Невеста для миллионера (fb2)

- Невеста для миллионера [СИ] 388 Кб, 107с. (скачать fb2) - Марианна Кисс

Настройки текста:



Часть 1

Глава 1

Аня

Очень хорошо я понимаю, что это от любви.

Отец оберегает меня от внешнего мира, совсем не задумываясь о том, что когда-нибудь мне самой придётся принимать решения, и самой научится выживать в этом мире.

Но пока, я вижу только заботу. Чрезмерную, всепоглощающую, окутывающую со всех сторон, заботу. И я могу сказать о том, как меня уже эта забота — достала.

Ни шагу ступить без отца или охраны, никуда нельзя, ничего нельзя. Но я и так не делала этих шагов. Потому что уже боялась чего-то возможно несуществующего, придуманного моим отцом.

Я держалась отца, а он держал меня.

Моя жизнь — закрытая стена. Вокруг всегда стены и заборы. Ничего не знаю о мире там, за этими глухими заборами. И как могу ступить в этот мир, ничего не зная? Иногда страшно, и я совсем не знаю, что буду делать если вдруг останусь одна?

Конечно, это от любви.

Но пытаюсь и никак не могу понять, причём тут я?

После смерти мамы, отец стал одержим моей безопасностью. Потерял контроль над чувством меры, и теперь, я — узница в собственном доме. Он оберегает меня от всего. От опасностей, которые подстерегают там, за забором и кажется, он сам себе их придумал. И даже от самой себя, кажется, тоже старается уберечь.

Школа — домашнее обучение, университет — дистанционно. Я совершенно не имею друзей. Ни с кем не общаюсь кроме прислуги и охраны. Я никогда не знала сверстников, не разговаривала с посторонними. И меня, совершенно никто не знает.

Но я уже привыкла. Иногда конечно бунтую, но слабо, совсем слабо. Потому что знаю, от моих слов ничего не поменяется, а делать что-то всё равно не умею. Не знаю. Не хочу.

Сейчас, мне уже почти двадцать пять.

И что дальше?

Я не вижу будущего. Знаю только однообразие существования.

И так навсегда?

А как же любовь? Другая. Не к отцу.

На все мои вопросы, он только злится. Но злиться начинаю и я. Он понимает, так нельзя, понимает, что я справедливо требую большего. Но он, не может переступить барьер, который воздвиг перед собой. Уже, не может.


А однажды, совершенно неожиданно, когда в очередной раз, я заикнулась про свободу и про молодого человека, которого в моём возрасте неплохо было бы уже иметь, отец ответил:

— Можешь не беспокоиться по этому поводу. У тебя уже есть жених. В своё время он придёт, и вы обязательно полюбите друг друга.

— Почему же я только теперь об этом узнаю, — я удивлённо глянула на отца.

А он ласково улыбнулся, подошел, обнял меня и сказал:

— Потому что я тоже узнал об этом, только недавно.

— Значит, ты уже обо всё подумал без меня. Интересно узнать кто он такой?

— Он из хорошей семьи. Племянник Эльвиры Александровны.

— Этой бабы — яги? — возмутилась я. — Но, её племянник — Олег, вроде бы, уже женат?

— У него есть брат — Тимофей Платонов. Очень перспективный молодой человек. Он тебе понравится, не волнуйся.

— А чего мне волноваться? Скажешь идти замуж за столб — пойду за столб, скажешь идти за стену — пойду за стену. Как скажешь, папа.

— Ну не обижайся, Аня, я не собираюсь тебя насильно выдавать за него замуж. Не захочешь и пожалуйста, найдём другого жениха.

— Спасибо, хоть здесь дал выбрать.

— Ну что ты солнышко. Ты же знаешь это всё только для тебя. Я ничего не делаю, чтобы тебе было плохо.

— Но от того что ты делаешь мне и не хорошо. Просто, нужно смириться.

И я пошла в сад, с новыми мыслями, о призрачном женихе, который теперь, оказывается, есть у меня.

Глава 2

Тимофей

Да, я немного грешен.

Но я не трахаю всё что движется, как считают некоторые. У людей почему-то складывается впечатление, что я безжалостный самец, который стремится затянуть в свою постель каждую симпатичную сучку. Отбор довольно тщательный, я не кидаюсь на всех и вся.

Это — ошибка. Они ошибаются, те, кто думает иначе.

На самом деле я такой же, как и все, молодой, надеюсь перспективный мужчина. Который живёт своей, пусть кому-то кажется, неправильной жизнью.

Но почему я должен отказывать себе в том, в чём другие совсем не стремятся себе отказывать. В том, что само идет в руки. Просто требует, чтобы я это взял. Нужно брать всё, что даётся судьбой. Глупо отказываться.

Если кому-то даётся чуть больше, что ж с того, не нужно завидовать. Зависть скверное чувство, оно может разрушить не только отношения, но и жизнь.

Не виноват же я в том, что ко мне липнут девушки, а сотрудницы в офисе не дают прохода. Тимофей туда, Тимофей сюда. Они словно сговорились, все по очереди покорить моё сердце.

Но они не знают о том, что его сложно покорить. Почти невозможно. Оно закрыто непробиваемой бронёй. Если столько взглядов, одновременно пытаются сожрать меня, должен же я как-то защищаться.

За свою внешность я сказал бы — спасибо, моему отцу, но в том предрассветном тумане, в котором он скрылся много лет назад, оставив мою мать с тремя детьми на руках, вряд ли его уже найдёшь.


***

— Тима, ты надолго едешь в Южный? — спрашивала Вика, прижимаясь ко мне ночью, — Мне кажется, ты назло хочешь ехать без меня. Босс не пускает сейчас. У нас крупный заказ и я никак не могу вырваться и поехать с тобой, — Вика приподнялась, оперлась на мою грудь.

Мы живём вместе уже пару месяцев. Но инициатором был не я. Это она притащила свои вещи, уже на второе свидание у меня дома. Я её об этом не просил. Но с тех пор, как мой член встаёт каждое утро, я решил пока не противиться, потому что дрочить по утрам или ждать пока член упадёт тоже, знаете ли, не сильно хочется.

Она конечно посягнула на мои границы, но пока, я этому не слишком хотел сопротивляться. Пусть будет. Когда нужно — турну со всеми её вешичками.

А пока, она мне не мешает.

— Не волнуйся милая, я буду звонить тебе каждый день и ты даже не почувствуешь моего отсутствия, — утешал я, — я тебя прошу, не грусти тут без меня, развлекись. Сходите с подругами куда-то. Только надеюсь не так, как тогда, когда вас пришлось забирать из полицейского участка.

Она снова легла на подушку и откинулась, чтобы засыпать.

— Тот случай — это исключение из правил. Обычно мы так себя не ведём, но тогда… — её голос уже звучал издалека.

Я тоже расслабился и ничего не хотел, только спать. Завтра вставать чуть свет, не хотелось опоздать на самолёт.


Но, видно для того, чтобы я точно спал в самолете, а не пялился на девиц, Вика вдруг проснулась, откинула одеяло и обхватила пальцами мой член. Это движение она проделывала так ловко, что всякий раз я заводился практически с ноля.

Я тихо, но довольно простонал. Ладно уж, пусть побалуется на прощание, и тут же почувствовал, как она обхватила губами головку и лизнула её тёплым языком.

— Я хочу, чтобы ты запомнил меня и уже не захотел никого. Чтобы поскорее вернулся домой.

Какая она смешная, как будто мой член будет думать, запоминать и ждать возвращения. Он сам по себе и не всегда от меня зависит, когда именно, и о ком он вспомнит. А пока Вика, у тебя есть шанс, что это будешь именно ты.

Моя ладонь нащупала волосы Вики, коснулась головы и я погладил её в знак поощрения.

— Так, именно так. Давай детка, покажи, на что ты способна.

Моё тело наливалось и крепло, оно вздрагивало от касания губ Вики и замирало в ожидании, полного обхвата. Возбуждение нарастало с каждой следующей секундой. И я уже не мог думать ни о чём другом. Весь мой организм сосредоточился на получении удовольствия, и если бы хоть что-то попыталось это остановить, я бы наверное растерзал это что-то, в ту же секунду.

— Умница, — простонал я и сильнее надавил ей на голову. — Как у тебя это получается?

— Это неважно, — промурлыкала она.

Конечно, неважно, дорогая. Важно только то, что мой член сейчас взлетит от удовольствия. У него просто вырастут крылья.

В темноте блеснули её глаза и в этом было что-то загадочное, даже потустороннее. Словно она женщина-вамп, которая охотится за членами и любит их сосать до полного измождения.

Рукой я скользнул по её стройному телу, потянулся к груди и нащупал маленькие, соски. Помял упругую грудь, только для того, чтобы хоть как-то попытаться ответить на действия, от которых мой рассудок точно помутился и заставил забыть обо всём.

Она скользнула языком по члену, и я в который раз вздохнул от наслаждения.

Да, что говорить, минет она делать умеет, делает его с удовольствием, и часто, почти всегда.

Вика сосала мой затвердевший как кол член, и я видел, как глубоко. А потом вытаскивает почти весь и снова глубокое движение в рот. Как она это делает? Великолепно. Другого слова не подобрать.

Я крутился и насаживал её рот на свой член, раз за разом, захлебываясь от удовольствия. Уже от одного этого измождённый и в радостном экстазе позволяющий тянуть её на себя.

— Да, да, — повторял я.

Потому что больше нечего говорить, только — Да!

Резко она остановилась. Выпустила член изо рта, приподнялась надо мной и, широко раздвинув ноги села на возбуждённый инструмент, придерживая его и направляя.

Её бёдра я хватал и двигал, насаживая на член её мокрую, горячую плоть. Сочная задница Вики содрогалась и хлопала об мои ноги. Подскакивала, вздрагивала и со вздохом опускалась. Она стонала от удовольствия, впивалась ногтями в мой живот и бока. Но я не чувствовал боли. Где-то она даже нравилась мне. Пусть берёт, пусть царапает, хоть расцарапает в кровь. Только, пусть не останавливается.

— Ты никого не захочешь, — смотрела она мне в глаза, — больше никого.

— Нет, только тебя хочу.

Я говорил всё что угодно, лишь бы она трахала меня, этими безумными скачками.

Грудь её, небольшие, упругие окружности, я сдавливал и мял. Руки перемещались и двигались, они не могли оставаться безучастными. Снова хватался за бёдра и двигал их изо всей силы на себя.

Гибкое тело Вики, натянутое словно струна, такое идеальное. Я ощупывал его, хотя делал это уже сто раз, но всякий раз, как в первый. Мне хотелось трогать его и целовать, так оно идеально.

Я потянулся вперёд, придерживая задницу Вики, чтобы от толчка она не подпрыгнула чуть выше, и чтобы член мой не выскочил из её дырочки. Немого привстал, и Вика стала с неистово дергаться, прижимая мою голову к своей груди. А я схватил губами сосок и сосал, как безумный. Пока не почувствовал как обдало жаром всё тело. Оно содрогнулось, и выпустило струю, другую, третью. В последних порывах я нанизывал влагалище Вики на свой член и стонал от удовольствия, как очумелый.

Потом обессиленная, она упала рядом и улыбнулась.

— Ну, теперь ты точно никого не захочешь там трахать.

— Теперь точно не захочу, — подтвердил я, еле вздыхая.

— Счастливой дороги.

И мы засмеялись.

Глава 3

Ехать не хотелось. Ворошить в памяти прошлое, которое уже успело затянуться толстой коркой. А теперь, что же рвануть по нему и обнажить то, что с таким трудом затянулось?

А может и нужно, может оно давным-давно не болит. Сколько лет прошло, что-то около семи или восьми, точно не вспомню. Ну да ладно, главное чтобы — они не стали вспоминать прошлое. Я — его давно забыл. Просто какое-то нехорошее предчувствие одолевало перед поездкой.

А ехать надо. Тетушка Эльвира, сама лично прислала письмо и намекнула, дело касается завещания, если не приеду, то одним недолгим движением ручки, она вычеркнет моё имя из общей кормушки. Такого не должно случиться, ни в коем случае.

Сейчас и так дела идут неважно, а кто знает, сколько ещё осталось престарелой родственнице.

Знаю, не слишком вежливо так о родной тётке, но ведь и она меня не чествует. Могла бы и подкинуть хоть что-то на развитие, но нет, они там своё крутят, а о бедных родственниках не задумываются.

***

Мерный гул двигателей самолёта нагонял вялое состояние и тоску. На удивление мне удалось заснуть. Правда ненадолго. Крикливая женщина справа решила поговорить со своей мамой по телефону, и пришлось слушать её визгливые ноты. Кое-как дотерпел до Южного, но к концу поездки мне хотелось уже придушить эту женщину голыми руками.

Слава богу, для неё все кончилось благополучно. Я даже порадовался, когда в терминале, она радостно набросилась на мужчину, что её встречал. Я даже немного ей позавидовал. Ведь обладая таким совершенно неприятным голосовым инструментом и не совсем привлекательной внешностью, у неё всё же есть человек, который встретит, обнимет и поцелует.

Да каюсь, в тот момент я ей искренне завидовал.

Меня конечно же никто не встретил. Никто не прислал машину, пришлось сесть в такси.

Они и тут решили сэкономить. Что за люди, имеют кучу денег и не могут нормально встретит родственника. Хотя, это так похоже на брата. Наверняка, это он отговорил тетушку прислать за мной машину. Ну, хорошо, я не гордый.

Раз они не прислали за мной, то и я решил не слишком торопиться к ним на встречу. Сказал водителю название небольшого отеля на окраине и машина понеслась.

То, что я видел в окно, поражало больше и больше. Да, город жил, город дышал. С той поры как я уехал отсюда, прошло немало времени, не думал, что всё может поменяться до такой степени.

Не люблю большие города. Может быть, потому что чувствую себя здесь никем, микроскопической пылью. Неважной для глобального мира. Что я тут должен делать, ходить, открыв рот в потоке людей. Нет, это не для меня. Я привык быть кем-то важным, пусть только для Вики, для босса, для себя, но кем-то кто нужен, кого хотят видеть, кого слушают, а тут, такого не почувствуешь.

Такси остановилось у крыльца с небольшой надписью «Морская». Я глянул на окна второго этажа, те же шторы. Ничего не изменилось.

В небольшом холле за стойкой, женщина. Ей верно уже лет восемьдесят.

— Марья Ивановна, — я тихо позвал.

Она подняла взгляд и радостно вскрикнула:

— Тимофей, ах, Тимоша, дорогой! Ну, надо же! Сколько лет!

Женщина вышла из-за стойки и кинулась обнимать меня.

— Тимоша, — сказала она уже спокойнее и внимательно меня осмотрела. В глазах её вдруг показалась печаль, — ты такой же красавчик, только ещё более красивый. Возмужал.

— Марья Ивановна, а ты всё такая же кокетка, — усмехнулся я, глядя на её кудрявую причёску.

— О, это останется со мной уже навсегда. Ты же знаешь, я не могу без завивки. А что у тебя? Любишь кого-нибудь?

— Моя дорогая Марья Ивановна, ты же знаешь, я люблю только тебя.

— Ох и обманщик, — засмеялась она и погрозила скрюченным пальцем.

— А как Степан Петрович?

Она тут же приуныла и замолчала. Я понял, её мужа больше нет.

— Ах, Степан Петрович. Три года уже как. А я все живу, — она попыталась улыбнуться, — ну ладно. Ты надолго к нам или так проездом, завтра поедешь к родственникам?

— Как получится, но скорее всего, останусь у тебя. Не хочу слишком тревожить этот улей своим присутствием.

— Хорошо, а комнату? Ту же? — она глянула исподлобья.

— Давай, ту же.

Она качнула головой и усмехнулась:

— Привычек не меняешь.

— Это точно.


Когда я вставил ключ в замок, мне показалось, словно прошлое стоит у меня за спиной и толкает вперёд, в тишину этой комнаты. Но на самом деле оно толкнуло мои мысли далеко назад.

В прошлое.

Глава 4

Именно здесь в этом номере, я трахнул невесту своего брата, как раз накануне их свадьбы.

***

В тот год я приехал домой, из университета на каникулы, а так же по случаю женитьбы моего старшего брата — Олега.

Поселился я в этом самом отеле, чтобы тётка не следила за моими похождениями. Тут же разместились и некоторые друзья брата, приглашенные на свадьбу.

Не проходило ни дня, чтобы мы не устроили пьяной вечеринки. Каждый день что-то происходило. Хозяйка отеля всегда была недовольна, но так как видимые и невидимые разрушения щедро оплачивались из кошелька Олега, то вскоре веселиться нам никто не мешал.

Да, тогда были чудные дни. Мы выпили столько водки и пива, сколько даже и не помню пил ли я ещё когда-то.

Пока в доме тётушки Эльвиры шли приготовления к свадьбе, нам наказано было не толкаться. Так как гостей съехалось много и мест в доме на всех не хватало, пришлось расселиться в гостиницах.

Те дни, как сейчас, предстали передо мной.

Но самое неприятное случилось потом, за четыре дня до свадьбы. Если бы я только знал, как всё получится. Я бы бежал из того отеля куда-нибудь подальше. Туда, где никто и никогда не смог бы меня найти, чтобы пригласить на эту чертову свадьбу. Но что случилось, то случилось. Сейчас уже чего говорить.


***

В тот вечер я выпил столько спиртного, сколько позволяет ещё стоять на ногах, но мозг уже требует приключений. Я кричал и призывал, чтобы вся наша шумная компания из бара, где мы выпивали, переместилась в заведение более весёлое. Куда повёз нас таксист, мы не слишком беспокоились, но в тот вечер оказались именно там, где праздновала свой девичник невеста моего брата — Машка.

Дальше, смутные воспоминания всеобщего безумия. Подробности уже стерлись из памяти, только помню, что и тут мы наделали много шуму.

Помню, как вились вокруг меня подружки невесты, как заглядывали в глаза и прижимались грудями и задницами. А во время танца, я страстно прижимал к себе Машку — невесту брата и шептал ей на ухо разные пошлости.

Всё смутно. Очень смутно.

Зато я слишком хорошо запомнил, что было потом, после того, как я упал на кровать в своём номере в отеле.

Сначала я спал. Думаю, это вполне естественно для человека напичканного алкоголем и какими-то закусками. Отыгравшего и откурившего весь вечер. Когда-то должен быть и отдых. Да, какое-то время я точно помню, что спал.

Потом почувствовал, кто-то тронул за пятку. Я обернулся и махнул рукой, поверьте, мне было абсолютно всё равно кто это был, хоть черт лысый. Главное, что я лежу в кровати и не хочу двигаться.

Ласковое касание повторилось. Тёплая ладонь скользнула ноге, полезла в трусы, потянула их и вот, я уже абсолютно голый, но почти спящий.

И только сквозь узкую щель, на которую в тот момент были способны мои веки, вижу блондинку. Кажется это Машка. Она присела рядом, снова погладила мои ноги, провела по животу. Неожиданно для себя, сквозь эту чувственную полудрёму я ощутил, как отзывается на касания, твердеет и увеличивается мой член.

Я подался вперёд и потянул девушку на себя. Она не сопротивлялась, и вот уже её грудь коснулась моих губ. Два восхитительных, тёплых соска, я потянулся и втянул губами, а потом сосал её грудь, и ничего на всём белом свете, не могло сейчас меня отнять от этого сосания. Я погладил круглые бёдра Машки и совершенно нагло просунул руку ей между ног, нащупал пылающее в желании влажное отверстие. Я сунул палец в эту трепещущую дырочку. Машка тихо ахнула от удовольствия.

— Тима, — позвала она, — трахни меня Тимофей.

В какой-то момент мой мозг стал работать уже без помех, и в темноте я четко рассмотрел кто передо мной. Это была не иллюзия, как показалось вначале. Что-то щёлкнуло и я вяло попытался её оттолкнуть.

— Черт Маша, что ты творишь?

— Я хочу тебя Тима, трахни меня, я хочу тебя, — настойчиво повторяла она, — Пока, я ещё не замужем.

— Нет, нет. Это неправильно.

Её большая грудь снова нависла надо мной и соски упёрлись прямо мне в рот. И я не смог от этого отказаться. Клянусь я всё понимал, но не мог сопротивляться желанию тела. Оно просто рвало меня изнутри. Я должен был кого трахнуть, ну и что с того, что это оказалась невеста моего брата.

А потом меня охватила злость. Да пошел он к черту, этот Олег. Вечно он получает лучшее. Он любимчик, а я так, где-то в стороне. А сейчас, в моей кровати — его невеста. И она хочет меня.

Не его — меня.

Я рванул её и кинул на кровать, раздвинул ей ноги и посмотрел туда, где пульсировала и ждала меня сладостная, розовая плоть. Трахнуть, я не могу просто трахнуть. Я хочу получить всё то, что скоро будет принадлежать моему брату.

Какое-то помутнение снизошло на меня в тот момент. Я схватил её бедра и потянул к себе. Мой язык опустился на её трепещущую плоть, провёл по ней, нашел холм и облизал его полностью. Машка задрожала и застонала. Мой язык, он гулял там по складкам и крутился у её дырочки, но не заходил в неё. А Машка извивались и просила:

— Войди в меня Тима, только не останавливайся.

Её дыхание, горячее, сбивчивое. Она схватила меня за волосы и придавила так, что я просто обязан был засунуть язык в её горячую плоть. Машка выгнула спину и застонала, а я двигал там, куда она направляла. Я хотел выжать из неё всё что мог, но не выдержал сам, бросил её бёдра, надавил на ноги и мой член медленно вошел в то пространство, которое налилось кровью именно для него. Я трахал её стоя на коленях, а она хваталась руками за спинку кровати и её круглая грудь колыхалась, перекатывалась и гипнотизировала мой взгляд.

Машка почти кричала и мне пришлось закрыть ей рот ладонью. Огненный взгляд, её рот приоткрытый от стона, её волосы, всё это нравилось мне и я думал о том, что будет чувствовать она, потом когда встанет рядом с моим братом, а я буду стоять сзади и улыбаться пошлой улыбкой.


Утром, когда мой брат ворвался в номер, я спал сном безгрешного ребёнка и честно говоря, мне было глубоко наплевать на его крики и обвинения. Что мне было делать оправдываться, ни в коем случае.

Я не виноват, что его невеста оказалась такой похотливой сучкой, что прыгает на каждого, ну пусть не каждого, но всё-таки.

Свадьба расстроилась. Конечно же, во всём обвинили меня. Даже Машка, когда каялась перед братом, обвиняла меня в том, что это я затянул её к себе в номер, почти насильно. Мои же слова не были никому интересны.

И вот теперь предстоит вернуться туда, где считают меня врагом номер один.

А всё почему?

Потому что тётушка вдруг решила, прочитать перед всеми родственниками, своё завещание.

Глава 5

Аня

Очень люблю наш дом. Он кажется мне волшебным замком, в котором я, как принцесса Рапунцель, заточена в ожидании прекрасного принца. Только волосы мои конечно не такие как у Рапунцель, но они тоже почти золотые и папа часто называет меня Золотовлаской.

Обидно только, что глядя в зеркало, я понимаю, вся моя красота, о которой говорит папа, так никому и не достанется, пока я буду сидеть тут, с ним.

Конечно, я не считала себя такой уж красавицей, но и уродиной не считала. Спасибо и на том. Я не могла сравнивать себя с красотками из телевизора и журналов, но ведь каждый человек, какой бы он не был, может кому-то понравится. И я надеялась, что тоже кому-то понравлюсь и хорошо бы, если бы это был тот самый жених, о котором говорил папа.

Я много гуляла в парке у дома. Хоть со всех сторон он обнесен глухим, высоким забором, когда-то давно, мне удалось украсть ключ от калитки, за которой тропинка, что ведёт к морю. Когда отец уезжал, и я знала, что его не будет несколько часов, то выходила за калитку, и гуляла по пляжу. Да, если бы он об этом узнал, то наверняка разозлился бы, но иногда мне было всё равно. Так хотелось вырваться за стены этого замка под названием — дом.

А теперь наконец появилась настоящая мечта, не призрачная, как была раньше, а настоящая, подтверждённая словами отца. А он не стал бы говорить об этом просто так, потому что вдруг захотел меня утешить.

С того дня, когда отец сказал, что у меня есть жених, я при любой возможности убегала на пляж и сидя на песке, смотрела в даль, мечтала о новой жизни. Я представляла, какой он, тот парень, который станет мне мужем. Без конца я думала только об этом.

Выдумывала всякие образы, чаше схожие с киноактёрами. Он всегда был очень красивым. И благородным. Он обязательно полюбит меня, а я полюблю его. И жизнь наша будет очень счастливой.

Но где он, этот обещанный жених?

Проходят дни, и никто не стоит на пороге, ни просит моей руки, не зовет замуж.

Где он?

В конце концов, мне надело лежать одной в моей постели. Мне это надоело. Я хочу поцелуев, объятий, страсти и безумной любви. Когда же придёт этот день, и я смогу окунуться в это волшебное чувство? Неужели так и не будет мне дано то, что получают другие.

Одна я, как принцесса, закрытая в замке. В этом замке и состарюсь.

Я решила, если в ближайшие дни не будет никаких новостей, убегу из дома. Пойду искать своё счастье. Надоело ждать его здесь.


Только один человек знал обо мне всё, наша повар — Дуня. Она — самый близкий человек для меня, и даже ближе отца. Потому что с ней я могла говорить обо всём, что меня волнует, а с отцом нет. Дуня мне как мать. Она пришла в наш дом, когда мне было двенадцать и с тех пор она, хранительница моих секретов.

Да сколько у меня тех секретов. Калитка на пляж, да пара невыполненных просьб отца. А теперь, я шла с новостью о женихе.

В кухне запах божественный. Дуня всегда старалась накормить меня, а я ела мало и не всё, но запахи кухни всегда нравились мне.

— Что ты готовишь? — поинтересовалась я, как вошла.

— О, Анютка. Да суп из креветок, запеченную индейку с гарниром, на сладкое марципановые пирожные. А ты что слоняешься, нечем заняться?

— Скучно.

— Это понятно, — она быстро резала зелень.

