Рискуя всем (ЛП) (fb2)

- Рискуя всем (ЛП) (пер. World of Different Books Группа) (а.с. Пересекая черту-1) 1.24 Мб, 208с. (скачать fb2) - Тесса Бейли

Настройки текста:



Тесса Бейли

Рискуя всем


Оригинальное название : Risking It All by Tessa Bailey

Серия: Пересекая черту #1


Главы:   26 + Эпилог

Дата выхода в оригинале:  27 января 2015

Переводчик: Александра Форд

Редактор: Александра Форд

Вычитка, контроль качества: Евгения Морзеева

Обложка: Асемгуль Бузаубакова

Специально для группы •WORLD OF DIFFERENT BOOKS•ПЕРЕВОДЫ КНИГ•


Любое копирование без ссылки

на переводчиков и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!


Копирование и размещение

перевода на посторонних ресурсах

ЗАПРЕЩЕНО!

Имейте совесть!

Уважайте чужой труд!


Аннотация


Агент нью-йоркской полиции Серафина Ньюсом жаждет отомстить за смерть брата любой ценой. Даже если придется втереться в доверие к опасной уличной банде. Девушка заходит в работе под прикрытием так далеко, что практически теряет из виду путь назад. Каждая минута – угроза жизни, особенно, когда Сера случайно подслушивает секретную информацию.

Боуэн Дрискол – наследник криминального бизнеса. Он никогда об этом не просил, но, поскольку отец угодил за решетку, пришлось взвалить на себя его обязанности. Однако, комиссар нью-йоркской полиции угрожает парню тюрьмой, если он не согласится посодействовать копу под прикрытием, и Боуэн впервые в жизни встает на сторону закона.

Он понимает в какой опасности Сера и следит, чтобы с ней ничего не случилось, попутно пытаясь спасти собственную задницу. В чем проблема? Девушка не должна догадаться, что он на ее стороне. А еще в горячих искрах, что вспыхивают между ними, испепеляя Дрискола. Но Сера видит в нем лишь его прошлое. Люди как он – причина, по которой ее брат мертв. Даже если они выживут, Боуэн рискует быть разоблаченным. Остается надеяться, что он не провалит операцию.




Глава 1


"Чтоб ты поперхнулся!"

Отойдя от столика, Серафина Ньюсом быстро перекрестилась и пробормотала коротенькую молитву. Не стоит очернять душу из-за какого-то поганца, который ведет себя так, словно заказал стриптизершу в крейзи-меню. До сих пор ощущая жжение от щипка его пальцев, она поклялась, что впредь всегда будет оставлять официанткам побольше чаевых.

Сера сделала глубокий вдох и, толкнув двустворчатые двери, вошла в кухню Dooly. Ее приветствовала громкая греческая музыка, льющаяся из радио, звон столового серебра и бульканье мыльной горячей воды. Как по команде, повар швырнул еще две тарелки жирного мясного рулета на неровный металлический стеллаж и позвонил в колокольчик. Расправив плечи, девушка напомнила себе, почему человек с высшим медицинским образованием, подающий надежды в органах правопорядка, облачился в передник в Бушвике – самом колоритном районе Бруклина.

Она должна подобраться поближе к убийце брата.

— Официантка, почему ты ни разу не пробовала мой мясной рулет? — спросил повар с очень заметным акцентом.

— Ммм, аллергия на глютен?

— Что за глютен, о котором все вокруг толкуют?

Она начала было объяснять, но остановилась.

— Да просто миф. Вроде Санты или удобных сланцев.

Повар нахмурился, а Сера, удовлетворившись своим ответом, взяла тарелки и скользнула сквозь двери, пока не ляпнула, что его мясной рулет – раздавленное на дороге животное.

В зале висела гробовая тишина.

Девушка осторожно взглянула на очаг молчания. За баром сидел Тревор Хоган – убийца ее брата. Хоган – местный уголовник, начинавший с весьма посредственных дел: кража машин, ограбление магазинов, жульничество. Амбиции привели его в нужное место в нужный час. Своей железной битой мерзавец заслужил уважение криминального босса, который взял его под "крышу". Теперь Тревор – гангстер, вымогающий деньги у бизнесменов своими жадными ручищами.

Колин, брат Серы, стал новобранцем в нью-йоркской полиции, как раз, когда дела Хогана пошли в гору настолько, что тот открыл два ночных клуба, расширяя свое влияние. Неопытному Колину не стоило и близко подходить к этому негодяю. Слишком уж самоуверенно было мечтать о столь крупном аресте в первый год службы.

Но никто не сделал поблажек, даже их дядя – комиссар.

Серафина работала в массачусетской больнице общего профиля в Бостоне, когда брат умирал. Какая ирония. Поклявшись спасать жизни, она оказалась не способна спасти жизнь родного человека.

Свободной рукой девушка сжала кулон Святого Михаила. Нельзя сказать, что Ньюсомы прокляты... хотя, в общем-то так и есть. Три поколения Ньюсомов, включая ее отца, погибали при исполнении. У нее остался лишь дядя, который пытался держать город в ежовых рукавицах. И да, жители города интересовали его больше, чем родная племянница. Серафины словно не существовало. Она была привидением.

С другой стороны, неприметность – отличное преимущество в работе под прикрытием. Девушка жаждала найти ключевые доказательства, которые позволят упрятать Хогана за решетку. Ходили слухи, что в его бухгалтерской книге учтены все подлые делишки. Молва пошла после судебных тяжб по поводу убийства, когда были обнародованы финансовые записи Тревора. При всей самоуверенности мерзавца, девушка знала, что этот бухгалтерский реестр существует на самом деле. Информаторы рассказывали, что видели его. Секреты Хогана на этих страницах.

Не те секреты, которые позволят убрать его. По крайней мере, в общепринятом смысле. Информация была ценной для его окружения. Используя имена из книги, Сера смогла бы изнутри сорвать преступные операции.

Как только она почувствовала уверенность, что помешает убийце Колина, то сразу взяла неделю отпуска и начала работу под прикрытием без прямого приказа дяди. Закончив, она исчезнет.

Серафина поставила тарелки перед двумя грузными мужчинами, которые грубо трепались ровно до появления Тревора Хогана. Вообще весь Dooly стих, словно кто-то нажал выключатель. Очевидно, не заботясь о том, какой аурой его присутствие окутывает людей, главный преступник города сидел в окружении шестерок на барном стуле, облокотившись одной рукой на спинку, и смотрел по древнему телевизору бойцовский чемпионат. Когда он наклонился вперед, говоря с барменом и увлеченно жестикулируя, вся банда рассмеялась как по команде, и, похоже, посетители начали расслабляться. Хоган, чья моложавость уже начинала чахнуть, забирая красоту, залпом выпил виски. Со стуком поставив бокал на барную стойку, он обернулся и поймал взгляд Серы. Вместо того чтобы раболепствовать перед ним, девушка улыбнулась и развернулась, чтобы отправиться на кухню.

Все, что случилось потом, произошло слишком быстро. Входная дверь резко распахнулась, и в Dooly вошел мужчина, чье лицо скрывал капюшон. Незнакомец направил пистолет на Тревора, и все, как по сигналу, бросились на пол. Сера потянулась к бедру в поисках оружия, которого при ней, конечно, не было.

Хоган ринулся за спины четырех парней, которые были с ним как раз в тот момент, когда нежданный гость выпустил пулю. Один из них упал, извергая проклятия, а остальные, не теряя времени, достали пушки, но стрелявший уже исчез.

Свидетелем чего она только что стала? Покушение на Хогана? На секунду она словно примерзла к месту, решив, что у нее отобрали жизнь паршивца. Правосудие за Колина не должно закончиться так. Нет-нет! Годы боли, месяцы работы... все напрасно. А ведь она была так близко! Так близко.

Вид крови, которая была повсюду: на зеркале за баром, на полу − вывел Серафину из ступора. Человек, упавший на землю, прижимал ладонь к груди. Не успев прийти в сознание, девушка бросилась к раненому, расталкивая в стороны бесполезных зевак. Сера теперь коп, а не медсестра, но она не могла позволить себе стоять в стороне, пока чья-то жизнь уходит. Она могла предотвратить беду.

— Принесите аптечку, она за баром!

Встав на колени возле истекающего кровью, Сера поняла, что никто не двинулся с места.

— Ну же! И вызовите скорую.

Похоже, кто-то все-таки послушался, потому что Сера услышала, как поспешно зашаркали чьи-то ноги. Ее взгляд ненадолго задержался на лице раненого. Молодой темноволосый, поразительно красивый, даже несмотря на гримасу боли. Девушка не помнила, чтобы видела его фото в досье, да и парень не был похож на остальных членов банды. Крепкий – да, но на нем не было печати преступной жизни. Серафина поспешно отняла его ладонь от раны и, распахнув кожаную куртку, разорвала рубашку от горла до бедер.

Кто-то поставил рядом с ней аптечку.

— Хоть бы угостила его сперва.

Хоган. Она разберется с ним позже. Сера облегченно выдохнула, увидев, что пуля угодила в двух дюймах от сердца, но подключичная артерия могла быть задета. Девушка сумеет поддержать его, пока не прибудет медицинская помощь, но лучше бы этому случиться поскорее! Как можно аккуратней, она потрогала плечо с другой стороны и с радостью отметила, что пуля прошла навылет. Серафина оторвала лоскут ткани от своего фартука и прижала к ране. Должно быть, больно как в аду, но мужчина даже не моргнул.

Ньюсом взглянула на Хогана.

— Скорую вызвали?

Бандит прислонился к бару, жуя соломинку от коктейля. На его лице не было ни капли беспокойства. Сера лишний раз убедилась, что этот человек – монстр. Он пожал плечами.

— Ты уже сделала все, что нужно. Незачем привлекать посторонних.

— Он мог умереть! Посмотри, сколько крови!

Сузив глаза, Хоган указал соломинкой на нее.

— Почему бы тебе не спросить, чего он хочет сам?

— Давай без скорой, — прокряхтел раненый, бледнея, — Лучше истеку кровью.

Похоже, это позабавило Тревора.

— Говорил же, — убийца повернулся к бармену и жестом попросил повторить напиток. — Итак, сестра милосердия, у тебя есть имя?

Человека холоднее невозможно представить.

Сера глубоко вздохнула. Она продумала легенду до мелочей, но почему-то не могла назвать фейковое имя. Кто знал, что она окажется в такой ситуации?

— Сера.

Хоган опрокинул очередной шот.

— Ты можешь подлатать его, Сера? Это мой кузен. Если он сдохнет, мать будет в ярости.

Да, наверное, она сможет помочь. Нет. Она сделает все возможное. Брата уже не вернуть, но Сера не позволит кому-то вновь пострадать из-за Хогана Тревора. Какая-то бессмыслица, но ей казалось, что если она спасет этого парня, то это облегчит чувство вины от того, что ее не было рядом с Колином.

— Подлатать? — Она издала смешок. — Ему нужен уход, доктора... Я простая официантка.

— Да? А судя по общению − непростая.

Хоган расхохотался, но его смех оборвался так же внезапно, как и начался. Он кивнул своим головорезам.

—Тащите его в машину, но только, мать вашу, попробуйте запачкать сидения, постелите что-нибудь. Девчонка едет с нами.



Глава 2


Боуэн Дрискол стиснул сигарету в зубах. Двое полицейских толкнули его на капот служебной машины и завели руки за спину. Группа соседских девчонок, проходившая мимо, остановилась, захихикав, когда он подмигнул. Боуэн услышал позвякивание, а затем почувствовал металл на запястьях. Когда давление меж лопаток стало слишком сильным, он вздохнул и выплюнул бычок на обочину.


 — Парни, я тоже люблю пожестче, но мы едва знакомы.


 — Заткнись, Дрискол.


 — Может объясните, чем оказана такая честь? — Он подавил рычание, когда наручники защемили кожу. — Или вы всегда так назначаете свидания?


 — Кажется, твоя мама не против, — офицер схватил его за шиворот и повел к машине, не обращая внимания на словесные выпады. — Почему выбор пал на тебя? — Он пихнул его на заднее сидение машины и пожал плечами. — Придумай сам.


Дверь захлопнулась.


Дрискол сохранял невозмутимость, пока его везли по улице Бенсонхерст – юго-западной части Бруклина, где он вырос. Где он скорее всего сдохнет. Парень знал каждый угол и аллею, каждый магазин и каждого владельца. Здесь его дом. Ненавистный и любимый. Любимый – потому что родной. Ненавистный – потому что благодаря свалившемуся наследству, район стал настоящей тюрьмой.


Пусть сидеть пойманным зверем в полицейской тачке – мука, Дрискол все же чувствовал облегчение. Его, наконец, прижали? Собрали улики? Боже, как же он будет рад, хотя скорее умрет, чем признает это перед двумя самодовольными засранцами в форме. Он устал постоянно оглядываться и задаваться вопросом, не прикончит ли его сегодня кто-нибудь, кому не дают покоя его "лавры" босса. Боуэну никогда не хотелось связываться с делами отца, но пока тот ожидал суда на острове Райкерс, они горой легли на его плечи. Парень не утверждал, что он святой. Но теперь люди боялись его. И это не имело ничего общего с пристрастием Дрискола к уличным дракам. Теперь они беспокоились, что он сломает им ноги из-за не во время выплаченных долгов. Переходили дорогу, завидев его. Ускоряли шаг, словно за ними гонится сама Смерть.

Он сломал голову, гадая, что у легавых есть на его. Конечно, по закону они должны были зачитать права и объявить, в чем его обвиняют, но полиция Нью-Йорка никогда не играла по правилам. Они знали, что он «заведует» южной частью Бруклина, но не могли отследить конкретные дела, из-за чего бесились как черти… согревая его сердце. Неужели сегодня все закончится? Офицеры были странно молчаливы. Обычно, они не упускали случая подначить его.


Боуэн нахмурился, когда машина миновала местный отдел полиции, направляясь к Манхэттену.

— Мальчики, куда едем?

— Не волнуйся, — ответил тот, что за рулем.

— Кто волнуется? — Ему необходима сигарета. — Хочу знать, надолго ли мы? Мне нужно, чтобы кто-то приглядел за моими комнатными растениями.

Полицейские переглянулись.

— У тебя дома цветы?

— А что, я не произвожу впечатление заботливого человека?

Боуэн взглянул в зеркало заднего вида и усмехнулся. Да уж, с лиловым фингалом и рассеченной губой он не выглядел примерным садовником. Вообще-то, он выглядел как дерьмо, по которому проехались дважды. Ничего нового. Он уже и не помнил свое лицо без ссадин. Хотя, неподдельное измождение во взгляде – что-то новенькое.

Быстро глянув в окно, мужчина заметил, как они проехали Бруклинский мост. Какого черта от него нужно на Манхеттене?

— А мне нравится эта атмосфера загадочности. Сексуально.

Вместо ответа водитель включил радио и прибавил громкость. Боуэн с трудом подавил вопросы, которые бомбардировали его голову. Наконец, машина остановилась возле Главного управления нью-йоркской полицией. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда его повели в здание, но Дрискол старался выглядеть скучающим.

Все. Со мной покончено. Больше не придется внушать страх и прибегать к жестокости, чтобы вернуть деньги, которые мне должны. Больше не нужно отдавать приказы бездушным людям, не знающим слова «раскаяние».

Когда офицеры вели его вдоль коридора, все, кто был внутри, пялились вслед. Взгляды, полные враждебности и неприязни словно прилипли к Боуэну. Игнорируя боль в губе, он улыбнулся своей аудитории.

— Доброго дня, джентльмены! Погода просто чудо. Ни гребаного облачка.

Дрискол был лишен удовольствия услышать агрессивные комментарии, потому что парни быстро пихнули его в первую же комнату допроса. Раздражение от этих толчков когтями царапало его изнутри. Если бы не наручники, он показал бы свое отношение. И ребята знали, что он их уложит. Бой – в его жилах. Боуэн часто дрался и дрался хорошо. Поэтому он не смог скрыть удивление, когда с него внезапно сняли наручники. Это даже отвлекло от гнева.

— Ну все. Я сдаюсь. Какого хрена тут происходит?

— Сядь, — коп, который был за рулем, пнул к нему металлический стул и прислонился к стене, сложив руки на груди. — Скоро узнаешь.

Дрискол не сел. Он повернулся, когда дверь открылась, и в комнату для допроса вошел мужчина средних лет, выглядящий очень серьезно. Брови Боуэна поползли вверх, когда он узнал его. Комиссар нью-йоркской полиции Ньюсом. Парень кучу раз видел по телеку интервью с этим человеком. Он успокаивал граждан. Представлял полицию. Но точно не пытал уличных хулиганов из Бруклина. Ньюсом бросил файл на стол и кивнул.

— Откуда фингал, Дрискол? Разве у тебя не появились люди, выполняющие за тебя всю грязную работу?

Он не расскажет о своих не проходящих побоях. О том, что каждый раз приходя за деньгами, Боуэн позволяет человеку выместить эмоции на себе, прежде чем его люди доставят вторую часть сообщения. Он приветствовал боль точных ударов, жаждал ее. Она единственная напоминала ему, что он все еще жив. Иногда он надеялся, что денег не будет, как, например, прошлой ночью. Горечь наполнила его рот, когда Боуэн вспомнил отчаянный взгляд мужчины.

«Что, ничего для меня нет? Ну, давай, выстрели в меня. Сделай это. Ты будешь рад, что не промахнулся, когда проснешься завтра, ненавидя меня всей душой».

— Зачем я здесь? — Боуэн плюхнулся на стул, проигнорировав вопрос. — Не то, чтобы я не оценил великолепное гостеприимство, но…

— Сразу начал оправдывать репутацию остряка-самоучки, ну-ну, — комиссар устало потер усатое лицо. — Слушай, я не собираюсь играть с тобой в игры. Буду рад, если окажешь ту же услугу.

— Справедливо, — Дрискол зажег сигарету. — Выкладывайте.

Подбородок Ньюсома напрягся. Офицеры стали было подходить, но комиссар поднял руку, остановив их.

— У нас возникла ситуация, и меня информировали, что сейчас ты занимаешь позицию, благодаря которой в силах помочь нам.

Боуэн помедлил, затянувшись никотиновым успокоительным.

— Помочь вам? — Когда Ньюсом всего лишь молча посмотрел на него, он рассмеялся. — Я что, должен проснуться в любую минуту? Это сон?

— Боюсь, нет, — комиссар открыл файл и просканировал содержимое. — На случай, если тебе интересно, не я предложил болвана, которого мы пытаемся отследить год.

— Лестью меня не взять, — пробормотал Боуэн. — Ладно. И что же конкретно вам от меня нужно? Хотелось бы узнать подробности, прежде чем отклонить сие интереснейшее предложение.

