзрачный ботаник с сезонным заиканием, а второй… Со вторым все гораздо сложнее. Иногда, когда Эд, думает, что его никто его не видит и не замечает, он распрямляет вечно ссутуленные плечи. Умопомрачительным жестом сдвигает очки на макушку, массирует переносицу, затем завораживающе потирает затекшую шею с выступающими венами, а я, как чокнутая сталкерша, наблюдаю за этой метаморфозой со стороны, гадая, откуда свалился этот парень. Он был старше остальных первокурсников, видимо, брал не один гэп йер*, а целых три. Сколько ему? Двадцать? Двадцать один, может, больше. А еще он стипендиат, чертовски умный и красивый. Но всего этого я бы не заметила, если бы не стала одержима из-за одной глупой мелочи, простой фразы, небрежно брошенной им.

— Отличная работа, мисс Бэйли, — похвалил меня профессор Сэмьюэльсон и вернул мою курсовую. — Не хочешь выступить с ней на студенческой конференции с Эдом Хэндерсеном? У вас обоих достойные работы, вы бы неплохо смотрелись вместе.

— Эд?

Я мучительно терла виски, пытаясь вспомнить студента с таким именем.

— За тобой сидит обычно. В очках.

— А-а-а, — протянула я, сделав вид, что поняла, о ком идет речь, и тут же услышала смешок за спиной. Повернулась и столкнулась с ним, чувствуя себя до ужаса неловко. Своего же одногруппника не знала.


Эд. Имя на выдохе, весь воздух из меня вытягивает, и становится нечем дышать. Серые глаза за холодным стеклом, а волосы теплые, медные, отливают золотом на свету. Прижимаю к груди папку-скоросшиватель под пронзительным взглядом Хэндерсона, он явно видит больше в этих дурацких очках, чем другие, ощущает острее, слышит, как у меня все клокочет внутри.

— Так что ты решила, Лиз?

Лиз. Мерзко, словно склизкая улитка ползет и оставляет позади мокрый след. Зато меня как холодной водой окатили, отрезвляет, прогоняет жуткое очарование Эда.

— Я у папы спрошу, мистер Сэмьюэльсон.

Уже разворачиваюсь к двери и слышу его голос.

— Бет.

Меня парализовало. Глубокий, проникновенный голос.

— Ей нравится, когда к ней обращаются Бет. Попробуйте, профессор, это несложно. Бет…

Я вылетела из аудитории и привалилась к стене, пытаясь унять бешеный стук под ребрами. Его голос, взгляд… Я должна пойти на эту конференцию, просто еще раз услышать, как он назовет меня по имени.

Но поехать я не смогла. У папы нашлись другие планы на тот день. Для него моя учеба в Стэнфорде была баловством и приятным бонусом к репутации семьи, но меня явно не видели практикующим юристом, скорее мостиком, который свяжет фамилию Бэйли с кем-то повлиятельнее. Например, с Норисами, которые в вечер выступления Эда осчастливили нас своим визитом за ужином. Я сразу поняла, к чему все идет, и невесело ковыряла вилкой свой беф бургиньо́н, пропуская мимо ушей намеки обо мне и младшем Норисе. Мне было интересно, а что сегодня будет есть Эд? Наверно, что-то вкусное и без пафосного французского названия. Его мама приготовит торжественный ужин, чтобы отметить блистательное выступление сына. Хотелось бы и мне попробовать… Но вместо этого уже к концу вечера я, сама того не осознав, стала девушкой Курта, а на следующий же день приехала в кампус в его «Бугатти Широн» из лимитированной серии, которых в мире не более пятисот. Спасибо моему новому парню за экскурс в эту очень интересную область…

Когда я вышла из машины, то мечтала слиться с асфальтом, потому что, клянусь, услышала тот самый смешок Эда. Но на парковке Хэндерсона не оказалось, а посмеивался он в моем воображении. Какая же ты бесхребетная дура, Бет!

— Хочешь, я познакомлю тебя с Холли и Триш? Они входят в совет Ита, Вита, Фита. Уверен, тебя примут без проблем. Ну, может, выполнишь парочку безобидных заданий.

А вот это предложение мне понравилось. Жутко хотелось заиметь подруг в сестринстве. Пижамные вечеринки, секреты, болтовня о бойфрендах, графики уборки. Я так себе представляла жизнь в доме Иты, Виты, Фиты. Наивная…

— А какие у них задания?

— Как правило, одно и то же из года в год — поцеловать какого-нибудь прыщавого задрота. Не бойся, ревновать не стану, — добродушно улыбнулся Курт. — Но…

— Что но?

Я тогда совсем не почувствовала угрозы, а надо было. Парень цепко схватил меня за запястье и довольно грубо дернул на себя.

— Сначала ты поцелуешь меня, Лиз.

Губы у Курта были жесткими, как резина, и мне казалось, что при нашем прикосновении раздается неприятный скрип, который слышат все вокруг. Я уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это только распалило Нориса-младшего, и в следующее мгновение у меня во рту уже оказался язык. Я стойко вытерпела это надругательство, мечтая высказать отцу все, что я думаю о Курте и этом отвратительном сватовстве, но в следующий момент из подъехавшей старенькой «шеви» вышел Эдвард, и я чуть не заплакала от досады. Мне уже почти под кофту рукой залезли. Я отчаянно мечтала, чтобы Хэндерсон вмазал моему «бойфренду» по роже и увез меня отсюда.

Только с чего бы хамелеону Эду вступаться за незнакомую девчонку, которую тискают, как дешевую потаскушку, рядом с крутой дорогой тачкой.

Он прошел мимо, громко хмыкнув в моем воображении. Пустышка Бет… Я по-глупому обиделась на него, хотя винить стоило только себя. Маленькую послушную папину дочку.

*gap year Академический год — год перерыва между школой и высшим учебным заведением.

* * *

Триш и Холли были так любезны показать мое будущее жилье, а еще они как-то пространно намекнули на крутую соседку, которая прямо сейчас была на тренировке по баскетболу. Может, мы с ней подружимся, и она спрессует Курта до размеров мяча вместе с его «бугатти»?

Мне до сих пор жутко хотелось отмыться от поцелуя с Норисом-младшим, а с того момента прошла уже целая неделя. Мой бойфренд был очень занят делами своего братства, дрессировал новеньких, придумывал для них различные формы унижений, поэтому до меня очередь не доходила.

С отцом поговорить у меня не хватало духу, потому что о моих отношениях с Кертисом он всегда спрашивал с хорошо знакомым нажимом. Мне ничего не оставалось делать, как говорить, что все шикарно, и какая у него шикарная тачка, как у принца из Саудовской Аравии. Оказалось, что обсуждать тачку — беспроигрышный вариант. Она же не виновата, что ее хозяин ублюдок? Поэтому я лепетала об отделке салона, дорогущем запасном комплекте шин, крутой стереосистеме, словом, я была той, какой меня мечтал видеть отец — пустышка для влиятельного наследника Норисов. Я даже научилась хлопать глазками и подглядела у одной из девушек сестринства идиотский жест рукой. Еще немного, и я начну капризно топать ножкой.

Черт. Я даже когда в Стэнфорд поступала, не делала такого, а составила целую деловую презентацию для отца, объясняющую, почему он должен инвестировать в мое высшее образование, а он взял и сказал в середине моего выступления:

— Детка, тебе стоило просто попросить. Хочешь в Стэнфорд, я не против. Давай сюда свои документы.

Интересно, если бы я составила презентацию "Сто и один повод пойти с Эдом Хэндерсоном на свидание", папа бы так же отреагировал? Хах! Держи карман шире, Бет!

— Милый браслет. — Папа кивнул на уродство вокруг моего запястья. — Курт подарил?

Потребовалось немало усилий, чтобы сдержать поток гневных слов, которые вертелись у меня на языке. Я лишь натужно улыбнулась, мечтая растворить эти кандалы в кислоте, вместе с рукой.

— Все нормально, Элизабет?

Видимо, мое состояние все же не укрылось от папы, и я сделала глубокий вдох:

— Папа, а что если Норис мне ммм… не… совсем… симпатичен?

— Не будь строга к нему. Дай парню шанс. Он за тобой ухаживает, помоги ему, скажи, что тебе нравится, сама. Отношения — это двое людей.

Тряпка. Ты тряпка, Бет!

Так и не смогла нормально возразить отцу. Слишком живо я помнила, как всего раз сделала не по его, и меня перевели в другую школу, игнорируя мольбы и слезы. Я не готова расставаться со Стэнфордом, но сама не потяну плату за обучение, а папа не позволит мне взять студенческий заем. У него знакомые во всех банках, они живо сдадут меня с потрохами, едва я заявлюсь к ним на порог. Может, фамилию сменить? Элизабет Хэндерсон. Звучит!

Жаль, такие подработки, чтобы покрыть обучение за семестр, еще не придумали. Остается только спихнуть Эда с первых позиций, чтобы забрать его стипендию. Но это почти нереально, он чертов гений! Да и не хочу я с ним соревноваться.

Снова думаю о нем.

В итоге просто отложила разговор с отцом на неопределенный срок.

Но стало только хуже, когда пришел день моего посвящения. Я почти не слушала болтовню Триш и Холли, кивала на их расспросы о Курте и слушала восхищенные вздохи, а сама украдкой поглядывала на своего хамелеона. Октябрьское солнце подсвечивало его слегка небрежно растрепанные пряди, оставляло завораживающие блики на стеклах очков. А пальцы… Красивые длинные, мысленно представляла в них не вилку, а смычок скрипки, потом моя фантазия уходила чуть дальше, и вот мы уже играем дуэтом на пианино, случайно касаясь друг друга, пока близость окончательно не сводит нас с ума, и вот уже эти самые пальцы расстегивают пуговицы моей блузки, застежку на лифчике…

Я слишком громко втянула остатки смузи через трубочку, настолько, что сама вздрогнула от противного звука. Девочки рассмеялись, а видение ушло, оставив после себя приятное щекочущее чувство внизу живота.

Ты нравишься мне, Эдвард Хэндерсон. Ты мне нравишься. Можно я буду звать тебя Эд?

Это же так просто сказать. Что я теряю? Только свои глупые фантазии…

— Он! — Триш ткнула пальцем в моего одногруппника, и я чуть не задохнулась от волнения.

— А?

Она закатила глаза:

— Твое задание — тот додик-очкарик.

— Поцеловать? Его? — прикидываюсь идиоткой. Да я заговорить-то с ним боюсь. И он не додик… Они просто его не знают!

— Ну же, давай, Лиз! Вон он сидит, — вступает Холли, и я понимаю, что шансов отвертеться у меня все меньше.

— Холли, я учусь с ним. Это Эд Хэндерсон!

Сердце к горлу подскочило, когда он повернулся к нам. Его очки ярко блеснули на солнце, и от сверкнувших за ними серых глаз меня бросило в жар, лишив всякой возможности связно мыслить и говорить.

— Боже, Лиз, ты знаешь, как зовут этого лузера?

Я уже готова плюнуть на вступление в Ита, Вита, Фита, но это единственная возможность для меня пожить отдельно, без папы и его вечных расспросов. Поселиться в обычной общаге он мне никогда не позволит. Только в доме сестринства. А там, глядишь, найду подработку и выползу из-под его опеки, докажу, что сама чего-то да стою, что я не придаток для богатого урода.

— Он не лу… Просто активный студент, вот и запомнила…

Ненавижу себя за трусость. Я не стыжусь своих чувств к Эду, но и вступаться за него мне страшно. Не хочу, чтобы кто-то раньше него узнал о моей симпатии. Не хочу, чтобы над ней глумились или опошлили.

— Пофиг. Сделай это, и ты официально одна из нас. Уверена, лошок-Эдди не целовался никогда. Будешь его первой. На всю жизнь запомнит.

Ноги не слушаются, каблуки попадают в зазоры между плиток, а сердце почти выломало мне позвоночник.

С того случая у профессора Сэмьюэльсона мы не общались, но и тогда я ни слова не проронила, а выбежала из аудитории.

И вот я держусь за стол, чтобы не упасть в обморок. В глаза Эду посмотреть боюсь, а тупо изучаю свои ногти. Почему-то сейчас мне стыдно за свой броский маникюр, стыдно за браслет, за подруг, я не такая на самом деле! Я просто Бет, твоя застенчивая одногруппница.

— Привет, ты же Эд Хэндерсон?

Как же его взгляд и улыбка не сочетаются с нарочитым заиканием. Почему он прикидывается? Он русский шпион и шифруется под забитого ботаника?

Но я стойко держусь, даже села и ничего не опрокинула, а потом он выдыхает мое имя, и я окончательно отдаюсь во власть его голоса. Эдвард, как назло, смакует эти три буквы, а я смотрю на его губы, когда они произносят «Б», ловлю его дыхание на «Е», чувствую, как он касается языком альвеол на «Т».

Туплю, слов подобрать не могу и заикаюсь куда убедительнее, чем Эд.

Пытка именем продолжается, и я больше не могу ее выдерживать, просто упираюсь в стол и тянусь к нему. Если что пойдет не так, я просто свалю все на задание от сестер, а если все на самом деле сложится, тогда… Не знаю. Буду действовать по обстоятельствам.

Триш и Холли издают какие-то нечеловеческие звуки, и мне хочется сбежать, но дальше происходит то, чего я не ожидала.

Хэндерсон запускает эти самые умопомрачительные пальцы мне в волосы и притягивает к себе быстро, но осторожно. Даже придержал, чтобы локтем не ударилась, и в последний момент я боюсь только одного, что его губы окажутся такими же неприятными, как у Курта. Но это не так. Эд нежен и одновременно решителен, и я никак не могу соединить два этих качества в своем воображении, я просто тону в ощущениях, открываюсь ему навстречу, стукаюсь о дурацкие очки, снимаю их, а для Эда мой жест — словно сигнал. Его прохладный язык скользит по моему, но совсем не гасит огонь, которым охвачены моя голова и все тело… В какой-то момент мне становится так хорошо, что я вырываюсь из его объятий, пытаюсь отдышаться, оставаться равнодушной. Хэндерсон смотрит на меня так странно, словно я должна ответить ему на какой-то важный вопрос. ЕМУ! Всезнайке дать подсказку!

Из транса меня выводит хруст под ногами. Вот растяпа, уронила его очки. Гробовая тишина. Ноздри у Эда на мгновение расширились, нежные губы превратились в кривую линию, а затем нас накрыло шквалом гадкого смеха. Кто-то громко выкрикнул: «Ну ты и задница, Бэйли!»

Кажется, это была Триш.

Эд ничего не сказал, резко встал с места, сослепу налетев на один из стульев, а мне остались только осколки под ногами и ненужная похвала моих теперь уже официальных сестер.

— Это было круто, Лиз. Сегодня вечером будем смотреть подборку всех поцелуев с лошками. Но скажу одно: ты превзошла всех. Засосалась с ним, как порноактриса, чтобы очки стырить! Да ты просто Мата, мать ее, Хари, — Холли задыхалась от восторга.

А Триш нахмурилась и спросила:

— Кто такая Мата Хари?

Я не Мата Хари… Я идиотка, которая унизила парня своей мечты… Вот кто я такая!

Я рассеянно посмотрела на часы:

— Слушайте, мне срочно надо к профессору Эвелин Гэйл. Не сдам ей работу до двух часов дня, снизит мне балл. А у меня строгий папа, сами знаете.

На самом деле ему насрать.

— А ты разве вчера не сдала все?

Холли начинает раздражать меня своей подозрительностью, почему она не может быть такой же глупенькой, как Триш?

— Вот именно поэтому надо бежать. Закрутилась, забыла сдать. — Я похлопала по своему пустому рюкзачку и рванула к учебному корпусу, отчаянно надеясь перехватить Эда и извиниться перед ним.

Глава 3 Quid pro quo*

Эд

По памяти влетел в мужской туалет, надеюсь, не ошибся, и дернул вентиль с холодной водой. Долго тер лицо и глаза, пытаясь успокоиться. Волосы намокли и теперь прилипали ко лбу, а мир стал еще более размытым. Надо добраться до парковки, в машине лежат запасные очки.

Давно так не паниковал и не чувствовал себя настолько беспомощным. Сейчас мне определенно кажется, что все вокруг будут глазеть, а мне это не нужно. Надо было сразу валить, когда понял, что меня решили сделать частью забавы, они же этот гребаный поцелуй на видео запишут. Какой же я придурок! А все она. Бет Бэйли. Не хотел признаваться самому себе, но я злился на нее. Не за эту выходку с очками, сегодняшний день просто поставил точку во всей этой невеселой истории.

Бет неглупая. В какой-то момент мне даже подумалось, что она не рядовая золотая девочка, а целеустремленная умная женщина. И да, я хотел выступить с ней на конференции, посмотреть, как она сияет, когда занимается любимым делом, так же ярко, как когда ее называют Бет. И я ждал ее у кафедры, даже когда она днем ранее извинилась перед профессором и снялась с участия. Я все равно ждал ее. Но у Ложечки нашлись дела поважнее. Наверняка тем вечером она протирала штаны в тачке у Нориса. А Курт хорош, надо отдать ему должное. Купить китайскую реплику «бугатти», допилить салон и пускать пыль в глаза слепым идиотам. Да от него дешевым пластиком воняет за милю! Арабский принц, о да! В моем подержанном «шевроле» больше от машины, чем в том куске поддельного говна. Боже, я уже тачками с ним меряюсь. Оно мне надо? Не надо.

Но черт, до сих пор помню, как жрал холодный бургер в забегаловке после выступления и чувствовал себя одиноким ничтожеством. Не хотел, но представлял Бет, сидящую за идеально сервированным столом рядом с преисполненными гордости отцом и матерью. Еще бы! У их чада заслуженный высокий балл на факультете. На конференцию вот позвали, но на хрена ей выступление в видавшем виде зале? Ложечке не надо никому ничего доказывать, в отличие от меня.

Вот такое я обидчивое и завистливое дерьмо! А теперь, когда я поцеловал ее, когда сердце впервые за долгое время сделало крутой вираж, заставило меня почувствовать что-то большее, чем злость на вселенскую несправедливость и равнодушие, меня макнули еще глубже.

Определенно надо было свалить раньше, а не строить из себя крутого парня. Но посмотреть ей в глаза я все еще хочу, увидеть, что Бет Бэйли прячет за ними, понять, что ни хрена она не особенная, а сердце так реагирует, потому что я… Черт, не могу найти причин. Не ходил на свидания давно? Ха. Давно? Ни разу! Боже, я трахаюсь с такими красотками на камеру, при виде которых у нормального парня будет неделю стоять, а мне как-то фиолетово на них. И да, я не был с обычной девушкой в кино. Обязательно найду для этого время между зубрежкой и командами оператора, когда и куда мне кончать. Прямо так и сделаю. Сейчас же.

Я улыбнулся своему потрепанному отражению и с похотливой ноткой процедил:

— Хей, Бет, пойдешь со мной на вечерний сеанс? Места для поцелуев, мы с тобой кое-что не закончили минут пять назад.

— Пойду, — нарушает мое уединение дрожащий голосок Ложечки.

Твою мать! Да вы издеваетесь?

Немая сцена длилась несколько секунд. Я схватил девчонку за руку, быстро втащил внутрь и защелкнул дверь на замок. Никаких больше свидетелей, а кому по нужде приспичит — пусть на второй этаж топают.


Сейчас я отыграюсь за недавнюю сцену, надеюсь, орать моя Ложечка не станет. Я подхватил ее на руки и усадил на мокрую столешницу, Бет вздрогнула и тут же впилась мне в плечи. Неприятно тебе, маленькая спорщица? Ничего. Обратно выйдешь уже с мокрой задницей, хотя за разбитые очки, не мешало бы и с красной.

— Тут сыро, Эд…

Тихо возмущается и вся сжимается, словно я ее ударить собрался, а на моем имени у нее и вовсе дыхание перехватывает. Я что, так жутко выгляжу сейчас?

— Зачем пришла?

Не контролирую эмоции в голосе. Злость и обида рвутся наружу. Бэйли застала меня врасплох, но и я сам дурак. Громче про кино орать не мог, пикапер хренов?

— Извиниться хочу.

— За что?

Самому интересно, что она собирается сказать.

— Для начала за очки. Эд, клянусь, я случайно их разбила, я тебе новые куплю. Сегодня же!

— У меня есть запасные, не грузись, случайно так случайно. Это все? — Запал начал медленно пропадать, а в груди предательски защекотало. Приятно так, тепло… А она не конченная дрянь, оказывается.

— Нет, так не пойдет!

Засуетилась, высвободилась из лямок рюкзака и пихнула его мне в руки.

— Это еще зачем?

— Рви. Я разбила очки, а ты мне рюкзак испорть. Равноценный обмен!

Она странная. Как ее, сумасшедшую, только приняли в Ита, Вита, Фита?

— Мы в начальной школе, что ли? А за косичку тебя не дернуть!

— РВИ! — прикрикнула на меня Ложечка.

Окей, дернул за лямки, слыша треск ниток. Это даже весело, если закрыть глаза на то, что девчонка чокнутая. Она облегченно вздохнула, словно я занозу ей вытащил из пальца.

— Ненавижу этот рюкзак! — признается Бэт. — Все, что покупает мне Курт, ненавижу. И тачку его вонючую тоже ненавижу!

— Это тебе Норис-младший подарил? — едва сдерживаю вырывающийся нервный смешок. Ух ты, какой у меня артефакт в руках!

— Да…

— Что ж ты сразу не сказала?

Отрываю лямки с мясом, выкручиваю собачку на молнии. Сдергиваю что-то мерзкое и пушистое и бросаю на грязный пол. Затем возвращаю ошметки мокрозадой девчонке.

— Не благодари.

— А вот брелок был мой…

— Упс. Надо было сразу предупредить. Это все?

— Нет, — быстро отзывается Бэйли. — Прости, что я на конференцию с тобой не поехала…

Замираю. Приятная теплота начинает разрастаться в груди, захватывая все больше и больше меня, разливается по затылку. Я же не говорил вслух об этом, с чего она взяла, что я злюсь на ее прогул?

— Бывает.

— Сэмьюэльсон сказал, ты один честь группы защищал. Поздравляю с успешным выступлением, жаль, я не видела.

— Ты про меня у профессора справлялась?

— Да, — шепчет без колебаний, и я уже совсем ничего не понимаю. Ненавидит подарки Кертиса, но встречается с ним, в тачку к нему добровольно садится, а потом бежит в сортир к малознакомому парню. У нее точно не все дома.

— Зачем, Бет?

— Ты мне… мой… одногруппник. Я волновалась.

Лжет. Слышу в голосе, иногда полезно иметь плохое зрение, другие чувства становятся острее. Хочу продавить ее до конца, заставить сказать правду. Хотя до ужаса боюсь этого. Лопатками ощущаю, что, когда она заговорит, все изменится для нас. Нас…

— Только и всего? — Отталкиваюсь от столешницы и отстраняюсь, теряя из вида смущенное личико, которое становится все более и более размытым.

— НЕТ! Постой! Эд…

— Ммм?

— Ты задание мне сорвал!

— О как? Извинения закончились, и в ход идут претензии?

— Нет. Вернись, пожалуйста!

Она не перестает меня удивлять. Но я послушно шагаю к ней навстречу, наклоняюсь так близко, что мы носами соприкасаемся, и неясно, кого больше от этого колотит, меня или ее.

— И?

Вместо ответа она тянет ко мне руки, зарывается пальцами в волосах и не дышит. Дыши, Ложечка, мне тут трупики богатых девочек ни к чему.

— Это я тебя поцеловать должна была, а не ты… Зачем поцеловал меня сам, Эд?

Теперь я молчу. А что я скажу? Назло? Не хотел, чтобы ты меня лузером считала, на остальных-то мне насрать, но почему-то твое мнение важно, Бет.

— Решил помочь, вот такой я добренький.

Жду, что она дальше делать будет, а девчонка вдруг обхватывает меня своими тощими ляжками за талию, а руками буквально виснет на моей шее. Теряю равновесие и почти вдавливаю ее в скользкое покрытие.

— Я знаю твой секрет, Эд Хэндерсон, — внезапно выдыхает Бэйли мне прямо в губы, и жар мгновенно сменяется льдом, а моему голосу возвращается утерянная враждебность.

— И что ты планируешь с этим делать? — с издевкой спрашиваю спорщицу.

Главное, не показывать, как мне страшно, шантаж последнее, что мне сейчас нужно. Я едва успеваю держать высший балл, работаю на износ, дома почти неделю не был и чертовски соскучился по Руби и бабуле Грейс. Что для меня придумает эта сумасшедшая?

— А? — Она снова вся теряется, но ног не разжимает, держит, словно в тисках.

— Мне за тебя рефераты писать, пока ты в сестринстве будешь зажигать? Или шмотки твои в химчистку отвозить? А может, трахнуть тебя по лучшему разряду? Как в фильмах!

Что я несу?..

Последнее предложение Ложечку напугало, и теперь она пыталась из-под меня выползти. Ну уж нет. Стоять!

— Чего молчишь-то? Угадал? Понравилось, да? Заводит тебя это? Сама нашла, или подружки рассказали? — расстегиваю ей пуговицу на джинсах. Тугая. Не поддается, да и меня трясет. Сейчас напугаю ее до смерти, пусть по большой дуге меня обходит. Может, даже про шантаж забудет?

— Нравится? — пискнула Ложечка плаксивым голоском и носом шмыгнула. — Не нравится мне твое заикание, вообще не понимаю, зачем ты прикидываешься…

— Какое заикание? — туплю, но руки продолжают бороться с пуговицей, но уже как-то без огонька.

— Ты заикание симулируешь! — хнычет Ложечка.

Пуговица поддалась, и по ушам резанул звук расстегивающейся ширинки.

— А? Так ты об этом секрете?

Быстро пытаюсь застегнуть все обратно. Но нервные смешки заставляют меня дрожать и мешают справиться с молнией.

— А о каком еще?! Что ты делаешь, псих?

Кричит Ложечка, но руки мои не убирает. В шоке, похоже. И как это я теперь все объясню?

— Джинсы эти тебе не Норис-младший подарил разве? А то и их порвать могу. Ты в кино еще хочешь, а?

Бет

Ко всем моим прежним восторженным словам об Эдварде Хэндерсоне прибавилось кое-что новенькое. Он самый настоящий псих. Видимо, это плата за отличные академические результаты. Парень двинулся. И он не тихий сумасшедший, один из тех, что вполголоса бубнят на погоду, пересоленный в ресторане суп, откровенно одетую девушку или тачку, заехавшую на краешек бордюра.

Эд псих буйный! В его глазах плещется такое инфернальное безумие, что я мгновенно потерялась между двух противоречивых желаний: сбежать от него, громко крича и размахивая руками, или… позволить ему сделать то самое по высшему разряду, что он предложил. Из его уст даже слово «трахнуть» звучит музыкой. И кто тут двинутая? Папа убьет меня, если узнает, что я в туалете учебного корпуса трусь о малознакомого парня и ногами его к себе крепче прижимаю. Я хочу его. Даже сопротивляться собственным желаниям нет сил. Лишь делаю вид, что пытаюсь выползти из-под него. Но мокрые джинсы прочно прилипли к столешнице, а Эд нависает надо мной с жуткой плотоядной улыбкой, и она еще больше заводит меня вместе с долгой возней из-за тугой идиотской пуговицы. Честно подумываю помочь ему, потому что низ живота ноет и наливается такой тяжестью, что я едва сдерживаю давящий горло стон.

— Чего молчишь-то? Угадал? Понравилось, да? Заводит тебя это? Сама нашла, или подружки рассказали?

Он все еще злится, в голосе какое-то отчаяние с примесью страха. Он меня боится? Ему так важно заикой в глазах окружающих выглядеть? Ничего не понимаю, зато мысль, что псих расстегнет-таки ширинку, ввергает меня ужас. Только переживаю я не из-за того, что меня чего-то там по лучшему разряду сейчас сделают, а что Эд увидит на мне трусы-шортики с милым пони и радугой. Я нормальная девушка! Честно! Просто мне почему-то спокойнее с этим лупоглазым зверем на лобке. Уверена, что если Норис стянет с меня штаны и увидит героя детских мультиков, то его либидо придет конец. Такие вот у меня трусы целомудрия и стоящий на страже невинности пони!

— Нравится? — добавляю нотку недоумения голосу, а заодно прикидываю, как бы снять джинсы сразу вместе с трусами. Время тяну, трясусь, слова подбираю, чтобы узнать, есть ли у Эда презервативы, и почти вслух нервно посмеиваюсь своей похоти в лицо. О да, перепихнуться с Хэндерсоном в туалете. И нет, не назло папочке и Курту. Просто потому что хочу, потому что могу, потому что схожу с ума от этого парня. Нагадить папе и бойфренду — это так, приятный бонус.

Задом кручу, пытаюсь помочь ему раздеть меня. Хнычу с досады, гребанные мокрые джинсы!

А затем я все порчу одной фразой:

— Не нравится мне твое заикание, вообще не понимаю, зачем ты прикидываешься…

Та-дам! Молодец, Бет! Помолчать не могла? Надо было потрепаться…

— Какое заикание? — Он перестает бороться с пуговицей, когда уже почти справился.

— Ты заикание симулируешь! — Я сейчас разревусь. У меня в воображении появился монитор с прямой полоской и протяжным писком.

— Доктор Бэйли, мы теряем его!

— Не в мою смену! — потираю электроды дефибриллятора и мысленно прикладываю их к груди моего типа-насильника. — Разряд!

Я незаметно вильнула бедрами, чтобы пуговица вылетела-таки из петли, я даже живот надула, чтобы ширинка разошлась. Уф… Срочно исправляй ситуацию, идиотка! Скажи что-нибудь, разозли его. Быстрее!

— А? Так ты об этом секрете? — облегченно выдыхает Эд и тянет руки обратно к моим штанам. Ну, слава… Стоп! Он меня одеть пытается, что ли?

— А о каком еще?! Что ты делаешь, псих?

Срочно генерируй идеи, Бет. Какой у него секрет? В носу ковыряется, убил Кеннеди, использует не сертифицированное топливо в своем «шевроле»? О… Он вампир!

Не успела. Эдвард уже успокоился. А я мечтаю до крана дотянуться и обрызгать говнюка ледяной водой, а потом себя, чтобы остыть.

— Джинсы эти тебе не Норис-младший подарил разве? А то и их порвать могу. Ты в кино еще хочешь, а?

Ясно. Ни хрена он не простил меня за очки. Решил просто проучить немного, чтобы неповадно было.

— Ой, к черту иди, Хэндерсон.

Отлепляюсь от столешницы и неуклюже спрыгиваю на пол. Иду к двери, одной рукой прижимая к груди рваный рюкзачок, а другой кофту на мокрую задницу натянуть пытаюсь.

— Погоди, Бет! — Он вдруг хватает меня за руку, и от одного это прикосновения снова все трепещет внутри, а от запястья по всему телу разливается волна приятного тепла.

Поворачиваюсь, и у меня язык к небу прилипает от внезапного зрелища. Эд стягивает свою уродливую мешковатую толстовку через голову. Его футболка слегка задирается, и я вижу идеально проработанные мышцы пресса. Скольжу взглядом выше, останавливаюсь на натянутой на мощной груди ткани, каждый повторяющей рельеф.

Я представляла его бледными субтильным ботаником, но такое… Толстовка оказывается у меня на талии, Хэндерсон завязывает у меня на животе нетугой узел из длинных рукавов и осторожно одергивает всю эту конструкцию сзади.

— Порядок. А то выглядишь, как будто обмочилась, Бет. Негоже сестричке из Ита, Вита, Фита в таком виде расхаживать по кампусу.

— С-спасибо, Эд, — единственное, на что меня хватило.

— Вернешь после выходных, это моя любимая кофта.

— Угу.

Ни хрена подобного. Ты видишь ее в последний раз, Хэндерсон. Это мне компенсация за сорванное изнасилование.

— Иди первая. — Он кивнул на дверь, а я глаз от его идеальной шеи отвести не могла. — Мы тут и так с тобой засиделись. Ауф фидерзейн, Ложечка, до встречи на немецком в понедельник.

Он игриво подмигнул, а потом спрятался в одной из кабинок.

На ватных ногах я побрела к выходу, отщелкнула замок, пропустила гневную тираду от недовольных парней. Буркнула им что-то о просроченном гуакамоле и жгучем безудержном поносе. Кажется, прониклись и брезгливо расступились.

Черт! А про кино-то мы так и не договорились!


* Quid pro quo, Квипрокво́ или кипроко (от лат. Quid pro quo — «то за это») — фразеологизм, обычно используемый в английском языке в значении «услуга за услугу»

Глава 4 Дом, милый дом

Бет

По кампусу шла в легком полунаркотическом трансе. За один короткий день со мной приключилось больше, чем за последние пять скучных лет.

Эд Хэндерсон.

Бухало у меня в голове.

Эд Хэндерсон.

Я поглаживала пояс из рукавов на талии, вспоминая крепкие сильные руки своего одногруппника, как он в один рывок подхватил меня, словно я ничего и не весила, как его длинные пальцы терзали тугую пуговицу на джинсах.

Эд Хэндерсон… Я облизала пересохшие губы.

Он поцеловал меня, а еще отдал свою кофту. От этого мне очень тепло и не только мокрой заднице. При каждом шаге она, как ладонь нежно шлепает меня по ягодицам. Левая. Правая. Левая. Правая… Беги, Эд, я, кажется, сошла с ума.

Сама не заметила, как вернулась к опустевшим столикам.

Пятница. У кого-то короткий день, а менее везучие еще на занятиях, я сегодня из первых. Без труда нашла судьбоносный столик и ласково погладила его блестящую поверхность, вспоминая каждую деталь поцелуя с Эдом, анализируя, раздумывая, ища ответы на сотни сумбурных вопросов.

Так я нравлюсь ему, или нет? Почему он изображает из себя забитого неудачника? Как он такой идеальный пресс себе заимел? В зал ходит? Или это обязательная часть по подготовке русских шпионов-вампиров?

Приберегу все эти вопросы для нашей следующей встречи, а ведь она неизбежна, он так и сказал! "До понедельника!"

Мечтаю услышать, как он своим будоражащим голосом еще что-нибудь по немецки скажет, в паре с ним заниматься хочу, диалоги отрабатывать…

На земле что-то блеснуло. Россыпь осколков, а рядом дужка с болтающейся на ней линзой. Воровато схватила находку и поднесла к глазу.

Весь мир тут же исказился, превратившись в потекший холст неизвестного импрессиониста. Ты так все видишь, Эд? Я тоже для тебя была размытым пятном?

До самого домика Ита Вита Фита брела, рассматривая все вокруг сквозь волшебную линзу, пока коридор на втором этаже мне не загородила высоченная коротко стриженая девушка, которая едва ли уступала Эду в росте. Кажется, я окончательно двинулась и теперь все вокруг буду измерять в Хэндерсонах.

— Привет, Робин! — руки сами собой протянулись навстречу моей новой соседке. Поправочка: первой в жизни соседке и, надеюсь, подруге.

— Это что за розово-сестринская дичь? Убери от меня свои культяпки, я с тобой тискаться и нянчиться не собираюсь, куколка, — она брезгливо шарахнулась от моих объятий, и я тут же опустила руки по швам, буркнув: "извини", чем вызвала у Робин волну зычного, но вполне себе искреннего смеха.

— Вольно, Бет! — она крепко пожала мне руку, — надеюсь, ты не любишь обсуждать менструальные циклы и парней из Ипсилон Дельта Альфа?

— Вроде, нет, — я всерьез задумалась над этим вопросом, а потом по идиотски махнула рукой. — Месячные? Пфр. Серьезно? Кто, вообще, говорит о таком? А в Ипсилон Дельта Альфа одни придурки, зачем их обсуждать?

Робин смешно изогнула одну бровь:

— Все-все?

— Поголовно! — изобразила приступ тошноты.

— И Кертис Норис? — ехидно спросила соседка.

Черт! Я уже успела забыть об этом досадном недоразумении в моей жизни.

Вцепилась в узел на животе, словно ища у Эдварда поддержки, через его кофту.

— Его толстовка тебе задницу прикрывает? В штаны упустила на радостях, что в Ита Вита Фита приняли?

— Ты вроде не хотела обсуждать женские штучки и парней?

— Ха, подловила ты меня, мисс толстовочка-на-жопе. Пойдем комнату покажу, и сразу предупреждаю, слив в душевой от своих блондинистых патл чистишь каждый день.

— А ты стульчак не забывай опускать после себя.

Робин снова заржала и даже прихрюкнула:

— А мы с тобой поладим, Бет.

— Я тоже так думаю, — я улыбнулась второй душе в Стэнфорде, которая звала меня, так как мне нравится.

Робин отвела меня в нашу комнату, и я с нескрываемым восхищением оглядела просторное помещение в приятных пастельных тонах. На стенах никаких постеров, зато имелся общий двустворчатый шкаф, прикроватные тумбочки, небольшой письменный стол у занавешенного бежевыми шторами окна. На подоконнике недавно политые цветы в ярких горшках. Одежда аккуратно сложена, книги расставлены на полках. Мило и уютно.

— Тут три кровати, — я вопросительно посмотрела на Робин.

— Ага, — только и ответила моя соседка. — Учти, я по сравнению с Китти ангел во плоти.

— Китти? Все так страшно?

Я серьезно должна опасаться девушку, которую зовут Китти?

— Узнаешь, когда назовешь ее по имени. Совет тебе, обращайся к ней «Мор», и проживешь здесь больше суток. У нее пунктик на это, а еще начистоту. Бросишь где-то свой лифчик, она тебя на нем же повесит.

Сдержанно поблагодарила Робин, с ужасом представляя нашу первую встречу с Мор. А учитывая мои навыки общения, которые я совсем недавно продемонстрировала при знакомстве с Хэндерсоном, висеть мне на ближайшем фонарном столбе на собственных трусах…

К сожалению или к счастью, со второй соседкой я познакомиться не успела до посвящения. Робин предупредила, что в пятницу Китти зверски занята; и вряд ли мне повезет увидеть ее до субботы, а скорее всего меня будет ждать недееспособное тело, которое оживет только ближе к воскресенью. Даже представить страшно, что будет делать Мор этой ночью.

В итоге к началу приветственного вечера из всего сестринства Ита Вита Фита я была хорошо знакома только с Триш, Холи и Робин.

Сначала я переживала, что буду чувствовать себя неуютно среди множества новых лиц, но затем увидела еще четверых таких же потеряшек, как я. Они жались на диване в центре комнаты отдыха и испуганно косились на черное полотно висящей на стене плазмы, по которой очень скоро будут показывать те самые позорные поцелуи, которые стали для нас билетом в сестринство.

С Робин мне пришлось расстаться и занять место с остальными новичками. Другие сестры расположились на креслах и пуфиках, кто-то сел в позе лотоса на полу, другие со скучающим видом привалились к стене. Всего я насчитала двадцать пять человек.

— Итак, сестры, приветствую вас в нашей обители, — нарочито торжественным голосом начала Холи. Она встала перед теликом, сжимая в руках пульт, словно жезл. Наша пятерка новобранцев заметно разнервничалась, но ровно до того момента, как кто заржал.

— Мы что Ипсилон Дельта Альфа? Начинай уже, пока новенькие не решили, что им нужно пить бычью кровь, или типа того, — простонала полноватая девушка с внушительным бюстом.

— Ой, Трейс заткнись, это ее первый раз… в качестве нашего президента. Не кради ее звездный час, — с ехидной ухмылкой осекла ее латиноамериканка с небрежным пучком жгуче-черных блестящих волос.

— Спасибо, Розита, — без особого энтузиазма поблагодарила Холи.

— Всегда пожалуйста, подруга. Сисястой Трейс мало, что пройдя по коридору, она даже старперов преподов заставляет вспотеть, а все остальные девушки перестают существовать в нашей галактике.

Трейс вспыхнула и застегнула верхнюю пуговицу кофточки. Не помогло, грудь напирала и грозила оторвать тонкую ниточку, на которой держалась застежка.

Да уж. Я не старпер препод, но тоже таращусь, забыв о Холи и посвящении.

Я жадно впитывала имена, словно была на лекции по истории, запоминала лица, факты, детали в надежде, что это поможет мне быстрее стать своей. К примеру, я почти сразу поняла, что Холи не пользуется достаточным авторитетом у сестер. Трейси и Розитасовершенно не стеснялась подкалывать нашего президента, и примерно треть сестер хихикала над этими шутками. Даже Триш в такие моменты предательски отводила взгляд. Стыдится? Да уж, мне еще во многое предстоит вникнуть. Я даже мысленно составляла список вопросов для Робин, словно была на очень сложный лекции, которую не могу понять без помощи старших. К слову, вокруг моей соседки витал мощный дух непоколебимого авторитета. Еще бы капитан женской сборной по баскетболу, вырвавшая со своей командой победу в прошлом сезоне!

На самом деле мне это ничего не говорило, я мало интересовалась спортом и смутно представляла крутость и значимость такого достижения, поэтому вместе с другими новенькими я понимающе кивала. Робин поймала мой взгляд и усмехнулась: мол, ни черта ты, девочка, не сечешь.

Когда нам наконец представили всех присутствующих сестер, Трейс снова подала голос, заставив Холи еще сильнее смутиться:

— А Морнинг сегодня не придет?

Головы всех в комнате отдыха, как по команде, повернулись к Робин.

— Она на работе, — девушка лишь развела руками, и большая часть присутствующих разочарованно простонала.

— Без Мор совсем не то…

— Я думала, она придет.

— Фигово.

Вот так открытие: пугающая меня до дрожи Китти Морнинг, оказывается, душа компании, и ее все настолько обожают, что напрочь забыли о своем президенте. А Холи нервно крутила в руках пульт от плазмы не в силах вернуть себе внимание сестер.

— Кстати, а вы в курсе, что у нас теперь живет подружка главы Ипсилон Дельта Альфа? — Холи решила пойти с козырей.

— Курта Нориса, что ли?

— Да ладно? Он девушку нашел?

— А я думала, он педик, когда Саманте Стерджес отказал?

— Кто сказал, что он отказал? Я сама его отшила, это тебя он прокатил, Беверли.

— Да я и не старалась, в отличие от тебя, это ты из трусов выпрыгивала, стоило Норису младшему появиться на горизонте.

— Чего уж там. Он и нашу Холи оставил во френдзоне.

— Чем ты его зацепила, Бэйли, открой секрет?

— Пусть покажет, что у нее члена нет, я все еще думаю, что Курт — гомик.

— Ой, да заткнись уже, Беверли. Для тебя все светло-синие, кто отказывает.

— Конечно, как такую красотку можно упустить?

Смех. Обстановка в комнате немного разрядилась, только теперь я стала объектом повышенного внимания, и мне это совсем не нравилось.

— Расслабьтесь, Курт не гомик, он типа бережет себя, я сама слышала.

— Мда, это он вас страхолюдин обижать не хотел, бережет он себя, как же! Колись, Бэйли!

Все ждали от меня какого-то хитрого рецепта по соблазнению парней, и я чувствовала себя предельно глупо, потому что нет никакого секрета, меня просто отдали на откуп, и сейчас в комнате, где сидело как минимум пять девушек неравнодушных к Курту, я не знала что сказать.

Извините, меня папа заставил. И вообще мне ваша местная суперзвезда не особо нравится…

Молчание затянулась, и я, прочистив горло, выдала на одном дыхании, чтобы поскорее закрыть эту тему:

— Как-то само за семейным ужином. Норисы деловые партнеры моего отца. Вот там и познакомились.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Так ты та самая Бэйли?

Не видела кто подал голос, но от это вопроса хотелось закопаться заживо. Репутация моего отца мчалась вперед, временами обгоняя саму себя. Николас Бэйли скупил кучу старый фабрик и заводов по всему западному побережью, переналадил оборудование, где-то поменял на новое; нанял иностранных специалистов, стремительно поглощал мелкие компании и безжалостно уничтожал конкурентов, создавая свою пищевую империю, становясь на одну ступень с мировыми магнатами. Если увидите на коробке с печеньями или хлопьями логотип: BF (Bailey Foods) это все наше, а еще куча замороженной продукции, включающей пиццы от вегетарианских до рыбных, сосиськи, бизнес-ланчи быстрого приготовления, соки. Отец хотел занять и нишу газированных напитков, но бодаться со старыми брендами оказалось непросто. И тогда Николас Бэйли решил охватить рынок молочки, и вот тут-то мы и возвращаемся к семье Норис с их единственным наследником и теперь уже моим официальным бойфрендом.

Норисам принадлежат крупнейшие ранчо в Техасе, а еще по слухам у них есть взятые в долгосрочную аренду земли в Патагонии, откуда частными самолетами возят уникальное экологически чистое молоко. Стоит оно, как черная икра, и из него делают какие-то совершенно фантастические сорта сыра, названия которые я в жизни не произнесу и не запомню.

А теперь представьте логотип BF на одном из таких элитных продуктов. Для отца это признание, шанс подняться над хлопьями и лапшой быстрого приготовления, заслужить признание тех, кто всю жизнь смотрел на семью Бэйли свысока.

Если я буду мила с Куртом, амбиции моего отца будут удовлетворены, и для него откроется дверь в новый мир.

А я?.. Сейчас я ловлю на себе противоречивые взгляды моих новых сестер и молюсь, чтобы среди них нет никого, кого бы мы разорили или вынудили уйти из бизнеса. Кто-то смотрит на меня с неприкрытой неприязнью, другие заискивающе улыбается. Всегда одно и то же…

Да, я та самая Элизабет Бэйли.

Глаза в пол, словно все грехи моего родителя разом рухнули мне на плечи.

— Эх… Расходимся, девочки. Это высшая лига. Норис не зря себя берег. Нашел и красотку, и богачку. Может, теперь ему хватит на настоящий бугати, а не на дешевую копию.

Все снова рассмеялись, а мне вдруг стало обидно за Курта. Тачка и ее ценник не то, что определяет человека. Можно водить потрепанный " "шеви"" и быть суперумным и суперсексуальным Эдом Хэндерсоном, а можно всеми правдами и неправдами притащить в Штаты китайскую реплику Бугати и быть неплохим парнем по имени Курт Норис.

Кажется, эту мысль разделяла и Холи, которая не присоединилась к дружному глумлению на президентом Ипсилон Дельта Альфа. До побелевших костяшек она сжимала в руках пульт и старалась не смотреть мне в глаза

Эд

— И как ее зовут? — игривый голос моей младшей сестры заставил дернуться и уронить пакеты с продуктами в прихожей.

— Боже, Руби, никогда так не делай. Напугала.

Оглядел рассыпавшиеся по полу покупки и кинулся собирать их обратно. В этот раз я решил шикануть и купить большую коробку хлопьев на завтрак с логотипом "BF". Видимо, это гребанное приобретение за десять баксов выдало меня с потрохами, иначе с чего Руби взяла, что есть какая-то…

— Девушка! У тебя появилась подружка!

— А? Кто?

Я сражался до последнего и мастерски строил из себя кретина.

— Как. Зовут. Твою. Подружку? — она вкрадчиво повторила свой вопрос, и завис, глядя в ее проницательные глаза. Чем дольше смотрю, тем отчетливее узнаю в ней маму. У сестры глаза насыщенного карего оттенка, словно перезрелые вишни. Два рубина, от которых не спрятаться, сканируют насквозь, царапаю острыми гранями.

— Нет у меня никакой девушки. С чего ты взяла это? — пинаю пакет и кляну себя за транжирство. Хлопья-обличители, чтоб их! Сейчас меня в два счета выведут на чистую воду, потому что я совсем не умею врать тем, кого люблю. А я обожаю свою маленькую чокнутую семейку, иначе бы не трахался на камеру, с тех пор как мне стукнуло восемнадцать. Я люблю авантюристку Грейс, постоянно ищущую работу, люблю мою мелкую сестру.

— Все просто, Эдди. Ты надел мой подарок, — она улыбалась так искренне, что все ее бледное, изможденное болезнью личико просияло.

— А… Ты очки имеешь в виду? — небрежно провел по дужке. — Я старые разбил сегодня. Это все, Шерлок?

— Не все! — насупилась она. — Ты свое убогое мешковатое худи снял. Признайся, хотел впечатление на нее произвести.

— Руби, ты бредишь, у меня нет девушки.

— Пока нет, но она нравится тебе, просто скажи это, Эд. Последнее время так мало хороших новостей…

Алые грани скребанули меня по сердцу. Голос Руби, это тоска и постоянное чувство вины. У нас это взаимное. Я виню себя за то, что сестра стала инвалидом, а она винит себя, что сломала мне жизнь.

— Ладно-ладно. Есть кое-кто. Но там не вариант, мы с ней очень разные. Ничего не получится.

— Из-за твоей работы? — не отводя взгляда, спросила Руби, и у меня в горле застрял ком. Не могу врать… Но да, такая как Бет Бэйли точно не свяжется со мной, когда узнает. Живо представил брезгливость на ее милом личике.

— И это тоже. Не уверен, что она поймет. Кажется, она сильно меня идеализирует, хотя может ей на меня вообще насрать, где я, где она.

Стало немного легче выговориться тому, кому не наплевать. С другой стороны, я только что вслух признался в том, что девчонка вызывает у меня симпатию.

— Так как ее зовут-то? — улыбка снова вернулась к губам Руби.

— Ложечка. Ее зовут Ложечка.

Сестра с удовлетворенным видом перенесла центр тяжести на другую ногу и на мгновение поморщилась. Как и пронзительный взгляд бордово карих глаз, так и непроходящая боль в костях — все это неотъемлемая часть моей Руби. Страдания и моя крошка — одно целое, и как бы отчаянно я ни старался, каких бы врачей ни находил, это все бестолку. Они лишь разводят руками не в силах облегчить мучения моей сестры, а с каждым приходом осени ей становится только хуже. Неумолимая промозглая сырь вызывает ломоту в ее костях, которые в ту роковую ночь собирали по кусочкам.

Руби перехватывает мой цепкий изучающий взгляд, который усилен очками с прямоугольными линзами. Девочка храбрится, делает вид, что не больно ей вовсе, неумело переводит тему обратно к моей якобы подружке. Но и я неплохо умею отвлекать. Боясь, что расспросы о Бэйли затянутся, я провожу запрещенный прием. Воспользовавшись секундным замешательством, запускаю руку в карман и вытаскиваю оттуда крохотную подвеску на браслет.

— Держи! Все, как ты просила, — протянул ей бумажный кулек с завернутой в него серебряной побрякушкой. Когда я покупал ее, то в который раз ощутил беспомощность перед недугом сестры.

Она заказала мне подвесочку в виде двухколесного велосипеда. Я, как последний дурак, смотрел на маленькие серебряные педальки и думал, что где-то в другой жизни должен был учить Руби кататься на настоящем, выбирать велосипед не в ювелирном, а в магазине детских товаров. Но это лишь мои глупые и неосуществимые мечты.

— Эд! Спрячь сейчас же! Это должен был быть подарок на Рождество. Рождество! Оно в декабре, ты в курсе? — она машет руками, смешно жмурится, пытаясь не смотреть на фирменный логотип, но я по глазами вижу, как сильно она хочет нацепить подвеску к остальным.

— На Рождество куплю тебе новую, — вкладываю в слегка дрожащую ладошку крохотный кулек. — Бери и не думай даже.

— Ты слишком много тратишь, Эд.

— Сказал же: не думай. Могу себе позволить, — немного раздраженно пожал плечами. Ненавижу разговоры о деньгах. Их значение слишком переоценивают. Если эти чертовы бумажки такие всесильные, то почему не могут исцелить сестру, или у меня их слишком мало?

— Но ты так много… работаешь, — она запнулась и покраснела.

Скрывать от домашних свое занятие не получилось при всем желании. Сначала вездесущая Грейс докопалась до истины, а потом она же сболтнула моей тогда еще десятилетней сестре, что старший братец снимается в эдалт муви, и не в каком-то дешевом лорно, она почему-то частенько любит уточнять это, а в добротной порнухе, за которую не стыдно… Бабуля года!.. Я порядком устал воевать с ней, решив что это бесполезно, она неконтролируемый хаос в моей жизни, но Руби с ней хорошо, а мне не дали бы мне опеку над сестрой. Слишком уж я сомнительный элемент из добротной порнухи.

— Я же не грузчиком в супермаркете работаю. Хватит жалеть меня. Боже, Руби, это просто деньги и просто секс.

— А твоя ложечка в курсе?

По больному бьет…

— Она не моя ложечка, а просто ложечка-одногруппница…

— Ложечка-одногруппница, которая тебе нравится, — докончила за меня мелкая заноза.

— Так, отдай сюда подарок! Согласен подождать до Рождества, — протянул сестре раскрытую ладонь, но мелкая прижала упаковку к груди, вызвав у меня улыбку.

— Поздно. Мое! На Рождество я хочу сноуборд, на браслете еще есть место! — она тряхнула запястьем.

— Заметано.

Дорогие подарки для домашних помогали хоть на некоторое время забыть о собственной ущербности. Да, и Руби пусть молчит, сама хороша. Не по этой ли причине она сама со слезами на глазах листала местную газетенку в поисках работы, на которую бы взяли подростка-инвалида. Сидеть с детьми, выгуливать собак, мыть машины, раздавать листовки, стоя часами у новеньких кафе или магазинчиков. Это все для других, не для тех, кого покорежило еще в младенчестве.

Я знал, что Руби хотела подарить мне очки в день поступления в Стэнфорд. Я даже сам не был уверен, что поступлю, а она уже тогда верила в меня. Милая младшая сестренка, забывающая почистить историю в браузере. Видел ее запросы в сети.

Как-то раз незаметно, ну это она так считает, она стащила мою пару очков и направилась в салон к миссис Герберт. Проследил за ней из машины, запихнув в свои полуслепые глаза ненавистные линзы. Видел печальное личико моей прихрамывающей крошки, когда хозяйка магазина выставила ей счет. В тот миг мое сердце вновь разлетелось на тысячи осколков, почти как в ту ночь, когда я думал, что потерял Руби.

Устроить сестру на подработку в салон к миссис Герберт стоило мне приличных денег. Хозяйка не хотела связываться с больным ребенком, боясь, что ей может стать плохо, и тогда мы с Грейс затаскаем работодательницу по судам.

Мне пришлось не только раскошелиться, но и подписать кипу бумаг об отказе от претензий в случае чего. А еще я сам купил выбранные Руби очки. Они должны были пойти в счет оплаты сестре.

После я метнулся домой, быстрее моей удрученной козявки и поприветствовал ее фальшивым зевком.

— Все еще дрыхнешь? Ты знаешь, который час?

Пожал плечами и пригладил беспорядок на голове.

— Тебя миссис Герберт спрашивала, просила перезвонить. Старая карга, разбудила в такую рань.

Ни одним лицевым мускулом себя не выдал. О, да… я отличный актер.

Маленькая конспираторша рванула к телефону, и едва ей ответили на том конце провода, как мгновенно расцвела. Видеть ее счастливой — дороже всех подарков, потому что в последнее время это случается все реже.

В день моего поступления, я честно изобразил удивление от неожиданного подарка, радость изображать мне не пришлось. Жаль, что очки действительно мне очень шли, и совсем не подходили к моему образу стремного ботана. Носил их на всякий случай, и он настал, когда одна озабоченная ложечка наступила на мою идеально-убогую пару своей косолапой пяткой.

— А где, Грейс? — я наконец сгреб пакеты с пола и двинулся на кухню, пока Шерлок по имени Руби имя моей ложечки вдруг не угадала по пакету хлопьев.

Сестра резко переменилась в лице, и теперь смотрела на меня так, словно у меня вот-вот волосы воспламенятся.

— Эд… Ты это…только не кричи раньше времени… Бабуля…она…это… Из лучших побуждений!

Херовое начало моих выходных. И почему, когда тебе говорят «не кричи», то хочется заорать на пределе сил.

— Где Грейс? — вкрадчиво спросил Руби, стараясь не напугать свою и так вжавшую голову в плечи сестрицу еще больше.

— Я… Она… В общем…

В дверь протяжно позвонили, и я загривком ощутил, что вот-вот узнаю и без Руби, что там натворила наша бабуля.

— Это, наверно, Грейс, — загробным голосом сообщил побледневший ребенок.

Мы оба совсем не торопились открывать.

— Эдди, ты в туалет не хочешь сходить, или к себе подняться ненадолго? — жалобно пискнула сестра.

А вот хочу! Охренеть, как хочу закрыться в своей комнате, зажать уши ладонями и громко запеть что-нибудь на немецком. Зная Грейс, готов предположить, что сотворить она могла, что угодно, а если Руби сейчас так колбасит, то наша вечно ищущая подработку бабуля точно не в костюме пончика стоит за дверью.

Еще один «динг-донг», но уже не такой вежливый, как первый. Медленно повернулся к двери, отчаянно пытаясь материализовать пончик на пороге, или на худой конец хот-дог.

Херово я старался… Вместо пончика, меня ждала престарелая нимфетка в колготках в сетку, сапогах до самой задницы, обернутой в ультракороткие черные шортики. Про косметику вообще молчу… про съехавший набок блондинистый парик-каре тоже лучше промолчу. Цензурных слов для описания этого зрелища у меня нет.

— Мистер Хэндерсон? — робко позвал меня патрульный, борясь с давящим его горло кашлем.

— Да-а-а? — все внутри меня отчаянно орало:

Скажи «нет», придурок. Скажи «нет». Это ловушка! Хватай Руби в охапку и вали в другой штат, а лучше вселенную.

— Проведите с ммм вашей милой бабулей беседу о… — полицейский замялся, посмотрел на немного помятый вид Грейс, которая походу ночь в участке провела. — О нравственности, да. Поговорите с ней о нравственности!

Я?! Да он, мать его, шутник.

— Проведу, — процедил сквозь зубы, не зная, куда себя деть от стыда и злости. Мне стыдно! Дожили. Сегодня пробито новое дно в моей гребанной жизни.

Моя бабуля вышла на панель… Почему, когда ждешь карающую молнию с небес, она не ударяет. Эй, вот же я! Грешен, ошизеть как грешен, даже целиться не надо…

— Привет, Эдди, это не то, что ты подумал. Клянусь!

Глава 5 Интервенция

Бет

Сестры решили основательно напиться, но делали они это забавным образом. Было озвучено простое правило. Если поцелуй, показанный на экране, путем голосования признавали стремным, то все дружно опрокидывали стопки. Если парочку считали горячей, то у всех появлялся перерыв, а у печени шанс на спасение. Но такое почти не происходило. В итоге, когда очередь добралась до меня и Эда, то почти все, включая вашу покорную Элизабет Бэйли, нажрались.

Я, непривыкшая к таким испытаниям, полоскала водкой рот до последнего, делая себе только хуже. Робин изрядно повеселило, когда пары пошли мне не в то горло и я до слез закашлялась. Мрак… А у нее зато ни в одном глазу. И почему-то с ней видео не было, она что не целовала ботаника ради вступления в сестринство?

— О мой любимый момент! Холи и мистер бугатти широн, — гикала Трейси, а я скосила глаза на экран.

Ба! А Кертис не всегда был суперсексипрезидентом. Может, он и целовался раньше лучше. До того как тестостерон Ипсилон Дельта Альфы в голову ударил.

— Ревнуешь, Лиз?

Меня пихнули локтем, и я расплескала водку на колени. Уф. За этот круг хоть пить меньше придется… А вообще можно доползти вон до того хиленького цветка в кадке и вылить все туда.

— Да… не… — протянулась я визгливо пьяненьким голоском, держа в поле зрения цветок и прикидывая расстояние до него.

— Ревнует по-любому. За это надо выпить!

Твою мать.

Незаметно вылила водку себя в туфли. Даже отрезвляет холодок. О боже, они обновляют. Я не вынесу.

— А теперь очередь, Лиз и ее очкарика. Готовность!

На экране появилось вертикальное видео. Ну вот… даже такой простой вещи сделать нормально не смогли.

Внизу живот резко потеплело, когда я увидела Эда, и это не от водки! Чувствую, как сердце с силой сжимается, разгоняет и без того разгоряченную кровь по венам, заставляет дышать чаще и вспоминать каждое его слово, каждый жест, каждую секунду поцелуя.

— Хрена ты порноактриса, Бэйли. Вы там чего с языками сосались?

— Подтверждаю, я видела язык на видео!

— А кто кому его запихнул в рот?

— Да они там оба соревновались. Дуэлянты, мать их.

Комната наполнилась пьяными смешками, и я начала медленно сползать на пол. Это форменный кошмар.

— Слушайте, а у этого… Как там его фамилия?

— Хэндерсон. Эдвард Хэндерсон, — заботливо подсказали в комнате.

— Так вот… У Хэндерсона красивые скулы.

— Да он и в целом ничего такой, оказывается. Холи, сделай стоп-кадр, где он без очков.

— А реально красавчик. Интересно, у него девушка есть?

Что?! ЧТО?! Что блин происходит? Я вцепилась в подлокотник, в ужасе представляя, что теперь Эда будет соблазнять вся Ита Вита Фита, и тогда глупая Бет ему уже точно нужна не будет.

— Да ты пьяна сучка. Вот поэтому девочки пить надо с осторожностью, чтобы потом не проснуться с каким-нибудь Хэндерсоном в одной постели.

Снова смех. Даже я нервно захихикала, когда телевизор выключили. Пронесло!

— Сорвала ты нам, Лиз, последнюю стопку! Делать нечего, поцелуй признали горячим, дружно поим малыша Сантьяго. Его смерть будет на твоей совести, Бэйли!

— Да он уже лет двадцать подыхает и никак не помрет.

Оказалось, что Сантьяго был тем самым полудохлым цветком, этаким символом, что пить плохо, и к чему приводит пьянство. А то я за этот вечер не успела понять. Дорогу до комнаты помнила смутно, меня вели за плечи, а моей спины постоянно касалось недовольное цоканье

Неуклюже скинула с себя хлюпающие водкой туфли и послушно пошлепала к кровати.

— Ну и запашок от тебя, Бет. Я, пожалуй, окно открою. Мор убьет нас, когда вернется…

— Рооообин… — протянула умирающим голосом. — Я не такая.

— Ага, вижу. Ты хуже. Угораздило же…

Думала, что хреновее, чем вечером мне уже не будет, но это было только начало. Несколько раз за ночь меня вывернуло в ведро для льда, которое Роб заботливо принесла с кухни. Но самый страшный кошмар начался утром, когда солнечный свет окна заставил меня с вампирским шипением уползти под одеяло. Глотку жгло от чудовищной жажды, а все тело пробивало ознобом. А еще у меня начались галлюцинации, потому что ушей моих коснулись громкие гитарные риффы, заставив беззвучно застонать и уползти уже под подушку.

— Вылезай, улитка. Иначе хана тебе, — голос Робин вплелся в гитарную игру.

— Мне уже хана… — хрипела под одеялом.

— Ошибаешься, это только начало, сейчас Мор подкрутит свой комбик, и ты точно сдохнешь. Выбирай свой похоронный марш: smoke on the water или highwat to hell? Хотя Мор может слабать тебе что-нибудь из своего репертуара.

Прикинула перспективу и решила не сопротивляться. Отдернула одеяло и попыталась сесть.

— Ну и рожа у нашей соседки, — хохотнула миниатюрная девушка, держащая в руках огромную электрогитару. Ее черные волосы с седыми перышками выбивались из-под повернутой козырьком назад кепки, а на губах покоилась заинтересованная улыбка.

— Мор это Бет. Бет это Мор! — Робин попирала задом стену, скрестив руки на груди.

— Это интервенция, да? — жалобно спросила девушек, гадая, чего им понадобилась с утра пораньше.

— А она сообразительная, — Китти Морнинг дернула одну струну, и от жалобного стона гитары у меня голова затрещала по швам.

— Я больше не буду. Обещаю! Только, пожалуйста, прекратите и дайте попить.

— Робин, как знала, попросила захватить это, — Мор вытащила из рюкзака с кучей нашивок темную бутылку с соблазнительными капельками на запотевшем стекле.

— Пиво?

— Опохмел. Мы добрые соседки, — подтвердила Робин, а Китти поиграла бровями.

— В чем подвох?..

— О! Мне определенно нравится эта Бет. Все просто, ты пообещала, что больше не будешь. Что именно ты не будешь делать? Ответишь правильно, твои мучения закончатся, — палец Мор снова коснулся струны.

— Пить! Я больше не буду пить!

По ушам резанул новый гитарный визг.

— Неправильно?! — в ужасе спросила девушек, понимая, что пытка продолжается.

— Угу. Попробуй еще раз.

— Блевать в комнате?

Не успела зажать уши. Господи, да эта Мор настоящий дьявол.

— Мы же не изверги и все понимаем. Посвящение, сестры, первый раз пила. Тут ничего криминального нет. Ты в другом провинилась, маленькая лживая улитка.

— Подсказку. Умоляю… Я никому не врала!

Меня ждало настоящее соло, от которого хотелось завыть.

— Ладно, Мор, хватит. Я покажу ей, — Робин сжалилась и вытащила из кармана мобилу, а затем почти к носу мне экран прижала.

— Не понимаю… — я смотрела фото с экрана в гостевой комнате. Я и Эд.

— Тебе Хэндерсон нравится.

Ужас одновременно с облегчением прокатился по моему измученному телу. Они знают! Они знают… хорошо…

— Не отрицает, гляди-ка, — Мор придвинулась ближе и выглядела так, словно ничего забавнее в жизни не видела.

— Мне надо отказаться от Эда? — я все еще не понимала, чего добиваются девушки.

Они синхронно закатили глаза, и Китти осторожно поставила гитару рядом с усилителем.

— Курт Норис, конечно, та еще заносчивая мудила, но он твой парень, Бет. Если ты его не любишь, а сохнешь по ботанику Хэндерсону, не морочь им обоим голову. Некрасиво это. Тем более, один из них тебе все утро трезвонит. Угадай кто?

Эд

— Текила-герл?* — мой голос напоминал охрипший ультразвук. — ТЕКИЛА-ГЁРЛ?! Как ты до этого додумалась, вообще?!

Руби запихнула указательные пальцы себе в уши, а бабуля Грейс потупила взгляд, и если бы не развратный макияж на ее покрытом морщинами лице, то со стороны именно я выглядел бы тут психом. Это меня нужно в наручники и в обезьянник.

Господи, моя бабушка не проститутка, у нее просто маразм. Прям чувствую, как из моей груди рвутся истеричные смешки.

— Я называю себя бурбон-леди, — поправила Грейс и тряхнула пустым ремнем, из которого законники изъяли шоты и бутылочки со спиртным.

— Давай еще раз, — я сдавил виски, ощущая, что градус безумия на кухне нарастает. — Ты в таком виде заявилась в клуб в поисках клиентов. Предлагала им виски втридорога, а потом тебя повязали?

— Не совсем, — смутилась женщина, которую высшие силы послали мне в родственницы.

— Что еще я не знаю?

— Эдди, сядь, пожалуйста.

Сел. По тону ее уловил, что там будет еще сюрприз.

— Я предлагала слизать соль с груди и взять лимон из моих губ. Это есть в протоколе… Ты бы и так узнал…

— Мне надо выпить, — схватился за сердце, как старик. — У тебя остался твой…бурбон?

— Эдди, я бы тебе не советовала, это домашний виски. Ну не стала бы я покупать дорогой магазинный?

Действительно… Она дура, что ли, магазинный покупать?!

Вцепился себе в волосы. Грейс нагнала сомнительной бормотухи и потащила в клуб, не имея лицензии и разрешения. Нам конец, нас засудят, и я даже если в гей-порно начну сниматься, то в жизни не расплачусь.

— Сколько?..

— Что сколько?

— Сколько человек выпило твой домашний виски?

Мысленно подсчитывал убытки и прикидывал на какие уступки моя совесть готова пойти в этот раз, чтобы спасти идущую ко дну семейку Хэндерсонов.

— Нисколько. Не следовало начинать торговлю с предложения выпить из моего пупка. Но я сделала выводы, Эд.

— Какие? — у меня немного отлегло. Никто не выпил этого дерьма. Мы спасены. По крайней мере, сегодня.

— Не стоит лезть в чужой бизнес. Это все сучки-конкурентки меня слили. Почувствовали хищницу на своей территории, в другой раз я буду умнее.

— В другой раз?! Так! — я рубанул по столу. — Хватит! Ты, — злобно прищурился глядя на Грейс. — Следишь за внучкой, помогаешь с домашкой, варишь варенье, вяжешь носки. Никаких бизнес-планов, бубон-леди или пончиков с флайерами. Ты оставила Руби одну на всю ночь, а если бы с ней… — я запнулся, даже думать не хочу, что с моей малышкой могло что-то случиться. — Это ясно?!

Бабуля горячо закивала. Слишком энергично, чтобы я поверил.

— Руби, ты следишь за ней, а не прикрываешь эти авантюры. Если она попытается выкинуть что-то подобное, мой номер у тебя есть.

