Игра в выживание (fb2)

- Игра в выживание 1.14 Мб, 323с. (скачать fb2) - Aahz

Настройки текста:



========== Одинокий странник  =========

Горячая пыль поднимается как тропический шторм над раскаленными руинами. Палящее красное солнце медленно опускается над развалинами города, подсвечивая черные камни насыщенным алым цветом. Разбитый асфальт, нагретый солнцем, поплыл, превращаясь в густую, медленно двигающуюся магму. А за каждой щелью, за каждым углом поджидает опасность.

Из-за огромной глыбы выскакивает несколько темных смазанных теней — человекоподобных существ. Одно из них останавливается наверху, цепляется тонкими пальцами в край и шипит, не торопясь спуститься, наблюдая за сражением со стороны.

Мужчина делает шаг назад, к ногам падает тяжелый арбалет, от которого сейчас было столько же толку, сколько от спичек в сарае набитом соломой. Он выхватывает нож, быстрым движением засаживая лезвие в сухую глотку. По металлу стекает кровь, но ее некогда вытирать. Боец пинком ноги отправляет вторую тварь к торчащей каменной плите. Та ловко переворачивается в воздухе, пружинит о камень, вновь бросаясь в атаку.

Ногу пронзает сильная боль, когда острые зубы впиваются в бедро, разрывая мягкие ткани. По коже струится горячая вязкая кровь. Противно пищит широкий браслет, высвечивая на экран всего четыре палки из пяти. Так невовремя отвлекая.

— Суки, блядь! — рычит мужчина, с силой опуская тяжелый сапог на голову твари.

Череп лопается, отвратительно хрустят кости, мозг прилипает к резине. Земля, пропитанная кровью и мозгами, чавкает под подошвой. Влажный камень предательски скользит под ногой, заставляя потерять равновесие. И очередная тварь пользуется этим.

Дэрил выставляет левую руку перед собой, ловя эту скотину на предплечье. Зубы болезненно разрывают мышцы, кровь увлажняет пальцы. Индикатор вновь мигает, четвертая палка исчезает, начинает мигать третья.

Нож бьет в глаз твари, погружается в мягкое, на ткань одежды падают мутные капли желеобразной жидкости. Мужчина резко оборачивается, успевая заметить темную тень. Черт, не успевает. В голове паническая мысль. Умирать не хочется. Одного раза уже хватило. Но, похоже, выбора нет.

Дэрил морщится, уже представляя, насколько будет больно, когда зубы вопьются в шею, разорвут сонную артерию, когда крючковатые пальцы заберутся в живот, будут вытаскивать длинные ленты кишок. Его будут жрать, пока он еще живой. Он будет лежать, смотря на небо, чувствуя, как жизнь уходит, ощущая, как его разрывают на куски эти твари. А затем болезненное восстановление.

Оглушительно звучит хлопок выстрела. Тварь, так и не долетев до него, падает мешком на песок. Но Дэрил даже не смотрит на спасителя — потом разберется. Еще несколько тварей выскакивает из-за камней, надеясь все же сожрать их обоих. Однако теперь отбиться легче, намного легче. Диксон втыкает нож в бошку очередной твари, отбрасывает ее от себя. И неожиданно понимает, что все закончилось. Тварей больше не осталось. Выжившие просто разбежались.

Дэрил первым делом прикасается к запястью, вновь проверяя датчик. Все те же три. Правда, последняя палка мигает, довольно быстро укорачиваясь. Из раны в бедре вытекает кровь, собираясь в сапоге, мерзко хлюпая в нем, плечо покалывает.

— Эй, ты в порядке?

А он выглядит так, как будто в порядке? Дэрил крепко сжимает рукоять ножа, даже не думая его опустить, и наконец-то поднимает глаза на незнакомца, внимательно разглядывая его. Новенький, это видно с первого взгляда. За плечом хороший автомат, на теле не особо запачканная одежда. Этому стоило поостеречься, а не идти помогать всем и каждому, если хотел оставаться в живых и при этом не потерять свое оружие. Мало кто откажется от хорошего автомата, а тут еще в качестве бонуса револьвер Питон, если Дэрил не ошибается. Интересно, как это ему повезло получить две игрушки сразу…

Дэрил отворачивается. Не жилец. Пару раз сдохнет, а там может и научится. Если повезет, примкнет к одной из банд и станет чей-то шестеркой. В любом случае — не его дело.

Он зарывается в сумку, быстро нащупывая прозрачную коробку аптечки. Внутри болтаются небольшие яркие пилюли, сверху навалены шприцы, наполненные мутноватой жидкостью. Именно это ему и нужно. Дэрил с тихим шипением втыкает в живот тонкую иголку. Палочка индикатора на браслете перестала угрожающе мигать, кровь останавливается, раны больше не представляют опасности, а завтра от них вообще останутся только тонкие слегка красноватые шрамы.

Взгляд вновь останавливается на браслете. Так и хочется взять красную пилюлю и вернуть деления в полноценные пять, а не в куцые две с половиной. Но нет, лучше подождать. Иначе он сам будет жалеть, что поддался эмоциям, когда спасительные таблетки закончатся. Нужно сжать яйца в кулак и ждать.

— Хей, — вновь привлекает внимание мужчина. — Ты ранен?

Дэрил вновь поднимает на него глаза. А ведь ничего такой… Можно было взять себе… в качестве кого? Диксон мотает головой. Хрень, ему не нужен лишний геморрой. Или все же… Он вновь скользит взглядом по крепкой фигуре. В принципе… он все же в долгу у этого. А там как пойдет.

— Дэрил, — бормочет он. — Дэрил Диксон.

— Рик Граймс, — улыбаясь, говорит мужчина, протягивая руку. — Новенький здесь.

— Добро пожаловать в Игру.

***

Лет пятнадцать назад, когда тюрьмы оказались заполненными, а возможностей открывать новые не было, кто-то подал очень интересную идею, как поместить преступников на минимально возможной территории, снизить затраты на их содержание и предупредить будущие возможные деяния. Так появилась Игра. Это не была та виртуальная реальность, в которой развлекались детишки после школы, а их родители после работы. Нет, здесь все жило по одному закону — заставить преступников жалеть о своих деяниях всю их жизнь. Отсюда не выходили, здесь не умирали окончательно. Это было бесконечным Адом, который закончить могло одно — смерть в реальном мире. И всем было глубоко плевать, за что ты сел, за ограбление или убийство. Для всех итог один — Игра до самой смерти, полная изоляция от родных, близких, любимых. У них не оставалось ничего.

В первый месяц игроки умирают чуть ли не каждый день, теряя имущество, оружие, оставаясь голыми в наполненном не только тварями, но и другими преступниками мире. Хотелось отдельно сказать про женщин. Да, правительству было глубоко плевать на то, кто совершил преступление — женщина, мужчина, подросток. Для них всех исход был одинаков: персональная капсула и Игра.

Но игрокам было не все равно. Женщин тут же пристраивали группировки в качестве шлюх, впрочем, симпатичных мальчиков-подростков тоже. На всех были свои любители. И что хуже, так это то, что они даже не могли сбежать. Смерть давала перерождение и то же существование, что и раньше, если не хуже.

По первой Дэрила тоже хотели «потоптать». Но не на того нарвались. Диксон сразу же выпустил кишки уроду, не запариваясь, как многие новички, о том, что это негуманно. Представьте себе на минуту: вас посадили в Игру за ограбление маленького магазинчика. И вы попадаете в мир, где просто вынуждены убивать тварей и таких же, как вы, людей. Жутко, не правда ли? К счастью, Диксон был уже готов к этому дерьму и с ходу убил посягнувшего на свою персону урода, не давая тому даже возможности чего-то добиться или даже защититься. Одна ошибка стоила бы ему собственной жизни. Избавиться от клейма прэга (опущенного) будет просто невозможно.

Дэрил попал сюда года три назад, с уверенностью он сказать не мог, все же время здесь шло иначе, да и без часов в какой-то момент теряешься. Впрочем, это и не нужно. Сдохнет Дэрил таким же, как и попал сюда. Хоть что-то хорошее, он так и не увидит себя стариком. А на то, что там будет с его тушей в капсуле, было глубоко похер.

И Дэрил здесь неплохо обосновался, для этого было достаточно времени. Здесь редко встречались такие же одиночки, как он. Никто просто не выдерживал, впрочем, Диксон тоже частенько думал о том, что от одиночества скоро на стену полезет. Каким бы он ни был крутым мужиком, ему тоже нужно было элементарное общение. Он уже несколько раз мог подобрать себе бабу… Но даже от этой мысли в бошке дико гудело. Бабы — проблемы. Бабы здесь — двойные проблемы.

Рик неловко переминается, наблюдая, как Дэрил собирается. Видно, что хочет что-то сказать, но побаивается. И правильно, блядь, в таком месте лучше держать язык за зубами, если не хочешь, чтобы тебе его вырвали нахуй. Убить не убьет, но мучиться будешь конкретно. Да, еще одна особенность Игры: все ощущения оставались. Как подозревал Дэрил, даже усиленные, чтобы преступники испытали весь спектр боли. Вкупе с «бессмертием» не самый лучший подарочек.

— Эм, ты уже уходишь? — неуверенно спрашивает Рик, когда Дэрил закидывает лямку арбалета на плечо.

Граймс смотрит в лицо так жалостливо, словно чертова собака, которых Дэрил всегда любил, грустно улыбается, вызывая вполне человеческую жалость.

Похоже, он сошел с ума. Ну, на кой черт ему это нужно? От Граймса будет море проблем. Да и кто знает, не окажется ли он одним из тех психопатов, что вырезают таких одиночек… С другой стороны, если тот окажется психопатом, Дэрил с ним справится. А вот общения — общения ему не хватало, хоть на стену лезь. Было в каком-то очень старом фильме про чувака, который попал на необитаемый остров и говорил с мячом. Так вот Диксон был в шаге от этого. Он уже болтал со своим арбалетом, правда, не так уж и часто это делал, но все же это слегка напрягало. Очень не вовремя просыпается совесть, добавляя масла в огонь.

— Ну, тогда я тоже… мм… пойду, — бормочет Граймс, оглядывается вокруг, не зная, куда деваться.

Шут, блядь.

— Или здесь посижу… недалеко… — добавляет он, пихая кончиком сапога труп твари. — Надеюсь, мы с тобой еще увидимся.

И снова этот взгляд побитой собаки. Черт. Не следовало это делать. Не следовало.

— Ты сдохнешь здесь один, — морщась, говорит Дэрил, пытаясь разобраться с внутренними противоречиями.

— Ну, у меня никого нет… — фраза звучит скорее как вопрос, нежели утверждение.

Граймс вновь пялится на него, в глазах настоящая надежда, от которой становится тошно. Даже бабы так не смотрели на Дэрила. Блядь.

— Я не буду с тобой нянчиться, — грубо выплевывает он, разворачиваясь.

Совсем скоро ночь. Солнце скроется за горизонтом, отдавая власть темным тварям. Уже сейчас можно было спокойно разглядеть вторую луну, такую же алую, как и солнце.

— Это значит, я могу пойти с тобой? — спрашивает Рик ему в спину.

Но Дэрил не собирается отвечать на этот вопрос. Пускай Граймс сам решает. Попрется за ним — нормально, нет — тоже. Это как бросить кости или монетку. Вот только здесь вместо желания — первая жизнь Рика и его автомат. Не такая уж серьезная потеря. Дэрил, к примеру, рискует намного бОльшим. Как минимум своим убежищем.

И Граймс выбирает. Дэрилу не нужно оборачиваться, чтобы знать, что мужчина идет за ним. Что же, неплохо, очень даже неплохо. Возможно, он даже воспитает из этого дохляка себе неплохого напарника (?). А может и сам прибьет. Выбор у него есть.

— Ты ведь не против?

Если бы реально был против, дал бы по роже. Он безразлично пожимает плечами, заодно подтягивая сползающий ремень. Граймсу совсем не нужно знать, что Дэрил о нем думает. Да и Диксон не совсем еще определился. Кто сказал, что он ночью не захочет прикончить этого идиота, заодно заработав себе халявный автомат, который на улице не валяется? Правильно, никто.

Дэрил ловко скользит между плитами, цепляется руками, изворачиваясь, хватается за небольшой, практически незаметный выступ и наконец-то ловко приземляется на ноги, тут же отходя в сторону. Рику приходится сложнее. Он с глухими стонами и даже матами хлопается на колени, отбивая их. Браслет ярко мигает, деление едва убавляется, но все же.

Так и подмывает сказать о его неуклюжести, но Дэрил тоже не сразу же начал легко забираться сюда. Не один раз он вывихивал себе ногу и царапал кожу живота. Так что Рику еще повезло.

— Я сейчас, — бормочет Граймс, тяжело разгибаясь.

Браслет вновь мигает, но опять же деление не особо сдвигается с места. Повезло. Особенно для первого раза. Когда Дэрил изучал здешнюю местность, он умудрился не только пузо себе порезать… Два деления как ветром сдуло.

Их шаги эхом раздаются в узком помещении, под ногами хрустят мелкие камушки. Если бы здесь было достаточно света, они бы увидели следы Дэрила. Но полумрак отлично защищал тайну мужчины.

Остановившись в коридоре, он отодвигает тяжелый люк, прикрывающий вход в канализацию. Здесь уже не приходится прыгать в вонючую стоячую воду, есть отличная удобная лесенка, позволяющая комфортно спуститься вниз. Ну, насколько комфортно… Все равно они оказываются ботинками в медленно покачивающемся крысином дерьме. Мерзко? Пожалуй. Но Дэрил не из привередливых.

Нос тут же забивается привычным запахом аммиака, слегка побаливает голова, снимая сотую долю деления. Небольшая плата за безопасность.

— Куда мы? — все же спрашивает Рик, оглядываясь вокруг.

Смысла осматриваться здесь не было. Обычные бетонные трубы, уходящие в разные стороны, редкие таблички с цифрами как единственные ориентиры в этих катакомбах, местами повторяющиеся из-за сбоя в программе. Мало кто из живых спускался сюда, этим Дэрил и пользовался.

Диксон морщится, ведя плечом. Чужой голос эхом прокатывается по трубам, будя спящих тварей. Но те тоже вряд ли их здесь найдут.

— Не хочешь разговаривать… — понимающе тянет Рик. — Прости. Если хочешь, я уйду.

Интересно, и куда он уйдет. Этот идиот вряд ли разберется в этом лабиринте. И в итоге что? Нарвется на тварей, героически сдохнет, а Диксон потом ищи, где оружие. Чего-то он в последнее время слишком зациклен на этой игрушке…

На самом деле идти им не так уж и далеко. Очень скоро они заходят в сухой коридор, под ногами хрустит какой-то мусор, словно напоминание о цивилизации, которой, на самом деле, здесь никогда и не было. Текстура становится грубее, детали теряются, смазываются, но главное — на самого Дэрила это не влияет. Зато позволяет пользоваться сбоями в игре. Интересно, их программисты знали про такие геморрои с программой? Вряд ли, иначе давно решили бы это.

Дэрил останавливается у двери, больше похожей на ту, что используется в бункерах. Может, эта часть кода была взята как раз откуда. Диксону почем знать? Главное, что он умел использовать такие лажи в своих целях.

Он быстро раскручивает ручку, дверь отходит в сторону, открывая небольшую, но уютную комнатку. Личная заслуга самого Дэрила. На трубах валялся хиленький матрас, накрытый теплым колючим пледом. У противоположной стены нечто похожее на диван, который Дэрил соорудил из нескольких камней и листа железа. Скрипела эта конструкция неимоверно, зато оказалась довольно удобной. И что самое главное, в самом конце комнатки располагался автомат, приветственно мигнувший, стоило подойти к нему. Как он оказался в канализации, Дэрил не имел ни малейшего понятия, зато теперь ему не приходилось шастать непонятно где, чтобы купить необходимое — “обмундирование” или что-нибудь из небогатого выбора мелких радостей жизни. Дополнительным плюсом было то, что автомат оказался таким же недоработанным, как и вся обстановка внизу. Иногда предметы выпадали не те, которые выбирал, но и снимал он в два раза меньше очков.

— Кровать моя, — грубо бросает Дэрил, закрывая дверь.

Закинув вещи в угол, он ловко запрыгивает на трубу и вытягивается на кровати, через приспущенные веки наблюдая за Граймсом. Едва работающая лампочка позволяет хорошенько рассмотреть нового… хм, нужно было еще со статусом этого идиотика разобраться. Напарник? Прэг? Нажива?

Граймс явно чувствует себя не особо уверенно, оглядывается вокруг, изучая обстановку. Рельефные мышцы натягивают черную футболку, давая оценить фигуру, когда тот снимает автомат. Это могло бы быть интересно.

— А у тебя здесь… — Рик мнется, выдавливая из себя: — уютно.

Ну конечно. Идиот еще не понял до конца, где оказался. У Дэрила было просто шикарно по сравнению с тем, что мог бы добыть себе Граймс. Да любая баба, зайдя сюда, тут же дала бы ему, лишь бы он ее не выбросил. Это его маленький Рай. И от того, что это было сделано вот этими самыми руками, было еще приятнее.

— Я заметил, что ты не особо разговорчивый, — продолжает Граймс. — Мне немного неуютно от этого. Не мог бы ты рассказать, как все здесь устроено…

Дэрил отлично понимает, о чем просит Рик. Но…

— Стол, кровать, диван, автомат, — сухо комментирует Диксон, отчаянно пытаясь не заржать над досадливым лицом Граймса.

Это как издеваться над ребенком. Чертовски забавно. Похоже, он все же нашел себе развлечение на время.

— Я имел в виду все это, — взмахивает руками Граймс. — Я хочу помогать тебе…

Вот тут Диксон не сдерживает удивленную мину. Брови ползут вверх, губы дергаются в издевательской насмешке. Только здесь появился, один раз помог, и уже считает себя героем. Но ничего, Дэрил еще покажет ему настоящую жизнь здесь.

В голову закрадывается мысль о том, что он все же не просчитался. Это будет чертовски весело.

— Завтра посмотрим, что ты умеешь, — поджимает губы Дэрил, ожидая закономерный вопрос.

Первое время Дэрил не понимал, что за хуйня происходит «ночью». Именно так, в кавычках, потому как нормальной ночью это совсем не было. Пускай солнце и исчезало за горизонтом, но две луны отлично освещали поверхность. Ему потребовалось достаточно времени, чтобы сообразить, что индикатор жизни потихоньку так, незаметно, ползет вниз, как будто от отравления ядом. Снижается сила удара, и вообще чувствуешь сильную усталость, как будто не спал несколько ночей. Симптомы снимались той же пилюлей, что и при отравлении.

Именно тогда Диксон в первый раз и умер. Причем смерть была не лучшей. Сожрали его чертовы насекомые. Мерзкое ощущение, когда чувствуешь, как твой пищевод буквально разъедают, как между кишками бегают упругие тельца. Одна из самых хуевых смертей.

Но Рик так и не задает тот самый вопрос. Как будто уже сообразил, что к чему, или просто доверился тому, кто больше в этом соображает.

— Нет, — резко говорит Дэрил, когда Граймс опускает зад на диван. — На пол. Не хуй скрипеть.

— Хорошо, — легко сдается Граймс. Садится задницей на холодный камень, пытаясь прикинуть, как расположиться в этом небольшом пространстве. — Можно я себе матрас куплю?

А Дэрилу-то что? Пускай покупает. Лишним не будет. В любом случае никакое имущество из его убежища не уйдет. Дэрил просто не даст.

Получив добро в виде быстрого, практически незаметного кивка головой, Рик осторожно подходит к автомату. Такое чувство, что никогда не пользовался им. Но при первом попадании в Игру ты можешь выбрать себе оружие и одежду именно через него. Правда, никаких излишков, наборчик, слабо сказать, скудный. К примеру, Дэрил выбрал себе сразу арбалет, даже не думая о другой хуйне, которая приведет его к большим затратам. Стрелы он мог настругать и сам. А вот пули… пули были дефицитом. И цены на них немаленькие. Помимо арбалета, на выбор два вида автоматов, три — пистолетов и лук. Нож как бонус, как единственное, что давалось еще раз после возрождения.

Автомат ярко светится, освещая всю комнату резким вырвиглазным светом. На экране мелькают предметы, картинки меняются, предлагая выбрать категорию. Граймсу приходится немало повозиться, чтобы найти нужное в разделе оружия. Как туда попал матрас? Хуй его разберет. Баги игры. Но было забавно смотреть, как краснеет лицо Граймса, как на шее вспухает толстая вена, а пальцы все сильнее бьют по клавишам.

Дэрил так и молчит о том, что нужный предмет выходит только в пятидесяти процентах случаев. Зато за количеством очков, высветившемся на экране, он следит внимательно. Многовато на самом деле. Как будто Граймс убил не одну стаю. Или же ему родственнички подсобили и договорились с тюрьмой о том, чтобы закинуть тому на счет деньжат? Да, была еще такая возможность. Но об этом Дэрил только слышал.

Был здесь паренек, хвастающийся тем, что его родители миллиардеры. Его быстренько подрезали, заставляя покупать нужное. А затем баллы кончились, то ли родители забыли про нерадивого сынка, то ли они обанкротились. Но судьба у него была теперь не особо веселая.

Граймсу везет. Автомат выплевывает туго свернутый матрас отвратительно синего цвета. Даже Рику это не нравится. Он морщится, рассматривая вещицу у себя в руках. Встряхивает, разматывая полностью. Похоже, коротковат, но хоть что-то. Выбора-то у него нет. Даже такая вещь сожрала половину его очков. Вот так вот их любит правительство. Живите в говне, жрите дерьмо. Главное чтобы там, в реальности никто не опасался таких страшных маньяков-психопатов.

Дэрил прикрывает глаза, лампочка гаснет, затемняя помещение. Рик внизу ерзает, устраиваясь, и очень скоро засыпает. Время ускоряется, Диксон медленно выдыхает и все же сдается. Не любил он это ощущение. Тебя словно вырывает из этой «реальности», перекидывая в другое место. С утра вечно блевать от этого хочется.

========== Кот и мышь ==========

Дэрил резко открывает глаза, мгновенно садясь на кровати, по телу проходит неприятная дрожь. Лампа замигала, пока только нагреваясь, но все равно свет неприятно бьет по зрачкам. И от этого становилось только хуже. В затылке начинает пульсировать слабая боль, тошнота стискивает горло, и Дэрилу приходится проглотить застрявший комок. Голова кружится, внутри переворачиваются кишки, как будто пытаясь найти новое место. Диксон не мог сказать, это баг игры или очередной способ просто поиздеваться над ними.

Ему необходимо пару минут, чтобы прийти в себя. А затем вниз, чтобы посмотреть, не очнулся ли Граймс. Но нет, дрыхнет, как Дэрил совсем недавно. Он никогда не задумывался, как выглядит это со стороны. Да и повода не было. Но зрелище, мягко сказать, неприятное.

Рик словно манекен лежит на своем хлипком матрасике, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. Дэрил подходит чуть ближе, чтобы разглядеть. Ага, не дышит. Совсем. Зрачки под веками даже не двигаются. А как он помнил из реальной жизни, это не было нормальным. Так ведь? Находясь столько времени в Игре, начинаешь уже сомневаться в том, что реально, а что придумал сам.

Он протягивает руку, осторожно тыкая в гладкую щеку. Кожа поддается, словно резиновая. Не холодная, не теплая, просто никакая. Но Дэрил ощущает ее. Даже зубы не прощупываются. Зубы… Диксон подсаживается ближе, зорко наблюдая, чтобы его подопытный не очухался, и осторожно нажимает на подбородок. Рот раскрывается, открывая взгляду черную, бездонную дыру.

Дэрил дергает край рубашки. Здесь прорисовка сохранилась. Хорошо очерченные мышцы, маленькие, практически сливающиеся с кожей соски, правда, никаких изъянов, никаких родинок, того, что делает кожу настоящей. А если… Дэрил приподнимает веко и тут же отшатывается. В горле глухо бьется сердце и становится очень мерзко. Та же черная дыра, никаких глаз. Может и члена у него нет… Но Диксон вовремя отдергивает себя. Вот куда он не будет пока лезть, так это в штаны. Мало ли что там увидит.

А вот к автомату Дэрил тянется, берет его в руки, поглаживая поверхность. Слишком легкий, по сравнению с настоящим, такой несовершенный, словно китайская подделка, уж слишком он гладенький. С тихим фырканьем он возвращает его на место. Диксон не жалел, что выбрал арбалет. От него есть хоть какое-то чувство безопасности. Хотя какая к черту безопасность, если здесь даже смерти не существует? А вот Питон…

Рик резко распахивает глаза, морщится от неприятных ощущений, но не блюет, быстро беря себя в руки. Остро колет разочарование. Дэрил уже настроился на шоу и последующую за ним выволочку. Ткнуть Рика в его же дерьмо — лучший способ указать на место в этом мире.

— Никак к этому не могу привыкнуть, — сухо бормочет Граймс.

А не похоже. Неужели он не такой хиляк, как Диксон думал сначала. Нет, не может быть. Впрочем, это они еще проверят. Он проверит.

— А ты уже давно здесь?

Граймс медленно поднимает на Дэрила абсолютно спокойный взгляд. И вроде бы должно все еще мутить… С другой стороны, фиг знает, Диксон никогда не видел себя после сна. Может, он так же свеженько выглядит.

— Ты тупой или слепой? — вполне серьезно интересуется он.

Вообще вопрос Рика звучит крайне глупо, очень глупо. Дэрил имел все, у него было жилище, свое собственное маленькое убежище, обустроенное с огромной любовью, наполненное необходимыми вещами. Это дело не одного дня или даже года. На этот хлипкий тонкий матрас ушли все его баллы за очень долгое время.

Граймс тяжело выдыхает, чешет затылок, быстрым взглядом обводя камеру, пытаясь подобрать слова. Между ними опять повисает неуютная тишина. Именно то, чего добивался Дэрил. Странно было заводить себе питомца, если пытаешься его заткнуть. Но Диксон действительно чувствовал себя в чужом обществе лучше. Не таким сумасшедшим, что ли.

— Что ты делаешь?

Дэрил на секунду отвлекается от экрана браслета, слегка прикасается к кнопке проекции, высвечивая в пространство небольшую карту, надеясь, что это лишит его необходимости отвечать на вопрос. Но тот продолжает на него вопросительно пялиться, как будто высвеченного изображения недостаточно, заставляя Диксона усомниться в собственной адекватности.

Ярко мигнувший красный огонек отвлекает внимание от Рика. Дэрил всматривается сразу целую россыпь точек, заполонивших проекцию. Повезет или не повезет? Он увеличивает нужную часть изображения, сразу же ограничивая область. Ему нужно только то, что поближе. Всего две точки, одна помельче, не так много, на самом деле, очень большой риск нарваться на одну из банд. Ведь чувствовал, что денек будет паршивым.

Дэрил вновь оглядывает Граймса, прицениваясь. В принципе, можно было и рискнуть. У них двоих больше шансов застолбить территорию.

— Собирайся.

— Куда мы? — тут же подхватывается Рик, закидывая за спину свой автомат.

— На охоту.

От этих слов у самого Дэрила поднимаются легкие мурашки возбуждения. Он любит действие, любит убивать тварей, и бонусы, которые он за это получает, только подстегивают желание. Настроение поднимается на несколько пунктов вверх. Никто у них добычу не отнимет. Теперь у него есть напарник. Непутевый, но хоть что-то. Неожиданно приходит решение, самое простое из всех и самое логичное. Дэрил растягивает губы в нехорошей улыбке. Он уже видел, как подобное проделывают, но сам никогда не пробовал… Похоже, время пришло. Впрочем, не себя не жалко.

— Мне нельзя у тебя ничего спрашивать? — интересуется Граймс, догоняя его.

— Да, — резко отрезает Дэрил.

— Слушай, это как-то не очень хорошо…

— Если что-то не устраивает, я не держу.

Рик заминается. Явно больше нечего сказать, но на лице застывает досада, как будто мужчина думал, что, попав в такое место, они будут вести светские разговоры за чашечкой кофе. Это вряд ли. Здесь больше ценится молчание, к тому же оно привлекает меньше ненужного внимания.

Дэрил с удовольствием давит жирного черного таракана, выскочившего из-под камня. Он ненавидел этих тварей всей своей душой.

— Ты не баба на пикнике, — недовольно бормочет он, соскребывая тельце о бетонную плиту.

Взгляду открывается скудная, уже привычная картина: алый песок, простилающийся до серого пятна леса, выступающие руины непонятно чего. То ли Нью-Йорк, то ли еще какой город… на самом деле вообще любой. С архитектурой разработчики не особо заморачивались. Лучше бы посмотрели того же Безумного Макса, а то доходило до смешного. От этого унылого пейзажа в первый год повеситься хочется. Многие так и делали, но ведь это вообще не выход. Хотя может быть, это сделано было как раз для того, чтобы их помучить?

Дэрил вдавливает в песок неожиданно попавшийся снежный шар. Тонкий пластик хрустит, лопаясь, густая жидкость выливается, плохо впитываясь в песок. Мелкие кристаллики блесток радостно мерцают на свету. И вот из-за таких вещей иногда кажется, что ты не находишься в Игре. Не может быть такой детализации в такой грубой симуляции.

Диксон мотает головой. Нечего об этом думать, иначе он однажды просто сойдет с ума. А ведь это так просто. Здесь кстати были психи, которых даже убивать было когда-то жалко. А теперь они стали представлять опасность.

— Как-то скучно… — тянет Рик.

Кому-то скучно, а кто-то делом занят. Дэрил вновь смотрит на браслет. Наконец-то появляется зеленая точка, обозначающая их положение. Становится намного проще ориентироваться. К сожалению, нельзя проследить, не двигается ли к их цели кто-то еще.

— Если кого-то увидишь — сразу стреляй, не ссы.

— Жестоко.

— Продуманно, — обрывает Дэрил. — Не ты, так они. Не забывай, где находишься.

Это проблема всех новичков. Тяжело привыкнуть к тому, что здесь совершенно другие правила, к тому, что просто необходимо убивать людей. Стоило просто перешагнуть через себя, а потом тебе будет плевать на все, как Диксону.

К счастью, все проходит спокойно. То ли никто не рискует пойти на большое гнездо, то ли Дэрилу действительно удалось добраться первым, что в последнее время удавалось не так часто. Людей становится больше, группировки разрастаются, а территория остается такой же. Возможно, скоро Дэрилу придется покинуть свое удобное, уютное жилище, но думать об этом не хотелось.

Он ловко подтягивается на разрушенный этаж здания. Удобная позиция, отличное расстояние. Своеобразная вышка находится как раз напротив огромной норы, которой еще вчера не было. Из песка торчат куски ржавого железа, словно в последний момент создатели вспомнили, что это апокалипсис, и пытались придать убежищу тварей соответствующий колорит. И естественно у них это не получилось. Зоркий взгляд Дэрила улавливает кривые куски корней, мелких жучков, ползающих по песку, и розоватые тела червяков. Того и гляди сейчас выскочит кролик и побежит искать траву. Вот только травы здесь нет, только высохшие, отрывающиеся от малейшего пинка кусты.

Дэрил тихонько фыркает, когда в тени ямы действительно мелькает что-то маленькое и пушистое. Возможно, это была и крыса, но забавнее было думать именно о кролике.

— Сходи, посмотри, — не оборачиваясь к Граймсу, говорит Дэрил, удобно устраиваясь на краю окна.

— А?

Дэрилу все же приходится повернуть к нему голову. Он окидывает мужчину красноречивым взглядом, пытаясь показать глазами то, что сейчас думает о Граймсе и что тому сейчас нужно сделать. Либо у него не получается, либо Рик очень плохо разбирается в мимике.

— Сходи туда и посмотри, — медленно, четко, чтобы до Граймса уж точно дошло, произносит Диксон.

— Но это опасно…

— Я тебя прикрою, не ссы, — слегка усмехается он.

Дэрил раздраженно постукивает пальцем по колену, выжидая, когда же Рик перестанет колебаться и сделает наконец-то то, что от него требовалось. Но мужчина не особо торопится, погруженный во внутреннюю битву. Однако на его лице не отражается ни единой эмоции. Через слишком продолжительное, по мнению Дэрила, время мужчина наконец-то кивает и спрыгивает на песок, выдвигаясь в сторону логова. Впрочем, выбора у него в любом случае практически не было. Либо это, либо одинокое исследование города до первой же банды. Те долго разбираться не станут, сначала убьют, а потом поговорят.

Дэрил выглядывает через огромный проем в окне, наблюдая за передвижением Граймса. Тот осторожен, в руках уже покачивается автомат, готовый в любую секунду выпустить очередь. Чуть ли не на каждом шагу Рик останавливается, внимательно просматривая территорию, ожидая, что в любую секунду может выскочить тварь. И это спасает его. В черном проеме дыры появляется массивное уродливое существо, чем-то напоминающую обезьяну, смешанную с собакой. Вытянутая морда, кривые зубы, глаза практически скрытые под нависшим над ними лбом, удлиненные конечности. Дэрил отлично знает, насколько те могут быть ловкими и подвижными, что превращало их не в самую лучшую цель.

Черная тень метнулась к Граймсу, тут же встречая очередь, буквально разорвавшую ее грудную клетку. Вторую ожидает точно такая же участь.

Дэрил не торопится, выжидает, выбирая удобную мишень, ловит в прицел голову и выпускает стрелу. Сейчас, имея возможность просто отстреливать тварей, не опасаясь того, что его кто-то заметит, он осознает, насколько же хорошим было решением сделать из Рика мишень для тварей. Обезьяны даже не поворачивались в его сторону, слишком увлеченные близостью добычи.

Успокаивающе мигает браслет, высвечивая увеличивающееся количество очков. В голову закрадывается не самая удачная мысль о том, что возможно стоит все же убить Рика самому, чтобы тот не мучился, при этом получая еще больше баллов. Но удача отворачивается от него. Тварей становится все больше, они окружают Рика, прыгают на него, надеясь вырвать из живого тела мясо. Кого-то Рик успевает отстреливать одиночными, кого-то приходится отпинывать, отправляя в ближайшую толпу.

Уши болят от монотонного резкого крика тварей, на плечи как будто опустилась тяжелая бетонная плита, стрелы все реже покидают гнездо, но Диксон только до крови закусывает губу, методично отстреливая все еще появляющихся из пещеры существ. Теперь он понимает, что это было не самым хорошим решением. Если они не перестанут появляться, то скоро Рика сожрут и тогда придет очередь Дэрила. А этого он точно не хотел.

Диксон выпускает очередную стрелу, которая попадает в цель. Обезьяна стопорится, странно идет рябью, и наконец-то падает, наполовину входя в песок. Внутри неприятно щекочет. Опять наверху что-то придумали. Но ощущение быстро проходит, позволяя работать дальше.

Дэрил вновь берется за тетиву, по краям набухают красивые рубиновые капельки крови, срывающиеся в песок. Сгибы пальцев ноют, но Дэрил не собирается отступать, не так уж и много тварей осталось. Он справится.

Рик полностью скрывается под облезлыми телами шевелящейся массы, не оставляя сомнений в своей смерти. Но это не говорит, что дело закончено. Дэрил продолжает отстреливать тварей, которые даже не пытались уйти с линии огня. Дохлые придавливали нижних, некоторых отталкивали другие обезьяны, чтобы те не мешали, кто-то переключился на сородичей, запуская крючковатые пальцы в их животы. Не самое приятное зрелище, которое, благодаря прицелу, Дэрил может разглядеть в подробностях.

Он ловит мерзкую морду твари, с которой свисают куски мяса, одним выстрелом всаживая ей в голову стрелу. Мирно мигает браслет, выводя резко увеличивающиеся очки, но Диксон не отвлекается, пока последняя тварь из кучи не падает на Граймса, создавая его изуродованному телу такой своеобразный гроб.

Дэрил отставляет арбалет, на секунду прикрывает глаза, откидываясь на шершавую стену. Все, закончилось. И ощущение были паршивыми. Медленно выдохнув, он переводит взгляд на браслет, не для того, чтобы окинуть самодовольным взглядом полученные балы, а только для того, чтобы проверить палки жизни. Половинка значительно уменьшилась, да и экран сиял вместо привычного зеленого, усталым желтым, предупреждая.

Дэрил не совсем ловко спрыгивает на землю и нехотя направляется к пустому гнезду. Зрелище ему предстояло не самое приятное. Разорванное тело, изуродованное до неузнаваемости, мозги, вытекающие на руки, кровь, хлюпающая под ботинками. Но никуда от этого не уйти. Нужно было вернуть стрелы, и, конечно же, снять необходимые вещички с Граймса. Практичному Дэрилу все пригодится. В крайнем случае, попробует обменять или даже продать.

Не боясь особо запачкаться, он впивается пальцами в плечи обезьяны. Мокрая шерсть щекочет кожу, пальцы становятся противно липкие, но нет никакого ощущения, что ты действительно двигаешь живое существо. Будто резиновая игрушка.

Все же их оказывается действительно очень много. Дэрил откидывает очередную тварь, наконец-то добираясь и до Граймса, удивляясь тому, что тот выглядит довольно чистым. Он едва сдерживает себя, чтобы резко не шарахнуться назад, когда мужчина тихо стонет и распахивает глаза.

— Черт… — выдыхает мужчина, скидывая с ног тяжелое тело. — Я думал, что уже умру.

Браслет Рика мигает, привлекая внимание, но цифры, которые отобразились на экране, просто не могут соответствовать действительности. Такие же, как и у Дэрила две с половиной палки. Это было странно, очень странно.

— Что за…

— Я счастлив, что выжил, — перебивает его Граймс. Подозрительно добавляя: — Ты же не хотел меня убить?

— Если бы хотел, сделал бы это сам. Баллов бы себе поднял.

Рик кивает, словно удовлетворенный этим ответом. Но то, что Дэрил не собирался его убивать, не значит, что он не хотел использовать его, как наживку. Не очень хорошо, наверное, по крайней мере, именно так подсказывала подзабытая совесть.

Граймс резво закидывает в рот пилюлю, и Дэрил может сказать в какой момент, он ее раскусывает, и рот наполняется вязкой, приторно сладкой жидкостью. Браслет вновь мигает, высвечивая привычные пять палок. Во рту тут же выделяется слюна, и Диксон практически тянется к собственной аптечке, вовремя удерживает себя. Рано, еще рано. Но мышцы плеч ноют, пальцы ощущаются словно распухшие сардельки, так и подталкивая к необдуманному решению.

— Если еще раз захочешь поиграть в «на живца», предупреди заранее.

Замешательство сменяется мрачным удовлетворением. Дэрил едва слышно усмехается. Значит, понимает, но возникает уже другой вопрос. То ли мужчина храбрый, то ли очень глупый. Ни первое, ни второе нельзя было считать достоинством.

— Посмотрим.

— Предупреди, — надавливает Граймс, заставляя Дэрила почувствовать холодные мурашки, бегущие по спине. Но мужчина тут же берет себя в руки, бормоча: — Извини, я просто до сих пор не в себе. Не часто оказываюсь в шаге от смерти.

— Это Игра. От этого в реале не подыхают.

Рик несогласно кривится, пинает носом ботинка труп рядом.

— Я привык доверять напарникам.

— Ты че, коп? — кривится Дэрил, однако внимательно следя за реакцией Граймса.

— Был бы копом, не попал бы сюда.

Этот вопрос был заведомо глупым, но все же внутри срабатывает какой-то звоночек. Диксон внимательно смотрит в лицо Рика, видя в нем только отрешенную сосредоточенность. И это ничуть не успокаивает его, даже наоборот. Впервые у Дэрила возникает противоречивое желание допросить кого-то. Но он быстро выбивает это из своей головы. Не его это дело, не его.

— С чего такие вопросы вообще? — раздраженно интересуется Рик, обшаривая взглядом трупы обезьян. — Сам же говорил ничего не спрашивать.

Он прав, абсолютно. Не о чем спрашивать, нечего обсуждать. Граймс не мог быть копом. И понятно его недовольство вопросом. Кому подобное сравнение будет приятным?

— Ненавижу копов, — не зная зачем, говорит Дэрил, хотя все и так ясно.

Перед глазами вновь прокручивается воспоминание того, как его поймали. Несмотря на все время, которое прошло, Диксон все отлично помнит. Его тогда накрыли в машине, вытащили за шкирку, даже не слушая никаких объяснений, и били шокером до тех пор, пока он не отключился. Очнулся Дэрил уже в Игре. Зверство? Возможно. Полиция никогда не была нежна при работе с преступниками.

— А кто любит этих уродов? — хмыкает Рик. Его губы слегка дергаются, складываясь во вполне уверенную, яркую улыбку.

Дэрил просто не может не ответить, чувствуя какую-то общность, что ли, с этим мужчиной. Хотя если рассуждать именно с этой колокольни, то нужно чувствовать нечто такое ко всем людям здесь.

Рику вроде становится легче. Он уже не выглядит как человек, который находится в шаге от того, чтобы дать Дэрилу в рожу. Диксон делает шаг вперед, чтобы удержать равновесие, когда мужчина увесисто бьет по спине. Возможно, они и сработаются.

— Пойдем, — неопределенно кивает головой Дэрил. — Нечего здесь стоять и привлекать внимание. Если нас здесь накроют, ничего хорошего не выйдет.

Возвращаться сейчас обратно в убежище было бы глупо. Еще только утро, и несмотря на то, что Дэрил чувствует себя невероятно уставшим, он просто не смог позволить себе потерять целый день.

Вообще бродить по руинам городов было довольно увлекательно, по крайней мере, для Рика. Дэрил-то давно изучил эти коридоры, уходящие под песок, забирался в комнаты с дырами в полу, шагал по стенам, как по горке. Кое-где можно было найти приятные ништяки, чем, впрочем, они и занимались.

— Слушай, — неожиданно говорит Граймс, заставляя Дэрила отвлечься от собственных мыслей. — А у тебя остались родственники там? Я, к счастью, совсем одинок. Девушка была, но ты сам понимаешь…

— Брат.

— Это, наверное, самое тяжелое, — сочувственно выдыхает Рик. — Когда понимаешь, что больше не увидишь кого-то из родных.

Дэрил кривится. Ему не хотелось об этом вспоминать. Когда вспоминаешь о том, что есть другая жизнь, нормальная, что там остался кто-то, становится действительно тяжело. Как бы это ни было глупо, ему обидно, что оказался здесь, завидно, что брат живет нормальной жизнью и больно из-за того, что больше никогда не испытает… ничего.

— Да уж, не весело.

— Брат старший? — продолжает интересоваться Рик.

— Не важно.

— И снова ты уходишь от ответа.

Потому что Дэрил не хочет обсуждать такие вещи, не хочет вновь копаться в собственных чувствах, в том, что навсегда потерял. Если и могли придумать самое страшное наказание, то вот оно.

— Ладно, понимаю. Кто я такой, чтобы мне о чем-то рассказывать, — выдыхает Рик, разводя руки. — Всего лишь какой-то посторонний, который мимо пробегал.

В голосе звучит плохо скрытая обида, словно Дэрил действительно что-то должен ему. Они что, спали вместе, чтобы Граймс предъявлял ему какие-то претензии? Диксон познакомился с ним только вчера!

— А ведь я не говорю, что ты задолжал мне… — тянет Граймс. — Даже два раза.

Вообще-то Дэрил и не просил о помощи. Рик, похоже, совсем офигел, раз предъявляет ему претензии. Стоило поставить мужчину на место. Но как? Даже подстава не сработала.

— Что тебе, блядь, нужно? — глупо срывается Дэрил, чувствуя поднимающуюся волну раздражения.

— Ничего, — пожимает плечами Рик. — На самом деле ничего. Мне просто скучно. Я старался наслаждаться пейзажем, но он становится каким-то однообразным. А вот тебя я совершенно не знаю.

— Нечего меня узнавать.

— Я никогда не встречал настолько закрытых людей, — жалуется Рик.

— Граймс, — Дэрил останавливается, впивается взглядом в лицо мужчины, видя на нем эту раздражающую ухмылочку. Явно специально провоцировал. — Ты думаешь куда попал? Я тебе не подружка, чтобы сопли здесь разводить.

— А было бы неплохо, — тянет Рик, переводя взгляд на алое небо. — Тебе не кажется, что даже здесь следует пытаться жить… нормально?

Дэрил раздраженно встряхивает волосами, не отвечая на этот идиотский вопрос, возобновляя свой путь. Граймс, похоже, был идеалистом. Надеялся, что сможет здесь нормально функционировать. Вот только это не реальность, это чертова игра, которую сделали специально, чтобы заставить людей страдать. И такие, как Рик, ломаются первыми.

— Там кто-то есть, — первым замечает фигуру Рик, тыкая пальцем в нужную сторону. — Видишь?

Дэрил вглядывается в развалины, отлично различая на красноватом фоне живое существо. Точно не очередная тварь. Лучше это или хуже, это смотря с какой стороны посмотреть. Фигура приближается, однако не выходя на открытые места, стараясь держаться ближе к развалинам дома.

Чем ближе она оказывается, тем лучше Дэрил может ее разглядеть. И когда он понимает, кто же это, у него не может не сорваться тихий мат. Вот таких проблем ему точно не нужно было, одного Граймса хватало. Диксон выхватывает арбалет, быстро заправляя стрелу, и направляет в сторону приближающейся фигуре.

— Стой на месте и не приближайся, — кричит он. Тут же тише добавляя: — Возьми ее на прицел. Я хочу осмотреться.

— Зачем? — непонимающе хмурится Граймс.

— Потому что я сказал. Делай.

Рик тихонько ворчит под нос, но все же поднимает револьвер, направляя его в сторону застывшей женщины. Недоволен, но действует.

— Это же женщина, — бурчит он. — Что она может сделать?

Она-то ничего. А вот ее компания…

— Стой здесь.

Дэрил скрывается за стеной, медленно передвигаясь в сторону руин, обходя женщину по дуге. Фигура застывает, замирает на том же месте, но она не отступит так быстро. Диксон уже знал, что произойдет.

— Мне нужна помощь, — жалостливо кричит женщина, беззащитно обхватывая себя руками. — Помогите мне… Мне страшно…

Привычная история. Неужели кто-то на это попадался? Впрочем, о чем он, Граймс появляется из-за укрытия, делает шаг навстречу ей, так и прося стрелы, но к счастью останавливается, так и не опуская Питон. А женщина не оставляет свои попытки. Она берется за рубашку, быстро расстегивает мелкие пуговки, открывая взгляду подтянутый живот, небольшую грудь.

— Я готова на все, — говорит она. — Я могу стать твоей любовницей. Только помоги мне…

На солнце необычно ярко поблескивают, словно маленькие алмазы, слезы, которые не трогают Дэрила. Он внимательно обшаривает взглядом местность, пытаясь уловить движение. И… да, вот оно. Три фигуры, пасущих женщину. Четвертого Дэрил замечает только по блеску оружия.

— Так, так, так… — бормочет он.

Вот это настоящая игра в “на живца”, а не та маленькая «шутка» над Граймсом.

— Я вас, блядь, вижу… — тянет он, думая, как использовать свои знания правильно.

Первыми действует именно банда. Оглушительно звучит хлопок. Рик хватается за руку, быстро прячась за перекрытием, отстреливаясь. Но куда он целится? Смысла от его действий никаких. А вот Дэрил… Диксон мрачно улыбается, устраиваясь поудобнее, ловя в прицел первого человека. Лучше сразу же в голову. Смысла от этого будет больше, но сделать это сложнее. Мишень движется.

Первый же удар попадает в цель, человек дергается, неловко заваливаясь назад. Браслет мигает, высвечивая хорошую цифру на экране. Один готов, осталось трое. Для Дэрила это лучшая охота. Только люди могут действовать непредсказуемо.

Выстрел звучит где-то рядом, опадает пыль из кирпичной стены, но Диксон уже прячется под защитой толстых стен. Он передвигается на другое место, и на нем не останавливаясь надолго. Один выстрел, который тоже находит цель, и снова смена локации.

Рик, который наконец-то берет себя в руки, перестает лупить по стенам, но все равно его выстрелы только один раз находят цель, в отместку задевая бедро другого мужчины.

— Мы сдаемся! — кричат из-за угла.

Но уже поздно. Дэрил выпускает очередную стрелу, попадая в глаз, заставляя того замереть с открытым ртом. Остался только один. Тут Диксон не особо осторожничает. Он открыто выходит перед раненным мужчиной и, не давая тому вновь заговорить, стреляет прямо в шею. Кровь выходит через рот, мужчина обхватывает торчащий край стрелы, пытаясь выдернуть ее, тем самым только ускоряя свою смерть. Дэрил не испытывает никакой жалости к нему, вообще ничего не чувствует, даже радости от поднятых очков.

Взгляд оценивающе скользит по мертвым телам, профессионально отмечая, что же можно с них снять. Торопиться не нужно, трупы останутся здесь до завтрашнего утра, когда люди вновь воскреснут.

Баба выглядывает из-за большого валуна, поднимает руки, показывая, что не вооружена.

— Я безоружна, — говорит она. — Пожалуйста, отпустите меня.

Но у Дэрила другие планы. Он наклоняется, чтобы поднять легкий браунинг, которым стреляли в Граймса, взвешивает его на ладони. Снова слишком легкий, как будто игрушечный. Но в принципе…

— Пожалуйста, — шепчет женщина.

По щекам снова текут слезы, которые должны были бы разжалобить Дэрила. Но не на того напала. Дэрил взводит курок и легким нажатием пальца решает ее судьбу на ближайшие двадцать четыре часа.

— Я в порядке, — кричит Граймс, как будто Дэрилу по большому случаю не плевать. Сам идиот нарвался. — Зачем ты ее убил? — спрашивает он, подходя. — Она вроде бы была не опасна.

— Захотел, — просто выплевывает Дэрил, не находя причин для того, чтобы объяснять свои действия. — Собираем барахло и сваливаем. Не стоит встречаться с их друзьями.

========== Сыр для лисы ==========

Дэрила штормило, и он это отлично понимал. Рик вызывал у него то раздражение, то наоборот, странное, непривычное желание поговорить или даже прикоснуться. Эта перемена случалась не один или даже два раза на дню, что самого же Диксона неимоверно бесило, приводя к еще более сильным перепадам настроения, заставляя агрессивнее реагировать на присутствие человека. Может, дело было в том, что он чертовых три года провел в одиночестве, а может, в том, что его характер был, мягко сказать, не шелковым, но Диксон с извращенным удовольствием пинал Граймса, проходя мимо, наступал на его запястья, так неудобно подворачивающиеся под ногу и ничуть не сожалел об этом. Да и Рик терпел, закусывал губу, хмурился, тихо матерился, но ни слова на это не говорил, продолжая доставать своими идиотскими вопросами.

От лишнего оружия Диксон избавился практически сразу, все же продав его через автомат, не решившись сейчас связываться с торговцами. Патроны от автомата, с его щедрой руки, перепали Граймсу, который даже не поблагодарил его, видимо считая это компенсацией за причиненный вред. Диксону было плевать. Себе же Дэрил оставил легкий магнум, просто на всякий случай, продать-то он мог его в любой момент.

Дэрил лениво вытянулся на кровати, скинув на пол тяжелые сапоги. Да, вот такая штука. Тела по сути-то у тебя нет, но уставшим себя чувствуешь. Он слегка сжимает и разжимает пальцы, чувствуя под кожей неприятные шарики, волдыри лопаются и сукровица стекает по ладоням. Не самое приятное ощущение. Но было забавно наблюдать за тем, насколько «тело» может по-человечески что-то ощущать. Вот такие вот мелочи и делали жизнь здесь хоть чуточку выносимее.

— Что делаешь?

Дэрил шарахается к стене, вжимаясь в стену плечом. Рик оказывается слишком близко, заглядывает в руку, как будто рассеченная, покрывавшаяся волдырями кожа — самое интересное, что есть на свете. Вот только Диксон не готов к тому, чтобы видеть чужое лицо настолько близко.

— Нужно как-то обработать, наверное, — бормочет Рик, пытаясь поймать руку Дэрила. — Больно?

Граймс крепко обхватывает его ладонь, надавливает на сгиб пальца, как будто специально давя волдырь, заставляя его лопнуть. Отыгрывается. Дэрил отлично это понимает и именно поэтому не особо реагирует, хотя ощущение очень неприятные. Да и ранки пройдут уже к завтрашнему утру. Это им не реальная жизнь.

— Какого хрена тебе нужно? — устало интересуется Дэрил, вырывая свою конечность из теплых пальцев.

Ощущение довольно странное. К Дэрилу не прикасались… Да все это время, что он провел здесь. И он бы не сказал, что ему нравится, когда кто-то лапает его руки.

— Слушай, а почему ты мне сразу же все не объяснил? — интересуется Рик, опуская голову на сложенные поверх матраса ладони. — Вышло бы намного проще, я бы не был ранен и смог бы помочь тебе.

Помочь ему… Дэрил не мог положиться на Граймса, да и ни на кого бы не смог. Привык как-то обходиться собственными силами. И максимальное, что он мог позволить Рику, так это держать ту бабу на мушке и не высовываться. С чем тот так и не справился.

— Если ты тупой и сам не понял, я ничем не могу помочь.

Ощущение прикосновения не покидает ладонь, как бы он не тер ее. Мурашки поднимаются по запястью к изгибу локтя и выше, кажется, попадая в мозг, в его настоящее тело. Странное ощущение на самом деле. Он как будто вместе с освещенной комнатой бункера видит чернильную пустоту, окружающую его, под кожей ощущаются иголки, пронзающие плоть, во рту чувствуется неприятный привкус резины и распирающая глотку трубка. Это слегка сбивает с толку. И в последнюю неделю такие сбои бывают все чаще.

— Я здесь не так уж и долго, — тихо говорит Рик, не отрывая от него взгляда. — Мне нужно время, чтобы втянуться во все это. И ты ничуть не помогаешь мне в этом.

— С чего я должен тебе помогать? — фыркает Дэрил, переворачиваясь на бок.

Но так оказывается хуже, Граймс теперь спокойно смотрит в его лицо, внимательно разглядывая его. Какой же он все-таки раздражающий. Лыбился довольно, смотря на него через опущенные ресницы.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — охотно цитирует Рик. — Сам же позволил пойти с собой. Теперь уже нет возможности отступить.

— Мне тебя послать отсюда на хер?

— Не поможет. Теперь мне интересно… — непонятно тянет мужчина, все так же ухмыляясь. — Я уверен, что очень скоро ты расскажешь мне все о себе.

— Мечтай.

Несмотря на его слова, под коркой вновь рождается этот невыносимый зуд, словно что-то не дает покоя, какая-то незначительная мелочь, которая однако может решить все. Но как не пытайся за нее ухватиться, ничего не получается. Она ускользает, словно змея, уходя в темноту, обещая еще напоминать о себе.

— Поспорим? — низко тянет Рик, облизывая губы.

Дэрил вздрагивает. Он серьезно? Взгляд бегает по этой наглой роже, не зная, за что же зацепиться. И с одной стороны хочется усмехнуться, а с другой просто дать в глаз. Это противоречивое чувство преследует его постоянно, просто не давая хоть немного привыкнуть к присутствию чужого человека.

— Поспорим, — так же низко говорит Дэрил, настойчиво смотря в яркие глаза мужчины, — если не сдохнешь.

— А что, угрожаешь?

— Ни к чему, — пожимает плечами Дэрил, — ты и сам с успехом справишься.

— То есть если я умру, ты просто выбросишь меня? — Диксон не отвечает, вновь вытягивается на спине, стараясь игнорировать слишком близкое соседство. Но Рику и не нужен ответ. — Хорошо, я принимаю правила. Посмотрим, кто кого.

Это было самым странным пари в жизни Дэрила, уж точно. Но это было бы интересно, очень интересно. Он довольно улыбается, удовлетворенно смотря на тонкие трубы, уходящие в потолок.

— Я вижу, тебе тоже это нравится. Но не расслабляйся. Я уже знаю, что у тебя есть брат. Потихоньку ты расскажешь мне все.

Звучит как-то угрожающе, но Дэрил пропускает это мимо ушей. Граймс был мутным человеком, но кто здесь нет? Так что он не особо напрягается.

— А у тебя была баба, — хмыкает в ответ он.

— Взаимная игра? — с необычным ажиотажем интересуется он. — Это было бы интереснее.

— Мне похуй на тебя, — тут же обрубает Дэрил.

— Жаль. А то я бы все рассказал. У меня довольно интересная жизнь.

Несмотря на то, что это должно звучать довольно игриво, вышло слегка агрессивно. Дэрил приоткрывает глаза, смотря на мужчину. Тот как будто ушел глубоко в себя, погрузившись то ли в воспоминания, то ли в собственные мысли. Лицо остается отрешенно пустым, не давая определить, о чем же тот думает. И это как-то неприятно, создавалось ощущение, что тебе врали прямо в лицо.

Рик замечает его взгляд, снова вытаскивая на лицо идиотскую улыбочку довольного дебила. Вот только этим Дэрила не обмануть.

— Что? — наклонив голову, интересуется Граймс.

— Отлипни от моей кровати и опусти зад на свой матрас.

— Ладно, ладно, лишь бы ты чувствовал себя комфортно.

Для этого Граймсу следовало бы уйти отсюда. Но Дэрил снова молчит, отлично зная, что сам на это пошел. И пускай внутри были вполне такие противоречивые чувства, он не сказал бы, что жалеет из-за того, что подобрал Рика. Зато с арбалетом перестал разговаривать. Дэрил тихонько усмехается.

— Вспомнил что-то смешное? — тут же интересуется Граймс, вновь вызывая у Диксона волну раздражения.

— Да. Как тебя чуть не прикончили, — врет он.

— Знаешь, ты бываешь излишне агрессивным.

Потому что заслужил. Дэрил сонно зевает, прикрывая глаза. Все же странное это существо Граймс…

Диксон вздрагивает, открывая глаза. Снова это мерзкое ощущение от пробуждения, но в этот раз есть что-то еще. Словно Дэрил слышит чужой разговор, какой-то невнятный, проникающий в сознание с большими, раздражающими помехами. И как он не пытается ухватиться за смысл, разобрать, что же те говорят, у него ничего не получается. А стоит ощущению от сна уйти, как пропадают и голоса, так и не позволяя узнать, что же произошло.

— Уже проснулся? — интересуется Рик, вновь оказываясь слишком близко.

Так и хочется опустить ладонь на его рожу и немного отодвинуть. А желательно вообще убрать подальше.

— Отодвинься, — раздраженно бурчит он, садясь. — От твоей рожи уже тошнит.

— Не так уж и долго я здесь.

— Этого достаточно, — бормочет он, проводя ладонью по лицу, пытаясь побыстрее привести себя в чувство.

Граймс даже бровью не ведет, как будто его совершенно ничего не задевает.

— Интересно, ты всегда по утрам такой вредный? — тянет он. — Твой брат довольно терпелив.

Его брат… Дэрил закусывает губу, мгновенно погружаюсь в мрачное настроение. А ведь Мерл действительно не терпел ничего подобное, дал бы по голове и все.

— Мерл не терпелив, — фыркает он, отводя глаза. На языке ощущается неприятный, горький привкус.

— О, так его зовут Мерл. Мне плюс один. Старший брат Мерл, а тебе повезло.

Разве Дэрил говорил, что у него именно старший брат? Он не помнил.

— Видишь, я выигрываю. А вообще он тебе помогает? Баллы там какие…

— Хватит болтать, собирайся, уже утро.

— Итак, все ясно, — медленно тянет Рик. — Чем же занимается твой брат, раз просто бросил тебя здесь?

На этот вопрос Дэрил тоже не собирается отвечать. Его брат… об этом говорить просто было нельзя. Даже думать не стоило. Мало ли. Да и не бросил он его. Нет, если бы Мерл мог бы вытащить его отсюда, то вытащил бы. И кто говорит, что сейчас он этим не занимается?

— Знаешь, куда тебе стоит пойти со своими вопросами?

— В жопу, — догадывается Граймс.

— Какой догадливый, — скалится Дэрил.

И вроде бы разобрались, Рик хотя бы на какое-то время заткнулся, но Дэрил все равно чувствовал давление. Хотелось… черт его знает, что ему хотелось. То ли выстрелить в затылок Граймса, то ли поплакаться о своей тяжелой судьбе. И определиться у него не получалось. Поэтому он становился все мрачнее и мрачнее, а окружающая обстановка ничуть не способствует повышению настроения.

Мерл… Дэрил скучал. И сейчас он понял, насколько же. Ему не хватало грубоватого голоса, этих сильных хлопков по плечу, редкого, но из-за этого такого дорогого прикосновения к волосам, неловкой похвалы и даже мата. Мерл не был совершенным человеком или отличным братом. На самом деле редкостный ублюдок. Но Дэрил любил его. Да и сложно не любить человека, который вырастил тебя, поднял на ноги. Пускай все вышло так, но никогда он не будет винить в этом Мерла. Завидовать ему — да, но не винить.

— Можно еще вопрос? — вновь активизируется Граймс.

Чужой голос раздражающе бьет по нервам, вызывая острое желание дать мужчине камнем по затылку. Что его останавливает? Да ничего. Но он все равно ничего не делает, потому что кое-что привлекает его внимание. Взгляд зацепляется за слабо мигающий маячок бонуса внизу небольшого котлована. Такая удача оказалась настолько неожиданной, что злость слегка притупляется.

— Сходи, возьми, — ткнув пальцем в нужном направлении, бурчит он.

— А ты чего? — подозрительно интересуется мужчина.

Дэрил пожимает плечами. А смысл ему туда идти, чтобы потом возвращаться сюда? Им нужно совершенно в другую сторону.

— Мы что, девочки-старшеклассницы, чтобы ходить парочкой?

— Но тогда ты ответишь на один вопрос, — выдает Рик, направляясь вниз.

Это вряд ли. Диксон усаживается на твердый песок, выуживает из кармана пачку сигарет, зажимает одну между губами, прикуривая, настраиваясь на отличное шоу. Положение у него отличное, отсюда открывается шикарный вид: красноватый песок и небо, а на их фоне фигура Граймса, быстро скользящая вниз, к своей цели, и темная тень рядом с маячком.

Диксон выдыхает небольшое облачко дыма, слегка улыбаясь. В этом было что-то приятное, издеваться над Риком, каждый раз подвергать его мелкую душонку опасности. Чувствуешь, что властен хоть над чем-то. А может, это было аналогом того, как мальчишки дергают девчонок за косички, чтобы показать…

Он устраивается поудобнее, опирается локтем о собственное колено, удовлетворенно следя за медленно разворачивающимся действиями. Вот Граймс, ничего не подозревая, подходит к маячку, прикасается к нему, гася его слабое свечение. Машет рукой, засовывая в сумку что-то, показывая, что все хорошо. Даже не подозревая, что его ожидает.

Тень за спиной увеличивается. Медленно, осторожно из-за песка появляется грузное черное тельце. Не самый приятный с виду зверь. Особенно смущали мощные челюсти, украшавшие небольшую уродливую голову и, конечно же, набор из двенадцати черных глаз, да и длинное острое жало, высовывающееся на добрые тридцать сантиметров из жирного брюшка никак не внушало доверия.

Рик пока не видит его. Все так же смотрит на Дэрила, а тот и не пытается сделать ему знак о том, что следует быть осторожным. Он просто с мрачным удовлетворением наблюдает.

Граймс замечает тварь только тогда, когда ее передние, покрытые острыми шипами, лапки входят в песок в нескольких сантиметрах от него, а над головой нависает грузное тело. Дэрил мог представить, что сейчас испытывал мужчина. Страх, недоумение, шок. Странно, но его как-то очень неприятно колет в голову. Словно это… вина? Бред, конечно же, такого просто не могло быть.

Он медленно затягивается, наблюдая, как Граймс откатывается в сторону, поднимая в воздух облачко песка. В то место, где он только что был, впивается острое жало паучихи. Ловкий. Рик даже находит время, чтобы показать фак в сторону Диксона, на что мужчина слабо машет рукой, продолжая молча наблюдать.

Есть что-то успокаивающее в том, чтобы наблюдать, как Граймс уворачивается от опасных лапок твари, стреляет по толстому панцирю, от которого легко отскакивают пули. Вот только скребет осознание того, что если мужчина не включит голову, то сдохнет. Дэрил подтягивает поближе арбалет, раздумывая о том, чтобы все же оторвать задницу от песка. Ему приходится приложить невероятные усилия, чтобы ничего не сделать. Дэрил криво усмехается, закуривая уже вторую сигаретку, пытаясь успокоить взбунтовавшиеся мысли.

Граймс вновь отскакивает, крепкие челюсти щелкают в нескольких сантиметрах от его бедра, зацепляя ткань синих джинс. Еще бы чуть-чуть, и они бы сломали ему кость, перерезали тазобедренную артерию. Кровищи было бы море. Да и спасти было бы невозможно. Тут придется ждать следующего дня для воскрешения, но тогда все будет закончено.

Это немного похоже на фильм, который Дэрил смотрел в детстве. Мелкая фигура Граймса на фоне огромной паучихи, ловко уворачивающаяся от ударов и пытающаяся при этом атаковать. Еще бы музыку соответствующую и вообще было бы круто. Становится еще смешнее, когда Рик забирается твари на спину, превращаясь в глупейшего наездника из всех. Была бы у Дэрила камера, он бы точно запечатлел этот момент, чтобы посмотреть еще раз в будущем.

Граймс панически вскрикивает, пытаясь цепляться за выступы на панцире, мотаясь, словно сопля на пальце. Картина выходила действительно очень смешная. На секунду у Дэрила возникает желание помочь, но он быстро избавляется от этой глупой мысли. Интереснее увидеть, чем же все закончится.

А заканчивается все очень глупо. Рик добирается до головы паука и всаживает в один из его глаз свой нож. Вот так вот просто. Пару раз ударить тварь, и она подыхает. Делов-то, а столько времени потрачено.

Граймс тяжело поднимается на ноги, отряхивается, прямо лучась уверенностью и злобой.

— Доволен? — рычит Рик, мгновенно забираясь наверх и подлетая к нему. — Ты меня точно убить пытаешься!

Дэрил всего лишь пожимает плечами, медленно поднимаясь.

— Что-то ты долго, — бормочет он, отводя взгляд.

— Черт возьми, я там чуть не сдох! — экспрессивно выкрикивает Рик в лицо, хватая за плечо, не давая просто уйти. — Ты вообще… Аргх…

Рик взмахивает руками, отпускает Дэрила, отворачивается, прикрывает лицо ладонями. Странно. На обезьян он так не реагировал. У кого-то, похоже, серьезные проблемы с насекомыми. Мужчину колотит, он тяжело дышит, пытаясь взять себя в руки. И Дэрилу практически стыдно и жалко его.

— Зассал из-за паука? — презрительно фыркает он, пытаясь избавиться от отвратительного чувства. — Эта тварь самого низшего уровня. Если бы ты ее не порешил, то нахуя ты мне нужен?

— Я тебе еще должен что-то доказывать? — срывается Граймс. — Ты меня сначала кидаешь в гнездо тех тварей, похожих на обезьян, теперь в челюсти паука, а что дальше будет, Дэрил? Волку в пасть кинешь?

Дэрил пожимает плечами, не зная, что сказать. Бред ведь говорит. Волков здесь нет.

— Ненавижу насекомых! — сдуваясь, бормочет Рик. — Эти мерзкие твари…

Так сразу бы это и говорил, а не какие-то глупые претензии о том, что Дэрил его пытался убить. Он мог только поспособствовать в этом. Что, в общем, успешно и делал.

— Это твои проблемы.

— Черт, почему ты такой невыносимый?

Это он невыносимый? Он не достает людей идиотскими вопросами, не пытается лицемерно залезть им в душу. Из-за него у Дэрила начала просыпаться совесть.

— Теперь ты обязан мне рассказать…

— Я ничего не обещал, — перебивает Дэрил. — Не беси меня, Граймс.

Рик рычит, тихо, агрессивно, стискивает кулаки, и мгновенно его лицо преображается, становясь каким-то неправильным, незнакомым, словно на много лет старше. Но Дэрила это не пугает. Пускай он только попробует ударить его, пускай только протянет руку, и Диксон вырубит его к черту. Но Граймс берет себя в руки, медленно выдыхает, успокаиваясь.

— Ладно, проехали. Я понял, — зло выплевывает он, опять надуваясь.

И вроде бы Рик затыкается, но эта тишина какая-то неспокойная, давящая. Да и косые взгляды Граймса, которые мужчина кидает на него, какие-то нехорошие. Мурашки ползут по позвоночнику, заставляя ежиться. Вот вам и дурачок. Наконец-то идиотская маска начала сползать, обнажая истинное лицо. И как ни странно, то, что Дэрил видит, нравится ему намного больше. Рик становится настоящим, злым, наверное, даже опасным, интересным.

Казалось бы, Дэрил потерял возможность получить хоть немного доверия со стороны Граймса, да любой человек после того, что устроил Диксон, дал бы ему в рожу. Это как минимум. Но не Рик. Все же было в нем что-то дико странное.

— Черт, прости, я немного сорвался, — неловко говорит он, потирая шею. — Я действительно ненавижу насекомых. С детства их боюсь.

Диксон слегка улыбается, чувствуя себя победителем. Так он и думал, Рик просто не умеет долго дуться.

— Да ладно, — слегка кривится он, испытывая странное желание поддержать мужчину. — У всех свои тараканы.

— Да? — тут же подхватывается Рик. — А у тебя какие?

Сам нарвался. Так что чего уж там…

— Не люблю лошадей, — неуверенно сдается Дэрил.

— Правда? — удивляется Граймс. — Я видел-то их один раз в жизни, но впечатление они на меня произвели. Такие махины! Удивительно, что на них раньше ездили. А ты где встретил?

— Отец выиграл у кого-то. Мерл… — Дэрил вовремя прикусывает язык, мотает головой, понимая, что чуть не проболтался. Но Граймс как будто не замечает недоговоренности, кивает слегка.

— Мда… я никогда их не видел так близко, чтобы дотронуться. Но могу представить, какой это шок. Ты тогда был маленький?

— Лет пять.

Рик понимающе присвистывает, даже не представляя, что Диксону тогда пришлось пережить. Мерл как будто чувствовал, что младший брат боится этих гигантов, и постоянно подкалывал его по этому поводу. Дэрил как-то проснулся утром в стойле, он чуть дух не испустил от страха, когда увидел дышащего ему прямо в лицо коня. Тогда он визжал, как девчонка, вызывая неконтролируемый смех у Мерла. Это были жуткие деньки. А теперь… по крайней мере, раньше брат не брезговал контрабандой этих животных, частенько подряжая под это Дэрила, который, естественно, был не в восторге. Но это самая мелкая вещь, которую делал Мерл.

— Видимо, скучно тебе не было.

С этим не поспоришь. Чего-чего, а скучно ему действительно не могло быть. В его детстве было слишком много всего. Одно то, что он несколько раз чуть не окочурился, говорило уже о многом.

— Хей, — Рик сжимает его локоть, привлекая внимание. — Ты, кажется, слишком задумался. Там кто-то есть.

И снова Рик замечает движение первым, вновь ударяя по самолюбию. С ним Диксон становится каким-то рассеянным. А ведь там, впереди действительно что-то происходит. Нужно было уйти, вернуться обратно, обойти по дуге. Но Диксону становится интересно. Да и до слуха долетают женские крики. И пускай Дэрил не был каким-то глупым добреньким идиотом, но посмотреть все же стоило. Да и Граймс выглядел так, словно не собирался отступать.

Местность здесь, к счастью, позволяла подобраться к компании незамеченными. Они уже отошли от небольшой пустыни, располагающейся чуть ли не в центре города. Здесь вновь расположились уже привычные полуразрушенные высотки, странные плиты, торчащие прямо из песка, изгибающийся вверх асфальт. Как всегда однообразный пейзаж. Дэрил даже удивлялся, что спокойно ориентируется здесь.

