Настоящие русалки не носят кольца на пальцах (fb2)

- Настоящие русалки не носят кольца на пальцах (пер. Маша Калинчук, ...) (а.с. Настоящие русалки-1) 1.02 Мб, 135с. (скачать fb2) - Элен Будро

Настройки текста:



Хелен Боудруа (Элен Будро) Настоящие русалки не носят кольца на пальцах

Для Лорен, которая всегда смеётся во всевозможных местах.

«Просто продолжай плавать».

«В поисках Немо»

Глава 1

Я повернулась в ванне, всколыхнув воду. Волна хлынула на кафельный пол.

— Джейд? — папин стук раздался с другой стороны двери ванной. — Ты в порядке, дорогая?

— Да… да, — удалось мне сказать между приступами кашля, скрывая смущение из-за того, что заснула в ванне. Я долго и прерывисто вздохнула.

— Я в порядке, пап. Спасибо.

Дрожь пробежала по моей влажной руке, когда я вытащила прядь волос изо рта. Что бы случилось, если бы я не проснулась? Мои мысли сразу обратились к маме.

Нет, я не могла пойти туда…

— Чем-нибудь помочь? — спросил папа.

Я потерла глаза и мгновенно пожалела об этом. Английская соль. А-ууу. Действительно, смягчающая, Джейд.

Но, по крайней мере, пропали судороги.

— Нет, я в порядке, — я моргнула, устремив взгляд сквозь дымку к стойке, где была перекинута аптечная сумка папы с Super Maxi 32-packs и удлинёнными прокладками. Не замучила ли я беднягу достаточно для одного дня?

— Позови, если что-нибудь понадобится, — папа отошёл от двери, и из коридора послышались его удаляющиеся шаги.

— Хорошо.

Но я бы не стала. Я не должна.

Да, сегодня мои первые месячные — крови было много, но мне почти четырнадцать. И я не должна бежать к папе каждый раз, когда они у меня будут. Наступило время начать выяснять некоторые вещи самостоятельно. Папа пережил достаточно, чтобы справляться ещё и с этим.

Тусклый свет уличного фонаря проникал сквозь шагреневое окно ванной комнаты. Мои глаза жгло, ноги уже затекли и ощущались, как будто закатанные в блок цемента. Уже поздно. Я должна высохнуть, лечь в постель, и, наконец, этот сумасшедший день закончится.

Я положила свои руки на край ванны и поджала друг к другу ноги, чтобы улучшить кровообращение, но вид того, что рассекло пенистую поверхность воды, заставил меня забыть свою зажигательную речь и дать волю крику…

— Папа!

Мир завертелся вокруг своей оси. Как мне нужно было жить, чтобы понять увиденное? Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Какого чёрта случилось, пока я спала? Была ли у меня какая-то аллергическая реакция на горькую соль? А если кто-то рассыпал галлюциногены в торговом центре?

Эти и другие безумные мысли перемешивались в голове, пока я изо всех сил пыталась понять, почему вместо ног нижняя половина моего тела теперь заключена в мерцающий радужной чешуёй хвост. Резкий вздох вызвал у меня следующий приступ кашля. Я покачала головой.

Сложно.

Шаги папы раздались грохотом по деревянному полу в зале.

— Что с тобой? — прозвучал его голос из-за двери.

— Звони 9-1-1! — выкрикнула я между приступами кашля.

Дверь содрогалась.

— Открой дверь, Джейд! Впусти меня!

Я попыталась перекинуть себя через борт ванны и протянуть руку к двери, но моя нижняя половина бесполезно повисла в воде.

— Я не могу…

Папа подёргал чем-то в замке, без сомнения, одним из триллиона лезвий из его швейцарского армейского ножа, но это оказалось бесполезным, судя по ругательствам за дверью. Наконец, он протаранил дверь своим весом. Прилив воздуха ворвался в комнату, дверь распахнулась и ударилась о стену.

Я подтащила полотенце с полки над ванной к груди, когда папа ворвался в ванную.

— Смотри! — я изо всех сил подняла хвост из воды и задержала дыхание.

Всё тело папы дернулось от вида сине-зелёной чешуи, сверкающей на хвосте. Он рухнул на сидение унитаза и тяжело опёрся на туалетный столик.

— Сделай что-нибудь! — вопила я.

Папа сидел, как замороженный, на месте. Он смотрел, открыв рот, на меня — наполовину девушку, наполовину рыбу. По истечении, казалось, вечности, он заговорил:

— О, Джейд… мне так жаль… — он провёл рукой по волосам. — Твоя мама и я всегда боялись, что что-то подобное может случиться с тобой.

Глава 2

За четыре часа до появления хвоста…


Если бы я не была настолько невежественна, то могла бы это предвидеть.

Мой первый период. Нет, не хвост. Никогда не думала, что это произойдёт именно так.

Мой первый период должен был стать столь же простым, как и прыщ на моём лице. Он занял (я не шучу) половину трёхстороннего зеркала в универмаге «Хайд», где четырьмя часами раннее я стояла в примерочной, одетая в купальник, глядя на то, как зеркала отражают в бесконечность мои сверкающие белые бёдра.

Очаровательно.

Сдобный детский жирок, выглядывающий между двумя частями танкини, что я примеряла на себя, совсем не украшал.

— Джейд! Выйди и покажи мне, — моя лучшая подруга Кори обнаружилась с другой стороны двери раздевалки.

Я потянула маечку от танкини вниз, пытаясь прикрыть животик, но она со щелчком отскочила.

— Ты шутишь, да? — Тут просто без вариантов, я не дам кому-либо увидеть меня в этом. Кто-либо мечтал увидеть полную девочку в купальнике с зелёными блёстками с обнажённой талией?

Почему я делаю это? Я даже плавание ненавижу.

— Давай, Джейд. Это не может выглядеть настолько плохо, — я могла видеть постукивающую ногу Кори под дверью примерочной. Соломинка из «Слурпи»[1] пронзительно затрещала, так как застряла в пластиковой крышечке.

— Это ужасно, — я смахнула локон со лба. Это был купальный костюм номер одиннадцать. И все предыдущие мне не подошли.

— Ты знаешь, мой отец едет на конференцию в Далласе в день твоей вечеринки у бассейна. Мы могли бы спасти себя от многих неприятностей, если бы я просто поехала с ним.

— Забудь это. Идеальный купальник здесь, — предвкушаю новый модный проект Кори Блейк.

— Я не сдамся, пока мы не найдем его.

— Это утешает.

Звуки соломинки прекратились. Её босоножки с открытым носком повернулись и направились вглубь магазина…

— Джейд… — прошептала она через дверь.

— Что?

— Это он.

— Кто? — я дёрнула танкини немного сильнее. Это было бесполезно.

— Люк. Ты знаешь, что он на год старше нас? Я думала, что он уехал на каком-то паруснике в круиз или что-то в этом плане, — порт Тулуз был известным центром большого парусного спорта, но уйти на шесть месяцев из школы, чтобы плавать в открытом море, — это было слишком.

— Люк Мартин? — пробормотала я. — Ты видишь мои закатанные глаза?

Парень был настолько богат, что сам едва бы мог вспомнить мое имя. Или, может быть, он просто стёр его из памяти после инцидента на вечеринке в честь одиннадцатилетия Дженн Макфадден. Все играли в бутылочку. И разве я должна была знать, что споткнусь о бутылки? Или то, что после столкновения его лица с моими брекетами, он отправится в отделение неотложной помощи для наложения швов?

— Да, ты должна увидеть его загар.

Я пыталась следить за рассказом Кори о выгоревших на солнце волосах Люка и его милых сёрферских шортах, но единственным, что занимало мои мысли в тот момент, был только факт, что даже сейчас, со всеми чудесами современной науки, ещё не изобрели купальник, который не сползал бы с задницы. Может быть, вместо того, чтобы пытаться объединять теории Вселенной, мой гениальный инженер папочка мог бы изобрести это.

— Вот. Подержи это, — Кори вручила мне свой Слурпи над дверью примерочной. Несколько салфеток упали на пол.

— Ты не оставишь меня здесь? — я потерла виски, чтобы облегчить головную боль, пульсирующую позади глаз, — возвращайся сразу же.

Я глотнула Слурпи, но приторно сладкий осадок был, как кляп.

Эу. Эу. Эу.

Определенно, не тот эффект, которого я ожидала. Я поставила стаканчик на скамейку вместе с выпавшими салфетками и сдернула танкини, проклиная тот факт, что я всё-таки согласилась на это. Но это была первая за несколько недель вечеринка у бассейна Кори, следовательно, нужно одеться в купальник, который, в свою очередь, означал поездку в «Хайд», так как я выкинула все мои купальные костюмы год назад. В любом случае, они мне больше не подходили.

Я услышала звук.

— Кори?

Неа. Возможно, в соседней кабинке дежурный продавец забирал товар. У меня возникло чувство вины, так что я попыталась развесить купальники из кучи на полу, но они всё равно соскальзывали и падали. Между тем, Кори держит меня в заложниках, пока мы не найдем идеальный купальник (она спрятала мою обувь), так что я старалась закончить как можно быстрее.

Так, что ещё, ах да, перепады настроения, прыщик, головная боль… о, и оу — я упоминала колики? Доказательства первого периода. Всё же я ничего не подозревала.

И, наконец, босоножки Кори вновь появились.

— Не могу поверить, что ты ушла от меня, чтобы посмотреть на парня, — пожаловалась я.

— Извини, я просто хотела взглянуть на него поближе. Знаешь ли ты, что у него есть брат?

— Старший или младший?

— Старший. Его зовут Трой.

— Будем надеяться, что он менее неприятная версия Люка. Может, ты вернёшь мою обувь обратно?

— Хорошая попытка.

— Давай, Кори, — я закрыла глаза и прислонила голову к двери, — я же принесла купальники со всего отдела. Там не может остаться много.

— Я не забыла о тебе, — сказала Кори. Звон вешалок звучал с другой стороны двери.

— Вот, попробуй это. У него трёхпозиционная растяжка и бюстгальтер с низким вырезом. — Кори перекинула купальник через дверь примерочной. Она не смолкала ни на секунду.

— «Она получила Джижи» написано через всю задницу.

— Это название бренда, — сказала Кори.

— Ты ведь шутишь, правда?

— Разве? Это мило! — настаивала Кори.

— На тебе — может быть. Я не вывешу растяжку «Джижи» на весь зад. Ещё один в кучу.

— Ладно, ладно. Попробуй этот, — она перекинула другой костюм над дверью, — у него минимизатор талии, и он присобран сверху, чтобы подчеркнуть линию бюста, — Кори, очевидно, идёт в ногу с нынешним сезоном Real Runway на канале Zest.

— Это ещё один танкини, — я взяла купальник и отметила две части.

— Да, но я взяла его чуть большего размера, так что верх должен быть достаточно длинным, чтобы прикрыть твой животик. Примерь.

Я не смогла даже рассердиться на неё за указание на мой «проблемный участок». Кори всегда говорила прямо, но не заставляла чувствовать себя неловко. Я знала, что она просто пытается помочь.

— Хорошо. Но после того как примерю его, я выйду отсюда босиком, если придётся, — я натянула танкини на мои бабушкины трусики (100 % хлопок и максимальная утяжка), затем повернулась, чтобы посмотреть на себя.

Хорошо. Неплохо.

Я потянулась к верхней части и сняла её с вешалки. Пока очень хорошо. Глубокий сине-коралловый с отливом. Я собиралась снять его через голову, когда надпись на бирке, пришитой на внутренней стороне подкладки, остановила меня. Через фирменное наименование было нацарапано белым.

Микаэла.

Имя моей матери.

Я смотрела на имя, не в силах оторвать глаз. Оно мгновенно перенесло меня в тот день в бабушкин коттедж, в Данди. Поездка на лодке, улыбающееся лицо мамы, обрамлённое длинными волосами цвета чёрного дерева. Позже, во второй половине дня, плавание. Внезапный крик. Брызги. Я моргнула, пытаясь выгнать это воспоминание из памяти. Слабый кашель, как захлебывающийся звук, я задержала в задней части горла.

Не плачь. Не плачь.

— Тебя там засосало в портал или ты что-то ещё примеряешь? — спросила Кори.

— Кори?

— Да?

— Смотри, — я сунула руку за дверь и показала ей метку.

— О! — Кори и я знали друг друга с тех пор, как давным-давно наши мамы встретились на прогулке с нашими колясками. Я практически жила в её доме в течение нескольких месяцев, после того как мама утонула.

Она поняла сразу:

— Ты должна примерить его прямо сейчас.

— Я не уверена… — я поднесла костюм к своему лицу, ожидая почувствовать знакомый запах мамы: персиковый шампунь, что-то в этом роде. Но, конечно, купальник ничем не пах.

Купальный костюм.

Но всё равно.

— Просто попробуй! Я обещаю, что отдам обратно твою обувь, если он не подойдёт.

— Хорошо, — прошептала я. Мои руки дрожали, когда я начала надевать купальник. Ткань скользнула вниз по верхней части моего тела, ремни идеально расположились в изгибе моих плеч. А лучшее в нем — маечка соединилась с нижней частью.

— Вау.

— Дай посмотреть! — заорала Кори.

В этот раз я открыла дверь и вышла. Глаза Кори расширились, когда она увидела меня.

— Это прекрасно, — её лицо расплылось в огромной улыбке.

— Да? — я повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало снова. Цвет, стиль, материал — всё это было так, как будто сделано специально для меня. И с именем моей мамы, написанным на бирке — это никоим образом не совпадение.

— Маме понравилось бы это, — пробормотала я.

— Означает ли это, что ты придешь на мою вечеринку у бассейна? — спросила Кори.

— Шансы увеличились, — я повернулась из стороны в сторону, проверяя моё отражение с каждой стороны.

— О, да! Это будет так весело! — Кори с трудом обняла меня, и мы немного попрыгали. Мы всегда так делали, когда были возбуждены. Кто же знал, что купальный костюм может принести столько радости?

Только я немного нервничала. Эта вещь должна была принести что-то другое, потому что вдруг я почувствовала поток чего-то мокрого и тёплого между ногами.

Я напряглась.

— Что? — спросила Кори.

Динг, динг, динг!

— Ничего.

На самом деле-то.

Мои месячные. Мой первый период. Прямо там, в середине универмага «Хайд». Я нырнула обратно в примерочную и захлопнула дверь.

— Я просто так…

О нет. О нет. О нет.

— …так счастлива!

Я сняла низ купальника. Тёмное пятно сместилось в сторону от гигиенической полоски. Затем я проверила мои трусики и, оп — ярко-красное пятно.

Отлично. Просто замечательно.

— Что ты там делаешь? — спросила Кори.

Я должна сказать ей. Но я не могу. Не так ли.

…Нам было двенадцать. Вечеринка с ночёвкой. Время исповеди. У Кори только что начались месячные, как и у всех старших девочек, которые присутствовали тут, так что я соврала (совсем немного) о том, что у меня они также начались. Да, это была неправда. Да, я чувствовала себя как большой, толстый неудачник. Но я полагала, что это был всего лишь вопрос времени. Откуда я должна была знать, что придётся поддерживать свою легенду более двух лет?

Я высунула голову в дверь примерочной и попыталась выглядеть нормально.

Просто в поисках лучшего купального костюма мы смогли наконец-то выбраться сюда, — я заставила себя улыбнуться и закрыла дверь. Я выдернула салфетки из-под чашки «Слурпи» и засунула их в моё нижнее бельё.

Зазвонил сотовый телефон Кори. Я поспешила одеться и повесить танкини на большие металлические зажимы, крепящие его с вешалкой. Кори болтала в течение нескольких минут, а затем отключилась.

— Это была Лейни, — сказала Кори через дверь, — она собирается встретиться с нами в ресторанном дворике.

— Лейни? — я не была уверена, что готова признаться Кори прямо в тот момент, но я совершенно точно не хотела изливать душу перед Лейни Чемберлен.

Что делать, что делать…

— Извини, — сказала Кори, — я забыла сказать тебе, что позвонила ей, чтобы получить эскизы моего платья назад. Ты не возражаешь? — мама Лейни была дизайнером одежды и по совместительству владелицей собственной студии и бутика. Она взяла на рассмотрение портфолио Кори.

— О, нет, нет. Это не так, — я подобрала купальник «от мамы» и вышла из примерочной, избегая взгляда Кори. Мне нужно было некоторое время, чтобы подумать, что делать. Время, чтобы решить, как сказать Кори, что я врала ей всё это, гм, время.

— Почему бы тебе не пойти встретиться с Лейни, пока я буду оплачивать? Я догоню вас, как только рассчитаюсь.

— Нет, всё нормально. Я подожду, — сказала Кори.

Неправильный ответ! Я не могла просто ходить вокруг торгового центра с салфеткой «Супер Соник Слурпи Веджи». Мне нужно выкроить время и навестить уборную, чтобы навести порядок в преисподней. Может быть, я смогу что-нибудь сделать из этого большого белого макси-коврика из торгового автомата. Надеюсь, у меня есть четвертак.

— Нет, я недолго. Я ещё поищу папу, чтобы сказать ему, где мы будем. Плюс ко всему, — я понизила голос, — я не знаю. Если это буррито на завтрак было просрочено, то мне срочно нужно в туалет.

Кори рассмеялась и протянула мне мои ботинки:

— Встретимся в «Тако Пако».

Я положила танкини на конвейерную ленту на кассе, убедившись, что пятно снизу хорошо скрыто. Какой бы ни была цена, я не могла оставить этот купальный костюм в магазине. Особенно, учитывая следующее:

1. Если бы я не купила его, пришлось бы отвечать на всякие смущающие вопросы от Кори.

2. Вы испортили вещь — вы покупаете её. Правило морали.

И последнее по порядку, но не по значимости:

3. Имя моей мамы был нашито на бирке.

Сочетание этих пунктов в значительной степени повлияло на моё решение.

— Вы нашли всё, что искали? — спросила кассирша (или «Привет, меня зовут Глэдис»).

Я кивнула и уставилась на конвейерную ленту, она проехала вперёд. Глэдис взяла танкини и начала снимать его с вешалки.

— Мне нужна вешалка! — выпалила я.

— Хорошо, дорогая, — она продолжала тянуть за костюм, — но все элементы должны быть сняты с неё для сканирования. Политика компании.

Танкини упал в кучу на конвейерной ленте. Я схватилась за него.

— Он из двух частей? — Глэдис потянулась к танкини и посмотрела на меня с недоумением, когда я попыталась не дать ей дотронуться до него. Я опустила руку и слабо улыбнулась. Она надела очки, свисающие с золотой цепи вокруг её шеи, и повертела две части снова и снова, пытаясь найти бирку.

Она заметит. Она обязательно заметит.

Глэдис крикнула на следующую кассу.

— Сильвия? Продаём ли мы это, как состоящее из двух частей? — она помахала верхней и нижней частями высоко в воздухе. Я сморгнула, прогоняя светящиеся танцующие закорючки из моего видения, и постаралась не блевануть.

Сильвия потянулась к трубке:

— Вызов отдела купальников.

— Купальники, оформление заказа три. Купальники, проверка, ожидание заказа три, — прозвенел голос Глэдис по внутренней связи.

Я задалась вопросом, как долго люди могут задерживать дыхание, прежде чем упасть в обморок, так как я уже задержала его минуты на три. Я могла представить себе лицо проходящих продавцов. Они точно увидят пятно. Они даже могут заставить меня заплатить за хаос, оставленный в раздевалке. Агенты безопасности будут сопровождать меня к стоянке и оповестят СМИ. Я уже могла представить себе заголовки:

«Урод природы, Джейд Бакстер, обнаружена в примерочной местного универмага с начавшимися месячными после первых четырёх недель со дня её четырнадцатилетия».

«Руины акции на местном универмаге «Хайд». Полная история в шесть часов».

— Это танкини-купальник, — сказала, наконец-то, прибывшая дама.

Должно быть, я выдохнула слишком громко, потому что Глэдис одарила меня горьким взглядом.

— Это отражается на наших отчётах, если неправильно его пробить.

Я опустила взгляд и порылась в сумочке в поисках кошелька.

Глэдис пробила купальный костюм, и всё моё тело наконец-то расслабилось, когда она положила его в сумку. Я заплатила, пробормотала «спасибо» и спрятала чек в бумажник.

Наконец-то! Свободна!

Я поставила в ряд тележку и бросилась к выходу из торгового центра.

— Эй, не так быстро! — заорала Глэдис.

Боль пронзила мое бедро, когда я резко повернулась к ней лицом. Если она видела пятно? Возможно, ей, наконец, пришло в голову, что это было?

— Да? — прохныкала я.

Глэдис посмотрела на меня поверх её драгоценных плечиков. Она махнула вешалкой в воздухе:

— Ты вроде говорила, что хотела её.

— Ой, извините! Спасибо! — я попятилась назад, чтобы захватить вешалку, затем метнулась к выходу, выметаясь оттуда.

Глава 3

Туалет стал для меня перебором.

Я ждала, пока его очистит уборщица, а затем мой четвертак застрял в машине с тампонами, так что у меня не было выбора, кроме как сходить в Аптеку «Дули», чуть дальше в торговом центре.

Разве я знала, что буду делать, когда туда попаду?

Стараясь не ковылять, я пронеслась мимо фуд-корта, надеясь, что Кори и Лейни не видят меня. Я приближалась к «Дули», но салфетки «Супер Соник» сделали всё это намного сложнее. Мое сердце участилось. Я протолкнулась сквозь аптечный турникет, входя, и сморгнула навернувшиеся от флуоресцентного света лампы слезы. Холодный пот просочился из каждой поры моей кожи, превращая меня во влажное пятно.

Нервы. Просто нервы.

Я пыталась воспользоваться одним из визуализационных методов доктора Баскер. Её дом недалеко от бабушкиного, и я ходила к ней для консультации после того, как мама утонула.

Вдыхай, два, три, четыре. Выдыхай, два, три, четыре. Мысленно перенесись в свое счастливое место.

Вот только моё «счастливое место» было где угодно, только не здесь.

Приоритет номер один: я получаю, что мне надо, и иду назад в туалет. Я посмотрела в проход между рядами и прошмыгнула мимо стеллажа парфюмерии.

«Средства для волос.

Скорая помощь.

Средства от боли и простуды».

Дальше, над шестым рядом, висел указатель, который, казалось, был в два раза больше всех остальных.

Средства женской гигиены.

— Ой!

Несколько поздравительных открыток разлетелось по полу.

«С Днем Матери».

«Ценность мамы».

«Эй, мамочки!»

Я поспешила убрать открытки назад и попыталась сосредоточиться, тем более что салфетка начинала ускользать.

Во избежание ещё каких-либо травм, я пошла дальше по шестому ряду и на половине пути огляделась вокруг, чтобы убедиться, что Кори не решила пополнить запасы вишнёвого блеска для губ. Мать, борясь с резинкой малыша, прошла мимо, заставляя моё тело прижаться к противоположной стене, чтобы пропустить их.

Я бы всё отдала, чтобы у меня была мама. Но мамы не было. Плюс, папа, наверное, сидит на лавочке посреди торгового центра.

Я была один на один с этим.

Я была один на один с этим.

Когда горизонт был чист, я повернулась к полкам: цветок и бабочка на упаковке в различных оттенках розового, пурпурного и белого. Это не похоже на прокладки из рекламы с девушкой в струящемся платье, скачущей через поле ромашек. Как я могу выбрать из миллиона вариантов с супервпитываемостью, разбросанных по десяткам акров вокруг?

Белые пластиковые этикетки свисали с полки.

«Супер Макси $6.25»

«Эйси Глейд $4.49»

«Шурлайтс $7.99»

Гарх! Деньги!

Я засунула руку в сумку и стала рыться в поисках денег. Наполовину съеденное печенье, чёрствый тик-так, баллончик, на котором настоял папа, чтобы я носила его, когда шла домой, в ту неделю, пока у Кори была корь.

— Целься в глаза и отвернись, — тренировал папа. Я не могла представить себе каких-либо подозрительных личностей в Тулузе, на которых бы использовала перцовый баллончик, но это неважно.

Я хмуро смотрела на жалкие деньги, что у меня остались. Как я и ожидала.

Так, у меня осталось всего четыре бакса (я порылась в кармане) и двадцать семь центов.

Что мне теперь делать?

— Джейд! Что ты делаешь?

Я подпрыгнула так высоко, что, уверена, поймала воздух. Ещё один заголовок мелькнул в моей голове:

Из записи камеры видеонаблюдения в аптеке:

«Молодая девушка с пышными формами прыгнула на три фута и выскочила из своей кожи. Больше на странице одиннадцать»

— Папа! Что ты здесь делаешь? — я прижала деньги к груди. Откуда он узнал, где меня найти? От меня исходит какая-то аура в первый гормональный период? Я смотрела канал о природе — такое могло произойти.

Папа улыбнулся:

— Мне нужен был крем для бритья, и я заметил тебя, когда шёл к кассе.

— О.

— Ты нашла, что искала?

— Что…? — я моргнула.

Взгляд отца перешел на пакет из универмага Хайд, который сейчас лежал на полу рядом со мной.

— Выглядит как удачный поход по магазинам.

Купальник. Конечно.

— О, да, — я подняла сумку и замялась в нерешительности, чувствуя, как протекает салфетка. — Успех!

— Так ты готова идти? Где Кори? — папа посмотрел мимо меня.

— Она встретила подругу в кафе. Я просто решила сделать небольшую остановку… — я запнулась, — чтобы найти тебя! Как ты вообще?

Я обернула руку вокруг плеча папы и попыталась увести его дальше по проходу.

— Так, ты думала, что найдешь меня в… — папа оглянулся вокруг, чтобы посмотреть, где мы были, — …отделе с прокладками?

Я остановилась. Что я делаю? Я не могу уйти из магазина без покупки чего-то, что может заменить салфетку в моем нижнем белье, и, так как я была на мели, у меня не было выбора, кроме подлости.

— Эм, папа? — слова застряли в моем горле, как липкое арахисовое масло.

— Да?

— Ну, — я замялась. — Видишь ли, это такое…

Как я собираюсь подойти к этому? Я решила попасть прямо в точку и признать другое, эм, искажение действительности.

— Да, помнишь, как несколько месяцев назад ты разговаривал по телефону, а я попросила у тебя десять баксов, чтобы сходить в аптеку?

Подключение… Подключение… Я могла видеть анализируемые данные в его глазах, как и маленький таймер загрузки файлов в его компьютере.

— Ох!

Бинго.

— Ты имеешь в виду… — он оглянулся по сторонам прохода.

Ну, это всё равно предположение. Я знаю. Это выглядит плохо. Сначала Кори, теперь это. Но сделаем мне скидку, я не лгала ему, хотя это было именно то время, когда нужно рассказать всё, как есть.

— Да, только, на самом деле, у меня тогда не было периода.

— Значит, у тебя не…? — папино лицо исказилось в замешательстве.

— Нет, до сегодняшнего дня, то есть, — я изогнула бровь в беспомощную дугу.

Папа, казалось, высчитывал плотность воздуха, перед тем как сосредоточиться.

— Эх, ты имеешь в виду? — Он посмотрел на полки, затем его глаза вновь вернулись ко мне. — И ты?

Я кивнула.

Папа положил руку на мое плечо и посмотрел на меня долгим взглядом. Его губы смягчились в улыбке:

— Не волнуйся, — он быстро мне подмигнул. — Я возьму корзину.

Я вздохнула, радуясь, что есть ещё один человек на планете, который понимал, через что я проходила.

— Спасибо, папа.

Может, мамы с нами и не было, но всё у нас будет хорошо.

Если и есть одна вещь, в которой я была уверена, так это в том, что я всегда могла рассчитывать на папу.

Когда папа сказал «корзина», я представила одну из тех ручных пластиковых корзинок с металлическими ручками. Но когда он, завернув за угол шестого прохода, взял крупноразмерную магазинную тележку, я серьёзно рассматривала вариант побега с криками по фуд-корту и признания во всём Кори.

Она бы простила меня за ложь, не так ли? Она бы сказала, что мне нужно купить.

Всё что угодно, только не это.

Папа изучал экран своего смартфона Blackberry и толкал тележку ко мне свободной рукой.

— MedzineOnline говорит, что типичный объем потери крови в менструальный цикл колеблется от десяти до тридцати пяти миллилитров.

— Ты гуглил это?

— Иногда может быть меноррагия — когда потери крови превышают восемьдесят миллилитров, — папа постучал указательным пальцем по губам и осмотрел полки.

— Мено- что? — Что может быть более унизительным?

Но папа не слушал меня. Он был слишком занят, проверяя и сравнивая цены. Мой переполненный бассейн уверенности в папе быстро осушался.

— Давай просто что-то возьмем и уйдём, — я потянулась к упаковке экстра-долго-чего-то и собиралась бросить их в корзину, точнее, в тележку.

— Минуточку, — папа поднял руку, его взгляд ни разу не покинул экрана Blackberry. — Лучше взять две, — затем он взял синюю и желтую упаковку с полки. — Что такое «Эйси Глейд»?

— Прочти… на упаковке, — сказала я сквозь зубы. Кровь прошла к самому краю моего нижнего белья и грозила соскользнуть в мою правую штанину. Я была не в настроении вести переговоры с Террористом Тампонов.

— Ох! Джейд, — папа оторвал взгляд от своего Blackberry и серьёзно посмотрел на меня. — Ты испытываешь судороги, свободные движения кишечника и акне? Может, нам стоит взять что-то и от этого тоже.

— Папа!

— Что? — спросил папа, опуская руку.

— Я подожду тебя на выходе, — пробормотала я.

Я повернулась, чтобы уйти, оставив отца погружённым в исследования. Может быть, я могла бы просто положить ещё один кусок салфетки «Слурпи». Или, ещё лучше — хорошую большую салфетку от «Тако Пако», она надёжней защитит. Всё это пробегало в моей голове, пока я уходила. В конце прохода я столкнулась с кем-то высоким, тёмным и…

— Люк!

Мой пакет из универмага «Хайд» упал на пол, когда мы столкнулись. Пакет Люка тоже упал. Я наклонилась, чтобы забрать сумку, и мы стукнулись головами, так как Люк попытался сделать то же самое.

— Ох! Прости, — неконтролируемый смешок вылетел из моего горла. Да, молодец, Джейд. Травмировала бедного парня, а потом посмеялась над ним. Это было похоже на бутылочку — снова и снова.

Люк выпрямился, потёр голову и улыбнулся, без сомнения, ошеломленный ударом. Он протянул мне мою сумку.

— Хм… Джейден, верно? — он немного повернул голову и прищурился.

Так, он помнит меня. Ну, почти. По крайней мере, это было лучше, чем прозвище «Губы-Ножницы», которое он дал мне в пятом классе.

— Да. Ну, Джейд, на самом деле, — я взяла у него свою сумку и медленно кивнула. Ладно, может, я немного резковата, но не слепая. На самом деле, я впервые была так близко, чтобы увидеть серебристый шрам выше его правой брови. Если бы не знала его лучше, шрам можно было бы считать порочным и таинственным.

Его выгоревшие на солнце локоны падали на глаза довольно очаровательным образом. Плюс, Кори была права — убийственный загар.

Но, как назло, мне пришлось напомнить о себе.

— Ах, да — Джейд, — Люк кивнул. — Прости за это.

Люк Мартин, на самом деле, извиняется? Передо мной?

— Всё в порядке. Я понимаю.

Я не понимаю. Почему я оправдываю парня? И почему я постоянно киваю с нелепой улыбкой на лице.

— Ты просто смотришься по-другому без брекетов, — сказал Люк.

Ага! Надо было закопать брекеты. Определенно, закопать. Разве мы не должны сейчас обменяться несколькими вежливыми словами и разойтись, чтобы больше никогда не заговорить? Разве всё не должно происходить именно так?

Однако, Люк продолжал стоять там, смотря на меня со странным выражением. Он, действительно, хочет говорить со мной?

— Эм, Джейд?

— Да? — спросила я выжидающе.

Он кивнул на сумку, которую я держала во второй руке. Я посмотрела вниз и пожелала прибить себя палкой, поскольку всё время, пока улыбалась, как деревенский идиот, я вцепилась в его пакет с таблетками из «Дули».

— Ох! — сказала я, вручая ему пакет. — Прости.

— Всё в порядке, — сказал Люк с усмешкой.

— Этот. Пакет. Твой, — тупо сказала я.

Чёрт. Такое мастерское владение английским языком. Но оно заставило Люка улыбнуться шире. Он издевается надо мной? Конечно, он милый, но откуда я знаю, что он не превратит это в возможность придумать мне новое прозвище, которое последует за мной через школьные годы?

Ладно. Мне нужно спасти этот разговор. Не было никакого способа уйти, не сказав ни одного связного предложения.

— Итак, ты уехал, правда? — спросила я. — Круиз на флоте или ещё что-то? Я имею в виду, парусное мореплавание?

Парусное мореплавание? Тьфу. Гораздо лучше. Где добыть палку, когда в ней, действительно, нуждаешься?

— Ты имела в виду, под парусом? — теперь Люк смеялся. — Да, мы плавали несколько месяцев, чтобы укрепить наши семейные узы, — он говорил серьезным тоном, но глаза смеялись.