Теперь сестра закивала. По-любому в этих двух смешно-трясущихся головах уже рождается новое нечто.

Тяжело вздохнул и отправил Грейс умываться.

— Ты ела? — спросил притихшую сестру.

Ответом мне было протяжное утробное урчание. Конечно, она не ела. Рагу в холодильнике выглядит и пахнет явно не вчерашним днем.

— Сейчас приготовлю что-нибудь, — достал нож для чистки овощей и повернулся к сестре напустив на себя угрожающий вид. — Расскажешь Грейс про Ложечку — сниму с тебя шкурку, мелочь.

Руби сглотнула, а я наконец позволил себе улыбнуться.

— Что еще за Ложечка? — посвежевшая бабуля слишком быстро вернулась на кухню. — У тебя появилась девушка, Эдди? А то я все гадала, почему ты очки другие надел и ту уродливую кофту снял. Имя у Ложечки есть?

Да, блин…Гребаные хлопья!


*Текильщица (англ. Tequila Girl, текила герл) — одна из ветвей профессии модели; человек, работающий в барах и продающий алкоголь гостям. Чаще всего, это девушки, привлекающие гостей яркой внешностью и откровенными нарядами.

Глава 6 Заложник

Эд

Я худший в мире конспиратор. В первую же поездку домой умудрился так напортачить. Неудивительно, что и про съемки Грейс узнала. Так что теперь все в курсе, что мне кто-то нравится. С одной стороны, это даже хорошо, пусть головы у них этим забиты… С другой, они же припрутся на кампус и буду у всех вокруг пытать, с кем встречается их малыш Эдди.

Тяжело вздохнул и молча поставил сковородку на огонь.

— Она к нам сегодня приедет с ночевкой, что ли? — Ударил меня между лопаток вопрос бабули, заставив зайтись кашлем. Что?

— Нет. С чего ты?..

— Бэйли Фудз, серьезно? Решил богача поизображать и впечатлить ее с утра дорогими хлопьями на завтрак?

Я так и замер у плиты с деревянной лопаткой в руках. Зашибись она цепочку выстроила.

— Грейс, все не так…

Это бесполезно, если бабулю понесло, это не остановить.

— Зачем тебе вообще с утра кого-то впечатлять? Просто откинь одеяло, и твоя Ложечка в обморок упадет от свалившегося на нее богатства. Вот где подфартило, — не унималась старушка Хэндерсон.

Когда я увидел Грейс в колготках в сетку, то гадал, может, ли стать сегодняшний день еще хуже. Та-дам. Он стал. Моя родня обсуждает мой член за столом. Приятного аппетита, Эд! В такой момент хочется воздеть глаза к небу и спросить родителей: "За что?!"

Но я терплю. Держусь… Мешаю овощи.

— Ложечка знает, чем ты занимаешься? — теперь Руби подключилась к расспросам.

— Нет, — сухо ответил сестре, чувствуя, как мне горло невидимыми когтями царапает. Если у нас с Бет, действительно, что-то закрутиться, то сказать нужно в самом начале… По идее… А потом она растреплет всем в Ита Вита Фита. Они пересмотрят мою фильмографию, и я вылечу из Стэнфорда на следующее утро.

— Надо сказать, Эдди. Тут нечего стесняться. У тебя талант. Особенно последний фильм, где ты с Томасом жаришь ту мулатку, как ее там зовут, — Грейс щелкала пальцами, пытаясь вспомнить имя моей коллеги.

— Мишель. Она, кстати, звонила. Хотела позвать тебя на стрим. Ругалась, что у тебя мобильник всю неделю недоступен был, а видео крутое, — поддакивала Руби.

Сжал ручку сковородки, пытаясь успокоиться. Грейс и Руби смотрят порнуху со мной. В прошлой жизни я точно был последней сволочью, раз в этой мне приходится терпеть подобное унижение.

— Я к себе, — давлю через силу и убавляю огонь. — Приятного аппетита.

Не слушаю, как они зовут меня обратно за стол. Просто не могу смотреть им в глаза. Хочу взять гребанную коробку Бэйли Фудз, швырнуть на сидение машины и свалить в закат, а потом есть, зачерпывая ладонью сухие хлопья и рассыпая крошки по салону.

Коробку все-таки забрал и закрылся у себя.

Долго таращился на лого, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Хрень полная. Сам себе же обещание дал не мутить ни с кем до выпуска. После я уже найду нормальную работу, а потом и девушку. Выбросить ее из головы. Было и было. А что было-то? Ничего не было. Поцеловались, потерлись, разбежались.

Надо позвонить Мишель. У нас съемка в воскресенье, а злая партнерша мне задачу не облегчит, и так в голове полный раздрай.

Сунул руку в сумку и натолкнулся на пушистый комок. Вытащил грязный брелок. Не мог я оставить это нечто на мокром полу. Забрал с собой и теперь рядом с коробкой положил на письменный стол. Целый алтарь имени Бет Бэйли соорудил. Псих. Не хватает только куклы из ее волос.

Мишель уже забыла, что злилась на меня. Стрим она устроила с Джес и Томми. А еще она не забыла упомянуть, сколько бабла они заработали за свой тройничок в прямом эфире.

Ладно, одной проблемой меньше, даже отлегло. Только растянулся на кровати, как в дверь кто-то заскребся и жалобно позвал.

— Эдди?

— Руби, зачем ты поднялась наверх?

— Пустишь?

Вот же глупая! Быстро соскочил на пол и открыл ей. На дрожащих руках покоилась тарелка с ужином.

— Поешь, пожалуйста. Прости нас…

— Простил уже.

Забрал у нее еду и быстро закрыл дверь, чтобы следом за сестрой Грейс не проскочила.

— Она посуду моет, — успокоила меня Руби. — Пойми, мы так редко тебя видим…

— И поэтому решили посмотреть на меня без трусов?

— Не совсем. Бабушка все твои подписки на сайте купила, чтобы поддержать…

— И потом решила, что деньгам пропадать, да?

Сестра смутилась и потупила взгляд.

— Мы больше не будем.

— Мы? Вы вместе смотрели, что ли?

Представил их сидящими у компа, и мне резко поплохело.

— Я глаза закрывала, клянусь.

— На каком моменте, через минуту после начала видео?

— Сначала ты целовал Мишель, потом она целовалась с Томасом…

— Все-все хватит, Руби! Я понял, вы так скучаете. Буду чаще звонить, только ради всего не смотри.

— Мы любим тебя и волнуемся. Можно, мы хотя бы лайки с комментариями будем оставлять?

Закатил глаза. Это бесполезно.

— Та девушка… Она поймет.

— Не думаю. Я бы не понял на ее месте. Давай закроем эту тему, Руби. Не хочу на что-то надеяться. Мы с ней очень разные.

Остаток вечера сестра рассказывала о школе и однокласснике, который ей очень нравится и каждый день таскает ей учебники. А говорила, новостей хороших нет. На всякий случай спросил, не снимается ли этот ухажер в порно. Сестра сначала расстерялась, а потом уставившись на мою ржущую рожу, тоже рассмеялась. Слушал ее и доедал остывший ужин. Я дома. Мне хорошо, даже с этими чокнутыми девчонками, которые пишут целые рецензии на фильмы с моим участием. Люблю я их.

Помог сестре спуститься на первый этаж. Пожелал спокойной ночи, поправил съехавшую шаль на плече задремавшей на диване Грейс и выключил бубнящий телевизор.

Долгий и безумный день. Засыпал, глядя на пушистое чудо на моем столе. Ты у меня в заложниках, уродец. Не верну тебя Ложечке, пока не даст мне свой номерок. Улыбался собственным идиотским мыслям, не зная, что утром меня ждет новая катастрофа.

— Профессор Семьюэльсон? — заспанно ответил на ранний звонок.

— Эдвард, где твоя итоговая работа? Миссис Дженкинс не может найти ее.

— Ничего не понимаю, я же вчера…

Твою мать. Я вытащил из сумки распечатки. Собирался же после обеда отнести, а потом… А потом со мной случилась Бет Бэйли.

— Эд, она через час уедет. Если ты не занесешь ей работу, то плакала не только твоя стипендия. Что за безответственное отношение?

— Простите, я… Мне пять часов ехать до Пало-Альто, — замогильным голосом ответил Семьюэльсону, и тот выругался на том конце провода.

— Меня тоже на кампусе сейчас нет. Эдвард, попроси кого-то распечатать и занести ей, я попрошу подождать еще немного.

Кого я попрошу? Мой сосед по общаге Хан тоже уехал на выходные. Полная задница.

— Эд. Думай быстрее!

— Бет Бэйли! У вас есть ее номер?

Бет

Кто же может мне звонить? Глупый вопрос. Моего номера нет у Эдварда, да и с чего бы ему пытаться связаться со мной?

Только все равно сердце сорвалось с цепи и принялось барабанить по вискам с такой нечеловеческой силой, что мне пришлось болезненно прищуриться.

— Ну что, Бэйли? Кто же это? О, настойчивый какой? Опять трезвонит.

— Ладно, отдай ей, Мор, — сжалилась Робин. — Может, там умер кто? Пятнадцать неотвеченных и два сообщения. Психопат.

— Кстати, смс с фоткой очень милое. Хотя жалко брелочек, наверно, его уже прикончили.

— Какой брелок? — новая горячая волна буквально ошпарила меня, а сердцебиение стало напоминать сильную икоту.

— Вот этот! — Мор развернула ко мне экран моего телефона, и я увидела на нем своего потрепанного пушистика, висящего над стеклянной банкой, на которой маркером выведено: "кислота".

Он подобрал его. Подобрал! Боже. Я сейчас умру. Эд! Мне звонит Эд!

— Только посмотри на это лицо. Догадалась, походу, — Китти по-доброму рассмеялась и вернула мне телефон. — Дышать не забывай, Бэйли. Пойдем, Бобби, пусть поворкуют.

— Еще раз назовешь меня Бобби, и клянусь, я…

— Да-да, помню. Но сегодня мне можно все, ты недоглядела за новенькой, и теперь у нас в комнате воняет блевотиной…

Они еще какое-то время в шутку препирались за дверью, а я никак не могла ответить на семнадцатый по счету вызов.

Бет, пожалуйста! Сделаю все, что попросишь. Пришло третье сообщение.

Ткнула в его номер, и даже не успела перенервничать, слушая гудки. Потому что не было никаких гудков. Эд сразу же ответил, не дав мне воздуха в легкие набрать.

— Бет. Черт. Почему ты не подходишь к телефону?

У меня дар речи пропал. Распекает меня, словно мой парень, словно волнуется.

— Я…

Ага, напилась, глядя как мы целуемся. Что ему говорить-то? А сказать что-то надо…

— Слушай Бет. Дай свою почту срочно. Осталось минут пятнадцать, и миссис Дженкинс уедет, а меня исключат к чертям собачьим. Я в одних трусах и тапках гоню в Пало-Альто, но я нихрена не успею, а скорее разобьюсь.

— Почту?

— Да, почту. Имейл. Соображай, Ложечка.

— Что случилось?

Как он меня назвал? Ложечка?

— Я работу вчера не сдал, потому что с тебя джинсы в сортире стаскивал. Прикинь? Ты моя должница, Бет. Я сейчас за четыре с половиной часа от кампуса. Умоляю, распечатай и занеси мой курсач.

— Дженкинс. О,черт, тебе конец.

— Дошло, да? Почту!

— Сейчас!

Расчехлила ноут Робин. Надеюсь, она не прикончит меня за это. Слушая нервные смешки в динамике, пока распечатывала стопку бумаг за авторством Эдварда Хэндерсона.

— Не отключайся, Бет. Будь на проводе, слышишь? Я сейчас тут сдохну. Скажи, что успеешь?

Я сама в шоке. Наспех обтерла рот и выскочила в коридор, прижимая листы к груди, а телефон к уху.

— Какого хрена, Бэйли? Ты мой принтер трогала?

— С меня новый картридж!

Кричала на ходу, морщась от собственного несвежего дыхания.

Вылетела на улицу. И как же я успею? До учебного корпуса минут двадцать пешком, а у ноги едва слушаются.

— Что там? Почему ты молчишь? Бет!

Думаю. Думаю я, блин. И разревусь сейчас. Не успею, и не будет в понедельник немецкого с Хэндерсоном.

— Бэйли, куда ты босиком-то?

Мор и Робин догнали меня замершую на проезжей части, и я в ужасе рассказала им о висящем на другом конце провода Эдде.

— Два идиота, — с чувством бросила Морнинг. — Садись. Довезу и ты у меня до конца жизни в рабстве.

Сидела в раздолбанном седане, марку которого сложно было определить, как и цвет из-за пяти слоев облупленной краски и пожирающей двери ржавчины.

Прижимала Хэндерсона к уху и слушала его свисятщее дыхание. Надеюсь, он хотя бы съехал на обочину. А еще надеюсь, он водит не так агрессивно, как Мор. Но сейчас мне не жалоб. Тачка бы ее не развалилась.

Миссис Дженкинс я застала уже в дверях, и прикрывая ладонью с распечатками рот, рассказала о цели своего визита. Она смерила меня уничижительным взглядом, удостоив особой ухмылкой мои грязные носки.

— Поздравляю со вступлением в Ита Вита Фита, мисс Бэйли, ваш отец наверно безмерно горд.

Я сглотнула. Отцу лучше не знать, иначе ждем меня домашнее обучение.

— Простите, я первый раз была на… посвящении.

— Оно и видно. Как вы заботитесь о Хэндерсоне, это он у вас там в телефоне, сейчас?

Кивнула.

— Можно его на минутку? И подождите за дверью, скажу ему пару ласковых.

Обессилено прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь в коленках. Эд. Из всех людей на кампусе он позвонил мне. Узнал мой телефон. Как это понимать? Спросить у него духу не хватит.

Надеюсь, из-за меня его не накажут. Видок у меня не самый респектабельный. Нашел помощницу…

— Войдите, мисс Бэйли.

Прошло гораздо больше минуты. По моим расчетам — двое суток не меньше. О чем они говорили?

— Вот. Выпейте, — Она протянула мне стакан, со дна которого поднимался гейзер из пузырьков. — Полегчает.

— Спасибо, — жадно глотнула шипящее нечто.

— Эд, хороший парень, — задумчиво проговорила Дженкинс.

— Очень, — призналась преподавательнице, и ее губы подернулись улыбкой. — Что вы ему сказали?

— Сказала, что он обязан на вас жениться. Сколько вы пробежали босиком ради него от дома Ита Вита Фита в таком виде?

— Меня подвезли… Вы сказали ему, что я… О боже…

— Да шучу я, — она подмигнула. — Он очень попросил вас перезвонить ему. Требуйте кольцо, если откажет, экзамен не сдаст, так и передайте! А это уже не шутка, мисс Бэйли. До встречи в понедельник.

На ватных ногах вышла из корпуса, подгоняемая чем-то вроде захмелевших мотыльков, толкающих в спину, ворочающихся в животе и между ушей. Попросил перезвонить.

Занесла большой палец над набором из цифр, и…

— Хэй, это же моя детка!

Мотыльков мгновенно пришпилило гвоздями к асфальту, а мой язык к небу.

Курт сидел на капоте своего Широна и раздражал мои прищуренные глаза своей белозубой улыбкой.

— Что с тобой стряслось, Лиззи? — в голосе не то гордость, не то восхищение. Сразу и не определишь. Носки его мои так впечатлили, или сползшая до самого локтя лямка лифчика?

— Я… Я…

Я не знала, что ему ответить. Просто беспомощно смотрела на выбранного для меня моим же отцом бойфренда. Почему я вообще должна оправдываться перед ним? Хочу в носках гуляю в октябре, хочу без!

— Свободен, Норис! — Мор дружески сдавила мое плечо, но с такой силой, что у меня кости затрещали, а на глаза слезы навернулись. Как у нее струны от таких чудовищных пальцев не рвутся.

— Свободен? — на лице Курта появилось что-то среднее между страхом и благоговением. Морнинг умеет произвести впечатление, теперь и я оценила это.

— Да, свободен, чего тебе непонятно? Это девочка сегодня занята.

— Кем? — мой парень требовательно взглянул на меня, а я на Мор. Самой интересно, что она скажет.

— Мной? Ты не знал, это моя новая соседушка. Испытания Ита Вита Фита полная лажа в сравнении с тем, что я приготовила, для твоей подружки, и ей придется соответствовать, иначе спать будет на улице.

— Так это ты ее заставила в носах бегать?

— И это только начало, красавчик. Посмотрим, на что она готова ради теплой койки.

Мне кажется, утром у Китти не было такого хорошо поставленного баса…

— Ясно, — рассмеялся Кертис. — Повеселись с девочками, Лиззи! До скорого

Что?! Повеселись? Тебе только что сказали, что мне устроят сладкую жизни. Босиком по улице гоняют, а ты вот так просто свалишь? Свалил! Сел в свою тачку и уехал! Я, конечно, не обиделась на него, но чувства странные…

— Вот же мешок с дерьмом этот Норис, — сплюнула себе под ноги Мор, скользнула взглядом по моим несчастным носкам и тяжело вздохнула:

— У меня к тебе только один вопрос, Бэйли. Как тебя угораздило стать девушкой Курта, когда ты та-ак запала на Хэндерсона? — она кивнула на мои стопы.

Сглотнула. Смысла скрывать нет уже. Сегодня еще трое догадались о моих чувствах: Робин, Морнинг и миссис Дженкинс. Это только вопрос времени, когда узнает…

— …Отец, — всего одно слово, и Китти все поняла, горько усмехнулась и спросила.

— Единственная наследница богатого папочки?

— Да.

— Понятно. Жалко вас с Куртом. А я все думала, почему он Холи отказал. У них же любовь до гроба была. С первого курса вздыхали друг по дружке и боялись признаться, а когда Холи наконец решилась, угадай, кто поступил в Стэнфорд. Первая буква "Б".

Я даже забыла, что успела продрогнуть, просто таращилась на Морнинг, собирая по крупицам обрывки информации. Поведение нашего президента во время посвящения, ее желание вступиться за Норриса Младшего. Нежность, с которой парень отзывался о Холи, когда советовал мне Ита Вита Фита. Его совершенно бесчувственные поцелуи и подарки для вида… Боже. Он такая же жертва, как и я!

— Мор!

— Ась?

— Мне срочно нужно поговорить с Холи!

— А шестеренки у тебя двигаются в правильном направлении, Бэйли, — она одобрительно кивнула и пригласила в свою автомобильную химеру.

Только внутри теплого салона я поняла, как сильно замерзла, и теперь пыталась отчаянно отогреться. Китти достала с заднего сидения прокуренное пончо и протянула мне. Я с готовностью завернулась и уже перестала крупно дрожать.

Теперь я знаю, что делать! Знаю, как временно разрешить эту головоломку хотя бы в пользу двух разлученных людей! С силой сжала и без того горячий телефон, думая над тем, что скажу Эду. Правду, скажу ему правду, что без ума от него. Что отношения с Куртом у меня фиктивные. Пусть сам решает, что с этим делать.

— Ой, да позвони ты ему уже, — Мор закатила глаза. — Я вижу, как ты там мобилу в кармане теребонькаешь. Ничего нового я не услышу, даже не парься, твои носки красноречивее слов, Бэйли. Охренеть, любовный квадрат у вас закрутило. Бразильский сериал в детском садике…

Глава 7 Носки и порно

Эд

Так и не понял, могу я возвращаться домой, или мне продолжать ехать в Пало-Альто, но уже за документами об отчислении. У Дженкис не все дома. Я, конечно, ждал чего-то подобного от женщины, которая патологически не признавала интернет и требовала все в бумажном виде, но сейчас даже для нее диалог вышел очень странным.

— Что же с тобой делать, Хэндерсон?

Если бы меня не трясло от ужаса, я бы пошутил, я бы просто ответил: не выгоняйте меня, умоляю, а не мычал, что-то в нечленораздельно в трубку.

— Девочкой крутишь-вертишь. Ладно, я подумаю, снижать или не снижать твой балл из-за просроченной сдачи работы. Если принесешь в понедельник чек на новые носочки для Бэйли, я подумаю.

Она странно хихикнула. Все трындец, Дженкинс окончательно двинулась. И надо же было так звездам сойтись, что именно во время общения со мной.

— Хорошо. Я обязательно принесу чеки.

Какие в жопу чеки?! Какие носки?! Что Ложечка там наворотила? Мне нужно поговорить с ней и выяснить, чего хочет от меня наша полоумная преподавательница.

— Уж, постарайтесь.

— А может мне поговорить с Элизабет?

— Она тебе перезвонит.

Гудки. И Бет нихера не перезванивает. Просто забила на меня. Или не забила, а занята? Посмотрел на часы. Прошло минут десять. Гребанных десять минут тишины, которые растянулись на целую вечность. Может, полоумная Дженкинс ее там к стулу примотала, и Ложечке теперь нужна моя помощь? Рука сама с собой потянулась к зажиганию. Спасать девчонку надо, а ведь я сам ее в пекло отправил…

Телефон! Чуть инфаркт не словил, когда мобила на торпедо затарахтела виброзвонком и свалилась мне под ноги. Шарил по полу и клял себя за рукожопость. Что со мной происходит последнее время? Не мозги, а каша.

— Хэй, Бэт.

Не радуйся так, придурок! Зачем волосы поправляешь? Она тебе не видит, ау!

— Здоровались уже.

Опа. Голос странный. Обиделась? Недовольная? Впервые не могу почувствовать настроение собеседника.

— Как прошло?

Опять зарыл ладонь в волосах, а еще поймал свою идиотскую рожу в зеркале заднего вида. Оторву его к чертям сейчас, чтобы не видеть, что со мной делает общение с Ложечкой!

— Нормально…

Клещами из нее тянуть слова, что ли?

— Я отчислен?

— Не совсем, — замялась Бэйли, и я начал сползать по спинке кресла. Все кончено…

— Не совсем, это как? — я еще надеялся на что-то, но, видимо, слетевшая с катушек преподавательница не простила мне осечку. Здравствуй гей-порно и будущее под светом софит. Лет через тридцать престарелый Эдварт Хэндерсон будет давать интервью и писать мемуары о своей работе в индустрии кино. Может, даже порнооскар получу. Лучшая сцена группового секса. Приз зрительских симпатий за жесткий, но чувственный анал.

— Дженкинс очень странная, Эд…

— Я уж понял, когда она начала нести какой-то бред про носки.

— НОСКИ?!

Я даже зажмурился, когда Ложечка крикнула это в трубку. Видимо, не только у нашей преподавательницы сегодня был трудный день. У Бет тоже странный пунктик появился на этот предмет гардероба, иначе с чего бы ей так орать?

— Что Дженкинс сказала тебе про носки?

Ощутил себя сидящим на неудобном стуле в темной комнате с бьющей мне по роже яркой лампой в руках Элизабет Бэйли. Что за допрос?

Но ершился я только внутри, по телефону реально заикаться начал и мямлить.

— Эм… Сказала, я должен тебе носки купить и ей чеки в понедельник показать, иначе меня точно отчислят.

— Это все? — Ложечка расслабленно села на стол и даже свет лампы сделала не таким ярким.

Интересно, это нормально, что в моей фантазии она выглядит как героиня нуарного детектива: ярко-красная помада, завитые по моде тридцатых годов кудряшки, строгий пиджак, короткая юбка, обнажающая беззащитные коленочки. Скользнул взглядом ниже по черным блестящим туфлям на высоком каблуке.

— Да. Объяснишь? — я даже сглотнул от этого зрелища, и…

Ох, как круто мы ролями вдруг поменялись. Теперь я стоял над ней, а она вся сжалась под моим взглядом, теребила пуговицы блузки, пока я покручивал между пальцев незажженую сигарету.

— Я… Я…Мистер Хэндерсон…

Она так не сказала на самом деле, это у меня мозг уже начал течь давать. Она буркнула:

— Это долгая история, а носки я сама куплю и дам тебе чеки, договорились?

— Нет! Дженкинс мне сказала. Значит, я куплю. Какой у тебя размер ноги.

— Тридцать шесть. Да ты не парься, Эд. Серьезно.

Тридцать шесть. Какая же она маленькая и миленькая. Туфли лодочки пропали из моего воображения, и теперь на ножках Бэйли теперь появились розовые носочки.

Долбанные съемки… Дастин наказывает не дрочить за три-четыре дня до работы, и вот результат. У меня стоит на одногруппницу, с которой я по телефону говорю. И меня до трясучки заводит, что я пойду покупать для нее носки. Не кружевное бельишко, а носки!

— Не-не-не. Я твой должник.

— А, понятно все. Решил от меня носками откупиться? — а вот и недовольный голосок вернулся.

— В каком смысле?

Сбился со счета уже, сколько раз она меня в ступор поставить успела. Не успеваю я за ней.

— Ты сказал: проси что хочешь.

— И?

Помогите. Я не догоняю…

— Я не носки хочу, Эд! — властно требует Ложечка.

— Ну да. Носки хочет Дженкинс, я понял. Я же от слов не отказываюсь своих, Бет.

У меня сейчас нервная икота начнется с ней, а еще стояк не проходит. Прости меня, Дастин, походу, не будет тебе завтра смачного камшота…

— Свидание хочу…

Так тихо прошелестела, но я все равно услышал. Услышал и не поверил.

— А?

— Свидание…

Еще тише повторила Ложечка.

— С кем?

Да понял я, что со мной, я же не дебил. Просто хочу, чтобы она это сама сказала.

— С тобой.

— А парень, что твой скажет, или мы его с собой возьмем?

— Я это улажу сегодня же. И Курт мне не парень! Я с тобой хочу быть.

Вот так Элизабет Бэйли сделала за меня мою работу. Это я должен был сказать ей нечто подобное. Только я бы не сказал. Понимаю же, что недостоин я ее. Понимаю, но не хочу понимать. Не хочу увидеть разочарование в ее взгляде, когда мои секреты перестануть быть секретами.

Долгое молчание. Надо что-то сказать, а в горле, словно битое стекло.

— У меня вторая линия, Бет. Я тебе перезвоню, хорошо?

Не лгу. Мне реально трезвонит Дастин, как чует скотина, что я по краю хожу. А еще это смахивает на знак свыше. Забудь ее, Эдди. Ложечка не для таких лузеров, как ты!

Не даю Бет ни единого шанса сказать что-то еще и сбрасываю вызов, потому что ее тяжелый вздох или грустный голос точно добьет меня и вывернет наизнанку.

— Хей, большой босс, — стараюсь звучать бодро и явно переигрываю.

— Ты пьяный, что ли? — подозрительно интересуется мой режиссер-сценарист-работадатель

— Обижаешь.

— А что с голосом? Дрочишь сидишь?

— Ага. Вот прямо сейчас на твою фотку. Чего звонишь-то?

— Завтра небольшая перестановочка.

Ох. Не люблю я эти перестановочки. Последний раз он такой же фразой сообщил мне о групповухе вместо обычной двадцатиминутки в духе «мамочка моего лучшего друга».

— Только не бесись, Эд. Отсними завтра с Сарой, они с мужем в отпуск собрались на следующей неделе. Я быстро тут набросал вам на три коротких ролика.

Зашибись. Не! Три ролика это фигня. Я и четыре отсниму, да и Сара нормальная партнерша без закидонов, если только не одно «Но», с которым мало кто из коллег может справиться. Норман, ее самозабвенно влюбленный муж, приходит на каждую съемку! Стоит за спиной оператора и смотрит на свою жену обожающим взглядом, иногда цветы даже ей приносит в студию. И как-то оно сложно психологически работать в таких условиях, особенно когда сцена у нас прописана не самая романтичная. А иметь чужую жену в рот, когда влюбленный муж чуть ли не в ладоши хлопает — такое себе, даже для меня. А я давно секс занес в разряд рутины и обыденности.

— Спасибо, Эд. С меня бонус.

— Надеюсь, зеленого цвета и хрустящий. А не как в прошлый раз коробкой смазки ты пытался откупиться.

— Денежный-денежный. Девушке своей подарок купишь.

— Какой еще девушке? — у меня перед глазами поплыло и не из-за съехавших очков. Я сейчас чокнусь окончательно.

— Грейс сказала, ты встречаешься с кем-то. Как она отнеслась к твоему занятию, кстати? Если что мы всем рады. Можем вас с ней вместе отснять. Она хорошенькая?

— Дастин, я тебе перезвоню? — у меня трубка в руке плавиться начала.

Круто развернул свой бедный Шеви, поднимая клубы пыли на обочине, и рванул домой. Все доигрались. Сейчас я точно еду убивать одну неугомонную «бурбон-леди» и проводить жирную черту, отделяющую мою личную жизнь от ее вмешательства.

Только странное щекочущее чувство упорно смягчало мой гнев всю дорогу. Почему-то Бет казалась мне такой же понимающей, как Норман. Лопатками чую, она даже семейку мою придурочную примет, и от этого мне становится еще хуже. Потому что я уже тяну время и ничего ей не говорю, а говорить надо вначале. Но я теперь неуверен, что мне вообще духу хватит сказать.

Глава 8 Властью, данной мне Штатом Калифорния, я…

Бет

Наверно, я еще минуту прижимала к уху трубку, чувствуя себя распоследней идиоткой, но хуже другое: Морнинг стала свидетелем моего любовного фиаско. Но я-то! О чем я думала, когда в лоб Эдварду сказала, что хочу быть с ним. Теперь боюсь оторвать притихший телефон, от горящей щеки. Экран должно быть намертво прикипел к коже.

— Расслабься, Бэйли, я заметила, что твой ботаник сыкливо отключился.

— Кошмар…

Я просунула голову обратно в пончо чтобы спрятать пылающее от стыда лицо. Какая я же я дура. Решила Хэндерсона нахрапом брать. А кто, вообще, сказал, что я нравлюсь ему? Сама придумала, сама поверила!

— Это было круто, Бет, — внезапно поддержала меня Китти. — То, что он отвалился не круто, конечно, но ты молодец. Прислушалась. В том, что ты призналась Хэндерсону, нет ничего постыдного. Уверена, ты ему тоже нравишься. Бобби показала мне видео твоего задания, парень целовал тебя, как в последний раз. Не дрейфь, дай ему дух перевести, ты его почти замуж позвала, к вечеру оклемается и сам трезвонить начнет, поверь старушке Мор, я знаю кое-что об отношениях.

— Спасибо тебе!

— Пожалуйста, вы такие милые с ним. Буду кулачки за вас держать, только высплюсь для начала. Я ночь не спала, а потом ты на меня свалилась. Как думаешь, в комнате уже проветрилось от твоей блевотины?

Умеет Морнинг вернуть с небес на землю. Но мне все равно стало легче. Дальше предстоял еще один непростой разговор. Надеюсь, я не ошиблась в своих догадках, и мой план сработает.

Вот только чем ближе я подходила к комнате Холи, тем стремительнее таяла моя уверенность, а красноречивые фразы, которыми собиралась достучаться до президента Ита Вита Фита, превращались в детский лепет. И вот когда я уже сформулировала свою мысль, заспанная и несвежая Триш сообщила:

— Она только что куда-то сорвалась. Только и успела зубы почистить.

— А не сказала?

Девушка икнула и тут же прикрыла ладошкой рот, попутно морщась от собственного перегара.

— Не, не сказала. Но она ключи от машины взяла. Хм, знакомая толстовка у тебя, где-то я ее видела уже.

— Тебе кажется, спасибо Триш!

Накинула капюшон и поправила рукава, пряча руки от октябрьского холода. Если Эдвард присвоил себе моего пушистика, то я заберу его кофту. Уже не хочу ее отдавать. Она пахнет им, и даже теплая до сих пор. Моя!

Вернулась в студгородок, бесцельно бродя мимо университетских построек и домов. Холи могла уехать к родным в Сакраменто, или просто в магазин. Теперь только ждать и выбирать удачный момент для разговора с ней.

Зависла напротив Испилон Дельта Альфа. Широн Курта поджидал хозяина на именном месте стоянки для членов братства. Ничего необычного, а вот припаркованный через дорогу серебристый Крайслер Себринг с очень знакомым номерным знаком наводил меня на правильный мысли.

Попались, Холи!

Дернула за веревочки капюшона и мелкими перебежками направилась к дверям в дом братства. Вполне возможно, эти двое обсуждают административные дела, или совместные мероприятия Ипсилон Дельта Альфа и Ита Вита Фита. Только Курт не выглядел занятым с утра, и теперь я потирала ладошки в предвкушении. Боже, я прямо сейчас хочу застукать своего парня с другой девушкой. Я ненормальная!

Внутрь я проникла без проблем, и теперь бесшумно кралась по лестнице на второй этаж. Да уж, пятница везде прошла одинаково, судя по гробовой тишине в гостиной и кислому запаху оставленного на столе и в стаканах алкоголя.

Прижалась ухом к двери в комнату Нориса и прислушалась? И что я хочу там услышать? Скрип постели, громкие стоны? Наивная.

— Лиз? Что ты тут делаешь? — меня словно молнией шарахнула от этого вопроса, который металлическим стержнем вогнали мне между лопаток.

Медленно повернулась и нос носом столкнулась с Куртом. А вот Холи рядом с ним не было! Его рука была занята чашкой с горячим кофе, от которого в горле тут же заскребли. Хочу кофе… Но не хочу здесь находиться. А что если я ошиблась в своих предположениях? Что если Норис на самом деле ухаживает за мной, а я прямо сейчас задом дверь его комнаты попираю.

— Я? Соскучилась по тебе…

Ох, на меня только что сырой землей пахнуло. Ты похоронила себя, Бет Бэйли. Спальня Кертиса — последнее место, в котором я бы хотела оказаться.

— По мне? — переспросил мой парень, и клянусь, я услышала в его голосе похотливо-нервные нотки. Во взгляде что-то нечитаемое: страсть, волнение, удивление?

Это конец, Бэйли! Ты вляпалась по самые уши. С чего ты, вообще, взяла, что он и Холи тайком встречаются? Я просто выдала желаемое за действительное, за что и поплачусь сейчас. Вцепилась в толстовку, заклиная Хэндерсона телепортироваться сюда и спасти меня от опасной близости с Норисом младшим. Только он за пять часов отсюда. Кстати, а где он живет? Что у нас на расстоянии пяти часов от Пало-Альто? И в каком направлении? Юг или Север?

— Лиззи? — Норис разве что пальцами около моего лица не щелкал.

— Я не готова! — выставила вперед руки и старалась не разреветься.

— К чему ты не готова? — Курт растерялся еще сильнее. Еще бы, он-то за ходом моих мыслей не следит.

— К сексу я не готова. Никакой близости до свадьбы!

— Какая свадьба? — Кертис выронил чашку и вцепился себе в волосы. — Кто сказал!? Предки обещали, что дадут мне закончить универ! Я же хорошо себя вел. Подарки тебе дарил, фотки совместные делали. Это мои родители придумали, или твой отец?

— А?!

Дверь за спиной щелкнула и толкнула меня в спину, а затем кто-то схватил меня за шкирку и голосом Холи прошипел:

— Вы оба, хватит орать на весь дом и быстро внутрь!

Курта пришлось втаскивать силой, на парне лица не было, и выглядел он так, словно в любую секунду в обморок шарахнется.

— Знакомая толстовка, Бейли, — президент Ита Вита Фита скрестила руки на груди. — Где же я видела ее уже?

— Я поговорить пришла с тобой.

— Давно пора, — льдом в ее голосе можно было заморозить озеро Мичиган секунд за пять.

— Ты любишь Курта?

Умоляю, Холи, ответь правильно!

Холи явно ожидала другого вопроса, или другого тона. Я же надеялась, что не ошиблась в своей спонтанной догадке, что кофе Курт нес именно ей, что в комнате этой она не для обсуждения какого-то административной фигни.

Девушка неуверенно покосилась на Нориса, а тот все еще пребывал в состоянии глубокого шока, и не то тряс, не то отрицательно мотал головой.

— Люблю, — твердо ответила Холи, и посмотрела мне прямо в глаза. — Что теперь, папочке нажалуешься?

— Я и не собиралась, — даже оскорбленный вид принять не успела. Президент предположила самую унизительную развязку из всех.

— А что тогда?

— Помощи вашей хочу.

Двое переглянулись, все еще не доверяя мне, но мое предложение носит взаимовыгодный характер.

— Говори, какого рода помощь, — голос Холи потеплел самую малость, но она все еще ждала подвоха, и сверлила мою толстовку подозрительным взглядом. Вернее, толстовку Хэндерсон, хотя теперь уже мою. Он наказан за сегодняшний телефонный звонок…

— Хочу, чтобы вы помогли прикрыть мои отношения с Эдом Хэндерсоном.

Будущие отношения. А я, оказывается, оптимистка. Он же перезвонит мне?

— Ха, — победно выкрикнула Холи, а мой бойфренд скорчил уморительную гримасу, словно глотнул прокисшего молока.

— Что? Хэндерсон, с этим лоша…

— Идет! — перебила его девушка. — Мы и так этим занимаемся. Пытаемся убедить ваших предков, что Курт и Лиззи идеальная парочка. Знаешь, каково это — смотреть, как он целует другую, выбирать подарки для этой…

Она задержала дыхание, чтобы не выплюнуть мне в лицо, все, что она думает, о девушке своего возлюбленного, которая появилась в их жизни и все порушила. Кошмар, это она это браслет для меня купила?

— Я не хотела, Холи, клянусь! — меньше всего на свете мне хотелось, чтобы эти двое ненавидели меня за то, в чем я не виновата. Я не собиралась уводить чужого парня. Да и никогда я не была влюблена в Курта.

— Проехали. Я тоже хороша, устроила тебя в Ита Вита Фита, чтобы ты всегда на виду была.

— Погоди, значит, ты меня теперь выгонишь?!

Теперь-то я не нужна ей на виду, я только что отказалась от Кертиса и вылетела из сестринства.

— Нет! — она рассмеялась. — Не выгоню. Ты нормальная, в отличие от большинства тех сучек, ну ты сама все видела на посвящении. Они ненавидят меня, считают, что я Мор подсидела. Они ее президентом хотели выбрать.

— А что сама Морнинг?

— Китти впахивает на куче подработок, выступает в клубах, ей все это президентство поперек горла. Она сестер обижать отказом не хотела, и мы с ней вместе подтасовали результаты. Делов-то? — призналась Холи.

— Стоп. Я не понял. Все это время Лиз сама не хотела мутить со мной? — Курта, кажется, отпустило.

— Он милашка, правда? — с иронией спросила девушка, но на Нориса младшего все равно смотрела влюбленным взглядом. — Я ему потом все объясню еще раз, когда он от шока отойдет. Хей, малыш, сделай мне и своей фиктивной девушке кофе, я еще прошлый не дождалась, между прочим. Ты так вкусно его делаешь.

— А вы это… Глаза друг другу не повыцарапываете? — он подозрительно на нас прищурился, словно мы только ждали, когда он за дверь выйдет.

— Ты себе льстишь, Курт, — она покачала головой, а затем добавила. — Без сахара.

— А мне с сахаром и со сливками, пожалуйста, — с трудом не передразнила властный голос своего президента.

Ну а что? Надо пользоваться моментом, а Норис мне должен за тот мерзкий поцелуй.

— Хэндерсон, значит? — с улыбкой спросила Холи, когда дверь за ее бойфрендом закрылась. — Ты неслучайно приволокла нас в кафетерий? Надеялась, что мы его тебе для задания выберем!

— Надеялась, но даже не мечтала.

— Прости меня, Бэйли. Я столько дерьма о тебе думала все это время, а ты… Ты смелая, раз пришла сюда. Я бы не решилась вот так припереть тебя к стенке. Хотя в моих мечтах я тебя топила, душила и травила.

— Но ты же не знала, что мне плевать на Кертиса.

На всякий случай сделала пару шагов подальше от Холи.

— Не знала. Но теперь все будет проще. Можно вам на неделю вперед наделать счастливых селфи в разной одежде, а дальше спокойно заниматься своими делами. Ты с Хэндерсоном, я с Куртом. Но на семейные торжества вам все равно придется изображать счастливых влюбленных. Чую это Рождество придется праздновать порознь.

— Не факт. Я могу пригласить свою лучшую подругу, — подмигнула Холи, но она шутки моей не оценила.

— Меня, что ли? — на ее губах появилась кривая усмешка. — Прости, Бэйли, не так быстро! Еще десять минут назад я ненавидела тебя, считала последней дрянью не земле и собиралась за твоей спиной крутить с Кертисом.

— Я же не говорю, что нам обязательно быть подругами, я… — боже, как унизительно, меня второй раз за день отшивают.

— Я оценила, но одно Рождество я еще переживу, а вы уж постарайтесь сделать так, чтобы ваши предки были довольны. Только целуйся с Куртом по минимуму.

— Я от этого сама не в восторге, если что.

— Да, я уж заметила. Когда ты умудрилась стянуть со своего очкарика толстовку? — она поиграла веревочкой капюшона.

— В мужском туалете.

— Оооо! А ты времени зря не теряла, Бэйли. У вас все настолько серьезно? — усмехнулась Холи.

Снова вспомнился наш с ним последний разговор, и я нащупала в кармане, успевший остыть телефон.

— Хотелось бы верить, что серьезно.

— Не парься, он перезвонит. Он та-ак тебя целовал. Все девчонки взмокли пока смотрели, так не целуют тех, к кому равнодушны, — Холи подмигнула мне, но легче все равно не стало, я продолжала грызться изнутри. Я слишком хорошо слышала тон Эдварда после моего признания, он совсем не был рад узнать о моих желаниях.

Курт принес две чашки с кофе, и в этот раз ничего не разбил. Мы шутливо чокнулись, произнеся тост в честь грядущей авантюры. Пила большими глотками, лишь бы скорее сбежать от парочки счастливых влюбленных, в чьей компании я чувствовала себя лишней и особенно несчастной. Отказалась от вежливого предложения подвезти меня и с облегчением очутилась на улице. Осенний ветер запускал холодные пальцы сквозь кофту, которая больше не грела меня в отсутствии своего хозяина. Видимо, все что можно я уже впитала и получила, а теперь мне в награду будет черный экран смартфона и затянувшееся молчание.

До вечера никаких изменений. Лишь несколько рассылок заставили меня вздрогнуть, а затем разочарована отложить телефон.

Соседки с пониманием переглядывались, но состояние мое не комментировали, за что я была им очень благодарна. Они даже позвали меня в клуб, в котором сегодня должна была выступать Морнинг со своей группой, но я нелепо отмазалась и предпочла веселому вечеру с новыми подругами, тухнуть на кровати и ждать звонка, потому что в клубе за шумной музыкой его можно пропустить.

Китти и Робин оказались не из тех, кто предлагает дважды. Они быстро собрались и обозвали меня дурочкой напоследок.

Надо было поехать с ними, потому что Хэндерсон так и не позвонил в субботу. Да и в воскресенье тоже. Поторопилась я, заикнувшись о каких-то эфемерных отношениях. А ведь в своих фантазиях я нас уже поженила. И, правда, дура.

Глава 9 Порнография — дело семейное

Эд

— Тебе Дастин звонил, передал, чтобы ты сегодня, ну ты понимаешь, малыша не дергал, — невинно сообщила с порога Грейс, с нескрываемым интересом изучая мой внешний вид. Ну да, домашние тапочки, трусы и футболка в октябре смотрелись более чем не по погоде. — Ты на пробежку ходил, что ли?

Я сжимал в кулаке ключи от машины и пытался не заорать на бабулю. С трудом сдерживал поток гадких слов, а они вставали мне поперек горла болезненной распоркой. Плевать, что за обеденным столом они с Руби обсуждают мой член, плевать, что мне сейчас открытым текстом намекнули, чтобы я не дрочил. Но Бет. Бет — это то немногое личное, что у меня осталось. Девушка, которая волнуется при разговоре со мной, девушка, которая ждет моего звонка и хочет отношений. Да. Она так и сказала.

Я с тобой хочу быть.

— Грейс, нам надо поговорить.

Почти всю дурь я спустил на Шеви. Странно, что за мной патрульная машина не увязалась, когда я гнал домой. Но шинам точно хана, я их стер на последнем светофоре. Всему хана, и мне хана.

Бабуля картинно схватилась за сердце. На меня этот театр не работает уже давно. Еще лет пять назад я бы повелся, обнял ее, погладил по спине и извинился. Но сейчас.

— Зачем ты Дастину сказала, про мою девушку?

Мою девушку?! Я, кажется, рехнулся и уже все решил для себя. Моя девушка…

— Значит, у вас все серьезно?

Она непрошибаемая, стоит и разве что ладошки не потирает.

— Возможно, но если ты будешь лезть все закончится, не успев начаться. Грейс, я прошу, дай мне пожить. Как нормальному парню, хорошо?

— Ты нормальный парень, Эд. Твои коллеги не стыдятся того, чем занимаются. Ведут инстаграм, по школам с лекциями о безопасном сексе ездят.

— Я не стыжусь, Грейс. Те, кому стыдно, в порнобизнес не едут, но я не хочу заниматься этим всю жизнь. Я хочу нормальных отношений, нормальную работу и нормальную семью.

— А мы, значит, ненормальные?

Отлично, она все перевернет с ног на голову, и вот я уже начинаю чувствовать себя дерьмом.

— В нормальных семьях бабушка не обсуждает член внука за столом!

— В нормальной семье бабушке не пришлось бы смотреть, как внук жертвует собой ради других, Эд. Это моя вина, что не могу дать тебе нормальной жизни.

А вот и слезы. Отлично, меня откатило на те самые пять лет назад. Взял ее за плечи и заглянуть в усеянные морщинками влажные глаза.

— Грейс. Я не маленький мальчик, и ты ничего мне не должна. Ты и так делаешь больше чем нужно. Серьезно, делай меньше! Я справлюсь сам, просто не лезть без приглашения в мою жизнь.

— Ты познакомишь нас с этой девушкой?

Быстро она отходит. Только что слезу давила, а теперь похожа на ребенка, который игрушку в магазине клянчит.

— Да, надеюсь, она не убежит в ужасе. А пока это не случилось, позволь мне для начала сделать ее своей девушкой, хорошо?

— В каком смысле? — она хлопала глазами и вопросительно смотрела на меня.

— Пока что мы с ней просто одногруппники, и она ждет от меня ответ.

— Она тебе сама предложила?

— Вроде того.

— А чего ты ждешь? Она тебе не нравится?

— Нравится.

Пока поднимался по лестнице к себе в комнату, Грейс кричала мне в спину что-то ободряющее. Не помогало. Я готов к отношениям. Это нетрудно. Уверен, с Бет будет легко. Представлял, как вместе готовимся к проектам, работаем в библиотеке, выступаем на конференциях, получаем дипломы об окончании Стэнфорда. Я часто вижу ее в читальном зале в одно и то же время со мной. Ложечка сидит там допоздна, увлеченно работает, чтобы на парах составлять мне здоровую конкуренцию. Я хочу попробовать с ней. Хочу поцеловать и снова почувствовать то, что чувствовал, когда она подолшла выполнять свое глупое задание от Ита Вита Фита. Волнение, кураж, зашкаливающий адреналин и стояк не по команде. Это было не для галочки. Не потому что партнерша попросила, или Дастин прописал в сценарии. Потому что я так захотел. Хотел Бет как женщину.

Палец в нерешительности завис над кнопкой вызова. Что я скажу ей сейчас? Я не имею права начинать отношения с ней так. По телефону я точно не признаюсь в том, чем занимаюсь. Мне нужно видеть ее лицо и глаза. Мне нужно понять, что она думает об этом. Прямо сейчас Бет ждет от меня решения, а я…

В который раз разбудил погасший дисплей прикосновением и погладил ее номер.

Не могу. Просто не могу.

До понедельника, Бет. Сегодня я просто не имею права давать ей обещания, особенно когда меня с утра ждет несколько часов работы.

Отложил телефон и полез на биржу вакансий. До глубокой ночи искал хоть что-то для себя, что помогло бы перекантоваться эти пять лет и обеспечить больную сестру.

Ничего с гибким графиком работы, а тем более с теми деньгами, что мне платит Дастин. Так что увольнение откладывается на неопределенный срок, а разговор с Ложечкой ждет понедельника, если конечно Бет не передумает уже сегодня.

Дастин прислал еще одно сообщение: усеянный восклицательным знаками призыв «не дрочи, Большой Эдди, папочка следит за тобой». Покосился на вебку ноутбука. Да ну нахрен! Опустил крышку на всякий случай. Уже лежа в кровати, вспоминая мокрую задницу Бет Бэйли, думал, а не послать ли к черту приказ начальства?

* * *

— Что с твоим лицом, Эдди? — Сара с порога заключила меня объятья, несмотря на все протесты визажистки. Ну а что? Все равно к концу эпизода макияж накладывать ей придется заново. Это моя любимая часть во время съемок, я отдыхаю и пью чай, пока партнерш готовят.

— Не выспался, — сказал как есть и улыбнулся напарнице. Хотя нет, я умолчал о мучавшем меня стояке.

Как бы я ни ныл из-за регулярного присутствия Нормана в студии, работать с Сарой я люблю. Он мягкая и теплая во всех смыслах, а еще очень мило строит из себя мою мамочку. Саре тридцать семь, но выглядит она, как шестнадцатилетняя девочка. Очень нежная и трогательная, без грамма синтетики, все свое. Природа ее не обделила красотой и молодостью, но посмеялась в другом. У нее нет и не может быть детей.

Кто-то даже шептался по углам, что в свое время она пришла в бизнес, чтобы залететь от кого-то из актеров. В начале карьеры она принимала участие во всех жесткачах и групповушках, а потом у нее закрутилось с ее лечащим гинекологом. Она целый день окружена членами, а он — вагинами. Отличная пара. Теперь она выбирает сцены поспокойнее и чаще всего со мной.

— Лив, можно сделать что-то с его мешками по глазами? Бедный Эдди, опять всю ночь зубрил? — Сара пыталась пальцами разгладить мою заспанную рожу.

— Не поверишь, ни одной книги не раскрыл вчера. А там в кадре сегодня нужно мое лицо? Может, хватит вот так? — приложил ладонь ребром к ремню.

— Шутник, конечно, нужно. Рассказывай, почему не спалось?

Послушно устроился на свободный стул перед зеркалом и позволил Оливии творить свою магию и попытаться превратить меня в другого человека. Жаль, что нельзя мазнуть консилером и стать не Эддом Хэндерсоном, а кем-то достойным Бет.

А почему бы не рассказать о ней Саре? Она единственный адекватный человек, который меня сейчас окружает. Может, и Норман опытом поделится, как он смирился с занятием жены.

— Мне девушка нравится.

— Девушка! Это же хорошо, Эдди! Сколько ты уже с нами работаешь? — Сара крутанулась на стуле и повернулась ко мне, под недовольное шипение Лив, которая пыталась наложить моей напарнице макияж и только что полоснула ей помадой по щеке.

— Три года, — ответил за меня Норман.

— Да, да! Незабываемый врыв в бизнес. Пицца-бой, все по сценарию!

Они по-доброму рассмеялись, и даже у моего уставшего отражения появилась ностальгическая улыбка от этого воспоминания.

Если честно, тогда семья Хэндерсонов переживала не лучшие времена. Я получил отличные результаты эс-эй-ти, а у Руби случился очередной тяжелый приступ. Я запихнул свой аттестат и амбиции в пыльный ящик и решил взять академический год, чтобы найти работу и вытащить сестру с того света. Только для таких, как я среди вакансий не было ничего, кроме «подай-принеси». Я брался за все подряд, мотался от подработки к другой подработке, пока мне не поступил судьбоносный заказ на пять вегетарианских пицц.

Это был уже конец дня, и я с трудом перебирал ногами. Пока мне открывали, сдвинул очки и устало натирал пальцами глаза и переносицу, стараясь не думать, что завтра меня ждет примерно то же.

Дверь широко распахнулась, и меня поглотила музыка, девчачье хихиканье и аромат дорогого парфюма, приправленный алкоголем. От всего этого у меня слегка закружилась голова, и я привалился к стене, монотонно бубня стандартное приветствие нашей пиццерии.

— Я выиграла, я выиграла, — кричало смазанное пятно, предположительно женского пола. — Сказала, же красавчик будет. Гони десять баксов, Мишель.

— Еще неясно, красавчик он или нет, может у него там три соска и маленький член, — рубануло другое пятно.

— Энит, Мишель заплатите ему и возвращайтесь. На мальчике лица нет, он сейчас в обморок свалится от вашего перегара.

— Погоди, Сара, у нас спор, его надо решить. Иди сюда, будешь судьей!

Я даже не успел ничего возразить, как дверной замок за моей спиной защелкнулся, а подвыпившие девушки втащили меня глубь гостиной.

— Очки. У него очки, как же меня заводят очки, — пятно по имени Энит стянуло с меня очки и теперь прыгало вокруг, словно я был тортом для именинника, а еще кто-то мазнул меня ладонью по заднице, вытаскивая из кармана водительские права.

— Эдвард Хэндерсон. Да с таким именем в политику нужно, а не пиццы развозить, — хмыкнула Мишель. — Ух ты, девочки, смотрите, ему всего восемнадцать. Эдди, ты уроки-то сделал, малыш?

Беспомощно крутил головой, продолжая сжимать коробки.

— Хватит, — встряла Сара, вернула очки и забрала у меня заказ. — Ты извини их, Эдди, сколько мы там тебе должны?

Я уже открыл было рот, чтобы повторить стоимость пяти вегетарианских пицц, но Энит выкрикнула.

— Плачу сто баксов, и ты раздеваешься до трусов! Это решит наш спор, Мишель?

Теперь я хорошо рассмотрел своих внезапных похитителей. Девушки очень редкой красоты, разные, и в то же время похожие каким-то внутренним спокойствием и гармонией. Сара, хрупкая и невысокая с по-детски открытым лицом и пухлыми губками. Грудастая Мишель, которая почти не уступала мне в росте. Кожа цвета капучино, а глаза — две прожигающие насквозь черные дыры. Энит со смешным каре рыжих волос и съехавшим набок картонным колпаком. Видимо, про именинницу я все-таки угадал.

— Я провожу тебя, Эд, — Сара попыталась толкнуть меня обратно к двери, но я неожиданно для самого себя выдал.

— Без проблем. Я разденусь.

— Уииииииии! — оглушил меня визг.

Это были самые легкие деньги в моей жизни. Даже легче тех, что дарили родители, скромно вложив пять баксов в какую-нибудь потрепанную книжку, купленную у букиниста. Те пять баксов они отрывали от себя, и я никогда не тратил их. Копил, копил… Просто не мог расстаться с ними, словно печень вырезать и отдать в магазине за банку с колой и чипсы.

Стянул с себя футболку. Даже пряжка на джинсах послушно расстегнулась. Вот бы так легко она поддавалась, когда влетаешь на последних секундах в туалет.

Спустил джинсы и выпрямился, думая куда деть руки. На нашел ничего более умного, чем почесать плечо, пока эти трое разглядывали меня и решали судьбу десятки баксов.

— Ну… Третьего соска у него определенно нет… — протянула Энит.

— Немного подкачаться надо, худоват, хотя в целом очень даже неплохо… Плечи у него классные, — согласилась Мишель.

Сара все еще пыталась отсчитать деньги за пиццу и бросала на меня виноватые взгляды.

— Эд, а можно нескромный вопрос?

— Я стою перед тобой со спущенными штанами, удиви меня.

Энит ответил мне улыбкой и спросила:

— Ты шоуер или гроуер?

Сара слишком сильно и звонко хлопнула себя по лицу, и только ее жесту я понял, что вопрос носит смущающий характер. Что означали те два загадочных слова я не знал, несмотря на всю мою начитанность. Видимо, не те книги я читал.

— Что, прости?

— Ну… Твой пенис, он у тебя сейчас максимального размера или еще вырастет? Гроуер — это когда типа мааааааленькая пипка, а потом раз, — Энид продемонстрировала это «раз» двумя оставленными ладонями. — А бывает сразу ялда, и уже ничем не удивишь. Так вот, Эдди, чисто их любопытства, тебе есть чем нас удивить?

Сара сползла по стене от стыда за подруг, а я почесал затылок, вспоминая собственную физиологию. Не чтобы я не касался себя, боясь, что на ладонях волосы вырастут. Я дрочил, как и все, но с линейкой не замерял. Кровь приливает, да. Расслабляет? Определенно. А больше член становится или нет, я как-то не заморачивался.

— Боюсь, вам соврать, девочки, я не помню.

— Забей, Энит, у него и без эрекции прилично. Даже если он шоуер, это все равно дофига, ты выиграла, — Мишель пихала подруге десять баксов, но именинница вошла в раж.

— Плачу еще двести, и ты показываешь нам свой стояк. Кто хочет новый спор? Я считаю, что он шоуер, и член у него сейчас максимальной длины.

— Все хватит, он тебе сейчас иск впаяет за домогательство. Тебе прошлого раза мало, когда ты таксисту хотела сиськи показать вместо оплаты, — теперь уже Мишель попыталась осадить девушку.

— Я согласен, — быстро перебил их, пока они не передумали.

Двести баксов за то, что бы я член показал. Я сплю?

— Тогда я в деле. Двадцатка, что он гроуер, — Мишель добавил к десятке еще две купюры. — Дрочи, Эдди!

Сара больше не подавала признаков жизни, зато эти две спорщицы явно ожидали от меня представления.

Пожал плечами, а потом поддел резинку от трусов. Немного странное чувство, когда на тебя смотрят, но мысль о трех сотнях оказалась сильнее смущения, и даже мое уставшее после работы тело ожило. Долго стараться даже не пришлось. Убрал руку с члена, чтобы мне поставили верный диагноз: шоуер я или гроуер.

— О да, детка! Отыгралась, — Мишель прижала к груди свои деньги. — Гони, десятку, Энит. И мальчику не забудь заплатить. Заслужил. Дастина бы инфаркт схватил, если бы он увидел это дарование. Стояк за пару секунд, круто!

Пока я одевался девушки гремели застежками сумочек, отсчитывая чаевые. Мне заплатили и за пиццу, и за незапланированный стриптиз.

— У тебя день рождения, да? — спросил слегка поникшую именинницу, когда она пошла мне провожать.

— Типа того.

— А грустная почему? Из-за проигрыша?

— Нет конечно. Парень бросил сегодня утром. Не мог до завтра подождать, урод. А я работу свою ради него хотела оставить, думала у нас все по-настоящему. Пошел он.

— Знаешь, — я посмотрел на смятые купюры, и вдруг почувствовал себя гадко, за то что забираю у пьяной девушки деньги. В конце концов, я не особо то и заслужил их. Мужик в центральном парке каждое утро бесплатно всем член показывает. — Оставь и купи себе подарок. Считай моим извинением за всех мудаков этого мира.

— Не надо. Забери, Эд, я все равно просру их на какое-нибудь дерьмо. А ты явно работящий, и не сидишь на шее у мамочки. Ты меня лучше поцелуй, Эдди. Я же красивая?

Смотрел во влажные глаза малознакомой девушки и не мог не сказать:

— Красивая…

— Красивая, но?

— Я целоваться не умею, Энит. Как-то не довелось, не думаю, что тебе понравится.

— А я тебя научу. Давай поцелуемся. Только не за деньги, и чтобы никто не смотрел, ладно?

Мы вышли на утопающую в теплых сумерках улицу, я подумал, что нужно взять Энит за руку, а потом я поцеловал ее, как смог, вытер ей слезы и назвал того чувака конченым придурком.

— Спасибо. Ты хороший. Очень хороший парень, Эдди.

На следующий день начальник сообщил мне о новом заказе на пять вегетарианских. Требовали именно Эдварда Хэндерсона, который в очках и очень секси. А еще просили мою медицинскую справку захватить.

— В работники месяца метишь, секси Эдди? — передразнил босс.

Я крутил между пальцев листок блокнота с незнакомым адресом, но ни секунды не сомневался в том, кто позвонил в пиццерию.

В жизни много разных дверей. За одной могут ждать веселые с виду девушки, но со своими трагедиями и историями. А другие двери дают шанс, которого ты даже не ждешь.

— Ты Эдвард Хэндерсон?

С первой секунды встречи с Дастином я почувствовал себя на собеседовании.

— Эм. Да.

— У нас беда. Двое актеров в разъездах, мать их. А Дабл Дэнни желудочный грипп прихватил, и он дрищет вторые сутки, кишечник чистит. Будет в групповом гей порно отыгрывать свой больничный, благо зад к этому времени разработает! Выручай. Девчонки только на тебя согласны, а сцена горит. Нам сегодня надо кровь из носа отснять тройничок. Они тебе все подскажут. Говорят, ты их хороший знакомый с больши́м членом и здоровой эрекцией. А мне главное, чтобы девочки были всем довольны. Тут они звезды.

— Сколько? — прервал монолог Дастина, поглядывая на часы. Нужно было прикинуть выгодно ли мне это, задержусь тут надолго и выгоднят из пиццерии.

— А ты мне уже тоже нравишься, Эдди. Деловой подход, пойдем в мой кабинет, дам тебе контракт прочитать, сам решишь. Хорошо себя покажешь, возьму на постоянку. Пиццу оставим для антуража. Сюжет несложный. Ты девственник доставщик-пиццы, а тебя соблазняют две красотки.

— Почти, как в жизни, — хмыкнул себе под нос, усаживаясь в свободное кресло.

— А то! Потому нас и смотрят миллионы, Эдди. Нет ничего более естественного и жизнеутверждающего, чем секс, — Дастин протянул мне ручку и бумаги. — Читай внимательно, Стеклянные Глазки.

Я долго искал подвох, но не нашел. Контракт был только на один эпизод. Что я терял? Поставил подпись и забрал себе свою копию договора. Из пиццерии я уволюсь сам, если меня возьмут сюда. У Руби, наконец, появился шанс, но мне надо постараться. Хорошо, что я привык учиться.

— Добро пожаловать в семью, Эдди! Пойдем, я отведу тебя к девочкам. Кстати, ты когда в последний раз дрочил?

Глава 10 Gute Nacht meine Liebe/Guten Morgen meine Liebe

Эд

Уже три года в бизнесе.

Я даже не считал.

Целых три года я выиграл для Руби, и на целых три года я забыл о себе и не вспоминал до прошлой недели.

— Она еще не знает, Сара. Даже, что нравится мне, не знает.

— Ох. Тогда нужно ей сказать, Эдди.

— Что именно? По гороскопу я козерог, ты мне очень симпатична, а еще я снимаюсь в порно?

— Примерно так и нужно. Сразу увидишь, как она относится к твоей работе, а то получится, как у Энит. Дотянула до последнего, а потом вышло то, что вышло. Не все готовы к таким отношениям. Это даже на словах непросто.

Сара не сказала мне ничего нового. Наивно полагать, что Бет воспримет мое занятие, как блаженный Норман. Но я не могу так рисковать и сходу выложить ей все, а если она сболтнет подругам?

Зажмурился, чтобы картинка с возможным неприятным разговором у декана поскорее исчезла из моего воображения. Правильно сделал, что не стал звонить Бет. В понедельник сделаю вид, что между нами ничего не было, скажу спасибо за помощь с курсовой, отдам носки. И все же… Нахрена Дженкинс понадобились носки для Ложечки? Это я, видимо, уже не узнаю никогда.

Впервые из студии вышел настолько затраханным и в прямом и в переносном смысле. Долго смывал с лица жирную смесь из тоналки и пота. Наградой за труды мне стала красная, измотанная рожа. Самое странное, что во время съемок я думал об Энит. Не в секусальном плане, я вспоминал ее слова, которые теперь понимал как никогда.

Целоваться просто так. Целоваться не для камер. Быть с кем-то, потому что хочется. Даже вчерашний стояк был совершенно другим. В паху и висках пульсировало с такой силой, что я физически страдал и мечтал вдавить Бет Бэйли в матрас. Я даже на живот от безысходности перекатился и уткнулся мордой в подушку. Странно, мучительно и чертовский приятно.

На работе сложно отдаться процессу, когда ты принимаешь совершенно неестественную позу, чтобы камера поймала выгодную картинку. Приходится изгибать спину под немыслимым углом, придерживать партнерше ногу и не забывать работать тазом. Чистая механика, плюс немного артистичности, чтобы отыграть незамысловатый диалог, помычать, когда нужно и кончить по щелчку куда скажут.

Прошлой ночью я просто хотел навалиться на Ложечку и… даже не знаю, дальше по обстоятельствам. Заняться любовью до рассвета медленно и нежно, или бесконтрольным звериным сексом, после которого друг другу стыдно в глаза смотреть будет, или трахнуть Бейли по-быстрому в мужском туалете. Я все успел проделать в своей голове, а наутро, действительно, не мог смотреть в глаза, только самому себе. Придурок. Ну хоть, приказ Дастина выполнил. Мужик!

Я должен ее увидеть, понять, что все это просто фантазии, и ничего у меня в штанах не шевельнется, когда Бет окажется со мной в одной комнате. Уже сорваться хочу в Пало-Альто, хотя после съемок клонит в сон, а меня еще ждет еще несколько часов дороги в октябрьских сумерках.

Покрутил в руках молчаливый телефон. Не звонила и не писала. Не так уж сильно я ей понравился, походу. Нарезал пару кругов у машины, чтобы немного успокоиться перед поездкой обратно. Оперся о капот и перечитал сообщения от Руби и Грейс. Ни хрена не полегчало. Надо срочно представить кого-то мерзкого и раздражающего.

Дженкинс! Чуть не забыл о ее просьбе, реально же до экзамена не допустит.

Поехал к ближайшему супермаркету и долго-долго рылся среди крошечных цветастых носков. У Ложечки на самом деле такая крохотная нога? Взвесил на своей лапище пару с каким-то уродливым квадратным сердечком, похабно улыбнулся, повторяя пальцем узор, и тут же поймал на себе настороженный взгляд мамочки с ребенком.

— Для сестры, — зачем-то усугубил и без того стремную ситуацию. Нахрена, вообще, рот открыл? Я на носок смотрел, словно его прямо здесь между стеллажей трахнуть собрался, и ширинка снова трещать начала. С этим точно нужно что-то делать и срочно.

Пока шел к кассе стыдливо прятался от вездесущих упаковок хлопьев компании Бэйли Фудз. Когда у нас с Ложечкой появятся дети, эта история начала наших отношений будет моей любимой, если меня не загребет охрана у выхода. Та сознательная гражданка вполне могла дать наводку на извращенца-фетишиста, эрегирующего на носки.

В машине едва сдерживался, чтобы не позвонить Дастину и попросить его успокоить мое вышедшее из-под контроля либидо своим сакраментальным: «Не дрочи, Эдди!» Я даже вслух себе это сказал, пародируя голос моего босса. Чуть-чуть попустило, но ровно до того момента, как я открыл дверь нашей с Ханом комнаты в общаге.

Так и замер на пороге с ключами, глядя на двух визжащих девушек, пытавшихся прикрыться подобранными с пола шмотками.

— А ты чего так рано, Эд?

— Воскресенье же. Завтра на пары…

Класс. У Хана групповушка в ТАКОЙ день. Наше ботанское жилище насквозь сексом провоняло.

— Да лаааадно, — наиграно протянул мой сосед, а я старался не смотреть на сползающую с его колен простынь. — Я думал, сегодня суббота, а ты у бабули.

Думал он. Специально подгадал, знает же, когда я возвращаюсь обычно. Хвастануть хотел своим трехколесным велосипедом. Мог же гребаный носок повесить на дверь, но не стал. Носок… Почти в голос простонал. Сука.

— Пожалуй, погуляю перед сном… Тебе и твоим дорамщицам сколько еще времени нужно?

Закрывая дверь, отчетливо услышал:

— Не обращайте внимания на Эда. Он у нас девственник, сиськи трогал только у манекенов в магазине нижнего белья. Безобиный парень.

Особенно сейчас. Безобибдный, да. Орехи членом колоть могу…

Добрел до домика Ита Вита Фита, когда Хан оповестил меня смской, то я могу вернуться. Быстро он, отметил для себя с внутренним злорадством. Хотя на девственника я не обиделся вовсе, тогда у меня было бы больше шансов на девушку, которая сейчас готовится ко сну за одним из этих окон. Может, прямо сейчас на улицу выглянет, а я тут, как маньяк, с капюшоном надвинутым стою и пялюсь.

Достаточно же просто позвонить ей и попросить выйти. Смотреть, как ежится от холода, как ее губки выпускают белые клубы пара при дыхании. Как же хочется посмущаться с ней под фонарем, говорить какую-нибудь чушь. Узнать историю про носки, а потом рассказать свою. Хотя нет, про мой стояк в супермаркете пока рано говорить. Улыбнулся своим наивным мыслям, пожелал Ложечке спокойной ночи и потащился обратно в общагу.

Завтра все расставит по местам, и я обязательно приму единственно верное для нас решение.

Бет

Пришла на пару самая первая, и сиротливо сидела в темном коридоре, наблюдая за уборщиком, домывающим этаж. Даже не знала, что здесь так одиноко в это время суток.