Полная фигура Дуни, никогда ей не мешала. Она перемешалась по кухне, словно на колесиках, быстро. Мелькала то тут, то там. Я садилась на стол и мотыляла ногами, пока Дуня, сто раз меняла место своего расположения. Просторная кухня позволяла пройти немало по ней километров, прежде чем что-то приготовить.

— Ты знаешь, папа сказал, что у меня есть жених.

Дуня остановилась, повернулась ко мне. Круглое лицо с двойным подбородком, нос картошка, узкие голубые глазки, полные губы. На голове неизменная белая повязка, что придерживает волосы.

— Это с чего это он тебе такое сказал?

— Потому что я не хочу тут уже сидеть, я хочу чем-то заниматься, и общаться с людьми. Мне надело быть затворницей, я хочу чего-то большего. Выйти замуж.

— Это понятно, — Дуня снова начала перемешаться, — а кто он такой, жених-то твой?

— Платоновой племянник.

Дуня снова остановилась.

— Какой такой племянник?

— Не знаю, какой-то Тимофей.

— Твой отец пошутил верно? — недовольно глянула Дуня.

— Чего это?

— Тимофей Платонов? Младший племянник Платоновой?

— Да, вроде. Папа так сказал.

— Так он уехал отсюда после большого скандала, — вскрикнула Дуня, совсем не заботясь о моих чувствах и моих мечтах, с которыми я уже свыклась.

— Какого ещё скандала, — спросила я чуть не плача.

И Дуня только теперь поняла, что наговорила лишнего. Но отступать некуда, нужно договаривать.

— Ой, девочка, даже не знаю, рассказывать тебе или нет.

— Рассказывай уже. Всё равно ведь узнаю.

— Ну, было несколько лет назад, брат его Олег, задумал жениться. Так этот Тимофей, как раз перед свадьбой переспал с невестой брата. Ну конечно такой поднялся шум, и свадьба тогда расстроилась.

Я сидела на столе в кухне и смотрела в пол, а Дуня смотрела на меня.

— Зря я тебе это рассказала, теперь жалею.

— Да ладно ничего, — попыталась я выдавить улыбку. — Я то его ни разу не видела, так что всё нормально.

Я спрыгнула со стола.

— Ладно пойду, почитаю, — и я вышла из кухни.

Но только я вышла, притворила за собой дверь, тут же бросилась на второй этаж, в свою спальню, кинулась на кровать и затихла.

И почувствовала, как мечта рушиться. А человек, которого я, ещё даже не зная, уже почти полюбила, начинает падать с пьедестала, на который я, так опрометчиво успела его поставить.

Глава 6

Тимофей

Я зашел в номер и упал на постель. Настроение скверное. Не слишком мне нравилась вся эта затея. Лучше быть подальше от родственников, я уже привык. Но тревожное любопытство и, конечно же, некоторая финансовая заинтересованность, толкала меня на эту встречу.

Ладно, перетерплю все их булавочные уколы, а может и не только уколы. Делать нечего ради тёткиного наследства придётся быть вежливым. А что если эта её затея была выдумана, только лишь для того чтобы во всеуслышание, при всей честной компании объявить, что она лишает меня наследства. С неё станется. Вечно что-то придумывает, и не факт что хорошее.

С этими тревожными мыслями я встал, принял душ, переоделся и спустился в небольшую закусочную, что находилась сразу за углом недалеко от отеля. Аппетит ещё больше разыгрался, когда я вдохнул ароматы бекона и яичницы. Я почувствовал, что готов съесть очень много.

Почти все столики заняты, один в углу наудачу оказался свободным, и я быстро занял его, чтобы не пришлось идти куда-то ещё. Тихая музыка играла из аппарата, я настроился хорошо поужинать.

Подошла женщина лет пятидесяти. Темные с проседью волосы кокетливо зачесаны на бок, красные, чуть выпяченные губы, декольте почти не скрывающее морщинистую грудь.

— Уже выбрали? — улыбнулась она и стрельнула взглядом, — Эй, а я тебя помню, ты тот парень, из-за которого расстроилась свадьба Платонова.

— У вас хорошая память, — обречённо вздохнул я и пожалел уже о том, что не пошел в другое место.

— А ты молодец, — она словно и не собиралась уходить, а решила уже обсудить мою историю до конца, — прямо из-под носа этого напыщенного болвана, увёл невесту. Она, правда и была потаскушкой ещё той. Про неё такие слухи здесь ходили, что даже я краснела, а я, знаете ли, тоже не последний человек.

— Что вы можете предложить мне поесть? Вы простите, но я очень голоден, — я попытался вернуть её к более важному делу, за которым собственно сюда и пришел.

— Стейк со свинины и гарнир — то, что нужно.

— Тогда дайте стейк. Спасибо, — я достал телефон, всем своим видом показывая, что разговор окончен, но приставучая официантка никак не хотела уходить.

— Один стейк! — крикнула она кому-то за стойкой, чья рука показалась и махнула из-за стены, — ну так вот, я считаю, что ты правильно всё разладил. Он и сам-то этот Платонов, потом всё понял. Увидел собственными глазами, как она трахалась с Мишкой Барсуком. Вот то-то был скандал, похлеще твоего.

Я слушал историю и понимал, что так просто мне от неё не отделаться.

— А потом она, эта потаскушка — Машка, всё-таки выскочила замуж, за какого-то кожаного кошелька и укатила с ним в Москву. Представляешь?

— Да повезло, — подбросил я дровишек в огонь и женщина, посчитав, что разговор с ней мне очень интересен, продолжила.

— Только Олег Платонов не сильно долго печалился. Ему это ещё и на руку пошло. Что ты думаешь, не прошло и года, как он женился на Диане Самсоновой. Между прочим, её папаша, в Южном имеет неплохой бизнес. Вот тебе и так. Считай, что ты помог этому болвану, да ещё и как.

— Этот болван, между прочим — мой брат.

Она на секунду притихла, а потом открыла криво накрашенный рот и стала смеяться на всю закусочную сиплым, прокуренным смехом.

— Ой, не могу, так значит он — твой брат. Во дела. Ой, не могу, — она пошла за стойку в кухню и на некоторое время смех прекратился, а потом зазвучал с новой силой, но уже в два или в три голоса.


То, что меня здесь запомнили, уже само по себе не то чтобы радовало, но вносило в моё настроение некоторую домашность и не одинокость существования. Отчего-то здесь я чувствовал себя известным человеком, пусть на волне не слишком приличной славы, но всё же.

А ещё замечал, что все они вполне симпатизируют мне. Они смеются, но не зло. Улыбаются и подмигивают. И пока я ждал своего ужина, непривычно, но всё же приятно было ощущать себя знаменитым.

После закусочной я завернул в знакомый бар на соседней улице. Без особого энтузиазма выпил рюмку водки. Осмотрелся, ни одной приличной проститутки. И уже совсем без настроения, я отправился в отель, чтобы растянуться, в конце концов, на кровати и поспать нормальным, человеческим сном.


Утром я вызвал такси. Особняк тетушки Эльвиры, в той части города, где дома городских богатеев соревнуются между собой в роскоши. Правда её дом не был слишком напыщенным и не очень выделялся среди остальных. Те же кованые ворота, та же ограда усеянная пиками, верно для того, чтобы незадачливый вор уселся своим задом прямо на эти пики, так предусмотрительно для него подставленные.

У крыльца никого. Я осмотрелся в попытке встретить хоть кого-то, но вокруг ни души. Даже садовника дяди Миши не видно. Прислушался, но ничто не нарушало тишину. Только где-то на соседнем участке слышен был звук газонокосилки. Я нажал кнопу звонка.

Лёгкие шаги. Массивная, с резными узорами дверь приоткрылась, и я увидел горничную Тамару. Она сильно постарела за это время. Лицо её стало совсем морщинистым, но держалась Тамара всё также прямо. Если бы не это, тетушка давно бы её заменила. Хотя кто знает, может быть Тамара, так и будет открывать двери этого дома до глубокой старости.

— Добрый день Тимофей Александровичь, прошу вас, — она сделала жест рукой и я прошел в просторный холл, — я доложу Эльвире Эдуардовне о вашем прибытии.

Горничная тут же удалилась и я снова осмотрелся. Да, я помнил тут каждый уголок. Этот дом, где прошло моё детство, словно стоял всё это время без движения. С того момента, как я был здесь в последний раз прошло семь лет, но тут совершенно ничего не поменялось. Та же старомодная роскошь, та же мебель и портреты родственников на стенах, такие же розы в старинных вазах.

— Тимофей!

Стук каблучков по лестнице и вот уже незнакомая девушка кинулась в мои объятья. Секунда и я уже прижимал её так, что казалось, сейчас задавлю.

— Оля! Моя малышка Оленька! Какая ты стала, дай же тебя рассмотреть!

Сестра и правда изменилась. Когда я уезжал, она была угловатым подростком. В семнадцать она была ещё словно девочка, несмышлёная и смешная. Теперь же передо мной стояла девушка, и всё же ещё похожая на подростка, но уже понятно, что она не так проста. В её глазах озорство, но и понимание.

Светлые волосы так мило спадали ей на лицо, а голубые глаза в игривой усмешке. Лёгкое платье и тонкая талия. Всё это поразило меня и главное, что я заметил, невероятная женственность, которая сквозила теперь в каждом её движении.

— Я уже совсем не малышка, — смеялась Ольга.

— Тут ты права, я совсем забыл, что тебе уже сколько? Двадцать пять?

— Если Олегу тридцать пять, то мне двадцать пять, всё правильно.

— Но ты выглядишь на шестнадцать.

— Ну, ты и врун, — засмеялась она.

— Я не вру, просто ты так выглядишь.

— Ах, Тимоша, как хорошо что ты приехал. Теперь здесь, хотя бы будет весело. Я просто погибаю от тоски. Мне даже не с кем поговорить. Диана, жена Олега, такая зазнайка. Считает ниже своего достоинства беседовать со мной.

Я улыбнулся и хотел что-то добавить, но снова услышал стук каблуков и обернулся.

На лестнице стола девушка или женщина. Сразу я и не понял. Возраст её плавал где-то в промежутке от двадцати до сорока лет. Для девушки она выглядела слишком строгой и хмурой, а для женщины чересчур моложавой. В конце концов, я решил, ей около тридцати. А по движениям её пальцев, понял, она хорошо умеет приказывать и совсем не привыкла, чтобы ей не подчинялись. Внешность её скорее искусственная, но ещё не дошедшая до комичной, в желании красоты.

Темные, тщательно зачесанные назад волосы, идеальный, может немного яркий макияж, и темное платье, затянутое на талии широким поясом.

Почему-то я сразу посмотрел на её туфли, может от того, как стучали её каблуки по лестнице. Идеальная шпилька, и стройные икры, я всегда любовался такими. Да, она красива, никто и не стал бы спорить.

Хоть и была красота эта холодной, в конечном итоге, внешность её показалась мне скорее приятной, чем отталкивающей.

— Добрый день, — грудным, низким голосом сказала она, томно вскинула ресницы и улыбнулась, отрепетированной улыбкой.

Она осмотрела меня с ног до головы таким взглядом, как будто моя участь в её видении уже давно была решена. Во взгляде этом, то ли пренебрежение, то ли что-то ещё. Мне показалось, будто она надсмехается.

— Тимофей, позволь представить тебе…

— Диана Платонова, — перебила она сестру, — жена Олега Платонова.

— Ах, вот что, — протянул я, так как почувствовал, что мне собственно нечего сказать, но на всякий случай добавил, — очень приятно.

— Надолго вы к нам? — снова натянула улыбку Диана.

— Думаю на пару дней. Дела, знаете ли.

— Понятно, — она с видом актрисы исполнившей роль повернулась, чтобы уйти и как последнее пожелание протянула, — приятного времяпровождения.

В тот же момент в холле появилась горничная и официальным тоном произнесла:

— Тимофей Александрович, прошу, Эльвира Эдуардовна готова принять вас.

Глава 7

За годы моего отсутствия, я уже забыл как здесь всё старомодно и с церемониями. Надеялся, проведу пару дней, как-нибудь сумею перетерпеть все эти жеманности. Живут словно в девятнадцатом веке. Кому это нужно?

Впрочем, пока шел к тетке в кабинет, я решил вести себя самым подобающим образом, чтобы уже в этот раз ни у кого не возникло никаких ко мне претензий.

В кабинете темно. Хоть за окнами белый день, шторы плотно задернуты. Единственный источник света небольшая лампа на столе. Я не сразу заметил тетушку, так как кресло, в котором она сидела было повернуто от стола к книжным полкам.

— Доброе утро, — неловко произнёс я тихим голосом и почувствовал, как во мне присыпается плебей.

— Давно уже день Тимоша. А я всё жду, когда же ты наконец соизволишь посетить меня. Неужели, желание узнать, что я написала в завещании, только и смогло привести тебя сюда?

Кресло повернулось, и я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, но видно движение моего лица не ускользнуло от её взгляда, и тетка усмехнулась.

— Да, я знаю, лицо моё немного изменилось. Болезнь не красит.

Обостренные до предела черты её лица, походили на застывшую маску. Только в глазах трепетала жизнь, только в повороте головы и движении пальцев ещё чувствовалась борьба. Седые волосы аккуратными локонами падали на плечи, но им уже нечего было украшать. Темное платье из модного полстолетия назад бархата, только подчеркивало бледность лица тетушки.

— Вы как, всегда элегантны, тётя Эльвира. Я это хотел сказать, — я запинался.

— Тимоша, ты как был маленький, очаровательный льстец, так и остался. И не слишком умеешь делать комплименты. Грустно только, что твоя любовь к деньгам намного выше, чем любовь к собственной тётке. Не отрицай. Только это заставило тебя бросить всё и приехать.

— Вы хорошо знаете, почему я не приезжал раньше, — обидчиво сказал я, — думаю, что обвинять меня в нелюбви к вам, совсем несправедливо. Если вы не желали меня видеть, то зачем позвали?

— Я не считаю такой уж важной причиной то, что ты имеешь в виду. Это глупо не посещать родственников из-за подобных историй. Или ты боишься Олега? Я думаю это несерьёзно. Он ещё спасибо должен сказать, за то, что ты избавил его от женщины, которая рано или поздно всё равно наставила бы ему рога. Или ты думал, что он убьёт тебя?

— Я… нет… и совсем я так не думал, — попытался я оправдываться.

Ведь всё, что она говорила, означало только то, что я трусливо сбежал от собственного брата. От его мести. Доля правды в этом всё же была.

— Надеюсь, теперь ты неплохо справляешься сам. Я слышала ты на руководящей должности.

— Это громко сказано, скорее я помощник руководителя.

— Удивлена. С твоим потенциалом, не дослужиться до управляющего. Ну, ничего надеюсь, в скором времени эта несправедливость будет исправлена.

— Что вы имеете в виду тетушка?

— Не торопи события. Ладно, иди я уже не в силах так много разговаривать. Встретимся завтра, если я доживу до завтра, — она усмехнулась, но усмешка эта показалась какой-то страшной. — Располагайся. Можешь занять одну из комнат на втором этаже.

— Рядом с комнатой Олега? Нет спасибо. Я как-нибудь в гостинице.

— Как хочешь. Завтра в одиннадцать ты должен быть здесь. Иначе пропустишь что-то очень интересное. А пока, отдыхай.

Она встала с кресла, потянулась за тростью и, опираясь на нее, подошла ко мне. В полумраке кабинета, я почувствовал, как она рассматривает меня подслеповатыми глазами, но этот взгляд словно проникает в мои мысли. Тётушка тронула меня за щеку и сказала:

— Ты стал ещё более…

— Красивый?

— И это тоже, — кивнула она и пошла к креслу, не оборачиваясь, махнула рукой, — иди же. И не забудь прийти завтра.


Из дома тётки вышел я в настроении нехорошем. Вид её, почти испугал. Что-то накатило такое, от чего я поскорее решил уйти.

Миновав большую гостиную, чтобы больше ни с кем не встречаться, вышел через заднюю дверь. По тропинке, которая огибала парк, прошел к берегу моря.

Вот по чему я скучал больше всего — по морю.

Здесь, в детстве, с братом и сестрой, мы проводили чуть не целое лето. Даже в дом бывало, за весь день не возвращались. Этот желтый песок, по нему я скучал, по волнам, что тихо накатывают и сразу отступают. По бесконечной линии горизонта, когда небо и море сливались в одно целое.

У дерева я скинул обувь и пошел по пляжу, загребая босыми ногами золотой песок. Поднимал круглые камни, кидал их в воду и долго смотрел вдаль. Пляж почти пустынный. Только вдалеке маленькие фигурки людей, что тоже, как и я, вышли пройтись по песку. И постоять, глядя вдаль. У каждого свои мысли. Хорошо думать у моря, хорошо мечтать.

Но о чём мечтать мне? Я не знал.

Нужно было возвращаться, я повернулся и тут же недалеко заметил девушку, в белом платье, с волосами цвета песка. Она сидела на небольшой песочной дюне и смотрела вдаль, но я уверен, до тех пор, пока я не заметил её, она точно успела меня рассмотреть. Потому что теперь, сосредоточенно старалась смотреть в другую сторону.

— Хороший денёк! — крикнул я.

Она повернулась, прикрылась ладонью от солнца, улыбнулась и кивнула.

Я воспринял это, как приглашение подойти ближе и конечно воспользовался этим.

— Вы тут живёте? — я указал на особняк позади неё.

— Да, я тут живу, — она снова улыбнулась, — А вы здешний?

— Нет, приехал к родственникам погостить. Ненадолго.

Взгляд её мне показался задумчивым и даже грустным. В ней было что-то от тех девушек из кино шестидесятых. Она не казалось слишком юной, может быть года двадцать два или двадцать три. А это светлое платье с мелкими цветочками, делало её образ совершенно чистым. Бледное лицо с точёным носиком, розовыми губами и непонятным цветом глаз. Чтобы рассмотреть их, нужно было подойти ближе, но я не хотел показаться навязчивым и остановился на расстоянии, чтобы можно было разговаривать, но при этом соблюдать дистанцию и приличие.

Я остановился в желании что-то ещё сказать, но она, как будто о чём-то вспомнила, встала и быстро проговорила:

— Мне пора, папа будет волноваться.

— До свиданья, — разочарованно сказал я.

Потому что совсем не ожидал, что наш разговор закончится так и не начавшись.

А когда девушка скрылась за зелёным забором кустов, я подумал о том, что возможно нужно было спросить её имя или что ещё, чтобы задержать её немного дольше. Но уже поздно, а бежать за ней, было бы совсем уже нехорошо.

Я повернулся к морю и почувствовал какое-то особенное чувство у себя в голове. Как будто встреча эта повернула ход моих сумбурных мыслей и заставила их двигаться прямо в одном направлении. В направлении этого особняка и его зелёной ограды.

Глава 8

Когда я вернулся в дом, на лужайке перед домом Оля подошла ко мне.

— Ну как? Что она сказала?

— Кто? — быстро спросил я, так как в мыслях моих всё ещё была девушка с пляжа.

— Тётя конечно, кто ещё? — засмеялась Оля.

— А, она. Не знаю, темнит что-то. Расскажи лучше, как ты живёшь, что делаешь?

Она сначала потупилась, а потом весело посмотрела на меня и сказала:

— Ничего не делаю. Жду, пока тётушка выдаст меня замуж за своего друга.

— Что за ерунда? Ты что не знаешь за кого?

— Знаю. Это — Зацепкин.

— Подожди, — в непонимании я прищурился, — это тот — Зацепкин, с которым она когда-то вела дела?

— Да. Теперь они уже не партнёры, но остались хорошими приятелями.

— Но, он же почти старик! — воскликнул я и возмущённо посмотрел на Ольгу.

— Лучше не встревай в это. Всё равно ты ничего не сможешь изменить. Только навредишь мне.

Удивительно и непонятно, она так просто об этом говорила, как будто была уверена, что ничего не изменится. Это возмутило меня до глубины души.

— Что может быть такого между вами? Он старик, а ты молодая девушка?

— Он не старик. Ему всего — пятьдесят пять.

— И ты так просто говоришь об этом.

— Прошу тебя Тима, не нужно. Зря я тебе сказала. Теперь жалею.

— Ну хорошо я не буду так кричать. Просто я не могу понять зачем, для чего всё это?

Ольга потупилась, а потом посмотрела на дом.

— Кажется, кто-то приехал. Это, наверное Олег, — она глянула на меня, — ты встретишься с ним сегодня?

Пока я не решил, как поступить. Но отлучение от дома уже настолько мне надоело, что сейчас я готов был встретиться с кем угодно, лишь бы поставить хоть какие-то точки в наших отношениях.

Я немного подумал, и решил, тянуть больше некуда, нужно идти и смотреть брату в глаза. Семь лет прошло, сколько ещё бегать окольными путями.

И мы пошли к дому.

Когда Оля и я поднялись по лестнице, дверь открылась и Олег, собственной персоной вышел нам на встречу. Крупная фигура, костюм, галстук. Строгое лицо в приветливом выражении, насколько она могло себе это позволить. Неподвижная мимика, тонкая улыбка, говорила о том, что он рад меня видеть.

— Легче заставить гору переместиться в Южный, чем заставить тебя Тимофей, сесть в самолет и нас навестить.

Он подошел очень близко и теперь совсем не казался строгим.

— Дела, знаешь ли, держат меня. Никак не вырваться, — ответил я с приветливой настороженностью.

— Надеюсь, тетушка Эльвира, не слишком потревожила тебя своим письмом?

— Нет, не сильно. Теперь я уже понял, какую оплошность совершил, так давно не приезжая к вам.

— Если ты думаешь, что я еще сержусь на тебя, то можешь не беспокоиться. Все говорят, я должен сказать тебе — спасибо. Но знаешь, ты сукин сын, всё-таки расстроил мне свадьбу и тогда я совсем не собирался тебе это прощать. А теперь, спустя столько времени, я действительно могу сказать — спасибо братишка, — и он протянул мне руку.

Секунду я в нерешительности стоял. Не то чтобы не верил своим ушам, а просто не ожидал такого услышать. Но потом взял руку, и уже продолжая его шутливый тон, ответил:

— Да всегда, пожалуйста. Если нужно обращайся.

Мы рассмеялись. И Ольга тоже смеялась с нами. Потом мы выпили кофе, что принесла горничная Тамара и ещё немного поболтали о том, о сём. В основном о прошлом. Вспомнили пару случаев из детства.

В общем, я вполне себе понял, что если бы приехал хотя бы на пару лет раньше, возможно и не было бы так, как сейчас. Возможно, обида брата ещё бурлила бы и не дала нам того, чего мы достигли сегодня.

Так что, как говориться, всему своё время. Некоторые блюда должны отстояться, какие-то — даже остыть.

Олег предложил остаться, и я не отказался. Раз топор войны зарыт навсегда, то почему бы снова не приобщиться к семье.


Удивительно, но за все эти несколько дней, я только пару раз вспомнил о малышке Вике. Я-то ладно, но и она, как будто, не вспоминала обо мне вовсе.

Одна единственная смс-ка — ”Как ты? Я скучаю?”.

И всё? Странно.

Хотя теперь меня это уже не слишком тревожило. На её претензии, я всегда мог сослаться на большую занятость. А теперь вижу, она не слишком скучает.

Хорошо, что отношения наши были построены на свободе, и никто не требовал ни от кого отчёта. А отчёт о последних днях, я никак не собирался кому-то давать.

Тем более о том, что я почувствовал стоя на пляже и провожая взглядом девушку в белом платье.

Глава 9

Аня

Сначала я просто шла, а потом побежала.

Что это, зачем? Отчего? От кого?

От кого я бегу, сама не знаю.

Этот пляж — я знала, что когда-нибудь он приведёт ко мне человека, которого я полюблю сразу и навсегда. С первого взгляда.

Неужели это и есть такой человек. Не знаю, не могу понять. Да нет, это не он, я любою другого, своего жениха. И тут я вспомнила, что сказала Дуня. Значит, от того я могу просто отказаться. Если он мне не понравится. И теперь, я это поняла, он точно не понравится мне ни в каком виде.

Сегодня я поняла, кто мне нравится. Тот человек с пляжа.

Кто он, к кому приехал? К соседям? Откуда он вышел? Я не успела этого заметить, когда повернулась, он уже шел. Ах, какая невнимательная. Ну почему не заметила?

Вечером, когда я легла в кровать, и моя голова опустилась на подушку, я почувствовала, как проваливаюсь в новую мечту. Вот она совсем близко со мной, где-то в соседних домах.

Ненадолго. Он сказал, что приехал ненадолго. О Господи, пусть он задержится здесь, и пусть почаще гуляет по пляжу. Спасибо Господи.


Утром, только лишь открыла глаза, тут же вспомнила о нём. Вскочила с кровати и побежала в душ. Я торопилась. Мне хотелось, чтобы этот прекрасный день поскорее приблизился к двенадцати, чтобы папа поехал на фирму, а я побежала бы на пляж.

И теперь я уже я не стану сидеть, я пройду туда, в ту сторону, откуда он пришел. Может, его увижу.

Но чем ближе к двенадцати, тем больше я сомневалась. Тем лучше понимала, что всё это смешно и даже глупо. Бежать туда и ждать мужчину. Это же неприлично. Да, неприлично. А что если он просто вышел погулять, а его жена в это время сидела где-то в тени деревьев.

Да нет, тогда бы он вряд ли стал заговаривать со мной, и не стал бы меня рассматривать так откровенно. О Боже, а ведь он и вправду, разглядывал меня слишком смело. О чем тут думать — никакого пляжа.

Это — неприлично!

Но в двенадцать, как только закрылась дверь за папой, я пулей побежала к калитке.

Два часа, бродила по песку туда-сюда. Сидела, на своём любимом месте. Сто раз открывала и закрывала книгу, которую для вида взяла с собой.

Внутри напряженное ожидание. И только вот непонятно зачем я ждала? Если встреча та, была лишь случайностью? Если этот человек, просто вышел один раз на пляж, перед тем как уехать?

А я, как дурра теперь буду ждать и каждый день надеяться, может он ещё раз покажется и так же, как тогда, смело на меня посмотрит.