Чем ближе они подходят, тем громче становится голос, точнее голоса, смех мужчин, вскрики женщин. Граймс ускоряется еще сильнее, явно собираясь спасать кричащих. Дэрил успевает поймать его за локоть, останавливая. Резко толкает к стене, заставляя опереться о нее, вжимает в нее.

— Даже не думай, — шипит он, в лицо мужчины. — Я, блядь, в камикадзе не заделывался. Мы только смотрим.

Рик кривится, но осторожно кивает.

— Никаких идиотских действий, Граймс. Я здесь решаю.

Он еще раз толкает его, сильнее впечатывая в стену, и тут же отходит.

Дэрил ничуть не жалеет из-за своей резкой реакции. Если бы не это, они бы точно оконфузились. Диксон чувствует, как краска заливает лицо при взгляде на «это». На самом деле ничего-то сверхъестественного, вполне адекватная оргия. Женщины, мужчины… Потные тела, двигающиеся в едином темпе, колыхающиеся из-за толчков груди. Очень даже… горячо. Дэрил прижимает пылающую щеку к шершавой стене, резко выдыхая. В штанах становится теснее, кровь приливает к лицу. Вот и какого черта нужно было включать такую функцию в игру? Теперь в яйца врезается грубый шов джинс. Дэрил слегка отодвигает его, заодно передвигая член. Уж лучше бы это не делал. От этого хочется только сильнее.

— Эм… пойдем? — неловко интересуется Рик, прикасаясь к его плечу. Хорошо было бы, если бы коснулся какого-то другого места. Желательно пониже, намного ниже.

Дэрил оборачивается на мужчину, окидывая его внимательным взглядом. А почему бы и нет? Попробовать-то стоило, вряд ли Рик откажет, не зря же он так лез к нему. Да и сам Дэрил имел на это право. Теперь нужно аккуратненько отойти куда-нибудь, найти удобное место. И тогда…

Может, из-за того, что ему так не терпится, но как Дэрил ни шарит взглядом по развалинам, ничего не находит, ни одного удобного места. А пытаться домогаться Рика на открытом пространстве, как те придурки… Нет, Диксон еще не лишился ума. Лучше было бы вернуться в бункер, но у Дэрила стоит именно сейчас. И это подождать столько времени просто не может. И так приходилось сдерживаться, стоило только посмотреть на обтянутую тугими штанами небольшую задницу. Возбуждение, слегка ослабшее за время похода, возвращается с новой силой, стоит только представить, как хорошо будет сжимать эти ягодицы, стянуть штаны и просто присунуть, избавляясь от трехлетнего воздержания. Прямо мечта и сказка.

Дэрил чуть ли не урчит от удовольствия, когда замечает хорошо сохранившееся здание старого завода. Знал он это место. Не особо хорошее, обычно здесь появлялись гнезда, из-за чего территорию не могли заселить банды. Но сейчас вроде бы было все тихо, по крайней мере, судя по карте.

Они осторожно заглядывают внутрь, с облегчением видя просто большое помещение, без каких-то опасных тварей. Огромные ржавые баки занимают все пространство, создавая укрытия, за которыми можно спрятаться в случае нападения. А там, в углу, рядом с огромным котлом, где кучками стоят кирпичи, получается хороший такой закуток. И пускай это место не особо романтично, но Диксон и не гонялся за излишними удобствами.

— Что мы здесь делаем? — интересуется Граймс, останавливаясь у котла.

Действительно. Дэрил хищно улыбается, делая шаг к мужчине. Теперь лучше действовать быстро. Возбуждение бьет по мозгам, горячее, острое. Он собирается сделать это…

Диксон толкает Рика к стене, вжимается в него всем телом, буквально впечатываясь в чужие мускулы, пытаясь почувствовать каждый изгиб искусственной кожи. Хорошо, но мало. Граймс не успевает среагировать, а может и не хочет. И Дэрил с удовольствием впивается в упругие губы, стискивает руками узкие бедра, прощупывая твердые мускулы.

— Давай же, — рычит Дэрил, скользя губами по гладкой щеке. — Я же знаю, что ты тоже этого хочешь.

Он опускает руку мужчине на пах, грубовато сжимая член, пытаясь добиться хоть какой-то реакции, прикусывает кожу на шее. Черт, безумно не хватало солоноватого привкуса на языке, ощущения теплой плоти. А сейчас как будто жуешь резину, но это не может уменьшить его желания. Ничуть.

Рик напрягается в руках, становясь неподатливым, но Дэрил не оставляет своих попыток. Он целует длинную шею, обводит языком место за ухом, массирует член, надеясь хоть на что-то. Однако вместо отклика получает только сильный толчок в грудь, заставляющий отступить на несколько шагов назад.

Дэрил разочарованно рычит. И не знаешь, что сделать. Отпустить, попробовать еще раз? Не самый легкий выбор, но Диксон вновь идет в нападение. Перехватывает чужую руку, прижимает ее к стене, вновь тянется к губам, надеясь наконец-то раскачать мужчину. Он хочет Рика, безумно хочет. И по-другому у них сейчас просто не может быть. Либо Граймс согласится сам, либо Дэрил заставит его. Он притирается к бедру мужчины, прижимается членом, пытаясь хоть немного уменьшить возбуждение. Хотя на это сейчас было очень глупо надеяться.

— Да что ты…

— Хватит ломаться. Я, блядь, хочу этого! Так что снимай штаны, и у нас все выйдет по-хорошему, — хрипло произносит Дэрил, напряженно всматриваясь в чужое каменное лицо.

Он вновь утыкается носом в чужую шею, водит ладонью по подтянутому животу, сдвигая тонкую ткань черной майки, поэтому ничего не успевает заметить. Просто в какую-то секунду дыхание выбивает из легких, Дэрил дезориентировано делает шаг назад, сгибается, хватая воздух открытым ртом. Перед лицом темнеет, боль бьет по лицу, хрустит нос, ломаясь уже в сотый раз. Сильный толчок заставляет его упасть на землю. Дэрил скребет пальцами пол, обламывает ногти о камень, пытаясь встать. В ушах шумит, но даже за этим шумом Диксон слышит глухой голос Рика.

— Я честно пытался, — рычит мужчина. — Но все, терпение кончилось. Ты меня еще и изнасиловать решил, — глухо усмехается он. — Мелкий гребанный пиздюк. Раз тебя не научили манерам, то это сделаю я.

Дэрил стонет, когда его лоб опускают на камень, перед глазами плывет, руки трясутся, он невероятными усилиями пытается удержать себя на карачках, а не распластаться по земле. Дезориентированный, дрожащий от шока, оглушенный. Да уж, такого Диксон точно не ожидал. Чего-чего, но не такого отпора.

Он слабо дергается, когда задницы касаются чужие ладони, пытается отползти подальше, но крепкие руки не дают, надавливают на шею, заставляя уткнуться рожей в песок. Вот и все. Пиздец подкрался незаметно. Хотел трахнуть…

Дэрил шумно выдыхает, когда между бедер тыкается член, вновь пытается сбежать, но вместо этого плоть проникает внутрь, разрывая мускулы. Диксон может сказать, в какой момент его кишки рвутся. Кровь струится по бедрам, внутри настоящая каша, боль лупит по нервам. Так паршиво ему еще никогда не было. Даже когда его жрали тараканы.

Он тихо хрипит, до крови прокусывает губу, с носа течет, а по пояснице скользит край майки, так раздражающе четко. Выше и опять вниз, к заднице, а потом обратно. Странно и даже смешно, что он фиксируется именно на последнем ощущении, погружаясь в какое-то странное состояние. Боль все еще здесь, острая, пульсирующая, но теперь она хотя бы не отключает полностью мозги. И Дэрил хоть немного берет себя в руки, переставая чувствовать себя таким… беззащитным. Нужно было прекратить это.

В поле зрения попадает хороший острый камень, который удобно ложится в ладонь. Неровные края слегка режут кожу, но это что по сравнению с тем, как внутри него двигается толстый мощный член, месящий его разодранные мышцы. Граймс тяжело пыхтит сверху, хватается мокрыми от крови руками за задницу, забывая о самой главной вещи — Дэрил не такой уж и безобидный и беззащитный мальчик.

Камень врезается мужчине прямо в висок. Кость трещит, продавливается, с края стекает что-то серовато-мутное, перемешанное с кровью, а сам Граймс мешком падает на бок. Вот и все. Дэрилу нужно просто полежать немного, чтобы прийти в себя, а затем… он сделает все, что нужно.

========== Волк в овечьей шкуре ==========

Рик едва не кричит от раздражения и ярости, открывая глаза. В лицо бьет слишком яркий белый свет, не дающий быстро привыкнуть к себе. Обнаженное мокрое тело холодит свежий ветерок, создаваемый бесшумным кондиционером. И присутствие здесь целой группы людей ничуть не улучшает и так паршивевшего настроения.

Граймс резко отрывает от тела иголки и датчики, не слушая возражений молоденького лаборанта. Ему хватает одного взгляда, чтобы паренек попятился назад, пытаясь скрыться. Но здесь были и люди, с которыми так легко не разберешься, а жаль.

Ничуть не смущаясь прямых взглядов, он с достоинством прошлепывает через всю комнату. Странно, он был здесь совсем недавно, но такое чувство, словно прошел целый год. Рик настолько привык к красному цвету, что это идеально белое помещение кажется излишне ярким и чистым. Единственный стол, на котором аккуратной стопочкой сложены вещи и полотенце, выглядит нелепо, впрочем, как и капсула, вокруг которой разлилось мокрое пятно. Рик был даже рад, что сразу после пробуждения у него не было возможности взглянуть в окно, которого здесь просто не было. Мозг бы, наверное, просто не выдержал таких резких противоречий.

Граймс не особо торопясь, еще не до конца уверенный в собственной координации, осторожно стирает с себя липкую жижу. И все равно у него не получается сделать это хорошо. Одежда мерзко липнет к коже, раздражая ее, обещая потом воспаление, от которого кожа покроется мелкими красными пупырышками. И все время, пока он обтирается, одевается, его сопровождают недобрые молчаливые взгляды.

— Уйди отсюда! — резко говорит один из присутствующих, отсылая лаборанта.

— Но…

— Быстро.

С этими людьми лучше не спорить, и лаборант это отлично понимает. Он еще что-то пищит и скрывается за дверью, оставляя Рика наедине с начальством. Сразу же становится слегка неуютно. И пускай Граймс знал этих людей, доверял им, уважал их, но сейчас, когда он облажался… было действительно неловко. Интересно, что ему сделают? Судя по злым взглядам, ничего хорошего.

— И что же у Вас произошло? — расставляя акценты, интересуется непосредственный начальник Рика Люк, нехорошо складывая руки на груди.

Понятно, говорить будет он.

— Я предупреждал, — говорит Рик. — Это абсолютно бессмысленно.

— Ты мне будешь указывать? — приподнимая тонкую бровь, интересуется мужчина. — Мы считали, что ты специалист, Граймс. Мы доверили тебе один из самых перспективных проектов. И ты нас разочаровал.

Перспективный… Вот тут Рик мог бы поспорить, но что-то подсказывало, что язык следовало прикусить. Уж очень ему не нравилась тяжелая обстановка в комнате. Еще ни разу Граймс не оказывался в таком положении.

— Что ты выяснил? — все же вмешивается в разговор женщина, до этого стоящая в стороне. Рик не знал ее.

— Немногое. Дэрил не выходил на контакт с Мерлом, — пожимает он плечами, пытаясь выискать в их разговорах малейшую мелочь, что-то, что могло бы послужить зацепкой. И такое находится. — Их отец занимался продажей лошадей.

И вроде бы простая информация, которая ничего не могла бы дать, для любого другого, но не для них. Женщина слегка кивает, тут же утыкаясь в планшет, вводя какую-то информацию. Возможно, даже такая мелочь сможет их связать с Мерлом.

— Объяснять будешь? — интересуется Люк.

А что Граймс может объяснить? Что Дэрил просто невыносим? Что даже если бы Рик был ангелом, он бы не вытерпел таких издевательств? Удивительно даже, что он терпел так долго.

Рик пожимает плечами.

— Мне нечего сказать. Он просто вывел меня. На протяжении нескольких дней планомерно делал это. И не похоже, что собирался что-то рассказать…

— Хватит! — обрывает его мужчина. — Докладывай, что произошло.

Граймс прикрыл глаза и медленно выдохнул. Да, он облажался и это следовало принять.

— Дэрил Диксон пару раз подставил меня, — ледяным голосом отчеканил он. — Он попытался склонить меня на занятие с ним сексом…

— И?

— Я совершил недопустимый акт сексуального насилия. За что Диксон убил меня.

Звучало довольно глупо, но от этого не становилось легче. В помещении повисает тишина. Даже женщина поднимает свой взгляд от планшета и удивленно вглядывается в его лицо. Это преступление. Рик отлично знает. Произойди все это здесь, его немедленно бы посадили в Игру. Но… там и была Игра.

Люк прикрывает глаза и медленно выдыхает, беря себя в руки. Видно было, что он очень сильно напряжен. И находится в шаге от того, чтобы вышвырнуть Рика отсюда.

— Ты вернешься в Игру, — неожиданно произносит до этого молчавший мужчина. — Это не обсуждается.

Рик молчит, как и остальные, отлично понимая, что здесь у него просто нет права голоса. И пускай он не понимает, что от него хотят, но он вынужден будет сделать это… Снова. Граймс стискивает зубы, пытаясь сдержать раздраженное рычание. Почему его жизнь стала настолько паршивой? Когда это произошло?

— Мы отпускаем тебя на шесть часов. В полночь ты должен быть здесь, мы дадим дальнейшие инструкции.

А смысл-то? Неужели они действительно думают, что это хоть немного поможет? Рик изнасиловал мужчину, трахнул его, выебал. Дэрил довел его до такого состояния, заставив поступить именно так. Они просто… Есть люди, которые не могут даже существовать рядом. И они были именно такими. Так зачем вновь повторять эксперимент, который просто обречен на провал?

Но вместо того, чтобы что-то сказать, он только четко кивает головой. Еще раз умрет в Игре, еще раз дойдет до ручки, но им-то от этого что? Конечно же, им абсолютно плевать.

На выходе Люк вновь ловит его, сжимает рукой локоть, неприятно сдавливая его.

— Ты что творишь? — зло шипит мужчина, близко наклоняясь к его уху. — Ты ведь знаешь, насколько важен этот проект. Так какого черта ты делаешь? Эта ошибка может стоить всей твоей карьеры. Не облажайся снова, Рик, иначе ничто не сможет помочь тебе. Они готовы порвать любого за шанс поймать Мерла.

Мерл Диксон — камень преткновения их организации. Этой темной личностью отдел Рика занимался уже около года, и ничего, абсолютно. В базе были на него данные, сведения о детстве, пройденная армия, а затем обрыв. Ничего о работе, знакомых, только постоянное упоминание имени и деяний от тех же преступников. Контрабанда, содействие в убийстве. Одного этого хватило бы, чтобы навечно засадить его в Игре. Если бы у них только была возможность.

Каким же было их удивление, когда они осознали, что все это время ключик был у них под носом. Дэрил Диксон — младший брат и подельник Мерла. Идеальная кандидатура. Идеальная, если бы мужчина не провел здесь уже четыре долгих года. Вряд ли он знал, где сейчас его брат, но какие-то зацепки могли быть. Кто же предполагал, что тот окажется настолько невыносимым и непроходимо глупым.

Давно нужно было ввести систему чипирования людей. Закон уже пять лет находился на обсуждении, а ведь это окончательно покончило бы с преступниками. Рик не понимал этих людей. Они кричат о безопасности, но при этом стоят против таких важных нововведений. Впрочем, это ненадолго. Что-то подсказывало, что на очередном слушании закон наберет достаточно голосов. Да, их общество все еще не было идеальным, но они шли к этому. Уже теперь, если сравнить с тем, что было лет десять назад, заметна огромная разница.

— Мистер Граймс, — окрикивает его немолодой мужчина, привлекая к себе внимание. — Вам звонили.

В офисе царит привычное оживление, которое на первых порах, когда открывается дверь прозрачного лифта, оглушает Граймса. Его родной двадцатый этаж, люди, с которыми он работал не один год и, конечно, дела, количество которых с его отсутствием не уменьшилось.

— Кто? — пытаясь справиться с раздражением, интересуется он.

— Ваша жена. Я оставил сообщение на столе.

— Хорошо, спасибо.

Рик проводит ладонью по лбу, убирая прядь волос. Черт. С Лори он все решил три года назад, но, похоже, у нее еще остались вопросы. Каждый месяц от нее приходило сообщение. Каждый чертов месяц, она пыталась ему испортить жизнь. А ведь Граймс пытался разойтись хорошо, если не считать ситуацию с Шейном, хотя в этом был виноват именно последний.

Граймс проходит через зал, кивает знакомым, которые всего на секунду отрываются от экрана, чтобы поприветствовать его, и вновь возвращаются к своей работе. У всех мягко светятся большие экраны, на которых отображаются пестрые картинки улиц, лиц людей, мест преступлений. Они все были заняты, и глупо было бы отвлекать кого-то только для того, чтобы пообщаться. Да и настроение у Рика было отнюдь не радостное.

Он тяжело опускается в мягкое кресло, которое тут же принимает форму его задницы, отлично придерживая еще и спину. Перед глазами оказывается прозрачный экран, ожидающий дальнейших его действий. Как же не хотелось это делать. У него каких-то жалких шесть часов, а он собирается потратить их на то, чтобы сильнее испортить свое и так нерадостное настроение.

Однако он все же вжимает палец в небольшую сенсорную панель на подлокотнике, запуская компьютер. Тут же на экране высвечивается сообщение, заставившее его раздраженно скривиться. Снова. Лори с завидным упрямством тянула деньги из него, а ведь это были не самые маленькие суммы. Женщина никогда не отличалась слабым аппетитом, и с разводом он не уменьшался, даже наоборот, как будто вместе с сыном и домом она пыталась забрать у него все.

— Почему тебя не содержит Шейн, — раздраженно выплевывает он, вызывая форму перевода.

Да, несмотря на все, он перечислит ей нужную сумму. Потому что у нее, черт возьми, был его ребенок. И если идиот Уолш не мог обеспечить детей, то это будет делать Рик. Снова он чувствует это… словно совершает что-то неправильное. Большая часть этих денег конечно же пойдет не детям, а на вечеринки, косметику, новые наряды, на все то, что так любила его бывшая жена. И все же… Лучше пускай Лори будет покупать это на его деньги, чем обделять детей.

Взгляд натыкается на список последних контактов, а точнее — на один определенный. Заняться делом или отдохнуть? Ему же не говорили, что он немедленно должен приступить к работе. Так что…

На экране появляется небольшая иконка с изображением посылающей воздушный поцелуй женщины. На самом деле… Она же должна быть на работе. Но до того, как Рик сбрасывает звонок, экран идет рябью, показывая действительно одетую в халат женщину. Все же на работе.

— Прости, я тебя не отвлекаю? — интересуется он у экрана, с удовольствием рассматривая любовницу.

Красивая безумно. Кто же знал, что ему когда-то так повезет. И пускай они пока не определились в отношениях, что их связывают, им было комфортно вместе, лучше, чем с кем-либо.

— Нет, что ты, — лучезарно улыбнулась она. — Рада тебя увидеть. Думала, ты появишься намного позже.

— Мне дали небольшой перерыв. Скоро опять пропаду.

— Тогда мы просто обязаны встретиться, — она ненадолго задумывается, но тут же вновь улыбается. — Ты можешь приехать сюда?

— Да, — не задумываясь, говорит он.

— Тогда жду. Целую.

Вот так вот просто. Настроение тут же поднимается вверх, напряжение уходит и Рик просто растекается на кресле, не пытаясь убрать с лица довольной улыбки. Теперь Игру можно было оставить в Игре. Все еще в приподнятом настроении, он подскакивает. Сначала в душ, а затем к возлюбленной и по совместительству лучшему другу.

Теплая вода помогает окончательно избавиться от неприятного привкуса Игры, полностью возвращая в реальную жизнь. Интересно, а если бы он провел там целый год, было бы так же легко? Тут скорее всего адаптация была бы уже невозможна.

Уже чистый, переодетый и в принципе вполне удовлетворенный, Рик запрыгивает в машину, пару нажатий на клавиши, чтобы вбить точку прибытия, и наконец-то двигатель мягко урчит, откликаясь на прикосновения. Многие предпочитали использовать автоводителя и попивать чаёк во время движения, но не Граймс. Он наслаждался дорогой, позволяющей хоть немного привести мысли в порядок. На самом деле, хоть это было и незаконно, у Рика была обычная, старая машина, без лишней автоматики, рычащая, словно зверь. Но, увы, использовать ее больше было просто нельзя.

Он осторожно выруливает на трассу, входя в поток. Мимо пролетают однотипные автомобили, различающиеся разве что цветом и формой фар. Равенство — это всё. Уже давно ввели политику одинаковых безопасных машин, предоставляемых государством. Одна в семье, чтобы не заполонять дороги.

Рик вовремя перестраивается, чуть не проскакивая через нужный поворот. Здесь уже меньше машин, на парковке почти пусто, и было понятно почему. Да, его подруга была не самой обычной женщиной. Уже одно то, что она решила работать в «тюрьме», говорило о многом. Это было, конечно же, не обычной тюрьмой, по крайней мере, в представлении человека еще каких-то десяти лет назад. Это здание больше походило на обычный офис, разве что отмечалось полное отсутствие окон. Рик прикладывает ладонь к сенсорной панели. Если бы он не был представителем правоохранительных органов, фиг бы его пустили, но экран загорается зеленым цветом, и дверь отходит в сторону, открывая взгляду пустой небольшой коридор и скромную кабину лифта.

— Куда мне идти? — интересуется он в коммуникатор, когда Андреа наконец-то отвечает на звонок.

— Вниз.

Интересный выбор. Вообще-то Рику еще не представлялась возможность взглянуть на тюрьму изнутри, и это не расстраивало его. Но в то же время это должно быть интересно.

На последнем этаже лифт вновь требует от него допуск. К счастью, он у него есть. Кстати, сам Рик до этого момента не был уверен в этом. Дверь отходит в сторону, открывая просто невероятного размера зал, занимавший большую часть этого огромного здания. Слабый белый свет освещает тысячи, а может даже миллионы висящих, словно ягоды, капсул с живыми людьми. Не верится, что некоторые из них пойманы самим Риком.

Граймс облегченно выдыхает, когда замечает хорошо знакомый бледно-зеленый халат. Здесь можно было бы запросто потеряться. Рик слишком ярко представил свой собственный высохший труп, лежащий рядом с одним из огромных серверных ящиков. Удручающая картина.

Андреа тут же мягко целует его в щеку.

— Когда ты уже наконец-то побреешься? — интересуется она, вновь утыкаясь взглядом в свой планшет.

— Не дождешься, — улыбается Граймс. — Это теперь часть моего тела.

— Она старит тебя, и ты это знаешь.

— Зато я выгляжу солиднее…

— Скорее сумасшедшим, — поправляет она. — Сейчас, дорогой, немного помолчи, я закончу и буду вся твоя. — Тут же добавляя: — На несколько часов.

— Хорошо-хорошо.

Рик любит наблюдать, как она работает. Такая сосредоточенная. Женщина закусывает прядку волос, как делала всегда, когда занималась точными вычислениями, и быстро вбивает в планшет какие-то данные. Граймс даже не пытается понять, что она делает, это абсолютно бессмысленно. Он идиот в этом и все.

— Привет.

Рик вздрагивает, когда к локтю мягко прикасаются, а затем раздается чужой голос. Залюбовался, называется.

— Здравствуй, Кэрол. Как дела?

Она тяжело вздыхает, пожимая плечами.

— Не очень. Снизили мощность, правительство старается экономить, и все чаще встречаются проблемы в виртуальной реальности. Даже… — она заминается, оборачивается назад, словно действительно думая, что их подслушивают. А затем приближается близко к Рику, шепча ему на ухо: — Мы потеряли уже двоих. Не знаю, как это произошло. Они не были старыми, но у них случился сердечный приступ.

В принципе-то Рику было все равно. Эти люди заслужили наказания, но то, как Кэрол заботится о них… Все же милейшая женщина. Жаль, что у нее была такая тяжелая судьба.

— Мне жаль, — деревянно говорит он, ничуть не сожалея.

— Ладно, извини. Главное, никому не говори об этом.

Рик согласно кивает. Такие вещи не следовало выносить за пределы здания. Со стороны Кэрол вообще было нехорошо говорить об этом.

— Спасибо, дорогой. Андреа, — окликает уже она задумавшуюся женщину, — я пойду?

Возлюбленная Рика даже не подняла головы от экрана, только быстро кивнула.

— Конечно. Поцелуй за меня Софию.

— Спасибо.

Женщина снова исчезает, так же быстро и бесшумно, как и появилась здесь, оставляя Рика неловко перетаптываться на месте. Он вновь оглядывается вокруг, замечая слабое движение в капсулах. Странновато выглядит со стороны, слегка пугающе даже. Рик не представлял, как Андреа спокойно работает здесь. Это все равно, что работать в морге.

А ведь где-то здесь должен был быть тот самый Диксон. Интересно. Рик повнимательнее вглядывается в лица людей, но, конечно же, не может различить их, слишком далеко они были.

— Все, я с тобой, — произносит она, убирая планшет в карман халата. — Давай я поприветствую тебя, как полагается.

Рик обвивает руками тонкую талию, прижимая женщину к себе, мягко лаская ее губы в нежном, трепетном поцелуе. Он отводит пальцами длинную прядь волос, упавшую ей на лицо, с улыбкой вглядывается в черты. Соскучился, что ни говори, но очень соскучился.

— Слушай, — тихо говорит он. — А мы можем найти здесь определенного человека?

— Почему бы и нет, — легко говорит она. — Задумал что-то?

— Да вот интересно. Сможешь спустить Дэрила Диксона?

Она готово кивает головой, мгновенно отпуская его. Немного жаль, но Рику слишком интересно. Андреа вновь извлекает свой планшет, вводит информацию, получая в ответ несколько цифр.

— Так, пойдем, придется немного прогуляться.

Женщина уверенно идет впереди, огибая тяжелые коробки греющихся серверных ящиков и беспрестанно работающих роботов. А ведь Андреа здесь ориентировалась так же уверенно, как Граймс в собственной квартире. Да, он нашел просто потрясающую женщину. И непонятно, что его останавливало в том, чтобы закрепить их отношения. Может, отрицательный опыт пятнадцатилетнего брака?

Наконец-то они останавливаются у небольшой платформы в полу, рядом на тонкой длинной ножке встроенный планшет с цифрами. Непонятно что, но Рик с трепетом ожидает, когда серая капсула спустится вниз и даст заглянуть внутрь. Как же его бесил Дэрил. Увидеть его по ту сторону, убедится, что этот человек надежно заперт в капсуле, без возможности выбраться оттуда, приятным теплом отзывается внутри. Вот что их отличает. Этот идиот все еще находится там, он и помрет именно там, в то время как сам Граймс будет наслаждаться жизнью.

Капсула опускается вниз, аккуратно стыкуясь с платформой. Тонкие провода и трубки отходят вверх, скрывая там, перепутываясь с тысячей других. Но Граймса интересует другое. Большое окно позволяет без проблем разглядеть тело до самого торса, но все равно Рик не сразу его узнает. Постарел, похудел, вот теперь он ничуть не был похож на того молоденького мужчину из Игры. И просыпается жалость, но ненадолго. Как бы он ни выглядел, он был все той же задницей, что и в Игре. Человек, не приспособленный к жизни с другими, моральный урод и преступник. Тело Диксона словно улавливает мысли Рика, дергает, глаза как будто на мгновение открываются, заставляя Рика напрячься. Но Андреа даже не обращает на это внимание, все так же стоя рядом.

— Один из твоих? — интересуется она.

— Что-то типа того… Знаешь, а у меня есть маленькая идея…

Рик обхватывает тонкую талию женщины, мягко толкает ее к капсуле, заставляя прижаться спиной к прозрачной поверхности.

— Сейчас? — слегка приподнимая бровь, интересуется она, когда Граймс ползет рукой под ее короткую юбку.

— Именно сейчас…

***

Дэрил тихо фыркает, отдирая от тела Граймса все, что может унести. Не благородно — пожалуй, но пускай у него отсосут те, кто скажет, что он не имеет права делать этого. Его, черт возьми, только что жестоко унизили, порвали жопу, заставили почувствовать гребанным прэгом. И от того, что он хотел заняться сексом с Риком, суть не менялась. Да, сам нарвался, но как бы Дэрил не нарывался, он не собирался прощать нечто подобное. Граймс мог бы даже поблагодарить его за то, что он вообще не собирается мстить. Достал. Дэрил больше не будет экспериментировать. Этого хватило. Он вновь заживет спокойной жизнью, без Граймса, без проблем.

Он слегка тянется, разминая мышцы. Больно, но это было нормально. Перетерпит.

Питон удобно ложится в руку. Похоже, какая-то новинка или что-то типа того. Дэрил не видел его в магазине. Может, давали только на входе в игру. Главное, чтобы патроны смог найти. А он найдет.

Дэрил еще раз пинает труп мужчины, позволяя себе эту маленькую слабость. Уже появились мелкие жучки, жрущие плоть. Жаль, что Граймс этого не ощущает. Он плюет сверху на спину мужчины.

Задница болит, и хотелось надеяться на то, что он не особо хромает. Если кто-то со стороны увидит это… нет, очередных проблем ему не нужно. Сейчас бы вернуться в убежище и отдохнуть немного, восстановить выносливость.

Что-то происходит где-то через час похода, когда Дэрил уже приближается к убежищу. Словно кто-то болезненно бьет по яйцам. Диксон со свистом вдыхает воздух, сгибаясь. Сильное, неприятное ощущение.

Дэрил замирает на месте, понимая, что просто не может сдвинуться. В голову приходит осознание, что Рик в общем-то действительно не был виноват. Это сам Диксон пытался его пригнуть. Черт, поступи так с ним, он бы сделал точно так же. Правда, потом именно он бы еще и высадил мозги мужику. Дэрил на протяжении нескольких дней выводил Рика, с наслаждением измываясь над ним, потом просто попробовал трахнуть. Нет, Диксон сам поступил как идиот. А Граймс… Граймс действительно заинтересовал его. Стоило ли так париться из-за какой-то ошибки? Особенно тогда, когда просто находишься в Игре. Жизнь, собственная задница, это все не важно. А вот то, что он нашел довольно интересного человека, которого мог хотя бы немного терпеть… Может быть, стоило попробовать еще раз?

Дэрил разворачивается, ничуть не задумываясь о том, что сейчас становится опасно. Он должен дождаться Граймса у точки восстановления.

***

Ровно в назначенное время Рик оказывается в знакомой комнате, где его ожидает только мрачный мужчина. Тот лениво отталкивает от стены, окидывает его уничтожительным взглядом.

— Вовремя, — растягивая слова, произносит он.

— На самом деле я не понимаю, зачем все это, — признается Рик. — Дэрил снова убьет меня.

— Не убьет, — непонятно говорит мужчина, усмехаясь. — Сделай все как нужно, нам нужна информация.

========== Сломанная шкатулка ==========

Над обманчиво пустым для глаз неопытного наблюдателя городом опускалось солнце и поднималась холодная луна. Разработчики Игры графикой, наверное, особо не заморачивались, так что видимых изменений никто бы толком и не заметил: освещение не поменялось, небесные светила были как лампочки одинаковой мощности, только разного цвета, предметы вокруг сохраняли все тот же вид, не поддаваясь цветовым изменениям от “лунного” или “солнечного” света, и определить, например, что сейчас “ночь”, игрок мог разве что подняв голову к темному небу или посмотрев на браслет, на котором высвечивалось точное время игровых суток. Люди покидали поверхность, прятались в домах с выбитыми стеклами или уходили под землю. Главное, чтобы над головой хоть что-то было. И только один мужчина был максимально беззащитен перед тварями, которые все еще могли бродить по этим местам. Он одиноко устроился под большим куском ржавого железа, зябко сжимаясь там, словно потерянный щенок.

Дэрила буквально колотило, и он не мог понять, почему. Это было непонятным, никак не объяснимым ощущением. Он не понимал, откуда оно возникает, где оно находится, что поражает, и у него не было возможности пережать рану, уменьшая боль.

Мужчина закуривает сигарету, пытаясь удержать ее в трясущихся пальцах. Раньше, когда-то давно, табак ведь помогал снять боль. Или нет? Он убирает с лица прядь волос, поймав ее отнюдь не с первого раза, и тихо, хрипло смеется. Как же ему было сейчас хреново. Кажется, он просто сходит с ума.

Дэрил прикрывает глаза, даже не думая о том, что оставляет себя беззащитным. Сейчас ему слишком плохо, чтобы еще и заботиться о собственной безопасности. Где-то на краю сознания маячит мысль о том, что если это чувство убьет его, то может лучше выпилиться самому, чтобы избавиться от мерзкого ощущения. По крайней мере, он сделает смерть легкой. Перед глазами встает образ настоящего ангела. Ее лицо прижимается с другой стороны окна. Хочет ли она помочь или сделать хуже? Однако становится немного легче, как будто кто-то сдвигает с тела тяжелую плиту, которую положили прямо на его нервную систему.

Мужчина резко втягивает воздух, медленно выдыхая, чувствуя, как тело толчками покидает боль, возвращая его обратно в эту реальность. Что это, черт возьми, было? Вроде бы ощущение прошло, но пальцы все равно трясутся, а голову словно что-то сильно сжимает, сдавливает тисками, перемешивая мысли в вязкую кашу. В которой раздражающе вертится мысль о том, что ему чуть ли не жизненно необходим Граймс. Будто с его приходом боль уйдет и станет намного легче.

К черту все. Если нужно будет, Дэрил даже извинится, хотя до сих пор не чувствует вины. Он царапает короткими ногтями виски, пытаясь болью вернуть мысли на место, убрать эту перемешивающую все ложку. Создавалось отчетливое ощущение, что кто-то просто влез ему в голову.

Время шло. Твари не обращали внимания на одинокую фигуру, словно запрограммированные на игнорирование его и даже больше — на защиту. Дэрил не знал, что происходит вокруг, слишком поглощенный собственными ощущениями и чувствами. Поэтому он даже не замечает появившиеся силуэты двух людей, направляющихся к точке восстановления. У них есть своя цель, пускай не самая благородная, зато дающая возможность существовать в этом мире. Они каждое утро поджидали неудачников и в очередной раз убивали их, снимая хоть какие-то баллы, правда, если это были женщины… с ними поступали совершенно иначе. Дойдя до какой-то линии, люди замирают, осознавая, что попали. Несколько темных фигур метнулись к ним, быстро сминая любое сопротивление. Песок впитывает кровь, а твари не оставляют от тел ничего, кроме порванного ремешка и пожеванного ботинка.

Дэрил вздрагивает, поднимая голову. Неужели уже утро? Он переводит взгляд на браслет, замечая привычные симптомы отравления радиацией. За ночь он потерял не так уж и много, но все же стоило остановить это прямо сейчас. Диксон морщится, раскусывая мерзкую на вкус пилюлю.

— Дэрил?

Рик. По телу вновь проходит мелкая дрожь, собирающаяся где-то в затылке и спускающаяся по позвоночнику. Живой, рядом, немного злой, но вроде бы нормальный.

Дэрил отводит взгляд, не зная, что сказать. Во рту пересыхает, язык прилипает к гортани. Что говорить? Что вообще нужно делать? Становится крайне неловко, и только глубоко внутри тихонько жужжит забитая злость.

Граймс тоже чувствует себя неловко, чешет шею, рассматривает крыши зданий.

— Я думал, что ты… хм… — бормочет Рик. — Рад, что ты здесь. Если, конечно, не собираешься меня убить… снова.

— Как будто это было просто так, — фыркает Дэрил.

— Нет, не просто…

— Забили.

Диксон осторожно поднимает взгляд, замечая, что Рик смотрит куда-то на пояс. Питон, точно. Вот только… Внутри зудит противный голосок, пытающийся напомнить, что это добыча, что Граймс сам виноват, но Дэрил уже щелкает застежкой ремня с кобурой. И протягивает его мужчине.

— Уверен? — медлит Рик.

— Бери уже. И перестань, блядь, строить из себя непонятно что.

Граймс непонимающе хмурится.

— Что ты имеешь ввиду?

— То. Нахуя ты пытаешься выглядеть идиотом?

Рик отводит глаза, шипит что-то недовольное, мгновенно избавляясь от своей улыбочки. Глаза сощуриваются, превращаясь в небольшие щелочки, губы поджимаются. Вот таким и должно быть его лицо — лицом взрослого мужчины, а не мальчика-идиота. И снова его что-то коробит. Но хотя бы штырить его перестает, ощущения, которые переворачивались внутри, успокаиваются. Да и Граймса больше не хочется обнять… ну или сделать еще какую-нибудь глупость.

— Попробуем еще раз? — интересуется Рик, протягивая ему руку.

Интересное предложение. До того, как Дэрил успевает обдумать это, ладонь сама вкладывается в чужую, крепко сжимая ее. Вот и какого черта? Но это приносит приятное удовлетворение, и Диксон даже позволяет себе слегка хлопнуть мужчину по плечу.

— И не такой уж я и идиот, просто добрый, — оправдывается Рик, цепляя на поясе ремень.

Дэрил насмешливо фыркает. Ага, добрый. Добрые не сидят в Игре, добрые не попадаются полиции и у добрых не бывает такого злющего взгляда. Но это Диксону и нравилось. Плохим мальчикам нравятся плохие… мальчики? Было бы глупо искать себе кого-то хорошего, да и поздновато уже. И все же двуличность Граймса напрягала.

Да, возможно, Диксон был идиотом. Но ему действительно нравился этот Рик, не тот улыбающийся, старающийся угодить, а именно этот злющий Граймс, готовый защищаться. Ему хотелось… нравиться, заставить уважать себя. Дэрил отлично понимал, что раздражает Рика. Это было бы сложно не понять. Не смотря на всю ту доброту по отношению к Диксону, тот как будто постоянно сдерживал себя. И это было очень обидно. Конечно, Дэрил сам сделал так, чтобы Рик не доверял ему, но сейчас это хотелось исправить.

Он осторожно поглядывает на Граймса, пытаясь понять, что же нужно сделать. Вообще-то у Дэрила не было опыта в том, чтобы… ухаживать? Чаще всего он забивал. Если он не нравился человеку, то на кой хер нужно было к нему лезть? Ни к чему. А если они друг друга устраивают, то все происходит намного проще. Но Рик… Рик был другим.

— Что? — интересуется мужчина, замечая настойчивый интерес со стороны Дэрила.

Не успел. Спалился. Дэрил мотает головой, просто не зная, что сейчас сказать. Стыдно, неловко, нечто подобное он испытывал, когда Мерл впервые поймал его за дрочкой на журнал. И пускай это были абсолютно разные вещи, ощущались они одинаково. Только тогда брат поржал над ним, а здесь Граймс ничего не сделал, едва пожал плечами.

Дэрил рассеяно пинает камушек, который даже не двигается с места. Скучно. Он вновь оборачивается к Рику, опять разглядывая его. Он чем-то напоминал Дэрилу Мерла, но чем?

— И все же я должен попросить у тебя прощения, — неожиданно говорит мужчина, поворачиваясь к нему.

Кого обманывал Граймс? Он явно так не считал. Мог бы постараться и лучше. Хотя нет, уж лучше именно так.

— Забей.

— Но то, что я совершил, ужасно.

— Это Игра, — пожимает плечами Дэрил. — Так что похуй.

В быстро метнувшемся взгляде Рика нечитаемая эмоция, он изучал его, но зачем? Дэрил и так прост как пряник, чтобы пытаться его читать. Да, он был дерьмовым человеком, но хотя бы честным. Если ему что-то не нравилось, он пытался это убрать, а если наоборот…

— Слушай, — осторожно начинает Граймс. — Помнишь, мы увидели оргию тогда в развалинах? Перед, — Рик непонятно взмахивает руками, — этим всем. И часто здесь такое бывает?

— Бывает. Люди развлекаются как могут. Не только же резать друг друга.

— А почему не попытаться построить какое-то новое общество? Вы же здесь на всю жизнь.

— Мы, — механически поправляет Дэрил. Он знал, что по первой сложно привыкнуть к этому, но Граймс был одним из них. И так же, как они все, он здесь же окочурится. — А ты часто видел организованных преступников?

Рик мотает головой.

— Но все равно. Есть же шанс исправиться.

В голосе отчетливо сквозит фальшь. Интересно, это Дэрил раньше был таким невнимательным или просто Граймс играл лучше?

— Здесь есть довольно крупные банды. Но не советую к ним попадать. Рискуешь остаться без штанов.

— А ты сам… Было бы проще в группе.

Это уж вряд ли. Раньше Дэрил был ответственен только за себя. И единственное, что дает группа, так это возможность захватывать и трахать женщин. Не самая лучшая перспектива для человека, которому, в общем-то, на них глубоко плевать.

— Попадешь когда-нибудь к ним и поймешь, что это за хуйня.

— Не думаю. Если ты не собираешься вступать, то мне какой резон?

Кто его знает. Дэрил вообще его мало понимал.

— Ты скучаешь по реальной жизни? — после долгого молчания вновь интересуется Граймс.

Дэрил задумывается. Скучал ли? По брату да, но по жизни… Она была у него паршивая, ничуть не хуже и не лучше той, что была здесь. Зато ему никто не пытался ебать мозг, заставляя делать какое-то дерьмо. Свобода, как бы это глупо не звучало, в Игре была хоть какая-то свобода. Пускай его тело и гнило там, но здесь он мог делать все, что хотел. И не это ли важнее? Может, именно здесь и была реальная жизнь?

— Нет, — уверенно отвечает он, прямо смотря в чужие глаза.

Этот ответ похоже удивляет Граймса, он хмурится, брови практически сходятся на переносице, превращаясь в одну линию. Не ожидал.

— Почему? — несдержанно спрашивает он.

Был ли смысл объяснять? Со временем Рик и сам поймет, полюбит эти места настолько, насколько возможно. И будет вспоминать о реальности только иногда, когда будет встречать новичков. Поэтому Дэрил только неопределенно пожимает плечами и мотает головой. Это нужно прочувствовать, а не спрашивать.

— А родные?

— У меня никого не осталось… — Тише добавляя: — Почти. Брат и без меня справится.

— Но его бы ты хотел увидеть?

Вопрос звучит подозрительно. Словно в нем слышится какая-то угроза. Но когда Дэрил смотрит на Рика, не замечает каких-то знаков. Показалось? В любом случае отвечать он не хочет. Если скажет «нет», то соврет. А если «да», это будет звучать так, словно он хочет, чтобы брат попал сюда.

— Не очень-то он у тебя хороший, судя по всему.

Дэрил тихонько фыркает. “Хороший” или “нехороший” здесь ничего не значит. В любом случае, они разделены и вряд ли снова встретятся. Брат был умнее него и уж точно не попадется так глупо.

— Мой брат крут, — бормочет он во вполне привычном желании защитить его.

Похоже, его слова звучат слишком глупо. Граймс мрачнеет, едва заметно кивает, как-то иронично и как будто неодобрительно. Похуй. Нужно было перестать оказывать излишнее внимание Рику, от этого становится только хуже.

— Однако бросил тебя здесь…

А что он мог сделать? Бежать за машиной, в которой увозили Дэрила? Да его схватили бы с бОльшим удовольствием.

— Тебе-то какая разница? — огрызается он, тут же чувствуя боль в голове.

Разговор становится каким-то нехорошим. Словно Рик специально хочет выбесить его.

— Не говори, что тебе жалко меня.

— Я и не говорю. Ты не тот человек, который может внушать жалость, — жестко говорит Граймс.

Спасибо и на этом. Между ними вновь появляется давящая тишина. И это, наверное, даже лучше. Рик как будто находился в шаге от того, чтобы психонуть, специально подначивая Дэрила, а тот, к сожалению, не отличался терпением. Врезать в морду человеку, который тебе нравится — не самое лучшее решение, даже Диксон это понимал. Но как изменить отношение к себе? Раньше все было намного проще.

Дэрил тяжело выдыхает, проводя пальцами по волосам, приглаживая их. И что ему прикажете делать? Извиняться? Вот только будет ли от этого толк. Да и Диксон не чувствует себя виноватым. Вообще. Не он же попытался… Он вновь морщится от боли.

Диксон отвлекается от размышлений, настороженным взглядом оглядываясь вокруг. Слишком хорошее место для засады. Высокое здание, с которого просматривается широкая улица, практическое отсутствие каких-либо укрытий. Ловушка. В мозгу щелкает еще до того, как Дэрил до конца что-то осознает. Он стискивает пальцами локоть мужчины, резко дергая.

— Что…

Но Дэрил даже не слушает. Он напряженно всматривается в руины, ругая себя за то, что раньше не заметил. Диксон успевает толкнуть Граймса в проем двери, вместе с этим звучит хлопок выстрела, бок резко обжигает болью, рубашка пропитывается кровью. Но Граймс-то в безопасности. Еще одна пуля входит в песок рядом с ногой, задевая складку штанов, так и не добираясь до плоти.

Больно, каждый вздох рождает тысячи маленьких иголочек, впивающихся в его мозг. Казалось бы, за столько времени следовало привыкнуть к тому, что здесь все ощущается намного сильнее, но нет, нервная система отказывается от этого. И да, те, кто были менее выносливыми, могли умереть не столько от раны или потери крови, а именно от болевого шока. Зато она снимает раздражающий туман из головы, мешающий думать. Дэрил бросает только один взгляд на Граймса, вновь проверяя его самочувствие, и этого достаточно. Теперь он может сосредоточиться на деле.

К счастью, он оказался достаточно внимательным, чтобы заметить засаду раньше, чем они попали бы в нее. Тогда уж точно пришлось бы попрощаться с арбалетом. Хуже было бы, если бы их взяли в рабство. Да, такое тоже бывало, причем не так уж и редко, как хотелось бы.

Дэрил выглядывает через окно, внимательно обшаривая взглядом местность. Он не торопится заживить рану, слишком боясь того, что если сейчас хоть немного отвлечься, то их просто накроют. И смысл тогда? Правильно, никакого.

Вместо арбалета Диксон достает магнум, стараясь не создавать излишнюю нагрузку на мышцы живота. Сдохнуть от потери крови не хотелось, да и боль сейчас была хотя бы на уровне терпимости, обещая при любой неосторожности превратиться в нечто действительно страшное.

Очередная пуля выбивает мелкую крошку из стены, оставляя в ней хорошее такое углубление, заодно и выдавая положение снайпера. Крыша соседнего здания. Не вариант. К тому же он точно не один. Вопрос времени, когда здесь появится какой-нибудь ублюдок, чтобы убить их.

— Черт! — зло выругивается он, все же прикасаясь к ране.

Кровь струится между пальцами, рубашка с майкой неприятно липнут к коже. Странная вещь, когда сначала придавливаешь рану, становится больнее, но стоит немного подождать, как становится намного легче. И все же задели его очень хорошо. Пуля, скорее всего, застряла в теле, разорвав кишки, проникая глубже при каждом движении. И вот это было уже плохо. Даже если он залечит рану, потом получит симптомы отравления. Нужно извлечь пулю. Но сейчас такой возможности просто нет. Черт.

— Дэрил!

Диксон шипит, раздражаясь из-за того, что его отвлекают. Но все равно поворачивается, встречаясь взглядами. Рик выглядит немного обеспокоенным и…

— Мне кажется, здесь хорошее место.

Дэрил отрывается от окна, быстро пересекает открытое место, снова чуть не попадая под пулю. Но, похоже, стрелок истратил свою удачу, выстрел проходит достаточно далеко от него.

Он быстро оказывается рядом, хоть и настроен скептически. Заглядывает в дыру в стене, за которой и скрылся Граймс. Другая комната, ничем не лучше, чем эта, пускай и получается лишняя стена, защищающая от пуль, но если сюда придут члены банды… ничего хорошего не получится. Даже отстреляться нормально не получится. Однако все оказывается не так уж и просто. Дэрил проходит дальше, к очередной дыре, только уже в полу, открывающую темное, затопленное водой помещение, уходящее дальше. В принципе… Дэрил осторожно прикасается к дисплею браслета, высвечивая карту. Здесь может быть… Да!

— Вниз! — командует он Рику, пытаясь пропустить того вперед. — Там тоннель.

Но мужчина медлит, смотрит недоверчиво, словно Дэрил опять пытался его подставить. Но у них просто нет сейчас времени препираться.

— Черт, Граймс, быстрее.

Тот фырчит, еще раз с сомнением смотрит на него, но все же присаживается и осторожно прыгает вниз. Раздается звук всплеска воды и больше ничего. Граймс просчитался, не собирался Дэрил ему ничего делать. А вот ему приходится намного сложнее. Кровь струится по боку быстрее, в теле чувствуется слабость, перед глазами мелькают темные пятна, но хуже всего именно боль, дикая, практически невыносимая, выворачивающая кишки.

Диксон стискивает зубы, пытаясь сдержать стон, но он срывается с губ, когда мужчина шумно падает на твердый пол. Ноги подворачиваются, заставляя шлепнуться прямо на задницу, боль вновь бьет по мозгам. Он сжимает руку на боку, сгибаясь, сплевывает себе же на штаны сгусток крови и хрипит.

— Что ты…?

Голос Граймса прорывается через плотную пелену, заставляя немного прийти в себя. Он мотает головой, поднимается, все еще стискивая рану на боку, чувствуя, как кровь толчками вытекает из тела, браслет мигает, высвечивая медленно уменьшающиеся уже две с половиной палки. Нужно быстрее уйти отсюда, если он не хочет действительно умереть.

Рик даже не пытается его придержать, только смотрит внимательно. Но Диксону и не нужна никакая помощь, сам справится, как и справлялся раньше, и однако… слегка обидно. Он опускает свободную руку на шершавую стену, пытаясь удержать себя в вертикальном положении. Хреново. Очень хреново.

Дэрилу приходится сильно поднапрячься, чтобы все же найти проход. И снова Рик ничуть ему не помогает, смотрит, как Дэрил ползает в воде, чуть ли не на коленях, чтобы найти проход. Он чудом находит нужное место. Приходится встать на карачки, чтобы словно собаке проползти через небольшую трещину. Они попадают в длинный коридор, чем-то похожий на уже знакомую канализационную систему, в принципе, как проверяет Дэрил, и связывающийся с ней.

Рик тихо бредет позади, даже не пытаясь его обогнать, хотя Диксон идет очень медленно, на самом деле максимально медленно, чтобы не усилить кровотечение. Но излишняя активность все же сказывается на ране. Нужно бы сесть, разобраться с этим… но не при Граймсе. Нельзя показаться слабым.

Окровавленными пальцами он вновь касается монитора, рассматривая карту. В принципе недалеко, где-то должен быть люк, через который можно будет спуститься на этаж ниже, попадая в канализацию. А там не так уж и далеко до убежища. Он должен дотянуть. Просто обязан.

Перед глазами вновь танцуют темные пятна, и Дэрил сам не понимает, какого черта еще не свалился, как может контролировать, куда идет. Но все правильно. Очень скоро в полу действительно появляется открытый люк и, к счастью, небольшая лестница, позволяющая безопасно спуститься вниз. А дальше — несколько поворотов и знакомая дверь.

— Иди, — бурчит Дэрил, пропуская внутрь Граймса.

— Куда ты?

Но Дэрил не отвечает, закрывая за мужчиной дверь. Ему нужно было место… Хоть какое-то. Он бредет дальше по длинной кишке трубы, спинывает жирную крысу в воду, освобождая себе место. Здесь нормально. Не так уж и далеко от убежища, и не близко, чтобы опасаться чего-то. Возможно, он поступал глупо, можно было попросить помощи, но Граймс… нет, даже думать об этом было бы тупо. Он не чертов беспомощный сосунок.

Диксон сдергивает с себя заляпанную кровью рубашку, а за ней и майку, открывая взгляду бледную кожу и, конечно же, рану, из которой все еще вытекает, чуть пузырясь, красная жидкость. Хреново. Пуля прошла под ребром, явно задев и кишки, из-за чего и было настолько больно, что хотелось кричать, чтобы хоть немного сбавить боль. Но он позволяет себе только тихий стон, прорвавшийся через сжатые до скрежета зубы.

Дэрил растягивает пальцем рану, проникая под собственную такую ненатуральную кожу, пробираясь глубже. Вот она. Он чувствует небольшое уплотнение внутри, чего там просто не должно быть. Придется использовать нож, чтобы подцепить ее. Довольно странно резать самого же себя. Это как-то противоестественно. Но Диксон протискивает в рану край ножа, тихонько воя от боли. Ковыряться внутри просто невыносимо, от каждого разреза кровь струится сильнее, становится больно, тошнит, горло сжимает сильнейший спазм, и хочется оставить все так, как оно есть, лишь бы избавиться от этого ощущения. Однако Дэрил отлично понимает, что дальше будет хуже. Если залечить рану сейчас, то она так и будет болеть, отравляя его, и тогда придется резать по живому.

Он откидывается о стену, бьется затылком, протискивает лезвие глубже в рану. Как же, черт возьми, больно. Дэрил прокусывает губу до крови, тело перетряхивает, нож соскакивает, уходя в другую сторону. Приходится взять себя в руки, лезвие еще на сантиметр проникает в тело, наконец-то доходя до пули. И в этот новый, более широкий разрез, двигаясь вдоль лезвия, Диксон пропихивает палец, прижимает с другой стороны нож и медленно извлекает все это. А затем одна единственная таблетка, вкус которой не ощущается за привкусом собственной крови. Дэрил медленно сползает по стене, опускаясь на больной бок, пережимая рану руками, ожидая, когда же лекарство подействует.

По коже бегают жирные тараканы, какая-то особенно наглая крыса забралась в волосы, вцепляясь острыми когтями в кожу головы. Но Диксон даже не шевелится, прикрыв глаза, просто ждет, ощущая, как боль толчками покидает тело, рана затягивается, выталкивая кровь вместе с измельченными кусочками плоти. На это уходит какое-то время, за которое Дэрил успевает даже пару раз отключиться, но он справился, смог выдержать.

Он выпрямляется, сбрасывая с себя тварей, вылавливает крысу, уже начавшую грызть ухо, и просто давит ее в руках, выдавливая через зад и рот кишки. На коже остается неровный шрам, от которого со временем не останется и следа. А теперь проверить Граймса, кто знает, что тот успел устроить в его камере. Но Рик, словно прилежный мальчик, просто сидел на своем матрасе, подтянув к груди ноги, и выглядел каким-то потерянным. Стоило Дэрилу появиться в бункере, как мужчина вскидывает голову, поднимая на него взгляд, зацепляясь за кровавое пятно на рубашке и штанах. К счастью, после ночи это исчезнет.

— Ты был ранен? — хрипло интересуется мужчина.

— Тебе-то какая разница?

Глупо быть сейчас грубым. Это ничуть не изменит ситуацию, наоборот, сделает только хуже. Но Дэрилу… он все еще находился под впечатлением от пережитого. Не так-то просто выдержать эту невыносимую боль. Да и от Граймса он получил хоть какую-то помощь? Нет.

Граймс морщится, опускает голову, пытаясь чувствовать себя виноватым.

— Я мог бы помочь тебе.

— Сам справился, — отмахивается от него Дэрил, опуская в угол арбалет.

Он ловко запрыгивает на свою полку, вытягивает ноющее тело на твердом матрасе. Свет медленно погасает, погружая комнату в кромешную темноту. Боль уходит, но все равно почему-то паршиво. Дэрил прикрывает глаза рукой, закусывает губу, пытаясь неприятными ощущениями избавиться от съедающего его чувства.

Чего он, черт возьми, хотел? Чтобы Граймс тут же кинулся ему на шею? Так этого не произошло и не произойдет. Легче было бы избавиться от мужчины, выгнать его, сделать что угодно, чтобы перестать мучить себя же и Граймса, которого сама мысль о присутствии рядом Диксона бесила. Так какого хрена он этого не делает? Почему все встает против и в голове появляется эта зудящая боль?

Дэрил едва слышно усмехается в темноте. Они в тюрьме и должны страдать. Что же, он выполняет все эти правила. Пальцы сжимают тонкую рубашку, стискивая ее в мелкий комок, а в глазах начинает щипать. Нечего надеяться на лучшее. Когда попадаешь в дерьмо, не можешь оказаться в чистой воде, нет, тебя засасывает только сильнее.

Наконец-то сон поглощает его, забирая с собой боль, а внутри остается только пустота и грубо поломанный профессиональной рукой код, который медленно разъедает его психику. Когда программист начинает считать себя Богом, это никогда не приводит к хорошему.

В капсулу заглядывает женщина, следящая за покачивающимся в желтоватой жидкости телом. Пальцы прикасаются к теплому стеклу, которое запотевает от ее дыхания. Она знает, что не Бог, но может помочь спасти людей, может хоть что-то изменить, сделать этот мир хоть чуточку лучше. На ее губах появляется загадочная улыбка. Звук открываемой двери заставляет ее отшатнуться и занять место за экраном, где мигают цифры.

— Все хорошо? — интересуется молоденький лаборант, с беспокойством заглядывающий через плечо.

— Да, просто программа немного подвисла. Я быстро это исправлю.

— Здорово. Только не говорите моему начальству, а то меня… — парнишка выразительно проводит по шее.

— Конечно же, дорогой. Тебе не стоит опасаться, — подмигивает она. — Обращайся в любой момент — я помогу.

Она проводит по столу, стряхивая невидимую пыль. И даже профессионал не заметил бы маленькую, едва заметную флешку, прилипшую к аккуратному золотому кольцу на пальце.

— Мы все должны помогать друг другу, — с загадочной улыбкой произносит женщина.

========== Тролли под мостом ==========

Когда находишься в Игре, перестаешь считать время, обращать внимание на какие-то неудачи и собственные ошибки. Недавние проколы забываются, набивая в мозгу небольшую зазубрину, которая в нужный момент напомнит о себе, заставляя правильно среагировать на ситуацию. И на это начинаешь полагаться, надеясь на собственное «чутье». Иногда оно подводит, но если человек не идиот, то все становится лучше, чем прежде. Поэтому Дэрил быстро забивает болт на события вчерашней ночи. Да и чувствует он себя намного лучше, как будто кто-то вернул ему силы. Граймс тоже не выглядел особо напряженным. Он проснулся чуть раньше Дэрила и сейчас просто наблюдал за ним со своего места, даже периодически улыбался каким-то своим мыслям.

Диксон вгрызся в зеленое яблоко, чувствуя, как по подбородку течет сок. Да, здесь была возможность перекусить, хотя он пользовался ей не так уж и часто. Стоило это копейки, но немного повышало общее состояние, да и настроение. Выбор был маленький, однако иногда было здорово представить, будто все нормально. Да и вкус он ощущал правильный, если память его не подводила, сладковато-кислый.

Он скользит языком по запястью, собирая вкусные капли с кожи, щурясь от удовольствия. Хотя Дэрил предпочел бы кусочек пиццы и, конечно же, холодного пива. Вот это бы точно изменило его жизнь, от этого он бы, наверное, получил настоящий оргазм. Но даже так Диксон чувствует, что денек должен быть действительно хорошим.

Дэрил довольно потягивается и одним точным движением отправляет оставшуюся палочку веточки яблока в угол камеры. Настроение у него просто офигенное, хочется сделать что-то, вытворить что-то невероятное, тело требует действий. Он ловко спускается вниз, вновь потягиваясь, разминая странно слушающиеся его мускулы. Но, даже не смотря на это, он не позволяет беспокойству хоть как-то повлиять на себя.

Рик удивленно поглядывает на него, не понимая причину такой радости. Впрочем, Дэрил тоже этого не понимает. Но… ему просто было сейчас хорошо, и не это ли главное?

— Выглядишь довольным, — замечает Граймс, тоже поднимаясь. — Случилось что-то хорошее?

Ну, он полностью восстановился от пули, которая размешала его кишки, относительно смирился с дерьмом, что творилось внутри, и вообще был здоров, свободен и практически счастлив. Это разве не повод для того, чтобы радоваться?

— Не наматывать же сопли на кулак. Будь проще, Граймс.

Рик едва заметно ухмыляется, прилипая взглядом к его лицу. Неудобно как-то.

— А зачем мы каждый день выходим наверх? Баллов же достаточно, — вполне резонно интересуется Граймс.

Баллов-то как раз было недостаточно. Может, это было глупо, но у Диксона была мечта. Даже здесь он оставался человеком со своими слабостями и желаниями. И как будто специально для него кто-то создал возможность купить в Игре нечто крутое, по-настоящему, что нельзя было заполучить даже в реальной жизни. Мотоцикл. Настоящий монстр, который рычал, словно дикое животное. Именно такой, какой он должен быть. И да, Дэрил безумно хотел заполучить его. Тогда станет плевать на весь мир, он будет колесить по пустыне, свободный, как никогда! Уже сейчас он мог представить, как будет бить в лицо ветер. Разве что-то помимо этого нужно? К тому же…

— Из-за каждого дня простоя снижается выносливость, потом тебя любая тварь с одного удара грохнет, — просто произносит он. — Ты что, инструктаж не проходил? Да и баллов много не бывает.

— На что-то собираешь?

Дэрил слегка улыбается. О своих планах лучше никому не говорить, если не хочешь, чтобы они расстроились. Таковы были правила, которые Диксон усвоил еще с детства. Если что-то очень хочешь — держи язык за зубами.

— А ты ведь очень хорошо приспособился к этому, не скучаешь по реальности. И мне уже начинает казаться, что тебе здесь нравится.

— Мне и нравится, — пожимает плечами Дэрил. — Здесь мне не пытаются указывать, что я должен делать.

— Тебя брат так доставал?

Дэрил не понимал, какого черта Граймс все сводил к Мерлу, как будто тот был единственным человеком в его жизни и по совместительству причиной всех его бед. Если бы Диксон не знал, он бы решил, что этот придурок коп, который пытается побольше узнать о брате.

— Наше гребанное правительство, — сморщился он, чувствуя, как хорошее настроение медленно улетучивается, вновь уступая место раздражению. — Куда, блядь, ни пойдешь — какие-то идиотские правила и копы, следящие за их выполнением. Даже поссать без чужих глаз нельзя.

— Ты утрируешь.

— Да ни хуя. Я смягчаю. Наш идиот-президент вообще с катушек слетел. Скоро уже и дышать будет нельзя. Одно только… — Дэрил закусывает губу, переводя подозрительный взгляд на Граймса. — Ты что, считаешь, что эта вся хуйня нормальна?

— Нет, — тут же мотает головой мужчина. — Нет, конечно. Но поссать-то можно в уединении, — неловко улыбается Граймс, слегка хлопая его по плечу.

Похоже, Граймс тоже сегодня во вполне неплохом расположении духа. Дэрил едва заметно улыбается, кивая, останавливая себя в желании прижаться к плечу Граймса. Зачем портить хороший день? Он довольно щурится, поднимая взгляд на небо. Охеренное настроение, даже страшно.

Он слегка подталкивает Граймса в нужном направлении, не давая зайти на опасную территорию. А Рик будто и не замечает, все так же вертя головой вокруг. И все же этот идиот чаще был внимательнее него. Главное, чтобы не заметил парочку голых баб, сидящих на высоком камне.

— Это…

Дэрил тяжело выдыхает. Заметил. Ладони небось тут же вспотели, а в штанах стало тесно. Впрочем… У Диксона должно было произойти нечто подобное, особенно когда эти дуры начали позировать, привлекая к себе внимание. Но нет. Вот если бы там был… Граймс. Да, его он бы хотел увидеть голым. А вот об этом не нужно. В прошлый раз именно в этот момент он совершил ошибку.

— Засада, — закатив глаза, бормочет Дэрил. — Пошли, иначе они подберутся ближе.

Однако мужчина продолжает сворачивать голову. Аж покраснел от удовольствия. И было из-за чего, но все равно становится как-то обидно… Дэрил мотает головой, хмурясь. Что за хрень только что была? Какое обидно? Какое ему вообще дело?

— Одна и та же схема, — замечает Рик.

Да, люди не отличались фантазией, хотя даже сейчас такая ловушка на многих работала. Вон на Граймса тоже совсем недавно подействовало, да и сейчас до сих пор глаза не мог отвести.

— Работает же. Сам-то слюни распустил.

— Ничего я не распустил, — бормочет Рик.

— Ага. Только рожу утри.

Перепалка получается довольно беззлобной. Граймс слегка улыбается, посматривая на него, да и Дэрил чувствует себя удовлетворенным. Может, не все еще потеряно? Они так и продолжают переругиваться, мягко, не пытаясь задеть друг друга, пока не замечают движение.

Дэрил достает арбалет, рядом разбирается с оружием Граймс, спокойно смотря на мелькающих в проемах облезлых обезьян. Диксон слегка кивает мужчине, заправляя стрелу, первый целится, выпуская в уродливую рожу болт, а за ним следует и Рик.

Оказывается довольно просто работать с ним в паре, даже слишком просто. В какой-то момент Дэрил вообще о нем забывает, но при этом где-то глубоко в мозгу понимает, что мужчина рядом и прикрывает его. Довольно странное и непривычное чувство, но оно полностью устраивает Дэрила.

Он вновь находит взглядом Граймса, замечая несущуюся к тому тварь. Для него это мелочь и в то же время возможность. Не особо задумываясь, Диксон направляет в обезьяну нож, хотя еще пару дней назад, просто бы наблюдал, как тварь разрывает Граймса. Забавно, как за короткое время меняются приоритеты.

— Спасибо.

Дэрил слегка дергает губами, пытаясь скрыть признательность. Приятно? Любому мужику доброе слово, как ласка.

Они нереально быстро расправляются с тварями, зарабатывая пару бонусов. И вроде бы можно возвратиться в убежище, отдохнуть и избежать лишних проблем. Но это же Диксон. Он никогда не отличался особым умом. Такой подставы от себя же Дэрил просто не ожидал. Мозги совсем размякли.

Каким образом Диксон умудрился не заметить засаду, он и сам не понимал. Ведь было же сразу все ясно. Пустое помещение старого супермаркета, откуда-то взявшиеся щиты, какие-то срезанные трубы. Нужно было быть идиотом, чтобы не насторожиться. Впрочем, здесь была доля вины Граймса, который старательно отвлекал его вопросами. Вот тебе и удачный денек.

Дэрил открывает глаза, осознавая, что висит сейчас вниз головой, ритмично покачиваясь из стороны в сторону. Волосы елозят по песку, выступ на остром камне неприятно царапает кожу затылка, и так уже пострадавшую от хорошего удара кирпичом. Руки, стянутые за спиной, сдавливает тугая веревка. Рядом точно так же болтается Граймс, иногда задевающий его своим плечом, придавая немного ускорения.

— Очухался? — хрипло спрашивает Диксон, пытаясь развернуться и увидеть лицо мужчины.

— Да… Что произошло?

А Граймс не понимает? Дэрил оглядывается вокруг. Почему тихо? Твари должны быть рядом. Неужели за солью пошли? Но… Это может быть ему на руку. Главное — сообразить быстрее.

Дэрил выгибается, чувствуя боль в растянутых мышцах, но это не то, что может его сейчас остановить. Нет, нужно действовать быстро. Очень уж Дэрилу не нравилась вся эта чертова ситуация. И если он правильно понимает, то все ой как дерьмово.

Ура, он не ошибся. Дэрил задевает кончиками пальцев острое лезвие узкого запасного ножа. Главное — действовать осторожно, не совершая никаких лишних движений. Диксон тихонько вытягивает нож, передвигая его к ладоням. Кожу режет, кровь струится по пальцам, делая их влажными и скользкими. Было бы паршиво сейчас потерять единственное оружие.

— Дэрил?

— Помолчи, — огрызается он, пытаясь не терять сосредоточенности.

Сердце бешено стучит в груди, перед глазами пляшут темные мошки. Черт знает, сколько у него осталось делений, но больше его волновало не это. Медленно, не торопясь, первое движение по веревке.

— Вот и улов…

Дэрил вздрагивает, вновь выгибаясь, закручиваясь на веревке, но получая возможность рассмотреть вышедших к ним людей. Всего трое. Диксон справлялся и с большим числом, однако сейчас… В груди тяжелеет, по позвоночнику бегут мурашки. Как он мог подумать, что все может быть просто.

— Блядь… — срывается с его губ.

— Такие милые и жирные рыбки, — усмехается другой, облизывая тонкие губы, в глазах отлично угадываемый сумасшедший огонек.

Дэрил знает, что их ожидает дальше, и он с уверенностью может сказать, что это самое хреновое, что могло бы случиться с ним. Раньше он вспоминал о тех, кто первыми появились в Игре, когда та была еще несовершеннее, чем сейчас. Он не знал, то ли эти люди сами чокнулись за то время, что провели здесь, то ли при загрузке сознания возникли какие-то проблемы, а может, они изначально были такими. Но эти твари были гребанными психопатами, к которым попасть было хуже, чем к какой-то банде. Те издеваться так долго не будут. А эти… Эти жрали людей, оставляя их живыми как можно дольше.

— И кого первого? — интересуется один из тройки, осматривая их. — Волосатый или кудрявый?

Дэрил усиливает нажим, надеясь распороть веревку. Но та слишком толстая, пальцы, покрытые кровью, скользят. У него ничего не получается, и в голову закрадывается настоящая паника.

— Кудрявый, — заявляет другой, приближаясь к ним.

Дэрил вздрагивает осознавая, что еще чуть-чуть, и один из этих психов может заметить странную активность. Но тем словно плевать. Или они настолько уверенны в своих силах…. А может, действительно ослепли от собственной жадности.

— Люблю таких… — ухмыляется ублюдок, проводя по волосам Рика. Рука ложится на щеку, слегка поглаживая гладкую кожу. — Не бойся. Ты не умрешь, — елейным голоском успокаивает каннибал. — Мы будем резать тебя медленно. Сначала руки, затем ноги, потом мяско с пузика, а может и наоборот…

Дэрил стискивает зубы, тихо рыча. Гребанные ублюдки. Он им блядь сам глотки вырвет. Рик бросает на него испуганный взгляд, который так и просит о спасении. Что ему делать…

В руках каннибала блестит нож, он проводит им по груди Граймса, разрезая тонкую кожу.

— А может, съедим что-то другое, — усмехается тот. — Я любитель мяса.

Веревка лопается, желтой змеей падая на пол. Руки свободные, но противников трое, а у Диксона все еще связаны ноги. Попробовать перерезать веревку одним движением, угрохать того, что ближе… Но пока мысли выстраиваются в ровный ряд, пока он осознает, что в любом случае не сможет и их точно сожрут, тело действует само. Лезвие легко проникает в глотку Граймса, разрезая ее насквозь, словно масло. В затухающих глазах непонимание, но Диксон не может ничего сказать, оправдать себя, объяснить, что выбрал единственный правильный вариант. Одновременно с этим звучит оглушительный выстрел, руку пронзает боль, и нож летит на пол, а в лицо — тяжелый сапог. Он сделал, что мог…

Рик вздрагивает, чувствуя болезненное возвращение в реальность. Боль привычно бьет по затылку, нудная, тянущая, вызывающая легкие приступы тошноты. Но Граймс практически не обращает на нее внимания. Он вываливается из камеры, падая на колени, все еще дрожа от пережитого шока. Трубки длинными пуповинами тянутся к капсуле, все еще связывая его с ней, под ладонями мутная жидкость. Но он даже не пытается сейчас сдвинуться. Испуганный лаборант замирает на месте, не зная, что сделать.