Взглянула на часы. Еще полчаса до начала хоть какой-нибудь жизни. Надо было попить кофе с Мор и Роббин. К черту кофе, я и так не могу нормально спать и есть тоже. Даже просто посидеть с соседками, отвлечься, если такое вообще возможно.

Теперь же меня с каждой секундой все больше колотило от волнения. А что если он придет раньше и увидит меня тут? Что подумает? Бет Бэйли чокнутая девица! Сама вешается на него, предлагает всякое, а теперь у кабинета караулит. Ладно, у кабинета не караулю, у меня у самой тут пара сегодня. Просто подумает, что у меня дел больше никаких нет, вот и торчу тут в гордом одиночестве.

Достала учебник, больше похожий на глянцевый журнал. Яркие картинки, статьи, грамматический референс, словарь в конце с активной лексикой. Интересно, как по-немецки будет «ждать»? Палец водил по столбикам в поисках нужного.

Warten… А если ждать кого-то прибавляется предлог auf.

От скуки прошлась по спряжениям глаголов. Я жду… Ich warte auf…

Снова принялась терзать учебник в поисках склонения местоимения «Ты».

Я жду тебя.

— Ich warte auf dich…

Произнесла вслух. Не очень-то похоже на немецкую речь. Надеюсь, преподаватель сделает что-то с моим произношением. С другой стороны, сегодня мой первый урок, я слишком много от себя требую.

Лампы над моей головой начали неохотно промаргиваться, пока весь коридор не осветило, разрушая тягучую магию одиночества. Даже мистический уборщик исчез, словно никогда его не было, а студенты хлынули отовсюду, беззаботным невыспавшимся потоком.

Со мной здоровались одногруппники, обсуждали предстоящую пару. Оказывается, все к моменту начала учебного года успели позаниматься с репетиторами, и только наивная я учила испанский и французский, решив, что так будет целесообразнее. Зачем посещать еще одни курсы, если в Стэнфорде у меня будет такой предмет по выбору. Класс… Утро уже началось отвратительно, потащилась в самый конец кабинета, чтобы мое незнание предмета не сильно бросалось в глаза.

На всякий случай положила на соседний стул свой потрепанный рюкзачок с болтающимися на одних нитках лямками: напоминание о сильных руках Хэндерсона и нашей последней встрече. И нет, я не заняла место для него! Мне просто жалко класть вещи на пол, а если на спинку повешу, рюкзак дорвется.

Кого я обманываю?

Уперлась лбом в прятно пахнущий учебник, чувствуя себя жалкой и никчемной.

— Бэйли Элизабет!

— Здесь! — отозвалась на перекличку и продемонстрировала нашему симпатичному преподавателю свое лицо.

Аспирант с филологического. Уверена, его окрутят раньше, чем он защитится. Если бы не Эд, я бы тоже запала на эти милые ямочки на щеках и будоражащий кровь акцент.

Александр Келлер двигался дальше по списку, и я начала нервничать.

Не пришел… Заболел?

— Эдвард Хэндерсон.

Я вся подобралась, словно это меня только что вызвали. Тишина. Где Эд?!

— Он опоздает. Только что сообщение прислал. Просил извинить, — сообщила староста.

Сообщение? Я молниеносно оживила свой телефон. Пусто! А почему он не мне написал? Отвратительное чувство втекало в мое тело через холодный экран. Сначала по пальцам, потом по руке, и вот уже в сердце скрутилось что-то липкое и ледяное. Ревность! Приятно познакомиться! Тебя-то мне и не хватало! Он общается с другими девушками! Может, наша Кассандра Мур нравится ему. А я наивная. Такую чушь ему несла в пятницу!

— П-п-простите за опоздание.

Раздалось знакомое фальшивое заикание, и я вскинула голову, чтобы поскорее посмотреть на того, кого ждала все выходные.

Почему он раньше не носил эти очки? Как же ему идет. И даже очередная толстовка с капюшоном смотрится на нем как-то иначе, или это потому что я видела, что под ней не прячется сутулый ботаник?

Эд выслушал короткую отповедь от Келлера, который едва ли намного старше своего студента, а я продолжала изучать его лицо в поисках ответов на сотни копошащихся в моих мыслях вопросов.

Короткий взгляд на аудиторию, и ни одного на меня. Эдвард сел ближе к преподавательскому столу, и даже ни секунды не колебался в выборе места. Сейчас я стала чувствовать себя еще хуже, накрутила на палец веревочку толстовки и уговаривала себя дать всему этому логичное объяснение, а еще пыталась справиться с собственным вышедшим из-под контроля сердцем.

Я на полном серьезе посчитала Келлера милым? Вот же глупая и неразборчивая, он и рядом с Эдом не стоял.

Эд.

Я убью ее!

О чем она думала, когда напялила на себя мою видавшую виды кофту? И еще села черт знает куда. Ау, Бэйли, я к тебе не подсяду, я слепой, а ты коротышка! Не могла поближе устроиться? Теперь главное, каким-то чудом дождаться перерыва и не наорать на нее. Весь кампус наверняка в курсе, что между нами что-то есть, когда она продефилировала в моих шмотках сегодня. А мне совсем ненужно внимание. Вот так легко и просто она снова вывела меня на эмоции. Обещал же себе, что буду дистанцию держать. Никакого флирта. Мы просто одногруппники. Я даже поверил в это, когда сегодня утром впервые опаздывал на занятие. Хотя я даже на целую секунду замешкался, чтобы не использовать это как повод написать Ложечке сообщение. А в итоге в списке контактов выбрал Мур.

Как же тянет обернутся и поймать ее взгляд… Зачем тебе это, Эдди? Зачем?! Да потому что Келлер таращится на нее. Уверен, он засматривается на самую симпатичную в Стэнфорде девушку, а еще он слишком часто спрашивает ее. А Бэйли сама хороша, вся теряется, голосок дрожит, смущается и двух слов связать по-немецки не может. Вот тебе и одна из лучших студенток на потоке.

— Лиз, почему ты так волнуешься? Я такой страшный?

Лиз? Вот так запросто? А когда они успели пропустить этап с «Мисс Бэйли».

— Бет, — машинально поправила его Ложечка. — Вы не страшный, мистер Келлер. Я просто…

Немецкий ты просто не знаешь, даже я уже это понял.

— Тогда соберись, Бет, — мягко попросил этот арийский урод.

Бет… Он назвал ее Бет.

Меня почти заколотило от злости. Я уже это имя, оказывается, приватизировал вместе с хозяйкой.

— Partnerarbeit! — объявило смазливое блондинистое существо. — Бет, я могу с тобой отработать диалог.

Ух ты какой шустрый. А то что я один сижу это нормально? Мне напарник не нужен? Ах ну да, я же невидимка.

— М-м-мистер Келлер! — Я робко поднял руку, которую очень хотелось в кулак превратить.

— Да? — преподаватель немного раздраженно отвлекся на меня.

— У меня тоже нет партнера. Я поработаю с мисс Бэйли.

Мисс Бейли?! Серьезно? Ты с нее почти штаны стянул в туалете, не мог сказать «Бет»? Нахрена этому показывать, что у меня с Ложечкой какая-то дистанция? Дистанция только в моей тупой трусливой башке.

— Я думаю, ей нужен кто-то более опытный. Сядьте третьим к кому-нибудь. Поработайте в группе.

— Поверьте, у меня достаточно опыта для нее.

Даже больше чем нужно. В одной из многочисленных государственных школ, которые я сменил, немецкий был иностранным. Мне пришлось много учить и посещать дополнительные часы. Я, конечно, не носитель языка, но и не полный ноль. Далеко не ноль!

Не стал дожидаться разрешения. После недолгой игры в гляделки с Келлером схватил учебник со стола и рванул к Бет. Прямо как в глупой игре со стульями. Музыка кончилась, кто же останется без стула? Тупая забава… Я всегда проигрывал, но не сегодня.

Нужно было сразу к ней садиться. Тогда бы на меня не таращилась вся группа. Хотя девчонки смотрят с неприкрытой благодарностью, они тоже безошибочно уловили интерес Келлера к моей Бэйли. Занято, чувак.

Вот и все, Эдди. Магия невидимки начала развеиваться, теперь на меня точно обратили внимание все в группе, но разве это имеет какое-то значение, когда пара глазок смотрят на меня со смесью ненависти, обожания и обиды, а тонкая ручка стаскивает со стула рваный рюкзак.

Кого я, блин, обманывал все утро?

— Guten Morgen, Bet.

*Доброй ночи, любимая / С добрым утром, любимый!

Глава 11 Та самая Бет Бэйли…

Бет

Существуют люди с таким мощным и сокрушительным обаянием, что это не скроешь за дешевыми шмотками, сутулостью и дурацким заиканием. Им достаточно просто появиться в твоей жизни и улыбнуться: скромно и в то же время победно. Эдвард не просто появился в моей жизни, он ворвался в мое сердце так стремительно, что я больше не успевала хватать ртом воздух. Что бы он ни сделал, находило во мне отклик, резонировало с моими мечтами и фантазиями.

Он был именно таким, как мне хотелось, а может, я влюбилась в него такого, и осознала: вот он идеал! Удивительная гармония глаз и улыбки. Никакого лукавства, вернее, лукавство как раз в избытке. Уголок губ приподнят, во взгляде мерцают демонические огоньки, придавая Эду вид настоящего дьявола, который только что заключил самую выгодную в истории человечества сделку.

Надеюсь, у дьявола глаза не Эда Хэндерсона, иначе я без боя проиграю ему свою душу и буду вечность гореть в аду. Уже горю. Страшно представить, на что похожи сейчас мои пылающие щелки. Губы не слушаются, дрожа от близости парня, напоминают мне о нашем поцелуе.

— Guten Morgen.

Мой немецкий — жалкое подобие того, как говорит Эд. Простая фраза звучит от него так, что по всему тело прокатывается волна жара и похоти, заставляет вцепиться пальцами в край толстовки и отчаянно натягивать ее на самые колени. Он словно сексом занимается со мной при помощи своего голоса, и с каждым вопросом нехитрого диалога ласкает меня самым изощренным образом.

— Какие мы молодцы, быстрее всех кончили, — тихо сообщает мне Хэндерсон, а я отдышаться пытаюсь и взгляд отвожу. Уверена, Эд, заметил мое состояние, продолжает странно ухмыляться. Довольный собой, словно силой мысли меня до оргазма довел и теперь жутко гордится этим.

Молчу. Понятия не имею, о чем с ним говорить. В голове глупости и обвинения. Терзаю уголок странички и не знаю, куда деть руки, которыми хочется потрогать сидящего рядом со мной парня. Проверить, что он не галлюцинация.

— Зачем Дженкинс носки? — с нескрываемым интересом спрашивает мой сосед.

— Не скажу, — делаю над собой чудовищное усилие, чтобы выдохнуть эти два слова, вместе с ними мое тело покидают остатки кислорода, и мне опять приходится часто и тяжело дышать, словно после марафона.

— Обиделась на меня, — его это веселит, и теперь второй уголок губ дрогнул, являя мне по-детски радостную улыбку.

— Ты не перезвонил мне, — без раздумий бросила ему упрек, пусть знает, все равно я у него как на ладони, юлить нет смысла. Сижу, пыхчу и потом обливаюсь.

— У нас собой назревал не телефонный разговор, я это при личной встрече хотел обсудить.

— Что обсудить?

Теперь он смутился, внезапно потерял свое превосходство, дав мне возможность хоть чуть-чуть на ноги вставать.

— В каком смысле? — тупо переспросил и нахмурился.

— В прямом. Что ты хотел со мной обсудить?

— Эээм? Ты сейчас шутишь со мной, Бэйли?

— Нет, — сцепила руки на груди, и послала ему самый свой властный взгляд.

Не сработало. Хэндерсон беззвучно рассмеялся, явно раскусив все мои жалкие попытки казаться крутой и холодной. Всего одного слово, сказанное без колебаний, и я снова проиграла все с трудом отвоеванные позиции.

— Нас. Мы собирались обсудить нас, Бет. Я готов, а ты?

— К чему готов? — ну вот теперь моя очередь задавать тупые вопросы, чтобы успеть продумать план контратаки.

— К обсуждению готов, а ты, кажется, нет.

— Это так не делается, Эд! Ты слишком в лоб меня спрашиваешь, и это должно как-то само собой произойти между… нами.

— Ах, вот ты как заговорила теперь, — веселье не сходило с лица Хэндерсона. — А в пятницу ты что делала? Разве, не в лоб мне сказала? Как там было? Я с тобой хочу быть, Эд, — он очень мило меня передразнил, и я рот себе ладонью зажала, вспоминая свое внезапное признание.

— Ну, хоть отнекиваться не стала. Видишь, Бет, это непросто и для меня.

— Ты свидание мне обещал.

— Угу. И мы пойдем сегодня. У тебя же нет других планов?

Замотала головой.

— Вот и славно, осталось еще кое-что. Ты расскажешь мне про Дженкинс и носки сейчас же.

— А если не расскажу.

— Расскажешь, я ночь не спал, решал этот носочный ребус. И не забывай, у меня в заложниках твой брелок.

— Можешь делать с ним, что собирался. Растворяй в кислоте, режь, жги. Эту тайну я унесу с собой в могилу, — торжественно сообщила Хэндерсону, и он смешно поджал губы.

— Ты ведь понимаешь, что только задоришь меня? Я же докопаюсь до правды все равно.

— Валяй.

— Тебя можно как-то подкупить? — снова дьявольские нотки в голосе.

— Не выйдет.

— Шантаж, угрозы, пряник?

— Я будущий юрист, Хэндерсон. С детства мечтала стать судьей.

— Мы с тобой вместе учимся, Бэйли. Тогда я буду ушлым адвокатом, создающим тебе опасные прецеденты.

Он будет чертовски хорошим адвокатом… А я очень плохим и коррумпированным судьей.

Нашу ролевую игру пришлось прекратить, когда Келлер отвлекся от пары студентов, у которых долго не клеилась работа, и написал на доске страницы со следующими диалогами для тренировки.

Следующие полчаса я полностью погрузилась в чтение и голос Эда, слушала его произношение, рекомендации, пробовала повторить.

— Тебе нужно будет позаниматься дополнительно, Бет, — вынес неутешительный вердикт преподаватель, наблюдая за нашей работой. — У меня есть пара свободных часов на неделе, можешь, записаться.

— Правда? Спасибо, мистер Келлер, я с удово…

— Мисс Бэйли уже согласилась позаниматься со мной. Я подтяну ей немецкий сам.

Эдвард сжал мое запястья и потянул на себя. Смотрела на свою руку в его руке и думала о чем, угодно, но точно не об аспирации, палатализации и неправильных глаголах.

— Когда это я согласилась? — повернулась к своему соседу, гадая, что с ним творится, и в этот же миг захват стал крепче.

— Да, Бет. Ты сказала мне по телефону, что хочешь именно со мной, забыла совсем?

— Так я же имела в виду не это…

— Ты имела в виду все. Уже передумала?

— Нет! Не передумала. Мистер Келлер, я с Эдвардом позанимаюсь.

— Как знаешь, — преподаватель пожал плечами. — В конце концов, зачет сдавать тебе.

Стальная хватка не ослабла до тех пор, пока Алекс не вернулся на свое место. Потерла слегка покрасневшее запястье и повернулась к Хэндерсону:

— Это сейчас что было?

— Ты не будешь ходить к нему на занятия, — отрезал парень.

— Я уже на его паре.

— Я имел в виду индивидуальные.

— Это отличная возможность, он же носитель языка. Не понимаю, почему ты так ведешь себя. Мы могли вместе записаться к нему, если ты ревнуешь.

— Я не ревную, — он нервно сглотнул и дернул учебник на себя. — Страница тридцать пять, Бэйли, только попробуй опять неправильно прочитать дифтонги, их не так много, черт возьми, соберись!

Хотелось назло ему наделать ошибок, но я послушной девочкой отчитала свою часть, где я была туристкой из Токио по фамилии Йошимото. Я никак не могла найти Постдамер плац, а добрый господин Шнайдер любезно указывал мне дорогу.

— Неплохо, — сухо выдавил мой новый репетитор, все еще бросая на Келлера подозрительные взгляды.

После короткого перерыва на второй паре немецкого Эд не переставал зверствовать, словно смыслом его жизни стало научить меня всему за оставшиеся полтора часа. Смирилась со своей участью, с ужасом думая о предстоящих индивидуальных занятиях с ним же. Не сбавит обороты, и из милого парня превратится в тюремного надзирателя.

Последнее время я слишком много образов ему примеряю и западаю на каждый.

Знать бы, как расшифровать его странное поведение: холодность на выходных и сегодняшнюю гиперактивность.

К концу второй пары у меня уже язык во рту с трудом поворачивался. Принялась собираться свои вещи в рюкзак под очередным загадочным взглядом Эда.

— У тебя другой сумки нет?

— Дома есть, тут нет. Надо попросить папу отправить с водителем часть вещей.

— С одеждой, я смотрю, у тебя тоже туго, — он подергал меня за рукав своей толстовки.

— Это теперь моя любимая. Трофей.

— Она воняет, Бет. Ты бы ее постирала, что ли.

— Не воняет, а приятно пахнет.

— Ага, потным мужиком, — он закатил глаза. — Фетишистка.

— Она теплая, — погладила выцветший шершавый принт. — Мне нравится.

— Если я тебе новую куплю, вернешь эту?

— Бэйли, Хэндерсон, вас долго ждать? — Келлер уже собрал вещи и стоял в дверях, недовольно постукивая пальцами по папке с распечатками. Мы остались последними в аудитории.

— Мы закроем кабинет сами, хочу объяснить Мисс Бэйли спряжение глаголов «haben, geben и nehmen". Она все никак не разберется с окончаниями, — Эдвард поправил очки и напустил на себя несчастный вид, словно работа со мной ему в тягость, и Алекс усмехнулся.

— Вы сами подписались на это, Мистер Хэндерсон. Занесите ключ на кафедру после.

— Разумеется.

Едва дверь закрылась, как Эд подхватил меня на руки и усадил на стол.

— Я разобралась в этих глаголах, если что!

— Да? Отбросим спряжение, перейдем к семантике. Как переводится haben?

— Иметь…

Ладони Хэндерсона легли мне на талию.

— Правильно. Эта кофта принадлежит мне, Бет. А что означает глагол geben?

— Давать.

Его пальцы подцепили ткань и потянули вверх, пока не встретили сопротивление, я пыталась остановить его руки, но явно проигрывала в силе. Да и не хочется сопротивляться, когда тебя раздевает мужчина твоей мечты. Я скорее думала, как бы дверь изнутри на ключ закрыть.

— Ты хорошо знаешь глаголы, Бет, но плохо знаешь меня, — шепнул на ухо, продолжая стаскивать с меня толстовку, а я все еще неумело строила из себя недотрогу. — Если ты не отдаешь мне мое, то в ход идет третье слово. Nehmen. Переведи!

— Брать, — прошептали мои пересохшие губы, едва ли громче чем стучало в моих висках.

Легкий треск ткани и нескольких зацепившихся за веревочку капюшона волос, и вот я голая по пояс ежусь от холода, желания и смущение перед ошарашенным Эдом.

— Бэйли, ты вообще в курсе, что надо футболку поддевать под кофту? Да хрен с ней с футболкой, где твое белье, Бет?!

Я чуть запоздало прикрылась ладонями.

— Я же сказала, водитель с вещами еще не приехал, а мое после бурной пятницы до сих пор не отстирывается нормально. Забываю папе позвонить, да и стремно мне просить его мне лифчик с трусами везти. У нашей горничной сейчас отпуск. Надо было до магазина доехать, конечно, а я что-то закрутилась. Отвезешь сегодня?

— В магазин белья? — он все еще прижимал к своей груди кофту, словно пытался защититься от меня.

— Ну да.

— Хорошо…

— Верни, пожалуйста, кофту, я не могу идти на пары в таком виде, — вытянула руку, второй все еще, придерживая грудь.

Эд сжалился и натянул мне ее обратно на голову, обреченно вдохнув:

— Ты чокнутая и странная, Бет.

— Не страннее тебя, я-то хоть заикание не симулирую.

— Зато ходишь без лифчика в кофте малознакомого парня.

— Это теперь моя кофта, вопрос исчерпан, Эд.

Спрыгнула на пол, поправила прическу и картинным жестом, закинула рюкзак на плечо. Лямка треснула и оторвалась.

— Ты точно дочка того самого Бэйли? Выглядишь как бродяжка. Старая кофта, драный рюкзак, — Эдвард поднял с пола мои вещи и критически осмотрел вторую лямку. — Этой тоже осталось недолго. Видимо, мы тебе не только бельишко, но и сумку сегодня покупать идем. Классное свидание у нас намечается.

Он сказал это с таким энтузиазмом, словно лучшего занятия в его жизни раньше не было, а потом с милой улыбкой протянул мне свою ладонь.

Больше всего на свете хотела взяться за нее и идти с ним рука об руку, но… Лучше бы я не была дочкой того самого Николаса Бэйли, тогда все казалось бы проще. Любить Эда, взять его за руку.

— Эд, мне нужно кое-что сказать тебе о моей договоренности с Куртом. Надеюсь, ты поймешь…

Глава 12 Я твой парень

Эд

Ну здравствуй, профессиональная деформация! А я все ждал, когда же заглянешь, но надеялся, что наше знакомство будет несколько иным, и ты не явишься ко мне в образе моего начальника.

У меня все было под железо-бетонным контролем, мы с Бет остались одни, и я безумно захотел стащить с нее эту убогую кофту, которая не годилась даже чтобы задницу Бейли прикрыть, а Ложечка взяла и напялила ее в универ.

У меня все было под контролем, когда я как маньяк-извращенец шептал ей какую-то дикость про глаголы, изображая из себя властного препода. Превосходно, сам себя завел так, что теперь на учебник немецкого смотреть не могу.

У меня все было под относительным контролем, когда я потянул толстовку вверх, стараясь по минимуму касаться Ложечки. Она ойкнула, когда я случайно вырвал ей пару волос. Поморщился и мысленно извинился, а еще почти распрощался с контролем, потому что Бет внезапно оказалась передо мной по пояс голая.

Зубами вцепился в капюшон, пока она соображала, что надо бы прикрыться. Слишком долго соображала. Поздно. Поздно, мать твою. И да, привет, Дастин! Давно не виделись. В этот раз он присвистнул в моей голове и щелкнул по воображаемой вкладке жанров восемнадцать плюс, в которых Бет Бэйли несомненно стала бы звездой. Блондинки, студентки, сводная сестричка, учитель и ученица, любительское, массаж, романтика…

Я не первый раз в жизни вижу грудь. И даже не второй. Очень далеко не второй. Но сейчас меня превратило обратно в школьника-девственника, который за одноклассницей подсматривает. А Бет вообще не напрягается, словно это в порядке вещей для нее сидеть посреди аудитории вот так.

— Она бы шикарно смотрелась в кадре с тобой, Эдди. Многие любят подписываться на постоянных парочек. Заведем вам отдельный блог на сайте.

Дастин в моих мыслях не умолкал ни на секунду, а я даже представить не мог что кто-то кроме меня ее такую беззащитную, красивую и умопомрачительно сексуальную увидит.

Сделал самое логичное в данной ситуации — наорал на нее:

— Бэйли, ты вообще в курсе, что надо футболку поддевать под кофту? Да хрен с ней с футболкой, где твое белье, Бет?!

Очнулась. Прикрылась. Но мне легче не стало, даже когда я надел на нее свою бесформенную толстовку обратно.

Продолжал отчитывать ее и ворчать, а сам уже выстроил примерный план нашего свидания. А думал, будет сложно. Понятия не имел, куда вести девушку, а она сама мне подсказала!

Кое-как слезла со стола, запуталась рукой в своих волосах, пытаясь их назад откинуть. Рюкзак уронила неуклюжая. Поднял его с пола и перехватил, чтобы не дорвался окончательно. Что она там такое тяжелое таскает? Можем договориться с ней, и учебники я буду сам приносить, все равно у нас одни пары. Мы же теперь вместе будем сидеть? А еще ее бы за руку взять. Просто так.

Стоял как кретин и ждал, что она догадается, чего я от нее хочу. А она смотрела на мою ладонь с таким виноватым видом, словно пять минут назад мою собаку насмерть переехала. Все? Передумала? Разочаровалась в Хэндерсоне, который на поверку оказался совсем не крутыом, а очень даже стеснительным паренем?

Ну же, Бет. Возьми чертову руку, пока я ее не отгрыз себе нахер.

— Эд, мне нужно кое-что сказать тебе о моей договоренности с Куртом. Надеюсь, ты поймешь…

Приплыли. А про него-то я и забыл. Бет заикнулась еще в пятницу про намечающийся с ним разговор, и я бы все узнал, если бы позвонил на выходных. Теперь лови правду-матку, Эдди, и будь понимающим. Другим ты просто не имеешь права быть.

Сглотнул, пытаясь держать лицо и не показать, в каком раздрае у меня сейчас мысли.

— Рассказывай.

— Давай, по дороге, нам еще Келлеру ключи отдавать, а потом к Дженкинс…

Про надоедливого немца мне лучше тоже не напоминать.

Я ждал, что Бет промямлит что-то в духе: «Прости, Эдди, мне духу порвать с ним не хватило». Но то, что я услышал, заставило испытать к ней еще большую симпатию, чем это возможно.

— Погоди! Курт с тобой тоже мутил, потому что родители велели?

— Это обратная сторона моего мира, — стыдливо призналась Ложечка, словно в чем-то виновата была. Это папочка ее не думал о дочери, или наоборот слишком много думал.

— Ты будешь отцу врать, чтобы со мной тайком встречаться? Уверена?

— Я расскажу ему, когда время придет, ты ему понравишься, мне же понравился.

— У тебя все так просто, Бет, и все решено уже. Значит, мы с тобой… пара?

Знала бы обратную сторону моей жизни, вряд ли бы захотела знакомить с отцом. И папа такого парня никогда не одобрит.

— Получается, что да. Я что зря бросила Курта? — она пнула меня локтем в ребра, и сама же поморщилась. — У тебя там бронежилет, что ли?

— Это называется мышцы, не видела никогда?

— Твои нет. Покажешь?

Это же флирт, да? У кого бы спросить, чтобы уточнить.

— Когда-нибудь покажу, когда ты расскажешь про Дженкинс и носки, например.

Она хмыкнула себе под нос.

— Это история стоит дороже, чем твой голый торс, за нее ты должен остаться в одних только носах. Это же особая носочная история, значит…

Она прижала ладони к лицу, осознавая, какую несусветную чушь несет, а мне так нравится этот сумасшедший разговор, что совсем не хотелось его прекращать.

— Я запомнил, Бет. Раздеваюсь, и ты рассказываешь мне все-все в деталях.

Пришлось оставить ее на минуту в коридоре, чтобы занести ключи на кафедру. Вышагивал к столу с таким самодовольным видом, как если бы у нас Бет только что жаркий секс в аудитории случился прямо на столе Келлера. Демонстративно размял затекшую шею. Как же давно у меня не было такого настроения. Глупо улыбался и вообще ни о чем думал. Отключил мозги и отдался этой внезапной истории полностью и без остатка.

— День Благодарения и Рождество мы отмечаем порознь? Ты играешь роль идеальной девушки Курта, а я подыхаю от ревности у себя дома?

— Прямо от ревности подыхать будешь? — смотрит недоверчиво.

— Утрировано.

Не утрировано. Если честно меня немного пугает такая перспектива. Что мешает Бет влюбиться в козла, когда над ней не будет папочкиного давления. Вдруг ее ошарашит под омелой, и она решит, что богатенький Курт лучше порнушного неудачника.

— Тогда не буду давать тебе поводов для ревности. Ну, если только самую малость.

Если бы мне нужен был повод…

У Дженскинс пришлось вытаскивать из сумки розовые носки с сердечками и клятвенно заверить старую маразматичку, что я непременно женюсь на Бет Бэйли после всего того, что она ради меня сделала. Истинную историю носков карга так и не рассекретила, видимо, умоляющий взгляд моей Ложечки растопил сердце самой сволочной преподавательницы юридического факультета.

Сели вместе. Украдкой смотрел, как Бет конспектирует лекцию, покусывает кончик ручки, пару раз она случайно в глаз себе ткнула и тут же повернулась ко мне, проверить, не стал ли я свидетелем этого фиаско. Изображал полную неосведомленность, но всерьез тревожился за товарный вид своей «невесты». К концу пятого курса она точно себе выколет что-нибудь.

На обед тоже пошли вместе. У моей привычной еды сегодня появился новый вкус, вернее пропала старая отдушка, под название одиночество.

— У тебя особая диета? Всегда хотела спросить, она кивнула на мою тарелку.

сегда хотела? Как давно она следит за мной?

— Пытаюсь гастрита избежать. А ты всерьез запихнешь в себя этот бургер?

— Уфу, — она откусила непомерный кусок, и у нее рот едва закрывался. — Я на выходных почти не ела ничего.

— Что так?

— Ждала звонка от одного парня, а он забил на меня.

— Хо-хо. Я виноват в твоем обжорстве?

— Ты! Хочешь попробовать? Это вкуснее, чем твой брокколи? М?

— В другой раз. На нас твои подруги смотрят, — кивнул на двух фриковатых девиц. Одна, кажется, даже выше меня ростом, а второй бы электрогитару в руки, а не ноутбук.

— Эти Робин и Мор. Мои соседки, — радостно сообщила Бет и принялась энергично махать им.

— Как их только в Ита Вита Фита приняли? Тоже лузеров засосали?

— А что с ними не так? — в голосе Ложечки появились враждебные нотки. А за подруг она даже передо мной будет вступаться. Как интересно!

— С ними-то? Да все, они слишком настоящие для твоего пригламуренного сестринства, ты так не считаешь?

— Считаю, но всех их очень любят. Они крутые… Стоп! А я стало быть ненастоящая и пригламуренная?

Обожаю ее заторможенную реакцию, думал, не заметит колкость, а нет, углядела.

— Ты? Мисс потная-толстовка-и-рваный-рюкзачок. Ты очень пригламуренная, — даже подавился куском брокколи, глядя на насупившееся личико. — Зато я хоть понял, как твои подруги в таком виде тебя отпустили в универ. Они сами не заморачиваются.

— Я переоденусь перед свиданием…

— Даже не думай! Так поедешь, я тебя ждать не буду. Пары кончаются, и ты идешь на автобусную остановку, а я тебя подберу.

— К чему такие сложности? Почему вместе на парковку нельзя?

— Мы же шифруемся, ты сама сказала. Для всех твой бойфренд Кертис Норис Младший. Странно будет, если ты со мной поедешь куда-то. Мы и так полдня вместе тусуемся.

— А если не для всех… Кто мой бойфренд, Эд?

Отложил вилку, сцепил руки под подбородком и выдержал паузу, мучая мою Бет Бэйли. Чего она так напряглась-то, мы же вроде все решили?

— Я.

Глава 13 Нумерология, шпионаж и бессердечный кретин

Бет

Оказалось сложно отпустить его даже на пять минут. Но Эд прав. Не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Наше общение могут неправильно понять, вернее, понять как раз-таки правильно. Но нам с Куртом надо выиграть время до его выпуска, а там я придумаю, как познакомить своего настоящего парня с отцом и показать, какой он на самом деле классный.

Забрал мой тяжелый рюкзак. Заботливый. Улыбнулась самой себе, добавляя в копилку безупречной репутации Эдварда новые качества.

— Он мой парень, — повторила это вслух, примеряясь к новому чувству в груди. Оно было слишком большим для меня, как огромный торт, с нереальным количеством вкусов, что сходишь с ума и не знаешь, какой из них выделить. Сладкий, кислый, горький, пряный. Я думала, после разговора с Хэндерсоном мне станет проще, что неконтролируемое пламя поутихнет, превратится в приятный потрескивающий костер. Но я ошибалась, все стало хуже. Теперь меня терзало еще большее количество вопросов, на которые мне нужны были ответы здесь и сейчас.

Эд захотел быть со мной, значит, я ему симпатична, но насколько? Почему он так странно ведет себя, что скрывает ото всех за образом невзрачного зубрилы? Как он отнесся к тому, что нам придется утаивать наши отношения минимум год? Ему явно это не очень понравилось.

В голос простонала от грохочущих в моей черепушке мыслей и откинулась на спинку скамейки.

Пока елозила на пятой точке, решила, что прямо в лоб его и спрошу обо всем, и плевать, что он подумает обо мне, потому что я именно такая, как сейчас. Я не милая Бет Бэйли. Я девушка огромными тараканами, и Эдварду еще только предстоит с ними познакомиться и полюбить. Я даже подпрыгнула на месте от своей решительности.

На всякий случай натянула капюшон на самые глаза, когда на меня уже начали таращиться прохожие. Никому и в голову не придет, что перед ними гламурная дочка пищевого магната, которая еще на прошлой неделе на личном вертолете сопровождала папу на очередную самую важную в его жизни сделку-игру в гольф, а после покрасовалась на фотографиях в журнале Форбс, делая замах клюшкой. Терпеть не могу эту игру.

Резкий звук тормозов заставил вскочить с места. Шеви Эдварда остановился прямо у моих ног, а пассажирская дверь распахнулась настежь, и перепуганный до смерти парень подгонял меня встревоженным голосом.

— Скорее, Бет. За мной хвост. Ну же! Быстро садись! Они уже близко.

— Кто?!

— ЦРУ или нацбезопасность, не успел разобраться, они начали палить первыми!

В эту миллисекунду количество «что?!» в моей голове достигло критической отметки, и я отдавшись во власть инстинктов и адреналина, прыгнула в машину, и едва успела дверь закрыть, как Шевроле рывком тронулась с места и а автобусная остановка стремительно исчезала с горизонта.

Трясущимися руками я пыталась пристегнуться, и единственное, что хоть немного сдерживало мою нарастающую истерику, это чудовищное спокойствие Хэндерсона. Я нервно поглядывала в зеркало заднего вида и каждую ехавшую за нами машину записывала в подозрительные.

— Мы оторвались? — сглотнула. Вот дела! Не так я хотела узнать о его тайнах. Теперь я тоже влипла. Меня будут допрашивать, а Эда упрячут куда-нибудь в Гуантанамо, и все мои вопросы навсегда останутся без ответов.

— Нет еще не оторвались. Бет, папочка научил тебя стрелять?

— Что?!

— Нет времени объяснять. В бардачке ствол, сейчас увидишь черный «Юкон». Он бронирован. Бей по колесам. Постарайся не задеть гражданских. Справишься?

Мне это только снится. Это все не взаправду! Стрелять я, кстати, умею. Помимо гольфа, отец таскал меня на охоту. Но там было ружье, и очень милые зверюшки, которых я не могла и не хотела убивать, потому нарочно выбирала себе другие цели: странные ветки на деревьях, дупла, кувшинку на озере, ягодичная мышца телохранителя, который сорвал мой выпускной бал и сломал руку парню, пригласившему меня на танец. Зато отцу доказала, что за себя постоять смогу, когда хладнокровно сдула дымок с ружья, слушая вопли безопасника, поймавшего своей задницей картечь.

Что ж настало время снова быть сильной.

Потянула на себя дверку бардачка. Точно пристрелю ублюдков, которые решили сорвать мое свидание. Где пушка? Вместо холодной рукояти я натолкнулась на листочек с обидным: «Моя наивная Ложечка*!»

Эдвард сбавил скорость и начал ржать надо мной, пока я комкала бумагу, чувствуя себя глупо.

— Дурацкая шутка.

— Ты что на самом деле стреляла бы по правительственной машине? — спросил Эд, не прекращая довольно улыбаться. Придурок. У меня чуть сердце не остановилось.

— Не знаю. Не было времени подумать. Ты очень хороший актер, — кинула в него бумажкой, и Эд дернул рулем, заставив машину вильнуть, словно он на мгновение потерял управление.

Бросив взгляд на мое побледневшее лицо, он снова рассмеялся. Да что с ним такое? Словно черти в него вселились, едва мы покинули Пало-Альто.

— Значит, ты всерьез считала меня кем-то вроде русского шпиона? — задумчиво проговорил Эдвард, и у меня в мгновенно похолодело в желудке. Я точно не делилась с ним своими подозрениями, а в вампиров, читающих мысли, я не верю, значит…

— Ты видел мой блокнот!

От этой чудовищной догадки меня бросило в жар. На страничках моей крохотной записной книжки помимо догадок о настоящей личности Эда Хэндерсона было много такого, чего ему ни под каким предлогом никогда нельзя было видеть.

— Пока машина прогревалась, мне стало любопытно, что ты такое тяжелое таскаешь у себя в рюкзачке. Там нашлось целых три библиотечных книги… Зачем они тебе?

Я их взяла, чтобы не просто так околачиваться в читальном зале, во время слежки за Эдом. Носила каждый день, и у меня всегда был предлог заскочить на стойку, сдать старые книги и взять новые. Боже, я действительно наивная ложка!

— Много успел прочитать? — мой голос начал срываться из-за разрастающегося в горле кома и охватившего меня стыда и отчаяния. Помимо теории заговора, там еще имелось его имя, усеянное сердечками, но и оно было не самым ужасным. На страницах моего позора красовались разные девчачьи гадания, стишки и даже кривые рисунки ручкой, а еще расписание, по каким дням Эд ходит в чертову библиотеку.

— Ну, так. Очень даже мило, я не ожидал, что кому-то настолько нравлюсь. Хотя всякие оккультные символы и столбики цифр немного напрягли. Ты меня приворожить пыталась, что ли?

Смеется. А у меня с ресниц срываются слезы. Просто не могу это контролировать. Я не плакса и не сумасшедшая, просто я долго не представляла, как подойти к нему и разговор начать. Гадала на числах, ждала волшебного пинка от вселенной, а теперь… Разве, он поверит, что я нормальная?

— Останови машину, пожалуйста, — говорить трудно, воздуха в груди не осталось, а горло в тисках зажато.

— Зачем?

Он бросил на меня короткий взгляд, и я едва успела отвернуться, чтобы спрятать от него лицо, но стонущие от нехватки кислорода легкие заставили предательски шмыгнуть носом и выдать себя.

Эдвард тут же съехал на обочину, а я, не поворачиваясь к нему, отстегнулась и выбежала на улицу, изо всех сил сдерживая рыдания. Не получилось. Прижимала ладони к пылающим щекам, которые даже слезы остудить не могли.

Посмеялся. Взял и посмеялся надо мной и моими чувствами. И как теперь ему в глаза смотреть после такого унижения?

Эд

Раз, два, три, четыре, пять. Эд испортил все опять. Дошутился, придурок. Не сразу понял, что перегнул палку, подозрения закрались, только когда Ложечка притихла и спряталась за волосами.

— Останови машину, пожалуйста, — сдавленным голоском попросила, избегая смотреть в мою сторону.

— Зачем? — машинально прибавил газу, лишь бы не останавливаться, лишь бы поскорее замять все, что натворил только что. Я же сам злился на Руби и Грейс за вмешательство в мою личную жизнь, за тупые подколы, и вот он я — достойный отпрыск семьи Хэндерсонов, сделал то же самое, но в еще более отвратительной манере. Она же по-доброму, так искренне и наивно запала на меня. Не за бабки, не за красоту или дорогую тачку, и уж точно не за чувство такта. Зацепило ее что-то во мне, и сам в это не поверив, полез в книжку искать ответ на вопрос. Нашел. Обрадовался, как полоумный, а теперь мне гадко на душе.

Посмотрел на нее, а она испустила такой пробирающих до самых костей всхлип, что я вдарил по тормозам, только бы сгрести ее в охапку, встряхнуть, накричать, пожалеть. Что делают, когда девочки плачут?

Пока возился с ремнем, Ложечка сбежала, не разбирая перед собой дороги. Четырхнулся. Вот это старье гребанное. Заклинило! Она же сейчас точно учешет, и я не догоню! Тихо матерился, пока выламывал крепление. Да насрать уже.

Помчался за Бет, хлюпая по топкой земле. Нашел, где остановиться, тут же болото какое-то!

Одно хорошо, Ложечка выдохлась или сбегать передумала, но теперь она просто стояла посреди зловонное каши и попеременно натирала глаза тыльными сторонами ладоней. Все еще плачет. Крепко я прошелся по ее чувствам. Бульдозером и без смазки.

— Бет…

Ничего не ответила. Закрылась веером из пальцев и стояла, как жертва лицехвата. Промычать что-то бессвязное попробовала. Мне даже послышалось, что она нахер меня послала.

Тупил. Глядел на ее дрожащие плечи мучительно долго, пока просто не выдержал ее всхлипываний и не прижал к себе, впитывая в себя эту дрожь вместе с болезненными импульсами.

— Я идиот.

Снова не разобрать, что она там лопочет. Подозреваю, что добавила к моей характеристике еще что-то.

— Дуешься?

Замерла, а я воспользовавшись небольшой заминкой, попытался у нее ладонь от лица оторвать. Не вышло. Сержант Рипли, здесь срочно нужна ваша помощь!

— У нас теперь ничего не получится, Эд…

Не понял интонацию. Это был вопрос, или нет? Запаниковал. Ложечка передумала насчет меня? Ну, поделом, че.

— Почему не получится? — колотящееся в груди сердце буквально выталкивало из меня каждую букву.

Я столько раз прощал Грейс и Руби, неужели вселенная не пошлет мне один вшивый шанс все исправить.

— Теперь ты считаешь меня ненормальной.

Новые всхлипы погрузили меня какой-то беспробудный кошмар, в котором я выступал главным злодеем. Гадость сделал я, а грузится она.

— А ты ко мне в голову залезла? Знаешь, о чем думаю. Уверена?

— Зато ты ко мне в голову залез…

— Пойдем обратно в машину и говорим нормально. У тебя ноги уже промокли.

Она с места не сдвинулась, а я продолжал беспомощно держать ее плечи. Не силком же ее тащить? Хотя, почему нет?

Обнял ее за талию и дернул вверх, слушая, как хлюпает под нашими ногами земля. Бет не сопротивлялась, только крепко вцепилась в руки, пытаясь удержаться. Отлично! Хотя бы от лица их оторвала, уже успех!

Пятился к машине, балансируя на грязи и на ходу сочиняя, что скажу Ложечке. Признания пока подождут. Момент не самый подходящий. После моего прокола — бросить меня будет самым логичным из решений.

Уже почти вышел к машине со своей ношей, когда кроссовок наступил на что-то покатое и влажное. Я даже сгруппировать не успел, рухнул на спину, утаскивая за собой Бет Бейли. Из меня выбило весь воздух, а девушка испуганно пискнула.

Класс. Зачем останавливался?! Запереть машину надо было и кружить, пока не кончится бензин или детская обидка у моей Ложечки.

— Больно? — она развернулась у меня на груди и участливо заглянула в глаза. Ну, тоже вариант, сыграем на жалости.

— Ног не чую. Кажется, позвоночник сломал.

Расширенные от ужаса глаза, лишили меня всяческой надежды, что Бет вообще понимает мои шутки. Хотя не исключен вариант, что они у меня дебильные. Схватил ее за талию и не дал слезть.

— Да лежи ты. В порядке я. Но свидание придется перенести, я по уши в этой жиже, ты тоже, — вытер с ее щеки брызги, оставляя грязные разводы на коже. — Поговорим теперь?

Она снова спряталась, в этот раз зарывшись у меня на груди.

— Обиделась?

Кивок. Трется от меня, вытирает остатки грязи и слез об мою толстовку. Мне не жалко, главное, что плакать перестала.

— Посмотри на меня, Бет, пожалуйста.

Опять трется, но в этот раз из стороны в сторону. Видимо, это "нет".

— Есть шанс, что простишь?

Плечами пожала. Блин, это уже начинает бесить.

— Бэйли, да поимей же ты совесть и посмотри на меня. Дай объясниться нормально!

— Не могу.

— Да, почему?!

— Не хочу, чтобы ты видел меня сейчас… Я жалкая.

Мне срочно нужна стена, чтобы головой об нее побиться.

— Сними меня очки, я тебя не буду видеть, главное, ты на меня смотри, в глаза мне. Сама решишь, серьезен я в своих намерениях или нет, и что к тебе чувствую. Договорились?

Затихла. Взвешивала мою просьбу, а потом тихо спросила:

— Ты на самом деле так плохо видишь?

— Гораздо хуже. Снимай уже, тут холодно.

Она приподнялась на локтях и очень осторожно избавила меня от очков, превратившись в смазанное пятно. Но я чувствовал, что сейчас она смотрит и будет слушать. Да и мне так будет легче говорить. Главное, начать.

— Прости меня, Бет. Я не хотел посмеяться над твоими чувствами. Я просто не поверил, что ты на самом деле хочешь со мной отношений. Хотел себе преимущество выиграть, подсмотреть что-то в твоей тетрадке, понять, как вести себя дальше. Всю свою жизнь я брал из книг подсказки и забывал, что все хорошее случалось со мной, только когда я слушался интуицию. Моя интуиция сейчас вопит: Хэндерсон, хватай эту девчонку и беги, пока не отняли, а здравый смысл отказывается верить, что ты сама меня выбрала. Я жду подвоха, понимаешь?

— А как же мои фиктивные отношения с Куртом. Вот тебе подвох наших отношений.

— Фигня. Я тоже думал, что это та самая ложка дегтя. Но вот ты сидишь верхом на мне, а не на Курте. То, что ты писала обо мне в блокноте не делает тебя чокнутой. Это очень мило, я как ненормальный радовался, а потом все испортил. Наверно, пытался вытащить из тебя еще что-то.

— Я сижу на тебе верхом. Этого мало? — смеется. Боже, кризис миновал.

— Мало, Бет. Я на самом деле жутко закомплексованный и неуверенный в себе тип, а ты… Ты разочаруешься во мне.

— Даже не знаю, что такое ты должен сделать, чтобы это произошло. Если понизишь средний балл, то брошу!

— Придется, ботанить с утроенной силой. Нравятся умные парни?

— Очень.

Как же я хочу свои очки обратно. Она же улыбается сейчас? У меня получилось?

— Что там твое гадание нам сегодня предсказало?

Она на мгновение притихла, а затем-то неохотно призналась:

— Что тебе другая девушка нравится, и мне стоит тебя забыть.

— Завязывай с этой цифирной ерундой. Нет никакой другой девушки у меня. Хотя… есть Руби и Грейс. Они считаются?

— Кто это? — в голосе Ложечки появились ревнивые нотки.

— Я знаю одно классное местечко для таких фриков, как мы с тобой. Поехали туда, и я тебе расскажу о твоих немногочисленных конкурентках. Любишь дешевый кофе из автомата?

— Мой любимый!

— Отлично. А теперь раздевайся.

— Это еще зачем?

Ложечка решила недотрогу врубить? Поздно, я уже видел, что она совсем не смущается при мне оставаться без одежды.

— Ты же не думала, что поедешь в моей машине в грязных шмотках. Сидение запачкаешь.

— У меня чистая толстовка, я же на тебя упала.

— Да? Какое упущение, — зачерпнул ладонью пригоршню влажной земли и с особым удовольствием втер ей в спину. — Как меня бесит эта кофта, ты бы знала. Вот теперь снимай и поехали.

*Гуантанамо лагерь для лиц, обвиняемых властями США в различных преступлениях, в частности, в терроризме, ведении войны на стороне противника

*Spoon (перевод с англ. Ложка, разг. Простофиля, недотепа)

Глава 14 Голая правда

Бет

Плевать на глупую тетрадку и обнаженные в ней чувства. То, что происходит со мной в эту самую секунду откровеннее миллиарда кривых сердечек и нескладных стихов. Я чувствую, как по моему лицу проносятся сотни эмоций: стыд, радость, нежность, волнение, страх. Сердце колотится на кончиках пальцев, которыми я упираюсь в грудь Эда и получаю в ответ не менее мощные точки. Впитываю каждый удар, и они сладкими волнами предвкушения содрогают мое тело. Как хорошо, что я сбежала и позволила ему догнать меня, как хорошо, что он подсмотрел о моей влюбленности. Теперь, когда он все знает, мне будет еще проще снимать с себя слой за слоем, показывать, какая я на самом деле, чтобы секретов между нами оставалось все меньше. Ненавижу тайны и недосказанности, они разрушают отношения, это они превратили моего отца в черствого циника, который не верит в любовь, а измеряет счастье только процентами полученной или упущенной выгоды.

Я не хочу так. Хочу, как сейчас.

— Как меня бесит эта кофта, ты бы знала. Вот теперь снимай и поехали.

Даже дернуться не успела, когда Эдвард щедро размазал грязь по моей любимой толстовке.

— Ты с ума сошел?

Вскочила на ноги и закрутилась вокруг своей оси, пытаясь разглядеть насколько все плохо. Плохо…

— Ну смотри, что ты со мной натворила, — Эд продемонстрировал мне свою грязную спину и джинсы. — Кроссовкам, кстати хана. Твоим тоже.

— Я не просила тащить меня. Ты сам упал.

Он недовольно скрестил руки на груди.

— Вот и вся благодарность. Окей. Могу тебя здесь оставить.

— Валяй!

Эд пожал плечами, обошел машину, открыл заднюю дверь, и… начал раздеваться. Подцепил руками толстовку и снял так, словно я тут с букетом банкнот в ожидании стою, и от эффектности его действий зжависит, сколько из них засуну ему за резинку от трусов. И почему у него голова позорно не застряла в горловине? Даже очки на месте остались. а потом он сделал этот умопомрачительный жест, от которого я всякий раз замирала, притаившись в библиотеке и таращась поверх книги. Он картинно размял ладонями шею, а затем уверенно положил руку себе на ремень.

— Это я тоже в твоем дневнике прочитал. Нравится?

Запоздало реагировала на происходящее. Смотрела на белую обтягивающую футболку, повторяющую контуры мощной груди, плеч. Магия. Как он умудряется прятать такое тело за своим шмотьем?

— Что именно прочитал? — спросили пересохшие губы, и я облизала их, вызвав у Эда победную улыбочку. Закомплексованный ты, да? Что-то незаметно.

— Что тебе нравится, когда я делаю так, — он снова потер шею, и мне показалось, что земля с оси сдвинулась под моими ногами.

— Как много ты там прочитал? Знаешь, если ты решил исполнять все мои фантазии, я готова вести дневник специально для тебя.

— Как интересно. А такое ты бы написала?

Он наступил на задник кроссовка и разулся. Руки завораживающе покачивались, пока Эд расстегивал джинсы, а затем, не колеблясь ни секунды, он снял их, оставшись только в футболке и боксерах.

Только захлопнувшаяся дверь вывела меня из глубокого транса.

— У тебя есть три минуты, и я уеду.

Это не звучало, как шутка. Эдвард устроился на переднем сидении и завел двигатель.

А он не забыл, что у меня под кофтой нет ни лифчика, ни майки?

Я дернула на себя ручку пассажирской двери. Закрыто! Вот же!

Постучалась в стекло, и оно немного опустилось, высвобождая из салона приятное тепло. Как же я замерзла, или меня не от холода сейчас колотит?

— Ты что-то хотела? — невинно спросил Хэндерсон, поглаживая пальцем кнопку стеклоподъемника.

— Не смешно. Пусти, Эд.

— А? Что? Повтори, грязнуля, а то я не слышу, — он приложил ладонь к уху и покачал головой.

Стекло встало на свое место, отсекая меня от спасительного тепла.

Козел. Он же не серьезно? Эдвард постучал по часам на приборной панели, а затем демонстративно поиграл с педалью газа, заставляя меня нервничать сильнее. Блефует же?

Машине медленно покатилась. Не блефует, псих.

— Ладно! Ладно! Стой.

Мысль остаться хоть на секунду на темной обочине рядом с каким-то болотом оказалась страшнее, чем снова раздеться перед Эдом. И не только перед ним. Мимо проезжали другие водители и, как назло, слегка притормаживали около нас.

Выждала небольшой прогал в нескончаемом и весьма заинтересованном потоке машин и дернула кофту вверх.

Кроссовки скользили по земле и неприятно чавкали. Злость и досада пополам с адреналином заставляли ноги мчать вперед навстречу красным стоп-сигналам шевроле. Секунда. Резкий рывок руками. Как и ожидалось: волосы запутались в горловине, а кисти словно связало мне над головой. Холодные ветер жадно щипал голую кожу, пробегал по ней ледяными пальцами, вызывая мурашки. Крутила шеей, прыгала на одной ноги, чтобы волосы поскорее выправились и прикрыли мне грудь. Боже, даже думать не хочу, как нелепо я сейчас выгляжу. Отец бы точно убил меня. Но тем приятнее. Я делаю глупости, я не в дорогущем платье у дорогой тачки с бокалом чего-то дорогущего в руках. Сейчас я с голыми сиськами бегу и спотыкаюсь, мечтая очутиться в потрепанном жизнью шеви и выпить обещанный мне кофе из автомата.

Дернула на себя дверь и победно шлепнулась на сидение, прижимая кофту к груди. Лишнее. За сегодня у Эда было достаточно времени все разглядеть, но почему-то не хотелось награждать его таким бонусом после всего. Обойдется.

Нетерпеливо постучала по приборной панели:

— Мы едем или нет? Чего пялишься? Голых девушек никогда не видел.

— Ты нечто, Бэйли! Я же пошутил. Я бы не уехал! Чокнутая, ты хоть представляешь, как это выглядело со стороны?

Я не поняла, он меня отсчитывает сейчас?! Он? После того, что сделал, это я чокнутая? Я изображала погоню от Ай-Эн-Бэ? Я листала чужой блокнот и использовала информацию из него чтобы сначала обидеть, а потом соблазнять?

— Ты не умеешь шутить. Не твое это, Хэндерсон, — процедила его фамилию, стараясь сохранять лицо, лишь бы еще больше идиоткой не стать в его глазах. И вообще ему необязательно знать, что я сама хотела раздеться и пробежаться по улице голышом.

— Просто ты веришь всему. Так нельзя, Бет.

— Не всему, — крепче обняла толстовку и вполголоса пробормотала. — Только тому, что ты говоришь.

— Не говори, что поверила, когда я сказал Дженкинс о нашей свадьбе, — он как-то нервно хохотнул, но продолжал сверлить меня взглядом, словно очень ждал моего ответа.

— Отличная попытка, Хэндерсон. Ничего тебе не скажу. Попробуй еще раз с кольцом и на одном колене.

— Ха. Ты ведь, понимаешь, что мне не слабо?

Пожала плечами, молясь, чтобы скомканная кофта была отличным звукоизолятором и не позволила Эду услышать, как громко у меня сердце колотится от этого разговора. Я же, правда, поверю, я же ждать этого буду. За каких-то жалких полдня дня общения с ним я стала самой счастливой девушкой на планете, и ничего не сможет отнять этого у меня сегодня, ни промокшие грязные кроссовки, ни возможное попадание на ютуб.

— И вообще, ты в своей книжке не угадала, чем я на самом деле занимаюсь, Бет, — его губы подернулись немного извиняющейся улыбкой, и от этого Эдвард внезапно стал милым и даже застенчивым. — Я не русский шпион и даже не вампир.

— И кто же ты? — я слишком легко подчинялась его странной магии, и не могла не улыбаться в ответ.

— Порноактер. Снимаюсь во взрослом кино.

Ага. Ну, конечно. Если он собрался снова поржать над моей доверчивостью, ничего у него не выйдет. Эдвард Хэндерсон снимается в порно… О да! А я мастер-спорта по забегам на голые и короткие дистанции. Оглядела серьезное лицо своего парня, скользнула по умопомрачительной фигуре. Или не он сейчас не шутил?

Глава 15 Одна футболка на двоих

Эд

Не самое лучше время для своего признания я выбрал. Но слова сами вырвались, и я не успел их вовремя остановить, в панике осознавая, что даже поверни я это в шутку, назад пути уже нет, надо идти до конца прямо сейчас в самом начале.

— Ага-ага, а я стриптизерша на полставки.

Смеется. После всех моих сегодняшних дебильных приколов это выглядит вишенкой на торте. Но я не улыбаюсь, пристально смотрю на Ложечку и мечтаю откатить все назад или заставить ее все забыть. Ох, не так это надо было делать.

— И это отчасти правда. Шоу ты устроила восхитительное, — показываю ей большой палец, и тут же сломать себе его хочу, когда вижу как Бет сильнее вцепилась в толстовку и покраснела. Интересно, что бы сказал Дастин, узнай, какая у меня отчаянная и раскрепощенная девушка?

— Больше не повторится, — категорично процедила Ложечка.

— М? Больше ничего мне не покажешь?

Откуда во мне все это? Лезет из меня неотесанный флирт вместе с внутренним самцом, которого я в себе расталкиваю только по выходным. Он еще на паре по немецкому себя показал, когда я колышки вокруг своей Бет вкапывал, и приговаривал голосом первобытного человека: Мое, мое, мое!

— Да! Не покажу.

— А, придется, — я потянулся к ней, радуясь и одновременно расстраиваясь, что к моему признанию она не отнеслись серьезно и уже забыла про него. В другой раз. Это еще ждет немного. Не сегодня. Словно перенес визит к дантисту. И понимаю же, что с каждым днем ныть будет сильнее, но ничего не могу с собой поделать, сейчас я чувствую мнимое облегчение. Выиграл немного времени с ней. Просто не буду ее целовать, пока не признаюсь нормально. Так будет честно.

— Ты чего? — Она вжалась в кресло, когда я навис над ней, с трудом уговаривая себя держать дистанцию. Посадил своего самца на строгач и теперь удерживал эту тупую скотину, прущую вперед несмотря на впивающиеся в глотку шипы ошейника.

— Меняю свою кофту на свою же футболку. Для тебя это во всех отношениях выгодный обмен, — взялся за рукав и потащил к себе.

— Погоди! Ты первый снимай!

— М?

Зверюга уже говорить не может, мычит, подыхает от возбуждения.

— Сначала ты. Потом я, — разве что не на пальцах объясняет мне Бет.

— Окей.

Смотрю на все это со стороны. Как стаскиваю с себя футболку, как корпусом поворачиваюсь к Ложечке, чтобы получше рассмотрела результат моего однообразного питания и регулярных тренировок. Вижу, как ее взгляд плотоядно изучает меня, дурею от этого, и уже ногами упираюсь в землю, когда цепь натягивается до предела и жжет мне ладони.

Поцеловать ее? Один поцелуй. Торгуюсь со своей совестью. Ну не изнасилую же я ее на переднем сидении. Это сложно и неудобно. Хотя если кресло отодвинуть, то можно изловчиться…

Злюсь на себя.

— Давай сюда толстовку, — напугал ее своим хрипом и даже прокашлялся.

— Одновременный обмен!

— Хорошо.

Не фига.

Пытается рукой прикрыться, протягивает мне грязную кофту. Ну и как же ты футболку возьмешь, чудо?

Она слишком поздно это поняла, когда уже оказалась и без худи, и без футболки.

— Эд…

Жалобно так, ласково, обиженно. Короткий выдох, а в нем словно целая вселенная из эмоций моей Ложечки.

— Я помогу, — с готовностью вызываюсь, все еще сражаясь с поводком.

Возбужденной скотине очень сложно одевать девушку, когда хочется делать прямо противоположное. Но я осторожно выправляю ей волосы, как ребенку помогаю продеть руки, а в довершение к моему и ее разочарованию пристегиваю ремнем безопасности и возвращаю подрагивающие руки на руль.

— Теперь кофе, — напоминаю себе, даже не пытаясь стряхнуть наваждение, превратившее мозги в зефир.

— Угу, кофе.

Катимся еще минут десять, изредка прерывая смущенное молчание комментариями невпопад. Она рисует что-то пальцем на запотевшем стекле, и время от времени разглядывает меня, когда думает, что я занят только дорогой. Но я чувствую ее взгляд. Греюсь в нем, чувствую, как плавится зефир. А еще стараюсь не чувствовать, как ноет зуб.

— Далековато мы за кофе, — нетерпеливо заерзала Ложечка.

— Так это ты играешь в прятки с папой, не я. Вот увожу тебя подальше от кампуса. Плюс, мы не только за кофе едем.

— А зачем еще?

— Нуууу. Сегодня было бы неплохо с тебя и штаны стянуть.

Смешная. Схватилась за свои грязные коленки, а сама смотрит с надеждой. Показушная недотрога. Можно подумать, я забыл, что было между нами в туалете. Бет Бэйли маленький пассивный сексуальный агрессор.

— Да не бойся ты, я не в том смысле, честно, — с трудом сдерживаю смех, наблюдая за ее лицом.

— А в каком?

— В этом, — припарковался около общественной прачечной. — Знал бы захватил из общаги шмотки. Ну, что пошли стираться?

— Прямо так? — она подергала себя за футболку и кивнула на меня.

— А что такого? Ты бы видела, какие туда приходят посетители интересные. Мы с тобой там будем до неприличия обычными. Ты в мужской футболке, я с шикарным торсом. Классика.

— Ни разу не была в таком месте, — она с энтузиазмом смотрит в окно, а я радуюсь тому, как легко ее удивить. А я уж думал, что девочку, у которой папа время от времени мелькает на страницах Forbes, ничем не поразить.

— Мне очень льстит, что твой первый раз будет со мной, — прохрипела похабная скотина моими губами, а Ложечка мгновенно покраснела, только раззадоривая меня. — Будем лишать тебя прачечной невинности.

— Невинности в прачечной? — она это нарочно, да?

— Ну, если бы ты была бы девственницей, то могли бы и это заодно устранить.

Что я несу? Мастер сослагательного наклонения. И этот человек получает стипендию в Стэнфорде? Перед нашим следующим свиданием с Бет, я себе конспект напишу и общаться буду, только глядя в записи, без такого вот экспромта с девственностью.

— Если бы? — переспрашивает, изогнув бровки.

— Ну, а ты что, разве еще… не это самое? — у меня остатки интеллекта из ушей вытекли, кажется, раз я уже слово подобрать не могу.

— Еще не это самое, — теперь она веселилась, наблюдая за моей реакцией, даже не представляя, что сейчас происходит в моей голове от осознания масштабов этого открытия.

Зашибись парочка. Девственница и порноактер с нехилым послужным списком и полным отсутствием понимания, что и как делать со своей собственной девушкой.

Бет

Он странный. Не такой, каким я рисовала его в своем воображении. Но я совсем не разочарована. До этого дня Эдвард Хэндерсон представлялся мне надменным нелюдимым парнем, смыслом жизни которого было стать лучшим на курсе или во вселенной. А он оказался совсем другим, и мне только оставалось догадываться, зачем он возводил вокруг себя эту стену. Сейчас он глупо шутит, не следит за языком и руками, постоянно пытается коснуться меня или подстегнуть каким-нибудь словом, словно эксперимент на мне ставит и где-то там у себя записывает только одному ему известные результаты этих тестов. Так я прошли или не прошла?

Что же он там думает обо мне? Взгляд его прочитать не могу, он то грязным сексом со мной занимается, облизывая губы и смотря так похотливо, что ноги не знают как поступить. Сжаться намертво, или распахнуться в стороны. И когда я уже договариваюсь со своей внутренней скромницей, которая на деле та еще шлюшка, Эд резко себя одергивает, встряхивается, как после наваждения и уносится куда-то далеко в свои мысли, а я остаюсь ни с чем, делаю вид, что вовсе не тянулась к нему и не хотела поцеловать, или потрогать завораживающие жилки на шее, ключицы, твердые мышцы груди.

В следующий раз не буду ждать, пока Хэндерсон со своим скромником-самцом достигнет гармонии, просто сама на нем повисну.

Что же его так тревожит? Моя сделка с Куртом? Строгий отец на горизонте? Что-то личное и не связанное со мной? А может, он не до конца уверен в правильности наших отношений? Боже, я с ума сойду сейчас.

— На счет три бежим к прачечной. Кто последний, тот угощает кофе. Готова?

Эд потер свои голые плечи, явно не горя желанием оказаться на холодной улице, а я пыталась отстегнуться. Пальцы как-то слабо слушались от волнения, и он видел это. Улыбнулся, не стал шутить и издеваться, просто помог избавиться от ремня.

— Один, два…

Соревнования у нас не получилось, мы застряли почти сразу же на пешеходном переходе в ожидании зеленого сигнала. Эд держал меня за руку и трясся от холода, выпуская изо рта клубы пара, а я пританцовывала рядом, мечтая уже не о чашке горячего кофе, а о курином бульоне.

— Если я заболею, будешь навещать в реанимации? — жалостливо попросил Хэндерсон, обходя меня со спины и пытаясь отогреться.

— С простой простудой в реанимацию не кладут, или ты собрался пневмонию подхватить?

Я опасливо покосилась на стоящую неподалеку патрульную машину. Только бы нас не забрали никуда. Голые и смешные, блин.

— Кто знает, кто знает.

Он уперся мне подбородком в макушку. У этого парня явно настройки сбились. Все никак не определится: он брутал, ботаник, приколист, козел, похотливый соблазнитель, психованный собственник, а теперь заискивающий школьник? Его швыряет из одной крайности в другую, словно он примеряется к более удачной роли.

Решила дальше за ним понаблюдать и вычленить еще парочку его личностей.

Когда загорелся зеленый, я честно не знала, чего от него ждать. Ставила на то, что выпустит меня из рук и рванет к дверям прачечной, чтобы выиграть наше соревнование. Ошиблась. Он так и шел, приклеившись ко мне сзади. Внутрь тоже пропустил первой.

— Ты проиграл, — сообщила ему и кивнула на автомат с кофе.

— Просто позволил тебе выиграть сегодня, — Эдвард врубил соблазнителя и обжег мое замерзшее ухо своим дыханием, отчего у меня мгновенно подогнулись колени. — Стой ровнее, Бет. Что с тобой такое, утомилась, ножки не держат?

Ты знаешь, что со мной! Ты нарочно бормочешь таким голосом, от которого внутри все взрывается, лопается и забрызгивает стены тягучей карамелью.

Относительно стойко выдержала это испытание и вернула себе управление над телом.

Эдвард был прав, прачечная оказалась действительно местом из другого измерения. Такое ощущение, что у людей сюда выходили двери квартир. Кто-то сидел в домашних тапочках, кто-то втягивал в себя лапшу быстрого приготовление. Один посетитель пришел с портативным телевизором и смотрел соккер, громко комментируя игру и почесывая зад, облаченный в затертые треники.

— Ирландец, — зачем-то пояснил мне Хэндерсон. Можно подумать, я не слышу этот нелепый акцент. — Привет О’Рэйли, кто сегодня играет?

— А не пойти ли тебе в жопу?

Не смогла удержать смеха. Хэндерсона только что весьма одухотворенно послали, но его это не смутило, он пожал плечами и понимающе изрек:

— Видимо, проигрывают.

Аха. Снова приколист у руля. Я начинаю привыкать к этим качелям

— Твой знакомый?

— Типа того. Сказал же, мы тут идеально вольемся в местную тусовку. Это особый мир, где можно быть собой.

Эдвард отвел меня в дальний угол прачечной и запихнул свои вещи в барабан.

— Джинсы снимай, — бросил мне, не отрываясь от изучения открытых порошков.

Не спорила. Стянула с себя сначала промокшие кроссовки с носками, а потом уже и джинсы. Поджала губу, когда увидела отражение своей задницы на блестящем корпусе стиралки. Почему именно в такой день я не в чем-нибудь сексуальном, а в трусиках-шортиках, которые бы больше десятилетней подошли?

— Знаешь, я почему-то представлял на тебе именно такие трусы.

Хэндерсон развернулся ко мне, пока я вытягивала ноги из штанин и продолжала разглядывать себя.

— Я не знаю, что меня больше всего пугает, что ты представлял меня в таких трусах, или что ты их прямо сейчас видишь на мне.

Выдернула-таки ногу и бросила в Хэндерсона джинсами. Он их ловко перехватил и отправил в бак, а затем с тоской оглядел мои голые ноги. Стопы казались синюшными от холода и запихивать их обратно в сырые кроссовки мне не хотелось. Эд подоткнул нашу обувь к сушилке и теперь ходил взад и вперед, поглядывая на улицу.

— Так, — привлек мое внимание к себе.

Можно подумать, я и так на него не таращилась во все глаза, к примеру, сквозь обтягивающие боксеры на его ягодицах было видно шикарные ямочки, а сексуально выпирающие тазовые кости, которые стало видно из-за приспущенной резинки, заставляли нервно сглатывать набегающую слюну.

— Жди меня здесь.

— А? — нехотя оторвала взгляд от его задницы.

— Я до машины и обратно. Никуда не уходи, хорошо?

Он сорвался с места и прямо так босиком выбежал на улицу.

Да куда же я денусь? Одна в незнакомом месте. Без денег и штанов. За те минуты, что его не было я успела запаниковать раз пятьсот. Нервно поглядывала на ирландца, на других странных посетителей прачечной. Но абсолютно никому не было до меня дела. О’Рейли смотрел свой соккер, мужик у окна все так же аппетитно засасывал дешевую лапшу.