— Звучишь самоуверенно.

— Отлично – я достиг своей цели.

— Давай-ка я обрисую тебе все в черно-белом цвете, а затем ты сделаешь выбор? — Боуэн наблюдал за комиссаром сквозь облако смога, тот вздохнул. — Мы потеряли контакт с офицером под прикрытием. Он влился в банду гангстеров без разрешения. Твоя задача – выйти с ним на связь и подтвердить, что он в порядке. Нам необходимо, чтобы операция закончилась без ущерба.

— Под прикрытием? — Дрискол почувствовал напряжение в шее. — Кого ловите?

— По-твоему я раскрою имя, не получив подписи и согласия о сотрудничестве?

Слово «сотрудничество» странно повисло в воздухе.

— Наш человек в поисках важной улики, которая мне – нам – необходима. Конечно, я хотел заполучить ее другим способом, но дело уже идет.

— Улики на что?

— Коррупция, ставки, незаконные операции с деньгами. С этим-то ты точно знаком, что ведет к твоему второму заданию – после того, как ты убедишься, что офицер в порядке, ты дашь ему немного времени продолжить миссию. Если это будет плодотворно, и он найдет то, что мы ищем, ты заберешь и принесешь эти улики мне, прежде чем наш сотрудник потеряет их или погибнет. Проклятый новобранец! Ни одного дела, а уже так глубоко повяз!

— Предложение все заманчивей, — Дрискол взглянул на двух подхалимов. — Копы – не моя забота. С какой стати мне связываться с зеленым юнцом, жаждущим смерти? С чего подписываться на такое?

— С того, мистер Дрискол, что мы можем сделать вашу жизнь весьма трудной. Нам известно, при каких обстоятельствах вашего отца взяли под стражу, — кровь запульсировала в висках Боуэна. Он ни за что не мог предсказать, что этот момент настанет. — Мы в курсе, что вы знали об облаве и не предупредили его, потому что это поставило бы кое-кого в опасное положение. Думаю, некоторым из ваших коллег будет интересно узнать, что ваша сестра – неформальный информатор.

Выплюнув сигарету, Боуэн затушил ее ботинком. Чувство страха и вины сковало его.

— У вас нет доказательств.

— Они и не нужны. Простого предположения хватит, чтобы сделать целью вашу спину. Ее спину. И пока у нас нет доказательств о вашем, так сказать, правлении, рано или поздно это изменится. Поэтому, Боуэн, советую согласиться. Или окажешься за решеткой как старый добрый папочка.

Как старый, добрый папочка. Дрискол принял холодный вид в последнюю минуту. Он не мог обдумать все прямо сейчас – под взглядами легавых, глядящих на него как на какой-то научный проект. Они с Руби всегда прикрывали спины друг друга. Она никогда не даст показаний против него. Если только…

— Дайте-ка угадаю. Трой Беннет, который любезно предложил мои услуги, сейчас стоит по ту сторону стекла?

— Ты быстро схватываешь. Ну что, все еще желаешь отказаться?

Повернувшись к стеклу, Боуэн показал «фак». С первого дня парень Руби стал шилом в его заднице. Он знал, что когда-нибудь все закончится чем-то подобным. Секундой позже Трой вошел в комнату с чашкой кофе.

— Боуэн.

Проигнорировав приветствие, Боуэн кивнул Ньюсому.

— Раньше мой ответ был «нет», а теперь добавлю: «идите к черту»!

— Можно мне поговорить с ним наедине, комиссар? — спросил Трой.

Тот кивнул и вышел за дверь, сопровождаемый двумя подхалимами. Дрискол вновь зажег сигарету и бросил зажигалку на стол.

— Ты зря тратишь время, Беннет.

— Почему ты не отвечал на звонки сестры?

Вопрос раздражением просочился в вены. Боуэн начинал беситься. Вскочив на ноги, он заходил по комнате.

— Это что, блять, сеанс семейной терапии? Было время, когда ты сам не хотел видеть меня ближе, чем в ста ярдах от нее.

— Она скучает по тебе, — пожал плечами Трой. — Когда она несчастлива, я тоже несчастлив.

Боуэн не обратил внимание на колющее чувство в груди.

— Да? У нее интересный способ выразить это – рассказав своему копу-бойфренду одну маленькую деталь, которая накроет меня с головой.

— Этого не произойдет, ты поможешь нам.

— Иди на хрен.

Обойдя стол, Беннетт подвинул к себе раскрытый файл и начал просматривать бумаги, пока не извлек фото.

— Я не должен показывать материалы, пока ты не согласишься. Но я сделаю это. Знаешь, почему?

— Мало волнует.

— Потому что я доверяю тебе. Достаточно, чтобы убедить Ньюсома, что ты стоишь того. Что тебе будет не плевать. Моя задница тоже на волоске.

«Я доверяю тебе». Дрисколу не хотелось слышать этих слов. Не хотелось чувствовать то, что они провоцируют. Он не достоин доверия. Только не после всего, что он натворил. Не после того, как позволил засадить собственного отца за решетку. Не после того, как подверг сестру смертельному риску.

— Жаль расстраивать тебя, но я лучше стану мишенью ненавистников.

— У нас нет вариантов, чувак. Если альтернатива такова, что Ньюсом настучит на Руби, а тебя посадят, лучше тебе согласиться, — Трой покачал головой. — Ты знаешь, я сделаю все, чтобы защитить твою сестру. Если придется, мы уедем из города и никогда не вернемся. Но сомневаюсь, что ты желаешь ей оставить позади все, над чем она трудилась долгие годы.

Выругавшись, Беннетт бросил фото на стол. Боуэн упрямо смотрел наверх, отказываясь взглянуть.

— Дрискол, это твой шанс компенсировать все, что ты совершил. Шанс сделать что-то хорошее. Руби видит нечто светлое в тебе. Хочешь доказать, что она ошибается?

— Да пошел ты, — прорычал Боуэн сквозь зубы, ненавидя этого копа каждой клеточкой тела. Парень знал его слабость. Сестра – единственная, о ком он заботился. Поэтому он и исчез из ее жизни. — И пока мы не сменили тему, держи ее подальше от меня. Чтобы я не видел Руби даже по соседству.

— Все еще защищаешь ее? — Тихо спросил Беннет. — Мы оба знаем, что это теперь моя работа.

— Тогда выполняй ее хорошо. Держи Руби подальше от Бруклина.

Трой задумчиво кивнул, все еще пристальное глядя на Боуэна. Пряча глаза, Боуэн отвел взгляд и случайно взглянул на картинку. В нем все замерло.

Взяв фото в руки, чтобы рассмотреть поближе, он спросил до того, как его мозг осознал действие:

— Кто это?

— Офицер, с которым потеряли связь. От нее нет вестей уже неделю, — Трой повернулся в сторону стекла, за которым наверняка стояли комиссар и легавые. — Она расследует дело Хогана Тревора.

Дрискол не смог скрыть изумления.

— Эта девочка? Эта девочка с веснушками и четками на шее работает под прикрытием в банде Тревора?

Когда Трой просто кивнул, он выругался. Дрискол не понимал своей реакции на фото, но не мог сдержать желания защитить незнакомку, накрывшего его волной. С фотографии ему улыбалась хорошенькая шатенка. Ее глаза слегка прищурились от солнца, рука закрывала крестик на груди. Эта женщина определенно не из круга мерзавца, который захватил северный Бруклин. Если ее заподозрят, то прикончат в доли секунды.

Однако, Трою не была известна одна деталь. У Дрискола на девятое мая назначено одно дело с Хоганом. В этот день на нейтральной территории будет передача краденной за границей компьютерной техники. Северный и южный Бруклин должны поделить товар между собой поровну. И, если Боуэн хотел сотрудничать с полицией, эта операция подвернулась вовремя.

Стоп, что? Сотрудничать? Он всерьез думает об этом? Дрискол провел пальцем по фотографии.

— Как зовут девушку?

— Серафина, — Трой прочистил горло. — Хоган убил её брата и вышел сухим из воды. Думаю, как тот, у кого есть родная сестра, ты можешь представить себе ее состояние.

Волна сочувствия окатила Дрискола. Сможет ли он пойти на это – стать... информатором. Если он поможет девчонке, то спасет себя от тюрьмы, а Руби спокойно продолжит жить своей новой светлой жизнью. Проклятье, кто-то ведь должен вернуть этого импульсивного новобранца домой, так? Картинка, должно быть, старая, но, если девушка сохранила хоть каплю той же невинности, Хоган съест ее живьем.

Кого, черт возьми, Боуэн обманывает? У него нет выбора.

— Когда я должен вернуть ее?

— Чем раньше, тем лучше. У тебя примерно неделя.

Какой четкий дедлайн.

— Что она ищет? Я не собираюсь ввязываться вслепую.

— Финансовую отчетность, — Трой сложил руки на груди и понизил голос, — Книгу учета. Мы и до этого отправляли к Тревору людей под прикрытием. Не все было успешно, но некоторые успели продержаться достаточно долго, чтобы убедиться, что Хоган ведет бизнес лично.

Боуэн решил, разумней промолчать о том, что собственными глазами видел проклятую вещицу. Он достал из кармана очередную пачку сигарет.

— Покончим с этим поскорее. Ненавижу бумаги.




Глава 3


Сера возненавидела незнакомца с первого взгляда. Но так как ненависть – грех, она решила, что он просто очень сильно ей не нравится. С момента, как он появился в Rush, ночном клубе Хогана, мужчина не спускал с нее глаз. Попивая виски за баром, он на удивление ладно вписывался в окружение, но в то же время выделялся из толпы. На его лице красовался темный фингал. И все же мужчина вошел сюда с такой уверенностью, словно оказал всем честь своим присутствием. И женщины, и мужчины бросали на него взгляды. Чьи-то были полны симпатии, чьи-то – опаски. Язык его тела говорил «не связывайся со мной». Темно-русые волосы были растрепаны, словно пару минут назад их страстно сжимали женские руки.

Сера опомнилась, осознав, что открыто разглядывает парня. Обычно она не рисует в воображении женщин, стискивающих в экстазе волосы каких-то незнакомцев. Пробормотав предостережение самой себе, она развернулась, решив игнорировать этого человека. Девушка уже вторую неделю работала в клубе Хогана, но без толку. Тревор поселил ее в комнате наверху, заставив присматривать за кузеном, которому стало немного лучше. Порой ей казалось, что парень был бы рад скончаться от той пули. Хоган наотрез отказался вызывать медицинскую помощь, и через несколько дней, несмотря на все трудности, Сере самой удалось стабилизировать состояние раненного. Она думала, что Тревор пошлет ее паковать вещи, но вместо этого он швырнул ей фартук – то ли думал, что ее навыки медсестры пригодятся в будущем, то ли до сих пор не решил, что с ней делать. Отсутствие ответов изматывало, и Серафина стала нервной. Девушка даже просила отпустить ее домой несколько раз, но Хоган использовал ранение кузена как повод держать ее под рукой. Иногда она ловила его задумчивый взгляд, словно мерзавец решал в уме ее судьбу. Этот холодный расчет пугал ее, но она не собиралась отступать, хоть осторожность Хогана и тормозила ее расследование. Зато вчера утром Сера видела ту самую книгу.

Девушка надеялась, что пустая трата времени закончится завтра. Она слышала, что Тревор собирается в Джерси на неделю, проверить дела другого клуба. Если ее оставят здесь, то Серафина получит шанс проникнуть в его офис внизу.

Против воли, она посмотрела на незнакомца за баром. Если раньше он разглядывал ее оценивающе, то сейчас на его лице была написана ярость. Кстати, о ярости...

— Милая, я сейчас помру от жажды.

Вздохнув и надев вежливую улыбку, Сера обернулась. Забрав три пустых стакана, она спросила у мужчин:

— Повторить?

В ответ послышались приветственные возгласы. Кивнув, девушка начала огибать столики, следуя к бару. Из небольшого опыта она успела узнать, как требовательны постоянные гости Rush по пятницам. Этот клуб отличался от других, хотя Сера не могла сказать, что посетила много. Никакой вычурности, дорогих коктейлей и остроумных гостей. Нет, здешняя публика была грубой и подозрительной по отношению к новичкам. Серафину приняли только из-за Хогана.

Положив локти на деревянную стойку бара, она терпеливо ждала, пока бармен поднимет на нее покрасневшие глаза.

— Два Бада, один Карлсберг.

— Как скажешь, сладкая.

Когда бармен ушел в другой конец бара, чтобы выполнить заказ, Серафина почувствовала, что странный незнакомец подвинулся ближе. Кожу закололо от раздражения. Сере не хотелось разговаривать с ним, и девушка молча молила коллегу поторопиться. Но, похоже, расторопность – не его конек.

— Знаешь, если бы я работал за чаевые, то улыбался бы чаще.

Слова прозвучали так близко, что по спине побежали мурашки. Сера почувствовала необычное волнение в животе, которое быстро распространилось по всему телу и побежало по венам. Губы приоткрылись в удивленном вздохе. От смелости парня? От собственной реакции?

Соберись. Играй роль. Готовясь весело парировать, Сера повернулась к мужчине, и слова застряли в горле. Сера уставилась на лицо невероятной красоты. Рот искривлен в ухмылке, усталые серые глаза пристально смотрят на нее. Издалека незнакомец выглядел привлекательно. Но вблизи... поразил ее. Сильно. Сделав от него шаг, девушка напомнила себе, что должна сохранять невозмутимость.

— Мне трудно улыбаться, когда на меня неотрывно пялятся.

— Значит, скорее всего, тебе редко приходится улыбаться, потому что ты − чертовски невероятное зрелище.

Сексуальное напряжение, разлившееся по жилам, стало для девушки шоком. Ей никогда не нравился Бруклинский акцент, но в его устах он звучал иначе. Может, его искренность так подействовала на нее. Будто он сказал именно то, что у него в голове. Вкупе с той настойчивостью, с которой он наблюдал за ней, это возымело мощный эффект. Этот мужчина – первый, к кому она почувствовала влечение впервые за долгое время. Но она под прикрытием. Нужно отделаться от него. Сере захотелось чмокнуть бармена, когда тот, наконец, появился с пивом.


— Извини, я должна работать. Мои клиенты ждут, когда я их обслужу.

— Да? — Незнакомец в один длинный глоток допил виски. — Тогда я тоже.

— Ты не в моей секции.

Зря она это сказала. Мужчина встал и целенаправленно пошел в сторону столиков, где сидели гости, ожидающие своих напитков. Он плюхнулся на первый попавшийся стул, достаточно близко к мужчинам, которым она должна принести пиво. Мда. Теперь он в ее секции. Сера повернулась к бармену, попросить обновить напиток грубияна, но ее уже ждал наполненный бокал.

Со вздохом поставив четыре напитка на поднос, она отнесла пиво троим приятелям. Один из них прокомментировал:

— Что-то слишком долго. Нужно сказать, чтобы Хоган отшлепал твою аппетитную попку.

Позади послышался такой громкий скрип ножек стула по полу, что девушка подпрыгнула. Троица замерла, глядя широкими глазами, как ее новоиспеченный "поклонник" склонился над ними, уперев кулаки в стол.

— Извинился перед ней. Быстро.

Один из компании встал, подняв руки в примирительном жесте.

— Дерьмо, я не знал, что она с тобой. Если бы знал...

— Я сказал извинился. Больше всего меня выбешивает повторять дважды.

Послышался хор извинений, но все, что могла сделать Сера – кивнуть. Кто он? Эти люди смотрели на него с откровенным страхом, будто их жизни на волоске. Распрямившись, незнакомец прошагал к своему столику и невозмутимо сел. В клубе повисла тишина, но, видимо, его это не волновало. Не зная, что делать, Серафина поставила перед ним бокал виски. Когда она собиралась уйти, его рука проворно схватила ее запястье.

— Теперь я могу получить свою улыбку?

— Если нет, что тогда? — Строго поинтересовалась она. — Выпытаешь ее у меня?

Большой палец начал массировать ладонь.

— Осторожней, божья коровка, показываешь свои пятнышки.

Что это вообще значит? Она резко освободилась.

— Может я храню улыбку только для своего парня?

Мужчина медленно откинулся на спинку стула и сделал глоток виски. Все признаки веселья исчезли с его лица.

— Если у тебя действительно есть парень, то очень скоро он будет сильно расстроен.

— С чего бы?

— Не люблю делиться.

Серафина уставилась на него. Делиться? Она что, банка колы? Инстинктивно девушка знала, что не стоит подначивать его на глазах у тех мужчин, но не могла позволить, чтобы подобный комментарий сошел ему с рук. Поставив поднос, она прошептала:

— Кем ты себя возомнил?

Незнакомец посмотрел на ее губы.

— Парнем, который поцелует тебя сегодня ночью.

— Пошел к черту, — пробормотала она и, не успев подавить порыв, перекрестилась. — Я даже имени твоего не знаю!

Он изогнул бровь.

— Серьезно? Ты только что осенила себя крестом?

— Я бы и тебе рекомендовала. Но в твоем случае прибегать к религии слишком поздно!

— У меня нет аргументов против, — сложив руки между колен, он наклонился вперед. — Давай заключим сделку...

— О, нет. Так начинается каждый выпуск вечерних новостей.

— Крошка, — мужчина сказал это так тихо, что она еле расслышала, — И как только ты очутилась в этой дыре?

У нее не было ответа на его вопрос, поэтому Сера подобрала поднос и хотела вернуться к бару, но следующая фраза остановила ее.

— Заставлю тебя улыбнуться – получу поцелуй, — незнакомец поднялся и мягко забрал поднос. — Это сделка. Достаточно безопасная для тебя.

— Ничто в тебе не обещает безопасности, — прошептала она. — Обратись к другим девушкам за поцелуями.

— Но ни одна из них, чертыхнувшись, не просит прощения у неба, и ни одна из них не сводит меня с ума, вызывая желание увидеть улыбку.

— Мне кажется, ты сумасшедший вне зависимости от этого.

— Если я, по-твоему, сумасшедший, то ведь никакого ущерба. Нет улыбки – нет и поцелуя.

Колебание стало ее ошибкой. Схватив ее за руку, безумец устремился за бар, попутно оставив ее поднос на стойке.

— Стой. Стой! Как же клиенты?

— Переживут.

Парень вел ее к заднему выходу, мимо уборной и через кухню, на которой шеф-повар и его ассистент изумленно уставились на вошедшую парочку. Серафина хотела попросить у них помощи, но мужчина опередил ее. Он приветствовал их по именам. Класс.

— Куда ты меня тащишь? — Девушка знала, как защитить себя, и все же идти, непонятно куда, с человеком, чьего имени ты даже не знаешь – опасно. — Остановите его.