Перед глазами все еще тот ублюдок, который… неужели он действительно пытался сожрать его? Это же было? Черт… Граймс опускает голову на теплый пол, пытаясь другой болью избавиться от яркой картинки. Но это не так уж и просто. Ублюдок, практически отрезавший ему конечность или даже член, Дэрил, дешевой сарделькой повисший на веревке, виноватое выражение лица мужчины, кровь, вытекающая из горла самого Рика и нехорошее выражение лица каннибала, направившегося к Диксону. Зачем тот это сделал? Зачем убил его, снова?

Граймс не выдерживает, и его все же выворачивает прямо на пол какой-то мутной жидкостью, похожей на то, что наполняло капсулу. Тело перетряхивает от мысли, что Диксон остался там, один. Черт, как бы не бесил его этот помешанный, но… Да и в последний день у них было все нормально.

— Что случилось? — все же спрашивает лаборант, помогая ему встать.

— Гребанные каннибалы, — матерится Рик. — В Игре долбанутые, сука, каннибалы.

Лаборант покрывается красивым розоватым цветом. Впервые такие слова слышал? Но Рик просто не может терпеть. То, что он пережил… Черт, это было хуже тех обезьян.

— Я должен предупредить… — бормочет он, когда Граймс натягивает на себя одежду, не утруждаясь даже стиранием слизи.

— Предупреждай, — рычит он. — Я буду на своем месте.

Рика колотит, появляется острое желание закурить. Но это же теперь незаконно. Он криво усмехается. В некотором смысле этот Диксон был прав. Им, и правда, скоро без разрешения дышать запретят.

Кабинка лифта закрывается, отрезая его от лаборатории, какая-то приятная мелодия наполняет помещение. Но она ничуть не дает успокоиться. Граймс впечатывается кулаком в гладкую металлическую поверхность, прижимается к ней лбом, тяжело дыша.

Черт возьми! Интересно, программисты знали, что там творится? Должны знать. Так какого черта они эту проблему не решили?! Каннибалы… Это было не просто ненормально. Это было за гранью понимания. И пускай это всего лишь игра, но…

Дэрил остался там. Что с ним будет? Они не могут потерять его, не тогда, когда Граймс смог вернуть прогресс, пускай и до этого повел себя неосмотрительно. Но он исправился, да и Диксон… Черт.

Граймс плюхается в мягкое кресло, включая дополнительный подогрев. Коллеги даже не обращают на него внимание, слишком занятые каким-то очередным ЧП, но это и к лучшему.

Если так посмотреть, то Дэрил… Он спас его, пускай и убив. Как Рик ни рассматривает ситуацию, но у того просто не было выбора. И если те ублюдки действительно собирались сделать… Он тяжело сглатывает. На месте Диксона Граймс бы убил себя. Все равно перезагрузка, все равно восстановление. А здесь… Черт. Теперь именно он выходил уродом, а не Дэрил.

Мягко мигает лампочка уведомления, привлекая к себе внимание. Ему нужно было отвлечься, и это могло бы помочь. Но вместо сообщения от Лори или Андреа на экране появляется несколько документов. Одно досье на какого-то молоденького паренька, которого судя по всему упекли в Игру за… Рик вчитывается в строчку — употребление наркотиков. На фотографии вполне милый, улыбающийся подросток, и Граймс никогда бы не сказал, что тот наркоман. Но данные не врали. Однако почему это у него на столе? Что от него хотели? Рик вызывает второй документ, натыкаясь сразу же на подчеркнутую красным строчку: «Аллергия на психотропные вещества» в анамнезе. Обратно к досье. Нет, не ошибся… Что это за…

— Рик!

Граймс вздрагивает, когда на экране появляется лицо его начальника.

— Да.

— Что ты делаешь здесь? У вас опять вышел конфликт? Я же…

— Нет, — прерывает его Граймс. — Нас убили, и меня выкинуло из Игры. Через нужное время я вернусь.

— Точно? — подозрительно спрашивает мужчина.

— Да. Попался сильный противник. Есть успехи налаживания контакта с объектом, скоро будут результаты.

Мужчина довольно улыбается, кивает сам себе.

— Я знал, что ты сможешь. Не зря ты лучший работник отдела. Тогда отдохни и возвращайся к сеансу. Будем ждать новостей.

— Хорошо.

Экран гаснет, позволяя свободно вздохнуть. Рик думал, что его хватит сердечный приступ. Но вопрос так и оставался нерешенным. Откуда это досье и зачем его прислали именно Граймсу?

Рик не идиот, он тут же пытается проверить, откуда к нему попал документ. Но вместо ответа получает надпись: «абонент не найден». Как такое вообще могло быть? Не может же файл появиться из ниоткуда. Что за чертовщина происходила?

Вновь мигает экран, высвечивая еще один документ с похожим досье. Только теперь молодая девушка, кажется, как раз та, которая пыталась поймать их с Дэрилом, та, которую Рик держал на мушке. Но… На видео она совершенно другая, обычная девчонка, возвращающаяся с вечерней смены в кафе, в котором работала. Она даже не оказывает сопротивление, когда из машины выскакивают офицеры, быстро скручивающие ее. Граймс не может не заметить мимолетное движение чужой руки, сдвигающей короткую юбку, но даже на это девушка не реагирует. В досье: «Покушение на убийство». Но как она могла хоть что-то сделать…

Рик закусывает губу, ничего не понимая. В груди разливается мерзкое ощущение, словно он что-то упускал. И с каждой секундой этот ощущение только крепло.

========== Змея в горшке ==========

Начавшаяся уменьшаться головная боль возвращается с новой силой, давя теперь еще и на глаза, заставляя их противно слезиться. Рик откидывается на спинку кресла и надавливает ладонями на веки, пытаясь избавиться от ощущения песка. Естественно, у него не получается. Рик может только представить, на кого сейчас похож — на кролика-альбиноса, но это не может заставить его уйти и найти другое занятие, хотя он мог бы придумать что получше. Но…

Он тяжело выдыхает и вновь смотрит на монитор, на котором высвечиваются около десятка дел с похожими странными нестыковками. Однако ошибок в их деле не могло быть. Их система правосудия была совершенной, а значит, недочеты существовали в базе — что тоже было маловероятным. Неудивительно, что у него болит голова.

Если даже попробовать гипотетически предположить, что здесь действительно закралась ошибка, то зачем… О том, что подобное может произойти случайно, думать было бы еще глупее. Но зачем кому-то засаживать этих людей? У них должна быть хоть какая-то связь.

— Мистер Граймс!

Рик вздрагивает, отшатываясь от экрана, когда на экране появляется лицо лаборанта.

— Вы должны вернуться.

Черт. А он как будто зацепился за ниточку. Но все это оставлять здесь нельзя, если кто-то заметит, то может сделать неправильные выводы, а этого ему точно не нужно. Рик старательно стирает все данные со своего диска, зная, что теперь и сам сможет все найти. Главное, чтобы было время.

— Мне нужно оружие, — говорит он лаборанту. — Винтовка и достаточно патронов.

Рик вновь позволяет воткнуть в себя иголки и приклеить датчики. Ощущения на самом деле ужасные. В первую секунду чувствуешь панику, когда тело погружается в вязкую жидкость. Ощущение, словно тонешь. Но хуже переход, когда сознание быстро перетекает в матрицу, сплетаясь с ней.

Граймс отлично знал, что собирается делать. В общем, все сложилось вполне удачно. Рик спасет Дэрила (главное успеть!) и получает в виде вознаграждения очищенную совесть и… Возможно, наконец-то он узнает хоть что-то о Мерле и уберется отсюда. Слишком эта Игра затягивала, заставляя думать о страшных вещах. Вот он уже начал сомневаться в системе. Все из-за слишком долгого соседства с Диксоном. Как только он вернется домой, все станет хорошо.

Рик не задерживается на точке восстановления. Инстинктивно заглядывает за стену, все же надеясь увидеть Диксона живого и здорового. И с одной стороны вроде бы хорошо, что того там нет, а с другой что-то коробит. Рик не настолько ужасный человек, чтобы желать кому-то испытывать такое.

Раз Дэрила здесь нет, следовало поторопиться. Каждая потерянная секунда может повлиять на результат. Нет, Рик должен стать героем, вызвать чувство благодарности у этого упрямца. И тогда уже пожинать плоды. Но… пока рано. Сначала нужно его спасти, а это значит разобраться с тремя противниками, которые провели здесь огромное количество времени. Ничего, справится.

Рик вызывает карту, быстро находя нужное место. Точка восстановления так удачно оказалась рядом с местом его смерти. Впрочем, ничего удачного, это было закономерно, так прописана программа. А ведь если здесь кто-то устроит засаду… Да, проблемно было бы.

Он приглаживает ладонью волосы, убирая их с лица. Пора становиться серьезнее. Он не беспомощная дамочка на променаде. Хотя от напарника Рик бы не отказался. Небольшая пробежка до места ничуть не влияет на его дыхание. Сниженные до минимума чувства боли, усталости как обычно играют на руку. Он бы мог оббежать весь этот мир и даже не вспотеть. Вот только это ему не нужно.

Точка оказывается не такой уж и удачной, как хотелось. Но чтобы приблизиться, нужно соблюсти все осторожности. У Рика есть преимущество, но даже его нужно использовать грамотно. Нельзя попасться. Если Дэрил заметит то, что не нужно… Вот тогда у них точно будут проблемы.

Однако Граймс все равно вжимает палец в скрытую кнопку на браслете, открывая дополнительное меню. Чит-коды. Любой здесь отдал бы за них душу, а Рику для этого пришлось всего лишь согласиться на грязную работенку. Перед глазами плывет, но это ощущение длится всего лишь пару секунд. Зато стены размываются, превращаясь в толстое, грязное стекло, за которым мутными пятнами двигаются фигуры. Все трое здесь и, конечно же, Дэрил, все так же висящий, словно туша на убой. Сложно было понять, жив он или нет, если это была бы реальность, то все решилось бы однозначно. Но это игра.

Рик выбирает окно подальше от компании. Пальцы слегка колет мелкая крошка и остатки стекла, но это чувствуется как-то слишком отдаленно, словно происходит не с его телом. Зато мышцы слушаются идеально. Он легко подтягивается, цепляясь носками ботинок за щербатый камень. Живот пережимает, Рик разворачивается, перекидываясь наполовину, пытаясь удобно устроиться на узкой раме. Теперь главное тихо, мягко приземлиться на пол, не позволяя задетым камням выдать себя. Граймс так и замирает на коленях, напряженно всматриваясь вперед. Один человек отделяется от группы, направляясь в его сторону. Заметили? Рик ведь был максимально тих.

Он быстро скрывается за вывеской, прижимается к холодной поверхности, стараясь даже не дышать. Мужчина должен подойти ближе, еще ближе. Рик закусывает губу, сжимает в руке рукоять ножа, медленно обходя щит. Каннибал уже близко, явно что-то услышал или даже почувствовал. Не зря в сказках говорят о том, что люди, перекусившие человечиной, становятся вендиго, существами, которые сильнее людей, быстрее их и, что главное, у которых до максимума развиты чувства обоняния. Звери, да и только.

Граймс выглядывает с другой стороны, как раз за спиной каннибала. Буквально в нескольких шагах от него — широкая спина мужчины, обтянутая какой-то потертой курткой. А ведь точно что-то услышал. Не зря этот гад перевешивается через окно, высматривая что-то снаружи. Но он просчитался. Искать нужно внутри. До того, как каннибал это понял, Рик скользящим шагом приближается к нему. Нужно одно движение, нож на всю длину входит в горло, кровь пачкает руки. Помимо тихого, затухающего хрипа — ничего. Чистая работа. Граймс осторожно опускает труп на землю под окном. Единственное, что ему нужно — аптечка, которую он и забирает.

К сожалению, дело не закончено. Рик призраком передвигается между тонкими перегородками и наваленным в кучу каким-то дерьмом, пытаясь найти позицию. Уже здесь хорошо видны силуэты людей, так и не подозревающих, что на самом деле происходит. Но Граймсу не жаль их. Нет, эти твари должны сдохнуть. Жаль, что он не может сделать их муки вечными.

Граймс сбегает по небольшой куче камней и грязи, спускаясь вниз. Довольно удобная позиция. Если сдвинуться на несколько шагов левее, то можно будет заглянуть в соседний зал через узкий проем. Главное — правильно установить винтовку.

Дело занимает какие-то секунды. А ведь Рик даже не торопится, ставя оружие на треногу для придания дополнительной устойчивости. В плечо упирается легкий приклад, палец поглаживает тугой курок. Прицел идеален, а с новообретенной способностью Рика так вообще. К счастью, тело Дэрила все же оказывается за пределами видимости и не может отвлекать его. Но запах… запах паленого мяса, темная обгоревшая куча чего-то на железной решетке, стоящей на кирпичах над костром, очень не внушала доверия. Лучше сейчас было не думать об этом.

Приклад тычется в ладонь. Хлопок оглушающе громко отдается от стен. Один из каннибалов заваливается вперед, падая лицом прямо на конструкцию с жарящимся мясом. Огонь поднимается в воздух, волосы загораются, но человеку уже все равно. А жаль. Рик бы посмотрел, как эта тварь орет от боли.

Все это происходит за какую-то долю секунды, за которую Граймс вновь прицеливается, ловя голову второго урода. Он уже нажимает на курок, предчувствуя, как тот завалится рядом с дружком. Но все идет не так, как хотелось бы. Пуля выбивает искру из бетона, так и не задевая неожиданно быстрого каннибала. Тот действительно быстр, даже слишком, для человека. Если бы Рик не видел собственными глазами, он бы не поверил в это дерьмо. Каннибал за секунду оказывает за стеной, но Граймс-то видит его.

Рик плюет на винтовку. Можно было решить вопрос по-другому, намного приятнее. В руках вновь оказывается надежный нож, Граймс неспеша заходит в зал, тут же находя взглядом мужчину.

— О, так это мой любимый кудряш… — тянет каннибал, нагло усмехаясь. — Решил спасти дружка?

— Нет! Я тут для того, чтобы убить тебя.

— А ты мне нравишься. Думаю, ты вкуснее этого, — мужчина кивает куда-то в сторону.

Граймс заставляет себя не смотреть в сторону Дэрила, не желая отвлекаться даже на секунду. Рик криво улыбается, хотя по позвоночнику проходит холодная волна. Ублюдок.

Наверное, со стороны они выглядят очень глупо, нарезая круги вокруг друг друга, словно псы, готовящиеся к драке. Каннибал вновь скалится, демонстрируя зубы, между которыми застряли черные кусочки плоти. Главное не думать о том, откуда они взялись.

— Люблю охотиться, — тянет мужчина. — Так еда становится вкуснее.

Они замирают друг напротив друга, внимательно смотря в чужие глаза. Их разделяют какие-то шесть-семь шагов, достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности, и слишком много для рукопашного боя. Но Рик не идиот и никогда им не был. Рука напрягается, время замедляется, дыхание останавливается.

— Я не трачу время на таких ублюдков, — выплевывает он в опустевшее лицо.

Каннибал открывает рот, издавая невнятный хрип, в уголке появляется капелька крови. И он, покачнувшись, все же падает назад, поднимая в воздух облачко пыли, а из его глаза торчит рельефная рукоять ножа. А ведь получилось. Граймс не был уверен, что ему удастся достаточно сильно метнуть не предназначенный для этого нож. Он слегка улыбается, вновь включая браслет. И только когда зрение возвращается к нормальному, а его тело перестает быть способным на не предусмотренные Игрой действия, он поворачивается к покачивающемуся Дэрилу. Дыхание перехватывает, а по телу проходит противная дрожь. Желудок сжимает, и Рик сгибается, выблевывая из желудка то, чего там вообще не было. Это… Черт. Теперь эта картина будет ему сниться в кошмарах. Внутри отвратительно скребется страх, горечь и жалость. Он должен был быть на месте Диксона, он должен был висеть здесь. И впервые Рик смотрит на Дэрила другими глазами, пытаясь найти за тем ублюдком человека, который, зная, на что идет, выбрал Рика для спасения, а не собственную шкуру…

Дэрил тихо стонет, падая на каменный пол, в затылке гудит. Единственное, что он сейчас знает, это то, что ему больно. И больше ничего. Ведь совершенно неважно где он, сколько здесь провел времени, зачем все это произошло. А ведь он все просрал. Был шанс, один-единственный, чтобы избавиться от всего этого. И если бы сейчас Диксону в очередной раз дали право выбора, он спас бы себя. Возможно, звучало трусливо, зато справедливо. Ни один человек не был бы счастлив пережить подобное.

Чужие пальцы вжимаются в челюсть, заставляя открыть рот. Они еще и язык у него вырезать решили? Дэрил пытается дернуться, сделать хоть что-то, но у него не осталось сил, слишком долго боролся. Он может просто лежать полудохлой тушей на грязном полу, позволяя творить с собой страшное дерьмо.

Дэрил с силой сжимает скользнувший в рот палец, прокусывая кожу до крови — единственное сопротивление, которое ему доступно, за что тут же получает по лбу, сильно, больно и дико обидно. Хотелось бы посмотреть уродам в лицо, вот только перед глазами уже давно плывет, темные пятна пульсируют, расползаясь на всю поверхность.

Он все же разжимает челюсти, выпуская свою добычу, а во рту разливается отдаленно знакомый вкус. По телу проходит дрожь, сильная, как будто все кости пытались покинуть тело, выбраться из плена мышц и мяса. Но удержать собственное тело просто нет возможности. Дэрил воет, сворачивается в калачик, сжимая раненные конечности, пытаясь спрятаться от выворачивающей сознание пульсирующей боли. Самое страшное — он не может даже отключиться, упасть в спасительный обморок, где не будет этого ужасного ощущения. Впервые Дэрил был в маленьком шаге, отделяющим его от смерти от болевого шока. И все же собственная врожденная выносливость не дает этого, заставляя мучиться в настоящей агонии.

Отдаленно, на краю сознания Дэрил осознает, что ему дали пилюлю и что это скорее всего Граймс. Какой-то чертов каннибал не стал бы даже запариваться. Но зачем это Рику…

Диксон вздрагивает, когда лба касается осторожная восхитительно прохладная ладонь. Он тянется к ней, надеясь остудить пылающую кожу. Но ее отнимают, оставляя Дэрила прижиматься к полу.

Боль потихоньку, капля за каплей покидает его тело. Но это настолько долго, что Диксону кажется, что проходит целая вечность, перед тем как он вновь может пошевелить пальцами рук, сжать мышцы, непригодные пока на большие усилия. Дэрила вновь вздергивают на ноги, тащат куда-то, не давая провалиться в сон, который позволит восстановить силы. В нос бьет что-то твердое, лоб раздражающе щекочет, его дергают, шевелят, болезненно сжимают. Но наконец-то все успокаивается. Дэрил устраивает голову поудобнее, находя подбородку удобную опору, руки свисают впереди, под задницу придерживают чужие ладони. Это практически удобно. Он зевает, устало прикрывая глаза. Мысли странно плывут, трансформируясь, сгоняя недавний кошмар.

Дэрил был не самым простым ребенком и совершал все возможные косяки. Он рано остался без родителей для их общества, а дети бывают слишком жестокими. Безотцовщина, даже мать бросила, грязный сирота. Как его только не называли, как его не избивали. Сначала приют, из которого он убегал, где его били настолько сильно, что даже пьяные буйства отца, хватавшегося за железный прут, кажутся какой-то мелочью. Но он научился выживать. А потом появился Мерл, только отслуживший в армии, готовый взять ответственность за него. Дэрил был глуп и, конечно же, как и любой подросток, ненавидел его, считая, что тот его бросил, что не пришел раньше. Вспоминать все это было слишком долго, да и горько. Но… Был один момент из его жизни, который лучше всего врезался в память. Дэрил, уйдя во все тяжкие, пытающийся то ли пойти по стопам брата, то ли наоборот, вывести его из себя, чтобы тот вернул его обратно, совершил страшную ошибку. Выпивка, наркотики, пьяная драка, чуть не закончившаяся трагедией, и Мерл, появившийся в самый нужный момент. Тогда он не стал кричать, пытаться что-то выяснить, только выписал увесистую оплеуху, схватил за шиворот, ставя на ноги, и так же посадил к себе на спину. Дэрил впервые ревел, захлеб, размазывая сопли и слезы о кожаную куртку брата, за все: за то, что потерял мать, за то, что отец избивал и бросил его, за то, что Мерл так поздно пришел. А брат просто слушал, позволяя этой истерике продолжаться.

Теперь широкая спина мужчины ассоциировалась только с этим. С теплом брата, с его принимающей рукой и безопасностью, которую мог дать только самый близкий человек. И это, наверное, хорошо, потому что Диксону действительно нужен был отдых.

Дэрил так и не засыпает, не происходит того приятного обрыва, который должен принести облегчение. Он просто качается на тонкой грани между сном и явью, не зная, каким образом попадая в нее. Иногда ему приходится стоять без поддержки, ожидая, когда руки снова придержат, помогут спуститься. Дэрил как будто пребывает во сне, он послушно, хоть и заторможено выполняет указание Граймса, правда, иногда шатается, готовясь упасть. Но Рик придерживает его, вновь поднимает, усаживая себе за спину, и шлепает по длинной кишке канализации. А ведь добрался сам, без помощи.

Дэрил недовольно стонет, когда его стряхивают на полку. Вновь возвращается липкий страх, паника захлестывает мозг. Но это происходит внутри, так и не выплескиваясь наружу. Он переворачивается на бок, сворачиваясь, поджимает ноги к груди, пытаясь защитить живот. И все равно ощущение, что от него опять отрежут кусок плоти, никуда не уходит. Наоборот, оно растет, превращаясь в нечто большее. Однако перед тем, как оно успевает превратится в нечто по-настоящему пугающее, Дэрил проваливается в спасительный сон.

Диксон не уверен, сколько он проспал, но Рик, похоже, так и не ложился. Что он делал, непонятно, легче было описать это одним словом «ничего». Граймс словно застыл, просто пялясь в стену, конкретно так подвисая. Внутри шевелится беспокойство, а еще страх. Слишком неприятное лицо у Граймса, застывшее, как восковая маска. Но Рик моргает, лицо слегка дергается, вновь становясь «живым».

— Как ты? — тихо спрашивает Граймс, как будто боясь слишком повысить голос.

Дэрил пожимает плечами. Паршиво. Он до сих пор странно ощущал себя. Рука… Диксон сжимает кулак, вновь напоминая себе, что все закончилось. Но вряд ли он скоро об этом забудет.

Дэрил осторожно спускается вниз, вновь пробуя свое тело, пытаясь отогнать кошмар. И все равно, такое чувство, что чего-то не хватает. И оно не уходит, даже когда Дэрил левой рукой сжимает бицепс правой, пытаясь заставить мозг поверить. Он зябко ежится. Не скоро его отпустит, не скоро.

В подрагивающие пальцы падает свежее зеленое яблоко, Дэрил сжимает его, вдавливая ногти в упругую поверхность. Он не может. Думал, что хоть это немного отвлечет, поднимет настроение, но… В мозгу что-то щелкает, и вместо яблока уже совсем не яблоко… Дэрил сглатывает, отшвыривая его в сторону.

— Выглядишь не очень, — замечает Рик, поднимаясь.

Знакомая рука прикасается к плечу, заставляя развернуться. Граймс как будто действительно обеспокоен.

— Спасибо, что сделал это для меня.

Диксон неловко фыркает, потирает шею. Он действительно сделал для Рика слишком большое одолжение. Вот что значит запасть на человека. Впрочем, Граймс тоже его не бросил. Сколько еще Дэрил выдержал бы?

— Квиты.

Но Граймс стискивает его запястье, подходя еще ближе, слишком близко на самом деле. Дэрил нервно сглатывает, но у него не возникает даже мысли отстраниться. Он замирает, впитывая в себя ощущение расползающегося тепла под кожей.

— Нет, Дэрил. Я действительно ценю то, что ты сделал для меня.

Дыхание Рика касается лица. Дэрил даже не осознает, что делает к нему маленький шаг, приближаясь еще чуть ближе. Складки их маек соприкасаются, дыхание смешивается. Рик всего несколько сантиметрах от его лица, настолько близко… Хочется прикрыть глаза, вновь уткнуться в чужое плечо, дать боли и страху хоть какой-то выход. Но вместо этого он замирает, боясь даже пошевелиться. Взгляд скользит по спокойному лицу Граймса, впервые, наверное, останавливаясь на его глазах, точнее, глазе.

В горле пересыхает, сердце перемещается к горлу. Дэрил никогда не чувствовал такого волнения, разве что рядом с первой девчонкой, которую трахнул. Но даже тогда это не было настолько остро. Да и Диксон в тот день был настолько пьян, что даже удивительно, что у него встал и он смог довести дело до конца.

Рик тоже замирает. В глазах светится вопрос, как будто он не знает, чего хочет Диксон. А может, действительно не знает. На губах Граймса появляется легкая, фальшивая улыбка. Он словно толкает себя, заставляя перешагнуть через собственные желания. А затем на живот Дэрила ложится теплая ладонь, слегка сдвигающая майку. Сердце ухает вниз, с невероятной скоростью преодолевая огромное расстояние. Мозг вновь продирает необъяснимый страх. То ли он опасается того, что Граймс снова трахнет его, причинив при этом просто невероятную боль, то ли вновь дает о себе знать недавнее приключение. В голове каша, и выудить из нее хоть одну внятную мысль просто не удается.

— Это благодарность, — наконец-то выдыхает Рик, преодолевая еще один сантиметр между ними. Губы едва касаются рта Диксона, но даже от этого перехватывает дыхание. — Только руки, ничего больше.

Одолжение? Но Диксону не нужны никакие подачки. Внутри неприятно холодеет, словно кто-то заливает в кишки жидкий азот. Он уже открывает рот, чтобы высказаться, но Рик кладет руку на ширинку, и все мысли просто пропадают. Есть какой-то удивительный баг в этой Игре, как с болью, так и с противоположным ощущением: все это бьет настолько сильно, что не дает думать больше ни о чем.

Дэрил тихо выдыхает, чувствуя прошивающее позвоночник возбуждение. Встает практически тут же, даже сил не нужно для этого прилагать. Из-за чего хочется сквозь землю провалиться. Теперь все его слова становятся не более чем глупость. А с другой стороны… Пускай Граймс не хочет, но Дэрил-то заслужил.

Он вновь мелко вздрагивает, поднимая глаза на Рика. Дышит прерывисто, пытаясь отвлечься от руки, пока еще только разбирающейся с застежкой джинс. Если так пойдет и дальше, Граймс даже не успеет прикоснуться. Хочется чего-то еще, чтобы все было не так однобоко, чтобы было… Диксон сам не понимает, но в груди болезненно ноет, а возбуждение слегка спадает.

Губы Рика так близко. Ему нужно преодолеть всего ничего, чтобы прикоснуться к ним, ощутить эту плоть на своих. И Дэрил осторожно, боясь, что его вновь оттолкнут, делает этот маленький шажок. Он так и замирает, едва прикасаясь к чужим губам, но при этом сходя с ума от ощущений. Плотные, упругие, так и хочется облизать. Но Диксон не делает этого, чувствуя, что Рик просто не хочет.

Он вновь отстраняется, так и не попытавшись даже проникнуть между приоткрытыми губами. Но на кое-что наглости хватает. Он тоже прикасается к чужой ширинке: не так, как Граймс, а осторожно, легко, едва ощутимо, готовый в любую секунду отпрянуть. Но Рик слегка кивает, улыбается ободряюще. Его рука прикасается к шее Дэрила, большой палец скользит по коже, чуть ли не подводя к черте.

Стыдно, как же чертовски стыдно. Хочется спрятать хоть где-то пылающее лицо, но в то же время довести удовольствие до пика, своего логического конца. Когда Рик еще позволит? Хотя о чем он. У них же безумно много времени…

Дэрил вновь медлит перед тем, как осторожно сжать мужчину, бережно обхватить его твердеющий член. Да, Рику тоже нравится. Но в этот раз Диксон не списывает это на свой счет. Игра, во всем виновата Игра.

Более громкий стон Граймса теплым дуновением касается губ Дэрила, согревая их, застывая на них, словно печать удачи. И Диксон смелеет, действует увереннее, пытаясь использовать все, что знал. И все же рук недостаточно. От ладоней становится практически больно, грубая кожа, словно наждачка, проходится по гиперчувствительной головке, заставляя шипеть уже от боли, и слюна делу практически не помогает. Рик тоже кривится от похожих ощущений, и можно было бы все же потерпеть, довести дело до конца, но Дэрил слишком хочет сделать приятное, да и самому испытать что-то новое.

Он сощуривается, подталкивая себя наверное к глупейшему решению в своей жизни. Он как глупый подросток, что цепляется за влюбленность к девчонке, которая не обращает на него внимание, позволяя только решать ее вопросы. Мозгом-то Дэрил это понимал, а чем-то совсем другим — нет…

— Что ты..? — спрашивает Рик, когда Диксон опускается на колени.

Лучше бы молчал, Дэрил и так не уверен в том, что делает. Мог и зубами задеть. В рот скользит головка, надавливая на язык, и он не может не поморщиться от вкуса. Определенно не то, что следовало совать в рот. Зубы все же царапают чувствительную кожу, и Граймс в отместку бьет его по голове, вновь, отвешивая такой обидный подзатыльник.

— Осторожнее!

Можно было бы и откусить член, чтобы неповадно было, но… Диксон молчит, пытаясь подстроиться, скрыть зубы за губами, пропустить член глубже. Зря старался. Хватает всего одного движения, и рот наполняет отнюдь не приятная жидкость, которую он поспешно сплевывает на пол. Однако с языка привкус не сходит. В мозг забирается мысль о том, что какой-то бедный программист пытался разобрать на составляющие вкус спермы, чтобы ввести ее в игру. Так глупо… Дэрил сгибается, чувствуя, как тело содрогается в искреннем приступе смеха, а в уголках глаз скапливаются слезы, и как-то резко становится плевать на собственное возбуждение, которое очень быстро уходит. Он, блядь, только что отсосал человеку, который клал на него огромный болт, и угорал над программистом. Как был идиотом, так и остался.

— Эй, что случилось?

Дэрил сбрасывает с себя чужую ладонь, поднимая красное от смеха и слез лицо. У него истерика, что, не видно? Смех пробирает еще сильнее. Похоже, Дэрил действительно чокнулся.

— Ты ублюдок, Граймс, — со смешком выдает он, когда возвращается способность говорить. Смех уходит, приходит холодная отрешенность, словно ему удалось сбросить стягивающие его оковы. — Что тебе на самом деле нужно? — серьезно спрашивает он.

— О чем ты?

— Я думал, что ты попытаешься сесть мне на шею, чтобы выжить в Игре. Но ты и сам неплохо справляешься. Так еще раз. Что тебе нужно от меня?

Рик выглядит ошарашенным, удивленным такой резкой перемене. Однако Дэрилу становится резко плевать. И так тошно от себя самого же. На губах до сих пор чужая сперма, он словно шлюха, что ищет хороший хер. Когда он превратился в это?

— Граймс, я тоже не совсем идиот. Не просто же так ты прицепился ко мне как клещ, продолжая таскаться за мной после всего этого дерьма.

Граймс нервно сглатывает, взгляд уходит в сторону. Пытается придумать легенду, но Диксон… он видит этого идиота насквозь. И то, что он видит, ему не очень-то и нравится.

— Так ты тоже позволяешь мне находиться рядом с собой, — пытается атаковать Граймс, — даже после того, как я изнасиловал тебя. Не каждый так поступит.

Дэрил пожимает плечами, холодно смотря на мужчину.

— Все просто, Граймс, и ты все это давно понял. Я хочу тебя трахнуть, — вскинув голову, говорит он, ничуть не напрягаясь из-за собственного признания. — Все.

А Граймс, похоже, окончательно теряется, закусывает губу. Шах и мат, Дэрил победил, Шалтай-Болтай свалился со стола.

— Так что тебе нужно, Граймс?

========== Отравленное яблоко ==========

В помещении повисает тяжелая, давящая тишина, в которой слышно даже дыхание, с тихим свистом вырывающееся через нос. Они все так же стоят напротив, напряженные, как будто готовые напасть друг на друга. И на самом деле они оба были на грани того, чтобы совершить это. Любое движение глазных яблок, каждого мускула в желании уловить ложь. Время тянется слишком долго. И с каждой секундой Дэрил хмурится все больше и больше. Влажные пальцы сжимаются в кулак, на руке распухает вена. И не остается никакого намека на ту неловкость, осторожность, что была совсем недавно, разве что капелька спермы, повисшая на кончике волос Диксона.

— Я не знаю, — тихо произносит Рик, поднимая на Дэрила честный взгляд. — Я просто в ужасе от этого места. И я… честно, просто не понимаю, что мне делать. Да, у нас не все просто, но кто сказал, что с кем-то другим будет лучше, что они не сделают чего-то… Я верю, что мы с тобой сработаемся.

Дэрил раздраженно кривится, ничуть не удовлетворенный ответом. Если бы ему было пятнадцать или он был бы влюбленной бабой… Граймс, следовало лучше стараться.

— Ты меня совсем за идиота принимаешь?

Взгляд Рика бегает по помещению, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но нет, он в тупике, и это дает Диксону однозначный ответ. Ублюдок что-то скрывал. А Дэрил ненавидел тех, кто обманывает его. Он сильно толкает мужчину в грудь, заставляя споткнуться о стол и с грохотом свалиться на «диван». Диксон тут же оказывается сверху, прижимает его к холодной поверхности, чувствуя, как под коленями прогибается щит. Согнутый локоть упирается в крепкую шею. Ему нужно немного, чтобы лишить Рика дыхания, но он все равно медлит, дожидаясь ответа.

— Так что ты мне скажешь, Граймс? — сверкая глазами, интересуется он, приближаясь к чужому лицу. — Что тебе нужно?

Под рукой дергается кадык, когда Рик шумно сглатывает.

— Мне не…

— Не ври мне, блядь!

Дэрил надавливает на глотку, вырывая из Рика приятный, хрипящий звук. На губы вылезает хищная улыбка. Никто не смел наебывать Диксона, никто. Он практически не чувствует, как чужие пальцы впиваются в плечи, царапая их, пытаясь заставить остановиться. На краю сознания мелькает что-то, словно навязчивый жучок, забирающийся под кожу. Тело за мгновение цепенеет, и нет больше возможности ни сжать горло Граймса, ни отпустить. По телу проходит электрическая волна, за которой ничего нет…

Рик глухо стонет, вываливаясь из капсулы. Что произошло? Тело тут же сжимает в отвратительном спазме, заставляющем выворачивать все внутренности. Он дрожит, но не из-за холода, а пережитого страха. В голове мелькают не связанные друг с другом мысли, не дающие даже зацепиться за себя.

Больно щиплет плечо, и Рику необходимо пару невыносимо долгих секунд, чтобы осознать, что это лаборант что-то вколол ему. Медленно иголки покидают тело, датчики обвисают бесполезными щупальцами. А Граймс все не может прийти в себя. И даже не понятно из-за чего. Из-за того, что его вырвали из Игры или из-за пережатого шока? Дэрил что-то понял, осознал каким-то внутренним чутьем. Теперь Рик был в полной жопе. И все же что там произошло? Диксона слишком быстро переключило. Он стоял у него на коленях, принимая в свой теплый рот член Граймса, а затем этот вопрос, нападение. Какой-то баг в игре или Дэрил просто был психом?

— Что произошло? — хрипит он, поднимаясь на четвереньки.

— Поломка, — нервно произносит юноша. — Кажется, сгорело несколько процессоров. Игру восстановят только к завтрашнему дню. К сожалению, некоторые данные мы все же потеряем.

Рик облегченно выдыхает. Если удастся стереть этот разговор… В любом случае давно нужно было выдумать легенду для вот таких вот неожиданностей.

— А преступники? — тут же вновь напрягается Рик, вспоминая, что сейчас в тюрьме Андреа и никакой нормальной защиты.

— Не беспокойтесь, они не очнутся. Даже не заметят, что были какие-то перебои.

— Хорошо… хорошо. Значит, к завтрашнему дню?

— Минимум. Поломка серьезная.

Чем больше времени, тем лучше. Ему нужно подумать, хорошенько подумать. Иначе вся миссия полетит в унитаз. Дэрил оказался слишком непредсказуемым. И по поводу этого тоже стоило с кем-то поговорить, очень уж ненормальной оказалась реакция. Но с кем?

Безумно хочется оказаться дома, наконец-то в своей любимой квартире. И это чувство настолько сильно, что Рик не сдерживает себя. Вместо того чтобы привычно вернуться в офис, поговорить с начальством, подготовить отчет, сделать что-то, что действительно должен был выполнить, Граймс садится за руль автомобиля, сжимает в пальцах руль… Черт. Внутри как-то мерзко и противно. Он опускает голову на кожаную поверхность, рвано выдыхая. Если так продолжится и дальше, он просто не выдержит. Не для этого Граймс столько лет пахал. Эта Игра… даже думать о ней тошно. Но подсознание, как будто издеваясь, выуживает мерзкую картинку с Диксоном. Кровь, лужицей собравшаяся под его телом, отсутствие руки, страшные раны на животе, видные через разрезы на майке. Тогда Дэрил казался мертвым. И как бы Рик ни ненавидел его, он чувствовал жалость. А ведь знал, что стоит только этому чувству заползти в себя, как будет невозможно от него избавиться. Нельзя жалеть преступников.

Но вместо того, чтобы вспомнить о руке, вжимающейся в его горло, он вспоминает больной взгляд Диксона, когда тот замирает напротив, вглядываясь в его лицо. Никто никогда не смотрел так на него. И в этом было столько неправильного, что желудок сжимался. Черт. Что с ним происходило? Нужно было вернуть мозги на место.

Рик мягко поворачивает ключ, включает радио, ловя станцию, пытаясь хоть этим заглушить свои мысли. Становится немного легче. Дорога, любимая музыка наполняющая салон, мелькающие за окном дома и магазинчики. Он вернулся, и так легко поверить, что больше не нужно вновь окунаться в то дерьмо.

Он криво усмехается. Вернуться, чтобы Дэрил его вновь убил. Все же этот сумасшедший явно получал невероятное удовольствие от того, что приканчивал Рика. Что за странные наклонности? Но… это было ново. Как бы глупо это ни звучало. Даже забавно. Когда привыкаешь к собственной смерти, действительно начинаешь смотреть на все это иначе. Но это, конечно же, не значит, что Граймс испытывал симпатию к Дэрилу. Разве что чуть-чуть из-за его выживательной способности. Диксон действительно был свободным человеком, как бы глупо это ни звучало, и Рик завидовал ему.

Дом встречает привычной тишиной. Не смотря на то, что Рик уже пять лет живет один, он все еще не до конца обжился в огромной квартире на окраине города. Он купил-то ее только из-за того, что устал жить в гостинице, да и Карл отказывался туда ходить, говоря, что там неприятно пахнет. Тогда Граймс купил первую попавшуюся квартиру, только взглянув на счет. И таким образом стал обладателем этих хором, имеющих три комнаты, два туалета и, совершенно непонятно зачем, огромной кухни, на которой сам Граймс ни разу не готовил, предпочитая доставку. И только одно ему действительно нравилось здесь — огромное окно от самой стены и до пола, из которого открывался потрясающий вид на небольшой парк у самого дома. Он частенько сидел именно здесь, отвернув кресло от телевизора и просто смотрел, как загораются огоньки города, как освящаются искусственным светом кроны деревьев.

Дверь приветственно отходит в сторону, открывая взгляду просторный коридор и сумку, кинутую прямо посередине, из которой торчал уголок новенького планшета. Рядом модные кроссовки, что сейчас носила вся молодежь. На сердце тут же легчает, а на губы возвращается улыбка. Становится сразу же плевать на все, на дело, на Игру, на какие-то недочеты.

— Карл?! — зовет он, заглядывая в комнату.

Подросток действительно оказывается здесь, в кресле Рика. На стеклянном столике раскрытая коробка с пиццей, к крышке которой прилип сыр, рядом бутылочка пепси. Из динамиков стереосистемы льется какая-то современная музыка, которая, естественно, не очень устраивает самого Граймса, но тот молчит, не желая портить отношения с сыном.

В груди слегка ноет, когда Рик понимает, что Карл снова подрос. Волосы уже не такие короткие, как раньше, да и лицо уже начало терять детские черты, все больше походя на его. А Карл медленно поднимает голову от книги, которую читал, позволяя рассмотреть на своем лице всю смесь эмоций: удивление, счастье, замешательство, стыд.

— Привет, пап, — бормочет мальчик, заставляя себя не встать и не повиснуть на шее отца. Это уже не соответствует его возрасту. — Ты не против? Я не знал, когда ты вернешься.

— Ты же знаешь, что нет, — мягко говорит Рик, подходя поближе, чтобы потрепать его волосы. — Тебе нужно подстричься.

— Хоть ты мне не надоедай с этим. Лори тоже… — Карл останавливается себя, виновато прикусывает губу, неуверенно смотря в лицо.

Как будто все произошло так недавно. Карл все еще опасается из-за их отношений, хотя Рик уже давно пережил этот разрыв.

— Твоя мать права. Как дела у Джудит?

— Все хорошо. Она хотела прийти со мной, но сам понимаешь… Скоро она сама сбежит из дома, Лори не сможет всегда удерживать ее. Да и ей не до нас с Джуд.

Да что у них, черт возьми, там происходит?

— Ты же знаешь, если что…

— Знаю. Но пока все нормально. Шейн с Лори ругаются постоянно, но пока это не выходит за границы. Да и Джудит определили в частную школу, она оказалась гением. А я у тебя пока живу. На самом деле уже дня три.

— Мать-то хоть предупредил?

Карл кивает головой.

— Ей все равно. Я уже достаточно взрослый мальчик, — хмыкает он. — Да и к экзаменам мне нужно готовиться. А там это невозможно. Шейна опять уволили с работы…

Так вот из-за чего потребовались деньги. Уолш опять пролетел из-за своего отвратительного характера. Чего и следовало ожидать. Он не командный игрок, а в их реальности такие просто не выживали.

— Тебе деньги нужны?

— Нет. Я тут на подработку устроился. В кафе рядом, так что карманные у меня есть. К тому же это опыт, будет легче попасть в университет.

И все же Рик удивлялся, насколько же его сын взрослый для своих пятнадцати лет. От этого было немного грустно. У него практически не было детства, все прошло в их с Лори разборках, а затем и в разводе. Но он хотя бы не стал жестким.

Карл вновь утыкается в книжку, быстро пробегает взглядом по строчкам. Это Рик тоже любил в сыне. Была у него странная страсть к печатной продукции, к запаху бумаги и типографской краски, Карл впитал в себя эту любовь, идя по его стопам. И пускай из-за этого приходилось выкладывать немаленькие суммы, но Граймс пока был способен позволить себе это.

Он устало опускается в свободное кресло, вытягиваясь в нем. Так даже лучше. Рик любил, когда сын был рядом, так он ощущал себя живым, как будто не зря прожил жизнь. Он мог гордиться.

— Карл, — снова завет он, отвлекая мальчика.

Тот недовольно поднимает взгляд, но ничего не говорит, готовый выслушать.

— Рабочая ситуация, — глаза мальчика тут же загораются интересом. Рик любил играть с ним, предлагая ситуацию, которую нужно было разрулить. И очень часто советы Карла оказывались очень дельными. — Тебе нужно втереться в доверие, предотвратив лишние вопросы. Твои действия?

— Изучу дело, — тут же отвечает он. — Найду достаточно удаленное событие, на котором присутствовал этот человек — вечеринку, банкет, похороны. И скажу, что мы познакомились там, но он, наверное, не помнит меня, так как было много людей. Подкину фактов, которые полностью убедят его. Так я вотрусь в доверие, как свой.

А ведь это идея. Причем очень хорошая идея, которую можно было бы использовать. Рик тут же тянет планшет со стола, вводя пароль для входа в систему. Из этого могла бы получиться рабочая легенда, которую можно будет в случае использовать. Лишь бы последние минуты обнулились.

— Могу я тоже задать вопрос? — неожиданно неуверенно спрашивает юноша.

Карл никогда не интересовался делами Рика, быстро поняв, что все это было засекречено. Неужели он забыл…

— Конечно. Но не обещаю, что отвечу.

— Мы тут со знакомым обсуждали нашу систему правосудия. А точнее, Игру. Скажи, что ты думаешь?

Сложный вопрос для подростка. Но это же Карл. Так что Граймс не особо удивляется. Его мальчик всегда интересовался странными вещами.

— Это прорыв. Раньше было тяжелее, когда приходилось всех содержать в тюрьмах, на которые уходили наши налоги.

— Но разве это не гуманнее?

— О чем ты? — не понимает Рик. — Раньше они были заперты в тесных камерах, а теперь у них есть целый мир, в котором они могут жить. И только от них зависит, как они будут это делать. Это как отдельный остров.

— Но разве честно отправлять на остров убийц вора, который украл еды для своих детей? Я утрирую, но ведь в практике случались такие вещи. Так не говорит ли это, что система несовершенна?

По телу ползет неприятный холодок. Уж слишком знакомые слова звучат изо рта его сына.

— Ты ведь не связался…

— Нет, — тут же обрывает его мальчик. — Просто я действительно хочу понять. Я читал историю, и всегда преступники получали по заслугам. Украл — 2 года, убил — 10 лет или пожизненное. Но их не равняли, как мы.

Граймс выдыхает. Тяжело убеждать ребенка в том, что сам не до конца понимаешь. Им все стройно так рассказывали, но это… так тяжело повторить то, что тебе когда-то говорили, и сделать это так же убедительно.

— Человек, который совершил одно преступление, совершит и другое. Это доказанная статистика. Раньше на улицах было опасно, а теперь мы можем спокойно гулять по ночам, не опасаясь того, что нас убьют.

— Хорошо, — соглашается мальчик, вновь уходя в книгу.

Вот так вот все обычно и происходило. Карлу не нужно было до конца что-то доказывать, он все равно принимал свое решение, пускай и не всегда верное. Но в отличие от многих, он учился на ошибках.

Рик вздрагивает, когда планшет вибрирует в его ладони, высвечивая на экране уже знакомое лицо. Он кидает быстрый взгляд на Карла, проверяя, увидел тот или нет. Но мальчик слишком поглощен книгой. И Граймс переходит в другую комнату, подальше от чужих ушей. Он еще не говорил сыну о том, что встречается с кем-то, и пока не собирался это делать. Нужно было подождать, пока все устаканится, а потом уже беспокоить мальчика. Кто знает, как он примет все это.

— Здравствуй, Андреа, — негромко говорит он, улыбаясь в экран. И тут же предупреждает: — Карл рядом.

Женщина тяжело выдыхает, но кивает, тоже сбавляя громкость.

— Я как услышала, что ты освободился, побыстрее решила дела. Как насчет провести ночь вместе?

Рик закусывает губу. Карл здесь, он не сможет привести Андреа к себе.

— В ресторан? — предлагает он, не уверенный в собственном решении.

— С удовольствием. Забронируй столик на восемь. А я пока сделаю из себя конфетку, что даже ты ахнешь. До вечера, сладкий.

Рик устало прислоняется, вытирает трясущейся рукой выступивший пот со лба. И почему он не может рассказать Карлу? Тот достаточно взрослый, чтобы понять. Да и с Лори они уже очень давно не вместе. Но все равно все внутри встает против. Это произойдет, когда он будет готов.

А Карл как будто и не заметил, что Рик куда-то уходил. Даже голову не поднимает, когда мужчина усаживается в свое кресло. Впрочем, это и к лучшему.

Он был чем-то занят до того, как его прервал звонок. Точно! Рик находит взглядом уже знакомый файл с переработанным досье. Вообще-то Граймс не лазил в базу, чтобы открыть полное дело Диксона, хватало и той сокращенной версии, которую ему дали для проекта. Но теперь все же стоило познакомиться лучше с этим мужчиной. Ему нужна сущая мелочь, которая даст зацепку, от которой можно будет плясать. И тогда точно…

Ему приходится повозиться с базой, которая почему-то очень не хочет делиться информацией. Впервые у Рика требуют пароль повторно. Но наконец-то около сотни экранов оказываются на его планшете, подкрепленные видео и ссылками. И уже с первого предложения Рик увлекается, с головой погружаясь в информацию. Взгляд бегает по строчкам и практически тут же находит нужное. Как можно быть такими идиотами и как это могли пропустить? Руки нужно поотрывать информационному отделу. Они учились в одной школе. Как же… Черт. Пускай и была разница в три класса. А ведь Граймс совершенно не помнил его, что не удивительно. Из документов выходило, что Дэрил отучился там всего один год, потом они переехали в другой город. Но даже этого было достаточно, чтобы хорошо сыграть. И придумывать практически ничего не нужно было. Граймс даже не читает дальше, закрывая файл. Удача была на его стороне!

— Кстати, — неожиданно подает голос Карл. — Тут что-то тебе пришло. Я не стал вскрывать.

Мальчик подскакивает, скрываясь в коридоре, и возвращается уже с небольшим конвертом.

— Кто принес? — тут же спрашивает Рик, принимая письмо.

— Не знаю. Лежало под дверьми.

Граймс медлит, прощупывая внутренности. Но не похоже, что там может быть хоть что-то опасное. Просто тонкий листок. Однако кто сейчас посылает записки? Это настораживало даже сильнее, чем дешевая бумага, из которой был собственноручно склеен конверт. Но все же он подцепляет край ногтем, медленно отдирая бумагу, чтобы заглянуть внутрь. Действительно, там только небольшая бумажка, точнее, заляпанная жирными пятнами визитка от стриптиз-бара. Рик морщится, откидывая ее. Чья-то шутка? Если так, то она очень глупая.

Однако визитка не уходит из головы. Рик не бывал в подобных местах, в последнее время они не пользовались популярностью. Оно и понятно, почти все постоянные посетители давно уже в Игре, а честному человеку там делать нечего. Разве что молодежь, а точнее парни, которым только стукнуло восемнадцать, стремились посетить подобные заведения, конечно же в итоге разочаровываясь. Но зачем это Граймсу?

— Будь осторожнее, — на всякий случай предупреждает он сына.

— Ты же сам сказал, что стало безопасно.

Граймс кривится, признавая свою ошибку.

— Не все преступники пойманы. К тому же ты знаешь, чем я занимаюсь, так что не заставляй меня волноваться.

Карл едва заметно кивает, тут же мрачнея. Но Граймс не мог оставить все так. Внутри росло нехорошее предчувствие. Сначала сообщение на работе, затем этот конверт. Кто знает, кто это может быть. А если Мерл, который прознал про братца… Об этом даже думать не хотелось. Но если Диксон сам выйдет на него… Главное, чтобы не пострадал никто из близких.

Встреча с Андреа уже не кажется такой уж хорошей идеей. Нужно было остаться с сыном, проследить, что все хорошо. Но и женщину он сейчас не может так просто бросить. Поэтому, еще раз сказав мальчику про осторожность, он направляется на встречу. Однако на языке остается неприятный привкус, не дающий в полной мере восхититься образом женщины, заставляя бросить только скупой, неловкий комплимент. Разговор не клеится, Граймс постоянно прокручивает в голове случившееся. Кто-то явно хотел до него добраться, но кто, и почему он действует так тайно? Если та визитка была приглашением к встрече, почему не написаны время и дата? Слишком много вопросов и ни одного ответа.

— Что случилось? — напряженно спрашивает Андреа, пытаясь поймать его взгляд.

— Ничего, — неловко врет Рик, растягивая губы в успокаивающей улыбке. — Знаешь, мы сегодня с Карлом обсуждали систему «Игра».

Неудачная тема, слишком неудачная. И судя по затухающим огонькам в глазах женщины, по губам, сжатым в тонкую ниточку, он прав. Нужно бы отвесить себе затрещину.

— Здесь нечего обсуждать, — отрезает она. — Твой сын должен просто понять, что это хорошо.

— Он подросток, — пожимает плечами Граймс, пытаясь хоть как-то развеять напряженную обстановку. — Для него такие вопросы нормальны.

— Не нормальны! Правительство делает все, чтобы нам жилось хорошо. И эта система лучшее из введений.

— Но ведь возможны ошибки, — мягко припоминает Рик. — Я нашел ошибку в отчете…

— Нет! — слишком громко говорит Андреа, опуская приборы на стол. — Ошибок быть не может. Система идеальна и гуманна. — Но тут же она берет себя в руки, улыбается наигранно, мягко добавляя: — Давай не будем об этом. Я слишком устала от работы, чтобы еще и здесь говорить об этом.

— Хорошо.

Однако внутри остается неприятный осадок. Словно… словно его очень уж хорошо наебывали. И не кто-то, а Андреа в том числе. Рик ненавидел, когда ему врали. Лори хватило на всю жизнь. И если… Он до боли сжимает в ладони вилку, пытаясь вернуть мыслям порядок. Этого не может быть, Андреа слишком хорошая, она не будет обманывать его.

— Слушай, — вспоминает Рик. — Можешь мне немного по работе посоветовать? — Женщина недовольно смотрит на него, но все же слегка кивает, позволяя задать свой вопрос. — Так как ты, по сути, в курсе дела, мне не к кому больше обратиться. Объект начал вести себя очень… неадекватно. Даже для себя.

— Тебе просто кажется, — отмахивается она, отпивая вино из бокала. — Они преступники. Пойми, у них совершенно извращенная психика. Не ожидай от них такой же реакции, как и у обычных людей.

И все же ее слова не успокаивают его. Ему нужно было еще одно мнение. Но у кого спросить? Не стольким людям он мог доверять. Граймс снова погружается в тяжелые мысли, не слушая о чем говорит его спутница. Не удивительно, что в итоге его посылают. Андреа легко его целует, укоризненно заглядывая в лицо. Он ее обидел. Нужно будет заказать букет цветов и коробку ее любимых пирожных. Это всегда действовало.

Он провожает взглядом удаляющуюся машину, снова погружаясь в тяжелые мысли. Это дело высосет из него все силы, не оставив ничего взамен. Нужно было заканчивать, а не наоборот, набирать больше клубков. Но кто же виноват, что они связаны между собой?

Рик тяжело выдыхает, проводя ладонью по лицу, стирая мелкие капельки заморосившего дождя. А он ведь даже этого не заметил.

Мимо медленно проезжает патрульная машина, следящая за порядоком в этом районе. Из окна выглядывает мужчина, окидывает Граймса неприятным, внимательным взглядом и вновь скрывается в салоне. Машина едет дальше, скрываясь за поворотом.

Несмотря на отвратительную погоду, Граймс решает все же прогуляться до дома пешком, не вызывая такси. К тому же здесь не очень далеко. За час дойдет. Зато сможет собраться с мыслями, а то в голове настоящая каша, в которой ничего не понятно. Если так пойдет и дальше, неожиданно окажется, что все ужасные, а Диксон хороший. Граймс тихонько усмехается. Вот это было бы полным абсурдом. Вот кто у них не пушистый одуванчик, так это Дэрил. Такого гаденыша еще поискать придется.

В лицо бьют мелкие капельки дождя, стекающие вниз, мочащие воротник белой рубашки и пиджак. Вода уже давно намочила носки, проникнув в выходные туфли. Но даже это не заставляет изменить своего решения. Рик слишком соскучился по реальному миру. А ведь завтра вновь в Игру.

Может, когда он закончит с Дэрилом, все изменится. И не нужно будет отвечать на слишком опасные вопросы.

— Рик.

Граймс чуть ли не подпрыгивает, когда локтя касаются чужие пальцы. Он не заметил, как над головой появился светлый зонтик с голограммой чистого солнечного неба. Надо же было так задуматься. И все же Кэрол обладала странной способностью подбираться самым незаметным образом. Уже не в первый раз она пугала его.

— Привет, — слегка улыбается он, разглядывая женщину. — Ты где-то здесь живешь?

— Да, в этом районе. Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Да вот… — невнятно пожимает он плечами. Сказать ему нечего, да и Кэрол его не спрашивает.

Она странно выглядит в обычной одеждой, без этого белого халата. Как будто становится еще незаметнее. Почему-то вспоминаются ниндзя из глупого комикса Карла, но да, она походила на них. Разве что прыгать так же не умела.

— Проводишь меня? — тут же спрашивает она, не давая отказаться. — Сейчас уже поздно, нехорошо женщине гулять по улицам одной.

— Но безопасно же.

Ага, сам говорил Карлу о том, чтобы тот был осторожнее, а женщину до дома провести влом. Даже не то чтобы влом, просто Рик хочет побыть один, подумать, насладиться городом, а не разговором. Да и Кэрол он не знал, и не стремился узнать. Обычная коллега Андреа, немного странноватая, но ничего особенного.

— Не так уж и безопасно, раз нам до сих пор нужна полиция, и ежедневно в Игру сажают одного-двух человек.

Что же. Рик галантно предлагает руку, за которую женщина цепко хватается. От прижавшегося бока становится слишком горячо. Нет, она конечно же симпатичная, но не во вкусе Рика. Граймс предпочитал женщин помоложе.

— Как работа? — интересуется она, хотя должна знать, что это засекреченная информация.

Рик пожимает плечами.

— Нормально. А у вас?

— Тебя, — поправляет его Кэрол. — Не нужно ко мне на «вы». Но моя работа плохо, очень плохо. Мало того, что всех заключенных погрузили в кому из-за того, что кое-кто возомнил себя Богом, так еще мне приходится чуть ли не каждый день спасать заключенных от смерти из-за того, что кто-то залез им в голову.

Граймс потрясенно выдыхает. Пытаясь переварить информацию. Так… искренне, беззаботно она говорит о страшных вещах. И в то же время похоже вот он, человек, с которым Рик мог поговорить. Но насколько можно ей доверять?

— В смысле?

— Не притворяйся идиотом, Рик. У тебя это не получается, — тут же фыркает она. — Они пытаются взять под контроль умы заключенных. Зачем это им нужно, не знаю, но может они попытаются контролировать и нас. Не зря же пытаются ввести чипирование людей.

— Ты против чипирования? — тут же глупо цепляется Рик.

Кэрол неожиданно мягко смеется, поглаживает рукой его запястье, словно пытаясь успокоить его. И ей, это как ни странно, удается.

— Конечно же. У каждого человека должно быть право на личную жизнь. Очень скоро жизнь изменится, и не к лучшему. У нас уже забрали свободу, за ней пойдет индивидуальность.

— Но это же поможет быстрее находить преступников.

— Ты хоть читал дела тех бедняжек, что попали в Игру? — интересуется она. — Из-за некоторых дел хочется плакать. Но у всего есть цель.

— О чем ты…

— Ни о чем, дорогой. Ни о чем. Но ты, кажется, хочешь меня о чем-то спросить.

Слова прилипают к горлу. Кэрол слишком сообразительна, подозрительно это. Не может ли она… Хотя за то, что она ему говорит, ее давно должны были упечь в психушку. Так что Рик теряет? Ничего. Это просто вопрос. А там уж ему судить, принимать ли ответ Кэрол.

— Есть один человек в Игре. Он с какого-то момента изменился…

— Произошло после того, как ты побывал у нас? — тут же спрашивает Кэрол.

Ее лицо все так же безмятежно спокойно, что заставляет усомниться в ее адекватности. Но все равно в груди тяжелеет, а по спине пробегает холодок. Он словно должен узнать что-то, что изменит его жизнь.

— Да, — хрипло выдавливает из себя Граймс.

— Ему в мозг залезли, — пожимает плечами Кэрол. — После того, как ты ушел от нас, один из заключенных чуть не умер из-за неожиданного сердечного приступа. Думаю, ты работаешь с ним. Будь осторожнее. Чужое вмешательство в код никогда не проходило хорошо. — И тут же грустно добавляет: — Бедный мужчина. Столько на его голову свалилось.

— Это преступник.

— Как скажешь, — тут же сдается она.

Между ними повисает тишина, но она не давящая, а какая-то спокойная. Кэрол все так же легко улыбается, словно выполнила свою миссию, вывернув Граймс мозги наизнанку, а Рик… Граймс пытался переварить. Конечно же это был бред. Кэрол пора пройти психиатрическое исследование. Но что если в ее словах есть доля правды. Не зря же так нагло усмехался тот мужчина, говоря, что теперь Диксон будет сговорчивее. Что они испортили?

Черт. Даже если это так. Граймса это не должно волновать. Они преступники и заслужили этого. Правительство не сделает ничего такого, чтобы навредило обществу.

— Вопрос в том, — произносит она, замирая на крыльце, протягивая Рику свой зонт. — Зачем это нужно? Ведь все должно приносить пользу, как этот зонт. Возьми его, Рик. Можешь не возвращать.

Теперь Рику есть что обдумать. Он словно зомби бредет по улочкам, обходит лужи и прохожих и думает, думает, пытаясь уложить все полученные знания по полочкам. Однако те сваливаются, словно грязное белье на пол, превращаясь в крайне неприятную и крамольную картинку. Что если все, чем Рик раньше жил — ложь? Этого просто не может быть…

***

В помещении повисает тяжелая, давящая тишина, в которой слышно даже дыхание, с тихим свистом вырывающееся через нос. Они все так же стоят напротив, напряженные, как будто готовые напасть друг на друга. И на самом деле они оба были на грани того, чтобы совершить это. Любое движение глазных яблок, каждого мускула в желании уловить ложь. Время тянется слишком долго, давая однозначный ответ. И с каждой секундой Дэрил хмурится все больше и больше. Влажные пальцы сжимаются в кулак, на руке распухает вена. И не остается никакого намека на ту неловкость, осторожность, что была совсем недавно, разве что капелька спермы, повисшая на кончике волос Диксона.

Рик тяжело выдыхает, проводит по волосам подрагивающей рукой, приглаживая их. И поднимает свой ясный, уверенный взгляд на него.

— Мы учились в одной школе, — выдает Граймс. — Правда, не в одном классе. Ты меня, наверное, не помнишь, а вот я тебя хорошо, как и многие в нашей школе. Я восхищался тобой. И ты мне… будем честными до конца, нравился. Я хотел подойти к тебе, но струсил, а потом ты исчез. Когда я увидел тебя там, в руинах, борющимся с тенями, я сразу же узнал тебя. Ты вообще не особо изменился. И подумал, что это будет здорово, наконец-то исправить свою ошибку. Но теперь… — Рик вновь всклокочивает волосы на затылке, ставя их дыбом. — Я уже не знаю, чего хочу больше: попытаться докопаться до тебя или бросить к черту.

Дэрил опешил. Такого он точно не ожидал. Школа… Там было столько людей, что Диксон действительно не помнил всех, особенно Граймса. Тогда его такие люди не особо интересовали. Но если это правда… все сходилось.

— Не наебываешь меня? — подозрительно спрашивает он.

Но Граймс выглядит настолько уверенным, что странно усомниться в его словах. И все же…

— Если бы наебывал, сказал бы, что люблю тебя.

Болезненно колет где-то под ребрами, но Диксон быстро отбрасывает это. Он и не надеялся на что-то подобное, правда.

— И вообще скажи, много ли людей здесь будут таскать бесчувственную тушу мужика чуть ли не через весь город? Я все еще пытаюсь убедить себя, что ты не настолько дерьмовый человек, Диксон. Не разочаруй меня.

Чужие слова больно бьют по затылку, как и та обидная затрещина, которую дали практически ни за что. Дэрил тяжело стонет, усаживаясь на корточки. Внутри становится как-то тяжело и неприятно, словно он совершил ошибку. Он так хотел выпустить эмоции, а теперь… Ни черта у него не получалось. Почему?

Дэрил сжимает подрагивающие пальцы, пытаясь успокоить противную дрожь. Тело ноет, словно небольшой всплеск эмоций забрал все силы. Граймс присаживается рядом на колени, прикасается к плечу, заставляя посмотреть на себя.

— Тебе тяжело, — проникновенно говорит Граймс, убаюкивая низким, приятным голосом. — То, что ты пережил, ужасно. И только из-за того, что ты сделал, я еще здесь. Каждый раз, когда я готов уйти, ты оказываешься не таким уж и долбоебом.

Диксон вздрагивает, когда к щеке вновь осторожно прижимается чужая ладонь. В глазах Граймса светятся непонятные огоньки, он едва улыбается.

— То, что ты сделал для меня, просто невероятно.

Горячие губы прижимаются к его лбу, оставляя на коже незримую обжигающую печать. Дэрил замирает, понимая, что окончательно пропал.

========== Ложе для Золушки ==========

Дэрил не любил копаться в прошлом, вспоминая все те ошибки, что успел совершить. Особенно тяжко было до Мерла, когда Диксон, предоставленный самому себе, пытался мстить всем вокруг, чаще калеча себя же. Он переходил все возможные границы, нарушал все правила, чувствуя, как жизнь толчками наполняет его тело. Удивительно, что его не упекли в тюрьму еще тогда. Но только трахая очередную девчонку на заправке или воруя на спор какую-то хрень в магазине он ощущал себя хоть немного счастливым.

Диксон был одиночкой. Не из-за того, что его не любили. Хотя это тоже сыграло свою роль. Но у любого изгоя есть пара-тройка людей, которые будут с жалостью смотреть на него и пытаться использовать. Когда Дэрил подрос, вытянулся, превратился из несуразного гадкого утенка в подростка, к нему потянулись, и не только девчонки, но и парни, что использовали его, подбирая девчонок, которых трахнул или не собирался трахать Диксон. Было даже несколько ребят из тех, кто показал, что удовольствие можно получать не только от женщин. И вот об этом Дэрил никогда не жалел.

Любимый человек? Нет, у юноши такого не было. Пока сверстники переживали первую любовь, он пытался привыкнуть к брату. И как-то это ушло на второй план, позволяя Диксону всегда размышлять трезво. Но камень, подкинутый в воздух, рано или поздно ударит по затылку.

Диксону до сих пор не хотелось верить в то, что он испытывает что-то большее, нежели обычное желание заняться сексом. Однако… Его мозги начали уже отключаться, давая просто невероятный откат. Снежный ком разросся, угрожая просто придавить его своим весом, обещая серьезные проблемы в будущем.

Дэрил свешивается вниз, внимательно смотря на Рика. Тот только уснул, его лицо разгладилось, вновь становясь холодно-отрешенным, левая рука покоится на животе, слегка сдвинув край майки вверх, открыв взгляду бледный подтянутый живот, до которого хочется дотронуться, ощутить теплую, упругую кожу под пальцами. Скользнуть к маленькой выемке пупка, пощекотать его, лизнуть.

Вместо этого Диксон тихо спускается вниз, хотя отлично знает, что Граймс не проснется. Но все равно, есть что-то сокровенное в том, чтобы сделать все максимально тихо. Хотя то, что он задумал, нельзя сделать бесшумно.

Вместо тяжелого арбалета Дэрил берет браунинг, который к тому же занимает мало места и не требует сложной перезарядки. Если случится что-то неожиданное, он сможет ответить. Но все же Диксон рассчитывал, что все пройдет тихо. Главное, чтобы Рик все так же спал.

Пускай у Дэрила практически не было опыта в отношениях, но он отлично осознавал, что в принципе должен делать две вещи: комплименты и подарки. С грамотными подкатами было не так сложно, он умел очаровать любую бабу парой фразочек. Но с подарками сложнее. Диксону просто не нужно было раньше думать об этом, пару бокалов недорогих коктейлей, и красавица была его. У Дэрила был даже «золотой» период в жизни, когда он привлекал богатеньких женщин, падких на молодую кровь. Тогда подарки дарили ему, и они с Мерлом жили за счет подачек не самых красивых, но самых обеспеченных дамочек. Дэрил не стеснялся того, что был шлюхой, но спроси его кто об этом напрямую, непременно получил бы в рожу. И пускай в этом не было ничего плохого. Он не выпрашивал ни денег, ни подарков, просто трахал состоятельных женщин так, что те были готовы на все, лишь бы эта встреча повторилась. Кто же виноват в том, что он настолько искусен? И все же этот «счастливый» этап продлился не долго. Не из-за того, что Дэрил стал уродом и перестал привлекать женщин, нет, просто Мерл нашел для себя достойное занятие. И старый способ заработка Дэрила стал слишком нежелателен.

Придумать, что же сделать для Граймса такого, чтобы тот переменил свое решение, было не так уж и просто. Но ответ пришел одной из ночей, когда Рик уже уснул, а Дэрил тупо пялился в потолок. Оказалось все так просто. Ну, на первый взгляд. То, как это окажется на самом деле, он узнает только сейчас.

Подходящую доску он присмотрел уже давно, когда они с Риком в очередной раз возвращались с вылазки. Она была подходящей толщины, размера, нужно всего лишь немного поработать над ней, и можно будет использовать.

Диксон, не особо запариваясь из-за чистоты, усаживает задницу на холодный грязный бетон, подтягивает к себе доску и достает нож. Для себя Дэрил бы не стал так стараться, но здесь ему нужно произвести впечатление, поэтому он прикусывает кончик языка и счищает ножом сучки и присохшие кусочки грязи. Острое лезвие соскакивает с коры, палец легонько колет, на коже тут же выступают алые капельки крови, впивающиеся в сухую древесину. В ране поблескивает белая кость, а может Диксону это просто кажется, но все равно становится паршиво. И вроде бы ничего обычного, легкий порез, но по телу проходит мелкая дрожь, заставляющая замереть.

Под закрытыми веками мелькают тошнотворные картинки. Адская боль, взрывающая мозг, кровь, горячими ручейками стекающая вниз, отделяющаяся от костей плоть и лица, жадные, голодные, облизывающиеся от наслаждения. Они ели его, словно вкуснейшую пиццу, заставляя смотреть на это, вдыхать запах собственной горелой плоти. И это не прекращалось. Они отрезали кусочки на один укус, снова и снова мучая ножом, и только потом, когда Дэрил уже выл от боли, мечтая избавиться от этого адского ощущения, ему отрезали руку, так издевательски долго делая это.

Дэрил закашливается, неожиданно осознавая, что все это время не дышал. Пальцы до боли сжались в кулак, зажимая в ладони рукоять. Нехило его так вштырило только от вида крови. Он зябко ежится, желая только обхватить себя руками, забиться в какой-то уголок и дать себе немного отдохнуть. Слишком много за эти несколько дней, слишком. Сначала изнасилование, потом это… Казалось, что его психика просто не выдержит, и он вновь сорвется. А ведь у него даже руки трясутся, как у наркоши.

Глухой нервный смешок срывается с губ, растворяясь в коридорах. Напряжение скапливается внутри, пульсирует там, разрастаясь, словно раковая опухоль. Но Дэрил давит его, привычно загоняет глубже, зная, что потом будет только хуже. Он по-собачьи встряхивает головой, пытаясь выгнать тяжелые мысли словно каких-то блох. Нужно взять себя в руки, нельзя вновь показывать себя слабым. Граймс, вот его нынешняя цель. И когда он добьется своего, он сможет сбросить все свое напряжение. Главное дотерпеть.

Дэрил слизывает кровь с руки, морщась от металлического привкуса. Вот и подарочек Граймсу с частичкой его. Диксон не верил в Вуду, но если это подействует, он не будет особо против. Он вновь возвращается к работе, наконец-то избавляясь от твердого сучка. Доска становится более-менее гладкой, конечно же, не идеально, но лучшее, что Диксон может предложить. Оттащить доску в бункер не так уж и сложно, скорее неудобно, особенно с недавно обретенным тремором. Дэрил обливается потом, расходуя практически все оставшиеся силы на то, чтобы поставить тяжелую деревяшку на трубы, но наконец-то работа закончена. Он оглядывает деяние своей руки. Вполне удобная койка, пускай на нее и придется забираться со стола. Зато Граймсу будет тепло и хорошо, да и Дэрил не будет на него наступать, когда спускается вниз. Вот только чего-то не хватает. Диксон закусывает губу, вновь рассматривая заляпанную кровью поверхность. Ну матрас Рик положит свой. Но… Дэрил тяжело выдыхает, понимая, что Граймс ему дорого обойдется. Кто же знал, что он начнет тратить деньги не на женщин… Брат бы точно это не одобрил. Но он далеко, и Диксон может творить любую хрень.