На какое-то мгновение ощутила себя привязанной у входа в магазин собакой. Вроде доверяешь хозяину, знаешь, что не бросит, но с каждой секундой хвост все реже виляет. Зато оживает, когда открываются двери. Мой пустился в пляс, когда продрогший Хэндерсон вернулся в прачечную, потирая одну ногу а другую. В руках он держал хорошо знакомую мне пару носок с квадратными сердечками. Опять в моих вещах рылся, только я не злюсь, у меня глаза щиплет от невыразимой нежности к нему. Дурак!..

Глава 16 Первое свидание

Бет

— Скажи мне, что ты не собираешься разреветься? — уголок его губ слегка дрогнул. Эд явно изо всех сил сдерживал улыбку. А что это была за улыбка, осталось для меня загадкой. Победная? Смущенная? Может, злорадная? Или все-таки нежная?

Так и стояла, сжимая подол длинной футболки одной рукой, а второй терла разбухающий нос.

— Ты ради меня? Босиком… По улице шел!

Голос, как на ухабах подскакивает, а Хэндерсон уже во всю смешно крутит губами, не в силах бороться с появляющейся на них стихией.

— Ради тебя, — честно, на выдохе, глядя в глаза. Только теперь он свою несчастную губу покусывает то с одного края, то с другого.

— Что у тебя с лицом? — обиженно спросила, все еще не найдя объяснений его дурацким гримасам.

— А у тебя?

— А что со мной? — завертела головой в поисках какой-нибудь зеркальной поверхности, и Эд кивнул мне в сторону дверки от сушилки.

— Сама посмотри.

Нос покраснел, как на морозе, а в глазах стояли слезы.

— Ну и что с тобой приключилось?

— Ты приключился. Заботливый. Очень. И эти носки приключились.

— Пфффф. Ты думала я тебе их принес? Наивная.

— Эм?

— Ладно, тебе, Но не бесплатно. Услуга за услугу. Я отдам их тебе в обмен на информацию.

Он заговорщически наклонился ко мне и теперь снова напоминал секретного агента своим пробирающим до костей взглядом поверх очков… У меня сейчас мозги вспухнут от этих каруселей.

— Ясно. Алло, — приложила кулак к уху. — С кем я сейчас говорю? С приколистом или соблазнителем?

— Не понял? — он отпрянул и в этот раз забавно нахмурился. Ему бы самому показать со стороны, как он выглядит в такие моменты, как на кастинге в школьный мюзикл.

— Ты весь день только и делаешь, что мечешься и никак определиться не можешь, какой ты на самом деле. Вот я теперь гадаю, приколист ты сейчас или соблазнитель. Поможешь разобраться?

Эд слегка растерялся и, уже не паясничная, спросил:

— Ужасно, да?

— Не то, чтобы очень. Терпимо. Почему ты это делаешь? Сам же знаешь, что я наблюдала за тобой, и ты совсем другой. Зачем придуряешься?

Он опустил взгляд и принялся рассматривать носки в своих руках, поглаживая розовые сердечки.

— Да я не специально, Бет. Так глупо, — он усмехнулся, а потом посмотрел на меня уже своим настоящим взглядом. Просто чувствую, что сейчас он настоящий. Тягучий, ковкий свинец, которому не так-то и много нужно, чтобы стать мягким и податливым.

— Мне ты можешь сказать. Я все пойму.

— Знаю я. Просто… Черт, это не фига непросто.

— Ты начни, я помогу.

— Хорошо. Просто пообещай, что не скажешь, что-то в духе: Да, лааааадно?!

— Обещаю. Я вся внимание.

Эд издал какой-то сдавленный стон, затем восполнил в легких запас кислорода и на одном дыхание выдал:

— Я меня никогда не было девушки. Это мое первое в жизни свидание, и я походу волнуюсь, и ничего не могу с собой поделать. Смирись, Бет.

Да ладно? Да, лааааааадно?! ДА ЛАДНО?! Первой свидание?

Теперь я поняла природу тех загадочных движений губами у Эда. Теперь я отчаянно пыталась заставить свои не расползаться и сохранять привычное агрегатное состояние.

— Что у тебя с лицом, Бет? — передразнил меня Эд, и мне стоило немалых усилий взять собственные мышцы под контроль и спросить:

— Это правда?

Кивнул. Возможно, я на самом деле наивная ложка, но я верю ему. Только… Все равно не сходится! Эдвард целовался так, что из меня дух вышибло. Дважды! Или он просто на отлично знал теорию? Неееет. Не похож он на неопытного парня. Что я упустила? Ах да, точно!

— Порноактер, который ни разу не был на свидании?

— На настоящем, не постановочном, — подыграл мне Эд, но в этот раз до ужаса серьезно, словно сам в свою же шутку поверил.

— Хочешь, и я тебе кое в чем признаюсь, думаю, так будет честно, особенно после того, как ты в одних трусах бегал мне за носками.

Хэндерсон вдруг опомнился, словно напрочь забыл о том что наминал в руках свое особое задание от профессора Дженкинс.

— Ты рассказывай, рассказывай, — он уже в который раз, подхватил меня подмышки и усадил повыше, прямо на вибрирующую стиралку.

Оказалось очень трудно вновь открыть рот, когда тело начало подрагивать, а рука Эдварда поймала меня за щиколотку.

— Почему молчишь? — он взял мою стопу в ладони, и только сейчас я осознала, как сильно замерзли у меня ноги.

— Я хотела сказать… сказать, что… когда ты позвонил мне в субботу…

Его пальцы увлеченно вырисовывали на моей коже узоры, а вопросительное мммм, окончательно лишило способности связанноо соображать. Даже не пыталась больше. Просто смотрела, как Эд очень медленно надевает мне сначала один носок, затем второй, а потом введет ладонями вверх по голени, огибает колени, гладит бедра и забирается под футболку, небрежно задевая резинку трусов и останавливаясь только на талии.

— Я жду твое признание, Бет, — тягучий свинец глаз сплетается с вкрадчивым голосом, и мои руки отпускают дрожащую стиралку и отчаянно хватаются за плечи Хэндерсона, а когда колени чиркают по его талии и между нами вдруг не остается ни сантиметра свободного пространства, я уже напрочь забываю не только о Дженкинс, но и о том как меня зовут.

Ближе, еще ближе. Чертов режим полоскания. Как же быстро вращается барабан и вся планета. Они, сговорившись, толкают меня навстречу почти полностью раздетому парню.

— Эд… — откуда-то из соседнего штата едва уловимо доносится мой шепот.

— Ммм.

Этому звуку надо присвоить категорию восемнадцать плюс. Сейчас он заводит меня даже сильнее твердых мышц под пальцам. Я с удовольствием обвожу по контуру, а затем закрашиваю, как картинки в детской раскраске новыми фломастерами. Упс, заехала за границу. И еще, и еще. Все трясущаяся стиралка виновата!

— Рассказывай, Бет, пожалуйста…

— Я…в одних носках побежала к Дженкинс. Боялась, что тебя исключат, что я не увижу тебя больше. Она поэтому тебя попросила купить мне новые.

— Ты точно чокнутая, — бормочет мне это в уголок губ, мучая меня и себяи, но не позволяя сбольшего. Да, поцелуй же ты меня уже!

— А сам-то, нормальный?

— И я такой же.

Прижался к моему лбу своим, я поняла, что больше мне сегодня не светит и теперь ловила хотя бы эти секунды близости. Поцелуи подождут, мне и так хорошо.

Жаль, этому моменту не суждено было продлиться долго. В сумке у Эда заиграл рингтон, и парень нехотя оторвался от меня.

— Я сейчас.

Ненавижу того, кто позвонил ему. Едва Эд взглянул на дисплей, как сглотнул и переменился в лице, затем бросил на меня такой взгляд, словно провинился во всех грехах этого мира разом.

— Хей, Дастин. Нет, не один. Нет, еще нет… Да, потому что! Чего ты хотел-то? — он занервничал. Зарылся свободной рукой в волосах, ерошил, терзал, а потом в его глазах что-то треснуло и надломилось. Свинец застыл, снова став холодным и твердым.

— Я услышал тебя. А почему именно она? Да, нет… Я понимаю, что не в моих интересах диктовать условия. Просто… Дастин, это неправильно, ты сам знаешь… Ясно. Хорошо, я завтра приеду, — бесцветным голосом согласился Эд.

Хотелось спросить его, кто такой этот Дастин, и что за «именно она». Какая-то особенная для Хэндерсона девушка?

— Я кофе принесу, — рассеянно проговорил Эдвард, убирая телефон на место.

Улыбнулась, делая вид, что все хорошо. Не вышло. Я все заметила.

Пока ждала нерасторопный автомат, выплевывающий горячий напиток мимо картонных стаканчиков, украдкой поглядывала на квадратные сердечки на своих носках. Кажется, у меня в груди сейчас такая же геометрическая фигура больно бьется острыми углами о ребра.

Это был очень горький кофе. А слишком быстро выстиранные и высушенные вещи плохо грели на улице. Спроси его, Бет! Кто такой Дастин? О ком они говорили?

— Я завтра на пары не приду. Дашь потом лекцию Семьюэльсона переписать?

— Конечно.

Разговор не клеился от самой прачечной до дома Ита Вита Фита, а в конце Эд просто слинял, оставив меня под фонарем с пустым картонным стаканчиком и обещанием позвонить. Задрала голову кверху, лишь бы не видеть удаляющийся от меня на сверхзвуковой Шеви, и долго разглядывая крохотные капельки моросящего дождя в ярком слепящем свете.

Козел… И Эдвард, и Дастин. Оба.

Я даже не удивилась, когда козел номер один не позвонил мне. Опять. А что я?.. Я исправно писала лекцию на следующий день самым отвратным на свете почерком, а в блокноте рисовала покалеченные квадратные сердечки. Не прав ты был, Эд, гадание не солгало, другая девушка все-таки разлучила нас.

Глава 17 И просто, и сложно

Бет

Ужасно длинный день. Хотя во вторник занятий меньше всего за неделю. Без Эда пары тянулись невыносимо долго, а молчаливый телефон лишь усугублял мое состояние. По дороге до дома Ита Вита Фита все-таки позвонила ему. После время пятого неотвеченного вызова почувствовала себя жалкой. Так и не узнала, куда Эд так резко подоровался, и что за Дастин звонил ему вчера.

Как назло, моих соседок не было в комнате. У Роббин тренировка, а Мор на репетиции, и только я без дела. Даже в библиотеку идти сегодня я не могла. Мне казалось, что там-то одиночество и накроет меня с головой. Единственным недолгим развлечением стал приезд папиного немногословного водителя. Он перетащил сумки с вещами из машины в дом. Сухо спросил, как у меня дела и уехал.

Шмотки слишком быстро перекочевали в шкаф, и у меня снова появилась тонна свободного времени. В итоге я решила заняться мучившим меня исследованием, благо никто не мог его остановить. Воткнула наушники в разъем и отправилась в увлекательное путешествие по порносайтам.

Спустя час я нашла, что искала.

Спустя час я поняла, что Эдвард не врал и не шутил.

Спустя час Мор застала меня за просмотром порнухи.

— Охренеть… Бет, это просто охренеть! Ты порно смот… Погоди, это Хэндерсон?! — она наклонилась к экрану, а у меня даже сил не хватило свернуть видео. — Да неееет же, или да? Фига у него агрегат. Эй, Бет, ты плачешь, что ли?

Я быстро обтерла лицо и, наконец, закрыла сайт студии взрослого кино, на котором пришлось покупать подписку. Кредитка валялась рядом на кровати. У отца нет привычки следить за моими тратами, но если увидит, у него могут возникнуть вопросы. Надо залить ему что-то о докладе по социальной психологии о жертвах изнасилований. Вроде была где-то статистика, что определенный процент не может вернуться к нормальной сексуальной жизни и начинает заниматься проституцией или снимается в порно. Отлично. Отмазка готова.

— Что мне делать, Мор? — посмотрела на соседку, надеясь, что у нее найдется для меня универсальный ответ.

— Ты сама узнала, или он сказал?

— Эдвард сказал, только он стебался весь день, я ему не поверила, а потом…

Потом увидела, как целует других девушек, как сексом с ними занимается, иногда сразу с двумя. И самое гадкое, что он и это делал до сумасшествия круто и красиво, словно родился для камеры.

— Ну, он был честным с тобой. Наверно, ему непросто было признаться, — Морнинг забралась ко мне на кровать с ногами. — Хочешь, мое мнение обо всем этом?

Кивнула, пытаясь вытряхнуть из головы стоны и чавкающие звуки.

— Если бы я была твоей мамочкой, я бы сказала: бросай его, Бет! Сомнительная подработка, постоянный незащищенный секс.

— У них очень строго с медосмотрами! Я погуглила…

— О, уже заступаешься за него. Дослушай. Это если бы я была твоей мамочкой, но я не твоя мамочка, Бет. Поэтому спрошу. Насколько сильно он нравится тебе?

Даже задумываться не пришлось.

— Сильно.

— Тогда не вижу смысла заморачиваться. Даже если у вас ничего не срастется, и ты не сможешь мириться с его занятием, ты всего можешь отхватить себе шикарный секс. Уверена, Хэндерсон сможет тебя удивить.

— У тебя так все просто, — я, наконец, позволила себе улыбнуться.

— А зачем усложнять теперь-то? Все уже случилось. Ты втрескалась в порноактера. Дальше что? Попробуй узнать, почему он снимается. Кайф с этого ловит, или ему деньги нужны? Эд не кажется мне богатеньким баловнем судьбы. Иначе бы не рвал задницу за каждый грант и стипендию. Подумай об этом. Без обид, но не у всех отец — акула бизнеса всего восточного побережья.

— Да, какие обиды…

— Я вот первые два года играла в ресторане на акустике и пела всякую хитовую дрянь на радость гостям. Честно, лучше бы меня на камеру в задницу драли в самом жестком генг бенге до соплей и слюней. Это было бы не так унизительно. Я, может быть, даже кончила пару раз.

Она подмигнула, а затем крепко обняла меня.

— И все же вам будет непросто, Бет. Отцу твоему вряд ли понравится такой бойфренд, а если в Стэнфорде узнают, у Хэндерсона определенно появятся проблемы. Отчислить-то его не отчислят, правозащитники на уши встанут, все-таки порно у нас официально разрешено, но отравить жизнь ему смогут так, что не подкопаешься. Подумай и прими правильное решение для вас обоих.

— Спасибо, — теперь я понимаю, почему Китти так любят в сестринстве. Она удивительная. Парой фразой не только успокоила меня, но и заставила переосмыслить сразу тысячу вещей за раз. И она права, не получится, так мой первый раз будет с красивым и опытным парнем. От мысли, что у нас может не получиться отношений, сердце свело болезненным спазмом. А вот и ответ. Эд все равно безумно нужен мне.

— Можно, еще раз глянуть, а? Задница у него просто огонь!

— Нет!

— Да шучу я. Это странно, и так не знаю как теперь в глаза ему смотреть. Подписку хотя бы расшарь, я видела, что у тебя там премиум аккаунт на сайте куплен. Не пропадать же такому! М?

Эд

Неистово умывал лицо. Мне казалось оно до сих пор было жирным от грима и пота, хотя Оливия все тщательно стерла. Но я торопил ее. Не хотел после съемок видеть Энит. Сбежал из студии, и как псих долго не мог завести машину с первого раза, словно за мной погоня была, как в долбанном триллере. И вот теперь я ногтями скоблил свою рожу, закрывшись в служебном туалете торгового центра и склонившись над идеально чистой раковиной, такой блестящий, что глаза слезились.

Выключил воду, обтерся рукавом толстовки, поправил очки и посмотрел на свое убогое отражение. А еще каких-то три часа назад меня загримировали рогатым демоном, таким стремным, что не во всех ужастиках так качественно прорабатывают. Расписали до самых пяток и только член с яйцами не трогали. Бредовая затея, во время съемок под рампами пекло, как в преисподней. Краска текла и размазывалась по спине, животу, бедрами Энит. Я оставлял грязные разводы на ее груди и губах, когда ласкал и целовал. На язык до сих пор привкус краски.

Ей нравилось. Она одна из немногих, кто по-настоящему раскрепощается за работой и кончает так, что меня от этого трясет и шатает. И гребанному телу тоже нравится такая искренность. Ему нравится Энит, и я мало что могу с этим поделать. Она навсегда остается первой, кого я поцеловал, первой, с кем был секс. И в камере мы смотримся идеально. А еще она не скрывает своего интереса ко мне. Пусть она старше, пусть давно с разбитым сердцем. А еще разум частенько подключается к телу и говорит с ним в унисон: «Эй, Эдди, поверни свою тупую башку в эту сторону и пригласи девушку на чашку кофе. Это твой вариант.»

И только подыхающее в моей груди сердце никто не спросил. А ему сейчас хреново. И это хреново тянется со вчерашнего дня, едва на дисплее имя Дастина увидел. Кусок мяса в моей груди сразу почувствовал подвох.

— ЭД! Ты там один? Говорить можешь?

Как же не вовремя он. Смотрел на Ложечку затравленным взглядом и мечтал сдохнуть.

— Ты ей рассказал уже?

Ничего я ей не рассказал. Это не так уж просто. Попробовал, а я не верила. Еще бы…

— Короче, я чего звоню. Мы забыли отснять спешалы для Хеллоуина. С сентябрьской серией школьниц и студенток напрочь все вылетело. Выручай. Все опять в разъездах, а у Джерри аллергия на краску. Задрал он, у него то понос, то это…

Джерри в основном снимается с Энит, а значит…

— Подменишь? Энит не против.

— Дастин, это неправильно. Ты сам знаешь, — мямлю, понимая, что это бесполезно. Мне нужна эта работа. Руби она нужна.

— Эдди, ты все равно работаешь меньше остальных ребят. Был уговор, что ты всегда будешь на подхвате. Я не могу держать огромный штат парней. Вас так много не нужно на постоянку.

— Ясно. Хорошо. Я завтра приеду.

Кофе не лез в горло. Влажные джинсы мерзко прилипали к ногам. А последней каплей в тот день стала Бет, провожающая взглядом мою тачку и стоящая под мерзким моросящим дождем. Заболеет еще…

Кинул ее. Непонимающую. Озадаченную. Заслуживающую совсем другого отношения.

Громкий стук заставил вздрогнуть. Кто-то из работников молла хотел воспользоваться туалетом, и я, натянув капюшон до подбородка, толкнул дверь и вылетел в коридор.

Бет звонила. Поглаживал пять ее неответок. Не мог ответить, это было во время съемок, а теперь духу не хватало набрать. Спустился в супермаркет на цокольном этаже и нырнул в отдел с одеждой. Носки были на своем месте. Зачерпнул их рукой и сжал. Мягкие, теплые, простые. Не такие, как моя жизнь. Может, я сам все усложняю? Может, действительно стоит выбрать кого-то вроде Энит? Нам было бы комфортно, она бы приезжала ко мне в общагу, в огромных черных очках, я выгонял бы Хана. Общались. спали, снимались бы только вдвоем.

Потом я бы закончил Стэнфорд, женился на ней, устроился бы юристом в студию к Дастину, время от времени организуя стримы с супругой. Меня бы даже не парило, что ее другие трахают. Идеальный дуэт.

Но я не хочу. Мне нужна Бет Бэйли. Прямо сейчас нужна, чтобы материализовалась из этих носков и посмотрела на меня так, как никто не смотрит.

Звонок. Чуть телефон не выронил, а сердце ожило. Заколотилось в глотке и даже не позволило внятно «алло» сказать. Я прохрипел что-то неразборчивое в трубку, пытаясь прокашляться, а Ложечка встревожено воскликнула:

— Так и знала, что ты заболеешь!

— Все нормально, я в порядке, честно.

— Носом подыши, чтобы я слышала.

Выполнил суровый приказ, не в силах с губами совладать. Они своей жизнью живут, когда я общаюсь с Бет. На них появляется бесконтрольная улыбка, о существовании которой я даже не подозревал до встречи с Ложечкой. И вот я уже забыл, как совсем недавно сопли в сортире размазывал.

— Ну, ладно. Показалось, значит.

— Ты теперь подыши, ты тоже могла заболеть.

Молчит. Подозрительно так затихла, а потом оглушительно чихнула в динамик.

— Ну, класс. И кто у нас заболел?

— Я не нарочно. И это просто насморк. Я в порядке.

— Непохоже. Я сейчас приеду. Придумай, как мне попасть в дом сестринства, не вызывая подозрений.

— Ко мне приедешь? — переспрашивает, словно не верит до конца, а у меня сердце сжимается, от ноток в ее голосе, наполненных надеждой.

— Ну да, ты мне лекции Семьюэльсона должна.

— А точно. Сейчас подготовлю. Это все?

Обожаю ее. Голосок на мгновение сник, носом еще раз шмыгнула и молчит, а мне смешно. По-доброму так, и в груди приятно щемит. Но я не могу ее долго мучит.

— А еще по тебе зверски соскучился. Ставь чайник.

Глава 18 Хочу хотеть тебя

Эд

Чем ближе я подъезжал к Пало-Альто, тем сложнее мне было не вдавливать в пол педаль газа. Дышалось легче, чаще, в груди приятно тянуло. Уговаривал себя хотя бы на время дороги, думать только о дороге. Но не мог. Поглядывал на пакет с лимонами, лекарствами от простуды и еще всякой разной полезной и не очень ерундой, до которой я дотянулся в супермаркете. Только носки лежали у меня в нагрудном кармане поближе к сердцу и торчали, как платок.

Думал, что сегодняшняя съемка выжжет меня дотла, заставит себя ненавидеть. Но нет. Сейчас я, как никогда, хочу жить, хочу Бет, хочу проявить себя в наших отношениях по-нормальному. А не запомниться ей придурком, который сил на звонок найти не может. Я даже не попрощался с не вчера толком и грызся из-за этого полночи., вспоминал, как она ничего не понимающая стояла под фонарным столбом и смотрела мне вслед, пока не исчезла.

Теперь все будет по-другому.

Я так решил. Сам!

— Тебя избили? — с порога спрашивает Холи, разглядывая мое подранное лицо и кутаясь в мужскую ветровку. У девушек какой-то особый пунктик на одежду, как я посмотрю. Куртка потрепанная, рукава протерты, и даже пара старых нестирывающихся масляных пятен нашлось.

Неужели, это с плеча Курта Нориса Младшего? Как-то слабо верится, что этот показушник такое носит.

— Нет, просто…

— Да, не парься, мне фиолетово, что у тебя с рожей. Не мне с тобой таким красивым сегодня зажигать. Пойдем быстрее, пока все в доме не решили, что я тебе очень рада. А то чую, скоро пойдут слухи, что я мучу с Хэндерсоном.

— А какая официальная причина моего визита?

— У меня сломался ноут. Типа. Ой, да не ржи, сама знаю, что звучит тупо, но лучше отмазу я не придумала.

Действительно, смешно. Учитывая как много моих роликов начинались со сломанного ноута, кофеварки, дверного замка или потекшего крана. Если кто отчаянный пересмотрит мою фильмографию, то решит, что я на все руки мастер.

Холи поскрипывала зубами, когда попадавшиеся нам на пути сестры отпускали двусмысленные комментарии о сломанном ноуте и многозначительно переглядывались. В конечном счете президент психанула:

— Да-да, я иду трахаться с Эдвардом Хэндерсоном, если кто не слышал могу повторить! ТРАХАТЬСЯ. С НИМ!

После этого шутить резко перестали, а девушка зло толкнула дверь в комнату.

— Вы оба мои должники. Я очень хочу отметить хотя бы Хеллоуин с Куртом. Что хотите делайте, но прикроете нас. Ясно?! — змеей шипела президент Ита Вита Фита.

— Понял я, — быстро ответил, лишь бы она пыхтеть перестала, а еще почему-то никак не мог голову к Бет повернуть. Чувствовал на себе ее цепкий взгляд, и вся моя уверенность разом испарилась. Ну же, Эдди, успокойся, не ты трахал Энит сегодня, а рогатый демон, абстрагируйся, это несложно. Ты не изменял. Ты не изменял. Это не измена…

— Тогда я к себе в комнату, включаю музыку погромче и стараюсь не думать о том, что вы делаете на кровати Триш.

— Да мы ничего такого не… — я бы даже руками замахал, если бы не пакеты, только Бет меня перебила:

— А когда Триш вернется? Сколько у нас времени?

Вот теперь я посмотрел на нее? Мне только кажется неприкрытый намек, или это он и был?

— Курт напишет, когда она сюда выдвинет. У нее сегодня тоже свидание в Альфа Дельта Ипсилон с каким-то новеньким. Да малолеток потянуло старушку. В общем, буду держать вас в курсе. Развлекайтесь, и мобилу держи поближе, Бет. Не хочу зайти и голый зад Хэндерсона увидеть.

О, нет я не ошибся. Намеки есть. Дверь закрылась, оставив меня с моей девушкой наедине. А вот презервативы-то я и не купил. Но в машине есть смазка… Много смазки. Спасибо Дастину и его постоянным комплиментам за мою безотказность.

— Привет, я это… пришел починить твой ноутбук.

Бет

Кусала себя за язык, буквально жевала его, не давая выплеснуть все, что накопилось во мне со вчерашнего дня и утроилось после просмотра порно. Эду лучше не знать, что я к его признанию отнеслась крайне серьезно и все проверила. Я лучше вообще эту тему поднимать не буду. Пока что.

— Я уже три раза чайник подогреваю. Ты долго ехал… Далеко был?

Отличный вопрос Бет. Есть шанс прикинуть, где он территориально работает.

— Да не. Часа полтора, если особо не гнать.

Все еще стоит у двери и пакеты держит. Вцепился в них до белых костяшек. А на лице странные полосы. Царапины? Спросить, или нет?

— Он опять остыл, — я поднялась с места, чтобы включить чайник, но Эд ожил и бросился к столу первым.

— Я сам. Ты болеешь, а я… поухаживать за тобой приехал.

Села обратно. В коленях слабость и ощущение приятное, словно пальцами нежно водят по параболам, эллипсам, восьмеркам. Положила на них ладони, чтобы сильно не дрожали.

— Да я не болею. Честно. Не стоило напрягаться.

— Черт, резать нечем. Надо было нож купить, — Эд тоскливо заглянул в пакеты, нервно потирая между ладоней лимон.

У меня складывалось впечатление, что он на грани, словно выстроенный им план начинает рушиться, и из-за непорезанного лимона вот-вот случится непоправимая катастрофа. Его взгляд метался по комнате и снова избегал меня. Не могла смотреть на это больше. Встала с кровати и обошла Эда со спины. Он вздрогнул, когда я прижалась к нему и сцепила руки на дрожащей груди.

Теперь мне все стало ясно. Встало идеальными кусочками пазла. Его поведение, секреты, заикание, волнение и даже комплексы. Хотелось сказать, что я все знаю, что понимаю и принимаю, но сама сейчас была не готова к обсуждению, поэтому просто обняла своего парня.

— Если ты так сильно переживаешь за лимон, я могу сама почистить и съесть его так.

— Я опять дурак?

— Опять, но мне это уже даже нравится.

Вздохнул.

— Врешь.

— Не вру.

— Но?

— Но я хочу, чтобы ты перестал. Просто веди себя, как сам хочешь. Эд, ты понравился мне обычный. Без лимонов.

— А какой?

— Как минимум запомнивший, что меня зовут Бет. Такой, что поцеловал назло, а в туалете начал джинсы стаскивать. Тогда ты точно не пытался произвести впечатление.

— Даже и не думал, — услышала в его голосе улыбку. — Ты меня выбесила тогда. Не поехала на конференцию. Пошла на поводу у тупого сестринства и их унизительных заданий, встречалась с утырком Норисом.

— Кхе-кхе. Я пока не включила музыку и слышу вас прекрасно, ты сейчас ей наговоришь на исключение из тупого сестринства! — крикнула Холи, и мы с Эдом вжали головы в плечи.

— Иногда нам приходится делать то, что мы не хотим, Эд… — прошептала ему между лопаток, надеясь, что поймет. Уж он-то должен меня понять.

— А иногда, нам очень страшно сделать то, что хотим, Бет, — он ответил таким же шепотом и погладил мою руку.

— Я не боюсь, делать, что мне нравится. Я захотела тебя обнять, я тебя обнимаю. Смотри, продолжаю обнимать, и небо на землю не упало. Попробуй и ты.

— А что если тебе совсем не понравятся мои желания? Что если прямо сейчас они не совпадут с твоими, что если…

— А что если этих самых «что если» не будет в наших отношениях. М?

Он повернулся. Долго смотрел, взвешивал что-то в уме.

— Ты, правда, готова услышать, что я хочу прямо сейчас? — Эд говорил с придыханием, прижался своим лбом к моему, а у меня снова колени подкашивались, и воздуха в груди на ответ не осталось. Промычала утвердительное «угу» и приготовилась узнать о самом сокровенном желании Хэндерсона.

— Я хочу… Бет… Я так сильно хочу тебя… спросить, что было сегодня на парах и дать списать лекцию Семьюэльсона.

Прежде чем разочарование и злость успели впиться в меня ядовитыми когтями, Эд с легким смешком коснулся моих губ своими, не обращая на упирающиеся в его грудь руки. Легко убрал их мне за спину. Ему двух пальцев хватило сцепить мои запястья, и, не разрывая поцелуя, он пробормотал:

— Пока ты меня не убила, это не шутка была…

Не дал ничего ответить, заставлял задыхаться, дрожать, мечтать высвободить руки и сделать с ним что-нибудь…Добавить пару царапин, обнять, забраться ладонью ему под кофту.

— Я реально хочу наверстать пропущенное, — опять шептал в мои губы. — Ты поможешь?

— Прямо сейчас?! — услышала свой истеричный вопрос.

— Нуууууу, — он достал телефон из заднего кармана джинс и посмотрел на экран. — Минут через десять-пятнадцать.

— Разве, этого хватит чтобы починить ноутбук?..

— Не хватит, — смеется. — Давай с ноутом чуть позже. Все равно запчастей нужных нет. Плюс он у тебя он на гарантии еще… Заводская сборка, сама понимаешь. Надо делать все правильно. Ограничимся твоим программным обеспечением пока что.

— Только поцелуи, значит? — старалась звучать не очень разочарованной.

— Ага. И меня жутко пугает, заводит и льстит твоя сексуальная агрессия в мой адрес, Бет.

— Можно подумать, не ты ходил передо мной в одних трусах и демонстрировал свои десять кубиков от горла!

— Знал, что оценишь, — подмигнул. — Кстати, осталось девять минут. Какие программы еще хочешь установить?

Глава 19 Это вопрос времени

Бет

После своего неожиданного порнооткрытия я была готова ко всему с Эдвардом. К головокружительным ласкам и поцелуям, к экстремальному сексу, к его зашкаливающему либидо и непомерно богатому опыту. Но в который раз мои ожидания не совпали с действительностью. Мой парень оказался застенчивым и оттягивал момент близости болтовней и странным флиртом, от которго я сходила с ума не меньше, чем от прикосновений.

— Почему молчишь, Бет? — чувственным голосом по самому сердцу.

— М?

А что я должна была ответить ему?

Схвати меня за задницу, чтобы искры из глаз посыпались, швырни на кровать, навались сверху, раздвинь мне ноги мне коленом.

Так?

О боже, он прав, у меня проблемы. Как он это назвал? Сексуальная агрессия?

— Мы говорили о ПО. Что мне сделать с тобой?

Все вышеперечисленное и сверху от себя приложений на телефон еще накидай.

— Ну, я же теперь твой новенький ноут, ты реши.

— Я думал, ты свой собственный ноут, а я парень, который пришел его чинить, — он смешно зажмурился, понимая, какую чушь мы сейчас оба несем.

— Ролевые игры, да?

— Сам пытаюсь разобраться. Но я первый раз встречаю такую интересную формулировку. Под ноутом мы же подразумеваем твою девственность, или я окончательно запутался?

— Так ты эту формулировку и придумал. Я лишь решила немного расширить определение. Программное обеспечение же устанавливается на компьютер, верно?

— Ну, — он ждал, к чему я веду, а я сама толком не знала, что я сейчас выверну.

— Но с девственностью мы ничего сейчас делать не будем, так ведь? — в моем голосе опять прорезалась шлюшка Бет.

— Так, — он отвечал настороженно и односложно, анализируя каждую мою бредовую фразу. Будущий юрист… Знает же, что я потом его слова против него же и буду использовать.

— Ты сам предложил установить мне программы. Как это понимать? Что входит в твой прейскурант.

— Прейскурант? Я не… Да, блин, Бэйли! Ты вообще смысл этого слова знаешь?! Платить мне собралась?

Он впал в ступор и покраснел не то от злости, не то от стыда. Боже, Эд Хэндерсон покраснел. Серьезно?

— Для большей реалистичности могу. Принимаешь мастеркард?

— Стесняюсь спросить, где у меня по-твоему терминал?

— Между этих охренительных кубиков пресса, — забралась ему ладонью под толстовку и уперлась в твердый живот.

— Не расплатитесь, мисс Бэйли, — он быстро включился в игру и начал теснить меня к кровати Триш.

— Одобришь мне кредит? У меня хорошая кредитная история, — голова кружилась от близости Хэндерсона, от мыслей о его обнаженном теле, которое я успела в деталях рассмотреть на видео. От того, что я знаю, что он далеко не скромный ботаник, от его тяжелого горячего дыхания и от собственной испорченности.

— В том-то и дело, мисс Бэйли. У вас нет никакой кредитной истории, пока платежеспособность я могу проверить только с ваших слов. Но должен предупредить у меня очень большие проценты.

— Насколько большие? — уперлась ногами в кровать, потеряла равновесие и нарочно упала на нее.

— Не-по-мер-ные. Только подумав обо мне и моих услугах, вы уже попали в долговую яму, и вас теперь только один выход…

Кровать сильно промялась под весом его и моего тел. Все как в моих фантазиях. Он сверху, а меня колотит от предвкушения.

— Какой выход? — растягивала удовольствие от наших пикировок.

— Полностью перейти в мою собственность.

Так я же это ему вначале и сказала! Сказала, что я теперь его ноут, а он спорить начал. Вот же! Ладно, молчи, Бет. Не порть момент. Парень только что выдал чертовски сексуальную вещь. Его собственность… Сейчас я заставлю его дальше говорить.

— Я уже принадлежу вам, Мистер Хэндерсон. А еще я записала ваше имя в графе главный и единственный пользователь.

— А пароль поставила?

— Да, но Мистеру Хэндерсону придется подобрать его на аналоговой клавиатуре. Никакого голосового ввода. Все ручками.

Теперь я в полной мере ощутила прелесть такой игры. За двусмысленными фразами можно было хоть немного прикрыться. Не сильно, конечно. Я все равно ощущала себя в его присутствии полностью головой, а так хоть появился шанс завернуться в тюль.

— Сколько у меня попыток?

— Неограниченно.

Эд

К предметам, при виде и мысли о которых у меня теперь будет перманентный стояк, добавился комп. Надо завязывать с эвфемизмами, иначе я от истощения подохну, когда в следующий раз глаза по утру открою.

Аналоговая клавиатура… У меня аж пальцы свело. Я же правильно понял, да? А если неправильно, уж пофиг, я хочу подбирать пароль. Ей-то можно лапать меня под кофтой!

Уперся одной рукой в кровать, а второй медленно забрался Ложечке под толстовку, даже губу закусил, какая же у нее нежная кожа. Милиметр за миллиметр двигался вверх, сходя с ума от реакции Бет на мои прикосновения. Она прижала ладошки ко рту, вздрагивала, резко переставала дышать, потом наверстывала частыми вдохами, не сводя с меня взгляда.

Медленно вытащил руку, наблюдая, как разочарование стремительно появляется на ее личике. Не могу сдержать улыбку, наклоняюсь ниже, хватаю ее за запястье и кладу себе на затылок. Тоже хочу ее прикосновений, и чтобы губы свои от лица убрала и не мешала.

Как только ее пальчики начинают робко перебирать мои волосы, снимаю очки и дальше двигаюсь уже по приборам. Я помню где ее губы, но начинаю не с них. Задохнется же, и так почти не дышит. Выбиваю из нее шумный вдох, когда целую шею.

— Дыши, Ложечка, дыши.

Слушается. Крепче держит меня за затылок, а второй рукой задирает мне кофту. Не хочу отставать. Мне еще пароль к моей девочке надо подобрать. Продолжаю целовать и тихо-тихо нашептываю ей алфавит в перерывах между поцелуями, щекоча ее распаленную кожу дыханием.

— ABCD…

Мой пальцы изучают то, что мне так внезапно и незаслуженно досталось. Гладкий животик.

— EFGH

Бет повторяет движения за мной. Выводит буквы у меня груди.

— IJKL

Веду выше и сам внезапно забываю, как дышать, когда ладонь, не встречает сопротивления и задевает сначала грудь, а потом сосок. Видимо, не носить белье у Ложечки это гражданская позиция. Убирать руку уже глупо, и я осторожно примеряюсь ладонью к тому, что теперь мое.

Ее дыхание становится чаще, ножки отчаянно пытаются схватить меня за бедра, рука исчезла с затылка и уже отчаянно возится с пуговицей на моих джинсах. Не мешаю…Наблюдаю. Целую.

MNOP

Не получается у нее. Вторую руку подключила. Сказать бы ей, что когда она случайно задевает меня ноготками внизу живота это даже круче, чем если бы за член схватила. Ощущение предвкушения, прогулки на границе едва сдерживаемого желания. Искушающий голосок в моей башке, шепчущий, что на Бет спортивные штаны, которые очень легко стянуть. Он начинает торговаться со мной, заставляет мою руку дернуться на помощь Ложечке.

— RSTU…

— Эд…

И как это понимать? Все? Я подобрал пароль? Этот жалобный стон просит меня не останавливаться, или наоборот быть сильным и оторваться первым. Ни хрена.

Завожу ее упорную ручку ей за спину и наваливаюсь сверху, чтобы не дать шанса самому себе к ней в трусы залезть и обнаружить там последний аргумент, почему я должен прямо сейчас заняться сексом с Бет. Она же мокренькая там, да? По-любому. Если так, я точно двинусь умом.

— VWXYZ

Быстро дочитываю и целую ее уже в губы. Медленно и осторожно, почти физическую боль причиняя себе этими неторопливыми движениями. Но нам обоим нужно успокоиться, только сжимающие меня как в тисках колени совсем не помогают. Глажу их, потом бедра, втискиваю ладонь между кроватью и задницей Бет и сжимаю с такой силой, что рука немеет.

Все хватит, у меня уже в глазах темнеет от желания. Шумно повалился рядом на кровать и уставился в потолок, пытаясь нащупать свои очки.

— Это какой-то кошмар, Бэйли. Нам больше нельзя оставаться наедине. В следующий раз я тебя точно трахну.

— Трахни, я же не против. Ты знаешь.

— В этом-то ты проблема, что знаю. Я знаю, ты знаешь, мы оба все знаем…

— Проблемы у тебя в голове, Эд.

— Проблем у нас вообще до фига и не только в головах.

Она поднялась на локте и заглянула мне в глаза.

— Ты хочешь быть со мной?

— Хочу, — не задумываясь. И дело не только в непрекращающейся пульсации в паху. Как бы странно это ни звучало, мы с Бет на одной волне, мы похожи. Оба пытаемся доказать этому миру, что мы сильнее обстоятельств, что пробьемся. Оба решили нырнуть в невозможные отношения.

— Тогда это только вопрос времени, — она пожала плечами.

— Что именно?

— День, когда мы переспим.

Обожаю ее непринужденность. Такая простая. Ей бы хоть на минуту ощутить ту бурю в штанах, которую она у меня вызывает такими фразочками.

— Только это тебя от меня и нужно, да? — смеюсь. Она тоже улыбается, и мир впервые не кажется мне законченной мразью.

Телефон возвращает нас в реальность.

— Холи пишет, что Триш уже на полпути.

— Лекции давай сюда!

— Вынесу на улицу, подождешь?

— Конечно.

Когда ложечка торопливо потащила из комнаты тяжелые пакеты, я из последних сил сдерживал себя, чтобы не рвануть на помощь.

— Родители иногда такие придурки, да? Что Бэйли, что Норисы. Как можно быть такими слепыми… — Холи стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Моим бы понравилась Бет.

— А мои считают Курта идиотом. Он видит моего отца и разве что в обморок не падет. Мне кажется, папа думает, что он недалекий.

— Я тоже его таким считал.

— Эй! — президент толкнула меня в бок.

Она проводила меня к выходу, и какое-то время я стоял в тени недалеко от фонаря и ждал. Бет воровато выбралась из дома через заднюю дверь и теперь мелкими перебежками пересекала улицу. Милая. С родителями я познакомить ее не смогу. А вот Руби и Грейс точно будут рады.

— Тут лекции и кое-какие заметки специально для тебя. Я конспектировала все-все. Только я злилась на тебя сегодня и нарочно писала коряво… Извини.

— Это ты прости. Обещаю не делать так больше и прощаться понормальному.

Утянул ее подальше в темноту и обнял за плечи. Терся о теплую щеку, вдыхал запах волос.

— Все! До завтра, Ложечка.

— Это разве нормаль…

Не дал договорить. Поцеловал ее недовольные губки.

— Иди давай. Я подожду, когда ты зайдешь в дом.

— Не хочу.

— Надо, так завтра быстрее наступит. Целых пять пар вместе, а потом занятие немецким в библиотеке, иди уже, не мерзни.

Едва моя Ложечка закрыла входную дверь, как телефон завибрировал. Недолго же она терпела. Уже соскучилась Зажал подбородком тетради, чтобы вытащить из кармана мобильник, ожидая увидеть вызов от Бэйли, но увидел:

Энит.

Глава 20 Кровь не вода

Эд

— Привет, Эдди! Ты чего так быстро убежал сегодня? Мы решали, у кого какие планы на Хеллоуин. Дастин предложил намутить что-то вместе, ты как? — непринужденно начала разговор Энит, словно у нее не было несколько часов назад секса с демоном.

— У меня каждый год одно и то же, Энит.

— Домой к Руби?

— Да, она костюм готовит, хочет соседей попугать, а я с ней пойду. Она любит этот дело, а я ее люблю.

У сестры раз в год получается побыть кем-то другим. Не инвалидом, а феей, или кем-то из супергероев. Мне остается гадать, кого она выберет в этот раз.

— А девушка твоя? Она тоже поедет?

Я боялся этого вопроса, потому что не готов был к нему. Даже себе ответить не мог. Одно знаю точно, мне пока рано знакомить Бет с родными. Не потому что я не хочу. Просто… У Грейс язык без костей, неподготовленную Ложечку она повергнет в глубокий шок, и не будет у меня больше девушки. Времени натаскать Бэйли для общения с Хэндерсонами уже нет. В итоге мне предстоит отказать Бет и поехать одному.

— У нее другие планы. Она со своей семьей будет в этот день.

Не знаю, зачем соврал. Но не обсуждать же с Энит своих тараканов.

— Ты не сказал ей, чем занимаешься, — догадалась она.

— Сказал…

— Но?

— Там нет никаких но. С чего ты взяла?

— Знаю тебя очень хорошо, Эд, и чувствую, когда что-то не так. Не надо стыдиться того, чем занимаешься, если она не поймет, то и тратить на нее свое время не стоит.

— Я не стыжусь, я сказал ей, просто не уверен, что она серьезно к моему признанию отнеслась. Скорее всего, думает, что я глупо пошутил.

— Это фигово. И когда ты с ней поговоришь?

— Скоро.

— Не тяни. Сам знаешь, чем это чревато. Ладно, до встречи, учись хорошо, Эдди.

Настроение испортилось, и я совершенно не знал, что делать с признанием, Хеллоуином и с грядущими съемками. С каждым днем мои отношения с Бет выходят на новый виток, и это совсем не сочетается с моей работой.

* * *

Бет

— Роб, дай мне что-нибудь тяжелое, я зашибу нашу соседку, которая в такую рань включает свет, — стонала Мор и натягивала одеяло на голову, пока я пыталась собраться.

— Я думаю, переселить ее в коридор. Бэйли, мыться иди в общий душ, поняла? Я спать хочу.

Извинялась, не переставая, чем злила девушек еще сильнее.

— А вчера она так не торопилась на пары.

— Вчера Хэндерсона не было на учебе, ты что!

Выслушав еще кучу подколов, я собралась и юркнула в коридор. Даже не дождалась пока в душевой нагреется вода, помылась холодной, пихнула грязные вещи в стиралку, взбила непослушные волосы и выбежала на улицу.

Эд написал, что будет ждать меня этим утром недалеко от дома сестринства. Пришлось поставить три будильника, чтобы не проспать, но проснулась я за час до них и лежала, глядя в потолок, минут десять, после чего начала собираться, разозлив тем самым подруг.

— Привет! — не скрывала радости при виде Эда, плюхнулась на пассажирское сидение и быстро пристегнулась, не давая ему шанса передумать и высадить меня.

— Привет, — он подозрительно оглядывал меня и принюхивался. — Ты только из душа?

— Ага!

Хэндерсон перекинулся через коробку передач и выправил одну волосы из воротника.

— Совсем сдурела?!

А бесится Эд тоже сексуально, не успела отойти от того, что ко мне почти вплотную приблизился и все еще держит в руках влажную прядь, как он решил наорать и всколыхнуть в груди новые чувства.

— А? Что не так-то?

— Издеваешься, да? Ты вроде простужена была, а теперь с сырой башкой гуляешь, боже, Бет, ты как маленькая!

Не спорила, смотрела с обожанием, Эд быстро стушевался, и взгляд его потеплел.

— На вот, — он натянул мне свою шапку почти на глаза. — Ты вроде любишь мои шмотки носить.

— Люблю.

И не отдам теперь. Весь день таскать буду. Его волосами пахнет. Приятно так.

Он тяжело вздохнул:

— Мозги же застудишь. У тебя вчера чистые волосы же были. Ладно, поехали, у нас мало времени.

— А куда мы? — зная Эда, мы могли поехать куда угодно, и мое предвкушение росло с каждым мгновением.

— Увидишь. Мне нужна твоя помощь, как-никак, это ты мои любимые очки разбила. Будем новые выбирать.

Любимые? Ему нравился тот ботанский ужас?

Не обманул. Мы приехали круглосуточный торговый центр и зашли в небольшой отдел оптики, где сонный продавец показал нам стеллаж с самыми уродливыми, на мой взгляд, оправами. Но стоило Эду начать их примерять, как я быстро поменяла свое мнение. Он отложил уже дюжину пар, а я так и не выбрала самые стремные. Ему шло все.

— Ты уж определись.

— А чем тебя твои не устраивают. Мне они очень нравятся. Ходи в них.

— Их мне Руби подарила, они для особых случаев.

— Руби? — так я и не узнала, что это за загадочная девушка, зато это подстегнуло побыстрее выбрать пару. Не хочу, чтобы он носил подарок от другой. А еще там есть какая-то Грейс, про нее тоже бы спросить не мешало.

— Вот, — пихнула ему оправу не глядя.

— Я говорил, что ты очень милая?

— Чаще, что я Ложечка-недотепа.

— Ты Ложечка по другой причине, не потому что наивная. Хотя и это тоже.

— А по какой же?

— Просто мне так нравится, — Эд уклонился от ответа. — А еще мне нравится, как ты смешно ревнуешь, неразобравшись.

Он примерил оправу и критически осмотрел свое лицо.

— Сойдет.

Положил на стойку и заказал линзы.

— Ты платишь, Бэйли.

— Если я плачу, можно, выбрать другие очки? Руби тебе подарила красивые, а я…

Эд заулыбался, а меня его радостное выражение лица только злило.

— Не-а. Ты разбила мои стремные ботанские очки. Мне нужны новые такие же!

С тяжелым вздохом протянула продавцу кредитку. Он сказал, что ему нужно минут пятнадцать поставить линзы, и Хэндерсон потащил меня в другой отдел.

Даже не смотрела куда, изучала мыски кроссовок и тихо бесилась.

— А вот этот ничего, — что-то слегка оттянуло мне спину. Я и не заметила, как Эд примерил мне рюкзачок. — Нравится?

Даже если это был бы простой пластиковый мешок для мусора, мне бы понравилось. Пыталась подцепить ценник, и посмотреть, сколько стоит то, что он выбрал, но Эд оказался шустрее, и сорвал его и помахал в воздухе.

— Я на кассу.

Не успела я отойти от приятного теплого чувства, как меня добило новым. Хэндерсон вернулся с брелоком.

— На сдачу дали, — он вложил мне пушистое нечто в ладони, и я боялась с места сдвинуться, чтобы не умереть от охватившей меня нежности.

— Бэйли, ты там живая? Прием!

Помотала головой и зашмыгала носом.

— Боже мой, как тебя из крайности в крайность швыряет. А минут семь назад ты смотреть на меня не хотела, а сейчас глядишь, словно я жизнь тебе спас.

— Спасибо, Эд…

— За что? Это не подарки, а возмещение ущерба. Я же порвал рюкзак, который тебе Норис подарил.

Нахмурилась. То? как он произнес фамилию моего фиктивного парня, говорило только об одном: — Ты ревнуешь?

— С добрым утром, Бэйли. Конечно, блин. Ты сегодня обедаешь с ним, как я должен реагировать?

— Но я же… Мне же ты нравишься… А Курт понарошку.

— Ты тоже мне нравишься, и ты знаешь об этом, Бет. Но к Руби ты все равно приревновала.

— А еще к Грейс…

— Сказать тебе, или понаслаждаться еще чуть-чуть твоей ревностью? Как же быть?

— Скажи. Ужасное чувство.

— Хорошо. Руби моя младшая сестра. А Грейс — чокнутая бабуля, с которой живет Руби.

— Да?

Я точно Ложечка. Почему сразу не подумала, что это семья. А почему сестра живет с бабулей, а не с родителями? Столько вопросов, и так страшно их задать. Сам скажет, я потерплю.

— Бет, хватит губу грызть, спрашивай уже.

— А родители?

— Погибли. Давно.

— Прости.

— За что? — он как-то странно улыбнулся. — Не ты же а рулем встречки была.

— Не я! Я даже водить не умею! Клянусь, что не я, Эд!

Он беззвучно рассмеялся, и сгреб меня в охапку:

— Ты необыкновенная, Бет. И хорошо, что не водишь машину, я бы с ума сошел, если бы за рулем тебя увидел.

— Волнуешься? — прижалась ухом к его груди, слушая громкие и слишком частые удары.

— Безумно, я бы тебе даже велосипед не доверил.

— На велосипеде тоже не умею. Зато гольфкар вожу виртуозно.

— Виртуозно? Они больше пятнадцати миль в час хоть разгоняются.

— Ты хотел сказать: целых пятнадцать миль в час!

Неловкость из-за разговора о погибших родителях Эда прошла, не успев начаться, и теперь я знала о нем еще чуть больше. Выходит, Мор была права, он пытается обеспечить семью, вот и работает в индустрии порно. Но даже если бы у него было такой высокой цели, меньше нравится мне он бы не стал, просто сейчас я зауважала его сильнее.

Мы забрали очки и поехали на пары. По дороге перекладывала вещи в новый рюкзак и старалась не смотреть на брендовый логотип. Меня бы и обычный устроил, вот же показушник. Едва переложила последнюю тетрадь и нацепила брелок, как Эд схватил подарок Курта и выбросил в окно.

— Там в кармашке был мой пропуск в универ…

— Серьезно? Черт.

Пришлось разворачиваться и подбирать, а уже по дороге до парковки у учебного корпуса мы ржали, как ненормальные.

Пока шли по коридору до кабинета Сэмьюэльесона, Эд осторожно касался своими пальцами моих. Поглаживал, пока никто не смотрит, и от этого сердце у меня подскакивало и сладко замирало, как если бы он мне в трусы залазил. В трусах тоже было горячо. Я сумасшедшая Ложка…

За поворотом меня ждал сюрприз. Наш преподаватель с кем-то разговаривал, и как раз в тот момент, когда этот кто-то решил обернуться, Эдвард снова погладил мою ладонь.

Надеюсь, он не видел. Надеюсь, я не сильно выдаю свое волнение и страх. Надеюсь, не наговорю лишнего. Надеюсь, мой вопрос прозвучит с радостным удивлением, а не в ужасе.

— Привет, Пап, а что ты тут делаешь?

— Я член попечительского совета, ты не знала?

— Теперь знаю…

Как обычно. Самая последняя узнаю обо всем.

— А почему у тебя мужская шапка надета?

Глава 21 Шапка для Ложечки

Эд

Хотелось смеяться в голос громко и истерично. Как же глупо мы попались, и как же смешно выглядит Ложечка, набравшая в щеки воздуха, и приготовившаяся выдать своему отцу порцию отборнейшей лжи и отмазок. Даже представлять не хочу, что перепуганная девушка без фантазии сейчас выдаст. Она похоронит нас обоих одним взмахом лопаты, я слишком хорошо помню, как она верила каждой моей идиотской шутке, поэтому решил принять огонь на себя, а еще я намеревался говорить правду и ничего, кроме правды, но частично и дозировано.

— Доброе утро, мистер Бэйли.

Я протянул мужчине руку, на ходу совершая сразу две грубых ошибки. Вместе того чтобы прикинуться безобидным имбецилом со сколиозом и заиканием, я приосанился и заговорил голосом Фрэнка Синатры. Зря… Я прилично так выше отца Бет, и я теперь смотрю на него сверху вниз. Сэмьюэльсон явно охренел от моей резкой метаморфозы, да я и сам охренел от себя. А еще на Ложечку грешил, что она все испортит. Ага. Испортит. А кто-то только что альфа-самца на выгуле врубил. Твою же мать.

Пугало, что Бет ни на что не реагировала, все еще пребывала в прострации, видимо, до сих пор придумывала оправдание моей шапке на своей голове.

Мистер Бэйли не торопился отвечать мне на рукопожатие. Он презрительно поглядывал на мою ладонь, а затем перевел немигающий взгляд на дочь. В этом взгляде отчетливо читался вопрос: "Что это за клоун рядом с тобой?" А у Бет его глаза, кстати. Только теплее и ярче, но такие же пронзительные.

На помощь, как ни странно, пришел Сэмльюэльсон, который в лучших моих традициях заблеял, сбиваясь на заикание:

— Это Эдвард Хэндерсон. Наш стипендиат и лучший студент на курсе.

Брови мистера Бэйли слегка вздрогнули. Отлично! Удивление лучше презрения. А еще у меня рука уже затекали и скоро трястись начнет. Но убирать я ее не намерен.

— Только что вы говорили, что моя дочь лучшая на курсе, — отец Ложечки изучал меня с чуть большим интересом, но хотя бы отвлекся от шапки.

— Я не врал, они с Эдом с переменным успехом борются за первое место. И в последнее время Бет начинает показывать более высокие результаты, — Сэмльюэльсон аж взмок бедняга. Надеюсь, его не хватит удар, он один из моих любимых преподавателей. А вот его откровение про Бет напрягло. Она реально вырывается вперед? Надо налечь на учебники.

— Надеюсь, мистер Хэндерсон не играет с моей дочерью в поддавки, и их конкуренция честная, — он встретился со мной взглядом и прожег мне череп до затылка. Наверно, стоило испугаться, но вместо этого я разозлился.

— Я бы никогда так не поступил, мистер Бэйли. Я за честную конкуренцию, и если бы нарочно демонстрировал низкие результаты, чтобы рейтинг Бет поднялся, я бы в первую очередь унизил ее. Ваша дочь умная и талантливая девушка, которая сама за себя постоять может.

Вот и все. Я почти в любви признался. Уже приготовился опустить руку, а после сбежать и утопиться, как ощутил мощную хватку. Мистер Бэйли наконец ответил мне и сжал ладонь почти до хруста. Нарочно? Или у него в принципе такое приветствие? Судя по тому, как Сэмьюэльсон разминает фаланги — второе.

— Николас Бэйли.

Он представился мне, и на его губах появилась легкая усмешка, которую я никак не мог классифицировать. Враждебная? Или все-таки дружелюбная?

— Значит, моя дочь умная? Сама за себя постоять может, да?

— Именно так, — я шумно сглотнул, чувствуя подвох в этом вопросе.

— И в твоей шапке она именно по этой причине.

— Сегодня холодно, я увидел, как она шла по кампусу с влажными волосами. Я же сказал, что за честную конкуренцию, а если она застудит себе мозги, то удерживать первое место станет слишком легко, и оно обесценится.

Что я несу?.. Ухом чувствую, как Бет повернулась, ко мне и смотрит на меня хищно-обиженным взглядом.

— Элизабет! Ты опять за старое?!

— Папа, я честно забыла. Я не нарочно!

— Об этом и речь. Ты никогда не думаешь. Мне хватило того раза, когда ты довела себя до пневмонии в школе из-за желания участвовать в чемпионате по спеллингу, ты хочешь повторения?

— Я бы вышла на уровень города, а потом и штата, папа, если бы ты меня не положил в больницу. Я готовилась несколько месяцев! Ты никогда меня никуда не пускал! Даже с насморком запираешь меня дома!

Ее голос звенел, а я стоял раскрыв рот и таращился на Ложечку, у которой были такие похожие на мои проблемы. Только я никуда поехать не мог из-за отсутствия денег, а она из-за чрезмерно опекающего папы.

— А как тебя отпускать, если ты шапку не можешь надеть? Я поддался на твой каприз со Стэнфордом, и что я вижу?

— Этого больше не повторится. И это не каприз. Каприз — это тачка за лям с личным водителем, — пробормотала Бет и двинулась в сторону аудитории.

— Я еще не закончил!

Она замерла у дверей и повернулась. Какая же она милая. Вьющиеся волосы выбиваются из-под черной шапки, в глазах застыли обиженные слезы. Щеки буквально пылают красным, а губы… Недовольные губы, которые хочется целовать, пока они не перестанут быть такими напряженными.

— Что еще?!

Она так знакомо шмыгнула носом. Обнять бы ее посильнее, чтобы запищала как резиновая уточка.

— Какие у тебя отношения с этим молодым человеком?

Бет равнодушно окинула меня взглядом, а затем ответила отцу быстрее, чем я успел испугаться:

— Он мой сокурсник, а еще помогает мне с немецким. Ты же не разрешил посещать мне дополнительные занятия в школе, — едко процедила Ложечка.

— Помогает? Она платит тебе за работу? — спросил Николас, и я вдруг растерялся. Что отвечать?

— Нет. Я просто так помогаю, мне несложно.

— Просто так?

Судя по его лицу и тону, я выбрал неверный ответ. Можно переиграть? Назад! Назад!

— Ну, мы договорились, что если мне понадобится помощь по…

Черт, Бет, не молчи, придумай что-то. Ты про этот гребанный немецкий сказала. Ну конечно, парень, просто так помогающий девушке с учебой, совсем не выглядит странно.

— У нас обмен. Я помогу Эду с испанским, если попросит, — пискнула моя маленькая защитница, и теперь уже Сэмьюэльсон уставился на меня, как на преступника. Уж он-то знает, что испанский я знаю получше немецкого. Нам конец. Никогда не забуду эти округленные глаза нашего преподавателя.

— Так не пойдет. Бэйли не любят оставаться в должниках, — Николас привычным жестом вытащил из нагрудного кармана чековую книжку и ручку. Он быстро что-то нацарапал там, оторвал листок и протянул мне.

Я только краем глаза увидел цифры, и мне уже стало плохо. Я теперь пожизненный репетитор Ложечки? А еще у меня язык от ужаса свело. Надо отказаться. Я же не просто так помогаю. Я время с Бет провожу.

— С немецким помогаешь и дальше, если она попросит, а для испанского найди кого-то другого, это понятно? Я лично приеду и проверю ее результаты в конце семестра.

Я сжимал до хруста чек и пытался выдавить хотя бы улыбку. Не получалось. А когда увидел покрасневшую от стыда Ложечку с непросыхающими глазами, захотел картинно порвать листок. За меня переживает, видит, какая унизительная сцена знакомства получилась, только она не знает, что унижений в моей жизни было предостаточно, и это им в подметки не годится. Небрежно убрал чек в карман джинсов, снова выпустил наружу Фрэнка Синатру и расслабленно сказал:

— Спасибо, Мистер Бэйли, я вас не подведу.

Капец тебе, Ложечка, головы от учебника не оторвешь. Я тебя теперь немецким затрахаю по полной программе.

— Элизабет, тебе тоже выписать чек на шапку. Истратила лимит по карте?

— Не истратила, — пробурчала моя девочка.

— Тогда вечером вышлешь мне фото своей новой шапки, или я посмотрю расшифровку по карте.

Кровь мгновенно отлила от лица Бет, и она почти закричала:

— Нет! Я куплю. Сегодня же!

— Я жду. Мистер Сэмльюэльсон, — Николас кивнул преподавателю и повернулся ко мне. — Мистер Хэндерсон, — а меня смерил подозрительным взглядом. Подать ему руку на прощание я уже не рискнул, мне еще лекцию писать, ее до сих пор до кости прожигало фантомным чеком.

Едва отец Бет зашел за угол, как до нас донеслось грозное шипение:

— Бэйли, Хэндерсон, в мой кабинет! Оба! Живо!

* Spelling bee (англ. spell — произносить по буквам + bee (истор.) — собрание) — конкурс (как правило детский) произношения слов по буквам.

В США spelling bees проходят ежегодно, начиная с местных конкурсов и заканчивая национальным, в котором победитель награждается денежным призом. Национальный конкурс спонсируется англоязычными периодическими изданиями и образовательными фондами.

Глава 22 Планы на праздники

Бет

Шла за профессором на автопилоте, стараясь не думать об отвратительной сцене, которая произошла несколько мгновений назад. Кожей чувствовала, как Эд хочет придержать меня, но не решается не то что коснуться, даже дышать на меня боится. От его ладони исходили такие мощные импульсы, что я ощущала их через расстояние и слой одежды. Хотелось резко затормозить, чтобы он все-таки дотронулся до моей спины и пропустил через меня все свои сомнения и страхи, разделил хоть немного того, что у него на душе.

Не забуду лицо моего парня, когда отец решил откупиться, как он любит делать всегда. Сунул ему деньги, чтобы прочертить линию между мной и Эдом. А Хэндерсон неглупый, сразу все понял, забрал чек и почти виду не подал. Почти… На долю секунды я увидела взгляд Эдварда, его словно по лицу ударили. Но он слишком быстро и легко встряхнулся и принял непринужденный вид. Останемся наедине, и я обязательно извинюсь за отца. А пока…

— Как долго это у вас? — Семьюэльсон упер руки в стол и переводил взгляд с меня на Эда и обратно, отчего глаза у преподавателя стали похожи на марблы, в которые играют детишки на песке. Прыг-прыг. Стук стеклом о стекло. Жуть какая!

— Что именно? — первым нарушил молчание Эд.

— Ой, да хватит прикидываться, Хэндерсон. Я, по-твоему, идиот? Испанский, да? Получше ничего не могли придумать? Или влюбленность настолько снижает уровень айкью?

О, боже…

— Ты хорошо по-испански говоришь? — повернулась к парню.

— Ага, следила ты за мной, следила и не доследила, сталкерша, — ухмыльнулся Эдвард.

Хлопнула себя по лицу. Как же так?!

— А как же мистер Норис? Элизабет, твой отец мне десять минут расписывал, какую удачную партию он нашел для своей дочурки, а она, оказывается, крутит роман с нашим скромником Эдом, который у нас совсем не забитый ботаник. В какую игру вы играете?

— Ни в какую, профессор Сэмьюэльсон. С Куртом у нас договоренность. Мы не вместе. Нас родители заставили, но никаких чувств друг к другу у нас нет.

— А к Эдварду Хэндерсону есть? — он ткнул пальцем в своего лучшего студента и громко хмыкнул.

— Пожалуйста, не говорите отцу. Когда придет время, я сама расскажу ему.

— Э, нет! — воскликнул Сэмьюэльсон. — Мы тут все теперь повязаны. Мистер Бэйли у нас член попечительского совета. Захочет и пнет под зад нашего Эдди, или тебе переведет куда-нибудь на Аляску. А у меня впервые на курсе среди первогодок такие алмазы. Вы оба будете молчать и делать, что я скажу.

Не поняла. Он нас шантажирует?!

— Не делай такие испуганные глазки, Элизабет. Я действую в ваших интересах в первую очередь. Эдвард, хватит пыхтеть, дослушай сначала. В конце года будет большая конференция. Мне нужны вы оба. Будете пахать, как проклятые. Мне как куратору жизненно необходимо призовое место и субсидии. Вы мне это получите, и да, Хэндерсон, подтяни ей немецкий. Если она не сдаст экзамен, отдам ее на растерзание Келлеру. А этот фюрер на Бэйли явно глаз положил. Ферштеен, Эдди?

— Понял, — кисло ответил парень.

— Нет, ты не понял. Вы оба у меня в рабстве теперь. Считайте, обеспечу вас шикарной отмазкой, почему вы время вместе проводите, но это не означает, что ты будешь зажимать ее по углам вместо подготовки. В понедельник предложите мне свой вариант проекта по уголовному праву.

— Я и Бет планировали в будущем заниматься гражданским…

— Судя по влюбленному лицу, мисс Бэйли, она планировала от тебя троих детей, Эдвард, но до Нового года не судьба. Делаете, что велено. В понедельник, жду вас с делом. И ради всего, найдите что-то интересное, а не очередное спасение якобы ложно приговоренного к смерти осужденного, это уже всех достало.

Вот и исключили мою первую идею. И о чем будет наш проект?

В целом мы отделались малой кровью. Но Сэмьюельсон своего добился, теперь моя голова была почти полностью забита предстоящим выступлением, до которого осталось… Загнула пальцы. Два месяца и полторы недели. Будет чем занять праздники, пока изображаю алиби для Курта.

Кстати, о моем фальшивом парне. Пришлось изобразить счастливую парочку в обед. Мы обзавелись кучей сопливых селфи с поцелуями в щечку, а после пар пришлось ехать с ним за шапкой и телеграфировать отцу о каждом нашем шаге. Даже подключила папу к выбору головного убора. Его это не сильно вдохновило, как и меня, в итоге купила яркое нечто с огромным бумбоном, который забавно подскакивал при ходьбе.

— У тебя новый рюкзак, — заметил Курт, пока я убирала кошелек.

— Ага. Нравится?

— Эдвард территорию метит? — с улыбкой поинтересовался Норис.

— То, что происходит между нами, так заметно?

— Только для тех, кто в курсе. Но я, правда, рад за вас. Мне было гадко целовать тебя в угоду родителям, я же думал, что нравлюсь тебе. Переживал, что с чувствами твоими играю, а оно вон как на самом деле.

— Было бы проще, если бы мы с тобой на самом деле любили друг друга, — вздохнула, отправляя отцу свое фото в шапке.

— Проще, не спорю, но ужасно скучно. Кофе?

Посмотрела на часы. До встречи с Эдом в архиве библиотеки было еще два часа, я и так приеду гораздо раньше.

— Давай. Наделаем из кафе еще фото для твоих родителей тоже.

— И обсудим Хеллоуин. Прикроете нас с Холи?

Было ли виной мое ненастоящее свидание с Куртом, или знакомство с папой, а может, угроза Сэмьюэльсона, но настроение у Эдварда испортилось до конца недели. Он все чаще избегал смотреть мне в глаза, затравленно поглядывал на свой телефон и слишком часто выводил на экран календарь.

— Считаешь дни до праздников? — Попыталась разрядить обстановку в пятницу.

Эд немного задержался перед отъездом домой, и мы сидели в его тачке недалеко от дома Ита Вита Фита. Больше всего, мне хотелось колеса ему на Шевроле пропороть, лишь бы никуда не уезжал.

— Скорее прикидываю, сколько у нас времени для проекта. Ничего не лезет в голову…

— Тогда давай обсудим День Всех Святых, а? Кем планируешь нарядиться? Можем придумать что-то парное, я даже могу сесть на поезд и приехать к тебе… Только скажи куда.

— Не надо, — резко осадил меня Эдвард, и у меня ком поперек горла встал.

Пока старалась взять под контроль свое дыхание, мой парень слегка смягчился.

— Я пока не готов знакомить тебя со своими. Извини. Боюсь, это будет катастрофа.

— Я такая плохая?

Эд прижал меня к себе и пробормотал в макушку:

— Ты лучшая, просто дай мне время, хорошо? Обещаю, ты еще устанешь от Руби и Грейс и будешь мечтать заклеить им обеим рот.

Хотелось, убедить Эда, что я не боюсь его родни. Они точно не хуже моего отца. Но я не нашла в себе сил напроситься, просто чувствовала себя какой-то ненужной и лишней, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Обязательно покажешь мне свой костюм потом, Бет.

Кивала, лишь бы мой расстроенный голос меня не выдал.

— И повеселись с друзьями за меня.

— Угу…

С друзьями? Он пока слишком плохо меня знает, я не душа компании, так что это будет очередной Хеллоуин, поведенный в одиночестве. Курт будет с Холи, а я даже не смогу дома или в сестринстве переждать праздник, чтобы не подвергнуть сомнению его алиби. Перед Мор и Робин мне банально стыдно, что я брошенка. Да и у них обязательно найдутся другие планы.