Мне было стыдно от того о чём я думала, что представляла. Но совершенно ничего не могла с собой поделать. Я не виновата, в том, что хочу увидеть его снова. Хочу, чтобы он дотронулся до меня. Да что там, наверное даже хочу, чтобы он взял меня на руки и унёс куда-то подальше, в каменную пещеру, а там…

Я повернулась и увидела его…

Глава 10

Тимофей

На следующий день, общая встреча не состоялась. Тётушке стало хуже, приехал доктор. Наколол её лекарствами, посоветовал нам не беспокоить Эльвиру аж до завтрашнего утра. Горничная Тамара следила за состоянием тётушки, а я слонялся по дому в ожидании хоть каких-нибудь новостей.

В конце концов, я понял, что это дурная трата времени и ведомый каким-то пятым чувством или шестым, решил снова прогуляться по пляжу. Кто знает, может и сегодня встречу эту прекрасную, юную фею, которую встретил вчера. Не то чтобы хотелось приключений, а просто нужно было убивать время. И мне хотелось делать это с пользой, и приятно. Хотелось бы в разговоре с прекрасной незнакомкой.

В другое время я прошелся бы по злачным местам, но ещё не вечер, и пляж манил меня почему-то сильнее.


Только я вышел на песок, сразу увидел её. Совсем недалеко. Видно она бродила по пляжу, как маленькая Асоль когда-то в ожидании своего Грея.

Ну что же, вот и я. Твой Грей.

Я пошел за ней. Расстояние между нами сокращалось с каждым моим, широким шагом. Я хотел настигнуть её, до того как она увидит меня и возможно испугается.

Сегодня я не мог рисковать. Нужно было приблизиться так, чтобы успеть схватить её, если вдруг она побежит. Чтобы в этот раз, она так просто не ушла. Без касания, без поцелуя. Я хотел появиться внезапно, но всё же не испугать.

Она обернулась, и на щеках её вспыхнул румянец. Но я не увидел испуга. Нет, нет. В её глазах его не было. Розовое платье, стянутое на талии, делало её ещё более свежей и похожей на прекрасную принцессу.

— Здравствуй, — сказал я.

— Здравствуй, — она смущённо отвела взгляд и повернусь, чтобы идти дальше.

Я быстро взял её за локоть и потянул к себе. Не знаю, что на меня нашло, просто боялся, что она сбежит. Я прижал её, а она упёрлась маленькими ладошками мне в грудь и пыталась высвободится.

— Не вырывайся. Ты не сможешь.

— Я боюсь, — сказала она и подняла голову, посмотрела мне в глаза.

— Не бойся, я ведь с тобой.

— Я — тебя боюсь.

Она сопротивлялась, и я чувствовал, как дрожит её тело. Оно напряглось, но мне показалось, что сопротивление это не настоящее. Оно слишком слабое, для настоящего. Моя рука легла на голову девушки, я нагнулся к её лицу и совсем близко приблизил губы к её губам. Она замерла и дрожь прекратилась. Я увидел, что глаза её закрыты, она ждёт поцелуя. И тогда я легко коснулся её губ.

Я вдохнул её запах, который тут же окружил меня со всех сторон. Запах фиалок. Почувствовал, что попадаю в какой-то волшебный мир цветов. А цветочная принцесса стоит передо мной и ждёт моего поцелуя.

Тогда я обхватил её руками и прижал к себе. Губы мои снова прижались к её губам, я попробовал проникнуть языком в её рот, но она как будто не ожидала, или не могла этого понять, тут же отскочила, что я даже от неожиданности оторопел.

— Что вы делаете?

— Целую тебя.

— Это уже не поцелуй, а какое-то… — она не могла найти слов.

— А какой по-твоему поцелуй? — я искренне удивился.

— Поцелуй это что-то совершенное, мягкое, трогательное.

— Ну, хорошо, давай сначала, — я улыбнулся, но и насторожился. Что-то с ней не так.

Я подошел к ней, снова обхватил её за талию, одна рука потянулась к бёдрам и девушка снова отскочила.

— Что опять не так? — возмутился я.

— Вы много себе позволяете! Мы ведь с вами даже не знакомы!

— Так давай познакомимся, — я терял терпение.

Неожиданно она вздрогнула всем телом, повернулась в сторону дома, и прислушалась.

— Мне пора, — выпалила она и побежала в сторону ограды.

— Приходи сегодня вечером, в девять! — только и успел крикнуть я.

И не знаю, ответила она или нет. Я повернулся и пошел дальше по пляжу.


В дёвять я уже бродил возле того места, где мы с ней расстались. Не знаю, чего я ждал. Может быть не нужно бы заводиться с этой девочкой. Ведь она совсем ещё молодая, и, судя по тому как она себя ведёт, совершенно неискушенная.

Я чувствовал ответственность, но почему-то всё равно не уходил и ждал и хотел чтобы она пришла. Хотел обнять её снова и снова поцеловать.

Какое-то странное желание, граничащее с запретом. Я думал о том, что могу навредить ей, но совершенно не мог от этого отказаться. Ведь её диковатый взгляд и резкие движения так притягивали меня. Её чистота и… я только сейчас об этом подумал и кажется, даже — девственность.

Ну конечно! Какой же я осёл! Как я сразу не догадался!

Она, явно ещё ни разу не целовалась, что уже говорить об остальном.

И что это меняет? Что нужно от неё отказаться?

Нет, теперь тем более — нет.

Я, как паук почувствовавший добычу, притаился и теперь ни в коем случае её не отпущу.

Только бы она пришла.

Глава 11

Аня

Было страшно, очень страшно. Я совсем не понимала, зачем делаю это.

Зачем в восемь, сказала отцу, что пошла спать? А сама подложила под одеяло подушки, чтобы казалось, что это я сплю, если вдруг он захочет заглянуть в комнату.

Зачем незаметно, через заднюю дверь выскользнула из дома. Я не знаю, что толкало меня. Я бежала по тропинке и остановилась только тогда, когда увидела в темноте силуэт. Он двигался, останавливался, а потом снова шел.

Колени мои дрожали, я прислонилась к дереву и наблюдала. Сердце вот-вот вырвется из груди. Я попыталась отдышаться, он заметил меня, и стал неумолимо приближаться. Я прижалась к дереву, боялась сдвинутся с места.

Он подошел. Я повернулась, и в тот же момент почувствовала, как он налетел, словно ураган. Схватил за талию, приник губами к моим губам, а его язык проник в мой рот. Я испугалась, попробовала вырваться, но он так сильно сжимал моё тело, что движения стали слабыми и уже скоро, я перестала сопротивляться.

Его смелый язык скользнул по моему языку и зубам и остановился. Я не сопротивлялась и постаралась ответить ему тем же. Может так надо. Он потянул мою нижнюю губу, я постаралась повторить это движение, и почувствовала, у меня получается. И это очень приятно. Мой язык проник ему в рот, и теперь уже я двигала и управляла. Удивительное чувство, необычное, но такое завораживающее, что я не могла оторваться от его рта, а он от моего.

Он втягивал мои губы, а я его. Мягкие, такие податливые, теплые губы.

— Ты пришла ко мне? Умница, — шептал он, — я жду тебя, хочу тебя. Ты такая красивая. Такая сладкая. Моя девочка. Не бойся, я не сделаю ничего плохого. Я не трону тебя. Доверься мне.

Он дышал мне в грудь и расстегивал пуговицы на платье. Всё больше оголяя мою грудь. Я прерывисто дышала и чувствовала невероятный страх, но и возбуждение. Мне хотелось, чтобы он говорил. Всё время говорил. Утешал бы меня и подбадривал. Ведь я такая неловкая, несмелая, глупая.

Совершенно безвольно я прижималась к дереву. Отдалась во власть этого мужчины, что так смело, завладел мной. Моя грудь вздымалась и когда он обхватил губами сосок, я глубоко вздохнула и почувствовала, как проваливаюсь в сладостную истому, как падаю, а он придерживает меня, и мы легли на песок.

— Девочка моя, ты прекрасна. Твоя грудь, такая сладкая, как мёд. Она великолепна, идеальна.

Он снова стал целовать сосок, а другой обхватывал ладонью. Я дрожала от стыда и наслаждения. Никогда ещё в жизни мне не было так хорошо. Теперь я поняла, какой во всём этом смысл. Он прекрасен — этот секс, о котором все говорят. И почему я не узнала всего этого раньше. Да потому что раньше не было — Его.

От удовольствия я откинула руки в стороны и выгнула спину. Мужчина положил ладонь мне между ног. Прошелся пальцами по промежности и по всем скрытым местам. Сначала я держалась, но он уверенно надавил, и пришлось раздвинуть ноги.

Он лёг на меня сверху и прижался и я почувствовала в штанах у него что-то твёрдое. Неужели это… Даже не хочу произносить это слово. Боюсь. Как страшно.

— Тебе хорошо? — прошептал он мне на ухо и посмотрел в глаза.

В темноте я различила лишь искорки и кивнула. Он покрыл мой рот своим и снова стал целовать, глубоко проникая в рот языком. И теперь я уже смело отвечала. Мой язык он двигается, извивается. Я подаюсь вперёд и ловлю движения его языка.

Ох, мамочки. Это странно, может я делаю что-то не так?

Он целовал меня и терся пахом о промежность, но брюки не снимал, даже не расстегивал. Потом взял мою руку и положил себе на брюки.

— Вот так я хочу тебя.

Я боялась что-то сказать, чтобы не выглядеть в его глазах совсем уже глупой.

В следующее мгновение его пальцы оказались у меня в трусах, и он стал тереть двумя пальцами переднюю часть промежности. Непонятно зачем, но внезапно я почувствовала, как волна удовольствия охватывает меня. Что-то необычное ворвалось в тело, заволокло его сладостной россыпью. Оно как будто каждую клеточку наполнило брызгами наслаждения. Я изогнулась, подалась к нему, сильнее раздвинула ноги. Я думала, вот сейчас он сделает то, что делаю мужчины с женщинами.

— Не торопись, ещё успеем, — прошептал он.

А я не понимала, зачем он издевается надо мной? Зачем не снимает брюки и не входит в меня. Ведь он хочет, так же как и я. Раз его орган уже такой твёрдый, значит, он должен будет войти в меня. Я знала, что будет боль, но была к этому готова. Изнывала от трепета и волнения.

Тело дрожало в ожидании боли, но я хотела испытать эту боль. Годы ожидания превратили меня в мину замедленного действия, я вот-вот должна была взорваться, прямо здесь, в его руках.

Платье, спущенное до талии и задранная юбка, всё это казалось бы таким постыдным в другое время, но сейчас, в эти моменты, когда по груди моей скользил язык мужчины, а рука его вжималась между моих ног, я уже хотела большего гораздо большего.

Я требовательно стонала, иногда вскрикивала, пытаясь дать ему понять, как мне хорошо и можно уже двигаться дальше. Но он только целовал мне шею и грудь, прикасался языком к губам, проникал в рот, а я отвечала ему и тянулась.

Каждое движение его пальцев по промежности, я старалась ловить и даже уперлась ногой, приподняла бёдра, как будто показывая — я готова, пожалуйста, ты можешь делать всё, что захочешь. Но он не делал, того чего я ждала.

— Какая ты сладкая, — шептал он, — вижу, как ты хочешь, но сегодня, я не доставлю тебе этого удовольствия.

Хорошо, что вокруг темно, и никто не видит, как я это делаю, иначе я могла бы умереть от стыда. Пальцы мужчины остановились, а потом снова задвигались, всё больше распаляя меня. Я почувствовала, как увлажнилась, и он снова провел ладонью по промежности. Теперь его пальцы скользнули дальше, мимо влагалища к другому отверстию, и я дернулась.

— Не бойся, тебе не будет больно, — прошептал он, и сильнее прижал меня к себе.

Мокрый от моей промежности, его палец легонько вошел с дырочку сзади, и я напряглась. Но он не стал там долго задерживаться, всего несколько лёгких толчков. Отчего я ещё сильнее изогнулась, подставляя грудь под его жадный рот. Это была мучительная сладостная пытка. Я не думала, что такое бывает.

Ему на голову я положила руку и другую на плечо и потянула на себя. И в тот же момент от движения его пальцев, в меня как будто ворвался ураган. Он сносил на своём пути все мои чувства. Я дернулась, выгнулась, застонала, как будто не хватало дыхания. А он всё прижимал меня к себе, и двигал рукой все быстрее.

И вот я, с тихим стоном, стала опадать.

Когда я затихла он обнял меня, и я поняла, что — люблю его.

Глава 12

Тимофей

— Мне пора, — засуетилась она, — если отец увидит, что меня нет, будут проблемы.

— Он что, такой злой?

— Не злой, просто строгий.

Я обнимал её, прижимал к груди и никак не мог отпустить. Её запах пьянил меня и не знаю, как я сдерживал себя, чтобы не распластать её и не насадить на свой возбуждённый член.

Нет. Не сегодня. Я должен вытянуть всё соки из неё и её тела, но не сразу, постепенно. Просто трахнуть, это даже неинтересно. А трахать растягивая удовольствие, да ещё ту, что действует на меня, как красная накидка на быка.

Только я хотел что-то спросить, как она резко подскочила, начала быстро застёгивать платье. Прислушалась и не успел я даже встать, как она побежала и её платье мелькнуло в темноте.

Черт, снова убежала.

Ну, теперь хотя бы знаю, что она непременно меня дождётся.

Я немного повалялся на песке, рассматривая звёзды, а потом встал и поплёлся к особняку тётушки Эльвиры.

***

На следующее утро, в без десяти минут одиннадцать я, как самый прилежный племянник, топтался в парадной гостиной, в доме тетушки Эльвиры. Так как пришел самый первый, то пришлось в одиночестве рассматривать портреты прадедов, что висели на стенах.

Вообще я не сильно интересовался прошлым и старался не далеко заглядывать в будущее, но лица этих мужчин в данный момент показались мне такими торжественными и важными, что на какие-то полминуты я даже представил, что они говорят со мной.

— До чего ты докатился Тимофей, ты позоришь наш род. Ты не достоин нашей фамилии, — сказал с портрета бородатый мужчина.

— Ты упал так низко, что даже нет уже ни одного адвоката, который сможет тебе помочь, — покосился человек с густыми усами.

— Что вы хотите, от него просто нет никакого толку. Он глуп, как башмак. Убирайся, — повернулся ко мне человек в шляпе. — Уходи, ты ничего не получишь!

Я почти поверил в эти их слова и повернулся, чтобы посмотреть, не идёт ли кто. И тут боковые двери открылись, вошли Олег и Ольга. За ними невысокий мужчина в золоченых очках и черной папкой под мышкой. Он держал за ручку портфель из крокодиловой кожи, каких уже наверняка не делает не одна уважающая себя фабрика, настолько он был старомодный.

Мужчина с деловым видом уселся за стол и сразу же разложил перед собой папку и ещё несколько предметов, которые достал из портфеля. Когда закончил эти манипуляции, он как будто вспомнил, что в комнате не один и окинул меня любопытным взглядом, потом снял очки и сказал:

— Тимофей Александрович, прошу прощения, я не заметил вас, когда вошел.

— Ой, простите, — поспешил исправить оплошность Олег, — Тимофей, позволь представить — Горшков Афанасий Николаевич. Нотариус.

Тот кивнул, я кивнул в ответ.

— Ну что ж, уважаемые господа Платоновы, — обратился нотариус к нам, — мы собрались сегодня по просьбе Эльвиры Эдуардовны Платоновой. Я — являюсь гарантом того, что документ, который сегодня будет подписан, единственный и не подлежащий изменению.

Массивная дверь, что вела из половины хозяйки, открылась. Опираясь на трость, вошла тетушка. Седые волосы зачесаны в пряди, темное платье всё из того же бархата, касалось пола. Тетушка осмотрела нас, и мне показалось, лёгкая усмешка промелькнула на её худом лице.

— Ну, вот мы снова все вместе. Хотя, что мешало и раньше собраться, вот так, — она строго глянула на меня, и прошла дальше, опустилась в кресло и махнула нотариусу рукой. — Вижу все в сборе. Будем начинать.

Тот откашлялся и угодливо сказал:

— Я собственно уже ввел в курс дела, так что можете в самом начале озвучить свои пункты, они же требования.

Тетушка осмотрела нас. На лице её застыло подобие улыбки. Она словно получала удовольствие от того, что хотела нам сказать. А перед тем, хотела запечатлеть в своей памяти наши лица, до того, как мы всё узнаем.

Олег заметно нервничал, Ольга потупилась, она как будто не собиралась удивляться ничему, что будет тут сказано.

А я, а что я? Я развлекался этим шоу. И если мне было не всё равно сколько получу, то как минимум, я не сильно обижусь ели не получу ничего.

— Сколько у меня денег всего-навсего, — повернулась тетушка Элеонора к поверенному.

— После точного подсчёта всех активов, в вашем распоряжении, на сегодняшний день шестьдесят два миллиона семьсот тысяч долларов. К тому же, ещё недвижимости, включая этот дом и виллу, на десять миллионов.

Я присвистнул. Хотя реакция эта моя, была скорее шуточной. Но всё же, если тетушка захочет отсчитать из этого, хотя бы малую долю, в виде пары миллионов, я совсем не обижусь.

Единственное чего пока ещё не мог я понять, зачем она позвала нас сюда?

Ради шоу, но из нас троих не слишком хорошее получилось шоу. Сестра и брат как будто безучастны, значит, они и без этого знают, сколько она им оставит. Так я полагал.

Мне же, по большому счёту, было все равно. Даст — значит даст. Не даст, ну что же, значит, не заслужил.

— Это не так много как кажется, Тимофей, — тётка будто удав, который проглатывает добычу постепенно, — Но это всё неплохо делится на троих.

Олег посмотрел на меня победоносно, словно сказал, слушай, что будет дальше.

И я прислушался.

На троих? Где-то в носу защекотало, и я с остервенением стал тереть нос.

Мне не послышалось? Продолжайте тётя!

— Олег — ты получишь свои двадцать миллионов и этот дом. Чтобы сохранить традиции нашего рода. Ты — достоин этого. И спасибо тебе за то, что не бросаешь меня. Хотя попробовал бы ты меня бросить, — она хитро посмотрела на Олега и тот покраснел.

— Спасибо тётя Эльвира, я навсегда останусь вашим верным племянником. Вы хорошо знаете, на что я готов ради вас.

“И ради ваших денег” — подумал я.

— Ольга — ты получишь свои двадцать миллионов в том случае, если выйдешь замуж за моего давнего друга — Владимира Зацепкина.

Ольга снова потупилась. Казалось, ей это не нравится, но она терпит.

Я возмущенно посмотрел на тетушку:

— Почему она должна выходить замуж за старика?

Все повернули головы, на меня, как на возмутителя спокойствия, и даже Ольга посмотрела с укоризной.

— Она может не выходить за него, но тогда не получит наследство.

— Но где справедливость?

— Тимофей, кто тебе сказал о справедливости. Это просто моё желание и желание Ольги. Ты не хочешь выходить за Зацепкина? — тетушка повернулась к Ольге.

— Хочу, тётя, — поспешила ответить Оля, и испуганно глянула на меня.

— Но ты же не хочешь, я вижу это, и вы видите, она не хочет! — я всё больше распалялся.

— Она может выбрать, чего она хочет! — повысила голос тётя Эльвира.

От возмущения я покачал головой и громко вздохнул, всем своим видом давая понять, что не согласен. Но раз они уже так решили, то не буду вмешиваться.

— И третье! — торжественно прозвучал в тишине зала голос тётушки. — Ты Тимофей, получишь двадцать миллионов долларов и виллу, при одном условии, — я повернул голову, словно в тумане увидел насмешливый взгляд брата и испуганный взгляд Ольги. — Ты, должен будешь жениться на Анне, дочери Владимира Зацепкина!

Глава 13

Пока я сидел с открытым ртом, тетка сделала знак нотариусу, и тот, повинуясь движению её руки, подскочил с места и подал документ. Она лишь коснулась его взглядом, взяла протянутую нотариусом ручку и поставила подпись.

— Это — моё завещание. Окончательное и бесповоротное. Изменению оно не подлежит.

Видимо, очень довольная, тетушка встала и поковыляла к выходу, оставляя нас со своими мыслями и друг с другом наедине.

— Тимофей, — уже у двери обернулась она, — надеюсь ещё увидеть тебя.


***


Раздавлен — это не то слово.

Я был убит. Да, именно — убит.

Пусть это громко сказано, но в первый момент я как будто услышал выстрел и почувствовал укол в сердце. Нельзя так. Наваливать на человека требования и потом спокойно наблюдать, как он пытается всё это переварить.

Я хотел прийти закинуть ноги на стол и посмеяться с их сборища, но получилось так, все, даже Ольга, были готовы услышать то, что услышали.

Все, только не я.

Двадцать миллионов и вилла в Южном.

Вы шутите? Тётя?

Спираль, по которой я раскрутился и вознёсся до небес, вдруг стала крутиться в обратную сторону и я вспомнил слова — должен жениться.

Жениться? Ну почему она не сказала об этом вчера? Ещё вчера я готов был жениться на ком угодно, хоть на египетской мумии, до такой степени мне было всё равно. Ткните пальцем тётушка, я женюсь на ком угодно. Но — вчера.

А теперь, после свидания маленькой моей Асоль, после объятий и поцелуев которые я и сейчас чувствую на своих губах, как я могу? Вы верно шутите? Вчера ночью какое-то невероятное сотрясение произошло в моём мозгу. Окончательное преображение.

И вот, обстоятельства ставят меня перед таким сложным выбором. Неравноценным. На одной чаше весов всего лишь двадцать миллионов, а на другой то, что вчера я почувствовал рядом с маленькой волшебницей.

Это значит, что всего час рядом с человеком могут заставить отказаться от всего. Слишком неравноценный обмен. Но, он казался мне, изощренной пыткой.

Я переживал такой спектр чувств, на какой вовсе не рассчитывал. Задыхался от возмущения. Казалось даже, глаза мои налились кровью. Называйте, как хотите, но я просто кипел.

По какому праву кто-то может взять, на щелчок распорядиться моей судьбой и даже не соизволить спросить об этом меня. Расчеркнуть, так как хочется, там, где я совершенно не хочу расписываться. Так грубо посягнуть на мою свободу.

Градус возмущения уже зашкаливал, и пока дыхание моё приходило в норму, а пульс выравнивался, словно издалека я услышал голос Олега:

— Тимофей, найди в этом плюсы, и тогда тебе не будет так обидно. Это всего лишь женитьба. Она стоит того, чтобы получить двадцать миллионов.

— Эти требования, откуда они вообще взялись? Они нелогичны, — выдавил я, когда голос, который на несколько мгновений куда-то исчез, снова вернулся.

— Не стоит искать логику там, где её нет, — улыбнулся брат встал из-за стола и собрался, видимо, вслед за нотариусом покинуть гостиную, но остановился, — это просто желание тетушки сделать тебя счастливым. И раз ты сам, в тридцать два года никак не выберешь себе невесту, то тётушка посчитала, что будет вполне уместным выбрать невесту за тебя. Тем более, она вполне имеет на это право, раз уж так щедро за это награждает.

— Но почему нельзя просто отдать эти деньги мне и Ольге?

— Не забывай, после того как ты покинул нас, она и вовсе могла оставить тебя ни с чем. В завещании она просто говорит о своём желании. А ты уже сам решай подчиняться или нет. Насколько я знаю, Оля ничего не имеет против брака с Зацепкиным.

— Но, ты же получаешь свою долю наследства, безо всяких там условий.

— Не сравнивай меня и себя. Своё — я заработал. А ты палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то сделать для семьи. Поэтому теперь все так, как есть, а не иначе.

Понятно, что спор этот бесполезен. Чем больше я говорил, тем больше аргументов не в мою пользу находил мой брат. И я понял, что должен радоваться уже тому, что мне вообще что-то дали. Хотя бы так.

И честно сказать, всё это время, я ни разу не подумал о той, которую предлагали мне в жены. Странно, но я об этом даже как-то позабыл.


— Ты знала? — повернулся я к Ольге, когда в гостиной остались только мы вдвоём.

— У меня были мысли, что тебе преподнесут сюрприз, но я не знала какой именно. Хотя возможно и догадывалась.

— Сюрприз удался, — возмущённо проговорил я.

— Я, кажется, начинаю понимать, почему так, — задумчиво произнесла Оля.

— Почему же?

Она встала, подошла к двери, прислушалась.

— Идём в парк. Там у меня нет ощущения, что кто-то слушает.

Мы вышли в парк, и пошли по дорожке к фонтану. Чудесный солнечный день, заставлял мысли и чувства настраиваться на хорошее, и тут на дорожке парка мне уже не казалось всё так плохо, как казалось в той мрачной гостиной. А газоны, сплошь засаженные кустами роз, и вовсе разогнали грустные мысли.

Уже более спокойно я спросил Ольгу:

— Но кто она такая, эта Анна Зацепкина? Что-то я не помню, чтобы у Зацепкина была дочь.

— Её мать привезла её и оставила, когда заболела. До этого он даже не знал, что у него есть дочь.

— А она точно его?

— Да, он делал тест ДНК. Вряд ли он согласился бы принять у себя чужого ребёнка.

— Нет, я конечно согласен с тем, что тетушка так щедро меня одарила, это конечно спасибо. Тем более ещё и дом. Но жена, это уже как-то странно. Она что такая уродливая, что на ней ни кто не хочет жениться, и они решили подсунуть её мне? А я должен мучиться всю оставшуюся жизнь. Вот ты, сильно хочешь выходить замуж за Зацепкина?

Ольга обернулась, я посмотрел на неё, но почему-то не увидел того, что называется возмущение или желание сопротивляться.

— Это как подумать, — сказала она и пошла вперёд.

— Вот именно, — я решил, что это и было сопротивление её мыслей, — я тоже не собирался так скоро жениться. Хотя если подойти с другой стороны, то можно ведь и с хитростью. Сначала жениться, вступить в наследство, а потом развестись.

— Не всё так просто Тима. Если бы было всё так, ты думаешь, тетушка спокойно бы это говорила.

— В каком смысле?

Она усмехнулась и остановилась передо мной. В нескольких шагах от нас журчала в фонтане вода, это добавило новых красок в нашу беседу.