Но работники кухни лишь рассмеялись, их веселые голоса еще доносились до Серы, когда дверь за спиной захлопнулась. Он вывел девушку на улицу. Асфальт поблескивал в свете фонарей после дождя. По водосточным трубам жилого дома напротив стекала вода. Прохладный ветер завывал в переулке. Серафина обняла себя одной рукой, защищаясь от холода.

Похититель все еще крепко держал ее. Наклонившись, он подобрал маленький камешек гальки. Девушка изумленно наблюдала, как мужчина размахнулся и запустил его в ближайшее окно здания по другую сторону тротуара.

— Ты что творишь?

Незнакомец улыбнулся и приложил указательный палец к губам.

— Дождись.

В окне зажегся свет, ставни распахнулись и послышались ругательства. Парень потянул Серу ближе к себе, и она оказалась в изгибе его руки. Запах виски и сигарет окутал ее вуалью. Девушка увидела седовласую женщину в домашнем халате, которая, щурясь, силилась разглядеть их в сумраке.

— Миссис Петричелли, в этот вечер вы особенно прекрасны, — закричал похититель, — Не споете ли нам?

— Спеть вам? — Женщина уперла кулак в талию. — Это шоу стоит денег.

Мужчина прижал незанятую ладонь к сердцу.

— Неужели моей бессмертной любви недостаточно?

Сера удивилась, когда его собеседница начала прихорашиваться, поправляя волосы. Девушка посмотрела на него. Раздражение ушло, уступив место заинтригованности. Кто он? Как люди в баре могли с неподдельным ужасом смотреть на такого веселого человека? Когда она впервые увидела его в клубе, то посчитала, что он старше, чем казалось сейчас. Но теперь, с плутовской усмешкой и огоньком вместо усталости в глазах, он выглядел не старше тридцати.


Ее вычисления прервались, когда над аллеей воспарил самый красивый голос, который Серафина когда-либо слышала. Он пленил ее прямо на месте. Миссис Петричелли, слегка наклонившись вперед, пела отрывок из оперы Пуччини, если, конечно, Сера правильно распознала. Голос женщины поднимался к небу и опадал в таком мучительном совершенстве, что девушка не заметила, как затаила дыхание. Один за другим окна стали распахиваться. Соседи с наслаждением слушали певицу. Серафина успела узнать, что молчаливое уважение – редкость в таком районе как этот, поэтому тишина была такой же многозначительной, как и само пение миссис Петричелли.

Сере хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Впервые она столкнулась с чем-то столь спонтанным и чудесным. Даже церковный хор не мог сравниться с тем, что звучало сейчас. И как же иронично, что происходящее имело место на Бруклинской аллее. И что этот момент Сере подарил человек, который умудрялся раздражать и привлекать ее с первой минуты знакомства.

Она взглянула на него. Вместо того, чтобы наблюдать за миссис Петричелли, незнакомец смотрел на нее, словно не мог отвести глаз.

— Ты улыбаешься.

Девушка коснулась пальцами щеки.

— О-оу.

— Вот именно. Я выиграл.

Заключив ее тело в кольцо своих рук, он склонился над ней. Сера не думала в это мгновение ни о работе, ни о задании под прикрытием, ни о том, что этот человек – нерешенная загадка. Единственное, на чем сосредоточилось все ее существо – это опера, украсившая холодный воздух между ними, и мужские губы, ставшие в этот миг Вселенной. Серафина желала, чтобы мужчина поцеловал ее. Невероятно желала. Она даже начала полагать, что это будет именно такой поцелуй, о котором она всегда мечтала.

Песня резко оборвалась, разрушив чары. Девушка дернулась назад. «Что со мной не так?» Позволить поцелую случиться – ошибка. Ясно же как божий день!

— Спасибо вам! — Адресовала она миссис Петричелли и рванула к заднему входу в клуб.

Судя по тому, что дверь не сразу хлопнула за спиной, Сера поняла, что незнакомец последовал за ней. Легкие выдавливали воздух, когда она шагала вдоль коридора. Еще немного – и она оторвется.

Не успела девушка дотянуться до двери кухни, ее локоть обвили пальцы.

— Божья коровка, — произнес парень, развернув ее и прижав к своей твердой груди, — Обманывать в таком районе – опасно. Тебе стоит помнить об этом.

Она не могла остановить взгляд, который упал на его рот.

— Но целоваться с тобой – еще опасней.

— Скорее приятней.

Его ладонь плавно скользнула вверх на ее шею и собрала волосы в кулак. Этот властный жест взволновал Серу. Девушка не знала, что ее преследователь увидел в ее лице, но его глаза сверкнули огнем. Парень не стал терять времени, воспользовавшись преимуществом. Выругавшись под нос, он подтянул Серафину вверх и соединил их губы.

Ооо. О, да. Тело Серы растаяло. Она изогнулась в попытке прижаться ближе. Из-за разницы в росте она откинула голову назад, готовясь получить агрессивный поцелуй, но мужчина лишь осторожно провел языком по ее губам, и тогда, приоткрыв их, она с энтузиазмом присоединилась к нему. Раздался гортанный стон, рука в ее волосах напряглась. Парень прижал Серу к стене.

Ей было необходимо сделать вдох, но, похоже, этот человек не собирался позволить этого. Вдох даст ей время подумать. Его язык требовательно работал глубоко в ее рту, не оставляя места протестам. И тогда, о, тогда его бедра подстроились под ее, начав вторить ритму поцелуя. Медленными, размеренными, но в то же время отчаянными движениями, которые отдавались пульсом между бедер Серы. Это было невыносимо приятно. Когда она хныкнула, он согнул колени, прижимая к ней каждый дюйм своего тела. Наконец, когда ее голова уже кружилась, он разорвал поцелуй.

— Иисус, — выдавил он в ее губы, — Я говорил «поцелуй», а ты просишь, чтобы я оттрахал тебя.

С затуманенным сознанием, она не сразу поняла, что он сказал. Ей было трудно услышать слова сквозь шум быстрого дыхания.

— Я... я?

Он нашел ее взгляд, и от его внимательного взора, девушка не сразу заметила, как к ее животу прижимается что-то твердое... Но, когда почувствовала, ничто не могло спасти ее лицо от горячего румянца. Похититель мучительно рассмеялся.

— О, родная, я не трахаюсь с девственницами, — аккуратно прикусив мочку ее уха, он потянул ее зубами. — Но я встану на колени и буду есть твою невинную киску, как настоящий сукин сын.

— Вот черт, Дрискол. Вижу, ты познакомился с моей новенькой.

Голос Хогана разбудил Серу в одну секунду. Она освободилась из-под твердого тела, вжимающего ее в стену, намереваясь сбежать от унижения. Но услышанное, словно ударила под дых.

Дрискол. Она знает о нем. Вся сила воли ушла на то, чтобы не скорчиться. Неужели Сера только что целовалась с ним так, словно от этого зависела жизнь? Она обжималась с Боуэном Дрисколом! Наследником самого безжалостного криминального бизнеса в южном Бруклине.



Глава 4


Слышишь звук? Это рушатся твои планы. Опять.

Изо всех сил стараясь казаться беззаботным при внезапном появлении Хогана, Боуэн наблюдал за лицом девушки. Он видел, как колесики крутятся в ее голове, связывая услышанное имя с тем, что она слышала о нем, давая понять, с кем только что целовалась. И почему он почувствовал гордость, когда она даже не поморщилась? Наверное, это еще одна необъяснимая реакция в добавок к остальным, проснувшимся с тех пор, как он появился в Rush и увидел Серу. Он еще не проанализировал, почему вдруг стало жизненно важно защитить незнакомого человека, увидев лишь фото, но теперь Дрискол на сто процентов был уверен, что не оставит ее здесь без присмотра. Ни за что.

Когда полицейские вводили его в курс дела, он заявил, что будет действовать так, как сам посчитает нужным либо вообще никак. Когда он начнет подчиняться приказам легавых, в аду пойдет снег. Боуэн убедил Ньюсома: чем ближе копы к Сере, тем опаснее для нее же самой. В его районе все знали друг друга.

Даже сейчас мысль, что Сере что-то угрожает, сдавливала глотку. Душила с момента, как он вошел в клуб. Вообще, Боуэн ожидал, что встретит напуганную девчонку-скаута, в шаге от смерти. Но сбылась лишь половина ожиданий. Да, в ней много невинности, очень много. Но Серафина проделала отличную работу, спрятав непорочность под обтягивающими джинсами и кроп-топом. Кончики роскошных каштановых волос с медовым оттенком закручивались напротив того, что он хотел бы увидеть, задрав топ. Легкий мейк-ап, чтобы вписаться в клубную атмосферу, но не выглядеть куклой. Ни автозагара, ни блестящих теней – только румянец, вызывающий желание прикоснуться. С первого взгляда девушка повлияла на него до такой степени, что ему было больно смотреть на нее, но не смотреть – еще хуже. А когда ее губы приоткрылись, и послышался сексуальный голос, он окончательно пропал. План сделать ее просто знакомой, чтобы люди думали, прежде чем подходить к ней ближе, чем на десять шагов, изменился. Самый быстрый способ обеспечить ее безопасность – повесить штамп девушки, принадлежащей Боуэну Дрисколу. Прямо там, посреди Rush.

И этот план вот-вот полетит к черту. К тому же все знали: отношения Боуэна Дрискола заканчиваются так же быстро, как начинаются. Как правило, в одну ночь. Чтобы убедить женщину пойти к нему, обычно хватало пары слов шепотом на ушко и кивка на дверь. И уж точно он никогда не набрасывался ни на кого с поцелуями на глазах у всей кухни, не прерываясь до тех пор, пока мозг не зарегистрирует нехватку кислорода. Как на Серу. Теперь наверняка соседские жители заинтересованы ею больше, чем раньше. Благодаря ему.

Но, боже. Какая же она сладкая! И как идеально подходит ему. От ее усердного язычка, переплетающегося с его собственным, Боуэн потерял контроль. Поцелуй усложнил все происходящее. Девственница. Ей не нужно было произносить этого вслух, он понял сам: эти восхищенные вздохи, румянец, удивление, когда он пристроился между ее ног.

Но не время рассуждать об этом. Сейчас он – единственная преграда между Серой и ее потенциальной смертью. Пора действовать. Изобразив свою самую уверенную ухмылку, Боуэн встретил взгляд Тревора. Мужчина выглядел подозрительным.

— Кто-то должен присматривать за твоими официантками, пока тебя нет, — Дрискол протянул ладонь, и после секунды колебаний Хоган пожал ее. — Вообще-то, я пришел поговорить, но отвлекся.

— Не могу винить тебя. Эта малышка способна захватить внимание.

Дрисколу пришлось сдержаться, чтобы не сжать горло мерзавца.

— Почему бы ей не вернуться к работе? — от этой не очень тонкой команды черты Тревора заострились, намекая Боуэну приуменьшить явный интерес к Сере. — Я угощу тебя выпивкой.

Тот задумчиво потер подбородок.

— Пожалуй ты прав, — бандит тяжело посмотрел на девушку. — Ну, что стоишь? Пошла в зал.

Дрискол сжал кулаки и последовал с Хоганом в бар. Ему хотелось обернуться и поймать взгляд Серафины. Утешить ее. Но знал, она не только отвергнет его сочувствие, но еще и не поймет, что он на ее стороне. Да ей и нельзя догадываться. Он должен держать это в тайне. Ньюсом сообщил, что Сера упряма и, узнав, что полиция следит за ней, может натворить безрассудных дел. Ей нечего терять, сказал комиссар. Она не заботится о себе. Черт, сейчас Дрискол жалел об этом условии, потому что ему хотелось вправить ей мозги.

Сев на барный стул, он заказал виски. Один бог знает, сколько алкоголя ему нужно в себя залить.

Хоган сел рядом.

— Знаешь, я ведь еще не решил, хочу ли ее для себя, — он начал похрустывать костяшками пальцев. — Как она?

Успокойся. Успокойся.

— Откуда мне знать? Мужик, ты прервал нас до того, как мы добрались до самой приятной части.

— Ждешь извинений? — подонок поднял стопку текилы, которую только что принес бармен. — Мне не особо нравится, что ты приходишь сюда и зажимаешь мою официантку. Мы собираемся заключить мир, но в данном случае политика «открытых дверей» не работает.

Боуэн молчал. Он лучше проглотит горсть гвоздей, чем попросит прощения. Через минуту Тревор расхохотался и хлопнул его по спине, заставив Боуэна напрячься.

— Давай поговорим, — Хоган наклонился ближе. — Все готово для следующей недели?

Он кивнул, привычно ощущая, как горят внутренности – как всегда при обсуждении дела.

— Мне нужно знать, кого ты нанял. Груза предостаточно, нам понадобится много рабочих рук. Но все люди должны быть проверенными – никаких изменений в последнюю минуту.

Хоган потер ладони, предвкушая скорую выручку.

— Не проблема. Я лично отбирал каждого. Они знают, что им грозит, если кто-то проболтается, — мужчина оглянулся на столики. — Я не собираюсь рисковать операцией. Это слишком. Поэтому я надеюсь, что ты забудешь официантку.

Кровь Боуэна замерзла.

— То есть?

— Я держу ее при себе, потому что пару недель назад одного из моих парней подстрелили. И, похоже, она хорошо знала, что нужно делать. Я уверен, у нее не было времени играть в медсестру. Поэтому я привел ее сюда, чтобы она присматривала за неудачником. И, скажем прямо, она далеко не официантка года. В ней что-то такое…

— Помимо стройных ног? — перебил Боуэн, надеясь отвлечь его.

Тревор холодно усмехнулся.

— Она находилась здесь слишком долго. Я не знаю, что она могла слышать и видеть. В любом случае, я не собираюсь держать рядом постороннего человека дольше необходимого.

— И все же, кажется слишком поспешно, нет?

Этим комментарием он заслужил легкий удар кулаком в плечо. Хогану хватило смелости выглядеть изумленным после того, как он беспечно рассуждал о том, что Серу нужно убрать.

— Ты до сих пор заинтересован?

Ненавидя себя, Боуэн безразлично махнул рукой.

— Я бы закончил то, что мы начали, — его желудок перевернулся. — После этого – она не моя забота.

Этот мудак внимательно посмотрел на него.

— Скажу тебе вот что. Неделю я буду в Джерси – нужно надавать кое-кому по башке. На это время она под твоей ответственностью. Почему бы тебе не поразвлечься?

Боуэну хотелось что-нибудь разбить.

— Не вижу проблем.

— Спорю, что не видишь, — Хоган поманил пальцем Серу. — Но ради спокойствия, я прикажу моему кузену Коннору присмотреть за вами.

— Собираешься следить за мной? Мне не нужна нянька.

— Думай об этом как о страховке. Ничто не должно помешать сделке. А ты насладишься этой маленькой сладкой киской. У тебя одна неделя.

Черт, сколько можно слышать один и тот же дедлайн? Одна неделя на то, одна – на это. Твою мать, наверное, мир взлетит через неделю!

Сера подошла к двум мужчинам за баром, не зная на кого из них смотреть.

— Да?

Хоган опрокинул стопку текилы.

— Сера, ты знакома с Боуэном? — Тревор рассмеялся собственной шутке. — Пока меня не будет, он – твой босс. Чувствую, ты поиграешь в медсестру снова, только придется позаботиться о других органах.

— В его мечтах, ты хотел сказать? Я никуда не пойду, пока сама не решу. Ни с ним, ни с кем-либо другим.

— Уверена? — глаза Хогана сверкнули. — Может статься так, что он меньшее из зол.

Сера задумалась сразу о нескольких вещах.

Первое и самое страшное для ее расследования – кажется, она здесь больше не нужна. Помимо смены бинтов, Коннору уже не требовалась помощь. Раз девушка изжила всю полезность и к ней приставили сторожевого пса, значит Хоган не доверяет ей. В преступном мире доверие – слишком дорогая купюра, у Серы было мало времени, чтобы ее заработать.

Неужели Боуэн убедил его подержать ее здесь еще немного… как свою игрушку? Она сдержала реакцию отвращения. Только представив, что сказали бы сестры из колледжа Святых Ангелов, девушка мысленно съежилась.

И, кажется, в новом свете событий замаячил огромный кусок паззла. Может Дрискол – ключ к разгадке? Где находился главный преступник города в ночь убийства Колина? Присутствовал ли Боуэн при этом? Есть ли у него ответы, которые ей так необходимы?

Брату исполнилось бы двадцать девять через пару дней. Она должна постараться ради него.

Боже, она же только что позволила закоренелому бандиту превратить себя в дрожащую кучку гормонов, даже не узнав его имени. Как же она могла? Столько месяцев – лет, если считать со дня убийства Колина – потрачено на это дело, а она… ее мысли вернулись к моменту на темной аллее, когда Дрискол был для нее просто незнакомцем, а не человеком, держащим в страхе половину Бруклина. Как он смотрел на нее… словно все волшебство в ее улыбке, а не в чудесной песне. Но теперь Сера знала, все это – иллюзия. Парень известен своими любовными похождениями, и она чуть не стала очередной «жертвой». Хотя…

Может использовать это как преимущество? Неделя отпуска закончилась, и дядя скоро начнет искать Серу, если еще не начал. Она в силах заставить ситуацию работать на себя. Заинтересованность Боуэна подарит драгоценное время, которого так не хватало. Неужели она всерьез размышляет использовать тело ради достижения цели? Стоит ли цель поступления принципами? Готова ли она отдать важную часть себя? В воображении мелькнуло лицо брата. Стоит! Колин столько всего положил на это дело.

Серафина решилась. Главное – играть так, будто она не заинтересована. И бравада – лучший помощник.

— А куда ты едешь?

Подразумевалось, что она не знает этого. Также Сера была в курсе, что подчиненные Хогана не задают вопросов. Но в первый день их встречи он решил, что она не из мышек, поэтому будет странно внезапно включить тихоню.

Его губы искривились.

— Ой, что случилось? Неужели собралась скучать по мне?

К ее удивлению мужчина потянулся к ней, словно желая дотронуться. Странно, за все время, что она работала здесь, он ни разу не сделал попытки пофлиртовать. Ответ пришел быстро: Боуэн вскочил и схватил его запястье.

Хоган отдернул руку и расхохотался.

— Милашка, кое-кто запал на тебя. Лучше уведи его наверх, пока никто не допустил смертельную ошибку разделить один воздух с тобой.

На лице Боуэна был написан гнев.

— Он не выглядит как тот, кому нужна медсестра. Но если этот человек считает, что я пойду с ним домой, то советую обратиться к психиатру.

Хоган вновь засмеялся, а Дрискол по какой-то причине будто успокоился. С чего бы?

— Лапочка, не найдется того, кто сумеет вправить мне мозги.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, «лапочка»!

Хоган встал.