Попрощались как-то скомкано. Эдвард небрежно поцеловал меня и сказал, что будет писать. В этот раз он обещание сдержал, и первое смс, о том, что он уже соскучился, пришло уже через десять минут, но этого с трудом хватало, чтобы покрыть все мои разочарования.

Обещала себе не заходить на сайт на выходных. Но видимо, мне было мало грустных новостей за последнее время, и я открыла новинки студии. Узнала своего парня даже с килограммами грима и огромными рогами. Девушка с ним в паре очень красивая. Я уже видела ее в других роликах. Надеюсь, она просто хорошая актриса и мастерски изображает влюбленность.

Хлопнула крышкой ноутбука и впала в анабиоз до понедельника, изредка просыпаясь, когда телефон моргал и вибрировал, сообщая мне о долгожданных сообщениях. Весь уик-энд я старалась не расстраиваться и не ревновать. У меня ничего не вышло. Видимо, я плохая девушка.

Глава 23 Крылья для Руби

Эд

— Кого ты там высматриваешь? — спросил Руби, которая в меру своих возможностей пыталась вытянуться по струнке и разглядеть что-то за моей спиной. Надеюсь, не крылья. После среды мне точно дорога в преисподнюю под музычку Эй-Си-Ди-Си.

— Никого.

Она отвела взгляд и принялась стряхивать невидимые крошки у меня с плеча?

— Устал с дороги? Поспать не хочешь?

— Та-ак. Я очень хорошо знаю этот тон. Опять Грейс натворила что-то?

Приготовился к худшему, как в гостиной убавили звук телевизора:

— Меня ищешь, Эдди? — проинтересовалась бабуля.

Даже отлегло на сердце.

— Я приехал.

— Молодец. Суп в холодильнике.

Странно. Либо мои инстинкты начали сдавать, либо нечто все-таки грядет. Продолжал изучать лицо моей сестры в поисках ответа. Она нервно елозила на стуле, и порывалась отнять у меня ложку, которой я лениво помешивал уже остывший бульон.

— Ты есть будешь? Или тебя покормить? — она почти прикрикнула на меня.

Руби. Ругается. На. Меня. Я домом ошибся, или в параллельную вселенную попал?

— Э? Я тебе мешаю? Мне обратно в Пало-Альто уехать?

— Нет… Просто… Забей, — она барабанила по столу пальцами, отчего ее браслет мелодично позвякивал моими подарками.

— Ты уже скажи, я, может, быстрее поем и уйду, когда пойму, что у нас тут не намечается кризис локального масштаба.

— У меня гости сегодня.

— Гости?

А это уже интересно. У Руби не так много друзей, я бы посмотрел на них.

— Один гость.

— Гость? Парень?

— Гостья. Девушка… — она вся вдруг сжалась, словно я сейчас заору на нее.

— И чего тут такого? Или ты планируешь делать каминг-аут прямо сейчас? Если хочешь шокировать кого-то своей внезапной гомосексуальностью, то помни, что я сексом на камеру занимаюсь, а твоя бабуля-маразматичка в колготках в сетку совращает таких же старперов.

— Я тебе слышу, Эдвард! Это было один раз!

— Один раз, о котором знаю я. А вот сколько их было на самом деле, это еще вопрос.

— Ты сейчас договоришься, и я тебе во время приема душа вырублю горячую воду!

— Не будет никаких каминг-аутов. Мне парни нравятся и точка, — проворчала сестра.

— Тогда чего ты паришься, или меня стесняешься?

— Не совсем, сегодня должна приехать…

Договорить ей не дал дверной звонок.

— Я открою! — отчаянно прокричала Руби, но я был быстрее. Обгоняя собственное любопытство, рванул в прихожую, на ходу подтягивая домашние свободные штаны и выковыривая языком заставший между зубов кусок мяса.

Теперь понял, почему моя сестра так нервничала. Хорошие новости: мои инстинкты в порядке, я безошибочно чую надвигающийся грозовой фронт. Плохие новости: на пороге, держа в каждой руке по огромному пухлому пакету, стояла…

— Энит, привет. Я не успела его спровадить, не показывай только. Это сюрприз!

— Давно не виделись, Эдди. Как дела? — она пыталась спрятать свою ношу за спину.

Сюрприз удался, или там еще меня что-то ждет в пакетах? Расчлененка? На меньшее я сегодня не рассчитываю.

Не злиться. Дышать. Дышать. Не так быстро, Эдди, иначе ты напоминаешь запыхавшегося бультерьера.

— На кухню. Одна, — прорычал сестре и рванул туда первым, чтобы выпить воды и прочистить осипшее горло.

Слышал, как шуршат пакетами, как Руби просит Энит подождать в ее комнате.

Как это вышло? Как я пропустил такое? И как долго продолжается эта странная дружба.

Сестра через пару минут зашла и прикрыла за собой дверь.

Слишком быстро. Я не успел успокоиться, все стало только хуже, я даже накрутил себе сверх меры.

— Какого черта, Руби?!

— Что именно? — в ее взгляде впервые за все время, что я с ней знаком, а я ей подгузники менял, появилось что-то враждебное.

— Почему она здесь?

— Я не могу выбирать себе друзей?

— Можешь, но не таких.

— Каких? Энит такая же, как ты. Ты сам постоянно говоришь, что в твоей работе нет ничего такого.

— ОНА НЕ ТАКАЯ ЖЕ, КАК Я! Энит, — я подбирал слова, стараясь не думать, как паршиво все это выглядит со стороны. Я же с ней в среду… А потом поехал к Бет, целовал ее. — Она не должна быть здесь!

Все у меня сорвало резьбу. Ударил по столу, заставив сестру вздрогнуть. А дальше меня словно откатило обратно в прошлое, и подросток, обиженный на весь свет, родителей и маленькую девочку со сморщенными ручонками вырвался наружу.

— Дайте мне нормально жить! Все вы. Я на камеру трахаюсь, чтобы твои медицинские счета покрывать. Я мог бы свалить из этого дурдома и быть обычным парнем, с девушкой встречаться, не боясь, что в меня на улице пальцем ткнут. А я даже сюда ее позвать не могу, потому что ни ты, ни Грейс никогда не думаете, каково мне вариться в этом дерьме.

— Иногда мне кажется, лучше бы я вместе с родителями умерла, тогда бы ты нормально жил и не стыдился никого, — дрожащим голосом прошептала сестра.

— Руби…я не то сказать хотел.

Никогда я теперь не верну свои слова назад. Они с бабушкой думают обо мне, я знаю. Слишком много думают…

— Ты все правильно сказал. Мы тебе обуза, это давно не открытие. Я тебя отвлекать сегодня не хотела. Знала, как ты занят и устаешь, и что у тебя не будет времени помогать с костюмом, а для меня это единственный раз в году побыть кем-то другим… Не собой. Энит помощь предложила, она навещает нас иногда среди недели. Прикинь? Она просила не говорить, теперь вижу почему. Но перед ней хотя бы не стыдно быть такими, как мы с Грейс. А если ты так боишься перед этой своей Ложечкой, то я сама ее видеть не хочу у нас дома. И тебя тоже! Без лекарств обойдусь, и для меня быстрее это все закончится.

Не знал, какая фраза вбила последний гвоздь в мой гроб. Энит приезжает к нам. Моя сестра заочно ненавидит Бет и теперь меня тоже, а еще она не хочет жить.

Руби плакала, а я смотрел на то, что натворил с человеком, которого люблю больше собственной жизни, и даже руку не мог протянуть. Просто слушал рыдания больного ребенка и думал, как не заплакать самому.

Дверь на кухню отворилась. Торопливые шаги, и вот уже Энит делает то, что должен был сделать я целую вечность назад. Она обнимает мою сестру, говорит ей успокаивающие слова, гладит по волосам.

— Эдди, мы разберемся. Сделай нам крепкого чаю, — Энит не выпускала из обьятий не прекращающую плакать Руби, а я кивал, как идиот. — Занеси чашки в комнату.

Ушли. Пустота в голове, в груди.

Руки не слушались. Перелил воды и потопил конфорку, и уже четвертая спичка прогорала у меня между пальцев.

— Эд, отдай сюда, пока ты дом не спалил, — Грейс забрала коробок и потрепала меня по плечу. — Руби не злится, слышишь? — Теплые ладони бабушки оказались у меня на щеках. — Ей тоже непросто, она же не глупая, все понимает, что ты ради нее занимаешься всем этим. Она каждый день переживает за тебя.

— Я плохой человек, Грейс? — смотрел в ее добрые глаза, понимая, что не заслуживаю я этой доброты. Я отвратительный, мерзкий неудачник, который винит всех вокруг в своих провалах.

— Кто угодно, но не ты. Вот я плохая, допустила, что мой мальчик себя убивает каждые выходные и ничего с этим поделать не могу.

— Ты не плохая, Грейс.

— Вот и разобрались. Ты не плохой, я не плохая. Привези уже сюда свою Ложечку. Между нами, Энит меня дико раздражает, у нее на тебя явно планы далекоидущие. Я, конечно, не ханжа, ты знаешь, но для тебя хочу другого.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Привези, а дальше уже само решится: сбежит, размахивая руками, или вольется в нашу семейку.

— Боюсь, что идеально вольется. Она тоже чокнутая. Вам всем даст фору.

— Тогда тем более не вижу проблемы. Зови. Кем мне нарядиться на Хеллоуин, чтобы сильно ее не испугать?

— Кем угодно, только не «бурбон-леди».

— Я тебя услышала, а теперь звони своей Ложечке и при мне приглашай ее на следующие выходные.

Спасибо свистящему чайнику. Он избавил меня от внезапной просьбы Грейс. Лично приглашу Бет и буду молиться, чтобы все прошло не как всегда.

Глава 24 Святой Эдвард

Эд

В конце вечера сухо попрощался с Энит и поблагодарил ее за помощь Руби. Сестра в мою сторону даже не смотрела, и я решил дать нам обоим время успокоиться. Поднялся к себе и сел за книги. Несколько раз брал в руки телефон, намереваясь написать Ложечке что-то милое; но всякий раз чувствовал себя куском безвольного дерьма и откладывал мобильник в сторону. В итоге позвонил Дастину.

— Внезапно, — только и ответил мой работодатель заспанным голосом. — Все нормально, Эдди? Ты же не заболел? Скажи, что не заболел?

— Что у меня на этих выходных?

— Вы прям сговорились. Энит просит съемку ей перенести, говорит, планы у нее на следующие выходные. Ты как?

— А Сара? — в панике спросил Дастина.

— Ау? Они с мужем уехали в отпуск.

Забыл. Я забыл. Как я мог забыть?!

— А Мишель? Все еще дуется на меня? — я цеплялся за последнюю соломинку.

— Эдвард, — хреновый знак. Полным именем он называет меня когда что-то не так. — Парни твоей профессии партнеров не выбирают. У нас за девочками последнее решение. Тем более у тебя график особый. На выходных все с семьями.

Я тер глаза. Мечтал, что когда открою их, то окажусь в другом мире. В мире, где я нашел другую подработку. В мире, где не буду заниматься сексом с другой девушкой.

А ведь я могу прикинуться внезапно больным. Я тоже заслужил передышку. Неделя! Всего одна неделя. Открыл глаза и посмотрел на сложенные на столе счета за дом и лекарства.

— Я понял тебя, Дастин.

Слабак. Ты слабак, Эд.

Суббота прошла в отвратительном ожидании. Руби все еще игнорировала мое существование, а я не мог подобрать слов, чтобы извиниться. Даже улыбнуться не получалось, чтобы как в старые добрые времена вызвать у нее ответную улыбку. Сначала сестра бы скорчила гримасу, противясь, а потом не выдержала бы и рассмеялась. Она так и сделала в моей фантазии, а в реальности и смотрел на ее усиливающуюся хромоту и залегшую между бровей складку.

В воскресенье я оказался в аду. Привычный поход в супермаркет после не успокоил, а только усугубил мою истерику. Я перерыл короб в поисках носков с квадратными сердечками. Кто-то даже охрану ко мне вызвал, удостовериться, что со мной все в порядке. Не в порядке. Я целовал Энит. Она отвечала, стонала подо мной, обнимала, оставили пару глубоких отметин на спине. А ее парфюмом я пропах до костей. Не помог ни душ, ни час проведнный в прокуренном баре, где я таращился на стоящий передо мной бокал дешевого пива. Так и оставил его на стойке, не притронувшись.

— Хэй, Эд. Ты не подходишь к телефону, наверно, занят, или еще в дороге. Извини, что беспокою. Я хотела узнать, во сколько ты вернешься. Мы же увидимся? Я очень соскучилась. Перезвони, я буду ждать.

Проиграл голосовое сообщение от Бет вот уже в десятый раз и, наконец, ткнул в кнопку вызова.

— Привет, Бет.

— Ты как? Уже приехал в Пало-Альто? Сильно устал? Как дела у Руби и Грейс?

— Пока еду. Наверно сегодня не увидимся, я буду поздно.

— Я дождусь…

Сердце сдавило от этого обещания. Конечно, дождется. Только я не смогу в глаза ей смотреть сегодня вечером. Да и завтра утром мало что изменится. Тяну время, лгу сам себе, мечтаю о невозможном. О девушке с золотистыми надоедливыми волосами. Несколько особо длинных теперь остались в моей шапке вместе с запахом ее шампуня. Я мечтаю о наивной девушке, которая верит каждому моему слову, но не поверила главному признанию. О девушке из другого мира.

— Не жди меня, Бет. Я устал очень. Поговорим утром.

— Поговорим? — перепугано переспросила Ложечка. — О чем?

— Тему для нашего проекта обсудим. Я тут накидал список, у тебя как с этим?

— О, я нашла кое-что любопытное, знаешь, я подумала, мы можем…

— Завтра расскажешь, — перебил ее, потому что еще хоть секунда, и я с ума сойду от ее голоса. Нежный и все еще испуганный, он сейчас казался мне хрупким стеклом, на которое даже дыхнуть страшно. Она все чувствует, малейшие колебания, реагирует на мое настроение, не меньше меня боится, что у нас что-то не получится, а я лжец, и уже не знаю, как теперь выпутаться.

— Эд…

Отчаянно, звеняще, на пределе.

Я сам покрылся трещинами изнутри и теперь давился осколками стекла, произнося:

— До завтра, Бет.

* * *

Бет

Ему плохо. Понятия не имею, что творится в его душе, я просто знаю, что прямо сейчас ему очень плохо. А я здесь и ничем не могу ему помочь. Судя по датам видео с ним на сайте, съемки проходят на выходных. Он не отвечал на звонки, скорее всего только недавно вышел из студии… Завтра надо не подавать виду, показать ему мой проект, быть веселой и заботливой. Я смогу. У меня все получится.

— С тобой все нормально? — Робин наклонилась и уставилась на меня встревоженным взглядом.

— Да, а что?

Оторвала от уха, уставший гудеть телефон и осознала, что лицо у моей соседки стало слегка размытым.

— Ты плачешь…

— Зевнула просто. У меня всегда так. Просто глаза слезятся.

— Серьезно? — она вырвала у меня мобильник и быстро посмотрела там что-то. — Что у нас в последних вызовах. Та-ак. Эд Хэндерсон. Что он тебе сказал? Вы расстались?

— Нет! Робин, все хорошо!

— Когда все хорошо, то не сидят по колено в соплях.

— Роб, не пытай ее, захочет сама расскажет, что ее парень в порнухе снимается. Упс, я это вслух сказала? — Мор картинно зажала рот ладонью, зато у меня от ужаса глаза мгновенно высохли.

— Зачем ты?!

— Бет, выдыхай. Роб была в курсе раньше нас, бедняга страдала почти неделю, не знала, как тебе преподнести свое открытие.

— Что?!

— Привычка. Нашу бывшую соседку как-то из-за парня наркодилера чуть не повязали, она не в курсе его делишек была. Радовалась, щебетала о нем, а потом ходила по участкам на допросы. Жесть полная. У меня брат в полиции работает, короче, я попросила Хэндерсона по базе пробить. Ну так… На всякий случай. У него штраф за парковку в неположенном месте выскочил. А там мутное местно-то. Какая-то бывшая промзона, я чуть капнула, поискала владельцев… Короче, все там законно. Арендатор некто Дастин Боржес. Он же владелец сайта Xdreams.com. Там-то я видео с Эдом и нашла. Кто бы, блин, мог подумать…

Я прижала к лицу подушку. Еще неделя, и все на кампусе будут в курсе такими темпами. Его Роб пробила за два шага, а уж мой отец… Что ему стоит? Странно, что он до сих пор этого не сделал.

— Не говорите никому, пожалуйста, — прошептала самым несчастным на свете голосом.

— Че она там мямлит, Мор, я не слышу?

— За стукачек нас держит, прикинь? А мы расскажем все, если он постоянно тебя до слез доводить будет, поняла? Так ему и передай.

— Он не доводил. Я сама себя так. Как ему помочь? Ему же явно нужны деньги… Может, у отца взять или кредит оформить?

— Даже не думай! — вскричала Мор. — Он мужчина, а ты его вот так унизить хочешь? Нет, он так решил, Бет. Ты либо принимаешь, либо нет. Но точно не просишь у папочки, хуже сделаешь только.

Кивнула вместе с подушкой.

— А что мне делать?

— Просто поддержи его, — посоветовала Роб.

— Поставить пять звезд и комментарий под видео? — самой смешно стало этой идеи. Или не такая уж и плохая идея? Сегодня проставлю оценки.

— Только не под псевдонимом Бет Бэйли, или как он там тебя называет, — Мор наигранно почесала подбородок, а потом вместе с Робин не пропела:

— Ложечка!

— Да ну вас…

— О, смотри, Мор! Она улыбается.

— Пятюню, бро!

Они звонко ударили в ладоши, а затем сели по обеим сторонам от меня.

— Не морочь себе голову, просто будь с ним, если нравится. Он взрослый мальчик, сам решит свои проблемы.

— Он не делится. Не доверяет мне.

— Или не хочет, чтобы ты жалела его, — предположила Робин.

— Ты еще что-то знаешь?! — повернулась к девушке, и она слегка замялась и посмотрела на Морнинг в поисках ответа.

— Думаю, можно сказать, тут ничего такого, — пожала плечами Китти.

— Короче. Лет десять назад, или типа того, у Эда погибли родители, — осторожно начала Роб.

— В автокатастрофе, это он мне сказал.

— Там в машине не только родители его были, а еще малолетняя сестра…

Я прижала руки ко рту, но не успела прочувствовать весь ужас открытия, как Робин быстро-быстро заговорила:

— Сестра выжила! Вся нормально. Ну как нормально. Тут уже моя кузина дальше пробила, она работает в Лайт Мерси Мемориалс, а ее деверь знает одного хирурга, который…

— Блин, Роб, мы уже поняли, что у тебя везде связи, — Китти закатила глаза.

— Сестра Эда получила серьезные травмы, а родители что-то со страховкой в свое время намудрили, и, вроде как, отец Эдварда еще и виноват оказался в аварии… Мутная история, в крови у него алкоголь нашли. В общем, твой парень почти в одиночку тянет эту лямку теперь. Им вроде дом пришлось продать, чтобы выплатить ущерб второй машине. Скорее всего, в бизнес твой парень пошел, чтобы сестру обеспечить. Но это мои догадки. Если все так, то он у тебя святой без шуток. По крайней мере, не нарик точно, хотя если ты у него возьмешь образец мочи, я буду спать спокойнее.

— Роб, через брата пробила, не задерживали ли его за езду в нетрезвом виде. Чист, как стекло. Хотя, может, не попадался просто.

— Спасибо вам…

В горле стоял ком, и вся моя ревность теперь оказалась никчемным и детским чувством. Но все же… У моей семьи есть деньги, чтобы вытащить Эда из кошмара, но у меня нет ни одной идеи, когда предложить ему помощь и объяснить это отцу.

— И все же, не знай я всей его истории, понятия не имею, как бы относилась Хэндерсону. Порно, это же фу. Я не ханжа, но блин…

Робин передернула плечами, а я внезапно поняла, какую тему хочу предложить для нашего совместного с Эдвардом проекта. Это же было на поверхности.

Глава 25 Скажи ей

Эд

Всю ночь не спал. Раздражал Хана своим старческим кряхтением. Но ничего не мог поделать с собой. Моя кровать была похожа на деревянный настил из неотесанных бревен, а мысли напоминали свору бездомных собак. Они грызли меня так, что от них не было спасения.

С утра задремал на руле, пока прогревал Шеви и проснулся от оглушительного клаксона, на который сам же нажал тяжелой башкой. Отлепил щеку с отпечатанным на ней логотипом моей тачки и пополз по пустынной дороге к главному корпусу. Слишком рано. Надо бы заехать за Бет, на улице холодно, а она может опять забыть шапку. Она такая…

Полез за телефоном. Напиши ей, напиши, Эдди, это несложно.

Отвлекся от дороги всего на секунду, в поисках мобилы, как по глазам мазнул силуэт. Вдавил тормоза перед своим привычным парковочным местом и чуть с ума от ужаса не сошел.

Бет. Стоит в паре сантиметров от капота оцепеневший статуей и держит в каждой руке по картонному стаканчику с кофе. На руках смешные перчатки без пальцев, а шапка с огромным бумбоном съехала набок.

Наорать на нее?

Выбежал на улицу и сгреб ее в охапку. Из ее рук выскользнул один из стаканчиков с остывшим кофе и мгновенно растекся коричневатой пенкой. От него даже пар не шел. Сколько она уже тут стоит?

— Ты чего творишь, Бэйли? Я тебя чуть не сшиб.

Надеюсь, она слышит сквозь толстовку, как у меня колотится в груди. Надеюсь, понимает, насколько важна мне.

— Я… Приятное тебе сделать хотела… Ты чего за дорогой не следишь?

У нее не вышло наругаться. Всхлипнула. Отличный знак, мозги на месте, испугалась, может, в следующий раз не будет торчать на неосвещенной парковке, как чокнутая сталкерша, продрогшая до самых костей.

Нашел ее ладонь с ледяными негнущимися пальцами и прижал к губам.

— Бет, есть телефон. Позвони, зачем мерзнешь?

— Ты бы придумал оправдание, как вчера, или не знаю… Сбежал бы… Прости, я не хотела претензии тебе кидать, я просто соскучилась за выходные. Ненавижу выходные.

Наслаждайся, Эд. Смотри, что ты натворил своим поведением, она тебе звонить теперь боится, караулит на парковке. Осколки стекла с новой силой впились мне в глотку.

— Пойдем в машину, погреемся?

Кивнула, и смешной бумбон шарахнул ее по лбу. От кофе толку уже мало, не согреет. Поставил стакан в держатель и принялся тереть Ложечке пальцы, которые были нездорового синюшного оттенка.

— Сколько ты уже ждешь?

— Не знаю. Я сегодня не спала, работала над проектом, потом позвонила Сэмьюэльсону около пяти…

— В пять? Ты рехнулась?

— Он так же сказал, но согласился прийти пораньше и посмотреть мои наметки, всю ночь собирала материал, ты уж извини за это. Ты работаешь, домой ездишь, с немецким мне помогаешь, я решила тебя немного подстраховать. Ведь из-за меня мы попались.

Я сейчас ее встряхну. Что с ней такое? Ведет себя, словно последний сэндвич в столовке съела. Боже…

— Бет, успокойся. Я же… Прости за вчера. Хреново себя чувствовал, не хотел, чтобы тебе передалось. Я плохой парень у тебя, да?

— Я тоже не пример идеальной девушки. Кофе, ведь, остыл.

Издал какой-то рычащий звук и снова прижал ее к себе, стараясь сдавить так, чтобы места на тупые мысли у нее не осталось.

— Готова к зачету?

— Какому? — озадаченно спросила Ложечка, задрав в голову.

— Очень сложный зачет. Я твой экзаменатор сегодня.

— А?

Быстро поцеловал ее в полуоткрытые губы, впитывая ее все еще холодное дыхание. Заболеет — прибью. Себя.

Нехотя оторвался от нее, посмотрел на румянец на щеках.

— А какой вопрос-то?

— Погоди, это я домашнее задание проверял, — чушь несу, а в голове так приятно от легкой глупости и от самой милой девушки на свете в моих руках.

— И как? Справилась?

— На троечку. Техника хромает.

Она уже хотела было возмутиться. Не дал. В этот раз целовал дольше, с каждой секундой, чувствуя, как ее скованность уходит, как она все больше открывается, отключает мысли, а с ней вырубался и я, забывая о том, какой я неудачник. С ней я не был неудачником, она делала меня кем-то другим. Сильным, достойным, любимым?

Тяжело дышали, соприкоснувшись лбами, и смущенно улыбались.

— Так какой был вопрос, Эд?

— А… Да легкий совсем. Что я к тебе чувствую? Вот по этому поцелую скажи, Бет.

Замерла. Смутилась. Ну ты и козел, Хэндерсон. Свое признание решил переложить на ее плечи. Но мне так важно, чтобы она понимала меня. Понимала, что я такой же одержимый. Задолго до нашего первого поцелуя под свист и улюлюканье девушек из Ита Вита Фита я таращился на тебя, знал твое расписание. Нет, Ложечка, я не гадал на цифрах и не придумывал имена нашим будущим детям, я просто наслаждался тем, что ты рядом. Что твои волосы мистическим образом оказываются на моей одежде, что иногда ты забываешься и выковыриваешь языком что-то во рту или нервно кусаешь щеку изнутри, как ты бесишься, когда тебя называют Лиз и строишь смешные гримасы. Уже тогда неосознанно я выделил тебя из всех, захотел тебя, злился на тебя, умилялся, а теперь…

— Я нравлюсь тебе.

— И все? Нравишься? Бет, такими темпами ты не сдашь зачет!

Она еще сильнее покраснела, поддержку ищет, боится высказать единственно верное предположение, а мне еще страшнее.

— Очень нравлюсь?

— Твой ответ пока не тянет даже на удовлетворительно.

— Любишь? — спросила одними губами, и мне захотелось ее еще чуть-чуть помучить. Покривляться, заставить сказать это громче, повторить еще раз двадцать, но без вопросительной интонации, но в итоге я зачарованный ее пронзительным взглядом сдался и покорно повторил:

— Люблю.

Бет

Сердце оказалось не готово к этому признанию. Оно мечтало о чем-то подобном, но когда это случилось, то перестало справляться с новой действительностью и качало кровь урывками, как вышедший из-под контроля электрический насос.

Вжик, хлюп тук-тук-тук-тук. Шарики подшипников попадали на пол, а мотор работал вхолостую. Мне кажется, я задохнусь и умру сейчас.

— Бет…

Голос Эда, напомнил, что надо дышать и приходить в себя. Как я могла ревновать? Пфф… Глупость какая. Теперь все, кроме этого момента мне кажется глупостью. Он любит меня. Любит. Даже переспрашивать не буду. Я верю. Верю и больше не боюсь. Хочу сказать ему что-то, но губы не слушаются, а воздуха в груди еще очень мало.

— Ничего пока не говори, Бет, хорошо? Подожди, пока не узнаешь обо мне все-все.

Я уже знаю, Эд!

Молчу, послушно киваю и молчу. В чувствах признаться проще, чем в том, что я копалась в его личной жизни.

— Пойдем, покажешь нам с Сэмьэльсоном, что ты там напридумывала, — он мягко улыбается, поправляет мне шапку, взвешивает на ладони тяжелый бумбон, из его рта вырывается тихий смешок.

До корпуса идем молча. Наслаждаемся безлюдной тишиной вокруг и возможностью не скрывать своих эмоций. Бросаем друг на друга ласковые взгляды. Помогаем уборщику отодвинуть в стороны скамейки, а после с разбегу скользим по мокрому полу, как по холодной наледи, которой не бывает в этой части Калифорнии. Даже этот промозглый октябрь — ужасная редкость. Через неделю тепло уже вернется, но мне и так жарко.

Налетела на дверь в кабинет профессора, и Эд быстро подхватил меня, чтобы не сползла вниз.

Смеялись.

А потом мы увидели мрачного Сэмьюэльсона, допивающего уже третью чашку кофе. Пришлось встряхнуться и вернуть себе серьезность.

Мужчина неодобрительно покачал головой:

— Надеюсь, у тебя действительно стоящий материал, Элизабет.

Я тоже надеюсь. Теперь под его тяжелым взглядом я уже не была так уверена, и только присутствие Эдварда не давало мне поддаться панике. Сжала в руках флешку с собранным материалом и заговорила:

— Я решила рассмотреть проблему дискриминации.

Мой голос пугливо дрогнул, когда профессор закатил глаза. Клянусь, я услышала мерзкий сигнал, как в шоу Америка гот тэлент. Под столом преподавателя загорелся воображаемый красный крест отказа.

— Опять? Сказать, как эта тема уже успела набить всем оскомину?

— Я собрала интересные случаи…

— Правда? — перебил меня Сэмьюэльсон, не сдерживая скептического взгляда. — Какие же? Позитивная дискриминация в Гарварде из-за засилья азиатских студентов? Многочисленные иски к Волмарту в связи с разницей зарплат мужчин и женщин? Угадал? Жесткие требования к бортпроводникам?

Завела руку с флешкой за спину и опустила голову. Я действительно читала эти дела вчера и брала их за основу моего проекта.

— Мисс Бэйли, я не вчера устроился на работу. Дискриминация действительно проблема в наши дни, и иски по ней превалируют над остальными, но неужели вы думали, что все эти случаи не обсасывались уже сотни раз?

— Извините, я…

— Достаточно. Эдвард, что у тебя? Надеюсь, ты порадуешь чем-то особенным, чтобы я не зря встал в пять утра.

Эд поправил очки и улыбнулся мне.

— Я согласен, что дискриминация — избитая тема, профессор, но я уверен, что мисс Бэйли еще не все нам рассказала. Она работала всю ночь, позволим ей договорить.

— Ты заступаешься за нее, потому что она твоя девушка, или ты ничего сам не приготовил, — хищно посмотрел на Эдварда преподаватель.

— Ни то, ни то, мистер Сэмльюэльсон. Я хочу услышать идею Бет, потому что она лучшая студентка на курсе. Девушка студентка, — уточнил мой парень, заставив меня криво усмехнуться.

— Ладно. У тебя минута, Элизабет.

Я максимально быстро постаралась рассказать о других случаях. Они не были такими глобальными, как дело о Гарварде или скандал с Волмартом. Эти были местечковые случаи. В автосалоне уволили консультанта-продавца, систематически нарушавшего дресс-код. Он приходил на работу, нарядившись женщиной с внушительным бюстом. Забавное дело, но даже его высокие показатели продаж среди остальных сотрудников не остановили компанию от наказания. Они ссылались на договор, который мужчина подписал, а там совершенно четко регламентировали внешний вид. Другой похожий случай произошел с мусульманкой, отказавшейся следовать политике популярной сети, продающей спортивную одежду и запрещавшей ношение головных уборов. Я рассказала и о странном случае, когда полному мужчине, который накопил много бесплатных миль, отказали в регистрации в аэропорту в связи с его избыточным весом. То есть, когда он покупал билеты, все было в порядке, но едва захотел воспользоваться бонусам, как стал неугоден.

— Что скажешь, Эд? — после продолжительного молчания спросил профессор.

— Думаю, с этим можно работать. Я сам сталкивался с подобным, когда мою сестру не брали на работу, мне нравится смотреть на эту тему под таким углом, однако я не во всех приведенных случаях поддерживаю пострадавшую сторону. Плюс мы можем связаться с этими людьми и уточнить у них детали судопроизводства.

— Интересно, — коварно улыбнулся Сэмьюльсон. — Элизабет, скопируй мне материал, я посмотрю, а пока…

Мне очень не понравился его тон. Он предвещал что-то недоброе.

— Говоришь, ты не со всеми обвинениями согласен?

— Эм… Да, — как-то неуверенно ответил Эд. Он тоже уловил подвох в вопросе преподавателя.

— Отлично. Берем дело полного пассажира. Хэндерсон, ты защищает интересы авиакомпании, читаешь их официальные документы, правила, требования к перевозкам. Твоя задача разгромить сторону обвинения. Бэйли, делаешь то же самое, но твоя задача защитить своего клиента и довести иск до конца. Чем все закончилось в реальном деле?

— Мировое соглашение, — ответила Сэмьюльсону, наконец начиная осознавать, что он задумал.

— У вас не будет никаких мировых соглашений. В нашем случае дело дошло до суда, а суд состоится уже в понедельник. Придется вашу сладкую парочку разлучить на некоторое время, теперь вы у нас две непримиримые стороны. Интересно, кто победит?

Я хотела возразить. Напомнить, что на этих выходных Хеллоуин, что недели очень мало, что у Эдварда задача тяжелее и работа еще…

— А что бы у ни у кого из вас не было желания играть в поддавки. На ваше импровизированное слушание я позову мистера Бэйли. Присяжных я выберу сам, а вы ищите себе среди студентов остальных героев. Мистер Хэндерсон вы ведущий юрист авиакомпании, набирайте себе команду. Элизабет, вам нужен истец и свидетели, — он похлопал в ладоши: — За работу, чего стоим?

Глава 26 Ревнивый полудурок

Эд

Поработать над проектом в ближайшие четыре три часа было некогда. Две пары у Келлера были похожи на лингвистический ад. Немец словно с цепи сорвался. Сначала он пытался загонять и объездить меня, надеясь подловить на какой-нибудь ерунде, а когда у него ничего не вышло, то взялся за Бэйли. Интересно, это особое поручение серого кардинала с юрфака по имени Сэмьюэльсон?

Иногда мне кажется, что наш с Бет куратор — злобный гений под маской простачка. То он робеет в присутствии Николаса Бэйли, то делает оборот на сто восемьдесят градусов и выпускает наружу своего мистера Хайда. Это же надо было додуматься до такого извращенного задания. Я против Бет. У меня шансов почти нет остаться хорошим парнем. Проиграю — выставлю себя кретином перед всеми, включая отца Ложечки, выиграю — поссорюсь со своей девушкой, потому что мне в этом деле реально придется ее разгромить. Нет, я не против именно таких ролевых игр, они помогают вжиться в будущую профессию, примерить на себя шкуру будущего адвоката, прокурора, представителя компании, только я не хочу быть по разные стороны баррикад с Бет, а мне придется быть с ней жестким. Придется за ее спиной собирать компрометирующую ее саму и подзащитного информацию. Я должен отыграть роль мрази, которая унизит тучного человека и будет доказывать, что именно его надо ограничить в правах. И все это я буду делать, едва успев признаться в чувствах к ней.

Я люблю тебя Бет, но безжалостно высеку на глазах кучи студентов, преподавателей и твоего отца.

Слишком громко простонал в повисшей в кабинете тишине. Все писали самостоятельную работу, с которой я давно справился и теперь мучил себя невеселыми мыслями.

— Sind Sie okay herr Hendersson?*

— Ausgezeichnet…* — кисло ответил Келлеру и перевел взгляд на Ложечку, у которой разве что пар из ушей не валил.

— Можно вопрос? — шепнул ей, когда Алекс отвлекся на кого-то с последнего ряда?

— М? — не поднимая взгляда от своего листа с заданиями, промычала Бет.

— Скажи честно, почему выбрала немецкий? Ты могла быть лучшей в группе по испанскому, а не аутсайдером в этой.

— Испанский я и так знаю. Какой смысл?

И правда… Но я ждал немного другого ответа. После задания Сэмьюэльсона между нами явно побежал холодок, а это совсем не то, на что я рассчитывал, когда говорил слово на букву Л.

— А еще в группе испанского не было тебя. Ты один из последних записался, я на свой страх и риск ждала, что ты выберешь.

— Серьезно?

Дождался.

Она премило закатила глаза и кивнула на свою записную книжку с сердечками.

— Я думала, после того как ты влез без спроса в мой блокнот, у тебя не осталось сомнений.

— Ммм, только сомнения в твоей адекватности, — не успел улыбнуться, сразу же получил от Ложечки по ноге. Заслужил, молчу.

Работу Бет сдала последней. Судя по взгляду, собой была недовольна, уткнулась в учебник, явно проверяя что-то. Не приставалась с расспросами, терпел, пока она расслабленно не выдохнет. Видимо, справилась. Я рад.

Предстоящий понедельник мы не обсуждали. Я слабо представлял, как буду набирать себе команду в помощь, учитывая, что с начала года я превратил себя в нелюдимого ботаника. Зато Бет уже нашла себе подзащитного.

— Слоан Линч, ты серьезно? — прошипел, когда она вернулась ко мне после разговора с нашим одногруппником.

— Эм? А что с ним не так?

Она еще спрашивает! Ее подзащитный должен быть жирным обрюзгшим пассажиром, которого не пустили дальше стойки регистрации в аэропорту, а она выбрала красавчика из команды по регби. Он, конечно, тоже с трудом помещается на стуле, но по другой причине. И с этим двухметровым чудовищем Бет будет готовиться с игре! Отлично…

— Ему нужны доп. баллы. За участие в постановочных слушаниях ему их дадут, сам знаешь, у него из-за чемпионата и волонтерской деятельности проблемы с успеваемостью.

— Так и шел бы в спортсмены, нахрен ему юрфак.

— Он хочет специализировать в ювенальной юстиции, мечтает исправить систему наказания несовершеннолетних. Слоан полтора года после школы работал в центре для трудных подростков, он не тупая гора мышц, если ты об этом.

Я идиот. За своей ревностью не вижу простых вещей, а ведь все доклады Линча только этому и была посвящены. Черт. Этот парень, действительно, хочет сделать мир лучше, а я тупо ему завидую, пусть он не самый блистательный студент, но по всем остальным параметрам явно лучше меня. И мне просто страшно, что рано или поздно Бет прозреет и увидит меня в другом свете.

— Извини, ты права. Я просто представил, как вы готовитесь к проекту, и это сложно…

Бет окинула коридор быстрым взглядом, а затем толкнула меня в первую же открытую дверь.

Не говоря ни слова, она вцепилась обеими руками мне в воротник и дернула на себя. Даже очки сдвинуть не успел, как Ложечка коснулась моих губ требовательным, заставляющим мгновенно капитулировать поцелуем. Дал ей полный карт-бланш, наслаждаясь тем, как Бет демонстрирует свои чувства. Интересно, не сорви я ее испытание в Ита Вита Фита, меня бы ждало такое же, или еще круче?

— Что это сейчас было? — спросил, не сдерживая улыбку.

— Чтобы не ревновал к Слоуну.

— Чтобы я не ревновал, ты могла выбрать очень толстого парня, например, Джейсона Армиджа.

— Ага и сказать ему: хей, изобразишь для меня жирдяя? Очень тактично. И раз уж на то пошло, мне плевать на внешность. Влюбилась же я в сутулого очкарика с заиканием и кучей комплексов.

— В меня, что ли, влюбилась?

Она покраснела. Сегодня день признаний просто. Молчит.

— Только я не сутулый и не заикаюсь, — теснил ее к стене, намереваясь урвать еще один поцелуй, но дверь в аудиторию резко открылась, я быстро отдернулся от Бэйли и с перепугу начал нести какой-то бессвязный бред о том, что нам надо срочно в би-би-блиотек-ку, а то заберут последний справочник по…


Не договорил, меня окончательно заклинило, и Бет выволокла меня в коридор, не сдерживая смех.

— Не заика, да? Я заметила. Би-би-блиотек-ка! — она передразнила меня и даже прихрюкнула, тут же зажав рот и нос ладонью. Поздно, я все слышал. Прелестная девушка у меня.

— Чего ржешь-то, Бэйли, мы чуть не попались, а ты меня еще держишь до сих пор. За тебя переживаю, между прочим. Не меня отлупят за бойфренда из нижнего сословия.

Она резко перестала смеяться и помрачнела. Опять сморозил чушь.

— На твое сословие мне тоже плевать, Эд. Но спасибо за заботу.

Руку убрала. Да что ж такое-то…

— Я не имел в виду. Да блин. Извини. Хочешь обедом угощу?

— Само собой, угостишь. Заодно покажу тебе, как правильно выстраивать отношения под прикрытием.

Не понравился ее ехидный тон.

Не понравилось, что она набрала кучу нездоровой еды и собралась шлифануть диетической колой бургер и картошку фри. Зачем отказывать себе, брала бы уж сразу канистру с омывайкой.

Не понравилось, что она уткнулась в телефон и неистово кому-то строчила.

Не понравилось, что я ворчу, как старый дед.

— А вот они где! — она приложила мобилу козырьком ко лбу, выглядывая кого-то за дальним столиком.

А сидели там Холи и Курт. Шикарно, я как чувствовал подвох. Только я обрадовался тому, что после непривычных для октября заморозков вдруг резко распогодилось и выглянуло солнце, вынуждая Бет, убрать шапку с перчатками в рюкзак, как над нами навис грозовой фронт в виде ее фиктивного парня.

— Относись к этому, как двойному свиданию, — напутствовала меня Ложечка.

Надеюсь, мне не надо будет смотреть, как Норис младший лезет к моей девушке с поцелуями, я еще не отошел от громадины Слоуна Линча, и Келлер меня нереально бесит. Зашибись, я ревнивый полудурок. Вот это открытие.


*Все в порядке, господин Хендерсон?

*Замечательно…

Глава 27 Не за что!

Эд

— Привет, любимая! — радостно воскликнул Курт и едва не вышиб поднос у Бет из рук, пытаясь обнять ее. Я бы даже спасибо ему сказал, если бы все эти канцерогены оказались под столом.

— Эдди, сделай лицо попроще, ты палишься, — шепнула мне Холи, откровенно посмеиваясь над моей реакцией на происходящее. Неужели, ее совсем не трогает все это? — Они делают все это, чтобы быть с нами. Подыграй им.

Легко сказать. Выдавил из себя дежурную улыбку и бросил взгляд на поднос Холи.

— А ты за здоровое питание? — кивнул на ее овощной салат и минералку.

— Типа того, — она вцепилась в запотевшую бутылку и бросила взволнованный взгляд на Курта, но тот не обратил внимания, а я ничего не понял, но кто еще палится! Президент Ита Вита Фита сама не своя.

— Так вот кто забрал весь кари соус! — воскликнула Бет и потянулась к подносу Кертиса младшего. — Делись!

— Ну, нет! — он щелкнул Ложечку по пальцам, а я сломал под столом пластиковую вилку, представляя, что это хребет Норис младшего.

— Давай смешаем пополам с моим барбекю, а?

Подавил в себе приступ тошноты. Она не шутит? Смешать кари и барбекю? У меня от одной только мысли горло сдавило болезненным спазмом.

— А у тебя барбекю есть? — Курт обрадовался, как ребенок. — Лей сюда, я почему-то не увидел на стойке.

— Меня сейчас стошнит, — Холи вцепилась в горлышко бутылки и все никак не могла открутить крышку. Помог ей, лишь бы не смотреть, как Ложечка макает картофель фри в отвратительную субстанцию неопределенного цвет. Когда она приедет ко мне в гости, устрою ей интоксикацию нормальной домашней едой.

— На брудершафт! — они переплели руки с картофелем и потащили в рот очередную порцию. Фиктивная парочка явно развлекалась издевательствами над вкусовыми рецепторами и разве что друг друга не кормили этим дерьмом, попутно делая селфи для своих семей.

Холи окончательно поплохело от неаппетитного зрелища. К своему салату она так и не притронулась. Девушка тяжело дышала и продолжала нервно крутить крышку на бутылке. Это явно не из-за гастрономических экспериментов Курта и Бет. Ей нездоровится.

— Я сейчас вернусь, — она встала, опираясь на стол, подхватила сумку и неуверенной походкой направилась к уборной.

Курт нахмурился и вскочил с места, чтобы рвануть за своей девушкой. Пришлось быстро усадить его обратно.

— Смотрят! Останься тут, я догоню, Холи, — пообещал перепуганному парню.

— Спасибо, — только и выдохнул любитель кари, но по его лицу я видел, как сильно он хочет махнуться со мной ролями.

Забавная штука. Таким он мне больше нравился, чем когда пропихивал язык моей Ложечке в рот, стоя у своего Широна.

Поспешил за Холи. Замешкался на мгновение у дверей в женский туалет и, громко предупредив о своем появлении, шагнул внутрь. Все, кроме, одной кабинки были открыты и, к счастью, внутри не было никого, кроме…

— Холи, ты здесь?

— Чего тебе, Хэндерсон? — прохрипел вымученный голос.

— Проверить тебя пришел, твой Дельта Альфа Ипсилон сейчас помрет от волнения. Все в порядке?

Дверь открылась, и бледное лицо Холи было красноречивее любых слов.

— Не в порядке.

— Отравилась?

Она как-то сдавленно рассмеялась.

— Нет. Ты умный парень, да? Мы с тобой вроде как в одной упряжке.

— Вроде… — пока слабо понимал, к чему она клонит.

— Так вот, я очень скоро сойду с дистанции, Эд.

От меня явно требовалось о чем-то догадаться, но я тупил и очень злил этим Холи. Она закатила глаза и, порывшись в сумке, достала оттуда очень знакомый предмет и помахала им у меня перед носом. Точно такой же лежит в детском альбоме моей сестры с припиской: «Первая смска от Руби»…

— Да ладно!..

— Скажешь Курту или Бет, убью тебя.

Угрозе поверил, Холи выглядела очень убедительно.

— И когда ты расскажешь ему?

— Не знаю. Мы хотели закончить учебу, понимаешь? А теперь… — она сдавила виски руками.

— Сдавай экзамены досрочно, — я принялся загибать пальцы и прикидывать, сколько у Холли времени в запасе. — Успеешь, будет непросто, но думаю справишься. Ты же президент самого крутого сестринства на кампусе!

— Я дура, Эд?

— Почему?

— Верю, что у меня с Куртом что-то получится, когда его семья души не чает в Элизабет Бэйли. Идеальная, милая, правильная сучка Бет. Извини, я понимаю, что она тоже не выбирала все это…

— Не за что, Норис младший меня бесит не меньше. Но ты права, мы с тобой наивные и недальновидные.

— И что нам делать?

— Для начала отучить их от вредной еды, ты видела этот ужас, который они намешали из соусов?

Холи зажала ладонью рот, но все же с улыбкой ответила:

— Не напоминай!

— Вернемся?

— Надо. Но ты первый иди и выкинь на хрен этот барбекари, меня тошнит при одной только мысли об этой дряни, ладно?

— Это… Холи, поздравляю. Дети это круто, не сразу, конечно, но ты заценишь.

— Говоришь, как будто знаешь.

— Знаю.

Очень хорошо знаю. С считай отец-одиночка, если бы не Грейс.

— Хреновые из них актеры, да? — улыбнулась Холи, глядя на наших Ложечку с Половником. Сладкая парочка забыла о своем блевотном барбекари и о еде вообще. Сидели, смешно вытянув шеи, и таращились на нас.

— Я беру на себя блондинку с заляпанным подбородком, а тебе оставляю этого с вымазанным носом. Нормальный обмен?

Девушка рассмеялась.

— Только посмотри на него, Эд. Ну какой из Курта отец? Он о себе-то позаботиться не может.

— Научится. Практика творит чудеса. Дай ему шанс. Я тоже не с первого раз смог надеть на сестру подгузник, а потом мог ставить уже мировой рекорд.

Она тяжело вздохнула.

— Спасибо, Эд.

Кивнул. И старался сильно не улыбаться, потому что личико у моей Ложечки стало совсем неописуемым. Переводила взгляд с меня на президента сестринства и обратно, она явно строила фантастические догадки о происходящем. Не старайся, Бет, не догадаешься. Вот только… Сколько теперь продержится наше прикрытие?

— Бэйли, подъем, — навис над своей девушкой и занудно поправил очки. — Нам пора готовиться к заданию Сэмьюльсона.

— Точно, — она хлопнула себя по лбу, явно переигрывая, рассеянно чмокнула Кертиса в щеку и засеменила следом.

Пока мы шли к учебному корпусу, много думал, так много, что некоторые мысли прорвались наружу.

— Что думаешь о детях?

— В каком смысле?

Да, Эд, в каком смысле? Сам-то понял, что спросил?

— Просто вспомнил твои записи, по ним у нас с тобой их трое. Вот интересно стало. Прям троих хочешь?

Она вспыхнула.

— Опять ты про эту тетрадь?

— Что сделано, то сделано. Ну так?

— Не знаю, когда писала это, то особо не думала. Вернее… Это сложно. Я бы хотела убедиться в серьезности своих намерений и намерений будущего… мужа, — она понизила голос на последнем слове.

— Это в идеале. Но бывают же случайности.

— Бывают, — Ложечка опустила взгляд, и я понял, что опять забрел на запретную территорию.

— Я что-то не то спросил?

— Нет, все нормально, правда. Просто я была такой же случайностью у своих родителей. У моей матери были мечты, а потом случилась я. Папа любил ее до беспамятства, и я любила, как любят недостижимый идеал, а потом она ушла, оставив после себя короткое письмо о том, что на нее давят стены, ответственность и фамилия. Мне было пять, и я воображала, что она что-то среднее между Индианой Джонсом и Ларой Крофт и прямо сейчас где-то в Мексике исследует очередной зиккурат. А она просто нас не любила, ушла к другому мужчине и завела уже не случайных детей. Так что я боюсь случайностей, Эд. Вдруг я буду такой же плохой матерью?

Не будешь.

Больше всего хотелось оказаться, где-то в безлюдном месте и обнять мою Бет. Но нас то и дело обходили с недовольным цоканьем, а личико Ложечки совсем исчезло под нависшими волосами.

— Извини, что загрузила, Эд.

Фыркнул. Удивила… Скорее лишний раз доказала, что проблемы есть у всех и у нищих полуслепых мальчиков, и у милых богатых девочек.

— Загрузила не то слово. Ты вообще в курсе, что зиккураты строили Шумеры, Вавилоняне и Ассирийцы, а это далеко не в Мексике!

— А? — она распрямилась и уставилась на меня.

Смешная. Волосы сдуть с лица пытается.

— Учиться пошли, говорю. Зиккураты у нее в Мексике… — шутливо стукнул ее по голове учебником, и получил благодарную улыбку в ответ.

Не за что, Бет.

Бет

Чем больше смотрю на него, слушаю, провожу с ним время, тем больше влюбляюсь. Он так чутко улавливает мое настроение, знает, когда остановить расспросы, а когда перевести все в шутку, забавно ревнует и не скрывает этого. А еще Эдвард меняется, и мне очень нравятся эти перемены. Он начал общаться с окружающими людьми: не только с Холи и Куртом. Сэмьюэльсон гений, раз дал Эду такое непростое задание, но жизненно необходимое для него.

Во вторник я наблюдала, как мой парень набирает себе команду. Он неуверенно подошел к группе студентов, пока я делала вид, что навожу порядок в своем рюкзачке, на самом деле я смотрела на Эда, как мамочка, отправившая шестилетку в первый класс. Он несколько раз обернулся, взъерошил волосы на затылке, а затем принялся вытирать и без того начищенные до блеска очки. Запотели они, что ли?

Нервничала, кусала губу. Напрасно. Эдварда тут же окружили плотным кольцом, кто-то даже панибратски похлопал его по плечу.

На самом деле я часто слышала разговоры наших одногруппников. Все тепло отзывались о Хэндерсоне и поработать с ним над интересным проектом стало бы для них хорошей практикой.

Выдохнула, когда он сел за стол к ребятам и разложил перед ними сценарий. С деталями дела всех ознакомил еще вчера Сэмьюльсон и раздал студентам копию искового заявления для анализа.

Эд снова обернулся. Встретился со мной взглядом, а я показала ему большой палец. Он улыбался так искренне, словно всегда мечтал о чем-то подобном, меня от этого тоже накрыло радостью, только с отчетливой примесью горечи. Я знала, что к концу недели Эд снова помрачнеет. В пятницу его взгляд потухнет, и нас будет ждать очередное неловкое прощание до понедельника и сухие эсэмэски на выходных.

Я не давила на него с совместным празднованием Хеллоуина. Он по какой-то причине избегал эту тему, и я даже придумала, что скажу ему, когда он откажет мне. Навру, что буду отмечать с Робин и Мор. Они звали меня, только я не хочу портить им веселье своей грустной рожей, а мне обязательно будет плохо без Эда.

В среду ему позвонили из дома. Грейс. Он назвал это имя, когда поднял трубку. С каждой секундой он все сильнее хмурился и виновато поглядывал на меня. Видимо, его планы на уик-энд не включали одну приставучую Ложечку.

— С Руби все хорошо?

Эд не сразу ответил. Долго смотрел на погасший экран, а затем с тяжелым вздохом убрал мобилу в задний карман.

— Да, с ней порядок.

— Хорошо, — не могла изображать беззаботность, пришлось уткнуться в свои записи. Мы со Слоуном выстроили отличную тактику, уверена мы размажем сторону защиты. Эду главное выторговать более выгодные условия и по возможности избежать прецедента.

— Бет…

Сейчас он будет оправдываться, почему не пригласит меня на выходные. Не хочу это слушать. Не хочу заставлять его чувствовать себя в чем-то виноватым. Не хочу расстраиваться.

— Меня Морнинг позвала на концерт в субботу. В костюмах вход бесплатный, как считаешь, из меня получится Харли Квин? — собрала волосы в хвостики и высунула язык.

За гримасами очень легко прятать настоящие чувства.

— Думаю, ты будешь самой лучшей Харли Квин вечера.

— Намекаешь, что там еще будут?

— Ага, человек десять. Этот образ еще долго будет мозолить всем глаза.

— Черт. Придумаю что-то другое. Зомби-теннисистка? М? Надену свою старую форму, заляпаю ее бутафорской кровью, Мор сделает мне рваную щеку. О, еще линзы можно вставить.

— Так сильно хочешь пойти с ними?

— Ага, — соврала, не моргнув. — Ты не обидишься на меня? В другой раз пригласишь, хорошо?

Невысказанные извинения и оправдания в его взгляде сменились благодарностью.

Не за что, Эд.

Глава 28 Я не верю

Эд

Слишком долгая и насыщенная неделя для меня одного, и слишком короткая для нас с Бет. Из-за подготовки к игре мы едва ли могли проводить время вместе. Я со своей командой выстраивал линию защиты против моей Ложечки, а она в другом конце читального зала обсуждала что-то со Слоуном. Он хороший парень, и меня это злит. Не он, я сам злю. Мне все отчетливее начинает казаться, что я порчу Элизабет жизнь. Краду у нее время. Она бы могла встречаться с нормальными, честными парнями. С теми, что без стыда пожали бы руку ее отцу, с теми, что не кинули бы ее на Хеллоуин,

А что я мог? Грейс позвонила, сказав, что у Руби что-то вроде истерики. Бабуля запретила ей звать Энит. В итоге разразился страшный скандал с криками и слезами. Я бы тоже мог топнуть ногой; послать всех нахер, выкрасить волосы в зеленый и пойти с моей Харли Квин на концерт.

Но я не прощу себе, если с Руби что-то случиться, пока она ходит от дома к дому с пакетом для конфет в руках. Я должен быть рядом. Я хочу быть рядом со своей семьей. Я придумаю, что-нибудь после, объясню Энит, стараясь не обидеть и ее тоже. Потому что мне еще работать с ней. А пока…

— Эд?

Бет дернула меня за рукав, когда я замер у машины.

Тревога во взгляде, словно все-все знает и понимает. Если бы это было так на самом деле! Мне нужно поскорее выговориться. Выложить ей все как есть. Но слов подобрать не могу. Хочу выторговать еще пару недель, даже месяц, привязать Ложечку к себе так сильно, что точно не сбежит. Или найти за короткое время выход, другую работу и похоронить в прошлом последние три года моей жизни.

— Извини, задумался.

— Ты только за рулем так не выключайся. Устал?

— Есть немного.

— Хочешь с тобой доеду до твоего города, а там сяду на поезд обратно? Там же есть станция?

— Есть.

Вот опять заставила улыбаться. Засуетилась, деньги проверила, а потом быстрее меня забралась в машину и пристегнулась.

Это была бы лучшая поездка в моей жизни. Даже представил, как мы слушаем радио, корчим смешные рожи, открывая рты под музыку, останавливаемся где-то на обочине и целуемся до темноты перед глазами и боли в груди.

Поцеловал ее сейчас, обвел ладонью контур лица, потерся своим лбом о ее.

— Я очень хочу взять тебя с собой, но мы приедем поздно, я не пущу тебя одну.

— Переночую в мотеле, первым поездом вернусь в Пало-Альто.

Торгуется. Смотрит с надеждой, рвет мне сердце на части.

— Бет…

— Прости-прости. Я уже скучаю. Так глупо веду себя.

Моргает часто, взгляд прячет. Прижимаю ее к себе.

— Не глупо. Все будет, я обещаю тебе. Повеселись за меня на концерте, окей?

Кивает и цепляется мне за толстовку. Маленькая коала.


Бет

Ни на какой концерт я не собиралась. Я вообще не знала, что буду делать вечером субботы.

Рано утром водитель заехал за мной на кампус и повез к отцу на бранч*. Папа ясно дал понять, что я не смогу прикрыться учебой и не приехать на его деловую встречу. Платье и туфли выбрал он сам. Мор и Робин сочувственно проводили меня взглядами, бросив на прощанье, что толстовка Хэндерсона мне больше идет. А то я не знаю.

— Мисс Бэйли, — вежливо приветствовали меня партнеры отца. Протягивала им руку.

— Николас, твоя дочь очень похожа на тебя, у него твой цепкий захват.

Не люблю быть в центре внимания. Для меня эти минуты вежливости настоящая пытка. Но больше всего раздражают дежурные вопросы.

— Как учеба в Стэнфорде?

Не успеваю открыть рот.

— Элизабет очень хвалят. В понедельник она будет участвовать в постановочных слушаниях против крупной авиакомпании, — отвечает за меня отец, и его гости с еще большим ажиотажем берутся за меня, не сдерживая снисходительных ноток в голосе.

— Лиззи, когда станешь крутым адвокатом, помни, что дядюшка Майлз к тебе хорошо относился. Не засуди нас!

Смеются. Никто из них не верит, что я представляю из себя что-то. Для них я пустоголовая блондинка, решившая поиграть в учебу со скуки.

Улыбаюсь через силу, и единственный человек, которого не могу обмануть этой показухой, не сводит с меня пронзительного взгляда.

— Я горжусь тобой, Бет, — уже в машине признается отец. Он не разбрасывается такими словами, и я бережно собираю их, как детские сокровища в жестяную коробку из-под конфет.

— Спасибо, папа.

— Не стоит обижаться на окружающих. Иногда людям сложно побороть стереотипы и заглянуть дальше собственного носа. В меня тоже никто не верил.

— Я верила! Всегда, папа, — обняла его. Теперь уже плевать, что помну дорогое платье, которое больше не надену.

— Ты вообще очень доверчивая, — сказал с легким осуждением.

— Может, я просто вижу дальше собственного носа?

— Тот парень с шапкой…

Я отпрянула и прошептала его имя, боясь, что сердце и голос выдадут меня:

— Эдвард.

— Да. Эдвард Хэндерсон. Он доволен оплатой?

— Мы не обсуждали с ним деньги, папа. Ты его смутил своим широким жестом.

— Разве? Он вроде непохож на того, кого легко смутить.

Я напряглась. Отец выяснил что-то? Шумно сглотнула.

— Он не ради денег решил мне помочь.

— Да, я заметил. Ты нравишься ему.

— И ты решил показать ему его место?

— Зачем так грубо? Ты очень добрая, не хочу, чтобы у парня появилась ложная надежда. Не заморочь ему голову. Он кажется мне хорошим человеком, я тоже вижу дальше собственного носа, Бет.

— Но?

— Но ты встречаешься с Куртом.

А то я не знаю…

Норис приехал около пяти вечера. К этому времени я успела собрать сумку с вещами и натянуть на себя старый теннисный костюм. Я уже забыла, какая тут короткая юбка, и безуспешно натягивала ее на задницу. Испачкала все в бутафорской крови. Порвала ракетку, вымазала лицо, колени и кроссовки землей из цветочного горшка. Устрашающе. Как будто меня гольфкаром сбило и протащило по полю десяток метров. Пофиг. Все равно переоденусь обратно еще в машине у Кертиса.

— Огонь. Не обидишься, если целовать не буду. Это что реально земля у тебя на губах? Надо сфоткать для… Хэн… — Норис запнулся. — Для меня. Ух! Мистер Бэйли, добрый вечер.

Оперлась о ракетку, приняв максимально сексуальную позу. Неуверена, что покажу этот ужас эту. Надо было сфотографироваться в том платье.

— А где твой костюм, Курт? — поинтересовался отец.

— В машине. Я буду зомби-гольфистом, Бетти поможет мне с гримом.

— Ага, только цветочный горшок захвачу.

* * *

— Все нормально? — участливо спросил мой фиктивный парень, когда я уже пять минут остервенело пыталась оттереть лицо. Рядом со мной на заднем сидении уже выросла целая гора из ватных дисков.

— Не особо.

— Слушай, если тебе сейчас некуда приткнуться, погнали с нами. Холи будет не против.

— Забей, — нахлобучила себе капюшон на глаза. — Выкинь меня у какой-нибудь библиотеки.

— Как скажешь, но предложение в силе. Серьезно, Бет, не стесняйся. Хэндерсон мудила.

— Не мудила. Не говори так о нем. У него там дома что-то стряслось.

— Ну-ну. Спасибо, что прикрыла. Ты обращайся, если что.

— Обязательно. Вот тут меня высади!

На меня все смотрели как на идиотку. Ботаничка-неудачница, которая в Хеллоуин приперлась учиться. Набрала книг и спряталась за ними в читальном зале. Первым делом поймала вайфай и проверила все мессенджеры. Я уже привыкла, что Эд на выходных немногословен, но надеялась, что минутку для меня он найдет.

Не нашел, и я сделала то, что сделала бы любая нормальная девушка, я стала шариться по соцсетям в поисках его сестры. Насколько я поняла, этот праздник Руби Хэндерсон ждет начиная с первого ноября, значит, должна фоткаться.

У меня палец устал листать страницы, и я почти забила на это дело. Лучше бы забила. Лучше бы не видела эту фотку в инстаграме с кучей хештегов со словом family в разных сочетаниях.

Руби. Счастливая. С огромными крыльями в струящемся серебристом платье. Рядом с Эдвардом, его руки в карманах джинс. Взгляд сосредоточен. Очки. Те самые. Красивые, которыми он очень дорожит и носит только по особым случаям.

Моя рука задрожала. Если бы я не копалась в его личной жизни. Если бы не купила подписку на порносайте, подумала бы, что с ними вместе кузина, соседка, сиделка… да кто угодно! Но эта была девушка с видео. Та самая, которая почти всегда снимается с Эдом.

Мне хочется вырубить эмоции. Мне хочется быть и дальше доверчивой Ложечкой. Но я не могу. Захлебываюсь болью и набираю его номер. Еще. И еще раз. Какая же я дура! Сбрасывает. После моего пятого звонка вовсе выключает телефон. Вот и все.

* Бранч (англ. brunch, образовано слиянием двух английских слов breakfast и lunch, изначально сленг британских студентов) — в США и Европе прием пищи, объединяющий завтрак и ланч. Он подается между 11 часами утра и 16 часами дня.

Глава 29 Очень черный день

Эд

Жизнь не учит меня ничему. Столько раз обещал себе ничего никогда не откладывать. Некоторые моменты уже не вернуть, как это случилось с родителями. Между нами навсегда повисли мои обиды и упреки, а важного я им так и не сказал. Спасибо за бессонные ночи, за то, мама клала мне в тарелку лишний кусок, говоря, что не голодна, а отец брал кучу подработок. Я видел все это, но не нашел в себе сил на простые слова.

Я думал, что исправился, когда на мои плечи легла забота о сестре. Был сдержан, уезжая на учебу и работу целовал ее в щеку и говорил, что люблю. Но жизнь никогда не подгадывает удачных моментов, а жестоко наказывает за осечки, за ложь, нерешительность, злость, оставляя после себя только пустоту, наполненную сожалением.

Пол дня разгребал счета. Лучше было заняться цифрами, чем смотреть на виноватое лицо Грейс или чрезмерно довольную физиономию моей сестры. До пошло все.

С деньгами у нас всегда дикий напряг. Выложил на стол чек, который мне дал Николас Бэйли. Не могу я его обналичить. Просто не могу. Даже полученное за съемки меня так сильно не убивает, чем эта подачка. Как черту провели для меня. Похрен. Отложу на черный день. На очень очень черный, мать его, день. Надеюсь, такой никогда не настанет в моей жизни.

Шум в прихожей напомнил мне о визите Энит. Просто игнорируй, Эд. Она пришла к сестре. Не к тебе. Ты не делаешь ничего плохого!

Только почему мне так паршиво? Почему я не могу позвонить Бет и сказать, что скучаю. Я не просто скучаю. Она нужна мне. Ее улыбка, взгляд, голос. Все это стало для меня долгожданным просветом. Надеждой. Она показала мне, что значит быть обычным парнем, влюбленным подростком, которым я никогда не был, а сразу шагнул в очень взрослую жизнь. Вот что я упустил. Гребанную нормальность. И теперь мне мало. Хочу еще. Больше Элизабет Бэйли в моих мыслях и днях. Раствориться в ней. Полностью. Вместе со всеми моими проблемами и страхами.

— Мы готовы, Эдди. А где твой костюм? — Энит заглянула на кухню, и я отложил калькулятор в сторону.

— Я сегодня в костюме ботаника. Норм?

— Дастин спит и видит, что ты снимешься в очках. Все ждут.

Спасибо, что напомнила…

— Не дождутся. Этот образ только мой, — а еще Ложечки, — Где там Руби?

— Я здесь.

Она тяжело дышала и слегка раскраснелась, не то от усталости, не то от смущения. Моя маленькая сестренка с огромными крыльями, которые ей очень-очень нужны. Ради этого мига и улыбки я даже простил Энит. Более того, я был благодарен ей за помощь. Сам бы я точно не справился и не подарил Руби праздник.

— Нравится? — робко спросил ангелочек из-под полуопущенных ресниц.

— Безумно. Тебе не тяжело таскать это все?

— Самую малость. Пойдемте на улицу!

Каждый год соседи соревновались в попытках украсить свой дом пооригинальнее. Тыквы, гробы, стремные садовые гномы… Мистер Коулман из дома напротив верен себе. Выставляет на всеобщее обозрение обряженную надувную куклу. В этом году медсестричка… Очень удивленная медсестричка.

Кочуем от дома к дому, и мне все меньше нравится подходка Руби. Надо закругляться и вести ее домой. Фоток мы наделали, знакомых встретили, конфет ей тоже отсыпали щедро. Что ни говори, а соседи у нас хорошие, даже мистер Коулман. С приветом, но классные. Но и Хэндерсоны не подарок.

В кармане завибрировало. Вздрогнул. Наверно, Бет. Первая сдалась и набрала мне. Радуюсь, как придурок. Если это окажется чертова реклама, расшибу телефон, клянусь.

Только я не успеваю ни посмотреть, кто звонит, ни ответить.

Руби как-то резко останавливается. Делает несколько судорожных вздохов и падает прежде, чем мы с Энит успеваем ее подхватить. Глухой стук головы об асфальтовую дорожку эхом проносится в моем опустевшем и оглохшем мире.

Бледная. Дышит едва-едва и не двигается.

Пытаюсь набрать девять один один, но Ложечка перезванивает мне. Сбрасываю, злюсь, дрожу от ужаса. Случайно выключил телефон.

Энит справилась с паникой быстрее. Уже диктовала адрес, пока я держал Руби на коленях.

— Эдди, они сейчас приедут. Все будет хорошо, слышишь?

Не слышал. Это я опять виноват. У меня появились мысли, что одному мне было бы проще, что я бы мог жить нормально. Вот только Руби давно стала моим смыслом, не из чувства долга я свою жизнь положил на алтарь. Она моя семья. То, что от нее осталось. Если с ней что-то случится, все было зря.

К нам уже стекались соседи, предлагали помощь, кто-то гладил меня по волосам, кто-то жалел, еще кто-то ругал за невнимательность.

Когда приехали медики, я не испытал облегчения. Видел, как они обрывают моей сестре крылья, как приковывают ее ремнями к каталке. Слушал звук сирен. Страшный, выворачивающий, убивающий. Боюсь его. Боюсь больниц, карет скорой помощи, больничного запаха и черных пластиковых мешков. Хочу забиться в дальний угол и зажать уши ладонями. Я просто не смогу пройти через этот кошмар снова, не могу забраться на подножку.

— Иди домой. Собери вещи и документы, Эд. Я поеду с ней. Я прослежу. Обещаю.

Кивал. Бежал к Грейс. Она поняла без слов, достала ту самую сумку, на случай если… Забрала у меня ключи от машины. Не спорил. Все еще боролся с собой.

— Так бывает, милый. Так бывает. Мы знали.