— То, что сказано было здесь в гостиной — это одно. Там, в завещание ещё несколько пунктов. Ни ты, ни я не можем развестись, так как всё наше состояние сразу у нас отбирается в пользу супруга, или супруги. Ты потеряешь свои деньги. Ты не сможешь развестись и я тоже.

— Что за бред, — я удивлялся всё больше и больше, — ну хорошо, ты хочешь получить эти деньги, которые тебе причитаются?

— Я не знаю, я хочу быть независимой, но понимаю, что не смогу распорядиться такими деньгами. Зная это, тетушка не желает оставить меня без наследства, но в то же время ограждает меня от того, что я сама могу оставить себя без денег. А я и вправду понимаю, что мне трудно будет самой с такими деньгами. Тетушка ограждает меня от ошибок и даёт в мужья того, кто сумеет распорядиться моими деньгами. И кто будет любить меня так, как он и так уже меня любит.

— А ты?

— Я?

— Да, ты ведь его не любишь?

— Я люблю его. Только может быть немного не так, как ты думаешь.

— Ну, хорошо, а причём тут я? Если ты как-то там по-другому любишь Зацепкина, то я, и в глаза никогда не видел этой Анны. Как быть с этим?

— С тобой совсем всё иначе Тимофей. Тетушка даёт тебе возможность заботиться о ком-то.

— Что за ерунда, я что сам не могу выбрать о ком мне заботиться?

Взгляд Ольги стал каким-то загадочным, она улыбнулась:

— Ну нет, здесь совсем другое. Анна — она другая. Не такая как ты себе можешь представить. Ты поймёшь это, когда её увидишь.

— Да будь она хоть какая, хоть принцесса, хоть ведьма, причём здесь я?

— Потому что тетушка любит и тебя и Анну. И она хочет счастья вам обоим. Только и всего.

— Да уж, такого счастья я не ожидал.

Мы побродили ещё немного и я, вспоминая о малышке с пляжа, поспешил распрощаться с Ольгой.

Я хотел скорее туда на пляж, чтобы снова увидеть её, взять за руку, поцеловать, прижать к себе её тело. Я желал только одного поскорее её обнять.

Глава 14

Аня

После обеда, папа с помощником, засели в кабинете за договорами и бумагами, а я под видом прогулки пошла в парк. Сначала бродила под окнами, чтобы усыпить бдительность отца, а потом незаметно нырнула за кусты и быстро пошла по дорожке к калитке.

Достала ключ, и начала совать в замок. Но ключ не входил. Я крутила, вертела. И так и сяк. И только через минуту, поняла, что замок другой, его заменили.

И что я могла? Пойти к отцу и устроить скандал не могла. Тогда бы я выдала себя. А перелезть через эту высоченную ограду — просто нереально. Да и не полезу я.

Тогда что?

Да ничего. Все — закончились твои похождения Аня — забудь.

Я вошла в кухню и раздраженно села на стул.

— Ну, вот на калитке сменили замок. Как я теперь буду гулять по пляжу?

— А ты не гуляй, дома сиди. Парка тебе мало? — Дуня помешивала что-то в кастрюле.

— Ах, ты какая умная, тебе-то чего, ты не заперта, идешь, куда хочешь. А мне что делать?

— Эти твои прогулки по пляжу и мне, прямо скажем, не до души. Кто его знает, какие люди там бродят. Не сезон ещё, людей мало. Нечего тебе там делать.

— А я тебя не спрашиваю, что мне там делать, я люблю гулять у моря. А тут, как привязанный. Надоело. Вот сбегу тогда будете потом искать, где Анна? А нет меня. Нечего было запирать.

— Ну ладно попробую тебе ключ раздобыть. Но если на меня укажешь, учти.

— Дунечка, подскочила я и обняла повариху, — ты такая добренькая, самая добренькая на свете. И я тебя обожаю.

Я чмокнула женщину в щёку и побежала к себе в комнату, чтобы снова мечтать о своём любимом.

Но в этот раз оказалось всё не так просто. Дуне никак не удавалось достать ключи и дни в ожидании ползли, словно старые черепахи.

Я бродила у калитки, смотрела на высоченный забор и понимала — всё закончилось. Вся моя сказка разбилась о какой-то ключ.

Прошла неделя за ней другая. Ничего. Никаких новостей и никакого толку. И вот в один из дней, когда надежда уже давно растерялась, когда по ночам уже даже не было слёз, Дуня смогла выкрасть ключ и сделать копию.

— Ох, и не представляешь, как я волновалась.

— Какая ты молодец. Я тебе это никогда не забуду.

— А я не забуду, как чуть в штаны не наделала, когда ключ у охраны вытягивала. Они-то замок поменяли, пару дней поохраняли, а потом забылись видно. Юрка в туалет, а я туда, так я тебе говорю, чуть со страху не обделалась.

— Дай я тебя поцелую Дунечка, моя любимая, — потянулась я, и Дуня весело подставила щёку.

Только ключ получила, еле дождалась, чтобы отец уехал. Как только машина его скралась за воротами, тут же пошла в парк. А оттуда потихоньку к калитке. Глянула вокруг, никого. Открыла калитку, вышла и снова закрыла.

Дальше не шла, бежала. И хоть понимала, что прошло уже столько дней, всё равно казалось — он там, сидит и ждёт в нетерпении. Но на пляже никого. Только вдалеке люди сидят, ходят, загорают.

Прошла туда-сюда. Ходила, сидела, лежала. Да это смешно и глупо. Теперь уже точно вся надежда испарилась. Он не придёт, потому что давно уехал. И можно не ждать, не надеяться. Он приходил, видно ждал, стоял, бродил в ожидании.

Что же это значит, уже никогда не увидимся? Уехал, бросил.

А что если он и не собирался ничего затевать, никакой любви. Что если он просто так проходил мимо, а тут я податливая и доступная. Ах, как плохо. Я сжимала пальцы и теперь уже точно понимала, что это был лишь миг. Для меня — важный, а для него — не очень. Как плохо, что я так много придумала, что ошиблась.

Но кто тут виноват? Только я сама. Если бы я была ему нужна, он не уехал бы вот так. Он бы нашел меня, если бы захотел. Раз не нашел, значит не хотел.

Прошло около часа. Разочарованная и унылая, я повернулась и пошла к тропинке домой. Скользнула взглядом по деревьям и тут, что-то белое привлекло внимание. На дереве, как объявление трепетал листок бумаги. Раньше его не было точно. Я кинулась туда. Подошла и прочитала то, что было написано.

Теперь я точно поняла, что он не забыл. Это письмо — Мне.

“Мне нужно ехать. Но я обязательно вернусь к моей прекрасной фее. Целую тебя”.

Глава 15

Тимофей

Меня тянуло туда, где она, бесконечно тянуло. Всё что вокруг, это только пространство, где мы с ней существуем. Всё что нас окружает, это только дополнение к нашему с ней притяжению.

Мне казалось, я могу говорить не только за себя, но и за неё тоже. Ведь пришла ко мне на пляж, ведь переступила. И если раньше мне казалось, что женщине очень легко переступить через оковы, то теперь я совершенно точно понял, как нелегко было моей маленькой фее.

Я стремился к ней и желал, но совсем не думал о том, что завтра возможно мне придётся уехать и что будет тогда? Как я буду жить без неё?

Несколько дней я скитался по пляжу. Ждал, всматривался в силуэты. Ходил по той тропинке, что вела к её дому. Но какой из них? За каким из этих заборов она? Я даже залазил на деревья, чтобы рассмотреть обитателей, но нигде её не видел.

И снова ждал. Надеялся на, ещё хотя бы одну, прощальную встречу.

Но, она больше не приходила.

Я написал ей записку и приколол кнопками к дереву. Если она увидит, то хотя бы поймёт, что я старался. Ждал. Приходил сюда, в надежде не встречу. И возможно приду ещё когда-нибудь.


Собирался я недолго, сбросил все свои скудные пожитки в сумку, вызвал такси. И уже через час, сидел в аэропорту, ожидая своего рейса.

В самолёте я всё думал, почему так нехорошо и неприятно? Почему осадок внутри и нет желания думать обо всём этом? Странно было понимать, но я не возражал против этих мыслей. Возможно, эта поездка хоть немного, но всё-таки вправила мне мозги. Возможно, она была для меня даже полезной, так как неожиданно дала мыслям совершенно другой ход.


***

Домой приехал ночью. Постарался как можно тише, чтобы не разбудить Вику, открыть дверь. В прихожей свет включать не стал, по той же причине. Но когда поставил сумку на пол непонятный звук, долетел до моего слуха.

Что это?

Я прислушался, и выражение лица в зеркале было таким, что даже в темноте я увидел, как оно перекосилось.

— Давай, давай, о боже как ты это делаешь. Вика детка, о господи ты богиня. Ах, ах, как хорошо, да вот так соси, соси. Да, да.

Тут уже я не стал скрывать своего присутствия и прокашлялся.

— Черт, кто тут? — проговорил мужской голос.

— Заткнись Дима, — я ещё хочу, чтобы ты меня трахнул.

Голос Вики, такой похотливый. Я прокашлялся громче и включил в прихожей свет.

Всё стихло, возня послышалась из-за угла, будто кто-то прятался, или одевался. В общем, какая разница.

— Я всё слышал, можете выходить, — поспешил выкрикнуть я, чтобы парень, хотя бы не пытался выскочить в окно.

Из-за угла вышла Вика в кружевном корсете и трусиках, которые с трудом можно было назвать трусиками. Так — ниточка из кружева. С виноватым выражением и глупой улыбкой на лице, она глянула на меня и я понял, она совершенно спокойна.

— Тимофей, ты приехал? — сказала она, как будто и так не было ясно, что я приехал.

— Как видишь, — ответил я и прошел в гостиную, где за углом обнаружил парня, который тоже виновато улыбнулся.

— Привет, — выдавил он.

Да, видно старею я, так что ли? Малому на вид было не больше двадцати. И это больно ёкнуло где-то в сердце.

Я сел в кресло, включил телевизор. Какой-то тормоз был в голове, и пока я тормозил, парень быстро оделся. Когда за ним захлопнулась входная дверь, Вика вошла в гостиную и спокойно проговорила:

— Ты бы позвонил.

— Зачем?

— Чтобы я тебя встретила, как полагается.

— Не волнуйся, я не стану тебе ничего говорить про это, но надеюсь, ты и сама понимаешь, что больше нам нечего делать рядом друг с другом. Можешь оставаться в этой квартире. Завтра я съеду, а сегодня хочу просто поспать.

— Может, не будем вот так сразу решать. Сначала обсудим.

— Что тут обсуждать?

Я посмотрел на неё и понял, всё ненастоящее, какое-то наигранное, чужое. Что я делал здесь с ней три года? Ну, потрахались и разбежались, зачем жить вместе, если я трахаю кого-то там, а она сосёт кому-то здесь. Что это за пара?

Я понял, всё это давно не настоящее.

Глава 16

Всю неделю я точно, как ударенный, рассеянно исполнял свои обязанности в офисе. Пару раз шеф недовольно делал мне замечания, а на третий когда я со стеклянным взглядом выслушивал его претензии, сказал:

— Платонов, если вы не желаете справляться со своими обязанностями, освободите место, на него тут же придут пятеро коммуникабельных, желающих работать, сотрудников.

— Простите, Дмитрий Алексеевич, я всё сделаю, не волнуйтесь.

Я помню, когда произносил эти слова, думал о миллионах, которые вот-вот должны на меня свалиться. И совершенно, к стыду своему, не думал о тетушке, которая ради этого должна будет умереть. Я чувствовал эту предательскую расслабленность. Она окружила со всех сторон и я совсем ничего не хотел делать. И тут ведь всё неоднозначно. Тетушка проживет, может ещё пять или десять лет, а мне нужно чем-то зарабатывать себе на жизнь и разбрасываться работой — это не дело, совсем не дело.

Хотя, если так посудить, раз я уже со всеми помирился, то Олег мог бы подыскать для меня неплохое место в Южном. Собственно, почему и нет. Пусть братец подсуетиться для родственника.

Да, теперь я понимал, поездка эта прочно ввела в настроение, от которого я совсем ничего не хотел делать.

И самое странное, в офисе, я даже перестал засматриваться на сексуальную Диану, не флиртовал с бойкой Настей, и даже избегал великолепную Алёну. А ведь они так украшали моё пребывание здесь, на этой работе. Иногда даже, ради того чтобы в их глазах выглядеть героем, я выполнял невероятные и даже опасные поручения босса. Но теперь это всё ушло.

Я сдулся, скис.

И что греха таить, ждал, когда прозвонит звонок и кто-то, на том конце трубки скажет, что моя тётя Эльвира Платонова покинула этот мир и я, теперь наследник многомиллионного состояния.


***

Время шло, неделя, месяц, другой. И вот моё призрачное желание стало если не затухать, то покрываться налётом жестокой реальности. Я стал понимать, зря жду звонка, вздрагиваю и прислушиваюсь. И вообще, как это нехорошо с моей стороны. Расслабленность стала проходить, понемногу стал забывать обо всём.

Забывал пляж и девушку, и то ощущение что казалось, перевернуло мой мир. Оно постепенно, медленными шагами загасало и заставляло жить только реальным временем. Я — всё забывал.

И, слава богу, потому что ещё чуть-чуть, и меня точно уволили бы с работы. А я не хотел этого, очень не хотел.

К концу второго месяца я начал понимать, что жизнь не остановилась, она продолжается. Со всеми своими вещами я перебрался в новую съёмную квартиру, как сначала казалось, временно. Но теперь уже понятно, возможно надолго.

А ещё добавилось нечеловеческое желание кого-то трахнуть. Я даже не думал что такое возможно. Проблем с этим никогда не было. Под боком всегда был кто-то, с кем эти потребности с лихвой удовлетворялись. И я даже не предполагал, что может случиться застой. И что я буду бегать жадным взглядом по офису в сомнениях и терзаниях. С вопросом о том, кого из сослуживиц затянуть к себе в постель, да так, чтобы без последующих обязательств.

Немного поразмышляв и взвесив все за и против, выбрал Диану. Так как давно и с вожделением смотрел на её грудь, которая из любой блузы какую бы она не надела, выпирала словно наполненные воздухом шары. Да и личико её маленькое, наивное, больше других нравилось мне.


А ещё, то обстоятельство что Диана замужем и имеет двоих детей, говорило в её пользу. Если что, не станет цепляться за меня из-за нежелании потерять семью. А на быстрый секс, она точно согласна. Я понял это ещё тогда, когда она тронула меня за задницу в лифте. Это ли не намёк? Да и вообще если сразу расставить приоритеты, то проблем не будет.

Я давно замечал её пылкие взгляды в мою сторону, и это означает, что она готова на ничего не означающее, маленькое сексуальное приключение.

Ну что ж, оставалось только сделать пару намеков в её сторону и — вуаля, она с удовольствием разделит мои фантазии.

И атака на Диану началась. Сначала я пару раз встретился с ней взглядом, один раз моргнул и один раз задержал взгляд, так чтобы она заметила мою задумчивую грусть. Четыре этих взгляда, заставили её написать мне на почту:

“Чего грустишь?”

“Думаю”.

“О чем?”

“Ни о чем, а о ком”.

Она глянула на меня из-за пряди светлых волос, и улыбнулась. Потом осмотрелась, никто ли не заметил, и что-то напечатала.

“О ком?”

Я снова кинул долгий загадочный взгляд, такой от которого, она тут же попыталась заслониться экраном.

“О тебе”, — напечатал я и нажал — послать.


— Милый, я задержусь на час или два. Шеф приказал срочно сегодня закончить план проекта, — Диана звонила мужу и хитро на меня посматривала. — Ну, котёнок, ну хочешь, я дам шефу трубку. Хорошо. Да. Уложи детей сам, а то вдруг я задержусь. Ну, всё целую.

Она демонстративно закрыла телефон и посмотрела на меня долгим, предолгим взглядом. В котором я, почти уже увидел, как склоняется она надо мной и как её сосок окажется в моих губах. А потом она сожмёт мой член между больших сисек, и я кончу прямо ей в рот…

— Платонов!

Я чуть не упал со стула и подскочил так, что смахнул со стола несколько бумаг.

— Всё мечтаете? — услышал я голос босса, — а пора бы поработать.

— Я работаю, — поспешил я защититься и краем глаза заметил улыбку Дианы.

— Я смотрю вы никак не хотите понять, что у нас авральная ситуация и эти материалы нужно немедленно подготовить.

— О нет, нет, я делаю, делаю.

— Тогда делайте быстрее, а то в последнее время я уже начинаю жалеть, что вообще взял вас на работу. Изначально вы казались мне намного расторопнее, чем сейчас. Эти последние ваши отчёты некуда не годятся. Возьмите, наконец, свою голову и поверните в направлении документов, а не в направлении сотрудниц офиса, — злобно сказал шеф и глянул на Диану, которая тут же приняла абсолютно равнодушный вид.

Начальник удалился, а я остался думать, как надоел мне этот старый идиот, со своим противным визгливым голосом и ужасной причёской из остатков волос. Как ненавижу я этот офис и уже совсем не в состоянии здесь находиться. Может только Диана ещё хоть как-то может задержать от необдуманного ухода, но терпение действительно на пределе, и я чуть не считал минуты до того момента, когда рабочий день окончится.

А сегодня, возможно, я хотя бы кого-то трахну. Во всяком случае, именно так я воспринял звонок Дианы своему идиоту мужу. Сегодня я хотел оторваться по полной и насмотреться на её сиськи вволю, хотя, что там насмотришься за час.

А в принципе, час тоже хорошо, по крайней мере, не будем понапрасну терять время.

Глава 17

И вот, в конце рабочего дня мы с Дианой едем в такси ко мне на квартиру. Парадное, несколько ступенек, лифт, в котором мы, как прилежные и стеснительные школьники даже не тронули друг друга за руки. Вошли в номер.

— Что тебе налить?

— А что у тебя есть?

— Есть коньяк.

Я плеснул ей, выпил сам. Скинул пиджак и пошел к ванной.

— Ты куда?

— Я в душ.

Из ванной я вышел, обмотав полотенцем торс. Подошел к Диане, взял из её пальцев уже пустой бокал и поставил на стойку.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, а потом я стал расстегивать ей блузку. Пуговица за пуговицей высвобождала долгожданный приз. Я снял с неё блузку, потом повернул Диану к себе задом, расстегнул на юбке молнию и потянул вниз. Она перешагнула через юбку и снова остановилась.

— Ну же Тимофей, давай, покажи, что ты можешь?

— Что я могу? — не понял я.

— Да, в офисе говорят, ты — настоящий жеребец, — она стянула с меня полотенце одним движением.

Её рука скользнула вниз и Диана улыбнулась.

— О, какой ты горячий и большой, настоящий гигант. Давай Тима, — она обхватила пальцами мой член и помяла его.

Я потянулся к её губам, но больше всего хотелось уткнуться в её грудь, утонуть в ней и задохнуться, это была бы лучшая смерть. Я впился в губы Дианы, и она начала быстро сосать мой язык, а потом вдруг резко отшатнулась, встала на колени.

— Нет, я так не могу. Не могу больше терпеть. Дай мне его, я хочу взять его в рот.

Я даже не успел ничего ответить, как она впилась ногтями мне в задницу, и стала с остервенением сосать член. Это было так быстро и жадно. Она сосала, как будто очень давно этого не делала и так исстрадалась, что чуть не полностью запихивала член к себе в горло.

У меня он не такой уж и маленький, и я стал волноваться, чтобы она не подавилась. Но нет, она отлично чувствовала себя и всё больше тянула за ягодицы. Конечно, было приятно, но как-то по-другому я всё представлял. И просто не мог её остановить.

А когда я не выдержал, быстрым движением поднял её с колен, дернул бюстгальтер, то наконец-то увидел во всей красе то, ради чего это всё собственно и затевалось. Я увидел две большие молочные сиськи, и тут же потянул их в рот. Я потащил Диану в кровать и когда мы упали туда, я тут же приспособился сверху и как все исстрадавшиеся по сексу парни поспешил сунуть свой член ей между ног. Интенсивно задвигался, стараясь доказать, что слухи о жеребце это — чистая правда.

— Ах, ах! — кричала Диана.

А я так старался, чтоб она получила удовольствие, что почувствовал как мой красавец, который никогда ещё в жизни не подводил, именно сегодня собирается это сделать.

Движение ещё и я с ужасом ощутил, как он опадает, неизвестно по какой такой причине. Пришлось мгновенно встать на колени, лизать у неё меду ног и сжимать её грудь до тех пор, пока Диана не выдохнула от наслаждения. Еще немного я полизал, чтобы она не могла упрекнуть меня в том, что не кончила.

— Хватит Тима. Я всё.

Я упал с ней рядом и проговорил:

— Извини.


Собиралась она молча. Говорить было видимо нечего, ни мне, ни ей. Я видел и чувствовал её полное разочарование, но что мог поделать, если она сама всё испортила дурацкими разговорами про жеребца.

В общем, как то всё не так. А может это не из-за неё? Может это оттого что я всё никак не могу забыть пляжную девушку. Да нет, я давно забыл её. Моя внезапная любовь к ней была временным помутнением и скорее всего — ошибкой.

В общем, я и сам не понимал, что мне нужно, ничего не понимал.


Утром я пришел на работу в совершенно разбитом состоянии. Разочарование, постигшее вечером, никак не выходило из головы. И насмешливые взгляды Дианы, что стояла около Насти, тоже показались не слишком приятными. А потом и Настя повернулась и посмотрела на меня как-то с улыбкой. Всё это ещё больше расстроило.

Я сел на своё место, старался не думать ни о чем кроме работы, но через полчаса уже казалось, весь офис смотрит на меня и смеётся.

Я озирался по сторонам и каждый, кто кидал на меня взгляд, казалось, говорил — “Эй Тимофей, а ведь не такой уж ты и жеребец, как рассказывали”.

Всё это напрягало и душило. Я уже не знал, в какую сторону повернуться и как не замечать этих взглядов. Они все, абсолютно все, кто тут был сидел и передвигался, смотрели на меня и все вместе кричали — «Какой же ты слабак Тимофей! Не смог оттрахоть такую сексуальную сучку как Диана! Нет, ты не жеребец!»


Зазвонил телефон, и я судорожно схватился за трубку, чтоб сделать занятой вид и никуда не оборачиваться.

— Тимофей, — послышался в трубке знакомый голос, — это ты?

— Да, слушаю.

— Это я — Оля.

— Ах, Оленька, привет. Как ты?

— Тима, тётя Эльвира умерла, — она тихо заплакала.

— Как, что, подожди, не плачь, Оля милая. Я приеду, как только смогу. Жди меня, я обязательно приеду, как можно скорее.

— Приезжай, я не хочу оставаться тут одна.

— Не волнуйся, ты не одна. Я с тобой.

Когда она отключилась, я несколько минут сидел со стеклянным взглядом и судорожно пытался сообразить, что сейчас произошло.

— Платонов! — резкий голос шефа, выбил из пространства мыслей. — Может, начнете, наконец, работать?

Я повернулся и посмотрел в его ненавистную рожу. Потом что-то приподняло меня со стула, и я оказался с шефом лицом к лицу.

— Я не буду выполнять ваши хреновые задания и планы! — я улыбнулся и выдохнул ему в лицо.

— Ах, вот как! Тогда прошу покинуть мой офис, навсегда! — злобно выкрикнул шеф, так, что все сотрудники повернулись.

— А мне, нечего тут делать! Уже завтра я получу в наследство двадцать миллионов долларов, так что катитесь вы все куда подальше! Привет всем!

Я повернулся и пошел к выходу.

Часть 2

Глава 1

Тимофей

На похоронах тетушки Эльвиры собралось много людей. При всём, как мне тогда казалось, не слишком большом обаянии её характера, стало ясно, тётушку любили и ценили очень многие.

К нам с братом и сестрой, как к близким родственникам, подходили мужчины в черных костюмах, женщины в темных платьях и говорили о том, сколько сделала для них Эльвира Платонова, и как они ей благодарны. Это было удивительно, как много она сделала для других, но только для меня.

И снова я почувствовал себя виноватым. В том, что сам себя ограничил от семьи, сбежал и не пытался вернуться. А ведь здесь, с ними, возможно, всё было бы по-другому. Возможно, жизнь моя не была бы такой паршивой как в Северном.

Именно здесь, на похоронах я снова почувствовал, что мы — семья. И не нужно бежать от родных людей, чего бы ты ни совершил. Нужно просто посмотреть в глаза своей вине, принять её и попросить прошения. Но не бежать, не вычеркивать по-глупому столько лет из жизни.

Кто же знал? Тогда всё виделось иначе. Иногда всё становятся очевидным слишком поздно. Надеюсь, не для меня, и не в этот раз.

На кладбище, когда священник читал молитвенную речь над гробом, по ту сторону могилы я заметил девушку, что смотрела на меня грустным взглядом.

Не может быть! Я узнал её, в тот же момент. В строгом платье чёрного цвета, в черных туфельках. Её песочного цвета волосы гладко причёсаны. Милое личико, сощуренный в моём направлении взгляд. Рядом с ней стоял, теперь уже официальный жених Ольги — Владимир Зацепкин.

Странно. Девушка держала его под руку и как будто пряталась за него. Изредка выглядывала из-за его плеча, и порой казалось, что взгляд её даже сердитый.

Первые минуты, когда увидел её, я не мог понять, что она делает тут, и почему держит за руку Зацепкина? Но неожиданно быстро и остро пришла мысль, которая заставила забыть и про кладбище и про тётю, и про всех остальных.

Меня осенила, словно ветром ворвавшаяся в голову мысль, что она, эта девушка и есть — Анна Зацепкина! Моя невеста! Та, от которой зависит, получу я наследство, или нет!

В голове произошло что-то невероятное. Быстрое, радостное, и даже торжественное. Я уже слышал звук свадебных фанфар, и даже не сомневался, в том, что она с удовольствием примет моё предложение и уже совсем скоро мы сыграем свадьбу. В ушах стоял нескончаемый звон монет. Я представлял, как падаю на кровать усыпанную долларами и рядом со мной, падает моя прекрасная фея!