Теперь была моя очередь смеяться.

— Ох, прости, — я сдавлено фыркнула. — Твои родители, на самом деле, использовали это на тебе?

— Да. Это вообще-то довольно круто. Чувствуется странно, когда возвращаешься, — Выражение лица Люка изменилось, и мне казалось, что он развернётся и уйдёт в любую секунду.

— Так ты вернёшься в школу? — спросила я, нарушая тишину. Несмотря на шаткое состояние моего нижнего белья, я не хотела уходить на высокой ноте. Плюс, это было просто что-то… другое в Люке, по сравнению с нашей последней встречей.

— Мы вернулись к выпускным экзаменам, — сказал Люк. — Мама учила нас на дому, но хотела убедиться, что сделала хорошую работу. Я думаю, — Люк улыбнулся. Его идеальные, прямые белые зубы сверкали на фоне загорелой кожи.

— Зубы! — сказала я неопределенно. — Я имею в виду, ясно![2] — я махнула рукой в воздухе, чтобы прихлопнуть прошлые слова.

Люк посмотрел на меня с забавным выражением лица. Он кивнул с сумкой в руке.

— Ну, увидимся?

Хух. Это было мило. Не «Пока, неудачница!» или «Спасибо за шрамы на всю жизнь».

— Да, конечно, Люк. Увидимся.

Это было отлично. Мне, наконец-то, удалось поговорить с Люком Мартином, не чувствуя себя полной идиоткой.

Люк повернулся, чтобы уйти, когда мы услышали шум вниз по коридору. Мы подняли глаза, чтобы увидеть папу, которому удалось собрать корзину со всеми мыслимыми продуктами женской гигиены, известными мужчине. Гм. Женщине.

— Эй, Джейд, — он держал две упаковки прокладок.

Я яростно покачала головой, чтобы остановить папу от разговора, но с того места, где он стоял, я сомневаюсь, что он мог видеть стоящего рядом со мной парня. Слегка раздражающего, но, тем не менее, милого парня.

— Ты хочешь с крыльями или без?

Это официально. Самый. Неловкий. День. Моей жизни.

Глава 4

Я смотрела в окно машины, обхватив пульсирующую голову руками. Мы проезжали по главной улице, мимо банка и комиссионного магазина. Несколько человек что-то покупали в окошках ларьков вдоль нее, некоторые, толкая их, спешили попасть сквозь стеклянную дверь в закусочную «Бриджит», чтобы быстрее перекусить. Пробка, в которую мы попали, была немного растянута для нашего небольшого прибережного городка.

Папа побарабанил пальцами по рулевому колесу в такт музыке кантри на хныкающей волне местной радиостанции. Мы расстались с Кори пару минут назад, после произошедшего безумия в торговом центре. И теперь папа пытался уговорить меня заехать по пути домой в «ШефЧан», но всё моё тело болело, а головная боль превратилась в мигрень и кольцом стянула голову.

— Извини, пап. Сегодня что-то не хочется курицы кунг пао, — убавила музыку, — я просто хочу домой.

Вселенная, должно быть, в заговоре против меня, потому что, прежде чем мы пересекли разводной мост на канале, нам удалось попасть на красный свет, и металлический шлагбаум, опустившись, перекрыл дорогу.

Эдди сидел в лодке, ожидая отплытия катера к озеру Талисман, вверх по каналу от океана. Предупреждающий звонок колокола — и мост начал подниматься. Я вздрогнула при звуке.

— Просто здорово, — я прислонилась лбом к холодному стеклу с пассажирской стороны, желая, чтобы этот день быстрее закончился.

— Устраивайся поудобнее, — папа поставил машину на парковку и опустил окно, чтобы крикнуть Эдди, — Хэй, Эдди! Занят на этой неделе, а?

Эдди кивнул и махнул отцу, затем затянулся сигаретой и вновь обратил свое внимание на пульт управления. Порт Тулуз был известен своим километровым водным каналом, вырытым между океаном и озером. В этом и состояла работа Эдди: вести лодки вверх по каналу на своей лодке, которая действовала как резервуар. В зависимости от приливов и отливов, Эдди приходилось регулировать уровень воды внутри канала, компенсируя разницу между океаном и уровнями озер, чтобы лодки могли его переплывать.

Без сомнений — он пропускал парусную лодку Мартинов пару дней назад. Я улыбнулась, представив себе возвращение домой Люка и Троя, и изумление их деда Эдди, когда он увидел их настолько повзрослевшими после долгой разлуки.

Моя улыбка угасла, когда я вспомнила, какое впечатление я произвела на Люка в аптеке «Дули». Он, наверное, подумал, что я стала ещё большей идиоткой. Но почему, чёрт возьми, меня это волнует? Его швы сняли через неделю. А моё прозвище «Губы-Ножницы» пристало ко мне до конца начальной школы.

— Хорошего дня! — крикнул папа, затем закрыл окно и повернулся ко мне. Должно быть, он почувствовал моё отчаяние и убавил громкость радио.

— Спасибо, — пробормотала я, положив ноги на приборную панель, одновременно пытаясь устроиться поудобнее в кресле. Мы ожидали прохода лодки через шлюз.

— Без проблем, детка, — папа улыбнулся, — эй, как насчет того, чтобы заехать в «Бриджит», и перекусить картошкой фри и куриными крылышками, — он изобразил пальцами крылья и подмигнул. Я поняла, что он просто пытается загладить эпизод в «Дули».

— Знаешь, пап, профессиональный юмор сложно понять.

— Спасибо.

— Это было совсем не одобрение, — я потёрла виски.

— Ой, да ладно, Джейд, — он отвесил моему колену шутливую «пощёчину», — как ты думаешь, от кого у тебя такое чувство юмора?

— Ну, если у меня твоё чувство юмора, то, что же мне досталось от мамы?

Мама. Может быть, это было моё больное место, но, по какой-то причине, она продолжала «приходить» снова и снова в течение этого дня.

— Слава Богу, ты больше похожа на неё, чем на меня, — сказал он тихо, — и чем старше ты становишься, тем заметнее это.

Я посмотрела вниз и потерла шоколадное пятно на передней части моей рубашки.

— Да, конечно. Мама была высокой и роскошной. Я нисколько не похожа на неё.

— Ну… — папа, казалось, раздумывал, что сказать дальше, — ты будешь удивлена, насколько вы похожи. Возьмём ваши ноги, например. Вот, покажи мне свою ногу, — он протянул руку.

— Ни в коем случае! — я отвела его руку.

— Давай. Ты увидишь, что я имею в виду.

Я посмотрела на него и вынула одну ногу.

Папа приподнял бровь, когда увидел серебряную полосу вокруг моего мизинца.

— Что это?

— Э-э… кольцо на палец? — это не было таким уж большим секретом, но всё-таки.

— Как я понимаю, я должен быть благодарен, что ты не проткнула пупок.

— Не волнуйся; проколотый пупок — это не моё. Я предпочитаю татуировки, — пошутила я.

Папа проигнорировал шутку и взял мою ногу. Я дернулась назад — боюсь щекотки.

— Я не пытаюсь пощекотать тебя. Я просто хочу показать кое-что, — он вытащил мой третий и четвертый пальцы, — видишь, между этими пальцами есть небольшая перепонка? У Микаэлы была точно такая же.

Я засунула ногу обратно в обувь и пробормотала:

— Круто! Я бы могла унаследовать мамин безупречный цвет лица, но вместо этого у меня её странные ноги.

Папа нахмурился:

— Я всегда любил всё в твоей маме.

Знакомое помутнение в уголках глаз.

— К сожалению, я не такая, — я подтянула колени к груди и с трудом остановила слёзы.

— Ах, иди сюда, — папа подтянул меня в свои объятия и положил подбородок на мою голову.

Я подумала о купальнике «Микаэла» и о том факте, что у меня сегодня начались первые в жизни месячные. Папа делал всё возможное, но разве он не должен быть моей мамой, чтобы провести меня через это?

— Просто по какой-то причине я очень скучаю по маме сегодня, — икнула я в его рубашку.

— Я тоже скучаю по ней, — папа потёр моё плечо, — по её странным ногам и всему прочему.

И, наконец, звон колоколов известил о том, что сейчас опустят мост обратно на место. Шлагбаум поднялся, позволяя проехать в пункт назначения. Я обратила внимание на катер, теперь хорошо видимый на пути озера вниз. Шины автомобиля прогремели по металлической решётке моста, и через несколько минут мы приехали домой. Я поплелась вверх по лестнице к двери и сразу же сбросила вещи в холле, как только мы вошли внутрь.

— Я чуть не забыл, — папа выудил что-то из сумки «Дули», пока я скидывала туфли, — я также купил тебе какую-то соль Эпсома.

— Зачем?

— Ну… — Он застенчиво посмотрел на меня, — пара ссылок Google говорят, что это хорошо влияет на симптоматику ПМС — сульфат магния выводит токсины из организма, расслабляет мышцы и успокаивает нервную систему.

Я бы потопала к себе в комнату после этих небольших папиных наставлений. Но, тем не менее, ванна — это замечательная идея. Я представила себя лежащей в огромной, полной воды, ванне. Это счастье — снять противную одежду и бельё и оставить этот мерзкий день позади.

— Хорошо, — сказала я, — это, на самом деле, лучшая идея из всех, что я слышала за сегодня.

— Вот соль, — папа вынул горькую соль и отдал её мне. Его лицо было очень милым и доброжелательным, — извини, что немного перебрал в аптеке, но у меня такое чувство, что я таскал колёса от нашего тренировочного велосипеда всю неделю. Это своего рода неизведанная территория для меня.

— И меня извини, — прошептала я. Быстро чмокнув его в щёчку, я направилась вверх по лестнице.

Я закрыла дверь ванной за собой, бросила сумку из «Дули» на тумбочку и включила воду в ванне. Соль Эпсома кристаллами высыпалась в ванну. Я нашла место для остатков соли в бельевом шкафу. Пластиковая бутылка опрокинулась на заднюю стенку полки. Я вытащила её.

Персиковый «Pro-витамин». Старый мамин шампунь.

Запах переполнил мой нос, когда я щелкнула крышкой. Я вдохнула этот запах и закрыла глаза. Это было почти так, как будто мама была рядом, держала меня в объятиях, а её длинные волосы касались моего лица. Может ли она увидеть меня, где бы она ни была? Знает ли она, как я чувствую, что я думаю в этот момент? Знает ли она, как сильно я скучаю по ней?

Звук текущей воды вытащил меня из раздумий. Я щелкнула крышкой и поставила бутылку обратно на полку.

Я разделась до нижнего белья, затем протёрла пар с зеркала и взяла инвентарь.

Буфера? Если бы я выпятила вперёд плечи, то могла бы убедить себя, что у меня они есть.

Проверка подмышек. Пора бриться.

Кроме этого в зеркале я увидела всё те же медные локоны, раскосые зелёные глаза и пухлые щёки. Той же самой старой, давно знакомой Джейд. Разве я не должна выглядеть по-другому? Чувствовать себя по-другому? Я становилась «женщиной», в конце концов, не так ли?

Потребовалось некоторое время, чтобы заполнить массивную, старомодную ванну, но я ждала, пока вода не дошла до нужного уровня. После того как я выключила пищащий кран, в голову пришла мысль: «Что будет, если я залезу в ванну во время месячных? Должна ли я принимать душ вместо ванны?»

Думай. Думай.

Я знала, что об этом рассказано в здравоохранении, когда-то все девочки битком набивались в библиотеку и смотрели безобразно смущающие фильмы, в то время как мальчики играли в футбол на улице. Но это было четыре года назад, и в то время уже 99 % всех девочек пережили первый период и перестали это обсуждать, однако я оставалась заинтересована. Я просто не могла позвонить и спросить у Кори (я до сих пор не призналась во лжи), и я, действительно, не хотела, чтобы папа зациклился на этом.

Я сняла нижнее бельё и залезла в ванну. Тёплая вода обернулась вокруг меня, придавая телу ощущение невесомости.

Я ждала.

Ничего.

Я с облегчением положила голову на спинку ванны, хотя и осталось ощущение собственной глупости. Но откуда я должна была знать, что произойдет? Кто говорит вам эти вещи?

Тогда суровая реальность ударила меня.

Все матери говорят своим дочерям про это.

В тот момент, лёжа в ванне с солью, я скучала по маме больше, чем когда-либо. Первый период у девушки случается один раз в жизни, и я не могла его терпеть, не зная, чего ожидать. Я терпеть не могу не знать, что делать.

А больше всего этого, хотя и со стыдом, я поняла, что ненавижу маму за то, что она оставила меня здесь одну разбираться с этим.

Не могу вспомнить точный момент, когда задремала, но я плакала, пока не стало жечь глаза, и теплая вода убаюкала меня на один долгий, сонный кивок головы.

Мне снилось, что я плаваю в океане, глядя на безоблачное небо, в окружении длинной, белой шёлковой нити. Фиолетовые и белые медузы качались в такт вокруг меня. Но вместо того, чтобы ужалить, их шевелящиеся щупальца утаскивали меня в мечтательную дымку.

Была ли это моя версия той дурацкой рекламы прокладок? Я задумалась. Нет, это было совсем по-другому. Это было мирным и теплым, без полей ромашек в поле зрения.

Мои мысли плавали в подвешенном состоянии вокруг меня, достаточно близко, чтобы их коснуться. Шелк развевался в воде, легко касаясь кожи. Я позволила полоскам ткани обернуться вокруг рук и ног, пока не оказалась полностью окутана коконом тепла.

Я попыталась вспомнить, когда чувствовала себя такой же спокойно лежащей среди волн под ясно-голубым небом над головой, но мысли проносились мимо, и ничего не получалось. Я закрыла глаза и полностью отдалась успокаивающему гулу.

Потом что-то рвануло ткань снизу.

Шелк спадает с меня, и я вращаюсь с головокружительной скоростью. Мне удалось освободить руки и взмахнуть ими в воде, но что-то продолжало тянуть за ткань, заставляя меня оставаться под водой. Вода попала в легкие. Мои ноги оставались плотно связанными и, даже в сказочном состоянии, я поняла, что если смогу их освободить, то у меня появится шанс не быть утащенной в пучину океана…

Звук за дверью прервал волшебство.

— Джейд? — голос папы донёсся через мой сон, — ты в порядке, дорогая?

Я проснулась, закашляла и пыталась повернуться в воде, до сих пор не понимая, что сон закончился.

Ткань, небо, океан.

Ванная комната, холодная вода — я лежала в ванне.

Потирая глаза, щурясь от соли, попавшей в глаза, я попыталась выбраться, но вид того, что рассекло поверхность воды, шокировал меня.

Тогда я закричала, и папа выбил дверь.

А у меня был хвост. Мерцающий, покрытый чешуёй, слизкий, мокрый хвост.

Понятие «урод природы» вдруг обрело совершенно новый смысл.

Глава 5

Единственным, ещё более невероятным, чем то, что сейчас нижняя часть моего тела выглядела, как тунец с жёлтыми плавниками, была мысль, что папа что-то знал об этом. Я забросала его вопросами, а он спустил воду из ванны.

— Какого чёрта ты имеешь в виду, говоря: «Я всегда боялся, что нечто подобное может случиться с тобой»? Что ты знаешь об этом?

Папа сделал несколько попыток обернуть полотенце вокруг меня и достать из ванны. Нелёгкая задача, поскольку теперь я была скользкой, извивающейся форелью.

Это не могло быть правдой, верно? Нет. Это была шутка. Должна быть.

— О, я поняла! — я громко рассмеялась. — Это из-за тех десяти баксов, что я взяла, когда ты разговаривал по телефону, так ведь? Ха-ха, хорошо, пап. Как ты сделал это, не разбудив меня? — Я поджала хвост, чтобы посмотреть, где он прикреплён, но переход от кожи к чешуе был бесшовным.

— Это не шутка, — сказал папа тихим голосом, усадив меня на мою кровать.

Я зажмурила глаза, стараясь удержать комнату от падения. Конечно, это была не шутка. Папа был по другую сторону двери ванны, когда это случилось. Всё же я не могла заставить себя поверить в это.

— Ты говоришь, что эта штука, действительно, прикреплена к моему телу?! — ахнула я. Реальность происходящего заставила мой желудок покачнуться. Папа, должно быть, заметил это, потому что он подтолкнул корзину для мусора ко мне как раз вовремя, чтобы я вывернула туда всё моё печенье.

— Ох, Джейд! Ты в порядке? — папа суетился возле меня. Он заправил прядь моих волос за ухо и протянул мне салфетки, чтобы вытереть рот.

Я снова рухнула на подушки и попыталась отдышаться:

— Нет. Я не в порядке. Всё НЕ в порядке!

— Давай просто сделаем тебе удобнее… — так медсестра сказала бы какому-нибудь бедному больному в больничной палате. Это была ошибка. Серьёзная ошибка.

— Мне не нужно удобств! Мне нужно снять это! — я потрясла хвостом в воздухе, но он застрял.

— Тсс, тсс… Мне так жаль, Джейд. Я просто не знаю, как объяснить это, — папа накинул свитер на мое трясущееся тело и прикрыл хвост одеялом.

— Попробуй! — Я исследовала его измученное лицо. Он сел на стул рядом с моей кроватью и провёл рукой по волосам. Типичный папа в стрессовых ситуациях.

— Есть кое-что, чего я не рассказал тебе, так как не был уверен, что когда-нибудь понадобиться, — он упёрся локтями в колени, соединяя и разъединяя пальцы. — Твоя мама и я…

— Что о маме? — Упоминание мамы заставило меня вцепиться руками в матрас.

Папа зажмурился:

— Просто дай мне собраться с мыслями, Джейд? Это нелегко объяснить.

— А ты думаешь, что быть покрытой чешуёй легко? — Мое лицо испортил невольный всхлип.

— Ох, милая…

— Извини, — я вытерла нос рукавом свитера. — Я просто… — изо всех сил пыталась отдышаться, — …немного напугана.

Это было преуменьшение года.

— Нет, нет. Не извиняйся, — папа встал и прошелся по комнате, выпуская громкое, шумное дыхание, — никогда не сожалей об этом. — Он махнул рукой в сторону комка под одеялом, где были мои ноги.

— А что это такое? — я ударила по одеялу, острая боль направилась через мои бедра. Эх! Это не мои бедра. Больше нет!

Папа прочистил горло:

— Твоя мама и я планировали сказать тебе. Но после она… — он вздохнул и моргал какое-то время, прежде чем продолжить. — После Микаэла утонула, и я подумал, что секрет умрет вместе с ней.

— Какой секрет? — Я попыталась сдержать ругательство, которое резало мое горло, но чешуйки на хвосте начали покалывать. Слишком сильно. Была ли жгучая боль нормальной? Я задумалась. Опять же, может ли что-то у обладателей хвостов считаться нормальным?

Папа сел и взял мою руку в свою:

— Джейд…

— Да?

Он сделал глубокий вздох:

— Микаэла… твоя мама… она была русалкой.

Я смотрела на него в течение десяти секунд, пока его слова не дошли до моего мозга.

— Ч… Что?

— Pesco-sapiens[3]. Наполовину рыба, наполовину водный гуманоид.

И в такой момент я вытащила научный билет. Я закрыла глаза и покачала головой в недоумении.

— Я знаю, кто такие русалки! Но мама была человеком. Человеком. Она ходила в вертикальном положении. У неё были ноги. Какого чёрта ты имеешь в виду, говоря, что «она русалка»?

Тем послеобеденным днём моей самой большой проблемой было найти купальник, который мне подойдет, и мой первый период. Сейчас сложность моей жизни поднялась на несколько сотен десятков знаков.

— Технически, я думаю, нужно говорить «была русалкой», — он сжал мою руку. — Эх, Джейд, я знаю, что в этом нет никакого смысла. Я тоже не понимал этого, когда встретил Микки.

— Тогда я… — я не могла закончить предложение из-за нового витка недоверия.

— Похоже на то, — папа испустил безысходный вздох и тяжело откинулся на спинку стула.

— Но как такое возможно, — я серьёзно посмотрела на него. — Пожалуйста, скажи мне, что мама была человеком, когда ты встретил её. — Я уже практически поворачивала головой вокруг, отказываясь признавать очевидное.

Папа издал небольшой смешок:

— Мы встречались около года, после того как её выбросило на берег во время урагана Джейд.

— Меня назвали в честь урагана? — сейчас я могла поверить во всё, что угодно.

Он кивнул:

— Исходя из того, что Микки сказала мне, она была в бессознательном состоянии, когда её выбросило на берег во время шторма. Ко времени, когда она собралась вернуться в океан, её организм пульмоморфировал.

Я закрыла глаза и покачала головой:

— Говори по-английски! — я переместилась в кровати, пытаясь устроиться удобнее, но чешуйки дальше покалывало, жгло, и вся моя нижняя половина горела, будто в печке.

— Её жабры и лёгкие тоже сильно изменились от воздуха. Это сделало тяжелее её подводное выживание.

Я подвела свои руки к лицу и покачала головой:

— Это невероятно.

— Там была группа морских людей под названием Совет Русалок, я думаю, которые только приняли на себя управление, — папа продолжил, — они, действительно, справлялись с мерами безопасности и были обеспокоены, что однажды твоя мама могла потерять сознание, ведь её подводное дыхание стало нарушенным. Они не могли рисковать быть обнаруженными, если бы её снова вынесло на берег, поэтому ей позволили остаться человеком.

— Они выгнали её из океана? — мысли кружились в голове, как снежинки в снежном шаре.

— Я немного неясно говорю о деталях, — папа снял очки. Он достал платок из кармана и начал чистить их, качая головой, — твоя мама не любила об этом много говорить; подозреваю, был какой-то Кодекс русалочьего молчания. Как я знаю, превращение из русалки в человека было очень долгим и трудным для нее.

— Но как человек может… и ещё русалка…?

Он снова надел очки:

— Очевидно, утерянная ветвь на эволюционном дереве.

— Но я не смогу так жить! Что насчет школы? Моих друзей?

— Я не уверен.

— Тогда мы должны найти этот Русалочий Комитет или Совет, или ещё что-то и исправить это, разве мы не можем?

Папа стоял и смотрел в окно. Вот когда я поняла: он тоже не знал, что делать.

Тепло от хвоста поднялось из-под одеяла и наполнило воздух вокруг меня, мешая дышать. Или, возможно, мои лёгкие изменились, когда я уснула под водой в ванной, точно как у мамы, когда её прибило на берег. У меня выросли жабры, а я не знаю об этом?

— Что-то не так, — я откинула одеяло, чтобы позволить теплу уйти. Чешуя на хвосте сверкала оранжево-красным оттенком пылающего заката.

— Что это? — папа повернулся и прочитал мое замученное выражение. Он побежал в мою сторону.

— Эх! — прилив адреналина выстрелил через моё тело, настраивая все мои клетки на красную тревогу. Жгучая боль пронзила хвост насквозь, чешуйки сместились и превратились в сияющую плёнку.

— Похоже, чешуйки превращаются в кожу, — прошептал папа.

— Это больно! — я приподнялась на локтях. Каждая чешуйка превращалась в кожу, оставляя после себя боль. Я задыхалась, когда пульсация взяла верх. Вдоль хвоста пролегла складка.

— Что я могу сделать? Джейд, скажи мне…

— Останови это! — я посмотрела на папино лицо, слезы затуманили мне глаза.

— Я не знаю, что делать… — папино лицо сморщилось, он раскладывал и переставлял вокруг меня подушки. Наконец, он сдался и притянул меня в свои объятья. — Просто дыши, милая, дыши…

Всё моё тело трясло от боли, когда кончик хвоста треснул. Я рухнула на грудь папы, но не смогла оторвать глаза от происходящего. Трещина пролегла по углублению в хвосте, разделив его на две части. Чешуя уже слилась в сплошную поверхность и теперь светилась розовым, словно загорелая кожа.

— Я думаю, что ты меняешься обратно! — папа раскачивал меня назад и вперёд, поглаживая мои волосы. Но ничто не могло отвлечь меня от невероятной агонии.

— Смотри! — ужас и облегчение охватили меня, когда кончики хвостового плавника загнулись на себя и разделились на десять частиц, превращаясь в мои пальцы. Толчки энергии распространялись через два разделенных участка хвоста, формируя мои ноги, мои колени, мои бедра и, наконец, мои таз и туловище.

— Всё хорошо, милая. Дыши, — прошептал папа в мои волосы.

Я стонала в агонии, когда последняя частица бывшего русалочьего хвоста растворилась в моей коже. В один момент изменение завершилось.

Я упала на подушки, измученная. Мурашки поднимались по моей влажной коже.

— Ты снова стала человеком, — прошептал папа. Он вытащил мокрое полотенце и одеяло на пол.

— Как? — я попыталась понять, что только что произошло, но ничего не имело смысла. — Почему сейчас? Почему сегодня?

— Может быть… — папа остановился, — я не знаю.

Впервые в жизни у него, казалось, не было ответа. Никакая наука или аргументы не могли объяснить, что произошло.

— Что, если это произойдет вновь? — Слезы вернулись. Одна часть — от облегчения, одна часть — от страха, а ещё одна — от желания, чтобы мама была со мной и помогла понять произошедшее. Мне нужно было продолжать разговаривать, чтобы попытаться осмыслить всё это.

— Тсс, тсс, — папа погладил мои волосы. Мы сидели там долгое время. Он обернул свою руку вокруг меня, когда я позволила истощению взять верх. Скоро мои веки отяжелели, и дыхание стало глубоким.

— Почему бы тебе не надеть пижаму и не оправиться спать, — продолжил он. — Мы можем поговорить об этом утром. Я обещаю.

Я проснулась и вытерла слюни с уголка моего рта. Хорошо.

— Ладно-ум, — сказала я нечленораздельно. А потом вспомнила. Перед сном я должна была ещё сделать свои дела в ванной.

— Мне просто нужно сделать остановку, — сказала я машинально. Это казалось странным, думать так после случившегося, но в тот момент моё сознание и моё тело действовали на автопилоте.

Я повернула свои ноги (свои ноги!) на краю кровати, а руками придерживалась за изголовье. Когда мои ноги встретились с полом, всё тело дернулось, наполняя меня беспокойством. Я могу идти?

— Тебе помочь? — спросил папа.

— Да, — прошептала я, едва найдя свой голос. Я тяжело прислонилась к нему, мои ноги всё ещё покалывало после трансформации.

Папа помог мне доковылять до ванной:

— Слава Богу, ты снова в норме, — в его голосе звучало сильное облегчение.

Я успела послать ему маленькую улыбку, прежде чем захлопнула дверь в ванную.

В норме. Я положила свои руки на туалетный столик и уставилась на своё отражение в зеркале.

У меня было ощущение, что не существовало никакого способа, при котором я когда-нибудь снова буду в норме.

Глава 6

…Четыре дня после появления хвоста


Я чуть не упала с кровати, когда пронзительные звуки прервали мой сон. Нащупав будильник на прикроватном столике, я стукнула по кнопке повтора.

Бесполезно.

Что это за звуки? Этот ужасный шум? Демоны из подземелья? Или кто-то пытает кошек? Или это дикий крик банши?

Рука, наконец-то, наткнулась на телефон. Не думая, я нажала «ПРИНЯТЬ».

— Аллоахмпхм? — пробормотала я и потёрла глаза.

— Джейд! У тебя всё нормально? Я пытаюсь до тебя дозвониться уже несколько дней. Разве твой папа не передавал мои сообщения?

Мгновенно проснувшись, я уселась в кровати.

— Кори! О, извини! Я неважно себя чувствовала. Почему ты звонишь так рано в субботу? — Я пошевелила пальцами ног под одеялом и с облегчением поняла, что превращение из русалки в девушку задержалось ещё на день.

Я повернулась к окну. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи и падали волнистыми линиями на одеяло. Я потёрла заспанные глаза и посмотрела на часы.

Час пятнадцать.

— Тебе уже лучше? — продолжила Кори.

— Э-э. Да. Похоже.

— Сложная неделя? — спросила она.

— Можно сказать, что да, — я упала обратно на подушки, прижимая телефон к уху. — Больше похоже на грипп. Что-то случилось? — спросила она.

— О, ничего, — я сделала паузу и подумала, что можно сказать. Я не была точно уверена, стоит ли говорить Кори правду о первом периоде в торговом центре, но это было ничто по сравнению с тем, что камнем лежало у меня на сердце.

Но как рассказать? Надо как-то начать разговор.

— Я думаю, имя моей мамы на бирке купальника потрясло меня на следующий день.

— Да, могу себе представить. Но он выглядит действительно круто на тебе.

Странный холодок пополз по коже.

— Ты думаешь? — я обернула одеяло вокруг шеи, чтобы согреться.

— Поверь мне, — сказала Кори.

Я вздохнула:

— Спасибо, Кори. Но есть ещё кое-что…

— Что?

— Ну… — я запнулась. Нужно признаться, по крайней мере, во лжи. Это было бы началом, — знаю, ты думаешь, что мой первый период произошёл пару лет назад, но…

— Но что?

— Понимаешь, когда я примерила купальник, и мы обнимались, у меня на самом деле всё и случилось.

— Твои первые месячные? Ты имеешь в виду…

— Да, и я даже не знала, как тебе сказать, потому что, получается, я врала тебе всё это время.

Кори не ответила. Теперь пути назад нет.

— Так что мне пришлось засунуть пачку салфеток «Супер Соник Слурпи» в трусы, пока я не добралась до «Дули».

Я услышала приглушённый звук на другом конце. Она расстроилась? О, круто! Неужели я заставила её заплакать?

— Ты в порядке? — спросила я.

— Извини… — Кори громко рассмеялась, — «Супер… Слурпи…» — у неё закончились слова.

Я с облегчением улыбнулась.

— Да, а потом папа купил около миллиона различных максипрокладок и тампонов, запихнув их перед этим в тележку.

К тому времени мы обе зашлись в диком хохоте.

— Тебе… тебе пришлось пойти в аптеку с папой? — дикий смех, — это… самая смешная вещь… когда-либо…

Мы, наконец, прекратили смеяться. Настало время извинений.

— Я счастлива стать твоим источником веселья, но я, на самом деле, сожалею, что солгала.

— Ты глупенькая, — сказала Кори, — ты же знаешь, что всегда можешь мне довериться, не так ли?

— Я знаю, — но разве я могу?

— Так что поездка с отцом в «Дули» будет для тебя уроком. С этого момента у нас больше нет секретов. Окей?

— Хорошо, — ответила я спокойно, в душе считая, что обязана рассказать ещё одну тайну. Но именно в этот момент не могу. Не таким образом. Не по телефону.

Кори продолжала:

— О, я только что получила сообщение от Лейни. Она хочет захватить гамбургер в «Бриджит». Ты к нам присоединишься?

— Лейни, да? — не то чтобы я имела что-то против Лейни Чемберлен, но с тех пор как Кори связана с бутиком мамы Лейни, наш дуэт стал превращаться в трио. К тому же, я хотела пригласить Кори сегодня к себе. У нас слишком много общего, нужно рассказать ей.

— Да, и угадай что произошло, — продолжила Кори, — мадам Чемберлен понравились некоторые эскизы платьев, и она сказала, что я могла бы работать под её руководством в следующем году!

— Это удивительно! — я могла представить себе улыбку на лице Кори, — но обещай мне, что когда станешь известным дизайнером, у тебя никогда не будет ничего с зелёными металлическими пайетками.

Она засмеялась.

— Не волнуйся. Я думаю, мы обе согласимся, что зелёные пайетки являются преступление против человечества.

— И без надписи «Джижи» на заднице.

Мы снова истерично захохотали.

— Так что, ты с нами? Мы поедем в «Бриджит бургер», — сказала Кори.

— Ммм… «Бриджит бургер»… как заманчиво.

— И вафельный картофель фри, — напомнила она мне.

Потом я вспомнила о положении своих ног. Конечно, во вторник вечером ничего с ними не произошло, так как я оставалась дома с тех пор. Что делать, если я снова превращусь в русалку прямо в центре «Бриджит бургер»?

— Знаешь? — мой голос слегка задрожал, — я не уверена, что уже чувствую себя совсем хорошо. Если меня не будет около «Бриджит» в час, всё в порядке, иди без меня.

— Хорошо, — Кори запнулась, — но ты точно в порядке? Твой голос звучит слегка натянуто.

Натянуто — это ещё слабо сказано.

— Э-э, нет, я в порядке. Правда, — я изобразила смех.

— Хорошо…если ты уверена, — сказала Кори.

Но я не была уверена. Ложь о моём периоде — это одно, но теперь я скрываю от неё ещё большую тайну. Но об этом позже. Я скажу ей потом, когда мы будем одни. И правда, было бы хорошо просто поговорить с Кори.

— Ну, есть ещё кое-что, но нужно будет поговорить с глазу на глаз.

— Конечно, — медленно протянула Кори, — позвони мне, если не сможешь пойти, я захвачу картофель фри для тебя.

— Ты жжешь. Спасибо, Кори.

Мы пожелали друг другу хорошего дня и распрощались, я повесила трубку. Кори, действительно, моя самая лучшая подруга. Я улыбнулась и внезапно подумала, что она всегда выслушивала меня, когда я грустила по маме в прошлом году. Она была великолепна всё это время. Она волновалась, когда я рассказала, что со мной случилось, Кори как сестра мне и будет гораздо лучше, когда я честно расскажу, что случилось.