Толку от этого знания?! К такому никогда не бываешь готовым, потому что в нашей долбанной человеческой природе все равно вера в лучшее, надежда. Даже сейчас. Особенно сейчас я верил, надеялся и вспоминал молитвы, над которым тихо посмеивался каждое воскресенье, когда мы ходили с родителями в церковь. Не за себя прошу, за нее…


Сидел в коридоре больницы и не слышал никого. Превратился в бесполезный кусок ожидания. Грейс быстро подписала нужные бумаги, сама разговаривала с врачами, а я просто смотрел на закрытые двери. Толку от меня не было никакого. Походу вся моя функция в этой жизни свелась к тому, чтобы эффектно трахаться на камеру. Может, я обманываю сам себя. Может, это мой потолок? Уйти из Стэнфорда и работать на Дастина, пока мошонка не обвиснет до колен?

Бабушка села рядом и обняла меня сухой рукой. Крепко, тепло. Хотелось плакать. При Грейс можно. Вот при Руби нельзя. Для нее мне надо быть сильным.

— Сотрясение мозга, — после непродолжительного молчания сообщила бабушка. — Не сильное.

— А ей много нужно?

— Не накручивай. Врачи отпимистичны, и ты будь.

Энит уехала. Грейс сказала, что попросила ее позвонить мне на работу и договориться с Дастином об отгуле. Это будет мое первое воскресенье дома за долгое время.

Только после третьего стаканчика дрянного кофе из автомата я решился заговорить о произошедшем.

— Когда все случилось, я отвлекся на телефон.

— И?

— Бет звонила. Я игнорировал ее со вчерашнего дня. Мне, кажется это знак, что нам не стоит быть вместе. Я сбросил и отключился…

— Ты идиот?

Давно она меня не отсчитывала. Смотрю на ее суровое лицо, и не вижу женщину, которая еще недавно размалеванная и в колготках в сетку предлагала самогон в баре. Это словно в другой реальности было. Там, где мы поменялись ролями. Я был взрослым, а она чудной бабулей. Я вижу строгую сильную женщину, которая похоронила сына, взвалила на себя заботу о внучке-инвалиде.

— Какие к черту знаки, Эдвард? Ты, вроде, умный парень. Всегда был. Может, ты еще и в религию ударился? Ты только скажи, и я высеку тебя на глазах у всех! Я надеялась, что рациональным умом ты пошел в меня!

Не выдержал, заржал. Все-таки вспомнил колготки в сетку.

— Ну, слава богу. Ты улыбаешься, — он потрепала меня за щеку.

— Рациональная атеистка Грейс упоминает бога?

— Я и дьявола помяну, если он поможет мне вытащить тебя из всего этого дерьма, — она топнула ногой и крикнула куда-то вниз. — Вылезай ты, сукин сын!

— Грейс, потише. Там точно не преисподняя. На том этаже родильное отделение!

— И? Что я не так сказала? Вылезай, сукин сын! Этот мир ждет тебя!

Снова смеюсь. Ловлю на нас недовольные взгляды медперсонала. Благодарен Грейс. Именно она раскопала во мне что-то большее, чем машину для зубрежки. Научила простым вещам, о которых не писали в книгах, а я был слишком умен, чтобы их усвоить.

— Черт…

— Если он после того твоего призыв не явился, это точно не поможет.

— Я не об этом. Ты не помнишь, я выключила плиту?

— Даже если нет, то прошло уже три часа. У нас больше нет дома, расслабься. Пожарную сигнализацию мы не оплачивали уже лет пять, — зевнул и привалился к стене.

— Что значит, расслабься? Мы же к тебе в общагу жить переедем. Дай сюда телефон, я позвоню мистеру Коулману. Пусть проверит.

Аргумент с общагой оказался весомым. Достал мобилу и вручил бабуле. Если бы в тот день я мог более связно соображать, у меня появилось бы сразу три вопроса:

Зачем Грейс мой телефон, когда ее собственный торчит из заднего кармана джинс?

Почему она решила отойти от меня в другой конец коридора?

Зачем пользовалась плитой, если мы решили заказать пиццу на вечер?

Но эти вопросы появились уже позже, и слава богу, черту, или кому-то там еще, что я их не задал, иначе я бы надолго остался в этом черном дне без шанса на просвет.

— Тут останешься? — Грейс вернулась, и протянула мне телефон.

Кивнул.

— А ты?

— Пойду домой, вздремну. Может, приберусь. Смысл тут сидеть сейчас двоим. Руби спит, проснется уже к утру. Я возьму твою машину?

— Да, конечно.

— Если, что-то еще будет известно, или тебя пустят в палату, звони, — она похлопала себя по карману, и я снова не обратил внимание на такую мелочь.

Проводил ее до парковки, обнял напоследок. Некоторое время проворачивал в голове ее странное поведение и причину, по которой Грейс рванула в противоположную сторону от дома на моем Шеви.

Глава 30 Теперь я знаю, где ты живешь

Бет

Морнинг прислала селфи с концерта. Растрепанные волосы, бисеринки пота на коже, гитара, от которой разве что дым не шел. Звонил Курт, нервно посмеивался и нес какую-то чушь, на середине бессвязного монолога он по-моему разревелся, и Холи забрала у него трубку. Спросила, все ли у меня в порядке и не нужно ли за мной заехать и приютить. Сказала, что у меня все нормально, и я готовлюсь к понедельнику, по большей части морально, но это уточнять не стала. Зато спросила об истерике Нориса младшего, но Холи быстро отключилась.

Понятия не имею, сколько прошло времени. Буквы расплывались перед глазами, а пустота и боль отвоевывали все больше места в моем сердце. Думала, что проблемой будет убедить отца в серьезности своих чувств к Эду, но я совсем не была готова к соперничеству и постоянным побегам моего парня.

Вибровызов в пустом читальном показался мне оглушительным визгом дрели, сверлом налетевшей на арматуру. Схватила телефон, и за несколько секунд испытала все — от надежды и радости до панического ужаса. Что если сейчас он порвет со мной. Вот так: по телефону.

— Алло, — на выдохе произнесла в трубку.

— Ложечка? — ехидный женский голос прокатил меня на новых каруселях из сотен вопросов. Кто это? Почему у нее телефон Эдварда. Откуда она знает, что я Ложечка?

— Д-да. А кто спрашивает? — и тут же, не давая возможности незнакомке перевести дух. — Это из больницы? С Эдом что-то случилось?

— Ага, случилось. Мой внук глупый маленький мальчик. Но это не смертельно, — женщина рассмеялась. — Тебя Элизабет зовут?

— Да, он говорил обо мне?

— Это было необязательно, у него все на физиономии отпечаталось. Я просто в имени твоем была неуверена. С его тягой к конспирации ты могла оказаться не Бет, а Анной-Марией, или вообще парнем. Кто ж его знает-то?

Пустота начала медленно затягиваться.

— Вы Грейс?

— В точку. Та самая чокнутая бабуля.

— Он не говорил так!

— Еще скажет, когда ты сегодня приедешь к нему.

— Я?

— Ты нужна ему, Ложечка. Записывай как добраться. Я встречу тебя полпути на его Шевроле. Отзвонись, как сядешь на поезд.

Дрожащей от волнения рукой схватилась за карандаш и быстро набросала под диктовку название станции и нужное мне направление. А еще записала номер телефона Грейс.

— Порядок! Сейчас же вызову такси.

— Не суетись, Бет. Только на тебя надежда. Выдерни его из этого состояния.

— Сделаю! — прижимала плечом трубку и торопливо распихивала вещи в рюкзачке.

— И еще. Ты уж не обижайся на него, он тебе сказать кое-что очень хочет, но переживает сильно, как ты к этому отнесешься. Постарайся понять, почему он так поступил, не суди раньше времени…

— Я уже все знаю, — сердце болезненно сжалось, когда Грейс стала просить за внука.

— Что знаешь? — настороженно поинтересовалась женщина.

— О его работе знаю, миссис Хэндерсон, — надеюсь, для бабули это не было секретом, и у нее не случится инфаркт по моей вине.

— Никаких миссис Хэндерсон, для тебя я Грейс. Так стоп! Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, он обмолвился в шутку, а я поверила и проверила. Даже посмотрела кое-что…

— Надеюсь, ты не забыла лайкнуть? — строго переспросила Грейс.

— Я даже хотела написать пару комментариев в поддержку, но побоялась, что они будут выглядеть подставными.

— Умница девочка. Можешь, обращаться ко мне как к бабуле, ты уже мне нравишься.

— Миссис… Гр… бабуля!

— Да?

— Что за девушка была с Эдвардом сегодня? Я видела фото в инстаграме у Руби.

* * *

Рюкзак приятельски похлопывал меня по спине, пока я бежала к кассам, а пакет с испорченной формой для игры в теннис взмывал в воздух следом за моей рукой, которой я размахивала, вторя шагам. Я лавировала между веселыми ряжеными, спешащими урвать от оставшегося вечера по максимуму. Мысленно желала им удачи и завидовала самой себе. Той Элизабет Бэйли, что через несколько часов увидит его.

Даже для Руби я успела купить дань. Спасибо Грейс она подсказала, что девочка собирает браслет с подвесками. Выбрала сразу пять украшений. Надо же мне дать выкуп за ее брата.

Уговаривала себя поспать в вагоне, но адреналин зашкаливал, и я ерзала в кресле, пока задница не нагрелась от трения, а пассажир через проход на грани вежливости попросил меня угомониться.

Бабулю я предупредила и называла ей время отправление своего поезда. Она должна была перехватить меня на станции, где-то на полпути. По времени мы ничего бы не выиграли. Я бы быстрее доехала сама, но Грейс четко дала понять, что хочет познакомиться со мной поближе. А я… А я почему-то совсем не волновалась. Просто умываться ходила раз десять, потому что лицо горело не меньше ягодиц. Совсем-совсем не волновалась. И совсем не бесила соседа по вагону. К его невысказанной радости, я вышла через полотора часа и поежилась от ночной прохлады.

Когда увидела знакомый Шевроле неподалеку от станции, то чуть в обморок не упала. Столько воспоминаний уже связано с этой тачкой: поцелуй, признание в любви, свидания…

— И правда, Ложечка, — улыбнулась мне вышедшая из машины высокая женщина, чертовски похожая на Эдварда взглядом, формой скул и каким-то лукавым огоньком в глазах.

— Почему? — я оглядела себя, пытаясь найти в своем облике признаки простушки Бет. Бирку не сняла с чего-то? Так на мне ничего нового нет.

— Доверчивая ты. Приехала не пойми куда ночью.

— Я к Эдварду приехала.

— Ага. Я с ним позже поговорю, чтобы за тобой путешественницей следил лучше, — пригрозила Грейс, а затем так крепко прижала меня к себе, что я издала какой-то сдавленный писк резиновой уточки. — Спасибо тебе, Бет, что понимаешь, что разглядела в нем чуть больше… Спасибо…

— Вы только не говорите Эду, что я все сама узнала.

— Почему же?

— Думаю, он захочет сказать мне сам. Ему важно оставаться честным передо мной.

— Напомни, сколько тебе лет, Элизабет?

— Почти девятнадцать.

Грейс смешно прищурилась:

— Точно? А то я уж подумала, что мы с тобой ровесницы. Слишком зрело мыслишь, но я тебя поняла, буду молчать. Я вообще отсвечивать не буду и оставлю вас двоих, ребятки. Восемнадцать точно есть?

Грейс оказалась совершенно бестактным человеком с отсутствием комплексом и тормозов, но это не обижало. Мне было приятно общаться с ней и отвечать на каверзные вопросы. Уже через десять минут езды мне показалось, что мы с ней были знакомы всю жизнь, и открой я наши с отцом семейные альбомы непременно увижу ее на фотках за скромным ужиным в День Благодарения, а не его многочисленных партнеров в дорогих ресторанах.

Грейс искренне похвалила меня за желание учиться, а потом за то, что не следую повальной моде и не выпрямляю свои непослушные волосы.

— Бесит, знаешь? Словно грязная голова или непросушенные крысиные хвосты. Бррр. А ты миленькая. Так кто ты, говоришь, по гороскопу?

— Стрелец.

— Ясно, ясно. Значит, где-то через месяц тебе девятнадцать уже?

Грейс почти не молчала. Трещала без остановки, и лучше бы Эду не знать, как много она мне выболтала.

— Его начальник регулярно просит о некотором воздержании. Чтобы на видео получилась смачная феерия! А так как Эдди с девушками никогда не был, ну в пределах студии, то сама понимаешь о каком воздержании речь.

— Не совсем понимаю.

— Ну-у-у, — Грейс оторвала одну руку от руля и изобразила весьма неприличный жест. — Не рукоблудит он у нас. Нежелательно. Не такой красочный финал получится. Но вот последние разы, когда он приезжал домой из Пало-Альто, то в ванной закрывался подозрительно долго. Смекаешь?

— Нет.

Разговор окончательно скатился в неловкую плоскость. Обсуждаем, как мой парень кончает…

— Заводишь ты его. Иначе с чего бы она там столько сидел?

Кажется, теперь я поняла, почему Эд не хотел знакомить меня со своей родней. Лучше ему не знать о таких подробностях.

— Лишнего наговорила, да? — после непродолжительного молчания виновато поинтересовалась Грейс.

— Самую малость, — заверила женщину, чтобы она сильно не расстраивалась.

— Не говори Эду про это самое, пожалуйста!

— Не стану, как вы себе представляете это? Эд, твоя бабуля подозревает тебя во всяких непотребствах.

Рассмеялись.

Через десяток километров Грейс все с той же виноватой улыбкой попросила денег на бензин. Я заправила ей полный бак, чувствуя себя неловко из-за пухлого кошелька и безлимитной кредитки, а ведь кому-то эти деньги нужнее. Например, тяжелобольной Руби Хэндерсон.

— Верну, как доедем, я просто торопилась очень и не взяла бумажник.

— Вы мне ничего не должны! А будете настаивать — сдам вас Эдварду! Он точно не оценит наши шушуканья.

— Спасибо, Бет.

Грейс высадила меня парковке у больницы, дала пару ценных наставлений по тому, как соблазнить ее внука и вручила свой пропуск.

Пропуск я взяла, а по поводу советов подумаю уже позже, сейчас я больше всего хочу просто обнять Эда и извиниться, что усомнилась в его признании и приревновала.

Последние метры оказались тяжелее оставленных позади миль. Нервно жала кнопку вызова лифта, переминалась с ноги на ногу, пока кабина ползла вверх. Когда двери открылись замешкалась на секунду, а потом и вовсе замерла, увидев Эдварда у кофейного автомата, он как-то безрадостно пересчитывал мелочь на ладони. Отточенным движением отправил несколько монет в прорезь. Распрямился в ожидании напитка и привычно сдвинул очки на макушку.

Снова стала маленькой сталкершой. Таращусь на него втихаря и дышать забываю. Он так рядом. Всего несколько шагов, а я робею. Боюсь, понятия не имею, как подбодрить его в такое тяжелое время.

Повернулся ко мне. Прищурился, пытаясь разглядеть меня. Смешно, тряхнул головой и потер глаза, прежде чем вернуть очки на место.

— Бет… — прочитала по его губам, и в тишине коридора раздался писк автомата с кофе, который быстро потонул в неистовом стуке в висках, быстрых шагах и шорохе одежды.

— Бет, — он повторил уже громче, уткнувшись мне в волосы.

От него пахло кофе. Горьким и без сахара. Впилась пальцами в его толстовку и прошептала не поднимая глаз:

— Больше не сбежишь от меня, Хэндерсон. Теперь я знаю, где ты живешь.

Глава 31 Злая мачеха или фея-крестная?

Эд

В моей голове, наконец, сложилась картинка. Странное поведение Грейс не было странным, бабуля меня уделала и притащила Ложечку в тот самый момент, когда я больше всего в ней нуждался, только себе признаться в этом не мог. Себя я старательно убеждал, что нам будет лучше порознь. Вернее, Бет будет лучше без меня. Для этого я сделаю очередное усилие, чтобы оттолкнуть ее от себя. Я ей признаюсь, прямо сейчас.

— Мне надо тебе кое-что сказать.

— Скажи, — она еще крепче прижалась ко мне.

— Так не пойдет, я хочу видеть твою реакцию, смотри мне в глаза.

Смеется. Я что-то смешное говорю сейчас?

— Хорошо. Так лучше? — она скрестил руки на груди и даже прищурилась, глядя на меня. — Мне нужно сесть?

В идеале. Черт, сердце поперек горла встало и теперь мешает даже звук из себя выдавить. Несколько секунду хватал ртом воздух, не в силах издать ни одного человеческого звука. Как же сложно.

— Помнишь наше свидание в прачечной.

— Угу, когда ты внезапно кинул меня и уехал к какому-то Дастину. Очень хорошо помню. Извиниться еще раз хочешь?

Она издевается надо мной?

— Нет. То есть… Да блин, Бет, сделай лицо попроще, я так не могу.

— Эд, это тебе надо успокоиться. Я все знаю, не парься и я еще здесь. Уже здесь.

— Погоди, — мозги у меня окончательно поплыли. — В каком смысле знаешь?

— В прямом. В таком, что земля круглая. Что после немецкого глагола lieben употребляется винительный падеж. Любить кого, что? Эдварда. Я люблю Эдварда Хэндерсона несмотря на его страшный секрет.

Сглотнул.

— Какой секрет?

— Да, ты прав. Это уже не секрет. Погоди секунду, — она достала телефон, а затем развернула его ко мне экраном.

— Платная подписка на год. Ты точно сумасшедшая. Могла бы промо попросить на двадцатипроцентную скидку… — теперь уже смеялся я. Нервно, на грани срыва. — Как давно?

— Вот как раз после прачечной. Ты же тогда еще признался. Связать имя Дастин с порноиндустрией оказалось не так сложно. Я быстро нашла сайт и тебя.

Бет поверила. Не отмахнулась. Она еще здесь, не морщится от отвращения.

— И что ты думаешь обо всем этом? Только честно!

Ложечка отвела взгляд и вдруг стала слишком серьезной.

— Думаю, что у Руби самый лучший брат на свете.

— А у Элизабет лучший парень на свете?

Она улыбнулась и снова посмотрела мне в глаза:

— Лучший.

— Но?

— Я ревную, Эд. Чуть с ума сошла сегодня в библиотеке, когда увидела твое фото в инстаграме Руби с той самой девушкой с видео.

— Энит… У меня с ней ничего нет, клянусь. Только работа.

Ага, работа, во время который мы спим, шикарно я умею успокаивать свою девушку.

— Я верю, что у тебя с ней ничего. А у нее с тобой?

И где я такую умную себе нашел? Знает, какие вопросы нужно задавать, чтобы вытянуть из меня все.

— У нее ко мне интерес. Я стараюсь держать дистанцию насколько это возможно, и Энит в курсе, что у меня есть ты. Но она не сдается, а поставить грубую точку я не могу. Обидишь одну актрису — с тобой не будут сниматься другие. Тут особая атмосфера, и мне приходится быть очень милым парнем, даже когда не хочется.

Выговорился. Воздух мгновенно стал легче. Боже, она до сих пор стоит здесь. Бет приехала. Забила на праздник и концерт подруги. Так стоп… Как она там сказала? В библиотеке? Маленькая лгунья!

— Ты не была на концерте у Мор, да?

— С чего ты… Черт. Я сказала про библиотеку?

— Ага. И как это понимать, Бэйли? Врешь мне?

— Ты все равно не хотел меня приглашать.

Насупилась и ножкой шаркать начала. И ведь она снова права. Я должен был тогда уловить фальшь в ее чрезмерном энтузиазме.

— Я хотел, Бет. Но испугался. Откуда мне было знать, что ты самая понимающая на свете девушка и не передумаешь даже после общения с Грейс, а этот скелет в моем шкафу пострашнее порнухи.

Она положила мне руки на плечи, по-кошачьи потянулась вверх и игривым голосом уточнила:

— Сама лучшая и понимающая на свете девушка?

— Самая-самая, — потерся о нос Ложечки, а потом услышал многозначительное покашливание из-за спины.

— Мистер Хэндерсон. Ваша сестра проснулась, к ней уже можно.

Бет

Эдвард потянул меня за руку к палате своей сестры, а я мешкала. Боялась. Чувствовала себя неуместной и чужой. Этой девочке нравится другая рядом с моим парнем. Энит. Взрослая женщина, которая наверняка умеет правильно общаться с подростками, и у которой желудок от ужаса не скручивает сейчас.

— Я в туалет. Я быстро. Два с лишним часа в машине тряслась, терпела.

Ох, какие романтичные подробности из меня сыпятся…

— Не задерживайся, я очень хочу вас познакомить.

В уборной долго умывалась. И чего я так волнуюсь? Хотя… Не Энит мне главная соперница, тут я верю Эду. А вот Руби всегда для него будет на первом месте. Не просто же так он сбрасывал мои звонки. Не понравлюсь ей, и шансов на сердце брата точно не останется. Клинья между ними я тоже не хочу вбивать.

Черт. Черт. Черт. Как себя вести? Я злюсь на эту девочку, хоть и понимаю, что ребенок ни в чем не виноват, но из-за нее Эдварду приходится ломать себя.

— Хэндерсоны совсем не умеют обращаться с деньгами, — прицокнула женщина в расстегнутом белом халате. Разговаривала она не со мной, а другой медсестрой, которая задумчиво покручивала между пальцев тонкую сигарету и бросала недовольные взгляды на пожарную сигнализацию.

— Взяли отдельную палату. Им это в целое состояние обойдется. Страховки-то у них нет.

— Сами идиоты, кого только удивить хотят?

Слушала этот разговор и чувствовала себя так нелепо со своими глупыми подарками для Руби. Им деньги нужны, а не побрякушки дорогие. Только разве Эдвард возьмет у меня хоть цент?

— Не подскажете, а где оплачивают пребывание в отдельной палате? — улыбнулась медсестрам, прикидывая в уме, сколько у меня с собой налички.

Отца удар хватит, если я карточку использую в больнице за кучу миль от Пало-Альто.

* * *

В палату к Руби и Эду пришла уже с другим настроением. Больше не чувствовала себя ущербной в сравнении с сексапильной Энит, которой никто не запрещал помогать Хэндерсонам. Оплатила палату, попросив сослаться на один из благотворительных фондов, которому отец тоже регулярно переводит деньги, как и многие другие промышленники и бизнесмены. Даже под страхом смертной казни не признаюсь Эду.

— Ты долго, — Эд улыбался. — Руби это Бет. Бет это Руби. Я вас оставлю на минутку. Забыл свой кофе в автомате.

Дверь закрылась, и я осталась наедине с девочкой, которая изо всех сил старалась выглядеть сурово.

— Ну, привет, Ложечка. Знаешь, почему брат тебя так называет?

Как-то паршиво у нас уже начинается знакомство, или мне просто кажется?

— Почему?

— Потому что ты богачка. Его такие всегда бесили.

Я сглотнула, чувствуя, как горло давит ком.

— Какие? Ты обо мне ничего не знаешь.

— А надо? Мне хватило гугла, чтобы опять, что ты и твой папочка, никогда не свяжетесь с Хэндерсонами. Где мы и где вы! Мистер Николас Бэйли, ведь не в курсе твоего выбора? Уверена, что ты, перед тем как сюда тайком приехать, наменяла денег в банкомате, лишь бы не попасться со своей золотой безлимитной кредиткой. Когда ты появилась, брату стало хуже и труднее. Ты разобьешь ему сердце!

Слушала все это, стиснув зубы и не зная, что ответить. После чересчур позитивной Грейс, нырнуть в ледяную воду оказалось крайне неприятно.

— Кофе остыл, пришлось делать новый. Как у вас дела? Подружиться успели?

Слишком поздно он вернулся.

— У тебя милая девушка, Эдди, — пропела Руби. — У нее маникюр, наверно, стоит, как наш дом.

— Вообще-то, мне его сделала соседка в сестринстве бесплатно, — я старалась сохранять лицо, несмотря на все сказанные мне слова. Эду сейчас не нужна расстроенная и замороченная Бет, которую подросток едва не довел до слез. Ему нужна позитивная Ложечка. — Сама я не умею и редко крашусь. Зато я очень люблю дарить подарки.

Руби все-таки еще ребенок. Она смешно вытянула шею, когда я достала из кармана мешочек с фирменным логотипом. Спасибо, Грейс, за этот небольшой рычаг. Богачка я? Ну да, богачка, и сейчас загипнотизирую маленькую сороку.

Разложила у нее дрожащей ладошке новенькие подвески из последней хеллоуинской коллекции и следила за блеском в карих глазах. Ей нравится. Вот Джек о’лентерн с искусно вырезанными глазами, носом и жуткой улыбкой. Вот черепушка с розовыми камушками.

— У меня такие уже есть, можешь забрать.

Врет.

— Руби, прекрати! — Эдвард не выдержал, а девочка обиженно посмотрела на брата.

— Мне не нужны подачки от нее. Разве, ты не видишь, она хочет купить меня! Когда она появилась, ты стал другим, ты никогда не повышал на меня голос, а теперь… — она поморщилась и схватилась за голову, а подвески рассыпались по больничному одеялу.

— О, за этот широкий жест Элизабет тоже получит, — сдержанно ответил Эд, не обращая внимания на гримасы сестры. — А вот ты эти подарки теперь будешь видеть дозировано, или нет. Я передумал.

На губах моего парня заиграла зловещая улыбка.

— Мы вернем это обратно в магазин.

— Ювелирка не подлежит возврату, и я неуверена что чеки сохранились, — зачем-то влезла в воспитательный процесс и тут же схватила грозный взгляд Эдварда и благодарный от Руби.

— Окей, буду выдавать их сам. Когда там у нас следующий праздник, кажется, День независимости.

— Ты пропустил день благодарения, Рождест… — вполголоса пискнула Руби.

— Ах, день благодарения, — он хлопнул себя по лбу, как если бы реально забыл. — Точно!

Девочка нервно улыбнулась, чувствуя подвох.

— Вот если бы ты сказала Бет спасибо, то, может быть, получила все это.

— Спасибо, Бет, — почти плача сдался ребенок.

— Слишком поздно, Руби. Свой подарок я тоже припасу до четвертого июля.

— Эдди, пожалуйста!

— Хрен тебе. Спать ложись.

Девочка не спорила. Послушно натянула одеяло, продолжала смотреть на брата обожающими глазами. Ну и семейка.

Когда Руби уснула, Эд распрямился, размял шею. Как же хочется обойти его сзади и помассировать уставшие плечи.

— Бэйли, на выход!

Голос явно не обещает ничего хорошего. Остается только гадать, за какой косяк мне сейчас влетит.

— Я бы тут лучше посидела, твоя сестра такая милая, когда молчит, — трусливо вжалась в спинку стула.

— Я в курсе. Повторяю. На выход, Ложечка!

Он даже шептал грозно. Ничего не оставалось, как выйти в коридор и попытаться не смотреть Эду в глаза.

— Ругать будешь?

— Собирался, но… Для начала, извини. Характер у нее…

— Не сахар?

— Говно у нее характер, будем честны, но деваться тебе некуда. Привыкай. Что она тебе успела наговорить, пока меня не было?

— Ничего.

— я видел это «ничего» на твоем лице. Не скажешь?

Замотала головой, и Эд не стал настаивать.

— Ладно. Вопрос номер два.

— А сколько их всего? — спросила на всякий случай, чтобы прикинуть будет среди них вопрос о деньгах.

— Три, но это даже не вопрос, скорее, совет. Ты в следующий раз, когда захочешь прикинуться благотворительным фондом, не забудь продумывать свой план детально. А еще учитывай, что я тут уже живу больше десяти лет, а с главврачом клиники Грейс, разве что детей не крестила.

А вот и вопрос о деньгах. И где я спалилась? Кофейный аппарат ему меня, что ли, сдал?

— Тебе сказали, да?

— Сказали.

— Прости, Эд. Я только хотела помочь. Я редко что-то трачу. Я не богатенькая пустышка!

Он улыбнулся. Просмотрел с нежностью:

— Кто тебе такую чушь сморозил, Бет?

Я прикусила язык, не собираясь выдавать Руби, и почти сразу же услышала от Эда:

— Ясно все, кто же еще, — он набрал в грудь воздуха и неожиданно сказал: — Спасибо, Бет. В это воскресенье съемки сорвались по понятным причинам. А у нас накопилось долгов по счетам, теперь еще это. Я уже даже начал подумывать о продаже машины. Вернуть быстро не обещаю, но я верну.

— Не надо. Вы принимали помощь от Энит. Примите и мою. Она же не хуже?

— Не хуже.

— Вот и решили. А сняться ты со мной можешь! В счет оплаты. Хоть сегодня… — я покраснела от собственных слов.

— Предлагаешь мне хоум видео с тобой в главной роли? — он игриво поднял бровь, и тихо-тихо угукнула, вызвав у Эда беззвучный смешок.

— Нет, мы с тобой это сделаем без камер, свидетелей и в носочках.

— С сердечками?

— И под одеялком.

— Тогда ты носочки не увидишь.

— А зачем мне на них смотреть, м? Я буду другим делом занят.

Дьявол. Как у него это получается? Несколько фраз на грани, и вот я уже ничего не соображаю, а только думаю о том самом деле, которым со мной будет занят Эд. Дожить бы до этого момента.

— А теперь на повестке у нас третья тема, — Хэндерсон выдернул меня из самых что ни на есть влажных фантазий и вернул из-под теплого воображаемого одеялка обратно в больничный коридор… Я уже даже успела забыть, что он меня отчитывал.

— Больше никаких подарков, не согласованных со мной! Мы избалуем ребенка. Она и так становится неуправляемой, а тут ты аж с пятью подвескам к ней подъехала. Мало того, что ты меня лишила идей на ближайшие праздники, так еще и навязала игру в плохого и доброго полицейского! А я и так последнее время редкостная скотина.

— Как это?

— Ты должна была подыграть мне с возвратом подарков, а не вставлять палки в колеса. В процессе воспитания оба родителя должны смотреть в одну сторону, понимаешь? Дети чувствуют наши слабости и пользуются ими. А тебя Руби быстро продавит. Уже продавила, еще до знакомства.

Обалдеть закрутилось! Как он там сказал? Родители? То что он для Руби, папочка, я уже поняла. А я кто? Мамуля? Скорее, противная мачеха…

— Постараюсь запомнить, — только и ответила Эду, все еще пребывая в состоянии легкого шока.

— Супер. А вот и Грейс, очень вовремя. Шесть утра, я зверски хочу спать, — он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной руки, и помахал бабуле.

— Идите домой, — она вернула ключи от машины внуку. — Я там все белье на нервах перестирала, оно не высохло еще, не трогала только у Эдди в спальне. Там свежие чистенькие простыни.

Грейс так смешно подмигивала ему, что даже я это заметила.

— Нет, проблем, ба. Эдвард подвинется, и мы без проблем поместимся у него на кровати.

Кожей чувствовала, как мой парень скрипит зубами, и от этого становилось еще веселее. Я увижу комнату Эда. Я буду спать с ним вместе!

— Ба? Ты теперь так зовешь Грейс? — поинтересовался Эдвард, когда двери лифта закрылись.

— Чудесная женщина, не понимаю, чего ты так боялся.

— Таких вот тупых отмаз, что у нас дома только одна кровать, как будто я бы отправил тебя спать в гостиную…

— Ох, Эд. Это еще не самое страшное, что она мне рассказала о тебе.

— Серьезно? Удиви меня.

Глава 32 Воскресенье без секса

Эд

— Она что сказала?! — парочка керамических садовых гномов посмотрела на меня недовольными нарисованным глазами, как бы спрашивая, что орешь в такую рань в воскресенье, придурок.

— Так и сказала, что ты закрывался в ванной с порочными мыслями обо мне и парочкой тюбиков геля, подаренного Дастином, — похихикивала Бет, как школьница. Слово «дрочить» вызывало у нее очень бурную реакцию, она краснела и смущалась, и я решил воспользоваться ее невинностью на полную катушку. Не будет больше ржать на пару с Грейс на пару. Сговорились.

— Я спал, Бэйли. Тупо уснул в ванной. Такое бывает, прикинь?

— А смазка? Тут нечего стесняться, Эд. Все делают это, — не сдавалась Ложечка, продолжая свой допрос. Вот бы она завтра меня так прессовала на постановочных слушаниях, уже жду с нетерпением.

Ладно, смазку я взял на всякий случай. Но даже не открывал. Я был дик зол на Дастина с его внезапными планами, а еще мучился периодическим стояком, вспоминая одну девчонку, которая бельишко не носит, натягивая мою старую толстовку, ткань которой трется о нежные розовые… Отлично, а вот и возвращение стояка!

— Ты хочешь меня в чем-то обвинить, Бэйли? — прижал ее к входной двери. Домой нам сейчас заходить не стоит. Надо бы остыть немного, только я все лишь усугубляю.

— Я…

Этот звук был больше похож на стон. Срывающий последний лист шифера на моей крыше, он заставил меня нервно рыться в кармане в поисках ключей. Наше рваное дыхание на удивление стало синхронным, а невинная похоть в глазах Ложечки кричала мне прямо у меня голове: трахни меня, Эд, но нежно. И уже вслух хотел спросить, как это черт возьми сделать? Где грань? Хотелось больше маленькой грязной Бет. Хотелось, чтобы ее ротик сказал что-то, что поможет мне сдвинуть чашу весов в нужную сторону и стянуть трусы с моей гостьи.

— Если ты обвиняешь меня, то делай это по-взрослому. Чем, по-твоему, я занимался один в ванной, думая о тебе?

Ее глаза расширилсь, а губки разомкнулись. Ну же скажи!

— Удовлетворял себя?..

— Скажи это слово! Дрочить, дрочить. Это просто. Просто как дрочить. Д-Р-О-Ч-И-ТЬ.

— Не могу, пойдем в дом, Эд, — умоляюще прошептала Бет, краснея еще сильнее, но ее смущение меня только распаляло. Чувствовал себя дьяволом, водящим по ее губам красным сочным яблоком.

— Я начинаю злиться, Бэйли. Уложу тебя спать в одиночестве, а сам пойду на диван в гостиной, если не сделаешь что я хочу сейчас. Скажи громко.

— Дрочил, ты дрочил в ванной, думая обо мне!

Она прокричала это на всю улицу, и по звуку погребального колокола у меня за спиной, я понял, что мы в такую рань не одни не спим. Наш сосед решил вынести мусор и смутился не то собственному громыхнувшему баку, не то моей грязной девочке.

— Доброе утро, мистер Коулман, это моя девушка Элизабет. И для протокола, в ванной я не дрочил, — поздоровался с ним, едва сдерживая нервные смешки.

— Доброе утро, Эд, Элизабет, мое почтение. Как дела у Руби?

— Все хорошо. Переутомление и легкое сотрясение, завтра уже выпишут.

— Славно. Славно. Ну, приятного вам дня.

В дом мы ввалились, задыхаясь от смеха. Ржали, как полоумные, зато в штанах у меня немного поутихло. Остановил меня Коулман от греха.

— Кто первый в душ? — не знаю, как Бет, а я дико хочу смыть с себя вчерашний день.

— Вместе?

— Ммм? Не доверяешь мне, да?

— Именно, вдруг ты будешь дрочить.

На последнем слове опять покраснела. Видимо, моя прививка еще не начала работать.

— Ты прям как мой начальник.

— Дастин? Это почему?

— Он запрещает мне за несколько дней перед съемками разряжаться. Хочет, чтобы сцена финальная была сочнее.

— Это как? — невинно спросила Ложечка, и я даже потерялся на мгновение.

— Эм. Ну если… блин, меня немного не туда понесло, давай сделаем вид, что я ничего не говорил, а?

Она скрестила руки на груди и наградила меня недовольным взглядом:

— То есть меня ты заставил кричать слово дрочить на всю улицу, а теперь сам чего-то говорить не хочешь. Ну уж нет, Эдвард, я жду.

Сейчас я буду своей девушке рассказывать про механизмы эякуляции, в частности опишу, как кончаю на съемках. Отлично.

— И что будет, если я промолчу?

— Обижусь.

— Окей, я переживу. Мне спать на диване?

— Нет!

— Вот и славно. Тогда я первый.

Рванул в ванную, быстро закрылся изнутри и услышал по ту сторону двери недовольный стук.

— Блин, Эд, открой, чего ты как маленький!

Именно. Не хочу я торопиться. Хочу побыть маленьким с тобой, Бет. Сегодня будет очень редкое воскресенье в моей жизни. Оно будет без секса.

Бет

Он был там целую вечность. Даже напевал что-то, дразнился. А когда вышел в домашних штанах с растянутыми коленками и россыпью блестящих капель на голых плечах, груди, животе, я поняла, что в жизни не видела ничего сексуальнее. Он лениво вытирал влажные волосы полотенцем, а потом набросил его себе на лицо и шумно высморкался. Дурак.

— Твоя очередь, — он протянул мне свое полотенце, и я с визгом отпрыгнула. Знаю, же что Эд кривляется, но его дурашливость такая заразительная, что хочется беситься вместе с ним. Бегала от него по всей комнате, налетая на мебель, даже через диван перепрыгнула, а вот у моего парня не вышло. Он споткнулся об опрокинутый мной стул и растянулся на полу, держась за ушибленное колено и продолжая ржать.

— Напомни больше не бегать без очков.

— Не бегай без очков.

Усмехнулся.

— Принесешь? Оставил на раковине.

Сделала вид, что иду в ванную, бесшумно обошла его и нависла над его головой. Мои волосы скользнули по его щекам, и Эд блаженно зажмурился.

— Мне так хорошо с тобой, Бет. Если бы ты не подошла ко мне из-за задания Ита Вита Фита, я бы сам тебя поцеловал.

— Ты и так меня сам поцеловал.

— Точно! И сейчас поцелую, хотя нет. Ты еще зубы не чистила. Фу! Марш в ванную!

Он дал мне свежее полотенце и новую запечатанную щетку со словами:

— Теперь официально твоя. Ты же теперь будешь чаще гостить у нас?

— Если пригласишь.

— Это твой пожизненный пропуск, Бет, — он показал на щетку.

Сжимала этот неожиданный подарок в руках и уже строила планы на все уикенды до конца вселенной. Хочу быть здесь. Хочу быть с ним.

— Я буду приезжать, Эд!

— Не сомневался, а сейчас душ и догоняй меня, я уже с ног валюсь в прямом смысле, сама видела, — он зевнул и помахал мне уже с лестницы.

Быстро ополоснулась прохладной водой. Видимо, бойлер не успел нагреться. Взбодрилась.

Жутко не хотела влезать обратно в свои вещи. Собрала их в кучу и запихнула в рюкзак. Недолго думая, завернулась в полотенце и с бешено бьющим в груди сердцем встала на первую ступеньку. Мне все это не грезится, я правда здесь. Поднимусь на верх и окажусь с Эдом в одной комнате, в одной постели и без одежды.

Он уже спал. Не дождался. Маленькая комната на втором этаже. Куча потрепанных книг, где-то лежали старые сломанные очки, перемотанные скотчем. Провела по ним рукой, улыбнулась нашим схожим вкусам в литературе. Не ожидала, что Эду нравится Брэдбери. Он не похож не любителя фантастики. Вдохнула в себя полной грудью мечты маленького мальчика, который слишком рано стал взрослым.

Наклонилась к его безмятежному лицу. О чем ты мечтал, Эдвард? Получится ли у нас вместе воплотить все, к чему ты стремился до того, как жизнь решила проверить тебя на прочность?

Эд

В моей жизни было много разных пробуждений. Иногда я ставил будильник на три утра, чтобы позаниматься, иногда на полчетвертого. Временами я хотел выспаться, и тогда я заводил часы аж на пять. В целом моя жизнь вполне отличалась разнообразием, но чтобы так — впервые. К моей груди прижималась полностью обнаженная девушка, а на смазанном циферблате маячил час дня. Протер глаза, не зная чему удивляться. Час дня… Я в своей постели… с девушкой. Моей девушкой, а она без одежды. И если будильнику я еще поверил, то убедиться во втором открытии мне помогла моя собственная ладонь, которая погладила соседку по кровати начиная с плеча, повторяя изгиб талии и останавливаясь на бедре.

На всякий случай нашарил очки на прикроватной тумбе. Бет. Сглотнул. Ну да… Надо было ей хотя бы что-то из своего дать. Представил ее в длинной застиранной футболке. Нет, это бы тоже не спасло меня от стояка и безумного желания продолжить традицию моих развратных воскресений.

— Выспался? — ласково спросила Ложечка, сонно потирая лицо.

Это жест я тоже официально признаю сексуальным. И как она зевает тоже.

— Соображаю пока. Мне же это не снится? Ты без трусов со мной лежишь?

— Угу. Ты уснул, а мне не хотелось тебя будить, но не в грязном же было ложиться?

— Логично. А не боишься, что у меня самоконтроля не окажется при таком раскладе?

— Не боюсь, на то и расчет был, Эд.

— А… А ты коварная.

Вот же! Меня сейчас соблазняют. Водят куском мяса перед питбулем. Но этого моему дрессировщику показалось мало. Он положил мне его на нос и ушел, и теперь сохранность маленькой Ложечки целиком и полностью на моей совести. А совесть очень медленно просыпается, чтоб ее. Уж лучше бы спала, а то я уже сместил ладонь на ягодицы Бет Бэйли, раздумывая над самой важной дилеммой мироздания: сдавить или погладить. Совесть на пару со скромностью как-то неуверенно грозят пальчиком в подсознании.

Но даже моей мучительнице показалось мало, она уже вовсю гладила меня по животу, невзначай задевая резинку от трусов. Я даже подвинулся, чтобы Ложечке было удобнее. Совесть все еще молчала, следила за мной. А я что? Я ничего. Просто лежу. Наблюдаю.

Толчок в грудь. И вот я уже на лопатках, а Бет забралась на меня сверху и легла на грудь. Стесняется приподняться. Забавная. Ждет от меня ответных действий. А я козел. Нарочно убрал руки за голову и стараюсь не улыбаться. Не будет у нас секса сегодня.

Притихла. Поняла, что я ничего делать не собираюсь, а затем эта офигевшая перешла к более решительным мерам.

— Бет, что по-твоему ты сейчас делаешь? — ох как меня голос выдает. Жалкий такой, несчастный.

— Ничего такого.

— Ничего? Ты меня за член держишь, не заметила? Или ты промахнулась так?

Крепко держит. А еще у нее рука слегка дрожит и пропускает через меня такие зверские вибрации, что я сейчас себе губу в кровь прокушу.

— А тебе не нравится?

Нравится. Очень нравится. Сейчас сдохну, как нравится.

Вместо ответа, издал какой-то скрипучий стон и попытался убрать ее руку. Только хуже сделал. Потому что только помог ей пару резких движений добавить к издевательству над своим телом. Ей понравилась моя реакция, и она повторила, потом еще и еще. Уже не мешал, просто наслаждался ее неумелыми попытками, которые заводили сильнее, чем если бы она все правильно делала.

— Знаешь? — она приподнялась и заглянула мне в глаза. — Я бы могла по-другому… Без рук.

— Как по-другому? — не то что бы я не знал другие варианты, но реально стало интересно, что она имеет в виду.

— Ртом…

Пока переваривал это признание и перспективу, Бет, не дожидаясь моей реакции, нырнула под одеяло.

Святой Дастин, спаси от греха. Где ты, когда ты так нужен?

Пришлось справляться собственными силами. Схватил ее за плечи и уложил на подушку рядом с собой.

Тело мне потом спасибо не скажет. Уже ноет и намекает, что еще не поздно вернуть Бет обратно и почувствовать ее мягкие губы и язычок там.

— Куда ты так торопишься, Бэйли?

— Ну хорошо, давай сначала поцелуемся

Как же тупо я пытаюсь дистанцироваться от нее, называя по фамилии. Но только это напоминает мне о ее отце, которому мы оба врем. А хорошие отношения не построить на лжи. Даже если перед друг другом мы честны, вокруг нас все равно полно недомолвок.

— Я не про это! Зачем так спешить?

— А что не так. Ты мой парень, я твоя девушка.

Она в принципе права, Эд. Что ты скажешь на это? Твой ход!

— Твой. Но, Бет…

— Ты меня не хочешь? — расстроено спросила Ложечка.

Интересно, что ее на эту мысль натолкнуло: мой пульсирующий в ее ладони член или перекошенная маньячная рожа.

— Хочу, но Бет…

Видимо, меня только на это «но, Бет» сегодня и хватит. Не могу сформулировать ни одной умной причины, по которой я не могу заняться сексом со своей совершеннолетней девушкой.

Ждет. Дышит тяжело. Надежды не теряет. Опять этот взгляд, склоняющий к разврату. Дастин, твою мать, что мне делать?!

— Ты сама не ответила.

Красавчик. Стрелки перевел. Сейчас время выиграю.

— А?

Она может отвечать не так эротично? В пинг-понг со мной поиграть решила, отопнула вопрос в мою сторону.

— Я спросил тебя, куда ты так торопишься?

— Я… — смутилась, взгляд прячет. Интересненько.

— Лучше ответь. Ты меня только что держала за член, что за стесняшки ты врубила?

— Хочу почувствовать, что другие чувствовали, — призналась и тут же закрыла обеими ладонями лицо. Совсем хорошо…

— Кто именно?

— Другие девушки, которые были с тобой. Прости-прости!

Ох ты ж. Зато. Меня отпустило немного. Ревнует. Ребенок.

— Не извиняйся. Иди сюда.

Обнял ее и глубоко вздохнул. Мне даже раздумывать над словами не нужно. Я знаю, что хочу сказать ей. Главное, чтобы она поняла.

— Нет никаких других. Там работа. А то что сейчас между нами, это другое. И может быть, я прозвучу старомодно или даже смешно, но я свой первый раз хочу сделать особенным. Не при свечах и в лепестках роз, боже упаси. Но я хочу заняться с тобой любовью не потому что так надо, чтобы тебя не обидеть или потакать твоей ревности. Хочу, чтобы тебя и меня накрыло. Чтобы мы с тобой не заморачивались и ни на кого не смотрели.

— Я все испортила да?

— Нет. Это мои тараканы. Для меня секс и так превратился в рутину, вот я и мечтаю о чем-то немного другом.

— Противоречишь себе. А сказал про первый раз, — буркнула меня в грудь.

— Не-а. Для меня первый. Я ни разу не делал это без камер и по любви.

— В каком смысле? — она оторвала от меня лицо и смешно похлопала глазками.

— Я не занимался сексом вне студии с любимой девушкой так понятнее?

— Как это?

О до нее дошла пикантная подробность моей биографии. Прямо вижу, как она пытается сформулировать вопрос.

— А твой первый раз? Ты на камеру это сделал?

В ужасе прижала ладошку ко рту. Смешная. Надо бы ей объяснить, что для парней это чуточку проще. Нет особой сентиментальщины в самом факте перепиха. Даже в самом первом. Даже с двумя сексуальными порнозвездами. Ну было и было. В компании друзей я бы похвастался даже, если бы они у меня были. Мы запоминаем не сам факт, а человека. Ту самую, от которой не только в штанах шевелится, а в груди. А такого в моей жизни пока не случалось. Вернее, вот-вот случилось. Прямо сейчас творится.

— Там еще и народу была куча, и все советы давали что, как и куда. Жесть полная, — подлил масла в огонь, наблюдая за реакцией Бет.

— Я же не знала… Ты прости меня, пожалуйста. Я больше не буду наседать.

Рассмеялся. Так переживает!

— Теперь понимаешь? Я хочу особый первый раз. Хотя бы после похода в кино и нормального знакомства с твоим отцом.

— Мы, кстати, еще успеем на сегодняшний дневной сеанс Хроник хищных городов. Я у тебя книгу Филиппа Рива увидела и загуглила ближайший кинотеатр, а папа завтра придет на наш проект. Он хочет всех участников после позвать в ресторан отметить.

Она либо сумасшедшая, либо просто сильно-сильно хочет со мной переспать, вон как подготовилась. В шахматы точно ей проиграю. Она стратег покруче меня. Только надо было подороже свою девственность ей продать. Что-то мало я запросил.

— Договорились, — поцеловал ее слегка припухший нос: — Тогда прямо сейчас собираемся в кино. Я успею приготовить тебе завтрак?

Глава 33 Парень или единорог?

Бет

Если он всерьез думает, что я прощу ему свое сексуальное фиаско за омлет, то он чертовски ошибается! Это же самый обычный омлет. Несколько яиц, помидоры, лук, что еще. Эд долго взбалтывал все вручную, а его смешной фартук совсем не выглядел смешным. Ничего более возбуждающего в жизни не видела и ничего вкуснее не ела.

— Приятного аппетита. Нравится? — он сел с тарелкой напротив, и я лишь поджала губу вместо ответа. — Наверно, не сравнится с готовкой личного повара семьи Бэйли.

— У нас нет личного повара. Когда я дома, папа сам готовит завтраки мне каждое утро, как бы ни был занят. Всегда. Он был талантливым шефом в молодости, потому и стал таким успешным в пищевой индустрии. Он знает, что нужно разным людям.

— Тогда у меня нет шансов, — Эдвард пожал плечами и отломил кусок от своей порции.

— Хочешь посостязаться с моим отцом?

— Я бы лучше заимел его в союзниках.

Если он всерьез думает, что я все забуду после самого простого похода в кино, то он псих. Поднятый подлокотник между нами, теплое плечо, обжигающее дыхание. Кажется, я пропустила момент, когда главного героя чуть не придушил жуткий киборг с горящими зелеными глазами. Он спросил героиню множащимся голосом, от которого веяло металлом:

— Ты любишь его?

И мне хотелось ответить вместо Эстер Шоу*:

— Люблю! Я люблю Эда!

Но я молчала. Пыталась вспомнить, а успела ли сама сказать ему о своих чувствах, или это лишнее, и Эдвард все сам знает?

Он очень наивный, если полагает, что я перестану обижаться после нашей поездки обратно в Пало-Альто и долгого обсуждения фильма, в частности: какого хрена главная героиня такая красотка?

— Ну серьезно, Бет, ты видела ее лицо?

— По книге она совсем не такая!

— Именно! Я даже процитирую тебе, — он забавно наморщил лоб, а затем почти слово в слово зачитал отрывок:

Лицо от лба до подбородка рассекал чудовищный шрам — словно чей-то портрет со злостью разорвали сверху донизу. Рот кривился в вечной усмешке, от носа остался обрубок. С изуродованного лица на Тома смотрел единственный уцелевший глаз, серый и холодный как зимнее море.*

— Я так часто перечитывал это, думая, какой же Том на самом деле глубокий персонаж. Он смог разглядеть за внешним уродством Эстер и даже за ее жестокостью человека, которого можно полюбить, и я думал…

— Полюбят ли тебя? — закончила за Эда.

— Типа того. У меня, конечно, нет шрама через все лицо, но багаж приличный за плечами.

— Я бы согласилась стать твоим Томом, если бы не одно но.

— Мое шикарное безупречное тело и смазливая мордаха? — он повернулся ко мне и улыбнулся.

— Окей, три «но». Твое тело, мордаха и то, что я сама ищу своего Тома. Того, кто увидит во мне не богатую пустышку по имени Элизабет Бэйли, а…

— Ложечку? — рассмеялся Эд.

— Именно ее.

— Тогда прекращай искать, я твой Том. И хватит называть меня Томом! Бесит, я начинаю ревность.

Теперь уже смеялась и я. Даже на какое-то мгновение забыла про свою детскую обиду сексуального характера.

Вспомнила о ней, уже глядя на домик сестринства.

— Тебе конец завтра, Хэндерсон!

— Не сомневаюсь, — он усмехнулся. — Я буду ждать твоей победы надо мной, Бэйли.

— Я хочу посмотреть на тебя в костюме и галстуке.

— Не напоминай! — он закатил глаза. — Сэмьюэльсон слишком сильно борется за аутентичность. Н

У моего парня не было шансов. Резонансное дело, дыры в договоре. Присяжные были на нашей со Слоуном стороне. Но Эд был виртуозен, продавливал интересы компании до самого конца. Говорил о безопасности и комфорте пассажиров, о затруднении эвакуации.

Но он все проиграл, а судебная практика США пополнилась новым прецедентом.

— Это было круто!

Нас окружили студенты и преподаватели, а мы смущенно принимали от них похвалу. Нам с Эдом было очень неловко пожимать друг другу руки после показательного выступления. Мне хотелось обнять его. Извиниться за свою агрессивную тактику, но и он не был ангелом. Только на нас все смотрели. Особенно мой отец. Приходилось кивать, улыбаться.

— Я приятно удивлен, Элизабет. Мистер Сэмьюэльсон, спасибо за приглашение и за мою дочь. Я не сомневался в ее талантах, но сегодня имел удовольствие наблюдать ее триумф.

— Это было легкое дело, папа. У Эдварда задача была гораздо сложнее.

— Я заметил. Мистер Хэндерсон, — отец протянул ему руку. — Я бы хотел иметь в своем штате таких юристов. В наши дни, когда засудить могут за что угодно, зубастые акулы на вес золота.

— Ваша похвала очень лестна, мистер Бэйли. Я бы с удовольствием напросился к вашим юристам на практику. Это стало бы для меня бесценным опытом.

— Я подумаю, что можно сделать. А пока приглашаю желающих на ужин. Не терпится познакомиться с друзьями моей дочери поближе.

Отец звал всех, но его внимание все равно целом было отдано Эдварду, и я не знала, хорошо это или плохо.


Эд.

Ложечка словно рождена для этого. Маленькая Фемида, которой невозможно не любоваться. И я не сводил с нее глаз. Уверенная, яростная, прекрасная, она схватила меня за горло цепкими пальчиками и не отпускала до самого конца, пока я не склонился перед ней на колени.

Нас поздравляли. Меня хлопали по обоим плечам, хвалили. А я смотрел только на нее, рассеянно отвечая окружившим нас людям.

Рука Николаса Бэйли стала чуть мягче со времени нашего недавнего знакомства, а вот взгляд подозрительнее. Но мне нечего скрывать больше. Я честен перед его дочерью в своих чувствах и намерениях. У нас уже нет секретов друг от друга. А еще я честен и перед ним. Удержался вчера и теперь открыто смотрю в глаза человеку, который важен для Бет, которому хочу понравиться и я.

— Ваша похвала очень лестна, мистер Бэйли. Я бы с удовольствием напросился к вашим юристам на практику. Это стало бы для меня бесценным опытом.

Бет поехала с отцом. А я плелся на своем Шеви и боролся с дрожью в коленях. Уверен, Николас видит больше остальных. Меня он точно раскусил. Готов ли я сам бороться?

В ресторан пришел одним из последних. Бэйли арендовал целый зал и с улыбкой наблюдал за дочерью, окруженной одногруппниками. Я тоже засмотрелся. Она улыбалась, рассказывала им что-то, забавно махала руками.

— Она нравится тебе.

Даже не вздрогнул, когда Никалас встал по правую руку и сказал это.

— Это так бросается в глаза, мистер Бэйли?

— Надеюсь, не всем. Но отец должен подмечать такие вещи. И что ты намерен делать, Эдвард?

— А что я могу?

Сердце стучало в ушах. Я не ожидал такого стремительного разговора с отцом Ложечки, но с другой стороны, какой смысл тянуть?

— Даже не знаю. Для начала рассказать мне, что происходит с моей дочерью. Советую не врать. То, что они с Куртом разыгрывают передо мной спектакль, я уже давно догадался. Норис Младший паршивый актер. Другой вопрос, какую роль ты играешь во всем этом?

— Вы накажете, Бет?

— За что? — удивился Николас, а я все никак не мог прощупать его и понять, как много он знает. — Она натворила что-то?

— Нет.

— Тогда за что ее наказывать?

Молчал. Боролся с захлестывающим меня жаром, который резко сменялся холодом, словно кто-то льдом по позвоночнику начал водить.

— Я такой страшный, Эдвард? Ты был смелее час назад. Не заставляй меня разочаровываться. Что у тебя с моей дочерью?

— Мы встречаемся, мистер Бэйли.

— Как интересно. Давно?

— Несколько недель.

— Я настолько плохой отец?

— Почему?

— Она скрывала тебя от меня. Вот пытаюсь разобраться почему.

— Наверно, не хотела вас разочаровывать. Я не из богатой семьи, и не совсем вашего круга.

— Вот как. И насколько у вас все серьезно?

— Она приехала поддержать меня на этих выходных, когда моя сестра попала в больницу, познакомилась с моей бабушкой. А еще мы были в кино.

Господи, еще несколько вопросов, и я все ему расскажу.

— Ты спал с ней?

— В каком смысле?

— В прямом. Ты спал с моей дочерью?

— Если вы о сексе, то нет. Мы так далеко не заходили. Но она ночевала у меня дома. Не совсем дома, мы сидели в больнице до утра воскресенья, потом отдохнули несколько часов у моей бабушки и поехали в Пало-Альто.

Кк на допросе…

— Хорошо. Я тебе верю, но повторю вопрос, что ты намерен делать, Эдвард?

— Я бы хотел и дальше встречаться с Бет с вашего позволения.

— Я не могу вам двоим запрещать, вы взрослые люди.

— Но?

— Ты умный и слишком правильный мальчик, Эдди, и ты не скажешь ей ничего о нашем разговоре. Пусть они с Куртом продолжают свой спектакль и изображают влюбленных.

— Зачем вам это?

— А это уже не твое дело.

— А я?

— У тебя роль самая обычная. Делаешь ее счастливой, вот как сегодня. Мне нравится, когда она такая. Но если из-за тебя она будет расстраиваться или, упаси Боже, плакать, Хэндерсон, ты очень быстро лишишься этой привилегии и на милю к ней не подойдешь больше.

— Спасибо, мистер Бэйли.

— За что?

— За доверие.

— Это не доверие, Хэндерсон. Просто я очень люблю свою дочь. Десять лет назад она захотела стеклянный шар с единорогом. Черт знает, где она его увидела. Приснился он ей, что ли? Но ради этого дешевого говна я готов был в лепешку разбиться, и я нашел его на какой-то гаражной распродаже. Как думаешь, через сколько он ей надоел?

— Через сколько? — спросил осипшим голосом.

— Уже к тому же Рождеству лежал забытый на полке. А ты, Эдвард, продержишься до сочельника или покроешься толстым слоем пыли? — он смахнул у меня с плеча невидимые крошки.

— Кстати, о праздниках, — я попытался перевести тему. — Я могу позвать Элизабет к нам на День Благодарения?

— Не наглей. Это семейный праздник, а ты пока еще мифический единорог в шаре. Не надоешь ей, уступлю тебе Новый год, а дальше посмотрим.

— Я поймал вас на слове, Мистер Бэйли, Новый год она встретит со мной.

— Посмотрим. Элизабет ни слова о нашем разговоре.

Когда Николас оставил меня одного, мне потребовалось несколько минут, чтобы унять дрожь в коленях и дохромать до стола. Осушил целый стакан с водой, но лучше не стало. Галстук удавкой стянул шею.

— О чем говорили с папой? — Ложечка почти вплотную ко мне прижалась, делая вид, что заинтересована в разложенных на подносах холодных закусках.

— Да обо всем. О постановочных слушаниях сегодня, о возможной стажировке у вас.

Как же тяжко ей врать, но Николас следил за нами немигающим взглядом. Пугает до трясучки.

— Это круто, Эд. Ты определенно ему понравился. Это уже что-то!

А я вот совсем не разделял ее уверенности. Меня просто не воспринимали всерьез, а считали чем-то вроде очередного каприза. Вот бы узнать поподробнее о судьбе того снежного шара.

— Слушай, Бет. А тебе нравятся единороги?

Чувствовал себя по-идиотски, и Ложечка явно разделяла мои мысли.

— Мне, по-твоему, десять лет?

— Нет, конечно! Выглядишь на одиннадцать, — нервно рассмеялся.

— Я уже давно выросла из единорожьего возраста, Эд.

Еще бы! А если и меня она так же перерастет? Черт, обещал же себе не загоняться, почему это так сложно?

* * *

— Какие планы на выходные? — с немного грустной улыбкой спросил Эд на нашем привычном месте прощания, в его Шеви на самой дальней парковке кампуса.

— Пока не решила. Думала, домой съездить. Папа на этой неделе зачастил звонить. Скучает, наверно. Сделаю ему сюрприз.

Эдвард хмыкнул, словно над какой-то только ему известной шуткой посмеивался внутри. Такой он нравится мне еще больше. За эту неделю мы сильно продвинулись в отношениях. Между нами рушились барьеры, и после выложенных на стол карт стало легко и просто. Мы даже начали обсуждать его работу. На этих выходных у него было аж целых два дня съемок. Ему нужно было наверстать пропущенное в прошлое воскресенье.

— Бредовее сюжета я в жизни не видел, — простонал он во вторник, когда Дастин выслал ему скрипты. — Боже…

— Дай посмотреть, — я протянула руку, и Эд вложил мне в ладонь свой телефон.

— Зря ты. Довольно миленько. Забитая школьница подвергается издевкам со стороны двух парней из футбольной команды. Они жестоко задирают отличницу, годами отравляя ей жизнь. Однажды девушка решает отомстить… — зачитала я вслух. — Начало как у молодежного триллера, по-моему, круто! Не знаю, чего ты паришься.

— Да? Тогда дальше читай.

— Окей. Обманом она накачивает ребят наркотой, помещенной в печенье девочек-скаутов. Ничего не подозревающие парни, съедают угощение, после чего просыпаются уже в темном подвале и без одежды, — я понизила голос до зловещего шепота. — Все еще не вижу здесь ничего такого. Надеюсь, ты не заболеешь. В подвале холодно?

Эд не стал комментировать, просто со стоном повалился на стол, и я решила читать уже про себя от греха подальше.

— Слушай, тут написано, что девушка шантажом склоняет парней к ди-пи. Что такое ди-пи?

Он поднял голову и посмотрел на меня, словно меня к лику святых только что причислили.

— Ты не знаешь? — недоверчиво переспросил Хэндерсон.

— Знала бы, не спрашивала. Скажешь, или мне загуглить?

— Двойное проникновение это.

Он даже паузу драматическую выждал. И?

— Я все еще не понимаю. Кто, куда проникает? Они вдвоем в подвал?

— Ага… в подвал. Это значит, что маленькая девочка-скаут по сюжету хочет, чтобы два школьных хулигана занялись с ней сексом одновременно.

— А-а-а… Ох. Прям вместе?

— Да. Шикарный сюжет?

— Странный. А в чем наказание-то?

— Сам не понимаю. Надеюсь, те кто посмотрят наше видео не воспримут это как руководство к действию. Задирай девчонок, пока они не психанут и не захотят переспать с тобой и твоим другом. — Эд смешно бодал лбом парту.

— Я бы посмотрела на тебя в образе хулигана.

— Даже не вздумай, Бет. Если так хочешь, я попрошу Дастина сделать пару фоток, после того как, Лив пошаманит с моими волосами и добавит мне пару царапин на лице.

Я стану очень плохим парнем.

— А девушка? — я шумно сглотнула, боясь этого вопроса. — Кто будет играть школьницу?

Я пыталась убедить себя, что не ревную, но мысль о сопернице все равно мучила меня. Эд понял без лишних слов.

— Сара. Самое смешное, что он самая старшая из нас. Но она идеально играет милых и невинных девушек, потому что она такая и есть. Именно в эту ее детскость и влюбился Норман. Ее муж Норман. Он даже на съемки приходит.

Он сделал особый нажим на этом. Ревность немного отступила. Мы справимся. Обязательно.

— Знаешь, — я вернулся ему телефон. — Не заморачивайся из-за сюжета. Это же просто эротическая фантазия. Вряд ли посмотревшие серьезно отнесутся к посылу.

— Уверен, большая часть просто отмотает начало и перейдут сразу к нашему с Дэном «наказанию».

В среду я увязала с Эдом в тренажерный зал и несколько раз съехала на заднице с беговой дорожки, засмотревшись на моего парня. Пришлось зажать его в углу у душевой. Целовала его солоноватые губы, вдыхала запах пота и мечтала оставить его без футболки.

В четверг мы несколько часов просидели в библиотеке, занимаясь немецким, а после долго-долго прощались в архиве, куда не пробивала камера видеонаблюдения.

Пятница наступила слишком быстро.

— Передавай привет мистеру Бэйли.

— Все еще не расскажешь, о чем вы с ним говорили.

— Я тебе уже все сказал. О перспективах и единорогах. Не скучай. Я буду звонить и писать каждые полчаса.

— Только попробуй и обмани в это раз.

— Накажешь?

Он сделал испуганное лицо и тут же написал что-то у себя в телефоне. У меня в кармане пиликнуло.

— Отчет пошел, Бет. Прочитаешь, когда уеду, а пока…. Показать, как целуются очень плохие парни?

* * *

Стул шатался под ногами. Никак не могла дотянуться до верхней полки. Как я вообще умудрилась туда что-то убрать? Видимо, я слишком сильно не хотела, чтобы папа увидел, что я натворила с его подарком. Мне самой было тяжко смотреть. А потом Эд вдруг напомнил. Случайность? Почему он заговорил о единорогах?

— Можно? — отец постучался. В последнее время он особенно трепетно относится к моей личной жизни. Почти не расспрашивает о Курте, не допытывался, на что я потратила круглую сумму с карты. На него так повлияли мои успехи по учебе, или что-то другое?

— Заходи, конечно.

Продолжала шарить среди старых книг и игрушек.

— Чем занята?

— Искала кое-что. Помнишь, ты подарил мне снежный шар на Рождество?

Он нахмурился:

— Зачем тебе?

— Я так радовалась, когда ты принес его. Не расставалась с ним ни на минуту, а потом я вечером положила на раковину, когда чистила зубы…

— Разбила?

— Он треснул. Я так расстроилась, а тебе не сказала. Проплакала тогда всю ночь.

— И почему вдруг вспомнила сейчас?

— А я не забывала. Просто Эдвард вдруг спросил, люблю ли я единорогов. Я ему сказала, что уже большая девочка. Но оказывается, нет, — вытащила усеянный трещинами подарок. — Злишься?

— Из-за снежного шара?

— Из-за того, что не рассказала тебе тогда?

Я много тебе недоговариваю, папа. Очень много…

— Нет, просто я не думал, что для тебя это так важно, Бет, — он положил ладонь на стеклянную поверхность, и мне даже показалось, что когда он уберет руку, то трещин там уже не будет.

— Очень важно. Я больше не буду его прятать, — поставила шар на стол, не стесняясь его сколов и изъяна. Смотрела на блестящие снежинки, мерцающие на свету, как опускаются вниз, вздрагивают и снова взмывают, подхватываемые какакой-то неведомой силой.

Я люблю его…

— Да, он неплох, если смотреть под правильным углом.

— А? Кто?

— Твой единорог. Я говорю о твоем единороге, Элизабет. Кстати, как у Хэндерсона дела? Его сестре уже стало лучше?

*Отсылка к фильму и книге "Хроники хищных городов"

Глава 34 Нам нужен экзорцист

— Отличная работа, — поблагодарил Дастин после съемок. Он суетился как обычно, давал персоналу последние распоряжения, хлопал всех, кто оказывался в опасной к нему близости по плечу.

Решил избежать этого дежурного жеста, обмотался предложенным мне полотенцем, подхватил с пола рюкзак и незаметно выскользнул из студии.

Пока вода в душе нагревалась, написал Бет, что я уже отработал, что очень скучаю по ней и скоро поеду домой. Стер слово «дом». Исправил на Пало-Альто. Почему-то стало стыдно перед Руби и Грейс. Словно предаю их этой простенькой фразой. Но отрицать, что мой мир резко стал больше с появлением Ложечки, я уже не могу. Теперь есть два места куда меня непреодолимо тянет. Теперь я увидел для себя просвет.

Встал под теплые струи, задрав голову кверху. Вода приятно ласкала, уставшие от ярких рамп глаза. Мне снова стало казаться, что я могу контролировать свою жизнь. Разговор с Николасом Бэйли до сих пор звучал в голове отголосками легкой паники, но с другой стороны, он не против наших отношений с Бет. Он предложил работу. Такие люди не шутят, он был серьезен, и я безумно хочу уцепиться за эту возможность. Не ради Руби, не ради мистера Бэйли, даже не ради Бет. Ладно, отчасти и для нее. Мне разбивают сердце наши прощания перед уик-эндами. Но больше всего я хочу поменять что-то ради себя самого. Мечтаю о большем, о своем билете в другую жизнь, где я буду принадлежать только моей Ложечке.

У выхода из душевой караулил Норман.

— Знаю, что ты очень торопишься, Эд. Но задержись еще немного. Нам с Сарой хочется кое-что сказать всем вам, тебя, Дэна, Лив и Дастина мы зовем выпить. Всего на часок. Пожалуйста.

Посмотрел на время. Еще очень рано, а Норман так редко о чем-то просит. Почему нет?

— Я позвоню своей девушке, хорошо? Предупрежу ее.

Моей девушке. Как это странно говорить. Никак не привыкну, но в такие моменты сердцу особенно хорошо. Вот сказал это вслух, и словно мы с Ложечкой публичный договор оферты заключили и теперь уже никуда не денемся.