Резко я очнулся от грёз, вспомнил где нахожусь и подавил улыбку, которая чуть не натянулась на лицо. Все скорбно стоят, все несчастны, один я кажется радостнее всех.

Я скользнул взглядом по присутствующим и еле удерживал скорбную мину. Старался, но давалось это с трудом.

Священник почти прокричал последние слова:

— Да упокойся с миром!

Гроб вздрогнул и поехал вниз. Все стали бросать в могилу землю, и это было очень печально.

Когда всё закончилось, мы с Ольгой пошли к машине, она взяла меня под руку и сказала:

— Видел Анну?

— Нет, а она была?

— Конечно, она стояла как раз напротив тебя, рядом с Володей.

— Так это была она, та бледная девушка? Она же совсем ещё девочка.

— Она — моя ровесница. Ей — двадцать пять.

— А выглядит совсем девочкой.

— Младше меня? — Оля заглянула мне в лицо.

— Чуточку младше, — утешил я.

Мы подошли к машине, сели и поехали к дому, где к тому времени уже были накрыты столы.


В доме, когда все разошлись по углам и вели тихие беседы, я слонялся, не знал, куда себя приткнуть. Я был очень взволнован встречей с Анной и всё время оборачивался, пытаясь найти её взглядом.

Ни с кем заговаривать я не пытался, так как не знал никого кроме сестры, брата и его жены, да и ту считай не знал. Когда Оля наконец отошла от пожилого гостя и приблизилась ко мне, я испытал облегчение. Неловко было стоять в одиночестве и пытаться держать скорбное лицо, чтобы не дай бог никто не заподозрил меня в нелюбви к тетушке.

Я хотел ещё раз рассмотреть Анну, но её, как назло, нигде не было, хотя сам Зацепкин, показывался, то там, то тут.

Среди этих людей в чёрном, для меня всё смешалось. Я не мог разобрать, кто есть кто. Но вот, Оля подошла ко мне и потянула куда-то в сторону от гостиной, а потом в парк и указала на девушку, что сидела на лавке рядом со ступеньками. Когда мы показались, она встала и пошла нам на встречу.

— Тимофей, позволь тебе представить Анну Зацепкину, — торжественно сказала Оля.

— Добрый день, Тимофей, — девушка протянула тонкую ладонь, я взял и немного сжал её пальцы.

Лицо её показалось мне слишком бледным. Как будто в нем не было крови. Голубые глаза маленький, розовый рот. В черном платье она виделась настолько тонкой, что казалось, тронь и она упадёт. Но во взгляде её серьезное и даже упрямое выражение. Он так контрастировал со всем её видом, даже странно было понимать, что у такой хрупкой девушки мог быть такой взгляд.

— Очень приятно, — сказал я и посмотрел ей в глаза.

И в тот момент, когда мы так близко стояли друг от друга, я честно сказать даже и забыл, что должен на ней жениться. Только пляж вспомнился и я улыбнулся. Надеюсь не слишком самодовольно.

А потом — “Двадцать миллионов!” — пропел над ухом какой-то голос.


Интересно, правда? Я человек, который получит хорошее наследство, только за то, что женится на той, кого указала тётка. Нужно просто жениться и всё. Это веселило меня. Многие люди сами ищут на ком бы жениться, чтобы отхватить хороший куш. А мне, чтобы получить свои, собственные деньги, нужно жениться.

Да и невеста моя, кажется, не такая уж и бедная. И я был просто на сто процентов уверен, что как только ступлю на порог её дома, с предложением руки и сердца, она сама прыгнет в мои объятья.

Так в чём проблема Тимофей?

Глава 2

Аня

День за днём, ночь за ночью, жизнь моя казалась однообразной и пустой. Беспросветно. Ничего. Никаких событий.

Но в один момент всё изменилось. Когда отец пришел домой и сказал, что умерла Эльвира Платонова, я бы ничего нового не почувствовала, если бы он не добавил:

— Ну всё дочь, сейчас Эльвиру похороним, траур отсидим и будем тебя замуж выдавать. Ну и я женюсь на Ольге. Хватит уже и мне холостяком ходить.

— За кого это ты собрался меня замуж выдавать? Я, может быть, не хочу.

— Я же говорил тебе за кого, за Платоновой племянника — Тимофея. Отличный парень. Так что теперь у нас, будет полное слияние капиталов.

— В смысле?

— Он богат, ты богата, я и Ольга тоже. Будет у нас империя Зацепкиных — Платоновых.

Я надула губы.

— Да я того Платонова в глаза ни разу не видела, почему я должна за него выходить.

— Не волнуйся. Он парень обаятельный, женщинам нравится, значит и тебе понравится.

Рассерженная такой несправедливой постановкой вопроса, я развернулась и пошла в кухню к Дуне, чтобы хоть она меня как-то утешила.

— Знать не знаю и не хочу знать этого Платонова!

Дуня подошла поближе, обернулась, нет ли кого, и мне на ухо почти зашептала:

— Слышала я как твой отец с помощником разговаривал, хвастался, что капиталы сольются. А помощник ему говорит: — А что если Платонов на Анне жениться не захочет? А отец ему и отвечает, ещё как, мол, захочет, он и наследство не получит если не жениться на ней. Тётка, мол, в завещании написала, что никаких денег, если не женится на Анне Зацепкиной. Фига ему с маслом. Так что он, как миленький прибежит руки просить, причём в ближайшее время.

— Ох, ты. Так вот как они распорядились. Так значит, всё от меня будет зависеть?

— Выходит, что от тебя.

— Вот это уже хорошо…


А потом на кладбище, когда шли к могиле, отец толкнул незаметно и указал на парня. Я повернулась и почувствовала, как щёки мои вспыхнули.

— Вон он — Тимофей, твой жених, — тихо сказал отец.

Вот значит как. Тимофей, мой жених, тот парень с пляжа?

Который бросил меня, уехал по своим делам, а я всё ждала его, все любила. В какой-то момент я почувствовала страшную злость. Потом снова почувствовала, как люблю его, и снова злость.

Но когда мы стояли у могилы, я заметила, что он глянул на меня, и снова почувствовала что люблю и как я рада, просто счастлива, что это оказался именно — он.

Мысли мои промешались, я не могла их разогнать в стороны, чтобы наконец разобраться во всем самой. Одни мысли ликовали и пели песни, другие грустили, третьи злились и требовали отомстить.

А что делать мне как решить эту задачу? Не могу же я просто сказать, как я рада его видеть. Это признать его победу над собой.

И в свете новых, открывшихся мне обстоятельств, я страшно хотела, чтобы он кинулся передо мной на колени и просил прошения, не знаю даже за что. Я хотела его любви, но и того что называется страсть. И впервые в жизни я почувствовала, что могу управлять человеком, который всё сделает ради…

Ради чего?

Разве не ради денег?

А я хочу, чтобы ради меня. Да, точно, я хочу, чтобы он отказался от денег ради меня, тогда это будет справедливо, и тогда мы сочтёмся.

Я мечтала, и думала, как сладка будет моя месть и с каким удовольствием я буду на всё это смотреть. Я хотела вытрепать его как непослушного котёнка. Проучить. Теперь-то я знала, что он никуда не денется. Отличный план.

Ну что же Тимофей, приходи, я жду тебя.

Глава 3

Тимофей

Нужно было что-то решать, причём незамедлительно. Я не собирался тянуть с получением наследства и уже смирился с мыслью о женитьбе. Нужно было только выждать для приличия неделю-другую после похорон и идти делать предложение. Вся эта суета, немного подкосила моё финансовое положение, которое и так было не на высоте.

В свою очередь, Ольга тоже должна была выйти замуж. Значит, можно было состряпать сразу две свадьбы и дело с концом. Я получаю свое, а вы там, живите как хотите.

Дело за малым. И вот, я у особняка, в тени столетнего, а может и больше, парка. Да, тут есть на что посмотреть. Зацепкины, как я вижу, живут с размахом. По сравнению с особняком тетушки Эльвиры, их особняк намного более современный и здесь мне вполне нравится. Если вдруг придётся сюда перебраться в качестве мужа, я не против.

Просторное крыльцо, стеклянные двери, я озирался и рассматривал всё вокруг, как будто ребёнок в зоопарке. Неожиданно стеклянная дверь поехала в сторону и я услышал:

— Входите.

Я постарался сделать такой вид, как будто ничему не удивлён, но каждый следующий шаг поражался красоте гостиной. Картинам сюрреалистов, что обильно украшали стены, мебель невероятных форм и конструкций.

— Приветствую, — сказал я Владимиру Зацепкину, как можно более непринуждённо.

Как будто тут, у них в доме, оказался по чистой случайности, а не исходя из своего шкурного интереса.

— Рад видеть вас в своем доме. Что-то выпьете?

— Вы очень любезны, но я не пью днём.

— Правда? — он удивлённо вскинул брови, и на холёном лице появилось подобие улыбки. — Ну хорошо, тогда позвольте узнать цель вашего визита? Вы же пришли не дом рассматривать и не в гости, я вас кажется не приглашал.

— Вы верно заметили, не дом рассматривать. Цель моя совершенно другая.

— Какая же, позвольте полюбопытствовать?

Он всё больше не нравился мне, а ехидный тон раздражал и подавно. Нежно-розового цвета тенниска, оттеняла загорелое лицо, а светлые брюки без единой помятой складки, идеально сидели на его крепкой фигуре.

— Я пришел просить у вас руки вашей дочери, — решил я не тянуть резину.

— Вот как? — он усмехнулся и усмешка эта мне совсем не понравилась.

— А вы, я так понимаю, не одобряете этого моего желания?

Зацепкин глянул на меня, теперь уже с интересом:

— Почему же, ваше желание вполне объяснимо.

— Но, я вижу, вы не слишком рады.

— А чему радоваться господин Платонов?

— Тимофей.

— Чему радоваться Тимофей? Я вижу вас второй раз, и всё что я о вас слышал, не слишком лестные отзывы. Как вы сами считаете, должен я радоваться тому, что знаю?

— Вот как. Впрочем, это не важно. То, что вы слышали, это прошлое.

— Надеюсь, что это так.

Пауза во время которой, я стоял, а он прошел к стойке и налил себе что-то в бокал.

— Вы точно не хотите выпить?

— Нет. Так что вы скажете, насчёт моего предложения?

— Я скажу вам просто, пусть Анна сама решает.

Он нажал кнопку и тут же появилась горничная.

— Катя, позови Аню, пусть спустится.

— Слушаю, — кивнула горничная и пошла по лестнице, что вела наверх.


Момент волнительный. Ведь сейчас я должен спросить девушку, которую чуть не трахнул на пляже, согласна ли она стать моей женой. Что-то подсказывало, что она бросится мне в объятья и скажет, что любит меня и конечно согласна. Только об этом она и мечтала все эти дни.

Пока я представлял и морально готовился, тихие шаги и я увидел, как она спускается. Лёгкая, воздушная, словно ангел из другого мира. Анна остановилась на лестнице и вопросительно посмотрела на меня, потом на отца.

— Добрый день, — начал я.

— Здравствуйте.

Я нерешительно оглянулся на Зацепкина, а он улыбнулся, словно обнадёживая и подталкивая меня — ну же смелей, говорил его взгляд.

— Дорогая Анна, я пришел сюда, чтобы спросить вас, согласитесь ли вы стать моей женой?

Она опустила взгляд, словно ей было неловко.

— Простите Тимофей, — произнесла она, — но я считаю, что нужно выходить замуж по любви, а не просто так, оттого что кто-то предложил выйти за него замуж.

В первый момент, я просто как болван, стоял и смотрел на неё и не мог, совершенно не мог ничего понять.

Эй, перекрутите всё назад. Я не понял, не расслышал.

Что происходит?

— То есть вы хотите сказать, — дрогнувшим голосом выдавил я, — что отказываете мне?

— Да, я вам отказываю.

— Черти что, не понимаю! — выкрикнул я с досадой.

Я почти увидел, как огромная гора денег отодвигается от меня всё дальше и дальше. Туда же и дом, и всё остальное.

— А что вам не понятно, Тимофей? — спросил Владимир. — Моя дочь говорит, что желает выйти замуж по любви. Я понимаю её. Ведь если она согласиться стать вашей женой, не любя вас, а вы не любите её, то она может прожить несчастливую жизнь. Ведь так?

— Так, — подтвердил я. — Но тогда зачем это всё?

— А вы подумайте сами. Зачем?

— Ладно, — повернулся я к Анне, — значит, вы отказываете мне?

— Отказываю.

— Господин Платонов, — вступил Зацепкин, — вы сами должны хорошо понимать, Аня права. Её требования, вполне законны. Точно так же, я не стану жениться на вашей сестре, если она откажет мне.

— Но Ольга, скорее всего, не откажет вам. И я думаю, что отказ Анны, это как-то несправедливо по отношению ко мне.

— Я всё понимаю Тимофей, но полагаю, что в данном случае справедливость должна быть как раз на стороне Анны. Она хочет выйти замуж, и чтобы её муж любил именно её, а не деньги, которые должен получить, это логично вы не находите. Так почему мы должны ей в этом отказать?

— Да вы правы, я всё это прекрасно понимаю, но вы же знаете условия тётушки Эльвиры.

— Всё в ваших руках Тимофей. Вы можете наносить нам визиты, встречаться с Анной и возможно она полюбит вас, а вы её. И тогда нам не придется думать, как быть. Ведь в завещании не указан срок, когда именно вы должны жениться.

— Ясно, ну тогда позвольте навещать вас, чтобы, как вы говорите, попытаться сделать всё так, как положено.

— Мы всегда будем рады вас видеть. Правда, Аня? — он повернулся к дочери.

— Да, вы можете навещать нас.

— До свиданья, — я повернулся и быстро вышел из этого дома.

Глава 4

Сказать, что я был раздавлен, это не сказать ничего. Убит, тоже мягкое сравнение. С чем сравнить? Состояние близкое к чему? Да я и сам не понимал к чему.

Я шел по дорожке от дома и в уме, да в уме, не вслух, я говорил такое, чего, наверное, никогда в жизни не позволял себе говорить. Ох, как я зол.

Я чувствовал, как с каждым следующим шагом отдаляюсь от моих денег.

Эта маленькая сучка, хочет встать между мной и моим, по закону полагающимся наследством. Я представить себе не мог, что такое может случиться.

Она — хочет выйти замуж по любви! Так, пожалуйста, вот, я — и есть та любовь, какую ты ждёшь! В завещании сказано, прямым текстом, что я, должен на ней жениться. Вот, я пришел, предлагаю выйти за меня, что получается дальше?

Когда сюда шел, даже не мог представить что она, эта девочка, может ответить отказом.


Вернулся в дом тётки и настроение, прямо скажем — отвратительное. Оля вышла навстречу и видно заметила не совсем радостное выражение моего лица.

— Тима, в чём дело?

— Она отказала, — я злобно выдавил.

— Как отказала?

— Сказала, что хочет выйти замуж по любви.

— Да? — протянула Оля. — Как девушка, я её понимаю.

— Ну, вот и ты туда же. И что мне теперь делать? Получается, что теперь, я должен тратить время на ухаживания и попытки влюбить её в себя?

— А что такого, тебе всё равно заняться нечем. С работы ты уволен. Так займись Анной.

— Легко тебе говорить. Ты бы видела, в какую она встал позу. Тут просто так не получится.

— На самом деле, это — не такая уж и сложная эта задача. Не все люди, так сразу, друг другу нравятся. Тебе всего лишь нужно сделать то, что делают все, перед тем как жениться. Сначала люди встречаются. А уже потом женятся. Странно, ты думал, что можно сделать по-другому?

— Да, видно я всё не так понял, — я нехотя согласился.

И действительно слова сестры заставили по-другому посмотреть на проблему. Ведь это я на самом деле оказался глупым. Странно, что они вообще не спустили меня с лестницы. Ведь мой визит был продиктован исключительно желанием получить деньги, это так понятно. А что там у нас с Анной дальше будет, меня и вовсе как будто не интересовало. Неужели это так выглядело. Действительно глупо.

Это всё хорошо. И конечно правильно. Но скажите мне, пожалуйста, как я могу теперь идти туда после того как так глупо повёл себя. Придётся терпеть и ждать, пока она полюбит меня. Интересно сколько времени на это уйдёт месяц, два, год?

Мне опять стало нехорошо. Так обмануться. Вот хитрая тетка, она видно знала, что Анна не пойдёт за меня просто так. Подстроила всё, чтобы я как болван ходил и как клоун кривлялся перед этой семейкой. Ух! Как нехорошо.

Но видно судьба моя такая, видеть деньги и не уметь к ним дотянуться.

Весь день и всю ночь, и следующие дни я думал, как выйти из этой ситуации. Как сделать так, чтобы не пострадала моя тонкая натура от того, что теперь ей предстоит выносить.

Да я слишком много на себя взвалил. И это очень нелегко. Но нужно смириться и начать играть новую роль. Ничего не поделаешь. Надо.

Глава 5

Аня

Ну вот, ушел. Может зря я так грубо? Как хотелось, бросится к нему и закричать о своей любви и прижаться, и целовать.

Но я этого не сделала. И что теперь?

Обиделся. Ушел. А что если он больше никогда не придёт? Что если он окончательно бросил меня?

Нет, ведь ещё есть деньги. Ах, эти деньги.

Они мешают всё понять. Неужели он будет встречаться со мной только ради них? Как же теперь распознать? Нужно было просто согласиться выходить за него, и все, а потом уже разбираться, когда мы будем мужем и женой.

Теперь уже поздно о чем-то говорить. Буду надеяться, что он не уедет. Но как жить, ему ведь нужно работать, и на что-то существовать, а ещё встречаться со мной.

Пусть выкручивается, если хочет на мне жениться. Это не моя забота.

Но как же он сможет…?

И так целый день. Я изводила себя вопросами и жалостью к Тимофею. А заодно решила вечером выйти на пляж.

А что если он сразу поймёт что вышла я именно для него и заставит меня согласиться? А как же месть? Я не должна так скоро сдаваться. Я должна насладиться этой сладостной пыткой. Ведь, если я всё верно поняла, он так просто, от меня не откажется.


Ах, как тяжело, жить в ожидании чего-то. Его нет, не приходит.

А что если он уже не придёт, обиделся или выжидает. Но я что могу? Только выйти на пляж. Хотя это трудно сейчас, когда я понимаю, тем самым помогу ему. Нет, я должна.

Но всё равно, каждый раз смотрела туда, на калитку, так хотелось враз всё разрешить. Выйти, подождать Тимофея, и опьянеть от его поцелуев, от его объятий, стать невольницей его любви.

Но нет. Он уехал тогда, бросил меня, а теперь приходил ради денег. Нет. Я должна быть сильной.


Папа только подливал масла в огонь:

— Вот посмотришь, уже завтра он прибежит приглашать тебя на свидание. Надеюсь, ты не кинешься сразу в его объятья. Приличная девушка, должна держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Тем более незнакомого мужчины.

Знал бы папа, на какие провокации я же успела поддаться. Но теперь он прав, я должна держать себя. И второй раз уже стараться не потерять лицо. А то, чего доброго скажет, что я какая-то там.

Да, а разве после того что было он так не скажет?

Было и прошло, пусть забудет. Буду действовать так, как будто мы только познакомились. Конечно, какие-то балы он уже получил, пусть скажет спасибо, но больше никаких поблажек.

И я решила вести себя так, как и должна вести девушка, у которой не было мужчины ни разу.

А что я не веду себя так?

Конечно нет, ты сама позволила ему, тогда на пляже залезть себе в трусы.

Но что поделаешь, природа играет с нами, тогда когда мы совсем этого не ждём.

Глава 6

Тимофей

Странное состояние. Обычно, я привык, что девушки оказывают мне знаки внимания и что я, просто нарасхват у потенциальных невест. А тут, я сам должен проявлять инициативу и идти приглашать на свидание.

Да, мир перевернулся. Но что делать придётся прогибаться под мир.

Я — избалованный женским вниманием совсем не хотел ничего делать. А просто получить ту, которую и так хочу и она должно быть, очень хочет меня. Просто прикидывается равнодушной.

А если нет? Если она охладела после моего отъезда. Но я же не просто уехал, я обещал вернуться. И вот теперь это произошло, а я совсем не вижу движений навстречу.

Черт, Тимофей, очнись. О чем ты говоришь?

Мужчина — завоеватель, а девушка, объект завоевания, а не наоборот.

И что мне теперь, нужно стать этим завоевателем? Не думал что когда-то, кто-то просто меня не захочет. Вот уж не думал.

Ладно, ваша взяла.

И вот тут, я почувствовал конфликт наших с ней интересов. Она ждёт от меня любви и чтобы я упал перед ней на колени. А я в твёрдой уверенности, что сама Анна, бросится на меня, от любви и конечно с голодухи. Ведь насколько я понял, кроме меня там ещё никого не наблюдалось.

Конечно же, она хочет меня. Ой, как хочет. Но, зная, что мне нужны эти чертовы деньги, будет издеваться до последнего.

Нет милая, не на того напала. Ещё посмотрим, кто над кем поиздевается.


И я начал играть в эту игру. Запас терпения какой был, только начинался и я думал, что буду тратить его очень долго. В конце концов, природное обаяние и не совсем плохие внешние данные, должны сыграть мне на руку. И довольно быстро подвинут меня к наследству. Только бы эта капризная Анна, на всё это быстрее купилась.

По самым скромным подсчётам я собирался покорить её сердце за месяц-два и тут же потянуть жениться.

Немного раздумий о тактике и стратегии и вот я снова иду по дорожке к дому Зацепкиных. Что меня тянет? Известно. Но, что я встречу там, на этот раз — уже вопрос. Не буду скрывать, я волновался. И волнение это надеюсь, не светилось всеми красками на моём лице.

Только успел нажать на кнопку звонка, как стеклянная дверь отъехала и я неуверенно шагнул в холл.

— Господин Платонов, — горничная поприветствовала меня.

— Могу я видеть Анну Зацепкину?

— Одну минуту, — горничная удалилась и я стал беспокойно расхаживать по гостиной.

А вдруг она не захочет меня видеть, откажет в приёме. Вдруг мне придётся ходить сюда выпрашивать и унижаться, чтобы она смилостивилась.

Нет, я не вынесу этого всего. Мало мне забот? И я снова вспоминал о миллионах, что зависли в полушаге от меня.

— Добрый день, — услышал у себя за спиной, и обернулся.

Она стояла очень близко и видно подошла так тихо, что какое-то время ей удалось беспрепятственно рассматривать меня. Надеюсь, она не прочла в выражении моего лица ничего подозрительного.

— Ах, это вы. Я решил нанести вам визит. Нам ведь нужно общаться, а как это сделать если не видеться.

— Да, вы правы, — она тихо вздохнула, как будто разговор со мной это всего лишь обязанность.

И тут я решил идти ва-банк и поставить хоть какие-то точки, над ситуацией которая, прямо скажет, была неоднозначной.

— Анна, позвольте задать вам прямой вопрос? Надеюсь, вы не сочтёте в нем никакого умысла. Я просто спрошу о том, что в данное время меня очень беспокоит. И хотелось бы несколько прояснить ситуацию.

— Прошу, задавайте свой вопрос.

Она издевается, это точно. Ни один мускул в её лице не дрожит при виде меня. Странно, я думал, она будет более податлива в этот раз.

— Я тут подумал, раз обстоятельства толкают меня на определённые действия, могу я рассчитывать на какую-то положительную реакцию с вашей стороны? Поймите, я не хочу тратить время на то, что не будет иметь результата.

— Тимофей, — она усмехнулась лёгкой усмешкой, и мне показалось вот оно, лед тронулся, но то что услышал дальше, охладило мою радость, — я знаю вас столько же времени сколько и вы меня. И именно поэтому, не могу однозначно ответить даже самой себе — смогу ли я полюбить вас, а вы меня. Ведь если у нас не будет взаимности, я не пойду за вас замуж. Пусть я не искушенная, но и не глупая, и думаю смогу отличить настоящее чувство, от игры. Поэтому поступайте, как хотите. Мы можем встречаться, гулять, куда-то ходить, ездить, но если между нами не будет любви — я не выйду за вас.

Этот ответ ещё больше вдавил меня в землю. Теперь ясно, как ни крути, я должен не только соблазнить её, но и сам получить от этого удовольствие. Иначе мне ничего не светит.

И ещё я понял, что мне нечего делать на пляже, как минимум до того момента, пока я не склоню её на решительные и безрассудные действия. А это, как я теперь понимал, будет сделать совсем не просто.

Глава 7

В конце концов, я тоже человек и мои человеческие потребности, напоминают о себе, как раз в те моменты, когда собственно и ожидаешь. Слава богу, с этим пока — всё в порядке.

Так что на следующее утро, я проснулся со стояком в трусах. Горько усмехнулся тому чудовищно-несправедливому факту, что совершенно некого насадить на эту возбуждённую машину секса, как иногда ласково я думал о своём члене.

Туда-сюда покрутился, потерся. Сходил в ванную, принял контрастный душ, и природа немного смилостивилась и отпустила, моего разгоряченного друга.

В связи с этим, постоянно напоминающим о себе обстоятельством, я быстро собрался и пошел искать приключений, надеюсь не на свою, а на чью-то чужую задницу. Ведь моя задница, это табу, а вот чужая вполне приемлема.

Весь день я бродил где-то по городу, зашел в пару заведений. Разглядывал красоток скучающих у барной стойки и думал, куда деть накопившуюся и не растраченную энергию. Раз доступ к телу моей невесты, мне светит теперь только после свадьбы, могу я хотя бы прогуляться до неё.

Но странно теперь было то, что совершенно ни кто не мог привлечь моего внимания. Как не кидали томные взгляды они, как не старался заставить себя подойти я, аппетит мой отныне, словно направлен в другую сторону.

Короче, я понял, теперь от этой Зацепкиной мне никуда не деться. Она впилась своим детским упрямством прямо мне в мысли и теперь чтобы ни делал, не могу её оттуда вкинуть. Наваждение какое-то.


Вернулся домой только вечером. Вернее, в дом, который теперь законно принадлежал моему брату.