Нет секретов. Полное раскрытие.

— Эй, Джейд, Ты хорошо себя чувствуешь? — папа приоткрыл дверь, и она заскрипела.

— Ммм-хмм, думаю, да. Заходи, — я быстро собрала волосы с тумбочки.

Папа вошел, неся корзину для белья. Он поставил её на моём туалетном столике.

— Я заходил немного раньше, но ты всё ещё была в коме. Выспалась?

— Да, спасибо, — я улыбнулась и заметила щетину на папином подбородке. Его всклоченные вихры торчали во все стороны, — как я погляжу, твоя причёска видала лучшие дни. Хотя, если ты хотел изобразить старого рокера, то тебе удалось.

— Дерзкий ребёнок, — папа засмеялся и кинул в меня пару носков. Я увернулась.

— Я только хочу сказать, — я повернулась, села и свесила ноги с кровати, — мне уже лучше. Так что, может, в конце концов, встречусь с Кори и Лейни… Тебе помочь?

Я схватила кучу футболок и добавила их на балансирующую гору на верхней части моего комода.

— Видишь эти вещи? — папа хмыкнул и открыл ящик. Он выложил мои носки, как будто ряд хлопчатобумажных солдат, — этот научный прорыв они называют ящиком.

— Вау. Я, должно быть, пропустила последнюю анонимную встречу людей, страдающих обсессивно-компульсивным расстройством по обсуждению этого вопроса, — пошутила я.

Я помогла подобрать остальную одежду. Вскоре в корзине для белья остался только танкини «Микаэла». Мы оба схватились за него.

Папа отдёрнул руку и улыбнулся:

— Хорошо, он как новый, — отец кивком показал на купальник.

— Спасибо папа, — я взяла обе части и медленно их сложила.

— Твоей маме он бы понравился, — папа перекладывал грязную одежду в пустую корзину для белья.

— Ты видел бирку?

Папа выпрямился и зажмурился. Он поднёс руки к лицу и на некоторое время плечи его задрожали.

— О, папа. Прости. Мне нужно было предупредить тебя, — я обняла его.

— Всё нормально… Я в порядке, — папа взял себя в руки и вытянул одну из розовых салфеток из коробки на столе. Он высморкался и заставил себя улыбнуться, — я просто не высыпаюсь в последнее время.

— Извини, это моя вина.

— Эй, никто не виноват, просто сложная неделя. Ты не хочешь позавтракать?

— Спасибо, пап. Но я думаю, что уже готова снова выйти на улицу, в реальный мир. Я собираюсь встретиться с Кори и Лейни в «Бриджит». Я бы просто прогулялась с ними, — сказала я и положила купальник возле кровати.

— Ты, действительно, думаешь, что это хорошая идея? — папино лицо приобрело выражение, которое я не могла понять. — Что ты имеешь в виду?

— Я просто подумала, что должна рассказать Кори…

— Джейд, — прервал папа, его голос дрогнул, — дорогая, послушай меня, я не знаю, что ты планировала, но ты не можешь рассказать никому, что произошло на днях. Понимаешь?

— Ну, я же не планировала посвящать весь порт Тулуз в это…

— Нет!

Я вздрогнула.

— Извини, — папин голос смягчился, — я уверен, что, рассказав об этом Кори, ты почувствуешь себя легче, но это слишком рискованно. Никто не должен знать, что происходит с тобой.

Я покачала головой, пытаясь понять.

— Ты имеешь в виду, что я должна жить с этим камнем на сердце?

Папа заходил по комнате.

— Подумай, — он провёл рукой по волосам раз, другой, — дня нас это всё в новинку, тем более с нами нет твоей мамы, и мы в незнакомом месте. Может, это случится ещё раз, а может быть, нет, но если это когда-нибудь произойдёт…

— Ты думаешь, я снова могу превратиться в русалку? — я узнала ответ, посмотрев на его лицо — папа не имел ни малейшего представления.

— Единственное, что мы знаем наверняка, — Микки была русалкой и ген, кажется, рецессивный.

— Не смешно, — я сдерживала дрожь в голосе.

— Я перерывал интернет в течение нескольких дней в поисках какого-то научного решения, но не нашёл ничего. Там должен быть какой-то прецедент, похороненный глубоко в фольклоре.

— Что же мне делать до тех пор? — я вспомнила обещание, данное Кори. Смогу ли я соврать ей снова?

— Позволь мне провести несколько исследований, что-нибудь придумать, прежде чем говорить кому-то. Хорошо, Джейд?

— Но я обещала Кори не скрывать ничего. Ничего не держать в секрете.

Папа положил руку на мой туалетный столик.

— Неужели ты не понимаешь, что если это произойдёт, твоя жизнь изменится?

— Больше чем она уже изменилась? — я практически кричала.

— Джейд, дорогая, — он вздохнул, — я работал инженером достаточно долго, чтобы понять, что научное сообщество охотилось бы за тобой, если бы узнало. Они захотят в полной мере изучить твой феномен, и я не желаю, чтобы это случилось.

Моя челюсть отвисла.

— Эксперименты и лабораторные тесты? — волна страха пробежала по мне. Может быть, правда, меня будут исследовать, как какую-нибудь лабораторную крысу?

— Может быть. Давай просто немного подождём, прежде чем решим, кому довериться. Важно, чтобы ты никому не проговорилась сейчас. Ни Кори, ни другим твоим друзьям, ни даже бабушке. Пожалуйста, Джейд. Ты должна пообещать.

И, наконец, я смогла прочитать выражение лица папы. Оно было таким же, как и в тот день, когда мама скрылась под водой на бабушкиной даче прошлым летом. В тот день, когда наша жизнь изменилась навсегда.

Папа был в ужасе. И теперь из-за меня.

— Обещаю, — прошептала я.

Реальность обрушилась на меня. Это просто невероятно, как что-то насколько ужасное могло бы произойти со мной, если бы я не держала рот на замке.

— И, пожалуйста, — папа продолжил, — если что-то тебя беспокоит, поговори со мной. Я помогу, насколько это возможно.

Что-то грызло меня с тех пор, как папа увидел истинную личность мамы во мне.

— У меня есть ещё один вопрос, — мой голос звучал очень тихо.

— Какой?

— Ну, если мама была русалкой, то… как она могла утонуть?

— Ах, дорогая, — папа закрыл глаза, — этот вопрос я задавал себе сто миллионов раз.

Глава 7

Я шла по главной улице, направляясь к закусочной «Бриджит», мои вьетнамки шлёпали в такт чирлидерской кричалке, звучавшей в голове:

Ты можешь это.
Ты можешь это.
Прыгай вверх.
И спускайся вниз.

Не то чтобы у меня было приподнятое настроение, мне просто нужно обдумать, как прийти на обед к подругам и не разоткровенничаться. Папа всё-таки прав: нельзя рассказывать кому-либо о том, что случилось. Я доверяю Кори, но если о моей тайне кто-нибудь узнает, — это изменит мою жизнь навсегда.

Я шла, сфокусировавшись на дороге прямо перед собой, витрины по бокам улицы расплылись и остались позади. Дорожный рабочий, поливающий цветы, сошёл с тротуара, чтобы дать мне пройти. Видно, ускорившийся темп шлёпающих вьетнамок предупредил его о моём приближении. Парень, очевидно, понял, что я спешу.

Я остановилась на мосту у лодочного шлюза, чтобы собраться с мыслями и посмотреть на канал длиной в милю, простирающийся от озера до океана, чувствуя тёплое июньское солнце на своих ногах.

Ах, ноги! Как приятно стоять прямо.

Хорошая новость: ноги не превращались в хвост уже четыре дня, а мой первый период закончился. Я даже успела несколько раз принять душ. Папа дежурил у двери, пока я была в ванной, но со мной всё было в порядке. Ни чешуи, ни плавников. Никаких жабр в поле зрения.

Так в чём разница между душем и ванной? Русалочий ген реагирует только тогда, когда я принимаю ванну? Хвост имеет какое-либо отношение к первому периоду? Или это спровоцировала соль Эпсома? Мы с папой ходили кругами, пытаясь понять причину. Одно точно: я решила перестать использовать соль Эпсома, даже если это чудесное средство от судорог.

Я прислонилась к перилам моста и уставилась на воду. Странно. Вновь появился звон в ушах. Всё-таки надо было слушать папу, когда он велел убавлять звук в плеере.

Легкий океанский воздух очистил мою голову. Ладно, больше не нужно останавливаться. Я сошла с моста и направилась к закусочной «Бриджит».

Я могу это сделать. Это просто обед. Я отлично с этим справлюсь. Вафельный картофель фри — достаточная мотивация, чтобы выжить.

— Дже… — звон в ушах изменился, и мне показалось, что я услышала своё имя.

Это Кори? Она опаздывает? Я осмотрела улицу.

Нет. Никого.

Ха. Что ж, теперь меня ничто не остановит. Кроме того, я достаточно долго задержалась дома.

Обед в «Бриджит» как раз то, что мне нужно. В момент, когда я поднималась на верхние ступени закусочной, моё самочувствие было вполне сносным.

Пока какой-то идиот не врезался в меня, когда я потянулась к двери.

— Эй, осторожней! — завопила я.

— Ой, извини.

Мои щёки вспыхнули за 0,7 секунды, когда я поняла кто передо мной.

— Люк!

Заметка на будущее: обновить список идиотских ситуаций.

— Джейд! — Он уронил свой скейтборд. Прямо на мой палец.

— Сахарная слива! Ёханный бабай! Рассол! — я выкрикнула все фальшивые бабушкины ругательства, чтобы как-то успокоить убийственную боль в пальце.

— Вот дерьмо! — Люк опустился на колени, чтобы поднять скейтборд, и замешкался.

Я посмотрела вниз и съёжилась. Из-за этого превращения мой розовый лак размазался. И где, чёрт возьми, моё кольцо?

— Мне очень жаль. Я э-э … — Люк застыл, несомненно, ошеломлённый шокирующим состоянием моих ног. Он прижал скейт к груди, чтобы дать мне пройти.

— Нет, нет, на самом деле, это моя вина, — пробормотала я, — шла, не глядя под ноги.

Я решила придерживаться правды.

— Окей, я буду должен твоему пальцу, — Люк придержал дверь для меня, — и будем квиты?

Затем он сделал это. Он улыбнулся этой восхитительной, сияющей улыбкой так, что мой мозг мгновенно взорвался.

— Э-э-э… ну-у-у, — учёным давно пора изобрести имплантат в мозг с меню из остроумных ответов, потому что именно в этот момент я не могла ничего придумать.

— Ты заходишь? — спросил Люк, всё ещё придерживая дверь.

Я приложила все усилия, чтобы нормально передвигаться, хотя это, наверное, всё равно выглядело странно, потому что Кори и Лейни оторвались от стенда и уставились на меня широко раскрытыми глазами. Я обратилась к Люку, едва мы вошли в закусочную:

— Меня. Благодарить тебя, — как только слова вылетели изо рта, я двадцать раз мысленно ударила себя.

Местоимения. Необходимо правильно использовать местоимения.

— Ты. Добро пожаловать, — ответил Люк, подражая голосу робота.

Я фыркнула. Не так мило, как Лейни, но в тот момент это, казалось, не имело значения.

— О, и сожалею об этой «дерьмовой» штуке, — продолжил он.

— В следующий раз попробуй рассол, это удивительно приятно.

Люк сжал губы в соблазнительной стараюсь-не-рассмеяться улыбке.

— Что? — спросила я.

— Просто… — смешок сорвался с его губ, — не пойми меня неправильно…

Я положила руку на бедро:

— Выкладывай.

Люк посмотрел на меня, кажется, раздумывая, что сказать:

— Ты… просто изменилась с того момента, когда я видел тебя в последний раз.

— Аналогично, — Ха! Почувствуй себя в моей шкуре.

— Это хорошо, плохо или не имеет значения? — спросил он.

— Я ещё не решила, — ухмыльнулась я.

Люк рассмеялся:

— Наверное, я заслужил это, — он махнул мне рукой и подошёл к стойке поболтать с дедом, перед тем как присоединиться к брату у стенда.

Окей. Возможно, Люк и не был тем злым шестиклассником, которым мне запомнился. Хотя я была уверена, что не поразила его своими навыками общения, но, по крайней мере, он не злится на тот инцидент с бутылочкой. И покуда прозвище «Губы-Ножницы» позади, возможно, придётся похоронить топор войны.

Я всё ещё улыбалась, когда проскользнула за столик к Кори и Лейни.

— Извините, я опоздала.

— Что это было? — прошептала Кори.

— Ты имеешь в виду Люка? — я ткнула пальцем в его сторону.

— Тсс, они нас услышат, — она высунула голову. Я обернулась посмотреть, на что она уставилась. Ага. Старший брат Люка сидел спиной к окну. Он играл со спрятанной в бумагу соломинкой, вторая его рука лежала на спинке стула.

— Всё ещё высматриваешь Троя, да? — я подтолкнула её.

Кори покраснела и улыбнулась. Она повернулась к своему альбому и сосредоточилась на затенении в дизайне, над которым она работала всю весну. Платье. Ассиметричное, изящное и причудливое. Как и она.

Лейни кисло поджала губы, исказив своё совершенное лицо.

— И с каких пор вы с Люком стали лучшими друзьями? — сочащийся в голосе Лейни сарказм заставил меня смотреть на неё, не мигая, целых три секунды.

— Что ты имеешь в виду?

— Это выглядело, будто вы веселитесь вдвоём.

— Я чуть не сбила парня, если ты это имеешь в виду. Мы просто смеялись.

И какого чёрта это её проблема?

— О! — Лейни хихикнула. Она обернулась, чтобы сверкнуть отбеленной улыбкой Люку. — Что ж, это всё объясняет.

Я перемотала последние три минуты в голове. Как выглядели Лейни и Кори, когда увидели меня с Люком? Лейни, на самом деле, приревновала меня? Это просто смешно.

Я проанализировала доказательства.

Лейни Чемберлен: дизайнерские джинсы, слишком милый топ на тонких бретельках, прекрасно дополненный аксессуарами убийственно ярких цветов.

Я: неряшливая джинсовая юбка, первая попавшаяся под руку футболка из горы и потёртая толстовка.

Да. Неудивительно, что Лейни трясло в её поддельных Джимми Чу. Как бы не так.

— Ты будешь что-нибудь? — Кори оторвалась от набросков. — Мы уже поели.

— Думаю над этим, — я была благодарна ей за смену темы. Плюс, с тех пор как Кори по телефону упомянула о «Бриджит бургер», я мечтала только о том, сколько начинок смогу отхватить, прежде чем с меня дополнительно потребуют деньги.

— Вы ещё здесь побудете?

— Мы подождём, пока ты не закончишь. Правда, Лейни?

— Что? Ой, Кори! — Лейни оторвала взгляд от окна кабины на четверть секунды, затем уставилась снова. — Может, ты пригласишь Люка и Троя на свою вечеринку?

Купился ли Люк на построенные глазки Лейни, я, сидя спиной к нему, сказать не могла. Так или иначе, у меня появилось непреодолимое желание нагнуться и выщипывать ресницы Лейни с оттенком сливы одну за другой каждый раз, когда она смотрела в его сторону.

— Пойду закажу что-нибудь, — пробормотала я. Ещё две секунды флирта Лейни, и я не несу ответственности за свои действия. Я подошла к барным стульям и перегнулась через стойку.

— Привет, Ураган Джейд, — Суетливый Эдди[4] перевёл взгляд с обычного места на конец стойки. Он стоял со стаканчиком кофе в руке.

Я уставилась на него, открыв рот. Откуда он узнал, что меня назвали в честь урагана? Даже я узнала об этом пару дней назад.

Я ждала, пока он отхлебнёт кофе.

Мокко дрогнул в стаканчике Эдди, когда он трясущейся рукой поднёс его ко рту.

О его таинственном прошлом ходили слухи. Был ли он контужен во время службы на Персидском заливе? Работал ли он в прошлом шахтёром? За то количество времени, что Эдди проводил за стойкой в «Бриджит» и пил кофе, ожидая появления лодок, я думаю, он ежедневно превышал норму кофеина.

Он опустил кружку и громко сглотнул.

— Что вы сказали? — спросила я.

Эдди только улыбнулся. Его рука произвела грубый, скрипучий звук, когда он провёл по своему бородатому лицу.

— Вы только что назвали меня Ураган Джейд? — продолжила я.

— Ты всегда пролетаешь тут как штормовой ветер, — хмыкнул Эдди.

— О, — так вот что он имел в виду. Ничего больше. Или нечто большее?

«Забудь об этом, — сказала я себе, — это всё русалочья паранойя».

— Что сегодня хорошего, Эдди? — я раскрутила небольшое меню и «просканировала» его.

— В меню «Бриджит» сегодня есть шоколадные вигваги, которые тебе нравятся, — он кивком указал на конфеты рядом с кассой, — или, я слышал, что сегодня удалось блюдо дня.

— Вы читаете мои мысли, — не имело значения, что «блюдо дня» — это одно и то же каждый день: Бриджит бургер, вафельный фри и капустный салат (но захватите этот салат, если хотите дополнительный картофель фри). Я сделала заказ и прислонилась спиной к прилавку, ожидая его.

Кори и Лейни были не за столиком. Я заметила их у дверей, разговаривающих с Люком и Троем. Люк улыбнулся тому, что только что сказала Лейни.

Моё сердце всколыхнулось, как когда вы, например, стягиваете резиновую перчатку, и пальцы неправильно поворачиваются. К чему это было? Я заинтересовалась. Двадцать четыре часа назад я думала, что Люк Мартин — самый большой придурок во всём порту Тулуз. Итак, почему я почувствовала себя так, будто меня ударили ногой в живот, когда увидела его с Лейни?

Подошла Кори.

— Эй, Люк и Трой идут в скейтпарк. Хочешь пойти с нами? — она посмотрела поверх моего плеча, когда готовый заказ поставили на прилавок. — Ой, точно, извини.

Беглый взгляд на Лейни в тот момент, когда она откинула свои идеальные волосы на плечи, вернул меня к тому состоянию неуверенности в себе, которое меня мучило уже почти четырнадцать лет. Кого я обманываю? Конечно, Люк пойдёт с такой, как Лейни. Она махнула Кори рукой, чтобы та подошла.

— Ребята, идите вперёд. Пожалуй, я найду тебя, когда доем.

— Уверена? Я могу и подождать, — сказала Кори, — О! Я предупрежу, что мы догоним их позже. И мы сможем поговорить о том, что ты упоминала по телефону.

О, ты имеешь в виду тот факт, что твоя лучшая подруга — цирковой уродец — полудевушка-полурусалка?

— А, об этом? Ничего особенного. Серьёзно. Поговорим позже, хорошо? — я легонько подтолкнула Кори и рассмеялась, чтобы она не возражала. К счастью, Люк и Трой были уже в дверях с Лейни. — Они уходят. Иди!

— Ладно, но обязательно приходи, как только закончишь, — Кори понизила голос, — представляешь, Трой действительно коснулся моей руки! Еее!

Я улыбнулась и показала ей поднятый вверх большой палец, когда она вышла на улицу с остальными. Мне показалось, что Люк взглянул на меня, прежде чем все исчезли за окном и скрылись из вида. Но, увы. Вероятно, он хотел попрощаться с дедом. Или, может, подумал, что забыл что-то.

Суетливый Эдди закрыл пластиковой крышкой пустой стаканчик от выпитого им кофе и встал, чтобы уйти. Я повернулась к своему обеду и вздохнула.

— Увидимся, детка. У меня другой клиент, — он кивнул на большие окна, выходящие на шлюз. Со своего места я смогла увидеть двухмачтовый парусник, идущий вверх по каналу от океана к озеру, — похоже, летняя лихорадка в этом году начнётся раньше.

— Увидимся, Эдди, — я махнула рукой.

— Эй, у озера, недалеко от моста есть хорошая скамейка. Прекрасный день для пикника, — он подмигнул, и надел шляпу на голову, прежде чем исчезнуть за дверью.

— Хорошая идея, — пробормотала я, когда Бриджит подошла к кассе. Я кивком указала на обед, — могу я взять его с собой, пожалуйста.

— Всё, что пожелаешь, дорогая, — Бриджит собрала еду в контейнер из пенополистирола и зашуршала под прилавком в поисках пластикового пакета.

Я повернулась к окну и увидела мобильник, оставленный на столике, за которым сидели братья Мартины. Я взяла его и открыла.

На экране появился ник «Везунчик1019»[5].

— Люк, — пробормотала я, захлопывая телефон. Должно быть, именно поэтому он заглянул в окно, как будто что-то забыл. Конечно, он не смотрел на меня, — просто оставлю его себе.

Бриджит окликнула меня, когда доставала мне пластиковые столовые приборы, у окна для быстрых заказов:

— Я могу оставить еду на прилавке.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос, положив мобильник рядом с кассой.

Закусочная вдруг стала маленькой и душной.

Я практически вытолкала Кори за дверь вместе с Люком и Лейни, избегая её вопросов. Неужели так будет продолжаться всю мою жизнь? Попытки вести себя, как нормальный подросток, пряча при этом огромный секрет? После встречи с Кори в «Бриджит» я должна была почувствовать себя лучше. Вместо этого я находилась в ещё более неуравновешенном состоянии, чем когда-либо. Нужно уйти отсюда и разобраться в себе.

Бриджит вернулась к стойке и пробила мой чек. Я выудила из кармана деньги, осмотрела шоколадные вигваги, разложенные на обычном месте возле кассы, и взяла контейнер.

— Я возьму ещё шоколадку.

Глава 8

Вигваги — карамельно-шоколадное блаженство. Я повернулась спиной к парку и уставилась на озеро, смакуя божественный и ооуу-липкий батончик.

Ах… это как раз то, что мне было нужно. Снимаю шляпу перед Эдди за лучшую идею этого дня.

Вода в бухте мерцала, отражая осины, обнявшие её вокруг береговой линии. Озеро образовалось из воды, вытекающей из близлежащего ручья. Я скинула шлёпанцы и бросила толстовку на спинку скамейки, позволяя витамину D достичь моей бледной кожи, затем закрыла глаза, чтобы веснушки проявились под летним солнцем.

Так мирно. То же чувство, что и в ту ночь, когда я плавала в длинных полосах шёлка в мечтательной убаюкивающей дымке океана. Перед хвостом, то есть. После хвоста? Стало не так мирно.

Осы жужжали вокруг остатков моего обеда, выводя меня из оцепенения. Я села и потянулась. Как хорошо. Но нужно оставаться сосредоточенной. Кто знает, вдруг хвост может опять появиться? Последнее, что мне нужно, это быть найденной, мечущейся, как выброшенная на берег озера Талисман форель. Я выбросила пустой контейнер в мусорное ведро, и осы полетели за ним.

Вспыхнули красные огни, раздался знакомый звук колокола, сигнализирующий о поднятии моста, чтобы пропустить парусник. Лодки прошли такое расстояние до этого моста, как от Флориды, чтобы поплавать в нашем озере. Многие из них направляются в курортную страну в пяти милях от коттеджа бабушки в Данди, иные проплывают ещё тридцать или около того миль, чтобы сократить путь к океану через северный проход озера.

Суетливый Эдди сидел в своей диспетчерской вышке, попыхивая сигаретой и держа рычаг одной рукой. Он улыбнулся сквозь завитки дыма и быстро махнул мне рукой.

Замок на больших металлических воротах кликнул, и они открылись, солёная морская вода начала вливаться в пресноводное озеро, ленты волн вились за парусником, проходящим сквозь мост. Пара в возрасте моей бабушки стояла на палубе, они выглядели как будто только что сошли с обложки журнала Sailor’s Quest, одетые в белые брюки, футболки в сине-белую полоску и соответствующие образу головные уборы. Мужчина стоял у руля, а женщина хлопотала на передней части лодки, сматывая канат в катушку.

Мне стало интересно, у Мартинов такая же лодка? Я просто не могла представить себе, как можно находиться в таком маленьком пространстве целых шесть месяцев. Как бы я смогла прожить без своей ортопедической кровати и тридцатиминутного душа? Но Люк, похоже, не возражал. Он даже сказал, что это было не так уж плохо. Я вспомнила наш разговор в «Бриджит», когда он сказал, что я выгляжу иначе. Что он имел в виду под этим? Но Люк, казалось, тоже изменился. Это случилось, когда он был в отъезде?

Агрр. Люк снова проник в мои мысли. Идеи о превращении в русалку — вот что должно было занимать меня в тот момент. Так почему я не могу перестать думать о Люке? Неужели я действительно влюбляюсь в него?

Я покачала головой. Даже если это и так, не стоит зацикливаться на каком-то парне. И я могу превосходно забыть о нём, особенно с Лейни на сцене. Её законы привлекательности были почти что научными. Я закинула последний кусочек шоколадки в рот и выбросила пустую обёртку в контейнер.

После того как парусник исчез в открытом озере, пронзившая мозг мысль потрясла меня. Я вспомнила, когда в последний раз плавала на лодке. Желудок скрутило в тугой узел, и я снова представила бабушкину шлюпку, неуверенно и пьяно качающуюся у моих ног. Отрывки воспоминаний промелькнули в голове, словно короткие видеоклипы.

Я нащупываю верёвку, чтобы отвязать её от швартовки.

Мама падает в воду.

Папа ныряет.

Бабушка кричит в свой мобильник на краю дока.

Мама зовёт меня в последний раз, прежде чем исчезнуть под водой.

Мы ныряли и ныряли, ища её. К тому времени, как спасателям удалось сманеврировать на опасной дороге к Данди, стало слишком поздно. Озеро было слишком тёмным и большим. И вскоре прошло слишком много дней. Я вздрогнула и опустилась на скамейку, пытаясь прогнать воспоминания.

Неудивительно, что я вспотела, примеряя купальники в торговом центре. Простой мысли о плавании было достаточно, чтобы вызвать у меня рвоту. О чём я думала, говоря Кори, что пойду на её вечеринку у бассейна.

Я должна что-нибудь сделать, куда-нибудь пойти и заставить себя думать о другом. Мои часы показывали 3:40. Мне нужно просто пойти, возможно, встретиться с бандой в скейтпарке. Но действительно ли я хочу провести время, разговаривая с Люком? Особенно в присутствии Лейни?

Я могу пойти домой и учиться. Итоговые экзамены прошли пару недель назад, и хотя в ушах опять зазвенело, можно теперь вздремнуть.

Подушка. Дрёма. Эта идея намного лучше.

Я встала и повернулась, чтобы уйти, но краем глаза уловила какой-то всплеск в воде недалеко от моста. Форель? Нет. Больше. Может быть, окунь. Я повернулась обратно, пожелав, чтобы это что-то вернулось. Это напомнило поиски первой звезды в ночном небе, когда мама укладывала меня в постель. Прошла минута, другая…

Всплеск!

Это произошло снова. Только на этот раз сияющее мерцание чёрного появилось на секунду над водой, а затем ушло вниз, обозначив свой путь дорожкой ряби. Это направилось к шлюзовому замку, когда массивные металлические ворота заскрипели. Я оттянула мочку уха — звон начал досаждать, словно музыка из проезжающей машины, в которой полно старшеклассников. Тем временем, примерно на расстоянии двадцати футов от берега появились ещё две ленты ряби.

Форель или окунь — все дорожки ряби устремились на полном ходу к воротам шлюза.

Звон в ушах усилился на пару децибелов. Я поморщилась и продолжала следить за щелчками и всплесками, но, казалось, рыба собирается плыть под водой. Ворота захлопнулись.

А затем оглушительный звон пронзил мой мозг настолько громко, что я задохнулась.

— Джейд!

Эдди зовёт меня со своей башни? Кори пришла искать меня? Я подняла глаза, но Эдди сидел, повернувшись в другую сторону, он возился с чем-то на консоли в своей маленькой хижине. Я посмотрела сквозь береговые деревья на дорогу. Шлагбаум поднят для машин, переезжающих мост, но Кори там нет.

Я повернулась к озеру. Что-то нарушило поверхность воды. Не форель. Не окунь. Это было много большее.

Тёмные пряди волос. Бледная плоть. Я поймала край изображения. Резиновая лента обвилась вокруг моего сердца и сжалась изо всех сил.

— Мам? — я задержала дыхание так отчаянно, что почувствовала, будто копьё пронзает мою грудь.

Затем изображение исчезло. Я потрясла головой и зажала рот рукой. Это не может быть мама. Мама мертва. Что со мной не так?

Ещё один всплеск. Фигура вернулась.

— Джейд! — я увидела контуры её идеального рта, спрятанного за матовыми нитями чёрных волос. Вскоре её голова поднялась из воды.

— Мама!

Я побежала через берег по грубому гравию, пронзающему мои босые ноги. Лицо мамы ушло под воду и вынырнуло из неё. Это была она! Она не утонула! Она не умерла! Я забежала в воду, пока не оказалась на глубине по поясницу.

— Я здесь! — по воде пробежала дрожь, когда по металлической решётке прогрохотали автомобильные шины. Я потянулась к ней. — Плыви ко мне!

Сможет ли мама меня услышать? Может ли она увидеть меня? Я сделала ещё несколько шагов, пока вода не достигла груди.

— Джейд… из… воды! — мамин голос прозвучал как бульканье, она появилась над поверхностью, а затем скрылась под водой.

— Нет! Плыви! — я не выходила. Тем не менее, на меня нахлынуло знакомое чувство страха. Я стою глубже в воде, чем летом. Хотя мама и была там всего в нескольких десятках футов, меня охватил тот же парализующий ужас. Затем ещё одна страшная мысль пришла мне в голову.

Что если я снова превращусь в русалку?

Моё дыхание участилось. Почему она просто не приплыла?

— Плыви ко мне, мама! Я приведу папу! Он никогда не поверит…

Но прежде чем я смогла закончить предложение, четыре руки появились из чернильной воды вокруг маминой головы. Моё тело задрожало от ужаса, когда сверкающие белые пальцы бросились и вцепились в неё.

— Нет! — я забыла все свои страхи и нырнула.

Мама билась в воде, запутавшись в водорослях и спутанных волосах. Корявые сверкающие пальцы пытались ухватить любую её часть.

— Я иду! — заорала я между глотками воды. С каждым моим движением по ногам всё больше разливался поток тепла.

— Возвращайся! — крикнула мама и попыталась отбиться.

— Я почти на месте!

Но я даже не преодолела половину расстояния, разделявшего нас, когда одна из рук схватила горсть маминых волос. Её голова откинулась назад, а глаза расширились. Она открыла рот, чтобы закричать, но звук растворился в бульканье — руки потянули её под воду.

Затем она исчезла.

— Нет!

Я остановилась, подняв руки над поверхностью. Мой взгляд метнулся из стороны в сторону, пытаясь уловить хоть что-нибудь: рябь, всплеск, мерцание — всё что угодно, лишь бы найти ключ к разгадке, где она была. Но остались только круги волн, исходивших из того места, где только что исчезли эти три фигуры.

— Мама! — снова закричала я, но мой голос затерялся в звуке грохочущих машин, которые всё ещё проезжали по мосту над головой.

Я моргнула, пытаясь удержать слёзы, чтобы увидеть маму, если она всплывёт. Мой язык ужалил знакомый вкус.

Соль!

Я обернулась. Шлюз. Солёная морская вода в озере. Что если это та соль, из-за которой я превратилась в русалку? Я потянулась к ногам и почувствовала, как начали образовываться чешуйки, но ничего не происходило.

Затем что-то коснулось моей ноги.

— Ах! — я бросилась к берегу изо всех сил.

Нечто снова и снова касалось моей ноги, пока я плыла. Это было подобно ощущению, когда тебя касаются тонкие морские водоросли. Но с каждым прикосновением пучки превращались в нечто более прочное. Как пальцы.

Они преследовали меня!

Пальцы схватили мои лодыжки.

— Нет!

Я попыталась закричать, но мой рот заполнился водой — меня потащили под воду. Моя футболка вздулась вокруг меня, пока я всё глубже и глубже погружалась в озеро. Я закрыла рот и вдохнула. Но воздуха уже не было, просто вода везде: вокруг меня и внутри меня. Небольшая доза воды залилась мне в горло и пронзила лёгкие, заставляя шипеть пузырьки во рту.

В мозгу заработала большая красная тревожная кнопка. Я тону? А что с мамой? Я должна добраться до неё. А что с папой? Потеря нас обеих уничтожит его!

Воздух! Мне нужен воздух!

Недолго думая, я вдохнула глоток воды, изо всех сил пытаясь выскользнуть из крепких тисков вокруг моих лодыжек. Я приготовилась задохнуться, но удивительно — удушающее чувство исчезло. То, что должно было стать облегчением, превратилось в тошнотворный ужас, когда я, потянувшись к ногам, почувствовала образующиеся на моей коже неровные чешуйки. Мои бёдра начали сливаться.

Только не это!

Я попыталась отбросить это чувство, но внезапно я услышала звук разрыва, и гигантский взрыв отбросил меня сквозь воду, заставив белые руки отпустить меня.