— Спасибо, это очень важно для нас и для Сары особенно.

Уверен, еще пару недель назад, я бы отказался и никуда не пошел. Мне было относительно комфортно носить свою скорлупу, но Элизабет своими тонкими ручками разбила ее и яростно содрала, и теперь мне просто ничего не остается, как сменить пух, на гибкие перья и встать на крыло. Я буду учиться очень прилежно, Бет. Хочу летать с тобой вместе.

* * *

Дастин и Лив уже сидели за столиком в небольшом кафе. Дэна окружило несколько девушек у барной стойки, которые признали в нем того самого Дабл Дэнни и разводили его на фотки. Вернулся мой напарник по сценам с пятью салфетками с номерами.

— Как ты это делаешь, Эдди? Чертов Кларк Кент. Типа надел очки, и никто не признает в нем супермена. Что за бред?

— Можно подумать, ты расстроился своему улову, — парировал уже приевшуюся шутку.

— Ну, свою Ложечку я еще не встретил, так что повеселиться пока можно. Кто знает, вдруг среди них, — он эффектно разложил салфетки, словно у него там был флэш рояль, — есть и моя девочка.

Они все так искренне радовались за меня, и мне было приятно делиться с ними тем новыми, что происходило в моей жизни. Я мог сколько угодно разочаровываться в себе и своем тернистом пути в жизни, но этих людей я уважал и даже любил. Их я тоже уже могу считать своей семьей и поддержкой.

— Как у вас дела, кстати? — спросил Дастин без каких-либо намеков, и даже не из вежливого любопытства.

— Хорошо. Я познакомился с ее отцом…

— О-о-о. И как?

В подробности не вдавался. Просто поделился своими страхами и надеждами.

— Так и спросил? Спал ли ты сего дочерью? — Дэн обхватил обхватил губами соломинку на своем молочном коктейле, сделал глоток. У барной стойки кто-то заверещал в исступлении. Показушник.

— Ну, тут я не врал. Мы пока не делали этого.

— Почему? — теперь уже Лив включилась в разговор. — Она не хочет?

— В том-то и дело, что хочет. Голая в постель залезла, оседлала меня. Просто я не знаю, что делать.

Все заржали.

— Ты? И не знаешь? Серьезно? — каким-то ультразвуком спросил Дэн, не прекращая гаденько хихикать.

— Да не в том смысле. Она девственница, и я… Понятия не имею, как сделать все правильно.

Теперь засмеялась Оливия, и бокал в ее руках опасно задрожал… А вот Дастин и Дэнвер шутить резко перестали.

— Боже, Эдди, поверь девушке. И у девственниц, и у не девственниц там примерно одинаково, просто берешь и трахаешь. Слышишь? Берешь свою девушку срываешь с нее одежду, достаешь свой большой пульсирующий член и…

Дастин прикрыл ей рот, но сквозь мычание я все равно понял, что от меня требуется. Слова рвать и насаживать меня немного напряли, а Дэн на всякий случай отсел.

— Ума не приложу, когда она успела надраться, — извиняющимся голосом сообщил мой начальник. — Только сели же, а она уже в хлам.

— Потрачено! — икнула Лив и привалилась к плечу Дастина.

— Оливия как так?

— Как? Ты еще спрашиваешь. Каждый день я только и вижу секс. Слышу секс. Чую секс. Я вся пропахла сексом, но не занимаюсь им! А теперь этот, — она показала на меня. — тупит и не может свою изнывающую по сексу девушку взять и тр…

Ей снова зажали рот.

— Эдди прости, она не ведает что несет, и не знает обо всех ужасах девственности, потому что находится по другую сторону.

Лив попыталась возразить, но Дастин крепко держал ее.

— Это большая ответственность, — пафосно сообщил Дэн, но торжественность момента нарушил неприличный звук пердежа, который Оливия издала губами и языком, а затем закатила глаза.

— Она мне руку обслюнявила, — пожаловался Дастин. — Дэнни прав, первый раз это важно. Если хочешь совет, то смажь как следует. Скользнешь быстро и легко. Твоя Ложечка даже испугаться не успеет.

Кто о чем…

— И говори с ней. Много говори. Девушки это любят, — поддакивал Дэн.

Снова мерзкий звук со стороны Оливии.

— Вы, как маленькие честное слово! — она стряхнула с себя Дастина. — Не слушай их. Просто в следующий раз, когда твоя подружка полезет к тебе в штаны, не шарахайся, как черт от ладана. Серьезно, Эдвард. Лучше сам засунь ей руку в трусики, стисни ее клитор.

— Где ты эту припадочную нимфоманку нашел? — хмыкнул Дэн.

— Не поверишь. На сайте знакомств. Свидание у нас не заладилось из-за ее бывшего, который внезапно нагрянул в ресторан. Зато Лив потом мастерски замазала мой синяк на скуле. А еще она у нас из строгой католической семьи, видел бы ты с каким крестом она пришла поверх рубашки под горло, у тебя бы эрекция на месяц пропала.

— Да, секса у нас тогда не случилось, — с тоской подытожила Оливия. — У всех вокруг есть секс, кроме меня и девушки этого тормоза. Трахни, Ложечку, Эд.

Отлично. Женская солидарность в действии.

Я уже сбился со счету, сколько раз скромница Оливия сказала слово «трахнуть» за вечер. У меня уже веко дергаться начинало.

— Сделай это, Эдди. За всех нас, одиноких, нежеланных и убогих, — в ход пошли театральные всхлипывания и частые махания длинными ресницами.

— Босс, осчастливь ты ее уже, а? — взмолился Дэнвер: — Мне уже страшно к ней в кресло садиться. А то вместе нанесения тоналки, а меня изнасилует. Креста то на ней я уже не вижу, может не спроста он висел? Защищал мир от этой извращенки.

— Расслабься. Ты не в моем вкусе. Драббл* Дэнни, мне нравятся другие, — она запустила пальцы в волосы своего начальника.

— Я Дабл, а не Драббл, Оливия!

Дастин промычал что-то и отвел взгляд. Ух ты! Да наш порномагнат застеснялся! Какие еще сюрпризы нас ждут сегодня?

— Простите за опоздание! — Сара заняла свободный стул и не дожидаясь Нормана, который вешал ее и свою, куртку выдохнула радостное: Я беременна!

У меня пересохло во рту, а Дэн схватился за сердце, глядя на тест с двумя полосками.

*Драббл — отрывок, короткая зарисовка.

Глава 35 Кто твой папочка?

Эд

— Милая, не пугай так наших малышей, а то эти двое уже начали прикидывать, от кого из них ты теоретически могла залететь, — Норман подхватил двумя пальцами тест, а мы с Дэном продолжали изучать две полоски немигающими взглядами. — Это тест на овуляцию расслабьтесь, дышите, мальчики.

Я выдохнул, а бедняга Дабл Дэнни все еще сидел с мучительной складкой на лбу. Для него словечко овуляция было откуда-то из научной фантастики. Норман пытался объяснить парню все тонкости женского организма, но это совсем не помогало. Он залпом осушил свой молочный коктейль, и я по лицу видел, как сильно Денвер мечтал, чтобы там оказалось что-то покрепче.

Пришел на помощь Норму:

— Сара не беременна, но это значит, что она может стать мамой в будущем.

— В точку, Эдди! — радостно подхватила наша напарница и ткнула себя в бока. — Мои детки очнулись после сна, лечение сработало, это, конечно, только начало пути, которое мы с мужем должны пройти уже вдвоем.

— Ты уходишь? — догадался Дастин, на него было жалко смотреть. Все знали, что его семья — это мы. Прощаться он не умеет.

— Мы будем скучать по вам. Заходить в гости. Позовем на крестины, — у Сары в глазах тоже стояли слезы, Оливия смешно оттопырила губу и приготовилась реветь. Только Денвер еще не отошел от первой новости и напоминал коматозника.

У меня тоже не находилось подходящих слов. Я мог сколько угодно клясть свою работу, но эти люди навсегда останутся частью моей жизни. Хорошей и светлой частью. Поэтому я просто обнял их с Норманом и пожелал удачи.

— У тебя все получится, Эд.

Не хочу ее отпускать. Я эгоистичен и, только работая с Сарой, не чувствую себя мразью перед Бет. А теперь она уходит. Должен порадоваться, должен что-то еще сказать. Но я просто проводил их долгим взглядом, когда они ушли из кафе. Мы остались вдвоем с Дэном и его пустым бокалом. Оливию забрал Дастин, и она напоследок показала нам большой палец, пока начальник не видел, а потом обессилено повисла у него на руке. Что-то подсказывает, что сегодня ей не перепадет.

— Ты когда-нибудь думал, что станешь папой? — внезапно спросил Денвер.

— Я рассматривал вероятность, что кто-то из актрис может забеременеть после съемок. Но они подписывают договор, что берут этот риск на себя. Мы даже в курсе не будем.

— И ты вот так бы смирился с этим? Ну, что где-то будет жить твой малыш, а ты даже не будешь знать, что он твой?

— Понятия не имею, Дэн. Когда мои родители впервые сказали, что у меня появится сестра, я не воспринял это всерьез. Даже когда у матери живот был размером с Аляску. Пока я не увидел Руби в кроватки, я ничего не чувствовал. Вот и на твой вопрос, я понятия не имею, как ответить. Все зависит от ситуации.

— А если бы твоя Ложечка залетела, чтобы ты сделал?

— Это другое.

— Почему?

— Потому что. Не знаю я. Просто другое. Зачем тебе?

Я занервничал. Никогда не думал об этой обратной стороне секса. Держал в голове, но не думал. А теперь все стало еще сложнее. Как бы я выстраивал отношения с Бет, если бы у меня еще и ребенок на стороне появился? Мой мозг окончательно перестал справляться с кучей моральных дилемм за один раз.

— Извини, просто я подумал, если бы от меня залетела девушка, она бы так просто не ушла, правда?

— В каком смысле? — тут я окончательно потерялся, глядя на Денвера с покрасневшими глазами. И этот туда же? Что за день нытиков?

— У всех складывается личная жизнь. Сара встретила Нормана, ты — Ложечку. Черт, даже Оливия сегодня поехала вместе с Дастином. Понимаешь?

— Не совсем.

Он разложил передо мной пять салфеток с номерами, и теперь в этом жесте не было ничего ликующего, напротив, какая-то обреченность.

— Смотри. Думаешь, хоть одна из них захочет чего-то большего, чем перепих на одну, максимум на две ночи? А я тебе отвечу, Эд. Не захотят. Спорим, ты именно поэтому сам тянешь с сексом? Тебе стремно. Вдруг она разочаруется? Вдруг тебя самого не торкнет после всего.

— Все не так, Дэн, — врал ему. Отчасти он озвучил, но лишь толику моих страхов. Но эти два терялись среди вороха остальных.

— У меня была девушка. Чокнутая фанатка. Преследовала меня на фейсбуке в инстаграме. Почту мне забрасывала своими голыми фотками. Я подумал, трахну ее, и отстанет. Позвал ее на свидание и влюбился. Влюбился в свою сталкершу! За одно короткое свидание.

— Как это знакомо. И у меня есть одна любительница нумерологии с жуткой сталкерской тетрадкой.

— Только она меня бросила, сказала, что одно дело — тащиться от меня на расстоянии, другое быть вместе и пытаться примириться с моей работой. Она думала, что я в помощи нуждаюсь. Заблудшая душа, которую надо вырвать из лап порноиндустрии. Я в чем-то понимаю ее, Эд. Понимаю, что это трудно принять. Но я могу быть хорошим парнем, а тот чувак, который дерет в два ствола псевдошкольницу, он другой. Я другой. Я жалости я не хочу. и помощь мне не нужна. Я нормальный, обычный и просто хочу отношений. Не этого всего, — он картинно порвал салфетки. — Не говори Дастину, что меня так развезло сегодня. Я же Дабл Дэнни! Черт.

— А только что утверждал, что ты не он.

— Окей. Окей. Это типа мой мистер Хайд. Ты понимаешь, о чем я, Большой Эдди. В любом случае я тоже не собираюсь заниматься этим до пенсии. У меня один крутой проект намечается, и я очень надеюсь, что ты меня поддержишь, — он сцепил руки, ловя меня в воображаемый кадр.

— Не говори, что пытаешься подсидеть Дастина, и открыть свою студию восемнадцать плюс.

— Нет-нет. Речь не о порно. Но это Калифорния, бро, здесь все про кино. Я тебе расскажу ближе к делу. Тебе понравится. И Ложечке твоей тоже, она у тебя миленькая. Очень подходит под нужный типаж.

* * *

Убедился, что Дэн пришел в себя, и распрощался с ним, когда он пытался соединить клочки салфеток обратно, бормоча что-то о том, что среди этих пяти могла быть его судьба. Та самая Миссис Дабл Дэнни. Неисправимый романтик…

Три часа потерял. Надеюсь, Бет не успела приревновать меня. На сообщения она не отвечает. Дуется?

Выехал на трассу и позвонил ей. Мне ответил заспанный голос.

— Ты спала?

— Угу. Сморило меня что-то. Как посидел с друзьями?

Никаких обидок я не уловил, вроде, все нормально. После разговора с Денвером у меня заметно прибавилось переживаний.

— Хорошо. Сара и Норман поделились хорошими новостями. Лечение сработало, и у них появился шанс завести ребенка. Так что… Она ушла из студии.

Ложечка на мгновение замолчала, а затем очень тихо спросила:

— Теперь тебе придется сниматься с кем-то другим?

— Это ничего не значит, Бет. Клянусь, я люблю только тебя. А тот парень, это не я, — повторил слова Дэна.

— Я не об этом. Ты сам как? Расстроился?

— Есть немного. Они с Норманом иногда вправляли мне мозги на место, как папочка и мамочка.

Боже, как пошло это звучит.

— Тогда мне придется взять на себя эту роль, Эд.

— Роль мамочки? — мне отчего-то стало смешно.

— Роль вправлятеля мозгов. Как думаешь, я справлюсь?

— Ох, ты даже не представляешь, на что ты подписываешься. Это работа без выходных.

* * *

Будни в Стэнфорде превратились для меня в самые яркие моменты всей жизни. Новые друзья, уважение преподавателей, девушка. Мы прятались в библиотеке, целовались до головокружения под недовольными взглядами немецких философов, обедали с Холи и Куртом. Я окончательно растворился в этой правильной реальности, мечтал, чтобы пять дней превратились в вечность, а выходные не наступали никогда. Предпраздничная нагрузка никак не позволяла мне провести полноценный уик-энд с Бет. Дастин стабильно забивал мои субботы дополнительными съемками. Жаловаться глупо, деньги нужны были как никогда. Даже с помощью Ложечки, оплатившей лечение Руби, я едва тянул оплату по остальным счетам Хэндерсонов, отказываться от того, что предлагали, было слишком большой роскошью.

Элизабет тоже моталась домой по выходным, тусила со своими соседками и поддерживала меня изо всех сил. А еще она все чаще спрашивала меня о Хане, и можно ли его выгнать из комнаты на часок. Намек я понял, но все еще трусил, вспоминая разговор с мистером Бэйли и исповедь Денвера. Эти двое меня буквально зажали в тиски из заморочек.

Пока у меня получилось увиливать от секса с собственной девушкой, но очень скоро она зажмет меня в углу, где я не смогу и не захочу оказать ей сопротивление.

— Бет, секс в общаге? Ты серьезно? Это должно быть как-то по-особенному, но точно не так, — как же тяжело шептаться на задней парте. Мы точно спалимся однажды.

— Такое ощущение, что это ты девственник, а не я. Эд. Это просто секс. Мне самой Хана попросить свалить?

Она хуже Оливии! Сговорились они, что ли? Просто секс? С каких пор девственницы стали такими агрессивными?

На помощь мне пришел Келлер. Никогда не думал, что буду ему благодарен. Шикнул на нас, и разговор пришлось отложить. Зато появилось время придумать, как отвлечь Ложечку. В библиотеке после немецкого целовал ее особенно усердно. Она все поняла и к теме больше не возвращалась. Так подумал наивный Эдди и ошибся.

— У меня сегодня кое-какие планы после пар. Я не пойду с тобой в зал. Потренируйся без меня хорошенько. — Она складывала книги в рюкзачок, периодически отвлекаясь на телефон и строча кому-то сообщение.

— Что за планы?

С каких это пор моя Ложечка меня динамит?

— Слоун попросил помочь кое с чем. Он выручил меня на слушаниях, теперь моя очередь ему отплатить.

Шикарно. Она мне мстит. Ясно же как день. А я дурак злюсь и ревную. Ой, да пусть что хочет делает, я что маленький на такое вестись?

— А с вами я не могу пойти потому что?..

— Это будет очень странно, Эд. Мы и так постоянно вместо. До завтра! Хану привет.

Я старался вести себя по-взрослому, по-зрелому. Не смог. Поперся следом. Теперь я превратился в сталкера. Забавная штука, я честно считал, что после моей работы к ревности отношение будет проще. Ну что там может быть у Бет и этого качка с добрым сердцем? Твою же мать! Спасибо тебе, Денвер, скотина.

Жался к кустам, натягивал капюшон до подбородка. Кто-то громко поздоровался со мной, но Ложечка не повернулась. Упорно чесала вперед и ковырялась в телефоне. С ним она, что ли переписываться?

Остановилась у дверей в общагу, спросила что-то у пары студентов, а затем вошла внутрь. Я почти бежал следом, чтобы не потерять ее из виду. А что если она договорилась встретится со Слоуном у кого-то во временно пустующей комнате? Вдруг он ей что-то подмешает в чай, или просто применит силу.

Плевать, что я буду выглядеть последним идиотом, но я не позволю ей, наору, запру под замок. Папе ее позвоню в конце концов!

Кто-то цепко схватил меня за руку:

— Куда так несешься, герой-любовник?

— А?

Хан аж обоими глазами мне подмигивал, как светофор на железнодорожном переезде. Что за черт? Бэйли сейчас уйдет!

— Я за тебя рад, мужик. Уже начинал переживать, что ты это… По мальчикам, а у тебя есть своя горячая белокурая Лоли.

— Кто?! Хан мне реально не до этого, пусти, — Бет уже скрылась за поворотом.

— Да подружка твоя попросила комнату вам освободить. Немецким позаниматься. Говорит, в библиотеке слишком шумно и людно, — посмеивался сосед, и теперь-то я понял, как ловко меня провели.

— Одну минуту, — теперь уже я держал Хана, который слишком много знает, и звонил Слоуну.

Бинго! Наш качок, вообще, не на кампусе, а я попался. Или нет?

— Не говори никому о моей Ложечке. Мы с ней вроде как не афишируем пока наши отношения.

— Ложечка? Ты ее так зовешь?? — прыснул парень. — Обижаешь, брат. Если, что ручки и тетрадки для немецкого берите у меня в ящике, мне не жалко.

О, да. Ручки с тетрадками нам сегодня точно не понадобятся. Положил все еще дрожащую ладонь на ремень. Сейчас Бэйли ягодицами ощутит, как сильно я переволновался из-за ее выходки. Хочет клубничку в моем исполнении? Сейчас получит прямо с грядки…

Глава 36 Всего один дубль

Бет

Нельзя долго дразнить голодного сочным стейком. Я не извращенка и не нимфоманка, просто хочу своего парня. Это не преступление! Преступление то, что он творит своим языком у меня во рту, не давая мне ни единого шанса оставаться хорошей девочкой. А когда его футболка темнеет от пота в тренажерке, мне хочется выть. Пришлось снова ступить на темную дорожку преследовательницы Бет. В этот раз моей жертвой стал сосед Эда Хан. Несколько ненавязчивых вопросов, парочка звонков, минута, проведенная наедине с телефоном моего парня и вуаля, у меня есть номер и примерный распорядок дня его соседа.

Хэндерсон сам виноват. Боится меня до чертиков, такими темпами я старой девой помру, надо действовать.

Хана не пришлось уговаривать. Мне даже показалось, что он вздохнул с облегчением, когда я сказала, что хочу провести с Эдом время наедине.

— Три часа хватит?

— А сколько обычно времени нужно? — боюсь в моей голове были только двадцати и сорокаминутные ролики? в которых снимался мой парень. Неуверена, что в реальной жизни все проходит так же.

— Так откуда мне знать, что вы собрались тут делать? — пожал плечами парень.

— Позаниматься немецким?

— Ты меня спрашиваешь? — рассмеялся Хан. — Ладно, позвони, как управитесь. Не буду вас торопить. Поищу кого-нибудь, с кем подтянуть ммм корейский в это время.

В назначенный час я разыграла перед Эдом сцену, не забыв упомянуть Слоуна, и рванула в общагу. Хан обещал оставить дверь открытой и уйти. Мне лишь требовалось заманить в комнату своего же парня, а дальше…

Он зашел почти сразу же. Штаны болтались на бедрах, а в правой руке был зажат ремень с такой силой, что на запястье вспухли вены.

Теоретически можно было предположить, что он решил не терять времени даром и заранее подготовился, вот даже начал раздеваться. Но на деле лицо у него было таким злым, что я испуганно вжалась в прохладную стену.

Эд, не оборачиваясь закрыл дверь на замок, продолжая смотреть на меня, как палач на приговоренную к смертной казни. Лицо такое, словно вот-вот опустит рубильник. А Меня уже заранее потряхивало от пропущенного через тело электричества.

Солнце сильно бликовало на стеклах очков, пряча от меня его глаза.

— Снимай штаны, — прозвучал холодный приказ, а пряжка ремня угрожающе звякнула в воздухе.

Звучит без флирта и заигрывания, отчего же мне так трудно дышать и контролировать собственное сердце.

— Зачем? — задаю глупый вопрос. Ремень и голая задница — несложный ребус.

— Тебя когда-нибудь наказывали, Бэйли?

Точно злится. Опять по фамилии назвал. Но вопрос хороший. Я даже задумалась. Отец ни разу не кричал, не закрывал меня в комнате, не ограничивал в средствах.

— Нет, кажется…

— Выходит, ты у нас маленькая избалованная девочка, которая привыкла получать все, что захочет? — на его лице наконец появилась первая эмоция: злая усмешка. Немного не то чего я ждала.

До сих пор не пойму, он серьезен, или разыгрывает со мной сцену? Надо подыграть? Как там говорят? Я была очень плохой. Накажи меня…

Но я вроде никогда не была плохой! — возмутилась скромница Бет.

Ничего не требовала от отца. Вместо живого пони, у меня были стеллажи с книгами, вместо шоппинга, я таскала отца по обсерваториям, музеям, лекциям. Он оставлял свои дела и ходил со мной смотреть на созвездия, как извергается искусственный вулкан. Мы вместе слушали об орудиях доисторических людей и мастерили свои каменных молотки.

Но ремень так соблазнительно покачивается в воздухе…

— Я избалованная! Очень избалованная.

Тссс! Бет, нахрена ты врешь-то?

Вот за вранье пусть и накажет!

— Ты же помнишь, что я наказываю избалованных девочек?

Кивнула. Раз десять тряхнула головой.

Помню. Руби до сих пор ныла мне в личных сообщениях, что Эд не вернул ей подвески, и просила повлиять на него как-нибудь. И кажется, я сама сейчас на себе почувствую силу его гнева. Только какого черта меня все это заводит?!

— Тогда. Снимай. Штаны, — жестко повторил Эдвард.

Вы когда-нибудь пробовали схватить палочками для еды стеклянный шарик? Примерно так выглядели мои попытки взяться за собачку на молнии. Руки дрожали, пальцы скользили, а Эд смотрел и не торопил, позвякивал пряжкой, и от этого звука все внутри трепетало от предвкушения. Он же не сделает мне больно? Или сделает?

Подойти бы, пощекотать его, чтобы перестал так жутко таращиться, чтобы улыбнулся.

Но вместо этого спускаю джинсы до колен и чувствую, как горят мои щеки.

— Полностью снимай.

Наступила ногой на штанину, пытаясь стянуть с себя узкие джинсы. Покачнулась вперед и чуть в тумбочку лбом не въехала. Эд даже рванул мне на помощь, но увидев, что я в порядке, снова принял надменный вид. Но мне хватило этого мгновения, чтобы увидеть его настоящего.

— Теперь трусы, Бэйли. Они лишние сейчас.

Сердце пульсировало на подушечках больших пальцев, которыми я подцепила резинку. Это просто! Я сама так хотела. Сделала глубокий вдох, как перед прыжком в холодную воду и нырнула.

Резко выпрямилась и натянула кофту ниже. Зачем? Чего сейчас-то я боюсь?

Ухмыльнулся. Видимо, у него такие же вопросы в голове.

— Теперь наклонись и подбери свои носки.

Сглотнула. Замешкалась, продолжала держать кофту.

Если присесть, будет не так видно…

— Наклонись, а не сядь. Я вроде ясно выразился. И расставь ноги чуть шире.

Если у моего смущения и были установлены границы, то теперь они расширились. Одно дело забраться голышом к парню под одеяло, или сидеть перед ним топлес, когда волосы прикрывают грудь. Другое дело показать ему то, что сама-то толком не видела.

Разжала руки и попыталась успокоить дыхание. Новый прыжок в ледяную воду, которая почему-то кажется кипятком, щиплющим кожу, огненным пульсирующим водоворотом кружит внизу живота.

— Замри!

Что он сделает? Подойдет сзади? Пустит в ход ремень?

Ничего! Он ничего не делал! Просто смотрел, и я с трудом сдерживалась, чтобы не накричать на него, попросить сделать хоть что-то, чтобы так не жгло, чтобы колени перестали подкашиваться.

Дотронься, Эд! Коснись меня!

— Подними носки и ложись на кровать.

Вытащила их из штанин и прижала к груди. Постельное белье приятно холодило голую кожу, а ноги намертво приклеились одна к другой.

Беззвучный смешок резанул по сердцу.

— С каких пор ты стала такой стеснительной? Разве не ты совсем недавно меня чуть не изнасиловала, Бэйли? Или уже передумала?

Он сел рядом, положил ладони на колени и попытался раздвинуть их. Не поддавались. Даже мне.

— Не передумала, — прохрипел чужой голос.

— Тогда раздвинь!

Прижала носки к глазам и разъединила коленки.

Дышала так часто и глубоко, что грудь врезалась в локти, а в кромешной темноте взрывались яркие вспышки, так сильно я давила на веки.

— Руки над головой, Бэйли.

Осмелилась посмотреть ему в глаза. Что-то изменилось. Показная холодность начала таять, и теперь это у Эда дыхание стало сбивчивым. Он потянулся к трубе отопления, проверяя что-то. Улыбнулся сам себе. Большим пальцем погладил вены на моих запястьях, а затем осторожно обмотал их ремнем и зацепил его за трубу.

— А наказание? — запоздало спросила, теряясь в догадках, что задумал мой парень.

Он проверил конструкцию на прочность и навис надо мной покусывая свою нижнюю губу, пытаясь сдержаться какой-то явно гаденький комментарий.

— Мечтала, чтобы я по-другому применил ремень?

— Нет, но ты же злился… А я… Я плохая девочка!

— Знаю-знаю. И я до сих пор злюсь. Тебе еще аукется эта выходка. Помнишь мы обсуждали с тобой идиотский сюжет из порнофильма?

— Какой? — потратила остатки воздуха на этот вопрос.

— Про наказание. Школьница-заучка и два хулигана. Только что я придумал свой. Дастин был бы в восторге от него. Но увы, это эксклюзив только для моей Ложечки. Готова? У нас всего один дубль.

Ложечка. Он снова это сказал. С нежностью. А тот жуткий и властный Эд на время куда-то делся. Но с ним я все равно хочу встретиться еще раз. Он мне понравился. Надо будет придумать, как выбесить его завтра.

— Что надо делать?

— Даже не знаю, — он забавно поднял глаза к потолку, изображая задумчивость. — Получать удовольствие. А еще сильно не шуметь, тут очень тонкие стены.

Глава 37 Опусти рубильник!

Бет

Понятия не имею, какого эффекта добивался Эд своим грозным появлением с ремнем наперевес, но у него это вышло. Я чувствовала себя странно, словно в моем изнемогающем по прикосновениям и ласкам теле столкнулись несочетаемые ощущения. Стыд и безграничная похоть, слабость и одновременно доминирование. Как ему это удалось? Почему я краснею, но вместе с тем хочу раздвинуть ноги еще сильнее, чтобы приятный холод пробежался по разгоряченной коже. Я медленно, словно в танце извиваюсь, пытаясь задрать кофту выше, смотрю в нежные глаза, изучающие меня с любопытством и страстью. Он будто проверяет мои границы, как далеко заведет простое человеческое желание. Вот только ключи все равно у него в руках, а я привязана к трубе и полностью завишу от тараканов в голове Эдварда.

— Я хочу попробовать кое-что, — он скользит взглядом по моим голым ногам, забирается под свитер, под кожу, в самую душу.

— Что? — не тороплю его, наслаждаюсь этим странным моментом.

— То, что я придумал в очках делать очень неудобно. Я их сниму. А с линзами у меня тут небольшой напряг сегодня. Поможешь мне?

— Как?

Даже короткие вопросы даются с трудом, после них тяжело отдышаться.

— Будешь моими глазами. Я хочу видеть все твои эмоции. Что-то я, конечно, смогу уловить по твоим движениям, стонам, дыханию, по фразам: О боже Эд! Да, Эдвард. Ты великолепен.

Он беззвучно рассмеялся, а я сглотнула.

— Я хочу, чтобы ты комментировала, что чувствуешь. Приятно, неприятно, стыдно, щекотно, офигенно, больно. Все, что с тобой происходит.

Кивнула, понятия не имея, на что подписываюсь. С Хэндерсоном не бывает просто. С Хэндерсоном не может быть обычно.

— Класс. С чего бы начать?

Он забавно потер руки, а затем снял очки и положил их на столик. На какой-то миг Эд потерял кучу баллов по шкале доминирования, став слабым и уязвимым, а я внезапно заимела превосходство.

— Начни с поцелуя.

Невыносимо медленно, запредельно нежно его губы ласкали мои. Они казались фантастически мягкими, а поцелуи невесомыми и легкими, словно порхания мотылька. Я пыталась навязать ему свою напористость, но быстро сдалась, и позволила Эду вести.

Так же осторожно он положил ладонь мне на бедро, и вел в вверх и вниз, едва касаясь меня кончиками пальцев. Хотелось рычать от досады, когда он остановился перед подолом кофты.

— Что чувствуешь? — он прервал поцелуй.

— Злюсь. Ты дразнишься нарочно. Раздел, а теперь тянешь время. Хан придет, а мы не успеем.

— Что не успеем?

Прикусила губу не в силах побороть собственный стыд и обречь свое желание в слова.

— И вообще, я тебя не раздевал. Ты сама разделась, но я тебе помогу довершить начатое.

Запустил руку под кофту и теперь вырисовывал круги большим пальцем у меня на животе. Выше… Выше! Дернулась, забыв, что связана. Как же сильно хотелось его поторопить. Пряжка ремня звякнула, но не поддалась. Эфемерные поцелуи теперь достались шее.

— Приятно? — щекочущий шепот резонировал на моих пульсирующих венах.

— Да…

Ладонь сместилась на поясницу, погладила взмокшую спину и уперлась в застежку лифчика. Он раз десять осторожно подцеплял ее, но не расстегивал. Уводил ладонь обратно на поясницу, заступал чуть ниже, заходя за границу, и я уже не знала чего хочу больше, чтобы он положил мне руку на ягодицу и сжал ее с чудовищной силой, или чтобы снял с меня чертов лифчик. Как движение маятника вдоль оси игрек туда-сюда, но не пересекаясь с точкой иск. Вверх-вниз. Он чуть увеличил амплитуду, доводя меня до паники, заставляя рвано дышать и сдерживать собственные не то всхлипы, не то стоны.

— Я делаю это не нарочно, Бет. Мне так хочется. Когда никто не торопит, когда никто не смотрит, когда это происходит с любимой девушкой.

Застежка отщелкнулась и я смогла наполнить легкие воздухом. Любимая девушка. Я его любимая девушка!

— Это нечестно, Эд. Ты все еще одет.

— А я и останусь в одежде. И ты тоже, но частично!

Он наклонился к моему животу и принялся рисоваться дорожку из поцелуев вверх, медленно задирая кофту вместе с лифчиком. Холодок коснулся твердых сосков, но теплая ладонь тут же легла на покрытую мурашками кожу. Я грелась и плавилась, как кубик льда. Поцелуи, ласки, застрявшая на мгновение в горловине голове, а потом рассыпавшиеся по плечам и груди волосы.

Эд сдвинул кофту к моим локтям, еще сильнее опутывая руки.

— Тебе не больно? Не устала? Не замерзла?

Отвечала на каждый вопрос, тупо повторяя его фразы: не больно, не устала, не замерзла, подыхаю от желания.

Рубильник он так и не опустил. Держал на нем руку и пропускал через меня крошечные заряды, копившиеся внутри и грозившие прикончить его рикошетном, если я вдруг освобожусь.

Поцелуи. Много поцелуев, на которые я не могу ответить, лишь извиваюсь, дышу со свистом, издаю невнятные стоны и послушно описываю свои эмоции.

— Сейчас ты волосами щекочешь, но мне приятно все равно…

Прокомментировала его ласку вдоль моих ключиц. Горячее дыхание и прохлада языка. Меня бросала из огня в воду и обратно. Когда его губы наконец сомкнулись вокруг соска, я впилась себе ногтями в ладони, продолжая сжимать в них носки, о которых Эд временно забыл. Зачем они ему? Черт!

— Сильнее, — прошептала, борясь с внутренней скромницей. — Пожалуйста, Эд.

Сдавил пальцами второй. Достаточно сильно, чтобы я зашипела, и сладкая боль выдернула меня из обволакивающей нежности и вернула обратно на кровать к Эду.

Он тут же, словно извиняясь, коснулся покрасневшей кожи кончиком языка, и от этого контраста ощущений хотелось разразиться тем самым: О боже, Эд!

— Я от одной твоей реакции сейчас кончу, Бет.

Он поставил руки по обеим сторона от меня и пытался перевести дыхание. А затем потянулся к трубе, и я испугалась, что сейчас все закончится, что он отвяжет меня и игре придет конец. Но этого не случилось, он забрал у меня смятые носки и пригладил их ладонью.

— Едем дальше? — осведомилась лукавая дьявольская улыбка.

Отпрянул назад и сел на коленях между моих разведенных ног. Он же не видит сейчас ничего? Значит, мы пока на равных? Эд одет, а я лежу перед ним размытым силуэтом.

— Вытяни ко мне свои ножки.

Догадывалась, что он хочет сделать, но не думала, что одевание может быть настолько сексуальнее раздевания. Он медленно натягивал носочки сначала на пальцы, погладил стопу, натянул резиночку на пятку и довершил мой сегодняшний образ похотливой Золушки. К тому моменту, как оба носка оказались надеты, комната перед моими глазами вращалась с неистовой скоростью, а в ушах пульсировало от бешеного сердцебиения.

Это же просто носки… Просто носки!

— Что же будем делать дальше? — он держал меня за щиколотки с задумчивым видом, а я вместе с ним ждала вердикта. Что же дальше?!

Почему он не раздевается до сих пор?

— Сними хотя бы футболку! — попросила без особой надежды и не ошиблась, хрен мне, а не голый Эд.

— Неа. Это часть твоего наказания. Ты заставила меня почувствовать себя глупо, приревновать к Слоуну. Уже не первый раз, кстати!

— Тогда ты бы не пришел сюда!

Он слегка переменился в лице и сам вдруг стал выглядеть виноватым.

— Я настолько фиговый парень?

— Нет… Просто нерешительный.

— Хммм. Тогда продолжаем!

Он опустил одну мою ногу обратно на кровать, а другую перехватил обеими руками и поднял к лицу. Теперь он целовал меня иначе. Жарче, более страстно, к губам присоединился язык, которые вычерчивал на коже неизвестный филологам целого мира алфавит. Это что-то древнее санскрита, понятнее латиницы, емче иероглифом. Это простое признание. Он хочет меня, чувствую это в каждом витке и закорючке.

Он уже добрался до колена, внутренняя сторона бедра утопала в поцелуях, выше, еще выше, и вот я уже снова вижу фейерверки, когда ласка досталась самой изнемогающей точке моего тела. Движения губ и языка смешивались с горячим дыханием, а труба позади меня, кажется, начала отходить от стены. Вырваться, вцепиться ему в волосы, прижать еще ближе, окончательно сделать его только своим.

— Не молчи, Бет, мы вроде договорились, — снова щекочущий шепот, от которого я дрожу каждой клеточкой тела. — Что ты чувствуешь?

— Мне хорошо. Мне очень хорошо, только развяжи меня! Я буду кричать!

— Кричи.

В какие-то моменты, его язык становился плоским, пробовал меня словно подтаявшее мороженое, а затем превращался в острый кончик, забиравшийся глубже и глубже. Его руки цепко держали меня за бедра, мучительно впивались до красноты на коже, и только это позволяло не улететь в стратосферу с концами. Тяжесть внизу живота становилась нестерпимой, болезненной, жгучей, а дыхание не поспевало за сердцем.

Эд не останавливался, его заводили срывающиеся на хрип стоны и звон пряжки. В какой-то момент тяжесть резко исчезла, он опустил рубильник, приводя приговор в действие, и пытка закончилась мощными всполохами тока, ласково пробегающими от кончиков пальцев на ногах, до взмокшего затылка.

Эдвард поднялся, размял шею моим любимым жестом, облизал блестящие губы, а затем обтер их ладонью.

— Ничего от тебя не допросишься, Бэйли! Просил же комментировать. А ты даже в оргазме не призналась.

— Призналась… Я кричала на весь этаж…

— Да уж, громковато вышло. Пусть все думают на Хана, — посмеивался Эд, восстанавливая дыхание. — Хочу посмотреть на тебя. Можно?

— Посмотри…

Он потянулся за очками, и я очень надеялась, что на моем лице написано, как сильно я счастлива и как мне хорошо.

Глава 38 В моих ботинках

Эд

Я довольно часто видел девушек после оргазма в финале сцены. Иногда им было хорошо в процессе съемок, такое бывает, когда ты с партнером, который тебе приятен. Но чаще после шести часов работы улыбки и стоны были уже нарочитыми. С опытом ты начинаешь улавливать эту разницу.

То, что я видел сейчас, не было похоже ни на что из моего прошлого. Передо мной лежала дрожащая от удовольствия девушка. Моя. Ее стопы вычерчивали узоры на простыне. Нижняя губа припухла, румянец не сходил со щек, а дыхание… жадное, голодное. Это меня она хочет. Не выдержал, припал к ней поцелуем, запоздало думая, что Бет наверно неприятно целоваться после всего. Но она ответила, резко подалась ко мне навстречу всем телом, царапая пряжкой трубу позади, а я водил по ее телу ладонями, впитывая в себя сладкую дрожь, опустил руку ниже, провел кончиком пальца по набухшему клитору, заставляя Бет еще раз дернуться и простонать мне рот. Не останавливался, не давал ей передохнуть. Гасил ее возражения поцелуями, заставлял вновь и вновь кончать от простых прикосновений, пока Ложечка не выбилась из сил.

Я бы мог до вечера мучить ее, придумав еще что-то интересное, но настойчивый звонок отвлек меня. Уже третий. Кому-то я очень-очень понадобился сегодня.

— Ответь. Там важное… — задыхается моя Бет, сдвигает ноги, делает себя хуже, снова ныряет в нежную судорогу.

— Это Денвер. Странно.

— Дабл Дени? — уточнила Ложечка, выглядела она испуганно и потешно, словно мой коллега сейчас зайдет в эту комнату, и мы продолжим уже втроем.

— Ага. Интересно, чего он хочет? Хей, Ден, ты очень не вовремя, — потому что у нас с Бэйли еще был целый час до прихода Хана. — Как в Пало-Альто? А зачем ты приехал-то?

Глаза у Бет расширились. Ух маленькая извращенка, ты точно видела с ним ролики. Но если честно, я сам слегка удивился его внезапному визиту.

— Бет? Тебе нужна моя Бет? Внезапно? А я нужен?

Рассмеялся, а то Ложечка колени себе в труху скрошит на нервной почве. Неужели, реально думает, что я ее с кем-то делить хочу? Или все эти дурацкие фантазии и страхи только в моей голове, а она от чего-то другого колбасится. Может, я уже взглядом научился у нее оргазм вызывать? Ну а вдруг? Прищурился, тренируя свою суперсилу.

— Ладно сейчас подъедем. Боже, Дэн, ты секретности нагнал как в зоне пятьдесят один*. Окей-окей. Только ради всего, не торгуй лицом, если нас двоих увидят рядом, это будет уже слишком. И не зови меня большим Эдди.

— Что хотел Дэн? — любопытство терзает мою голенькую девочку, и я рад бы еще чуть-чуть поиздеваться над ней, но быстро сдаюсь.

— Выпить кофе с тобой и со мной. Он давно мне говорил о каком-то своем крутом новом проекте. Сказал, что для него ему мы с тобой нужны. Сгоняем послушать?

— А в душ? Успеем?

Оглядел ее, себя, свои пальцы… Облизал их, продлевая сладкий вкус у себя на языка. Смывать с себя сейчас все это, казалось мне кощунством сродни вандализму над неведомой миру святыней.

— Не успеем. Так пойдешь в намокших трусиках.

* * *

Дэн воспринял мою просьбу не светиться слишком буквально. Он, конечно, довольно колоритная фигура порнобизнесса, но сейчас шифруется словно Брэд Пит инкогнито в дешевой забегаловке. Темные очки, капюшон, шарф. На него косятся не как на предполагаемую звезду, а как на психа с бубонной чумой. Я конечно, понимаю, что в Калифорнии куда ни плюнь, попадешь в кого-то, связанного с кино, но не до такой же степени.

— Дэн, я немного другое имел в виду, — мы с Ложечкой подошли к столику, и наш заговорщик опустил меню, которое тоже было частью его маскировки.

— Садитесь, — он пробормотал это в свой шарф кивнул на пустые стулья.

На нас теперь косились с удвоенным интересом. Прибью Денвера…

— Кого-то мне твой друг сейчас очень напоминает, — прыснула от смеха Бет, поглаживая под столом свои красные запястья. Всю дорогу она рассматривала следы от ремня, как дорогие браслеты и улыбалась своим мыслям. Я же скрипел зубами и переживал за ее нежные ручки. Доигрались…

— Кого же? — спросили ее хором с Дэном.

— Тебя, Эд. Фальшивое заикание, огромные очки, мешковатая одежда. Ты тот еще мастер нелепых маскировок.

— Фальшивое заикание, Хэндерсон? Ты серьезно? Это уже перебор, — покачал головой Денвер.

— Ладно, колись. Ты же не просто так приперся в Пало-Альто, — решил перевести тему, потому что уже сам начинал себя глупо чувствовать.

— Не просто так… Одна моя хорошая знакомая со дня на день допишет новый трек. Она что-то вроде восходящей звезды ютуба. Куча фолловеров, бабло на стримах поднимает.

— Ближе к делу, Дэн.

— Короче, она хочет снять клип на свою песню, и ей нужны стильные кадры с парой красивых молодых людей, занимающихся любовью.

— А мы тут при чем? Ну кроме того, что мы молодые и красивые, — спросил у Денвера. — Ты мог попросить кого-то из «Икс-дримз». Энит согласится, уверен. А ты сам с ней в кадре смотрелся бы неплохо.

— Эд, я режиссер и оператор. Я сниматься не могу. Энит мне ценник задерет неподъемный, а у нас бюджет пока ограничен. Это наша совместная проба пера. Если попрет, это моя дорога в жизнь.

— А нам платить не нужно? — скрестил руки на груди.

— Нет. То есть, конечно, нужно. Блин, Эд. Там делов-то.

— У Бет нет опыта съемок, это раз. Нас с ней не должны узнать, это два. Я не буду имитировать секс на камеру со своей девушкой, о чем ты думал? Плюс мы оба чертовски заняты по учебе.

Бет смешно вертела головой, глядя то на меня, то на Денвера.

— У меня есть опыт работы с камерой вообще-то… Я часто позирую для журналов и для интервью. Посмотри в сети.

— Это совсем другое!

Отлично. Отлично. Бет совсем не помогает.

— Вас никто не узнает. Вы будете в венецианских масках. От девушки не нужен профессионализм. Клип по сценарию будет о доминировании. Властный парень и трепетная лань. Если Бет будет стесняться, это только плюс. А секс там не по-настоящему, вы будете в одежде. Поизображаешь, что стягиваешь с нее трусики, пристроишься сзади, нависнешь сверху. А я выберу кадры поудачнее. Там никакой пошлости, клянусь. Очень ванильная эротика.

— Нет.

— Съемки организую тут в Пало-Альто. Моя заказчица здесь и живет.

— Нет, Денвер. А если отец Бет узнает, представляешь масштабы скандала?

— Не узнает он, — Ложечка явно загорелась идеей. Да что с ней такое? — Я хочу с тобой сняться, Эд. Дэн сказал, мы будем в масках. Для меня это отличный шанс побывать в твоей шкуре.

— Серьезно? Ты хоть представляешь, каково это? На тебя будет таращиться куча народу. Делать фото для промо, командовать, ругать, будешь слепнуть от освещения. Это ужасно.

— Потому я и хочу. Хочу разделить хотя бы часть твоей жизни. Хочу быть твоим Норманом.

После последней фразы не нашел что ей возразить. Мне все еще не нравилась эта идея. Интуиция вопила, что это чудовищная ошибка, которая может аукнуться нам в самый неподходящий момент, но я так и не решился оттолкнуть ее сейчас.

— Ладно, но давайте сделаем так. Ты все равно будешь делать для своей заказчицы предсъемочную фотосессию с нами. У Бет же нет портфолио. Если Бэйли на ней провалится, то ты ищешь кого-то другого.

— Согласен, — коварно улыбнулся Дэн. — К среде подготовлю студию.

— Как-то ты быстро развернул деятельность свою. Кто твоя нанимательница?

Он коварно улыбнулся и посмотрел на мою Ложечку.

— Мисс Бэйли очень хорошо ее знает. Это Китти Морнинг.

* * *

Энтузиазм моей девушки пугал и злил. И единственное, что я мог, это отыгрываться на ней в библиотеке, зверствовать во время совместного выполнения домашки, издеваться во время занятия немецким. Мысленно насиловал ее, когда мы обсуждали наш совместный проект для Сэмьюэльсона. Но она не замечала моего состояния. Напевала себе под нос новую песню Мор, обсуждала, в каких позах мы будем изображать секс на камеру, какое белье она наденет.

К вечеру среды я смирился и даже частично заразился настроением Ложечки. В конце концов, она так искренне хотела стать частью моего мира, что я просто не мог отказать. Где-то в глубине души я был счастлив поработать с ней, всему миру показать, что эта девочка принадлежит мне. Пусть мы будем в масках, пусть никто не разглядит, кто прячется за ними, но я-то буду знать.

— Мор! — радостно прокричала Бет, едва мы вошли в студию. — Ты где была эти два дня? Мы с Роб чуть с ума не сошли.

— Прости, я буквально ночевала в рубке звукозаписи. Зато теперь я наконец довольна. Сегодня я буду петь вам под акустику, чтобы вы прониклись атмосферой. Дэн вас немного пощелкает. Это была отличная идея, мы посмотрим снимки и допилим сценарий исходя из ваших образов. Готовы?

— Да, — тяжело вздохнул глядя на кровать с направленным на нее освещением. У меня как-то поубавилось решительности, чего не скажешь о Ложечке и ее соседке. Обе выглядели так, словно с минуты на минуту будут разворачивать Рождественские подарки.

— Класс. Тогда пройдите в соседнюю комнату, переодевайтесь. Мы взяли на себя смелость подобрать вам гардероб, — Китти смущенно накручивала на палец черно-розовую прядь.

— Ох, ты опять одет… А я вот не совсем, — Бет недовольно подергала рукав висящего на вешалке черного костюма-тройки. Ей же досталось весьма откровенное белье светлых оттенков и чулки. Дьявол и святая невинность. Уже понял концепт предстоящих съемок. Убью Денвера. Еще и запонки на стол положили.

— Мне нравится, когда ты в галстуке, можно я сама тебя его завяжу?

— Завяжи, а лучше придуши меня им…


*Зо́на 51 (англ. Area 51) — военная база. Секретность базы, само существование которой правительство США признало с большой неохотой, сделала ее предметом многочисленных теорий заговора, в особенности о неопознанных летающих объектах.

Глава 39 Лживые обещания

Бет

Волнение мешало переодеться, руки слегка дрожали, и я не могла понять, что так сильно пугает меня. Это обычная съемка. Я сотни раз улыбалась журналистам, и даже участвовала в каком-то дурацком ток-шоу, когда отца пригласили рассказать о своей империи Бэйли. Сейчас в студии будет только Мор, Дабл Дэнни и Эд. Они не чужие мне люди, не будут задавать некрасивых вопросов, ставить в тупик, или надеяться сделать скандальный снимок для таблоида. Я же не смущаюсь их? Ведь, если я боюсь такой мелочи, как простая фотосессия, тогда о клипе для Морнинг можно забыть, и Эд будет сниматься с кем-то другим, а я… Я не хочу этого! Для меня с наступлением выходных солнце надолго заходит за горизонт и не поднимается раньше понедельника или вечера воскресенья, когда Эд возвращается ко мне, когда больше никто другой не целует его, вместо меня.

— Передумала? — мягко спросил Эдвард, поправляя рукава пиджака и добавляя в мою копилку сексуальных жестов еще один. Места там скоро не останется, потому что я влюбляюсь во все, что он делает.

— Нет, — потянула обеими руками тугой чулок, который приятно скользил по коже.

— Колись. Я знаю этот взгляд, опять грузишься?

Не привыкла скрывать от него что-то. Раз мы решили строить отношения на честности, тогда я буду честной.

— Если у меня не получится, ты будешь сниматься в клипе с кем-то другим?

— Нет, конечно. Я это все делаю только ради тебя. Ты захотела попробовать, и вот мы здесь, такой вот я у тебя безотказный. Давай помогу с чулками, это, конечно, не супер секси носки с сердечками, но, кажется, я нашел свой самый большой фетиш.

Он медленно подтягивал тонкую кружевную ткань, осторожно поправил резинку, обхватившую ногу выше колена, затем проделал это со второй. Эд был так близко, что я чувствовала его горячее дыхание, дрожала от контраста холода и обжигающего тепла, следила за танцем его пальцев, повторяющим узоры на чулках.

— Решили разогреться перед съемками? — Дэн заглянул в комнату, прижав фотоаппарат к виску. — А мы вас уже заждались.

— Готова? — Эд поднял взгляд от моей ноги и посмотрел мне в глаза, хватило только на кивок, а затем мой парень протянул руку и повел меня к кровати.

Мор все еще подкручивала колки на гитаре, пощипывала струны, морщилась. Я проследила за Дэном, когда он навел объектив на девушку и сделал пару снимков. Нежная улыбка на его губах не оставляла сомнений, что между этими двумя нечто большее чем просто бизнес. Как интересно.

— На нас не обращайте внимания. Просто представьте, что вы вдвоем, играет музыка, на вас никто не смотрит.

— Ага, и только назойливый голос в наших головах будет мешать расслабиться и заставит принимать идиотские позы, — хмыкнул Эд, все еще крепко сжимая мою ладонь.

— Ох, Эдди, не дразни мне, в моих руках бразды правления и камера, — угрожал Дэнни.

— А в моих Ложечка, я победил.

Их перепалку прервал мелодичный звук ожившей гитары. Я еще не слышала эту песню, обрамленную нежным звуком, акустики. Студийная запись была многослойной, ударные, клавишные, обработка, доводящая трек до идеала. Отшлифованный голос. Еще пять минут назад та песня казалась мне лучшей на земле, но сейчас немного сбивающийся даже нервный перебор, где-то чуть громче нужного, где-то тише, надрыв, легкая хрипотца в голосе Мор: все это создавало прекрасную в своей не идеальности гармонию. Страстную и живую.

Я действительно не слушала команды Дэнни, просто отдалась Эду и его навязанному танцу. Я слушала слова, врезавшиеся на внутренней стороне моего сердца. Кровоточащие, отчаянные, яростные. Я силилась понять, как так вышло, что чувства Мор внезапно стали настолько похожими на мои.

Быстро. Медленно. Рвано.

Движемся, дышим, но рано я

На мост горящий запрыгнула.

Его дожечь не мешало бы,

Я бы по углям шипящим шагала,

Мне бы скрыться подальше, но

Для нас все давно предрешено

Парою взглядов, одним звонком.

Я щелкнула громко в груди замком.

В мир свой пустила тебя, и вот

Пламя жестоко мне стопы жжет.

Мост догорает, сгорим ли мы?

Предсмертным сиянием среди тьмы.

Мне страшно к тебе сделать робкий шаг.

Мой парень, любовь, мой опасный враг.

Вспышка фотоаппарата напоминала зарницу, далекой грозы. Всполохи ложились на поверхности масок, мазали по моей голой кожей. Но мне совсем не было страшно. Я верила, что мы двое обязательно выстоим, что бы ни случилось. Мы продолжали танцевать. Эдвард вел, управлял моим телом, кружил меня, притягивал к себе, шептал что-то и не выпускал ни на секунду.

Я очнулась от эйфории, вызванной такой странной близостью, когда оказалась сверху, держалась за его галстук, полностью подчинив себе своего парня в конце съемок, а он не сопротивлялся. Словно не команды мы выполняли, а сами пришли к такому финалу.

— Отличная работа, — Денни похлопал освободившимся ладонями. — Не знаю, как вы, а я бы перекусил. Он погладил живот, а затем бросил на нас с Эдом умоляющий взгляд. И нет, он не нас звал в кафе. Денвер знаками пытался показать, чтобы мы свалили поскорее и оставили его наедине с Мор.

— Это хорошая идея? — уже в пятый раз спросила Эда после того, как мы переоделись. Мы медленно брели к парковке, держась за руки и спотыкаясь через каждый ярд.

— Ты про парочку Мор плюс Дабл Денни?

— Именно. Мне стоит переживать за подругу?

— Скорее мне стоит переживать за Денвера, что он накосячит, и как-то очень топорно подкатит к Мор. Несмотря на все свои горячие видео, Дабл Денни парень застенчивый. Когда с ним знакомятся и оставляют свои телефоны, он трясется над каждой девушкой, думая, что та его судьба. От него хотят жаркого секса, а Дэн ведет их в кафе-мороженое. Как-то так…

Я резко остановилась. Тут же вспомнила свою сексуальную агрессию, направленную на Эдварда. Я же сама пыталась стянуть с него трусы поскорее.

— Эд…

— Предвосхищая твой вопрос, — он вдруг рассмеялся, — ты не такая, и я тоже тебя хочу, но торопится мне все равно не хочется. Когда мы так стремительно несемся в койку, это напоминает попытки надышаться в потерпевшей крушение подлодке. Вроде все, включая нас, понимают, что долго нам не протянуть, а мы пытаемся жить на полную, потому что завтра кислорода уже не останется.

— Ты не веришь в наши отношения? — наши руки вдруг расцепились, но Эд быстро положил мне ладони на щеки и задрал голову кверху.

— Верю, Бет. Что бы ни случилось, я буду рядом. Обещаю.

Это была его первая и самая страшная ложь. Но об этом я узнала позже, когда наш крохотный мир дал трещину под давлением реальности. Но пока я верила. Верила и не слышала отдаленных вспышек грома.

* * *

— Бет, не спи. Вытаскивай индейку!

Папа суетился на кухне. Резал, смешивал, перчил. А я никак не могла за ним поспеть. Сегодняшний день благодарения должен был стать особенным для нашей семьи. Впервые за долгое время в нашем доме ждали гостей. Семья Норисов была уже на подходе, и Курт вовсю слал мне тревожные сообщения. И у меня, и у него предчувствие от грядущего вечера были самыми неприятными. Мы бы с удовольствием сбежали каждый в своем направлении и встретили этот праздник с другими людьми. Эд уже прислал свою фотку в цветастом переднике, а у него из подмышки выглядывала Руби. Грейс втайне от внука тоже вела свой, но более откровенный репортаж. Мне прилетела дюжина фоток задницы Хэндерсона под разным углом. Бабуля снимала моего парня за готовкой, за мытьем посуды и сопровождала все это забавными комментариями о том, каким идеальным мужем будет этот красавчик. Я даже не сомневалась. А еще он чем-то напоминал моего отца. В меру строгий, заботливый, пробивной и тоже носит смешные передники на кухне.

— Кто тебе пишет? — папа поймал меня за очередным погружением в телефон, и я быстро убрала его в карман.

— Да там подружки, — уклончиво ответила на вопрос — Шлют смешные селфи.

— Я рад, что ты уговорила меня на Стэнфорд. Ты меняешься, Бет. Раньше ты не очень любила Дни Благодарения. А сейчас улыбаешься.

— Наверно, поняла, что нужно идти дальше и не винить маму за ее выбор. Знаешь, пап, я пришла к выводу, что иногда сердце само подскажет правильное решение в жизни.

— И что твое тебе подсказало?

— Что можно быть счастливой, закрывая глаза на глупости, предрассудки и прошлое человека.

* * *

Вспышки молний стали ближе, когда неугомонная Миссис Норис решила устроить нам с Куртом персональную фотосессию. Мы показушно улыбались, обнимались, принимали идиотские позы.

— На-ка держи, Курти, — она протянула сыну индейский головной убор, и парень состроил страдальческое лицо.

— Помоги мне, Бет, — прошептал он, убирая перья со лба.

— Прелестно, — щебетала женщина, пока ее муж опрокидывал уже второй стакан с виски. — Бет, а это тебе.

Мне заботливо протянули шляпу пилигрима, Курт закашлялся и сквозь его предсмертные хрипы я услышала искреннее: «прости».

Я принимала все это как часть нашего вынужденного маскарада, и если с Эдвардом мы позировали в сексуальных масках, что сейчас я выглядела до чертиков комично в шляпе с завязками. Истязания продолжались, и миссис Норис окончательно вошла в роль оператора-режиссера, командуя, какие еще унизительные позы нам принять. Даже Денвер не был таким извергом во время уже начавшихся съемок клипа. Раз в неделю мы с Эдом приходили на студию и отрабатывали кадры, которые для нас уже успели насочинять Мор и Дабл Дени. Буквально пару дней назад я стояла на кровати на четвереньках, а мой парень плавно двигался мне навстречу, заставляя руки подгибаться, а колени дрожать. Но это было прекрасно в своей преступной непорочности, а не так унизительно, как то, что заставляла нас делать Миссис Норис.

— А теперь поцелуйтесь, детишки!

Курт сглотнул, бросил на меня умоляющий взгляд. Все эти фото непременно улетят в сеть, и их увидит Холи и Эд. Мы просто не можем поступить с ними так. Норис младший медлил, оттягиваю неизбежное.

— Марни, отстань уже от них, честное слово. Ты их еще сексом на камеру заняться заставь, что за показуха, черт возьми? — вскипел отец Курта.

— Ладно, — миссис Норис поджала губу и убрала телефон в клатч, а затем подняла указательный палец и направила его на нас в угрожающем жесте. — Но на свадьбе вы двое отработаете по полной.

— Свадьба? — я нервно спросила своего подставного бойфренда, когда Марни виляющей походкой двинулась в обеденный зал.

— Разбудите меня, — простонал Курт. — Это какой-то непрекращающийся кошмар.

— Мне начинать переживать?

— Начинай. Сегодня тебя ждет новое потрясение. Заранее прости, ты знаешь мою маму…

Глава 40 Маттерхорн

Бет

Эд с каменным лицом читал статьи в сети о моей помолвке с Кертисом Норисом младшим. Его глаза цеплялись за строки. Останавливались на каком-нибудь особенно смачном предложении.

Долго. Очень долго он ничего не говорил, а я косилась на пластиковый нож и прикидывала, получится ли отпилить им себе палец с кольцом.

— Холи уже видела? — Эдвард отложил телефон в сторону. Какой-то он подозрительно спокойный. Даже не заржал над нашей нелепой фоткой в статье. Такими по-идиотски наряженными нас и слила в сеть Марни, когда ее сын склонил передо мной колено, дуя на висящее надо лбом перо.

— Она заранее знала об этом. Это для меня все сделали сюрпризом, чтобы лицо вышло достаточно охреневшим для журналистов.

— Ну, тебе удалось, выглядешь шокированной, — он улыбнулся.

— Ты меня пугаешь.

— Чем?

— Своим спокойствием.

— Я не спокоен. Я злюсь, и с удовольствием бы сломал парочку стульев, а напоследок бросил бы твое кольцо в измельчитель, — новая улыбка, но в этот раз увидела, как дрожат уголки его губ. — Но сейчас нам это не поможет. Поэтому делаем покерфейс, и ждем, когда Курт и Холи сделают свой каминг аут.

— Каминг аут сделает их ребенок. Нам до этого времени, главное, продержаться и не свихнуться.

Весь день уворачивалась от поздравлений, а Эд демонстративно утыкался в книги. Пару раз кто-то из парней потрепал его по плечу. Даже Келлер вел с себя на паре слишком тактично.

— Ну, охренеть теперь! Меня все считают брошенкой, — карандаш в его руках треснул пополам.

— Я не считаю, — с тоской посмотрела на катающий по столу грифель.

— Не понимаю, как твой отец допустил все это, он же, мы же… Да твою же мать!

— Ты понимаешь, что я не выйду за Курта? — хотелось прикоснуться к нему, но мы и так привлекали слишком много внимания.

— Да. Просто теперь ты в туалет не сходишь, чтобы не попасть на чертову первую полосу. А тут я еще. Когда же всем надоест обсасывать эту тему?

— Боюсь, они только начали.

Скверное настроение Эда сохранилось до конца недели, а наши библиотечные обнимашки пришлось временно прекратить, пока все вокруг переваривали новость. Нам с Куртом пришлось организовывать вечеринку в братстве в субботу, от которой было не отвертеться. Холи смотрела на меня волчицей, а Робин и Мор держали наготове бумажные салфетки и мячики антистресс, пока я приглашала сестер и заказывала закуски человек на сто.

Ничего не помогало, и в пятницу утром меня разбудили веселым жужжанием у уха.

— Поздравляем с помолвкой, подруга! — Роб игралась переключателем вибратора, напоминающего шлифовальную машину.

— Эта хреновина, конечно, не сравнится с языком твоего настоящего парня. Но будет повышать тебе настроение, когда он уезжает домой, — Мор жонглировала батарейками. — Пользуйся. Мощный гад, у меня такой же.

А я еще думала, у кого их моих соседок электрическая зубная щетка так тарахтит. Оказывается, это была не щетка…

— Папе скажешь, что это такой миксер, — Робин тыкала в меня работающим устройством.

— Ага. Клиторальный миксер. Смешает тебе вкусный коктейль из сладкого оргазма и горького одиночества.

— Вам надо было на факультет маркетинга. Спасибо… — приняла подарок, опасливо поглядывая на вращательный элемент. — Меня же эта штука не порубит в фарш?

— Оргазмирующий фарш, — продолжала подмигивать Морнинг.

* * *

От вечеринки в братстве меня все-таки спас отец. Лично нагрянул забрал прямо из домика братства, пожелав всем хорошего вечера и извинившись перед Куртом и гостями. Нервно прислушивалась к рюкзаку. Я, конечно, вытащила батарейки из подарка, но жутко боялась, что эта штука заработает сама собой. Но Мор и Робин сказали, что обидятся, если этот уик-энд я проведу одна, а не с Эдвардом-руки-вибраторы. Да-да, они сделали на гаджете именно такую гравировку.

— Извини, что украл тебя сегодня.

— Не извиняйся, я очень хочу домой.

— У меня для тебя тоже есть подарок.

— Тоже? А кто еще мне что-то подарил? — я вцепилась в лямки рюкзака и отодвинулась к окну.

— Курт, кольцо, — напомнил отец о клейме на моем пальце.

— Ах, точно… Кольцо.

Попыталась изобразить безмерное счастье, но улыбка не лезла на лицо.

— Считай компенсацией всей этой нервотрепки с помолвкой, — он протянул мне конверт.

Лучшей компенсацией стала бы отмена гребаной свадьбы! Но я все-таки подцепила клейкую часть конверта и открыла подарок.

— Ты жаловалась, что в Калифорнии мало снега а горнолыжные курорты для тебя скучные. Я подумал и забронировал два билета до Турина, там тебя встретит машина и отвезет до зарезервированного домика в Червинии. Что скажешь? Ты давно хотела отметить Рождество по-особенному.

— Здесь просто ваучер. Без имени. Ты сам не едешь?

— Нет. Сама знаешь, у нас на праздники полно работы. Специальные подарочные боксы, лимитированные коробки с Сантой. Возьми с собой в горы, кого посчитаешь нужным и впиши его имя на сайте.

— Вот прям кого угодно? — Я уже знала, кого хочу позвать с собой в горы, и чье имя и фамилию я буду вносить в билеты.

— Кого угодно. Это подарок, Бет. Там тихий городок, самое то, чтобы на время сбежать от этого медийного хаоса.

— Спасибо, папа! — стиснула его в объятьях.

Рождество. Червиния. Маттерхорн! Снег и мой единорог по имени Эд. Это будет лучшая неделя в моей жизни.

Эд

Дома меня ждали два грустных лица и ведро с мороженым. До Грейс и Руби тоже докатились развеселенькие новости о моей Бет. Если меня еще и на работе начнут утешать, я взорвусь.

— Я что героиня дешевого ситкома? — прищурился на бабулю, которая тыкала в меня ложкой.

Через полчаса мы уже втроем опустошали это ведро, сидя на полу в гостиной, и я жаловался на свой новый статус брошенного безответно влюбленного лузера.

Больше всего меня бесил Николас Бэйли. Он прекрасно знал о том, что с Куртом у Ложечки цирк, а не отношения, но в итоге он взял и позволил всему этому зайти так далеко.

Меня гладили по головке, ругали на два голоса семейство Норисов и подпихивали самые вкусные кусочки. С кленовым сиропом, зараза. Сопротивление бесполезно.

Наутро встал с больным горлом и все с тем же паршивым настроением. Уткнулся в книги до вечера, и даже слюну пустил на стол, когда мой воспаленный тяжелыми мыслями мозг все-таки нагнала усталость.

Разбудил меня звонок от Ложечки. Телефон буквально разрывало от новостей, и я чуть не оглох от громкого:

— УГАДАЙ ЧТО?!

— М? — я сейчас с трудом помню, как меня зовут. Словно не Курт бухает, отмечая свою фейковую помолвку, а я.

— МАТТЕРХОРН!

Она произнесла это на манер скандинавских метал групп, перейдя на зверский гроул. Тоже мороженкой свое счастье вчера заедала, что ли?

— Это сейчас по-английски было?

— Горы. Европа. Снег. Ты едешь со мной на рождественские каникулы, и это не обсуждается. Билеты куплены, а проживание оплачено. Папа сказала, я могу взять кого захочу, а хочу я тебя и Маттерхорн.

— У меня нет визы, — отрезал я. Вот чокнутая. Взять все бросить и умотать в… Как там она сказала? Одной рукой набирал в поисковике слово Маттерхорн, потому что для меня это звучало как жесткая порнушка с инцестом.

— Отличная попытка, Эд. Нам не нужна виза в Италию.

— Боюсь летать?

— Даже не думай.

— Да, Эдди даже не думай! — в комнату вошла Грейс.

— Ты позвонила моей бабуле, минуя меня?

— Да. Она уже продиктовала твои паспортные данные. Дастин тоже в курсе и дал тебе отпуск.

— Подленько, Бэйли. Очень подленько.

— А с тобой по-другому не получается. Собирай теплые вещички, мы будем штурмовать Маттерхорн!

Отлично. Это походу горнолыжка. Девчонка реально чокнутая.

— Эм, Бет, ты же понимаешь, что я из Калифорнии, и для меня снег и вся эта зимняя тема немного из рода фантастики?

— Ничего, я тебя поставлю на задний кант, а потом на передний. Должна же я отыграться за занятия немецким. Я буду очень строгим инструктором.

Параллельно гуглил, что такое задний кант. Очень надеялся, что хотя бы это что-то из порно. А нет, речь о сноуборде. Совсем хорошо.

— Повеселись, милый, — Грейс потрясла кулачками. — А мы на Рождество пригласим мистера…

— Ну, ба! — раздалось нытье Руби с первого этажа. — Он же извращенец. Не зови его!

— Цыц! Бабушка тоже хочет чуда в Рождество. Бабушку-то в Червинию не позвали.

Что ж, мистер Бэйли держит руку на пульсе. Уверен, это он придумал такую интересную компенсацию. Почему я улыбаюсь?

— Ну, раз ты все уже решила, тогда я весь твой, Ложечка.