Очень быстро лежанка Рика обзаводится колючим полосатым пледом и жиденькой подушкой. Но зато теперь это больше похоже на кровать, по крайней мере, отличается от койки Дэрила только по цвету.

Диксон облегченно забирается на собственную полку, с улыбкой смотря на деяние своих рук. Что не говори, он хорошо постарался. Рик просто обязан это оценить, иначе будет настоящим ублюдком. Дэрил сонно зевает, прикрывая глаза. Он заснет на чуть-чуть, проснется и сможет увидеть реакцию Граймса. Только совсем ненадолго закроет глаза…

По телу проходит дрожь, заставившая его все же проснуться. Игнорируя тошноту и утреннюю слабость (как будто беременный, блин), Дэрил поворачивает голову. Граймса он не видит, но на новой койке сдвинуто покрывало, а это значит, что мужчина уже осмотрел нововведение, однако не стал осваивать его. Не понравилось? Диксон закусывает губу, хмурясь. Не офигел ли Граймс?

Громкий хруст сочного яблока заставляет его перевести внимание вниз. Он слегка свешивается вниз, в грудь болезненно вдавливается собственная рука, зато находится главная пропажа дня. Рик, словно примерный мальчик, устроился внизу, на своем хлипком матрасе, идеально выпрямив спину, то и дело откусывая кусочек сочного зеленого яблока. Вновь громкий хруст, губы влажно поблескивают, острый язык скользит по припухшей плоти, собирая остатки сока. В горле тут же пересыхает, безумно хочется перехватить ладонь Рика, склониться над ней, чтобы откусить яблоко, пробежаться языком по тонким пальцам, слизать кисловатые капельки. Диксон неосознанно облизывает губы, внимательно наблюдая за происходящим. Рука уже практически тянется к ширинке, чтобы сжать член.

— Доброе утро! — приветствует его Рик, как будто назло медленно облизывает липкие пальцы, заставляя Дэрила покраснеть.

Совсем не доброе. Диксон по-собачьи мотает головой, пытаясь избавиться от навязчивой картинки. Хотя пускай так, чем тот удушающий кошмар. Он лучше будет дрочить, чем пытаться справиться с панической атакой. Кстати о последней: от мыслей о Граймсе или сна, но тремор прошел, хотя бы пока.

Дэрил ловко спрыгивает вниз, выгибается, разминая мышцы спины. Нет, он не пытается таким образом продемонстрировать свое тело. Совсем. Однако Диксон краем глаза все же наблюдает за Граймсом, пытаясь уловить в его взгляде хоть капельку интереса. Но больше страсти в дохлой рыбе, чем в светлых глазах Рика. Диксон шумно выдыхает, сдуваясь. Вот и пытайся играть мышцами. Однако он все равно придерживает спину, расправляет плечи.

— Что это? — наконец-то спрашивает Рик, доедая яблоко.

— Кровать. Меня достало на тебя наступать, когда прохожу мимо.

Слова звучат слишком грубо, но Дэрил ничего не может с этим поделать. Он ведь старался, блядь, даже палец себе чуть не отрезал, а Граймс даже не обратил внимания на это. Все труды псу под хвост. Диксон стискивает пальцы в кулак, хочется взять и свернуть все это к черту.

— Серьезно?

Дэрил оборачивается и вовремя — как раз успевает увидеть, как вскочивший Граймс затылком бьется о трубы. Он прикрывает ладонью больное место, тихонько матерится, но больше ничего не делает, удивленно смотря на Диксона.

— Правда? — еще раз спрашивает Рик, как будто не веря его словам.

Дэрил расслабляет сжатые до боли кулаки, внутри становится тепло.

— Я думал…

— Меньше думай, Граймс, — тут же огрызается Диксон, делая еще один маленький шажок к мужчине. Сердце стучит где-то в горле, ладони противно потеют. Никогда еще он не чувствовал себя так неловко, но тело само знает как поступить. Голос садится, и оттого слова звучат еще интимнее, когда Дэрил наклоняется к уху мужчины, протягивая: — Все для тебя. Развлекайся.

Он вздрагивает, когда горячая ладонь ложится на бок, как будто придерживая, не давая ретироваться. Слова застревают в горле.

— С удовольствием, — так же тихо, урчаще тянет Рик, согревая дыханием шею. Ладонь движется дальше, устраиваясь теперь на пояснице. — С чего ты решил сделать мне подарок?

— Благодарность, — слова звучат хрипло, тяжело проталкиваясь через горло. Граймс его уделывал, но даже осознание этого не могло заставить Дэрила отодвинуться.

— Мм… — тянет Рик, еще наклоняясь. Мурашки бегут по коже, стоит только понять, что губы Рика всего в нескольких миллиметрах от его, нужно только чуть-чуть качнуться вперед, и он ощутит их. — Значит, я буду стараться быть хорошим мальчиком.

Перед глазами темнеет, и Дэрилу стоит воистину титанических усилий удержать на месте. С большим удовольствием он бы запустил пальцы в эти волосы, оттянул голову назад и приник губами к крепкой шее, прихватил дёргающийся кадык, скользнул языком по бьющейся жилке к челюсти, а там к подбородку, который было бы потрясающе прикусить…

— Поплыл… — довольно тянет Граймс, отходя от него на шаг, окидывая его хитрым взглядом. — Один-ноль, Диксон, так просто ты меня не сделаешь.

— Я еще даже не начинал, — фыркает Дэрил, пытаясь сбросить напряжение.

Он не чувствует себя разочарованным, только слегка возбужденным. Рик не оттолкнул его, не дал в рожу, наоборот, он поддержал эту игру. А значит… возможно, у Дэрила действительно был шанс.

— Что же, удиви меня. А за кровать спасибо. Ты мне действительно все руки отдавил.

Дэрилу остается только наблюдать, как Граймс обустраивается на новом месте. А точнее, пялиться на подтянутую задницу, которую обхватывали светло-синие джинсы. Стоило из-за этого постараться. Дэрил довольно улыбается. Определенно стоило.

— А это? — интересуется Рик, указывая на подушку и плед.

— Тебе.

— Да ты очаровашка, Дэрил. Мое сердечко не выдержит.

Граймс картинно хватается за сердце, изображая сердечный приступ. На губах добрая улыбка, которую Диксон не видел… да никогда он ее не видел. Словно Рик действительно переменил свое мнение к нему. Но в это было тяжело поверить. Слишком уж часто Дэрил ошибался.

— Шикаарно, — с наслаждением тянет Рик, растягиваясь на своей койке. — Вот что для счастья нужно — свой угол.

Диксон действительно рад, что попал с подарком. Черт возьми, любому будет приятно. Однако сильно радоваться просто нельзя, он должен держать марку. Поэтому Дэрил в ответ только тихо фыркает. А в груди разливается теплый бальзам и осознание того, что он сможет. Да, он уломает Граймса. Потому что если Диксоны чего-то хотят, они этого добиваются.

А между тем время в игре шло. То ли они притирались друг к другу, то ли еще какая-то хрень, но острые углы сглаживались, их движения становились четче, слаженнее. И они все больше походили на команду, а не на двух людей, которые не знали, что делать с тем придурком рядом. Граймс перестал огрызаться, позволяя Дэрилу чувствовать себя с собой намного проще, да и больше не лез с вопросами. Между ними образовался странный, хрупкий мир, где были позволительны грязные шуточки, никогда не переходившие какую-то грань, вторжение в зону комфорта, осторожные прикосновения к животу и спине, но никогда не к заднице или члену, что было даже немного обидно.

Граймс оказался не таким уж плохим напарником. Точнее, совсем не плохим. Дэрилу было грех жаловаться. Мужчина проявлял просто чудеса ловкости, терпения и сноровки. Иногда Дэрил понимал, что тупо залипает, смотря, как небольшая фигура Рика двигается, завораживая своими движениями. Он чуть ли не кончал, когда Граймс, выпрямившись, стирал с лица кровь очередной убитой твари. Для него это не было чем-то неправильным, как будто Рик выполнял свое предназначение. И это просто невероятно заводило.

— … Представляешь, открываю я дверь, а в коридоре лежит конверт, а там визитка из стрип-бара, — смеется Рик.

Необычно, но Дэрил не видел здесь ничего смешного. Хотя от смеха Граймса по позвоночнику ползут мурашки, щекочущие мозг, заставляющие желать рассказать мужчине всю свою жизнь от самого рождения и до этого момента, когда он молча выслушивает его.

— Нет, ну ты представляешь. Кто-то действительно подкинул мне такую записку.

— Ну что, сходил? — интересуется Дэрил, внимательно рассматривая руины на предмет засады. Но пока было тихо, удивительно тихо на самом деле.

Нежный ветерок, незнамо откуда взявшийся здесь, слегка шевелил волосы, но не приносил песок. Дышалось намного легче, прозрачный воздух дрожал, создавая приятное настроение. И кажется, вот они повернут за тот угол, и им откроется совершенно другой мир, где буйно растут деревья, закрывая роскошной кроной голубое небо, а по лесам носятся мутанты. Перед глазами встает очень отчетливая картинка болота, небольшой костерок в нескольких шагах от воды, обнаженное тело Граймса, почему-то покрытое пиявками, отдаленный писк крыс. Или же по-другому, уютная темная лачуга, где они действительно могут почувствовать себя в безопасности. Руки, гладящие живот, скользящие по плечам, ласково, нежно, успокаивая. И ровное дыхание Рика, прижавшегося к нему со спины.

— Что? — неловко бормочет он, признавая, что все прослушал. Уж очень он легко представил вкус кожи Граймса на своем языке, и ощущение тяжелого тела, прижимающего его к мягким шкурам. Черт. Снова отвлекся.

— Говорю, что не ходил. Это будет как-то глупо.

— Почему? Я бы сходил.

— А вдруг ловушка?

Дэрил тихонько фыркает, окидывая Граймса взглядом.

— Да кому ты там сдался. Стриптиз-клубы — открытая зона. Убить там тебя не могут. Так что я бы расслабился и получил удовольствие. Вдруг кто-то решил посоветовать хорошее местечко. Кстати, как называлось?

Рик напрягается, словно ему тяжело вспомнить название. Не удивительно, он, небось, выкинул бумажку сразу же, как понял, что ему попало в руки. Хотя… не такой уж Граймс и пуританин, хоть и поначалу создавал именно такое впечатление. Нет, его рыбка была не так уж и проста, как казалось на первый взгляд.

— Розовая жемчужина или что-то типа того.

Дэрил вздрагивает, мгновенно напрягаясь. Хорошо, что этот придурок там не бывал. Но место действительно было хорошее. Подозрительный взгляд Граймса прилипает к лицу, как будто пытаясь понять причину, однако Диксона не так уж и просто раскусить. Хер он что расскажет.

— Подружка там работала? — с усмешкой интересуется Граймс. Но от ответа спасает очередная тварь, вовремя выскочившая из окна дома.

Разговор как-то быстро забывается, и даже когда они расправляются с существами, напавшими на них, к этой теме не возвращаются. Рик болезненно морщится, потирая руку, за которую его цепанула тварь, а Диксон пытается не смотреть, как завораживающе капельки крови стекают с кончиков его пальцев, набухая на них перед тем, как сорваться вниз. Денек у них оказывается неожиданно сложным. И только позже, в безопасной камере бункера, они могут позволить себя расслабиться.

Рик довольно забирается на свою полку, с тихим стоном вытягиваясь на ней. Однако он не отворачивается привычно к стенке, как делал это на своем старом месте, наоборот Граймс вытягивается на боку, внимательно смотря на Дэрила. Похоже, сейчас он настроен на разговор. И Диксон копирует его позу, пытаясь удержать вылезающую на лицо улыбку. Они сейчас прямо как девочки-подростки, осталось начать обсуждать какие-то пошлые вещи и вообще не отличишь.

Но вместо этого Граймс говорит:

— Ты думал, что было бы с тобой, если бы ты не оказался здесь?

Дэрил хмурится. Он предпочитал не думать о таких вещах. Смысл зря расстраиваться?

— Нет, — бормочет он.

— А я не могу перестать размышлять об этом. Наша жизнь, по сути, окончена, не остается ничего, никакого смысла, — разочарованно произносит он. Он замолкает, погружаясь в мрачные мысли, заставляя Диксона почувствовать себя неуверенно. Граймс мягко, но грустно улыбается. — Какие-то грустные мысли. Расскажи мне о брате, что-нибудь веселое.

Не нужно бы, но… Дэрил закусывает губу, внимательно смотря в чужое лицо.

— Мерл…

========== Портрет Девочки с персиками ==========

— Да что же это, блядь, такое? — зло рычит Рик, вываливаясь из капсулы. — Вы хоть понимаете…

Он выплевывает мутную жидкость прямо на пол, не заботясь о чистоте. К черту, достали. Рик был в шаге от решения проблемы, а тут его опять выдергивают. Бесит.

— Простите. У них снова поломка.

Похоже, Граймс переборщил. Лаборант трясется от страха, передвигаясь к стене, как будто боясь, что Рик на него наскочит и убьет. Идиот.

— Ладно, — тяжело выдыхает Рик, пытаясь взять себя в руки. Все должно продолжиться с того места, где они остановились. Так что не должно возникнуть проблем. — Позвонишь мне, когда эту хрень починят.

Черт. Рик тяжело выдыхает, оказываясь в замкнутом помещении лифта. Он нервно проводит ладонью по лицу, стирая остатки липкой жидкости, и тяжело приваливается к железной стене. Не верилось, что у него действительно практически получилось. А ведь вначале было так сложно. Дэрил… Этот чертов Диксон оказался совершенно не таким, как представлял Рик. Они неожиданно хорошо сработались, стоило только отбросить свои замашки полицейского и перестать воспринимать его как преступника.

Дэрил заигрывал с ним, иногда умело, иногда не очень. И это было чертовски приятно. Он устало улыбается, вспоминая маленький подарочек Диксона. А ведь постарался все сделать втихаря. Даже плед и подушку купил, хотя, как Рик уже хорошо понял, мужчина старался по максимуму экономить. Это было невероятно мило. И эти его косые взгляды… эти прикосновения…

Стоп. Он только что подумал о том, что Диксон выглядел мило? Похоже, все же Игра действует и на его мозг.

У него есть планы на сегодня. На самом деле не так уж и плохо, что его вырвали из Игры, хоть и сделали это очень уж невовремя. Конечно же, он зацепился за реакцию Дэрила, за то, как тот отреагировал при упоминании о стриптиз-клубе. Может быть, действительно его девушка работала в том месте, Рик бы ничуть не удивился, но даже в этом случае это послужит зацепкой. Да и постоянное вмешательство со стороны не давало ему покоя. Не зря же ему подкинули эту чертову визитку.

Рик встает под упругие струи воды, прикрывая глаза, ловя ртом капельки воды. Проводит ладонями по ноющим мышцам, слегка разминая их, скользит вниз к вялому члену, проводит пальцами по стволу. Он прижимается лбом к теплому кафелю, обхватывая себя ладонью. Давненько Рик не развлекался сам с собой. Член быстро тяжелеет в ладони, удовольствие острыми иголочками колет мозг. Но все равно чего-то не хватает.

Граймс закусывает губу, заставляя свой мозг работать. Ему нужна помощь. Андреа?.. Нет, просто человек, без лица, без имени, незнакомец, который оказался в его душевой кабинке. Встает на колени, отталкивая его руку, и без разговоров, без всяких лишних действий просто принимает член в рот, позволяя вставить себе как можно глубже в глотку.

Стон прорывается через приоткрытые губы, скрываясь за шумом воды. Рик двигает бедрами, еще сильнее протискиваясь во влажную гостеприимную глубину, и обратно, с влажным звуком выскальзывая из идеально плотно обхватывающих его губ. Язык пробегает по головке, щекоча, слизывая выступившую смазку. Блядь. Да. Именно так он любит. И снова в горло, заставляя давится членом, чувствуя, как сокращается глотка. Почему женщины так не любят это? Ведь для мужчин это так важно. Обтереть излишнюю слюну о щеки, оставляя на них поблескивающие дорожки, обвести розовые губы, подразнивая, зная, что человек так же хочет этого, как и он. Нежный язычок лизнул головку, пытаясь уговорить вставить член обратно в рот. Но Рик не поддается, ему нужно совсем немного, и он хочет увидеть, как сперма красивыми потеками украсит лицо его любовника, как она будет стекать на губы. Это мысль служит последним толчком к тому, чтобы Граймс кончил.

Рик любил секс, и он мог сказать об этом любому, кто бы его спросил. Он не видел здесь чего-то предосудительного или неправильного. Граймс был достаточно взрослым человеком, чтобы принимать себя таким, какой он есть. И все же с некоторыми вещами ему всю жизнь приходилось мириться, впрочем, как и любому человеку.

Он аккуратно стирает с себя влагу перед тем как встать под фен и высушить волосы. А потом в машину и заняться наконец-то делом, которое так навязчиво просило разрешения. Дэрил был прав. Если кто-то приглашал его, возможно, стоило послушаться. На соседнем сидении вибрирует телефон, привлекая внимание. Но Рику достаточно всего одного взгляда, чтобы понять, что он не хочет сейчас говорить. С Андреа они все обсудят позже, когда Рик решит все проблемы. Граймс извинится, сделает пару дорогих подарков, и все вернется в прежнюю колею, где ему не придется спускать в собственную ладонь.

Рик тихонько хмыкает, неожиданно осознавая, что последний секс у него был именно с Диксоном. Точнее, паршивенький, но все же минет. Да, Граймс, ты неудачник, раз, чтобы получить хоть кусочек своего любимого блюда, тебе нужен чокнутый преступник. В принципе, его задница была тоже не так плоха, хотя Рик и не смог оценить ее по достоинству, слишком уж взбешен был. А сейчас… Граймс был уже не так уверен, что не трахнул бы его снова. Игра — это не реальность и не считалась за измену. Диксон был слишком интересным, хоть и неожиданным вариантом, чтобы Рик от этого отказывался.

Блядь. Он начинает думать не о том. Вот что значит мужик на голодной диете. Так Андреа его не удержит, он сорвется… перетрахает всех баб в этом клубе… И будет наконец-то доволен, наверное. Была у него небольшая мечта, очень хотелось тройничка. И плевать будет, это мужчина и женщина или две женщины, Рик был более свободных взглядов, чем его партнерши.

Чего-то он думает не о том. Граймс чуть не проезжает нужный поворот, позади громко гудит машина, “недовольная” таким жестким подрезом. Но Рик ее игнорирует, завтра придет штраф, и его адвокат быстро с этим справится. Все же хорошо быть копом.

За окнами проносится невероятная красота. Рик любил вечера в их городе: включалось освещение, голограммы играли новыми цветами, восхитительные, такие нарядные. Создавалось полное ощущение праздника. Дома кажутся просто невероятно высокими и потрясающе красивыми. На это нельзя перестать обращать внимание. Да и предприимчивые рекламщики просто не позволяют людям слишком привыкнуть к голограммам.

Рик паркуется у самого скромного здания, и только небольшая вывеска позволяет определить, что это за место. А ведь какие-то лет десять назад такие заведения пользовались большой популярностью, в них стремились толпы мужчин, а теперь… Теперь, пускай они и не были на грани закрытия, но все же переживали не лучшие времена. И с каждым годом их положение становилось все хуже и хуже, рано или поздно они закроются. Но на их место придут другие места — игровые клубы, которые, наоборот, набирали популярность.

В отличие от уходящих в небо высоток, здание клуба было низким, всего лишь непривычные два этажа, верхний из которых состоял из гримерок и технических помещений. Первый же занимал огромный зал, имеющий не только сцену и столики, но и шикарный бар, а также небольшие приватные кабинки, где можно было заказать танец и не только. К тому же отдельно располагался игровой зал, в основном и приносивший прибыль заведению. Сейчас главный зал был наполовину заполнен, танцовщицы заняли свои места у шестов, несколько красивых женщин обходили зал, предлагая выпивку посетителям и танец на коленях, ну или возможность уединиться в привате. Рик, в отличие от остальных, не стремится занять место за столиком. Сначала нужно осмотреться, а потом поговорить с барменом — человеком, который знает все.

Он задумчиво прогуливается вдоль стен, разглядывая интерьер —в общем-то скудный, ничего особенного, выкрашенные в темный цвет стены, живые голограммы девушек, смотрящих и призывающих заказать их. И ни одной зацепки, зачем бы он мог быть здесь или почему Диксон так напрягался. Впрочем, может, одна из них, этих женщин на голограммах, была его девушкой. Ведь все возможно…

Рик останавливается, пристальнее вглядываясь в фотографию. Он не ошибся, ничуть не двигается, человек застыл на снимке, и это настолько необычно, что Граймс на несколько долгих минут зависает, не слыша ничего за бьющей по мозгам музыкой. А потом он понимает, что это всего лишь старая техника фотографий, которую так любили их предки. Это необычно, но имеет какую-то изюминку. Голые женщины, извивающиеся вокруг декоративных шестов, невероятно красивые и сексуальные, и даже мужчины, крепкие, покрытые маслом, чтобы их мускулы лучше играли на свету, а на их фоне женщины казались еще более хрупкими и желанными. Черт, они были намного сексуальнее тех же голограмм, сохраняя какую-то загадку. Рик скользит взглядом по картинкам, чувствуя, что его сексуальные фантазии пополнятся новыми образами. И он бы, наверное, не обратил внимания на еще одну фотографию, вывешенную в самом углу. Но именно в тот момент, когда Граймс оказывается рядом с ней, туда падает свет от диодных прожекторов, привлекая его взгляд.

— Вот же сучий ублюдок!

На губы вылезает нехарактерная Рику улыбка, которая чуть ли не разрывает кончики губ. Он ошарашен, удивлен, но больше возбужден. Взгляд скользит по черно-белой фотографии, выхватывая отдельные элементы: потрясающий раритетный байк, юношу, слегка облокотившегося на него, застывшую голограмму обнаженной девушки. Если рассматривать это так, то совершенно обычная картина, ничем не отличающаяся от таких же, вот только на ней Дэрил, и одного этого достаточно, чтобы Граймс задержал свой взгляд подольше. Юноша лежит на земле, слегка опираясь на тяжелый байк, обнаженный, и только край кожаной куртки с заклепками прикрывает его бедра. Прищуренный взгляд направлен на голограмму, жадно улавливающий каждое движение танцовщицы. И неожиданно в мозгу Рика картинка оживает. Вот Диксон пробегает розовым языком по своим губам, делая их маняще влажными. Раскрытая ладонь скользит по груди вниз, под куртку, обхватывает уже полувставший член. Он не видит его, но может угадать, как двигается рука вдоль ствола, по тому, как закатываются светлые глаза, как дергается верхняя губа, обнажая острые белые клыки.

— Хотите купить фотографию?

Рик чуть ли не подскакивает, разворачиваясь, чтобы увидеть полуобнаженную женщину, с улыбкой смотрящую ему в лицо.

— Но это обойдется недешево. Это единственный экземпляр.

— Вы знаете его?

Голос звучит неожиданно хрипло. Как будто это говорит не сам Рик, а кто-то другой. Член врезается в ширинку, уже доставляя неудобство, но пока еще не вставая полностью. Нужно взять себя в руки. Он должен заняться делом.

— Этого мальчика? К сожалению, Его вы купить не сможете, — качает она головой.

— Не работает уже здесь?

Женщина непонятно пожимает плечами. Но Рик все равно делает выводы. Дэрил Диксон был шлюхой. Черт! Но минет он делал херово, ну или просто для Рика не старался. Тогда не удивительно, что он так хотел трахнуться с Граймсом. Кое у кого чесался член.

— Может, расскажете мне о нем?

Рик одним движением извлекает карточку, покачивая ее между пальцами. Алчный взгляд дамочки тут же зацепляется за возможную наживу, уже предполагая, какую сумму можно будет содрать с наивного дурачка.

— Может и расскажу, — хитро протягивает она.

Похоже, договорились. Рик прикладывает карточку к считывающему аппарату, переводя сотню долларов на ее счет. Этого должно было хватить. И судя по ее взгляду, который становится мягче, он был прав.

— Пойдемте за столик. Я сделаю вам коктейль.

Рик проходит за женщиной в глубину зала, к угловому столику, подальше от сцены, туда, где им никто не помешает. Очень быстро ему приносят и какой-то коктейль, до которого он даже не притрагивается. Сомнительная здесь выпивка, как и люди. Вон, к примеру, какой-то мужик, устроившись за барной стойкой, подозрительно поглядывал на него, покачивая в руке запотевший стакан с виски. По спине ползут колючие мурашки, заставляющие Рика поежиться. Не он ли…

— Так что ты хочешь узнать, сладкий? — интересуется стриптизерша, выпуская облачко дыма.

— Все, что можешь рассказать.

Женщина прикрывает глаза, слегка улыбаясь, словно погружаясь в приятные мысли. Что же она вспоминает? Внутри шевелится возбуждение. Наконец-то он узнает кое-что интересное.

— Хороший парень, — наконец-то говорит она, крепко затягиваясь. — Он был здесь до того, как я начала работать. Никогда с ним не было конфликтов. Наоборот, он всегда помогал девочкам, особенно с назойливыми клиентами. Некоторых до дома приходилось провожать, но он никогда не был против. Грубоват немного, но кто нет… В железках любил ковыряться. Кажется, он подрабатывал в какой-то фирме по ремонту машин в северном районе. Жаль, что он пропал.

— А про родственников он не говорил?

Женщина бросает быстрый взгляд на то место, где совсем недавно сидел тот подозрительный человек. В мозгу что-то щелкает, давая понять, что тот урод был как-то связан с визиткой, попавшей в квартиру Рика. Куда он успел деться? Черт, неужели он?

— Где? — зло смотря на женщину спрашивает он, перехватывая ее руку. Та морщится, пытаясь выдрать ладонь, но Граймс сжимает сильнее, сильнее, надеясь наконец-то услышать от нее ответ. Она должна была его знать. По лицу было понятно.

— Мне больно…

— Отвечай, шлюха, — рычит он, наклоняясь к ее лицу. — Кто это был и где он?

— Я не знаю…

Тонкие косточки хрустят, она стонет, дергается, привлекая к ним внимание охранника. Но Рик уже тянет из-за пояса значок. К черту, засветится — ну и ладно, он уже выяснил все, что мог.

— Отвечай, пока я не засадил твою задницу надолго. Знаешь, что в Игре делают с такими, как ты?

Рик отчаянно блефовал. Конечно же, ее не посадят, просто не за что. Но женщина-то этого не знает и серьезно пугается. В глазах сомнение, она до боли закусывает пухлую губу. Но Граймс ее не жалел, ему было плевать на ее проблемы.

— Это владелец нашего заведения, — выдыхает она, сдаваясь. — Ниган. Я не знаю, куда он ушел.

Искал одну рыбку, а нашел другую. Это же офигенная удача. Ниган был хорошо известен в их кругах. Бизнесмен с большой буквы. Вот только все отлично знали о его грязных делишках, но не могли достать ни одного доказательства, чего-то, что позволило бы посадить эту задницу в Игру навечно. С ним нельзя было разделаться так просто. За спиной у урода была целая орава адвокатов, словно ангелы-хранители прикрывающих его задницу. Но если будет доказана его связь с Мерлом… Вот тогда он упрячет их в Игру навечно, и мир станет хоть чуточку чище. Черт. Это же такая невероятная удача! Интересно, тот, кто прислал ему приглашение сюда, рассчитывал именно на это?

Рик всматривается в покрасневшие и мокрые от слез густо накрашенные глаза женщины, наконец-то отпуская ее.

— Псих, — выдыхает она, прижимая к груди поврежденную руку. — Я прошу вас уйти отсюда.

— С удовольствием, — выплевывает Рик.

Он притормаживает у стены, срывая с нее фотографию Дэрила. Черт его знает, зачем он это делает. Но… Рик не хочет, чтобы кто-то видел ее. Граймс убирает фото во внутренний карман, почему-то чувствуя, как снимок греет кожу даже через плотную ткань. Позади следует амбал-охранник, который все так же ничего не может сделать ему и только тяжело пыхтит за спиной. Как-то Шейн смеялся по поводу того, что они здесь закон. Но так оно и было. Никто даже рта не откроет, увидев ксиву.

— И не приходи сюда больше, — выдает амбал, когда Граймс выходит за дверь.

— Без тебя решу.

— Это точно, без тебя решит…

Рик напрягается, пытаясь в темноте разглядеть силуэт человека, прислонившегося к стене. А ведь стоит как проститутка, оперевшись правой ногой о каменную кладку. Но как только Рик понимает, кто же перед ним, как на губы вылезает та самая кровожадная улыбка, что любого приводила в трепет. Рыбка сама плыла ему в руки, оставалось только оглушить и отгрызть ей голову.

— Ниган, — низко рычит он, перекатывая на языке чужое имя, чувствуя, как у него встает только о мысли о том, чтобы упечь гада в тюрягу.

— О, ты так чудесно стонешь мое имя. Восхитительно.

Наконец-то Рик может рассмотреть его. Мужчина выходит из тени, нависая над ним, подавляя просто невероятной аурой. И Граймс сразу же понимает, что это его враг номер один. Не Мерл, не Дэрил, не даже Шейн, именно Ниган, со своей идиотской ухмылочкой, которую так и хочется размазать по этой роже, со своим взглядом, оценивающим, как будто трахающим прямо на парковке. Нет, он засадит эту тварь и отымеет Андреа прямо у его капсулы.

— Это ты подослал мне визитку? — тут же спрашивает Рик, расправляя плечи.

— Если бы я что-то посылал тебе, то это была бы точно не визитка, — окидывая его липким взглядом, тянет Ниган. — Но я рад, что ты зашел, — голос практически тут же меняется, становясь опасным, но при этом оставаясь таким же мягким и насмешливым. Рик не понимал, как это у мужчины получалось, но то, что он слышал, ничуть не нравилось ему. — У тебя есть кое-что, что не принадлежит тебе.

Граймс хмурится, пытаясь понять, о чем же говорит мужчина. На что Ниган закатывает глаза, как будто общается с настоящим идиотом.

— Фото некоего нашего общего знакомого, что ты недавно рассматривал. Кстати, мама тебя не учила, что воровать нехорошо?

Как он блядь понял? Или видел край фотографии, когда Рик отодвинул края куртки, чтобы положить руку на оружие, показывая, что он здесь не с пустыми руками?

— Тебя не касается, чему там учила моя мама, а чему нет.

— Ой, какие мы грозные. Вот только мне твои угрозы как священнику баба, нихуя не нужны. Я тебя предупреждаю, Граймс, не лезь в это дело. Протянешь ручки к Диксонам — протянешь свои ножки в противоположную сторону.

— Угрожаешь?

— С чего бы мне угрожать любимым правоохранительным органам? Я люблю нашу полицию, так бы и выебал во все щели. Я просто предупреждаю, что не стоит совать свой хер во все дырки.

Этот урод ничего ему не сделает, как и Граймс ему. Он зло скалится, когда Ниган оказывается слишком близко, заглядывает в глаза, все так же усмехаясь.

— Вау, — восхищается он, рассматривая Граймса, словно животное. — Какие злые глазюки. Неудивительно, что твое внимание напрягает моего друга. Знаешь, заглядывай ко мне как-нибудь. Может, если ты немного сбросишь напряжение, станешь поприятнее.

— Иди на хер.

— Скорее я отправлю туда парочку симпатичных девчонок, которые с удовольствием покрутятся на нем. А вот тебя ждет только сухая дырка твоей дамочки. Видел ее, ничего особенного. Я мог бы ее обучить для тебя.

Эта сука не посмеет тронуть кого-то. Только протянет руки, как тут же окажется в тюрьме, а это значит, блефует. Умело, но блефует. Считает себя победителем, вот только это будет недолго. Рик еще схватит его за задницу, да так, что он визжать будет похлеще любой сучки, заливаясь слезами, умоляя не отправлять его в Игру.

— Лучше иди, отлижи задницу Мерлу. Ты ведь его сучка.

— Оу, больно бьешь, — восклицает Ниган, хватаясь за грудь. — Это практически вывело меня. Вот только я не знаю никакого Мерла. Твой дружок?

— Уж скорее твой. Передай этому уебку, что скоро я приду за его задницей. И ему будет очень хорошо в Игре — вместе со своим братцем. Тебе мы тоже место прибережем. Интересно, как ты будешь радоваться, когда тебя будут жрать каннибалы.

— А ты проверь. Очень скоро ты сам с удовольствие отсосешь мне хер и будешь просить добавки.

— Это мы еще посмотрим.

Рик резко разворачивается на каблуках, чувствуя внимательный взгляд, направленный в спину. Несмотря на то, что он все так же держит спину прямо, Рик не чувствует себя победителем. Зато с одной вещью он окончательно разобрался. Мерл и Ниган связаны, как две подружки, трахающиеся с одним мужиком. Вряд ли Ниган был на побегушках у старшего Диксона, нет, мелковато для него. Но бороться сразу же становится сложнее. Дэрил… его единственная надежда — Дэрил. Только благодаря ему он вывернет это змеиное гнездо.

Вместо того чтобы вернуться домой или обратно на работу, он зачем-то поворачивает к тюрьме. Зачем ему это, он и сам не понимает. Просто появляется острое желание вновь увидеть помещение, заполненное капсулами с покачивающимися внутри преступниками, которые больше никогда не будут беспокоить общественность.

На мониторе телефона высвечивается уже пять пропущенных от Андреа, но Рик вновь их сбрасывает. Он слишком зол сейчас, чтобы говорить. Этот Ниган… Если Дэрил работал на него, то он точно крепко увяз в преступном мире. Тогда почему Граймс продолжал чувствовать к нему жалость?

Он резко паркуется у стен здания, ставя машину поперек, плюя на правила парковки, не до этого сейчас. Внутри пульсирует злость, разочарование и возбуждение. Нужно что-то сделать, поговорить с кем-то, чтобы сбросить часть напряжения.

И все же на кой черт он приперся сюда? Рик замирает перед дверьми лифта, понимая, что его присутствие здесь абсолютно бесполезно. Он не может вызвать капсулу, не может сделать хоть что-то мало-мальски нужное, может разве только заблудиться в коридорах.

— Кэрол Плетье на месте? — интересуется он у компьютера.

— Доктор Кэрол находится на нижнем этаже. Я сообщил о вашем приходе, — тут же отчеканивает компьютер.

Может, с ней… И пускай Рик не доверял женщине, но она как будто что-то знала, что-то, что пока не хотела ему раскрыть. Словно Граймс не был готов… Но это было не так. Он готов узнать все, что нужно. Главное, разобраться с этим дерьмом.

— Рик, — мягко приветствует его женщина, когда мужчина выгружается из лифта.

Он рассеянным взглядом окидывает зал, мгновенно успокаиваясь. Странно, но это место действует довольно умиротворяюще, особенно сейчас, когда капсулы горят мягким белым светом, словно рождественские лампочки, которыми они украшали дома. Рик любил Рождество.

— Что-то случилось? — интересуется она, прикасаясь к его плечу и заглядывая в глаза.

— Нет, почему ты так решила?

Женщина тихонько фыркнула.

— Я десять лет была замужем и умею распознавать эмоции мужчин. Ты же не просто так пришел сюда.

Рик замирает, осознавая, что просто не знает, как сформулировать собственные мысли. Они словно рой разозленных пчел разлетаются, не давая себя поймать, и при этом жалят, не позволяя забыть. Гадство. Но Кэрол сама берет на себя разговор.

— Знаешь, я жалею этих людей, — говорит она, задирая голову.

Ее лицо освещается этим мертвенно белым цветом, делая его каким-то потусторонним, нереальным, пугающим. На коже появляются грубые морщинки, и на секунду она становится совершенно другой, какой-то чужой, неправильной.

— Почему? — разлепляя пересохшие губы, интересуется Рик.

— Не все они попали сюда из-за преступлений. У них нет адвокатов, которые боролись бы за их свободу, у них нет того, кто бы вступился за них. Поэтому они должны висеть здесь, пока их мозг умирает там, в Игре.

— Не все такие.

Женщина согласно кивает головой.

— Не все. Но очень многие. Мы кричим, что мы прогрессивное общество, но вместо того, чтобы спасать людей, пытаться им помочь, чтобы они не совершали преступления, мы делаем это, — она окидывает взглядом огромное помещение. — И это ужасно. Я могу только представить, что на самом деле все это значит. И не окажемся ли мы все там через какое-то время.

И вроде бы Кэрол говорит ужасные вещи, по-настоящему сумасшедшие, но в них чувствуется правда, что-то, что не позволяет в этом усомниться.

— И все же есть люди, которые заслуживают этого. Такие как Мерл и Ниган.

Рик поздно захлопывает рот, осознавая, что проговорился. Но Кэрол как будто этого не замечает, продолжая грустно улыбаться.

— Кто мы такие, чтобы судить людей, не зная всей правды? Может, они как раз те, кто борется за свободу общества. А мы уничтожаем их.

Вот тут Рик не сдерживает и тихонько фыркает, чувствуя, как подкатывает раздражение. Зря он сюда пришел, лучше было бы остаться дома, провести время с сыном, а не говорить с этой сумасшедшей. Но он все равно идет за ней, когда Кэрол тянет его вглубь помещения, пытаясь что-то показать. Очередная платформа, и Рик уже подозревает, что будет, но продолжает молча наблюдать. Кэрол вбивает какие-то данные, механизмы приходят в действие, тихонько жужжат, выполняя отданную им команду, и наконец-то опускают капсулу.

Рик закусывает губу. Рука неосознанно тянется к фотографии во внутреннем кармане, но он одергивает себя. В последний раз Граймс видел эту капсулу здесь же, только при других обстоятельствах. Они трахались с Андреа, прислонившись к ней. Вот такая своеобразная месть от Рика.

— Вот возьмем к примеру его…

— Почему? — перебивает Рик.

— Потому что мне он нравится, — пожимая плечами, с готовностью говорит Кэрол. — Ты думаешь, из-за чего он попал сюда?

— Преступление.

Рик не понимает, к чему ведет Кэрол, из-за чего чувствует себя неуверенно. Слова звучат как вопрос, и он как будто отвечает на них неправильно, и от этого паршиво. Он ни черта не понимал, и с каждым днем это непонимание только росло.

— Он здесь потому, что родители не дали ему хорошее образование, — поправляет Кэрол. — Из-за того, что он не смог оплатить обучение в университете и получить профессию. Из-за того, что он добрый малый и помогал людям, когда те его использовали. Из-за того, что кто-то решил, что он не нужен в обществе, и лучше заставить его мучится в Игре, а не приносить пользу людям. А ведь он мог бы чинить машины, мог бы развозить товары, мог бы делать что угодно, если бы у него была возможность. Но наше правительство, а затем полиция забрали у него право выбора просто из-за того, что его родители умерли. Ты ведь до конца не читал их дела. А я вычитала все, я знаю каждого из этих людей как своих лучших друзей. И скажу, что это у них общее. Воспитанники детских домов, люди, на которых всем плевать, бедняки, пытающиеся выживать.

— И что, ты хочешь, чтобы я жалел их? Но ведь не все сироты скатываются и начинают продавать наркоту.

Кэрол качает головой, словно Рик вновь ошибся. И это раздражает только сильнее. Он словно ученик в школе, который делает ошибку за ошибкой, а учитель вместо того, чтобы по-человечески объяснить, ставит двойку и спрашивает вновь.

— Попробуй как-нибудь спросить его, и ты удивишься.

Противно пищит телефон, привлекая внимание. А на экране высвечивается сообщение. Похоже, его отпуск закончился. В этот раз намного меньше, чем в прошлый.

— Рик, — останавливает его Кэрол, не давая зайти в лифт. — У тебя не так уж и много времени, чтобы разобраться. Так что поторопись.

Эти слова не дают покоя Граймсу, забираясь под корку и удобно устраиваясь там…

***

Дэрил зевает, открывая глаза. Странно, он совсем не помнил, когда успел заснуть, его словно выключило, и это было необычным. Здесь такого раньше не происходило. Что же там опять случилось? Диксон поворачивается на бок, переводя взгляд на соседнюю койку, мгновенно напрягаясь. Рик застыл на своей постели, словно спал, но его грудь поднималась и опускалась, подсказывая, что Граймс уже давно проснулся. Бледное лицо было обращено к стене, рука привычно покоилась на животе, ритмично приподнимая и опускаясь. Ровные зубы прихватили край губы, зажевывая ее. Что произошло? Почему Граймс выглядел таким пришибленным, словно… Диксон даже не мог представить, что произошло. Они же вчера вроде бы нормально закончили. Или… Теперь настает его очередь кусать губы, пытаясь понять, что же происходит.

Глубокие морщинки на лбу Рика разглаживаются, он вздрагивает, словно просыпаясь от глубокого сна, и наконец-то поворачивает голову, переводя взгляд на Дэрила. Лицо приобретает странное выражение, то ли болезненное, то ли разочарованное, от которого становится тяжело дышать. Неужели они вернулись к тому, с чего начинали?

— Доброе утро! — хрипло бормочет Рик, облизывая истерзанную, красную, припухшую губу. Но в этот раз Дэрил не чувствует возбуждение, нет, только напряженное беспокойство.

— Доброе, — осторожно говорит он, не отводя взгляд, пытаясь поймать зацепку. Но ее нет, Граймс словно закрытый непроницаемый бункер, и пока мужчина сам не приоткроет дверь, Диксон так и не узнает…

— Помнишь, о чем мы вчера говорили? — интересуется Рик.

Нет, не помнил, и, судя по взгляду Граймса, тот понимает ответ и без слов. По лицу вновь проходит волна разочарования. Неужели было что-то важное, что Дэрил забыл? Черт! Гребанная Игра!

— Сыграем? — неожиданно предлагает Рик, все так же внимательно смотря в его лицо. Но они и так в Игре. Или он имеет в виду что-то иное? — На желание. Кто больше тварей сегодня убьет, тот и загадывает. Договорились?

Даже не думая Дэрил кивает. Не из-за того, что хотел бы загадать Рику секс, нет, из-за того, что Граймс выглядел так, словно если Диксон откажется, тот просто умрет, уйдет, сделает что угодно, что Дэрилу уж точно не понравится.

И все же где он прокололся? Могло ли быть это желанием отомстить Дэрилу? А Рик все так же не дает шансов понять, что же происходит. Выдавливает из себя слова, пытаясь поддержать ничего не значащий разговор, который настораживает Диксона только сильнее. Одно гнездо, второе, и ничего, что могло бы подтолкнуть Дэрила к ответу. Рик замкнулся настолько плотно, что мужчина даже не понимал, как к нему подцепиться. Никаких шуточек, прикосновений, чего-то даже отдаленно напоминающего то, что происходило ранее.

Дэрил до крови прокусывает палец, совершает ошибки, слишком сильно погружаясь в мысли. Когда Граймс стал центром его Вселенной? Тогда, наверное, когда Дэрил признал, что хочет его.

— За что ты попал сюда?

Внутри разросся огромный комок, который мешал ходить, словно Дэрил проглотил огромный булыжник, и тот придавливал его к земле, рвал внутренности. Он многое совершал, за что его могли посадить уже в пятнадцать, но попал сюда он именно сейчас. Почему? Дэрил болезненно кривится. Он не хотел об этом рассказывать, но может хоть это изменит отношение Рика к нему.

— Драка, но посадили за хранение и распространение, — нехотя говорит он. Рик продолжает смотреть ему в лицо, пытаясь понять, что же Диксон сказал. Вот из-за этого он и не хотел говорить, всегда требовались объяснения, а потом в итоге не поверят. Ведь кто он, грязное чмо, которое не имеет права наговаривать на копов. — Дал одной шишке в рожу, копы нашли меня и подкинули наркоты, чтобы посадить.

— А за что ты подрался? — хмурится Рик, взгляд снова сверлит лицо Дэрила, как будто пытаясь забраться в черепушку.

Поверит или нет? Но хотя бы Граймс перестал выглядеть, словно подыхающая рыба. А Дэрилу на самом деле от этого ни жарко ни холодно.

— Урод изнасиловал одну девчонку. А копы даже не стали рассматривать заявление.

— И ты подумал, что избить его будет хорошим решением? — шокировано выдает Граймс. — За какую-то шлюшку… может, она хотела…

Он, блядь, так и думал. Все суки одинаковые. Дэрил толкает Рика к стене, испытывая острое желание дать ему в рожу, кулаки прямо чешутся, удержаться просто невозможно, и он бьет в стену, чувствуя, как мелкие камешки царапают кожу, болью коля мозг. Похуй, но это дает хоть немного взять себя в руки.

— Не смей так говорить, — обнажив зубы, рычит Дэрил. — Не тебе, блядь, судить.

Рик на секунду прикрывает глаза, словно действительно ждет удара, но не собирается увернуться. Просто стоит, позволяя Дэрилу делать все, что тот хочет. Но Диксон отступает, сплевывает слюну на песок.

— Она была хорошей, — немного успокоившись, говорит Диксон.

— Прости. Я просто хотел проверить, не врешь ли ты, — криво усмехается Граймс. — Прости.

Вот только извинениями не сбросишь тот гнев, который скопился в груди Диксона. Он… он был разочарован в Рике. Расстроен и разочарован. А Граймс так и не двигается, только смотрит снизу вверх, ожидая, что же Дэрил сделает дальше. Что за хрень с ним происходила?

— Иди на хуй!

Дэрил отворачивается, чтобы не видеть эту рожу. Граймс, чертов сука Граймс, которого нужно было ненавидеть, как и других. Но хотелось до одури. Под ботинками хрустит песок, поэтому для Диксона не становится неожиданностью рука, коснувшаяся плеча.

— Ты в курсе, что я выиграл? — хитро тянет Рик.

Он хмурится, пытаясь понять, о чем речь, и неожиданно приходит осознание. Гребанный Рик манипулировал им. И когда он разворачивается, это становится так же ясно, как и то, что дважды два — четыре. Граймс специально притворялся, чтобы Дэрил потерял концентрацию, и он выиграл. Непонятно, стоит ли раздражаться или восхищаться из-за подобной наглости. Обида, притупляясь, уходит под знакомым мягким взглядом голубых глаз.

— Гребанный Граймс, — практически стонет Дэрил. — Ты, сука…

— Ага, именно. Тебе стоит быть внимательнее, когда выбираешь соперника. Дома расскажу свое желание.

И чего он потребует от него? Дэрил не подставит свою задницу, не после того, как Граймс уже трахнул его, на пару часов лишив возможности передвигаться. Но что он сделает, если Рик все же предложит? Дэрил никогда не мухлевал со спорами. Если хватило ума согласиться, то хватит ума и закончить дело.

Граймс идет рядом, слегка задевая плечо своим, и мурлычет под нос какую-то мелодию, уже чувствуя вкус победы. Будет ли он унижать Дэрила? Руки вновь трясутся, выдавая волнение, ладони потеют. Черт. Диксон думал, что выиграет.

— Да не напрягайся ты так, все будет не так уж и страшно, — тянет Рик. — Я вообще довольно хороший парень. Возбужденный, но хороший.

Это дает подсказку. Значит, все же попробует трахнуть. Блядь. Снова разорвет задницу.

В бункере Рик быстренько заскакивает на свою полку, окидывая Дэрила внимательным взглядом. Кончик языка скользит по губам, увлажняя их, заставляя румянец пятнами пойти по щеке. Диксон был в полной жопе. И оттуда было нереально выбраться.

— Где ты работал? — интересуется Рик, продолжая рассматривать его липким взглядом.

Дэрил кривится.

— Тебе все перечислять?

— Нет, можно не все. Только самое интересное.

Граймс явно чувствует азарт, весь прямо светится от возбуждения и удовольствия. Голубые глаза превращаются в два нехилых прожектора, прилипающих крепче банного листа к жопе.

— Иди в жопу, — раздельно говорит Дэрил. — Загадывай свое желание и не выебывайся.

— Интересная работа «Иди в жопу». Не слышал о такой, — скалится Рик, явно собираясь полностью насладиться своей победой. — Но раз ты хочешь, чтобы было быстро, тогда… Расскаж… — начинает Граймс, заставляя Диксона расслабиться. Что он еще хочет услышать? Но Дэрил ему расскажет, главное, что это не какая-то странная хуйня. Но Рик в последнюю секунду меняет решение, произнося: — Станцуй мне.

— Что бля? — думая, что ослышался, переспрашивает Дэрил.

— Станцуй мне, — терпеливо повторяет Рик. — Помнишь, мы говорили про стриптиз-клуб. Так вот, почему бы мне не побывать в нем именно здесь.

Уже открытый рот Дэрила с шумом захлопывается. Да и что он на это может сказать? Главное, что к заднице не пытался пристроиться. Но стриптиз… Как Диксон должен его танцевать? Обычно этим занимались бабы.

— Ты же так интересно в прошлый раз отреагировал при упоминании…

Так вот откуда ветер дул. Неужели Граймс решил, что он… Блядь. Дэрил был простым охранником, который не давал возбужденным мужикам разойтись. А тут стриптиз.

— Давай, давай, — подгоняет его Рик. — Я жду.

Чем раньше начнет, тем быстрее закончит. Вот только это писец как неловко. Но в принципе ведь ничего тяжелого в этом нет. Дэрил начинает неловко перетаптываться на месте, стягивает с себя рубашку, пытаясь представить какую-то мелодию. Вот только в мозг лезет только та самая песенка, которую напевал совсем недавно Рик.

Диксон проводит ладонью по животу, приподнимая рубашку, чувствуя себя последним идиотом. Он не гибкая баба, он чертов мужик, и выглядел соответственно. Его движения не такие плавные, тело не такое манящее.

— Плохо стараешься, — жестко говорит Рик, спрыгивая с полки. — Какого черта, пытаешься меня надуть?

Дэрил напрягается сильнее, когда на бедра опускаются узкие ладони Граймса, слегка надавливая.

— Мне обидно, — другим уже голосом говорит Граймс. — Хочу посмотреть качественную работу.

— В стриптиз-клуб нужно было ходить, — фыркает в ответ Дэрил. — Я тебе не танцовщица.

— Да неужели? Тогда я тебя научу.

Дэрил потрясенно выдыхает, когда Рик приближается еще сильнее, чуть ли не впечатываясь в его тело своим. Глаза Граймса напротив темнеют, язык снова пробегает по уже влажным губам, привлекая к ним внимание. Черт, если Дэрил не ошибался, а Дэрил не мог ошибаться, судя по тому, как Рик впечатывался в него, мужчина хотел его. Неужели все его усилия не были напрасными?

— Танцуй! — хрипло приказывает Рик, не отрывая своего взгляда, надавливая на бедра.

Танцевать так вообще невозможно, и Дэрил просто трется об мужчину, толкается в него бедрами, задевает отвердевшими сосками его, прикрывая глаза. Нужно всего лишь вспомнить все, что он знал, и подкорректировать это с учетом того, что сейчас рядом с ним мужчина. И тогда… Дэрил довольно улыбается. Он унесет Рика на седьмое небо.

Диксон слегка прогибается в спине, щурится, хватаясь за край майки. Теперь медленно стащить ее, вытягиваясь, демонстрируя игру мышц, и откинуть в сторону, чтобы не мешала. Глаза Рика темнеют еще сильнее, хотя казалось, что зрачок и так уже сожрал всю радужку. Трахаться хочет, и Диксон ему в этом поможет. Он протискивает ногу между бедрами мужчины, уже сам хватает Рика за задницу, с удовольствием стискивая упругую плоть.

— Нрравится? — перекатывая «р» на языке, возбужденно тянет он, отлично помня, как от его низкого голоса намокали трусики у женщин.

— Да, блядь. Хочу трахнуть тебя, — словно завороженный шепчет Рик, тянется губами. Но Дэрил ускальзывает, усмехаясь сильнее. Нет, у Диксона сейчас другие планы. Свою задницу он не подставит.

Он слегка толкает Рика, заставляя упереться плечами в койку, и опускается на колени. Тонкие пальцы тут же запутываются в волосах, грубо потирая кожу, подбираются к чувствительному местечку за ухом, царапая короткими ногтями. Блядь… Теперь уже Диксон стонет, сжимая в руке свой член через штаны. Он может кончить даже от этого. Но нет, нужно довести дело до конца. Дэрил приподнимает край майки, чтобы лизнуть так приглянувшийся ему пупок. Кончик языка скользит по складочке перед тем как нырнуть внутрь. Рик сверху потрясенно выдыхает, сильнее прижимает к себе, толкается бедрами, пытаясь получить облегчение. Но Дэрил знает, что чем дольше растягивать удовольствие, тем слаще оно будет. Он просто обязан довести Граймса до грани, заставить его кричать от наслаждения, как те женщины, что были в постели Диксона.

Шаг за шагом поднимая майку, он скользит вверх, оставляя быстрые поцелуи на гладкой коже. Как же Дэрил жалел, что не может почувствовать вкуса пота, неровностей, которые были на настоящем теле Граймса. Он бы отлично знал, как использовать каждое пятнышко, каждую родинку и шрам, чтобы Рик кончил только от его губ. Но вместо этого Дэрил обхватывает маленький сосок, задевает кончиком языка напрягшийся узелок, нежно, ласково наминая его, чтобы тут же болезненно укусить и снова зализать место укуса.

— Бляядь, — выдыхает Граймс, цепляясь за его плечи, изгибаясь, словно змея в его руках. Восхитительный, возбуждающий. Лучше любой женщины, что была у Дэрила раньше — и мужчины тоже.

Легкого нажатия на затылок достаточно, чтобы Диксон перестал терзать чувствительные соски и вновь спустился вниз. И уже здесь, на коленях, он поднимает полный желания взгляд на Рика, получая точно такой же в ответ. Рик кусает губы, до крови раздирая мелкие ранки, шипит, матерится, стонет, но ни на секунду не затыкается, теша самолюбие Диксона. Сколько же он нормально не трахался, раз сейчас такой чувствительный?

Ладонь благодарно опускается Дэрилу на щеку, большой палец проходится по нижней губе, и Диксон послушно открывает рот, обхватывая губами наглеца, лижет палец, увлажняя подушечку. Он отлично знает, о чем сейчас думает Рик, даже вглядываться не нужно, все словно огромными буквами написано на лице мужчины. Дэрил отпускает палец, вновь широко лижет его, захватывая больше поверхности.

— Мать твою, — шокировано выдает Рик. — Хочу тебя.

Конечно же хочет. Член вон скоро порвет штаны, можно только представить, насколько Рику сейчас больно от стискивающей плоть ткани. Но Дэрил и в этом ему поможет. Он берется сначала за ремень, а потом за тугую пуговицу и собачку, слегка приспуская штаны с узких бедер. А кожа здесь такая нежная, бледная, он заметил это и в прошлый раз. Дэрил прижимается приоткрытыми губами к животу, чувствуя скользящую по подбородку головку, оставляющую влажный след на коже.

— Сделай это… — скулит Рик, дергая его за волосы. — Пожалуйста.

Этого достаточно. Дэрил обхватывает ладонью дрожащую плоть, проводит по ней, приближаясь близко-близко, чтобы горячее дыхание изо рта заставляло желать большего. В голове становится пусто, член ноет стиснутый в тугом плене джинсов, но Дэрил не думает о нем, только о горячей плоти, что тычется в губы, пытаясь вспомнить, как открыть рот так, чтобы вновь не задеть чувствительную кожу зубами.

— Оближи, просто оближи…

В голосе Граймса сквозит паника, словно тот уверен, что Дэрил сейчас встанет и уйдет. Но нет, черт возьми. Он хочет этого так же как Рик. И послушно мажет языком по головке, собирая выступившую жидкость.

— Блядь, как же хорошо…

Дэрил спускается приоткрытыми губами к стволу, облизывая кожу, и обратно вверх, но Граймс не дает обхватить головку, пропустить ее в глотку, вновь дергает за волосы, заставляя остановиться. Черт, нужно было отучать его от этого. Было больно, и это уменьшало возбуждение.

— Я сейчас кончу, — признается Рик, самостоятельно обхватывая член. — Я хочу… хочу…

Красная головка появляется и исчезает в кулаке, гипнотизируя. Дэрилу практически обидно. Рик предпочел свой кулак, а не его рот. Но Граймсу хватает всего трех движений, и на лицо Дэрила, на его приоткрытые губы падают первые капли спермы. Он прижимает все еще сочащийся член к щеке, водит по ней, толкаясь в лицо, размазывая по коже вязкую жидкость. Немного попадает в глаз, заставляя его слезиться. Но при взгляде на Граймса, на его возбужденно приоткрытые губы, на выражение абсолютного счастья на лице Дэрилу становится плевать на собственное неудобство.

Рик толкает к губам мягкую головку, заставляя облизать ее, и Диксон послушно приоткрывает рот, фиксируя челюсть, чтобы снова не получить по голове. Член удобно устраивается на языке, Граймс мелко толкается внутрь, растягивая удовольствие, хотя его плоть уже теряет свою твердость. Однако Дэрил с ним еще не закончил, его член все так же стоит, моча трусы и штаны. И своей рукой он обходиться в этот раз не собирается.

— Это было здорово, — выдыхает Рик, проводя по его лицу, втирая сперму в тонкую кожу под глазами.

Похоже, у него был определенный пунктик, который Дэрилу удалось интуитивно удовлетворить. Какой он молодец! Знал бы Граймс, что Диксон собирается делать дальше, не был бы так расслаблен. Хотя кто его знает…

Дэрил стаскивает штаны с узких бедер, спуская их к самым лодыжкам, где встречает преграду в виде ботинок. Он хитро улыбается, надеясь, что Граймс не поймет, куда он клонит, и не успеет оттолкнуть, и целует колено. Со шнурками на ботинках разобраться не так уж и сложно, и вот Дэрил освобождает одну ногу Рика, открывая себе поле для действий. А Граймс все так же лениво, спокойно наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц. Какой же он горячий.

Рику приходится ухватится за полку, когда Дэрил закидывает его ногу себе на плечо, лишая равновесия.

— Что задумал? — спокойно интересуется Рик, опуская голову.

Вместо ответа Дэрил обхватывает ртом нежные яички, скользит языком по чувствительной коже за ними, увлажняя ее. Чтобы отвлечь Рика, он вновь обхватывает к счастью твердеющий член ладонью, слегка надрачивая, очень скоро к этому действу присоединяется и язык, который то и дело соскальзывает на уже влажные пальцы, делая их еще более скользкими и мокрыми. И только когда твердый член Рика прижимается к лицу Дэрила, он толкает пальцы в узкий анус, уже ожидая услышать протест. Но Граймс только откидывает голову назад, расслабляясь, позволяя делать с собой что угодно. И чего, спрашивается, в тот раз так ломался?

— Я дам себя трахнуть, если в следующий раз ты дашь войти в себя, — пытается торговаться Рик, когда Дэрил толкает его, стараясь заставить повернуться к себе задницей.

Диксон зло шипит. Член уже так стоит, что ему хватит пару движений, чтобы кончить. И чем дольше он ждет, тем меньше этих движений у него остается.

— На свободе я дам себя выебать так, как ты захочешь, — шутит Дэрил, облегченно выдыхая, когда Рик разворачивается, оттопыривая задницу.

— Посмотрим…

Дэрил обхватывает упругие половинки, мнет в их в ладони, поздравляя себя, что все же сможет это сделать. Возбуждение барабаном бьется в висках, член уже так стоит, что даже воздух причиняет ему боль. Но он все равно медлит, разводит задницу, смотря на узкий анус, который сейчас обхватит его, сожмет в крепком объятии. Блядь. Дэрил толкается бедрами, наблюдая, как собственный член скользит между ягодицами, увлажняя кожу, головка дразняще нажимает на анус, так и не входя. Он сейчас точно кончит. Диксон помогает себе, наконец-то вставляя. Сквозь сжатые зубы прорывается стон. Как же это охренительно приятно. Лучше, чем когда-либо было. Тугие мускулы восхитительно сжимают его. Дэрил слегка извлекает член, оставляя внутри головку, и снова внутрь. Оргазм накатывает настолько неожиданно, что выбивает почву из-под ног. Он наваливается на Граймса, впиваясь зубами в его плечо, пока тело перетряхивает просто невероятное наслаждение.

— Вот и развлеклись, — глухо смеется Граймс, поглаживая его по бедру. — Теперь можно разнообразить суровые будни.

========== Несмешная история ==========

Возбуждение улеглось, дыхание выровнялось, и в помещении вновь стояла звенящая тишина, прерываемая только тихим шорохом колючего пледа на кровати да скрипом дерева, трущегося о бетонные трубы. Слабый белый свет все так же освещал комнату, показывая, что люди в ней пока еще не спят, хотя с первого взгляда и не скажешь. Каждый лежит на своей койке, так разочаровывающе далеко друг от друга.

Дэрил немного расстроен: он, конечно же, не ожидал, что Граймс, как когда-то бабы, будет вешаться на него, но… Диксон был бы не против полежать немного рядом, тем самым только продлевая то сладкое удовольствие, которое они испытали совсем недавно. Но у Рика было свое мнение. Он тут же забрался на свою полку, вытягиваясь на ней во весь рост, показывая, что не планирует продолжение банкета. А ведь ему понравилось, Диксон был в этом уверен. Не зря же он кончил два раза подряд. Граймс слегка улыбается ему, скользя пальцем по своему пупку, как будто прослеживая недавнее движение языка Дэрила.

— А ты довольно опытный, — довольно урчит Рик, прикусывая нижнюю губу. — Давно я не чувствовал себя настолько удовлетворенным.

Дэрил неловко фыркает, хотя внутри сворачивается что-то теплое и мягкое. Не зря, черт возьми, старался, очень сильно старался, на самом деле. К сожалению, в реальности Диксон не особо любил трахаться с мужчинами, так что опыта у него не хватало, на самом-то деле, но если с Риком все продолжится в том же темпе, он подучится.

— Обращайся, — неловко говорит Дэрил.

— С удовольствием. Только я бы хотел все же попробовать наоборот.

— Мечтай, Граймс. Я не дам тебе свою задницу. Одного раза хватило.

По лицу Граймса проходит тень. Он морщится, словно воспоминания о произошедшем причиняют ему боль. Вот только это Диксону жопу порвали, изнасиловав. И вряд ли он когда-нибудь позволит мужчине сделать это еще раз. В отличие от других, он учится на своих ошибках. Рик неожиданно надувается, бурча что-то подозрительно напоминающее «но я же тебе дал». Однако Дэрил был осторожен, как девчонка на первом свидании, и что-то он сомневался, что Граймс будет таким же.

— Тогда я был зол, — оправдывается Рик, неловко отводя глаза. — Между прочим, ты сам виноват. Напал на меня.

Дэрил закатывает глаза. Он просто пытался заняться сексом с Граймсом. И если бы тот не ломался, все прошло бы точно так же легко. Диксон, блин, не чертов насильник, в отличие от некоторых. Но и в этот раз он молчит. Даже если и попытается оправдаться, вряд ли Рик его послушает.

— Знаешь, я никогда не думал, что попаду сюда, — негромко говорит Рик. — Я жил совершенно обычной жизнью: девушка, работа, и считал, что Игра это лучшая вещь, которую мы придумали. Ведь это очевидно. Преступников становилось меньше, тюрьмы освобождались, мы стали платить меньше налогов. А затем мне начали говорить, что все не так, как кажется…

Рик замолкает, так и не договорив, но Дэрил все понимает. Рик был как Мерл, человек, который слишком много знал, неугодный, которого проще выкинуть, чем позволять разносить заразу по стране.

— Так и есть, — выдыхает Диксон, переворачиваясь на спину. Избегая взгляда Рика. — Вся эта хрень придумана только для того, чтобы убрать подальше тех людей, которые открывают рот. Мой брат… — он заминается, не зная, стоит ли об этом говорить. Но Граймс все равно никуда отсюда не денется. Так почему бы и нет? — Он не верит, что наше правительство сделало все это просто так, должна быть какая-то дополнительная выгода, о чем людям не говорят. Иначе на кой хрен они сажают невиновных людей?

— А ты уверен, что они невиновны? — глухо интересуется Рик.

— Мерл изучал дела. Его, небось, сейчас вообще объявили врагом номер один, только из-за того, что он хочет раскрыть людям глаза. Так что мы здесь не навечно, да, — кивает он сам себе. — Мерл разрушит эту чертову систему.

— Думаешь, это будет лучше?

Дэрил застывает. Нет, конечно же, не лучше. Стоит только представить, что все те преступники, которые попали сюда изначально, выйдут на свободу, каннибалы… Блядь, он сам вряд ли будет себя адекватно вести. Но все же это была надежда, за которую так сладко цепляться.

— Я хочу выбраться отсюда, — неожиданно даже для себя говорит он.

— Ты же говорил, что тебе нравится свобода, — напоминает Рик. В его голосе сквозят непонятные нотки, которые Дэрил игнорирует.

Ложь, самообман. Диксон уже привык жить этими вещами. Но сейчас, когда появился Граймс, он впервые по-настоящему захотел изменить все. Другой он, наверное, смог бы жить нормальной жизнью.

— К херам все это. Я хочу пиццы и пива!

Рик неожиданно прыскает, заходясь в приступе смеха. И еще долго мужчина не может взять себя в руки, тяжело дыша.

— За пиццу все отдашь?

— За хорошую, да. А еще нормальную сигарету, а не эту хрень, у которой и вкуса-то нет.

— К сожалению, мы здесь навсегда. Даже твой братец не сможет сломать систему. Здесь защита, люди, которые искренне верят в то, что это работает…

— Если он узнает, зачем на самом деле эта хрень придумана, все изменится, — категорично заявляет Дэрил. — Им откроют глаза, и тогда люди сами пойдут бороться с этим дерьмом.

Рик тяжело вздыхает, шуршит покрывало, когда он передвигается. Если закрыть глаза, то можно попробовать представить, что это брат, устраивается спать в их тесной съемной халупе, где в углах кишат тараканы, ждущие, когда же наконец-то выключат свет. Мы начинаем ценить что-то, только когда теряем это.

— Ты же понимаешь, что это не произойдет. Твоего брата поймают и засадят сюда.

Нет. Мерл слишком крут, чтобы так глупо попасться. Он умел выживать, и даже случись апокалипсис, он только посмеется над руинами города и будет жить дальше.

— Мерл умеет скрываться. Я никогда не знал, где он, Мерл всегда сам меня находил. Так что его никогда не поймают.

Улыбка покидает лицо Дэрила, уступая смутному чувству беспокойства. Когда думаешь об этом так, начинаешь сомневаться. Мерл мог совершить ошибку, мог попасться, и тогда… Нет, нельзя об этом думать. Он поворачивает голову, когда Рик молчит слишком долго. Но мужчина, кажется, уже спит. Хотя нет, вон дышит. Дэрил открывает рот, пытаясь хоть что-то сказать, но вовремя останавливается, с шумом выдыхая. Нет, если Граймс хочет помолчать, то нужно дать ему возможность сделать это. Если Дэрил будет навязываться, то они вернутся к тому, что было. Так что он заткнул свой рот, отвернулся к стене и попытался заснуть.

Он облизывает губы, осознавая, что на них все еще остался вкус Рика, на щеке размазанные капельки спермы. И, черт возьми, он не был против этого, хотя раньше хуй бы оторвал любому уроду, который бы попытался сделать что-то подобное. Нет, ему, конечно же, раньше отсасывали, есть мужики, которые получали от этого настоящий кайф. И что странно, Дэрил мог понять их сейчас. Было приятно доставлять удовольствие Рику, смотреть, как меняется его лицо, чувствовать, как напрягается член во рту. Черт, даже сейчас он мог почувствовать легкое давление на языке. Любовь меняет людей! Диксон хмыкает. Нет, нет, нет, вот таких мыслей не нужно. Он просто… просто увлечен.

Дэрил прикрывает глаза, чувствуя непривычную легкость и удовлетворение. Теперь уж точно все наладится. Впервые он с удовольствием засыпает, зная, что все будет точно хорошо.

Пробуждение такое же приятное, как и сон. Дэрил раскрывает глаза, улыбаясь, даже не обращая внимания на противное ощущение. Он с тихим стоном потягивается, слегка выгибаясь на кровати, чувствуя, как ползет вверх майка, оголяя живот. Неприятное чувство, на самом деле, хоть и не холодно, но все же… Однако Граймс заставляет забыть об этом. Диксон вздрагивает, когда что-то горячее и мягкое касается живота. Он приоткрывает глаза, с удовлетворением наблюдая за передвигающейся вниз кучерявой макушкой. Неужели он ждал, пока Дэрил проснется? Да плевать.

Дэрил вновь зажмуривается, полностью погружаясь в ощущения. И, черт возьми, это никогда не было настолько хорошо. Горячие ладони скользят по груди, задирая майку еще сильнее, пальцы сжимают соски. Дэрил впивается пальцами в плед, собирая ткань в кулак, стараясь не шевелиться. Блядь, блядь, блядь. Рик медленно, как будто издеваясь, спускается мелкими поцелуями-укусами вниз, к грубому краю штанов, а Диксон уже чуть ли не кончает. Язык скользит под ткань, заставляя трепетать от возбуждения и ожидания того, что же будет дальше. И когда пальцы нажимают на его промежность, не нарочно, просто для того, чтобы расстегнуть штаны и выпустить на свободу крепко стоящий член, Дэрил глухо стонет, приподнимая бедра. Да. Горячий рот прижимается к плоти через тонкую ткань трусов, заставляя их намокнуть еще сильнее. Губы останавливаются на головке, создавая непривычное трение влажной, горячей ткани и кожи.

— Пожалуйста… — слово слетает с его искусанных губ, голос срывается, становясь таким жалким. Но Дэрилу плевать. Лишь бы рот наконец-то накрыл ноющий член, довел его до пика.

— Если ты так просишь… — возбужденно тянет Рик, глухо застонав.

Он же… Дэрил все же открывает глаза, осознавая, что звук, который он до этого удачно игнорировал, создавал скользящий в ладони Граймса член. Блядь. Рик сосал и дрочил себе. Это так походило на тех, с кем Дэрил до этого спал, и в то же время настолько отличалось.

Все мысли вылетают из головы, когда Рик наконец-то стягивает трусы и пропускает ноющую плоть себе в рот. Да. Дэрил выгибается, проталкиваясь глубже в глотку. Кто же мог подумать, что это будет настолько идеально, настолько влажно, горячо. Такое чувство, что наслаждение включили на максимум и оно могло просто снести ему голову. Эта блядская игра, с измененными ощущениями, делала из него быстро кончающего мальчика-подростка. Ну почему здесь все так остро ощущается?

Рик тоже не особо опытен, острые зубы задевают чувствительную кожу, делая больно, снимая часть возбуждения, но в отличие от него Диксон не бьет мужчину, сосредотачиваясь только на восхитительном ощущении обволакивающего тепла и языка, скользящего по стволу, слизывающего смазку с головки. Пускай Граймс очень сильно уступал партнерам Дэрила в технической стороне, зато с чувственной он просто сносил голову.

— Не могу поверить, что вчера ты трахал меня этой штуковиной, — шепчет Рик слишком близко к члену, согревая его своим влажным дыханием. — Ты просто огромен!

К удовольствию физическому примешивается гордость, радость, что интересовавшего его мужчину эта деталь его тела тоже устраивала. Похоже, даже больше, чем устраивала. Рик как будто преклоняется члену, медленно скользя по стволу языком, любовно целуя, стараясь принять настолько глубоко, насколько дает собственное горло.

— Рад, что понравилось, — хрипит Дэрил, приподнимая голову.