Волосы закрутились вокруг моего лица, когда я приземлилась на дно озера. Из-за поднявшегося со дна облака грязи было сложно что-либо увидеть. Я могла сказать, что на мне всё ещё есть футболка и юбка, и я уверилась, что звук рвущейся ткани исходил от знакомых белых кусочков, плывущих к поверхности озера. Естественно, когда грязь осела, мои бабулины трусики исчезли вместе с моими ногами.

Что вместо них? Отвратительный слизистый хвост!

— Нет! — звук моего голоса зазвенел вокруг меня.

Этого не может быть! Я не хочу быть русалкой! Я не знаю, как быть русалкой! Я едва ли помню, как плавать! Мне нужно найти маму и сбежать из этого чокнутого подводного мира!

Я посмотрела вокруг, пытаясь сориентироваться. Вода была окрашена в тёмно-коричневый цвет старого чая. Это звучит хуже, когда понимаешь, что она с каждым вздохом проходит через твой рот. Вода! Как такое вообще возможно?

Поверхность озера неясно вырисовывалась в вышине. Я смогла разглядеть большие металлические ворота шлюза на расстоянии нескольких десятков футов. Рыба метнулась в заросли тростника. Ржавый велосипед, частично покрытый водорослями, мирно отдыхал на дне озера.

Мамы и страшных водных уродцев, тем не менее, нигде не было видно. Куда они делись?

Моё тело качнулось в направлении озёрного потока. Я зацепилась за большой камень и пошевелила хвостом, чтобы не быть сметённой. Звон ещё звучал в ушах, но теперь это стало похоже на смесь определённых звуков, как будто большая группа людей на вечеринке, где каждый разговаривает своим тоном.

Что-то шевельнулось рядом с велосипедом. Моё зрение приспособилось к окружающей обстановке, и всё тело напряглось. Лицо. Рука. Хвост. Кусок за куском тело тритона материализовалось из мшистых скал и качающегося тростника.

Но это не мама.

В нескольких шагах, ближе к шлюзу, произошло то же самое. На этот раз русалка. Я повернулась и увидела больше их. Один за другим, подобно массовой подводной игре «Где Вальдо?», полулюди появлялись вокруг меня. Четыре… семь… может, одиннадцать? Они сбились в кучки, тайком поглядывая на меня, шептались на том же раздражающем звоне, что я слышала время от времени последние несколько дней.

Ёханный бабай!

На этот раз слова фальшивого бабушкиного ругательства просто не сработали. Я по-прежнему щеголяла хвостом на дне озера, вдыхая воду. Кроме того, меня окружили мифические водные существа, и у меня появилось ощущение, что я превратилась в приманку для акул!

Но мама?!

Где она?! Мой голос зазвучал как звон, будто я настроилась на какую-то частоту.

Вот как они общаются? Безусловно, мне понадобится универсальный русалочий/английский переводчик, потому что, судя по стеклянным взглядам, которые я замечала, кажется, меня никто не понял.

А затем я увидела его.

Самый уродливый, самый мерзкий на вид тритон на всей планете (хотя я надеялась на улучшение его генофонда). Его лицо напоминало сырой хлеб, покрытый редкой бородкой.

Рядом с ним другая русалка, держа маму за волосы, тащила её прочь. Мама повернула ко мне голову.

— Стоять! — прозвенел мой голос.

Я отпустила камень и, извиваясь хвостом, попыталась проплыть мимо.

Уродливый ухмыльнулся и взвизгнул серией звуков, приводя группу в движение. Получуваки сорвались с места и начали катать большие камни вдоль дна озера, к основанию металлических ворот шлюза. Уродливый захватил большой камень и поднял его на растущую груду.

Что они делают? Пытаются заблокировать открытие шлюза?

Я повернулась к маме и взмахнула хвостом, пытаясь плыть быстрее. Уродливый жестом указал двум другим русалкам на меня. Мама ответила звуком, который я не поняла. Русалки заколебались, но Уродливый поднял на них другой камень. Очевидно, он был альфа-самцом в стае, потому что русалки встали по стойке смирно и бросились мне наперерез.

Я махнула хвостом вправо, пытаясь уклониться, поплыла к маме, но они поймали меня через несколько секунд. Видимо, моя попытка проплыть выглядела как собачка в русалочьем исполнении. Одна из них схватила меня за руку и развернула к себе, поцарапав при этом лицо. Я отвела свободную руку и врезала куда-то, надеясь, что целюсь в челюсть.

Смашшш…

Кому-то это не понравилось. Меня схватили за запястья.

Уродливый рассмеялся.

После этого всё как-то не заладилось.

Глава 9

Скальп болел от того, что меня протащили за голову через озеро приспешники Уродливого. Что с этими ребятами и их волосами? Они запихнули меня в бухту, недалеко отплыли и встали на страже. А Уродливый и ещё одна русалка махнули остальным любопытствующим получувакам, и все направились к груде камней. Очевидно, они не хотели, чтобы аудитория наблюдала заранее запланированные пытки.

Я съёжилась за покрытым мхом бревном и попыталась отдышаться, что под водой было совершенно иным процессом по сравнению с дыханием атмосферным воздухом. Плюс пресная вода в бухте казалась разреженной и удручающей, как будто дышишь на вершине горы.

Уродливый нёс вздор на краю бухты, огрызаясь на остальных. Что он планирует сделать? Убить меня? Набить моё чучело и как рыбацкий трофей подвесить его на свою мантию?

Я посмотрела на хвост, всё ещё прикреплённый к моей нижней половине. Он слегка покачивался туда-сюда в проточной воде, непроизвольно мерцая. Даже когда я удерживала его, он всё равно немного колыхался. Как эта отвратительная вещь стала настолько большой частью меня за такое короткое время? Я ведь не хочу этого. Я никогда не хотела этого! Но я жутко испугалась, вспомнив, как вцепились в маму, и мой шок превратился в отчаянный страх. Мне нужно помочь ей!

Я обернулась, пытаясь сориентироваться. Вода в бухте была всего несколько футов глубиной. Сквозь водную рябь я смогла разглядеть возвышающийся холм. Мост находился в сотне футов за кустами, выстилающими берег. Наверное, в детстве мы с Кори миллион раз перебирались здесь через бухту в поисках поплавка.

Я высматривала берег, определяя короткий путь к бегству. Будет сумасшедше больно, но возможно, я смогу выползти из воды и сбежать. Хвост трансформируется обратно в ноги, не так ли? Я убегу и позову папу. Но как потом я смогу найти маму?

И, кстати, что они с ней сделали?

Пару секунд спустя я получила ответ на свой вопрос. Огромная волна нахлынула на меня, и я увидела, как маму забросили в бухту. Она опустилась на дно, как тряпичная кукла.

— Мам… — я ахнула и заключила её в объятия. Моя рука запуталась в её волосах, и я вдохнула её запах, ожидая ощутить аромат персикового шампуня. Вместо этого вода вокруг неё имела такой же вкус, что и аквариум, который давно не чистили, мамина кожа опухла и стала неровной. Я, не подумав, отшатнулась назад и мгновенно пожалела об этом.

— Прости. Мне очень жаль…

— Тссс… — мама прижала палец к губам и кивнула в сторону трёх русалок в устье бухты, которые огрызались друг на друга разными звуками и тонами.

Уродливый на секунду взглянул на нас. Затем, взяв другую русалку за руку, уплыл прочь из пределов слышимости, без сомнения, для обсуждения нашей кончины. Его прихвостни свалили ветки и камни у входа в бухту, чтобы не дать нам уплыть.

— Я не могу поверить, что ты была жива всё это время! — выпалила я, как только они отплыли от плотины. Моё сердце всё ещё не успокоилось после пережитого потрясения. — Я думала… мы с папой думали…

— О, Джейд! — мама обняла меня, но её руки были слабыми и вялыми. — Я так сильно скучала по тебе.

— Могут ли они понять, что мы говорим? — я покосилась мимо плотины.

Мама покачала головой:

— Нет, но у нас мало времени. Они планируют переместить нас дальше по озеру.

— Ты в порядке?

Мамины скулы торчали над впалыми щеками, уголки её глаз опустились. Но она всё ещё прекрасна. Всегда прекрасна.

— Я буду в порядке, — она слабо улыбнулась, — А ты?

— Мам, как такое может быть? Почему я могу дышать под водой, говорить с тобой? — разговор звуками и тонами звучал, как на уроке испанского. Как мама сможет понять, что я говорю?

— Джейд… Я никогда бы не подумала, что они так поступят с тобой.

Она протянула свою руку и взяла мою ладонь, каждое слово давалось ей с большим трудом.

— Кто эти придурки? — прошептала я. — Этот Уродливый и остальные… что они сделали с тобой?

— Это Финалин и его жена Медора. Остальные просто делают, как они говорят, — мама погладила моё лицо. — Я должна многое сказать, прежде чем они вернутся.

Я потянула её за руку.

— Ну, прямо сейчас они не здесь. Давай просто выползем из воды, отрастим ноги и сбежим. Я позвоню папе. Мы заберём тебя домой.

Мама потянула меня обратно.

— Нет, Джейд, я не могу так сделать.

Её слова ранили меня прямо в сердце.

— Нет, можешь! — немедленно навернулись на глаза слёзы. Хотя плач под водой немного потерял эффективность. — Но это будет сумасшедше больно, как тогда, когда я превратилась в русалку первый раз.

Мама поднесла руку ко рту:

— Ты превращалась и раньше? Должно быть, поэтому ты, наконец, услышала меня сегодня. Я звала тебя месяцами, каждый раз, когда видела, как ты идешь через мост.

Я вспомнила звон в ушах, и услышанное ранее днём моё имя.

— Это была ты!

— Да! — ответила мама. — Что произошло, когда ты превратилась?

Я подумала о вещах, что привели к трансформации. И рассказала о соли Эпсома, о том, что у меня начался первый период, и о том, как заснула в ванне и ушла под воду.

— О, Джейд, — мама погладила меня по руке, — я бы хотела быть там и помочь тебе. Как папа это воспринял?

— На самом деле, он оказался классным парнем и здорово справился, — тихо сказала я.

— Но у тебя получилось превратиться обратно, — мамино лицо, казалось, выражало пять разных чувств одновременно: счастье, грусть, сожаление, страх и, возможно, крошечную надежду. Я не могла позволить ей исчезнуть.

— Сначала мы думали, что это из-за соли, но я думаю, это как-то связано с тем, чем я дышу, — воздухом или водой. Только я не могу понять, почему сейчас? Это не первый раз, когда я глотаю воду. Что насчет того, когда я чуть не утонула в бассейне отеля в Оттаве?

Я вспомнила, как хлор попал и ужалил моё горло, когда я пыталась выплыть на поверхность, такую далёкую от меня.

Наконец, я вырвалась на борт бассейна, едва не задохнувшись, хватала ртом воздух. Мама оттащила меня. Я вскрикнула.

— О, Джейд, — мама продолжала поглаживать мою руку, — твой первый период должен был вызвать превращение, и, возможно, соль дала всему толчок. И ты права: вдохи воды и воздуха вызывают обратные трансформации. Вот что произошло, когда я впервые стала человеком. Я превратилась обратно в русалку, когда Финалин и Медора утащили меня под воду прошлым летом.

Я слышала их пронзительные визги на другой стороне плотины.

— Они сделали это с тобой? — мой страх превратился в кипящую уродливую ненависть. — Но папа сказал, что Русалочий Совет, раз на то пошло, разрешил тебе стать человеком. Почему они передумали?

Мама посмотрела мимо дамбы и покачала головой:

— Финалин и Медора не входят в Русалочий Совет. Совет живёт в океане с остальной частью русалочьего мира. У них есть закон. Совет использует озеро Талисман как тюрьму.

Я вспомнила пронзительный звук открытия больших металлических ворот шлюза. Меня затрясло от услышанной правды.

— Ты имеешь в виду, что они преступники?

Мама кивнула.

— Они называют себя фрешис[6]. И поверь, ноги бы моей не было в этом озере, если бы я знала, что Совет запирает преступников за шлюзовым замком. Особенно с моими пальцами.

Тогда у меня щёлкнуло в голове. Я ахнула:

— Наши перепончатые пальцы? Вот как они узнали?

Мама кивнула:

— Каждая русалка с детства слышит историю о Перепончатых, но никто никогда не верил, что стать человеком возможно. Я тоже, пока это не случилось со мной. И теперь Финалин и Медора полны решимости узнать мой секрет.

То есть они смогут выбраться отсюда? Я только могу представить себе хаос, который начнётся в порту Тулуз.

— Я не могу винить их. Пресная вода не место для русалок, — сказала мама. — Именно поэтому большая часть фрешис болтается у шлюза, где есть морская вода. Финалину и Медоре пришлось пробыть здесь пару лет, чтобы привыкнуть. Нам придётся намного сложнее, особенно, если нас переместят дальше по озеру, где вода более пресная.

Было невыносимо смотреть на результаты стресса прошлого года: мамины тонкие руки и тёмные круги под глазами. Я должна освободить её отсюда. Я направилась к берегу бухты.

— Так давай бежать, пока возможно!

— Джейд, подожди! — вскрикнула мама и схватила меня за руку. Она убрала мои волосы, — Это по-другому для меня. Я не родилась человеком, как ты. Я могу выйти из воды постепенно, но я не могу просто выползти. Если бы всё было так просто, эти ребята уже бы ходили по городу.

— Но как ты, в конце концов, стала человеком? — спросила я.

— Там, в приливном бассейне на берегу океана, — мама махнула рукой через воду к мосту, — приливы в бассейне удерживали меня в воде, я вдыхала воздух и воду в течение правильных промежутков времени, чтобы сделать превращение безопасным. Иначе я бы задохнулась. Приливный бассейн — единственный способ.

Я попыталась выстроить логическую цепочку в голове, но всё ещё не приблизилась к истине.

— И раньше… когда ворота были открыты… ты пыталась сбежать в океан, чтобы его найти…

— Да. Я ждала всю зиму, чтобы шлюз снова открыли.

— И тогда пришла я и разрушила всё… — возможность мамы снова стать человеком отдалялась всё дальше и дальше от меня.

Кто-то начал стягивать ветки с плотины.

— В любом случае было мало шансов, — мама говорила быстро, следя за устьем бухты. — Никто никогда не проходил мимо вооружённых часовых в конце канала. Но я подумала, может, стоит поговорить с ними… сказать им, как я сюда попала…

Прозвучал голос Финалина.

— Что он говорит? — прошептала я.

— Кажется, твоё появление активизировало их. Он полон решимости выведать мой секрет. Вот почему они нагромоздили обломки скал, чтобы заблокировать шлюз — мы не будем пытаться бежать.

Она в изнеможении опустилась в воде.

Я сделала только хуже. Нужно было выйти из воды, как просила мама. Но тогда как бы я, наконец, увидела её и удостоверилась, что она в безопасности?

Большие камни и ветви исчезли из верхней части плотины. Мы отшатнулись.

— Просто скажи мне, где бассейн! Папа и я найдём его и вернёмся за тобой.

Мама притянула меня близко к себе и покачала головой:

— Совет завязал мне глаза. Я понятия не имею, где он.

— Попробуй, мама! Ты должна была отходить от бассейна позже. Это рядом с чем-нибудь?

Мама закрыла глаза:

— Извини, Джейд. Я была не в лучшей форме, когда всё закончилось.

Это бесполезно. Она не помнит.

— Тогда я просто останусь здесь с тобой, — я прильнула к ней, когда большую часть плотины уже снесли, — мы придумаем, как сбежать вместе.

— Джейд, слушай меня! Ничего хорошего не выйдет, если мы вдвоём попадём в плен. Ты должна сбежать отсюда!

Мама оттолкнула меня к берегу бухты с большей силой, чем я от неё ожидала.

— Я не могу оставить тебя!

Головы Финалина и Медоры появились над сокращающейся грудой веток и камней.

— Ты должна! — она толкнула меня к берегу. — Иди, Джейд! Скажи папе, что я в порядке и что люблю его! И тебя я тоже люблю!

Моё лицо вынырнуло из-под воды.

— Нет! — завопила я. Вода залилась в рот вместе с выкриком. Лёгкие наполнились воздухом. Я начала задыхаться из-за кислорода, попавшего внутрь, и из-за мысли, что я оставила маму позади.

— Иди! — прозвенел мамин голос сквозь воду. Она права: я больше помогу ей на земле, чем там. Мне нужен папа. Мы вместе выясним, как спасти её!

Острые камни кололи кожу локтей, когда я выползала на берег. Ногти врезались в землю — я схватилась за корни, чтобы приподняться. Что-то прицепилось за хвост, и я тащила это за собой. Я махнула им вверх, перетащив из воды на сушу. Рука бросалась ко мне снова и снова, но я уже была наверху, вне пределов досягаемости — около кустарника. Я посмотрела в воду. Все, кто преследовал меня, вернулись обратно и с плеском исчезли.

Но мама. Где она? С ней всё в порядке?

Я рухнула обратно на груду грязи, когда чешуя на хвосте заблестела и начала светиться. Дикая боль пронзила тело. Агония не подкрадывалась незаметно, как это было раньше. На этот раз всё навалилось мгновенно, разрушая тело и лишая дыхания.

— Мам… — ахнула я. Всё моё тело сотрясалось от рыданий.

Я попыталась оглянуться обратно на бухту, желая просто свалиться в воду, чтобы быть с ней несмотря ни на что. Но я не могла отличить верх и низ, нахлынуло ужасное головокружение.

Вода, уродливые руки, скрежет металлического замка, качающийся тростник, камни, ветви.

Боль… ужасная, затмевающая разум боль…

Вот тогда-то я и вырубилась.

Глава 10

Я очнулась дрожа.

Каждая клеточка моего тела возопила, когда я села и подтянула ноги к груди.

Колени! Хороший знак. Я потрясла головой со смешанными чувствами холода и облегчения. Никакого хвоста, никаких чешуек, только мои нормальные, красивые, пухлые колени и колючие ноги, отчаянно нуждающиеся в бритье.

Мост отбрасывал длинные тени в чернильные глубины озера Талисман. Прохладный вечерний ветер подгонял воду, вливающуюся из океана в канал, превращая отражения стоящих на берегу осин в дрожащие силуэты.

Мне стало интересно, сколько времени я была в отключке? Судя по всему, достаточно долго: футболка и юбка успели высохнуть и превратиться в хрустящие, жёсткие версии своих прежних «я». Но, как я и ожидала, моё нижнее бельё исчезло. Эта русалочья штука может нанести ущерб гардеробу девушки.

Я с трудом поднялась на ноги, натянула толстовку, радуясь теплу, и затем попыталась вспомнить череду событий, которые привели меня к падению за несколькими грязными кустами у бухты. Вот тогда страшные воспоминания о руках, появившихся из воды, выветрили туман из головы.

— Мам… — раздался мой хрип.

Я вздрогнула и споткнулась о камни и корни деревьев, пытаясь проследить за бухтой, когда кусты оцарапали мне ноги. Мощный запах жареной еды ударил мне в нос. Должно быть, я недалеко от «Бриджит».

— Мама? — я напрягла слух, чтобы услышать что-нибудь сквозь шелест деревьев и шум проезжающих машин, но звон исчез. У меня закружилась голова от вопросов. Если звон исчез, значит ли это, что и мама тоже исчезла. Я пробежала вверх и вниз по берегу, но её нигде не было. Куда они забрали её?

У меня горело горло. Видимо, я проглотила галлон воды, потому что внутри моего желудка что-то бурлило, как змея, которая пытается сбежать из мешка.

Бу-э-э-э. Змея сбежала. По всей земле.

Фиии.

Безусловно, вафельный картофель фри и вигваги не составляют такую замечательную вкусовую комбинацию в полупереваренном состоянии. Я выплюнула горечь, которая висела у меня на языке, вытерла рот о рукав толстовки, затем наклонилась к основанию моста, чтобы найти шлёпки, которые отшвырнула сюда ранее. Я оглянулась на кусты возле бухты. А если кто-нибудь видел меня там?

Руки дрожали, пока я доставала сотовый из кармана юбки, чтобы позвонить папе. Я потыкала кнопки.

Ноль реакции. Должно быть, вода убила телефон, в то время как я была в озере. И что мне теперь делать?

Я обхватила себя руками и посмотрела на мост. Уличные фонари уже зажглись. Одинокий автомобиль, бесцельно блуждая, направлялся в центр. Пешеходы прогуливались вдоль главной улицы мимо моста, разглядывая витрины магазинов. Парочка вошла в комиссионный магазинчик, как будто это обычная суббота в порту Тулуз.

Но это не просто какой-то обычный день. Кое-что случилось. Что-то важное. Моя мама жива! Что подумают люди, если найдут меня на берегу озера Талисман, кричащей об умершей маме? Могу представить счёт за часы, которые придётся провести с доктором Баскер, чтобы справиться с этим!

Мне нужно найти телефон и позвонить папе. Он сойдёт с ума, когда узнает, что произошло. Я вскарабкалась на берег к дороге. Машины подъезжали на стоянку к «Бриджит». Может, уже наступило время ужина? Неужели так поздно?

— Приветик, Джейд, — Бриджит подняла взгляд со стола, заполненного клиентами, когда я толкнула двери закусочной.

Полагаю, я выглядела настолько же разбито, как и чувствовала себя, потому что выражение её лица изменилось с обычного радостного на беспокойное.

— Ты в порядке, дорогая?

— Да, отлично, — я махнула рукой и поспешила в тёмный коридор, ведущий к уборным, где на стене висел старый телефон-автомат. Всё тело дрожало от холода и шока. Я обшарила карманы джинсовой юбки и нашла немного мелочи.

Один гудок. Два гудка. Почему папа не вернулся домой? Я повесила трубку после пятого гудка, прежде чем включился бы автоответчик, и засунула четвертаки обратно в щель, чтобы попробовать позвонить ему на мобильный. Может, он заскочил в Home Depot для своего последнего DIY проекта. Я посмотрела на свои часы. Стеклянная панель была скрыта за водяным паром. Блин. Я знала, что из купания не выйдет ничего хорошего. Сначала мобильный, затем часы. Весь мой набор персональных гаджетов теперь сырее, чем трёхдневный подгузник.

Возьми трубку, папа, возьми трубку! Я хотела, чтобы он ответил на звонок, но знала, что шансы весьма малы из-за правила инженера № 1. Чего я жду, если папа не может ходить и жевать резинку одновременно; разве он будет разговаривать по телефону и вести машину? Я оставила сообщение.

— Пап, — я оглянулась убедиться, что меня никто не слышит, — я в «Бриджит». Ты никогда не поверишь, что только что произошло, — я понизила голос, насколько это было возможно. — Это о маме. Она жива. Она в озере Талисман. Приезжай быстрее, хорошо?

Я положила трубку и опустила голову на прохладный формованный пластик таксофона. Мои часы тикали, бесполезно отсчитывая одну и ту же секунду снова и снова. Секунды, потерянные без мамы. Увидим ли мы её когда-нибудь?

Фары мелькнули сквозь заднюю стену ресторана — автомобиль въехал на стоянку.

— Папа? — я повернулась к окну.

Пикап. Не папин. Кроме того, у папиного жёлтые противотуманные фары. Я подняла его на смех, когда он сказал, что заплатил за установку двести восемьдесят долларов, и теперь настаивает на их использовании даже в ясные дни. Но сейчас жёлтых огней нигде не видно.

Солнце висело низко над заливом в конце канала. Максимум через полчаса было бы уже темно. Должна ли я пойти к озеру и попытаться найти маму самостоятельно? Страшные получуваки — единственное, что останавливало меня и заставляло ждать папу.

Я завязала толстовку вокруг талии для дополнительной безопасности, учитывая то, что под юбкой ничего не было, так как моё нижнее бельё уплыло в озеро Талисман. Я привела в порядок неопрятные волосы и вернулась в зал.

Ой! Суетливый Эдди.

Я так торопилась заполучить телефон, что не заметила его, когда вошла. Он сидел на своём обычном месте, держа в руке дрожащую кружку с кофе. Эдди глянул в мою сторону. Его глаза сощурились в улыбке, когда он поднёс кружку к губам.

Я натянуто улыбнулась и затянула толстовку вокруг талии, но что-то во мне дрогнуло. Что бы случилось, если бы я не встретила Эдди ранее? Я бы никогда не пошла на озеро, как он предложил.

И никогда бы не увидела маму.

И тут меня осенило. Толстовка! Я оставила её на скамейке у основания моста. Как она оказалась рядом со мной, в сотне метров от бухты, где я потеряла сознание. Единственный человек, который знал, что я там — Эдди. Если бы он…

— Джейд! Где ты была?

— О, — я подскочила, обернулась и увидела, как Кори вошла в закусочную вместе с Лейни. Люк и Трой шли поодаль, углубившись в беседу.

— Не говори мне, что ты была здесь всё это время!

— Привет! Ну, я? Нет… я пошла домой, — я постаралась вернуть упавшее сердце в грудную клетку, потому что голова закружилась от мыслей.

— Почему ты не пришла в скейтпарк? — Кори поднесла руку к моей щеке. — Что с твоим лицом?

Царапина от придурочной русалки. Я схватила её руку и отвела вниз смеясь.

— Ха-ха. Ты ведь знаешь меня. Я могу быть ужасно неуклюжей, — мне срочно нужно придумать оправдание. Что-то правдоподобное. Прямо сейчас. Не что-то вроде «я провела последние пару часов, валяясь на берегу озера и пытаясь излечиться от русалочьих симптомов».

Думай. Думай.

— Я просто… ну. Я просто подтягивала учёбу, — звучит слабовато. Я потянулась к мокрым волосам, пытаясь дополнить историю. — Затем решила принять душ и у меня закружилась голова, видимо, я ослабла после недельной болезни, потому что поскользнулась в ванне и ударилась лицом о сушилку для полотенец. Брутально, правда?

Я ощущала, как умирают мои нервные окончания, с каждой произнесенной ложью. Я чувствовала себя последней мразью, вводя Кори в заблуждение.

Это хуже, чем ложь. Это обман всех обманов.

— Оу, это очень плохо. Ты в порядке? — спросила Кори.

— О да! Я в порядке, — но, на самом деле, нет. Я стояла посреди закусочной «Бриджит», пытаясь найти папу, потому что маму держат в плену криминальные полулюди на дне озера Талисман.

Я совсем не в порядке.

Лейни испустила нетерпеливый вздох и, откинув волосы через плечо, оглянулась на Люка. Затем она посмотрела на меня. Я поймала её насмешливый взгляд. Несомненно, она заметила, что на мне та же одежда, что и перед предполагаемым душем. Я понадеялась, что на вещах нет травяных пятен, которые могут выдать меня с головой.

— Отлично. Мы скучали по тебе, — продолжила Кори, — и, о, скейтбординг подарил мне шикарную идею! Я подумала, что можно создать образ скейтера. Как ты думаешь?

Она провела руками из стороны в сторону и сузила глаза, как будто атакуя халфпайп[7].

— В своём роде энергетика шикарного городского скейтера.

— У тебя определённо всё получится, особенно с этими резкими движениями, — я рассмеялась и подумала, что пора бы уже положить конец нашему разговору и уйти отсюда. Каждая минута разговоров — потерянная минута без попыток найти маму. Кроме того, мне нужно поговорить с Эдди. Я покосилась на стойку. Там было пусто. Куда он делся?

Я заметила, как Трой быстро взглянул на Люка — они приподняли головы и оторвались от разговора. И что это было?

— Ну, мы должны отскочить, так что, девочки, увидимся позже, — Трой по-братски ударился с Люком руками.

— Пошли, давай, бро.

— Люк, проводишь меня домой? — Лейни прошла за ним и схватила его за руку. Она обернулась. — Ты идёшь, Кори?

Наконец-то. Несмотря на то, что у меня ещё было желание вырвать ресницы Лейни, я почувствовала огромное облегчение.

— Я не знаю, — сказала Кори, — а ты Джейд? Хочешь пойти ко мне?

— О нет, спасибо! Я собираюсь домой.

— Ты уверенна? — спросила она тихо.

— Да. Папа меня заберёт, — я посмотрела мимо неё в окно. Фонари вдоль моста, уже зажглись. Интересно, папа сейчас едет домой? Может, набрать ему ещё раз?

— Эй, — Кори легонько толкнула меня, — всё будет в порядке, окей? — прошептала она и быстро обняла меня.

Я улыбнулась, чтобы попытаться успокоить её, но она быстро окинула глазами моё лицо. Полагаю, она заметила, что что-то случилось. Хотя я сомневалась, что у неё в мыслях было что-нибудь наподобие «русалка» и «воскресла из мёртвых».

— Я в порядке. Не волнуйся, — ещё одна ложь. Они складируются одна на другую в безобразную кучу. Я поймала на себе взгляд Люка, когда все собрались у двери. Его лицо приняло трудночитаемое выражение. Думал ли он, что я была сумасбродкой, пускающей пыль в глаза дважды за один день? Может ли он увидеть меня насквозь?

О, я должна сказать ему о мобильном… но он ушёл. Снова.

Но тогда я не могла думать об этом. Не могла думать о том, что папа как раз едет где-то по улицам порта Тулуз, а моё непрочитанное сообщение мигает огоньком на его телефоне. Или о Кори, которая идёт домой, обеспокоенная поведением своей лучшей подруги. Я даже не удивлялась, почему исчез Эдди, и тому, что Люк и Лейни ушли вместе в закат.

Просто я не могла потерять ни одной секунды, стоя посередине закусочной «Бриджит», пока мама пропадает в обширных просторах озера Талисман.

Когда я вернулась, уже стало темно. Листья осин шумели, как грохочущие маракасы, пока я шла по береговой линии, ориентируясь на свет фонарей с моста.

Я засунула руки под подмышки, чтобы согреть их, и негромко крикнула в озеро, опасаясь, как бы люди не услышали с моста.

— Мам… Мама… — она там ждала, пока я вернусь? Я осторожно, чтобы не оказаться слишком близко к воде, наблюдала за рябью и всеми всплесками. Возможно, они всё ещё там, наблюдают прямо под самой поверхностью воды. Явятся ли фрешис за мной сюда ещё раз? Дрожь пробрала меня от этой мысли.

Ни в коем случае не войду в это озеро в ближайшее время. Гудки машин раздавались с моста — люди торопились домой на ужин, однако папиных жёлтых противотуманных фар всё ещё не было видно. Я оттащила ветви с пути, чтобы посмотреть на бухту поближе. И здесь пусто. Мама уплыла. Довольно давно.

Я опустилась на землю напротив покрытой мхом скалы и приготовилась выпустить новую волну рыданий, уже скопившуюся в груди. Почему я не осталась и не помогла ей бороться с этими ребятами, когда у меня был шанс? Я уткнулась лицом в руки и дала волю слезам. Конечно, я теперь в безопасности, но разве это имеет значение, если мама всё ещё там, и Финалин с Медорой делают её жизнь несчастной? Найду ли я её когда-нибудь? Вернём ли мы её домой?

Я встала и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Папины противотуманные фары промелькнули на повороте на Мейн-стрит.

— Папа! — я продралась сквозь деревья ольхи, промчалась мимо скамеек в парке и поднялась по склону к ограждению вдоль дороги.

— Папа! — я снова закричала, размахивая рукой высоко в воздухе.

Машина проехала мимо «Бриджит» и направилась к мосту. Увидит ли он меня? Я подошла ближе к фонарю и помахала рукой.

— Папа!

Он оторвал взгляд от дороги и ударил по тормозам. Шины заскрипели, автомобиль занесло на гравий почти возле самого металлического ограждения. Папа включил аварийные огни и выскочил из машины.

— Какого? В чём дело, Джейд? Почему ты всё ещё здесь? — он потянулся и обнял меня. — Ты плакала?

— Разве ты не получил моё сообщение?

— Какое сообщение? — папа вытащил свой сотовый из кармана. — Ой, извини. Должно быть, я слишком громко слушал музыку. В чём дело?

Я посмотрела ему в глаза. Он не знал. Он даже не догадывался, что мама всё ещё жива, что она всё это время жила в озере. И не имел понятия, что я нашла её, обнимала и разговаривала с ней.

А потом бросила её.

И сейчас я должна сказать ему это.

Глава 11

Как я могу оставаться лучшей подругой Кори, если мне приходится скрывать столь мрачные и глубокие тайны. Сколько слез вы можете выплакать, прежде чем ваше тело полностью высохнет?

Я чувствовала себя словно выжатый лимон, когда мы с папой, уже далеко за полночь, вернулись домой после тщательного обыска берегов озера Талисман. Ничего. Ни звона в ушах. Ни следа, как будто мамы там и не было. Я всерьез начала сомневаться в собственной вменяемости.

Папа пообещал посидеть со мной, пока я не засну.

— Ты веришь мне, да? — спросила я в темноту своей спальни.

Папа протянул свою руку со стороны стула возле кровати, где сидел, и нащупал мою.

— Конечно, верю, — прошептал он.

— Она просила сказать, что любит тебя, — мое лицо перекосилось, когда я вспомнила последние слова, сказанные мамой, прежде чем она вытолкнула меня из воды.

— Я знаю, милая. Мы найдем ее. Я обещаю, — произнес папа, но из-за того, что контуры его плеч вздрогнули в полутьме, я подумала, а сможем ли?