В этом доме я испытывал только чувство уныния и тоски. Бродить по комнатам, где мебель времён Николая второго, не было никакого удовольствия. В таком интерьере казалось, что я отшельник и окружен не людьми, а привидениями. Они проходят мимо, не замечая, что я есть.

Во всяком случае, жена Олега именно так и ходила мимо меня. Видимо полагая, что отныне, я тут никто, и вообще они держат меня из милости.

Я и сам уже собирался поменять всё это. Но, как оказалось, мои финансы дошли до состояния полного фиаско, и теперь оставалось жить только на правах гостя, и вести себя не иначе как гость.

Олег, правда, ни словом, ни взглядом не давал понять обо всей хрупкости моего положения, но ведь и я старался его не раздражать.

Как-то, всё же обмолвился:

— Я хотел бы снять жильё. Чувствую себя здесь лишним человеком. Вот только на это нужны деньги, каких на данный момент у меня нет.

— О, ты можешь совершенно спокойно жить у нас, — успокоил брат, — так веселее. Ты нам совсем не мешаешь. Правда, Диана?

На что Диана сухо кивнула.

— Если ты не против, — я откровенно обрадовался предложению брата, — то я немного поживу ещё. В своё время я непременно с тобой сочтусь.

— Не говори глупостей, ты мой брат, и ни ты, ни Оля, никак не помешаете мне. Тем более в таком большом доме. Если вы уйдёте, кто же тогда останется?

И он меня убедил.


Через несколько дней с визитом заехал Зацепкин. Он тут же, почти с порога, уединился с Ольгой в саду. Не прошло и получаса, как они вошли в дом и объявили мне, так как на тот момент в гостиной был только я, что наметили день свадьбы, и что состоится она уже вот- вот.

Я не был очень уж удивлён и, откровенно скажу, позавидовал такому скорому согласию между ними. Ни кто из них не говорил о любви, но никто не был несчастным.

Ну почему мне приходилось страдать больше всех? Это несправедливо.


Началась подготовка к свадьбе. Отпраздновать решили в особняке Зацепкиных. И это конечно было вполне справедливо. Во-первых — это его дом. Дом жениха и он намного более интересный с точки зрения современного дизайна.

Гостей предполагалось столько, сколько приглашенных успеют внести в своё расписание это событие. И откликнулось довольно много людей из друзей и сослуживцев Зацепкина. Он, человек в городе известный и многие считали такое приглашение за честь.

Оля потащила меня с собой в магазин готового свадебного платья. И я не слишком вначале сопротивлялся, но когда к машине подошла ещё и напыщенная Диана, попытался улизнуть.

— О, девочки, может вы справитесь и без меня?

Размалёванное лицо Дианы исказилось в подобии улыбки. Она видно приписала мою смущенность своей неземной красоте. Полушутя, полунадменно она сказала:

— Не волнуйся Тимофей, мы тебя не съедим.

— Ты должен поехать с нами непременно. Мне нужен советчик мужчина, и ты — это лучшая кандидатура, — заартачилась Оля.

— Но я совсем ничего не понимаю в женских платьях.

— А это и не нужно. Ты должен будешь просто сказать своё мнение о моём виде.

— Ну, хорошо, хорошо уговорила, — я нехотя сел в машину, и мы поехали выбирать платье для Оли.


Честно сказать такую обязанность, высказать мнение по поводу платья, я выполнял впервые. Обычно меня не спрашивали что надеть. И я всегда был сторонником глубоких декольте и обтягивающих юбок. Но это платье для моей маленькой сестры и оно должно быть стопроцентно целомудренным.

На примерке Оля отчаянно смущалась, краснела. Она совершенно была обескуражена происходящим. Как будто уже и не надеялась никогда, надеть на себя такую красоту. Но с каждой следующей моделью, она становилась всё смелее.

И вот, наконец, она вышла на подиум в платье, которое потрясло не только меня, и Диану, но и саму Ольгу. Настолько волшебным оно казалось, словно платье принцессы, или Золушки, что собирается на бал.

Тогда я посмотрел на свою сестру под совершенно другим углом и понял, насколько красивой она может быть.

Все остались очень довольны. В городе мы пообедали в местном ресторане, обсудили предстоящую свадьбу и совершенно уставшие от этого похода вернулись домой.

У себя в комнате, когда лежал я на кровати, неожиданно в голове появилась странная мысль, я представил себя стоящим у алтаря, а рядом, в белоснежном платье принцессы стояла Анна.

Да, странные мысли.

Глава 8

В день свадьбы Зацепкина и Ольги, с самого утра захватила суета.

Сестра вечно посылала меня, то туда, то сюда. То она забыла букет, то туфли, то ещё что-то. Слава богу, что Владимир не попросил меня быть дружком, иначе пришлось бы застрелиться прямо там.

Я измотался и замучился. Казалось, не кто-то там, а я должен следить за всем. Или это только казалось. Во всяком случае, я пыхтел и старался. И надеюсь, это хоть кому-то помогало.

На церемонии, я чуть не прослезился, глядя на то, как пускают слезу другие. Оля выглядела вполне счастливой и мне даже показалось, что она была довольна, тем, что происходит. И я даже подумал, а не лукавила ли она, когда говорила, что не сильно хочет выходить за Зацепкина. Они неплохо смотрелись вместе, и Владимир казался вполне красивым рядом с моей сестрой.

На банкете, накрытом прямо на лужайке у дома, меня посадили за один стол с Анной и ещё несколькими молодыми особами, видно это был стол для молодёжи. Я впрочем и не жаловался, мне нравилось сидеть рядом с таким количеством шикарных девиц из высшего общества. Единственное что я заметил, Анна немного уступала этим девицам в макияже и слишком скромным нарядом.

Мне конечно, чего уж отнекиваться, нравятся девушки, как минимум с красной помадой на губах. Это заставляет меня внимательно к ним присматриваться и многое представлять. Но бледность Анны притягивала мой взгляд, даже чаще чем красные губы её соседок.

— Тимофей, а давно вы приехали в Южный? — приставала с расспросами одна из густо накрашенных девиц, в платье цвета изумруда, кажется, если я всё правильно запомнил её имя Лариса.

— Не так давно, — с обаятельной улыбкой, которая обычно действовала безотказно, отвечал я. — Но надеюсь остаться тут надолго, — и бросил многозначительный взгляд на Анну.

Я подливал шампанского себе и девушкам, только Анна отказывалась и отставляла бокал. Что ж, это её личные проблемы. Я не собирался оставаться без удовольствия, даже если это кому-то не нравится. Через некоторое время я уже чувствовал такую степень веселья, какая позволяла приглашать на танец всех подряд и даже пожилые женщины пошли в ход. Было весело, и я веселился.

Кто-то говорил тосты, кто-то смеялся, а кто-то даже плакал. Когда гулянье перевалило за полночь, стало ещё веселее. Никто и не собирался покидать особняк и даже самые вальяжные из важных друзей Зацепкина уже выплясывали или висели на своих женах во время медленных композиций. В общем, веселье в самом разгаре.

В какой-то момент, около часа ночи я заметил, как Анна вошла в дом и какая-то неведомая сила, сначала шепнула мне на ухо, что у меня появился шанс, а потом толкнула пройти в том же направлении.

В доме, я долго думал, куда могла она пойти. Но как подсказала, ещё остававшаяся в голове крупица логики — комната находится на втором этаже. Решил идти туда, где и собирался отыскать мою будущую жену. И вот, именно сейчас, в этот весёлый вечер, попробовать покорить её сердце, хочет она того, или не хочет.

Несколько дверей на втором этаже оказались заперты. Я уже отчаялся здесь кого-то найти. Но вот одна из дверей поддалась, и, даже забыв постучать, я вошел в комнату, где пахло цветами. Типичная комната девственницы. Светлая просторная, романтичная. Всюду рюши и воланы, всюду цветы.

Звук льющейся воды, сразу повлёк за собой. Я обернулся, рядом дверь, видимо в ванную. Ну, это и совсем хорошо. Если она принимает душ, то я по крайней мере увижу её голой. И уже сегодня смогу оценить по достоинству, во всей своей красе, тело которое мне в скором времени достанется.

Осторожно ступая я подошел к ванной и приоткрыл дверь. То что я увидел было удивительно, на какое-то мгновение я оторопел.

Анна стояла под душем, струйки воды стекали по её белому телу. Округлая грудь с розовыми сосками, словно грудь Мадонны, такая идеальная, будто вылита из фарфора. Её живот подрагивал от прохлады воды и круглые белые бёдра казались глянцевыми от прозрачной белизны. Я обомлел и забылся, а она вдруг повернулась, вскрикнула и закрыла ладонями грудь.

— Что ты здесь делаешь…убирайся! Немедленно убирайся!

Но я стоял и не мог пошевелиться. Я был пьян и это придало смелости. Шагнул к ней, взял её руки, что прикрывали грудь и потянул к себе. Я совершенно забыл о том, что она наговорила мне совсем ещё недавно, и что собирался проучить её и заставить умалять меня прийти. Это вчера, но сегодня, я с невероятной силой снова захотел коснуться этого белого тела.

Она упиралась и выворачивалась, но уже не кричала, а тихо боролась. А я смотрел и тянулся. Ухватил её за талию, резко притянул к себе. Анна крутила головой, но я взял её за волосы и остановил эти движений и выгнул её шею. Я видел этот взгляд, как смотрит она с вызовом, но ничего не понимал, и покрыл губами её маленькие, розовые губы. Почувствовал, как она перестала сопротивляться, и притянул её к себе ещё сильнее.

Я целовал её и сам не понимал, что стою прямо под душем, и потоки воды льются за шиворот костюма. Я забыл обо всём, и знал только одно, я хочу целовать её, это нравится мне, очень нравится. Мои руки, они бесстыдно бродили по её телу, потянулись к груди, я хотел уже опуститься на колени, чтобы приникнуть к этой волшебной возвышенности, но Анна с силой толкнула меня и волшебный момент закончился. Я упал и пьяно возился на полу, пытаясь встать.

Аня выскочила из-под душа, схватила полотенце и вышла. А когда я вышел из ванной, моей строптивой невесты уже не было в комнате.

Глава 9

— Просыпайся соня, завтрак через полчаса, — послышался сквозь пелену сна голос Оли.

Я попытался открыть глаза, но не смог этого сделать. Боль в голове резко накинулась на меня и всё, что я мог это простонать в ответ сестре.

— Тима, хватит претворяться соня. Сколько можно валяться?

— Отстань, — хрипло выдавил я, — кажется, вчера я немного перебрал.

— Да, видно так и было, раз твой костюм весь мокрый. Ты что прыгнул в бассейн? Что-то я не помню, чтобы вчера кто-то купался. Тем более в костюме. Да и тебя, я тоже не помню у бассейна.

— Нет, в бассейн я не прыгал, просто принял душ.

— В костюме?

— Да в костюме, что тут такого?

— Ничего, — усмехнулась сестра и присела на край кровати, — просто удивительно. Обычно в костюме душ не принимают. Но, я так полагаю, ты выпил столько, что тебе уже не видна была разница, в чём ты принимаешь душ.

— Очень весёлая шутка, — скривился я, — посмотри, тут нигде нет воды, пить очень хочется.

— Так ты не помнишь, как полез в душ? — Оля встала и подала мне стакан с водой.

Я жадно выпил.

— Не заставляй меня напрягать мозги. Расскажи лучше про свою брачную ночь, — пытался я шутить.

Оля смутилась и быстро нагнулась, чтобы подобрать с пола мои пиджак и брюки. Видно я так быстро раздевался, желая поскорее свалиться в кровать, и расшвыривал вещи так далеко, что один носок даже оказался, на комоде у стены. Я, честно сказать, даже не помню, как попал в эту комнату. И вообще мало, что отложилось в моей памяти со вчерашнего вечера, может только его начало.

Но вдруг память моя немного прояснилась и я подскочил на кровати.

— А где Аня?! — вскрикнул я.

— Аня? А почему ты спрашиваешь? Хотя, — Оля хитро глянула, — это конечно не моё дело.

— Да нет, я просто…нет, нет.

Я смутился своему такому поспешному вопросу. Но так как это была Оля, я мог не слишком волноваться, о том, узнает кто-то о моём интересе, или нет.

— Ладно, — сестра пошла к двери, — через полчаса, спускайся к завтраку, — и, кстати, у тебя есть что надеть? Конечно нет. Пойду, попрошу у Володи что-то для тебя.

— Из одежды Зацепкина? — возмущённо сказал я.

Оля глянула так, словно я ребёнок, а она моя мама:

— Не капризничай Тим, не наденешь же ты мокрый костюм.

И в этом она была права. Пришлось согласиться.


Через полчаса я уже спустился в столовую в белой тенниске и джинсах Зацепкина, что болтались на мне и только лишь благодаря ремню не падали.

На завтрак остались лишь те, кто так же как и я проснулись утром в этом доме с больной головой. Так что было немноголюдно. Гости разъехались ещё ночью, вернее, почти к утру.

— А Тимофей, мы думали, ты не встанешь до обеда, — усмехнулся новоиспечённый муж, накладывая себе что-то в тарелку.

Недовольно я глянул на него.

— Таблетку, или выпьешь? — продолжал он подкалывать меня.

— Нет. Мне бы чаю крепкого, — я просительно глянул на горничную, что вилась у стола, она улыбнулась мне и кивнула.

Хоть что-то позитивное во всем этом есть. Остальные сосредоточенно ели. Из-под бровей я кинул взгляд на Аню, и почувствовал, что знаю о ней намного больше, чем она желает, чтобы я знал. Но она, словно меня и нет, резала салат и посылала кусочки листьев себе в рот, а потом тщательно пережёвывала.

Я не был голоден и мысли о еде пока не слишком возбуждали меня. Принесли чай. Отхлебнул, с удовольствием и почувствовал, стало намного лучше. И веселее. Отвратительное ощущение, что преследовало меня эти полчаса, кажется отпустило. Раз уж я оказался за столом вместе с Владимиром, Ольгой и Анной, не считая ещё пары друзей, всё же казалось, что сидим мы как бы по-семейному.

И вместе с этим, в голову пришла интересная идея. Вернее, она как-то вдруг влетела мне в мозг и заставила говорить то, что может быть, в другое время я и не стал бы говорить. Но обстановка настроила и дала толчок словам.

— Владимир, — выпалил я, даже с вызовом, — а разрешите мне пригласить вашу дочь на свидание?

Все повернулись и в лицах я увидел некоторое удивление. Это ничуть не смутило меня. Зацепкин глянул на Аню, но она и бровью не повела, все ела свой салат. Как будто речь шла вовсе не о ней.

— Может быть, ты спросишь об этом Аню? — улыбнулся муж моей сестры, как будто почувствовал, здесь есть какой-то подвох.

— Дорогая Анна, — я демонстративно встал, — разрешите пригласить вас на свидание?

Полминуты она ела, а все смотрели не неё. Потом она взяла салфетку, промокнула губы и сказала:

— Хорошо, я пойду с тобой на свидание.

Довольно, с видом победителя, я окинул взглядом сидящих за столом.

— Но, предупреждаю, — продолжила она, — если мне что-то не понравится, я сразу уйду.

Она кинула салфетку на стол, встала и вышла из столовой.

— Договорились! — очень довольный, прокричал я ей в след.

Глава 10

Аня

Ну всё, он сам напросился. Завтра его жизнь станет невыносимой.

Я — сделаю её такой.

Это надо, какой наглец. Хоть и немного я встречала людей, но таких откровенных нахалов — только одного. И именно он, как ни крути, должен на мне жениться. Вот это он попал. Я конечно хочу замуж и точно знаю, что за него, но прежде хочу измотать все его нервы.

Пусть беспокоится. Пусть нервничает. И пусть падает на колени и умоляет. По-другому никак.


Около полвины седьмого я уже собралась. Хоть и должен был Тимофей приехать в восемь, но в семь я уже нетерпеливо ходила по комнате. То и дело, заглядывая в зеркало, дергала туда-сюда пряди волос, бесконечно проверяла, хорошо ли сидит платье. Завязывала бантик, который как бы подразумевался на поясе, но, в конце концов, оторвала его и бросила на пол.

Страшно. Волнительно и страшно. Что будет?

В сотый раз давала себе обещание быть строгой, и неприступной, но что-то подсказывало, что этого не будет.

А когда в восемь я вышла из дома спустилась по лестнице и пошла в направлении машины, у которой стоял Тимофей, я поняла, что забыла всё.

Боже за что? Он — словно Бог глянцевых журналов, а его кривая усмешка, просто сшибает с ног. Я шла и чувствовала, как затягивают меня щупальца его обаяния, как гипнотизирует взгляд, и весь его вид тянул меня, не давая путей для отступления. А когда он протянул букет маргариток, я и вовсе поплыла. Это заставило меня выдавить улыбку, о которой, ещё выходя из дома, я приказала себе просто забыть.

Эти джинсы, эта свисающая небрежно футболка, — мамочки мои родные! Я просто не в состоянии повернуть назад. А иду, навстречу своей погибели. И что-то подсказывает, что погибну прямо сегодня, только лишь он коснётся меня.

Сели в машину. Тимофей, глянул, а я снова сделала серьёзное лицо. Он понимающе улыбнулся, а я еле-еле сдержалась, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Куда едем? — тоном учительницы спросила я.

— Едем ужинать?

— Я не голодна, — начала я свои издевательства.

— Тогда в кино.

— Ты шутишь?

— В парк?

— Нет.

— Может в отель? — его кривая улыбка чуть не разрушила все мои планы.

— Всё, я пошла, — я взялась за ручку двери и хотела открыть, но он сказал.

— Я знаю, куда мы поедем.

О быстро завел мотор и машина тронулась с места. Я даже не успела ничего сказать, или возмутиться.

— Куда? — запоздало спросила я.

— Увидишь. У нас с тобой будет лучшее первое свидание.

— Посмотрим.

Вскоре стемнело и я надеялась, что он не оставит меня где-нибудь. Потому что я страшно боюсь темноты и оказаться далеко от дома. Я смотрела вперёд и по сторонам, но машина неслась, и было совсем непонятно куда мы едем.

Огни города уже остались позади, а мы всё ехали и ехали и теперь, мне уже действительно становилось страшно.

— Куда мы едем? — испуганно спросила я.

— Уже скоро.

— Я боюсь! Отвези меня домой!

— Конечно отвезу только после того, как наше свидание состоится.

— Я уже не хочу никакого свидания. Давай вернемся. Я боюсь мне страшно! — я уже перешла на крик, когда он вывернул руль, мы въехали в какие-то кусты, немного ещё и машина остановилась.

Тимофей вышел, открыл мне дверцу и подал руку.

— Прошу вас.

Я взяла его за руку и вышла из машины. Шум тихой волны, набегающий на берег и что-то неподалёку, я рассмотрела очертания столика двух пляжных кресел. Теперь, я всё поняла.

— Сейчас, — он засуетился и достал что-то из багажника.

Сумка-терпмос, зонтик, плед. Что это он задумал ночевать здесь? Я не согласна.

— Что это значит? — я не могла не улыбнуться, так как в темноте всё равно не видно.

— Я хочу, чтобы у нас было настоящее свидание, только ты и я.

— И для этого мы ехали полчаса?

— Представь, что это, — он развёл руки в стороны, — необитаемый остров, а я единственный мужчина, который остался на земле, а ты единственная девушка. Представляешь?

— Нет.

— А я да. Иди сюда, садись.

Я прошла, села в кресло. Тима выкладывал на стол фрукты, бокалы. Бутылку шампанского, шоколад.

Откуда-то заиграла музыка и меленькая лампочка загорелась на столе, осветив только его границы, а всё что за ними кажется невидимым и нереальным. Лунная дорожка от тусклой скрытой за облаком луны. Мне показалось, что и действительно мы одни на острове и может даже во всем мире.

Тимофей налил шампанского в бокалы и один подал мне. Сел напротив меня и посмотрел на бокал.

— Давай представим, что ничего не было до этого момента, что только сегодня мы познакомились, и ничего не знаем друг о дуге.

— Давай, — согласилась я, эта идея мне тоже понравилась.

— Я тебя когда увидел в первый раз, сегодня, понял что встретил девушку, с которой хочу прожить всю оставшуюся жизнь.

— А я когда тебя увидела, то поняла…

— Что ты поняла?

— Я не знаю, я боюсь тебя, мне кажется ты обманешь.

— Давай выпьем за то, чтобы никто никого не обманывал. Никогда.

Он прикоснулся своим бокалом к моему и выпил. Я тоже сделала глоток. И поставила бокал.

— Не знаю, возможно ли это.

Тимофей встал и исчез за контуром света.

Я испуганно озиралась и не могла понять где он, только плеск вол и ничего больше.

Но его пальцы коснулись моего локтя заставляя встать со стула. Только встала и почувствовала стальные объятья Тимофея.

Вот чего я боялась больше всего, этих объятий. Не успела вскрикнуть, как губы мои оказались закрыты его губами. Я испугалась, попыталась сопротивляться, но в какой-то момент поняла всю бесполезность этих попыток. И единственным верным решением, было подчиниться и перестать вырываться.

И только подумала, как обхватила его за шею и прижала к себе. Его губы, такие смелые, горячие, им невозможно не подчиниться. Его язык со вкусом шампанского упрямо прокладывал себе путь. Я не могла вздохнуть от нахлынувшего желания. Всё моё сопротивление исчезло без следа. Да, кажется, я даже и не успела хоть как-то сопротивляться.

Дальше, как во сне, платье слетело в одно мгновение, и я почувствовала, как падаю, но не песок, на плед. Я поняла, что попалась в эту ловушку, так и не успев отомстить, как следует и теперь уже совсем забыла о мести.

— Мы должны запомнить об этом свидании навсегда, — шептал Тимофей мне на ухо.

А я боялась хоть что-то произнести, чтобы он не подумал, что с ним согласна. Он покрывал поцелуями моё тело, я выгибалась, подставляя грудь и живот. Ладони Тима, скользили по моим бёдрам. Медленно и уверенно он раздвинул мне ноги. Вот сейчас, именно сегодня я стану полноценной женщиной. Именно сегодня получу то, что должна получить. Хватит ходить затворницей, хватит смотреть и слушать об этом, я хочу этого сама, здесь и сейчас.

Темно, но я вижу его голую грудь, я вижу, как он встал на колени, расстегивает джинсы. Контуры темные нечёткие, но я вижу. Как во сне, как я хотела, как мечтала. Он стянул с себя джинсы и трусы, а потом потянул трусы с меня. И теперь я обнажена, но стыда нет, нет сомнений. Я хочу.

Он снова раздвинул мне ноги, провел пальцами от груди к животу и положил мне на промежность.

— Ты такая красивая Аня! Я мечтал о тебе с нашей первой встречи.

Я только вздохнула в ответ, что я могла сказать, что тоже мечтала о нём, это же и так ясно. Что-то мягкое и упругое у меня между ног. Я зажмурилась в ожидании боли. Давление, ещё. Туго, немного больно, неудобно. Он давит и двигается вперед. И я дрожу и замираю. Напрягаюсь от ожидания. Толчок, ещё толчок, и вот уже тихая боль разлилась по телу. Я напряглась и хотела отпрянуть, но он крепко держал меня за бёдра.

— Ай, — я вздохнула, но не сказала о боли.

Он двигался неторопливо, осторожно, всё тянул, и входил. В какой-то момент я забыла о боли и попыталась расслабиться, и это вроде бы получилось. Я обнимала его, тихо ойкала, но понимала это неизбежно когда-нибудь должно было произойти. Так почему не теперь?

Глава 11

Тимофей

Кажется, я понял в чём секрет.

Быть первооткрывателем, не только ответственно, но и почётно. Я оценил это по достоинству, и надеюсь, она оценила по достоинству меня.

Можно было конечно чуть дольше поговорить, но я просто уже не мог терпеть. Давно хотелось оприходовать эту вредную малышку по полной программе. Пока мы ехали, я старался на неё не смотреть, чтобы не остановиться прямо посреди дороги. Хотелось всё-таки попасть на место, до того момента, когда мой горячий друг, уже предаст моё желание.

Я хотел. Но с трудом себя сдерживал.

Это хорошо для нас обоих. Жениться на той кого не хочешь, даже ради денег, наверное нелегко. А я хотел. И это уже большой, просто огромный, плюс.


И вот наконец-то мой верный, терпеливый друг, проник туда, куда и следовало проникнуть. Упруго, с трудом и усилием. Да, в этом определённо есть полюсы. Её налитые груди с тёмными сосками, я не мог остановиться и всё целовал их, совершая ритмичные движения телом.

Сегодня мне придётся приберечь фантазии для другого раза и просто трахнуть Аню. Чтобы не выглядеть в её глазах мучителем и извращенцем. Но самое главное, это чтобы она кончила и я делал всё от меня зависящее, чтобы это случилось.

Но она только ойкала с закрытыми глазами и тихо стонала и, я думаю, совсем не от удовольствия. Нужно было срочно исправлять ситуацию, а то ещё чего доброго, она не согласится на следующую встречу, и я начал стараться ещё больше.

Я обхватывал грудь Ани ладонями, облизывал каждый сосок. Спустился к животу, целовал пупок, а потом ниже, где точно знал, ждёт меня разгоряченное, но ещё трепетно неприкосновенное отверстие. Я не стал его больше трогать, а прошел языком по складочкам, отчего Аня тут же изогнулась и благодарно, как я подумал, положила ладонь мне на голову. Она согласна, я понял это по её движениям.

Мои ладони легли снизу на мягкие круги ягодиц, и я потянул к себе, то, что открылось. Маленькая, сладкая щель, она манила, и смотреть на это долго я не мог. Снова провёл языком по складкам, остановился на бугорке и стал медленно водить по нему языком.

Тело Ани дрожало, оно уже требовало — быстрее. Её пальцы, уже нажимали, хватали мои руки и тянули. Она требовала удовольствия, и я давал. Мой язык, не останавливался, он двигался и ласкал горячую плоть. Быстрыми движениями приводил тело девушки в возбуждённое от удовольствия.