Однако вид макушки Рика ничуть не отрезвляет, кажется, даже наоборот, бьет по мозгам сильнее, заставляя кусать и так уже искусанные губы. И Диксон падает обратно. Пальцы ног поджимаются, все тело дрожит от напряжения. Он знает, что немного осталось. Совсем чуть-чуть, и Дэрил наконец-то сорвется в сладкую пропасть.

— Я сейчас… — предупреждает он, выгибаясь. — Еще чуть-чуть…

Однако Рик не отстраняется, как это делали другие. Кажется, наоборот, он усиливает напор, сосет активнее, плотно обхватывая головку губами. Слишком поздно Дэрил осознает, что под задницу уже подкопалась чужая ладонь, палец, разминая, поглаживает кольцо мышц. К черту. Скользкий от слюны палец легко скользит внутрь, надавливая на стенку. И… Дэрил сильнее напрягается, стискивая его в себе, приоткрывает рот в беззвучном стоне, конвульсивно толкается бедрами, пытаясь проникнуть еще на дюйм внутрь. Оргазм длится и длится, сводя с ума, член дрожит, выталкивая из себя сперму… Рот слишком рано покидает его, хотелось бы, чтобы он навечно остался там, но пора возвращаться в реальность.

Дэрил поворачивается на бок, заставляя дрожащие мышцы двигаться, палец уже исчез, а ведь он этого даже не заметил. Но становится хоть немного легче дышать.

— Давай помогу, — хрипло предлагает Диксон, облизывая пересохшие губы.

— Не нужно, я все, — тихо смеется Рик, устало опуская голову на кровать. — С добрым утром.

— С добрым, — автоматически отвечает Дэрил. Тут же усмехаясь: — Я не против, если оно будет каждый раз так начинаться.

Рик загадочно улыбается, поворачивая голову к нему, медленно облизывает припухшие губы, привлекая к ним внимание. Хотя зачем? Дэрил и так не отрываясь смотрит на его рот. Черт. Как же охуенно было ощущать его на себе.

— Ну что, у нас сегодня дела, — напоминает Граймс.

Ага. Уже оказываясь на полу, Дэрил ловит локоть мужчины, останавливая его, чтобы жадно прижаться ко рту, слизать остатки собственного вкуса. А Рик и не против, судя по руке, жадно сжавшей задницу. Язык, лениво скользящий по его, неожиданно идет в атаку, грубо врываясь в рот, подавляя. И Дэрил послушно уступает, чувствуя приятное удовлетворение. Он прикрывает глаза, когда тонкие пальцы забираются в волосы, нежно поглаживая чувствительную кожу за ухом, и только слегка приобнимает Рика за талию, поглаживая бока.

— Ты просто очарователен, — чуть ли не с любовью говорит Граймс, смотря в его глаза. — Не ожидал, что ты окажешься таким.

В груди болезненно колет, румянец ползет по щеке. И возникает острое желание уткнуться Рику в плечо, вдохнуть запах его тела, ощутить больше. Но это невозможно. Как же обидно. Дэрил прикрывает глаза, льнет к чужой руке, потираясь о нее, неожиданно даже для себя тихонько урча. Поплыл, старик.

— Все так же не нравлюсь? — осторожно спрашивает он.

— Ага, — хитро подмигивает Рик, сильнее стискивая пальцы на заду. — Ты все такой же мерзавец.

— Тебе нравилось сосать член этого мерзавца, — напоминает Дэрил.

Рик довольно хмыкает, сексуально прикусывая нижнюю губу. Глаза подергиваются дымкой, зрачок завораживающе пульсирует. И Диксон понимает, что Рик точно так же хочет его. У них действительно все может получиться, нужно всего лишь приложить немного усилий.

— Мне бы больше понравилась задница этого мерзавца, — напоминает тот. — Хотя твой член очень даже неплох. Он отлично ощущался в моем рту.

Мурашки бегут по позвоночнику, и Дэрил чувствует, что очень скоро будет готов возбудиться снова. Вот только сейчас это нежелательно. У них действительно есть дела, которые не позволяют целый день заниматься сексом. А ведь только этого Дэрил сейчас и хотел. Трахнуть Рика, отсосать ему, тысячу раз довести до оргазма, увидеть, как он сходит с ума снова и снова… Так, Дэрил, об этом сейчас думать все же не стоит.

Они шутливо толкаются, собираясь. Хотя чего тут собираться? Просто когда Дэрил наклоняется, чтобы взять арбалет, Рик неожиданно оказывается рядом, толкается бедрами, потирается о зад, так и упрашивая сдаться. Если так пойдет и дальше, то он согласится, хотя бы раз даст Граймсу отодрать себя, чтобы тот наконец-то успокоился. Но в любом случае это произойдет не сейчас.

Когда они поднимаются наверх, Дэрил галантно предлагает ему руку, затаскивая мужчину на бетонный пол, за что получает мимолетную улыбку и насмешливый воздушный поцелуй. Однако все же что-то не так. Даже Дэрил, по большей части думающий сейчас своим членом, замечает настораживающие его вещи. Рик как будто становится более дерганным. И его излишняя доброжелательность… Возможно, он просто нервничал из-за их отношений? Скорее всего, так оно и было. Но Диксон постарается сделать так, чтобы Рику было комфортно. Костьми ляжет, но сделает так, чтобы Граймс не переживал.

И как же мерзко от того, что он все же не справился. А начиналось все так обычно.

На карте привычная красная точка, отмечающая положение гнезда, так удачно подворачивающегося недалеко от их убежища. И это должно было быть одной среди череды удач. Дэрил полностью погружается в битву. Нож врывается в тела существ, разрывая ткани, кровь брызжет в лицо, заливает пальцы, арбалет уже давно бесполезно болтается за спиной, но Диксон счастлив. Он удовлетворен сексуально, физически. Что может быть лучше, чем регулярный секс и возможность убивать различных тварей? Только в два раза больше секса!

Он довольно улыбается, разворачиваясь к маячащему за спиной Граймсу. Осталась последняя тварь. Рик взводит курок, направляя ствол ей в морду, палец гладит курок. Но Граймс почему-то медлит. Дэрил делает шаг к нему, надеясь успеть, но понимая, что ничего не сделает. Тварь за секунду оказывается на Рике, блестят острые зубы перед тем как впиться в сонную артерию, разрывая ее, словно тончайшую бумагу.

— Сука!

Улыбка превращается в злобный оскал, Дэрил запрыгивает на тварь сзади, одним движением всаживая острый нож ей в затылок. Крови становится больше, однако ее недостаточно. Приходится приложить усилия, чтобы извлечь лезвие из кости, но шок и злость играют свою роль. Он вновь и вновь погружает нож в уродливый затылок, превращая его в кашу, чувствуя разлетающиеся липкие кусочки мозга.

Эта тварь, этот ублюдок… Дэрил замирает, тяжело дыша, наконец-то осознавая, что тварь уже мертва. Но тело все равно перетряхивает, а внутри так же пусто, как в голове тварей. Он должен что-то чувствовать, должен рвать и метать, но просто не может. Диксон присаживается на колени, сталкивает тварь с тела Рика, открывая взгляду залитое кровью лицо. Нельзя смотреть, нельзя думать, что все закончено. Граймс завтра воскреснет и они продолжат. А это только пустая оболочка… И все равно противные жучки скребутся внутри, не позволяя уйти, заставляя смотреть в бледное лицо любимого человека, в застывшие, пустые глаза, на рану, из которой теперь уже лениво течет кровь.

Блядь. Что же с ним такое? Дэрил проводит дрожащей рукой по лицу, размазывая быстро остывающую кровь. Сердце бешено стучит в груди, глаза печет. Он словно… Он как будто тоже умирал. Не спас, не успел. Чертов медлительный кабан, который не сделал ничего, а просто тупо смотрел. Урод. Ублюдок. Дэрил нервно бьет себя по голове. Он виноват, он так ужасно виноват. Глаза начинает противно щипать, а горло сжимает тошнота.

У гнезда покачивается аптечка, светится, так и прося себя забрать. Но Диксон даже не смотрит на нее. Не нужна. Ему нужен Рик, живой, улыбающийся, его. Он потерянно оглядывается. Нужно уйти на точку восстановления. Все будет хорошо, только завтра. Диксон спотыкается о нож, но даже не наклоняется, чтобы поднять его, словно зомби бредя к нужному месту, а там садится на песок, даже не думая о том, чтобы спрятаться.

Время утекает сквозь пальцы, но Дэрила здесь как будто нет. Он может только смотреть в песок, стискивая до боли пальцы. И только удача не позволяет каким-то тварям наткнуться на Диксона. Ночь проходит незамеченной, а за ней и день. Но ни на первый, ни на второй Рик так и не объявляется.

Браслет на безвольной руке мигает, очередное деление пропадает, оставляя хозяина только с двумя, но тот этого даже не замечает. Длинная челка скрывает лицо, не давая увидеть пустое выражение, губы сжатые в тонкую, едва заметную линию. И кажется, что он давно мертв, вот только грудная клетка едва двигается, да пальцы, свободно лежащие на коленях, подрагивают, словно лапки умирающего паучка. На ладонях незаживающие глубокие раны то ли от ножа, то ли от собственных ногтей, расцарапывающих кожу.

Неожиданно тело вздрагивает, мужчина поднимает свое лицо, окидывая пустым взглядом пустыню. Не издавая ни звука он поднимается, разгибая занемевшие от долгого сидения мышцы, и шатаясь, едва передвигая ноги бредет обратно в убежище, словно марионетка, движимая нетвердой рукой. Напади на него кто, мужчина бы даже не заметил, послушно, с благодарностью принимая смерть. Потому что тяжело жить с той пустотой, которая разрослась в груди.

Он неловко спотыкается, падая в грязную воду, поднимая брызги, в рот попадает мерзкая жидкость, которую Диксон глотает. Он барахтается, словно крыса, попавшая в лужу, но вновь находит опору, поднимается на нетвердые ноги и бредет дальше, все так же пошатываясь, больше напоминая ходячий труп. Дверь отходит в сторону, чтобы открыть пустое помещение. Последняя надежда затухает в сердце. Бросил. Нужно быть идиотом, чтобы это не понять. Поиграл и бросил. Восстановился на другой точке и съебался подальше, лишь бы не видеть его рожу.

— Сука ебанная! — кричит Дэрил, скидывая на пол недавно установленную койку.

Плед разноцветной птицей взлетает в воздух, цепляется за соседнюю полку, тряпкой повисая на ней. По крепкому дереву проходит трещина, быстро уходящая вверх, разделяющая когда-то цельную доску на две маленьких.

— Гребанная сука!

В стену летит столик. Железный лист с невероятным грохотом встречается со стеной, пенёк катится к автомату, с глухим звуком врезаясь в него. И только сломленный Дэрил Диксон стоит над всем этим, тяжело дыша. Из ран на руках на пол капают густые капельки крови, срывающиеся с пальцев. Но даже эта боль не сравнится с тем, что испытывает он внутри. Дэрил дрожаще всхлипывает, сползая по стене. Он вцепляется в волосы, выдирая целый клок, а к крови на полу примешиваются прозрачные слезы.

***

Рик распахивает глаза. На губы выползает довольная улыбка, и он сладко тянется, разминая ноющие мышцы. Как непривычно было спать в мягкой кровати, просыпаться из-за того, что сам хочешь это, чувствовать лучи солнца на своем лице. Граймс откидывает в сторону одеяло, опуская ступни на теплый пол, тут же жалюзи отходят в сторону, открывая взгляду потрясающую панораму парка и рассветного розового неба.

— На улице двадцать пять градусов. Уровень пробок три. Отличный день для прогулок с семьей.

— Шикарно.

У него сегодня просто отличное настроение. Он напевает под нос веселую мелодию, крутясь в душе, подставляя тело под упругие строи. Кабинку наполняет легкий аромат яблочного шампуня, который Граймс так любил, тело наконец-то окончательно избавляется от каких-либо напоминаний об Игре. Все, проехали, та страница окончательно закрыта.

Продолжая насвистывать, Рик выходит в гостиную, где на столике перед телевизором его уже поджидает привычная тарелка с блинчиками и крепкий кофе, который отлично помогал проснуться. И больше ничего не нужно. Только новости и завтрак в тишине. Граймс ставит ноги на стол, а тарелку устраивает у себя на коленях, полностью погружаясь в поток информации, пытаясь наверстать упущенное.

Уже прошла целая неделя с последнего сеанса. «Дэрил ничего не знает» — слова, которые поставили точку в его миссии, а Рика отправили в долгожданный отпуск. Он больше не нужен в этом деле. И это хорошо. Потому что он устал, потому что начал думать не о том, что нужно. Потому что есть и другие отличные копы, которые смогут схватить Мерла за задницу, а ему просто жизненно необходим отдых. У него есть реальная жизнь, которую нельзя больше откладывать.

Конечно же, Рик помирился с Андреа, хоть это и было непросто. Неожиданно женщина слишком серьезно обиделась на него, и не помогли даже цветы с конфетами, зато новенький браслетик и серьги к нему кардинально исправили ситуацию. Так что теперь Рик пожинал плоды спокойной жизни.

Доев, и запив кофе полезным свежевыжатым соком, он переоделся в спортивную форму, чтобы немного побегать. Пребывание в Игре не очень хорошо сказалось на его мускулах, они потеряли привычную силу, и даже как будто уменьшились. Хотя возможно просто он параноик.

Многие для набора массы использовали уколы, что приводили мышцы в тонус, но Рик был приверженцем классики. Долгая пробежка под приятную музыку по парку, чистый воздух и бутылочка свежей воды. Что может быть лучше, чтобы вновь влюбиться в реальный мир? Ничего.

Он останавливается у небольшого пруда, с наслаждением рассматривая, как пробегает по глади легкая рябь от уточек, выпрашивающих угощения. Здесь же стоит автомат, в котором за пару центов можно было купить корм. И Граймс не отказывает себе в этом удовольствии. Возможно, немного глупо, что взрослый мужик сидит на берегу озера, кидая птичкам синтетический корм, но его же никто не видит. Поэтому он может улыбаться как идиот, пытаясь поймать утенка, чтобы погладить его.

Рик любил лениться. А кто нет? Он проводит лишние пару часов в парке, просто прогуливаясь по мощеным дорожкам, отдыхая на деревянных скамеечках, рассматривая редкие, но красивые скульптуры. Все же прекрасное место. Рик ни на секунду не жалел о том, что ему выпал именно этот район.

Он вытягивает ноги на дорожку, и откидывает голову назад, растекаясь по скамейке. Над головой прекрасное голубое небо без единых признаков загрязнения. Легкие белые облака, соревнуясь в формах, лениво проплывают мимо, сталкиваются друг с другом, создавая что-то новое. Лицо греют теплые лучи. Они построили идеальный мир. Зеленый листик срывается с дерева, легкий ветерок подхватывает его, опуская на губы Граймсу, даря легкий поцелуй природы. Рик с улыбкой ловит его, укладывает на ладонь и словно девчонка, посылающая поцелуй возлюбленному, дует на него, вновь отдавая его на волю ветерка. И тот принимает листик, унося куда-то в траву. По ветке пробегает жирная белка, даже не взглянувшая на человека, вторгнувшегося в ее владения.

Рик все же заставляет себя подняться и лениво шагает к высоткам, среди которых и его дом. Все же удивительно, как им удалось оставить маленькие уголки природы в этих каменных джунглях. Над головой, по дороге, больше похожей на игрушечный лабиринт для хомяка, проносится машина, ничуть не нарушая покой этого места.

Стоит выйти из парка, как все меняется. Длинные улицы уносятся вперед, тысячи магазинчиков прячутся в высоких зданиях, привлекая покупателей красочными вывесками. Новенькие рекламные голограммы собирают компанию подростков и детей, пытающихся разобраться, что за товар они предлагают. Молодые мамочки сидят на лавочках, наблюдая, как их детишки, несмело топая своими маленькими ножками, бегают за летающими мячиками или играют с собачками. Полное спокойствие. Рик вдыхает полной грудью, понимая, что не зря они все это строили, не зря было столько жертв. А дальше все будет еще лучше.

Прозрачный лифт поднимает его на этаж, дверь впускает в пустую квартиру. Жаль, что Карла не было. Но у него начались экзамены, и Рик просто не может требовать от него лишнего внимания. Хотя он и так отлично знает, что через пару дней, когда мальчик сдаст последней предмет, он примчится сюда. И тогда они устроят настоящий праздник. А потом начнется тяжелый выбор университетов. Не верилось, что его малыш так вырос, что уже совсем скоро уедет в общежитие, что станет абсолютно самостоятельным. Хотя Карл всегда был таким. А Рик сделает все, чтобы его сын получил самое лучше. Любой университет, практика в любом учреждении. У него хватит денег, пускай и придется отдать чуть ли не целое состояние. Но Карл будет таким же успешным, как и его отец.

Весь день Рик бездельничает, валяясь на диване, смотря какой-то новый сериал, который со всеми этими делами успел пропустить. А вечером его ждал самый лучший подарок как для человека, который недавно помирился со своей женщиной. Граймс прибирается, ну отчасти, просто расставляет искусственные свечи и включает голограмму с лепестками роз. Можно было бы прикупить шкуру и устроить ужин у камина, но он сомневался, что Андреа это одобрит. Можно было и так. Также Рик готовит ужин, точнее, расставляет бокалы и раскладывает еду по тарелкам. Но в итоге получается очень даже неплохо. Красивенько. Его комната так неожиданно преображается, превращаясь в настоящее любовное гнездышко.

Когда мелодичной трелью раздается звонок в дверь, Рик птицей летит к ней, чтобы наконец-то впустить свою любовницу внутрь. Андреа как всегда выглядит просто восхитительно в легком голубеньком платьице на тонких бретельках, которое так легко можно было бы снять, открывая взгляду белое подтянутое тело. Женщина легко проходит внутрь, оглядываясь, изучая старания Граймса. А Рик боится сказать и слово, чтобы все не испортить.

— Хорошо постарался, — наконец-то говорит Андреа, позволяя мужчине расслабиться. — Вот только переоделся бы и побрился…

Женщина хватает его за край белой футболки, слегка оттягивая, указывая на небольшое пятнышко. Видимо, когда раскладывал еду, успел немного замараться. Чужое замечание остро колет, портя настроение. Но Рик просто стискивает зубы, пропуская это, не позволяя игривому настроению пропасть зря.

— Прости, — виновато говорит он. — Не заметил. Как насчет перекусить?

Андреа изящно опускается на предложенный стул, который Рик пододвигает. И только потом садится рядом. Красное вино, словно слишком жидкая кровь, течет из горлышка, наполняя бокалы.

— За тебя, — внимательно смотря в глаза напротив, говори он.

Женщина слегка кивает, принимая тост, губы прикасаются к краю… Легкий ужин закономерно переходит к десерту.

Все проходит так обычно и естественно, когда они вдвоем падают на темные покрывала. Рик мягко целует красные губы, чувствуя привкус вина и пасты, ведет ладонью по изгибам талии, сдвигая шелк. Она прекрасна, так прекрасна… Но в горле стоит комок, и даже когда Рик прижимается к своей женщине, вдавливая ее в свое тело, чувствует ее грудь, возбуждение не приходит. Граймс слегка улыбается, проводит по лицу Андреа, убирая прядь светлых волос, заправляет ей ее за ухо. Вновь ведет по щеке, к мягким, призывающим к поцелуям губам. Он надавливает большим пальцем на нижнюю, просясь внутрь, ожидая почувствовать острый язычок, который лизнет кожу, но этого не происходит. Тогда Рик решает пойти ва-банк.

— Пожалуйста, — просит он, заглядывая в ее светлые глаза. — Сделаешь это для меня?

Он чувствует себя глупо, выпрашивая ласку, но и заставить ее он не может. Однако вместо согласия или хотя бы адекватного отказа, которого Рик на самом деле сейчас ждал, женщина внезапно бледнеет, поджимает губы. Между бровями залегают глубокие морщинки, а в глазах поблескивают искорки настоящего гнева.

— Сдурел? — выплевывает она ему в лицо, вскакивая. — Я тебе что, шлюха? Ты вообще за кого меня принимаешь?

Терпение лопается. Столько лет он мучился, чтобы снова напороться на то же самое. Рик смотрит на нее, понимая, что никогда не получит то, что хотел бы. Но тогда зачем все это? Андреа медленно выдыхает, ведет руками, словно пытаясь себя успокоить, и у нее это действительно получается.

— Я забуду об этом. Но пообещай мне, что больше не будешь просить о подобном.

Она упрямо смотрит прямо в лицо, ожидая ответа. И, возможно, месяц назад Граймс дал бы его. Но не сейчас. Он, блядь, старался для нее. Жопу рвал, пытаясь сделать все хорошо, ломал себя. Сколько он бабок выкинул только для того, чтобы получить маленький чмок в щечку. И все для того, чтобы снова получить от ворот поворот? Почему бабы такие?

— К черту! — выплевывает, отшвыривая в сторону маленькую коробочку, создающую голограмму. Та врезается в стену, разбиваясь. Легкий искрящийся дымок, покрывающий кровать, идет волнами и исчезает.

— Рик, что ты…

— К черту! — снова бормочет он, проходя мимо нее.

Взгляд падает на краешек фотографии, что он так мелочно запрятал в книгу, сейчас лежащую на прикроватном столике. Нужно было сразу же избавиться от нее, но что-то не позволяло. И Граймс убрал снимок подальше, в какую-то скучную книженцию, которую дочитал только до середины, надеясь, что больше это не повлияет на него. Но волна, сдерживаемая чертову неделю, накатывает, обещая утопить в себе.

Рик захлопывает дверь в ванную, отрезая себя от женщины, и включает душ. Он застывает посреди комнаты, с тяжелым свистом выталкивая из легких воздух, не зная, куда же девать себя. Он ошибся, чертовски ошибся. Рик глухо рычит, скидывая на кафель мелкие бутылочки. Блядь. Он сделал выбор, сбежав, оставив Диксона там, а теперь жалел об этом. Тупой идиот, потерявший шанс. Рик закусывает губу, садясь на корточки, сжимая голову, надеясь ее к черту раздавить. Коп, который хочет преступника. Не смешная ли история?

========== Тот, кто не смог ==========

На дорогом паркете засохшее алое пятно, в темноте так напоминающее кровь. Осколки стекла рассеяны по полу, но никто не стремится его убрать. Маленький робот-уборщик все так же спит на станции, не ведая, что же творится в квартире. Отключенная система слежения раздражающе мигает красной лампочкой, рискуя в скором времени лишиться и этой возможности.

— Заебала… — рычит лежащий на диване Граймс, прикрывая глаза локтем.

В правой руке покачивается уже почти пустая бутылка с джином, в глазах двоится, делая свечение еще более раздражающим. И он все же запускает ее в датчик, тонкий пластик хрустит, встречаясь с более плотным стеклом, жидкость попадает на незащищенную теперь микросхему, красиво искрится проводка перед тем, как погаснуть. Но Граймсу плевать. Он лениво чешет грязную бороду, выдирая из нее какой-то липкий комок. Рожа полностью онемела, и наконец-то он не ощущает след от обжигающей щеку пощечины, которую отвесила ему Андреа перед тем, как уйти. Ну и похуй. Рику было плевать, джин напрочь уничтожил все чувства. Хотя нет, не все. Внутри все еще пульсирует непонятное, раздражающее ощущение, заставляющее глаза слезиться, а нос чесаться. Он как будто был болен, но, к сожалению, все было намного хуже. Он не может сделать себе укол и забыть обо всем к черту… нет, технически конечно же может, но Граймс не пал еще настолько низко.

Что ему сделать? Попробовать уговорить начальство вернуть его в Игру? Приползти к Дэрилу на коленях, ласкать его до такой степени, чтобы тот забыл обо всем? Вот только Рик не знал, сколько времени прошло в Игре: пара дней, неделя? Вряд ли Диксон его ждал. Да и никуда его теперь не пустят. Игра — это не место для прогулок. И что он может теперь?

Граймс пьяно икает, вновь переворачиваясь на спину. Было так паршиво. И, может быть, если бы он проблевался, было бы лучше, но ком в горле мешает это сделать, полностью перекрывая пищевод, заставляя всю эту мерзость плескаться внутри.

Следовало бы найти себе кого-то. Ну не нравятся ему женщины со своими резкими табу, можно же было выбрать мужика, и тогда ежедневный минет ему обеспечен. Но… Рик не такой уж и идиот, чтобы ничего не понимать. Не в мужиках было дело, а именно в нем, в чертовом Диксоне. А ведь не скажешь, что тот какой-то особенный. Вот только как убедить сердце не биться, словно сумасшедшее, стоит представить этого идиота, только проснувшимся, с задранной майкой, открывающей впалый живот. Как он стонал, когда Рик взял твердый член в рот, как он мягко урчал, словно огромный довольный кот. И ведь Граймс тоже нравился ему. Смешно: для того, чтобы все было хорошо, нужно было найти преступника, невыносимого, раздражающего и так возбуждающего его. Два человека, которые просто не могут быть вместе. Может, именно из-за этого Граймсу так не терпелось? Просто проснулся бунтарский дух, заставляющий хотеть иметь то, чего нельзя получить. Ну не мог же он действительно влюбиться в кого-то такого. И все равно нужно было найти что-то, что вернуло бы его мозги на место. В очередной раз влюбиться? Это будет непросто, даже слишком непросто. А вот если попробовать разочароваться, найти что-то, что просто не даст ему больше цепляться за это идиотское, тошнотворное чувство. Точно. Та девчонка. Не мог же Дэрил и правда попасться из-за такого…

Рик подскакивает, резко садясь, тут же чувствуя, как накатывающе, противно начинает мутить. Пробка как будто соскакивает, тошнота поднимается выше, но мужчина не блюет, проглатывая все то, что хотело выйти. Мерзко. О, намного хуже. Но Граймс уже чувствует азарт в своей пьяной голове, и хрен что остановит его задницу. Пьяно пошатываясь, с матами собирает каждый чертов угол в этой квартире. Но зато он наконец-то добирается до планшета.

В глаза бьет раздражающий свет, но Рик берет себя в руки, не поддаваясь первому желанию швырнуть все это безобразие о стену. Боль не уходит, она пульсирует в висках, глаза слезятся, но это становится хотя бы терпимее.

Так, Рику нужно было собраться. Он отвешивает себе увесистую пощечину, которая все же пробивается через отекшую рожу до мозга, заставляя последний наконец-то работать. Самое сложное — цепочка заключений.

Граймс почесывает бороду, потягивая жесткие волоски. Так. Дэрил говорил, что сел на самом деле из-за девчонки. Значит, ему нужно найти дело об изнасиловании? Нет, если Диксон был прав, то такую вещь он не найдет. Безвыходная ситуация? Как бы не так. Рик вбивает пароль, получая отличную базу не только уголовных дел, но и психологических портретов. Если было изнасилование, то она просто обязана была обратиться к психологу, чтобы разобраться со своими проблемами. Делаем отбор по месяцу, ограничиваем тегом «сексуальное насилие» плюс сужаем район, оставляя только город… и вот оно, всего два дела. Причем одно явно не его, и остается только… Диксон все же обманул его.

Рик откидывается на спинку кресла, вглядываясь в фотографию. Красивая, даже внешне чистая, и такая маленькая. Какие-то тринадцать лет, а в глазах уже столько боли. Светлые волосы кажутся тусклыми, словно поседевшими от страха. Дочь священника, ребенок, что жил в чистоте, но перенес настоящий ужас. Это было неправильно, такое просто не должно происходить в их продвинутом обществе. Именно поэтому Граймс пошел на работу копом. Он должен был защищать вот таких девочек. А она… Рядом с пометкой о дате рождения — грустная дата кончины. Она вытерпела всего три месяца и, не закончив сеансы, просто покончила с собой. Преступник так и не был найден.

Неправильно это было— пытаться использовать чужое горе в своих целях. Но Граймс уже давно не был хорошим человеком, жизнь поспособствовала. Когда работаешь со всякими ублюдками, становишься похожими на них, как бы ни пытался избежать этого. Поэтому у него даже не возникает мысли о том, что в церкви его могут не ждать и с ним просто не захотят говорить.

В зеркале отражается не самая радужная картина. Хотя синяки под глазами очень даже яркого цвета, особенно на фоне бледной, натянутой, словно сухой пергамент, кожи. В бороде действительно остатки какого-то соуса, который уже даже не определишь. Выглядел он стремно, хуже, чем когда-либо. С тяжелым вздохом Граймс отодвигает в сторону зеркальную дверцу, открывая полочку, заполненные пузырьками с лекарствами. Как бы медицина ни шагнула вперед, они так и не смогли придумать таблетку от всех болезней. Зато придумали отличное лекарство от похмелья. Всего одна пилюля, шипящая под языком, практически безвкусная и совсем не раздражающая. В голове прочищается, боль потихоньку уходит.

Рик скидывает грязную, пропахшую потом и выпивкой одежду на пол, не заморачиваясь даже с тем, чтобы сделать один шаг к корзине. Он свинья, это точно, но теперь нет смысла пытаться притворяться, не для кого. Стоит вступить в кабинку, как умная система настраивает воду, подбирая идеальную температуру и напор. Хорошо, хоть это работает. Нужно будет позвонить в поддержку, чтобы исправили систему слежения за порядком, иначе он просто зарастет грязью. Впрочем, сигнал уже должны были послать, так что сегодня-завтра мастер придет. Если не придет, тогда Граймс и позвонит.

Он с удовольствием подставляет тело под упругие струи, боль окончательно уходит, снимая все симптомы отравления спиртом, а вода смывает грязь. В голову настойчиво лезут образы… к сожалению, не женщин, и даже не того Дэрила из Игры, а того с фотографии, такого… горячего. Если бы Рик был там, он бы взялся за край кожаной куртки, оттянул ее в сторону, открывая манящее тело, маленький шрам на бедре, темную родинку в паху. Откуда он это берет? Черт его знает, просто так и есть.

Диксон улыбается ему, переводя взгляд с наскучившей голограммы, юркий язычок скользит по розовым губам, рот приоткрывается, предлагая просунуть между ними член. Но больше внимания привлекает согнутая в колене нога, открывшая больше тела.

Граймс не боится спугнуть его, он знает, что Дэрил никуда не уйдет, не сбежит, он хочет его точно так же, как и Рик его, а значит, у них все получится. Он опускается рядом с мужчиной, тянется к мягким губам, ловя их в поцелуе, легко подавляя, занимая лидирующую позицию. Крепкие руки Диксона сжимают его плечи, надежно стискивая их. Ноги сильнее раздвигаются, чтобы Граймс устроился между ними. В этот раз Рик все же отведает его плоти.

Им не нужна такая долгая подготовка, всего лишь один единственный взгляд, и Диксон сам обхватывает его, направляя в себя. Узкое тело без особых проблем принимает его, мускулы растягиваются, пропуская в жаркое, сжимающееся нутро. Вот так, глаза в глаза, нос к носу, чувствуя дыхание у себя на губах и короткие ногти, слегка царапающие плечи. А затем стон, тот самый, хорошо знакомый, который и подводит Граймса к концу.

Рик замирает, дрожа, смотря, как с собственной ладони стекают остатки спермы, быстро исчезающие в водостоке. И все же паршиво. Поощряя собственную слабость, он делает только хуже. Но у него ведь не возникнет больше возможности увидеть Диксона, почувствовать его прикосновение. Он так никогда и не ощутит вкус его кожи, запах пота… Черт, может, хватит уже пытаться закопать себя? Рик хорошенько прикладывается головой о кафель. Но что делать, если безумно хочется, но не можется?

В зеркале отражается уже вполне приличный человек, правда, щеки пошли красными пятнами, а губы припухли, словно он не кусал их, а долго и сладко целовался с кем-то. Черт, так хотелось Диксона, что в пору было делать, как маленький Карл — топать по полу и кричать «Дай Дэрила! Хочу!»

К счастью, пропил Рик всю ночь, а сейчас была как раз середина дня — лучшее время, чтобы заняться расследованием. Граймс даже отыскивает в глубине своего шкафа неудобный костюм, в котором, однако, отлично выглядел, если слушать то, о чем говорила сначала Лори, а затем Андреа. С синим галстуком его глаза сияют ярче, вызывая инстинктивное доверие. Немного геля для волос, чтобы те не выглядели такими растрепанными, и он очаровашка. Хотя борода, конечно же, немного портит вид. Может, все же стоит побриться? Граймс проводит по щеке, чувствуя щекочущие ладони волоски. Пока терпимо. Влом заморачиваться.

В гостиной царит полный разгром, и нет надежды, что в скором времени это уберется. Но… к черту, когда вернется — разберется. Может, к этому времени уже исправят систему. Похуй, что они подумают о нем. Он имел право пить, заработал.

Громко хлопает за спиной дверь, мягко жужжит лифт, на заднем фоне играет какая-то надоедливая песенка, которую очень уж хочется вырубить. Он не верил в то, что тогда говорил Дэрил. Дочь священника и преступник, который работал в стриптиз-клубе, что у них общего? Да ничего. Явно же, что Диксон заливал ему и на самом деле сел за то, за что его и поймали. И все же Граймс не может все оставить так. Он должен полностью убедиться. Кто-то обязан ткнуть его носом в это дерьмо, чтобы Рик прочувствовал каждую нотку вони.

Дорога съедает удивительно много времени, небольшая церквушка располагается на окраине города, такая же незаметная и забитая, как и все другие. Уже давно церковная система находилась в большом упадке, и с тех пор, как правительство лишило ее субсидий, полностью отрезав от золотой жилы, с каждым годом становилось хуже. И не то чтобы Рик был против. Он не был религиозен, в церкви бывал только в детстве, на свадьбе и, естественно, на крещении сына, хотя и был против этого. Старые вещи стоило выкидывать, а не хранить их в чулане. Но никто не мог так просто упразднить религию, которая все еще находила своих последователей.

Красное кирпичное здание с белыми фигурами апостолов на фасаде ютится практически в самом конце улочки, зажатое по бокам высотками. В стеклянной двери отражаются огоньки светящейся вывески напротив. И даже высокая колокольня уже давно забита, чтобы не мешать местным жителям спать. Маленькие башенки по бокам практически упираются в окна соседнего здания, но церковь не сдается, продолжая стоять на своем месте и принимать прихожан.

Рик паркуется рядом, чтобы далеко не идти, и застывает на лестнице. Он не испытывает трепета, уважения, вообще ничего, разве что странное разочарование. Зачем все это? Зачем нужно было дурить мозги людям? Поскорее бы они исчезли.

Несмазанные петли громко скрипят, когда он мягко толкает дверь, открывая взгляду просторное помещение, заполненное деревянными скамьями с лежащими на них черными книжечками библий. Шаги эхом отдаются от стен. Через красивые витражи должен проникать свет, который освещал бы их, заставлял почувствовать восторженное ощущение, но там только темнота, и лишь светодиодные лампы освещают зал, полностью уничтожая желание поверить в существование какого-либо чуда.

Рик замирает у своеобразной сцены, прямо напротив вырезанного из дерева Христа, не зная, что же ему теперь делать. Покричать? Это будет крайне глупо. Он и так чувствует себя неуютно в этом месте.

— Я могу вам чем-то помочь?

Наконец-то. Рик оборачивается, рассматривая вышедшего к нему старика. Он думал, что тот будет моложе. За широкой спиной угадывается симпатичная черноволосая девушка, с раздражением взирающая на него. И чем он ей не угодил?

— Здравствуйте. Я Рик Граймс, а вы Хершел Грин?

— Здравствуйте.

Рик пожимает мягкую руку, испытывая острое желание обтереть ладонь о штаны. Не любил он церковников практически так же, как пауков.

— Я полицейский. И хоч…

— Убирайтесь!

Граймс вздрагивает, переводя взгляд на брюнетку, явно чем-то недовольную. Девушка сжимает руки в кулаки, ноздри раздуваются, делая ее похожей на лошадь.

— Я…

— Отец, тебе не о чем с ним говорить. Пускай уйдет! — снова категорично заявляет она, не давая Рику и рта открыть. — Из-за таких как он… Бэт…

— Мэгги, протри скамейки и проверь библии, — мягко обрубает ее Хершел. — А вы идите за мной.

И что теперь? Рик спокойно следует за стариком, через узкий коридор попадая в небольшой кабинет. Стол, два стула и стеллаж с книгами. Похоже, Хершел, как и он, любил именно печатную продукцию. И все же Граймс не может не обратить внимания на бедность обстановки. Стол настолько старый, что его давно нужно было выбросить, но хозяин упорно ухаживал за ним, просто не имея возможности купить новый. Зачем же было так цепляться за это ветхое здание? Уж лучше внимательнее следил бы за дочерьми.

— Так о чем вы хотели поговорить? — интересуется старик, опускаясь на свой стул.

А ведь тоже не хочет говорить, просто знает, что значок решает все. С такими людьми как Рик стоило держаться осторожнее.

— О вашей младшей дочери, Бэт.

— Не о чем говорить. Ваши коллеги отказались заводить дело, а теперь моя дочь мертва. Не поздно ли уже это вспоминать?

Рик ведет плечом, сбрасывая незнамо откуда появившееся напряжение. Может, от этого тяжелого взгляда, которым награждает его Хершел, неотрывно пялящийся прямо в лицо, а может, лекарства сказываются. Черт его знает, Граймса интересует другое, и он не собирается отступать.

— Дэрил Диксон, — просто называет он имя, ожидая встретить недоумение, пустоту, что угодно, но не то, что старик неожиданно напряжется и отведет взгляд. Тонкие губы поджимаются, показывая нежелание Хершела общаться с ним. Но и выгнать Рика тот не может.

— Он в тюрьме. Мне нечего сказать.

— Я считал, что священники не лгут, — тянет Рик, откидываясь в стуле. Значит, ниточка оказалась все же верной.

— Ложь и нежелание рассказывать что-то людям, замешанным в смерти моей дочери, — не одно и то же, — холодно говорит мужчина. — Боюсь, у нас с вами не получится разговор. Может, вы сочтете за лучшее уйти?

Не дождется. Граймс не просто так перся через весь город, не просто так протрезвел за последние… кажется, три дня. Ого, прошло целых три дня, как Андреа ушла, а покраснение на щеке все еще сохранилось. Нехило она ему врезала.

— Я хочу разобраться в его деле. Возможно, мы подадим апелляцию, — нагло врет Рик, смотря в чужие глаза.

Какая апелляция? Ни одного преступника не выпускали из Игры, особенно если он провел там так много времени. Это было бы крайне глупо. Но старик цепляется за его слова. Люди охотнее верят в то, что хотят услышать.

— Я могу выступить в суде, — выдыхает тот, немного расслабляясь. — Дэрил не заслуживает такого…

— Расскажите мне все, — просит Рик.

И Хершел действительно рассказывает, даже больше чем нужно. Медленно пазл складывается в его голове, превращаясь во вполне неплохую картинку. Которая еще больше заставляет задуматься…

Дэрил появился в церкви совершенно случайно. Старшие мальчики просто загнали избитого мальчишку в старое ветхое здание, где тот надеялся найти убежище. И ему его дали. Хершел никогда не забудет, как в первый раз увидел его, забитого в угол между стеной и скамейкой, всего в крови, дрожащего, но все равно агрессивно скалящегося, словно маленький волчонок, потерявший мать. Не сразу же он подпустил к себе взрослого мужчину, но уговоры все же сделали свое дело. И через невыносимо долгий час священник обрабатывал страшные раны, покрывающие тело подростка, стараясь при этом не ругаться. Медленно они сдружились, Дэрил все чаще бывал в их церкви, тихонько сидел на мессах, с блеском в глазах вслушиваясь в проповеди, сидел рядышком, когда Хершел просто читал книги.

И ведь несмотря на все это он оставался той еще занозой в заднице. Рику было интересно, что говорило священное писание о неоднократных попытках убийства?

Хершел хотел даже усыновить его, когда проблемы в приюте стали серьезнее, и Диксон все чаще приходил со страшными ранами, уродующими кожу. Но мальчик сам отказался, а старик не стал давить. Потом он на время пропал из его поля зрения. И вернулся уже самостоятельным мужчиной, не требующим поддержки, а дающим ее. Тогда уже у Хершела была маленькая дочь Бэт.

Дэрил приходил в церковь довольно часто, не для того, чтобы помолиться и исповедоваться, а только для того, чтобы помочь. Он ремонтировал сломанные ножки у скамеек, покрывал их лаком, красил стены, помогал разбираться с хулиганами, закидывающими церковь шариками с краской, мужчина даже помогал с едой. В общем, оказался настоящим чертовым святошей, что у Рика с образом Диксона ничуть не вязалось. Мозг уже ломался, стоило представить Дэрила, держащего на коленях ребенка.

— Судя книгу по обложке, рискуешь серьезно ошибиться, — говорит Хершел, замечая его недоверчивый взгляд. — Дэрил действительно хороший человек, хоть и пытается это скрывать.

А потом появился тот самый Дик Моррисон — богатенький урод, скрывающийся за маской доброго самаритянина. Хершел не мог предугадать, что могло произойти такое. Просто в один вечер Бет вернулась домой дрожащая, с заплаканным лицом и искусанными губами. Все вышло бы по-другому, не будь тогда Дэрил у них в гостях. Священник просто не успел остановить мужчину. Тот сказал Бэт пару слов, а потом исчез. Через два дня они узнали о его аресте — через маленькую статью в газете. Посажен за хранение и распространение наркотиков. Вот только Хершел отлично знал, что Диксон с такими вещами завязал. Буквально в тот же день к ним заявился полицейский, который доходчиво объяснил, что с ними будет, если они хоть слова скажут о Дике или Дэриле.

— Бэт не смогла это пережить, — тяжело говорит мужчина, вытирая свои глаза. — Не знаю, из-за чего это произошло. Из-за самого изнасилования или из-за того, что посадили Дэрила. Мы никогда об этом не узнаем. Но помогите ему, ради памяти Бэт. Она была бы наконец-то счастлива…

Рик еще долго будет думать о словах Хершела. Эта история переворачивала все его знания о Диксоне. Мужчина был… совсем другим, и что хуже, это вызывало в Граймсе большее желание узнать его. Он хотел бы увидеть эту мягкую сторону, понять, что же перещелкнуло в его мозгу, раз Дэрил так изменился. Черт. Хотел разобраться, а теперь только сильнее закопался в это дерьмо. Молодец, Рик, медаль за старания.

Язык обжигает горячий кофе, Граймс тихо матерится под нос, тут же заслуживая ошарашенно-осуждающий взгляд от парочки подростков, сидящих за соседним столиком. Но хватает одного взгляда, чтобы те уткнулись в собственные кружки. Молодец, Рик, за десять лет службы научился кошмарить детей.

Вкус любимого пирожного ничуть не улучшает настроение, наоборот, погружая в еще большую депрессию. Почему он вынужден постоянно думать об этом идиоте? Почему нельзя было выбрать себе какого-нибудь хорошего мужика из отдела, а может, вон того мальчика-официанта, на кой черт ему такие трудности? Но… Черт возьми, Рик не верил в любовь с первого взгляда, да и Диксон после их первого знакомства хорошо так подбешивал. Но тогда какого члена он дал ему себя трахнуть, почему не мог выкинуть из головы? Любовь? Рик все равно не был уверен в этом. Так что же?

Он нервно проводит по волосам, приглаживая встопорщившиеся завитки. А что бы он делал, если бы Дэрил оказался здесь, напротив, в той самой кожаной куртке с длинными рукавами, греющий руки о теплую кружку? Его губы были бы все так же упрямо поджаты, но Рик-то видел в его глазах хитрые искорки. Он точно сказал бы что-то язвительное, а Граймс перегнулся бы через стол и мягко поцеловал его, за что получил бы по бошке. Да, Дэрил точно ударил бы его. А потом они бы вернулись домой и долго, сладко трахались, доводя друг друга до изнеможения.

Черт. Вот и придумал то, что вообще никогда бы не случилось. Действительно попытаться падать на апелляцию? Ничего не получится. Даже Рик, работающий копом, понимал, что это бессмысленно. Если бы Дэрил не был братом Мерла, а они были бы в другой стране… Черт. Почему из-за этого гада вся его жизнь летит в полную жопу?

Что сделать? Не может же он теперь еще и ночь сидеть в этом кафе, выпивая уже сороковую чашку кофе. И как разобраться с Дэрилом? Он вставляет карточку в устройство, позволяя считать необходимую сумму, оставляя хорошие чаевые. Не жалко.

Холодный влажный ветер забирается под пиджак, швыряет в лицо крупные капли дождя, тут же приводя в негодность укладку и портя модную одежду отвратительными темными пятнами, словно от жира. Вновь он забыл зонт, и так каждый раз. Душа Рика, похоже, питала настоящую ненависть к ним, раз каждый раз заставляла его мозг забывать об этой необходимой в такое время года вещи. А ведь дома валялось целых три штуки, вот думал же, что один нужно оставить в машине, но, конечно же, снова сделает это к зиме. Идиот.

До машины не так уж и далеко, но Граймс успевает промокнуть до трусов. Сиденье с подогревом не особо помогает. Вместо того чтобы сидеть в холодной луже, он сидит в теплой. Суть от этого слабо меняется. Трусы отвратительно прилипают к заднице, врезаются в пах без возможности вытащить их и не влететь в другие машины. Переодеть бы штаны… Но вместо этого Рик вбивает имя человека, наблюдая, как выстраивается ровная линия до нужного дома. Возможно, он совершал очередную ошибку, но падать уже некуда. Раз начал творить херню, так делай это до конца.

Дождь, к сожалению, так и не прекращается, наоборот, как будто идет сильнее, доделывая свое черное дело. В туфлях мерзко хлюпает вода, штаны неприятно прилипают к ногам, пиджак мокрой тяжелой тряпкой лежит на плечах. Рик ловит на себе непонятные взгляды прохожих, у некоторых жалостливые, а у некоторых и злые. Граймс из состоятельного мужчины в мгновение ока превратился в какого-то бомжа, всего лишь попав под дождь. Оставалось надеяться, что его не выпрут из квартиры.

Однако проблем никаких не возникает. Кэрол мгновенно открывает дверь и буквально втягивает его внутрь. Она покачивает головой, рассматривая его с ног до головы.

— Так, — постукивая пальцем по подбородку, говорит она. — Раздевайся, я сейчас принесу тебе халат. Примешь душ и за кружкой чая расскажешь мне все, что хочешь.

У Рика не возникает даже мысли спорить с ней. Зато пока он раздевается, умудряется краем взгляда рассматривать вещи на вешалке. Ее пальто, явно мужская большая куртка и никакой детской одежды. Но ведь у нее есть дочь, или Граймс ошибался? Кэрол окидывает его одним единственным, ничуть не заинтересованным взглядом, что вообще-то бьет по самолюбию. Неужели он действительно паршиво выглядит? Да нет, за собственным телом он следил. Так, стоп, Рик, хватит загоняться не из-за тех вещей. Дэрила-то его фигура устраивала… Странно, но это успокоило Граймса. А потом он вспомнил. Диксон не видел его настоящего. Понравится ли ему это?

У Кэрол оказывается очень милая квартирка. Все же рука женщины в любом помещении ощущается, она приносит уют, уничтожает этот привкус одиночества, делая квартиру живой. И у Пелетье это получалось лучше всех. Стены, казалось, пропитал запах свежего яблочного пирога и вкуснейшего чая, а чистота не кажется больничной, неправильной. Нет, здесь все идеально. И Рик был уверен, что людям в этой светлой комнате просто не могут сниться кошмары.

Душ помогает согреть тело, а кусок пирога душу. Граймс сам не понимает, как начинает улыбаться, тяжесть с души уходит, как будто помещение высосало ее. Кэрол садится напротив, наливает себе сок, не торопит, ожидая, когда же Рик сам начнет говорить. А Граймс и не торопится, набивая свой живот. Как же он соскучился по домашней еде! Наконец-то он тяжело выдыхает, откидываясь на спинку стула. Он чувствует себя просто невероятно. Мягкий теплый халат приятно ласкает кожу, живот полон вкуснейшей едой, и он практически доволен. Вот только… Одними сидениями на стуле проблему не решишь и Диксона себе не получишь.

— Прости, что трачу твое время, — извиняется он, отодвигая от себя, пустую тарелку. — Пирог просто потрясающий.

— Спасибо. Рада, что тебе понравилось. Я заверну тебе кусочек домой.

Рик слегка улыбается, даже не думая о том, чтобы отказываться. Если бы ему позволили, Граймс поселился бы здесь, устроился в каком-то маленьком уголке и питался одной выпечкой.

— Я хотел поговорить… — Рик заминается, теряясь. Что нужно сказать? Как облечь мысли в слова, если он путался в них, словно в лабиринте? Так, если не знаешь, что говорить, тогда начни сначала. — Я выяснил, что человек, с которым я работал, невиновен.

— Про что я и говорила, — пожимает плечами женщина, даже не пытаясь ему помогать.

Однако у Рика возникает неприятное ощущение, что Кэрол знает больше, не об Игре, не о системе, а о том, что думает сам мужчина. Она как будто забралась в его голову, ковыряется там, играет с ним, как кошка с мышкой.

— Что ты хочешь? — интересуется она, мило улыбаясь.

Знал бы сам Рик, чего хочет. Он закусывает губу, пытаясь болью собрать роящиеся мысли.

— Просто скажи, не задумываясь, — предлагает она.

— Дэрила. Я хочу Дэрила, чтобы он был со мной.

В глазах женщины появляется легкое удивление, словно она действительно не ожидала это услышать. Но затем приходит улыбка, едва заметная, но приятная. Кэрол как будто понимает его, и от этого становится легче. Может быть, все не так уж и паршиво? И это не плохо, что Рик привязался к мужчине?

— Ты уверен? Придется постараться, чтобы вытащить его оттуда.

То, как это говорит Кэрол, не заставляет усомниться в том, что это вообще возможно. Но ведь… Из Игры не было выхода, или Рик просто чего-то не знает?

— Разве это возможно?

— Возможно всё, — уверенно говорит одно. — Зависит только от того, сколько сил ты готов приложить, чтобы заполучить это. На что бы ты пошел ради этого, Рик.

Дэрил здесь, рядом с ним, не та симуляция, а настоящий, живой, дышащий. Даже от мысли об этом кровь приливает к щекам, ладони потеют, в желудке тяжелеет. Ему страшно, хорошо и страшно. Кто знает, как отреагирует Диксон. Но… он ведь будет здесь, невиновный человек будет на свободе, а адаптироваться Рик ему поможет. Неожиданно все те фантазии становятся возможными.

В какую-то секунду ему кажется, что сейчас решается вопрос о его душе. Продаст ли он ее дьяволу или останется чист. Вот только Граймс тоже не был ангелом, к тому же не верил в существование души. Он облизывает пересохшие губы.

— На всё! — даже не задумываясь, говорит он.

— Я хочу, чтобы ты понял одно. Дэрил один из многих людей, которых осудили ни за что. И если ты хочешь вытащить его, то однажды нужно будет сделать то же самое с остальными.

Рику плевать на остальных. Ему нужен Дэрил. Но если это цена… то кто он такой, чтобы отказываться? Он видел Игру, знает, что там творится. И мало кто действительно заслужил это.

— Хорошо.

— Все должно было пойти не так, — едва слышно бормочет Кэрол, заставляя Граймса напрячься. — Рик, я хочу, чтобы ты абстрагировался от своей зацикленности на Дэриле. — Он тяжело выдыхает. — Чего я не ожидала, так именно этого. Я хочу, чтобы ты понял, что система не работает. Идея с игрой была идеальной, по первоначальной мысли туда должны были сажать только осужденных на пожизненное. И это было правильно.

С этим Рик был согласен. Уж лучше Игра, чем вечное заключение в четырех стенах.

— Но таких заключенных было мало, слишком мало. И чтобы минимизировать затраты, туда начали сажать и людей, осужденных на сроки от двух лет. А теперь… Это действительно было глупо.

— Осужденные за воровство не должны сидеть с убийцами, — вспоминает он слова Карла.

— Именно. Разные статьи должны подразумевать разные наказания, но никак не одно. Люди, попавшие за пустяковое преступление, или вообще ничего не совершившие, но осужденные, вынуждены вечно страдать в Игре без шансов на обжалование.

И все же система работала. Если человек знает, что за малейшую провинность его посадят, он старается действовать осторожно. Нужно было определиться, что им важнее всего.

— Я уже говорила, что сомневаюсь в том, что это все сделано нарочно. Эта тюрьма придумана с какой-то целью, не только для того, чтобы изолировать преступников. И сейчас мы ищем это.

— Мы? — тут же цепляется Рик.

— Именно. Есть довольно много людей, которых не удовлетворяет вся эта система. Мы боремся с ней. И рано или поздно нам удастся уничтожить ее. Нельзя лишать людей свободы. Ты присоединишься к нам?

Рик не чувствует удивления, он отлично знал, к чему все это шло. За все нужно платить. Иногда больше, а иногда меньше. Его жизнь за возможность быть с Диксоном. Нет, не так, его вера в систему уже давно дала трещину, а Рик просто малодушно старался не думать об этом. Но… На самом деле справедливо ли было то, что сейчас происходит? Не с этим ли в детстве Рик и хотел бороться?

— В зависимости от того, что я должен делать.

Женщина как будто облегченно выдыхает, немного расслабляясь.

— Прости. Если бы ты сказал что-то другое, я бы тебе не поверила. Никто не будет ломать всю свою жизнь ради чужих идеалов. Для этого они должны стать твоими. Очень скоро и ты это поймешь. А пока тебе только нужно будет давать нам нужную информацию и не быть пойманным. С твоей помощью мы сможем докопаться до истины.

Значит, Рик будет участвовать в расследовании? Что же, это неплохо, на самом деле очень даже неплохо.

— Хорошо. Я согласен. Но как мы достанем Дэрила?

— О, это буду решать не я одна. Подожди секунду, — женщина убегает в коридор, чтобы вернуться с маленькой запиской. — Завтра в девять вечера на этом месте. Там все и решим. Обдумай все хорошенько. Тебе уже не удастся дать заднюю.

К счастью, одежда уже высушена, и Граймс может натянуть на себя мятый, но все же костюм, не идти же в халате на улицу. Он довольно улыбается, чувствуя теплую ткань, быстро согревающую тело.

— Подожди, — окликает его Кэрол, не давая открыть дверь. — Еще кое-что. Никогда не руби с плеча. Сначала подумай. Людей нужно узнать, чтобы понять их.

Рик так и не понимает смысла ее слов, но все равно кивает, покидая гостеприимный дом. Что она хотела этим сказать? Она хочет показать, что Дэрил не такой, как ему кажется? Или напоминает о том, как изменилось его отношение к этому мужчине? Черт поймет этих женщин.

В голове гудит непривычная пустота, не позволяющая ни о чем думать. Но Рик был и не против. Слишком много информации за последние дни. Зато дома его ожидает уже починенная система, в гостиной успокаивающе жужжит робот, отмывающий, убирающий, вычищающий. И Граймс не хочет ему мешать. Он прикрывает за собой дверь в комнату, падает на мягкую кровать, вытягиваясь поверх покрывала. Нужно было бы раздеться, но слишком лениво.

Рик зевает, прикрывая глаза, на губах растягивается довольная ухмылка. Дэрил… Его Дэрил будет здесь. Как он отреагирует на то, что Граймс коп? А кто его спрашивать-то будет. Диксон теперь у него на крючке и никуда с него не соскочит. Впрочем, как и Мерл…

Он облизывает губы, сжимает член через тонкую ткань брюк. Похоже, все снова будет так, как он этого хочет. Чувство власти и собственной вседозволенности невероятно пьянит. Он может сделать все, что захочет. Он может сдать этих идиотов, возомнивших себя незнамо кем, пытающихся вставлять палки в колеса системы, он может помочь им и стать своеобразным мессией в этом разваливающемся обществе. Делай, Граймс, что хочешь, твори херню, будь Богом! Кто же думал, что судьба приведет его к этому? И все это благодаря Диксону.

========== Принцесса в скорлупе ==========

Убаюкивающе урчит двигатель автомобиля. Печка работает на максимум, нагревая салон, справляясь с уличной сыростью и прохладой. Но Граймс все равно зябко ежится, сильнее запахивая осеннюю куртку. Сердце глухо стучит где-то в горле, лоб покрывает липкая испарина. Он никогда так сильно не волновался, и это было необычно. Дело ли в том, что Дэрил с каждой секундой становится все ближе и ближе, или в том, что Граймс по сути сам не знал, что будет делать с новыми возможностями, но чувствовал он себя странно.

Рик откидывается на сиденье и прикрывает глаза. Бляядь. Даже не верилось. Диксон так близко. И он по головам пойдет, если это поможет достать этого чертова ублюдка, перевернувшего его жизнь. Граймс вздрагивает, поворачиваясь к окну, чтобы увидеть наклонившуюся к машине женщину. Кэрол. Черт. Он чуть не оконфузился от страха.

— Привет, — ярко улыбается ему женщина, как будто просто встретила его на прогулке, а не собирается решать жизнь другого человека. — Меня ждешь?

Не ждет, но ладно. Рик приглаживает волосы, бросая быстрый взгляд в зеркало. Ничего, не с таким справлялся. Так что волнение в жопу. Он сделает это! Граймс натягивает на губы легкую улыбку и выбирается из машины. В лицо бьет прохладный влажный воздух, забирается за ворот куртки, заставляя ежиться. Слишком он нагрелся в машине.

— Пойдем.

Кэрол хватает его под руку, прижимаясь горячим боком, согревая.

— Не волнуйся. Люди неплохие, хотя некоторые из них тебе не понравятся. Но Рик, не забывай, от этого зависит, вернешь ли ты Дэрила.

А вот это слегка напрягает. Иметь дело с преступниками… не самая лучшая идея. Но Граймс перетерпит. Сейчас главное добиться своего, а там уже все решится.

Для встречи они выбрали небольшое кафе, находящееся в обычном районе их города, не так уж и далеко от центра. Голограмма символа кофе приветливо машет рукой и как бы предлагает выпить чашечку. Прозрачное стекло позволяет увидеть, что уже сейчас зал наполнен парочками и вряд ли они найдут место. Вообще сомнительный выбор места для тайного обсуждения. Но Рик держит язык за зубами, отлично понимая, что если этим людям столько времени удавалось прятаться от полиции, то они не так уж и просты. Одна Кэрол чего стоит.

Пелетье проводит его через весь зал к маленькой лестнице, ведущей на второй этаж. И тут уже обстановка меняется. Теперь понятно, почему именно здесь. Рику открывается темный зал, ни одного официанта, разве что за стойкой стоит безмолвный выключенный робот. Все оставляли на совесть клиента. За столом в углу, у завешенного тяжелым балдахином окна в глубоких креслах уже сидят двое. И… Рик сдерживается, чтобы грязно не выругаться. Так вот о чем говорила Кэрол. Так вот каких людей имела ввиду. В самом глубоком кресле, откинувшись на спинку и раздвинув ноги, как будто чтобы продемонстрировать внушительный бугор на джинсах, сидел Ниган. Стоило встретиться глазами, как на губах у этого урода появилась довольная усмешка.

— И снова здравствуй, Рик, — нагло тянет он.

Граймсу приходится хорошенько так сдерживаться, чтобы не высказаться. Вместо этого он плюхается в кресло подальше, избегая настойчивого взгляда мужчины. Как же бесит. Еще бы Мерл здесь появился, и Рик прямо обоссался бы от счастья. Хотя… раз здесь Ниган, то и старший Диксон, скорее всего, был замешен в это дерьме. А значит… Черт, если Рик захочет, он не только сдаст самых главных преступников их города, но и хорошо так поднимется, став начальником полиции. Его на руках за это будут носить. Вот только Дэрил его за это по головке не погладит. Во всех смыслах этой фразы.

Кэрол присаживается в соседнее кресло, слегка сжав его плечо перед этим. И тут же взгляды прилипают к ней, как будто она была самой главной в этой странной шайке, а может, ее просто уважали.

Где-то в соседнем зале что-то падает. Рик тут же оборачивается, понимая, что их комната на втором этаже единственная. Но откуда тогда звук?

— Я рада, что мы собрались, — с улыбкой говорит Кэрол, отвлекая Граймса от мыслей. — Сегодня я не одна. Я вам рассказывала о Рике. Нам нужно ему помочь.

— О, так наш смелый полицейский приполз просить о помощи, — тянет довольный Ниган.

— Помолчи, пожалуйста, — тут же жестко обрубает его Кэрол, неожиданно легко осаждая мужчину. — Тебя не спрашивали. Нам нужно вытащить Дэрила Диксона.

Ниган неожиданно прыскает, незнакомый мужчина рядом с ним что-то недовольно бормочет.

— Так вот зачем фоточку спер, — ржет он. — Дрочил на нее ночами. А потом решил нашу принцессу спасти из замка? И кто у нас задницу лижет Мерлу? — И, уже обращаясь к Кэрол, спрашивает: — Ты, кстати, не думаешь, что наш чудо-мальчик мило сдаст всю эту компашку? У меня как-то нет желания мариновать свою жопу в чертовой капсуле.

— Я никого не заставляю, — пожимает она плечами. — Но за Рика могу ручаться. Он действительно хочет вернуть Дэрила. Вопрос в том, как сделать это.

— У нас есть коп, какие проблемы? — неожиданно говорит тихо сидящий до этого мужчина. Рик не может хорошо рассмотреть его лицо, но голос кажется молодым. — Вы вдвоем сможете без проблем вытащить его. Нужно только быстро вывезти его оттуда.

Рик хмурится. Не может быть все так просто. Иначе ни одного бы преступника не осталось в тюрьме.

— Рик, да? — интересуется мужчина, и, получив кивок, продолжает: — У тебя должен быть личный пароль. Хотя не советую использовать собственный, лучше узнай чужой. В последнее время на станции постоянно происходят отключения энергии. Так что капсулу лучше вскрывать именно в этот момент. Система слежения не сработает, а заключенный будет в коме, и перевозка не убьет его. Убедитесь, что никого нет, и сделайте все быстро.

— Дэрила будут искать, — подключается сам Рик. — Он важен полиции, и вряд ли они так пропустят его пропажу.

— Используем трюк графа Монте-Кристо. — И встретив недоуменные взгляды, мужчина тяжело вздыхает. — Ну почему все такие необразованные? Найдите труп и запишите, что Дэрил Диксон мертв. Если мне не изменяет память, трупы кремируют в тот же день. Так что он просто исчезнет.

А ведь действительно. Все оказалось просто, даже слишком просто. Из-за этого и напрягает. Не может пройти все так гладко. Где-то обязательно выплывет какое-то дерьмо.

— Если все, то я пойду. Вы меня отвлекли.

Рик не упускает шанса разглядеть своего спасителя. Но, к его разочарованию, ему так и не удается разглядеть лица, прикрытого низко натянутым козырьком кепки.

— Ты кем работаешь? — кидаем ему Граймс в спину.

— Разве это важно? — так и не оборачиваясь, пожимает плечами парень. — Главное то, что я говорю правду. И советую не откладывать. Сегодня в два часа ночи будет отключение. Отличный шанс для вас. В тюрьме никого не будет.

— Где мы возьмем труп?

— Ооо, здесь положитесь на меня.

Ниган тоже поднимается с кресла, но не стремится уйти. Наоборот, он подходит к Рику, рассматривая его сверху вниз. В глазах плещутся уже знакомые дьяволята.

— Будешь должен, Граймс, — облизнувшись, низко тянет мужчина. — Я же говорил, что ты приползешь ко мне.

— Иди на хуй, ублюдок.

— А вот тут я был бы поосторожнее. Я ведь могу и обидеться, и тогда придется тебе совершить кровавое жертвоприношение, чтобы спасти свою принцессу. Вот только у тебя кишка тонка. И ни черта ты не сделаешь. А твоя любовь так и будет сидеть в своем яйце, ожидая, когда же малыш Граймси спасет ее. — Он довольно потягивается, разминает плечи. — А у дяди Нигана сегодня будет очень интересная ночь. Машина в час будет уже у тюрьмы. Только попробуйте наебать меня.

— Зачем тебе это?

— Я ведь очень хороший малый, — с улыбкой тянет он.

Когда они с Кэрол остаются вдвоем, женщина облегченно выдыхает, откидываясь в кресле. Она прикрывает ладонями глаза, как будто этот разговор был для нее слишком тяжелым. А ведь с виду не скажешь.

— Я тоже не всех их люблю, — с тихим смешком говорит она. — Но приходится мириться. Мы не выбираем людей, но выбираем способы, которыми добиваемся результатов. Благодаря ему мы сможем вытащить Дэрила, а затем и остальных.

Рик не может ничего сказать. Но зато он ой как все это припомнит Диксону. Дэрил у него будет отыгрываться за каждый такой момент, который доводил Рика до белого каления, за каждый этот мерзкий взгляд со стороны ублюдка. И пусть только попробует сказать, что его задница не принадлежит Рику. Каждая клеточка этого тела — его, каждый волосок. И он использует все это по назначению.

— Ты сможешь достать пароль?

Граймсу приходится поднапрячься, чтобы понять, о чем говорит Кэрол. Слишком он погрузился в фантазии о том, как можно будет использовать Диксона. Тот у него неделю не сможет ходить после того, как Рик до него доберется. Нет, он, конечно же, понимал, что мужчине потребуется реабилитация. Чертовы четыре года в Игре не пройдут бесследно. Но он поможет Диксону, окончательно заберется под его кожу, не давая сбежать, как позволил это Лори. Этот с ним останется навсегда. Рик больше не совершит ошибок.

Так, о чем он думал. Снова уплыл не туда. Пароль… Свой действительно светить не хотелось. Даже для того, чтобы просто быть рядом, когда Дэрил Диксон «умрет». Но что можно сделать за какие-то… сколько ему там осталось? Три, четыре часа? Да еще и ночью. Вряд ли он может позвонить кому-то из друзей и попросить поделиться личным кодом. Да и подставлять их не хотелось. Хотя… стоп.

— Есть, — довольно тянет он.

Совсем забыл. Морган был в отпуске с семьей и пару раз уже давал личный код Рику, да и вообще он не особо скрывал его, прося чуть ли не каждого в их конторе помочь в каком-то деле. Так что данные у него есть. Проверить, кто использовал их, было просто невозможно. А камера… У куртки Рика был отличный капюшон. Так что он практически ничем не жертвовал.

— Почему ты так зацепился за Дэрила?

Ох, если бы сам Рик знал. Черт его знает, может, потому что тот плохенько, но все же без проблем отсасывал ему? Неет. Все было намного глубже, там, где Граймс не хотел копаться ни за какие деньги. Слишком напряжно.

— Не знаю, — честно пожимает плечами Граймс. — Просто чувствую, что мое.

Кэрол неожиданно тихо смеется.

— У всех вас, мужчин, так. Как стало «мое», так сразу же никому не отдам.

— Есть такое.

Между ними повисает уютная тишина. Рик наблюдает за движением голограммы на улице, за людьми, одним ровным потоком стремящимися куда-то. Это умиротворяет и успокаивает. Забываются те нервы, которые совсем недавно мучали Граймса. И кажется, что дело, которое их ждет, ни что иное, как пустяковая операция, которых за всю жизнь Рик провел, наверное, целую сотню.

— Ты же понимаешь, что будет непросто? — тихо интересуется она, отвлекая Граймса от ленивого потока мыслей. — Дэрил провел в Игре слишком много времени. В его голову залезли. Я не уверена в том, что его психика будет в порядке.

— Я помогу ему, — уверенно кивает Граймс.

— А если он не захочет быть с тобой? Если все пройдет, стоит ему вернуться в реальность?

— Такого не будет, — тут же отрезает Граймс. — Он будет моим. И мне плевать, Игра, не Игра, я сделаю все, чтобы он остался рядом.

— Собрался брать упрямством, но не переборщи. К тому же, тебе самому он может разонравиться. Его тело отвыкло от пребывания в реальности.

Рик лениво пожимает плечами. Он уже все решил, и отговаривай его или нет, он не отступится. Граймс слишком близко к своей цели. Уже сегодня буквально через несколько часов он сможет увидеть его, сможет наконец-то нормально прикоснуться. Черт, это даже в голове звучит как-то нереально. Словно на самом деле этого и не происходит. И совсем скоро он откроет глаза в своей пустой квартире, соберется и пойдет на работу, чтобы вновь сажать преступников в тюрьму. Может, вообще он бухой валяется на своем диване, а это ему всего лишь глючится? А ведь такое было очень даже возможно.

Все оставшееся время они проводят в кафе, не говоря, просто раздумывая над тем, что собираются сделать. В какой-то момент в голову Рика приходит осознание, что он совершает преступление. Пускай Диксон не был виновен, но его осудили, а Рик просто выкрадет мужчину, забрав единственный шанс хоть чего-то добиться в деле Мерла. Хотя о чем он. Здесь был Ниган, а значит, за этим веселым дельцем как раз стоит старший братец его возлюбленного. Так что ему важнее? Посадить всех или добраться до Дэрила? Впрочем, здесь ответ так же очевиден.

— Поедем на моей, — говорит Кэрол, когда на часах высвечивается половина первого, как раз время для того, чтобы добраться. — Не стоит светить твою машину.

— Но…

— Не нокай мне. Я лучше знаю. Ты не передумал? — уже мягче добавляет она.

— Нет.

В салоне слишком жарко. Рик дергает ворот куртки, пытаясь обеспечить лучший доступ воздуха. Взгляд цепляется за слегка подрагивающие пальцы. Какого черта с ним происходит? Внутри образуется тяжелый комок то ли предвкушения, то ли осознания собственной ошибки. Он ерзает на кресле, пытаясь сесть поудобнее, но постоянно что-то мешает, словно под кожей завелись мелкие жучки, ползающие там, вызывающие зуд. Взгляд никак не может ни на чем зафиксироваться. Граймс смотрит то на пролетающие за окном излучающие ровный белый свет стены моста, то на сосредоточенное лицо Кэрол, то на собственные колени. Рик вновь ерзает, пытается одернуть штаны вниз, чтобы шов так не врезался, но для этого следовало бы встать.

Кажется, звонок? Рик извлекает планшет, чтобы увидеть только темное окно, показывающее начавшуюся паранойю. Девайс просто выскальзывает из рук, падая под сиденье, и Граймс с тихими матами пытается заползти под него, при этом не задеть никакую важную кнопку на приборной панели. Что-то отчетливо хрустит.

— Блядь! — зло вырывается у него.

Рик вновь выпрямляется, так и не достав нужную ему вещь. Прикрывает глаза, заставляя себя расслабиться. Нужно подумать о чем-то приятном. Не о Дэриле, о чем-то успокаивающем. Перед лицом встает лицо сына, а на губы сама ползет улыбка. Да, это то что ему нужно. Последняя игра в бейсбол, он сидит на скамейке, в руках холодная кола и половинка сэндвича. Но он не ест, с замиранием сердца ожидая, когда же сын отобьет. Мячик встречается с битой, отлетая, кажется, к противоположным рядам. Но Карл не ждет, пока судья что-то скажет, и устремляется на базу.

Машину слегка дергает, когда Кэрол паркуется. И Рик просто вынуждает себя вырваться из мыслей, чтобы вернуться в реальность, где их ждет важное дело. Рядом уже стоит черный фургон с какой-то надписью на боку, к которому прислонился мужчина, в темноте его плохо видно, но Граймс отлично знает, кто это. Он морщится, но натягивает глубокий капюшон, упавший на глаза. Хорошо, что на улице снова начался дождь, и это не выглядит слишком подозрительно.

— Не слишком ли странно тащить труп внутрь? — интересуется Рик у Кэрол.

— Нам и не придется. Морг в соседнем здании. Так что все должно пройти тихо. Подмену совершим в фургоне.