На следующее утро Мейн-стрит покрылась серым саваном. В воздухе повис легкий туман, пахнущий влажными океанскими водорослями. Я поздоровалась с Кори перед «Бриджит» по дороге в школу.

— Привет, — я вручила ей горячий шоколад — утренний ритуал по понедельникам.

— Привет и тебе, солнце. Нравится? — Кори повернулась вокруг себя. Её волосы были уложены высоко на голове, как у модели из «Real Runway». И она надела одну из версий ассиметричного платья, нарисованных в её альбоме.

— Ты закончила его! — я протянула руку и почувствовала шелк кончиками пальцев. В этот момент я убедилась, что выражение «захватывает дух» не преувеличение, так как едва справилась со следующими словами. — Оно потрясающе…

— Мама Лейни хочет, чтобы я пришла к ней в студию сегодня показать его. Думаю, я за это время получила достаточно опыта.

— Ей точно понравится.

— Надеюсь, что так и будет, — Кори сняла пластиковую крышечку со своего стаканчика с шоколадом, сделала глоток и поморщилась, — эй, мне казалось, сегодня моя очередь угощать. Я даже собиралась получить одну кружку бесплатно в «Mug Glug’s».

Она покопалась в сумке и выудила оттуда свою карточку «Frequent Sipper».

— Сохрани халяву. Мы отпразднуем в «Mug Glug’s» после, когда миссис Чемберлен подпишет с тобой контракт на следующий год.

Я отпила из стаканчика и втянула щеки из-за горького вкуса. Да, лучше было бы выбрать шоколад в «Mug Glug’s». Возможно, закусочная «Бриджит» и славится своей хрустящей картошкой, но их горячий шоколад точно не собирается выиграть награду «Выбор читателя» в «Вестнике порта Тулуз».

Но мой выбор пал на «Бриджит» не из-за перечня горячих напитков. Мне нужно было увидеть Эдди и попытаться выяснить, знает ли он что-нибудь о маме. Когда я добралась до закусочной, его всё ещё не было за стойкой.

Это было странно, учитывая то, что он почти всё свободное время просиживал на одном из стульев.

— Я думаю, он решил взять пару дней отпуска, пока шлюз закрыт на техническое обслуживание, — сказала Бриджит, когда я спросила, где он.

— На обслуживание?

— Да, Эдди должен был отвести лодку подальше рано утром, но пульт управления сломался, когда он попытался открыть шлюз. Сейчас туда послали команду, чтобы понять, почему ворота не открылись.

Итак, груда камней, собранная русалками около шлюза, сработала! И я была уверена, что слова «Русалочий саботаж» не будут одним из вариантов названия отчета экипажа.

— Как вы думаете, сколько шлюз будет закрыт? — как мама вернется в океан, если единственный выход заблокирован? И как долго русалки продержат осаду?

Бриджит не знала, а звук грохочущих грузовиков и тяжелой техники пронзал прохладный июньский воздух, когда мы направлялись в школу.

…Кори сделала ещё один глоток и ступила в ногу со мной.

— Не пойми меня неправильно, но ты выглядишь так, будто тебя переехал этот грузовик.

— Спасибо, — я ударила её по руке, — я чувствую себя крошкой между протекторами шин, так что, думаю, можно и так сказать.

— Эй, я звонила тебе вчера вечером на мобильный, но ты не отвечала, поэтому я оставила сообщение. Почему ты мне не перезвонила? — спросила Кори.

— О, мой телефон сел, и нам очень поздно… пришлось ехать к бабушке, чтобы помочь ей с кондиционером, — я смотрела прямо и пыталась вытряхнуть ложь из своего голоса, — затем она заставила нас поужинать… — я начала немного переигрывать, — …к тому времени, как мы вернулись домой, было уже слишком поздно для звонков. Извини.

Я аккуратно подула на горячий шоколад и сделала осторожный глоток, надеясь, что эта часть разговора закончилась.

— Я хотела рассказать тебе о музыке, которую скачала. Знаешь, я подумала, что всё можно сделать на карибскую тему, — Кори раскачивала бедрами, держа свой горячий шоколад, словно она находилась на далеком пляже, где потягивала ледяной чай.

— Для чего? — я последний раз взглянула на озеро Талисман, прежде чем оно исчезло за зданиями на Мейн-стрит.

— Для моей вечеринки у бассейна! — Кори схватила меня за руку. — Ты ведь придешь, да?

— Эммммм…

Вот дерьмо. Вечеринка у бассейна. Это эволюционирование в русалку может поставить крест на моих планах.

Кори прошла несколько шагов молча. Затем осторожно потянула меня за руку и повернула к себе.

— Что с тобой происходит, Джейд? Похоже, что мы уже даже не на одной волне.

— Я эммм… — что я могла сказать?

— Ты сердишься на меня или что? — Кори изучала мое лицо.

— Нет. Нет! Конечно, нет.

— Потому что это не похоже на то, что ты участвуешь в вечеринке. Я подумала, раз мы нашли этот купальник…

Купальник — период — ванна — русалка — мама.

Мысли соединены в моей голове, как бусины на нитке. Затем я вспомнила белую бирку с маминым именем, что значительно облегчило понимание связи купального костюма с мамой. Воспоминания вспыхнули внутри меня.

— Я должна идти, — прежде чем осознала это, я успела пожать руку Кори и сбежать вниз по Мейн-стрит. Горячий шоколад выплеснулся из чашки и обжег мне руку.

— Куда ты собралась? — крикнула Кори.

Я повернулась. Всего лишь на мгновение, чтобы Кори не увидела слезы на моем лице. Я знала, что если бы осталась с ней ещё на секунду, то выложила бы все. Я стремилась рассказать ей правду, просто чтобы ещё один человек в мире понял, как я переживаю. Но вспомнила обещание, данное папе. Если истина когда-нибудь выплывет наружу — кто знает, к чему это приведет?

— Я забыла! Я сказала Хиггинсу, что помогу в организации спартакиады!

Ложь. Ложь. Ложь.

— Джейд!

Ложь преследовала меня, когда я пробегала мимо «Mug Glug’s», мимо почтового отделения, мимо размытых изображений Мейн-стрит, словно стая бешеных собак. Побег решил мою проблему на данный момент, но не изменил того факта, что я частично русалка, что моя мама жива, и её держит в плену подводный озерный монстр с отрядом приспешников-дикарей.

Секреты от нее?

Солнце испарило утреннюю росу к тому моменту, как я подошла к краю спортплощадки. Звук свистка пролетел вниз по склону, настоятельно призывая выполнить серию футбольных упражнений, которая выглядела как наказание. Мистер Хиггинс обрадовался моему предложению помочь, хотя, похоже, и удивился внезапному энтузиазму по отношению к эстафетам. Он бросил сеточный мешок, полный шаров, напротив столика «Гаторейд»[8] и развязал завязки на мешке.

— Я и не знал, что ты настолько заинтересована в проведении спортивных мероприятий, Джейд. Знаешь, нам всегда были нужны девушки для команды по хоккею на траве. О, или ещё лучше, ты когда-нибудь думала о водном поло? — он высыпал все шары на траву и свернул мешок руками.

Водное поло. Я фыркнула.

— Ой, извините. Я обычно не очень в роли участника. Просто пытаюсь сделать благое дело в течение дня. Это ведь не имеет никакого значения, не так ли?

Хиггинс вздохнул и снова направился к школе за следующей порцией пыточных устройств, созданных спортзалом.

— Просто возьми свою кредитную форму в мой офис, чтобы я мог подписать, — крикнул он через плечо.

— Водное поло, — пробормотала я, схватив кипу столбиков, и принялась за установку полосы препятствий, — если бы.

— Эй! — окликнул кто-то сзади.

— А! — я пошатнулась, споткнувшись об одну из опор.

— Ух ты! — теплые руки обняли меня, чтобы я не упала. Запах солнцезащитного крема и спортзала окутал меня отнюдь не неприятным образом.

— Люк, — я повернулась в его руках, удивляясь, насколько близко он находится. Краска бросилась к щекам. Я посмотрела в его кристально-голубые глаза, обрамленные невероятно длинными ресницами. В лучах раннего июньского солнца его щеки сияли…

— Надеюсь, у тебя хорошая страховка от несчастных случаев, — Люк рассмеялся. Затем он наклонился за упавшей спортивной бутылкой.

— Что ж, хм… — я выключила саундтрек «Сладкая долина» в своем мозгу и встретилась с Люком взглядом, когда он выпрямился, взяв бутылку, — тебе придется придумать что-то другое, вместо того чтобы сбивать меня каждый раз с ног, когда хочешь сказать «привет».

— Эй, ты должна благодарить меня. Я только что спас тебя от травмы пилоном.

— Ну, если ты разыгрываешь из себя ослепительного героя, то сперва должен принять душ, — я махнула рукой у себя под носом, но не смогла не улыбнуться.

— Если ты думаешь, что я пахну плохо, то не приближайся к раздевалке парней после тренировки. У тебя волосы дыбом встанут, — лицо Люка приобрело странное выражение, и он направился к столику «Гаторейд», чтобы заправить бутылку.

— Разве возле вашей раздевалки бродит много девушек?

Люк захлопнул крышечку бутылки и рассмеялся:

— К сожалению, нет.

— Бедный ты, — я похлопала его по плечу — жест, который в более опытных руках мог выглядеть как заигрывание.

Но это ведомство Лейни, не мое, так что, похоже, мне нечего терять.

— Эй, давно хотел спросить: ты потеряла это? — Люк пошарил в кармане и протянул мне смятую бумажную полоску. — Должно быть, перепуталось с моими вещами в «Дули».

Я взяла бумажку в руки и развернула ее.

Микаэла 2 шт./Купальный костюм $ 76,99.

Мгновенно набежали слезы. Что не так с этим купальником?

— О, да. Спасибо.

— Я подумал, это может тебе пригодиться. Чек, я имею в виду. То есть купальник, конечно, тоже, — он отпил из бутылки.

Секунда. Ещё секунда.

— Спасибо ещё раз, — я прогнала с глаз изображение бирки с именем мамы и засунула чек в карман, — о, ты вернул свой телефон?

Люк вытащил свой мобильник, щелкнув, открыл его, затем резко захлопнул.

— Итак, Везунчик1019, да? — спросила я. — За этим стоит какая-то история?

— Ты видела это? — Люк посмотрел на меня, а затем улыбнулся. — Стоит, но ты всё равно в неё не поверишь.

Я рассмеялась.

— Двойной секретный агент французского иностранного легиона? Работаешь под прикрытием КГБ?

— Близко, — Люк улыбнулся и сунул телефон обратно в карман, — так ты много плаваешь?

— Ненавижу плаванье.

Люк рассмеялся.

Я положила руку на бедро.

— Ну, здорово. Чтобы ты знал, может быть, у меня парализующая водная фобия, и всё, что ты можешь сделать, это рассмеяться? — предполагалось, что это будет шутка, но, судя по реакции Люка, явно неудачная.

Его лицо вытянулось. Он начал говорить и остановился несколько раз, чтобы точно сформулировать предложение.

— Извини, это было, действительно, глупо. Я просто подумал… — он уставился в землю и сжал дерн между пальцами ног, — …я слышал, что случилось с твоей мамой прошлым летом, — добавил он тихо.

Я и мой большой жирный рот! Конечно, он плохо себя чувствовал, даже если это был первый раз в году, когда я не связала мысль о плавании с предполагаемым утоплением мамы. Почему именно сейчас был тот момент, когда у меня случился провал в памяти? И почему, почему я не заменила эти идиотские фильтры между моим мозгом и ртом во время своего последнего техобслуживания?

— Нет, нет. Я просто пошутила, — я поймала его взгляд, — эй, слушай. Чем скорее ты сможешь принять мою неуклюжесть и понять, какой у меня «умный рот», тем лучше. Давай просто перестанем извиняться за наши вопиющие недостатки друг перед другом, хорошо?

Люк посмотрел на меня с соблазнительно изогнутыми губами в стараюсь-не-улыбаться улыбке и протянул руку.

— Договорились.

Мы пожали друг другу руки.

— Но больше не говори при мне о купальниках, плавании или о чем-нибудь водном, окей? Это вызывает у меня тошноту.

— Понял. Но про парусники-то можно? Потому что мы всегда с семьей отправляемся в поездку на лодке по окончанию школы в Д’Эскусс. Хочешь с нами?

Все мои фильтры в голове внезапно прочистились. Нейроны встали по стойке смирно. Тот факт, что Люк пригласил меня на лодочный круиз, регистрировался на уровне парень-девушка, и одновременно кое-что ещё…

— Когда?!

— В последний день занятий. Учебный год заканчивается досрочно, так что мы, вероятно, отчалим около обеда. Вот бы они починили шлюз к этому времени.

Вот оно! Если бы я точно знала, когда лодка будет переплывать через шлюз, то можно было бы переправить маму в океан. Тогда бы она нашла приливной бассейн, помогающий обратно превратиться в человека.

Затем бы она могла вернуться домой. Конечно, я должна буду найти её раньше, но я смогу. Мне придется. И, надеюсь, к тому времени у фрешис закончатся камни. Но как я смогу помогать маме и быть на лодке одновременно?

Думай, думай…

— Значит, круиз на лодке? — я попыталась заполнить мертвую тишину, надеясь выиграть время, чтобы разобраться с мыслями.

— Лодочный круиз! — Лейни выскочила, появившись словно из ниоткуда, одетая в спортивный топик, украшенный драгоценным камнем и расшитый бисером, и в безупречно белых капри. Следом шла Кори, погруженная в разговор с Троем. Она даже не посмотрела в мою сторону. Не могу сказать, что винила её за это.

Лейни схватила Люка за руку:

— Это звучит так весело. Не могу дождаться!

Я уверена, что дрожь, пронзившая мое тело, выглядела как неврологическое расстройство, но ничего не могла с этим поделать. Как она это сделала? Как Лейни Чемберлен удается вклиниться в каждый разговор, касающийся Люка Мартина?

Если Люк уже не пригласил ее…

— Да, должно быть круто, — добавил Трой, — мы собираемся забрать нашего кузена Стюарта в Д’Эскуссе. Джейд, ты с нами?

— Эээ… — я пыталась свести все части предполагаемой компании воедино.

Кори и Трой.

Лейни и Люк.

Я и некий кузен по имени Стюарт из Д’Эскусса.

Свидание из жалости.

Идиотка.

Я повернулась, пытаясь скрыть горящие щеки. В своей обычной изящной манере я наткнулась на соседний стол и опрокинула кулер «Гаторейд», отправив его на землю. Помпа с кулера соскочила, и я молча наблюдала, как фонтан оранжевой жидкости распыляется в радиусе десяти миль.

— Ах! — руки Лейни взлетели вверх. Она посмотрела на свои белые капри — теперь окрашенные в ослепительно оранжевый цвет. — Отлично. Просто замечательно! Неплохо, Джейд. Посмотри, что ты сделала с платьем Кори!

Платье Кори! Наряд, над которым она работала всю весну! Теперь он был забрызган апельсиновыми пятнышками.

— О, нет! Извини… Мне очень жаль…

Из всех случаев в моей жизни, когда я вела себя неуклюже, этот был худшим.

— Всё в порядке, — прошептала Кори.

— Не здесь. Давай я помогу тебе, — я осмотрела стол в поисках рулона бумажных полотенец и оторвала большую коричневую полоску, — я такая идиотка. Я не видела… — я приложила полотенце к платью, в горле запершило.

— В самом деле. Не беспокойся об этом, — голос Кори зазвенел.

— Не три его! — Лейни отвела мою руку. — Ты разрушишь волокна. Нужен специальный пятновыводитель. Мы отнесем его в мамину химчистку.

Лейни обняла Кори за плечи и отвела в школу. Её голос, доносившийся через школьный двор, звучал в сто раз более пронзительно, чем крики Финалина и Медоры.

Папа говорил, что каждое действие имеет равную и противоположную реакцию, и этот случай не был исключением. Я повернулась в другую сторону и побежала с поля, опустив голову и пробормотав извинения.

Когда я протискивалась мимо Люка, то мне послышалось, как он бормочет что-то наподобие:

— Полагаю, это можно расценивать как отказ?

Глава 12

К своей чести, Кори позвонила и оставила сообщение. Я перезвонила и оставила ещё одно. В целом вся ситуация вышла из-под контроля, дни превращались в недели, стало труднее и труднее говорить что-то, не выглядя как полная тупица из-за того, что так много лгу.

Великая стена Лейни не улучшала ситуацию, с её ехидными комментариями и испепеляющими взглядами. Кроме того, долгие ночи, проведенные с папой за прочесыванием берега озера Талисман в поисках мамы, не создавали настроения для налаживания отношений.

Так, между большим Гаторейд-провалом и исчезновением мамы в моем сердце выросла огромная зияющая дыра, угрожающая раскрыть грудь нараспашку.

Единственная хорошая новость — последние три недели мне удалось оставаться двуногим наземным млекопитающим. Плохие новости в том, что шлюз всё ещё был закрыт (хотя папа мягко предложил перетащить некоторые камни из озера во избежание других «оползней»). Суетливый Эдди был тихим в выходные. Впереди замаячили экзамены, и я едва успевала к ним готовиться.

— Завтра английский? — спросил папа однажды вечером.

Я подняла взгляд от конспектов и откусила ещё кусочек сыра на гриле. С кетчупом. И виноградной содовой. Ужин чемпионов.

— Мм-хм, — пробормотала я и кивнула на кожаный переплет открытой книги, замеченной у папы.

— Что читаешь?

Он закрыл и перевернул книгу, чтобы я увидела.

Я глотнула.

— «Русалки: правда или вымысел»?

— Я сделал специальный заказ из Копенгагена.

Папа подавил зевок. Я знала, что он возвращался на озеро каждую ночь, когда думал, что я сплю. Свет его жёлтых противотуманных фар отражался в диско шаре, подвешенном на карниз окна в моей спальне: блики от осколков, танцуя, пронизывали тёмную стену. Каждую ночь, когда он уходил, я не засыпала, а прислушивалась к звукам его ключа в двери, его шагов по скрипучей лестнице и мягкому скрипу двери в кабинет, рядом с моей комнатой. После того как становилось слышно жужжание включённого компьютера, я могла, наконец, заснуть.

Папа подтолкнул книгу ко мне и направился к холодильнику за молоком для своих хлопьев. Ещё один пример полноценного и сбалансированного питания.

— Ты нашел что-то хорошее? — я перелистнула страницы с необработанными краями.

— Несколько интересных моментов, но я пока не разобрался во всем.

— Разобрался? — спросила я, закатив глаза.

— Ох, ха! — папа вернулся к столу и сел, довольно улыбаясь. — Я могу выглядеть умным, когда не пытаюсь делать это намеренно.

Я взяла следующий кусочек сыра на гриле и пролистала книгу до середины с фотографиями и иллюстрациями, но рисунки были грубо нарисованы ручкой и выглядели действительно странно.

— Похоже, люди думают, что мы выглядим так? — змееподобные волосы, копье с тремя зубцами, и руки с перепонками? Дьявол. Один тритон выглядел так, когда бросил лодку через воду. Русалки, казалось, заманивали людей в воду. Я перелистала до конца книги, но остановилась, когда от заголовка главы у меня перехватило дыхание:

— Ох!

— Что?

Я указала на слова: «Первые Перепончатые».

— Как то, что мама сказала о тебе? — папа подтянул свой стул ближе.

Я кивнула и начала читать отрывок со страницы:

— «Есть множество доказательств, что человек произошел от доисторических водных млекопитающих или от Pecso-sapiens».

— Видишь? — папа постучал по странице. — Опять это слово. Я не просто так сказал, знаешь ли.

Я улыбнулась и продолжила читать.

— «Строение человеческого тела подтверждает эту теорию. Волосы покрывают малую площадь человеческого тела, в отличие от человекоподобных обезьян, волосяной покров которых равномерно распределяется по всему телу. Благодаря этому уменьшалось сопротивление водному течению. У человека также есть уплотнение снизу гортани, которое делает возможным регулировку дыхания во время погружения и всплытия…»

Я повернулась к папе:

— Всё это вроде как логично, не так ли?

Папа вытер руки о салфетку и потянул книгу к себе, чтобы прочесть. Там была часть о немногих живущих сейчас доисторических Песко-сапиенс, сохраняющих развитие в воде, тогда как человек давно начал эволюционировать на суше.

— Здесь говорится, что маленькая популяция водных Pesco-sapiens существуют по всему миру.

— Но как люди узнали обо всем этом? — спросила я.

— Подожди секунду, — папа поднес ложку хлопьев повыше и пробормотал, просканировав взглядом страницу, — здесь медицинский рапорт о первых перепончатых для Ливерпульской психиатрической больницы. Дата — 1908 год.

Он указал вниз страницы.

Я прочитала отрывок вслух.

— «Мужчину 38 лет спасли от почти смертельного прыжка с утеса, он настаивал, что это была попытка «возвращения в море». Пациент идентифицировал себя как «Первый Перепончатый», утверждая, что его перепонка между третьими и четвертыми пальцами ног была доказательством того, что он трансформируется из человека в «тритона». Субъекта необходимо сдерживать, чтобы предотвратить в дальнейшем причинение вреда его персоне. После обширного психологического обследования он продолжил настаивать на своей версии событий, уточняя, что для трансформации нужно много недель комбинированного дыхания воздухом и водой в волшебном водоеме, заполненном приливом. Пациент не может определить расположение водоема, заполненного приливом, ссылаясь на амнезию. После интенсивной шоковой и лекарственной терапии пациент провел оставшиеся дни в кататоническом состоянии».

Я повернулась к папе.

— Они просто закрыли его, как будто он был сумасшедшим, не так ли? — сказала я тихо.

Папа кивнул и положил свою руку на мою.

— Его история была довольно невероятной, не думай о нем.

— Но мы знаем, что это правда. То же случилось и с мамой! Всё это правда, — я перевернула страницу. Тогда я кинула ещё один взгляд на перепончатые руки и воздухоходные лодки. — Ну, может быть, не все.

Папа поднялся и отнес наши тарелки к раковине. Он открыл кран, и вылил огромное количество средства для мытья посуды под поток горячей воды.

— Мне кажется, что название книги говорит само за себя.

Я с хлопком закрыла книгу «Русалки: правда или вымысел».

— Так их просто заклинило на русалочьих мелочах, и нам осталось выяснить, что реальность и что фальшиво?

— Вероятно, обобщение всех этих данных займет годы, но будет невозможно проверить их существующими научными методами, — папа стал тереть щеткой сковородку.

— Если бы только у них были другие доказательства. Что-то ещё, от чего можно отталкиваться, — я села обратно на стул и скрестила руки на груди.

Папа покачал мокрой ладонью над тарелкой:

— Ох, помню, я читал что-то о предполагаемой русалке, которую нашли в конце 80-х или 90-х. Может быть, это прольет свет.

Он вытер руки о полотенце и вернулся к столу, потом повернулся к указателю в конце книги и пробежал пальцем вниз по строчкам текста:

— Где это было?

— Настоящая русалка? — я наклонилась вперед и, опершись локтями о стол, посмотрела. — Почему мы в первый раз слышим об этом?

— Ну, я исследовал Русалочий Кодекс Молчания, кажется, водные жители очень хорошо сохраняли свой секрет.

— Кто может винить их после того, что случилось с бедным парнем? — я подумала, что мужчина из госпиталя был в одиночестве со своим секретом, так же как и я. Поэтому он чувствовал, что должен рассказать кому-то? Но это не дало ничего другого, кроме билета в один конец — в психушку? Папа был прав: ничего хорошего от рассекречивания этой части для меня не вышло бы.

— Где был этот рассказ… — папа продолжал листать страницы. — Ох, здесь, под «Показаниями свидетелей».

— «Сообщается, что останки русалки были найдены в Мексиканском заливе в 1991. Нет физических доказательств для этого утверждения, хотя научные исследования были представлены доктором Э. Шредингером (Pesco-sapiens: мифы или факты? Журнал морской биологии, 1992, Том 32). Доклад был отвергнут как анекдотический».

— Каждый, наверное, думал, что Шредингер был просто чудаком, — я выпила последний глоток содовой и смогла разжать свои сцепленные руки.

— Да, но, может быть, он стал таким чудаком после всего. На самом деле, может быть, я смогу заплатить ему за визит на пути обратно после конференции по «Анализу органических элементов» в Далласе, — папа рассматривал книгу. — Взгляни, он находился во Флориде.

— Ты всё же поедешь в Даллас? — мой стакан громыхнул об стол.

— Джейд, мы разговаривали об этом. Мне нужно быть на этой конференции для представления моей статьи об интегрированной теории динамики потока.

Я пошла к своему счастливому месту, пока он говорил о достоинствах теории объединенной жидкости.

— …ты останешься с бабушкой. И я проверю миссис Блэйк в ночь вечеринки у бассейна Кори.

Ну уж нет.

— Но что с мамой?

— Я хотел поговорить с тобой об этом, — папа остановился и закрыл книгу. Он разместил свои руки на столе и протяжно выдохнул, затем глубоко вздохнул. — Мне не нужно рассказывать тебе, какими трудными были последние пару недель. Эта поездка, вероятно, то, что нам, действительно, нужно прямо сейчас. Мы по-прежнему не добились никакого прогресса в поисках мамы, к тому же, я уеду. Это может быть хорошей возможностью взять перерыв.

— Остановиться? — у меня отвалилась челюсть. Я моргнула несколько раз, не веря, что он сказал это. Мои мысли вернулись в то лето, когда ребята из «Поиск и спасение» сказали то же самое. Но это было, когда не осталось надежды для человека, которого унесло на дно озера. Сейчас у нас были доказательства, что мама жива. Как может папа даже думать об отказе?

— Не остановиться, — папа пробежал руками по кожаному переплету книги, опустив глаза, — но, мне кажется, мы должны сделать шаг назад и подумать немного о перспективе. По крайней мере, пока я провожу больше исследований.

— Ты ведь не серьезно.

— Родная, прошел почти месяц, и все, что у нас есть, это тупики, — папа снял свои очки и потер переносицу. — Конечно, мы будем продолжать поиски, но я волнуюсь о тебе, Джейд. Кори не заходила к нам уже около недели, плюс никто из нас не спит. И парни в офисе работают сверхурочно, чтобы помочь мне подготовить презентацию.

— Но что, если что-то случиться, пока ты отсутствуешь?

— Вот почему я принес тебе это, — папа полез в портфель и вытащил новый сотовый телефон. — Мой номер уже там. Ты можешь позвонить мне, если что-нибудь произойдёт. Или же просто поговорить.

Он толкнул телефон по столу ко мне. В любой другой день получить новый сотовый было бы замечательно, и тогда у меня не было бы желания кинуть его в кетчуп.

— Но Даллас? — с тем же успехом он мог сказать «Нептун».

— О, дорогая. — Папа положил руку на мое предплечье. — Я сделал бы что угодно, чтобы найти маму, ты знаешь это, но мы не можем откладывать наши жизни на потом. Ты знаешь, мама не хотела бы этого. — Его голос стал тихим. — И этот Русалочий Кодекс, действительно, защищает их самобытность. Возможно, наступит время, когда мы согласимся с фактом, что никогда не найдем ее.

Всё мое тело загорелось.

— Нет! Ты не знаешь этого! — я оттолкнула его руку в сторону и встала, опрокинув стул на пол позади меня. — Мы найдем ее. Мы просто…

Папа тоже встал и притянул меня в свои объятия.

— Мама вернется домой, — пробормотала я, смачивая его хлопковую рубашку слезами. — Она просто обязана…

Глава 13

Ситуация с Кори, казалось, развивалась по принципу «один шаг вперед и два назад». Однажды мне удалось подсесть с ней в кафешке пока Лейни не было рядом. Разговор начался достаточно хорошо.

— Так ты и Трой, кажется, поладили? — начала я.

— Да, — Кори потыкала свой салат пластиковой вилкой. Затем взглянула на меня, и, полагаю, слегка улыбнулась. Хорошее начало. — Он такой замечательный. В субботу мы ходили на пляжную вечеринку. Жаль, что тебя там не было.

И да, она приглашала меня. Прислала сообщение. Но мои вечера стали немного занятыми.

— Люк принес гитару, и Лейни еле сдерживала желание спеть «Будь рядом с нами». Это было весело.

Я, должно быть, скривилась, услышав имя Лейни, потому что Кори опустила вилку и посмотрела на меня.

— Тебе она не нравится? — Кори удержала мой взгляд.

— Это не так, просто… — как я могу выразить то, что думаю, и не показаться мелочной? И если честно, я ничего не сказала Кори о моих чувствах к Люку. Я сама не была уверена, что именно чувствую. Но если не зацикливаться на Люке, у Лейни и Кори очень много общего. Они обе влюблены в моду, и я знала, как важно наставничество миссис Чемберлен для Кори. Я не могу упрекать её в этом.

— Потому что, — продолжила Кори, — я надеюсь, ты знаешь, кого бы я выбрала, если бы дело дошло до этого.

Это не тот разговор, которого я хотела. План был в том, чтобы сесть, рассказать несколько случайных шуток и закончить искренними извинениями за то, что испортила её платье. Как же мы пришли к этому?

— Я услышала, как кто-то произнёс мое имя? — Лейни прошла через зал с подносом и умостилась между Кори и мной. Она пригладила большую куртку на своих плечах и начала трепаться, как было холодно на пляжной вечеринке и разве не мило, что Люк одолжил ей свою куртку.

Конец разговора.

И мы даже не дошли до части, где я извиняюсь.

Итоговые экзамены в школе прошли как в тумане. Я сомневалась, но каким-то чудом у меня набралось достаточно баллов за учебный год, и я не провалилась. Должно быть, это благодаря дополнительным баллам за участие в организации Спортивного Дня.

Папина поездка в Даллас прошла без любого проявления мамы, и мой отчаянный оптимизм превратился в бешенство — чувство, которое мне совсем не нравится. Конечно, это иррационально, но что-то не похоже, что мама была против Финалина и его компании. Стало казаться, что во всех запутанных и странных вещах виновата она. Моя проблема с Кори, мои плохие оценки — всё смешалось с тем фактом, что, если бы мама просто додумалась, как сбежать от фрешис, тогда как я бы пошла за папой, всё стало бы потихоньку налаживаться…

Я представляла маму, ждущую меня дома каждый день, готовую помочь мне с учебой или обсудить Кори/Люка/Лейни, с молоком и тарелкой печенья. Так как это была всего лишь фантазия, я решила приготовить овсяное печенье с шоколадной стружкой.

Не то чтобы мама относится к тем, кто каждый день делает печенье, и, к сожалению, бабушка тоже не Домохозяйка Сьюзи. Папа высадил меня у её коттеджа в Данди по пути в аэропорт как раз к обеду. Я нажала на кнопку микроволновки, запустив разогрев замороженного блюда.

— Следи за паром, когда снимаешь полиэтиленовую пленку с блюда, Джейд. Этот негодяй может обжечь пальцы, скажу я тебе.

Бабушкин коттедж на берегу озера состоял из низких потолков и панельных стен. Крошечная старинная кухня с трудом умещала двоих, учитывая тот факт, что я унаследовала бабушкину «приятную пухлую индивидуальность», как она любила выражаться. Я думаю, что должна была унаследовать что-нибудь от папиных родственников, хотя меня устроил бы гениально мощный мозг семьи Бакстер. Это могло бы спасти меня от беспокойства на итоговых экзаменах.

— Спасибо, бабушка. Ох, солсберский стейк, да? Выглядит аппетитно.

То, что папа бросил меня и уехал, не бабушкина вина, так что я делала всё возможное, чтобы сохранить легкий настрой, но это было трудно.

Черный поддон наматывал круги в микроволновке, в то время как пар скапливался на стеклянной дверце.

— Моя радость. Я просто счастлива, что ты здесь. Стало одиноко в этой части озера Талисман без водных скутеров и пьянок до поздней ночи.

Бабушка точно не была из ряда дам, которые «общаются с природой». Единственная причина её поселения так далеко на севере — легкий доступ к местным казино, где она всегда может применить свою проницательность и аналитический ум, чтобы управлять тридцатью картами «Бинго» сразу.

Я закатила глаза.

— Тебе не обмануть меня. Бьюсь об заклад, мистер Вейтхаус в конце улицы держит свой автомобиль прогретым, чтобы ты в любой момент могла сбежать. Не в четверг ли вечером вы играете в Победитель-Получает-Всё?

Она хихикнула и похлопала меня по руке.

— Хорошо, я волновалась о том, как твой папа справляется с подростком дома. Тебе нужен новый лифчик, Джейд? Твой дезодорант хорошо работает?

Наступило болезненное смущение.

— Да, бабушка, всё хорошо, — пробормотала я.

После обеда бабушка предложила остаться и посмотреть со мной фильм, но я знала, что джекпот копился уже в течение шести недель, поэтому убедила её идти. Было неплохо заиметь немного свободного времени, и бабушка была легкой на подьём.

— Только если ты уверена, — выкрикнула бабушка из пассажирского окна, и машина мистера Вейтхауса исчезла с подъездной дорожки в облаке пыли.