— Удачи, Боуэн, похоже она тебе понадобится, — проходя мимо, он остановился и тихо сказал парню. — И помни, что я сказал насчет нее. Используй голову.

Сера притворилась, что не слышала. Разгладив фартук, она сказала парню:

— Мне нужно вернуться к работе. Надеюсь, когда моя смена закончится, тебя здесь не будет.

— Обидно. Мне прямо-таки неудобно.

Она сузила глаза.

— Слушай, меня не интересует, о чем вы договорились с Хоганом. Только я решаю, как и с кем проводить время.

Парень задумчиво отпил виски, покатав его во рту, прежде чем проглотить.

— Кажется, ты не возражала против моей компании, когда я прижимал тебя к стене в коридоре.

Она поняла, что покраснела, когда он усмехнулся.

— Временное помешательство, — пробормотала Сера.

— То есть я свел тебя с ума, божья коровка? — подмигнул он. — Приму это за комплимент.

— Не стоит.

— Я буду здесь, когда ты закончишь.

Очевидные двусмысленные нотки в его голосе чуть не заставили ее рассмеяться. Чуть. В конце концов, она работала с копами и привыкла слышать нечто подобное. Но не участвовать.

Оставшиеся три часа смены ей пришлось несколько раз заглядывать в уборную, чтобы остыть, умывшись холодной водой. Иногда Серафина сдавалась и оглядывалась, встречая взгляд, от которого пульс начинал биться в истерике. Ее охватило какое-то новое, незнакомое состояние. В добавок, девушка начала позировать – изгибать спину, когда этого не нужно, перекидывать волосы через плечо, как идиотка.

Да, цель изменилась с появлением Дрискола. Сера решила использовать магнетизм между ними в свою пользу. Но ее пугало, что перспектива ощутить его руки возбуждала так сильно. Единственный способ выжить – погрузиться в роль. Перестать думать как Серафина-коп, и начать как Сера-официантка. Боуэн хотел ее. И она хотела его в ответ. Это удручало и раздражало. Она не знала, имеет ли он отношение к убийству Колина или нет. Одного этого должно быть достаточно, чтобы убрать любое неприемлемое вожделение. Почему же не получается?

В десять Сера развязала фартук и бросила его в раздевалке для персонала. С учащенным дыханием, она решила незаметно проскользнуть к себе через пожарный выход наверху. Но, увидев Дрискола, замерла. Он ожидал ее, прислонившись к стене.

Ну, все, Сера. Пути назад нет.

Открыв дверь, он произнес:

— После вас.

Решив игнорировать его, пока он не совершит первое действие, девушка начала подниматься по слабо освещенной лестнице. Ее тело чувствовало близость Боуэна, который следовал за ней. Волоски на шее приподнялись. Обнаженный участок кожи спины горел от ощутимого взгляда мужчины. Сердце стучало в том же ритме, в каком отскакивало от стен эхо шагов Дрискола. Собирается ли он зайти к ней? Возможно. Зачем еще подниматься с ней наверх? Через несколько минут она окажется обнаженной перед самым опасным человеком южного Бруклина.

Когда они дошли до ее двери, Серафина достала из кармана ключ, вставила в замок и повернула. Открывшись, дверь явила им комнатку без окон, половину которой занимала двухъярусная кровать. Одежда, позаимствованная у одной из официанток, была аккуратно сложена на единственном стуле, подпирающем угол. На лице Боуэна был написан шок.

— Не совсем лакшери-люкс, да?

— Им повезло, что меня не попросили заполнить книгу отзывов, — пробормотала Сера, входя внутрь. — Но это временно, пока Коннор не встанет на ноги.

Он презрительно фыркнул и проверил замок.

— Запираешься на ночь?

Она нахмурилась.

— Да.

— Молодец, — он серьезно посмотрел на нее. — Запри за мной и никому не открывай.

Он уходит? Но внизу Боуэн намекал, что хочет ее.

— Не делай этого, сладкая.

— О чем ты? — взглянула она на него.

— Не выгляди такой расстроенной из-за того, что я ухожу. Это убивает меня.

Она хмыкнула и широко распахнула дверь.

— И у кого теперь из нас временное помешательство?

— В моем помешательстве ничего временного, — Боуэн шагнул ближе, еще ближе, но Сера не шелохнулась. — Я вернусь утром. Оденься во что-нибудь, в чем можно выйти на улицу.

— С чего мне слушаться?

Он рассмеялся.

— Ты совсем не боишься, да?

— Тебя? — она втянула воздух через нос, когда Дрискол наклонился. — А должна?

Его рот неожиданно обрушился на нее. Боуэн целовал ее долго, жестоко. Их губы соединялись, зубы сталкивались, языки переплетались. Когда мужчина оторвался от нее, они оба задыхались.

— Для чего, по-твоему, я сказал запереть дверь?

Он развернулся и растворился в темноте коридора.



Глава 5

Боуэн поднялся с верхней ступеньки, где провел ночь, прислонившись к стене. Он не хотел уходить на случай, если Хоган передумает и решит убрать Серу раньше. Парень просидел здесь, глядя на ее дверь. Вчера он не мог привести девушку домой, потому что не доверял себе. Она пробудила в нем голод. Если бы Боуэн забрал ее туда, вряд ли бы они спали. После нескольких часов наблюдений за ее стройной задницей в обтянутых джинсах, за грудью, на которой из-за кондиционера проступили соски, он был настолько взбудоражен, что перед взором затуманилось все, кроме образа Серы. Слишком опасно. Учитывая, что несмотря на все протесты, девушка явно хотела его.

Так как ночь на металлической лестнице не располагает ко сну, у него было много времени поразмышлять. Да, ему часто приходилось играть роли, но к какому обману придется прибежать, чтобы скрыть свое вмешательство в расследование, если он переспит с ней? Даже у такого, как он хватало совести, чтобы понять, насколько это нечестно.

Хуже всего, такой слабый протест со стороны девушки выглядел попыткой соблазнить его, чтобы вытянуть какую-то информацию. Или отвлечь, чтобы спокойно продолжить следить за Хоганом. Да, физическое притяжение между Боуэном и Серой трудно отрицать, но мысль, что она собиралась использовать это против него, не на шутку злила. Сексуально возбужденная девственница. Какая удача.

Почесав утреннюю щетину, Дрискол направился к комнате девушки. Или точнее, к тюремной камере. Когда они окажутся у него, он предоставит ей место, где можно отдохнуть. Комнату с окном. В противоположном от него конце квартиры. Ему стало смешно. Как будто расстояние спасет их. Он будет представлять, как она нежится между его простыней, обнаженная моется в его ванной. Это будет трудная неделя.

Желая проверить замок, парень подергал ручку, и дверь поддалась без сопротивлений. Кровь разнесла панику по жилам. Толкнув дверь, Боуэн обнаружил, что внутри никого. Постель не убрана, но пустует. Кучка одежды на стуле выглядит нетронутой. Куда, черт возьми, делась Сера?

О, господи. Боуэн потер грудь. О чем, черт возьми, он думал, оставшись с ней здесь? Надо было увезти ее домой!

— Сера!

Развернувшись, он выбежал в коридор и сразу услышал музыкальный смех. Хоть он еще не был свидетелем того, как она смеется, Боуэн знал, что эти чудесные нотки принадлежат ей. Страх схлынул, но теперь ему чертовски хотелось узнать, кто рассмешил ее? Идя на голос, он обнаружил открытую дверь. Черт, он больше не спустит с девушки глаз.

Паника трансформировалась в острую, снедающую ревность. Она пронеслась через него горячим штормом, сметая любые разумные мысли. Серафина, скрестив ноги, сидела на кровати рядом с полуголым мужчиной. В ее руках был бинт. Девушка улыбалась парню невероятно красивой улыбкой. Улыбкой, хотя бы намек на которую, Боуэн так старался вызвать вчера. Сера еще не заметила его, но незнакомец поднял твердый взгляд. Единственное, что удержало Дрискола на месте – то, что девушка была полностью одета. К тому же на ее собеседнике уже были увечья.

— Сера, — парень кивнул на Дрискола.

— А? — она оглянулась. — О...

О?

— Слезай с кровати.

Мудрость преобладала, и девушка подчинилась, даже не споря. Но раздражение заглушило чувство самосохранения.

— Не приказывай мне!

— Ты моя на неделю, забыла?

Гнев окрасил ее щеки. Да, зря он такое сказал. Но, пока она не увеличит дистанцию между собой и полуобнаженным мужиком, Дрискол вряд ли сможет себя контролировать. Он кивнул ему.

— Эй ты, прикройся. Не заводит.

Просьба была проигнорирована.

— Я бы попросил Серу представить нас. Но, судя по твоему поведению, я догадываюсь, кто ты.

— Молодец, — Боуэн скрестил руки. — Футболку.

Вздохнув, Сера направилась к шкафу. Достав красную футболку, она передала ее парню. От того, что она знала, где лежит его одежда, Дрисколу легче не стало.

— Боуэн, это Коннор Бэннон – кузен Хогана Тревора, — она посмотрела сначала на одного, потом на другого. — Зовите меня сумасшедшей, но я предчувствую зарождение настоящей мужской дружбы.

Оба фыркнули.

Коннор натянул футболку.

— Не ожидал тебя так рано, — темная бровь изогнулась. — Видимо, ты ночевал здесь или где-то неподалеку.

— Или где-то неподалеку, — буркнул Боуэн и вновь обратил все внимание на Серу. — Собирайся. Мы едем ко мне.

— Вряд ли, — произнес Коннор.

— Что-что?

— Я сказал "вряд ли", — морщась от боли парень сел, свесив ноги с кровати. — Я в курсе о твоей договоренности с Хоганом.

— Если у него будут какие-то вопросы, пусть задаст их мне лично, — Дрискол встал рядом с девушкой, позволив ладони лечь на середину ее спины. — Или тебя не волнует, что девочка, которая заботилась о тебе, спит в кладовке?

На щеке Коннора дернулся мускул.

— Я не принимаю решения.

— Ну, а я принимаю, — он почувствовал, что Сера изучает его.

Взглянув на ее лицо, он осознал, что впервые видит его при свете дня. Большие карие глаза и симпатичные веснушки поразили его. Такая красивая. Такая чуждая его миру. Он должен прекратить пялиться, но не поглощать каждую деталь ее лица – худшее преступление.

— Эй, божья коровка.

— Сам "божья коровка".

Дрискол ухмыльнулся. Похоже, он в беде. Не отрывая от нее взгляд, он заговорил с Коннором:

— Она идет со мной. Захочешь проверить нас – добро пожаловать.

— Уж не сомневайся, проверю.

— Отлично, — Боуэн взял девушку за руку и потянул за собой. — Постарайся явиться в одежде.


...


Сера поднялась следом за Боуэном на третий этаж, ведущий к его квартире. Она желала, чтобы парень не был таким тихим, каким казался с начала поездки. Он подождал в коридоре, пока она наполнит два бумажных пакета вещами, и через пятнадцать минут они уже выходили из машины в его рабочем районе Бенсонхерст. Скоро Сера окажется дома у Боуэна Дрискола – самого опасного преступника Бруклина. Если она еще не достигла дна океана, то сейчас приближалась с невероятной скоростью.

Дрискол жил над итальянским рестораном Buon Gusto. Два швейцара, курящих на улице, приветствовали его так, словно он сам Бог, спустившийся с Олимпа. Когда они с любопытством стали разглядывать Серу, Дрискол положил руку на ее плечо и грозно посмотрел на обоих. Моментально окурки были потушены, а дверь ресторана поспешно захлопнулась. Девушке хотелось спросить, что с ним, но его воинственная поза не располагала к общению.

Серу нервировало столь непонятное поведение. То он рычал на любого, кто посмотрит на нее, то будто сам запрещал себе прикасаться. Вчера ей казалось, что она разгадала его. Наглый бабник, считающий, что может держать ее для себя до возвращения Хогана. Девушка полагала, что эти двое – одного поля ягоды. Но затем он оставил ее ночью одну и попросил запереть замок. Может его стратегия соблазнения в том, чтобы путать жертву, пока у нее не закружится голова, и в итоге она не сдастся сама?

Очевидно, Дрисколу поручили присматривать за ней. Судя по тому, каким подозрительным стал с ней Хоган, она и не дожила бы до завтрашнего утра. Боуэн вступился за нее? Но почему? Если он не собирался уложить ее в постель, зачем она ему нужна?

Звук ключа, повернувшегося в замке, развеял ее мысли. Пальцами свободной руки парень постукивал себя по бедру. Жест выглядел почти нервным.

— Я не вожу сюда девушек днем. И ночью. Свет всегда выключен.

Она не стала скрывать смятение.

— Это должно успокоить?

Он поспешно вдохнул.

— Понятия не имею. А что, успокоило?

— Нет.

— Ну, — он толкнул дверь, — Может оно и к лучшему.

Обняв пакеты покрепче, она последовала за ним. Переступив порог, Сера остановилась как вкопанная.

Расписанные стены. Повсюду. С каждого квадратного миллиметра к ней устремились яркие, кричащие, сочные краски. Столько оттенков, что она не могла сосчитать. Словно в калейдоскопе! Медленно она начала поворачиваться, чтобы остановить взгляд на чем-то одном. Слишком много сцен, слишком много того, что хотелось разглядеть. Некоторые представляли из себя просто абстрактные формы, немыслимым образом втиснутые между безумно красивыми городскими пейзажами. Бруклинский мост. Стадион Янки. Поезд метро, одна половина вагонов которого была идеально нарисована, а вторая – исчезала в огне. Чем дольше она разглядывала картины, тем очевидней для нее становилась их тема. Две противоположности. У этой живописи раздвоение личности. Сере не понадобилось спрашивать, кто их нарисовал. Это было очевидно.

— Поэтому ты не зажигаешь свет?

Она искала его взгляд. От его глубины у нее перехватило дыхание.

— Это только одна из причин.

Подавляя желание продолжить смотреть на Боуэна, Сера прошла в центр гостиной, располагающейся между кухней и коридором, который, как предположила девушка, вел к спальням. Она бросила сумки на пол. Ее рука потянулась к изображению очертаний женского лица. Нахмурившись, она огляделась, поняв, что наброски одной и той же женщины повторяются через каждые пару шагов. Детали не были прорисованы – лишь форма головы и длинные каштановые волосы с ярко-розовой прядью.

— Кто...

— Твоя комната за кухней, — Дрискол ущипнул ее за талию. — Ну все, хватит глазеть.

Серафина потерла место щипка.

— А я и не глазею.

— Ты одна из тех водителей, которые замедляют движение, чтобы посмотреть, как кому-то выписывают штраф, а? — он исчез за дверью, которую она не сразу заметила – прямо за кухней. — Зевака.

— Ты просто пытаешься сменить тему.

Он вздохнул, когда она вошла в комнату.

— Официантки обычно не такие проницательные, божья коровка.

— Парни, как ты, обычно не расписывают стены живописью.

Не успела она моргнуть, как он двинулся к ней, заставив вжаться в стену.

— Парни как я? — расположив ладони над её головой, Боуэн наклонился так, что его дыхание коснулось ее губ. — И что же именно тебе известно обо мне?

Сера осознала свою ошибку. Его шутливая сторона заставила забыть, с кем она имеет дело. А ведь девушка уже стала свидетелем его характера.

— Я ничего не знаю, — прошептала она, позволяя проявиться страху, — Я просто удивилась.

— Удивилась, — медленно повторил Дрискол. — Пока ты здесь, ты должна тщательно следить, что и кому говоришь. Подобные комментарии могут иметь опасные последствия. И тогда мне придется отвечать за тебя. А мой ответ будет крайне некрасивым. Ты поняла меня?

Она кивнула и судорожно втянула воздух, когда Боуэн прислонил к ней бедра. Твердый ствол уперся ей в живот. Боуэн прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза – выражение, похожее на муку. «Двигайся же», - молчаливо скомандовала девушка. «Прикоснись ко мне». Когда он так и не шелохнулся, Сера подняла руки и запустила пальцы в его густые взлохмаченные волосы с золотистым отблеском. Со стоном он схватил ее запястья и пригвоздил к стене. Потеря контроля опьяняла. Ей не должно это нравиться, Сера – коп. Способность защититься для нее жизненно важна. Но мысль оказаться в полном распоряжении Дрискола делала ее безумно горячей. Как же соблазнительно.

Его взгляд жадно прошелся по всему ее телу, задержавшись на тяжело вздымающейся груди. Тонкий материал топа не скрывал ничего, делая очевидным, что Сера завелась. Из-за Боуэна. Для Боуэна.

— Прекрати упрашивать меня, — его голос дрожал. — Я на проклятом волоске от того, чтобы поддаться.

Она не понимала. Он же хотел ее, и ее желание не могло быть яснее. К чему сдерживаться?

— Могу я задать вопрос?

— Если я скажу "нет", — видимо, решив немного сдаться, он провел языком по ее верхней губе и застонал, — Это тебя остановит?

— Скорее всего нет.

— Может мне поцеловать тебя, чтобы ты заткнулась? Тебе бы этого хотелось?

Больше походило на утверждение. Поддавшись инстинкту, Сера медленно и уверенно потерлась о него бедрами.

— Давай выясним.

Он грубо выругался.

— Задавай свой вопрос, — прохрипел он в ее ухо.

— Если не ради этого, то зачем ты привел меня к себе? — девушка наклонила голову в сторону, надеясь, что парень поймет намек. Серафина застонала, когда он не разочаровал ее. Гладкость его губ контрастировала с твердостью и грубостью всего остального. С удивительной точностью они нашли эрогенную зону под ее ухом, о которой она даже не подозревала. — Вчера ты ушел, а се... сегодня я в отдельной спальне. По-моему, не самое продуктивное решение, — его зубы сомкнулись на мочке ее уха, и девушка всхлипнула. — Это Хоган приказал не трогать меня? Потому что...

— Что? — он посмотрел на нее. — Если бы я хотел взять тебя, то преодолел бы любые препятствия. Меня бы ничто не остановило. Ни запертая дверь. Ни чья-то убогая жизнь. Ничто.

— Если бы? — смущение охладило ее пыл. — Значит не хочешь?

В его смехе не было веселья.

— Не хочу? Не хочу? — одна рука отпустила запястье Серы и легла на выпуклость, оттопыривающую ширинку. — Я даже не знал, что жажда бывает такой сильной. Детка, это больно настолько, что тяжело дышать.

Жар вернулся к Сере с новой силой.

— Тогда я не понимаю.

— Я не могу. Мы не можем, — он прислонился к ее лбу своим. — Интересно, если держать руки подальше от тебя, может мои грехи искупятся? Видит Бог, я побывал в аду сотни раз. Думаешь, он заставит меня пройти через это вновь?