Так, хватит паниковать. Он сам захотел этого, а сейчас готов закричать как девчонка и сбежать подальше. Рик должен закончить дело.

Граймс недовольно шипит, но следует за Кэрол, которая зачем-то решила подойти к Нигану. Как будто ей не хватило общения в кафе. Но вместо того, чтобы заговорить, она выхватывает у него из пальцев сигарету и крепко затягивается.

— Давно не курила, — тяжело выдыхает она вместе с дымом.

— Сами решили, что жопе приключений не хватает, — негромко отвечает Ниган, принимая обратно сигарету. — У меня в салоне есть отличное пойло.

— Потом. Когда закончим все это. Сейчас нужно трезво соображать. Если что случится, ты знаешь, что кому сказать.

Рик не видит, но он почему-то уверен, что Ниган в темноте кивает. И снова какие-то секреты, которые не дают полностью расслабиться. Разве Граймс не сказал, что он с ними? Или они хотят, чтобы он прошел обряд крещения?

— Была бы ты моложе, с удовольствием бы трахнул тебя, — неожиданно выдает Ниган.

— Будь я моложе, давно дала бы тебе в рожу.

— Я умею быть галантным с женщинами, — кажется, слегка обижается мужчина.

— Не смеши меня. В тебе столько же галантности, как в тапке, в который нассал кот. Так что увольте, обойдусь.

— Зато трахаюсь я отлично.

Кэрол тихонько усмехается, но в этот раз не пытается поправить его. Вместо этого она вновь слегка касается руки Рика, заставляя идти за собой. И Граймс может увидеть неожиданное преображение женщины. Она как будто сжимается, теряет краски, становясь той незаметной серой мышкой. Такой обычной, что за нее нельзя зацепиться.

Она встает в стороне, давая Рику возможность ввести код. Вот и началась игра. Нельзя отступить, нельзя остановиться, нельзя нервничать. И пускай ладони слегка потеют, он просто оботрет их о джинсы, сердце глухо стучит в груди, но его никто не услышит. Он поджимает губы, ниже наклоняет голову, не давая камере поймать лицо.

Первый шаг — сложнее всего. Дверь отходит в сторону, открывая освещенный теплый коридор, но Рик медлит. Мелкие капельки дождя оседают на идеальной поверхности, делая ее грязной, сверкая в слабом свете ламп. Всего одно движение, двери закрываются за спиной, запирая их в ловушке. Одна ошибка, и все кончено. Шаги эхом отдаются от стен, на пол капает вода с их одежды. Тихо жужжит камера, следящая за помещением, заставляя думать, бояться совершить ошибку. Одно движение, и все будет кончено. Всего лишь сползший капюшон, неправильный поворот и попавшее на камеру лицо.

Вновь ввести код и не ошибиться, не перепутать цифры, что танцуют в голове свой сумасшедший танец. Узкое помещение лифта, едва слышимая тихая мелодия из мультфильма, так сюрреалистично звучащая в голове. В металлической поверхности отражаются их фигуры, искаженные, но, кажется, такие узнаваемые. Главное контролировать себя.

Тихий звук открываемых дверей, огромное помещение, пока еще заполненное светом, жужжащие, словно разозленный рой, сервера и процессоры. Покачивающиеся капсулы с умирающими в Игре людьми. И закрой глаза, ощутишь на лице красный свет, увидишь страшную разруху, наполненные болью лица убивающих друг друга, лишь бы выжить. Уродливые, отвратительные.

В лицо бьет сухой ветер, развевающий волосы и края легкой рубашки. Между бедрами гудит мотор байка, влажные от крови ладони сжимают руль. Дэрил прикрывает глаза, наблюдая за проносящимися деревьями. За спиной арбалет, который не раз спасал ему жизнь, в кобуре легкий браунинг, а рядом висят ножны. Он исполнил свою мечту, но почему-то внутри было пусто. Однако он будет продолжать жить или существовать, называйте это как хотите.

Впереди появляется огромная тварь. Мотоцикл от резкого поворота заносит, он наклоняется, прижимая к песку ногу, разрывая джинсы как тончайшую тряпку. Кровь стекает в ботинок, впитывается в сухую землю, с жадностью поглощающую ее. Боль ожидаемая, сильная. Байк падает сверху, не давая встать, съедая бесконечные секунды. Поверхность под спиной уходит, словно от землетрясения. И не вывернуться, не достать арбалет. Кровавой ладонью сжать легкий браунинг, понимая, что ни черта эта игрушка не справится с тварью. Взглянуть в ее красные глаза, увидеть перед своим лицом ее морду со слипшейся шерстью.

Выстрел, как хлопок из детской пушки, тварь даже не замечает, только щерит зубы в злобной ухмылке. С длинных клыков капает желтоватая слюна, смешивающаяся с кровью. Рядом щелкают челюсти, боль обжигает лицо, на коже остается уродливая полоса. И ничего не сделать, только ждать, чем же все это закончится…

Рик приоткрывает рот, хватая воздух, давясь им. В висках стучит, голова невыносимо болит, но он все так же смотрит в пол, не разбирая куда идет, видя перед собой только невысокие сапоги женщины, указывающие дорогу.

Неосторожное прикосновение пальцев к горячему ящику, оставляющее на коже быстро напухающий ожог. Но Рик даже не оглядывается. Раз, два, три. Совсем немного до нужной платформы. В глубине зала как будто падает ручка, звук грохотом отдается от стен. Секунда до разоблачения, рука сжимает рукоять револьвера, уже готовая выхватить его, снять предохранитель и выстрелить. Но никто не появляется, а они и не ждут.

Тихо жужжит капсула, плотно состыковываясь с платформой. За светящимся окошком покачивается тело его Диксона. Но нельзя смотреть, нельзя ничего сделать, только ждать. В голове словно тикают часы, отсчитывая секунды до двух часов. Так и хочется отдернуть рукав куртки и посмотреть, сколько же на самом деле. Но вместо этого Рик только сильнее сжимает нагревшуюся рукоять. Капелька пота раздражающе медленно стекает по виску, запутывается в бороде.

И когда привкус крови во рту становится невыносимым, и, кажется, Рик сойдет с ума от ожидания, гудение исчезает. Лампы мигают, отключаясь, погружая зал в кромешную темноту. Тихо шипит капсула, и Граймс наконец-то поднимает голову, позволяя себе взгляд на человека внутри. Тот обвисает, словно сломанная кукла. И только тонкие трубки не дают погрузиться ему глубже. Слабо мигает планшет, загорается пара аварийных ламп, делающих чувства присутствия на кладбище только сильнее. Дэрил… он словно мертвая рыба покачивается в этой плотной грязной жидкости, кажется, даже не дыша. На лице застывает болезненная гримаса, ни на секунду не покидающая его.

Рик вовремя успевает, чтобы поймать неожиданное тяжелое, мягкое тело. Он крепко обхватывает обнаженного мужчину, чувствуя острую необходимость защитить его, скрыть эту измученную оболочку человека от чужих взглядов. Мягкие мокрые волосы липнут к щеке, цепляются за бороду, на куртке остаются потеки, но Рику плевать. Руки дрожат только сильнее, когда он плотнее прижимает к себе мужчину, пытаясь согреть ледяную кожу. Ничуть не стесняясь женщины, он мягко целует скользкое голое плечо, испытывая острую необходимость что-то сделать.

— Мертв, — неожиданно говорит Кэрол и внутри все сжимается.

Не успели? Пришли слишком поздно? В голове шумит, Рик как будто сам умирает. Нет, его Диксон просто не мог умереть здесь. Он должен жить. Не зря же столько было сделано. В глазах копятся слезы, застывающие там, заставляющие веки зудеть. Граймс зарывается в чужое плечо, пытаясь за запахом лекарств уловить тот самый необходимый ему естественный запах мужчины. Но ничего. Они лишили его всего…

Рик вздрагивает, когда к другому плечу прикасается рука, заставляющая вернуться к реальности. Рядом уже гудит платформа, ожидающая Диксона. В руках у Кэрол белое покрывало. Такие глупые традиции. Словно оглушенный, он опускает тело мужчины на них, осторожно, бережно, словно маленького Карла в постель. Рик выпрямляет худые ноги, укладывает на живот ладони, не давая им соскальзывать вниз. А в горле растет комок. Медленно, дюйм за дюймом так и неузнанное тело скрывается под плотным покрывалом, темные прядки торчат на белой поверхности, словно крича, что Дэрил еще жив.

— Пошли.

Рик берется за ручку, приводя платформу в действие легким толчком. Это несложно, но такое чувство, что Граймс тащит бетонную плиту. Каждый шаг дается с невероятным трудом. Мускулы трещат, отказываясь выполнять какие-либо действия. Он должен остановиться, остаться здесь, сжать Дэрила в объятиях и разбудить словно Спящую Красавицу, поцеловав холодные тонкие губы. Это же может сработать, правда? Но вместо этого Рик сжимает в ладонях холодную ручку, до боли врезающуюся в кожу. И уж лучше бы, если бы в ней были шипы, тогда было бы легче.

— Хей, — окликает его Кэрол, когда он застывает напротив закрытой двери лифта.

Пароль, он должен ввести пароль. Но какой? Что там были за цифры? Рик крепко жмурится, прогоняя туман. Пальцы сами вводят нужную комбинацию, и двери отходят в сторону, пропуская их внутрь, отрезая от запертых людей. Шум в ушах становится еще сильнее, на грани терпимости. Рик как будто слышит их крики, мольбы выпустить их из плена, уверения, что они не виноваты. Но он не смог спасти того единственного, кого должен был. Так зачем все это? Зачем вообще нужно было начинать?

Рик шокировано отворачивается, не давая Кэрол увидеть, как по щеке Граймса стекает прозрачная слеза, путающаяся в бороде и наконец-то впитывающаяся в меховой воротник куртки. Все оказалось бессмысленно.

Он послушно толкает платформу дальше, вытаскивая ее на свежий воздух. Ветер бьет в лицо, рвет края капюшона, заставляя цепляться за него. Ведь скоро ему возвращаться к своей обычной жизни, где все так скучно и типично. Он будет опять целыми днями сидеть в офисе, расследуя дела, при этом среди них будут фейковые, такие же, как дела Дэрила.

Их ждут уже раскрытые двери грузовика, его черное нутро, как последний путь человека, который ему был дорог. Всего одна кнопка, и платформа поднимается на нужную высоту, и не составляет труда поставить ее в центре, заставляя занять нужное положение.

— Поедешь с ним, я впереди, — наконец-то говорит Кэрол, запрыгивая на место рядом с Ниганом. — Переложи Дэрила на скамью. Где труп?

— Там же.

Слабо мигает лампа, нагреваясь, освещая небольшое помещение. За спиной захлопываются двери, отрезая Рика от улицы, запирая вместе с телом Дэрила… Стоп. А зачем перекладывать? Кэрол же сказала…

До мозга медленно начинает доходить. Граймс сдирает покрывало, прикасается к шее, находя пальцами артерию. Блядь. Вот же он идиот. Рик облегченно выдыхает, тихонько усмехаясь. Сил стоять никаких, и он просто присаживается рядом, опуская голову на платформу рядом с бедром мужчины. Он чертов идиот. Ему же объясняли… Граймс проводит пальцами по ближней ноге. Это теперь его.

Так, дело не закончено. Однако Рик все равно наклоняется к мужчине, мягко прижимается к тонким губам, чувствуя на них ту самую жидкость, что заполняла капсулу. Но к черту. Он наконец-то получил, что хотел. А Дэрила он вернет в форму. Граймс проводит пальцами по его тонким волосам, обводит скулу, впалые щеки, легонько гладит родинку.

Словно почувствовав, что Граймс занят не делом, Кэрол бьет по кузову, отвлекая от нового изучения Дэрила. Рик мотает головой, выбрасывая из головы неудобные мысли. Он обхватывает Диксона, мягко перенося его на узкую скамейку, а туда помещает труп. Ему плевать, что это за человек, кем он был. Главное Рик раздевает его, припоминая, что в капсуле просто не может быть одетого человека. К тому же он обзаводится теплым длинным плащом, в который и укутывает Дэрила, чтобы тот, не дай бог, не замерз. Вон как член уменьшился. Вдруг отвалится. А у Граймса на него слишком уж большие планы.

Он присаживается на колени у скамейки, обхватывает костлявые пальцы, пряча их в собственной ладони. Ничего, ничего. Скоро все изменится. Он станет таким, как был. Сильным, красивым, опасным, его. Рик вновь улыбается, прижимается к пальцам губами, грея теперь еще и собственным дыханием. Живой.

Граймс с сожалением отпускает мужчину, когда машина останавливается. Но Кэрол глянув на него, качает головой, заставляя остаться внутри. Вновь хлопают двери, оставляя их наедине друг с другом.

Дэрил другой, не такой, как в Игре. Старше, потерявший в весе, практически избавившийся от своих сексуальных мышц, такой беззащитный. Он словно только родившийся щенок, требующий ухода, защиты. Вот только попал не в те руки.

Граймс, прикусив губу, легко отодвигает одеяло сильнее, открывая взгляду острые ключицы, татуировку на груди, хорошо проглядывающиеся ребра. Бледная кожа покрыта мелкими точками, словно от раздражения. Вот только Рик отлично знает, что в эти места входили тысячи трубок, закачивающих в Диксона всякую срань, поддерживающие его существование.

— Все будет хорошо, — бормочет он на ухо мужчине, убирая прядь его волос. — Теперь ты со мной.

И снова они куда-то едут. Но Рику все равно, он поглаживает ладонь Дэрила, всматривается в его напряженное лицо, пытаясь запомнить каждую черточку, пересовывая портрет у себя в голове. Он привыкнет к такому Диксону. Никуда от этого не деться. Рик знал, что так будет.

Слишком быстро машина вновь дергается, двери открываются.

— Иди.

— Что? — хмурится Рик.

— Тебе не следует ехать с нами. Мы спрячем Дэрила, я пришлю тебе адрес. И вы сможете видеться. Но сейчас его лучше…

— Чушь собачья, — зло выплевывает он. — Я никуда отсюда не съебусь. Проще сразу же меня пристрелить. Я увижу, где будет Дэрил. Я увижу, как он очнется. Я, блядь, все это задумывал не для того, чтобы отдать его кому-то.

За Кэрол глухо смеется Ниган, к счастью, не влезает в разговор. А то Рик за себя не ручался. Охуели вообще. Диксон его. И больше никому он не принадлежит.

— Ты слышала его, — довольно хрюкает Ниган, кидая быстрый взгляд на Рика. — Курица-наседка не покинет свое яйцо. Так что хорош время тратить. Там это станет не нашей проблемой.

Женщина недовольно морщится, но кивает. И снова двери закрываются. Вот только Рик больше не расслабляется. Он извлекает Питон, готовясь к худшему. У него могут попробовать забрать Дэрила. Но если они хотя бы прикоснутся к его Диксону, то познакомятся с оружием. Так что пошли все в огромную такую жопу. Он будет защищать собственное право.

Машину трясет, словно она едет не по ровной дороге, а по лестной. И это продолжается так долго, что Граймс думает, что Дэрил очнется здесь, в этой чертовой машине, а не там, где ему нужно. Нужно было потащить его к себе в квартиру. Карлу он все как-нибудь объяснит. Диксона у него искать не будут. Как он, черт возьми, об этом не подумал? Идиот! А теперь…

Машина вновь останавливается, но двигатель глушится полностью. Передние двери хлопают по очереди, до слуха доносятся голоса. Они здесь не одни. Рик скалится, снимая предохранитель. Хуй он сдастся.

В лицо открывшим смотрит дуло револьвера, красноречиво намекая о том, что Граймс сейчас думает. Он не боится, вспоминаются все давно усвоенные и впитанные навыки. Рик коп, и это так просто не уходит. Так что он справится. Даже со столькими людьми.

— Нет, ну вы посмотрите на него, — восклицает Ниган. — Он мне в рожу пушкой тычет. Я тут жопу надрывал, чтобы найти им свежачок, а он хочет меня прикончить. Вот вам, блядь, и благодарность. Помогай людям.

— Рик, опусти пушку, — прерывая монолог Нигана, устало говорит Кэрол. — Тебе здесь ничего не угрожает. Дэрила нужно перенести в комнату, обеспечить ему необходимую помощь…

— Я сам все сделаю, — обрубает Рик.

— Как хочешь. Заставлять не буду. Но… не стоит вести себя так глупо.

Рику плевать на то, что о нем думают. Пускай считают за идиота, психа. Но только так он может добиться своего. И ему как-то похуй на эти неодобрительные взгляды. Рик знает, что поступает правильно. Он закидывает себе на плечо тяжелое тело. В Игре казалось, что Диксон весит меньше, но помощи просить Граймс не собирается. Слишком не доверял он этим людям.

Взгляд скользит по стенам, отмечая, что здесь ни одного окна, да и ощущение, словно свежий воздух поступает только через вентиляцию, сделанную высоко, словно в бункере. Граймс оглядывается по сторонам, пока не задавая вопросы, но уже пытаясь понять, где же он. Кэрол идет впереди, позади скучающе шагает Ниган, насвистывая себе под нос какую-то песенку. Понятно, Рик на их базе. Поэтому столько тайн. Но он все равно узнает, где это место, когда будет уезжать. Так что вся их секретность полетит к черту.

Они вновь поворачивают в очередной узкий белый коридор. Ощущение, будто находишься в больнице. Такие же белые деревянные двери, отделяющие комнаты, такие же скамейки в коридоре. Может, действительно…

Кэрол наконец-то останавливается напротив одной из дверей, толкает ее, открывая темное помещение. Ни одной лампы, практически никакой мебели, кроме кровати и небольшой тумбы с ящиками. Даже стола нет. В полумраке из-за света, проникающего через открытую дверь, можно рассмотреть санузел с душем. Вполне удобная планировка для человека, которому придется привыкать к темноте.

Граймс осторожно опускает мужчину на мягкую кровать, правильно поддерживающую лишенное сил тело. Поправляет его, укладывая голову на подушку. А ведь Дэрилу придется провести здесь действительно очень много времени. В этих узких четырех стенах. Но Рик будет рядом, он не позволит…

В слабом свете блестит острая игла шприца, с которой капает прозрачная жидкость. Кэрол бросает на него один единственный взгляд и прижимает иглу к вене на шее. Одна ошибка убьет Дэрила. Рик напрягается, собираясь ее остановить. Но полая острая трубка проникает под кожу, легко преодолевая сопротивление плоти. Палец нажимает, выдавливая всю жидкость в артерию.

— Закройте дверь, — приказывает Кэрол, отходя.

Вокруг воцаряется чернильная темнота, в которой не остается ничего, кроме смешивающегося в одно дыхания и холодных пальцев, которые неожиданно дрогнули в его ладони. Из легких Диксона вырывается едва слышный, но обнадеживающий хрип.

Рик уже открывает рот, чтобы все объяснить, но его прерывают, заставляя замереть с открытым ртом.

— Наконец-то ты дома, братишка. Кто же знал, что коп, который попытается через тебя поймать меня, сможет вытащить тебя обратно ко мне. Больше ты не попадешь туда.

Граймс чувствует, как внутри холодеет, а горло сжимается. Если Дэрил сейчас… Он вырвет к черту Мерлу глотку, чтобы тот учился молчать, ублюдок.

========== Дорога из ниоткуда ==========

Страшно. Ужас сжимает мозг в маленький комок, вырывает сердце, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. Что-то идет совсем неправильно, не так, как должно быть. Нет привычного восстановления, нет облегчения, уносящего боль, нет красного света, что преследовал его всегда. Есть боль, неправильная, страшная, есть ощущения, которых просто не может быть. Кожу покалывают тысячи иголочек, что-то прижимается снизу, что-то давит сверху, что-то скользит по лицу, неприятное, мерзкое. И воздух, такой тяжелый, не хотящий входить в легкие. Чтобы открыть глаза, требуются невероятные усилия, но вокруг такая же темнота, как и под веками, словно он ослеп.

Паника захлестывает с головой, заставляя пытаться судорожно сжимать пальцы. Легкие жрет боль, и не получается поймать даже одного глотка живительного воздуха. С губ срывается только едва слышный, похожий на предсмертный, хрип. Он так и сдохнет здесь, в непонятном месте, прикованный к чему-то, без возможности сдвинуться, сделать хоть что-то. В ушах шумит, словно Дэрил оказался перед тысячей одновременно включенных байков, в голове пульсирует боль. Может, если он сдохнет здесь, то вернется в Игру, на точку восстановления. Точно, так и должно произойти. Это, видимо, очередной баг, и его закинуло просто не туда. Нужно просто…

К коже что-то прикасается, теплое, неправильное. Оно скользит по щекам, гладит голову, делая только больнее. Но Дэрил не может скинуть эту мерзкую тварь с себя. Почему его тело перестало слушаться? Прикосновений становится слишком много. И он понимает, что это очередной кошмар, что его сейчас просто сожрут живьем, вырвут печень, кишки, заставляя хрипеть от боли, удерживая в сознании как можно дольше.

Что-то происходит. Тяжесть с груди уходит, словно кто-то сдвинул тяжелую плиту, освобождая его. Может и действительно на него что-то упало, а Дэрил этого не заметил? Он вновь пытается двигать руками, пальцами, но те не слушаются, приходит только тупая, ноющая боль. Тело перетряхивает, принося еще больше страданий.

Через громкий шум моторов прорывается чужой голос.

— Ты меня слышишь?

Слышит. Но лучше выключите эти байки, чтобы стало тихо, они слишком мешают думать. Человек вновь что-то говорит, но Дэрил не слушает, пытаясь переварить чувства, свалившиеся на него. Так медленно, не торопясь, концентрируясь на чем-то одном. Например, на тепле, расползающимся от пальцев по руке к предплечью. Что-то мягкое прижимается к коже. Непонятно, но ладно. Тело щекочет что-то тяжелое и колючее, неприятно влажное. Ткань какая-то. Но почему так темно? Дэрил старается проморгаться, убрать раздражающую влагу, но от мрака это не спасает. Влажный горячий ветерок касается щеки, ползет к уху, что-то колючее царапает кожу, неприятно, больно.

— Дэрил…

Вроде бы голос знакомый, но зафиксироваться на этом просто невозможно из-за невероятно жесткой щетки, трущейся о чувствительное плечо. С каждым движением создается ощущение, что ему просто сдирают кожу, слой за слоем, добираясь до мяса, обещая счесать и его. Дэрил тихо стонет, пытаясь заставить себя хоть немного сдвинуться, чтобы избежать прикосновения, но естественно у него ни черта не получается.

К сожалению, он не знает, что происходит в темноте, хотя это было действительно интересно. Если бы кто-то включил свет, он увидел бы замечательную картину. Ниган, единственный, кому было на все это глубоко плевать, и присутствующий здесь только для собственного развлечения, лениво прислонился к стене рядом с дверью и внимательно слушал, ни на секунду не теряя ухмылки. А вот вокруг кровати творился настоящий цирк. Кэрол поджимая губы, пыталась в темноте проверить самочувствие пациента, прощупывала пульс, прижимала аппарат с острой иглой к внутренней стороне запястья, собирая анализы. Но ей мешал перетаптывающийся рядом Мерл, вечно лезущий под руку. С другой стороны, все так же крепко обхватив костлявую ладонь и норовя подлезть к лицу Дэрила, на коленях сидел Рик, периодически метающий злые взгляды в старшего Диксона. Зоопарк и только.

— Скройся, Граймс, подобру-поздорову, — рычит Мерл, скалясь в темноте.

— Иди нахуй, — в ответ так же низко клокочет Граймс. — Тебя я буду слушать в последнюю очередь, мудила. Я вернул Дэрила, и он теперь мой. Так что это ты съебись отсюда, пока руки тебе не переломал.

Ниган в углу тихонько фыркает, давя глухой смех. Кто бы мог подумать, что все будет настолько интересно. Дэрил Диксон оказался неожиданно всем нужен.

— Не забывай, Граймс, на чьей территории находишься.

— Я могу забрать Дэрила прямо сейчас, — рычит он.

— Не можешь, — прерывает его Кэрол. — Господи, как же вы мне надоели! Дэрилу нужен отдых, и если хотите собачиться, то делайте это за дверью. И не мешайте мне.

Рик тихонько фыркает, но не делает ни единого движения, чтобы поднять свою задницу и куда-то перейти. Наоборот, он наклоняется к лицу Диксона, тихонько зовя его по имени, видимо, пытаясь найти поддержку у этого измученного человека. Но Дэрил только тихо стонет, так и не произнося ничего осознанного.

— Это мой брат! А ты, блядь, ему никто. И когда он узнает, что ты коп…

— Не тебе это решать. Я, в отличие от некоторых, не бросил его в Игре. Именно я вытащил его. Так что заткни варежку, иначе я перестану быть добрым. И очень скоро сюда приедет отряд быстрого реагирования. Ты сможешь оценить всю прелесть Игры.

— Только попробуй…

— А ты проверь. Ты потерял все права на Дэрила в тот момент, когда бросил его. Так что отъебись.

Мерл сжимает кулаки, отлично понимая, что в этот раз ничего не сможет сделать. Рик слишком крепко сжимает его яйца в кулаке. Но ничего, старший Диксон найдет выход. Не в первый раз.

— Мы еще посмотрим… — бормочет он.

— Так, вы мне надоели! Дэрилу нужно поспать, так что выметайтесь отсюда.

Кэрол вновь наклоняется над Диксоном, отодвигает со лба прилипшие пряди волос и, приподняв его голову, осторожно натягивает на глаза плотную повязку, поправляет ее, чтобы резинка не натирала чувствительную кожу.

— Ему нужно довольно долгое восстановление. Не только психологическое. Его тело слишком долго пробыло в жидкости, мышцы ослабли, связки укоротились, так что ему сейчас безумно больно, к тому же кожа излишне чувствительна. Эта повязка немного защитит глаза, когда вы открываете двери. Одна ошибка, и он просто ослепнет.

— Если нужны какие-то лекарства… — тут же говорит Мерл, отлично понимая последствия.

— Я знаю. Но пока ему нужен отдых. Мозгу нужно осознать, где он находится. Завтра можно попробовать с ним поговорить. Но не сейчас.

— С ним все будет нормально? — Диксон все же задает вопрос, интересующий обоих мужчин.

— Не знаю. Не даю никаких гарантий. Вы знали, что такое возможно. А теперь…

— Я останусь. Мне плевать, что вы говорите. Я буду здесь столько, сколько захочу.

Мерл что-то зло бурчит себе под нос, но не высказывается. Он просто прикасается к влажным волосам брата, слегка вороша их.

— Только попробуй ему что-то сделать, — предупреждает старший Диксон. — Мне плевать на то, что ты коп.

Рик облегченно выдыхает, когда они с Дэрилом остаются вдвоем. Он стягивает с себя куртку, в которой становится невыносимо жарко. Слова Кэрол бьют по мозгам, напоминая, что еще ничего совсем не кончено. Но Диксон был сильным мужиком, так что ничего, справится, выкарабкается, а там еще и ему по голове настучит за то, что бросил. Да, все так и будет.

Он слегка улыбается, стягивая с Диксона мокрое колючее пальто. Кэрол вроде бы говорила, что его кожа слишком чувствительна. Тогда это прикосновение должно было ощущаться просто отвратительно. У ног, свернутое в тугой рулон, находится привычное легкое одеяло, которое не должно так сильно раздражать. И Дэрил как будто облегченно выдыхает, но Граймс может только догадываться об этом.

И что дальше? Рик не собирается уходить, чтобы дать этому ублюдку Мерлу… Нет, первый день после пробуждения он должен быть рядом. Это как ждать вылупления птенца. Нельзя упустить этот момент. И уж точно нельзя допускать, чтобы Мерл задурил ему голову. Нет, им нужно поговорить вдвоем, где Рик сможет все объяснить, сам. Только так, у него все получится.

Он достает из кобуры Питон, греет его на ладони. Он не собирается кого-то убивать, просто сейчас лучше держать оружие поближе. Кто знает, что решит Мерл, чтобы избавиться от него. Так безопаснее. Он укладывается рядом с Дэрилом, прижимая завернутого в теплое одеяло мужчину к себе, утыкается носом в его голое плечо. И пускай Диксон сейчас пахнет не лучшим образом, лекарства как будто впитались в его кожу, это ничуть не отталкивает его.

— Все будет хорошо, — шепчет Рик. — Теперь ты дома. Больше не будет Игры…

Он закрывает глаза, не засыпая, нет, просто вслушиваясь в хриплое, неровное дыхание рядом.

«Теперь ты дома». Что значит дома? Дэрил явно не был в бункере, который бросил, окончательно разгромив на психах. Зато наконец-то приобрел мотоцикл, который, впрочем, теперь уже потерял. Может, его на точке восстановления кто-то выловил? Видимо, так и было, судя по тому, что сбоку к нему прижимается что-то горячее и довольно тяжелое. Какой-то псих? Но что он сделал с Дэрилом? Почему он ощущает себя так странно, почему чувствует того, что на самом деле просто не могло быть? То же самое прикосновение прохладной, быстро нагревающейся ткани к коже.

Дэрил вновь напрягается, заставляя мышцы хоть как-то реагировать, и получает только новую порцию боли. Как будто растекись он словно желе по поверхности, так больно не будет. И все же что с ним?

— Я… — звук все же прорывается через расслабленные, отвыкшие от этого связки, буквально заставляя почувствовать их вибрацию.

— Тише, тебе нужно отдыхать.

Туман хоть немного покидает голову, шум медленно рассеивается, словно один за другим отключают двигатели, давая ушам долгожданный отдых. И в этой тишине теперь легко можно услышать собственное рваное дыхание, смешивающееся с чужим, и успокаивающий хриплый голос. Звучит довольно знакомо, но Дэрил никак не может понять, чей он, сколько не напрягайся. Тепло прижимающегося к нему человека медленно согревает, однако принося только больше боли, разогревающиеся мышцы колет, тянет места, которые вообще не должны бы болеть. Кажется, каждый палец ноет, и даже мочки ушей, корни волос. Но ощущения не настолько сильны, как раньше. Боль как будто становится терпимее. Вот только в горле неприятно першит, как будто тело просит чего-то.

— Ты больше не в Игре.

Голос проникает в голову, наполняя ее такими желанными, но ядовитыми словами. Это просто не может быть правдой. Из Игры не уходят, в ней умирают.

— Это… не… может… — тяжело выталкивая слова из горла, бормочет Диксон. Даже от этого его связки невыносимо болят. Как будто каждый выдох разрывает их в мелкие клочки, словно тончайшую паутину.

— Может, Дэрил, может. Поспи, завтра я тебе все объясню. — И тихо добавляет: — Теперь все будет по-другому. Ты мой!

Последние слова звучат как-то зловеще и крайне неприятно, особенно учитывая, что Диксон понятия не имеет, кто это говорит. Хотя о чем он? Никому нельзя относиться к нему как к чертовой вещи. Но гнев быстро проходит. Дэрил слишком устал, чтобы сейчас что-то сделать. Да и не может он. У него даже нет сил на осознание собственного бессилия. Он только недовольно стонет, когда чужие руки болезненно сдавливают его, поворачивают, словно игрушку. Все тело вновь сводит болью, но человеку за спиной абсолютно на это плевать.

— Спи, — приказывает тот.

Сука чертова. Вот оправится Дэрил и закатает этого ублюдка в песок. А сейчас он действительно хотел спать. С телом снова происходит что-то странное. Его не отключает привычно, перенося во времени. Нет, он просто лежит с закрытыми глазами, чувствуя колющую боль и дыхание другого человека. Медленно сознание погружается в темноту, на самом деле пугающе медленно. В какой-то момент ему кажется, что он действительно умирает. Но мозг уже отключается, погружаясь в непривычную темноту.

Дэрил щурится, подставляя лицо яркому солнцу, ловя им лучи, волосы шевелит легкий теплый ветерок, а на губы так и лезет легкая улыбка. Он застегивает плотную куртку, перекидывая ногу через седло новенького черного байка. Движок едва слышно урчит, так и прося поддать газу и умчаться по этим улочка вдаль.

Он прикрывает глаза, зная, какую боль принесет солнце, если он не будет осторожен. Наощупь, стараясь не потерять необходимую деталь, он засовывает голову в шлем, который должен будет защитить его в случае аварии. Но… пускай, если так нужно. А затем, все так же закрыв глаза, он возвращает на место темные очки, не дающие случайному лучику солнца ослепить его. Диксон слегка выгибает спину, потягивая мышцы, устраиваясь поудобнее, и выворачивает ручку. Один толчок, поймать равновесие, с легкостью управляя стокилограммовой машиной.

Встречный ветер усиливается, но так и не пробивается через плотную куртку. И это хорошо, но Дэрилу становится жарко. В подмышках и у шеи на тонкой серой майке расползаются темные пятна пота, но это не заставляет его притормозить и расстегнуть одежду. Защита важнее, чем неудобство от жары.

Байк легко скользит между машинами, легко обгоняя их. И вот она, свобода. Когда ты можешь повернуть в любую сторону, выскочить за пределы туннелей, проехать по людным улочкам, промчаться по парку, спугивая птиц. Осознание собственной силы, того, что то, что ты делаешь, настолько же правильно, как и обучение в школе.

Однако Дэрил ничего этого не делает. Он притормаживает у обочины, замечая знакомую куртку и темноволосую макушку. Байк недовольно урчит, слегка дергается, слишком быстро сбрасывая скорость, чуть ли не скидывая Диксона на асфальт.

— Эй, детка, не хочешь прокатиться? — интересуется он, стягивая с головы шлем.

Волосы тут же лезут в нос, в рот, неприятно щекоча кожу. Но Дэрил даже не думает о том, чтобы подстричься. К тому же его любовник испытывает какое-то странное желание цепляться за них. Так что… почему бы и нет.

Мужчина оборачивается, солнце подсвечивает его лицо, не давая его разглядеть. Но Диксону это и не нужно. Он отлично знает, что это за человек, и что тот не откажется.

— С удовольствием, — подтверждая его мысли, говорит мужчина, легкой походкой подходя к байку.

В спину вжимается чужое тело, такое горячее, и это должно бы ухудшать ситуацию, но Дэрил доволен. Руки обхватывают талию, крепко сжимая ее, о шлем глухо стучит пластик. Диксону требуется немного времени, чтобы подстроиться под дополнительный двигающийся вес. Конечно же, он рисуется, но что в этом такого? Он ставит байк на заднее колесо, рискуя остаться от попутчика. Но вместо того, чтобы упасть, мужчина прижимается крепче, глухо смеется, вынуждая Дэрила выжимать максимум из мотоцикла.

Мимо проносятся здания, вывески, голограммы, машины, люди, все это сливается в одну разноцветную линию. Дэрил превышает скорость, но сейчас ему все равно. Наконец-то город оказывается позади. Байк мчится по открытой дороге, быстро проскакивая и частные, одно-двухэтажные, маленькие по сравнению с городскими высотками домики богачей, поднимаясь чуть выше, туда, где отлично видно бескрайний океан, голубым полотном устремляющийся за горизонт.

Дэрил глушит мотор, оборачиваясь к мужчине.

— С рождением, придурок!

Дэрил слегка улыбается во сне, чувствуя приятную щекотку в животе. Но медленно нега покидает тело, возвращая его в реальный мир, где мышцы вновь дергает боль, а вокруг полная темнота. Мозг начинает работать, напоминая о том, что вчера произошло. Сначала он сдох из-за собственной ошибки, байк упал на ноги, придавив к песку, а тварь оказалась слишком быстрой. А затем была темнота… боль и слова человека.

Он в реальности? Это было похоже на какой-то идиотский анекдот. Как бы его вытащили из Игры и кто? Неужели брат действительно подсуетился?..

Вновь дергают слова «Ты мой». Какой идиот возомнил себя незнамо кем, чтобы говорить такое дерьмо? Дэрил не вещь, не имущество. Он принадлежит только себе.

Так, он хоть немного привел себя в чувство. Если это и правда реальность, а судя по собственным ощущениям, все было именно так, то нужно радоваться. Точно ведь? Значит, Мерл… Его братец все же сделал это. Ай да ублюдок, все же не забыл о нем.

А теперь соображай, Диксон. Пару лет в коматозе просто не могли не сказаться на нем. Так что не удивительно, что еще вчера он совершенно не соображал. Да и сейчас Дэрил вряд ли мог двинуться. Все его годовые труды просто слились в унитаз, его тело превратилось в деревянное. Сколько времени он будет восстанавливаться? Тучу времени в его и так не слишком длинной жизни. Блядь, и все из-за одного-единственного поступка. Но он не жалел. Еще раз увидит урода, вообще закопает. Впрочем, как и Граймса… Вот только теперь та сука осталась в Игре, бродит где-то там, привычно выебываясь перед другими. Пускай выкусит.

Во рту странное ощущение. Понять бы, что оно значит, выудить из задворок мозга знания, что всегда хранились там. Давай, блядь, он сможет вновь вернуться в общество. Он сможет вернуть свою жизнь.

— Пить… — хрипит он, неожиданно вспоминая, что это значит, когда язык тяжело ворочается в пересохшем рту.

Вода, такая необходимая, вкусная, вот только сам он не может ее принести. Его идиотское тело, которое ни черта не собирается работать, абсолютно бесполезно.

— Сейчас…

Теплое тело, подпирающее спину, исчезает, переставая давить своим весом. Дэрил еле поворачивает себя, заставляя вновь упасть на спину, снимая излишнюю нагрузку с плеча. Кожу жжет, словно он лег на раскаленный песок, но к этому можно привыкнуть, как и к тому, что тебя постоянно наебывают, используя, как чертову туалетную бумагу.

Он тихо стонет, когда голову приподнимают, но это стоит того. В губы тычется влажный край кружки, и Дэрил послушно приоткрывает рот, с жадностью глотая жидкость. Желудок реагирует не очень хорошо на холодную живительную влагу. Всего пару глотков, а тело уже пробивает отвратительная дрожь. Он не понимает, как человек вовремя соображает, что нужно делать, наклоняя его над полом, давая выплюнуть всю воду, что он выпил и какую-то мерзкую, скользкую жидкость.

— Я тебя отнесу в ванную, чтобы помыть. Ты не против?

Дэрил морщится, едва контролируя мышцы лица. Черт, удивительно, что он вообще мог глотать. А против сказать-то ничего не может. Да и мужчина видимо не очень-то собирается слушать его ответа. Дэрил сдерживает злой рык, когда его просто вздергивают, лишая опоры. Ноги задевают шершавые обои на стенах, показывая, что комнатка, по сути, очень маленькая. Его головой умудряются въехать в косяк, из-за чего мозги стискивает ноющая боль мигрени. Но все это намного лучше, чем холодный кафель, на который его усаживают. И деться некуда, не сдвинуться, только тупо морщиться от того, что яйца промерзают, обещая небольшие проблемы в будущем.

С него сдергивают повязку, натирающую кожу на висках, закрывающую глаза. Но когда ее снимают, ничего не меняется. Вокруг все так же темно, разве что теперь Дэрил может едва разглядеть очертания человека. Нужно бы спросить, кто он, но Диксону кажется, что этот вопрос слишком туп, да и вряд ли у него получится выдавить из себя нормальное предложение.

Наконец-то сверху ощутимо падают теплые струи воды, быстро нагревающие кафель и зад. И было вполне неплохо, пускай слегка и неприятно. Утонуть он не утонет, но это намного лучше, чем прижимающееся к нему незнакомое тело. Снова ему не дает ни на секунду отдохнуть. Дэрил чуть ли не воет, когда к коже прикасается жесткая губка, неаккуратно стирающая с кожи мерзкую, липкую срань.

— Черт, прости, — говорит мужчина, останавливаясь. — Совсем забыл.

Уж лучше бы голову свою забыл. Дэрилу как будто содрали целый слой такого важного эпидермиса, оставляя без защиты. Теперь падающая сверху на это место вода причиняла серьезную боль, словно кислота, прожигающая плоть. А этого идиота следовало убрать подальше, чтобы тот с таких радостей просто не угробил его.

Кожи теперь бережно касаются руки, которые едва ли лучше губки. Такие же неаккуратные, словно моющие чертову посуду. Зато когда они забираются в волосы, вспенивая шампунь, массируя кожу, становится немного приятно. До большего этого урода он просто не допустил бы. Хорошо хоть член ему к черту не оторвал, хотя с ним можно было бы и осторожнее.

Он облегченно выдыхает, когда этот… Дэрил даже не знал, как его уже назвать, чтобы передать всю степень собственного раздражения, — наконец-то уходит, оставляя его в темном душе одного. Диксон откидывает голову назад, упирается затылком в прохладную стену, подставляя шею теплым струям, хоть немного спасая чувствительное плечо от влаги.

Где чертов Мерл с лекарством? Почему его не накачали сразу, лишив сразу же нескольких проблем? Или зажмотил? Нет, здесь была какая-то другая проблема. Вот только пусть попробует сказать, что Дэрил будет восстанавливаться сам, без всего того дерьма, что можно впрыснуть в его вены. Да он потратит на это хуеву тучу времени…

Возвратившийся идиот заставляет оторваться от мыслей. Дэрил снова шипит, чувствуя прижимающуюся к телу грубую ткань, безжалостно стирающую с тела привычную влагу. Трет, как будто тарелку чертову.

— Хва… тит… — используя для этого практически все свои силы, бормочет он.

К счастью мужчина перестает, обхватывает его, поднимая, и снова тащит на кровать. Наконец-то. На глаза возвращают повязку, но зато он хотя бы чувствует себя чистым. О да, впервые, за сколько там лет? Странно, что его тело запомнило именно это.

— Дэрил, я…

Скрипит открываемая дверь, впуская кого-то. Оставалось надеяться, что это Мерл. Еще одного такого идиота он просто не выдержит. И все равно тело напрягается, используя слишком много ресурсов, рука, кажется, даже дергается, совершая единственное движение.

— Что здесь происходит? — женский голос неприятно врывается в мозг, усиливая головную боль.

— Я помыл его, — твердо говорит мужчина. — Попробовал дать воды, но…

— Ох, почему я работаю с идиотами… Дэрилу нельзя давать ничего, даже воду. Его тело привыкло к внутривенному питанию.

— Но он хотел пить…

Женщина тяжело выдыхает, словно действительно говорила с идиотами.

— Ты когда мыл его, использовал мыло?

Судя по возникшей тишине тот кивнул, но Дэрил не мог утверждать это. Черт, так паршиво ориентироваться только на то, что слышишь. Это все равно, что остаться без рук и без ног. Впрочем, сейчас у него и этого не было.

— Молодец! — саркастично тянет она. — Ты можешь убить Диксона, так и не дав ему побыть в реальности. Еще раз, его организм отвык от всего этого. А ты, небось, использовал и мочалку, повредив кожу?

— Зачем она тогда там? — бурчит мужчина.

Спасибо и на этом. Хоть кто-то ввернет ему мозги. Хотя стоп, что он тут делал, если эта женщина, а судя по всему именно она была медиком, отчитывает его? Да и в голосе у этого идиота какая-то вседозволенность. Как будто он действительно может делать с Дэрилом что хочет.

— Зашибись, вот и оставил этого придурка с братом…

— Мерл… — тяжело тянет Дэрил, выталкивая из себя хорошо знакомое имя.

Губы трогает улыбка, стоит услышать эти грубоватые, но так хорошо знакомые нотки в голосе. Значит, все же брат, а то он начал уже напрягаться. Тогда Дэрил действительно дома.

— Так ты очнулся. Я думал, что в отрубе…

Дэрил прикрывает глаза, когда чувствует грубоватую ладонь, знакомо встрепавшую волосы. Теперь и сдохнуть не страшно.

— Как чувствуешь себя, братишка?

Хреново, но это он, конечно же, не скажет.

— Как торчок в ломке, — выдавливает он из себя, стараясь игнорировать иглу, воткнувшуюся в вену. Интересно, как эта баба действовала в темноте.

— Про торчка ты в точку, — вмешивается женщина. — Сейчас станет полегче, но полностью боль я не сниму. Мне придется ввести тебе такой убойный коктейль, что я не уверена в том, что твое тело с ним справится. Но у нас нет выбора. Ты же не хочешь проваляться в постели целый год. А так мы поставим тебя на ноги за неделю. Но будет паршиво.

— Коли…

— Сразу же предупреждаю, что с глазами я ничего не смогу сделать. Возможно, тебе всю жизнь придется проходить в темных очках. И пока повязку снимать нельзя.

Ничего, переживет. Но странно, что во сне все так и было. Словно он предугадал слова женщины или тело само поняло последствия своего идиотского поступка. Если бы сбылась остальная часть сна… А точнее, его поездка на байке. Да Дэрил душу бы продал за такую возможность. Испытав нечто подобное однажды, просто нельзя отказаться от этого.

— Этот коп тебе ничего не сделал? — непонятно спрашивает Мерл.

Дэрил морщится, пытаясь переварить информацию. В смысле сделал? Какой коп? Он чего-то не понимает или брат говорит глупость.

— Дииксон… — клокочет мужчина.

— А чего? Ты так и не рассказал братишке, что ты гребанный коп, а, Граймс? На вранье отношения не построишь, — неприятненько тянет брат, пропуская в голос эти раздражающие, скрипящие нотки. — Так я лишу тебя необходимости все рассказывать самому. Твой Граймс, Дэрил, мало того, что коп, так он еще и копал под меня. А ты сразу же не почуял неладное, когда к тебе прицепилась эта мерзкая блоха?

В голове снова начинает гудеть, не давая до конца осознать слова брата. Граймс. Коп. Граймс равно коп. Это ведь невозможно. Он был в Игре, он убивал, он, черт возьми, выебал Дэрила как сучку, порвав его задницу. Коп так не может поступать… Или… Кишки сжимаются, Дэрила снова мутит, хорошо хоть блевать совершенно нечем. И становится практически так же паршиво, как и тогда от осознания, что Рик бросил его. А у них было так… Стоп. Значит, все это просто шутка, блядская возможность добраться до Мерла? Граймс просто продал себя, как шлюха, и его цена оказалась настолько низка. Он ничего не получил. Но тогда что Рик делает здесь? Что вообще происходит?

Воздуха начинает не хватать, сердце заходится в сумасшедшем ритме, не успевая проталкивать кровь, в голове становится пусто. У него блядский сердечный приступ. Кто-то кричит над головой, но Дэрилу нихуя не нужно, лишь бы его оставили в покое, лишь бы этот урод убрался подальше. Он не чувствует укол, просто становится легче дышать, паника медленно покидает мозг, оставляя место холодной сосредоточенности, вытаскивая из тела незнамо откуда взявшиеся там силы. Он опустошен, сломан, но будет жить дальше, как делал это раньше. Диксон уже пережил предательство.

— Так какого… — он проглатывает тяжелый комок, продирая глотку, — какого хуя… это… здесь?

В его словах нет никаких эмоций, злости. Всё, закончили. Брат правильно говорил, можно доверять только семье.

— Я спас тебя, — хрипло говорит Граймс. А ведь его голос изменился, стал грубее, что ли, старше. — Я вытащил тебя. И Мерл мне не нужен. Я…

— Ты меня… — Дэрил замолкает, давая себе немного отдыха. Чертовски мерзко чувствовать себя таким беспомощным, неспособным даже говорить. — Заебал. Оставь… блядь… в покое.

— Нет, — неожиданно категорично заявляет Граймс. — Я не для того тебя вытаскивал из того дерьма, чтобы просто так отдать этому уебку. У тебя должок, Диксон, и он не маленький. Так что тебе придется отработать…

Оглушительно что-то пищит, заставляя Дэрила морщиться от боли.

— Блядь, — выплевывает Рик. — Мы еще не разобрались. Ты не отделаешься от меня так просто. Иначе на вас обоих я спущу всех чертовых собак этого города, и поверь мне, в этот раз вы, блядь, не сбежите. Я не прошу любить меня или трахаться со мной, но ты выслушаешь меня. Выслушаешь столько раз, сколько я захочу.

Дэрил закрывает глаза. Вот зачем все это дерьмо? Почему нельзя, блядь, жить нормально и не находить на свою многострадальную задницу новых приключений? Он устал, его заебали люди, которые смеются над ним, уроды, что вечно избивают, загоняют в угол. И Рик был таким же, разве что метод он избрал крайне извращенный. Так какого хера ему все это льстит?

— А с тобой, — уже явно обращаясь не к Дэрилу, рычит Рик, — мы поговорим в коридоре. Нечего Дэрилу голову забивать. Отдыхай. Кэрол позаботится о тебе.

Похоже, все намного хуже. Дэрил оказался в огромнейшей жопе, из которой выбраться было не так уж и просто.

========== В темноте не стыдно ==========

Рик старался, он чертовски старался, и ему даже не приходила мысль, что в итоге все окажется так. Он держал Дэрила в своих объятиях, грел, словно маленького беззащитного котенка, мечтая передать ему собственные силы, надеясь, что его присутствие поможет мужчине хоть как-то вырваться из этого кошмара, восстановиться. И это действительно помогает. Прерывистое дыхание становится ровным, спокойным, таким здоровым. Он нежно целует кожу, лаская спящего мужчину, получая невероятное удовлетворение даже от его присутствия рядом, от возможности прижиматься к его телу. Рик не возбуждается, внутри просто образуется какое-то новое, невероятное приятное ощущение.

Конечно же, он невероятно пугается, когда Дэрил стонет при прикосновении к его коже мягкой покрытой пеной мочалки. Рик просто хотел очистить его, зная, насколько же мерзко ощущать на себе эту липкую склизкую хрень. Но вместо того, чтобы принести облегчение, он доставляет боль. Граймс пытается исправить ошибку, намыливает ладони, двигаясь по худощавому телу. И что странно, его не отталкивает эта бледная, потерявшая упругость кожа, ставшие дряблыми мышцы, прощупывающиеся кости.

Держать Диксона на руках было довольно приятно, хоть и создавалось ощущение, что рядом совершенно другой человек, а не тот независимый, невероятно сильный Дэрил. Это разочаровывающе кололо. Ему необходимо было противостояние, хоть что-то острое в его жизни.

И, как всегда, жизнь преподносит ему очередной сюрприз. Нужно было вырвать язык этому ублюдку Мерлу.

В мозгу перещелкивает снова в режим нападения. Граймс не может отступить, не сейчас, когда он добрался до мужчины, когда настолько рискует. Это все не для того, чтобы остаться с пустыми руками. Нет уж, увольте. Если Рик вцепился зубами во что-то, то оно так просто не сбежит.

Он низко рычит, чувствуя острое раздражение. Дэрил просто не понимает, в какой ситуации находится.

— Нет, — отрезает Рик. — Я не для этого тебя вытаскивал из того дерьма, чтобы просто так отдать этому уебку. У тебя должок, Диксон, и он не маленький. Так что тебе придется отработать…

Встроенный датчик в часах громко пищит, сообщая о том, что ему необходимо вернуться в офис, так невовремя отвлекая. Похоже, пропажу Диксона наконец-то заметили. Или еще что случилось. Просто так его с отпуска не вызывали бы.

— Блядь, — выплевывает он, нажимая на кнопку сброса. — Мы еще не разобрались. Ты не отделаешься от меня так просто. Иначе я на вас обоих спущу всех чертовых собак этого города, и поверь мне, в этот раз вы, блядь, не сбежите. Я не прошу любить меня или трахаться со мной, но ты выслушаешь меня. Выслушаешь столько раз, сколько я захочу. А с тобой, — уже обращаясь к Мерлу, рычит Рик, — мы поговорим в коридоре. Нечего Дэрилу голову забивать. Отдыхай. Кэрол позаботится о тебе.

Насколько же Рик не хочет оставлять Дэрила, особенно сейчас, когда рядом Мерл, когда они так до конца и не разобрались между собой. Но если он не явится на вызов, это определенно приведет за собой вопросы, на которые Граймс не сможет ответить. Ничего, на пару часиков в офис — и обратно сюда, вправлять мозги этому идиоту. В том, что у него это получится, Рик даже не сомневается. Дэрилу просто хотелось поломаться, как и тем бабам, с которыми Рик встречался. Но ничего, эта проблема легко решаема. А вот старший Диксон…

Стоит двери закрыться за их спинами, как Рик не выдерживает, толкает мужчину к стене, всматриваясь в это крайне бесящее сейчас лицо. Этот придурок думал, что можно наебать Рика, что с ним можно играть. Так вот пускай выкусит.

— Я, блядь, тебя предупреждал, — тихо рычит он.

А Мерлу как будто плевать на его слова, он все так же тянет лыбу, смотря куда-то за спину Рика, не воспринимает серьезно. Может, его действительно стоило сдать, чтобы под ногами не мешался? Граймса останавливало только осознание того, что в этом случае с Дэрилом будет еще сложнее договориться. Что не говори, но тот был привязан к своему старшему брату.

— А что ты мне сделаешь, Граймс? — с мерзкой ухмылочкой тянет мужчина. — Думаешь, я слепой? Ты явно решил добраться до задницы моего братишки. А значит, будешь вести себя тихо и мирно. Лишь бы тот тебя не послал.

Зря, ой зря, ублюдок…

— Ты так уверен? — скалится Рик. — Я тебе не какой-нибудь торгаш, которого можно послать. Я коп. И вам от меня так просто не отделаться. К тому же, я могу… — Граймс закатывает глаза, смотря на потолок. — Вдруг мне в голову придет забрать Дэрила. Запру его в своей квартире, не дам вам видеться. Интересно, как скоро он забьет на тебя, если каждую ночь его будет ждать хороший трах? Потому что, не смотря на все слова Дэрила, именно он начал все это. Он хочет меня! Да и то, что я коп, вряд ли будет долго беспокоить его.

— Мечтай, Граймс. Дэрил…

— Да мне и не нужно мечтать. Я уже трахнул рот твоего любимого младшего братика. И поверь мне, ему безумно понравилось это.

— Сука…

Чужой кулак неприятно врезается в скулу, обещая, что скоро на этом месте расползется красивый синяк. Но Рик не жалеет. Он вновь усмехается, смотря в лицо доведенного Мерла. Снова попробует дать в рожу? Вот только Граймс в этот раз не позволит ему. Мужчина глухо матерится под нос, обучая Рика новым словечкам, но берет себя в руки, жестко усмехаясь.

— Я его брат, Граймс. А родная кровь — не кисель. Так что посмотрим, что Дэрил выберет. Хуй или человека, который его воспитал.

Рик не сомневается, что в этом споре проиграет. Младший Диксон не был таким мудаком, каким хотел казаться перед другими. И брат… уже сейчас он мог бы легкостью послать его.

— Давай проверим, — все равно соглашается он. — Спор?

Рик протягивает руку, предлагая пожать ее. И неожиданно чужая мозолистая пятерня сжимает его ладонь, закрепляя соглашение.

— Ты сам проколешься, Граймс, — фыркает Мерл, обтирая руку о штаны. — Мне даже ничего не придется делать.

— Что же. Даже если так и произойдет, я не сдам вашу шайку.

— Ох, ты меня прямо успокоил, — издевательски тянет мужчина. — Если бы я напрягался из-за всяких мудаков, уже давно бы сдох от нервов. Я тебе не по зубам, чтобы ты там не возомнил себе.

Что за бред несет этот мудила? Рик находится на его базе. Может в любую секунду вызвать сюда наряд, и тогда от этого уютного местечка ни черта не останется. Но Мерл как будто этого не понимает, ну, или знает намного больше, чем сам Граймс.

— К тому же… — довольно тянет старший Диксон. — Здесь Дэрил. Ты же не хочешь, чтобы его вернули обратно в Игру?

Шах и мат. Рик сам не понял, что проиграл. Не заметил, что у него плохие карты на руках. Идиот. Мерл постоянно был на шаг впереди. Но это еще можно было исправить, главное правильно настроить Дэрила…

И все же паршиво. Давно Рик настолько не просчитывался. Он раздраженно трет шею, осознавая, что в комнате забыл свою куртку. А ему сейчас нужно на улицу и непонятно как добираться до дома, чтобы там переодеться и вновь поехать в офис. Кстати об офисе, он очень так хорошо опаздывает.

— Мне нужно вернуться, — недовольно говорит он, отлично понимая, что для этого требуется помощь этого мудилы. Чертовски унизительно, но выбора нет.

— О, наш малыш боится заблудиться и не выйти из темного леса? А если я сделаю так, чтобы ты сюда не вернулся?

Рик зажевывает губу, понимая, что Мерл прав. В какой момент он лишился своего лидирующего положения и превратился в неудачника?

— Расслабься, Граймс, хоть это было бы охеренным шансом, мы заключили пари. Это единственное, что я уважаю. Шуруй за мной.

Рик непонимающе пялится на широкую спину, медленно осознавая, что же говорит старший Диксон. Что-то слабо верилось, что тот будет играть честно. Нет, не на честности все завязано, у Мерла был какой-то интерес. Вот только какой? И эта гаденькая ухмылочка не дает почувствовать себя лучше. С ним играли, как с гребанной мышкой, даже не давая осознать, где же он прокололся.

— Заглядывай, Граймс, — все так же улыбаясь, тянет Мерл, нажимая кнопку лифта.

Плотные двери закрываются, отрезая его от длинного коридора, от Мерла, от Дэрила. Возможно, навсегда… А ведь у него даже нет выбора. Уходя, он может лишиться шанса вернуться, оставаясь, он вызовет большие проблемы. Коп, который пропал. Да весь город перероют, чтобы найти его, и ведь найдут ниточку, связывающую его с Диксоном. И тогда все точно будет потеряно. Да и думать уже поздно. Из лифта выхода нет.

Взгляд останавливает на кнопках, их всего две: вверх и вниз, без возможности выбора этажа. И где он теперь окажется? Проходит не очень много времени, двери открываются, выпуская его в темную, узкую комнатку. Ну и где он? Неужели Мерл действительно… Перед тем, как в голову закрадываются панические мысли, под пальцами оказывается небольшая кнопка, и дверь просто отходит в сторону, открывая взгляду небольшой грязный общественный… туалет? Рик оглядывается, замечая несколько раковин, закрытые двери кабинок. Как ни посмотри, это действительно общественный туалет. Он прикрывает за собой дверь, мотает головой и вновь дергает ее. Но замок закрыт. Черт… неужели… Но нет, вот, под ручкой — практически незаметная маленькая кнопочка, в которую стоит вжать палец, как дверь опять открывается. С виду совершенно обычная кабинка, Рик не сразу же замечает станцию робота, который сейчас тихо заряжается в углу. Даже лифта не видно. Но он ведь есть. И когда знаешь, не так-то сложно найти нужный рычажок. Похоже, он сможет вернуться. Воздух с облегчением покидает легкие. Значит, Мерл не наврал. Ладно, с этим он разберется позже, главное запомнить место.

Он проходит через пустой туалет, гадая, где же окажется. Хотя нет, больше он не гадает, отлично понимая, что все равно просчитается. И Рик чертовски прав в этом. Что бы он там ни думал, он совершенно не ожидал, что окажется в знакомом темном зале кафе, где еще вчера они решили судьбу Дэрила. Зато теперь стало понятно, откуда брался тот шум.

Рик тихонько фыркает, пытаясь справиться со смехом. Он тупой идиот. На самом деле все было так близко, практически у них под носом. Мерл прятался даже не на окраине города, не в какой-то захолустной дыре, а просто под кафе. Но они ведь ехали отсюда куда-то, когда Кэрол попыталась высадить Граймса… Похоже, у них был еще один вход, о котором он не знает.

Рик спокойно проходит через пустой зал, на него никто даже не обращает внимания, как будто здесь вечно после закрытия шастают посторонние мужики. Тихо звонит колокольчик над дверью, в лицо бьет холодный ветер. Не очень умно выходить на улицу в одной легкой рубашке, но у Рика просто не было выбора. Он быстренько метнулся к машине, тут же включая печку, чтобы прогреть небольшой салон. Холод немного уходит, но от мысли, что скоро опять придется выходить на улицу, становится как-то не особо приятно. Ничего не поделаешь, благо дома есть запасная куртка. Да и светить эту на работе не хотелось бы. Мало ли, на мысль наведет.

Рик тяжко вздыхает, потирает щеку, коля ладонь жесткой бородой. Жаль, что ничего так просто не заканчивается. Ему бы еще немного отдыха, желательно с Дэрилом, где-нибудь в сауне… Перед глазами легко возникает картинка: распаренный Диксон, по мышцам которого стекают мелкие капельки пота. Его такая чувствительная, покрасневшая кожа, выглядывающий из-под короткого полотенца член. И взгляд. О, этот взгляд, злой, вызывающий, но в то же время наполненный желанием, так и кричащий: «Возьми, если посмеешь». А ведь Рик посмеет. Становится намного жарче, даже горячо. В последнее время Граймса слишком часто мучают фантазии. Нужно заканчивать с этим и реализовывать их. Дэрил от него никуда не денется.

Быстро домой, переодеться в приличную, не мятую одежду и новую теплую куртку. Рик притормаживает у зеркала, оглядывая себя. Он вновь чешет колючую бороду, неосознанно вспоминая слова Кэрол. У него чувствительная кожа, и, с одной стороны, это как вызов. Сможет ли Граймс довести Дэрил до оргазма, не прикасаясь к члену? Но там же легко щекочет обидное осознание. Если Дэрил так реагировал на мягкую мочалку, то как отреагирует на растительность на его лице… Может, именно из-за этого он болезненно стонал, когда Рик терся о его голое плечо? К черту. Он скидывает в угол куртку и решительным шагом направляется в ванную.

Его женщины не могли заставить Граймса побриться, но ему хватило только одной мысли о том, что он может сделать Дэрилу больно. Ты гребанный подкаблучник, Рик Граймс. И всего-то лишь нужно было найти правильный каблук, чтобы в этом убедиться.

Без привычной бороды Рик чувствует себя каким-то голым и беззащитным. Но она еще отрастет, если он захочет, а вот здоровье Диксона нет. Да, для него это намного важнее, чем собственное удобство. Странно, но такое чувство, что стало холоднее, лицо потеряло необходимую растительность, сохраняющую тепло. По ощущениям, конечно же, неприятно. Тут же возникает желание больше не бриться и вернуть все это счастье обратно, но придется терпеть, пока она не отрастет вновь.

В офисе царит непривычное оживление, похоже, Рик успевает вовремя. Люди уже собрались в зале, однако начальства пока нет, и Граймс облегченно выдыхает, осознавая, что в этот раз проблемы избежали его. Он тут же плюхается в свое кресло во втором ряду и вытягивает гудящие ноги. Пробежал тут всего ничего, а все равно запыхался, да и жарко стало.

— Неужели ты наконец-то побрился!

Рик раздраженно кривится, не желая ничего объяснять, и вновь трет кожу, пытаясь привыкнуть к странным ощущениям. Слишком много внимания — плохо, слишком мало — скучно. Но сейчас он предпочел бы именно тишину.

— А тебе идет. Выглядишь моложе.

— Знаете, зачем нас собрали? — пытается перевести обсуждение в другое русло Рик. Но с этими людьми так просто не справиться.

— Дай потрогаю!

Рик легонько шлепает по протянутой к нему руке. Не хватало, чтобы его кто-то трогал. Похоже, избавление от бороды было самой главной ошибкой его жизни, намного хуже, чем встреча с Диксоном и закономерные изменения в спокойном существовании.

— Так что, кто знает, зачем…

Рик затыкается, откидываясь в кресле, готовясь внимательно слушать. Мигает экран его монитора, готовясь принимать нужную информацию, но сейчас все внимание привлекает Люк, занявший место в центре их зала. Засветился главный экран, высвечивая фотографию с камер наблюдения. Вот и Рик, какая прелесть. А со спины он выглядит совершенно по-другому, словно какой-то преступник. Перед ним незаметная фигура Кэрол, каким-то странным образом затирающаяся в кадре.

В зале мгновенно становится тихо, лицо обращаются к Люку, ожидая того, что он скажет. И только Рик знает, что же будет дальше.

— Итак, сегодня ночью у нас случилось небольшое происшествие. Был выкраден и убит… — Рик не удерживается, и его левая бровь слегка приподнимается, — один из преступников. Предположительно преступление совершил этот мужчина. — Камера немного приближается, давая всем рассмотреть фигуру Рика, но его лицо так и не попадает в кадр. — Возможно, это заказ. Осужденный Дэрил Диксон имел ценность для нас и должен был помочь вести диалог с его братом — Мерлом Диксоном. — По залу проходит ропот. Им не нужно объяснять, о ком сейчас говорит начальник, каждый из этих людей так или иначе был задействован в огромном деле против этого мужчины. Мерл очень популярен у них. Интересно, что бы он сказал, если бы Рик передал ему это. — Первоочередное дело — поймать этого человека.

— Какой код использовали для входа в систему? — раздается откуда-то с задних рядов.

— Уже проверили. Код одного из оперативников, который сейчас находится в отпуске. Сколько раз вам говорить, чтобы вы не сообщали пароли посторонним? Этого можно было избежать.

— А женщина? — Рик скашивает глаза в сторону говорившего, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Сейчас бы не сделать какую-то глупость. А вообще — довольно своеобразное чувство. Рику еще не удавалось побывать на той стороне. И это странным образом бодрит. Кто бы мог подумать, что ему понравится быть преступником.

— Это Кэрол Пелетье, сотрудница тюрьмы, медик.

Так, а вот это странно. Рик, конечно же, не задумывался о способах скрытия личности Кэрол, как-то не о том он в тот момент думал. Но разве это не было глупо? Она просто подставила себя.

— Скорее всего, ее подкупили.

— Вы уверены, что он мертв? — все же задает вопрос Рик, отлично понимая, что роет себе могилу. Но если он будет молчать, станет хуже.

— Да, перед отсоединением датчики диагностировали его смерть. Как его убили, мы не знаем, к сожалению, камера в этом секторе плохо работает и сложно четко что-то рассмотреть. Они надеялись замять дело, и это у них бы получилось, если бы этим человеком не был один из братьев Диксонов. Сейчас тюрьма перешла на особый режим. Мы пересмотрим всю систему защиты. Однако этого человек нужно найти, через него мы можем выйти на Мерла.

— С такой фотографией бессмысленно работать. У нас на него ничего нет.

— Зато на Пелетье есть. Она пропала из квартиры, никаких вещей нет, видимо, сбежала, может и мертва. Но на стоянке осталась ее машина.

Рик сдерживается, чтобы не выматериться. Как можно быть настолько глупой, чтобы оставить ее? Или… она сделала это специально. Так, Граймс, сейчас нужно было быть внимательнее всего. Потому что кое-чья задница очень уж близко к огню.

— И у нас есть это.

Блядь. В руках у Люка был его чертов планшет, с потрескавшимся экраном. Возможно, он сломался окончательно и из него нельзя вытащить информацию. А если нет? Думай, Рик, думай. Шестеренки с шумом передвигаются в его голове, жопа нагревается сильнее, жар ползет вверх, а на шее сдавливается удавка. Проделки Мерла? Но как он мог знать, что Рик оставит планшет? Или… черт, не о том, Рик, не о том. Нужно не пытаться понять, кому это нужно и как это получилось, а вытаскивать свою задницу.

— Сейчас он пойдет на экс…

— Это мой планшет, — честно признается Рик, вставая с места. По залу проходит ропот, а он, как можно спокойнее, пытаясь строить из себя идиота, чешет репу.

— Объясни.

В глазах Люка плещется настоящий адский огонь. Небось, уже представляет поджаренную задницу Рика.

— Кэрол работает с Андреа, — спокойно произносит он, расслабляя сжатые до боли кулаки. Нужно себя контролировать. — Она недавно подвозила меня, и я потерял у нее планшет.

— Ты идиот, Граймс, — выдает Люк, опуская планшет. — Ты лишил нас последней возможности поймать преступника.

— Но вы бы поймали меня, — с фальшивым расстройством говорит он.

— Не раскидывайся своими вещами.

Рик уже со спокойной душой опускается назад. Кончики пальцев покалывает, но внутри растет приятное возбуждение. Рик сейчас просто… Планшет красиво летит в мусорное ведро — и больше нет зацепок. Так ведь? Если бы были, его так просто не отпустили бы домой. А это значит, что он в очередной раз вылез, не особо запачкавшись при этом. Граймс знает, что улыбается как идиот, не нужно даже в зеркало смотреть. Черт, только ради этого чувства следовало это сделать. Теперь к Дэрилу, но сначала заглянуть в магазин электроники и прикупить новый девайс. Вдруг пригодится.

Уже в теплом салоне машины Рик вбивает свой персональный код, получая доступ ко всей, казалось бы, утерянной информации. Сразу же взгляд цепляется за уведомления о новых аж двух сообщениях. На изображениях фотографии обеих бывших женщин. Но у Рика слишком хорошее настроение сейчас, чтобы портить его себе. Поэтому он просто засовывает девайс себе в карман, обещая, что прочтет позже. Сейчас его ждет более приятное и в то же время сложное дело.

В кафе на него все так же совершенно не обращают внимания, как будто Рик и не человек вообще, а какой-то робот. Его не окрикивают, когда Граймс поднимается по лестнице, хоть он и готов в любую секунду вступить в спор. Наверху все так же пусто, разве что робот с тихим жужжанием поворачивается к нему, ожидая заказа. Вот только Рик здесь не для этого. Он толкает дверь в туалет, снова замечая то, что здесь никого нет, загружается в лифт и наконец-то вжимает палец в кнопку. Внутри растет волнение. Рик может сейчас встретить вооруженных людей, которые расстреляют его, или же наоборот, абсолютно пустое помещение. И больше никакого Дэрила, никакого… Граймс мотает головой, выбрасывая из нее упаднические мысли. Нет, все будет хорошо. Не зря же у него такое приятное предчувствие.

Внизу его никто не встречает. Наоборот, все тихо и спокойно. Видимо, все разбежались по своим комнатам, или просто люди не так уж и часто бывали здесь. Рик и раньше замечал некоторое запустение, так что это совершенно ничего не значит. Главное, чтобы в комнате Дэрила… Ориентироваться здесь практически так же просто, как и в собственной квартире. Длинный белый коридор, несколько ответвлений, но нужная ему комната находится совсем близко от лифта, в небольшом тупичке.

Рик прислоняется щекой к теплому дереву. На кой-черт он это делает, мужчина и сам не знает. Но то, что он слышит, ему совершенно не нравится. Рик зло скалится, осознавая, что Дэрил, его Дэрил стонет там. И кто-то… Блядь. Да кто вообще посмел протянуть руки к его, ээ, добыче? Граймс нажимает на ручку и резко дергает ее, открывая замечательную картину: обнаженный Диксон лежит поверх покрывала, вытянувшись на нем, повернув свое лицо к двери, а на нем сверху сидит Кэрол.

— Что здесь происходит? — хрипит он, наблюдая за движениями женщины.

— Массаж. Это поможет снять боль, — пожав плечами, говорит Кэрол. — Дверь закрой.

И вроде бы правильно. Вот только внутри словно кошки скребут. Никто больше не имеет права прикасаться к Дэрилу.

— Хочешь сам? — неожиданно сама предлагает Кэрол, легко поднимаясь с мужчины.

Дэрил что-то недовольно бурчит, но ни Пелетье, ни Рик его не слушают. Несмотря на то, что сейчас абсолютно темно, глаза потихоньку привыкают, позволяя разглядеть фигуру его мужчины. Какой бы он ни был измученный, Граймс не перестает хотеть его. Когда столько добиваешься чего-то, глупо отказываться от этого так просто.

— Только не сжимай слишком сильно. Развлекайся!

Кэрол как будто издевается над ним. То выгоняя, то вот таким образом давая больше свободы. Черт, он чуть не забыл.

— Подожди, — останавливает он ее. — Я сегодня был на собрании, уже знают об исчезновении Дэрила. Точнее, о его смерти. Ты подозреваемая. Почему ты не попыталась себя защитить? Почему оставила машину?

Кэрол легко пожимает плечами.