Я помахала на прощание и пошла назад, совершив набег на кухонную кладовку за ингредиентами для приготовления моего долгожданного десерта: шоколадное пирожное в кружке. Солсберский стейк не утолил мой голод и, не имея под рукой ни кусочка вигвага, я была в отчаянии. Я насыпала какао-порошок, сахар, муку и другие ингредиенты в кружку и поставила в микроволновку на пять минут. Когда таймер позвенел, я, схватив кухонное полотенце, вытащила дымящуюся кружку с шоколадным пирожным и вдохнула сладкий аромат.

Блаженство!

Я плюхнула столовую ложку ванильного мороженого и, зажав под рукой массивную книгу о русалках, пошла на причал посидеть на шезлонге. Я прочитала почти всё после того, как папа принес её домой во время экзаменов, что, возможно, объясняет мои жалкие оценки.

После прочтения последних пятидесяти страниц умопомрачительных русалочьих мелочей под кайфом от вкуса моего шоколадного пирожного я решила, что пару вещей, действительно, верны:

1. Тот, кто написал эту книгу, вероятно, не бывал на веселых вечеринках.

2. Происхождение человека из воды было правдой. Вместе с гортанью и волосами, некоторые другие вещи всплыли при прочтении:

 Человек имеет дополнительный утеплительный слой жира, идеальный для плаванья. (Большая галочка в квадрате напротив меня!)

 У нас соленые слезы и пот — это, вероятно, означает, что мы были жителями океана, как и сказала мама.

 У человека пот выступает в качестве системы гидроизоляции.

И некоторые другие вещи о крыльях носа и первородной смазке, которые я не понимаю.

3. И материал про Перепончатых, безусловно, верен, раз уж и мама сказала про это.

Но в некоторых вещах я всё же не уверена:

4. Я так и не решила, чудак Шредингер или нет, но, может быть, папина поездка всё прояснит.

5. Важно ли всё это, если мы больше никогда не найдем маму?

Я закрыла книгу и посмотрела на воду. Данди находится примерно пятью милями севернее порта Тулуз, но озеро Талисман выглядит здесь совершенно по-другому. Вместо узкой из-за шлюза бухты, отсюда виднелась полоса воды около двух миль в ширину. Коттеджи усеяли берега нескольких островов в нескольких минутах езды на лодке друг от друга. Остальные тыкались по берегу озера среди кривых сосен и гранитного ландшафта.

Вечером в конце июня озеро было невероятно тихим. Но это скоро изменится, поскольку единственное, что стоит на пути лета — завтрашний доклад в последний школьный день. Я подумывала пропустить его полностью, позвонить секретарю в школу и притвориться, что меня укусил смертельно ядовитый древесный клещ или внезапно атаковал дикобраз, но я струсила.

К счастью, нас отпустят рано, так как это последний день, и симуляция смертельного укуса древесным клещом может вызвать лишние подозрения.

Я смогла разобрать жужжание водного скутера ниже по озеру. Звучало так, будто кто-то все-таки заскочил сюда на лето.

Повезло им.

Я соскребла последний кусочек пирожного со дна кружки моей ложкой, размышляя над тем, что это лето приготовило для меня. Но целое лето без мамы или моей лучшей подруги будет невыносимым.

Я не хотела этого признавать, но, может быть, папа прав. Возможно, настало время снять жизнь с паузы и начать строить планы. Никакая одержимость не вернет маму назад, но я хочу разрулить ситуацию с Кори. Да, разговор в кафетерии не прошел хорошо, но я должна, по крайней мере, сделать ещё одну последнюю попытку.

Я поставила кружку и выудила из кармана толстовки мой новый сотовый телефон, затем набрала номер Кори, прежде чем смогла бы передумать.

— Кори?

— Джейд.

Было уже слишком поздно для извинений?

— Эм, у нас реально не было шанса закончить разговор в прошлый раз. Скажи, мы можем встретиться в «Mug Glug's» завтра после школы? Мне, действительно, нужно увидеть тебя, — я удерживала извинения до момента, когда смогу принести их собственнолично, лицом к лицу.

— Да, уверена. Думаю, что смогу заскочить туда.

Вот так просто.

— Хорошо, увидимся завтра, — мы попрощались, и я закрыла телефон.

Фух. Это было не так плохо, как я смоделировала в своем воображаемом мире. Я просто извинюсь и предложу заплатить за химчистку. Что-нибудь, чтобы загладить свой супер неудачный маневр с Гаторейд.

Разве это делает меня плохим человеком, если я надеюсь, что Лейни не придет? В любом случае я не позволю в этот раз Лейни Чемберлен встать на пути моих извинений перед Кори.

Я наклонилась вперед на стуле и уставилась вниз на озеро и кусочек острова, всматриваясь, чтобы разглядеть пятнышко приближающегося водного скутера вблизи поворота.

Возможно, это были Хендерсоны из следующей бухты. Или, может быть, Баскеры уже въехали в коттедж на острове. Дочь доктора Баскера, Челси ходит в частную школу, и обычно учеба у нее заканчивается на неделю раньше.

Угу. Баскеры были здесь. Столб дыма взвился вверх из их дымохода, и я смогла увидеть привязанную лодку в открытом доке, следующем после бабушкиной собственности.

Ох! Может быть, Челси научит меня пользоваться водным скутером в этом году.

Взволнованность мыслью о занятиях на водном скутере отвлекла меня от наблюдения, а между тем, и от предстоящей встречи с Кори, я уже чувствовала больше надежды, чем за последние несколько недель вместе взятых.

Кто бы ни был на водном скутере, казалось, он не становился ближе. На самом деле этот двигатель просто стабильно жужжал, без обычного вращающегося звука водного скутера при ускорении и замедлении.

Хотя… это жужжание или звон?

Глава 14

Кружка и ложка звякнули об настил. Я вскочила с шезлонга и вернулась, чтобы достать ключ от лодочного сарая из-под коврика у двери.

Проворачивая ключ в замке, я попутно вспоминала, как делала то же самое с мамой каждое лето, когда мы собирались кататься на лодке по озеру. Но это не был один из ленивых июльских полудней, когда не о чём волноваться: нас заботило только применение солнцезащитного крема и то, что у папы сейчас сгорит на барбекю.

Было здорово, у меня даже появилась мысль, что, может быть, мы вернем те дни назад.

Я вбежала внутрь и нажала кнопку, предназначенную для подъема лодки и подвесной двери. Розово-желтый свет заходящего солнца затопил сарай, когда дверь поднялась. Лодка пропутешествовала вниз по стропилам, гремя цепью, и замерла на воде. Вскарабкавшись в лодку, я сняла шкивы, чтобы освободить её от подъёмника и схватила вёсла.

Тремя сильными гребками я вывела лодку из сарая. Некая нечеловеческая сила — огромная доза адреналина — хлынула по моим венам. В этот момент я была уверена, что смогу поднять машину с семьей из четырех человек внутри или вынести котенка из горящего здания. И если мама там, то я найду её, спасу от страшных морских чуваков и привезу домой.

Как только лодка приблизилась к первой группе островов, я позволила ей дрейфовать. Вода стекала с весел мерцающими каплями, так что я затянула их внутрь, прислушиваясь.

Да. Звон. Он всё ещё там. Но теперь громче.

«Греби, греби, греби на своей лодке…»

Я пела так громко, как посмела, надеясь, что мама услышит, — её нельзя было звать по имени.

Прикрытая дверь захлопнулась со стороны коттеджа Баскеров на острове. Скрип шкива доносился оттуда. Кто-то, должно быть, сменял белье на веревке.

«Осторожно вниз по течению…»

Доктор Баскер забронирует для меня очередной курс психоанализа, если поймёт, что я пытаюсь сделать. Сейчас больше всего не хочется провести четыре месяца «в контакте с моей печалью» и «вербализируя свою боль».

«Весело, весело, весело, весело…»

Я направила лодку к острову Баскеров, следуя за звоном. Затем погрузила весла в воду достаточно, чтобы достать до берега острова. К счастью, кривые сосны склонились над водой, скрывая меня от коттеджа на вершине крутого берега. Звон усилился с моим приближением к доку.

— Мама? — прошептала я.

Волна выплеснулась из дока. Что, просто волна от лодки возвратилась ко мне?

— Мам? — позвала снова.

Затем взглянула вверх на коттедж. Входная дверь снова хлопнула. Надеюсь, кто бы ни повесил вещи, он зашёл в дом.

Волны продолжили выходить веером из дока. Мама внутри? Я вытянула весла и поймала бок дока своей рукой. Звук в ушах стал оглушительным. Я пыталась передать слова звуком, как мы делали прежде.

«Мама, если ты слышишь меня, скажи мне, где ты».

Я ждала. Думаю, я слышала что-то, слова ушли. Действительно, слова или мне хотелось, чтобы это были они? Затем, наконец-то, я услышала это снова.

«Здесь…»

«Мама!» — я опустила голову и заглянула внутрь дока. Солнце выхватило зеленую вспышку чешуи на её хвосте. Это мама! Действительно, мама. Я вздохнула с облегчением. Но было и другое чувство тоже. Единственное, что удивило меня.

«Я вернулась в ручей с папой, и тебя не было!» — слова вышли более жестокими, чем я планировала.

Это напомнило момент, когда мама потеряла меня в торговом центре. Она кричала на меня, чтобы я никогда больше не уходила от неё в сторону, прежде чем задушить меня в объятиях и поцелуях.

Именно так.

Только это не был торговый центр с добрым охранником, кормящим леденцами. И точно так же, как мама в торговом центре, после того как потеряла меня, я сломалась, плача с облегчением.

Мама подняла свою руку через воду: «Нет… так… жаль…» — но её рука застыла прежде, чем она смогла закончить предложение. Она ранена?

Я выпрыгнула из лодки и задрожала, когда вода встретила мою грудь. Затем я увидела маму сквозь воду. Всю её.

Её тело лежало, как мокрое полотенце на камнях, прикрывая дно дока. Глаза были в тёмных провалах на почти прозрачном лице. Голубые вены просвечивали сквозь кожу вдоль рук.

«О мой Бог! Ты в порядке? — мой гнев испарился. — Что они сделали с тобой?»

Мама не ответила. Затем я вспомнила. Вода. Я облизнула влажный палец. Вода была полностью пресной. Как надолго она застряла здесь без соли?

Я зацепилась за лодку, прежде чем она начала отдаляться.

«Жди здесь!» — Я привязала узлом лодку к одной из кривых сосен поближе к берегу и украдкой взглянула на коттедж. Кто там был? Они, возможно, не могли услышать нас, учитывая то, что мы разговариваем звуками, но если кто-то поймает меня, что я скажу?

Что скажу папе? О, дерьмо. Мой сотовый. Я вытащила его из кармана своей толстовки и с щелчком открыла. Мокрый, но всё ещё работает.

«Дже…»

Я бросила телефон на сиденье лодки и бросилась назад в док. Позвоню папе, как только мама будет в безопасности.

«Я иду!» — прозвенела я.

Но я не смогу достать её. Через деревянные подпорки дока вставлено бревно. Ну, может, не совсем бревно, скорее упавшее дерево со сломанными ветками.

«Ловушка» — сумела сказать мама.

Они заперли её.

«Как давно ты здесь?»

Она подняла руку и удерживала вверху три пальца. Это было видно по её лицу и медленным движением: не три часа и не три дня.

«С того дня в реке?»

Она кивнула.

Гнев на фрешис превратился в план по отрыванию всех ногтей с последующим изготовлением смертельно ядовитых дротиков. Как они посмели сделать это с ней?

«Где эти идиоты? — прозвенела я снова и вцепилась в бревно, — Клянусь, если когда-нибудь они попадутся мне на глаза, я вырву их волосатые руки!»

Я потянула изо всех сил, но бревно не сдвинулось с места. Я обошла вокруг дока и проверила другую сторону, но мамина док-тюрьма была построена из прочного камня.

«Охота… скоро вернутся…», — мама попыталась поднять голову, предупреждая меня.

«Не волнуйся», — я пошлепала обратно в лодку и схватила весла. Дверь коттеджа скрипнула и закрылась. Кто-то пришел? Я толкнула лодку под укрытие сосен и поднырнула за док с веслами. Я действовала быстро.

«Нет… Джейд…» — мама тряхнула головой.

«Я не оставлю тебя снова!»

Мамины ресницы затрепетали — она старалась остаться в сознании.

«Джейд… Фрешис… не долго…» — звон её голоса исчез вместе с текущей водой.

«Это не займет много времени».

Я погрузила весла под воду, как клин между бревном и опорами дока. Бревно сдвинулось на дюйм, затем вернулось на место.

«Я вытащу тебя отсюда».

Хлюп.

«Затем я увезу тебя к океану».

Фух.

Весла прогнулись под моим весом. Благодаря моей любви к вафлям, вигвагам и шоколадному пирожному в кружке бревно сдвинулось.

«Затем ты станешь снова человеком и придешь домой».

Бревно с напряжением освободилось и упало на дно озера, едва не задев мою ногу. Я заплыла внутрь, схватила маму и потащила её в открытое озеро.

«И если этим волосаторуким морским дебилам есть что сказать по этому поводу, то им придётся иметь дело со мной!»

Мама сумела выдавить слабую улыбку и позволила «перенести» себя, она так ослабла от проведённых недель в пресной воде, что не смогла бы сопротивляться, даже если бы хотела. Не слишком ли поздно я пришла? Сможет ли она выдержать поездку к океану?

Первый шаг. Я доставлю её в лодочный сарай.

«Сможешь доплыть до бабушки?» — но я уже знала ответ.

Мама покачала головой под водой.

Я не смогу втащить её в лодку. Она уже почти без сознания; без шансов: она не выживет без воды. Может быть, я смогу отбуксировать её к сараю, привязав к лодке. Если я погребу назад, это может сработать!

«Держи, чтобы не натёрло», — я сняла толстовку и протянула под водой мамины руки через рукава. Как только веревка была вокруг её грудной клетки, я пошлепала назад к доку, чтобы забрать весла.

О! И позвонить папе. Мне нужно позвонить папе.

Хрустнул прутик.

— Джейд! Мне показалось, что это ты.

— Доктор Баскер! — моя голова взлетела. Я ударилась об док.

— Ох, ты в порядке? — её рука взлетела к волосам. Она поморщилась. Возможно, какая-то психотерапия, метод отображения.

— Ага, — я потерла свою голову и медленно двинулась под док. — Абсолютно точно в порядке.

Но внутри я паниковала, большей частью. Как долго доктор Баскер стояла там? Она знает что-то? Могла ли она видеть очертание маминого тела под водой?

Я подняла вёсла.

— Я, эм, просто уронила вёсла за борт и они уплыли сюда. Надеюсь, вы не возражаете.

— Совсем нет, на самом деле, я рада, что ты здесь. Как ты?

Я побрела обратно к лодке, избегая её взгляда.

— О, просто превосходно! Замечательно, это же я.

Доктор Баскер засмеялась и прошла последние шаги до воды. Я выправила лодку, чтобы скрыть маму, она переплыла под водой на другую сторону.

— Ну, было чудесно увидеть тебя.

— Ага, приятно увидеть вас тоже, — я приклеила улыбку на свое лицо и перебралась к середине лодки, чтобы залезть. Надеюсь, мама в порядке, и веревка выдержит, пока я буду буксировать её на материк:

— Я поплыву сейчас обратно к бабушке!

— Джейд, подожди! — позвала меня доктор Баскер.

Я замерла. Она знает, что происходит?

Я медленно повернулась:

— Да?

— Меня просто интересует…

Интересует что? Что я пытаюсь скрыть существование моей матери-русалки от клинического психолога? Конечно, моё состояние она бы квалифицировала, как одно из наиболее серьёзных психических расстройств.

— …не могла бы ты подвезти меня к моей машине на материк?

Фух.

— Конечно!

Гых. Почему я так просто согласилась на это?

Доктор Баскер улыбнулась и начала садиться на корму. Я была так озабочена мыслями, как спрятать мой груз, что спихнула лодку в воду и начала грести, прежде чем она успела сесть.

— Тпру! — доктор Баскер схватилась за борт лодки и упала на свое сиденье.

— Похоже, это будет трудная поездка! — пошутила я, когда мы направилась к причалу Баскеров рядом с коттеджем бабушки, потащив маму за собой.

— Почему ты гребешь назад? — спросила доктор Баскер, в терапевтическом стиле «давайте изучим это поведение».

— О, мне просто нравиться немного смешивать вещи. Вперед, назад… Я бы гребла боком, если бы могла. — Бессвязность. Верный признак психической нестабильности.

Она вытянула шею, чтобы посмотреть за мое плечо.

— Твоя верёвка дёргается.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Мне нужно прекратить этот разговор.

— Вы немного приверженец правил, не так ли, доктор Баскер? — я прищурила глаза, хотя и продолжила грести. — Это поведение вы изучаете?

Доктор Баскер засмеялась.

— Думаю, ты поймала меня. Вот теперь ты сделала для меня одолжение, и всё, что я могу сделать, это изводить тебя… — затем она начала болтать о том, как Челси отправилась со своим парнем на свидание на каноэ, а потом они сели на мель, и мистер Баскер отправился их спасать…

— Так что спасибо за подъем, — продолжила она.

Я повернулась проверить верёвку и заметила мерцание брызг рядом с доком, который мы только что оставили позади. Фрешис вернулись? Я погребла быстрее, сильнее отклоняясь назад. Может быть, это сумасшествие, что я украдкой кидала взгляд назад от дока бабушки, но вдруг доктор Баскер замолчала и уставилась на меня.

— Ты уверена, что всё в порядке? — спросила она. — Ты рассеяна.

— Я? Нет… — лодка причалила к берегу материка, — … осторожно, иду на мель!

Голова доктора Баскер откинулась назад, когда лодка села на мель, кормой вперед, возле их дока. Её руки разлетелись по сторонам лодки, удерживая себя.

— Ох! Это была почти лодочная езда.

Если фрешис вернулись в док Баскеров, мне нужно поспешить и избавиться от психиатра, чтобы доставить маму на лодке до безопасного сарая. Тем более что солнце начало исчезать за деревьями.

Доктор Баскер шагнула из лодки и выпрямилась:

— Ах, да, там каноэ. И просто замечательно, теперь пропала машина.

Пока доктор Баскер ворчала что-то о том, что нужно сходить к пристани, чтобы догнать своего мужа, прежде чем станет слишком темно, я представляла маму, плывущей под водой, и фрешис, рыскающих вокруг острова в её поисках. Это было не очень хорошо.

— Ну, прекрасного вечера! — отозвалась я, возможно, немного со слишком большим энтузиазмом.

Доктор Баскер повернулась и изучала меня мгновение перед тем, как сказать:

— Прежде чем я уйду, есть что-то, чем тебе хотелось бы поделиться? Ты просто кажешься немного… ну, странной сегодня.

Странной? Ум, да. Но, несмотря на тот факт, что мама выглядит очень слабой и что фрешис, вероятно, уже охотились, я не могла остановить тёплое, обнадёживающие чувство, которое росло в моей груди.

— Я в полном порядке! — я не сделала никакого усилия, чтобы скрыть широкую сумасшедшую улыбку на моем лице.

— Потому что, если ты чувствуешь себя обделенной, мы всегда можем возобновить наши сеансы.

Никакая терапия не может отменить тот факт, что я верила, что тащу свою живую маму-русалку на верёвке, чтобы держать её в безопасности от русалок-изгоев. Но, что касается меня: самый родной человек, наконец-то, направляется домой. Если я и превратилась в сумасшедшую, то мне, вероятно, уже ничто не сможет помочь.

— Не волнуйтесь обо мне, док. Мне никогда не было так хорошо.

Глава 15

— Ты услышишь меня, если я буду говорить нормальным голосом? — я отвязала верёвку от маминой груди и взобралась на борт лодки, чтобы закрыть верхнюю дверь и включить свет.

Мама кивнула. Из-за усталости её глаза выглядели запавшими.

— Просто отдохни. Всё будет хорошо.

И тут меня осенило, как будто глотнула холодный «Слурпи», промораживающий до самого мозга и костей. Разве будет всё хорошо? Я не могла и подумать, что придётся запихнуть маму в бабушкин лодочный сарай. Теперь мы на «ничейной земле».

Как я смогу переправить маму из Данди в порт Тулуз к шлюзу, и вообще, открыт ли он уже? Что придётся сказать бабушке об этом? И, блин, учитывая этот новый поворот событий, я не смогу встретиться завтра с Кори в «Mug Glug’s». Но, по крайней мере, мне не придётся прикидываться умирающим бревном, чтобы пропустить последний день в школе.

Последний школьный день! Лодочный круиз!

Я потянулась через лодку за мобильным.

Везунчик1019.

Не могу поверить, что набираю ему сообщение.

УраганДжейд: Привет! предложение о лодочном круизе ещё в силе?

Мой телефон лежал тихо в течение трёх мучительных минут.

Везунчик1019: Завтра в 12… ты с нами?

Шлюз ДОЛЖЕН быть уже открыт. Надеюсь, бригадир команды обслуживания наконец-то выслушал папу и начал вытаскивать камни из озера.

УраганДжейд: Круто, увидимся, поговорим позже! ☺

— Да! — я захлопнула телефон.

Мама вынырнула из воды на секунду:

— Хорошие новости?

— Завтра в полдень через шлюз будет проходить парусное судно. Эй, я не думала, что ты можешь говорить со мной, высунув голову из воды.

— Всего несколько минут… так фрешис не смогут меня услышать… но порт Тулуз… так далеко отсюда…

Логично. Как мне теперь доставить её к шлюзу? Тем более что единственный человек, посвящённый в нашу маленькую тайну, сейчас, вероятно, сидит в самолёте до Далласа. Я посмотрела на часы. Папин самолет взлетел примерно в девять вечера. Ой! Может быть, его задержали.

— Я попробую позвонить папе.

После четырёх вызовов я оставила сообщение:

— Папа! Я нашла маму. Мы в бабушкином коттедже. Позвони мне, как только получишь это сообщение.

Мамино лицо возникло из-под воды:

— Нет?

— Должно быть, он выключил мобильный в самолёте.

— Я не могу остаться здесь, — она кивнула на дверь гаража, — фрешис… ищут меня…

Я посмотрела под воду. Свет из лодочного сарая был виден из-под гаражной двери в чернильной воде. Русалки могли просто подплыть к двери и обнаружить нас.

Я выключила свет.

— Мне нужно вытащить тебя из озера.

— Нужна вода… не использовать… — мама сдалась.

Но я не потеряла веру вслед за ней. Не после всего того, что она пережила за последние пару недель, не говоря уже о прошедшем годе. Отныне каждая проблема должна иметь решение, и я не позволю маме опустить руки.

— Я сказала из озера, а не из воды, — мои глаза приспособились к тусклому свету, и я вынула пробку со дна лодки.

Деревянное сидение легко выскользнуло из пазов, чтобы освободить место. Как только лодка наполовину заполнилась, я заткнула отверстие, чтобы воду не спустило назад, и втащила маму на борт.

— Теперь придурки из фрешис ни за что не приблизятся к тебе.

Мама вынула руку из воды и погладила меня по щеке.

— Ураган Джейд.

Я рассмеялась:

— Я ещё ничего не сделала.

Я подцепила лодку на систему шкивов, чтобы поднять её из воды. Цепи напряглись и заскрипели, подняв лодку на четыре фута из воды. Вот для какой цели папа получил инженерное образование: он построил этот лифт. Десять поездок в «Home Depot», и теперь эта штука способна поднять даже слона. Если фрешис не брали уроки у дельфинов в «Морском мире», то они не смогут добраться до подвешенной лодки.

Я просунула голову через борт лодки, чтобы взглянуть на маму:

— Ты в порядке там?

Мама кивнула и улыбнулась.

— Чего ты улыбаешься? — так приятно снова видеть, что мама счастлива.

— Подумала об океане…

— И теперь ты веришь, что я смогу доставить тебя туда?

— Если кто-то и может, так это точно ты…

Я подскочила, когда хлопнула дверь автомобиля.

— Я должна пойти посмотреть, бабушка ли это. Ты уверена, что всё в порядке? Достаточно воды?

Мама кивнула и снова погрузилась в воду в лодке. Я выскочила из лодочного сарая на причал.

Солнце скрылось за деревьями, и его вообще не было видно. Я взглянула на бабушкин коттедж — никаких огней, указывающих на то, что кто-то приехал. Я, конечно, могла бы заручиться её поддержкой в нашем маленьком плане, но мои возможности сразу же сократятся.

Кто-то хихикнул. Я повернулась и смогла разглядеть только внедорожник, стоящий за деревьями. Его фары потухли и снова моргнули. Должно быть, я слышала звук двери именно этой машины.

Две тёмные фигуры зашагали по направлению к лодочному сараю Баскеров.

— Подожди меня!

Челси.

Ей ответил глубокий голос. Дверь сарая скрипнула, а затем захлопнулась. Когда я сидела около лодки, в сарае, у меня в голове уже начал вырисовываться план. Надеюсь, Челси и её друг ещё пробудут какое-то время здесь. Если это сработает, то мне надо захватить ещё парочку вещей из дома.

Я помчалась к коттеджу и обшарила шкаф в бабушкином кабинете. Там я обнаружила мини-аптечку и запасную сумку-пояс, в которой бабушка иногда носит штемпельные подушки на бинго.

Я выкинула всё из аптечки и засунула телефон в пластиковую коробку.

Отлично. И водонепроницаемо. Последний мой телефон сломался, и теперь я не могла рисковать новым. Хотя этому уже пришлось окунуться у лодочного сарая Баскеров, но теперь, как никогда раньше, ему нужно оставаться на высоком и сухом месте, особенно если папа вернётся.

Я заскочила в спальню на чердаке и начала копаться в своей сумке. На полпути ко дну я наткнулась на него. Микаэла Танкини. Это похоже на знак.

Стянув с себя мокрую одежду, я надела купальник и сухую футболку с шортами, а затем обыскала кошелёк на предмет того, что могло бы пригодиться. С поясной сумкой на талии я сбежала вниз и написала записку для бабушки на задней обложке книги «Загадки судоку», где она точно найдёт её.

«Привет, бабуль!

Ночую у Кори.

Позвони, если что-то понадобится.

555-1212

Люблю тебя, Джейд.

ХОХОХО»

Напоследок я обыскала шкафчик в ванной и нашла вещь из последнего пункта в моём мысленном списке. Я схватила контейнер и направилась обратно к лодке.

Маме точно понравится это.

«Соль для ванн?» — мамин смех вызвал кучу пузырьков на поверхности воды. Я высыпала последний из кристаллов в лодку.

— Не совсем Атлантический океан, но, полагаю, что это тебя немного побалует.

«Идеально, — она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, — спасибо, Джейд».

— Уже темно, мы должны идти. Готова?

«Ты уверена?» — спросила мама.

— Более чем.

…Я гребла на каноэ до полуночи, буксируя лодку. Лунный свет создавал мне дорожку на волнах. Иногда свет исходил из редких коттеджей, расположившихся вдоль берегов озера Талисман.

Прямо перед тем, как я стащила каноэ у причала Баскеров, мне показалось, что я услышала смех Челси. Надеюсь, она простит меня за то, что я оставила её в затруднительном положении, но из-за звуков глубокого мужского голоса, исходящих из лодочного сарая, не думаю, что она будет против пропуска комендантского часа.

За последние полчаса, не услышав ни звука из лодки, я понадеялась, что мама отдыхает или, по крайней мере, наслаждается поездкой. Между тем на моих ладонях начали прорастать волдыри размером с мяч для гольфа, и что-то начало копаться в моём правом колене.

— Как ты думаешь, далеко мы уплыли? — я надеялась, что буду грести хотя бы на скорости ходьбы, однако на самом деле буксировка лодки, наполовину заполненной водой, всего лишь на протяжении пяти миль оказалась немного затруднительной.

Вместо звона маминого голоса я услышала всплеск со стороны лодки.

— Что случилось? — я украдкой обернулась в каноэ, чтобы проверить её. Теперь фальшборт лодки был наравне с поверхностью озера.

Тонем…

— Проклятье! Пробка, должно быть, неплотно вставлена, — я отвязала черпак, — можешь секунду отдохнуть в озере?

Мама переплыла к корме, что заставило ту сторону лодки опуститься ниже уровня озера. Морская соль, должно быть, очень хорошо повлияла на маму, добавив ей силы, потому что она весьма легко соскользнула в воду.

— Можешь сказать, есть ли кто-нибудь из фрешис рядом? — спросила я, вычерпывая воду.

Мама высунула голову из воды:

— Большинство из них болтается у моста. Мы должны больше беспокоиться о Финалине и Медоре. Они могут быть где угодно.

Она снова нырнула, а затем всплыла.

— Я просто не понимаю, почему другие фрешис просто делают всё, что Финалин им велит?

— Финалин и Медора уже давно привыкли к пресной воде и могут доплыть до Данди, чтобы охотиться. Они используют этот навык в качестве рычага, — мама снова исчезла под водой.

— Надеюсь, они будут оставаться в Данди.

«Не волнуйся, я обычно успеваю услышать их, прежде чем увидеть, а сейчас я ничего не слышу», — крикнула она снизу.

— Могут ли они услышать нас?

Мама всплыла:

— Вероятно, мы должны разговаривать над водой, чтобы быть в безопасности. Но они не могли бы нас понять в любом случае. Русалочий и английский не совсем родственные языки.

Я покачала головой и рассмеялась, затем выплеснув больше воды в озеро:

— Не думаю, что когда-нибудь привыкну к этой русалочьей штучке.

Мама нырнула и поплыла в сторону каноэ, затем её лицо выплыло из-под воды.

— Ты совсем не должна привыкать к нему, Джейд. Нет, если ты не хочешь, — её взгляд удерживал мой, она погладила меня по руке, — никто никогда не будет винить тебя за нежелание становиться частью этой жизни.

Это было правдой. Все эти русалочьи вещи заставляли мой желудок переворачиваться. Мама попала в точку. Но, тем не менее, я чувствовала себя виноватой. Как я могу ненавидеть то, что является большей частью меня, частью мамы? Но быть русалкой означает иметь огромную боль. Эта вещь заставляет маму быть далеко от дома с теми, кому она принадлежала.

Я сменила тему.

— Ты говоришь намного лучше, — я вычерпывала воду так быстро, как только могла, пока лодка не поднялась выше в воде, а затем убедилась, что пробка плотно заткнута.

— Соль, действительно, помогла.

— Какое-то количество, вероятно, просочилось по пути, но я думаю, там по-прежнему что-то должно остаться. Ты должна вернуться, прежде чем кто-нибудь тебя заметит.

Мама скользнула обратно через корму и улеглась в лодке.

— Нормально? — спросила я.

Мама кивнула чуть ниже в воде.

Я снова начала грести, сильнее опуская вёсла в воду, чтобы добиться совместного импульса каноэ и лодки. Я хотела что-то сделать, чтобы мама отозвалась из лодки.

— Поверь мне, как только ты вернёшься домой, тебе сразу же придётся испечь мне печенье, — пошутила я.

Мои руки жгло — вёсла протирали пузырьки мозолей на ладонях. Я попыталась отвлечь себя, вспомнив, как прошёл первый период. Как бы я хотела, чтобы мама задавала вопросы. Так много всего изменилось за последние несколько недель. Я превращалась в русалку (дважды), убежала от орды преступных русалок и теперь спасла маму из импровизированной тюрьмы.

Ха! Раз уж я прошла через всё это, разве теперь меня удержат несколько мозолей? Я гребла ещё час или около того, когда внезапно моё внимание привлекла цепочка огней вдалеке.

— Там мост!

Я услышала, как мама подняла голову из воды, повернув её, без сомнения, чтобы лучше видеть:

— Ты сделала это, Джейд!

— Знаю! — я не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой. Начав медленно грести, сосредоточившись на огнях на мосту, я представляла, каково это будет, когда мама вернётся домой. Наконец-то, домой.

Затем, когда потянула весло назад, я почувствовала, как что-то задело мою руку.

Что-то сырое и волосатое.

Я завопила.

— Что? Что это? — спросила мама.

Они нашли нас.

— Фрешис!

Я быстро вытянула весло из воды и начала бить по выступающим из воды рукам. Но между ударами им удалось ухватиться за борта лодки.

— Джейд! — мамино лицо стало ещё бледнее под неярким светом луны.

— Должно быть, они следовали за солёной водой, которая проливалась из-за плохо заткнутой пробки.

Бам! Бам!

— Будь осторожна! — выкрикнула мама.

Каноэ сдвинулось и накренилось подо мной, когда я ещё раз ударила по рукам веслом. Затем я почувствовала ещё кое-что, качку. Я потянула руку, чтобы успокоить себя.

— Они пытаются опрокинуть меня! — позвав маму, убедилась, что к тому моменту, когда слова достигли её ушей, я уже была в воде.

И быстро шла ко дну.

Глава 16

Озеро поглотило меня целиком, полностью перекрывая ночной воздух. Оно лизнуло холодным водянистым языком мои руки и ноги, и вонзилось в череп своими ледяными когтями. Русалочьи пальцы сомкнулись вокруг рук и ног и потянули меня ко дну.

Собственные волосы в диком танце обвивались вокруг лица, пока я брыкалась в воде, в тщетных попытках вырваться из враждебных рук. Знакомая паника одержала верх надо мной — вода хлынула в легкие, заставляя воздух выйти через нос и рот.