Страдание в его голосе разрывало ее. Это было нечто большее, чем просто сексуальная неудовлетворенность. Как будто Боуэн опасался последствий из-за их физического контакта. Какая-то бессмыслица. С каких пор человек, держащий улицы в страхе, волновался за то, что будет. Дрискол брал, что хотел, и к черту последствия. Правильно?

Недолго думая, Серафина погладила свободной рукой его волосы, проведя ладонью ото лба к затылку.

— Неужели нет иных способов выкупить свободу у дьявола?

— Не для меня.

Только прозвучали слова, как в дверь забарабанили.



Глава 6

Защити. Защити ее.

Отпрянув от Серы, Боуэн пришел в полную боевую готовность. Никто не смел являться к нему без предупреждения и ломиться в дверь. Кроме одного человека. Человека, которого и близко нельзя подпускать к Сере. Дрискол напрягся, борясь с порывом спрятать девушку в шкафу. Да, это успокоит его, но ей вряд ли понравится. Он не мог этого допустить. По какой-то причине для него было важно, чтобы ей стало комфортно здесь.

Ощутив ее пристальный взгляд, Боуэн невозмутимо провел ладонью по волосам.

— Мне нужно обсудить кое-какие дела. Чувствуй себя как дома.

Она осторожно кивнула и присела на краешек кровати. О, боже, что если просто взять и опрокинуть Серу на спину, пристроиться меж бедер и довести и ее, и себя до безумия? Эта потребность не утихала, а только росла в присутствии угрозы. Но он не позволит чему-либо коснуться этой девушки. Даже себе.

Сера так неуместно смотрелась в его спальне, посреди бушующего огня и разрушений, изображенных на стенах. Когда он рисовал, то и помыслить не мог, что здесь когда-нибудь будет сидеть коп. Он бы расхохотался от самой идеи. Но вот она здесь – словно ягненок на пути к жертвоприношению. Вместо языков пламени над ее головой должен быть нимб. Сера посмотрела на потолок, и Боуэн последовал за взглядом. Парень чуть не рассмеялся. В одну из самых плохих ночей после стычки с бандой, торгующей наркотиками в Бенсонхерсте, он нарисовал весы правосудия. И теперь агент полиции будет спать под ними. Разве не ирония?

Надо отдать должное, Сера не показала реакции. Она лишь изогнула бровь.

— Может стоит открыть дверь?

Черт, он был настолько пленен девушкой, что забыл о человеке, ждущем снаружи.

— Точно, — ответил он хрипло, — Скоро вернусь.

— Боуэн?

— Да? — он обернулся через плечо.

— Они великолепны, — Сера заправила волосы за ухо, — Твои картины.

Внутри него что-то ощутимо перевернулось. Совсем немного людей знало, чем он занимается в свободное время. Никто никогда не давал комментариев о способе, которым он отвлекал свой ум от того, чем занимался по жизни. Что уж говорить об оценке. Более того, было видно, что Серафина действительно имела в виду то, что сказала.

Необходимо перестать смотреть на нее. Боуэн не знал, что заставит его сделать странная смесь гордости и признательности. Поэтому вздохнул, собрался и двинулся в гостиную. Интересно, что Сера видела в этих сценах? Что думала о нем? Отодвинув размышления в сторону, парень открыл дверь.

Перед ним стоял старинный партнер отца. Из его кармана торчал бланк скачек.

— Уэйн.

— Может впустишь меня? Я же постучался.

Боуэн загородил путь.

— Поговорим на лестнице.

— Не хочешь пригласить своего крестного отца? — мужчина клацнул языком. — Ленни учил тебя другим манерам.

Тон был шутливым, но Дрискол услышал нескрываемую твердость. Господи, для этих олд-скульных ребят уважение – все. Не предложил такому чашечку кофе – считай подписал смертный приговор. К тому же, Уэйн постоянно упоминал Ленни. Мужчина подозревал, что Боуэн сыграл роль в его аресте. Но, поскольку доказательств не было, старый преступник все еще нуждался в нем. Оставить его на пороге – как минимум странно. Учитывая, что на кону безопасность Серы, Дрисколу не хотелось, чтобы за ним установили дополнительное наблюдение. Полагаясь на ее здравый рассудок, он спросил:

— Кофе?

— Нет, спасибо. У меня только минута – я должен бежать.

Засунув руки в карманы, Боуэн проигнорировал привычное выражение потехи на лице Уэйна, когда тот начал разглядывать стены.

— В чем дело?

— Наркодиллеры из Центрального Бруклина, о которых мы позаботились пару недель назад, вернулись, — гость подобрал кисточку и без интереса уронил обратно. — Один из парней сказал, что они снова торгуют на Кингс-Хайвей. У придурков или стальные яйца, или проблемы с мозгами. Им четко объяснили, почему не нужно соваться на нашу территорию, но они не послушались.

Боуэна внутренне передернуло. Сера сидела в соседней комнате и наверняка слышала диалог. Для нее неважно, есть у него иммунитет в полиции, благодаря сотрудничеству, или нет. Ведь это не стирает преступлений, что совершил Дрискол. Просто парень за них не заплатит. Ну, а когда Сера закончит с делом, он вновь начнет играть с копами в кошки-мышки.

И хорошо, что она станет свидетелем разговора – пусть не забывает, кто он такой. Это поможет держать дистанцию. Пусть не думает, что он художник или кто-то такой, кому она может позволить целовать себя.

— Мы нанесем им визит сегодня вечером, — Боуэн прислонился к кухонному островку. — Не уверен, что они переживут это. Что-то еще?

Он ненавидел предвкушение в глазах Уэйна.

— Да, — Уэйн усмехнулся. — Наш малыш Тони торчит денег с прошлой недели за проигрыш Джета. Он избегает меня.

Дрискол помассировал глаза ладонями.

— Боже, этот человек ничему не учится.

— Надеюсь, и не научится. Мы делаем деньги на этом.

— Когда мне нужна боксерская груша, я иду в зал. Тони никогда не платит вовремя. Почему мы до сих пор принимаем его ставки?

Уэйн развел руками.

— Мы получаем бабки, в конце концов, разве нет?

На Боуэна накатилась усталость.

— Дай ему пару дней, чтобы он собрал хоть что-нибудь.

— Какой простой. Ты смотришь на это слишком легко. Ходят слухи, ты размяк.

— Я не размяк. Что-то не видел, чтобы ты хоть раз марал руки.

Отвлекшись, Уэйн нагнулся и выудил пару трусиков из пакета Серы. Боуэн постарался не реагировать.

— Что это? Носишь женское белье?

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

Уэйн нервно качнулся с носков на пятки.

— У тебя здесь девушка?

И снова желание спрятать ее в шкафу.

— Не понимаю, каким образом это касается тебя.

— Не понимаешь? Мы обсуждаем дела, пока за стеной сидит твоя новая сучка?

Боуэна обуяла ярость.

— Она спит, — выдавил он сквозь зубы, в надежде, что Сера услышит и последует "сюжету". — Я провел все утро, утомляя ее. Наверное, ты уже и забыл, чем обычно занимаются с женщиной наедине.

— Какие мы раздражительные.

— Ты закончил?

— Я не уйду, пока не удостоверюсь, что она не слышала ничего лишнего. Ты прекрасно знаешь, как не везет тем, кто знает больше, чем следует.

Дрискол встал у него на пути. Старик изогнул бровь. Боуэн редко бросал вызов Уэйну, поскольку технически по рангу тот стоял выше. Он знал его с детства, даже воспринимал как отца. Раньше. С жизнью Серы на кону ранги мало его волновали.

— Сомневаешься в моем выборе? Я не приглашал тебя.

Подбородок его гостя напрягся.

— Ты впервые напомнил Ленни. Я сейчас слезу пушу, — Боуэна затошнило. Хоть комментарий и неискренний, все равно парень почувствовал себя дерьмово. — Значит, ты в курсе, как он обращался с теми, кто допрашивал его. Ну, что ж, мальчик. Раз ты хочешь обыграть все именно так...

Дрискол сжал кулаки.

— Тебе пора, старик.

Уэйн рассмеялся, подходя к двери.

— Не думал, что твоим слабым местом станет девка. Могу я хотя бы рассчитывать на тебя вечером, или ты ведешь ее на Бродвейское шоу?

Уэйн не дождался ответа, дверь мягко захлопнулась. Боуэн запер ее на все три замка и направился в спальню. От того, что он увидел, сердце сжалось. Очевидно, Сера слышала все. Девушка лежала под одеялом, притворяясь спящей. Она даже навела легкий беспорядок, чтобы постель выглядела так, будто на ней недавно занимались сексом. Сера села, настороженно глядя на него. Парень прочистил горло в тишине.

— Во сколько тебе нужно быть на работе?

— В пять.

— Хорошо. Будь готова к четырем тридцати.

— Ладно, конечно.

Его охватило отчаяние. Ему хотелось закричать на нее, сказать, что она в ситуации, которая ей не по зубам. Умолять вернуться домой, чтобы он сам позаботился о деле. Дрискол хотел забраться в постель и посмотреть, собирается ли она использовать его, чтобы получить шанс собрать улики на Хогана за его спиной. Он много, чего хотел, но все ему было недоступно. Все, что Боуэну оставалось сделать – развернуться и оставить его личную версию искушения одну.


...

Поставив тарелку горячих крылышек на середину стола, Сера улыбнулась хору мужских голосов, прогремевшему "спасибо". Похоже, из-за вчерашнего вмешательства Дрискола, она превратилась в человека, которого опасно не уважать. Для официантки это, конечно, удобно. Но Серу уязвляло, что она заслужила такое отношение, лишь благодаря угрозам Боуэна. И не только угрозам. Парень сидел за баром, потягивая виски и стреляя глазами в любого, кто посмеет замарать ее хотя бы взглядом. Непрерывное наблюдение.

Людям становилось любопытно, так как они, очевидно, думали, что он встречается с ней. Ей не нужно этого, она не хотела, чтобы он защищал ее. Ее цель – тихо собирать информацию. А Боуэн мешал. Ее время истекало. Еще быстрее, чем раньше.

Дрискол позволил ей услышать все, что было сказано в гостиной. Все. Он даже не понизил голос, говоря о незаконно заработанных на азартных играх деньгах, о стычке с наркоторговцами. Это могло означать лишь одно. Он не планирует держать ее при себе долго. Нужно работать быстрее.

Лежа этим днем на кровати, девушка думала, что все уже кончено. Осознание этого отличалось от того, что она испытывала раньше. Слыша, с каким безразличием Боуэн говорил о ней, Сера ругала себя за глупость. Дядя постоянно обвинял ее в наивности. Он оказался прав. Какой бы проблеск света она ни увидела в Дрисколе, это всего лишь фасад! И, чтобы остаться в живых, не стоило забывать об этом.

Кроме того, она позволила себе поверить в зарождающуюся дружбу с Коннором. Разговоры о его больной матери, о жизни до переезда в Бруклин заставили ее чувствовать себя безопасно в их мире. Но это – лишь выдумки. Которые не гарантируют, что Коннор спасет ее жизнь, случись что. Вообще, для нее не свойственно так легко опускать свой щит. Может это Стокгольмский синдром? Да, она помогла Коннору, но это ничего не значит. Здесь все измерялось практическим результатом – зарабатывай деньги, выживай. Защищай свои интересы. Она давно научилась жить, не завися ни от кого. Пора проявить эти умения.

Серафина до сих пор не могла взять в толк, зачем Боуэн привел ее к себе. Но это отвлекающие мысли. Судя по его разговору с Уэйном, вечером у него встреча. Это ее шанс проникнуть в кабинет Хогана. И она собиралась воспользоваться им. У Серы было ощущение, что вокруг нее смыкаются стены. Раньше она чувствовала себя относительно безопасно в своей роли, но теперь все начинало крошиться.

Дядя никогда не верил в нее. Когда умер отец, она была совсем маленькой. Девочка отчаянно нуждалась в поощрении и одобрении. Но после смерти матери, когда в одну ужасную ночь та, напившись от горя, села за руль, у Серы не осталось никого, кто бы поддержал ее. Вместо того, чтобы помочь ей восстановиться, дядя решил, что самое лучшее – отослать девочку подальше. Будучи взрослой, Сера прекрасно понимала, почему занятый мужчина не мог позволить себе воспитание детей, но потребность что-то доказать никуда не делась.

Сконцентрируйся. Хватит размышлять о том, чего нельзя изменить. План – найти доказательства, разоблачить Хогана и вновь стать невидимкой. Как всегда.

Закончив прибирать стол, она распрямилась, намереваясь направиться в бар. Когда она наткнулась прямо на твердое тело Боуэна, то не смогла сдержать тревожный вскрик. Он удержал ее обеими руками за локти, глаза подозрительно сузились.

— С тобой все в порядке?

— Не ожидала, что ты стоишь прямо здесь. Все нормально.

— Хорошо, — выдохнул он. — Я должен отъехать ненадолго, но вернусь очень скоро.

Откинувшись назад, Сера улыбнулась.

— Кто же тогда будет сверлить меня взглядом из бара?

— Если кто-то и будет, скажи мне, — после нескольких секунд раздумий, Дрискол обнял ее за талию и притянул к себе. — Как думаешь, сможешь поцеловать меня, не превращаясь в дикую кошку?

Дыхание едва разделяло их губы.

— По-моему, раньше ты не возражал против этого.

— Малышка, мне придется выйти на улицу со стояком, это не очень удобно, — Боуэн слегка коснулся ее губ. — Не сдерживайся.

Ее руки скользнули вверх и исчезли в его волосах так, будто это – самая естественная вещь в мире. Парень крепче обнял ее, притянув близко-близко. Их рты соединились в стоне. Страсть опустошила Серу до кончиков пальцев, а затем вернулась с новой силой, отдаваясь пульсом между ног. Как Дрисколу это удается? Только что он был врагом, а теперь вызывает реакции, стирающие разум.

Освободив ее губы, Боуэн выругался.

— Я не могу спокойно смотреть, как ты работаешь. Ты хоть понимаешь, что со мной творится, когда ты, улыбаясь нагибаешься через стол? Мне хочется задрать твою юбку и превратить эту улыбку в стон.

От его слов по спине побежали мурашки.

— Ты со всеми девушками так разговариваешь?

— Для других я даже свет не включаю.

Ну почему от услышанного так приятно? Всего лишь очередная фраза. Но вкупе с его взглядом, Сера действительно ощущала, словно в помещении для него больше никого нет.

— Это просто плохие манеры.

Серые глаза замерцали.

— Других у меня нету.

— Ты сбиваешь с толку, Боуэн, — девушка глубоко вздохнула. — Мне нужно возвращаться к работе.

Когда она попыталась освободиться, он не отпустил ее.

— Ты впервые назвала меня по имени, — он потерся о ее губы своими. — Прошепчи его еще раз мне на ухо, и тогда я пойду.

— Ненормальный.

Когда Боуэн просто поднял бровь, она вздохнула, раздраженная собственной вероломной улыбкой. Уперевшись ладонями о его плечи, Серафина привстала на цыпочки, и приблизила рот к его уху. Помедлив момент, чтобы вдохнуть запах мужчины, она позволила имени скатиться шепотом с губ:

— Боуэн.

Парня даже затрясло! Дрискол сжал ее так крепко, что дыхание улетучилось из легких. Затем также быстро отпустил.

— Скоро вернусь.

Сера успела лишь кивнуть.




Глава 7


Боуэн жевал щеку, чтобы заглушить крики в голове, и отвлечься от растущей в желудке боли. Костяшки пальцев ныли. Нужно смыть кровь, прежде чем он увидится с Серой. Мысли о девушке успокаивали, поэтому он представлял ее, лежащую посреди гостевой кровати. Совсем скоро он выберется из машины, полной придурков, обсуждающих, как славно они только что выбили дерьмо, и увидит ее. И, может, она вновь позволит ему поухаживать за собой. Может, вновь позволит целовать себя, назвать "божьей коровкой" и фантазировать, что между ними нет пропасти. Может, может, может...

Ни одного стопроцентного факта в его жизни, кроме гребанной боли, которую он чувствует и причиняет. Не было ни дня, когда бы он не прибегал к жестокости. В юношестве и, даже когда ему было лет двадцать, Дрискол любил драться. Жил этим. Его никто никогда не отчитывал, и с помощью кулаков он мог выкарабкаться из любых передряг. Но эти времена давно прошли. Теперь драки – работа. Работа, которая незаметно разрушает до основания. В последнее время Боуэн чаще стал впадать в оцепенение. Так становилось все легче и легче решать проблемы. Так было проще смотреть на людей, как на значки долларов, нежели как на дышащие, живые души.

Может он родился без души? Боуэн часто задавался вопросом, возможно ли ходить, общаться, жить, не имея понятия, где находится твоя душа. Замечали ли остальные его недостаток? Может, поэтому в итоге все уходили прочь?

Образ женщины с розовыми прядями волос начал проступать вместо Серы, которую Дрискол тут же схватил и держал так крепко, как хотел бы в реальной жизни. Он не собирался думать о той женщине, о том, почему она ушла, и мог ли он это предотвратить. Сейчас у него другие цели. Защитить Серу. И держать в секрете вмешательство Руби в арест отца. Если он их выполнит, то, возможно, когда-нибудь сможет оглянуться назад и увидеть, что сделал в жизни что-то важное. Спасти собственную задницу от тюрьмы не совсем подходит под определение цели, но в каком-то роде это тоже держало в тонусе. Боуэн скорее провалится в ад, чем встретится с отцом в тюремной столовой и увидит довольное выражение на его лице.

Кажется, спустя целую вечность, автомобиль затормозил у обочины, и Дрискол выбрался на повороте к Rush. Оставшиеся внутри изображали крики и гримасы, до которых они довели непослушную банду.

Раздражение затуманило его глаза. Наклонившись, он заглянул в пассажирское окно.

— Ну-ка, заткнулись. Вы, самодовольные задницы, хотите выгулять свои члены и напиться? Вперед. Только держите гребанные рты на замке. Вы выделяетесь, как паропланы Мейси. Это не первая и не последняя стычка. Ведите себя тише. Не позорьте меня.

Водитель поднял руки.

— Все поняли, босс.

Как же его бесило это слово. Босс чего? Тачки, полной мудачья. Выпрямившись, он похлопал по крыше.

— Развлекайтесь, девочки.

Веселье возобновилось, и машина, полная мужчин, отъехала, когда Боуэн вошел в Rush. Парень кивнул вышибале и начал пробираться сквозь толпу к бару. Его несколько раз окликнули по имени – и женские, и мужские голоса. Но он проигнорировал всех. Как только его взгляд нашел Серу, крик в голове стих до шепота. Лицо – красное, волосы выбились из хвостика, девушка выглядела немного запыхавшейся. С тех пор, как он ушел, место наполнила обычная субботняя толпа, готовая пошуметь. Поднос в руке Серы выглядел так, словно его не первый раз подобрали с пола. Господи, она просто кошмарная официантка. Но это заставляло Боуэна хотеть ее еще больше. Парень даже не осознавал, что ноги сами несут его к ней, пока он не наткнулся на препятствие. Коннор сделал к нему шаг и протянул стакан.