— А вот это, Рик, тебя не касается, — по-доброму говорит она, уходя.

И все же странная она женщина…

Дэрил чувствовал себя гребанной куклой. На него никто не обращал внимания и при этом обращались так, словно он кусок мяса. Нет, вначале было все довольно неплохо. Кэрол хоть и не была слишком уж разговорчивой, но отлично знала свое дело. Было больно, на самом деле чертовски больно, как будто Дэрилу вырывали все мышцы к черту, сдерживать болезненные стоны было практически невозможно. А Кэрол тихонько насмехалась над ним, заставляя дико краснеть. Но все было бы нормально, если бы сюда не заявился Граймс.

Плотная повязка не позволяла ничего разглядеть, но проблемами со слухом он не страдал. Вообще-то это одно из немногого, что у Диксона осталось. Глупо. Вырваться из Игры, чтобы колбасой валяться на кровати, когда любой может с ним сделать все, что захочет… Зато кое-что он узнал. Если Дэрил до сих пор не хотел верить, что Рик коп, и считал это глупым способом Мерла сделать… что сделать? Но теперь он знает точно. Граймс и правда был одним из тех ублюдков, которых Диксон ненавидел. И Кэрол оставляла его с этим? Может, было проще его прикончить? Меньше времени бы потратили. Кстати об убийстве, неужели и правда все считали, что он мертв? То есть получается, что никто больше не будет его искать?

— Теперь ты полностью мой, — довольно громко говорит Рик, заставляя отвлечься от мыслей.

Громко вжикает молния, заставляя напрячь разомлевшие мышцы, вновь вызывая сильную боль. Граймс же не собирался… Черт его знает, что придет в голову этому придурку. Особенно учитывая его последние заявления и неприятный опыт в Игре.

Дэрил едва слышно выдыхает, стискивая зубы, обещая себе, что не проронит ни звука, что бы Граймс ни делал. Даже если его сейчас трахнут, он примет это с достоинством. Пускай будет дико больно, он вытерпит. Не такое переносил.

Рик опускается сверху, жесткая ткань джинсов неприятно касается кожи, заставляя поморщиться. Чувствительные уши улавливают сначала тихий, долгий выдох, однозначно определяющий замысел Граймса, а затем и звук выдавливаемого из тюбика масла. Пиздец подкрался незаметно. Прощай, любимая жопа.

По коже бегут мурашки, когда скользкие ладони прикасаются к спине, ведут вдоль позвоночника, разминая мышцы, прикасаются к плечам, похоже, продолжая дело Кэрол. Пытается отсрочить? Вот только зачем, Дэрил же вообще ничего не может сделать.

— Я должен был сам все сказать, — проникновенно говорит Граймс, ни на секунду не прекращая своих движений по мышцам. И это чертовски отвлекает. Широкие ладони Рика лучше справляются с задачей, хоть и доставляют больше боли. — Мерл поторопился.

— Мне…

— Помолчи, а? — грубо перебивает его Рик. — Я же говорил, что ты должен меня выслушать, так что закрой рот.

От этих резких перемен Дэрил впадает в прострацию. И все это время ладони осторожно разминают его.

— Я действительно попал в Игру для того, чтобы вытащить информацию о твоем брате. И, господи, как же ты меня бесил, — тихо усмехается Рик.

Граймс как будто погружается в приятные воспоминания, а вот Дэрила это болезненно колет. Эта тварь использовала его для того, чтобы добраться до брата. И ничто не могло простить его.

Что-то прикасается к шее, теплое, гладкое, но точно не руки, потому как они сжимают бока. Волосы двигает тяжелое дыхание. Граймс что…? Он реально помешанный. Чертов психопат.

— Я понимаю, что вышло нехорошо. Но откуда мне было знать, что ты будешь не таким, как казался на первый взгляд? — продолжает говорить на ухо Граймс. — Черт, я совсем не умею извиняться. Да и не за что. Я просто хочу, чтобы мы попробовали заново. Вот такой вот я. Рик Граймс. Коп. Мудила, который бросил лучшую женщину в своей жизни из-за некоего преступника, имеющий сына и бывшую жену, которая тянет из меня деньги лучше всякой пиявки. Я поставил под вопрос всю свою карьеру, ввязавшись в авантюру по вытаскиванию кое-чьей задницы из Игры. А еще я всегда добиваюсь своего и не готов отказаться от тебя просто из-за того, что ты не знаешь меня настоящего.

Дэрил тяжело выдыхает, когда Граймс переворачивает его. И что он задумал сейчас после такой эпичной истории? Надеется, что Диксон растает и растечется по кровати? Так вот хуй ему. Каким бы идиотом Дэрил себя не считал, он не позволит еще раз обмануть себя.

Рик зачем-то подцепляет пальцами повязку, то ли ненарочно, то ли специально царапая чувствительную кожу лица. Черт, Дэрил ощущал себя хрустальным мальчиком. Каждое движение, прикосновение — боль, особенно с этим идиотом, похоже, совершенно не контролирующим себя. Он инстинктивно зажмуривается, когда повязка поднимается с глаз, вжимается куда-то в лоб. Горячее дыхание нагревает лицо, Рик близко, он это отлично знает, и для этого не нужно что-либо видеть.

Дэрил не трус, так какого черта он зажимается? Да, сейчас он слаб, но это не значит, что с мозгами у него тоже проблемы. В темноте появляются очертание чужого лица, практически незнакомого. Конечно же, он себе мордочку в Игре подправил, чтобы быть попривлекательнее. А что теперь? Жаль, Диксон не может хорошо его разглядеть. Хотя зачем ему это может понадобиться? Он ненавидит Граймса.

Мысли выбивает из головы, когда к губам легко, словно прикосновения бабочки, прижимаются горячие, слегка шершавые губы. Кожа в этом месте тут же начинает гореть, как будто к ней прижали раскаленный прут.

— Я бы отстал от тебя, если бы ты этого действительно хотел, — обычным голосом говорит Граймс, резко отстраняясь.

Руки продолжают путешествовать по телу, разминая ладони, руки, грудные мышцы, торс. Тяжелое дыхание Граймса наполняет комнату, но он так и не делает ничего особенного, хоть Дэрил и задерживает дыхание, когда пальцы мужчины касаются внутренней стороны бедра.

— Ты меня бесишь, — выдыхает Дэрил, удивляясь, что получилось выдавить из себя целую фразу. Похоже, коктейль, который ему щедро влили прямо в вену, начал действовать.

— Я себя иногда бешу, — неожиданно серьезно ведает Рик. — Но ты тоже не ангел.

Он вновь поднимается вверх, теперь берясь за шею. Это действительно странно, когда не можешь хоть немного двинуться, а какой-то чел трогает тебя, сдавливает шею, словно тугой шарф. И вот честно, если бы у Дэрила был нож и его мышцы хоть немного слушались, он бы ударил по этой тупой голове, даже не пожалев о своем поступке. Да, настолько был зол Диксон. И невозможность выразить собственное бешенство только ухудшало ситуацию. А Граймс как будто наслаждался тем, что Дэрил превратился в чертову марионетку, которую можно как угодно положить, повернуть.

— И вообще, я не в восторге от собственного выбора. Но знаешь… — Рик замирает, как будто ему приходится приложить усилия, чтобы сказать это. — Я, возможно, идиот и помешанный, но я стащил фото из стриптиз-бара.

— Что? — слова вырываются раньше, чем Дэрил останавливает себя.

Сначала Диксон пытается вспомнить, о каком фото говорит Рик. Это не так просто, как хотелось бы. Но если это то, о чем он думает, то… Он снова чувствует заливающую лицо краску, уши начинают гореть, и хорошо, что здесь темно. Это был самый стыдный период его жизни. Как вообще Дэрила уговорили на эту съемку? И теперь это у Рика? На кой хрен?

— Я просто не мог оставить ее там. Прямо бесит, что кто-то мог это увидеть.

Горячее дыхание Рика вновь касается щеки, скользит, останавливаясь на губах. Но в этот раз он так и не прикасается. В темноте едва заметно блестят глаза мужчины, вьющиеся волосы делают форму головы крайне странной. И все же жаль, что Дэрил не может нормально его разглядеть.

Тепло чужого тела исчезает, зато вместо этого Дэрила накрывают одеялом, скрывая тело под слоем ткани. И вроде бы он должен испытывать облегчение, но это вечное злоебуечее «но», от которого просто невозможно сбежать, которое заставляет копаться в себе… Тогда, в Игре, когда они были вместе, Дэрил был счастлив. Ужасно это признавать, но это так. Однако Рик совершенно другой.

Граймс тяжело присаживается на пол, рядом с кроватью, как будто избегая взгляда на него. А может, просто пытаясь справиться с возбуждением, которое Дэрил успел ощутить, пока Рик обтирался об него. Почему не трахнул, пока была возможность? Или пытается строить из себя хорошенького? Вот только Дэрил уже успел понять, что у Граймса тараканы размером со слона. Удивительно, что они помещаются в такой мелкой голове. Наверное, для мозга вообще места не осталось.

— И ты надеешься, я тебе упаду в объятия? — с перерывами выдавливает из себя Дэрил, морщась от неприятных ощущений в горле.

— Было бы неплохо, — тихонько хмыкает Рик. — Но знаешь, когда ты вытаскиваешь человека из такого дерьма, когда рискуешь своей работой и даже жизнью, надеешься на какие-то слова благодарности.

— Отсоси.

— Это предложение?

Дэрил давится. Вообще-то нет. И как с ним нормально можно разговаривать?

— Иди на хуй.

— Это тоже могу. Но, думаю, позже, когда тебе станет получше.

— Блядь, Граймс, если хочешь, трахни наконец-то меня и просто отъебись. Я ни на черта тебе не нужен.

Рик вновь поднимается. Едва слышно скрипит кровать, слегка прогибаясь, когда мужчина садится рядом.

— Не решай за меня, — холодно говорит он. — Я лучше знаю, что мне нужно, а что нет. И знаешь, такими словами меня не убедишь. Вообще… я придумал лучший вариант, чтобы проверить…

В голосе у Рика звучат пугающие, маньячные нотки. Он вновь оказывается сверху, в мозгу звенят колокольчики, рисующие страшные картины, окрашенные красным цветом: Дэрил на коленях, рожей в песок, с задранной задницей, Дэрил висящий на веревке, словно вкуснейший окорок, Дэрил в пустой комнате бункера, среди разрухи. И, черт возьми, почему-то хуже не то, что Граймс врал о том, что коп, что его использовал, а именно этот его безмолвный уход, заставляющий Диксона копаться в себе, пытаясь понять, за что он это заслужил, что же сделал не так. Вот только он был ни при чем.

Дэрил вздрагивает, по коже бегут мурашки, когда к нему вновь прикасаются шершавые ладони. Вот только теперь они не сжимают мышцы, не пытаются вернуть в тело силы, а медленно скользят по коже, как будто изучая.

— Я так давно хотел ощутить твой запах… — Кровать вновь скрипит, когда Рик наклоняется над ним, шумно втягивая воздух. — Попробовать твою кожу на вкус…

Вот теперь Дэрилу приходится сдерживаться, чтобы не выдать себя. Влажный язык скользит по соску, дразня, вызывая в ослабленном теле совершенно противоречивые эмоции. Было противно из-за того, что это делал именно Граймс, и безумно приятно, лучше, чем какое-либо прикосновение ладоней.

Сердце громко стучит в груди, и Рик должен его услышать, просто невозможно игнорировать этот шум. Но Граймс ничего не говорит, скользит выше, щекочет кожу, едва прикусывает подбородок.

— Потрясающе. Как я и думал.

Пальцы вдавливаются в челюсть, вынуждая приоткрыть рот, и горячий влажный язык скользит внутрь. Это совершенно отличается от того, что они делали в Игре. Горячее, ярче, потому что оно настоящее. На языке сильный привкус чего-то горьковато-сладкого, довольно приятный, отдаленно знакомый. И что хуже, Дэрил зачем-то отвечает. Рик довольно хмыкает ему в рот, но не отрывается, щекоча верхнее небо. Черт, Диксон не помнил, чтобы у него был настолько чувствительный рот. Но от этого ощущения полностью сносит голову.

— Похоже, ты не так уж и против.

Он против, вот только как заставить себя не жмуриться от удовольствия, что наконец-то слегка притупило боль, Дэрил не знал. Нега разливалась по телу, и с ней было просто невозможно бороться. Что конкретно еще и злило.

— Я уверен, что ты сейчас злишься, — с улыбкой в голосе произносит Рик, так и нависая сверху. — Но сделать то ты мне ничего не можешь. И возможно я пожалею о своем решении, однако я слишком сейчас возбужден…

Дэрил не сдерживает тихого, больше похожего на выдох, но все же стона, когда вместо языка в рот забирает палец, нажимает на язык, посылая щекотку прямо в горло. Нужно бы укусить… Но тело предает, отзывчиво принимая ласку. Черт. Похоже, в этот раз он проиграл.

Член уже полностью встал, Диксону не нужно прикасаться к себе, чтобы понять. И все это из-за пары ласковых прикосновений. Спрашивается, какого черта он не кончил от массажа? Мозг подмечает, что это совсем разные вещи. В этот раз не так больно, да и… Все мысли окончательно выветриваются.

По телу проходит горячая дрожь, когда мужчина поглаживает внутреннюю сторону щеки, как будто напрямую прикасаясь к его нервам. Стыдно, чертовски стыдно. Но это только обостряет ощущения. Он жмурится, вздрагивая, когда палец скользит по нижнему небу, щекочет под языком. Горячие поцелуи осыпают все тело, язык старается над сосками, пуская электрические разряды по телу.

— Я побрился для тебя, — шепчет Рик, наклоняясь ниже, скользя языком по животу, к еще более чувствительной коже. — Похоже, ты рад, — хмыкает он, оказываясь слишком близко к члену.

Теплое дыхание только касается его, а Дэрила перетряхивает. Тело стремится выгнуться, мышцы отдаются очередной вспышкой тянущей боли, комок внутри становится невыносимым, и наконец-то приходит настоящее облегчение.

— Ты пока не можешь нормально кончать? — интересуется Рик, поднимая голову.

Дэрилу плевать, он устал, ему наконец-то не больно. Он прикрывает глаза, игнорируя слова Граймса, его член, прижавшийся к ноге, и горячую влагу, стекшую с нее буквально через пару движений. Рик тоже скорострел. Так что не стыдно.

========== История о неправильном человеке ==========

Тяжелое дыхание со свистом вырывается из приоткрытого рта, маленьким облачком застывая в хрустально-чистом воздухе. На волосах образуется слабая корочка инея, создающая видимость седых волос. Рука сжимает локоть в попытке согреть такую бесполезную сейчас конечность и хоть немного вернуть ей чувствительность. Между пальцами просачивается кровь, она пропитала все, волосы, одежду, измазала лицо и сейчас крупными каплями на грязном снегу отмеряла путь.

Резко за поворот, прижаться к баку, пряча лицо в коленях, царапаясь о застывшие складки штанов. Сердце пульсирует в горле, проталкивая через онемевшее тело кровь, давая возможность двигаться. Но в то же время с каждым толчком драгоценная жидкость просачивается через рану. Кончики пальцев слабо покалывает, но даже это ощущение потихоньку уходит, как и боль, а это очень плохой знак.

Дэрил переводит дыхание и наконец-то выглядывает из своего укрытия, оценивая обстановку. Пока вроде бы пусто, но он отлично знает, что стоит выйти на заброшенную улицу, как снова начнется погоня. Он зябко ежится, пытаясь защитить себя от пронизывающего ветра всего лишь кожаной жилеткой и тонкой рубашкой. Бесполезно. Нужно двигаться, чтобы не умереть.

Почему его бросили? Дэрил не помнил, но в том, что он приехал в этот город не один, мужчина знал точно. Были люди, группа, которая делала вид, что он ей нужен, они хотели найти пропитание, а теперь он здесь один среди этих заброшенных развалин, без оружия, без возможности выбраться отсюда.

Он мотает головой. Замерзшие в сосульки волосы больно хлещут по лицу, но это хоть немного помогает отогнать тяжелые мысли. Ничего, Дэрил, ты справишься, как и всегда справлялся. Диксон тяжело поднимается на трясущиеся, как будто увязающие в тонком покрывале первого снега, ноги. Первый шаг сложнее всего. Мышцы ноют, просят остановиться, свернуться где-нибудь и просто уснуть. Тогда ведь не останется боли, страданий, ничего из того, что он так сильно ненавидел. Но мужчина только стискивает зубы и, шатаясь, бредет вперед, придерживает свое качающееся тело вертикально опираясь о стену, оставляя и на ней красный след упрямства.

Зачем он это делал? Если он не нужен тем людям, есть ли смысл жить дальше? Не должна ли просто сдохнуть собака, которую вышвырнули на улицу ее хозяева? Что-то горячее течет по лицу, но это уже не кровь. Неужели Дэрил плачет? Он шмыгает, утирая лицо рукавом, размазывая кровь и грязь по коже.

Камушек глухо ударяется о стену, привлекая внимание. И Диксон шумно вдыхает ледяной воздух, обжигающий легкие. Они идут, они убьют его, если Дэрил сейчас не убежит. И он несется по улочкам, спотыкаясь, падая на четвереньки, отбивая ладони и колени. Но те преследуют, ни на секунду не отставая. И Диксон резко застывает. А был ли смысл бежать? Сможет ли он выжить и есть ли смысл? Никакого.

Дэрил медленно разворачивается навстречу собственной смерти. По снегу, затирая его шаги, бредут полуразложившиеся трупы. Грязные тряпки рваной одежды прилипли к их коже, но те как будто и не замечают этого. Гнилые зубы раскрываются в желании отведать вкусной живой плоти, пальцы тянутся вперед, надеясь урвать кусочек как можно быстрее. Ни звука не срывается с губ Диксона. Он просто позволяет повалить себя на холодный асфальт, затылок тут же примерзает к неровной поверхности. Зубы впиваются в плоть, отрывая длинные куски, и сухие пальцы забираются в образовавшуюся рану, вытягивая ленты кишок.

Вспомнит ли кто о нем? На щеку падает пухлая снежинка, быстро тающая на коже, стекающая по ней чистой слезой…

По телу проходит мелкая, болезненная дрожь. Оно как будто превратилось в кусок льда, зуб не попадает на зуб. Но хуже страх, сковывающий мозг, заставляющий больно кусать губы, глотать собственную кровь. Он все еще ощущает на себе сухие прикосновения, зубы, отрывающие плоть, пальцы, шурующие у него в кишках. Горло сжимается, и если бы у Диксона было чем стошнить, он точно это сделал бы. Щеки мокрые, то ли от холодного пота, то ли действительно от слез. И как бы это ни было стыдно, он ничего не может сделать.

Что-то горячее прижимается со спины, заставляя сжаться еще сильнее. Кожу болезненно царапает, она словно прилипает к ткани, отдирается кусками от тела, оголяя мышцы. Сквозь губы прорывается панический стон, он дергается, пытаясь избавиться от прикосновения, спасти собственное тело. Нельзя умирать, не сейчас, когда он наконец-то выбрался из чертовой Игры.

— Да успокойся ты! — голос прорывается через замутненное сознание.

Дэрила встряхивают, словно куклу, голова мотается, как прикрученная на шарнир. И ощущения, словно в шею сейчас вопьются чужие зубы, становится только сильнее. Однако ничего не происходит. Наоборот, его прижимают к теплому телу, заставляя вжаться лицом в грудь. В нос забивается легкий запах пота и яблок. Дэрила покачивают, словно ребенка, бережно, осторожно, вперед, назад, четко, успокаивающе.

— Ты просто ледяной…

Ровный голос немного успокаивает, пробивается через неожиданно яркий кошмар, вытаскивая обратно. Медленно дыхание выравнивается, сердце перестает заходиться в безумном ритме, но все равно холодно.

Рик плотно закутывает его в одеяло, прижимает к себе, передавая тепло. Дэрил дрожаще выдыхает, сжимает пальцами тонкую рубашку, так глупо цепляясь за нее. Спину слегка поглаживает ладонь, успокаивая, и Дэрил поддается этому чувству, прикрывая болящие, слезящиеся глаза. Под щекой ровно бьется чужое сердце, справляясь с паникой лучше, чем любые прикосновения и слова.

— Все хорошо… — шепчет Граймс ему в макушку.

Ни черта не хорошо. Похоже, у Дэрила окончательно мозги спеклись, раз он успокаивается от чужого прикосновения. Но в объятиях Рика так спокойно. Черт, Диксон, бери себя в руки. Ты же не хочешь… Плевать, на все плевать. Граймс осторожно поглаживает его шею, пуская мурашки по позвоночнику, разгоняя холод.

— Вот так. Ну и напугал же ты меня, — мягко говорит Рик, поглаживая его. — Я думал, что ты уже умирать собрался. Нужно бы позвать Кэрол.

Однако Граймс не торопится уйти. Он все так же поглаживает Дэрила, нежно, как будто даже любяще.

— А тебе становится лучше…

Дэрил хмурится. И где же ему становится лучше? Тело все так же болит, он не может двигаться. Но Граймс проводит пальцами по его кулаку, заставляя обратить на это внимание. А ведь Диксон действительно сжал рубашку Рика, сам, пускай не так уж и сильно, однако это произошло. Его маленькая личная победа. Тело наконец-то начало реагировать.

— Уже очень скоро ты совсем оправишься.

— И дам тебе в рожу, — бурчит он, однако сильнее зарываясь лицом в жесткую рубашку. — Гребанный ублюдок.

— Конечно, конечно, — с улыбкой бормочет Рик. — И убьешь меня. Ты мне так напоминаешь Карла, моего сына. Он такой же упрямый.

Рик говорит с ним, как с идиотом. Чертов ублюдок! Дэрил раздраженно шипит, но Граймса это ничуть не пугает. Он тихонько смеется, и эта вибрация приятно отдается в ушах.

Вообще довольно милая картина. Рик сидит на кровати, перетащив Диксона к себе на колени, а тот прижимается к нему, словно какая-то влюбленная девчонка. Но даже осознание этого не дает оторваться от мужчины, ведь так легко обманывать себя, говоря, что это все из-за того, что он просто не может отодвинуться. Он довольно жмурится, чувствуя, как пальцы переходят от шеи к коже головы, легко массируя ее.

— Жизнь странная штука, — тихо говорит Граймс, все так же поглаживая его. — Никогда не думал, что все сложится вот так.

— Не обольщайся, Граймс, — фыркает Дэрил, слегка ежась, когда пальцы задевают излишне чувствительную кожу за ушами. — Ты хотел сдать моего брата.

— О, я до сих пор испытываю острое желание засадить задницу этого ублюдка подальше. Как же он меня бесит. Но я ничего не сделаю, не напрягайся так, — Рик успокаивающе гладит его, вот только в этот раз его действия делают только хуже. Дэрил слабо пытается вырваться, но для Граймса не составляет особых трудностей удержать его.

— Когда Карл был маленьким, я любил рассказывать ему сказки.

— Я что…

— Я же говорил, что ты меня выслушаешь. Так что заткнись и слушай, — обманчиво мягко говорит мужчина, щекоча кожу под челюстью. И Дэрилу приходится серьезно так сдерживаться, чтобы не откинуть голову назад и не подставиться. Вот какого черта у него с мозгами?

— Жил был неправильный человек, — начинает Рик, убаюкивая своим слегка хриплым голосом. — И жил он своей неправильной жизнью, никогда не делая то, что хотел. Отец неправильного мальчика был полицейским и растил его в строгости, вбивая в голову то, что тот может быть только копом…

Дэрил тянется за ладонью, резко осознавая, что же делает. Хочется дать себе по голове за это. Но все равно место, которого только что касался Граймс, быстро остывает, и хочется вернуть его пальцы назад, заставить вновь выводить непонятные круги под челюстью. Но Рик перехватывает его руку и прижимает к собственной щеке, давая почувствовать гладкую кожу. Губы прижимаются к кончикам пальцев.

Черт, Рик настолько нежен и осторожен, что на это просто нельзя не реагировать. Он же тоже не железный. В горле образуется тяжелый комок, мешающий дышать. Нельзя было сдаваться, плыть. Потому что Рик уже был таким — перед тем, как послать его. Сделал раз, сделает еще раз.

— Неправильный мальчик был хорошим сыном. Он послушался отца и отучился в академии, хотя там было сложно. Но по ночам, когда свет выключали и кадеты должны были спать, неправильный человек мечтал о том, чтобы жить по-другому. Он хотел бы жить далеко от города, в каком-нибудь небольшом домике в глубокой деревне, где никто бы не стал беспокоить его. Он хотел свой маленький огород, где выращивал бы овощи и цветы. Возможно, он работал бы там шерифом. Но отец неправильного человека устроил его в лучшей отдел их города, окончательно поставив крест на его мечте.

Рик отпускает его ладонь, обратно устраивая ее у себя на груди, и вновь зарывается в волосы, заставляя довольно жмуриться.

— Неправильный человек не был счастлив, но он быстро привыкал. Он участвовал в оперативных выездах, он расследовал интересные вещи, и как-то мечта забывалась. Хотя по ночам ему было как-то очень грустно и казалось, что внутри разрасталась дыра. А потом неправильный человек встретил женщину. Она работала в кафе рядом с офисом и была настолько красивой, что неправильный человек подумал, что это ангел спустился с небес. Он не стал долго думать. Неправильный человек быстро сделал ей предложение, и они зажили счастливо вместе. А потом он узнал, что его жена долгое время ему изменяла с его лучшим другом. И неправильный человек был готов смириться с этим, лишь бы видеть своего маленького сына. Но она хотела лишить его и этого.

Рик тяжело вздохнул, замолкая. Но ведь история не рассказана до конца. Дэрил поднимает голову, пытаясь разглядеть лицо мужчины в темноте. Но видит только волевой подбородок. Интересно, какое у него сейчас лицо. На его движение Граймс реагирует совершенно странно. Он наклоняется и прижимается мягкими губами ко лбу, настолько нежно и осторожно, что Диксону хочется сказать что-то ободряющее.

— Его лучший друг начал подставлять его на работе, — через долгую паузу, наконец-то говорит мужчина. — Неправильный человек неожиданно оказался под угрозой увольнения. Он мог потерять все: работу, семью, сына, которого безумно любил. Но неправильный человек не сдался, он начал бороться. Несколько дней он не спал, чтобы доказать, что ошибки, которые он не совершал, всего лишь подстава. И у него это получилось. Лучшего друга уволили, но неправильный человек все равно потерял сына. И тогда его мир окрасился в серый.

Дэрил слишком легко представил сгорбленную фигуру мужчины, смотрящего, как уходит его семья. А затем гостиницы, выпивка, чтобы залить собственное горе, и погружение в работу. Жалость — ужасное чувство, но внутренности Диксона сжимаются, а в мозгу появляется неприятная, горькая пустота.

— Время шло, а неправильный человек все так же не был счастлив. Сына он видел один раз в месяц, и это было безумно мало. Но он так и продолжал перечислять увеличивающиеся суммы на счет своей бывшей жены и лучшего друга. Время остановилось для неправильного человека. Он не жил, а просто существовал. Просто по привычке он находил себе женщин, расставался с ними. И только раз в месяц в его жизнь возвращались краски. Со временем неправильный человек нашел себе хорошую женщину, и вроде бы здесь должна была кончиться грустная история. Но она продолжалась. Неправильный человек не чувствовал себя счастливым, из-за чего и брался за самые опасные и даже глупые дела. И однажды его жизнь все же изменилась.

Дэрил напрягся, ожидая услышать о себе, но Рик замолкает, прижимается к его макушке, шумно вдыхая. Между ними возникает приятная, доверительная тишина. Нужно бы все же отстраниться, слишком уж странное у них положение, да и Диксон уже полностью согрелся. Но он боится разорвать атмосферу, повисшую между ними.

— История получилась не такой уж впечатляющей, — как-то грустно произносит Рик. — Я разговаривал с Хершелем, священником, и кое-что узнал о тебе.

А вот это уже напрягает. Хотя о чем он думает? Конечно же, Граймс изучил его историю вдоль и поперек. И все то время в Игре Рик умело играл с ним. Как забавно-то звучит. Играл в Игре. Но именно так и было. Пока Диксон пытался угодить Граймсу, получить от него одобрение, тот все это время просто пытался выудить из него информацию о брате. Снова болезненно колет сердце. Он чертовски ошибался в людях.

— Отпусти меня наконец-то, — бурчит Дэрил.

— Не-а, — с тихим смешком выдает Граймс, крепче сжимая его. Дыхание перехватывает, вырываясь из легких с глупым всхлипом. — У нас была совсем разная жизнь, разные условия. Но это ничуть не уменьшает моего желания. А вообще ты сам виноват, ты все это начал.

Правильно. Лучше всего винить во всем Дэрила. Хотя… Диксон действительно начал все это. Рик вновь надавливает на подбородок, заставляя поднять голову, но в этот раз Дэрил хоть и немного все же сопротивляется, безуспешно, конечно. Горячие губы накрывают его, язык скользит внутрь, вновь лаская чувствительную кожу, напоминая о вчерашнем удовольствии. И ведь искорки бегут по позвоночнику, заставляя слегка прогибаться в поиске контакта.

— Ублюдок… — рычит Дэрил, когда Граймс открывает от него, проводит пальцем по нижней губе, слегка надавливает на нее. — Вот какого хера ты творишь, Граймс?

Рик на секунду задумывается, но тут же с улыбкой в голосе говорит:

— Пытаюсь любить тебя. А ты постоянно отбиваешься. Хоть это и странно. Я-то знаю, что ты не особо против.

— Ты коп.

— А ты вообще мертвый человек, — хмыкает Рик. — Тебя официально признали мертвым, поздравляю. Но у всех есть свои недостатки. Я еще и прилипчивый, жуть. Слушай, я понимаю, что для тебя это не так уж и просто. Я действительно использовал тебя поначалу. Однако ты только из-за этого хочешь отказаться от своего счастья?

Сквозь губы прорывается нервный смешок. Не, ну вот как его можно было воспринимать серьезно? Он чертов сумасшедший ублюдок. И Дэрил почему-то чувствует себя таким же. Может, из-за того, что невероятно хочет поддаться. Рик ведь выглядит таким счастливым. И так хорошо говорит…

— Счастья, говоришь?

— Именно. Я просто чудо! — со смешком говорит Рик, вновь утыкаясь носом в его волосы. — Тебе достался счастливый билетик. Ну что, попробуем?

Вот и что с ним делать? У Дэрила просто не оставалось поводов, чтобы отказать. Потому что, блядь, он хочет, чертовски хочет. С Игры ничего не изменилось. И пускай он отлично понимает, что поступает крайне глупо, что пожалеет, никто не может его остановить.

Стук в дверь заставляет насторожиться. Рик тут же напрягается, но сначала он возвращает плотную повязку на глаза Дэрила, и только потом поднимается, отпуская его. Тело, потерявшее такое необходимое приятное тепло, легонько колют острые иголочки.

Рик тоже не особо желает отпускать Дэрила, который в кое-то веки был таким податливым. Да и, кажется, он наконец-то его дожал. По крайней мере, сопротивлялся тот не особо активно. Нужно же кому-то было так невовремя появиться.

Рик оборачивается, проверяя Дэрила. Тот уже самостоятельно повернулся на бок. И пускай Граймс был рад за него, но, черт возьми, было немного жаль, что очень скоро у Граймса просто не останется шанса потискать мужчину. А ведь с ним так много чего можно еще сделать… Так, стоп. Нужно вернуться в реальный мир.

Он дергает ручку, открывая дверь, предполагая, кто же там мог быть. Не Мерл же. Этот ублюдок вряд ли отличался тактичностью и стал бы стучать. И действительно, за дверью оказывается Кэрол.

— Развлеклись? — с улыбкой интересуется она, легко отодвигая Рика в сторону. — А я пришла нашего мальчика кормить, — Кэрол помахала перед лицом Граймса прозрачным пакетом с раствором. — Так что прогуляйся пока.

— Я не…

— Иди, иди, не мешайся под ногами, — отмахивается от него женщина.

Дэрил так и не поворачивается, чтобы поддержать его. И это обидно. Конечно же, он просил слишком много, но если бы мужчина попросил его остаться, это было бы просто восхитительно. Вот это была бы бесспорная победа. Рику даже не дают шанса, женщина быстренько выталкивает его, и перед носом захлопывается дверь. Вот блин. И теперь она может делать с Дэрилом что угодно.

А вот в паранойю уходить не стоит. Зато появилась возможность просмотреть почту. Он плюхается прямо на пол у двери, не желая оставлять ее. Мало ли. Вдруг Кэрол закончит раньше или сюда попробует наведаться Мерл.

Граймс вытягивает ноги, упираясь пятками в противоположную стену, оставляя на ней темные, грязные пятна. Планшет приветливо мигает, высвечивая уже три поступивших сообщения. Интересно, что же ему решили сказать его бывшие.

От жены очередное письмо с требование оплатить счета по дому. Он задумчиво смотрит на цифру, покусывая губу. Должен ли он это делать? Сколько можно тянуть из Рика деньги? Он их не штампует, да и скоро у него появятся другие места для инвестирования. Дэрил… Да, он с огромным удовольствием сделает для него что-то, возможно даже сумасшедшее. И пока в голову не приходит, что же это, нужно копить. Однако он все равно отправляет нужную сумму, обещая, что это в последний раз. В приписке чека он так и пишет. Все. Хватит. Лучше будет напрямую давать Карлу, тот сможет распорядиться деньгами.

А теперь два сообщения от Андреа. Рик медлит перед тем, как все же открыть их. Кровь приливает к лицу, а дыхание замирает. Она простила его, предложила попробовать еще раз, сказала о том, что подумает над «их» вопросом. А Граймс уже весело свалил к другому, бросив хорошую женщину только ради чокнутого преступника. Зато какого! Вот восстановится он, придет в форму, и глаз будет не оторвать. Рик вновь опускает взгляд на экран, думая, что же ей ответить… Он точно не знал.

— Беги за мной…

Граймс вздрагивает, бросает взгляд в коридор, но никого нет, разве что он слышит легкие шаги… ребенка. Но что мог здесь делать ребенок? Рик быстро поднимается, засовывает планшет в карман и идет на звук. В прямой кишке белого коридора, примыкающего к их тупичку, никого. Или вон мелькает краешек легкого платишка. И вроде бы это не его дело, но Рик просто не может остановиться. Он заглядывает в очередной коридор, неожиданно ответвляющийся от главного, уходящего дальше. Странно, Граймс просто не ожидал, что здесь окажется столько места. Уже осторожнее, он шагает дальше. Двери встречаются реже, значит комнаты стали намного больше. Что же там? Однако наглость не позволяет сунуть нос внутрь.

В животе неприятно урчит, полностью отвлекая от мыслей о девочке. А ведь он вчера только слегка перекусил. Интересно, где-то здесь ведь должна быть кухня. Есть то они должны были. Или поднимаются постоянно в кафе? Сложновато, да и для Мерла это было бы проблемно. Тогда где же…

Прямо перед лицом распахивается дверь, слегка давая ему по носу. Неприятно, но хотя бы не до крови, правда, лицо онемело.

— Граймс, снова ты, — фыркает Мерл. — Ну что, уже прокололся?

— И не мечтай, у нас все просто сказочно, — резво врет Граймс.

В общем-то особо плохо и не было. Дэрил не пытался его ударить и, скорее всего, просто для приличия вредничал. Была у него такая проблемка. Но ничего, Граймс дожмет. И не с такими справлялся. Да и… Диксон уже мог двигать руками, но только один раз попытался отстраниться.

— Что-то не верится, — тянет старший Диксон. — Чего шляешься здесь, придурок? Вынюхиваешь?

— Что здесь вынюхивать-то? Мне хватило бы сейчас врезать тебе по голове и вытащить наверх. Но я не на работе. Кстати, Дэрила признали мертвым.

— Неплохо.

Так и хотелось сказать, что это не заслуга Мерла. Но в этот раз он прикусывает язык. Дэрил хотел, чтобы у него была тишь да гладь, и он попытается не вступать в конфликты. Дружбу со старшим Диксоном Рик водить не собирался.

— Еще бы… — тихо бурчит он.

Желудок вновь напоминает мерзким урчанием, которое явно доходит и до ушей Мерла. Сейчас опять скажет какую-нибудь гадость, вот как пить дать. Уже рот открыл для этого.

— Жрать хочется, а? Шуруй за мной. Не хочу потом, чтобы твой труп здесь вонял. Будет проблемно его вывезти.

И чего это Мерл такой добренький? Подозрительно это. Однако Рик идет за ним, внимательно рассматривая. А ведь братья совершенно не похожи, словно рожденные от разных матерей. И даже не во внешности было дело, а в ощущении, которое они создавали. Мерл был типичным ублюдком, которых Рик сажал пачками, и пусть у того было пара тузов в руках, это ситуацию не меняло. Диксон же был мягче, хоть тоже ублюдком. Если Мерл был волком, то Дэрил лисой. Его рыжая лисичка…

— Что за похабщина в голову пришла? — интересуется Мерл, посматривая на него. — Спермотоксикоз мучает?

— Да нет. Твой брат мне очень с этим помогает.

Улыбка дергается, формируясь в оскал, в глазах появляются опасные искорки. Хочет вцепиться в глотку, но так же, как и Рик, ничего не делает. Покачивает головой, матерясь себе под нос.

— У Дэрила было много баб, которых он трахал. Но ни одна не задержалась долго. Так что пускай развлекается. А когда ты ему надоешь, я с удовольствием вышвырну тебя отсюда.

— Я не баба, — растянув губы в улыбке тянет Рик, хотя слова Мерла неприятно колют его. — Так что вряд ли ты от меня избавишься.

— Надеешься на “долго и счастливо”? А ты экстремал, Граймс. Вот только ты коп, и это нихера не изменится.

Это одна из главных их проблем. И пока Дэрил не забивал себе этим мозг, его главным аргументом было то, что Рик — это опасность для брата. Но рано или поздно его работа выползет на первый план. И непонятно, как все будет дальше. Черт, о чем он? Граймс впервые действительно задумывался о том, что дальше. Но было ли это дальше? Не пройдет ли вся любовь-морковь буквально через месяц?

— Мне тут птичка напела, что ты вступил в нашу организацию отступников, — насмешливо фыркнул мужчина, мерзко усмехаясь. — Не боишься за свою жопу.

А вот об этом Рик как-то забыл. Для него остался только Дэрил.

— Ты типа тут главный и мне нужно теперь пройти крещение?

Мерл разражается диким смехом, он даже останавливается, хватается за стену, сгибаясь. Вот только что здесь смешного? Рик не видел ничего забавного.

— Ну у тебя в голове и каша. Как-нибудь я зайду и расскажу тебе обо всем, может, — утирая слезы, говорит он. — Обожаю таких невинных овечек, которые нихера не понимают. Забавно смотреть, как ваши рожи вытягиваются, когда им рассказывают правду. Но ты нам будешь действительно полезен. Так что сильно не расслабляйся.

Рик морщится. И как же он будет выкручиваться?

Мерл толкает одну из дверей, открывая неожиданно маленькую комнатку уже со знакомым автоматом. Да здравствует “подножный корм”! Ну да ладно, выбор у него небольшой. Когда Рик оборачивается со своими покупками, Диксона уже нет. Граймс выглядывает в коридор, но там тоже пусто. Черт, что за фигня? Такое чувство, что это место наполнено призраками. Он тоскливо смотрит на маленький столик и два стула рядом с ним. Не, ну нафиг, поест под дверьми.

Граймс включает какое-то легкое кино и открывает пакетик с чипсами. Нужно будет все же сходить за нормальной едой, а то на этой фигне точно сдохнет.

Кэрол подозрительно долго находится у Дэрила, и это слегка раздражает. Каждые десять минут он поднимает голову, надеясь услышать шум открываемой двери, но ничего не происходит на протяжении полутора часов. Конечно же, Кэрол проводит какие-то махинации, возможно даже делает массаж, но все равно слишком долго. Он даже не обращает внимания на то, что совершенно не понимает, о чем фильм. Плевать, главное, чтобы что-то кричало в уши, хоть немного отвлекая.

Терпеть уже становится невозможно. Он вообще не смотрит на экран, тупо сверля дверь, и та наконец-то открывается, выпуская слегка уставшую Кэрол. Женщина едва улыбается ему, кивает и молча уходит, так ничего и не сказав. Что же ее так вымотало? Рик осторожно заглядывает внутрь. Свет из-за двери разрывает полумрак комнаты, давая разглядеть и небольшую стопочку одежды на тумбочке, явно предназначенную для Дэрила, и широкую спину, на которой отчетливо заметны горбики позвоночника и ребра. Все же насколько он похудел, сколько потерял… Диксона словно съели изнутри, и это не нравилось Граймсу.

— Как ты? — интересуется Рик, прикрывая дверь.

Дэрил что-то неразборчиво бурчит, даже не пытаясь повернуться. Разве что его плечи слегка напрягаются. Так, значит, теперь выбрал другую тактику, или это было как-то связано с предостережением Кэрол. Однако Рик старается действовать осторожно. Он присаживается на край кровати, готовясь к чему угодно. К глупой драке, к очередному высказыванию по поводу его тупости.

Между ними повисает тяжелая тишина. Дэрил едва слышно дышит рядом, даже не пытаясь что-то говорить. И почему-то Рику кажется, что глаза мужчины закрыты. Неужели спать собрался? Черт возьми, что они тут делали? Граймс чуть ли не скрипит зубами от бессильной злости. А ведь предъявить-то нечего. Тогда у него один вариант. Дэрил должен быть его!

Рик осторожно нажимает на плечо Диксона, заставляя того развернуться. Глухое злое рычание срывается с губ мужчины, но он не вырывается. Только смотрит, наверное, недовольно, но, к счастью, в темноте это понять нельзя.

— Хей, что случилось? — тихо спрашивает Рик, наклоняясь к мужчине, убирая прядь его волос.

Он скользит пальцами по его лицу, отмечая глубокие морщинки на лбу, мелкие капельки пота, выступившие на коже, закрытые глаза, поджатые в упрямую линию губы. Зол или просто больно? Наверное, именно второе. Что же Кэрол, черт возьми, делала с ним? В горле клокочет злость, но он пытается удержать себя и не высказаться. Это нужно для лечения.

Рик ловит ладонь Дэрила, поднимая ее. А ведь мужчина даже не пытается вырваться, разве что сжимает кулак. Нужно бы остановиться, но… Совесть немножко колет, когда он наклоняется к запястью, медленно ведет языком по коже. Крепко сжатые пальцы разгибаются, давая возможность провести выше, по ладони и обхватить губами палец. Диксон едва слышно выдыхает, но уже не болезненно. Нет, в голосе слышится кое-что отлично знакомое. Как же все-таки сейчас было с ним легко.

Наклоняясь ниже, он вновь целует запястье, в этот раз чувствуя невероятный жар, исходящий от кожи. Рик ведет неровную линию вниз, к сгибу локтя, отлично представляя, насколько же чувствительная кожа там, на языке остается легкий привкус масла. И тут же в награду получает очередной дрожащий выдох.

— Не сейчас, — хрипит Дэрил.

— Именно сейчас. Расслабься.

По телу Дэрила проходит легкая дрожь, мягкие мускулы слегка напрягаются, дергаются под кожей.

— Мне сейчас пиздец неприятно, Граймс, — пытается надавить Дэрил.

— Вот это я и пытаюсь исправить.

Рик приподнимается, нависает над Дэрилом, замирая в нескольких сантиметрах от его губ. Вспоминается тот случай в Игре, когда они стояли так же близко, как сейчас лежат. Вот только тогда именно Диксон замер в горячем желании, не решаясь прикоснуться, но Рик не настолько добр. Он опускается, грубовато прижимаясь к твердым губам. Подбородок щекочут жесткие волоски жидкой бородки Дэрила, но это не отталкивает его.

А ведь когда-то именно Рик не хотел открывать рот, чтобы пропустить в него чужой язык. Но с Диксоном хватает небольшого нажатия на челюсть, чтобы тот сдался. Видимо, в его голове что-то перещелкивает. Дэрил шумно выдыхает в рот Рика, смешно надувая его, и расслабляется, полностью сдаваясь. Немного обидно, но сегодня Граймс может простить ему это.

Он вклинивается коленями между его ногами, устраиваясь так, как давно этого хотел. Рик опускается, утыкается носом в плечо Дэрила, накрывая его приоткрытыми губами, просто наслаждаясь чужим запахом, ощущением его тепла.

— Ты ведь не отъебешься? — как-то обреченно спрашивает Дэрил.

— Ага… — удовлетворенно урчит Рик, оживая.

Он покрывает мелкими поцелуями широкую грудь, стараясь не упустить ни единого сантиметра мягкой кожи, потирается носом о затвердевшие соски, заставляя Диксона тяжело втягивать воздух. Возможно, он перебарщивал, но кто бы Рика сейчас остановил? Точно не Дэрил.

К легкому запаху пота Диксона примешался едва ощутимый аромат того самого масла, которое только что втирала в его тело Кэрол. Довольно приятно, но это напоминает о том, что Дэрила постоянно трогает кто-то помимо него. «У Дэрила было много женщин…» Рик ощутимо царапает зубами сосок, получая в ответ вполне отчетливый болезненный стон.

— Извини, — все же бормочет он, хотя не чувствует себя виноватым. Дэрил сам виноват.

Рик скользит ниже, лижет живот, обводит кончиком языка впадинку пупка, игриво проникая внутрь. Он обхватывает ладонями узкие, костлявые бедра. Все же печально. Ему не хватало того Дэрила.

В этот раз член еще не стоит, когда Граймс склоняется над ним, он разве слегка потвердел, но не больше. Боль ли в этом виновата или причина в том, что Рик не особо аккуратен? Черт, нужно было менять тактику, а то действительно выглядит словно садист.

Отвесив себе мысленный подзатыльник, Рик вновь поднимается к лицу, замирает так, опираясь на локоть. А ведь Дэрилу действительно тяжело пришлось. И сейчас было точно так же. Граймс не хотел делать ему больно.

Рик осторожно проводит пальцами по щекам, поглаживая кожу, щекочет подушечками переносицу. Хотелось разглядеть его лицо, видеть каждую эмоцию, но приходится довольствоваться только дыханием, которое он ловит собственными губами. Граймс пока не прикасается, он так и застывает, ощущая щекочущий ветерок, доводя напряжение до максимума, и только гладит тоненькую кожу под глазами, ощущая наметившиеся мешки. Пальцев едва ощутимо касаются ресницы, когда Дэрил закрывает глаза. Горячий язык пробегает по губам, увлажняя их, делая еще желаннее. И Рик вновь ныряет в это восхитительное ощущение, в жар чувствительного влажного рта. Все же у Дэрила была температура. Острый язык дергается, довольно-таки активно отвечая, а Граймс теряет последние мозги.

Он ведет раскрытой ладонью вдоль всего тела, от шеи, острых ключиц к паху, пытаясь захватить как можно больше кожи, почувствовать ее трение. И это самое восхитительное. Как жаль, что у Рика не сто рук, что он не может касаться везде. Жаль, что нельзя включить свет и увидеть, как мужчина слегка жмурится, когда ощущения становятся острее, как он прикусывает губу. Граймс может это только представлять.

Приходится остановить себя, убрать ладонь от стоящего члена, зная, что если сейчас отвлечется, так и не доведет дело до конца. Рик хотел Дэрила, полностью, чтобы тот наконец-то стал только его. Они должны были наконец-то перейти эту черту. И сейчас это лучший шанс, потому что Диксон просто не сможет все испортить.

Рик садится на пятки, не удерживаясь, обводит ладонями острые колени. Пускай Дэрил сейчас не такой красивый, желание почему-то от этого ничуть не убавляется. Пальцы неожиданно трясутся, потеют, крышечка тюбика никак не хочет поддаваться, скользит, но не двигается. И Рик вцепляется в нее зубами, отплевывая ненужную вещь к черту. В рот по неосторожности попадает маслянистая жидкость. Ощущения неприятные, но не смертельно. Зато теперь пальцы наконец-то становятся скользкими и легче двигаются по члену, по яичкам.

— Нет, блядь! — сдавленно рычит Дэрил, наконец-то осознавая, к чему все это идет.

— Да.

Рик легко придерживает мужчину, нажимая ему на грудь. Под ладонью сумасшедше бьется сердце, выдавая то ли возбуждение, то ли страх. А может, и то, и другое. Если вспомнить их один единственный раз, когда Дэрил был снизу, он вышел очень неудачным. И вряд ли Диксон хотел повторения этого. По-другому Рик просто не мог объяснить эту реакцию.

— Я насиловать тебя не собираюсь.

Дэрил зло рычит, матерится, выдавая такую тираду, что Мерл бы позавидовал, но Рик его не слушает. Он легко скользит пальцем между бедрами, поглаживает кожу, чувствуя мягкие мускулы. Все же хорошо, что он ослаблен. Первый палец проникает без каких-либо проблем.

— Расслабься. Это не смертельно. Я не сделаю тебе больно.

— Тогда отъ…

Рик проталкивает второй палец, и Дэрил замолкает, обижено сопя. Вот только Рик хочет не этого. Ему нужно, чтобы Диксон задыхался от удовольствия, чтобы он комкал в руках покрывала, выгибаясь ему на встречу. Рик ныряет вниз, обхватывая губами стоящий член. И ведь работает. Дэрил свистяще выдыхает, слабо двигает бедрами в попытке приподнять их над кроватью, и что-то говорит Граймсу, что он сейчас сжимает пальцы в кулаки и кусает губы. Но он все равно не торопится, старается тщательнее, не желая добавлять еще боли этому и так измученному мужчине. Хотя оказывается сложнее не дать тому кончить. Рик пережимает член у основания, отстраняясь. Каждый вздох Дэрила превращается в довольно громкие стоны, урчащие, как будто добирающиеся до члена Рика, ласкающие изнутри.

— Видишь, все не так уж и плохо, — тяжело выдыхает он, перехватывая ногу Дэрила, мягко целуя под коленом. — Просто дай мне спокойно вести.

— Иди на…хуй…

Рик одним толчком оказывается внутри. Горячо, просто невыносимо, как будто его член сейчас просто обуглится, туго, лучше, чем когда-либо, вот только суховато. Рик выдавливает на свой член еще немного масла. Безумно сложно удержаться от того, чтобы начать бессмысленно вбиваться в податливое тело. Но Граймс справляется, хоть бедра дрожат от напряжения. Медленно, чуть водя бедрами, чтобы сильнее растянуть его. Рик прикрывает глаза, полностью погружаясь в это ощущение — в расползающееся по телу чувство острого удовольствия. Он знал, что все будет настолько потрясающе. Что будет сложно сдержаться, что он определенно захочет еще. Это как наркотик. Дэрил — его наркотик. Самый лучший, потрясающий. Кажется, последнее он говорит вслух, но и не страшно. Диксон должен знать.

— Это лучше, чем было когда-либо, — выдавливает из себя Рик, слегка ускоряясь. — Ты самый лучший.

Бедра встречаются с пошлыми шлепками, белые чистые простыни пачкаются смазкой и маслом, но как же на это наплевать. Нет никакого Мерла, никаких проблем, только горячий Дэрил, его сжимающаяся дырка, стоны, срывающиеся с его губ. Рик бездумно водит губами по напряженной лодыжке, которую крепко сжимает пальцами, покусывает кожу, отлично зная, что его надолго не хватит. Напряжение становится сильнее, по телу проходят острые искорки удовольствия, хочется вогнаться глубже, еще глубже, но Рик останавливает себя, вынимает, скользит головкой по влажной коже, прижимается к твердому члену Дэрила, обхватывает их ладонью, быстро надрачивая. Всего несколько движений, и из его члена появляются первые капли, Дэрила перетряхивает, но из него все так же ничего не выходит. Ничего страшного, Рик попробует еще его на вкус.

Он тяжело опускается рядом, отлично понимая, что если навалится сверху, это принесет Дэрилу еще больше боли. Тело дрожит, мышцы колет сходящее возбуждение.

— Понравилось? — интересуется он у мужчины, но не получает ответ.

Неужели он затрахал его до смерти? Да нет, невозможно. Рик прижимается к Диксону, вслушиваясь в его дыхание. Просто уснул. На губы выползает довольная улыбка. Теперь Дэрил точно его.

========== Запертый мальчик и медведь ==========

Рик низко урчит, потираясь лицом о гладкую кожу плеча. Даже только ради того, чтобы так полно чувствовать прикосновение, стоило побриться. Дэрил здесь. Его. Спокойно посапывает рядом, так и подталкивая к какому-нибудь необдуманному действию. К примеру, Рик может притиснуться ближе, ткнуться членом в расслабленный анус, одним толчком проникая внутрь, а может разбудить Дэрила классным минетом, или же сам прижмется своим членом к его рту и просто трахнет лицо. Столько всего, прямо мысли разбегаются.

Хочется мурчать, тереться о мужчину, словно течная кошка. Он пытается воспроизвести тот восхитительный звук, который услышал от Дэрила в игре. Но получается как-то жалко, словно урчит не огромный кот, а скулит раненая собака. Ладно, он был готов принять поражение, но не остановиться.

Рик медленно скользит ладонью по груди мужчины, задевает ногтями маленькие соски, удивляясь, что Дэрил умудряется так долго спать. У него ведь было достаточно времени для отдыха. А сейчас нужно получать удовольствие.

Граймс носом отодвигает влажные пряди волос с шеи, тут же прижимаясь к этому месту губами, слегка царапает кожу зубами, чувствуя, как напрягается тело в его руках, медленно выбираясь из объятий сна, давая возможность действовать намного активнее. Рик притискивается поближе, упирается твердеющим членом в ягодицы, скользя по шее губами, прикусывает выпирающий позвонок.

Оглаживая ладонями кожу, чувствуя мускулы, Рик не может не заметить, что кое-что изменилось. Такое чувство, что за несколько часов Дэрил слегка набрал массу. Он хмурится, обхватывая бицепс, ощущая, что он действительно стал больше и тверже, словно мышцы наконец-то начали возвращаться в прежнюю форму. Он ведет ладонью ниже, к животу, к бедрам, обхватывает член. Ну, тут, к счастью, ничего не изменилось.

— Граймс… — раздраженно выдыхает Дэрил. — Тебе что, блядь, не хватило?

— Не-а. Я отдохнул и требую продолжения.

Он снова слегка прикусывает загривок, едва прихватывая нежную кожу, стискивает в ладони бок, просто наслаждаясь ощущением. Но есть кое-что еще приятнее. Рик чуть-чуть передвигается, сжимает в ладони ягодицу, протискивается дальше, надавливая пальцем на анус. Он легко погружается в горячее, еще растянутое нутро. Черт. От воспоминаний о наслаждении просто сносит голову. Рик может думать только о том, чтобы наконец-то войти в него, ощутить это приятное, крепкое сжатие, мучительно долго кончать внутри, окончательно помечая этого мужчину.

Рик прикрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Он чуть не кончил от собственных мыслей, а это было бы крайне глупо.

— Дэрил… — урчит он мужчине на ухо. — Какой же ты… Такой горячий. Ты же не против?

Рик титаническими усилиями заставляет себя замереть, нехотя убирает руку, выходя из восхитительного тела. Черт, если Дэрил сейчас откажется, Граймс просто обкончает его спину и задницу, а потом вотрет все это в кожу.

Дэрил ворочается и довольно легко поворачивается к нему, ложась на бок. Похоже, восстановление идет семимильными шагами. Рик тут же напрягается. Он же не даст ему в рожу? Вот чего бы точно не хотелось.

— Так что? — тихо спрашивает Рик, справляясь с страхом.

Больше не в силах удерживаться, он проводит кончиками пальцев по твердеющему стволу члена Диксона, едва ощутимо стучит большим пальцем по головке, растягивая тонкую ниточку смазки, и тут же растирает ее, заставляя мужчину зашипеть.

— Не хочешь? — урчаще тянет он, намеренно издеваясь.

— Блядь, ну и умеешь же ты уговаривать.

Рик довольно улыбается. Вот и его Дэрил. Наконец-то возвращает себе свой восхитительный, пускай и раздражающий характер. Хотя мог бы и по-другому согласиться. Везде нужно высказать свое недовольство.

— Отсоси мне, — беспрекословно говорит Диксон. — В прошлый раз у тебя неплохо получилось.

— Ну, если ты так просишь, — сладко тянет Рик, мгновенно спускаясь.

Во рту тут же выделяется слюна, которую Рик шумно сглатывает. Он проводит языком по губам, слегка увлажняя их. Видел бы его сейчас Дэрил, точно обозвал бы сучкой или шлюшкой, которая только и мечтает о том, чтобы отсосать член. И Диксон будет недалек от правды. Рик любил трахаться, любил доставлять удовольствие своим партнерам, заставлять их сходить с ума от желания. Но только с Дэрилом Граймс сейчас торопится.

Он быстро целует впалый живот. В другой раз Рик бы облизал каждый сантиметр его кожи, уделил бы особое внимание неожиданно чувствительным соскам, наминал бы их, пока Диксон не стал бы его умолять прикоснуться внизу. Но и тогда Граймс мучил бы его и лишь проник внутрь, трахая пальцами. Да, он смог бы заставить Дэрила кончить только от пальцев в заду и губах на его сосках. Но у Рика стояло так, что хотелось как можно скорее кончить, а значит нужно поторопиться.

Пальцы смыкаются на горячем стволе, и Граймс просто ныряет туда, пропуская в рот крупную головку. Черт, он не может взять даже половины, чтобы не подавиться. Какого черта отрастил себе такую фиговину, спрашивается? Неудобно ведь. Челюсть ноет, но Рик не дает ей отдыха, хотя ведь может и заклинить. Он пропускает головку чуть глубже, до своего комфортного максимума. Давиться Граймс точно не будет. Однако Дэрилу это как будто и не нужно. Его пальцы забираются в волосы, приятно ласкают их, вороша, и не пытаются надавить на затылок, насадить глубже. Какой тактичный у него мальчик.

Рик скользит ладонями по ногам, чувствуя щекочущие жесткие волоски. Он слегка надавливает, заставляя согнуть их, ставя в удобное Граймсу положение. Да будет больше кожи. Нос забивает запах пота Диксона, так и кричащий о том, что Рик трахается с мужиком. Как будто он не знает. Член-то в рот взял. Так что нехуй морщиться. Он обхватывает ртом тяжелые яички, зная, насколько же те сейчас чувствительны, немного поигрывает языком, тут же отпуская. И дальше, ниже, по чистой коже, помогая себе пальцами.

— Бляядь… — стонет Дэрил, выгибаясь на кровати. Но даже сейчас не пытается взять Рика за волосы и хоть как-то повлиять на происходящее. Хотя что-то подсказывало, что когда Диксон полностью отойдет, он откроет себя с очень неожиданной стороны.

Сразу же два пальца легко проникают внутрь, растягивая мышцы. Он собирает остатки масла со стенок, прикидывая, хватит ли этого. Но нет, не хватит. Нужно добавлять. Иначе им обоим будет очень неприятно. Рик шарит по кровати, надеясь найти необходимую вещь, ворошит одеяло, прощупывает пространство рядом с Диксоном. Должен быть где-то здесь.

— Не это ищешь? — нагло интересуется Дэрил. И пускай Рик не видит, что же тот вертит между пальцами, он почему-то уверен, что мужчина показывает нужное.

— Именно…

И тут же получает в рожу тем самым тюбиком. Черт, немного обидно и неприятно. Жесткий край спайки царапает кожу, на лоб падает жирная капля. Но ладно, главное, получил то, что ему нужно. Да и Диксон скоро и думать забудет о подобных вещах. Рик прижимается скользкой головкой к анусу и легко толкается внутрь. Член соскальзывает, тыкается в твердые яички. Черт. Он вновь направляет себя, придерживает, чтобы точно попасть внутрь. И да, наконец-то. Рик замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. Просто потрясающе, так же, как и раньше. Сладкое удовольствие заставляет все тело дрожать от желания, напрягаться в попытках сдержаться, покалывает пятки.

Он не особо торопится, растягивая это тягучее ощущение единения. Никогда Рик не был настолько Риком, как во время секса. Он вытягивается над Дэрилом, слегка приподнимая его бедра, чтобы было удобнее входить. И снова колет сожаление. Ведь так хотелось бы увидеть Диксона, выражения лица, кончик языка, быстро скользящего по губам. Рик трется носом о чужой, наклоняется еще, чтобы мягко прихватить приоткрытые влажные губы. Как же круто. Он закрывает глаза, все же сбиваясь с темпа. Просто невозможно терпеть. Дэрил громко стонет, цепляется за плечи, не давая полностью сосредоточиться на собственном удовольствии. Он тоже близок, тело дрожит, мышцы напряжены, сжимаются сильнее. Чертовски хорошо.

С губ срывается полурык-полустон, Рик упирается лбом в подушку рядом с плечом Дэрила, удерживая себя в нужном положении. Соски приятно трутся, добавляя еще капельку удовольствия в и так уже полную чашу. Нужно высунуть… Нужно заставить себя остановиться. Рик засаживает глубже, обещая, что сейчас двинет бедрами назад и все же выйдет, чтобы кончить на кожу Диксона, но вместо этого по телу проходит мелкая дрожь, он шипит, сцепляя зубы, замирая на потрясающе долгие секунды, мучительно кончая внутри. Все же не сдержался. Он тихо, болезненно стонет, чувствуя острые зубы, вцепившиеся в плечо, но сделать сейчас ничего не может, да и не хочет, все еще содрогаясь в медленно отступающем удовольствии.

Переведя дыхание, он все же отстраняется, осторожно доставая член. А ведь Дэрил… да, кончил, видимо, хватило трения живота Рика. Но плечо болит. Рик прикасается к ране, оставленной чужими зубами, на пальцах влага, то ли пот, то ли кровь. Чего-то Граймс склонялся ко второму. Кое-кто у нас любил кусаться.

— Отцепись уже, — недовольно бурчит Дэрил, слегка толкая его в живот. — Кончили уже.

Рик откатывается на бок, сквозь опущенные ресницы наблюдая за ним.

— Я слышал какую-то хрень, — бурчит Диксон, неожиданно садясь. — Блядь… Там какая-то хрень что-то делала, — непонятно добавляет он, разминая шею.

И о чем он… Хотя здесь могла только одна штука что-то делать… Ладно, две. Но не пошлые только одна. Рик бросает быстрый взгляд на то место, где должны были валяться его штаны. Однако Граймс не особо торопится сейчас. Нет, ему нужно было кое-что другое.

— Пошли, я тебя в душ отведу, не хочешь же ты остаться таким грязным?

— Что, хочешь полапать меня под водой? — неловко фыркает мужчина.

Точно, вот теперь характер Диксона возвращался. Очаровательно. И не знаешь, радоваться или плакать. С одной стороны, вот такой он и понравился Рику, а с другой — от такого не знаешь, чего ожидать.

— Именно. Ты меня раскрыл, — улыбается Граймс, протягивая руку, помогая встать.

Дэрил все же не может стоять на ногах, он тяжело приваливается к нему, перенося часть своего веса на Рика. Тяжеловато, однако. Хотя Граймс совсем недавно тащил мужчину на руках в этот самый душ. Восстановление идет быстро, даже слишком быстро, по мнению Рика. Не повело бы оно за собой…

Быстрое мытье и разочаровывающее осознание того, что Дэрил все же не согласится на быстрый секс. Он даже в рот не взял, легко оттолкнул Рика, посылая, хотя тут же чуть не свалился без поддержки. Вот же упрямый баран. Сказать, что это хотя бы чуть-чуть не разозлило Граймса, нельзя. Да, он понимал, что сейчас глупо обижаться, Дэрил не в том состоянии, чтобы трахаться сутками напролет. Но Рик же хотел… Да и послать можно было намного мягче.

Несмотря на ворочающуюся внутри обиду, Рик возвращает Дэрила обратно, в свежезастеленную кровать. И даже мягко чмокает его во влажный лоб, натягивая плотную повязку на глаза. Диксон вновь отмахивается.

— Сам справлюсь, — бурчит он неловко, поправляя мягкую ткань. — И вообще, на кой мне это сейчас?

— Экран будет светиться, — оправдывается Рик.

А там очередное сообщение от Андреа. Граймс кидает быстрый взгляд на Дэрила, не зная, почему чувствуя себя виноватым. Как будто он трахался с женщиной перед Диксоном. Но ведь это было не так. Черт, видимо, ему все же придется встретиться с ней. Нужно было поговорить по-человечески, да и сообщение от нее слегка встревожило его. Кто там мог следить за Андреа? Не Ниган ведь? Если этот ублюдок что-то задумал, он его придушит к черту.

— Я вернусь, — обещает он.

— Да похуй.

Дэрил даже не поворачивается, когда Рик замирает в дверях, бросая виноватый взгляд на него. Мда, забавные у них выйдут отношения, если вообще они начнутся. Обычное траханье ведь совершенно ничего не значит. Ладно, разберутся позже. Рик знал, что все будет не так просто.

На улице так же холодно, как было вчера, может даже немного хуже. В лицо бьет сильный ветер, раздувающий расстегнутую куртку. Вывески опасно покачиваются, голограммы выдают нечеткую картинку, иногда даже отключаясь. Похоже, ночка будет нехорошая. Скорее всего, опять перепады энергии, да и дороги, наверное, закроют — во избежание аварий.

Рик запахивает куртку, пытаясь вырвать ее из плена ветра, плотно застегивая до самого подбородка. Теплый мех защищает шею, капюшон уши, но все равно довольно-таки прохладно. И пускай до парковки не очень далеко, но пока Граймс доходит до своей машины, он хорошо так подмерзает.

Людей на улицах неожиданно мало, да и дороги полупустые, так что Рик уже представляет, что путь до дома будет невероятно быстрым. Размечтался. Машина так и не разгоняется, наверное, уже включили ограничение, не позволяющие превысить скорость. Вот как о них заботятся. Однако это вызывает раздражение. Граймс не такой идиот, чтобы влететь в аварию на пустой дороге. И все равно в голове образуется смутное беспокойство. Словно что-то должно произойти. Скорее всего, из-за погоды.

Небо затягивают плотные тучи, на лобовое стекло падают крупные капли дождя, расползающиеся по нему, мешающие зрению. За первой каплей идет вторая и третья, а затем на машину как будто выливают целое ведро воды. Рик зло матерится под нос, машина, независимо от его желания, переключается на автоматику. А ведь день так хорошо начался. Впрочем, не совсем начался, уже было давно за полдень.

Снова вибрирует планшет, привлекая внимание. Ну что там еще? Рик морщится, пытаясь понять, что же это значит. Ненайденный номер, никакого текста.

Предостережение? Ошибка? Да что теперь-то может произойти? Он же со всем разобрался. Мерл теперь под боком, Рик потрахивает его брата, Ниган… Ниган завязан со старшим Диксоном, так что там ведь не должно быть ничего… Черт. Не со стороны ли Мерла идут проблемы?

Но он ничуть не ожидает увидеть нечто подобное. Со стороны кажется, что все нормально. Однако Рик сразу же замечает горящую красную кнопку панели. Дверь открывается не с первого раза, приходится приложить определенные усилия, чтобы попорченная механика все же поддалась, давая доступ в жилище. Хорошо же ее переклинило.

Рик молится, чтобы это был Карл. Мальчишка мог устроить здесь вечеринку. А может Шейн пришел забирать его. Но вряд ли. Коридор выглядит совершенно обычным, вещи лежат на месте, одежды Карла нет. Может, просто техника накрылась. Такое случалось, хоть и редко.

В гостиной все так же пусто и тихо. Вот только… Рик хмурится, поднимая со стола книгу. Все же Карл брал? Рик пролистывает ее, пытаясь найти свой маленький секрет, который так и должен был скрываться между страницами. Но там… пусто? Как такое возможно? Где фотография? Карл ведь не мог ее взять, просто незачем. Рик еще раз пересматривает книгу, но так же ничего нет. И вообще, она должна была быть в спальне. Там тоже ничего не меняется. Правда на столе… Другая книга? Граймс просто ошибся? Он листает страницы, действительно находя заложенный там снимок. Все же как этот парень симпатичен. Жаль, они не встретились тогда, сколько всего бы изменилось. Дэрил не попал бы в тюрьму, а Рику не пришлось бы мучиться с выбором.

Покрывало не гладкое, словно кто-то на нем сидел. Нет, это не паранойя. Кто-то был здесь, сидел на его кровати, поменял книги, видел фотографию. Он вдавливает палец в кнопку на панели рядом с кроватью, посылая прямой запрос компьютеру, отвечающему за функционирование всех систем.

— Выведи видео с камер наблюдения за сегодняшний день.

— Данные повреждены.

— За вчерашний? — наугад предлагает он.

— Данные повреждены, — так же пусто отвечает компьютер.

Сомнений не остается. Кто-то был здесь, пока его не было. И это был не Карл. Мальчик никогда бы не влез в систему. Значит, Диксон… Вот только зачем ему это? Чертов мудила оказался мутнее, чем он думал.

Рик еще раз пересматривает все, пытаясь вспомнить место каждой из вещей и найти пропажу. Сюда ведь приходили не для того, чтобы просто переложить фото. Но ничего больше Граймс не находит. Как будто действительно только для этого. Издевательство? Мерл пытается показать, насколько же он крут и что может в любую секунду добраться до него? Или это предостережение? А может, для того, чтобы Рик помер от собственной паранойи?

Граймс падает на кровать, вытягиваясь на ней. Хорошо. Все же узенькая койка в комнатке Дэрила не удовлетворяла его желания. Рик любил настоящие траходромы, когда можно лечь хоть вдоль, хоть поперек, когда можешь иметь человека в любой позе, не мучаясь из-за того, что они могу упасть. А еще эта выполненная на заказ спинка, позволяющая привязывать партнершу… Рик отвалил за кровать немало бабок, и это сокровище теперь просто простаивало.

И все же зачем это было Мерлу? Рик бросает взгляд на снимок, прикусывая губу. Да уж, ну и задачка у него теперь.

***

Дэрил, оказавшись один, переворачивается на спину, надавливает на глаза через мягкую ткань, не зная, как же взять себя в руки. Его просто разрывало. Такое чувство, что часть его оставалась в Игре, не позволяя нормально функционировать здесь. Его тело было таким жалким, слабым, дрожащим при любом напряжении. А в мозгах творилась настоящая каша. Дай Рик ему передышку, хотя бы пару дней, чтобы прийти в себя, все пошло бы по-другому. Бесспорно, он послал бы Граймса. На кой фиг ему коп, да еще и здесь, в опасной близости от Мерла? Да и доверять этому ублюдку он не мог. Однако Рик не дал, и тело предавало Дэрила, как и мозги. Где-то внутри, при каждом прикосновении все вставало против, говорило дать в рожу. Но как, если ты еле сжимаешь пальцы? Правильно, никак. И оставалось только терпеть, когда внутрь толкается член, который не очень хочется ощущать в себе. Не то что было реально плохо. Просто… Дэрил еще не оправился, и ему каждый раз рвало крышу от непонимания собственных желаний.

— Ну что, сестренка, как себя чувствуешь?

Дэрил отнимает руки от лица, натягивая на лицо безэмоциональную маску. Другим точно не стоило знать, что он сейчас думает.

— А где Рик?

— Съебался куда-то, — хрипло говорит он, тяжело принимая сидячее положение.

Странно было ощущать, как тело вновь наливается силой, как увеличиваются мышцы, перекаченные лекарствами. Это было больно, просто чертовски больно. И только секс хоть на время снимал мерзейшее ощущение, давал на время освободить мозги. Но все же Дэрил лучше бы обошелся без этого.

— Ну и ладушки. Нам нужно с тобой поговорить. А в присутствии твоего ручного песика это становится не совсем удобно.