Дыши! Просто дыши! Я вынудила себя вздохнуть, чувствуя отвращение к журчащему ощущению того, как вода заполняет легкие, но, как ни странно, осознание того, что я не задохнулась принесло облегчение. Паника исчезла, и что-то глубоко внутри меня одержало победу. Это пришел ужас, который я уже ощущала в тот день прошлым летом, когда мама исчезла под водой, когда бесчисленными ночами я оплакивала себя вместо сна, когда видела беспомощность в папиных глазах.

И эти монстры — причина всему.

Все до единого.

«Отвалите от меня! — проорала я в тёмные глубины озера, пытаясь отогнать фрешис прочь. Они отпустили лодыжки, только для того чтобы своими руками схватить мои запястья. Я изо всех сил пыталась вырваться на свободу, но смогла только извиваться и крутиться в их лапах, когда они вывернули руки мне за спину. — Глубоководные придурки!»

Чужие голоса фрешис звенели повсюду. Один обернул руку вокруг моего горла. Я ударила его, но уже чувствовала, что мои ноги начали сливаться. Сколько ещё осталось времени до того, как станет слишком поздно и я стану одной из них?

Сверху хлынул тёплый поток. Я подняла голову. Лунный свет пронзал воду, обрисовывая идеальный силуэт мамы: она перевернула лодку на бок и нырнула в воду ко мне, испустив пронзительный визг. Русалки ослабили захват от удивления.

Я повернулась и укусила за руку, держащую меня.

Эееееааа!

Я, пожав плечами, направилась к маме с русалками, вцепившимися в мои ноги. Но пока я плыла, соленая вода из лодки прошла через мое тело.

О, да. Что там говорила мама о соленой воде, ускоряющей трансформацию русалки?

Она всё приуменьшила.

Мои ноги слились в хвост, на этот раз разрывая шорты и нижнюю часть танкини вдоль тела. Мама и фрешис отступили от трансформационной волны. Клочки ткани уплыли прочь.

«Это был восьмидесятидолларовый купальник, придурки!» — закричала я через плечо, ярость настигла меня, но не по поводу купальника, а от принуждения быть под водой. Вырываясь из ненавистных рук и становясь русалкой. Без возможности выбора.

Я вся будто горела в огне.

Новое русалочье тело оказалось жутко неуклюжим, будто я плыла со связанными вместе ногами, но зато зрение и слух улучшились, стала четче видимость и звуки вокруг меня. Я оглянулась вокруг в поисках мамы и поняла, что она заняла мое место, начав сражаться с Финалином и Медорой.

Она у них!

«Отпустите её!» — я, кое-как захватывая воду и отталкиваясь, нырнула вперед к ним, абсолютно не зная, как двигаться с помощью хвоста.

«Плыви, Джейд! Убирайся отсюда!» — прозвенела мама.

Но я никуда не собиралась, а пыталась нащупать поясную сумку, всё ещё привязанную к моей талии.

Финалин повернулся ко мне и усмехнулся. Он кивнул Медоре и издал отвратительную серию звуков. Не нужно было говорить по-русалочьи, чтобы понять, что он насмехается надо мной. И это взбесило меня ещё больше.

«Я сказала, убери свои грязные, вонючие руки от моей мамы!»

Может быть, то, как я сказала это или что-то прозвучало в моем голосе, но Финалин и Медора, похоже, поняли суть, потому что они остановились и перевели взгляд от меня на маму. У Финалина, казалось, умственные процессы протекали намного быстрее, по сравнению с Медорой, потому как вскоре его голос зазвенел с такой скоростью, что ушам стало больно.

Мама огрызнулась своей чредой звуков.

Пока Финалин продолжал разглагольствовать, мне удалось вытащить из поясной сумки перцовый баллончик, который я захватила из кошелька в коттедже.

«Отойди!» — крикнула я маме.

Затем повернулась и распылила.

Вначале ничего не произошло. Но затем перцовый спрей, должно быть, достиг лиц Финалина и Медоры, потому что вскоре весь подводный мир наполнился оглушительным звоном.

Я поймала маму за руку и крикнула:

«Плыви!»

Сама хлестнула хвостом по примеру дельфинов, которых видела во время нашей последней поездки в Морской Мир, и поразилась тому, что я действительно не отставала от мамы. Мы плыли изо всех сил, оставляла фрешис позади. Мои волосы скользили вдоль плеч, вслед за течением.

Вау!

«У тебя неплохо получается», — прозвенела мама.

Но я совсем не хотела совершенствоваться в этом. Я просто хотела выбраться отсюда, из воды, из этого кошмара.

«Может, скажешь, почему они преследуют нас?» — я смотрела строго вперед, не смея обернуться.

«Что бы ты ни сделала, кажется, это затруднило их движение. У меня такое чувство, что они вернутся. В любом случае, что это было?»

«Перцовый баллончик. Иногда бывает полезно иметь чрезмерно опекающего отца. Может ли Финалин понять, что я говорю?»

Я просто пыталась восполнить пробелы. Мы вскоре доплыли до границы озера и нашли ручей.

«Давай спрячемся здесь», — предложила мама.

Я последовала за ней.

«Разве это не первое место, на которое они посмотрят?»

Мама рассмеялась.

«Эти двое подлые, как последние ублюдки, но они не самые сообразительные нарвалы в стае».

Смех выплеснулся из меня огромным пузырем.

«Думаю, что только что познакомилась русалочьим юмором».

Мы схватили несколько палок и веток и завалили ими устье. Но вода в ручье была такой же разреженной, как и неделей раньше. После побега и скоростного строительства плотины я изо всех старалась перевести дыхание.

«В чем дело?» — спросила мама.

«Я не могу оставаться здесь. Подплыву к краю реки и буду выбираться».

Вынырнув из воды, первым делом я закашлялась и начала плеваться. Легкие будто наполнились гелиевыми шариками, когда я втянула полный глоток воздуха. Я осталась наполовину в реке, наполовину над водой, и потихоньку восстанавливала дыхание. Через некоторое время мой хвост начал гореть, нагревая воду вокруг, и вскоре от поверхности начал подниматься пар.

«Ты в порядке?» — мама подплыла вперед ко мне, задев мой хвост.

— Думаю, — сказала я, затаив дыхание. — Нет…

Меня вырвало водой из озера, полупереваренным основным блюдом и шоколадным пирожным в кружке на берег ручья.

— О, Джейд, — мама выплыла из воды на мгновенье и убрала волосы с моего лица.

— Прости… Мне нужно выяснить, как перестать блевать, — я упала на камень и закрыла глаза.

— Выясни у отца, — усмехнулась мама.

Я засмеялась, вспоминая поездку в парк аттракционов, мама брала меня с собой, пока папа держал сахарную вату. Холодная вода из ручья убрала границу жгучей боли. Это было примерно вполовину хуже, чем в прошлый раз.

— Я буду… в порядке, — я старалась выровнять дыхание.

— Невероятно, — мама держала мою руку и гладила мой хвост, который в это время превращался в ноги. При этом миллионы осколков боли пробегали вверх и вниз по моей коже. — Мне понадобились недели, чтобы сделать это в приливном бассейне…

Когда всё закончилось, я выбралась из воды и рухнула на берег.

Мама снова поднялась на поверхность:

— Не могу поверить, как быстро ты можешь превращаться туда и обратно.

— Что я могу сказать? Я стараюсь, — моя нижняя половина была голой. — Я ещё и полуголая. Как ты можешь выносить это?

— Профессиональный риск.

Я сняла с себя рубашку, оставив верхнюю часть танкини, и завязала её на поясе.

— О нет! Я не закрыла сумку, когда брызгала из перцового баллончика в Финалина и Медору.

Пошарив внутри, я вздохнула с облегчением от того, что всё было по-прежнему там, и вытащила сотовый из водонепроницаемого контейнера, предназначенного для хранения набора первой помощи.

— Сообщение!

Оно было от папы. Я поставила на громкую связь, чтобы и мама услышала.

— Джейд, я получил твое сообщение! Через двадцать минут из Далласа вылетит обратный рейс. Я просто жду, чтобы посмотреть, смогу ли купить на него билет. Это в 5:20 утра по твоему времени, в порт Тулуз он прибывает около одиннадцати, если не будет задержек. Скажи маме, что я её люблю… и тебя тоже…

Я сразу же перезвонила, но было слишком поздно.

— Должно быть, он уже в самолёте.

Мама моргнула и кивнула, а потом исчезла под водой.

Я встала и размяла ноги. Порт Тулуз уже освещали ранние солнечные лучи. Одинокая машина пересекла мост. К счастью, мы были хорошо спрятаны за невысокими ольхами, окаймлявшими берега ручья, и стеной шепчущих осин. Я не могла видеть океан за мостом с того места, где стояла, но смогла представить себе солнце, восходящие над горизонтом.

— Как только папа будет здесь, мы доставим тебя к океану. Или же выясним, как сбежать, пока яхта Мартинов будет проходить через шлюз. Так или иначе, ещё несколько часов и ты будешь свободна.

Мама села прямо в ручье. Вода сбегала по её тёмным волосам.

— Они уже здесь.

Я услышала это. Пронзительный звон Финалина сопровождался шумным скрежетом Медоры. Для кого-то другого это могло звучать как жужжание электрических проводов или весенних цикад. Для меня же это было сравнимо со скрежетом ногтей по доске.

Я подбежала к краю озера, высматривая какие-либо признаки скрывающихся морских чудищ. Показалось, словно что-то замерцало в двухстах футах отсюда. Лодка дрейфовала напротив соседнего каменного укрытия, что дало мне идею. Я потянула её к устью ручья и заклинила вместе с ветвями, которые мы собрали.

— Что ты делаешь? — спросила мама.

— Просто немного улучшаю наше укрепление.

Только закончив баррикадировать ручей дополнительными ветками, бревнами и любыми камнями, которые смогла найти (там немного осталось после мер блокады), я взяла канат из лодки и крепко привязала к одной из осин на берегу.

— Они здесь.

Финалин и Медора сделали всё возможное, чтобы прорваться через нашу плотину, но у них возникли небольшие трудности: во-первых, им явно недоставало нижних конечностей, а во-вторых, я бегала вдоль берега с веслом от каноэ и время от времени била ту или иную русалку, которая оказывалась на небезопасном для неё расстоянии.

Наконец, после часа попыток, они сдались. Я рухнула на берег, как только мама подала сигнал о том, что они ушли.

«Они обычно прячутся в течение дня. Отдохни немного. Я дам тебе знать, если услышу, как кто-то возвращается».

Мама начала говорить звоном, кажется, ей уже не хватало сил, чтобы поднять голову из воды. Скудная пресная вода ослабляла её. И после недель проведенных в плену в Данди, это, казалось, доконало её ещё быстрее.

— Ты уверена, что всё в порядке? — я подавила зевок.

«Никто из нас не уйдет отсюда, пока ты не отдохнёшь».

Меня не пришлось долго уговаривать. Свернувшись на берегу реки я заснула, как будто провалилась кому…

…Телефон разбудил меня спустя секунду.

— Папа?! — закричала я в трубку.

— Нет, Джейд. Это я. Я в «Mug Glug’s».

Кори.

Вода в ручье собралась в глубокий бассейн за нашей самодельной дамбой. Мамины глаза были закрыты, но грудь поднималась и опадала в неглубоких вздохах над поверхностью. Я проверила часы. Как больше одиннадцати? Я реально отрубилась на последние шесть часов?

— Кори, — я пыталась придумать подходящую историю. Ту, что не будет звучать, будто я, как жалкая неудачница, пригласила её в «Mug Glug’s» и не соизволила явиться.

— Тебя не было в школе. Ты не придешь? — спросила она.

Ух. Ненавижу это.

— Извини, — продолжила я. — Уснула слишком поздно прошлой ночью…

Правда.

— И проспала.

Тоже правда.

— Никак не могу прийти вовремя.

Ложь. Я видела тент «Mug Glug’s», отраженный в окнах парикмахерской, с места, где я сидела.

— Я даже не одета.

Вроде, правда, так как топ танкини, поясная сумка и рубашка, натянутая на мой зад, не позволяют считаться одетой.

На другом конце линии ничего не прозвучало. Я взглянула в окно парикмахерской. Отражение Кори стояло на улице возле «Mug Glug’s», отказавшись от дня нашего горячего шоколада. Меня убивало то, что я ввела её в заблуждение. Лейни делает то же самое? Сомневаюсь. Хотя мама Лейни владела модной студией, а моя была водным млекопитающим. Не совсем такой же уровень сложности.

— Ну, почему бы нам просто не встретиться около шлюза перед лодочным круизом? — спросила она. Я могла видеть её силуэт, пожимающий вопросительно плечами, её подбородок склонился к груди, пока она говорила по телефону. Она пыталась, действительно пыталась, и все, что я могла сделать, это цепляться за новую ложь, чтобы защитить её. — Трой сказал, что Люк получил сообщение от тебя. Ты всё ещё собираешься с нами, не так ли?

Становится всё труднее и труднее.

Я посмотрела на лодочный шлюз — единственное, что стояло между мамой, мной и океаном. Если папа доберется, пока яхта Мартинов будет переплывать через него, у нас появится шанс сбежать, и всё закончится. Тогда, возможно, я смогу вернуться к Кори.

— Извини, Кори. У меня сейчас много дел. Просто это действительно неподходящее время, — выдала я преуменьшение века.

— Что происходит, Джейд? Может быть, я могу помочь.

Если б она могла, но наша единственная надежда — папа, который, вероятно, сейчас направляется в порт Тулуз. Что, если он пытался позвонить?

— Слушай, мне жаль. Я, действительно, должна идти.

Имею в виду, к обитающим на дне слизнякам-придуркам в русалочьей ипостаси.

— Мне тоже жаль, — но её голос звучал как-то иначе. Не как прощение, а скорее, как сожаление.

Она повесила трубку прежде, чем я успела сказать «пока».

Глава 17

Я набрала папин номер, сразу же после того как Кори повесила трубку.

Сквозь воду виднелись мамины трепещущие веки. Я обнаружила её в полубессознательном состоянии под доком. Теперь необходимо вытащить её из ручья снова в солёную воду. Большой и широкий океан неподалеку будет как раз на руку.

Папа поднял после первого гудка.

— К сожалению, дорогая, я сейчас за рулём: движусь настолько быстро, насколько могу, но пока до сих пор в часе езды. Как там мама?

— Она держится, но не уверена, что её хватит надолго, — я подошла к плотине и присела на корточки за кустом, чтобы посмотреть на озеро. Парусник Мартинов направился к мосту. Я видела, как Трой и Люк сидят на палубе.

Стреляйте! Они слишком рано.

— Мартинсы направляются прямо к шлюзу на своей парусной лодке. Я думала, что помогу маме переплыть, но, может быть, мы должны подождать тебя?

Для того, чтобы переправить маму, мне придётся снова стать русалкой. Почему-то до этого каждый раз у меня не было выбора — я превращалась в русалку невольно. Сейчас же предстояло сделать выбор. И я не была уверена, что смогу это сделать.

— Как ты думаешь, она смогла бы уплыть, если бы мы перенесли её через шлюз на другую сторону? — спросил папа.

Я обернулась и взглянула на маму. Поездка из Данди вытянула из неё больше сил, чем я себе представляла. Если она даже не может уже оставаться в ручье, то как долго она продержится без воды, когда мы будем её перевозить?

— Не думаю. Особенно, если придётся ждать наступления темноты.

Люк и Трой теперь проводили необходимые приготовления для переправы. На перилах моста уже мелькали огни, сигнализируя о его подъёме. Я услышала длинный автомобильный гудок из трубки, и поняла, что папа пытается вести по оживлённой дороге и говорить одновременно. Определённо, он сейчас представляет проблему для дорожного движения, учитывая его инженерскую предрасположенность к нелокальному мышлению.

— Папа, повесь трубку, просто приезжай сюда? как только сможешь.

— Что ты собираешься делать?

— Ещё точно не знаю, — ответила я.

— Береги себя.

— Ты тоже, — ответила я перед тем, как разъединиться.

Затем сделала короткий звонок бабушке, чтобы уверить её, что я направляюсь в школу (нет!), и засунула телефон обратно в смехотворный чехол: в водонепроницаемый контейнер. Лодка неумолимо приближалась к шлюзу. Если мы хотим успеть проплыть вместе с ней, нам следует пошевеливаться. Кто-то ещё явно намеревался сделать то же самое, судя по предательски появляющимся полосам ряби за лодкой и раздражающей болтовне-звону в моих ушах.

— Урод и Уродка вернулись, — я обернулась к маме.

«Остальные не заставят себя долго ждать», — мамина грудь вздымалась и опадала, пока она говорила.

Вскоре две полосы превратились в дюжину. Обычному человеку могло это показаться стаей форели или водомерками, прыгающими по воде. Но для меня — для меня это было соревнованием.

— Ты имеешь в виду, что нам придётся драться с толпой русалок, чтобы пробиться к шлюзу? — задала я вопрос.

«Как в универмаге «Хайда» во время распродаж после Рождества», — пошутила мама.

— И они действительно пытаются сбежать?

Шипящие пузырьки вылетели из маминого рта: она рассмеялась.

«Нет, не сбежать. Никто и не будет пытаться… они просто постараются меня удержать».

Я поняла. Если маме удастся переговорить с часовыми, Русалочий совет узнает, что произошло, и, вероятно, позволит ей вернуться на сушу. А затем шансы фрешис превратиться в людей будут потеряны навсегда.

— О скольких ты говоришь? — спросила я.

«По последним подсчётам… нас около четырнадцати».

— Прекрати говорить «нас»! — желчь подкатила к глотке. — Не смей причислять себя к этим уродам!

Мама собрала всю силу и переплыла на другую сторону дамбы.

«Между прочим, Медора и Финалин стали моими друзьями».

Я проигнорировала последнюю часть. Как мама может даже думать об этих придурках, как о своих друзьях?

«Джейд, дорогая. Тебе нет нужды делать то же самое, — сказала мама, — давай просто дождёмся папу».

Посмотрев на маму, такую слабую и уставшую, я попыталась решить, что делать дальше. Я прекрасно видела Кори и Лейни, стоящих в ожидании Мартинов на определённом пирсе недалеко от шлюза. Суетливый Эдди вернулся к пульту управления после недельного отсутствия. Лодка Мартинов подплывала всё ближе и ближе.

Я почувствовала себя, как девица, попавшая в беду, в одном из старых мультиков, которые обычно показывают по субботним утрам. Этих девиц обычно привязывают к железнодорожным путям, и они с ужасом взирают на приближающийся поезд. Сейчас самое время появиться лихому герою и спасать свою принцесску (можно я использую это прямо сейчас?). Но теперь всё зависело от меня. Я вынуждена решать сама.

Должна ли я нырнуть в озеро и заставить себя очутиться под водой? Стать снова одной из них? Я мгновенно представила себе паническое ощущение того, как вода заливает мои лёгкие, чуждый моему естеству хвост, в который превращается нижняя половина тела… могу ли я сделать что-то, что я ненавижу всей душой, если это означает спасение для мамы?

Нечего и думать.

Я вскочила и начала отвязывать лодку от ствола осины, разбрызгивая ручей рядом с мамой.

— Мы не для того зашли настолько далеко, чтобы сдаться прямо сейчас! Ты готова? — я начала отталкивать руками лодку, направляя её к течению.

Мама всплыла и убрала свои волосы с лица.

— Ты уверена? — её голос был уже едва шёпотом.

— Как никогда.

— Сожалею о каждом, кто попытается остановить тебя, — сказала мама с улыбкой, затем скрылась под водой.

«Милый купальник, между прочим».

— Идеален для надирания некоторых русалочьих задниц.

Я опрокинула лодку в направлении течения и рухнула в озеро, вытягивая маму на свою спину. Вода обожгла горло и заполнила лёгкие. Я изо всех сил пыталась выровнять дыхание, стараясь не поддаться желанию удержать его и вынырнуть на поверхность. Я не могла. Не у лодки Мартинов, которая направляется прямо к шлюзу. Кто-нибудь обязательно увидит.

Я сдерживала ноги вместе, отталкиваясь вперёд свободной рукой и держа маму другой. Ноги уже начали сливаться, но солёная вода около шлюза намного ускорит трансформацию моих ног в русалочий хвост.

Как рыба в воде.

«Извини за тернистый путь», — прозвенела я маме. Ответный смех заставил меня улыбнуться. И даже чувствуя грубый неестественный моему телу хвост, я понадеялась, что сделала правильный выбор.

Заняло всего несколько минут, чтобы добраться до основания моста. Мама была права. Фрешис крутились у замка, как стая детей у выхода из школы в последний день перед каникулами. Они толкались и пихались, в ожидании поднятия тяжёлых металлических ворот.

Извините меня, но каким образом мы должны пробраться сквозь них? Некоторые казались большими. Весьма внушительными. Между прочим, одна из них выглядела примерно на мой возраст.

Она поймала мой взгляд и посмотрела назад: за меня.

«Малолетняя преступница?» — спросила я маму.

Она скользнула мне за спину. Кажется, морская соль дала ей немного энергии, но всё равно всё её тело выглядело истощённым.

«Это она дочь Медоры и Финалина, — ответила тихо мама, — её зовут Сирена».

«Семейная наследственность или что-то из-за этого?»

«Нет, она родилась здесь…, — прошептала мама, — …в неволе».

«Ты имеешь в виду, что она никогда не видела океан?» — ком подступил к горлу, но у меня не было времени задерживаться на обсуждении Закона о Малолетних русалочьих, особенно при виде пробирающихся сквозь толпу к нам Финалина и Медоры.

«Только помни, — предупредила мама, — у этих ребят на уме только два вопроса: как пробраться в океан и как превратиться в людей».

«И они полагают, что у нас есть ответ по крайней мере на один», — добавила я.

Довольно много.

Я подняла перцовый баллончик:

«Отказываетесь от своей карьеры переносчиков обломков?» — прозвенела я, пока они приближались.

Финалина и Медору передёрнуло при виде баллончика. Они провизжали что-то в сторону мамы.

«Что они говорят?»

«Они пришли, чтобы заключить сделку», — ответила мама.

«Скажи им, чтобы шли сосать лягушек!»

«Давай выслушаем, что они хотят предложить.»

Впечатляюще! Финалин сдерживал лёгким движением руки всю стаю. Очевидно, что он обеспечивает питанием и обещает крышу над головой, судя по тому, что фрешис следуют его командам как жалкие овцы. Медора разговаривала с мамой на пониженном звоне. Я сразу же всё поняла.

Они хотят присоединиться к нам и стремительно прорваться сквозь часовых.

Ни за что!

Наглость! Абсолютная, неслыханная наглость!

Я уже могла разглядеть приближающийся корпус лодки Мартинов. Папы же нигде не было видно. Я дёрнула маму в сторону. Сейчас или никогда, и у нас больше нет времени на раздумья.

Они думают, что раз уже у меня есть перцовый баллончик, то я с радостью помогу им сбежать. Ну уж нет, забудьте.

Мама убрала развевающиеся волосы от моего лица.

«Дорогая, подумай: Финалин может просто махнуть рукой, и мы останемся в истории. Нужно быть более умной в этой ситуации. У них больше возможностей, чем у нас.»

Дочь Финалина и Медоры дрейфовала позади них. Глаза у неё были красные, будто она плакала.

Её родители притянули её к себе и посмотрели на нас в ожидании ответа. И тогда я осознала, что они не делают это для себя, — это всё ради неё. Я видела это в их глазах. Вот почему они действовали так странно, когда выяснили, что я — дочь мамы.

Финалин и Медора заслужили гнить здесь. Но, с другой стороны, Сирена не просила об этом, так же как я не просила, чтобы от меня забрали маму.

«Мы возьмём её, — прошептала я и указала пальцем на Сирену, — только её.»

Мама повернулась ко мне.

«Ты уверена? Что делать, если они не согласятся?»

Предупреждающий сигнал прозвучал сквозь воду, мост начали подымать. Большие металлические ворота шлюза застонали.

«Им придётся. Попроси их отозвать других, чтобы мы могли поговорить.»

Финалин и Медора, должно быть, провели свою преступную часть жизни, торгуя по контрактам по переговорам, потому что после пары минут, сопровождаемых звоном, остальные фрешис рассеялись, так же как и дно лодки Мартинов прошло над нами.

«Отлично, у нас есть три минуты, скажи им, что мы проведём её и только её, она должна плыть с нами в одиночке. Это сделка.»

Был произведён обмен звонами и тонами. Поначалу я не думала, что они пойдут на это. После того как они продержали маму в плену в прошлом году, после попыток сбежать я просто представить себе не могла, что они сдадутся без боя.

Так или иначе, мы должны двигаться быстрее. Лодка Мартинов уже на границе шлюза. Скоро ворота закроют, и мы снова останемся в затруднительном положении. Снова.

Затем случилось чудо.

Медора и Финалин обняли дочь.

А затем отплыли.

Мы проделали это с максимальной осторожностью в тот момент, когда ворота со скрипом начали закрываться. Потребовалось ещё немного времени, пока вода снова поднялась на уровень океана, и Эдди смог открыть вторые ворота.

Мама и я ждали под кормой Мартинсов. Сирена забилась под носовую часть.

«Она напугана,» — прошептала мама.

Несомненно, историями о сверхмощном оружии (перцовом баллончике). Мама попыталась успокаивающими тонами убедить её присоединиться к нам под корму, но Сирена не сдвинулась с места.

«Не могу поверить, но мне стало жаль её.» Я вздохнула.

«Это потому, что ты хороший человек,» — сказала мама, погладив меня по волосам.

Вряд ли обо мне можно сказать, как о хорошем человеке, если судить по событиям последних дней. Я подумала о том, как бросила Кори в кофейне, затем сказала Люку, что поеду на лодке с ними, а затем не явилась. У меня было много чего, с чем следовало бы примириться.

И да, я чувствовала себя странно по отношению к Сирене из-за того, что мои симпатии зашли так далеко. В конце-концов, она была порождением этих придурков, которые украли мою маму почти на год.

Но всё это изменится, если мы пройдём через часовых.

Мама подплыла к шлюзу, сквозь который протекала океанская вода. Она закрыла глаза и позволила течению пройти сквозь неё. Может, это была соль или обещание того, что ждало её за стеной, но энергия безусловно вернулась к ней.

Я посмотрела вверх, сквозь воду, пытаясь выяснить, как долго нам придётся ждать. Люк и Трой привязали парусник около берега и спустились к Кори и Лейни на бетонный пирс, огибающий канал.

Силуэты девушек мерцали сквозь воду, пока они садились. Лейни протянула руку, чтобы Люк помог ей забраться, затем она исчезла из поля зрения — забралась в лодку.

Люк лёг на пирс и посмотрел в воду. Я проскользнула под лодку и выглянула из-под борта. Что-то упало? Если так, то надеюсь, что это одна из дорогих серёжек Лейни.

Ну ладно. Это не очень-то приятно. И это не её вина, что я не на лодке наслаждаюсь этим круизом в этот горячий летний день. И она могла занять моё место, так как Люк не мог дать мне время и задержаться ещё на день. Он не написал мне, чтобы узнать, приду ли я.

Люк поднялся на башню с пультом управления, чтобы поговорить с дедом. Вероятно, чтобы он просмотрел, что там упало. Через несколько минут Трой выскочил из лодки, чтобы помочь отвязать верёвку. Я повернулась посмотреть на маму, и услышала, как вторые ворота шлюза заскрипели: они начали открываться.

«Мам, похоже пора.»

Сирена и я присоединились к ней в воротах. Она взяла каждую из нас за руку.

«У нас ещё есть время поплавать, прежде чем мы доберёмся до конца канала. Вот там-то и будут нас ждать часовые. Они могут купиться на мою историю, но кто знает, разрешат ли они нам пройти, — мама протянула руку, — дай мне лучше спрей на всякий случай.»

«Ну уж нет, я позабочусь об этих ребятах, а вы сделайте перерыв», — я достала баллончик из сумочки на боку, и застегнула молнию. Сирена сжалась.

«Джейд, эти парни не бездельничают. Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы ты дала мне баллончик.»

Ворота открылись шире. Звук реверсивного двигателя парусника отразился эхом под водой, когда лодка Мартинов отплыла от пирса. Порыв воды, пропущенной сквозь пропеллер, оттолкнул нас назад. Моя ладонь выскользнула из маминой.

«Плыви, дорогая!» — позвала мама. Но поток воды был слишком силён для моего тела, непривыкшего к русалочьему хвосту.

«Я не могу!»

Эдди вышел из своей комнатки и последовал за лодкой вдоль пирса. Он сложил руки рупором. Что он сказал? Неужели о верёвках, тянущихся позади лодки? Я и не надеялась.

«Схватись за верёвку» — указала я на одну.

Сирена и мама ухватились за одну из них, и маму отнесло ко мне:

«Держи мою руку!»

«Я прямо за тобой. Только держись!» — я потянулась за рукой, держа во второй перцовый баллончик и погребла изо всех сил, следуя прямо за лодкой, во время её путешествия по каналу к океану. Но к тому времени, как мы достигли конца канала, то не увидели часовых!

«Где они?» — спросила я, наконец схватившись за верёвку.

«Смотри!» — мама указала сквозь воду кристально чистого залива у порта Тулуз. Суетливый Эдди упал в воду! Он пытался грести своими белыми ногами. Я с ужасом наблюдала за тем, как часовые схватили его и потащили.

«Что они делают с ним?!» — я украдкой оглянулась, когда мы отплыли.

«К счастью для нас, это выглядело так, будто они его спасали!» — мама схватила меня за руку.

Глава 18

Сирена продержалась недолго. Возможно, она и опасалась перцового баллончика в моей руке, но жажда свободы заставила её отпустить кормовою линию и исчезнуть в лесу водорослей, как только мы достигли океана.

Мама и я спрятались за корпусом яхты, пока Мартины разворачивались, чтобы забрать Эдди. Я увидела его, завернутым в одеяло на верхней палубе.

Мы «зависли», пока яхта Мартинов достигла пристани «D’Escousse». Мама стала выглядеть намного лучше, солёная океанская вода омолодила её в некотором смысле. А я просто была счастлива находиться подальше от грязного озера и жутких морских чудовищ.

«Думаешь, Эдди в порядке?» — спросила я.

«Он должен быть в порядке. Часовые добрались до него довольно быстро. Русалочий кодекс этики, Постановление Совета 419. Мы всегда должны приходить на помощь людям в беде».

«Почему он упал?»

«Может быть, утром добавил немного чего-то в свой кофе?» — пошутила мама.

Мы обе засмеялись, выпуская пузырьки воздуха на поверхность. Я смотрела, как они поднимаются, завороженная новой реальностью.

Русалка.

Я никогда бы не поверила, что смогу быть такой счастливой, как в воде с мамой. Всё это казалось сном.

«А как же Сирена?» — несмотря на то, что она была дочерью двух самых отвратных существ на планете, я не могла не жалеть её. Она не только потеряла отца с матерью, но и теперь была в большом широком океане, вдали от жизни, которую знала в озере.

«Я найду её немного позже. Не волнуйся,» — улыбнулась мама.

Через мерцающую толщу воды я видела, как мистер и миссис Мартин выскочили на причал, чтобы поприветствовать мужчину с женщиной, держащей малыша на руках. Люк и Трой последовали за ними. Маленький мальчик сорвался с рук мамы и побежал к Люку.

— Стиви! Привет, приятель, — голос Люка звучал сквозь воду, пока он крутил мальчика в воздухе.

Стиви? Это их кузен, Стюарт, они говорили о нем на спортивной площадке в тот день?

Хм!

Кори и Лейни болтали на палубе лодки. Я напряглась, чтобы услышать, но не могла понять, о чём они говорят. Неудивительно, так как я была на целый корпус дальше от своей обычной подростковой жизни.

К какому именно месту я принадлежу? Воде с мамой, плавающей в голубом океане? Или группе друзей, празднующих последний школьный день? У меня все еще есть друзья, после всего что случилось за последние несколько недель?

«Ты выглядишь, как будто находишься за миллион миль отсюда», — сказала мама.

«А? Ой! Я просто думала о том, как все это странно».

«Это тяжело принять».

Кожа маминых щек светилась розовым румянцем, когда она улыбалась, точно как я помнила.

«Но, по крайней мере, ты открыта для нового уникального выбора».

Она отщипнула с мола ракушку и жадно начала высасывать её содержимое.

«Мм, я забыла, как хороши морепродукты на вкус».

«Это отвратительно!» — съежилась я.

Мама засмеялась.

«Что, ты думала, русалки едят?»

«Ох. Я не знаю. Может быть, что-то менее мерзкое?» — я сморщила нос. — «Чувствую, что у меня не будет особых проблем с весом, живя здесь с тобой.»

«Ну, ты даже не должна думать так,» — мама взяла меня за руку и потянула через вертикальные столбики причала.

«Куда мы?» — я плыла за ней, колыша хвостом, чтобы не отставать.

«Нам нужно вытащить тебя из воды».

Мы достигли нагромождения больших валунов под затемненной зоной причала.

«Подожди. Нет. Я никуда не пойду».

Но мама не услышала меня из-за шума прибоя, разбивающегося об камни.