— Дрискол.

Боуэн кивнул и встал у бара так, чтобы наблюдать за Серой.

— Посмотрите на него, весь одет. Ну, надо же, особенный день?

— Не-а, — Коннор пожал плечами, — Просто кое-кто не ждет сейчас меня в постели.

— Я бы на твоем месте был поаккуратней с высказываниями. Меня не волнует, что это клуб твоего кузена. Не говори о ней.

Коннор посмотрел на него так проницательно, что ему стало некомфортно. Это не типичный соседский парень. Быстрый взгляд на предплечья и татуировка морского флота подсказывали, что он не провел всю жизнь в Бруклине.

— Просто хотел убедиться.

— В том, что я готов надрать тебе задницу?

— Нет, — Коннор наклонил бутылку Хайнекен, указав на Дрискола горлышком. — В том, что бабник, о котором я так много слышал, теперь смотрит только на одну девчонку.

Боуэн, наконец, взял предложенный стакан виски. Он даже не собирался отрицать сказанное – идиотское, собственническое поведение и так говорило само за себя.

— И что? Хочешь поболтать об этом за маникюром?

— Как смешно, — Коннор замолчал, когда возникла пауза между треками, и заговорил, когда динамики вновь взорвались музыкой. — Ты прекрасно знаешь, почему я поднял тему. Она кое-что слышала. Кое-что, чего не должна была.

— Кое-что? — Дрискол мог поклясться, что чувствует, как кровь стынет в жилах. — Мы говорим о Сере?

— Нет, о другой девчонке, ради которой ты готов вырвать мой кадык.

— Рассказывай, — выдавил Боуэн.

Коннор прикончил пиво и поставил пустую бутылку на бар.

— Это произошло на прошлой неделе. Хоган разговаривал по телефону в коридоре напротив моей комнаты. Он не знал, что Сера у меня – меняла бинты, — Коннор оглянулся, посмотрев на девушку, принимающую заказ, а затем хмуро взглянул на Дрискола. — Дата поставки. Место не упоминалось, но дату она слышала. Тревора это беспокоит. Вот, почему она помечена, чувак.

Хоть Боуэн уже и был в курсе, что Хоган собирается убрать Серу, это не уменьшило лавину страха, хлынувшую на него.

— Вопрос в том, зачем ты сообщаешь мне это?

— Если бы не она, я бы умер. Возвращаю долг.

Тяжело признавать, но Боуэн поверил ему. Он много общался с лжецами, и этот парень – не один из них. Второе – он прекрасно понимал, как Сера может пробраться под кожу. Глядя на нее, когда она передавала бармену заказ, он почувствовал, что горло сжалось. Необходимо отвлечься, иначе он закинет ее на плечо и увезет из города.

— Как ты очутился здесь?

Коннор выгнул бровь.

— Имеешь в виду, как скатился от службы к управлению мелкими делишками в Бруклине?

— Должно быть, это было долгое падение.

— Да уж, — Коннор достал кошелек. — Хочешь поболтать об этом за маникюром?

— Намек понял, — Боуэн смотрел, как парень кладет двадцатку на бар. — Послушай, за мной долг. А я их обычно возвращаю.

Коннор обернулся.

— Не забудь смыть кровь, прежде чем подойдешь к ней.

Боуэн не показал никакой реакции, продолжив потягивать виски и искать глазами Серу. Слова Коннора эхом отдавались в голове. Что за человек смывает кровь с ладоней перед тем, как увидеться со своей женщиной? Только гнилье, не имеющее даже права прикоснуться к ней. Бокал замер у губ, когда Дрискол понял, что не видит девушку. Парень просканировал бар. Паника ударила раскаленной кочергой. Успокойся, может она отошла в уборную? Но когда после нескольких минут ожидания она так и не появилась, панику заменил страх. Она не могла прошмыгнуть мимо. Боуэн почувствовал бы ее, заметил.

Его взгляд наткнулся на кухню, и ноги начали двигаться прежде, чем мозг зарегистрировал какое-либо решение. Когда они были там в пятницу, Боуэн заметил дверь, которая скорее всего вела на цокольный этаж. И, если Сера спустилась туда, он молился, чтобы она оказалась там одна. По своей воле. Боже, почему он позволил Коннору отвлечь себя? Это было спланировано?

Повар приветствовал его, но Дрискол не обратил внимания, выбежав на лестницу. Он перепрыгивал каждые две ступеньки. Имя девушки жгло глотку, но он запретил себе звать ее – если она с кем-то, то лучше напасть на обидчика неожиданно. Спустившись, Боуэн заметил приоткрытую дверь. Офис? Подойдя ближе, он остановился, увидев Серу с зажатым меж зубов фонариком. Она рылась в бумагах. Офис Хогана. Она ищет журнал учета. Журнал, который придется отобрать, потому что его имя там точно есть. Возможно, оно упомянуто не один раз.

Первый инстинкт был вытащить ее из офиса, сказать, чтобы она забыла все, что увидела. Чем больше она знает, тем неминуемей опасность, нависшая над ней. Что, если бы не он, а кто-то другой застукал ее здесь? Наверху сотни гостей. Людей, жаждущих воспользоваться шансом подлизаться к Хогану. Что за глупый риск?

Но затем включилась логика: это ее работа. Это самая основная причина, почему Сера здесь. И тогда осознание, в какую опасность она себя толкает, ударило его с новой силой. Боже, если с ней что-то случится...

Да, она на задании, она хочет прижучить Хогана, чтобы представить его дело суду. Но оно тесно связано с его собственным. И он должен защитить Серу, сохранить ее жизнь. Так же, как и защитить Руби, что было первостепенной задачей. Но, черт, Сера стала значить для него больше, чем просто шанс организовать безопасность сестры. Гораздо больше. Почти все.

С тяжелым вздохом Дрискол поднялся наверх. Нарочно хлопнув дверью, он вновь начал спускаться, гораздо медленнее, чем в прошлый раз. Когда он оказался внизу, девушка вышла из кабинета, держа в руке какой-то объект. Телефон.

— Нашла. Хоган отобрал у меня мобильный, и я решила вернуть его, пока он в отъезде.

Это было неубедительно. И она понимала. Как и он. Боуэн почувствовал боль, разглядев выражение страха в глазах Серы. Она боялась. Его. Девушка пыталась выкрутиться, полагая, что ее поймали. Что все кончилось, что он тот, кто определит наказание. Он видел это по ее огромным карим глазам, напряжению плеч. Впервые он стыдился своей репутации, своей жизни.

Протянув руку, Боуэн пошел к ней.

— Божья коровка...

— Мне нужно вернуться наверх.

Обойдя его, Сера устремилась к лестнице. Черт, если он сейчас отпустит ее, она убежит и никогда не вернется. Это было очевидно. И какая-то часть его даже хотела позволить это. Но другая, эгоистичная часть Боуэна взбунтовалась. Он не может позволить убежать от него в страхе.


...


Сера почувствовала адреналин, заставивший рвануть к лестнице. Она увернулась от попытки Боуэна схватить ее. Она вела себя слишком отчаянно, импульсивно, и теперь поплатится за это. Если только не успеет добраться до лестницы, влететь на кухню и выбежать на аллею. Зная Дрискола и то, чем он зарабатывает на жизнь, Серафина понимала, что шансы невелики. Неважно, какую связь она вообразила – все это, все, включая поцелуи, которые они разделили, вылетело в окно. И от осознания этого стало нестерпимо больно. Боже, ну почему именно Боуэн должен был поймать ее?

Проклятье, она увидела, как он разговаривал с Коннором, и подумала, что у нее есть пять минут. Или она отсутствовала дольше? Оказавшись в кабинете, Сера потеряла счет времени. А когда нашла черную тетрадь Хогана, оно вообще остановилось. Она не хотела верить. Но имя было написано черным по белому: Колин. Ее брат получал деньги от Тревора.

Позже. Она подумает об этом потом. Сейчас ей нужно убраться подальше от Дрискола. Девушка могла попробовать побороть его, как учили на курсах самообороны. Но она не знала, было ли при нем ружье. Когда ее нога коснулась первой ступеньки, девушка съежилась, ожидая, что пуля сейчас войдет в ее спину. Пожалуйста, не стреляй. Она повторяла это про себя, прося защиты у Святого Михаила, хотя это и было бессмысленно. После того, что она увидела, Боуэн не даст ей уйти живой.

Рука обвила ее талию и дернула назад. Сера начала падать, но в ту же секунду оказалась прижатой к груди Боуэна. Не колеблясь, девушка начала бороться изо всех сил. Она хотела наступить на его пальцы, но парень предчувствовал движение и переместил ногу. Ее локоть угодил ему в живот, но Дрискол лишь слегка застонал, не ослабив хватку.

— Пожалуйста, перестань драться, — его голос звучал болезненно, и это сбило ее с толку, — Просто остановись.

Села собрала все силы, но замерла, когда его рот прижался к ее уху.

— Пожалуйста, отпусти.

— Я бы хотел, но не могу.

Слезы давили глотку. Дядя оказался прав – она не создана быть копом. Сейчас все оборвется. После всего, что она сделала, вся работа получается бессмысленной. Почему, Колин?

Так же быстро, как пришли мысли, девушка рассердилась. Как она могла столь легко потерять веру в брата? В себя? Может, в журнале обман? С новым всплеском энергии Сера выкрутилась из хватки Боуэна, заехав ему в солнечное сплетение, как можно сильнее. Выругавшись, она начала карабкаться по лестнице и почти достигла вершины, когда ладонь схватила ее лодыжку. Вторая рука схватила пояс юбки, и Серафина ощутила, как ее вновь дернули вниз. Она оказалась крепко прижатой телом Боуэна. Его дыхание ураганом проносилось над ее ухом. Девушка почувствовала мозолистые пальцы на зашейке.

— Проклятье, Сера, — проскрежетал Дрискол. — Я не собираюсь причинять тебе вред. Как ты могла такое подумать?

Его слова частично прорвались сквозь море страха. Не мог же Боуэн принять ее дурацкое оправдание про телефон, он слишком умен для этого, разве нет?

— Я знаю, что не должна находиться здесь. Я думала, ты расскажешь Хогану.

Он переместился так, что теперь ее задница упиралась в ступеньку, а бедра Дрискола втиснулись между ее ног. Его ладони поддерживали плечи, смягчая жесткость лестницы. Мозг зарегистрировал их близость, и беспокойство начало затуманиваться. Боуэн тоже осознал это, его дыхание ускорилось.

— Посмотри на меня. Тебе нечего бояться, ясно? Никогда не бойся меня. Поняла?

Момент был настолько честный, голос Боуэна был так полон волнения, что Сера не могла сдержать собственной правды:

— Я не знаю, кто ты!

Парень медленно покачал головой.

— Детка, даже я не знаю.

Она переместилась под ним, и он застонал. Животный звук послал пламя по ее венам. После того, что она узнала, после того, как ее вера разорвалась в клочья, после страха быть пойманной или даже убитой, эмоции крутились в ней, желая найти выход. Сейчас. Его твердое тело и рот были так близко, обещая отвлечь от чего угодно. Обещая то, чего она желала с момента их встречи. Даже в тусклом свете подвала простая, голодная сексуальность Боуэна, исходящая от него, тянула девушку за собой. Сами по себе ее колени скользнули выше, а лодыжки скрестились на спине Дрискола.

— Боже, не делай этого, — его рука соскользнула с шеи, чтобы поднять ее ногу выше, противореча словам. Грубые пальцы начали наглаживать ее бедро. Боуэн качнулся тазом вперед, грязно выругавшись. — Ты только что убегала от меня. Заставила ловить. Не знаю, смогу ли я остановиться после такого вызова.

— Не останавливайся.

Он атаковал ее рот злым поцелуем, словно желал наказать за то, что она только что сказала, но почти тут же его губы смягчились, и поцелуй стал медленным, горячим, глубоким. Рука, гладившая бедро, сжала ее задницу. Они разорвали поцелуй, учащенно дыша в миллиметре друг от друга. Его лицо выражало расстройство.

— Я не могу позволить, чтобы твой первый раз случился в подвале ночного клуба.

— Не ты решаешь, что делать с моим телом, — возразила Сера с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала. Да, это ново, но ей не хотелось, чтобы все прекратилось. Чтобы его прикосновения покинули ее. Это дало бы ей время на раздумья.

Что-то первобытное, собственническое блеснуло в его глазах.

— Я прижимаю член между твоих ног. Давай включим здравый смысл и признаем, сейчас я тот, кто решает.

От его сиплого заявление жидкое тепло потекло вниз живота. Взволнованная, что Боуэн почувствует ее влажность, девушка попыталась отодвинуться назад и прикрыться, но он не позволил ей этого. Дрискол быстро надавил бедрами вперед, и Сера почувствовала, как жесткая ширинка зацепила и потянула мокрый центр ее шелковых трусиков.

— Боже мой...

Остро и быстро желание сверкнуло в ней словно молния. Это ощущение в низу живота становилось неуправляемым. Ей хотелось извиваться, но трение будет вести выше и выше, а она должна сохранять разум. Верно? То, что Боуэн уткнулся лицом в ее шею, совсем не помогало. Его дыхание щекотало кожу. Почувствовав его зубы в сопровождении еще одного толчка бедрами, от которого эрекция Боуэна прижалась к ее лону, Сера решила, что не может сопротивляться. Нет, пожалуйста, только бы он не остановился. Закрыв глаза, девушка шире раздвинула ноги, молча умоляя сделать это еще раз.

Ее разрешающий жест будто освободил его, и мужчина начал двигаться, полизывая ее шею.

— Какие звуки ты будешь издавать, когда я впервые проникну в тебя, Сера? Ты будешь звать меня или своего бога?

Отчаянно нуждаясь в якоре, девушка повернула голову, чтобы попросить поцелуй, но Боуэн уже ждал ее. Их рты слились воедино в мокром скольжении губ, хриплых вздохах удовольствия. Она удивилась, когда, отпустив ее задницу, Дрискол расстегнул пряжку ремня. Он же говорил, что не возьмет ее здесь. Передумал? Она открыла глаза, наблюдая, как он расстегивает молнию. Сера пораженно смотрела, как Боуэн достает массивный, длинный ствол.

— Я не собираюсь запихивать это в тебя, детка, мне просто нужно... — Он сжал член в кулаке и провел головкой вдоль складки ее трусиков. — Гребанный ад, как же хорошо...

От его контакта с ее клитором перед глазами мелькнули вспышки.

— С-сделай это еще раз. Прошу, Боуэн, — взмолилась она, подначивая его движением бедер.

Стиснув зубы, он использовал головку, чтобы кругами наглаживать ее клитор сквозь промокший шелк снова и снова. Всхлипы Серы смешались с грубыми проклятиями Боуэна.

— Как только я порву твою плеву, ты станешь маленькой, сладкой хулиганкой, да, Сера? У тебя невинные глаза, но горячее, жадное тело. Черт, если я войду в тебя, то никогда не смогу остановиться.

Массируя большим пальцем ее клитор, Дрискол выделил последние слова толчком члена прямо в ее влажные трусики. Материал не позволил ему войти, но Сера ощутила круглый кончик. Великолепное лицо Боуэна в агонии, то, как он хотел доставить ей наслаждение – все это толкало на край пропасти. Надломленные рыдания вырвались из ее горла, в то же время, когда каждая мышца в теле начала содрогаться в спазмах.

— Боуэн!

— Вот так, милая, — кончиками пальцев свободной руки он сжал ее подбородок и наклонил так, чтобы девушка смотрела на него, пока кончает. — Ты будешь звать меня, когда кончаешь. Каждый раз с этого момента. Всегда.

— Боуэн, — выдохнула она.

Прежде, чем Сера успела сформулировать слово, мужчина изменил их позу – теперь он сидел на ступеньках, а она оседлала его. Девушка знала, что он мог увидеть влажное пятно на ее белье. Возможно, после произошедшего скромность – это просто смешно, но Сера попыталась одернуть юбку.

— Даже не думай. Доказательство того, что я делаю с тобой, заводит меня как безумного, — он погладил ее грудь, а затем сдернул топ и бюстгальтер одним быстрым, почти злым движением. Сера не показывала ее ни одному мужчине, но ей всегда было интересно, каково это. Фантазии не шли ни в какое сравнение с похотью, отразившейся на лице Боуэна. Веки полуприкрылись, словно он не мог удержать их. — Я не могу сейчас заполучить твою киску, но это сделаю своим. Прямо сейчас, — мужчина сжал ствол и начал двигать кулаком вверх-вниз. — Поиграй со своими сосками, Сера. Подразни меня.

Осознав, что она сводит его с ума, девушка ощутила себя такой желанной. Вокруг все поблекло. Остался лишь Боуэн и его глубокий, гипнотический голос. Очень медленно она провела пальцами вверх по ребрам. Возбуждение вновь расцвело в ней, когда она увидела, как его рот открылся, и из него вырвался стон. Сера сжала соски большими и указательными пальцами и потянула их. Темп кулака между их телами ускорился, сопровождаясь резкими вздохами.

— Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя, — потребовал Боуэн, — Скажи, что сходишь с ума.

— Я...

— Мы оба знаем это. Скажи, детка.

Он был прав. Она действительно жаждала его. И в некотором смысле это пугало. Сказанное вслух не вернуть обратно. И все же слова жгли горло. Она отчаянно хотела увидеть его оргазм. Хотела стать причиной, по которой Боуэн потеряет контроль. Отпусти это, Сера. Только раз.

Пристально удерживая его взгляд, девушка крепко сжала груди, а затем отпустила, позволив им подскочить.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — наклонившись вперед, она приблизилась к его губам. — Боуэн, я так этого хочу...

— Боже...

Он задрожал, из горла донесся рык. Боуэн работал кулаком так быстро, что его рука размылась. Затем Сера ощутила тепло, покрывшее ее шею и грудь. Это не должно было заводить ее или заставлять испытывать женскую гордость. Но от увиденного, от осознания, что на Боуэна так действуют ее прикосновения, ее голос, Сера ощутила себя властной. Сексуальной. Два состояния, которые были ей незнакомы. До Боуэна.

Когда его тело перестало содрогаться, мужчина посмотрел на нее из-под полуприкрытых век. Взгляд наслаждения заскользил по ее телу и замер. Словно в нем щелкнул выключатель, Боуэн выпрямился и, стащив с себя футболку, начал вытирать шею и грудь девушки.