Глава 41 Идеален во всем

Бет

— Давайте похлопаем друг другу. Мы с вами проделали огромную работу, — поздравлял нас Дабл Дэнни вечером двадцать первого декабря. — Теперь осталось отснять только часть с Мор, и сразу же приступим к монтажу.

Мы с Эдом, не расставаясь со своими масками, аплодировали съемочному коллективу, ответственным за освещение, помощникам оператора, Мор, которая на это время взяла на себя роль визажиста тире стилиста и старательно готовила нас к каждой сцене. Мы хлопали друг другу. Я смотрела на моего парня сквозь прорези в маске и улыбалась. За эти дни мы стали еще ближе, и я осознала, что то, чем он занимается, прекрасно по-своему, а еще невыносимо тяжело. Я стала лучше его понимать.

Денвер и Мир сохранили наши личности в тайне от остального персонала. Мы приезжали заранее, а в студию заходили уже при полном параде, если мое довольно откровенное бельишко можно было считать одеждой.

Люди, которых подобрал для работы Ден, вопросов не задавали. Это были преимущественно такие же студенты, и их больше интересовало хорошее портфолио вкупе с рекомендациями, чем в то, кто же прячет свои лица под масками.

— Отпразднуем? — в этот раз Денвер действительно хотел позвать нас с Эдом.

Синхронно покачали головами, прикидывая, сколько у нас времени до регистрации на самолет. Свою доску и вещи я уже упихала в Шеви, где уже лежали сумки моего парня.

— Ну, как знаете, — Денвер засунул руки в карманы, и с тоской следил за тем, как Мор общается со съемочной группой.

— Не тупи, скажи ей уже. Даже слепой бы заметил, что ты запал на Китти, — Эд нервно поглядывал на телефон и теребил завязки своей маски.

— Боюсь, после съемок наши пути могут разойтись.

— Тогда сделай так, чтобы она пришла за вторым клипом.

Денни тяжело вздохнул и уставился на меня:

— Она говорила что-то обо мне?

— Ну уж нет! Я во все это не лезу. Сами разбирайтесь. Будь мужиком, Денвер.

Потрясла кулаком в воздухе, пытаясь приободрить парня.

— Легко вам говорить, у вас-то все легко и просто получилось. Вы вот вместе, — бурчал Ден, а мы с Эдом как-то нервно рассмеялись. Легко у нас точно не было и не будет.

С трудом отделались от приставучего Дабл Денни и ушли переодеваться. Натянули кепки на глаза и уже порознь добирались до парковки на разных лифтах. Вся эта конспирация начинала порядком надоедать. После Рождества поговорю с отцом и расскажу ему о своих чувствах к Эду, пока я на самом деле не оказалась замужем за Куртом.

— Ничего не забыла? — уже в машине спросил Эд, оглядывая наши вещи перед тем как тронуться.

— Даже если забыла, черт с ним, поехали уже, пока самолет без нас не улетел, опоздаем на этот рейс — упустим пересадку и потеряем кучу времени.

— Понятия не имею, нахрена нам лететь на другой конец света, когда до Тахо чуть больше двух часов езды. Могли бы там покататься, — Эд настраивал навигатор до аэропорта и ворчал себе под нос.

— О, оказывается в Калифорнии есть-таки снег, — передразнила своего парня.

— Сам был в шоке. А на Маттерхорне нет трас, о каком штурме ты там говорила?

— А ты подготовился, как я погляжу, я же пошутила.

— Денвер мне рассказал, а еще одолжил свою защиту с доской. Малая плата за бесплатную работу в его клипе.

— В Тахо съездим, когда наши отношения станут более официальными, а пока у нас есть несколько дней только друг для друга. Ради этого я согласна пострадать над Атлантикой.

— Несколько дней в горах против суток перелета только в одну сторону, я говорил, что ты чокнутая?

Пригнулась, когда мы проезжали шлагбаум с камерой.

— И все эти часы мы будем сидеть рядом.

— Надеюсь, мы летим не бизнес-классом? Столько понтов за раз я не переживу.

— Эм… Ну, ты же знаешь моего папу. Зато на нашем рейсе всего одна пересадка в Хитроу.

— Еще непоздно все отменить и поехать в Тахо, — простонал Эд.

* * *

Двадцать второго вечером ввалились в заказанную отцом машину в Турине. Под ногами все еще качало, и когда мы добрались до нашего домика, то у обоих едва хватало сил на душ и простенький ужин. Вещи так и остались не разобранными. А мы проспали до самого утра, греясь под одним одеялом, потому что повернутые на экономии европейцы отключали отопление на ночь!

Проснулась от запаха яичницы. Эд уже во всю готовил завтрак, напевая песню Мор у плиты.

— Очень надеюсь, что у тебя есть недостатки. А то ты начинаешь пугать меня своей идеальностью, — потянулась к своему тосту с глазуньей сверху.

— Еще чуть-чуть, это был бы завтрак в постель, не могла поспать подольше? И если ты забыла, я все еще снимаюсь в порно. Такой жирный минус тебя устроит? — напомнил Эд и хрустнул своей порцией, смешно ловя языком растекающийся с краев тоста желток.

— Это недостаток? По-моему, это еще куча баллов тебе в копилку.

Он отхлебнул чая и тут же закашлялся

— Надо тебя врачу показать, Бэйли. Мне кажется тебе нужно вправить мозги, если ты считаешь это достоинством.

— Не поможет, — мечтально смотрела перед собой.

— Тогда посуду моешь ты, — он отряхнул пальцы от крошек. — Я потерял баллов?

Пока мой парень натягивал на себя термобелье я сидела с открытым ртом, любуясь, как тонкая ткань повторяет контуры его мышц. Он уже надел бордические ботинки, а я все еще сидела в одних трусах и покусывала ноготь.

— Тебе помочь? — он крутил руками, проверяя, удобно ли ему во всех этой экипировке.

— Сейчас-сейчас…

Подняла ногу, чтобы засунуть в штанину, но промахнулась. Осознав мою недееспособность в своем присутствии, Эд вышел из комнаты, чтобы достать доски из чехлов. Не помогло, фантазию отключить оказалось не так-то просто.

До подъемника от нашего домика было всего пять минут, и все это время я пялилась на своего парня, который выглядел как рыба в воде. Шел, пружиня шаг, нес доску под мышкой. Если он поедет с первого раза, то я очень удивлюсь.

Охренеть. Он сделал это!..

Пристегнулся быстрее меня и ловко покатился по склону. Какого?!

Догнала его, стараясь не злиться ликующей улыбке на его губах. Я-то думала, буду учить его, думала поиздеваюсь, а он…Он только что легко и дразнясь крутанулась на триста шестьдесят.

— Когда ты успел?

— Попросил Денвера помочь. Он выделил мне пару суббот и показал, как кантоваться. Не мог же я поехать без подготовки и проиграть тебе, Бэйли, — он показал мне язык, эффекто затормозил, поднимая волну снега, а затем отцепил доску в конце спуска и облокотился на нее.

— Ботаник.

— Как ты там говорила? Я хорош во всем. Идеален.

— Бесишь!

Несколько часов мы рыхлили склоны, дурачились, соревновались и радовались, что никто нас здесь не знает, и мы можем быть собой. Бросались альпийским снегом, смеялись толкали друг друга в пухляк. Я люблю его. Люблю этого парня и просто не представляю, как жила раньше без его улыбки, без этих серых глаз, без наших умопомрачительных поцелуев.

Ворвались в домик, оставляя за собой снежные следы на полу. На ходу сбрасывали куртки, перчатки, шлемы. Повалились на кровать прямо в защите и безразмерных штанах.

Звонок мобильника отрезвил, отлепилась от Эда и поковыляла к оставленному у двери рюкзаку.

— Как дела? Как погода? — спросил отец, а я прикидывала, сколько сейчас времени дома.

Жарко. Очень жарко… Эдвард стянул с себя флиску, защиту на спину и вновь остался в термухе.

— Шикарно… — Сглотнула. — Спасибо, папа, это отдых мечты.

— Уже придумала, как будете отмечать Рождество?

— Да, наверно просто погуляем по Червинии и поужинаем и ляжем спать.

— Развлекайся, пока пресса успокоится после новостей о вашей с Куртом помолвке.

Ну вот, вот вспомнила об этом идиотизме и кольце, которое запрятала в самый дальний угол рюкзака. За что?! А еще почему-то казалось странным, что отец совсем не интересуется, с кем я поехала. Словно он уже знает обо мне и Эде. Глупость какая. Если бы он знал, то уже летел бы частным самолетом сюда откручивать кое-кому голову.

— Все хорошо? — участливо спросил мой парень. Он уже стянул с себя термуху и стоял голый по пояс, оттягивая большими пальцами штаны за шлевки.

— Соблазняешь? — недоверчиво уточнила у моего суперскромного парня.

— Я? — он напустил на себя невинный вид. — Даже не собирался. Но о чем я действительно подумывал, это просторная душевая в нашем домике. Мы легко поместимся там вдвоем. Я так ушатался, что руки поднять не могу. Потрешь мне спинку? А я… тебе… потру…

Глава 42 Ложечка и Единорог

Бет

Раньше только в фильмах представляла себе такое. Струи воды, стекающие по волосам, лицу, плечам. Водила руками по его телу, тянулась за поцелуем, наслаждалась жадными прикосновениями на моей коже. Громкий звук выдавливания геля для душа, и вот уже ладони Эда скользят везде, куда он мог дотянуться. Он легко крутил мной, стискивал в объятьях, прижимался сзади, заставляя меня дрожать от твердости его тела. Когда мыла на нас уже не осталось, не удержалась, развернулась к нему и осторожно опустилась на колени.

Эд пытался поймать меня, но я легко выскользнула и обхватила ладонью причину его говорящего псевдонима. Большой Эдди. Погладила, не решаясь сделать то, что хотела уже давно. Было даже забавно. Вода из душа попадала в рот и глаза. Я зажмурилась и провела языком, обхватила губами. Мне было так страшно оказаться слишком неопытной сделать что-то неправильно, неприятно. Это мешало расслабиться. Но Эд сказал что-то приятное, убрал налипшие на лоб волосы. Звуки воды прекратились, когда он повернул вентиль душа, и я услышала со стороны, как звучит моя ласка. Собственная увлеченность процессом заводила, толкала на более смелые, глубокие движения.

— Пойдем на кровать? — мягко предложил Эд, помогая мне подняться на ноги. Поцеловал. Долго. Крепко. Оторвался только для того, чтобы напомнить мне, какая я у него хорошая.

Он довел меня до комнаты, осторожно придерживая за плечи. Очень не зря. Ноги у меня подкашивались, и легкий испуг свернулся клубком на сердце. Сейчас. Вот прям сейчас. Я, он и никого поблизости.

Затормозила у кровати, прижимая ладони к груди. Мое замешательство вызвало смешок у Эда. Вот так вот. Пыталась быть соблазнительницей, а как дошло до дела, так сбежать хочу, упираюсь, с собой спорю. А он все понял. Улыбался. Нежно, ободряюще.

— Как часто ты гадала на меня в своей тетрадке?

Зачем он напомнил об этом сейчас? Стыдливо прижала ладони к лицу, вспоминая свои глупые детские игры.

— Часто… — выдохнула сквозь пальцы.

— Раз часто, значит, тебе выпадали разные цифры, — Эд забавно покусывал губу, словно сам сейчас жутко стеснялся.

— Что ты имеешь в виду?

— Думаю, что тебе наверняка выпадало шестьдесят девять. Что скажешь?

Я успела выдохнуть только вопросительное: «А?» А затем он утянул меня на кровать и усадил меня сверху спиной к себе.

— Не люблю сидеть без дела, — сообщил Эд, подхватил меня за ягодицы, заставив опереться на руки. Рывок, и вот я уже чувствую горячее дыхание на своих сведенных бедрах.

Осторожно, чтобы не упасть расставила дрожащие ноги, наклоняясь ниже. Я не думала о цифрах, о будущем, о стыде. Сейчас мне был важен только этот момент запредельного единения с любимым человеком. Свистящее дыхание, смешные звуки, которые издавали наши тела, мои неловкие попытки повторить что-то из видео, на которые я была подписана. Хотелось, чтобы ему было хоть немного так же хорошо, как и мне. И ему стало, поняла это по сладковато горечи на своем языке, по легкой вибрации его тела.

Он снова ловко крутанул мной, подхватил, уложил на лопатки и долго-долго целовал, не выпуская из объятий. Только когда в глазах начало темнеть от нехватки воздуха, он выпустил меня и предложил простое:

— Погуляем?

* * *

В городе было тихо. Маленькая замороженная сказка. Крохотные домики с двускатными крышами, украшенными гирляндами. Ёлки, обсыпанные снегом и мерцающие в сумерках золотистыми огнями. Горы, редкие прохожие, легкий морозец и моя рука в руке Эда. Мы могли не прятаться. Здесь, на другом краю света не было преподавателей, журналистов, одногруппников. Здесь не было лжи и сожалений.

Обжигающе горячий суп в кафе. Громкий хруст хлеба. Пряный запах глинтвейна и рождественского чуда.

Я ловила каждый миг, каждый глоток вина и воздуха, каждый мах ресниц Эда. Но все равно сначала сочельник, а потом и утро двадцать пятого навалилось неожиданно.

Проснулась от того, что мой парень поглаживает пальцем шуршащий бантик на подарке, лежащим между нами.

— Откроешь? — он пододвинул ко мне коробочку, и я сонно села на кровати.

— Я тебе ничего не купила… Вот глупая. Со всеми этими сборами совсем забыла.

Он закатил глаза.

— Ты уже подарила мне больше, чем я того заслуживаю, Бет. Если бы не ты, я бы так и жил в своем мрачном мирке, ненавидел всех вокруг и упивался собственной жалостью к себе. Я всегда был амбициозен, Бет. Считал, что могу сделать больше, прыгнуть выше. Но когда реальность подрезала мне крылья, я перестал бороться. Я плыл по течению, нашел самый простой выход: съемки в кино для взрослых. Знаешь, я даже не захотел что-то менять, просто ждал окончания универа. Но теперь, когда ты рядом, я верю, что смогу. Найду другую работу, стану лучшим мужчиной.

— Ты уже лучший, Эд. Я восхищаюсь тобой, всегда восхищалась, — прижимала к груди коробочку, и что бы там ни лежало, что бы он сейчас ни говорил, это не имело значения, я любила его таким. И подарок уже люблю заочно даже открывать не нужно.

— Погоди. Дай сказать, Бет. Мне важно, чтобы ты понимала, я сейчас серьезен с тобой. Я… так теперь открой коробку, моя следующая реплика идет в комплекте с подарком, я долго готовился.

Он нервничал. Я нервничала, когда рвала оберточную бумагу. Что-то тяжелое, холодное, приятно перекатывающееся лежало внутри. Вытащила на свет стеклянный снежный шар и затаила дыхание, глядя на белые кружащиеся снежинки. Когда они улеглись, то внутри проступил мерцающий силуэт единорога.

— Как?! Откуда ты узнал?

— Так вот. Я не единорог, я реальный, твой неидеальный парень, который сделает все, чтобы быть с тобой.

Плакала. Размазывала по щекам слезы, чувствовала, как опухает нос. Боже. Нельзя быть таким, Эд! Нельзя…

— Ты погоди реветь, это еще не все, — он подмигнул мне, а затем вытянул руку и эффектно разжал пальцы, с которых вниз скользнуло что-то блестящее и повисло на натянувшейся цепочке. Протерла глаза и разглядела крохотный кулон в виде серебряной ложечки.

Пока сидела, завороженная всем, что придумала для меня Эд, он осторожно защелкнул застежку на моей шее, взвесил на ладони подарок и заглянул в глаза.

— Нравится?

— О-очень. Только это тебе серебряная ложка нужнее.

У меня опять защипало веки, а Эд бесшумно рассмеялся и уткнул меня мокрым носом в свое плечо.

— Мне уже попалась одна Ложечка, правда, не серебряная, а золотая, сидит ревет. Эй, ты чего там?

— Мне очень хорошо. Так хорошо не бывает. Я же не помру от счастья?

— Не помрешь. Я сам не верил, что такое бывает. А оно случилось, прямо сейчас, Бет. Каждый день происходит, если ты рядом, даже когда ты остаешься в Пало-Альто, я живу тобой.

В груди едва оставалось место для дыхания, меня всю до краев заполнило чувство к Эдварду. Оно прорывалось слезами, от него чесались лопатки, из которых упрямо росли огромные крылья.

— Ну-ну, — он нежно похлопал меня по спине. — Пойдем, убьемся на склоне, пока я тут с тобой на пару не раскис и тоже не начал реветь. Такая ты у меня все-таки Ложечка.

Снова скорость, ощущение полета и скольжения. Мы парили над снегом, обгоняя друг друга, валялись рядом с трассой, глядя в небо, обрамленное пиками гор. Нашу безмятежность нарушал лишь отдаленный стрекот патрулирующих склоны вертолетов и шелест проезжающих мимо лыжников и бордеров.

Очень скоро мы вернемся к прежней жизни, наши руки расцепятся, и мы перестанем ждать выходные. Обратный отсчет неумолимо приближал этот миг.

В аэропорту меня встречал отец. Он предупредил об этом заранее, и Эд с тоской распрощался со мной у стойки багаж и побрел к парковке, закинув на плечо чехол с бордом. Он помахал мне на прощание и слился с толпой.

Глава 43 Марни и я

Бет

Лениво отвечала на вопросы папы о погоде в Червинии и каникулах в целом, а сама наглаживала ложечку у себя на груди. Это не могло укрыться от него.

— Что там?

— А? — быстро отдернула руку и напустила на себя безразличный вид.

— Не покажешь?

А почему нет? Почему я должна стесняться своих чувств? В конце концов, не я затеяла весь этот дешевый спектакль с Норисом.

Вытащила из-за воротника подвеску и ждала новых вопросов.

— Это ведь не Курт подарил?

— Нет, — быстро спрятала свою Ложечку обратно и прижала ладонью.

— Хочешь рассказать? — мягко требовал отец.

— Эдвард подарил.

— Ты его позвала в горы?

— Ты обещал не спрашивать.

— Я хочу понять, Бет.

— Думаю, ты уже все понимаешь, папа. Он не богат, без звонкой фамилии, он не вписывается в наш мир, ты никогда не одобришь наших отношений.

— Значит, отношения у вас все-таки есть. И насколько все серьезно?

— Достаточно, чтобы отменить всю эту чушь с Норисами.

— Дело не только в деньгах и фамилии Эда. Бет, мы не простая семья, и я пытаюсь думать о Хэндерсонах тоже. Ты видела, какой ажиотаж вызывают новости о нас в сети. Готов ли Эд к такой жизни, готовы ли его родные к тому, что в их грязном белье начнут копаться? Ты должна быть взрослой, милая.

— Я не хочу взрослой! Я хочу быть…

Ложечкой. Просто его Ложечкой!

— Отпусти этого парня. Я дам денег для его сестры. Я знаю, что ты оплатила для нее палату в больнице. Я очень рад, что ты растешь чутким человеком, и если эта девочка настолько важна для тебя, я помогу ей. Спишем все на представительские расходы. Мы все равно участвуем в благотворительности.

Я опешила. Мало того, что отец знал об всем, теперь он шантажировал меня лечением Руби.

— В каком смысле отпустить? Что ты такое говоришь?

— Милая, ты доломаешь ему и без того невеселую жизнь. Я не уверен, что ты захочешь такого парня для постоянных отношений.

— Какого такого?

Жар и злость захлестывали меня до краев. Мой родной отец считает меня пустышкой, которая не в состоянии принять любимого человека со всеми его скелетами в шкафу.

— Давай не будем притворяться. Я устал, Бет. Я не имею ничего против Хэндерсона, даже уважаю его, и именно поэтому говорю с тобой сейчас. Отпусти его. Не усложняй ему жизнь.

— И что ты мне предлагаешь? Выйти за Курта? А потом что? Залететь от него? Бросить своего ребенка и сбежать? Как я должна выстраивать свою жизнь?!

Я кричала, глотала слезы, а отец смотрел на меня слишком понимающим взглядом, словно лучше меня знал все наперед.

— С Куртом я решу со временем. Подыграй Марни, пока они с мужем не подпишут контракт. Дай ей наиграться в куклы, свадьбы не будет, я обещаю.

— Наиграться? Мои чувства ты ни во что не ставишь. Чувства Курта, его девушки. Для тебя это просто игры в куклы?

— Ты у меня еще такой ребенок, Элизабет. Управление большой компанией учит заботиться о многих людях, милая. Сказать, сколько человек работает в нашей компании? Мы с тобой хуже жить не станем, если из-за сокращения поставок нам придется закрыть пару заводов. Но люди, хорошие люди, Бет, потеряют работу. Примерить свадебное платье и сфотографироваться для первой полосы и инстаграма миссис Норис — не самая большая плата за благополучие тысяч человек. Твой Эдвард и не такое делал ради одного. А для меня все наши сотрудники, это семья.

Стиснула зубы. Пусть я ребенок. Пусть прямо сейчас я не хочу думать о тысячах людей. Разве я плохая, потому что хочу счастья для себя?

— Уверен, ты поймешь меня со временем. А примерка платья назначена на следующие выходные. Изобрази радость, дай газетчикам и Марни то, что они ждут.

— А если, нет? Если пошлю ее в задницу вместе с подвенечными платьями?

— Тогда мне придется напомнить тебе, что я член попечительского совета Стэнфорда, а некто мистер Хэндерсон бросает тень на факультет своей сомнительной подработкой..

— Ты не сделаешь этого! — испугалась собственного змеиного шипения, не веря, что это на самом деле происходит со мной.

— То же самое я могу сказать о тебе милая. Миссис Норис заедет за тобой в субботу. Не подведи меня.

* * *

— Сними эту безделушку, очень мешает сосредоточиться на образе, — Марни закрыла глаза и приложила указательные пальцы к висками, делая вид, как сильно ее достала моя несговорчивость.

Ее телефон лежал наготове, а я мерзла в одних трусах и лифчике со спущенными бретельками, стоя на круглой тумбе для примерки платьев. Чувствовала я себя цирковым слоном, от которого ожидали смертельного номера, потому что иначе как мгновениями перед казнью я не могла назвать свое положение.

— Безделушку? — переспросила, с трудом сдерживая в голосе ядовитые нотки. Очень надеюсь, что она имеет в виду лифчик. Я готова хоть голая стоять, с торчащими от холода сосками, но не без подарка от Эда. Пусть хоть кожу снимут. Но ложечку не отдам.

— Я про вот это странное, — она поморщилась, делая вид, что рассматривает мой кулон: — Что это такое? Похоже на черпачок для анализов. Это же не Курт подарил? Его бы оправдал только большой камень внутри этой ложки. А где твое обручальное кольцо?

— Боюсь потерять…

Изо всех сил сдерживала злые слезы. Дрожащими руками расцепила подвеску, лишь бы гадкие слова не летели в сторону моего драгоценного артефакта. Мне хотелось уберечь подарок Эда от этой женщины.

— Отлично. Лифчик тоже сними. Начнем с открытых моделей.

Марни искренне считала себя чем-то средним между моей мамочкой и лучшей подругой. хмурилась, когда я звала ее миссис Норис, наказывала утягивать корсеты до тех пор, пока я не услышала треск собственных костей, а еще она бесконечно постила мои фото в сети с отвратительными приписками а-ля «невеста в поисках идеального платья, ведь идеальный парень-то у нее уже есть, и вы знаете, как его зовут».

Вымоталась и до конца примерки решила стать той самой куклой без чувств, зато с уродливой нарисованной улыбкой.

Когда «то самое платье» было выбрано, меня ненадолго оставили в покое. Все тело ныло, словно меня били камнями полдня, а в груди разрасталась огромная дыра. Скоро эти фото увидит Руби, Холи, Грейс… Эдвард. Вернула свою ложечку обратно на шею, восстанавливая дыхание. Оно мне еще нужно, чтобы пережить обратную двухчасовую дорогу до кампуса в компании Марни.

Телефон сообщил о пришедшем сообщении, и я ожила увидев имя Эда на дисплее.

Судя по всему, адская примерка подошла к концу.

Сбросишь свой хвост? Я приехал за тобой.

Откуда знаешь, где я?

Слежу за инстой миссис Норис.

Он выложила твое фото,

прикрытое ладонью и комментарием,

что жениху нельзя видеть невесту до свадьбы.

А еще там везде хренова куча хештегов, а

среди них название этого бутика.

Я у тебя красавчик?

Красавчик. Напомни мне,

когда я нрешусь на настоящую свадьбу,

то сделаю это в джинсах и футболке с надписью fuck off.

Жаль, мне понравилось платье номер три.

У меня от него

чуть толстая кишка наружу не вылезла.

Иу. Какие подробности.

Не глушу мотор и жду тебя через квартал.

Пустота мгновенно затянулась в груди. Почти бежала в зал, где миссис Норис подписывала бумаги, словно не платье покупала, а остров в Тихом Океане. Мою радость она восприняла на свой счет.

— Спасибо вам за все. У меня немного голова разболелась от всего этого.

— Как я тебя понимаю, Элизабет. Но ни о чем не переживай, я все беру на себя. А ты не хочешь немного осветлить волосы, придадим им сияния.

— Да-да, я не против. Можно я уже поеду? Мне так не терпится рассказать подружкам обо всем, — я даже с ноги на ногу прыгала.

— Но я думала, мы с тобой отметим платье вместе сладким десертиком, — она потрепала меня за щеку, явно проверяя меня на наличие лишнего жирка.

— Никаких кафе. Иначе я не влезу в наше идеальное платье, — в ужасе зажала рукой рот, а сама раздумывала над сочным истекающим маслом и соусом бургере, из которого будут вываливаться маринованные огурчики и кольца лука.

— И то верно. Ну беги, мне еще нужно подумать над концепцией платьев для подружек невесты. Столько работы, — перед Марни поставили бутылку дорогого вина и бокал. — Ты уже решила, кого из сестер Ита Вита Фита ты пригласишь, у тебя есть целых два свободных места. Остальными будут мои племянницы, старшие кузины Курта.

— Я подумаю над этим.

У меня язык не повернется позвать Мор и Робин. Хотя уже представляю панику будущей свекрови при виде моих неформатных подруг.

Зато теперь я понимаю, почему Норис младший мечтал сбежать от своей семейки…

Обменявшись невесомым звонкими поцелуями в щеки, мы расстались с Марни. Оказавшись на улице, я неслась к месте, где припарковался Эд, перепрыгивая бордюры и натягивая капюшон толстовки ниже глаз.

— Про дела тебя не спрашивать? — с улыбкой спросил мой настоящий парень.

— Гони! Гони! Хотя нет, тормозни-ка у ближайшего макавто. Знаю, что вредно, знаю, что ты против такой еды, но мне сейчас жизненно необходим огромный сочный бургер.

Эд рассмеялся и уточнил:

— С двойным сыром?

Глава 44 Запах яблок и свечей

Эд

Мне полегчало, только когда Ложечка жадно вгрызлась в бургер. Она напоминала акулу, которая трепала бедную булку так, что смотреть было жалко. Решил подождать, пока она отомстит котлете, помидорам и огурцам за все свои сегодняшние страдания.

— Не забывай жевать, Бет.

Ответом мне было что-то неразборчивое и очень злое. Старался не слишком сильно улыбаться. Моя девочка в гневе еще прекраснее, чем в других своих ипостасях. Главное, что бесится она не на меня, а на кого-то другого. Я сегодня хороший, увидел через плечо у Руби всю это хрень в инстаграме, схватил ключи от машины и рванул сюда.

— Можно ехать, — Бет вытерла соус и кунжут губ и постучала себя кулаком по груди. Видимо, бургер таки встал поперек.

— А куда мы едем? — игриво спросил свою девушку, уже зная ответ, я просто хотел, чтобы она сама сказала.

— К тебе. Только у меня вещей при себе нет. Ничего?

— Выделю тебе что-нибудь. Или голышом спать будешь. Опыт у тебя уже есть, а мы с кроватью обещаем не таращиться.

Мы не виделись с тех пор, как распрощались в аэропорту. Праздничная суета, выходные, Николас Бэйли… Все еще пытался понять мотивы отцы Ложечки, но у меня это плохо получалось. Не хватало каких-то деталей для полноты картины. Наш последний разговор после слушаний, странный подарок для Бет в виде поездки. Чего я не вижу? Где подвох?

В кармане завибрировал телефон, и я несколько секунд думал, как ответить на незнакомый номер, отобразившийся на дисплее машины. Бет пока еще была занята своими перепачканными пальцами, и я незаметно выудил мобилу и прижал плечом к уху.

— Да?

— Эдвард.

Не спрашивали. Были уверены, что на проводе я.

— А с кем я говорю?

— Николас Бэйли.

Помянешь черта… Чуть вслух не переспросил от неожиданности. Теперь интересно, откуда у него мой номер, пошел на такие же ухищрения, как Грейс в свое время? Тогда он страшный человек. Интересно, его компания производит виски?

— Чем обязан?

— Она сейчас с тобой?

В голосе Николаса звучало волнение. Папуля уже хватился сбежавшую дочурку? Помучить бы его за все, что он взгромоздил на Бет, но я не стал. Я все еще надеялся произвести на него хорошее впечатление и побороться с ним за мисс Бэйли.

— Да.

— Она сейчас слышит тебя?

— Да.

Ложечка уже повернулась ко мне и с напряженно следила за моей скрюченной позой.

— Не думал взять телефон в руку? Так будет удобнее, — посоветовала Бет.

Боже, я становлюсь идиотом. Перехватил трубку и перестал сжимать руль обеими руками.

— Вы что-то хотели?

— Как она?

— Как хлопья, которые замочили в прокисшем молоке еще утром.

— Ясно. Спасибо, что забрал ее.

— Не за что.

— Вытащи ее из прокисшего молока, у меня не получится, а ты сможешь.

И отключился. Странный мужик. К чему все эти игры в прятки? Я закатил глаза и в голос простонал.

— Кто звонил? — Ложечка развернулась ко мне и ждала ответа.

— Да там по работе. Все как обычно, — изобразил свою привычную гримасу после звонков Дастина, и Бет, кажется, купилась. Ненавижу врать ей. Но мистер Бэйли одним щелчком пальцев может все изменить, так что приходится мириться с его причудами.

А еще с причудами Грейс, которая решила испечь пирог к нашему с Бет приезду. По запаху гари и по зажимающей нос сестре понял, что рисковая затея провалилась, и теперь кухню и дом нужно срочно проветривать. Неунывающая бабуля забила на дымящиеся яблочное недоразумение на столе и побежала обниматься с моей Ложечкой, а мне опять пришлось приводить все в порядок и отскабливать черное нечто от формы для запекания.

Психанул. Построил этих троих, раздав им самых безобидных поручений, а сам занялся готовкой. Иногда мне кажется, что Грейс мой бесплатный курс выживания. Если бы не она, я бы к плите ближе чем на милю не подходил, но с ее разрушительными талантами, мне просто пришлось взять на себя и эту обязанность.

Одно хорошо: за чисткой картошки, Бет ожила. Болтала с бабулей о всякой фигне и несколько раз чуть не довела меня до сердечного приступа своими бурными жестикулированиями с ножом.

Через час мы уже сели за стол, и Ложечка долго не решалась притронуться к еде.

— А вы не читаете молитву перед ужином?

Переглянулись с Грейс и Руби. Наше семейство никогда не было набожным, а после всего случившегося мы не то чтобы утратили веру, мы просто забили. Но отчего-то вопрос Бет загнало нас в тупик.

— Простите, — тут же стушевалась Ложечка. — Я не хотела ставить вас в неловкое положение.

— Отнюдь, — улыбнулась Грейс и сложила ладони под подбородком. — Я не против перемен. Что скажешь, Эд?

— Ну, можно, — повернулся к Руби, которую происходящее совсем не смущало, сестра с интересом наблюдала за Бет. — Только я ни одной не знаю.

— Я могу прочитать. Мы с отцом делаем так всегда, когда ужинаем вместе. Сейчас, конечно, реже, но…

Грустные нотки в ее голосе, то с какой теплотой она говорит о Николасе Бэйли. Ложечка любит отца. Даже представить страшно, как ей сейчас больно и обидно из-за ситуации с Норисами. Да и я чувствовал себя гадко, словно тоже вбиваю клин в их отношения одним лишь своим существованием. Наверняка не между ними не было секретов, маленькая мисс Бэйли была счастлива в своем мире, пока не отдалилась от отца. Или это такой неизбежный этап взросления, который с моей девушкой произошел чуть позже, чем со мной?

Грейс достала из кухонного шкафчика свечи. Впервые будем использовать их для чего-то подобного. Мы зажигали их, когда у нас барахлила проводка, мы сидела при свечах в ожидании ремонтников. Иногда я тащился проверять щиток, капая по пути воском, потому что фонари всегда бы разряжены.

Бет прикрыла глаза и начала, когда Грейс зажгла свечи и выключила света.

Слова молитвы ускользали от меня, и я просто смотрел на свою девушку. На умиротворенное личико, на длинные ресницы, на отблески огня на бледной коже, на сцепленные пальцы. Я бы любовался ей часами, слушал невнятный полушепот, но запах затушенных свечей быстро вернул меня обратно на кухню, и только Бет не утратила той недосягаемой мистической красоты, которую видел только я.

— Это было очень мило с твоей стороны, — поблагодарила Грейс. — Может, нам пора менять свои привычки. Да, Эдди?

— Может и стоит.

Сжимал вилку до побелевших костяшек, не решаясь начать ужин. Решил и от себя сказать спасибо. Пусть не вслух, пусть трусливо, зато искренне.

Эй, парень на небесах, спасибо тебе за Бет.

Глава 45 С поезда на поезд

Бет

После многочасовых примерок влезть в застиранную футболку Эда, оказалось самым приятным ощущением за весь день. Крутилась на стуле в его комнате, забравшись наверх с ногами и ждала, когда мой парень вернется из ванной. Прислушивалась к милой ругани внизу. Эдвард ворчал, что всю теплую воду слили, и он теперь моется холодной. Улыбалась их семейным перепалкам, радовалась, что становлюсь частью этого мира. Даже Руби приняла меня. Увидел бы отец, какие Хэндерсоны замечательные люди, и как мне хорошо с ними! Еще один оборот на стуле. Сильнее, быстрее. Раскрутиться бы до третьей космической и вытолкнуть из головы мысли, которых стало слишком много.

— Сломаешь или свалишься, — Эд поймал спинку и остановил мою глупую игру. Вовремя. Меня уже начало подташнивать.

Комната еще продолжала неистово вращаться, как и стрелка на часах. Очень скоро наступит воскресенье. Я поеду в Пало-Альто, а Эдвард на работу. Тратить оставшееся слишком драгоценное время на сон мне не хотелось, и я неуклюже слезла со стула, и пьяной походкой двинулась к нему.

Не хотелось упрашивать или уговаривать, я мечтала, чтобы он прочитал все по одному взгляду. И Эд понял, не за красивые же глазки он стал стипендиатом Стэнфорда. Его рука нервно взъерошила влажные волосы на затылке. Несколько раз он обернулся на кровать, словно прямо сейчас в его голове происходили сложные математические вычисления.

— Она довольно сильно скрипит, — сообщил он мне вслух и надавил на матрас обеими руками.

— Можно на полу.

— Можно.

Да ладно?! Согласился? Вот так просто? Где подвох? Может, это молитва за ужином так сработала? Но честно я о другом просила, чтобы в семье Эда все наладилось, чтобы Руби не болела, а Грейс научилась готовить так же круто, как ее внук. Мне это сейчас бонусом прилетело?

— Так, — Эдвард сделал глубокий вдох и на выдохе произнес с пугающей торжественностью: — Сделаем это!

Прозвучало, как если бы мы собирались перепрыгнуть с одного мчащегося поезда на другой. Всего за секунда на размышление и нет права на ошибку или колебание, потому что дальше низкий туннель, и нас обоих размажет об стену, если мы не решимся.

Эд стащил с кровати одеяло и расправил его на полу. Я бы даже помогла ему, если бы не онемевшие руки и ноги. Я вся превратилась в бесформенный ватный комок. Прости, но тебе придется закинуть меня на плечо и прыгать одному…

С другой стороны, чего я так парюсь? Он опять придумает какую-нибудь горячую игру вокруг да около. Почему бы не поучаствовать. Я слишком хорошо знаю своего парня, чтобы поверить в секс с ним.

Несмелый шажок к одеялу, и колени сами собой подогнулись. Мы сидели друг на против друга, как два борца на татами. Невольно улыбнулась собственному сравнению, боясь рассмеяться и испортить момент, потому что Эду явно было не до смеха, он нервно оглядывал комнату, затем вскочил с места, достала что-то из рюкзака, потом притащил полотенце и разложил все передо мной.

Взяла в руки тюбик со смазкой и сдавленно хохотнула.

— Эм? А зачем?

Глаза у Эда стали какими-то совсем безумными в этот момент.

— Я у ребят спрашивал, как оно делается. Короче, они сказали это поможет, чтобы все прошло…

— Как по маслу? — не удержалась от каламбура, но мой парень шутки не услышал.

— Точно.

Отложила в сторону все, что он приволок и подползла ближе к моему явно волнующемуся парню. Приложила ладонь к его лбу. Горячий. Дернулся от меня, как дикий зверь.

— Я такая страшная?

— Нет. Для меня это все тоже впервые, Бет. Ты и я и никаких камер. Необычное чувство. Я мечтал об это дне, когда понял, что у нас все серьезно, а теперь мне чертовски не хватает Дастина и его советов.

— Ты можешь использовать хендс-фри. Думаю, он не откажет тебе в такой просьбе.

Теперь мы уже смеялись вместе. Утянула Эда вниз, и мы лежали, глядя друг на друга в мягком оранжевом свете прикроватного светильника. Конечно, нам не нужен был ни Дастин, ни камеры. Смазка, может быть. По обстоятельствам.

Он первым решился. Поднялся на локте и продолжал рассматривать всю меня, словно пытался запомнить меня не только на ближайшие часы, когда ему придется снять неудобные очки, а на всю оставшуюся жизнь хотел наглядеться.

Секунды, минуты, часы, может, вечность, не считала. Но когда он наконец наклонился за поцелуем, я твердо решила не отпускать его до самого утра. Его мягкие губы, по сравнению с которыми мои казались слишком твердыми и грубыми, неторопливо ласкали меня. А я подгоняла его, не в силах совладать с собственной жадностью, но Эд навязывал свой ритм, и мне пришлось подчиниться этой обволакивающей нежности, которая затягивала в водоворот, из которого в одиночку уже было не выплыть.

Цеплялась за его футболку, боясь утонуть, но он сам держал меня крепко. Осторожно стягивая одежду и тут же накрывая своим теплым телом. Водила по его спине, ладонями, обводила острые лопатки, позвонки. Сама пыталась запомнить каждый сантиметр Эда, как если бы завтра не наступило, как если бы мне вдруг нужно было по памяти восстанавливать его с нуля в другой вселенной, в которой по какой-то причине не родился Эдвард Хэндерсон.

Я была так поглощена им, что едва ли заметила тот миг, когда прохладная ладонь легла на объятую огнем кожу бедра и слегка надавила. Поддалась. Превратилась в один сплошной нерв, который вибрировал от прикосновений, а когда пальцы добрались до сокровенного уже не сдерживалась, выгнулась на встречу и тут же попала в плен нового поцелуя, который погасил мой стон.

— Думаю, смазка нам не понадобиться, — вынес мне немного отрезвляющий вердикт и приподнялся на руках.

Он щурился, пытаясь, разглядеть меня, а я сама очень хотела чтобы он увидел.

— Что ты сейчас чувствуешь? — мягко спросил и нащупал лежащий на одеяле презерватив.

Сглотнула, следя за тем, как его пальцы разрывают упаковку.

— Я люблю тебя, Эд.

Он замер. Кажется, я впервые произнесла это вслух. Может, в этих трех словах и не было особой надобности, свои чувства я демонстрировала открыто, да и после позорной тетради обнажиться ее сильнее было трудно. Только Эд явно так не думал. Он улыбнулся совсем по-новому, словно пришел в гармонию с самим собой, и смотрел на меня иначе. Уверена он и без очков видел, как переполняющие меня эмоции рвутся наружу слезами, как легкие дышат и не могут надышаться, заставляя грудь вздыматься часто и тяжело. И когда мне стало казаться, что в моем теле не осталось места даже для мыслей, Эд разделил его со мной забрал половину: мои слез, волнения и страхи, задышал вместе со мной, говорил то, что было у меня в голове. Глупые, смешные слова щекочущим шепотом коснулись моих ушей, когда он прижался своей щекой к моей, двигаясь осторожно и медленно.

Советы друзей, подготовка, заморочки, закрытый тюбик со смазкой. Все это стало таким смешным и далеким сейчас, когда я и он решились на прыжок и теперь победно смотрели на скрывшийся в непроглядном туннеле поезд. Откинулись на крышу, опьяненные адреналином и нежностью и долго-долго смотрели на небо над головой, которое никак не хотело превращаться обратно в потолок комнаты Эда.

— Я отвезу тебя на вокзал завтра утром, — прошептал Эд после долго молчания. Мы оба не могли уснуть, и наслаждались тишиной спящего дома и стуком медленно успокаивающихся сердец. Было страшно вынырнуть из это сладкой сказки в реальность, в которой очень скоро руки моего парня будут ласкать другую девушку, и я ничего не смогу с этим поделать, я сама пошла на такие отношения, приняла Эда и его вынужденный образ жизни. Но все равно в груди болезненно тянет, а пальцы с силой сжимают его ладонь.

— Не хочу, — бормочу одними губами, как ребенок, которого отправляют спать, когда началось самое интересное.

— Тебе нужно как-то добраться до Пало-Альто, — напоминает Эдвард, морщится, когда я надавливаю сильнее.

— Хочу с тобой, — прошу без особо надежды. В этом вопросе он всегда категоричен. Пытается максимально оградить меня от этой части реальности.

— Бет… — мучительный выдох и надрыв в голосе. — Мы уже это обсуждали. Пожалуйста, не заставляй меня в который раз отказывать тебе, это невыносимо.

— Я посижу в машине. Почитаю, посплю, — начала торговаться. — Погуляю по городу, попью кофе. Придумаю, чем занять себя на три-четыре часа.

Услышал поднимающийся из его груди рычащий звук:

— Я не знаю, сколько по времени продлится съемка.

— Хочу быть рядом после. Ты всегда отходишь несколько дней после выходных. Вдруг в этот раз мне удастся раскачать тебя раньше. Заедем в твой любимый супермаркет, купим хлопья компании Бэйли, наделаем идиотских селфи на фоне аквариума с живой рыбой, наберем целую горсть смешных носок с квадратными сердечками. Сделаем все, как ты любишь.

Очень быстро мы поменялись ролями. Теперь я превратилась в дьявола, который толкает Святого Эдварда в пропасть.

Опять молчал. Думал.

— Ладно. Но это не твоя заслуга. Носки зарешали. Но ты не перешагнешь порог студии и будешь ждать меня в городе!

— Идет!

Я наконец-то перестала терзать его руку и положила голову ему на плечо. В этот раз я уснула уже без проблем, празднуя свою очередную победу.

Ед

С ней невозможно спорить, нереально договориться. Она все равно получает, что хочет, а мне остается только удивляться, как я опять проиграл со всеми козырями на руках. У меня ключи от машины в конце концов. Отвез бы на станцию, купил билет и отправил в Пало-Альто. Это простая задача, Эдди, и ты ее провалил. Ладно, что может пойти не так? Погуляет немного, только и всего.

Все равно не мог уснуть. Когда мы гуляем, я постоянно не нахожу себя места. Кто-то обязательно подозрительно косится на Ложечку, и я начинаю париться, что ее узнали, меня узнали, и вот-вот разразится чудовищный скандал. Только Бет ни о чем не думает и прямо сейчас сопит мне в подмышку, а я двинуться боюсь, чтобы не потревожить ее. Утром точноне смогу руку поднять. А да наплевать, пусть Ложечка спит.

* * *

— Мы договорились, — припарковался в центре города и напустил на себя вид строгого родителя, скрестив руки на груди.

— Да-да. Близко не подойду к студии, — прикладывает ко лбу козырек от ладошки и смеется, а я ищу подвоха в ее хорошем настроении. Не нравится мне ее нарочитая радость, но сейчас я не могу разбираться в моих и ее чувствах. Мне нужно отработать кучу сцен, а времени уже прилично. Давлю в себе тяжелый вздох и отпускаю ее.

— Держи телефон под рукой.

Трогаюсь с места и еду к студии, задним бампером ощущая цепкий взгляд Ложечки.

Тревогу усилил Дастин. Выполз из своего кабинета и таращился на меня щенячьими глазами.

Только не… Только …

— Эд, тут такое дело…

Только не сегодня!

— Энит приедет через полчаса. Немного задерживается, у нас немного планы поменялись.

Бет

Вывела на экран карту, раздумывая, куда податься в первую очередь. Можно было бы зависнуть на паре сеансов в кино и скоротать львиную часть времени там. Или потягивать кофе в каком-нибудь баре и наблюдать за посетителями, уворачиваясь от гневных взглядов официантов. Можно довести до истерики консультанта в магазине, перемерив половину ассортимента и купив лишь дешевый шарфик или набор сувенирных носовых платков.

Понятия не имела, за что взяться в первую, я могла бы целых три часа просидеть на скамейке в парке, вспоминая вчерашнюю ночь и думая об Эде. Вот только мои планы крутанулись на сто восемьдесят градусов когда чей-то удивленный голос окликнул меня на улице:

— Бет?

Потрясающей красоты девушка сдвинула на кончик носа солнечные очки и смотрела прямо на меня. А я не могла отвести взгляда от нее.

— Ложечка-Бет? Я права?

Моя рука тут же взметнулась к кулону в нелепой попытке защититься. Не вышло. Стало очень больно, потому что стоящая передо мной девушка была очень частой партнершей Эда по съемкам, а еще той, к кому я упорно продолжала ревновать, несмотря ни на что.

— Эдвард, и при тебе меня так называет?

Глупо было прятаться от нее сейчас. Эд любит меня, он сам так сказал, и вчерашняя ночь только доказала всю серьезность его чувств. Почему же мне так больно?

— Эдди любит придумывать всем забавные прозвища. Видит душу, наверно это ему такая компенсация за плохое зрение.

Эдди. Она называет его ласково и по-домашнему, а я бешусь. У меня не хватило сил назвать его даже Эдом при ней, зачем-то полностью произнесла имя. Официально, словно отстранившись.

— Правда? И как он называет тебя?

Зачем я это спросила? Почему вообще разговариваю с ней? Мой парень хотел, чтобы я держалась от этой грани его жизни подальше, а я заворожено лечу, как мотылек на садовую лампу. Еще один взмах и опалю свои новые крылья.

— Дай-ка подумать, — на ее лбу появилась крохотная складка. — Так странно. Вот знаешь, ты спросила, и я вдруг поняла, что именно мне он и не придумал прозвища. Сару называл, мамочкой. Нормана — папочкой. Дастин у него был — Мистер-не-дрочи. Забавно и мило. Не думала, что он выделяет меня из всех. Наверно, я просто его Энит.

Легкие стонали от нехватки кислорода, а я боялась вдохнуть воздуха, потому что он бы разодрал меня в клочья изнутри. Его Энит? Почему он не дал ей прозвище? Спроси ее, глупая Ложечка. Что еще их связывает, кроме работы? Спроси!

— Ты в порядке? — девушка всерьез озаботилась моим напряженным молчанием.

— Да. А ты живешь неподалеку?

— Нет. Я тут по работе. Надо было заехать и купить кое-что для съемок, — она подняла два пакета с вещами повыше. — Сегодня у нас с Эдом нечто особенное намечается.

— У вас?

Он не сказал мне, что сегодня снимается с ней. Не посчитал важным? Поэтому отослал подальше?

— Слушай, говорят погода испортится во второй половине дня, а сегодняшние съемки могут затянуться, — Энит озабочено посмотрела на небо, на котором не было ни единого облачка. — Поехали со мной. У Дастина в кабинете стоит дорогущая кофе машина. Тебя, конечно, не удивить простым кофе, Элизабет. Но всяко лучше, чем торчать в этой дыре до вечера. Пойдем, моя машине неподалеку.

Я кивнула и противный гул раскаленной лампы стал ближе, а мои крылья начали покрываться мелкими трещинками.

Глава 46 It's a nice day for a white wedding*

Бет

Не могла не думать о покупках, которые перекочевали в багажник ярко-желтого Крайслера Энит. Что такое важное она могла купить для съемок? Сумки были явно легкими, значит, там одежда, а еще из одного пакета торчала продолговатая коробка. С обувью? Очень трудно было не вертеть головой, когда я села на переднее сидение?

— А ты смелая, Ложечка, — с усмешкой произнесла девушка, разглядывая в зеркале свой ненавязчивый макияж.

— Из-за того, что села с тобой?

Она звонко рассмеялась.

— Нет же. То, что ты решила завязать отношения с кем-то нашей профессии. Не все могут принять такой образ жизни. Эд, счастливчик. Нашел свою Ложечку.

Как-то не очень искренне это прозвучало, и мне совсем не нравилось, что она зовет меня так, как можно только Эду и Руби с Грейс. Вот только сейчас, как и с отцом, мне не хватало духу сказать громко о своих чувствах, и я снова терпела и молчала. Это же нетрудно попросить обращаться ко мне по имени, ничего не стоит сказать, чтобы она остановила машину и выпустила меня. Но я, словно зачарованные жутким преступлением зеваки, я все ближе и ближе подходила к желтой сигнальной ленте. Страх и любопытство оказались сильнее меня.

Я не теряла надежды сбежать пока мы шли по парковке, и даже когда мы уже крались по коридору, неся те самые пакеты. Боже, я сама помогала Энит в тот день. Позволяла вести себя к точке невозврата. Ради чего? До сих пор не знаю, что меня толкало: глупость или ревность? Уже неважно, потому что каждая секунда пребывания рядом с коллегой Эда превращалась для меня в чудовищную пытку. Ручки пакетов напоминали острую леску, резавшую мне ладони, а яркое освещение зеркал в гримерке слепило и выбивало слезы из глаз.

— Дастин рвет и мечет. Ты опоздала, — отчитывала еще одна эффектная девушка, разматывающая провод фена. — Времени на макияж почти нет. А это кто с тобой? Быть не может!

— Не нужно макияжа сегодня, — перебила ее Энит: — Я уже обо всем позаботилась, Лив. Просто заколи мне волосы этим, — она протянула Оливии гребень, играющий на свету нежными оттенками синего, и пропела, не забыв подмигнуть мне: — Как там говорится? Что-то новое, что-то старое, что-то взятое взаймы, что-то голубое.

Меня затошнило от этой фразы. Ее мне вчера втолковывала Марни перед примерками платьев. Она просила заранее озаботиться всеми этими предметами для церемонии, хотя через пять минут мисс Норис сама же и решила, что синей будет лента на букете, новым платье и туфли, одолжу я ее браслет, семейную реликвию. Только старое мне разрешили придумать самой. Трусы! И надену я их на голову, чтобы свадьбу с Куртом отменили по причине невменяемости невесты.

— Энит, я неуверена, что Эдвард оценит эту задумку, — Лив бросала на меня виноватые взгляды, и задумчиво крутила в руках гребень.

— Дастин ему уже объясняет сюжет, — девушка стянула с себя джинсы и отшвырнула в угол гримерки. — Почему только я пытаюсь что-то делать? Разве ты не видишь, что он теряет популярность. Хоть кто-то читает форумы подписчиков, и что они хотят видеть в новых роликах?

Тонкие пальцы с французским маникюром ловко расстегивали пуговицы на блузке, и я не могла не смотреть на идеальную женственную фигуру. Тонкая талия, аккуратные полосочки мышц на животе, грудь небольшая и немаленькая, ключицы под нежной кожей с легким загаром. Бедра и задница без грамма жира, но все же не лишенные завораживающих округлых форм.

Мне вдруг захотелось стыдливо прикрыться, хотя из нас двоих одежды на мне было гораздо больше.

— Будешь дальше спорить, Оливия, или сделаешь, что я прошу? — она села в кресло и откинула прямые блестящие волосы назад.

Невольно подцепила свою волнистую прядь, которая теперь казалась неопрятной и неухоженной. Быстро убрала ее за ухо. Энит поймала мой взгляд в зеркале и усмехнулась. Все сравнения сейчас точно были не в мою пользу. Даже небрежно заколотый гребень выглядел изящно со струящими сквозь зубчики тонкими нитями волос.

— Бет, будь душкой, достань платье и туфли.

Точка невозврата началась разрастаться до размеров черной дыры, в которую стремительно затягивало мою маленькую вселенную. В пакете было свадебное платье. Не те дорогие модели, которые на меня напялили в бутике. Это было что-то, что Марни не позволила бы надеть даже на Хеллоуин. Дешевая синтетика, не мнущаяся ткань, простенькие стразы на лифе. Только кому какое дело до ценника? Нормальный человек не прикидывает стоимость подвенечного платья на невесте, а просто радуется за молодоженов и их день. А я… Я злилась. Это не было свадьбой, это было черт знает чем. Постановка для взрослого кино, в котором мой парень… Мой парень будет с другой!

Отрешенно передала Энит платье, изо всех сил стараясь не подавать виду. Белые чулки, подвязка, полупрозрачная невесомая юбки, обхватывающая при ходьбе длинные ноги актрисы.

— Ну как вам?

Прекрасно. В дешевом маскарадном костюме она выглядела лучше чем я в последней модели от Веры Вонг.

— У тебя же скоро у самой свадьба. Правда, Бет? — напомнила Энит, а я не знала, что ответить. Должно быть, Эд чувствовал себя так же паршиво, видя мою примерку.

— Там все сложно… — прошептала я.

— Ну да. Ну да. А кому в наши дни легко? — она подобрала подол платья и шагнула к двери, бросив мне напоследок. — Эд у нас счастливчик? Две невесты за один уик-энд. Хотя одна не его. До скорого

Мне глупо обижаться на происходящее. Я заслужила каждую секунду этой пытки. Своей нерешительностью загнала себя в ловушку. Навязала Эду тайные отношения, а потом заставила переварить свою фиктивную помолвку со всеми вытекающими. Я отвратительная девушка.

— Оливия, не говори никому, что я здесь, пожалуйста. Иначе, Эд, может переволноваться, а съемки важны для него, — мой голос налетал на невидимые преграды и спотыкался на каждом слове.

— Хорошо. Ты не бери в голову. Знаешь, я раньше работала гримером в театре. Там всегда была какая-нибудь взбалмошная прима. У нас это Энит. К ней надо привыкнуть. Но ты не парься, Эд любит тебя, иначе мы бы все вокруг не было в курсе про его Ложечку. Все будет хорошо. — она тепло улыбнулась мне и подхватила рабочий чемоданчик. — Могу докинуть до города после съемок, если не хочешь, чтобы Эдвард увидел тебя здесь. А пока мне нужно ко всем. Ну знаешь, поправить макияж нашей невесте, если что. Посидишь тут?

Благодарно кивнула и села на одно из свободных кресел.

Когда Лив ушла, я осмелилась поднять на себя взгляд в зеркале. Ревность и боль иссушали, прожигали до костей. Мои глаза покраснели, а губы превратились в напряженную линию. Коснулась их пальцем, пытаясь заставить себя улыбнуться. Даже воспоминания о вчерашней ночи не спасли. Теперь она казалась далекой, словно случилась в другой жизни и не с нами.

Не трудно догадаться, что будет происходить на съемочной площадке, но я старалась не думать. Полезла на фанатские форумы и стала искать, что же такое мечтали увидеть подписчики Икс Дримз?

Большая часть тем была посвящена новости о том, что Сара покинула студию. Поклонники ее творчества делала тематические подборки с ее роликами, рисовали арты, писали стихи, даже сочиняли фанфики о ней и других актерах.

Открыла топики, посвященные Энит, и сразу поняла, что эта девушка была любимицей. Свою карьеру она выстраивала правильно, не баловала фанатов хард-кором и дозировано снималась в чем-то новом. Ее обожали, от нее ждали кучу всего, но больше всего фантазий было связано с ней и Эдом. Подписчики требовали больше видео с ними двумя и даже устроили голосование о новом сюжете. Лидировал ролик о новобрачных. Вот и ответ. Убрала телефон и снова посмотрела на свое отражение. Когда-то лет десять назад, я фантазировала, что стану взрослой и сексапильной, как Энит, но сейчас отчетливо видела, что во мне нет этого. Какая-то детская нелепость в движениях и мыслях. Наивность, которую очень сложно вытравить. Одним словом, ложечка.

Нужно было поступить по-взрослому и уйти прямо сейчас. Эдвард попросил меня держаться подальше от этого места, и он был прав, мне стало очень больно. Не хочу, чтобы он знал, что я подвела его. Пока еще не поздно.

Набросила рюкзачок на плечо и вышла в пустынный коридор, в стенах которого отражали гулы далеких переговоров. Понять бы еще, куда мне нужно. Пока я шла за Энит, то смотрела только себе под ноги, не запоминая дороги, зато голоса стали громче. Замедлила шаг. Услышала, как кто-то зовет Эда по имени, а он отвечал.

Быстро начесала волосы на лицо и накинула капюшон. Двигалась вдоль стены, пока не дошла до яркой полоски света, вырывавшейся из съемочного павильона. Сердце стучало в горле, ноги больше не слушались. От мысли, что здесь и сейчас мой парень снимается в откровенной сцене не просто с другой, а с актрисой, которую ему прочат чуть ли не в жены, меня буквально парализовало, а затем я сделала то, что делать было нельзя. Поднырнула за воображаемую желтую ленту и воровато скользнула внутрь, стараясь не наступать на провода камер и осветительных приборов.

В том, что я увидела не было ничего мерзкого или отталкивающего. Эд осторожно держал партнершу за талию, прижимал к себе, ласкал ее ладонями обнаженную грудь, на которой жемчужинами блестели капельки пота. Платье небрежно лежало на полу вместе с синим гребнем. Волосы Энит колыхались завораживающей волной в такт ее и Эда движениям. Они оба сливались в прекрасной гармонии, от которой невозможно было отвести взгляда. И я смотрела. Видела нежность в глазах любимого. Что это? Игра? Или все это взаправду?

Энит ловко изогнулась за поцелуем, и мой парень ответил, продолжая этот рвущий сердце в клочья танец.

Надо было уходить. Но я начала слепнуть от слез. Безуспешно терла глаза и пятилась к выходу.

В студии начало какое-то движение новые команды, съемка уже подходила к концу, а я надеялась остаться незамеченной. А потом среди шума и суеты я услышала надломленное и, кажется, разочарованное: «Бет!"

Бежать. Спрятаться. Не показывать ему, как мне плохо сейчас.

Развернулась и бросилась обратно в коридор, продолжая слышать, как Эдвард зовет меня голосом, тонущем в моем и его отчаянии.


* Billy Idol — White Wedding

Глава 47 Ничего не говори

Эд

Дастин провел со мной целую беседу перед съемками. Вот уж, действитильно, лучшая защита — нападение. Догадался, что вся эта свадебная муть меня выведет из равновесия, особенно, после вчерашнего. Уж, этот говнюк, ревностно следит за всем, что происходит в жизни его подопечных.

— Ладно, ладно, я понял тебя. Но можешь тогда на сайте подшаманить и заблочить это видео для аккаунта Бет. Я не хочу, чтобы она увидела случайно что-то такое.

— Назовешь мне ее имя пользователя, я весь контент с тобой для нее закрою.

Дастин, как всегда, готов вместо пальца руку на отсечение дать.

— Это будет странно. Только это видео убери, надеюсь, она сама не полезет на сайт, но мало ли.

— Я думаю, ты зря паришься, Эд. Она у тебя вроде девочка сильная. Справится.

Она-то может и справится, а вот я могу и не выдержать. Я вижу, что Бет нелегко все это дается, знаю, как ей тяжело отпускать меня на работу. Я не совсем слепой, могу разглядеть, когда моей девушке плохо. Так зачем усугублять все это для нас двоих? Отработаю, как положено, и поедем в Пало-Альто. Немецкий, библиотека, Хана разок выгоним из комнаты. Улыбнулся, думая о грядущей неделе, а еще и свой День рождения смогу отметить с Ложечкой. И от всего этого меня разделяет несколько часов съемок. Я справлюсь. Не в первый раз.

Сегодня играть было проще. Перенесся из душного павильона, где кожа плавилась под яркими лампами, в спальну к Бет. Собрал по крупицам все, хорошее что успело произойти между нами, представлял ее, занимался любовью с ней, не с Энит. Возможно, это было некрасиво по отношению к моей партнерше, но я не мог иначе. Я видел то самое платье номер три, и мою Бет в нем. Ослаблял шнуровку корсета, снимал подвязку, задирал подол. Черт, это не так-то просто, и идея пожениться в джинсах кажется не такой уж плохой. С ними точно меньше мороки. Так Ложечке и скажу. Хочу тебя в джинсах и на всю жизнь.

Тело работало безотказно, я справился с большей частью дублей, и единственное, что меня немного раздражало это нерасторопность Энит и ее постоянная просьба к Лив поправить макияж. Не нравилось, что она тянет время и постоянно косится куда-то вглубь студии. Ждет кого-то?

Вчера мне не хотелось торопиться. Обычно секс напоминает затяжной марафон до туалета. Желание быстрее кончить, и постоянные команды сдерживаться, превращают процесс в утомительную рутину. Делаю все по указке, пока мне не дают долгожданную отмашку. С Бет было иначе. Конечно, сначала стало страшновато. Я ожидал большего сопротивления, но она полностью расслабилась в моих руках. Уверен, я задолбал ее вопросам, все ли нормально и не больно ли ей, после каждого движения. Ложечка просто прикрыла мне рот ладонью в какой-то миг, и я все понял. Ее руки вернулись мне на плечи, скользили по спине, зарывались в волосах. Я полностью отдался этим прикосновениям, ловил каждый вздох, сходил с ума от ее сладких спазмов, зажимающих меня в тиски. Я никуда не торопился. Не хотел кончать. Мечтал продлить этот миг нашей близости…

— Достаточно, Эд. Снято. Лив, давай для последнего кадра правь нашей невесте волосы. Отлично. Сейчас крупным планом лицо и грудь Энит.

Момент облегчения, после которого наступает гулкое опустошение. Слегка пошатываюсь, но камера это не поймает, сейчас объективы сфокусированы на ротике Эните и движении ее языка. Не могу смотреть, как она облизывает губы, меня начинает подташнивать. Хочется самому умыться, и я скольжу взглядом по павильону в ожидании, что кто-то даст мне полотенце, чтобы стереть свои и чужой пот с тела.

Вот только я вижу ее. Сначала, мне кажется, что это глюки из-за долбанного освещения и усталости. Что моей Бет делать здесь? А потом ее слезы, отрезвляющим дождем заливают выжженную пустыню в моей глотке, и я кричу ее имя.

— Бет!

Дергается, смотрит на меня в ужасе, словно, я сейчас наору на нее, и я ору, срываюсь на хрип.

— Бет!

Хватаю джинсы, натягиваю их прямо на голое склизкое тело. Ткань сопротивляется, прилипает к потной коже, и я теряю драгоценные минуты. Моя Ложечка, убегает. Несусь за ней, схожу с ума от паники. Если меня трясло от того, как она просто сидит рядом с Куртом, как примеряет платье для фейковой свадьбы, что же чувствует сейчас она? Я не бургер вместе с Энит ел. Сегодня я даже не трахал парнершу, я занимался любовью по сценарию. Потому что среди наших подписчиков много девушек, потому что жесткач тоже приедается, потому что этого захотел Дастин. Энит захотела. Пользователи проголосовали. Только я не хотел. Я могу хоть сотни раз повторять, что я не мог сказать нет, что я придавлен своей гребаной жизнью, но все это чушь собачья. Я сам себя загнал сюда, и Ложечку свою утащил следом. Теперь она плачет из-за меня, и это не злые слезы, как когда я влез в ее тетрадку, сейчас Бет истекала ими, будто кровью, и я не знал, что делать, просто бежал следом, пока не врезался в закрытую дверь.

Стучал по ней кулаками, кричал, чтобы открыла, выбился из сил и опустился на пол, повторяя простое «пожалуйста, Бет».

— Пожалуйста, открой. Пожалуйста…

Я не могу тебя потерять, не могу лишиться твоего взгляда, не смогу без тебя дальше. Пожалуйста…

— Прости меня, Эдвард.

Прижался к двери, пытаясь уловить что-то еще кроме этих трех слов. Эдвард? Почему не, Эд? Уже стену выстраивает между нами? А за что она просит у меня прощение? Порвать со мной хочет и заранее извиняется?

— За что я должен простить тебя?

— За то, что я не послушалась и пришла.

Выдохнул.

— Конечно, ты пришла. Мы же похожи с тобой, я сам вчера приперся к бутику. Забыла? Бет, не злюсь, слышишь. Не на тебя. Открой, пожалуйста.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой.

— Я тоже не хотел, чтобы ты видела меня таким, как сегодня. Но ты увидела. Вот он я здесь без одежды и секретов, Бет, я люблю тебя всякую. И плачущую люблю.

— Я обещала себе, что буду сильной. Я подвела тебя, Эд, я не справилась, у меня не получается не думать о твоей работе.

Конечно, не получается. Наивно было думать, что моя девочка вот так легко примет все это. Но я и не ждал чуда, иначе бы не боялся так сильно, что она придет сюда.

— Тебе не нужно быть сильной. Просто будь собой, хочешь плакать — плачь, но не закрывайся от меня.

— Ты же закрылся. Ты не пускал меня сюда сегодня.

— Да, потому что если мне зверски больно смотреть на тебя с Куртом, то что почувствуешь ты, когда увидишь это не на экране, а в реальности?

— Мне больно.

— Я знаю. Мне тоже. Открой, пожалуйста.

— У тебя будут проблемы из-за меня? Тебе не заплатят, я сорвала съемку?

— Все будет нормально, не думай об этом, слышишь?

Щелкнул замок, и я резко поднялся на ноги и обхватил ручку. Страшно повернуть ее, страшно заглянуть в глаза любимой и не увидеть в них прежней Бет.

Она сидела на полу и смотрела перед собой. Ее пальцы подрагивали, словно она хотела дотронуться ими до чего-то незримого. До осколков наших отношений. Теперь все не будет как раньше, склеить их не получится, остается только смести в сторону и начинать сначала. Не мог позволить ейпервой поранить пальцы в тщетной попытке собрать острое стекло, шагнул вперед сам, сгреб Ложечку и прижал к груди, так сильно, что застрявшие в моем горле рыдания едва не прорвались наружу. Дрожал от ее резкий всхлипов, они рвали меня на части и заставляли руки крепче держать Бет.

— Ты пахнешь ей, — едва слышно прошептала, и я тут же отстранился.

— Схожу в душ, а ты подожди. Мы поедем домой. Вместе.

— Куда домой?

— В Пало-Альто. Завтра опять две пары у Келлера, — изобразил приступ тошноты.

Что я делаю? Пытаюсь сам подобрать осколки. Мои пальцы уже кровоточат от этого бесполезного занятия.

Протягиваю Бет руку, чтобы помочь встать, но она поднимается сама и бредет следом, держа невыносимо длинную дистанцию между нами. Я противен ей? А на что рассчитывал? Знал, что однажды подобное случится, только все равно оказался не готов к этому.

В душевой мечтал соскоблить с себя кожу, так сильно я тер себя, изгоняя все, что происходило сегодня в студии. Жаль, что Ложечке не поможет мочалка. Теперь эти воспоминания навсегда останутся с ней.

Я нес какую-то беззаботную ерунду, пока мы шли к парковке. Говорил обо всем подряд, но Бет молчала. У нее даже пристегнуться с первого раза не вышло. Помог с ремнем, стараясь лишний раз не прикасаться к ней, и по дороге уже сам ничего не говорил. У торгового центра сбросил скорость, и с надеждой посмотрел на мою девушку, а она уснула, привалившись к холодному стеклу.

Остановился у обочины, подложил Бет под голову свою кофту и накрыл пледом. Опухшие от слез глаза, неровное дыхание с редкими всхлипами, похожими на стихающую грозу.

Хотелось прикоснуться, но я не смел. Больше не считал себя вправе. Просто смотрел, как раньше, когда она была простой одногруппницей, сидящей через проход. Почему нельзя вернуться в то время, переиграть все, предупредить ее заранее о боли и слезах, чтобы тысячу раз подумала, нужен я ей такой или нет?

Бет проснулась, только когда мы подъехали к домику Ита Вита Фита. Открыла глаза, обвела салон машины сонным взглядом, а затем его снова заволокло холодом. Вспомнила.

— Слушай, я могу сегодня выгнать Хана, и ты останешься у меня. Мы просто полежим рядом, поговорим или помолчим.

— Не надо, — она качнула головой.

— Как скажешь.

Уже все мои ладони покрылись осколками. Продолжал цепляться и бороться,