Резко она выгнулась, застонала, схватила мои пальцы и медленно опустилась, словно с сон. Я лёг рядом, обнял её и прижал к груди, а она обхватила рукой и я почувствовал, как хорошо. Даже забыл все свои хитрые мысли. Они как будто отпали в тот момент, когда Аня обняла меня.

— Тебе хорошо? — спросил я.

— Очень хорошо, — прошептала она.

— Ты выйдешь за меня замуж? — выдохнул я.

Молчание. А потом:

— Нет, — сказала она, — я ещё думаю.

— Ты шутишь, — я отстранился, — издеваешься?

Она улыбнулась и потянулась.

— Совсем нет.

— Тогда в чём дело? Нам хорошо вместе, у нас всё прекрасно. Почему нет?

— Потому что это — первое свидание.

— А сколько их должно быть? — возмутился я.

— Я не знаю. Нужно время, чтобы узнать друг друга хорошо.

Я встал, отошел к морю. Что за ерунда, я на такое совсем не рассчитывал. Она что издевается?

Ей нравится злить меня, а кто сейчас извивался от удовольствия?

Я понял, она решила меня проучить. Ну ладно, я согласен на эту игру, только чтобы потом в конце, приз я всё-таки получил.

Вот чёрт.

— Ладно, — повернулся я, — сколько тебе нужно времени. Это я так на всякий случай спрашиваю, чтобы каждый раз после свидания, я не делал тебе предложение.

— Ты можешь делать предложение, но я не знаю, соглашусь или нет.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

— А что если мне всё это надоест?

— Если тебе надоест встречаться со мной, то ответ понятный, значит, я не выйду за тебя замуж.

Она откинулась на подстилку, совершенно обнаженная, закинула руки за голову и стала смотреть в небо. Ей явно это всё доставляло немалое удовольствие. Мне же пришлось только криво усмехнуться.

Да, если что-то хочешь получить, нужно поработать.

А кому сейчас легко?

Глава 12

Аня

Кажется, я перегнула палку. Домой ехали в полном молчании, а когда я выходила из машины, он даже не стал целовать меня.

Неужели так важно, чтобы вот именно завтра я вышла за него замуж? А как же свидания и всякое такое? У меня этого всего не было никогда. Боюсь, как только он наденет кольцо мне на палец, больше не будет никаких свиданий. Да нет, он же не совсем лицемерный, кажется, ему нравится быть со мной.

А если нет? Если всё это игра, актёрство, только чтобы заполучить свои денежки?

Ох, как тяжело разобраться. Но я добьюсь своего. Я добьюсь того, что он будет ползать на коленях и умолять меня.

И что мне действительно это нужно?

Ах, что это был за вечер. И даже не смотря на всё то, что мне пришлось пережить в связи с лишением девственности, всё-таки вечер был просто волшебный. Представляю, какие они будут дальше. Ох.

Я поскорее поднялась к себе в комнату, чтобы папа не стал заглядывать мне в глаза в попытках понять, что там такое сегодня произошло. Я чувствовала, если хоть кто-то глянет мне в глаза, то обязательно догадается обо всём.


А на следующее утро, Дуня прямо с порога выпалила:

— А глазки то заблестели, вон как заблестели!

— Дуня! — я шутливо нахмурилась.

— Ну не буду, не буду. Так что сама рассказывать начнёшь?

— Да нечего и рассказывать. Погуляли по берегу моря.

— Ну, уж и погуляли, с трудом в это верю, чтобы Тимофей…

— Слушай, мне не нравится что ты так бесцеремонно…

— Да мне-то, какая разница, ну погуляли и погуляли, хорошо.

Я счастливо вздохнула.

— Только незачем вздыхать, а то ведь подумаю, что не только гуляли.

— Вот ты Дуня очень вредная. Я тебе говорю, что гуляли и только.

— Ну, хорошо, хорошо.

В кухню вошла Ольга, жена папы, и, кстати, сестра, моего непутёвого жениха. Сейчас мы стали чуть больше общаться. И я уже чувствовала, что она станет мне хорошей подругой, настолько она добрая и искренняя.

— Ну что, как свидание? Тимоша хоть сводил тебя куда-нибудь. А то я сомневаюсь в его фантазии.

— Мы гуляли по пляжу.

— Очень романтично. Такого я от него точно не ожидала. И как, тебе понравилось?

— А чего её спрашивать, у неё по глазам всё прочитать можно. Я уже вижу, что там написано — Влюблена!

— Дуня!

— Ну, хорошо, хорошо, молчу.

Ольга засмеялась таким милым смехом, я за ней.

— Хорошо хоть тебе свидание понравилось, а то Тимоша что-то совсем расклеился.

— В смысле? — не поняла я.

— Его видно продуло, заболел. Сказал температура и горло болит, простыл совсем. Так что не жди его, пока не выздоровеет.

— Ах, так он больной?

Я была очень расстроена. Думала, сейчас он снова напросится на свидание, снова меня куда-то потащит. Я прямо уже мечтала, чтобы он утащил меня в какую-нибудь пещеру и там… Ну, в общем, там что-нибудь со мной сделал.

Ой, кажется я становлюсь озабоченной сексом. А ничего плохого. Мне двадцать пять лет, могу я наконец нормально уже помечтать!

Так что там? Больной? Ну нет, от меня так просто не отделаешься.

Во время обеда я сказала отцу:

— Папа, а можно меня кто-нибудь отвезёт к Платоновым?

— Это ещё зачем, — недовольно глянул отец.

— Я хочу навестить Тимофея, Оля сказала, что он заболел.

— Да, — подтвердила Ольга, — горло болит и температура.

Отец посмотрел на меня, потом на Ольгу:

— Что-то вы темните. А если ты заразишься. Пусть сначала выздоровеет.

— Ну папа, я не буду подходить к нему близко, обещаю. Только навещу и всё.

— Володя, пусть Аня съездит, навестит брата, что такого? — ласково сказала Ольга.

— Ладно, Иван отвезёт тебя, — под напором с двух сторон согласился отец.

— Спасибо папуля, — я встала, подошла к нему, чмокнула в щёку, а когда выходила из столовой, подмигнула Ольге, а она мне.

Глава 13

Тимофей

Настроение вообще пропало. Ничего не хочется. Валяюсь в своей комнате, ничего не вижу, не слышу.

Только стук каблуков этой малёванной куклы Дианы. Чего она бродит, что ей надо? Занялась бы делом. Хотя каким делом может заняться жена миллионера?

Да, брат уже всё наследство получил, и сестра тоже, а я?

Ольга звонила, спрашивала как я?

Сказал — болею, температура. Что ещё говорить? Пусть там поволнуются. Нужно взять тайм-аут и отдышаться. А то, в своём стремлении поскорее жениться, ещё чего доброго кости себе переломаю, и хребет. А потом эта девка будет мной управлять, как захочет.

Уже управляет.

Смотрите, свидание — только первое!

Скажи спасибо, что не последнее, а то если бы моя воля больше распространялась, я бы ей такое выдал, что она с фонарями бегала бы за мной.

Но мяч почему-то всё время на её стороне.

Несправедливость сплошная.

Я бестолково прошелся по дому, поел, попил, вышел в парк, и снова вернулся к себе. Взял пульт от телевизора и поклацал, чтобы найти хоть что-нибудь путёвое. Нашел какой-то фильм о любви военного, посмотрел немного, и поклацал дальше.

О, боевик, другое дело. Ненадолго завис на боевике и почему-то заснул, видно так устал вчера вечером, когда работал над нашей недотрогой.

Да какое там устал, я готов трахать её хоть днём, хоть ночью. Но это ещё впереди.

Держись Анька, сама запросишь, чтобы я на тебе женился!

Сплю и вдруг вижу сон…


Чьи-то пальцы легли на живот. Я потянулся, какой приятный сон. Тёплая ладонь под футболкой, я вздрогнул и проснулся.

Сумерки в комнате, а передо мной светлое пятно — Аня.

— Ты откуда? — удивлённо глянул я, взял её за руку и потянул на себя, она легла сверху и губы её тут же прижались к моим.

И как жадный зверь, не долго думал, тут же обхватил, а руки полезли по её телу. Мои губы раздвинули её губы, и язык уже без остановок двинулся в свой долгий, как я надеялся, путь.

Вся обида мгновенно куда-то улетучилась, и я уже ни на что не сердился. Пусть говорит что хочет, главное, поступки её, всё время говорят об обратном.

Говорит — Нет, подразумевает — Да.

Пальцы мои тут же нащупали бёдра и потянулись под юбку в поисках мест ещё более приятных, чем бархатистая кожа бёдер. Моя рука под её юбкой. Аня навалилась на меня грудью и я почувствовал её соски.

Эх, если бы не этот дом и не стук чертовых каблуков…

Кстати… стук каблуков…

Не успел я подумать, как в дверь постучали и она нахально открылась, осветив полоской света, наш совершенно бесстыжий поцелуй.

— Ах, извините! — воскликнула Диана и, прикрыв дверь, в небольшое отверстие проговорила, — не думала, что вы тут… прошу прощения, извините, — и она хлопнула дверью и гневно зацокала каблуками по коридору.

— Что это такое? Почему она входит к тебе в комнату, когда захочет? — возмущённо проговорила Аня.

— Это в первый раз такое. Наверное, она увидела тебя и решила разобраться, не обращай внимания — я усмехнулся и снова потянул её к себе.

— Нет, подожди, я не понимаю, какое ей дело до тебя?

— Ну, может она влюблена в меня, мне то что.

— Что?!

— Да какая разница, она меня совершенно не волнует. Не будем отвлекаться, и вдаваться в подробности.

— Ну уж нет. Мне не нравится, что ты находишься тут, рядом с этой странной женщиной, а что если ей придёт в голову прийти к тебе ночью?

— Я выставлю её за дверь. И вообще, у меня был бы сейчас свой собственный дом, если бы кто-то вышла за меня замуж.

— Ах, значит это я виновата, что какие-то женщины ходят тут, и вообще, я о тебе слышала много не слишком хорошего.

— Это всё до тебя. Сейчас — я полностью твой.

Она встала и возмущённо на меня посмотрела.

— Да что такое? В конце концов, — возмутился я, понимая, что ощупывание и поцелуи закончились.

— Всё, я пошла. Не буду мешать. И она быстро выскользнула из комнаты.

И я остался снова при своём интересе.

И — спасибо — хоть не со стояком в штанах.

Если эта сучка Диана вошла бы чуть позже, было бы не так все весело.

Глава 14

Вот жеш зараза. А я ещё думаю, чего она целый день возле моей комнаты вьётся? Теперь понял, хотела соблазнить меня, а тут — не дали.

Ну конечно столько лет за одним и тем же мужем, кому не надоест.

Стоп о чём это я? Со мной конечно так не будет. Но Олег — настоящий сухарь.

Он наверное трахает её только по четвергам, или нет, по пятницам в конце рабочей недели. Когда биржа расходится на выходные.


Нет, вы считаете это нормально? Вот так, ни с того ни с сего, вваливаться в комнату к мужчине? На это должны быть очень веские причины и наедаюсь это не потому, что я дал какой-то призрачный повод. Потому что я точно, ничего подобного не делал.

Что эта мартышка намалёванная вообще себе думала? Что я схвачу её, задеру юбку, и оттрахаю там же, не отходя далеко в сторону от двери. А потом она расправит, помятую моими ладонями кофточку и пойдёт улыбаться своему мужу внизу в столовой.

Да я понял, эта легенда, которая ходит обо мне, всё ещё держит всех здешних девушек и женщин в надежде, что когда-нибудь это счастье — мой великолепный член, коснётся и их самих.

Но не до такой же степени. Девушки. Не занимайте очередь, пока я занят…


Мой ум, потревоженный и неудовлетворённый, требовал немедленной мести.

Какого хрена?

Я спустился вниз, и в гостиной, на стародревнем диване увидел брата, с бутылкой пива в руке. Рубашка расстегнута почти до половины. Расслабленное его состояние, позволило подступиться более жестко, чем я сначала планировал.

— Что у вас тут происходит?! — начал я недовольно и громко.

— В чём дело? — обернулся Олег.

— Спасибо, конечно, что дал мне машину из тёткиного гаража и дал денег в долг, но это уже вообще!

— Да что такое?

— А спроси свою жену! Она разучилась стучаться? И почему она считает, что в мою комнату, можно просто вот так входить когда захочется ей? А потом на меня вешаете все грехи, какие есть.

— Не кричи, у меня и так мозги ещё не остыли после сегодняшнего дня. Что ты имеешь в виду?

— Ко мне пришла Аня, мы с ней, как бы так сказать обнимались, и тут заходит твоя жена, да ещё с наездом. Она стучать разучилась?

— Может быть, не постучала, потому что она здесь у себя дома. И совсем забыла, что есть ещё и ты.

Олег усмехнулся, отхлебнул из бутылки и ещё больше развалился на диване.

— Я не претендую на её дом. Только лишь прошу, раз я у вас в гостях, не смотря на то, что в этом доме прошло моё чудесное детство, имею я право на какое-то пространство, в которое никто не вклиниться и не придёт проверять задернул ли я на ночь шторы?

Стук каблуков оповестил нас о приближении Дианы. Она вошла в гостиную и нехорошо так улыбнулась. В её улыбке и насмешка и какая-то даже продуманная издёвка. Она как будто радовалась тому, что помешала мне.

— Тимофей видно забыл, у нас тут не отель и не дом свиданий.

— С каких пор я должен слушать кого-то, что мне делать в своей, извините предоставленной любезно вами, комнате. В доме моей тётки.

— Вот именно — любезно предоставленной. И теперь это и мой дом, — ухмыльнулась эта стерва.

— Дом не твой, а твоего мужа! И если он разведётся с тобой, вылетишь отсюда, так же как и влетела.

— Ты слышал, что он говорит? — возмущённо дернула она брата за плечо.

На что он недовольно поморщился и, глядя на меня сказал:

— Ну ребята, ну не ссорьтесь. Я и так устал, а вы со своими драцкими проблемами.

— Дурацкими, возмутилась Диана. Он говорит такие вещи о твоей жене!

— Жен у него будет ещё с десяток, а брат один, — парировал я.

— Ну, хватит, — недовольно кривился Олег, — голова болит от вас обоих.

Диана встала перед ним и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Пусть в нашем доме ведёт себя прилично.

— О боже, дай мне силы, — воскликнул брат, — Тимофей, веди себя прилично!

— Если бы ты пришел ко мне в дом, и встречался бы там со своей девушкой, я бы не стал говорить тебе такое. Потому что у тебя, было бы собственное пространство. Вот если бы ты вышел и приставал к своей девушке в столовой, или на лестнице, или в холе, я и то подумал бы делать ли тебе замечание.

— Ты давно уже мог бы пользоваться своим собственным домом, если бы женился на Анне.

— Ах, извините, что я ещё до сих пор не женат. Но пока у меня ни дома, ни гроша в кармане. А вы пользуетесь этой моей беззащитностью.

— Это каким образом?

— Ограничивая мою свободу. И заставляя чувствовать себя бедным родственником. Я конечно благодарен тебе Олег, что ты позволяешь мне жить тут, в этот огромном доме, но скажи своей жене, я если и позволяю себе что-то, то исключительно в своей комнате.

Диана снова начала вопить:

— А мне это не нравится! Я не позволю в моём доме заниматься развратом.

— Если вы не позволяете себе такого, — усмехнулся я, — почему я должен в этом себе отказывать?

— Так, — встал с дивана Олег и повернулся к жене, — закрой рот! Он мой брат и у него есть девушка, пусть в своей комнате делает с ней что хочет!

Она прикусила губу, дернулась, развернулась и пошла прочь.

— Извини брат, — сказал я.

— Да она уже достала меня. Но я не волнуюсь, захочу — разведусь, мало что ли девок.

— Хорошо тебе, — я улыбнулся и Олег усмехнулся в ответ.

— Иди возьми себе пива и приходи, поболтаем.

Глава 15

А наболтали в тот вечер, вот ещё что.

Второй дом тётки сдавался в аренду ещё при её жизни, чтобы не нести убытки и чтобы он оставался жилым. Но уже скоро аренда его истекала и Олег говорил прямо:

— Через пару месяцев аренда заканчивается, надеюсь, ты к тому времени женишься. Иначе придётся снова сдавать его, не буду же я содержать твой дом на свои деньги, я совсем не собираюсь это делать.

— Эх, если бы было всё так просто, — вздохнул я, — эта девица выматывает меня требованиями. Чтобы я таскал её на свидания, чтобы она влюбилась в меня, а я в неё.

— Ты смотри, а на вид казалась такой овцой.

— Вот именно. Я уже не знаю, что говорить, чтобы ей не казалось всё время, что мне нужны мои деньги, а не она. И ведь она нравится мне. Женились бы, а потом уже влюблялись, чего тут тянуть.

— Да, задача. Ну ты не падай духом, крутись вокруг неё они это любят. Хотя знаешь, иногда не помешает быть холодным. Как только начинаешь уходить, теряться они, как то сразу начинают беспокоиться. Придумай что-нибудь.

— Так вот я и придумал, остался сегодня дома, сказал что больной, и она сразу прискакала. А твоя жена, всё испортила.

— Значит нужно что-то ещё. Ты ведь на такие выдумки способный. Пораскинь мозгами, пошевели своими шариками, а то так и будешь её добиваться, пока у неё не появятся мешки под глазами и задница не обвиснет.

— Нет, я такого даже представить не могу.

— Э, да ты совсем ещё в остался в каменном веке. Ты что не знаешь, что уже после тридцати у них появляется целлюлит где только можно. Сиськи обвисают, а у тех которые рожали становится дряблый живот, — он обернулся, посмотрел, не слушает ли кто. — Скажу по правде, у моей жены задница чё-то совсем стала плоская, она всё что-то на диетах каких-то сидит.

— Да, сейчас этим многие увлекаются.

— Увлекаются?! — воскликнул Олег и снова повернулся, не слышит ли кто, — увлекаются — это слабо сказано, они маньячеют от этого всего. Свала богу, я всё время на работе и не слушаю всего того, что она могла бы мне сказать, но вечерами… хочется лезть на стенку, только бы этого не слушать. Я ей говорю — Солнышко ты такая красивая и стройная, а она мне знаешь что?

— Ну?

— Вот ещё три килограмма сброшу и тогда буду стройной. И я понимаю, что уже это слышал, тогда когда она скидывала ещё те три килограмма, предыдущие.

— Как ты это терпишь?

— Вот, вот.


В этот вечер после разговора с Олегом, я почувствовал себя здесь совсем не лишним, и хоть обсуждали всё только девушек и женщин, я почувствовал, что нужен своему брату, так же как и он мне.

А потом уже, когда поднялся к себе в комнату, лёжа в постели, я придумал новое свидание, такое, которого Аня Зацепкина точно никогда не забудет.

Глава 16

Аня

Обижена, да это вообще не о чём — я в ярости!

В самой настоящей ярости, какая есть. Домой пришла, бросила сумочку, кинулась на кровать и подумала поплакать. Но слёзы не шли, и решила пойти к Дуне — пожаловаться. Хотелось кому-то излить своё негодование и это точно должна быть не Оля. Потому что она начнёт защищать брата. Она слишком добрая.

— Нет, ты представляешь, — жаловалась я поварихе, — я в его комнате, в его объятьях и заходит эта развратная женщина — жена его брата. Я сразу поняла, между ними что-то есть. Она как будто к себе домой зашла в его комнату. А что если всё время так?

— Она и так у себя дома. Может, дверь припутала?

— Да откуда я знаю, — капризно дернулась я в негодовании.

Дуня резала морковку на досточке и кидала в сковороду, а потом быстро перемешивала.

— Ты давай меньше придумывай, а то накрутишь себя, а потом будешь как все — злобной девицей, вечно следящей за своим парнем. Туда не ходи, сюда не ходи. Парни, таких не любят.

— А по твоему это нормально, когда взрослая тётя заходит к нему в комнату? Что я должна думать? Это ещё неизвестно что между ними происходит.

— А она красивая?

— Нет конечно, такая, вся из себя зализанная, наколотая ботексом.

— Значит так, ревность хороша в малых количествах, но когда она всё заполоняет, дела не будет. Уймись. В конце концов, от тебя всё зависит, будь гордой и правильной.

— Тебе легко говорить. А я как вспомню, так передергивает всю.

Весь вечер впустую, а я уже чувствовала, что не могу без него ни одного дня прожить. И теперь ещё эта ревность. Полночи крутилась, вертелась, а наутро успокоилась. Теперь пусть побегает за мной, если у него это получится. Не факт что я вообще после вчерашнего на что-то соглашусь.

Как и предполагала, он прискакал на своей этой старомодной машине, ещё даже полдень не наступил. Папа уехал по работе. Как будто чувствуя что отца нет, Тимофей смело вошел в холл и, не дожидаясь когда горничная пойдёт меня звать, с видом хозяина начал подниматься по лестнице.

— Далеко собрался? — сказала я и повернулась кресле. — Что-то я не помню, чтобы приглашала тебя.

— Так пригласи, — он обернулся, одарил своей обалденной улыбкой и стал вальяжно спускаться.

О, боже каждая его клеточка прекрасна. Он просто рубит меня наповал всем видом, и я забываю, что хотела сказать такого для него неприятного.

— Не буду я тебя приглашать.

— Что так сердито?

— А ты подумай хорошо.

— А, ты по поводу вчерашнего? Это случайность. Диана объяснила мне и своему мужу, что случайно зашла в комнату, по ошибке. Я конечно был возмущён подобной выходкой и хотел даже съехать из их дома, но они заверили, что такое больше не повторится.

Я слушала и верила каждому слову. Так просто всё объяснилось. Но дурацкие мысли, откуда-то лезут и лезут и заставляют дерзить и возмущаться.

Тимофей обернулся, посмотрел, нет ли кого поблизости, подошел к креслу и оперся руками навис прямо надо мной. Ну что это такое, я уже не хочу ни на что сердиться и ругать его, я не хочу быть той злобной девушкой. Хочу быть нежной, ласковой и покорной, пусть только коснётся меня.

И он коснулся губами моих губ. Я даже потянулась в ожидании большего. Чтобы его язык проник мне в рот и…

Он быстро отстранился, глянул на лестницу.

— Так что, я заеду за тобой вечером, часиков в девять?

Я разочарованно вздохнула и кивнула головой, потому что не было слов, этот… даже не знаю как его назвать, заставил меня обиженно замолчать.

Глава 17

Тимофей

Она точно не забудет этого никогда, а может, и я не забуду. У меня идея просто отлётная.

В девять заехал за Аней. Она уже ждёт. Конечно, как такого как я не ждать? Попробовала бы. Вижу, глазками блымкает, хочет меня. Это даже доказывать не надо. Вот и посмотрим сегодня, до какой степени она меня хочет. Я-то готов в любую секунду.

Ну, может не в любую, вспомнилась Диана из офиса. То случайность. Простая, нелепая случайность. Не стоит и вспоминать.

Что за юбчонка на Ане? Что-то не помню её в коротком. Сама намекает, что ж, так даже удобнее будет. А майка, у-у-у-у, что за майка. Это что там соски? Надеюсь, её папаша не видел, как она выходила. Молодец девочка, быстро учится. Нужно надевать то, что будет легко и удобно снять или хотя бы стянуть.

Разглядывая её, я сладко улыбнулся, а она как будто не заметила прошла и села в машину. Посмотрим, как ты загоришь, когда я…

Короче, сначала я повёз её в небольшой бар на окраине Южного. Здесь когда-то, с друзьями надирался, до состояния полной потери пространства. Теперь в планах другое. Пространство, пусть слегка потеряет Аня. Включим её смелость до такой степени, чтобы…

Ладно, потом.

В баре мы выпили, вернее она выпила коктейль, я сказал ей что безалкогольный. Сам сделал вид, что пью, мне ещё везти её по улицам города, пусть я лучше буду трезвый. После второго коктейля, она уже разглядывала меня с любовью, и говорила:

— Я тебя просто ненавижу. Вот просто ненавижу и всё! Что ты вообще о себе это возомнил!

— Просто, хочу на тебе жениться, — как мантру повторял я.

— Во, тебе, — она показала дулю и кажется на нас стали обращать внимание.

— А знаешь, я передумал. Я уже не хочу на тебе жениться, — я встал, кинул деньги на стол и пошел к выходу.

Удивлённо она проводила меня взглядом, а потом вскочила и побежала за мной. Я вышел из бара и пошел в подворотню, она за мной. Я завернул за угол, там только каменные, грязные стены, и какие-то полуразрушенные постройки.

— Ты куда? — бежала она за мной, а я шел, уводя её подальше от городской суеты в джунгли полуразрушенных домов, в царство теней и тишины.

Я прошел до следующего поворота, завернул за угол и когда она забежала за мной, схватил и прижал к стене.

— Ты чего? — ничего не понимая, вскрикнула она.

— Хочу тебя прямо сейчас.

Я осмотрелся, вокруг никого. Взял её за запястье и притянул к себе в темноту, где даже если кто-то пройдёт мимо нас, то совсем не заметит.

— Я скучаю по тебе, хочу целовать тебя, — я трогал её грудь и чувствовал, как мой член отозвался и стал упорно пробивать себе дорогу в штанах.

— Ты идиот, если думаешь, что я будут здесь, с тобой…

Я закрыл её губы своими губами и засунул язык ей в рот. Она тут же присосалась ко мне и я, недолго думая, задрал ей юбку и потянулся пальцами в её трусики, отодвигая и прокладывая путь к её щели. Влечение к ней, какое я испытывал, кажется ещё не испытывал ни к кому. Тело Ани словно вспыхнуло в один момент, так и просило, чтобы я трогал его, не останавливаясь. Мои пальцы гуляли везде, где только умели проникнуть.

Я чувствовал её желание, повернул к стене лицом и прижал к себе бёдра. Аня прогнулась, подставляя промежность. И я быстро расстегнул брюки, отодвинул полоску трусов и с наслаждением, даже восторгом, быстро насадил на свой разгорячённый член подставленную мне плоть.

Сначала я мял её грудь через майку, потом просунул ладони под её майку и сжал соски. Резкими движениями, я трахал её в подворотне, с наслаждением вставлял член глубоко в её щель, и смотрел, как при свете луны вздрагивают её круглые бёдра.