— Проклятье, Сера. Ты сводишь меня с ума, — он выглядел наполовину пораженным, наполовину позабавленным. — Кстати, я не рассчитывал, что ты произнесешь то, что я просил.

Жар окрасил ее щеки.

— Но сработало, да?

— Еще как, божья коровка, — он улыбнулся и чмокнул ее в губы. — Что же мне с тобой делать?

— Задаюсь тем же вопросом.

Внезапно дверь над ними скрипнула. В долю секунды Боуэн обвил Серу руками и притянул к себе. Ее лицо уткнулось в его шею, и девушка почувствовала, как он обернулся посмотреть, кто пришел. Услышав знакомый голос Коннора, она сильнее вжалась в Боуэна.

— Вот черт, Дрискол. Контролируй себя.

Боуэн только крепче обнял ее.

— Что надо?

— Только что сюда вошла пара людей Хогана. Будет подозрительно, если они заметят, как вы выходите отсюда вдвоем, — Боуэн напрягся. — Их вряд ли позаботит, что вы спустились сюда, чтобы перепихнуться.

Загораживая ее от Коннора, Дрискол попытался помочь Сере привести в порядке одежду, но она оттолкнула его руки и сделала все сама. Его взгляд смягчился, и мужчина со вздохом натянул футболку, явно не переживая за мокрые пятна на материале.

— Есть какие-то предложения, или ты просто заглянул в надежде подсмотреть хоть глазком?

Коннор фыркнул.

— В конце коридора есть еще одна дверь для доставки грузов. Идите мимо офиса, и вы уткнетесь в нее.

Они уже были на ногах и начали спускаться по лестнице. Сера обернулась, заметив взгляд, которым Коннор обменялся с Боуэном.

— Спасибо, — сказала она парню, выручившему их.

— Слушай, Дрискол? — окликнул тот.

— Да?

— Это моя последняя услуга.




Глава 8

Проснувшись, Сера уставилась на весы правосудия, изображенные на потолке гостевой спальни. В другое время ирония ситуации заставила бы ее рассмеяться. Но спустя несколько часов после того, как один из опаснейших преступников Нью-Йорка получил доступ к ее телу, уже не было ничего смешного. Еще хуже – девушка расстроилась, когда дома Боуэн даже не попытался прикоснуться к ней. Он сказал, чтобы она нашла себе что-нибудь поесть, и закрылся в своей комнате, больше не проронив ни слова. Она стояла там, посреди кухни, жуя Чириоз* (*американская марка хлопьев в виде колечек), пока, в конце концов, не отправилась в спальню. Прочитав "Отче наш", Сера легла спать.

Ей стоило радоваться появившемуся на раздумья времени. Но вместо этого она неотрывно пялилась на дверь, мечтая, чтобы та распахнулась. Боже, эту силу притяжения к Боуэну невозможно контролировать. Да, после того, как Сера нашла имя Колина в журнале Хогана, забвенье было желанно. Но она не может предаваться ему вечно.

Наверняка существовала основательная причина, по которой Колин получал выплаты от Тревора. И теперь главная задача – выяснить какая. С другой стороны, поимка Хогана таила в себе угрозу инкриминации брата. Надо же, вчера бухгалтерская отчетность преступника была у нее в руках, но в итоге возникло лишь больше вопросов. А то, как легко Боуэн принял оправдание про телефон, вообще сбивало с толку. Если теория о том, что Дрискол и Тревор собирались ликвидировать ее по возвращении второго – правда, не имело значения, что она узнала. Они просто утопят ее, сбросив с моста, и какая разница, где она рылась? Но данный вариант не увязывался с Боуэном в ее голове. Хоть она и мало с ним знакома, Сера могла сказать, что он не безразличен к людям (по крайней мере, к ней). Совсем напротив.

Девушка вспомнила нежный поцелуй после стычки на лестнице, пронзительный взгляд серых глаз. Мог ли Боуэн сдать ее Хогану после вместе проведенной недели? Сама мысль причиняла боль.

Что еще более странным, чем поведение Дрискола, это помощь Коннора. Да, пока она ухаживала за ним, у их дружбы вроде бы начали расти крылья. Но он родственник Хогана. Зачем он помог?

Убрав волосы с лица, Сера села. Свесив ноги с постели, она кое-что заметила. Какой-то белый овал прямо над подушкой. Хотя нет, не овал – нимб. Девушка не могла вспомнить, видела ли его вчера. Как она могла пропустить? Бросив еще один любопытный взгляд, она направилась в душ.

Двадцать минут спустя, Сера вышла из ванной и оделась в леггинсы, рубашку-оверсайз и балетки. Она сидела на подоконнике, глядя на улицу, и собирала волосы в пучок, когда из спальни вышел Боуэн в одних частично расстегнутых джинсах. На его теле красовались отметины в разных местах. Свежие синяки, блеклые шрамы – все слоем покрывали поджарые мышцы. Могучий. Когда она сумела-таки оторвать взгляд от его физической формы, Сера заметила, насколько изможденным выглядело его лицо. Щетина, чуть темнее, чем волосы, покрывала челюсть. Круги под глазами указывали на то, что он плохо спал. Даже после того, как Сера решила держаться подальше, ей хотелось приблизиться к нему, запустить пальцы в волосы, посмотреть, поможет ли ее нежность снять его усталость.

Уоу, притормози свои яркие фантазии! Святая Сера.

Девушка проигнорировала голос сарказма и помахала Дрисколу.

— Доброе утро.

Парень направился к ней, словно она его магнит, и остановился, только когда встал так близко, что она не могла вдохнуть, не почувствовав мужской аромат, который излучала его кожа. Взгляд Боуэна обескуражил бы ее, не будь она знакома с его ревностным характером. Мужчина просканировал ее от кончиков пальцев до макушки, будто желал убедиться, что она в целости и сохранности. Почему-то ей захотелось смеяться и плакать одновременно.

— Привет, — мягко ответил он. — Как спалось?

Она ответила честно:

— Мне снилось, что я аквалангист.

Его короткий смешок, кажется, удивил его самого.

— Серьезно? И как все прошло?

— Не лучшим образом. Меня толкнули в воду, а инструкции бросили следом. Они моментально промокли, и я не успела их прочесть. Я пыталась объяснить, что не умею нырять, но почему-то у меня был голос учителя Чарли Брауна* (*персонаж из старого мультика "Peanuts").

Боуэн покачал головой.

— Что ты ела перед сном?

— Чириоз.

— Ну, тогда все ясно, — он скрестил руки на широкой груди. — Чириоз похожи на спасательные круги, а спасательные круги заставили твой мозг думать об океане.

— Ммм, а ты хорош в этом, — она наклонила голову, — А как ты объяснишь Чарли Брауна?

— О, ну это просто значит, что ты странная, — смех, который они разделили, прозвучал интимно в тишине утра. — О чем думала перед тем, как пришел я?

От мрачноватости тона она вздрогнула. Девушка не могла сказать всю правду и ответила первое, что пришло в голову:

— Я так давно нигде не была, кроме этого места и клуба, — Сера взглянула в окно. — Я официально домашний ребенок.

Боуэн взъерошил волосы.

— Что ж, детка, значит мы должны вытащить тебя отсюда.

Господи, пока он не предложил, она и не осознавала, как скучает по свежему воздуху! Конечно, квартира Боуэна не сравнится с крошечной комнатушкой в Rush, но идея прогуляться казалась просто райской. Сера вскочила. От улыбки заболели щеки.

— Серьезно?!

Какой-то момент он молча смотрел на нее, пока заметно не встрепенулся. Сделав шаг назад, Боуэн достал сигареты и прикурил одну.

— Дай мне только заскочить в душ, и я отведу тебя, куда угодно, божья коровка.

Сера изогнула бровь.

— Куда угодно?

Зажав сигарету между зубов, он кивнул. Глаза стали подозрительными.

— А что? Ты думаешь о чем-то конкретном?

Сера пронеслась мимо него и достала молоко из холодильника.

— Церковь.

...

Не может быть.

Ведя Серу за руку вдоль улицы района, Боуэн пытался припомнить, когда в последний раз был в церкви. И был ли вообще? Считается ли тот раз, когда в средней школе он тайком пробрался в дом священника, чтобы стащить вино? Парень пытался вообразить, что ждет там, внутри, но мог представить лишь заброшенный участок позади, где однажды стал свидетелем того, как отец забрал у человека жизнь из-за долга в пятьдесят баксов. В их семье была только такая религия. Включающая проповеди о страхе, уважении, деньгах, боли и осторожности с полицией. Библией служила тетрадь со списком должников.

Как он смеет входить в церковь за руку с этой девочкой? Он самозванец и лицемер. Черт, да у него уже зарезервирован котел в аду. Какого хрена он согласился привести ее сюда?

У Дрискола был ответ. Когда он увидел Серу этим утром, она напомнила яркий, прекрасный мираж, сидящий на его подоконнике. Боуэн спал всего лишь пару часов. И она противоядием подействовала на страшные кадры, вытатуированные на внутренней стороне век. Кадры, которых становилось больше и больше. Благодаря ситуации, как прошлой ночью. Каждый день ему приходилось смывать кровь с костяшек пальцев. Посмотрев на Серафину, он забыл обо всем. Она открыла рот и сказала: "Церковь". Боже, да что угодно, если она этого хочет.

Сделать ее счастливей. Защитить. Мантра крутилась в мозгу всю ночь, заставляя раскрашивать стены в спальне, пока не осталось места. Прежде, чем включилось сознание, Боуэн уже стоял в гостевой комнате. И кормил себя оправданиями, будто решил проведать, не решила ли Сера сбежать. Но минуты проходили, а он продолжал стоять там с колотящимся сердцем, глядя на ее умиротворенное лицо. Что бы он чувствовал, если бы эта доброта и чистота обнимала его по ночам? Дрисколу пришлось подавить желание устроиться рядышком. Его гложил страх, что он замарает девушку. На лестнице он был близок к этому. Просто Сера взирала на него с таким страхом. Боуэн хотел успокоить ее, заверить, что его не нужно опасаться. Она увидела в нем смерть, и это бластером прожгло грудь. И несколько минут спустя успокоение в ее глазах стало бальзамом для его души. Боуэн тонул в этой девушке, нуждался в ней... Он не знал, как долго выдержит без ее прикосновений.

Церковь – хорошее начало дня. Благо, когда они добрались до ступенек, прихожане были уже внутри. В Бенсонхерсте все знали Дрискола. Если его увидят, наверняка начнут спрашивать, какого черта он здесь делает? Ему плевать на взгляды в его сторону. Он привык к ним. Но Боуэн не хотел, чтобы Сере стало некомфортно. Только не в этот день, когда все кажется идеальным. Когда ее теплая ладонь греет его руку. Он не был уверен, что такая возможность представится вновь.

Боуэн мог поклясться, что услышал щелчок фотоаппарата, когда они вошли. Священник даже приостановил вступительную речь. Одна за другой головы начали поворачиваться. У некоторых людей отвалилась челюсть при виде Дрискола. Явно почувствовав его замешательство, Сера потянула Боуэна за собой на последний ряд с решительной улыбкой. Через несколько мгновений священник возобновил проповедь, открыв Библию на алтаре.

— Кажется, ты здесь редкий гость, — прошептала Серафина. — Все так удивились, завидев тебя.

Вот значит, как она решила все обыграть. Словно не знала реальной причины, почему они в ужасе от того, кто пришел в сокровенный храм веры.

— Я здесь ни при чем. Все мои заявки на должность мальчика при алтаре отклонили.

Сера сжала губы, в ее глазах сияли смешинки.

— Ты ничего не потерял. От всех этих одеяний жутко зудит кожа, а колени просто убиты после долгой службы.

— Только не говори, что ты была...

— Прислужницей. У нас это называлось "прислужница".

— Невероятно, — он не мог не прижать ее ближе. В первые за долгое время Боуэн почувствовал себя расслабленно. Легко. И сейчас его не волновало, что она с ним, только потому что хочет обрушить гнев божий на Хогана. Почему-то интуиция утверждала, что Сера тоже что-то чувствует. Боуэн усмехнулся, заметив, как женщина со второго ряда чуть не свернула шею в попытках взглянуть на него.

— Видишь седую даму в зеленом пиджаке?

— Зевака?

— Рыбак рыбака... — Девушка пихнула его локтем в живот. — Это миссис Комрак. Моя учительница в пятом классе.

— Да ну?!

— Ну да, — он начал массировать ладонь Серы. — Вряд ли я осчастливил ее своим присутствием. Когда-то я подсунул живую курицу ей на стол.

Девушка зажала рот рукой, но не слишком быстро. Ее чистый звонкий смех успел скатиться с губ и привлечь внимание всех, кто был в церкви. Люди были не рады, что проповедь перебили. Сера скрыла лицо за желтой программкой, которую они подобрали на входе, и все, что оставалось Боуэну – пожимать плечами и изображать улыбки раскаяния направо и налево. Вот только похоже, это возымело обратный эффект.

— Она так счастлива находиться здесь, — Сера согнулась пополам, пряча улыбку в коленях, — Пожалуйста, продолжайте.

Они умудрились вести себя тихо всю оставшуюся мессу. Боуэну даже понравилось. Не то, чтобы он внимательно слушал службу. Но парень обнимал плечи улыбающейся Серы и представлял, что этот солнечный день будет повторяться каждое воскресенье. Что эта уверенность в установленном порядке никогда не закончится, и Сера всегда будет рядом, будет держать его руку. Идти к нему домой, потому что это – ее дом тоже. Потому что она больше не гость ни в его квартире, ни в его жизни. Потому что они вместе навсегда.

Мог он привести ее в своей мир? Если чудо случится, и Сера согласится остаться хоть на секунду после того, как осядет пыль, она станет его слабым местом. Способом добраться до него. Опасно. Слишком опасно для нее. Хотя, он же может измениться ради нее. И стать кем? Он не знал, как стать кем-то другим. Девушка положила голову на его плечо, и Дрисколу сдавило горло. Узнает. Он научится и сделает все, чтобы сохранить девушку. Все, что угодно.

Когда месса закончилась, они пошли домой, по пути заскочив за кофе и бубликами. По идее, вечером у Дрискола дела, но они подождут. У Серы сегодня выходной, и несмотря на то, что время, проведенное с ней наедине, станет невероятным испытанием для его силы воли, он хотел остаться.

На лестнице, ведущей к его квартире, парень почувствовал, что девушка сжала его руку, привлекая внимание.

— Боуэн?

— Мм?

— Ты нарисовал нимб над моей головой прошлой ночью?

Он вздохнул.

— Мхмм.

Он хотел было подойти к двери, но Серафина потянула его, заставив остановиться и обернуться. Она начала что-то говорить, но затем удивила его, привстав на цыпочки и поцеловав. Это началось как невинное прикосновение губ. Но, когда Боуэн сжал ее запястье, и почувствовал, что ее пульс вышел из-под контроля, все добрые намерения покинули его. Смяв ее рубашку, он дернул девушку к себе, и позволил языку медленно и увлеченно исследовать совершенную текстуру самых чудесных губ. Женский всхлип, сорвавшийся прямо в его рот, заставил Дрискола мечтать услышать его вновь. Громче. Боже, Сера прижалась к нему так, что ее соблазнительное тело зажгло его как спичку.

Нужно дать ей вдохнуть, но он был неспособен оторваться. Боуэн освободил ее рот, чтобы насладиться шеей. Кожа Серы пахла его мылом. Черт, как же это приятно. Ему хотелось, чтобы девушка носила аромат не только его мыла, но и его собственный. Боуэну хотелось, чтобы она пахла им.

Сера вцепилась в его волосы. Ее соски проступили сквозь ткань рубашки.

— Зачем ты водила меня в церковь, если снова хочешь превратиться в грешницу? — Девушка слегка откинулась, опираясь на его руку, обнимающую спину, и он аккуратно потер губами проступающий через одежду сосок. — Ты можешь таскать меня туда хоть каждый день на протяжении всей жизни, я все равно останусь парнем, который будет трахать тебя пальцем прямо там на заднем ряду.

— Боуэн, забери меня внутрь. Я хочу...

Он притянул ее к себе и прислонился к ее лбу своим, не сумев отказать в удовольствии укусить ее нижнюю губу.

— Что ты хочешь, Сера? Я же сказал, мы не будем трахаться.

— То, чем мы занимались прошлой ночью, — она закрыла глаза, и он тут же заскучал по ним. — Можем сделать это еще раз? Пожалуйста?

Точно также, как и раньше, когда она сообщила, что хочет в церковь, он не мог отказать. Кажется, так будет с чем угодно, чего бы она ни попросила. Боуэн, заберись на Эмпайр-стейт-билдинг. Боуэн, отвези меня на Марс. Боуэн, заставь меня кончать. Да, да, да!

— Иди ко мне, милая.

Дрискол сжал обеими ладонями упругую задницу. Сере не нужны были подсказки, она моментально обвила ногами его талию и принялась покрывать лицо поцелуями. Он понес ее к квартире, но внезапно дверь распахнулась.

Ужас, коего он никогда не испытывал, пронесся сквозь все тело. Дрискол крутанулся, поставив себя между Серой и взломщиком. В любую минуту парень ожидал пулю в спину, но ему было плевать на боль. Если его пристрелят, девушка останется один на один с неизвестным. Быстро, как только мог, он опустил ее, достал пушку из-за пояса, развернулся и направил прямо на... Руби?

Его сестру.




Глава 9


Как любая умная девчонка, выросшая в южной части Бруклина, Руби среагировала мгновенно – ее колени ударились об пол, а руки взлетели в воздух.

— Господи, Боуэн, убери чертово ружье!

У него ушло несколько секунд на то, чтобы осознать, что Сере ничто не угрожает. Пистолет потряхивало, когда Боуэн опустил руку. Ощутив ладонь девушки, поглаживающую его спину кругами, он потихоньку расслабился и успокоился. Пальцы, скользнувшие в волосы, заставили сердце притормозить сумасшедшую гонку, а легкие – наполниться воздухом.

— Как ты сюда попала? — Руби подняла бровь, и он покачал головой. — Неважно.

Глупый вопрос, он же сам научил ее взламывать замки. Сестру с детства, как и его, готовили к тому, чтобы зарабатывать нелегальным путем. Только ее оружием был кий. Отец Боуэна заставлял ее разводить ничего не подозревающих простофиль на деньги, а когда те неизбежно желали получить им причитающееся, не говоря уже о том, чтобы вернуть заплаченное, в игру вступал Боуэн, заставляя их пожалеть об этом.

— Вот тебе вопрос поинтересней, — сестра неотрывно глядела на ружье. — С каких пор ты носишь пушку?

— Может обсудим это внутри? Или от жизни с легавым ты растеряла весь здравый смысл?

— Не будь таким, — она кивнула на Серу. — Может представишь нас?