«Лодочный дом прямо над нами. Никто не увидит, как ты звонишь папе здесь», — продолжила она.

«Мама!» — я вильнула хвостом по направлению к ней, потянула её за руку. Косяк рыбешек рванул в противоположном направлении, будто мой крик пронзил воду.

Мама повернулась.

«В чем дело? У тебя все ещё есть телефон?»

«Да, но я не хочу уходить, пока ты не будешь готова вернуться домой со мной. Мы все ещё должны найти приливной бассейн».

«Оу, Джейд. — Вода нахлынула на меня, когда мама притянула меня в объятия. — Иди сюда, милая».

«Позволь мне пойти с собой». — Все мое тело содрогнулось. Но от того, как мама погладила мое лицо, я поняла, что ответ «нет».

«Ты не можешь остаться здесь». Мамины волосы танцевали вокруг её лица длинными, темными завитками.

Она обернула руки вокруг моей талии и подняла меня на один из валунов. Потоки воды сбежали по моему телу вдоль хвоста обратно в океан. Я давилась, вода выходила из моих легких, и я изо всех сил пыталась вдыхать воздух между приступами кашля.

Лицо мамы поднялось из воды. Она улыбнулась.

— Ты принадлежишь земле с папой. И своим друзьями.

Я взглянула через перекладины настила на пристани и даже увидела Кори, Троя, Лейни, и Люка в примерно дюжине футах отсюда. Я действительно принадлежу тому месту с ними, болтающими о планах на лето? Впрочем я просто не чувствую, что принадлежу чему-то.

— Позвони папе, прежде чем это произойдет, — она кивнула на мой хвост, которому уже становилось жарко.

Мысль об отце вернула меня в реальность. Он, наверное, уже вернулся в Порт Тулуз, в волнении, уставший и гадает, в порядке ли мы. Что бы с ним сделало незнание того, что мы были в порядке? Я вытащила сотовый из водонепроницаемого пакета. Мелкий туман собрался внутри экрана.

— Не думаю, что сотовые телефоны предназначены для глубокого дайвинга, — к счастью, клавиатура загорелась, когда я набрала номер.

Он поднял трубку после первого гудка.

— Джейд! — раздался его голос. — Где ты? Как Микки?

— Мама в порядке. Она рядом.

Мама покачала головой. Она не хотела с ним разговаривать. Я попыталась избежать следующего вопроса.

— Я на пристани «D’Escousse», под причалом лодочного дома. Можешь прийти забрать меня? — Я поморщилась, когда чешуя на хвосте начала гореть.

— Оставайся там. Я сейчас выезжаю с парковки «Бриджет».

Биип-бииип! Автомобильный сигнал прозвучал на заднем плане.

— Папа! — крикнула я на фоне разбивающихся волн, затем понизила голос. — Пап…

— Да? — голос папы вырвался из телефона.

— Повесь телефон и езжай, — сказала я.

— Хорошая мысль, — я услышала улыбку в папином голосе, затем он повесил трубку.

Я захлопнула телефон и передвинулась на тяжелом камне, пытаясь блокировать горячую боль, пробивавшую путь по моему хвосту.

— Тебе плохо? — мама появилась из-под воды, её лоб сморщился от беспокойства. Она начала поглаживать мой хвост влажными руками.

— Мне намного легче превращаться, когда ты так делаешь, — вздрогнув, я одобрила её поглаживания вдоль чешуек моего хвоста. Как будто я держала обожжённый палец под струёй холодной воды, только в этот раз вместо пальца был хвост, и, когда мама убирала руку, чтобы нырнуть и восстановить дыхание, миллион новых иголок пронзал моё тело.

Все мое тело выгибалось, когда чешуйки «рассасывались» одна за одной по моей коже. Однако скоро хвост трансформировался, и я вернулась к своему привычному альтер-эго: двуногая Джейд.

— Эй, меня не рвало! — сказала я с удивлением.

— Твой папа будет горд, — ответила мама с улыбкой.

— Почему ты не хочешь поговорить с ним? — тихо спросила я.

Мама моргнула и отвернулась. Я потянулась к её руке и потащила её вверх.

— Мама. Скажи мне.

Она посмотрела сквозь щель между досками на пристани.

— Ты видишь тех людей наверху? — прошептала она, перекрывая звук волн вокруг нас. Я смотрела как люди шли вдоль причала над нами, не обращая внимания на одну с половиной русалку под ними, всего на несколько метров ниже.

— Твой отец знает меня как человека. Вроде того.

Она соскользнула обратно в воду.

— Но разве ты не хочешь увидеть его?

В ушах мелькнул низкий отзвук маминого голоса: «Конечно. Просто не так».

Именно тогда я услышала голоса Кори и Лейни: две пары ног, прошагав, остановились прямо над моей головой.

«Это наша маленькая Кори?» — тихим перезвоном прошептала мама.

«И мой заклятый враг», — прозвонила я.

Переместившись в сторону одной из балок и скрывшись в тёмном пространстве за ней, я смогла разглядеть худые, отлично загоревшие ноги Кори и вклинивающиеся между досками дока каблуки Лейни (могу добавить, совершенно не подходящие для прогулки на лодке).

— Не могу поверить этому парню, — ныла Лейни. — Он попросил меня поехать с ним в этот глупый круиз на лодке, и все, что он делает сейчас это пишет сообщения Губы-Ножницы. В любом случае, что он в ней нашёл?

Я поморщилась от прозвища. Спустя почти три года оно все ещё звучало обидно. Открыв телефон, я поняла, что в первый раз не заметила, как высветились три сообщения.

Новые сообщения от везунчик1019:

10:45 идёшь?

11:17 отплываем в 10

13:23 ты в порядке?

Мне. Он писал мне.

— Губы-Ножницы? — ответила Кори. — Это просто подло. Почему ты её так называешь?

— Ну, я дала ей это прозвище. И думаю, что имею право использовать его, — смех Лейни пронесся через настил пристани и отразился вокруг меня.

Я сжала кулаки. Лейни? Она та, кто превратил среднюю школу в ад для меня с этим прозвищем?! Все это время я обвиняла Люка. Но это был не он. Он никогда бы так не сделал.

Готовность подняться наверх и выполнить фантазию о выщипывании чьих-то ресниц переполнила меня, но учитывая тот факт, что на мне был лишь топ от танкини и рубашка, обёрнутая вокруг талии, я решила остаться.

— Ну, во-первых, — ответила Кори, — её зовут Джейд. И во-вторых, тебя, вроде как, пригласили в этот круиз на лодке.

— Откуда мне было знать, что Стюарт плаксивый, чумазый спиногрыз? Я думала, Люк подставил её! И вообще он должен быть с кем-то вроде меня, а не с ней.

Я воспроизвела все мои недавние разговоры с Люком в моей голове. Он не издевался над моими брекетами, когда я бежала за ним к Дули, он был милым. Он пригласил меня на лодочный круиз не для того, чтобы устроить мне свидание из жалости; он был хорошим другом!

— Знаешь что, Лейни? — сказала Кори. — Может быть, ты должна потусоваться со Стюартом? У вас, кажется, много общего.

— Ну, если ты так считаешь, я должна попросить маму пересмотреть твое кооперативное наставничество.

— Прекрасно.

— Ну и прекрасно!

Обе пары ног прошагали в сторону лодки.

— Это моя Кори, — прошептала я маме.

«Я могу предположить, что это связано с мальчиком?» — спросила мама.

— Может быть, — улыбнулась я.

Мама повернулась к океану, затем частично вытащила себя из воды и обняла мои ноги.

— Мне пора, — она поцеловала моё колено и скользнула обратно в воду. — Я люблю тебя.

— Ты правда уплывёшь сейчас? — всё происходило так быстро. Слишком быстро.

Мама кивнула, она «зависла» в воде. Её волосы остались на поверхности и смешавшись с прядями водорослей, перемещались взад и вперед на волнах.

«Оставь мне телефон».

— Но батарея почти села, — мои глаза затуманились, когда я выключила питание телефона.

«Не волнуйся. Я буду использовать другую ракушку-телефон, чтобы звонить за границу», — мама улыбнулась.

Я фыркнула.

— У тебя осталось только две полосы. Просто включи его, когда будет нужно, — я засунула телефон обратно в водонепроницаемый пакет и вложила его между двумя камнями рядом со мной. — Можешь достать его оттуда?

— Да, — улыбнулась мама и поцеловала меня. Она нырнула сквозь кристально чистую воду океана, её длинные, черные как смоль волосы развевались вслед за ней.

Затем она исчезла.

К тому времени, когда папа забрал меня, яхта Мартинов только успела покинула пристань.

Он плакал, когда нашел меня. Огромные, как две в одной, слезы, лицо красное и опухшее.

— Она ушла, папа, — меня убивало говорить ему, что мама сказала. Как она хотела увидеть его, когда вновь будет человеком. Папа уставился на океан, когда я попыталась объяснить, но даже с его повернутым телом, я могла вообразить отражение мировой боли на его лице.

Он повернулся, чтобы помочь мне.

— Ты в порядке? Вот, надень это, — папа снял свою застегнутую рубашку и обернул её вокруг меня. Мы вернулись на парковку — папа в майке, я босиком — и в машину прежде, чем привлечем слишком много внимания.

Я рассказала папе всю историю, начиная с того, как я нашла маму в доке Баскеров, до фрешис и часовых у шлюза, и того, как Суетливый Эдди упал в воду. Почему-то это заставило папу смеяться.

— Что смешного? — я зевнула, когда мы подъехали к шоссе.

— Я просто рад, что все в порядке, — папа похлопал мою руку. — Ты должна отдохнуть. Мы поговорим позже.

Мы проехали путь от «D’Escousse» в Порте Тулуз, солнце вспыхивало розовыми и оранжевыми полосами над горизонтом и мы взглядами ловили его океанское отражение. Сонливость настигла меня, когда мы уже проехали часть пути: я начала очень привлекательно кивать головой с открытым ртом в такт всем неровностям на дороге.

Папа включил радио, словил местную радиостанцию, чтобы заполнить паузу. Новости начались после попурри из хонки-тонк песенок:

— Сегодня, во второй половине дня, мужчина из Порт Тулуз чудом избежал гибели в воде.

«Я думал, мне конец, — сказал Эдвард Шредингер в телефонном интервью. — Но, видимо, мне очень сильно повезло: течение вынесло меня прямо к берегу». Лето в разгаре, поэтому напоминаем всем о важности правил безопасного поведения на воде.

Я резко проснулась.

— Шредингер? Я думала, фамилия Эдди — Мартинс, как у Люка.

Папа улыбнулся:

— Эдди — дедушка Люка по материнской линии.

Я пыталась выстроить факты в своей голове.

— Так, Эдди Шредингер — это доктор Э. Шредингер? Морской эксперт?

Лицо папы расплылось в бестолковой ухмылке.

— Собирался рассказать тебе завтра, когда ты немного отдохнешь. Услышал эту новость ещё в дороге, пока ехал за тобой, а чтобы быть уверенным, погуглил.

— Не говори мне, что был под влиянием Google пока вел машину.

— Это особый случай, — подмигнул папа. — Видимо, Эдди проводил лето здесь, пока был профессором. Вероятно, из-за высокой «концентрации» русалок здесь. Когда университет аннулировал его полномочия после выхода этой статьи, он решил переехать сюда насовсем.

— Так получается, он, вероятно, знает все о русалках в озере Талисман?! Должно быть, он тот, кто натянул худи на меня, когда я отключилась рядом с ручьём. И он, должно быть, увидел нас в канале и сообразил, что мы делали, — тогда-то до меня дошло: он не упал — он прыгнул!

— Я уверена, Эдди видел все в тот день, особенно если работал с лодочным шлюзом. Как только все уладится, может быть, мы можем нанести ему небольшой визит.

Может, Эдди знает сколько времени потребуется маме, чтобы снова стать человеком, чтобы она смогла вернуться домой? Я задумалась.

Мы ехали в тишине некоторое время. Папа сосредоточился на дороге впереди, свет от его жёлтых противотуманных фар изгибался взад и вперёд на каждом повороте.

Его телефон зазвонил.

— Я могу взять, — я протянула руку к телефону.

— Скорее всего, просто с работы. Я сказал Джону, что позвоню ему, как только вернусь в город, — он вытащил телефон из кармана и щелчком открыл. — Джон…

Но это был не Джон. От того, как папино тело распрямилось и он резко вдохнул, стало понятно: это мог быть только один человек.

— Микки. Как…

…она смогла ему позвонить?

— Почему…

…она не увидит его?

— Где…

…она прямо сейчас?

— Правда? — голос папы поднялся до возбужденного тона. — Сколько это займет? Как я узнаю, когда прийти за тобой?

— Совет покажет ей, где приливной бассейн? — спросила я.

Он повернулся и кивнул с самой большой азартной ухмылкой, которую я не видела в течение долгого времени.

Противотуманные фары заплясали жёлтой линией на встречной от ограждения машине.

— Папа. Папа!

Он посмотрел на меня.

— Что?

Я протянула руку над приборной панелью и указала в сторону дороги.

— Секундочку, Микки, никуда не уходи.

Папа зажал телефон между ухом и плечом и уперся руками в руль, направляя автомобиль в сторону от дороги. Он поставил машину в парк.

— Извини за это… — его голос стал тише, когда он взял телефон и уткнул подбородок в грудь. — Наша дочь в машине со мной. Думал, будет хорошей идеей сохранить её в безопасности… Как ты, милая?

Глава 19

— Ты пришла! — Кори дернула меня внутрь. В её доме было прохладно и просторно, просто спасение от позднеиюньской жары, скапливающейся снаружи.

Наступил день вечеринки у бассейна, первый день летних каникул, день, когда я решила все исправить.

— Я получила твои сообщения и подумала, что было бы неплохо прийти.

Кори оставила голосовые сообщения на моем домашнем телефоне, очевидно, после неудачных попыток дозвониться мне на мобильный. Три голосовых сообщения, если быть точной: в одном она рассказала мне всю низость поступка Лейни; во втором Кори просила прощения за то, что ставила Лейни на первое место; и третье содержало обещание привлечь пожарных, чтобы доставить меня на её вечеринку, если я не появлюсь там к одиннадцати. Подумав, что, как лучшая подруга, я должна спасти Кори от приобретения грыжи, я предстала перед её дверью, раздумывая, не слишком ли поздно рассказать всю правду.

В коридор из кухни ворвалась мама Кори и обняла меня.

— Джейд, милая. Давно тебя не видела. Как твой папа? — я растворилась в её объятьях и вдохнула запах сладкой ванильной глазури с её фартука.

Когда моя мама сможет стоять на входе и обнимать моих друзей?

Скоро. Я надеюсь, это будет скоро.

— Папа хорошо, — даже лучше, чем хорошо, особенно после прошлой ночи: они разговаривали с мамой до тех пор, пока батарейка в моём телефоне не села.

— Замечательно, передай ему привет от нас. Мы будем рады видеть вас обоих на барбекю.

— Спасибо, миссис Блейк. Ему это очень понравится, — улыбнулась я.

— Не прибирай её к своим рукам, мам, — пошутила Кори и подтолкнула меня к лестнице.

Мы дошли до её спальни — рая драпировочных тканей, бус и шарфов.

Я бросила рюкзак на кровать.

— Не была уверена, что ты хочешь, чтобы я пришла. В последнее время я вела себя как идиотка.

Кори прикрыла отозвавшуюся мягким скрипом дверь, затем подвела и усадила меня на сиденье у окна.

— Так ты не злишься на меня? — спросила Кори. — Из-за Лейни?

— Конечно нет, — я погладила её по руке и вспомнила, как она заступилась за меня. — В последнее время я была не самой лучшей подругой. Всё было немного безумно.

— Это из-за твоей мамы, не так ли? — она вглядывалась в моё лицо.

Мысли пронеслись в голове. Как она узнала? Кори была какой-то телепатической девушкой-единорогом или кем-то в этом роде? Учитывая мой уровень осторожности в сокрытии тайной личности, это определенно было одним из возможных вариантов. Вероятно, сейчас самое подходящее время, чтобы расколоться.

— Ну… да… это насчёт моей мамы…

— Так и знала! Всё началось из-за того купальника «Микаэла» в «Хайде»? Проклятье! Я думала, что запланировать лично для тебя вечеринку у бассейна будет хорошей идеей после сложного начала лета, но всё, что я сделала, это напугала тебя. Прости.

— Ты планировала её для меня? — спросила я.

— Глупо, правда? — рот Кори скривился в отчаянии.

— Нет, нет! Это вовсе не глупо. Это просто… — я подумала о цепочке событий, которые последовали из-за всего лишь простой покупки купальника и приведших нас сюда…

— Что? — спросила Кори.

Как я могу быть честной во всем, когда я дала обещание отцу? Но Кори заслуживает правду. Если мы собираемся остаться лучшими друзьями, я должна быть полностью, на сто процентов честной. По крайней мере, насколько это возможно.

— Просто я кое-что узнала о том, как утонула моя мама, но я пообещала отцу хранить новости в семье, — это была не вся правда, но и не ложь. И мне это нравилось. — Вот почему я так странно себя вела.

— О Боже! — Кори поднесла руку ко рту. — Твоя мама покончила жизнь самоубийством? — она опустила руку и прошептала. — Её… убили?

Я засмеялась.

— Нет, ничего такого. И я знаю, это несправедливо по отношению к тебе, но это всё, что я могу сказать сейчас.

Кори, кажется, обдумывала сказанное мной только что.

— Хорошо. Если ты просишь меня остыть, я это сделаю. Но ты знаешь, я буду одержима этим, пока всё не выясню.

— Доверься мне. Ты не поверишь, если я тебе это расскажу, — слова покинули мой рот и всколыхнули воспоминания, которым я пока не могла найти места.

— Так у нас все хорошо? — спросила Кори.

— Определенно да, — я вздохнула и рухнула на огромные мягкие подушки, прислонённые на спинку сидения возле окна. — Поскольку ты уже не злишься, позволь я не буду плавать на твоей самой первой вечеринке у бассейна.

— Почему же? — спросила Кори.

— Ну, если подсчитать, то фиаско «Супер-соник-впитывающие-прокладки» произошло 28 дней назад.

Кори поняла. Она взяла меня за плечи и направила в свою ванную.

— Не волнуйся. Технологии для таких случаев давно уже изобрели.


— Тут сказано, что инфекционно-токсический шок может привести к серьезным травмам или даже к смерти. Мне стоит об этом беспокоиться? — я засунула инструкцию обратно в коробку с тампонами.

Кори прокричала через закрытую дверь:

— Давай, Джейд! Если закончила — выходи сюда. Все скоро будут!

Я переоделась в свой танкини (после быстрой поездки в торговый центр тем утром, чтобы заменить нижнюю часть), потратила большое количество солнцезащитного крема и закончила образ симпатичным сланцами.

Сланцами с ремешками, которые не отделяли большой палец от остальных.

— Вуаля! — я вышла из ванной. Кори кивнула головой в знак одобрения.

— Хорошо выглядишь!

— Ты тоже потрясающе! — Кори была сногсшибательна в своем купальнике, разделённом на две части.

Дверца автомобиля хлопнула снаружи, означая приход гостей. Мы встали на колени на подоконник, чтобы выглянуть наружу. Ребята уже пробрались через ворота на задний двор.

— Похоже, вечеринка вот-вот начнётся, — Кори взяла меня за руку и хихикнула, — мы не должны заставлять гостей ждать.

Мы поспешили вниз по винтовой лестнице и пересекли первый этаж по направлению к задней части дома.

Я вышла на террасу у бассейна, радуясь тёплому солнцу на коже. Волосы, щекоча случайными завитками, падали волнами на мои голые плечи. Жар солнца усиливал кокосовый запах моего солнцезащитного крема.

Ах… лето…

Всё в тот момент заставляло поверить, что это может стать самым прекрасным летом за всю мою жизнь. И судя по серпантину и воздушным шарам, Кори сделала все возможное, чтобы хорошо его начать.

— Ты действительно выложилась по полной, не так ли? — прошептала я Кори.

— В конце концов ты стала на целый год старше.

— Чтооо..?

Кори подняла руки, как чирлидер заводя толпу.

— С днём рождения!!! — одновременно крикнули все.

Кто-то, должно быть, выстрелил из пистолета, потому что прошла целая минута, прежде чем я поняла, что произошло.

— Мой день рождения? — заикнулась я.

Кори громко рассмеялась.

— Ты же не думала, что мы пропустим твой четырнадцатый день рождения, не отпраздновав?

Тут-то я вспомнила. Так много произошло в прошлый месяц, что я на несколько дней забыла о своём дне.

— У меня для тебя подарок! — Кори развернула меня. Когда я взглянула выше, там стоял он.

Люк закрыл ворота и повёл руками вверх и вниз по бокам своих джинс, выглядя застенчиво и очаровательно.

— Люк — мой подарок? — я повернулась к Кори и скрыла лицо. Почему он захотел быть здесь после того, как я продинамила его накануне? Я достаточно долго «подвисла», чтобы один из его друзей успел начать разговор с ним, позволив мне выиграть время. — Как ты его уговорила?

— Я просто позвала его. Тебе нравится? — прошептала Кори в моё ухо. — Я наконец-то поняла, почему у тебя появилась такая привычка врезаться в него. Плюс это было не полностью бескорыстно с моей стороны.

Кори взглянула за мое плечо и помахала Трою.

— Оу, Кори. Ты лучшая, — я улыбнулась и обняла её крепко, как медведь.

— Ну, не стой здесь. Иди, поиграй с подарком, — Кори подтолкнула меня к Люку и присоединилась к Трою у бассейна.

— Люк, — позвала я, — эй!

Кудри Люка упали на его глаза, когда он повернулся. Мне показалось, что я заметила его вздох, когда он подходил. Ужасная мысль пришла мне в голову. Он просто оказал Кори услугу?

— Хей, Джейд. Надеюсь, хорошо, что я пришёл?

Я пыталась оставаться спокойной, но всё моё тело вибрировало от его голоса.

— Более, чем хорошо, — сказала я, надеясь, что вздох ничего не значит. Может, это была просто отрыжка. Даже она была бы лучше, чем вздох. — Прости, что не пришла на твой лодочный круиз.

Люк, кажется, подбирал слова.

— Я уверен, душой ты была там.

Ну, если честно, я была там, просто не совсем так, как он мог себе представить.

— Ох, — Люк вручил мне коричневый бумажный пакет, — с Днём рождения.

— Спасибо! — я взяла свёрток у него.

— Прости, что так немного. У меня было совсем мало времени из-за визита моего кузена и всё такое. У меня даже не было шанса приобрести купальный костюм.

— Всё нормально. Я, наверное, тоже не буду плавать, — я не совсем готова протестировать теорию тампона, и Люку совсем не обязательно об этом знать. — Но, правда, ты не должен мне ничего дарить.

Он засмеялся.

— Не надейся слишком сильно.

Я заглянула в смятый бумажный пакет. Вигваги. Я улыбнулась.

— Дед сказал, что они могут понравиться тебе, — он поморщился. — Я все неправильно понял?

— Нет, нет. Всё прекрасно. Ты действительно знаешь путь к сердцу девушки, — как только слова покинули мой рот, я прикусила язык. — Ну, не совсем к сердцу, я имею в виду мой желудок, — затем я подумала о своём слегка большом животике и о том, что не хочу, чтобы милый парень думал о моем желудке. — Ты понял, что я имею ввиду.

— Они и мои любимые, — Люк выудил Вигваг из пакета и засунул себе в рот.

— Эй, они теперь мои! — я шлепнула его по руке и засмеялась. Мы сидели на бортике у бассейна, и я опустила ноги в воду.

Кори с Троем направлялись к столу с закусками.

— Разве бассейны с солёной водой не великолепны? — спросила Кори. — Мама сказала, что её кожа никогда не была такой мягкой.

Я мгновенно выдернула ноги из воды.

— Вау, хм. Бассейн с солёной водой, да? Это э-э великолепно! — я знала, что ничего не произойдет, пока я не нырну, но, в любом случае, я натянула полотенце на свои ноги и ступни и улыбнулась.

Люк повернулся ко мне:

— В чём дело?

Я натянуто улыбнулась.

— Ох, это такая странная штука с ногами. Просто немного паранойи насчёт причудливой структуры пальцев, доставшейся от мамы.

— Я видел твои пальцы прежде, — Люк подтолкнул меня локтем.

Я посмотрела на него, пытаясь разобраться, что он только что сказал.

— Серьёзно?

— В тот день у «Бриджит», когда я придавил твою ногу скейтбордом.

Люк видел мои пальцы. Что это значит?

Он пристально посмотрел на меня.

— На тебе была синяя толстовка.

Реплика увеличила частоту сердечных сокращений, зрачки расширились, ладони вспотели…

— Как ты запомнил? — ахнула я.

— Тебя трудно забыть, Джейд, — Люк посмотрел вниз на свои руки.

В мозгу что-то щёлкнуло, как в одной из тех пластиковых игр, которые вы получаете в магазине за доллар.

Моя толстовка.

Мои пальцы.

«Бриджит».

— Ты вернулся в «Бриджит», чтобы забрать свой телефон в тот день, да? — спросила я.

Ты нажимаешь на квадраты вверх, выше и вниз, пытаясь выстроить номера в линию от одного до десяти.

— Ага, — Люк уставился в бассейн.

— Но ты ведь не сразу вернулся в скейт-парк, не так ли?

Люк молчал.

Я попыталась организовать свои мысли, как цифры в игре. Бриджит сказала Люку, что направилась пообедать у озера? Он пошел искать меня? Наткнулся на бессознательное тело у ручья и прикрыл толстовкой? Я вспомнила предупреждающий взгляд, которым Трой одарил его, когда позже в тот же день они вернулись в «Бриджит». Люк сказал Трою, что он видел? Трой тоже замешан в этом?

— Люк, — я задумалась над формулировкой вопроса чтобы не выдать лишнего. Что, если на самом деле Эдди прикрыл меня, а не Люк? Что, если я сейчас выставляю себя полной идиоткой? — Что-то случилось в тот день, что изменило твоё отношение ко мне?

— Послушай, Джейд… — Люк, кажется, взвешивал свои слова. Может, он подумал, что я вынуждаю его признаться в том, что я ему нравлюсь. Если я заблуждалась, и он ничего не знал о том, что я русалка, то, вероятно, пытался найти способ мягко подтолкнуть меня.

Но я слишком много сказала, чтобы сейчас повернуть всё вспять.

— Ты видел что-нибудь в тот день? О чём хочешь поговорить?

Люк глубоко вздохнул, снял ботинок, задержал свою ногу в руке. Он наклонился.

«Ты имеешь ввиду так?» — звон его голоса в ушах лишил меня дыхания.

Я моргнула. Мой рот открылся. У него были те же перепончатые пальцы, что и у меня.

Это был он.

Он натянул толстовку на меня в тот день, рядом с рекой. Он видел меня в «переходном» состоянии и точно знал, что это значит. Потому что… он тоже был русалкой.

«Да, — прозвенела я в ответ, — именно так».

— Что за звон? — Кори прищурилась и оглянулась, они с Троем подошли к нам. — Это чей-то мобильный?

Я не знаю, что на меня нашло, называю это временным безумием или каким-либо другим диагнозом доктора Бакер, но я была так ошеломлена тем, что только что произошло и так удивлена, когда Кори ворвалась в наш разговор, что обняла Люка за шею и поцеловала его.

Прямо в губы.

— Охх-кей, — Кори захихикала. — Мы будем там, если понадобимся.

Наконец, спустя много времени после того, как Кори ушла, убедившись, что можно говорить не опасаясь кого-либо, я отпустила бедного парня.

— Прости за это, — я выдохнула.

Люк очаровательно ухмыльнулся своей соблазнительной улыбкой.

— Я думал, мы перестали извиняться друг перед другом.

— Правда. Прости.

— Ты снова это сделала, — он засмеялся.

Моя рука подлетела ко рту, заглушив фирменное фырканье. Затем я убрала её в сторону и уставилась на него, пытаясь понять, что происходит.

«Так ты…» — я переключилась обратно на голос русалки, но едва могла формулировать слова.

Люк кивнул.

«Но как? А Эдди… а остальная часть твоей семьи?»

Люк засмеялся и покачал головой.

«Нет. Я, хм… Я назвал бы это усыновлением».

Подняв руку, он убрал прядь моих волос за ухо.

— Ох, — думаю, я пробормотала это. Хотя я не могла думать. Не с его рукой, которая была так близко к моей щеке и с его глазами, пристально смотрящими в мои. Земля, казалось, сошла со своей оси и встала снова обратно. Мама была в океане, на пути к тому, чтобы снова стать человеком, Кори была самой лучшей подругой, которую могла иметь девушка, и я сидела рядом с парнем, который знал все мои самые глубокие, самые мрачные тайны и, похоже, не возражал. Он был тритоном или Песко-парнем или кем-то ещё, и я одновременно могла представить себе, что всё это значит, но и в то же время всё это не помещалось у меня в голове.

Но потом всё это стало неважным, потому что он поцеловал меня.

Этот поцелуй захватил все мое тело, отобрал дар речи, соблазнительно-изогнутаую улыбку и смешал их с шоколадно-карамельным-совершенством последнего в коробке Вигвага. Добавьте невероятно мягкие губы Люка, его руку в моих волосах и его теплое дыхание на моем лице, и вы все равно будете только частично там.

Потому что поцелуй был невероятно восхитителен.

— Люк? — спросила я.

— Да?

— Это значит, что ты перестанешь врезаться в меня каждый раз, когда захочешь сказать «привет»?

Он засмеялся и поцеловал меня снова.

И это определенно отметка на уровне парень-девушка.

В основном.

* КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ *

Об авторе

Хелен Боудруа пишет художественную и документальную литературу для детей и подростков из ее не имеющего выхода к морю дома в Онтарио, Канада, хотя она выросла на острове, окруженном Атлантическим океаном. Она никогда не видела русалок в дикой природе, но считает, что возможность их существования же правдоподобна, как и морских коньков, летучих рыб или электрических угрей. Ее дебютный миддл-грейд роман, «Звезда Акадиан», был выдвинут на премию «Хакматак» в номинации «лучшая детская книга 2009–2010». Ты можешь посетить её сайт: www.heleneboudreau.com.

Благодарности

Написание книги похоже на борьбу с гигантским кальмаром, но этот процесс происходит намного проще при помощи острых глаз требовательных читателей, в том числе моих замечательных приятелей Kidcrit и супер-терпеливых друзей и семьи.

Большое спасибо моему агенту, Лорен Маклеод, за то, что выловила меня из кучи грязи и направила в нужное русло все мои писательские усилия. Спасибо также моему редактору, Ребекке Фрейзер, которая полностью погрузилась в процесс и помогла мне рассказать эту историю максимально достоверно.

Марсель, Шарлотта и Горд: вы — мои постоянные источники поддержки и вдохновения. Ничего из этого не было бы без вас.

Шоколадное пирожное в кружке за 5 минут от Джейд

Когда вигвагов недостаточно, это быстрый путь к шоколадному блаженству.

Вначале возьмите свою самую большую микроволновую кружку из шкафа. Положите:


— 4 ложки муки;

— 4 ложки сахара;

— 2 ложки какао.

Перемешайте. Затем добавьте:

— 1 яйцо.

Перемешайте. Затем добавьте:

— 3 ложки молока;

— 3 ложки масла.

Перемешайте. Затем добавьте:

— 3 ложки шоколадной стружки (НЕ обязательно — по крайней мере, насколько я могу судить);

— 1 колпачок экстракта ванили.

И… подождите… ПЕРЕМЕШАЙТЕ!

Готовьте 3 минуты при 1000 ватт (важно). Пирожное будет выглядеть как будто собирается сбежать из кружки, но не паникуйте!

Пусть охладится немного (если вы не хотите обжечь губы), потом НАСЛАЖДАЙТЕСЬ!

ЗАПИСКИ И СОВЕТЫ:

Некоторые говорят, что можно сделать сразу два — да, правда; без разницы.

ВЫНЬТЕ ЛОЖКУ раньше чем, поставите кружку в микроволновку. Не спрашиваете меня, почему я знаю это…


МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ ПОВЕРИТЬ В ЭТО?

С этим рецептом вы только в 5 минутах от шоколадного блаженства! Вы собираетесь сделать это ПРЯМО СЕЙЧАС, не так ли?

Джейд.

Книга предназначена только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено!!!

Примечания

1

«Слурпи» — фруктовая вода с колотым льдом (здесь и далее, кроме особо отмеченных, примечания переводчика).

(обратно)

2

Созвучные слова teeth — зубы, neat — ясно.

(обратно)

3

Рыбочеловек, рыба разумная (лат.). — Прим. верстальщика.

(обратно)

4

В оригинале Shaky Eddie; shaky — трясущийся, дерганный, нестабильный.

(обратно)

5

В оригинале fluke1019; fluke — 1. камбала, 2. неожиданная удача; слово созвучно с именем Люк.

(обратно)

6

Freshies — пресноводные.

(обратно)

7

Халфпайп — специально сооружённый склон для катания на скейтборде.

(обратно)

8

«Gatorade» — общее название изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Об авторе
  • Благодарности
  • Шоколадное пирожное в кружке за 5 минут от Джейд