— Он не мой… песик, — морщится Дэрил, отлично понимая, что теперь и Мерл будет наседать ему на мозги.

О чем он будет говорить? Чтобы понять это, не нужно было обладать мозгами Энштейна. Конечно же, будет капать на мозги о том, что нужно побыстрее избавиться от Граймса. Так почему сам его не пришил где-нибудь в уголке и не спрятал труп? Ах да, потому что Рик коп. Патовая ситуация.

— Злишься? — интересуется мужчина, усаживаясь с противоположной стороны на кровать. — Но что я блядь мог сделать? Тебя связали, прежде чем я вообще узнал о случившемся. Да и тебе пора бы уже мозги включить. На кой хер полез на того богатенького урода?

— Потому что должен был, — бурчит он, не желая что-то объяснять брату.

Внутри растет странное ощущение, которого Дэрил никак не ожидал. Раздражение, злость, обида. Мерл ведь был действительно ни при чем. Но тогда почему именно Рик вытащил его? Неужели брат действительно ничего не мог сделать? Или просто не захотел…

— Главное что ты здесь, со мной. А теперь давай о деле…

Дэрил фыркает. Конечно же, как всегда о деле, это превыше всего. Мерл ничуть не изменился за то время, пока Дэрил был в Игре, а вот он успел. Он больше не тот сосунок, который должен слушать каждое слово своего брата, боясь сказать что-то против. Три года, блядских три года он был один в аду и, мать его, выжил. Так что нихуя ему никто не нужен, ни Мерл, ни Рик.

— Твой дружок… Мне нужно, чтобы ты высосал из него кое-что, Дарлина. Я хочу знать, что за хуйню вывозят с завода ночью в субботу. Не спро…

— Может, просто сам ему отсосешь? — выплевывает Дэрил, перед тем как успевает сообразить, что это не очень хорошая идея. — Так ты узнаешь все из первых рук.

Дэрил чувствует, как атмосфера накаляется. Он слышит громкое, тяжелое дыхание брата, знает, как тот сейчас сжимает пальцы в кулаки, как вздувается вена у него на лбу.

— А у тебя голосок прорезался… — низко рычит Мерл. — Не забывай, сученок, кому ты принадлежишь. Раз завел себе карманного копа, решил, что все можно? Так послушай. Мне глубоко похуй, что Граймс ебет тебя, пока это не мешает делу. Но начни только выебываться, малыш, и я перестану быть таким добрым. А ты знаешь, что бывает, когда папочка Мерл зол.

Дэрил стискивает зубы, пока сдаваясь. Но ничего, они еще поговорят с Мерлом.

Пальцы вцепляются в волосы, болезненно оттягивая их, заставляя склониться над кроватью. Дэрил жмурится, стискивая зубы, но не пытается вырваться, зная, что это бессмысленно. Если брат хочет что-то ему сказать, он скажет.

— Ты принадлежишь мне, — рычит мужчина ему в лицо. — Я в тебя столько вкладывал не для того, чтобы ты мне тут огрызался. Понял? — Дэрил упрямо молчит, но стоит Мерлу еще сильнее оттянуть волосы, как он согласно стонет. — Вот и отлично. Нам нужно закончить дело. Если ты хочешь нормально жить, то хватит думать только о собственной заднице. Блядь, вывел. Пообщались.

Все еще матерясь, Мерл уходит, оставляя его одного. Но Дэрил не чувствует вины.

***

Рик неловко проводит по волосам, встрепывая их сильнее. Ну и ладно, с этим ветром и дождем он хотя бы не чувствовал себя одуванчиком. Несмотря на то, что он пришел всего лишь поговорить, Граймс прихватил бутылку хорошего вина и, конечно же, конфет. Все же Андреа была с ним очень мила. И, судя по последнему сообщению, пребывала в настоящей депрессии. В специальной кобуре под курткой висел незаменимый Питон. Не то чтобы он опасался того, что на него кто-то может напасть… Но все же слова Андреа о том, что за ней следят, этот взлом квартиры непонятно для каких целей хорошенько так настораживают мужчину. Неспроста все это, неспроста.

Граймс вдавливает палец в маленькую кнопку, ожидая, когда же ему откроют. И проходит всего лишь пара секунд, как будто Андреа ждала за дверью. Взгляд сразу же зацепляется за короткий шелковый халат и за торчащие из-под него кружева любимой Риком комбинации. Он шокировано замирает, чувствуя, как во рту пересыхает.

— Ты пришел… — выдыхает Андреа, обнимая его, легко заводя внутрь. — И ты побрился. Я так счастлива.

Он инстинктивно обнимает женщину за талию, сильнее прижимая к себе, чувствуя даже через рубашку жар ее тела. А затем мягкие губы накрывают его, втягивая в умопомрачительный поцелуй…

***

— Ты уверен, что не хочешь остановиться? — горячо шепчет женщина.

Но Дэрил только сильно закусывает губу и мотает головой. Напряженные мускулы просят пощады, руки, вынужденные принимать чуть ли не весь его вес, дрожат. Однако он не хочет сейчас сдаваться. Он не упадет лицом в грязь, он просто должен это сделать, чтобы доказать себе, что все еще мужик.

— Может, сменим положение? — интересуется Кэрол, прикасаясь к его лбу, как раз над повязкой. И Дэрил тянется к ее прохладной ладони, пытаясь слегка остудить собственную голову.

Дыхание с тяжелыми тихими стонами прорывается через губы, растворяясь в пустом помещении, так и не выходя за его пределы, не позволяя заподозрить другим, что здесь вообще кто-то находится.

— Ты же сейчас просто свалишься, — пытается достучаться до него женщина. — Дэрил, хватит. Мне это не нравится. Я должна…

— Черт. Не отвлекай, иначе у меня ничего не получится.

Повязка уже насквозь мокрая от пота, во рту мерзкий привкус крови, но он не сдается. Диксон просто обязан… Он скользит ладонями по гладкой коже, вдавливаясь в нее, роняет голову вниз, просто не в силах удерживаться. По телу проходит мелкая дрожь, Дэрил громко выдыхает, чувствуя, как кровь приливает к лицу, делая его отвратительно красным, и утыкается в плечо Кэрол. Та нежно гладит его по шее, давая немного передохнуть.

— Ты чертовски упрямый, — шепчет она ему, забираясь пальцами под ворот тонкий футболки, поглаживая чувствительную кожу. — Наверное, это у вас семейное.

— И не говори, — фыркает он ей в ответ. — Еще немного…

Дэрил тяжело переводит воздух и вновь выпрямляется. Как жаль, что он не может видеть ее лицо, глаза. Что-то подсказывает, что Кэрол ему очень понравится. Но он вынужден довольствоваться малым.

— Мерл уже заходил к тебе? — Интересуется она, отвлекая. Но это практически не помогает. Дэрил все так же напряжен, а действия даются ему крайне сложно.

— Уж лучше бы не заходил, — морщится Дэрил.

— Мерл умеет быть мудаком, — мягко улыбается она, поглаживая по плечу, приободряя. — Но он тоже переволновался. К тому же то, что Мерл не смог сделать все сам, очень сильно бьет по его самолюбию. Дай ему время.

Вот только пострадавший тут Дэрил. И почему он должен что-то понимать, если его старший брат поступает как дебил. Да, Дэрил идиот, раз ждал другого отношения к себе.

— Вот и все! Поздравляю, ты справился. Вернемся в комнату?

Дэрил облегченно выдыхает, оседая на твердый мат. Спазмы сводят мышцы, он безумно устал, но при этом чувствует себя удовлетворенным и практически счастливым. Конечно же, это безумно мало. Его тело должно научиться принимать нагрузки и посерьезнее, но только благодаря тренировкам он сможет вернуть свое тело в порядок.

— Я могу и сам сюда ходить, — говорит он, пытаясь угадать, где же находится женщина.

— А если ты перепутаешь помещение или перенапряжешься?

— Думаешь, я совсем идиот? Меня достало валяться, как дохлая рыба на кровати.

Кэрол тяжело вздыхает, Дэрил слышит, как шуршит ее одежда, когда она присаживается рядом. Снова будет что-то ему втирать. Узкая ладонь слегка сжимает его колено, не больно, скорее как-то участливо, пытаясь втереться в доверие.

— Твое тело восстанавливается и так противоестественно быстро, тебе нужно просто подождать. Но я отлично понимаю, что ты меня все равно не послушаешься. Хотя бы излишне не перенапрягайся, а то сможешь стать инвалидом.

— Да знаю я, — недовольно морщится Дэрил.

Как будто он такой идиот. Дэрил хоть и не был медиком, он отлично знал, на что способно его тело, а на что нет. Да и врагом он себе не был.

— А теперь скажи, но честно, что между тобой и Риком?

Черт, вот об этом Диксон точно не хотел говорить. Ситуация с Граймсом было слишком уж паршивой.

— Трахаемся с ним, — без всякого смущения говорит он.

— Ты уверен в этом? Человек обычно не рискует своей карьерой для того, чтобы просто «трахаться».

Дэрил тяжело покачивает головой. Нет, он не уверен, но хочет в это верить.

— Граймсу похуй кого трахать, — пожимая плечами, говорит он. И вот в этом он уверен стопроцентно.

Вот скажите, кто будет трахаться с человеком, которого считает преступником, которого собирается бросить в Игре? Граймс. Так что, что бы тот ни говорил, но этому ублюдку был важнее секс.

— Ты уверен? — и когда Дэрил кивает, Кэрол тяжело выдыхает. Замолкает, подбирая слова, чтобы сказать явно что-то неприятное. Но Диксон готов к этому. У него сегодня был крайне паршивый денек, так что это не принесет новых разочарований или потрясений.

— Я не думала, что стоит тебе это говорить. Но… В твоей голове копались. — Не давая задать вопросы, она прижимает свой палец к губам Дэрила. — Просто послушай. Недавно в полиции один из программистов изобрел новый способ. Я не знаю подробностей, но они взламывают матрицу, проникая в сознание и перестраивая его. Возможно, из-за этого ты мог воспылать… — она заминается, но все же продолжает: — любовью к Рику. Но это не твои собственные чувства. И сейчас тебе нужно четко отделить, что же ты действительно чувствуешь. Так по поводу всего. Не думай, что Игра тебя отпустила.

— То есть… — Дэрил замялся, облизывая неожиданно пересохшие губы. — Мне могли внушить любую хрень…

— Практически. Скорее всего, просто подправить, заставляя симпатию, к примеру, превратиться в страсть, заглушить ярость и подобное.

Тогда все это… Дэрил опускает голову, прислушиваясь к себе. Как понять, что же здесь настоящее, а что нет? В груди болит, отвратительно ноет, ворочается, переворачиваясь. Что-то окончательно меняется, ломается, говоря о том, что пришел конец. И это неожиданно больно.

— Эй, — завет его Кэрол, неожиданно крепко обнимая. — Необязательно, что все это навязано. Просто прислушайся к себе и найдешь ответ.

Дэрил неловко ежится, выпутываясь из объятий. Он не ребенок, чтобы его так обнимать. Да и не расстроен он, наверное. В любом случае, ей об этом знать не нужно.

— К черту, мне похуй на Граймса.

— Я уже жалею, что сказала тебе это, — выдыхает она. — Но ты должен понимать, что все не так просто, как ты думаешь. Твое тело восстановится быстрее, чем твоя голова. Тебе ведь снятся кошмары.

Дэрил морщится, но все же кивает, понимая, что медику врать не стоит. От любой детали зависит его лечение. И чем быстрее они во всем этим разберутся, тем быстрее он выберется из своей душной комнатки и поднимется наверх.

— Это нормально, так что не волнуйся. Было бы странно, если бы не снились. И уже скоро ты присоединишься к нам.

Вот тут Дэрил фыркает и качает головой. Сколько бы он не думал об этом, Диксон больше не хочет впутываться в это дерьмо. Уж лучше попытаться начать новую, нормальную жизнь, наверстать упущенное, а не гонять демонов по углам. Да и не верил он, что хоть что-то изменится. Больше не верил.

— Меня все это достало. Я съебусь отсюда при любой возможности.

— Боюсь, тебе никто не позволит уйти… Попробуешь еще раз пройти между брусьями?

Как будто он не знает, что будет непросто. Но Мерл просто не знает, что он теперь умеет. Дэрил не такой уж идиот, каким его считал брат. Он слегка ухмыляется и, придерживаясь за ручки, вновь поднимает собственное тело. Хватит халявничать, ему есть чем еще заняться. Он гоняет себя на протяжении нескольких часов, планомерно выматывая. И когда мышцы уже не ноют, а кричат от боли, он сдается, позволяя увести себя обратно в пустую темную комнату, где повязка уже не нужна. Дэрил падает на кровать и закрывает глаза. Во сне все проходит быстрее.

Диксон открывает глаза, все еще до конца не осознавая, где он и что происходит. В комнате слишком темно, темнее, чем когда-либо. И не видно даже вытянутой перед лицом ладони. Что-то касается бедра, сильно нажимая на мышцы, заставляя застонать от боли.

Он все еще спит? Или это Рик пришел? Дэрил пытается прогнать туман в голове, но это ничуть не выходит. Его тело вновь не слушается, а глаза так и тянет закрыть.

Щеки касается широкая ладонь, поглаживает, ощупывает, словно пытаясь таким образом разглядеть его лицо. Пальцы вдавливаются в челюсть, заставляя приоткрыть губы, и тут же к ним прижимается чужой рот, подбородок неприятно колет, а внутрь скользит язык. Непривычный привкус алкоголя сильнее затуманивает мозги, не позволяя думать о чем-то, только чувствовать. По животу проходит шершавая ладонь, приподнимающая край майки. Дыхания не хватает…

Дэрил шумно выдыхает, когда его резко переворачивают на живот. Рука, оказавшаяся снизу, неприятно ноет, боль терзает мозг, но он и сказать-то толком ничего не может, не то что двинуться. Только стонет, когда с него буквально сдирают штаны, а затем ягодицы сжимают, раздвигают, мнут, словно женские сиськи. И нужно бы с этим что-то сделать, но Дэрил… Он просто закрывает глаза, не в силах рассматривать темноту и громко стонет, чувствуя протискивающуюся внутрь большую головку. То ли у него мышцы стянулись, то ли Граймс увеличил себе хер, но в этот раз больнее, чем в прошлый. И Диксон жалко хнычет, пряча свое лицо в подушке, пытаясь заставить себя заткнуться. Но сигналы как будто так и не доходят до мозга, путаясь в наполнившей его вате.

Чужие, тонкие пальцы толкаются в рот, цепляя, словно крючок, пойманную рыбу. Шершавая подушечка поглаживает щеку изнутри. Ему не должно быть приятно, но все тело буквально выворачивает от неправильного наслаждения. Дэрил может только прогибаться в пояснице, чуть приподнимая задницу, чтобы лучше прочувствовать таранящий дырку член, нажимающий на какие-то приятные точки внутри. Ноги разъезжаются, бедра сводит, но Рик как будто это не замечает. Шумно дышит, двигаясь за спиной, быстро трахая его, словно в последний раз в жизни.

— Какая же сладкая сучка… — сквозь звон в ушах незнакомо звучит голос Рика.

Теперь уж точно сучка. Но Диксон даже поделать ничего не может. Он только громче стонет, покусывает наволочку уже замусоленной подушки, когда палец исчезает изо рта. По пояснице четко двигается край одежды, холодная собачка царапает кожу. И где-то внутри рождается паника, но даже она не может достучаться до затуманенного мозга. Толчки становятся резче, его зад вздергивают, удерживая одной рукой, а вторая обхватывает сочащийся член. Ему хватает одного движения. Глаза закатываются, тело все сжимается в попытке удержать доставляющий удовольствие член. Руки так и не отпускают, выдаивая из него какие-то жалкие капли.

— Да, вот так, сука, дай мне…

Член все сильнее двигается внутри, словно поршень, пульсирует, заполняя его максимально плотно, до сладкой боли. И это, наверное, лучший секс между ним и Риком. По крайней мере, такая мысль на секунду зацепляется в размягченном мозгу, но тут же запутывается, погасая.

— И чего же ты всем так нужен, интересно…

Дэрил устало прикрывает глаза, не зацепляясь за слова, и погружается в теплый сон.

========== Игра в отражения ==========

Дэрил довольно тянется, разминая мышцы, приятно ощущая, как те, хоть пока и туговато, но все же отзываются. Боль практически сошла, да и судороги, которых он ожидал, почему-то не беспокоят. Может, его тело наконец-то привыкло, а может, это все благодаря лекарствам. В любом случае, ему было глубоко плевать на это. Зато вот ссохшаяся пленка на животе и на бедрах не внушают таких оптимистичных мыслей. Нет, было, конечно же, круто. Даже больше чем круто. Пускай Дэрил мало что помнил, но вот ощущение, выбивающее дыхание, глубоко втерлось в мозг. И если бы не явные признаки ночного секса, Диксон ни за что бы не решил, что вообще что-то было. Однако у них снова с Граймсом был трах. А с новыми знаниями о собственной дурной голове это было плохой новостью. Ладно, в любом случае нужно забить и жить дальше, но вот со своими чувствами следовало все же разобраться.

Диксон, все же не торопясь, спокойно садится на край кровати, прикидывая, насколько же он двинулся за ночь вперед и была ли вообще какая-то динамика. Конечно же, он хотел все и сразу, но вот жизнь в последнее время вела себя как последняя сука, не давая полностью насладиться собственной свободой.

Ладно, вперед. Дэрил сжимает пальцами край тумбочки и медленным движением поднимает себя. Стоит вроде бы. Нормально стоит, но только благодаря тумбочке. Понятно. Значит, придется, как обморочной бабенке, вдоль стеночки ходить. Но даже это офигительно круто. Теперь ему не так уж и нужна помощь.

Кстати… а где Граймс? Поебался и уехал. Чего и следовало ожидать.

Два дня проходят незаметно. Дэрил ничем не забивает голову, полностью погружаясь в собственное восстановление. Массаж, лекарства, тренировка, сон, тренировка, сон, тренировка. И так по кругу. Но усилия приносят результаты. Однако все получается не так радужно, как казалось бы. Например, жрать ему приходилось неимоверную хрень, в дополнение к внутривенному Кэрол совала ему жидкие супчики больше похожие на содержимое детского памперса, нежели на еду. Каких же трудов ему стоило засовывать это в себя. Благо съедал он немного, пара ложек и можно было отдыхать.

Дэрил с усилием подтягивает свое тело, сжимая в руках твердую планку турника. Черт, а ведь когда-то это было так же легко, как выпить бутылку пива. Но ничего, Диксон все наверстает. Не зря же он столько пашет. Он выдыхает и снова одним рывком поднимает себя, до тех пор, пока в подбородок не тычется железная труба. Удержать себя немного так, чувствуя покалывающую боль, и вниз.

— Не надоело? — интересуется Кэрол, вечно незримо наблюдающая за ним. — Тебе бы дать себе хотя бы день отдыха. Это будет полезнее для твоего тела.

— Я не проебу все, ради чего так трудился.

Пальцы соскальзывают, но Дэрил перехватывает их плотнее, пытаясь подтянуть себя, однако, так и не дойдя до середины, руки дают вполне четкое «нет». И Диксон пускай не очень ловко, но все же спрыгивает на пол. Ведет плечами, сбрасывая часть напряжения. Ладно, можно заняться и чем-то другим.

— Чудесно. Не думал, что кроме меня здесь еще кто-то занимается.

Дэрил оборачивается на незнакомый голос. Блядь, как же было паршиво ничего не видеть. Ущербный. Мускулы-то у него начнут работать, но толку от них, если Диксон слеп, как крот? Ему уже сменили повязку на не такую плотную, но все равно мужчине казалось, что это никогда не закончится. Он так и сдохнет в темноте.

— Здесь занято, приходи позже.

В голосе Кэрол Дэрил отчетливо слышит раздраженные нотки. Кого же она так не любила? Пелетье была самой терпимой женщиной из всех, кого он знал. Так что было странным, что она реагировала на кого-то подобным образом.

— Нет, — отрезает мужчина. Дэрил слышит мягкие шаги, приближающиеся к нему. — Какая прелесть, малыш вернулся в нашу милую компанию. Кстати, кто-то мне очень должен. Если бы не я, твоему дружку пришлось бы замарать свои ручки, прикокнув какого-то милого чувачка на улице. Но я все сделал сам. Где моя награда?

— Ты кто? — хрипло интересуется Дэрил, находя пальцами полотенце и стирая пот со лба и шеи.

— Как не стыдно, — цокает мужчина. — Не помнишь собственного начальника? Именно в моем баре ты околачивал свою задницу, получая деньги за свою маленькую работенку.

Точно, у Дэрила должен был быть непосредственный начальник. Как его там звали? Имя было странным.

— Ниган, — подсказывает мужчина, не давая неловкому молчанию надолго захватить их. По спине бегут мурашки, собираясь где-то в затылке. Странная реакция. — Я к тому же старый знакомый твоего братца. Так что будь со мной подружелюбнее. И Кэрол, я займусь им, можешь идти.

— Но…

Дэрил отмахивается от нее. Вряд ли Ниган мог сделать ему что-то. Если он действительно друг его брата, то точно не тронет. А вот Кэрол уже надоела, постоянно пытаясь ограничить Диксона. Ему нужно было больше нагрузки.

— Ну что, займемся тренировкой, — тянет Ниган, когда за женщиной захлопывается дверь.

В его голосе звучат какие-то странные нотки. Но Дэрил очень быстро на них забивает. Спустя какие-то полчаса все мысли вообще вылетают из его головы. Ниган действительно помогает, причем неплохо, поддерживая, страхуя, когда Диксон берется за штангу, помогает правильно сесть за тренажер. И постоянно о чем-то рассказывает, как будто просто не может держать рот на замке. Словесный понос, блин.

— Люблю это старое железо, — с наслаждением тянет Ниган, держа руки у него на боках, когда Дэрил садится, удерживая тяжелый грифель. Мышцы живота слегка тянет, но это приятное ощущение, от которого не хочется поскорее избавиться. — Чувствуешь, как работают мышцы… — и вроде бы говорит о какой-то хрени, но все равно голос звучит непривычно хрипло. — Ничто не сравнится с ощущением тяжести в руках, — последние мужчина выдыхает уже на ухо, прихватывая зубами мочку, вжимаясь своим телом в спину.

Не будь у Дэрила грифа, он бы просто обернулся и дал в рожу. Ну какого фига, спрашивается? Он блядь не сучка, чтобы трахаться с кем попало. По крайней мере, он был не в том настроении для этого. Да и в положении тоже. Когда твои мозги медленно прожарили на сковородке, сложно адекватно соображать. Он еще не разобрался с Риком. И что бы там про него не говорили те шлюхи, которых он трахал временами, Диксон был верен им. Если взял на себя обязательства, то будь добр выполнять их.

Пока он раздумывает, Ниган окончательно обнаглел. Одна рука легла на живот, поглаживая только намечающийся рельеф, а вторая пальцами полезла под резинку ремня, намекающе щекоча кожу. Тараканов нужно давить сразу.

— Руки убрал, — низко рычит Дэрил, ставя гриф на место.

Но Ниган даже не думает о том, чтобы послушаться его.

— А в прошлый раз ты так не сопротивлялся, — шепчет он, водя носом по шее, не давая развернуться, с легкостью подавляя сопротивление. — Ты выгибал спину, словно сучка, подставляясь под мой хер. Я не знал о твоих скрытых талантах, а то отымел бы тебя еще тогда, когда ты был сладким красавчиком.

Язык скользит по коже, оставляя на ней горячий влажный след. Сука. Так это… В мозгу перещелкивает, с муками выдавливая из памяти ощущение трущийся о плечо щетины, не соответствующий размер, голос, который был слишком не похож на Рика. Его блядь выебали в кровати, а он подставлялся, пытаясь получить больше. И что хуже, ему это пиздец как понравилось.

— Ну что, повторим? — голос звучит словно не рядом, а из другой комнаты.

— Что здесь блядь происходит?

Блядь. Похоже, сегодня просто день сюрпризов. Ладонь все еще на его животе, а Граймс где-то в дверях. И что тот теперь скажет? Дэрил замирает, ожидая реакции. Не то чтобы ему действительно было важно, но интересно.

— Ниган… — низко рычит Рик, громко щелкает затвор предохранителя. — Руки убрал.

Дэрил едва удерживается от истеричного смеха. Он как какая-то телка, за которую сцепились два кобеля. Молодец, Дарлина, добился своего. Был бы здесь брат…

— Что… Граймс, сука…

Дэрил все же не сдерживается, прыскает, сгибаясь, тем самым только упираясь задницей в бедра мужчины. Но сейчас так похер. На глаза наворачиваются слезы. И кто дальше? Дохлый папочка? У него просто охерительный день.

— Ладно, ладно, успокойся, Граймс, — ничуть не боясь, говорит Ниган, наконец-то отходя.

И это слегка помогает. Дэрил присаживается на корточки, прикрывает лицо руками, пытаясь спрятать свою красную рожу. Все еще пробиваются нервные, затухающие смешки. Забавнее ситуацию просто нарочно не придумаешь. Жаль, он не видит этих лиц.

— Съебись отсюда! — так же рычит Рик, видимо, говоря это Мерлу.

— А не прихуел ли ты?!.

Дэрил понятия не имеет, что происходит, но брат действительно уходит, оставляя его в этом дурдоме. Спасибо, вновь бросил. А ему разгребай. Веселенькая жизнь намечается.

Шаги приближаются, тяжелые, говорящие лучше любых слов о том, что Рик сейчас взбешен. Полетят чьи-то яйца. И, к сожалению, они будут, скорее всего, его. Но что еще смешнее, Дэрилу не все равно, что подумает этот ублюдок. И хрен его знает, Игра в этом виновата или собственные мозги, но сейчас Дэрил хотел, чтобы Граймс его выебал. И это было реально странно.

Он приподнимает голову, все так же ничего не видя, когда Рик подходит к нему. Дэрил не испытывает желания подниматься, нет, Граймсу это не понравится. И безумно интересно, что же сейчас этот ублюдок сделает. Диксон, к примеру, присунул бы ему, чтобы пометить, показать, кто здесь главный и чей он.

Судя по тому, как вжикает молния, именно это Рик и собирался сделать. Ну хорошо, он был готов к этому. Поэтому ладонь, надавившая на затылок и ткнувшая его лицом в пах, не становится какой-то неожиданностью. Он втягивает запах мужчины, забивая им себе нос. Следовало самому себе признаться, что Дэрил хотел этого.

— Руки убрал, — зло бросает Рик, когда Диксон хочет взять его член в ладонь. — Только ртом.

А вот это не так уж и просто. Он приоткрывает рот, позволяя Граймсу заправить свой член в глотку. Пальцы собирают волосы на затылке в кулак, толкая, заставляя Дэрила давиться. Неудобно, неприятно, но очень смешно. Диксон чувствует себя чертовым психом, который просто сошел с ума в Игре, и может быть, он все так же там, валяется на своей койке, ловя приход.

— А ты у нас тот еще извращенец, а, Граймс? — интересуется Ниган где-то из-за спины.

О нем-то Дэрил забыл. Но пускай смотрит, если Рику этого так хочется. Диксон не очень уж против. Он как-то трахал бабу на вечеринке. И не в какой-то уединенной комнате, а прямо на диване, слушая подбадривающие смешки. Так что не привыкать. Поиграем в доминирование.

— Тебя не спрашивали. Дэрил мой, и еще раз протянешь к нему свои грязные ручонки…

— И что ты мне сделаешь, Граймс? — фыркает Ниган, под ним скрипит какой-то тренажер. — Нихуя. Меня заебывает то, что ты считаешь себя королем мира. Растет желание опустить тебя.

— Снова взломаешь мою квартиру? — усмехается Рик, словно Дэрил сейчас не стоит перед ним на коленях и не сосет его хер. На самом деле очень раздражает. Какого хуя о нем забыли? Или Диксон стал предметом мебели?

— Взлом квартиры? Не смеши меня, Граймс. У тебя есть то, чем ты дорожишь. Что если я познакомлюсь с твоим сыночком? Он уже мальчик взрослый, а еще не пробовал с мужчиной.

— Я тебе кишки выпущу, только тронешь его.

— Не многовато ты берешь на себя? Дэрил, твой милый сынишка Карл. Однажды можешь за кем-то не уследить. Вон Диксон уже скакал на моем члене. Интересно, он так же стонал под тобой, как подо мной? Такая хорошая сучка…

Член Рика дергается во рту, напрягаясь еще сильнее. Да, Граймс был тем еще психом и извращенцем. Нравилось, когда его унижают? Ну, в следующий раз Дэрил мог это устроить. Он с громким звуком выпускает изо рта член и поднимает лицо на Граймса, ожидая, что же тот задумал делать дальше. Волосы все так же болезненно оттягивают, не давая сдвинуться.

— На четвереньки… — рычит Граймс.

А вот это перебор. Подставлять свой зад под взглядом кого-то еще Дэрил не станет.

— Нет.

Он болезненно шипит, когда Рик тянет сильнее, практически выдирая целый клок волос.

— На четвереньки, — нажимает Рик.

— Читай по губам, Граймс. Нет.

Дэрил легко вырывается. Все же Рик не знал, что он уже отчасти вернулся в форму. Голову болезненно колет, в пальцах Граймса остаются его волосы. Ну и похуй. Он не какая-то баба, чтобы заморачиваться из-за этого.

— Поиграли, блядь, и хватит, — бормочет, разминая затекшую челюсть. — Я не твоя сучка.

— Дэрил…

Вот только рычать на него не нужно, Дэрил, мать его, не собака, чтобы слушаться команд. Он стирает с подбородка слюну и размазанную смазку и вновь пытается найти стену. Молодец, хорошо осадил Граймса, чтобы теперь как слепой котенок тыкаться по комнате до первого тренажера.

Чужая рука вновь сжимает плечо, но извините, у Диксона пропало какое-либо настроение. Он, не задумываясь, бьет, попадая точнехонько в живот. Не сильно ударил, так, чисто для того, чтобы показать, что от него следует отстать. Но Рик шумно выдыхает, сгибаясь от боли. То ли Рик слабенький, то ли Дэрил все же не рассчитал.

— А интересные у вас отношения.

— Иди нахуй, Ниган, — фыркает Дэрил. — Заебали меня.

— А вчера ты так не говорил, — сладко тянет мужчина.

Мозг отчаянно блокирует мысли о прошлой ночи, просто не давая сильно зацикливаться на этом. Но все равно в нем неприятно шевелится мысль о том, что он поступил ну очень нехорошо. Трахаться с другим мужиком, пока с первым-то не разобрался…

Ладно, он здесь действительно виноват, так что стрелять Нигану в голову не будет. Кстати… Дэрил слегка хмурится, сжимая в руке гладкую рукоять увесистого оружия. И когда это он успел вытащить у Рика пушку? Сам себя удивляет. Вот что значит нервишки после Игры. А вообще у него есть теперь неплохое оправдание. Черт его знает, что ему в голове там подправили. Хотя Дэрил не чувствует ничего такого. Два дня в принципе хватило, чтобы отойти хоть немного. И Граймс не вызывает такого жестокого раздражения и ненависти. Нет, бесит, конечно, но это только из-за природной вредности Дэрила, да и из-за того, что тот все же наебал его однажды. А тут снова пропал на два дня. О чем Диксон должен был думать?

— Верни, — хрипит Рик.

— Жопу свою дашь — верну, — бурчит Дэрил.

Нужно бы спросить, где Граймс шлялся, но это не в стиле Диксона. Нет, он будет просто злиться, кусая себе губы и накручивая себя, чтобы однажды взорваться. Почему бы и нет?

Он сует пушку за пояс, предварительно проверив, конечно же, предохранитель. Не хочется себе ногу или что-то еще отстрелить. Хотя будет не страшно.

— Ты не можешь…

Почему не может? Дэрил вообще-то свободный человек. Да и здесь ему кто что запретит?

— Иди нахуй, Граймс. Я могу все, что хочу. К тому же, помнится, это мой трофей.

— О чем ты…

Опять из себя дурочку строит. Дэрил морщится. Ну вот за что ему этот дебил? Нянчись с Граймсом, когда вокруг поджидает опасность. Кстати, они что-то засиделись. Нужно было идти дальше. Диксон ведет по груди, пытаясь задеть ремень арбалета, чтобы поправить его. Но того почему-то нет.

— Эй, а где мой арбалет? Ты что, его спер?

На кой хрен он Граймсу? Или решил отомстить за пушку? Так Дэрил ему сейчас мозги прострелит. Кстати… почему так темно? Он поддевает пальцами повязку, закрывающую глаза. Неужели они развлекались с этой фигней? Ладно, вполне могли это делать. Но почему тогда Диксон, как идиот, разгуливает с ней? Не порядок.

Сильная боль бьет по мозгам, тут же к лицу прижимается чужая ладонь, слабо мешающая проникать невыносимому свету в глаза. Черт возьми, что происходит? Дэрил закусывает губу, низко рыча от боли в глазах, словно ему туда засыпали ядовитый песок, который просто растворяет их. По щекам что-то течет. Неужели действительно разъело?

— Позови Кэрол и выключи свет! — обеспокоенно говорит Рик кому-то. — Да что, черт возьми, происходит? — Голос обеспокоенно щекочет лицо: — Где ты сейчас?

Там же, где и вчера. Только почему глазам так больно? Он дергается, пытаясь убрать ладонь, прикоснуться самому, почувствовать, как глазные яблоки тают, растекаются, оставляя в голове только дыры. Нужно принять какое-то лекарство. Наверное, Дэрила укусила какая-то новая тварь.

Рука убирается, но вокруг все так же темно. Дэрила прижимают к чужому телу, ладони стискивают щеки, не давая двигаться. Хотя почему нет. Диксон может ударить ублюдка, но он этого не делает.

— Дэрил, где ты? — настойчиво спрашивает Рик.

Диксон тихо фыркает. Граймс что, сам слепой?

— Так же, как и вчера, — пожимает он плечами, трогая пальцами веки. Глаза на месте, просто почему-то болят сильно.

— Где?

— В бункере…

Темнота исчезает, лампа наконец-то загорается, позволяя рассмотреть разрушенное узкое помещение. Автомат нервно мигает, показывая, что Диксон его все же доломал, проводка искрится. На полу валяется разломанная на две половинки доска, как последнее напоминание о втором человеке, который раньше был здесь. Но теперь Дэрил один.

Он проводит ладонью по лицу, размазывая слезы и кровь. Пора взять себя в руки, а не сходить с ума. Нужно… нужно убраться отсюда, иначе он просто не выдержит. Баллов должно хватить.

Дэрил тяжело выдыхает и выпрямляется. Пора.

***

Мужчина отталкивается от стола и довольно улыбается. Наконец-то у него получилось, а его подопытные свинки хорошо в этом помогли. Он лениво поднимается со стула, тянется, разминая затекшие за несколько дней работы мышцы. А ведь неплохо потрудился.

Филипп лениво приближается к одной из двух капсул, заглядывая внутрь. Его подопытная крыса номер один: выносливый, агрессивный Дэрил Диксон, двадцать шесть лет, идеальный возраст для манипуляций с мозгом. Его подопытная крыса номер два: молодой полицейский, только недавно устроившийся на работу, имеющий вполне неплохой потенциал, Рик Граймс, двадцать пять лет.

— Любуешься своей работой? — интересуется Андреа, прижимаясь к нему со спины.

— Да. Эти парни хорошо постарались, — улыбается он, оборачиваясь, чтобы мягко поцеловать свою женщину. — Никаких признаков, что их мозг разобрался в симуляции. Я чувствую себя Богом, — низко смеется он.

— Ты и есть Бог!

Неожиданный грохот заставляет оторваться от возлюбленной.

— Всем стоять на месте и не двигаться!

Мушки прицелов замирают на их груди и головах, предупреждая. И Филипп отлично знает, что одного движения хватит, чтобы оружие сработало. Тогда собирай свои кишки по всей лаборатории. Да и не боится он. Когда в правительстве узнают, что он сделал, его только по головке погладят. Это ведь какой прорыв.

Один из оперативников отделяется от группы, подходит к капсулам, заглядывая в них. Но своим глазам он, естественно, не верит. В руках появляется невзрачная коробочка сканера. Красный луч обводит лица подопытных, выдавая на экран, встроенный в шлем, всю информацию и дату пропажи.

— Консервируем, — приказывает капитан.

Вот тут Филипп начинает нервничать. Если они загубят его труды, если по ошибке убьют этих…

— Нет, дайте я сам…

Но тугие наручники уже защелкиваются на руках, а по телу проходит легкий разряд, лишающий дыхания.

— Психов в последнее время развелось… — раздраженно тянет капитан. — Ждем дальнейших приказов.

***

Рик морщится, медленно выплывая из странного сна. Ему тепло, хорошо, тело облегает приятная коже ткань, при этом не сковывающая движение, а рядом… Граймс хмурится, елозя по кровати ладонью. Неужели ушел? После такого-то срыва? Он же может сотворить что угодно. Рик резко садится, открывая глаза, и тут же замирает. Он был не в их комнате, нет, это какое-то другое место. Помещение по размерам точно такое же, белое, чистое. Вот только с потолка льется успокаивающий свет, а напротив… Не может быть, но это точно окно, плотно закрытое жалюзи, но все равно через небольшие стыки пробиваются радостные желтые лучики. Где он, черт возьми?

С другой стороны этой же стены точно такая же койка с невысокими бортиками, над ней висит монитор, выводящий основные показатели на экран. Там кто-то есть. Рик осторожно поднимается на ноги, боясь свалиться, но нет, тело слушается вполне неплохо, даже лучше, чем можно было ожидать. Он нервно сглатывает. Почему-то кажется, что то, что он увидит, ему очень не понравится. Сердце стучит где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть через глотку, но Рик все равно делает мелкий шаг вперед. Трубка капельницы тянется за ним, Граймс ее нервно отдергивает, кожу колет легкая боль, на которую быстро становится плевать. Ему нужно видеть.

Рик замирает, переводя дух. Еще один шаг, и он сможет увидеть лицо, а можно вернуться в собственную кровать. Но нет, бери себя в руки, мужик. Он зажмуривается, преодолевая невидимое препятствие. Так, а теперь медленно выдохни и открой глаза. Рик сжимает пальцами пластиковые бортики и медленно открывает глаза. С губ срывается глупый звук, то ли всхлип, то ли стон. Но он только сжимает пальцами плечи Дэрила, удивляясь тому, что тот выглядит таким молодым, словно они вновь попали в Игру. Те же длинные волосы, та же небрежная щетина.

— Дэрил… — зовет он, осторожно прикасаясь к твердому плечу.

Мозг, переживая шок, наконец-то начинает работать. Они в каком-то месте. Видимо их поймали и вновь засадили в симуляцию. Рик проводит ладонью по подбородку, ощупывает руки, проверяя — похоже, он тоже выглядит точно так же, как в Игре. А значит, они прокололись. Как Рик мог не услышать, что в помещение вломились? Черт. А как же его дети?

Ресницы дрогнули, мужчина глухо стонет, открывая глаза, пытаясь сфокусироваться.

— Грааймс… — низко рычит он, больно перехватывая руку. — Где ты был? Я тебя, мать твою, на точке ждал.

— Дэрил, очнись. Мы в другом месте. Оглядись вокруг.

Мужчина что-то ворчит, но тоже садится, оглядываясь, по лицу проходит непонятная болезненная эмоция.

— И что за хуета? Опять баги в Игре? — хмурится мужчина, облизывая розовые губы, и задумчиво чешет в затылке.

Он говорит так… Черт, не может же быть…

— Дэрил, что последнее ты помнишь?

— Что ты, как идиот, прокололся, и тебя загрызла тварь. Кстати, почему ты так долго не восстанавливался на точке?..

Вот теперь у него полная каша в голове. Рик ведь… Он же вытащил Дэрила, у них все наладилось, он послал Андреа. Но почему тогда Диксон всего этого не помнит?

— Я ведь вытащил тебя… — жалко бормочет он.

— Ты что, головой ударился?

Дэрил выпутывается из проводов, отталкивает Рика, тоже выбираясь. Мужчина с наслаждением тянется, разминая мышцы, красиво поигрывая ими. Но Граймс не чувствует возбуждение. В голове пульсирует полное непонимание. Что происходило? Он заторможено наблюдает, как Дэрил сначала сует нос в тумбочку, просматривая каждый из ящиков в попытке найти что-то важное, а затем берется и за окно, отодвигая жалюзи.

— Что, блядь… — выдыхает он.

А за окном шикарный парк, залитый нормальным солнечным светом. В просветах между деревьями видна голубоватая вода, искрящаяся, словно бриллиант, и даже, кажется, лебеди. Рик в несколько шагов оказывается рядом, отодвигая Диксона в сторону. Всматривается в открывшуюся картину. По мощеным тропинкам не спеша прогуливаются пациенты. Госпиталь. Они в чертовом госпитале!

— О, наконец-то наши пациенты очнулись.

Рик резко оборачивается, встречаясь взглядом со знакомой женщиной. Кэрол? Та слегка улыбается ему, однако в ее руке Граймс замечает маленький пульт тревоги. Если они сейчас совершат ошибку, то тут же в помещение влетят санитары, скрутят их, и что будет дальше, Рик даже не знает.

— Думаю, у вас очень много вопросов, — все так же добро говорит она. — И я готова на них ответить.

— Где мы, блядь? — зло выплевывает Диксон, заставляя женщину поморщится от раздражения.

Он уже делает шаг к ней, палец Кэрол поглаживает выпуклую кнопку, готовясь ее нажать, но Рик перехватывает мужчину. Прижимает к себе спиной, крепко обхватывая за талию.

— Успокойся. Нам нужно все понять, — шепчет Рик ему на ухо, втягивая незнакомый запах.

Дэрил пах совершенно по-другому, не так, как он привык. И это сводило мозг с ума. Его словно рыбу выловили из проруби и кинули на лед. Куда прыгать, где вода и как спастись? Однако все же здравая мысль четко отдается в мозгу. Они вдвоем, так что смогут справиться со всей случившейся хренью. Главное не дать Дэрилу сорваться, чтобы того забрали. Им нужно держаться вместе.

Это действие не пропускает и Кэрол, тут же делая какую-то заметку. И сразу же становится как-то очень неприятно. Они словно лабораторные крысы.

— Судя по моим данным, до того как вы попали в симуляцию, вы оба не были знакомы, — то ли спрашивает, то ли говорит Кэрол.

— Учились в одной школе, — тут же перебивает ее Дэрил, вновь напрягаясь всем телом. И Рику приходится хорошенько так постараться, чтобы удержать того в руках.

— Это навязанное воспоминание, — не открываясь от заметок, говорит она. — Так. Буду с вами честна, такое мы встречаем впервые. Вы оба попали в небольшую беду.

Рик кривится. Небольшая беда — это когда шнурок порвался, а то, как он чувствует себя сейчас, ничуть не похоже на ту мелочь.

— Мы еще разбираемся во всем. Однако некоторые вещи уже сейчас можем утверждать с полной точностью. Около месяца назад вы пропали. Найдены были вчера в одной из лабораторий Атланты, в капсулах симуляции. Большая часть из того, что вы помните, это то, чего никогда не было, хоть ваш мозг и поверил в это. Мы будем бороться с симптомами, но не гарантируем полное восстановление. Сейчас ищут ваших родственников, чтобы передать вас им на ответственное попечение, но все равно каждую неделю вы будете проходить тесты, чтобы понять, как восстанавливаются ваши воспоминания. А сейчас почитайте это.

Дэрил странно обмякает в руках, приваливается к Рику, заставляя того держать их обоих. И Граймс чувствует себя точно так же. Хотелось забиться в какой-то уголок, просто собрать мозги в кучку, потому что все было хуже, чем они думали.

— Вы уже взрослые люди, и я надеюсь на ваше ответственное отношение.

Рик сжимает в руках планшет, невидящим взглядом смотря на собственное досье. Дэрил вырывается, заставляя отпустить, и тоже утыкается взглядом в экран своего планшета. Но Граймс этого даже не замечает. Ему всего двадцать пять лет. Вся та жизнь, которую он пережил, была просто чьей-то злой шуткой. Он… Рик тяжело сглатывает, в висках пульсирует боль. Он так малодушно хочет вернуться обратно, туда, где все понятно.

— Я понимаю, что для вас это шок. Поэтому мы дадим вам время…

— Да это хуйня какая-то…

Дэрил поднимает такой же потерянный взгляд, губы сжимаются в тонкую, не предвещающую ничего хорошего, линию. Пальцы до побеления сжимаю экран, сильнее, сильнее.

— Это какая-то ебнутая шутка?

— Нет. И вам нужно поскорее это принять.

Губы нервно дергаются, мускулы двигаются под кожей. И Рик напряженно ждет, пытаясь понять, что же сделает этот мужчина. Незнакомый… Но они ведь… никто, больше никто. Просто соседи по палате. Боль усиливается, глаза увлажняются, Рик буквально чувствует, как лопается капилляр за капилляром.

— Я дам вам время…

Они застывают в тишине. Рик смотрит на Дэрила, не зная, что хочет от него. Действия какого-нибудь, чего-то, что разрушит эту атмосферу обреченности. Было ли у них теперь будущее в этом новом мире, когда у них в голове… Не легче ли сразу же положить их в психушку? Или просто не могут? Пытаются прикрыть собственные задницы из-за того, что капсулы использовали не по назначению…

Рик резко выдыхает, вцепляясь в волосы на затылке Дэрила, тянет их, заставляя сбавить темп, и сам приникает ко рту, подавляя, привычно перехватывая инициативу. Вот только все не так. Незнакомо. Вкус другой, ощущения от прикосновения другие, он словно целовал совершенно незнакомого человека и на самом деле не хотел этого. Все не более чем ошибка. В этом мире у него есть жена. Лори, беременная, возможно, любящая его. И Граймс может попытаться сделать так, чтобы все пошло по-другому. Изменить все. Но он цепляется за Дэрила, так глупо, крепко обнимает его, боясь отпустить. Всегда страшно начинать все заново…

Рик тяжело дышит, утыкаясь носом в сгиб шеи. Все это ничто. Вся его жизнь не более чем пшик. Как он сможет управляться? Диксон тоже о чем-то думает, и пускай его глаза затуманены, зрачки пульсируют, Рик отлично знает, что тот точно так же думает, как же ему теперь жить дальше. Но им придется это сделать. Начать все заново.

***

— Как наши пациенты? — интересуется врач, поджидающий Кэрол за дверью.

— Изменение сознания. Нужно будет отслеживать, чтобы понять, насколько симуляция повлияла на психику. Однако наблюдается отрицание мозгом реальности, — тут же безэмоционально говорит женщина. — Все, как и обещал Филипп. К тому же реакция есть, как у Дэрила, так и у Рика.

— Вы сохранили флешку?

“В капсулу заглядывает женщина, следящая за покачивающимся в желтоватой жидкости телом. Пальцы прикасаются к теплому стеклу, которое запотевает от ее дыхания. Она знает, что не Бог, но может помочь спасти людей, может хоть что-то изменить, сделать этот мир хоть чуточку лучше. На ее губах появляется загадочная улыбка. Звук открываемой двери заставляет ее отшатнуться и занять место за экраном, где мигают цифры.

— Все хорошо? — интересуется молоденький лаборант, с беспокойством заглядывающий через плечо.

— Да, просто программа немного подвисла. Я быстро это исправлю.

— Здорово. Только не говорите моему начальству, а то меня… — парнишка выразительно проводит по шее.

— Конечно же, дорогой. Тебе не стоит опасаться, — подмигивает она. — Обращайся в любой момент — я помогу.

Она проводит по столу, стряхивая невидимую пыль. И даже профессионал не заметил бы маленькую, едва заметную флешку, прилипшую к аккуратному золотому кольцу на пальце.

— Мы все должны помогать друг другу, — с загадочной улыбкой произносит женщина.”

— Да, она хранится в надежном месте, — загадочно улыбается она. И тут же тихо, для себя произносит: — Мы изменим этот мир.

***

Дэрил тихо сидит у себя на кровати, низко опустив голову и спрятав лицо за длинными волосами. Тяжело, как же чертовски тяжело. Его просто вырвали из того мира, закинув совершенно в новый. Да, для него это все было ново, и мужчине это пиздец как не нравилось.

Он вновь морщится, слыша тихий смех женщины, пришедшей забрать Рика. Его жена. Граймс кажется таким счастливым, обнимает ее, укладывая руку на вздувшееся пузо. Обидно? Наверное, Дэрил уже не пытается с уверенностью что-то утверждать. Его эмоции словно просто выжали, оставив внутри блаженную пустоту. И это было хорошо, потому как кто знает, что он сделает. А так он хотя бы просто напоминает статую, не мешая воссоединившейся семье болтать. Съебались бы они отсюда.

Дверь с грохотом ударяется о стену. По полу оглушающе скрипит резиновая подошва, оставляющая на идеально чистом полу черные полоски.

— Мать твою, я думал, что ты сдох.

Дэрил вздрагивает, поднимая взгляд на смутно знакомого мужчину. Тот быстро оказывается рядом, смотрит с насмешкой, как будто Диксон какой-то жалкий ублюдок. Хорошего же дружка Мерл выбрал, чтобы забрать его.

Он дергается, когда мужчина обхватывает ладонью его затылок, надавливает, не давая отстраниться. И тут же горячие губы прижимаются к его, нагло, напористо, не давая даже шанса сбежать, полностью подавляя. Где-то глубоко в мозгу что-то дергается, оживает, заставляя вспомнить знакомое ощущение.

— А теперь папочка заберет тебя домой, — ухмыляется мужчина, проводя пальцем по его губам. — И не надейся, что ты у меня выберешься из постели в ближайшие пару дней. Я, мать твою, был терпелив, сохраняя гребанный траур, так что кое-чьей заднице придется за это платить.

— Ниган…

Дэрил бросает взгляд на застывшего у собственной койки Рика, смотрящего на них. Граймс знал этого мужчину?

— Оу, мы знакомы. Но в любом случае не интересуюсь. У меня уже есть сучка. А ну пошли.

Ниган чуть ли не за шкирку вздергивает его с кровати, подталкивая вперед. Крепкая ладонь сжимает зад через черные джинсы, прицениваясь. А Дэрил ничего не может сказать, язык прилипает к гортани, и он тупо, словно чертова собачка, идет, чувствуя похлопывающую ладонь на заднице.

— Твой байк заждался тебя, малыш, — горячо шепчет Ниган. — И не только он.

Комментарий к Игра в отражения

Бухаха… автор злой

Прим. бэты: Автор капец… ЗЛОЙ!

========== Птица в клетке ==========

Кэрол в очередной раз обходит пустые капсулы, заглядывает в них, проводит пальцами по гладкой поверхности, рассматривая изменения. Кто бы мог подумать, что у этого сумасшедшего Филиппа действительно получится. Уж точно не она. С ним было невероятно сложно работать. Мужчина был слишком подозрительным, везде ожидая подставы. Даже ее он не подпускал к своему проекту, предпочитая нанимать лаборантов, которые, по сути, вообще ничего не понимали в этом деле. Впрочем, он был прав с самого начала.

Этот проект… Филипп хотел научиться изменять сознания, используя только вышедшие в продажу игровые капсулы, которые отнюдь не подразумевали долгое нахождение в ней. Такая сумасшедшая идея, которая, как казалось, была просто обречена на провал. Одно то, что Филипп смог изменить капсулу, уже было удивительным. Но у него получилось. И даже больше. Мужчине пришла в голову совершенно безумная идея. Создать Тюрьму.

Кэрол тяжело падает в кресло и вставляет флешку, просматривая данные. Очень сильная динамика изменения личности, но удержится ли она? Не вернется ли все в обратное русло? Это может сказать только время.

А ведь она старалась. Подбирала двух совершенно разных людей, чтобы эксперимент был максимально чистым. Сколько же пришлось пересмотреть, чтобы не ошибиться. Всего лишь неправильно выбранный подопытный мог накрыть весь проект.

Рик, высокоморальный человек, которого было бы интересно изменить в другую сторону. С ним было сложнее всего. Кэрол боялась, что если этот парень пропадет, то поднимется шумиха. Но всего недели наблюдений хватило, чтобы понять, что все не так. Его жена гуляла. Причем гуляла с лучшим другом этого несчастного мужчины.

Со вторым намного проще. Дэрил не отличался покладистым характером, агрессивный, и неудивительно, если бы его однажды нашли заколотым в одной из подворотен. Его даже не искали, точнее, не искал его любовник, а брат был занят другим делом, отбывал очередное наказание за кражу. Кэрол несколько раз проверила. И выйти он должен только через год. Достаточно времени для эксперимента.

Сейчас оставалось только собирать данные и готовить отчеты, ожидая, выйдет что-то из этого или нет. И она очень надеялась, что выйдет. Это ведь могло все перевернуть, изменить настолько сильно, что их человечество перейдет на новую ступень вверх. Можно будет перевоспитывать людей, просто изменяя их сознание. Сделать из мужа, который избивал ее, самого любящего человека. А тех, кого уже нельзя изменить, можно было оставить навечно отбывать свое наказание. Можно пойти дальше. Использовать это для того, чтобы избавиться от плохих привычек. Господи, сколько же всего можно сделать, если эта технология попадет в правильные руки.

Кэрол прикрывает глаза, тяжело выдыхая. Столько власти в ее руках. Так страшно. Но ведь все это к лучшему?

***

Дэрил низко рычит, когда его по-хозяйски хватают за волосы, прижимая к подушке. Сверху наваливается тяжелое тело, не дающее шевельнуться и сбежать куда-то. Да и смысл. Это была жизнь Дэрила. Именно вот такая. Небольшая съемная квартирка, в которой все пропахло алкоголем и сигаретами, лифчики, запрятанные под кровать, женские трусики под подушками. Огромная кровать, больше напоминающая траходром, вечно чистые простыни, которые не оставляют сомнения, что еще какие-то пару часов назад здесь был кто-то другой. И на самом деле плевать… У него есть все. Свобода, к которой Дэрил стремился в той гребанной симуляции, о которой старался даже не вспоминать. Маленькая комнатка, больше похожая на конуру рядом с этой шикарной спальней. И был свой байк, на котором можно было уехать подальше от боли, от непонимания, которое терзало изнутри. Он должен был привыкнуть, адаптироваться, вновь прогибаться под другим мужиком, который имел право на это, но… блядь…

— Давай, Дарлина, — рычит Ниган, кусая его за загривок. — Какого хуя ты меня динамишь. Сам знаешь, к чему это обычно приводит.

Дэрил стискивает зубы, не позволяя и звуку сорваться с губ, когда член без подготовки медленно проникает внутрь. Больно, просто чертовски больно. На глаза наворачиваются слезы. Как такое могло получиться? Почему он трахался с этим ублюдком, который его ни во что не ставил?

— Ну, детка, я же знаю, что тебе нравится.

Рука обхватывает член, правильно сжимая, отлично зная, как можно раскачать его. И от этого становится только паршивее. Во рту горько, а в голове укрепляется осознание того, что это нихуя не нормально. Он не должен был делать всего этого. Не должен был терпеть эту хуйню. Дэрил не был бабой, чтобы бояться того, что его прикончат.

Через крепко сжатые зубы все же прорывается стон, член каменно стоит, хоть Диксон и не хочет этого. А Ниган только глухо смеется, отстраняясь, обхватывая его задницу ладонями, ускоряясь еще сильнее.

— Блядь, я как будто целку имею, — выдыхает Ниган, ни на секунду не замедляясь. — Охринительное чувство. Всегда оставайся таким узеньким, детка.

Он на пару успокаивающих секунд приостанавливается, целует в плечо, практически нежно, так, как будто это было единственной возможностью выразить свою любовь. Вот только Дэрил отлично понимает, что для этого ублюдка такие действия всего лишь рутина.

По телу проходит сладкая дрожь, пронизывает от позвоночника, до кончиков пальцев, до затылка, заставляющая зажаться сильнее, сжать внутри огромный член, доставляющий удовольствие. Шлюха Диксон. Просто шлюха.

— Да что блядь с тобой такое? — интересуется Ниган, падая рядом на кровать. — Опять месячные? Мне тебе таблеточки от ПМС прикупить?

— Отъебись, — рычит Дэрил, садясь.

Из жопы неприятно вытекает сперма, оставляя на простынях пятна. Это бесило Нигана, но он не может отказать себе хотя бы в таком удовольствии.

— Мать твою, Диксон, — рычит тот, обхватывая его со спины, заставляя упасть на себя. — Что с тобой за хрень творится? Нормально же все было, пока ты не ушел в загул. А теперь жмешься как баба. Отказался от дела.

Так вот оно что. Ему не нравилось, что Дэрил морду скривил, когда ему предложили поучаствовать в «деле». И в общем-то это было не так уж и сложно. Пустяковая работа по перевозке контрабанды. Но… Все внутри встало против, напоминая, что он пережил в Игре, что значит тюрьма. И больше Дэрил не хочет этого.

— Отпусти, — рычит он, выпутываясь из душных объятий.

— Ладно, ладно. Но кое-кто не заслужил сегодня пасты, которую я хотел приготовить.

Ну и похуй. Дэрилу она все равно не нравилась.

Холодные струи бьют по спине, смывая чужой пот и сперму, чуть-чуть возвращая в чувства. Почему сейчас все так бунтовало? Почему он не может чувствовать себя так же комфортно, как и раньше? Ведь было так хорошо. Дэрил был задницей, которую мог терпеть только Ниган, и у них выходил неплохой тандем. А сейчас Диксона просто тошнит от этой рожи, хотя тело с готовностью принимало ласки. Бракованный Дэрил. Вот какой он теперь.

Неожиданно в голове светлеет. Он же и не должен терпеть всю эту хуйню. У него есть выбор, у него есть возможность. Пережить год, пока брат вернется, а там, как тот и говорил на прошлом свидании, открыть собственную мастерскую, покончить со всеми этими темными делами, а главное с Ниганом.

Он быстро обтирается, даже не заморачиваясь из-за одежды прошлепывает в собственную комнату, чтобы только переодеться. Взгляд зацепляется за упрятанный под кучей шмоток браунинг. Дэрил по-собачьи мотает головой. Нет, это ему не нужно. Только плотная куртка, которая защитит тело, шлем и, конечно же, ключи от байка. Он даже не оборачивается, ничего не говорит, чтобы попрощаться. И вроде бы прожили целый год вместе, если не считать перерыв, за который Дэрилу вывернули мозги, но он не чувствует себя здесь как дома. Это чужая будка, в которой неправильно пахнет. Пора было бы освободить место.

Дэрил не жалеет, даже сейчас, отлично осознавая, что теперь у него ничего нет, кроме байка и пары тысячи долларов на кредитке. Но раньше было точно так же. Так что ничего не меняется. Мотор непривычно тихо урчит, вибрирует между бедрами, нагреваясь. Панель мигает, выводя на экран уже привычные данные о состоянии мотора и уровне пробок. На самом деле столько лишней информации.

Был ли у него план? Как бы не так! Дэрил нихуя не знал, что будет делать. И кто-то сказал бы, что это идиотское решение — уехать, когда у тебя жопа не прикрыта. Но Диксон так не считал. Он найдет себе подработку, если денег будет не хватать, благо везде требуются руки. А там… там, может, и решит что-нибудь.

Как забавно твоя жизнь может пойти ко всем хуям за какой-то месяц. Но сейчас, смотря на собственные воспоминания, которые кажутся такими далекими, он не понимал, какого хуя творил. Неужели действительно хотел сесть? И ведь кто знает, что было бы, не попади он в эту чертову симуляцию.

Дико хочется снять шлем, подставить лицо встречному ветру, почувствовать скорость всем своим телом, сбросить с тела это душащее напряжение. Было паршиво, действительно паршиво, даже в понимании Диксона, которому пришлось пережить очень непростые ситуации. Его изменили, сломали что-то внутри и закинули обратно, не давая объяснений, как это исправить, как все вернуть назад. А если нельзя вернуть, то нужно изменить все к черту, переломать окончательно, вырвать с корнем. И похуй, как пойдет теперь.

Дэрил прибавляет газу, выскакивая с парковки на дорогу. Байк слегка дергает, когда он проезжает мимо зазевавшегося прохожего. Автоматика срабатывает быстрее, сбрасывая скорость. Блядь, теперь наложат ограничения из-за ошибки какого-то идиота, решившего выпить кофе на дороге. Гадство. Главное, чтобы байк не отобрали.

Куда ехать? Из города он убраться не может, пока не может. Нужно ждать отмашки от психиатра. Значит, просто колесить по городу, надеясь, что попадется что-то интересное. Ну и к черту. Перед глазами мелькают светящиеся вывески, глупейшие голограммы, скорее отталкивающие от заведений, нежели привлекающие к ним. Высокие дома сменяются широкими зданиями заводов, возле которых терлись бедняки. Все становится серым, темным, каким-то мрачным, отлично соответствующим настроению Дэрила. Здесь недалеко был парк, который в скором времени собирались закрыть. Уже сейчас здесь практически нет людей, разве что редкие пьянчуги валялись на грязных скамейках да гуляли смелые подростки.

Дэрил не особо запариваясь едет на байке по узким тропинкам, отлично зная, что здесь за это ничего не будет. Камеры уже давно скрутили, давая возможность местным жителям по полной насладиться свободой перед тем, как это место окончательно исчезнет. Он объезжает перевернутую подпаленную скамейку. Работающий до этого фонарь раздражающе мигает, окончательно отключаясь. Ну и ладно, Дэрилу хватало и фар. Колеса тихо шуршат по гравию, звук мотора теряется в ветках деревьев. Все, приехали. Диксон стягивает душный шлем, выдыхая облачко пара. Здесь он и будет ночевать, потому как спать хотелось безумно. Ниган так и не дал ему отдохнуть.

Рядом байк, за спиной твердый ствол дерева, а над головой небо. Дэрил засовывает ладони под подмышки, жопу холодит земля, но к черту. Мужчина сонно зевает, нахохливаясь, погружаясь в сон.

Дэрилу вновь кажется, что он находится в незнакомой темной комнате, в мягких объятиях человека, чувствует на шее чужое теплое дыхание. И стоит только открыть глаза, как кошмар уйдет, он вновь окажется в маленькой комнатке, выпутается из чужих рук, сядет на кровать и начнет правильную жизнь.

Дэрил вздрагивает, быстро просыпаясь. Нос забило, в горле мерзко першило, а тело занемело, даже задубело. Все же неудачное это решение — спать именно здесь. Дэрил осторожно разгибается, заставляя мышцы работать. Больно, зябко. Он подпрыгивает на месте, пытаясь разогнать кровь. Ничего, сойдет. Нужно просто купить себе кофе.

Байк заводится не сразу, и когда Дэрил уже теряет надежду, двигатель мягко урчит, сиденье медленно подогревается, как и ручки, помогая справиться с холодом. По крайней мере, яйца уже так не звенят при ходьбе. Диксон тихо хмыкает своим мыслям. Похуй, ему детей не заводить.

В первом выбранном кафе практически пусто, разве что один столик по центру занят какой-то милующейся парочкой. Дэрил выбирает крайний у окна, откуда отлично видно стоящий на парковке байк. Не то чтобы Диксон боится за него. Сейчас с угоном все было сложнее. Ему просто нравилось смотреть на этот гладкий корпус, отражающий блеск вывески. Дэрил обхватывает ладонями горячую кружку, склоняется над ней, ловя губами приятный пар, наслаждаясь запахом кофейных зерен. Из носа тут же начинает течь, глаза слегка слезятся. Похоже, он слегка простудился. Отличное начало новой жизни. Дэрил громко шмыгает и делает один маленький глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает язык.

Паршивенько, Диксон, паршивенько. Вот только даже сейчас он не жалеет, не думает о том, чтобы вернуться. Всё, концы обрезаны.

— Приветик.

Дэрил вздрагивает, поднимая взгляд. Что-то он сильно задумался и не заметил, как рядом присел… А кто он? Официант? Повар? Дэрил хмурится, окидывая его взглядом. Длинные волосы, убранные в аккуратный хвост, искрящиеся добрые глаза и, конечно же, широкая расслабленная улыбочка человека, давно сидящего на траве.

— Я Пол, — как будто не замечая нежелание Дэрила общаться, говорит мужчина, подпирая подбородок. — Заметил, что ты приехал на своем байке. Красивый. Сейчас редко такое встретишь, все предпочитают машины.

Он продолжает улыбаться, несмотря на то, что Диксон пытается вложить всю свою злость во взгляд. То ли у него нервишки крепкие, то ли обкурен настолько, что таких вещей не замечает. Дэрил дергается, когда тонкие пальцы тянутся к волосам, но Пол не отступает, перегибается через стол, вытаскивая оттуда тонкую веточку.

— Если нужно жилье, могу предоставить, — неожиданно говорит он. — Квартирка у меня маленькая, но в тесноте, да не в обиде.

— Зачем? — хрипло спрашивает Дэрил, пробивая заложенное горло.

— Вот такой я добрый человек. Да и ты мне нравишься. Думаю, ты не тот, кто остается в долгу.

Пол продолжает открыто заглядывать в лицо, ожидая ответа. На самом деле, это не так уж и удивительно. Люди по большей части помогали другим. В каждом кафе при предоставлении пустой карточки давали какую-то простенькую еду, которая не позволила бы сдохнуть от голода. А вот с таким… каждый решал для себя.

— Сколько? — тихо интересуется Дэрил, вновь утыкаясь носом в кружку.

Это было бы не таким плохим вариантом, особенно на первое время, пока Диксон не решит, что делать дальше. Он тихонько фыркает, пуская по жидкости круги. А ведь что-то подсказывает, что раньше он скорей бы сдох в подворотне, чем согласился принять помощь.

— Сотка, плюс ты меня прокатишь.

***

Вот так Дэрил обзавелся временным жильем. Квартирка была и правда небольшой, меньше, чем у Нигана, заполненная старыми дисками с музыкой и странными плакатами. Пол выделил Дэрилу раздолбанный диван, который оказался невероятно удобным, и все действительно начало налаживаться. Ровиа не был плохим человеком, и даже ту сотню, на которую они договорились, не спешил забрать, хотя использовал Диксона чаще как водителя. Он неплохо готовил, хоть и делал это редко, обычно притаскивая остатки еды из кафе, но Дэрил и не жаловался. У него на зиму было жилье, из которого его не торопились выпереть, и человек, с которым было не так уж и сложно ужиться. А что главное, Пол не лез с вопросами. Никогда. Но сам охотно рассказывал о себе всякую ерунду, пересказывая чуть ли не целый день у себя в кафе.

Дэрил нервно провел по волосам, рассматривая себя в зеркало. Странно, он не мог привыкнуть к тому, что можно увидеть себя вот так. В Игре… Он мотнул головой, вытряхивая воспоминания. Этого не было, хватит цепляться. Пальцы скользят по животу, прощупывая плотные полоски шрамов.

— Эй, красавчик, — зовет его Пол, лениво прислоняясь к обшарпанному косяку. — Отвезешь меня сегодня?

Дэрил резко отворачивается, бросает зубную щетку обратно в стаканчик, ведет плечами. Взгляд Ровиа скользит по торсу, зацепляется за низкий пояс штанов, но мужчина ничего не делает, впрочем, как и Диксон, отлично все это замечающий. Это так, просто оценка, не имеющая ничего общего с сексуальным интересом.

— Нет. У меня дела.

Дэрил неловко чешет шею, не зная, как сказать, что находится на психиатрическом обследовании. Что-то очень не хотелось вылететь на улицу.

— Жаль. Но ладно. Придется добираться самому. Кстати, я нашел себе парня.

Значит, все же выгонят. Дэрил не имеет права спрашивать его об этом. Диксон здесь на птичьих правах. Так что если Пол скажет, значит, съедет. Точнее, сядет на байк и опять начнет колесить по городу. Может, пойдет в ночлежку. Это тоже было неплохим вариантом.

— Я тебя не выгоняю, — как будто прочитав его мысли, говорит Пол. — Но в будущем вас нужно будет познакомить. Чтобы избежать ненужных вопросов.

Даже не верилось, что прошла неделя и снова нужно идти в тот кабинет, снова видеть того человека. Рик… в обычное время Диксон старался о нем не вспоминать. У мужчины была семья, другая жизнь. Им не стать даже друзьями. Слишком разные, да и Граймс не высказывал желания. И все равно кошки скребутся на душе, когда Дэрил собирается. Это как-то неправильно. Тот сорванный на эмоциях поцелуй, ощущения, которых на самом деле не было…

Байк снова урчит под ним, но в этот раз это не приносит облегчения. Дэрил слишком напряжен. Он сбрасывает скорость, не желая оказаться там слишком рано. Уж лучше опоздать, чем неловко сидеть в коридоре, рассматривая застывшего напротив Граймса. И Дэрил сворачивает к кафе, заказывает холодное пиво, хотя на улице отнюдь не жарко. Но хотя бы это помогает немного сбросить напряжение. Он прислоняется к стене, прикуривая, огонек слабо вспыхивает, и мужчина втягивает в себя горький дым, выпуская его через ноздри. Был бы он драконом, было бы намного проще, вряд ли его потащили бы к мозгоправам. Да и вообще хрен кто его засунул бы в эту чертову капсулу.

Мимо проходят люди, даже не обращая на него внимание, не подозревая, что на его месте мог быть кто угодно. Например, вот она, девушка в короткой кислотной юбке, сейчас разговаривающая со своим парнем. Не намеренно же выбрали именно его. Было глупо — брать такого человека.

Тлеющий бычок летит в урну, а за ним и пустая бутылка из-под пива. Ладно, теперь можно и туда, время пришло. И все же он застывает у дверей, тяжело выдыхает, беря себя в руки, натягивая на лицо независимую мину. Но в коридоре пусто, Граймс уже на своем приеме.

Все проходит как обычно. Уже знакомый психолог дает ему тест, который мужчина с легкостью проходит, отвечая максимально честно на все вопросы. Они немного говорят, и Дэрилу все же приходится рассказать о Поле, точнее, об его изменившейся жизни. И это, похоже, удовлетворяет психолога. Та кивает, словно болванчик, но в глазах светятся огоньки, да в уголках губ прячется улыбка. Даже этого хватает, чтобы понять, что он прошел.

— Хорошо. Очень хорошо, на самом деле. Что же, тогда жду вас на следующем сеансе через две недели. И, конечно же, если что-то случится, вы можете мне звонить. Я приму вас в любое время. О, и еще. Вы встречались с Риком Граймсом?

Дэрил хмурится, не понимая к чему этот вопрос.

— Нет.

— Что же, понятно, — она вновь что-то записывает у себя в тетради. — Можете быть свободны.

В этот раз намного быстрее. В прошлый они сидели здесь около двух часов, а тут справились за сорок минут. Прогресс? Или психологу просто надоело? В любом случае, Дэрил как можно быстрее выскакивает из кабинета, наверное, выглядя как чертов придурок. Но в том помещении так тяжело дышалось. Он справился. Еще две недели спокойной жизни, когда его не упекут в психушку.

Он придерживает дверь, пропуская какую-то женщину, и выходит сам, тут же замирая. Рик. Черт, он его узнал даже со спины, с поднятым воротником, только по голове и кончикам ушей. Граймс выглядит каким-то жалким, вот так одиноко сидя на ледяных ступеньках, сжавшись, как будто пытаясь раствориться. Дэрил впервые видел его таким. Хотя, о чем он. После возвращения они видели друг друга только раз. Неужели прошли какие-то жалкие две недели? Чертовски в это не верится. Как будто целая жизнь.

Рик двигается, горбится еще сильнее, склоняя свою голову. И его становится невыносимо жалко. Неужели ему тоже было сложно.

— Хей, — зовет Дэрил, останавливаясь на ступеньке ниже. — Пошли.

Он не думает, зачем это