— Я ненавижу тебя, ненавижу, — повторяла она, и я схватил её за шею и повернул к себе голову.

— Хорошо, ты можешь ненавидеть меня.

Её податливое тело, словно лиана, вилось, мягкими изгибами. Руки, тянулись ко мне, притягивали, и тащили за собой. Стройные ноги, такие круглые и упругие бёдра, я таял от одного только взгляда на эти окружности. В темноте, они казались волшебными шарами, которые непременно нужно трогать и гладить, и засовывать между ними пальцы.

Она поворачивалась, тянулась ко мне губами и мой язык настойчиво и властно проникал между её губ. Сильнее, ещё и ещё, я вставлял член и порой она вскрикивала. Её грудь вздрагивала, и ладони Ани упёрлись в стену, которая царапала и колола пальцы. Но мы как будто не чувствовали ничего, только сила желания, и ничего больше.

— Ты отвратительный!

— Да, я такой! И я хочу трахать тебя!

Она потянулась и напряглась, затихла и выдавила стон, которого я ещё не слышал от неё. Впрочем, я ещё мало чего от неё слышал. И так меня прорвало. Ещё несколько раз я дернулся и кончил прямо в неё, и она растянулась по стене и вздохнула.

— Черт, зачем ты притащил меня сюда, в это грязное место?

— Чтобы тебя трахнуть.

— Ты только и хочешь трахаться.

— Я хочу трахаться только с тобой.

Она стояла, прислонившись к стене с задранной юбкой и спущенной майкой. Настоящая развратница. И я тогда осознал конкретно, что да, именно её я хочу трахать.

Это — чистая правда. Я не вру.

Глава 18

Аня

Домой я зашла всклокоченная, грязная и усталая. Такое впечатление, что облапана и даже унижена. Но почему ощущаю себя на седьмом небе от счастья. Хотя впечатление двоякое, с одной стороны какая-то униженность, а с другой непреодолимое желание ещё раз проделать всё заново.

Да, хорошо что не видел отец, а то бы точно запретил эти все свидания. Хотя он ведь тоже не дурак, знает сколько мне лет и понимает, у меня должна быть своя личная жизнь. А Тимоша, как никак — мой жених. Конечно, папе сильно не понравилось бы то, что этот отвратительный тип творит с его маленькой дочуркой. Но извините — это не его дело.

А может согласиться на предложение Тимофея и выйти за него замуж?

Ну нет, тогда он престанет придумывать всякие отвратительные свидания, и быстро ко мне охладеет, а я этого не хочу.

А что если, он и так охладеет ко мне, и что если к тому моменту, когда я соглашусь за него замуж, он уже не будет меня так хотеть?

Приняла душ, растянулась на кровати и, вспоминая грязную стену, и пальцы Тима у меня между ног, заснула счастливейшим сном.


— Собирайся, мы едем в П.

Папа вошел в комнату, подошел к окну и раздвинул шторы.

— Чего? Я не поеду, — возмутилась я спросонья.

Перевернулась и стала тереть глаза, пытаясь понять в чём дело.

— Одну тебя я здесь не оставлю. Мы с Олей едем, а ты с нами, это не обговаривается.

— Но я не хочу. Я взрослый человек и ты не можешь меня заставить!

— Могу, я твой отец и оплачиваю все твои счета, так что поднимай задницу и собирайся.

— А мне всё равно, можешь не оплачивать. Я тогда сразу пойду и выйду замуж за Платонова, он только и мечтает об этом.

— Ну вот когда выйдешь за него замуж, пусть он тогда и командует, а пока — я здесь хозяин.

— Командуй своей женой, раз женился! А мне уже не хочется тебе подчиняться.

— Аня, последний раз говорю, собирайся.

— Нет, — я надула губы.

— Хорошо. Тогда — ты остаёшься.

— Ура!

— Но дом будет закрыт, и тебе не разрешено выходить отсюда.

— Что-о-о, а как же..?

— Никак. Я хочу контролировать твои похождения.

— Почему-то вчера ты совсем не горел желанием их контролировать. И даже не знаешь, чем я вчера вечером занималась.

— Это ты так думаешь, что я не знаю.

— Что? — я притихла и посмотрела на папу.

— То, что слышала. Я — знаю всё, поверь.

— Ты следишь за мной, да как ты смеешь?!


— Смею, я твой отец. Поэтому теперь никаких свиданий. Если такая любовь, выходи за него замуж, а не шляйся по подворотням, как шлюха.

Я потупилась, отвечать было нечего, я действительно вчера вела себя, как настоящая шлюха.

Ну и что Тима — мой жених! Имею право с женихом. А может это и правда было очень неприлично?

Да пусть они все идут куда подальше, как хочу, так и веду себя. Подумаешь.

Глава 19

Тимофей

Вот тебе и Аня, а всё прикидывалась. Это ж сколько она ждала своего принца, то есть меня, что так изголодалась. Ещё немного, и это не я её буду раздевать, а она меня. Это же какой костёрчик я поворошил.

Ну ничего, дай только время, будешь прыгать на меня, как бешенная белка и кричать, чтобы я трахнул тебя хоть где-нибудь. А я ещё подумаю трахать или нет.

Испытания она мне тут устраивает, а я вот возьму и завтра не приеду, что тогда будешь делать?

Это подвешенное состояние просто раздражает, а эта чертова зависимость просто бесит. Я бы может и так её полюбил, но само знание, что я должен влюбиться и влюбить её в себя, прямо мешало. Мне всё время казалось, я делаю что-то не так. Да, всё не так. Придумываю дурацкие свидания, а она смеётся надо мной у себя дома.

Какого вообще хрена я так стараюсь?


На завтра, конечно же, поехал к девяти. Не договариваясь. Но, что за ерунда, трезвонил у ворот, стучал, даже ногами, а калитку так никто не открыл. Уехали что ли куда-то, ну так нужно позвонить, придётся явиться — без сюрприза.

Достал телефон, набрал номер Ани. Гудок, ещё гудок.

— Алё.

— Я вообще-то, тут под воротами стою, — сказал я недовольно.

— Папа уехал и закрыл меня в доме, — грустный голос на том конце.

— Ты что не можешь как-нибудь выйти.

— Нет. Он сказал — больше никаких свиданий.

— Что-то-о? Это как?

Она замолчала, и я понял почему. Видно отец требовал выходить замуж, а она хочет ещё немного меня поколбасить, чтобы ещё больше влюбить. Короче сама на свои же грабли встала.

— Ну, так чего? — снова спросил я, — Может мне через забор удастся перелезть?

— А ты сможешь?

— Конечно, — уверенно сказал я, но совсем был в этом не уверен.

Заборчик то у них о-го-го, и наверное повсюду камеры напичканы. Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Я прошел туда-сюда, потом по дорожке к пляжу и там увидел, одно дерево очень близко стоит забору и такое оно удобное, чтобы залезть.

Ну что ж проверим, на что я готов ради любви. А уверен ли я, что это ради любви, а не миллионов, которые бегут за мной, дышат в затылок и никак не могут догнать?

Я схватился руками за ствол и полез, не так чтобы ловко, но вполне себе нормально, как для человека, с детства не лазившего по деревьям. И уже через минуту я смотрел во двор Зацепкиных с высоты второго этажа.

Увидел окна Ани и её саму лежащую на кровати. Со скучающим видом, она рассматривала что-то в телефоне. Оценил обстановку, прыгнуть с дерева во двор можно, но потом никак не выберешься, если только через ворота выйти. Но что всё это по сравнению с тем, что сейчас я увижу её — Аню.

Ещё раз прицелился, чтобы не сломать ногу и прыгнул в траву у забора. Присел, прислушался и мелкими перебежками, прячась за деревьями, побежал к дому. Но прятаться, конечно глупо, когда не знаешь где камеры. У дома прижался к стене, набрал номер Ани.

— Я возле дома, как мне войти?

— А, ты здесь, я сейчас.

Прижавшись к стене, я стоял ещё несколько минут, а потом увидел светлый силуэт в темноте. Аня махнула мне рукой и пошла вглубь парка. Мы подошли к калитке и Аня достала ключ.

— У тебя был ключ! — возмутился я.

— Тише, — она отперла калитку, мы вышли, и Аня заперла её, — просто хотела посмотреть, на что ты способен, чтобы меня увидеть, — она улыбнулась.

— Ну как, увидела?

— Да, теперь я вижу, что ты действительно в меня влюблён.

— Что это ты себе решила? Просто, хотел спросить, как ты себя чувствуешь после вчерашнего.

Мы шли по дорожке к пляжу и шутили, и было так хорошо, что я даже на какое-то мгновение позабыл о своих миллионах. Хотелось ходить, разговаривать, и смеяться. Мы так и делали. Бродили по пряжу, брызгали друг на друга водой, смеялись, догоняли друг друга.

И кажется, я даже почувствовал какая она хорошая, очень хорошая. Просто раньше нам было не до разговоров.

— Папаша твой надолго уехал?

— На неделю.

— А в доме кто, охраны много?

— Да они дрыхнут давно.

— Так может, к тебе пойдём, — я хитро улыбнулся.

— Нет, нельзя. Не хватало, чтобы тебя в доме поймали. Что они обо мне скажут?

— Это разве тебя заботит?

— Да, заботит, а ты как думал? — обиженно обернулась она.

— Но ведь я — твой жених.

— Ну и что, я должна вести себя прилично, а не тянуть мужчину к себе в спальню.

— С каких пор ты решила вести себя прилично? — я усмехнулся.

— Что? То есть, по-твоему, я веду себя как шлюха?

— Нет конечно, я так не сказал?

— Но ты подумал, — она сердито глянула и пошла вперёд, — всё, не приближайся ко мне больше. Иди себе, проходи мимо. Раз я шлюха, нам нечего делать вместе.

Я уже пожалел что затронул.

— Да не цепляйся к словам, ничего такого я не имел ввиду.

— А мне не важно, — она пошла к дому, и я поспевал за ней, хватал за руку, но Аня вырывалась и шла дальше. У калитки она остановилась. — Я не хочу тебя видеть, уходи сейчас.

— Да что я такого сказал?

— Пойди и подумай, — она открыла калитку, вошла в неё и я услышал, как повернулся ключ в замке.

Ещё немного я постоял, потом пошел к дереву, залез на него и посмотрел на окна Ани.

Она вошла в комнату и упала на кровать.

Глава 20

Аня

Отлично. Он считает меня шлюхой. Доступной. Вот и приехали.

А что ты думала отдаваться по любому свистку, это разве не доступность?

Значит, я сама дала повод и Тимофей так думает. И как быть? Теперь, я не могу бежать к нему, потому что буду считаться доступной. Придётся ждать пока он придёт. Да, буду ждать. Сделаю вид что обиделась, подуюсь пару дней.

Да какие пару дней, меня и на полдня не хватит.

Нет, я выдержу. Два дня, а может три. Два мало, три много.

Значит, я веду себя как шлюха? И папа так сказал. Вот ведь влезла. Нужно было ещё на выпускном отдаться Шаповалову. Он бедный так надеялся, а я отказала. А теперь бросаюсь на парней действительно, как с голодного края. И Тимофей нагло этим пользуется.

Ну всё, три дня жду, пусть посмотрит — я умею обижаться.


Утром, кто-то вошел в комнату и остановился напротив кровати, я прищурилась и увидела плотную фигуру Дуни.

— Ты чего? — потянулась я и перевернулась на бок, — отстань, я сплю.

— Вставай, вставай Аня. Несчастье случилось, отец и Ольга в аварию попали.

— Что! — я вскочила с кровати. — Они живы?

— В тяжелом состоянии отец, а Ольга… и Иван водитель…

— Что? — я подбежала к Дуне, — Нет, нет! Оля! Нет!

Я не могла вздохнуть, слёзы застилали глаза. Как же так? Что произошло, что случилось. Почему? У отца такая машина, которую и бомба не пробьёт, он сам сто раз хвастался.

Не понимаю, не хочу понимать. Может это неправда, сейчас войдёт кто-то и скажет, что это была шутка. Просто шутка. Но так не шутят. Это была бы самая страшная шутка.

Я не хотела верить, но Дуня сказала, нужно ехать в клинику.

Не знаю, как смогла взять себя в руки, как сумела подняться. Но я чувствовала, что именно сейчас должна быть сильной.

Папа! Оля! Иван! Как же так?


В палату зашла как робот, которого ведут. Папа без сознания, вокруг него аппараты. Казалось, он даже не дышит. Дуня стояла рядом и обнимала меня, не давая подкоситься ногам.

— Папочка, — всхлипнула я, — папа.

Я подошла ближе, коснулась ладони и склонилась над его лицом.

Неожиданно рот его открылся и какой-то хриплый звук вырвался из горла. Я испугалась, отскочила. Медсестра тут же подошла к нему и стала, что-то делать, подкручивать.

Мне стало страшно, что если вот сейчас он умрёт. Я уткнулась в грудь Дуни и она прижала меня к себе и потянула к выходу.

Подошел доктор, седой, морщинистый мужчина:

— Сейчас он без сознания, на препаратах и искусственной вентиляции лёгких. Состояние тяжелое.

— А когда он придёт в сознание? — спросила Дуня.

— Часа через три, четыре, может пять. Вы можете пока ехать, как придёт в сознание — мы позвоним.

— Нет, я никуда не поеду, — выкрикнула я, — что если он очнётся, а меня нет?

— Как знаете, только предупреждаю, часа три он точно в сознание не придёт.

Час мы сидели в коридоре. Я постоянно утирала слёзы. Они не прекращались. Потом почувствовала, как засыпаю прямо на стуле и легла, растянулась на несколько стульев. Но всё это не давало никакого покоя. Мне казалось, что я сплю, но на самом деле я бодрствовала.

Думала о том, как дальше. Ответа не было. Я совершенно не знала, что будем дальше и как мы будем жить.

Вдруг прибежала медсестра и крикнула:

— Идите, он пришел в себя!

Я вскочила со стульев и побежала в палату, Дуня за мной. Папа лежал с открытыми глазами, смотрел куда-то вверх, в потолок. Даже когда я нагнулась над ним, он не глянул на меня.

— Папочка, я здесь. Папа.

Взгляд его переместился на моё лицо, блеснул как-то странно. Папа поднял ладонь, протянул ко мне руку, я кинулась к нему, схватила его пальцы, прижала к щеке. Но в тот же момент почувствовала, как рука его ослабла и упала на простынь.

В недоумении я обернулась, но увидела врача, он взял меня за локоть и потянул от кровати.

— Прошу, уведите её, — он обращался к кому-то сзади и я почувствовала, как чья-то сильная рука потянула меня из комнаты.

— Папа! — кричала я, но ответа не было.

Над ним склонились врач и медсестра, и мне показалось, что он шевельнулся. Я хотела снова бросится в палату, но дверь закрылась и Дуня прижимала меня к себе мертвой хваткой.

— Отпусти, папа, отпусти, я хочу к папе, — плакала я.

Потом открылась дверь, вышел доктор и сказал:

— Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли.

Глава 21

Тимофей

Кто-то толкнул в бок.

— Тимофей вставай!

Я открыл глаза, Олег стоял надо мной, на лице его смятение и даже страх.

— Оля погибла!

— Как погибла? — я ещё не проснулся окончательно.

Что он несёт… Да нет, вроде не шутит. Не похож он на шутника.

— Что ты такое говоришь? — я сел на кровати, протер лицо и снова неверящим взглядом уставился на брата.

Он смотрел на меня и в этот момент показалось, что сейчас что-то произойдет. Рухнет потолок, или пол провалится. Что-то, повернёт всё в обратном направлении, перемотает время и брат выйдет из комнаты, не зайдёт, и не скажет то, что сказал.

— Оля погибла, — повторил он, сел на мою кровать и закрыл глаза ладонями.

— Да что случилось, объясни, — потребовал я и дёрнул его за палец.

Теперь уже, увидел слёзы на его щеках. Олег неверное пришел ко мне сюда, чтобы никто не видел, как он плачет и как я буду плакать.

— Они разбились на машине. Зацепкин в больнице, а водитель и Оля в морге. Нужно ехать на опознание.

На опознание?

До меня вдруг дошли все его слова, Оля с мужем и водитель. Авария! Какой кошмар! Сестра Оля, отец Ани и водитель.

— Поехали! — я вскочил, натянул джинсы, схватил футболку и ринулся из комнаты.


Сначала в морг.

Когда нам показали Олю, мы с братом потом долго стояли в коридоре и не могли выдавить ни слова. Как это неправдоподобно, несправедливо, неправильно. За что? Светлая душа, самый лучший человек, самый солнечный и самый искренний.

Как такое возможно? Может это ошибка, это не она?

Но ошибки нет, это она — Оля. Тихая, и такая красивая, теперь словно ангел.

Мы пошли на выход. Я увидел, как Аня вышла из машины и хотел пойти к ней, но Олег остановил меня. Он встал передо мной, закрывая дорогу.

— Не ходи.

— Почему?

— Не надо. Пусть идёт к своему отцу. Он ведь жив.

Я понял, что сейчас к ней лучше не лезть, даже если мне этого хочется. Я подожду её у клиники. Потом, когда она выйдет, поговорим. И я остался ждать, а Олег уехал.


Ждать пришлось долго. Несколько раз я порывался зайти, но потом понимал, что это не может только навредить, меня всё равно не пустят.

Потом думал, лучше поехать домой, а уже вечером приехать к Ане. Пока думал, прошло два часа. Ещё немного подождал, встал со скамейки и хотел уже уходить, когда увидел выходящую из двери Аню. На лице застывшее выражение, в глазах пустота. Полная женщина вела Аню под руку. Рядом шел охранник.

Я пошел им навстречу, но женщина при виде меня замахала рукой, чтобы я не подходил. Аня даже не посмотрела, она шла безучастная и равнодушная ко всему, что происходит вокруг.

Я не знал, что мне делать, подходить нельзя, но что делать дальше?

Когда они прошли мимо, я проводил взглядом. А потом когда сели в машину и она поехала, я видел, как Аня повернула голову, посмотрела на меня. Взгляд её равнодушный и пустой.

А потом она отвернулась, черная машина проехала и скрылась за поворотом.

Часть 3

Глава 1

Аня

В своей комнате я лежала на кровати и думала о том, что мир рухнул. Ничего нет. Больше ничего. Всё что держало меня, что было самым главным, самым близким — ушло. Жизнь теперь не имела смысла, потому что я не знаю как жить. Не знаю что делать, куда идти, не знаю. Не умею.

Не хочу видеть никого. Только хочу видеть папу. Только его. Без него ничего не нужно мне. И я не знаю, как жить без него. Не умею, не хочу.

Всё рухнуло в тот день, когда он умер. И до сих пор, перед глазами его лицо.

Что я могла изменить, поехать с ним? И возможно тоже погибнуть. А может быть, всё случилось бы иначе? Может именно то, что я отказалась и послужило причиной?

Не хочу думать, хочу спать, только спать.

Приходит Дуня приносит еду, сидит, смотрит на меня. А мне тошнит от голода, но есть, тоже не хочу. Ничего не хочу.

Только чтобы вернулся папа.


Не знаю, сколько прошло времени с похорон. Теперь это не интересно. Сижу в комнате, смотрю фотографии, ем, засыпаю, просыпаюсь, снова смотрю. Бесконечно.

Почему так несправедливо. Я даже не успела ему что-то сказать. Не успела. А теперь никогда не скажу.

Катя горничная несколько раз докладывала, что Тимофей ждёт у ворот. Я приказала не пускать, не хочу его видеть. Никого не хочу. Все достали. Буду лежать тут и никуда не ходить. Не хочу. Не буду.


А однажды я проснулась утром и почувствовала, что хочу его видеть. Ведь он мог меня утешить, мог помочь. Правда не понимала, чем именно он бы мне помог. Но может зря я отталкивала.

Почему-то сильно захотелось есть. Я встала и пошла в низ, на кухню.

Дуня что-то напевала под нос, когда повернулась так и подскочила:

— Ох, тьфу на тебя, как приведение ходишь! Ну что кушать захотелось? Сейчас, я тебе быстренько омлетик сбацаю, с грудкой.

— Не хочу омлет.

— А что же ты хочешь, говори — враз приготовлю.

— Хочу… хочу… не знаю, чего хочу, но не омлет.

— Моя ты дорогая. Ну хорошо, может блинчики?

— Да! Или нет… не хочу блинчики, хочу жаренную картошку.

— Сию минуту, будет тебе жаренная картошечка. Не успеешь даже сходить умыться и переодеться.

— Зачем? — я нахмурилась.

— Потому что ты похожа на чёртика, иди, умывайся. Быстро.

Я вернулась в комнату и глянула на себя в зеркало.

Да уж. Ничего себе — помятое лицо, всклокоченные, спутанные волосы. Это сколько же я вот так спала?

Спустилась к Дуне, уже расчёсанная и умытая. Запах жареной картошки заставил почувствовать что-то неприятное в животе. Проголодалась.

— Сейчас помидорчик порежу и огурчик. Сок будешь?

— Да.

— А чай?

— И чай буду, всё буду.

— Вот это мне уже нравится.

Я поедала все, что она мне подсовывала, но в какой-то момент почувствовала, что сейчас лопну и тогда я отодвинула тарелку и сказала:

— Всё, не могу больше, — и посмотрела на довольное лицо Дуни.

— Наконец-то проснулась.

— А сколько я там была?

— Третья неделя пошла. Я уже думала всё.

— Что всё?

— Ничего, это я так просто о своём.

Я вышла из дома потянулась, и глянула на лучи солнца, что пробивались сквозь деревья. И почему-то так захотелось что-то делать, двигаться и идти куда-то, и захотелось увидеть Тимошу…

Что же это я совсем за него забыла? А ведь он каждый день приходит.

Ну что же, значит начнём всё заново?

Глава 2

Тимофей

Ничего не понимаю. Почему она закрылась, почему бросила меня? Закрыла все двери и не даёт возможности помочь.

Как поступить, оставить в покое, дать ей страдать в одиночестве? Но ведь я тоже потерял сестру, и нам можно было бы страдать вместе. Постепенно я понял, что ей тяжелее, чем мне, она никогда не знала никого другого. И она такая наивная, совсем не приспособленная. Как она будет познавать этот мир одна? Ведь она не знает ничего дальше забора своего дома.

Теперь я нужен ей вдвойне, даже втройне. Я должен быть там, с ней, а оббиваю её порог и даже не могу заглянуть внутрь. Сто раз обходил вокруг забора и даже дерево спилили. Неужели так сильно она не хочет меня видеть?

Но если так, пусть скажет это прямо мне в лицо и клянусь, я не буду настаивать. Просто повернусь и уйду. И пусть это будет стоить мне миллионов. Но я не стану даже подходить к её дому.

Пусть только скажет.

А пока, всё что мне известно, это закрытые ворота и слова горничной, что меня не хотят видеть. Что же, подожду, до тех пор, когда меня видеть захотят.

И я перестал приходить.


А примерно через месяц после всего что случилось, я получил смс — Приходи сегодня.

Не нужно и говорить, как быстро я собрался и уже через полчаса стоял под воротами Ани. Калитка открылась сразу, как позвонил, и я, слегка неуверенной походкой прошел к крыльцу. Стеклянные двери открылись, уже совсем не смело я вошел в холл. Никого не было. Я осмотрелся, постоял.

Наконец вышла горничная и сказала:

— Прошу вас.

Я поднялся на второй этаж и увидел, одна из дверей открыта. Вошел. Никого.

Смятая постель, подушки разбросанные по полу.

— Аня! — позвал я, но никто не откликнулся.

Немного постоял, решил выйти, а то может не так комната. Но только хотел выйти, открылась другая дверь и вошла Аня.

— Ты пришел? — она как будто не ожидала меня увидеть.

— Пришел.

Аня прошла по комнате, она как будто не знала, куда себя деть. Я пошел к ней, но она остановила:

— Не подходи, не надо.

— Почему?

— Потому что ты думаешь, что я…

— Да ничего я не думаю, — выпалил я, — это ты так решила, что я так думаю. А я… я не понимаю, почему ты отталкиваешь меня?

— Я не отталкиваю, просто не хочу…

— Я знаю, что ты думаешь, что я кручусь вокруг тебя, потому что мне это выгодно, и потому что так надо. Так вот, я тебе хочу сказать, я могу вот прямо здесь и сейчас, или когда ты скажешь, подписать бумагу, что я отказываюсь от наследства. Отказываюсь от всего. Ничего мне не нужно!

— Ты врёшь.

Я обернулся, подошел к столу, на котором лежала тетрадь и ручка, сел и начал писать.

Молча, Аня наблюдала за мной, но я был уверен в своём решении. Как ещё я могу доказать, что мне ничего не нужно без неё.

— Вот, — я встал, подошел и протянул ей бумагу.

Она взяла, прочла и посмотрела на меня уже по-другому.

— Значит, ты согласен…?

— Да я согласен. Даже если ты не хочешь выходить за меня замуж, позволь быть с тобой рядом. Потому что никто мне не нужен, и деньги не нужны, ни дома ничего. Только ты.

Она подняла на меня взгляд и сказала:

— А ты знаешь, я тоже готова от всего отказаться ради тебя.

И я уже не сдерживался, бросился к ней, обхватил. Она обняла меня, прильнула. Я целовал её так нежно и ласково, гладил и прижимал к себе. И она, всё сильнее и сильнее прижималась и в это мгновение мы оба чувствовали, что ничего нам не нужно. Только быть рядом друг с другом и никогда не расставаться.


— Так ты женишься на мне? — сказала она неожиданно.

Я глянул ей в глаза и увидел согласие полное и безоговорочное согласие.

— Ну, если ты меня попросишь…Если хорошо попросишь…То может быть, я ещё подумаю, — хитро улыбнулся я.

— Подумаешь?! Я тебе дам, — и она стала щипать и бить своими маленькими кулачками.


Через два месяца мы поженились. И конечно же я вступил в своё наследство. Мы же не дураки, чтобы от него отказываться.



Оглавление

  • Часть 1
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  • Часть 2
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  •   Глава 21
  • Часть 3
  •   Глава 1
  •   Глава 2