Похоже, его собственническое отношение к Сере не имеет рамок. Он не хотел делиться ею даже с сестрой.

— Это Сера. Мы познакомились в церкви.

— Конечно.

— Слушай, сейчас приду, — нетерпеливо произнес он.

Бросив на него любопытный взгляд, Руби исчезла в квартире. Глубоко вздохнув, Дрискол обернулся к Серафине. Разглядев толику боли в ее глазах, он замер. "Или от жизни с легавым ты растеряла весь здравый смысл?" Молодец. Он даже не мог извиниться, потому что подразумевалось, что он не в курсе о настоящей работе Серы. Черт, она же коп. Боже, в этот момент ему хотелось сгрести ее в охапку и сбежать далеко-далеко. Увести ее туда, где не имело бы значения, кто они. Где ей ничто не угрожает. Вместо этого он провел большим пальцем по ее губам, распухшим от недавнего поцелуя.

— Как ты?

— В порядке, — девушка сделала шаг назад и подобрала с пола белый бумажный пакет, полный бубликов. — Кто она?

Ему послышалась ревность? Сера отлично спрятала ее, но все же не смогла скрыть всю. Одно он знал наверняка. Он жаждал этой ревности. Вряд ли она могла сравниться с его собственной, но по крайней мере означала бы, что Сера не смотрит на него только как на способ подобраться к Хогану.

— Руби, моя сводная сестра – разные отцы.

— О!

— О?

— Хммм.

— Хммм? — Пальцами он приподнял ее подбородок. — Наш с ней разговор будет далеко не милым. Единственное, что поможет мне пройти это – понимание, что в конце него меня будут ждать бублики и ты.

— Почему далеко не милым?

— Потому что я такой.

Она пристально изучала его мгновение, а затем вошла в квартиру. Когда Боуэн последовал за ней, он застал, как с разных концов гостиной Руби и Сера смеряют друг друга взглядами. Если бы он был другим человеком, его даже позабавило бы, что коп под прикрытием и раздраженная бильярдная экс-жульница делят одно пространство.

Дрискол избегал сестры. Даже когда она выяснила, что они родственники – факт, который он пытался сохранить в тайне от нее.

Он не знал, что делать с этими двумя, и это злило, ведь он дорожил обеими. И что самое важное – было совсем неясно, посвятил ли Трой Руби в их план. Придется выяснять по ходу дела, не мог же Боуэн спросить об этом прямо перед Серой. Благо, та почувствовала, что родственникам необходимо поговорить и направилась к своей спальне. Поддавшись импульсу, Дрискол остановил ее и чмокнул в лоб. Парень наблюдал за ней, пока она не скрылась в комнате.

Изучая костяшки пальцев, Боуэн проигнорировал шокированное выражение на лице Руби. Он знал, ей, страсть как, хочется спросить про девушку, поэтому опередил ее:

— Что ты здесь делаешь? Я сказал Трою, чтобы он держал тебя подальше отсюда.

— Когда вы виделись?

Значит она не в курсе.

— Мы же каждую неделю сплетничаем за латте, ты что не знала?

— Пошел ты. Ответь нормально.

Боуэн пожал плечами.

— Ты слишком долго прожила на Манхэттене, Руби-Вторник. Проснись уже.

Ей пришлась не по вкусу увертка, но она не стала настаивать.

— Как ты?

Он расхохотался.

— Пожалуйста, не говори, что ты вломилась ко мне ради светской беседы.

— А что, если так? Мы раньше много общались, — Дрискол молчал. Что она от него хочет? Руби наладила свою жизнь. Ассоциации с ним могут все испортить. Почему она просто не перешагнет через это? — когда мы виделись в последний раз, ты говорил, что все плохо. Что-нибудь изменилось?

Он кивнул на окно.

— Неужели не понимаешь? Что здесь может измениться?

— Мы с Троем могли бы помочь. Просто позволь нам.

Вмешательство Троя не спасет его, уже слишком поздно. Черт, день, когда Боуэн родился – уже тогда было поздно. У него только один вариант. Он согласился помочь полиции, чтобы люди, которые ему дороги, не увязли вместе с ним. Черт, и он любил сестру. Поэтому слова, которые он произнес, причинили физическую боль.

— Я не хочу твоей помощи. Я хочу, чтобы ты потерялась. Исчезни.

— Нет, — ее глаза наполнились слезами. — Так нечестно, Боуэн! Все эти ночи на темных аллеях и парковках в голоде и страхе ты знал, что я твоя сестра. Я просто хочу проводить время с тобой, зная, что ты мой брат.

— Эта информация ничего не меняет.

Она хлопнула ладонью по столу.

— Еще как меняет! Это меняет все. Ты не заткнешь меня! Мы твоя семья.

Он превратился в лед.

— Мы?

Щеки Руби покраснели, но она вскинула подбородок.

— Она просто хочет все наладить. Ты не умрешь, если выслушаешь ее.

Мать. Она говорит об их матери. От мысли, что он увидит ее, внутри все взбунтовалось.

— Так вот, зачем ты явилась? Устроить слезливое воссоединение матери и сына? Теряешь время.

— Эй, она и меня оставила, ясно? — сестра сократила дистанцию между ними и схватила его за руку, но он резко освободился. — И я тоже не совсем все забыла. Но неужели тебе ничуть не интересно? Неужели не интересно узнать, почему она так поступила?

— Мне плевать.

— О, да что ты? — она развернулась, указав на стену гостиной. — Наверное, поэтому ты разрисовал ею половину квартиры?

Стрела Руби застряла в груди.

— Возвращайся на Манхэттен.

— Она внизу.

Боуэн почувствовал себя так, словно пробежал марафон. Ему не хватало воздуха, закончить эту ситуацию казалось жизненно важным. Клетка. Он чувствовал себя пойманным. Руби продолжала говорить, но ни одно ее слово не могло прорваться сквозь белый шум в ушах. В попытке обрести хоть каплю контроля, он протопал к двери.

— Ты пересекла черту. Я не хочу видеть ни ее, ни тебя. Убирайся отсюда и больше не возвращайся.

— Боуэн, не делай этого, — лицо сестры выражало отчаяние. — Ты ранишь меня. Я всегда думала, что ты единственный человек, который никогда не причинит мне боль.

Проклятье, она знала его слабые места. Но после того, как она собственноручно затолкала его в самый отвратительный кошмар, он не станет успокаивать ее.

— Да? Что ж, расстрою тебя. Причинять людям боль – моя работа. Смирись с этим.

Не в силах смотреть на нее, он отвернулся, распахнул дверь и лицом к лицу встретился с Памелой Хикс. Их мамой.

Споткнувшись, она сделала шаг назад, словно не ожидала, что он откроет так скоро. Ему не хотелось смотреть на нее, но он не мог отвести взгляд. Он не видел её с детства. Но так или иначе она выглядела именно так, как он ожидал. Похожа на администратора разъездного театра. В волосах все еще розовая прядь. В драных джинсах с широким поясом она была так далека от образа матери. Что, кстати, прямое попадание – она ею и не была.

Осознав, что он стоит, ошеломленно замерев, Боуэн проглотил ком и повернулся к сестре.

— Уходи.

— Не вини ее, — произнесла Памела, — Я должна была оставаться в машине, но похоже делать все, что взбредет, черт возьми, в голову, у нас семейное, а?

Шутка не произвела должного эффекта, но, похоже, Памела особо и не надеялась на это.

— У меня нет семьи.

— Но могла бы быть.

Смех прозвучал болезненно даже для его собственного слуха.

— Что произошло? У тебя закончились деньги или что? — Он потянулся к заднему карману за кошельком. — Если я одолжу пару сотен, ты вернешься туда, откуда пришла?

За спиной послышался голос Руби:

— Заткнись, Боуэн.

— Мне не нужны деньги, — ответила Памела.

— Вот и порешали, — открыв дверь шире, он посмотрел на сестру. — Я больше не хочу видеть тебя здесь. Еще раз твоя нога ступит на территорию этого района, я проинформирую твоего копа о периодических набегах на Бруклин. Что, заскучала по старым временам, Руби?

Она побледнела.

— Откуда... Откуда тебе известно?

— Мне известно все, что здесь происходит. Неужели так трудно понять правила этой игры? — Он указал на коридор. — Ну, чего стоим? Отчаливайте.

Все еще выглядя шокированной, Руби вышла. Она даже не взглянула на него. И не чмокнула в щеку, как делала раньше. Он понимал, что разорвал их связь. Возможно, навсегда.

Подняв голову, он заметил, что взгляд Памелы сфокусировался на стене с недорисованными портретами. По ее щеке скатилась слеза.

— Мне жаль.

— Да уж, — он посмотрел на нее с отвращением. — Конечно.

Боуэн захлопнул дверь и запер все три массивных замка. Теперь, когда момент прошел, когда не нужно было предпринимать никаких действий, сотни эмоций, которым он не давал выхода, атаковали его одновременно. Беспомощность, ярость, печаль, тоска, горечь. Пронесшись штормом, они перевернули все внутри, оказавшись на свободе. Ему необходима отдушина. Ему необходимо куда-то все это деть.

В дверях гостевой спальни тихонько стояла Сера. Прежде, чем Боуэн успел подумать, что делает, он устремился к ней.

...


Наверное, я должна бежать.

Сера понимала, это было бы разумно. Но пятки словно приклеились к полу. Скорее всего она сейчас напоминает оленя, на которого несется грузовик. Только вместо грузовика – Боуэн с угрожающим выражением лица. А это куда опасней.

Когда Сера услышала повышенные тона и обрывки ссоры, любопытство пересилило здравый смысл, и девушка открыла дверь своей комнаты. Она увидела, как Боуэн стоит на пороге с женщиной, чья розовая прядь волос подсказала, что это именно та, которая изображена на стенах квартиры. И, судя по всему, это его мать.

Сера не знала всей истории, но было очевидно, что визит стал для парня трудным испытанием. Очень трудным. И теперь Боуэн, водивший ее сегодня в церковь, Боуэн, смешивший ее, исчез. Его заменил человек, которого она едва узнавала. Если бы в его грозном поведении не ощущалось почти осязаемой уязвимости, девушка уже уносила бы ноги. Но она разглядела это. Она увидела, что ему необходимо освободиться от стресса, может даже от боли. Боли, которую она могла исцелить. Благодаря годам работы медсестрой, она знала, что обладает такой силой. Боуэн вытягивал из нее эти качества, словно пули. Исцеляй. Лечи. Восстанавливай.

Эти незнакомые желания были последней мыслью, когда Дрискол подлетел к ней. Его губы штурмовали ее, и у Серы перехватило дыхание. Грубые руки смяли бедра. Боуэн начал наступать, заставляя девушку пятиться. Хватило секунды, чтобы его безрассудство передалось и ей. Инстинкты кричали, чтобы она ослабила его мучения. Ей отчаянно хотелось стать его лекарством. Приклеив свое тело к телу Дрискола, она обвила его шею руками и погрузила пальцы в волосы.

Серафина почувствовала, что наткнулась на постель, и они оба упали на нее. Боуэн подставил локти, чтобы не раздавить девушку, но его губы не отрывались от нее ни на секунду. В поцелуе не было ни намека на нежность. Это был секс. Откровенный, примитивный секс. Невероятно жаркое, сногсшибательное использование ее рта. Нижняя часть его тела нашла место меж бедер, куда он моментально пристроился. Сера откинула голову назад и застонала, но Дрискол дернул ее лицо обратно к себе и укусил нижнюю губу.

Распахнув глаза, девушка встретила его взгляд. Она почувствовала, как в груди начала расти паника. Сера не увидела Боуэна. Больше всего на свете она хотела его. Хотела, чтобы это происходило с ним. Но сейчас здесь был другой человек. Она будет жалеть, и он – тоже. Зарычав, парень пригвоздил ее запястья к матрацу.

— Спорю, ты мечтала, чтобы твой первый раз был с кем-то милым. С парнем, который рассыплет по кровати лепестки роз, который будет входить в тебя бережно и аккуратно, — наклонившись, он ухватился зубами за рубашку и рванул ее, отчего пуговицы полетели в стороны, обнажая черный кружевной лиф. Горячим взглядом Дрискол пожирал ее грудь, а его бедра двигались дразнящими кругами. — Я не такой, Сера. Я так не умею.

— Боуэн, — она подавила стон, — Посмотри на меня.

— Я только и делаю, что смотрю на тебя! — это был почти крик.

От его бесхитростного заявления в горле встал ком.

— Ты можешь быть тем милым парнем. Ты и есть этот милый парень.

Когда его взгляд потемнел, девушка поняла, что зря это сказала.

— Думаешь, я милый? — он прислонил губы к ее уху, его голос осип. — Я даже не знаю значения этого слова. Я буду долбить твою девственную киску так, что мой член упрется в стену за кроватью первым же толчком. Даже не сомневайся во мне.

Хоть эти слова и предназначались для того, чтобы напугать ее, они пробудили пронзительную жажду.

— Нет, не будешь. Ты не причинишь мне боль.

— Буду.

— Нет, — вывернув руку из его хватки, она прикоснулась к его щеке и нежно погладила. Боуэн зажмурился и повернулся к ее ладони. — Только не так, Боуэн.

Когда он посмотрел на нее, остекленевший взгляд исчез. Кажется, сознание возвращалось к нему. Парень уставился на нее так, словно видел впервые. Он тяжело упал и уткнулся в ее шею. Сера почувствовала дрожащее дыхание.

— Прости меня. Черт, прости меня.

Она обняла его.

— Ш-шш, все в порядке.

Боуэн перевернулся на спину и потянул Серу за собой. Будто она делала это уже сотни раз, девушка положила голову ему на грудь под подбородок. Веки потяжелели мгновенно. Пальцы, медленно поглаживающие обнаженную кожу, не добавляли бодрости. Каждые несколько минут парень крепко сжимал ее, и каждый раз это казалось очередным извинением. До сих пор чувствуя его напряжение, Сера думала, чем бы отвлечь его.

— Где ты взял живую курицу?

Пальцы замерли, и раздался тихий смех.

— Стащил из грузовика, припаркованного за одним из магазинчиков в Краун Хейтсе. Она так легко попалась мне. Наверное, знала, что я спасу ее жизнь.

— О, курицы славятся своей интуицией.

— О да, — в его голосе слышалась улыбка. — А у тебя есть интуиция?

Когда Сера кивнула, ее макушка задела его подбородок.

— Тогда, о чем я думаю прямо сейчас?

Поскольку Сера бедром чувствовала выпуклость, обтянутую джинсами, у нее был ответ. Но что-то в этом моменте казалось не подходящим для него. Ей хотелось, чтобы Боуэн подольше оставался отвлеченным от того, что сегодня было.

— Ты думаешь о бубликах.

— Притворимся, что ты права.

— Отлично.

С каждым движением пальцев усталость все больше и больше накатывалась на нее. Сера плохо спала ночью и не могла остановить падение в объятия Морфия. Прямо перед тем, как девушка провалилась в бессознательное состояние, Боуэн прошептал:

— Мне жаль. Но я должен сохранить тебя.




Глава 10


Сера проснулась в темноте, резко сев в постели. Девушка так сладко спала, и у нее ушло несколько мгновений, чтобы вспомнить все, что произошло днем. Электронные часы на радио, стоящем на столике сбоку, подсказали, что сейчас восемь вечера. Она плюхнулась на подушки и уставилась в потолок, чтобы головокружение рассеялось. По утрам она вставала легко, а сейчас не покидало ощущение, будто очнулась от комы.

Сера продрогла – на ней не было рубашки. Должно быть, Боуэн встал, и холод из-за его отсутствия разбудил ее. Было так хорошо, слишком хорошо лежать с этим мужчиной, забыв о своих обязанностях. Ей должно быть стыдно. Заснуть в чьих-то объятиях – то же самое, что опустить щит. Это доверие другому человеку. Сера понимала, что необходимо быть осторожней, но в присутствии Дрискола голос разума замолкал.

Настолько ли она наивна, чтобы поверить, что Боуэн Дрискол, о котором она читала полицейские файлы, является другим человеком? Он совершил ужасные вещи, но неужели ее инстинкты ошибались, говоря, что в нем есть что-то светлое?

Она надела рубашку и выбралась из кровати, чтобы найти его, и обнаружила в гостиной, сидящим на диване с зажатыми меж коленей ладонями. Парень вскинул голову и посмотрел на нее с печальной улыбкой, будто знал, о чем она размышляла.

— Хочешь порисовать?

— Да, пожалуйста, — вдобавок к благодарности за отвлечение, девушка не могла отрицать оживление. — Но должна предупредить: у меня только два направления.

— И каких же?

— Котята и домики с дымом, клубящимся из трубы, — Сера уселась на пол и, скрестив ноги, принялась изучать кисточки. — Вряд ли они подойдут к твоей теме.

Он нахмурился.

— Моей теме?

Она опустила подбородок, внезапно ощутив неловкость от его тщательного взгляда. Он что, в самом деле не догадывается, или просто хочет узнать, что она думает? Выбрав кисточку, она указала ею на поезд, наполовину поглощенный пламенем.

— Добро и зло – борьба двух сил. Разве не видишь?

Боуэн осмотрел комнату, словно он здесь впервые.

— Никогда не смотрел на рисунки под таким углом, — когда его взгляд вернулся к ней, глаза парня были серьезны. — Какая сторона, по-твоему, побеждает?

Ей казалось, она знала ответ, хотя он до сих пор и не был ясен наверняка.

— По-моему, каждая из них побеждает по очереди.

Прошли секунды молчания, прежде чем Боуэн нетерпеливо взъерошил волосы.

— Блин, из меня дерьмовый хозяин. Тебе ведь нужно поесть.

Раздалось урчание, словно ее живот имел слух.

— Мне хватит бублика. Или девяти.

Дрискол встал.

— Сейчас все будет. А ты начинай.

— Где? — слова замерли, когда Сера увидела свежее белое пространство – прямо там, где раньше было нарисовано лицо его матери.

— Здесь.

— Боуэн.

— Хочу заменить плохие воспоминания, — пройдя на кухню, он поместил ее бублик в тостер и выстрелил дьявольской усмешкой. — Рисуй свой котодом.

Сера прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Только не завидуй моему таланту.

Она взяла банку фиолетовой краски и капнула немного на древнюю палитру с дюжиной цветных пятен. Кисточкой среднего размера девушка размазала каплю и, встав, со вздохом подошла к стене.

— Фиолетовый кот?

Сера подпрыгнула, когда вопрос раздался прямо над ее ухом. Боуэн двигался бесшумно.

— Так, если ты уже критикуешь, ночь будет длинной.

— Я? Нет, — парень поднес бублик к ее губам, не давая иного выбора, кроме как откусить. Когда она так и сделала, глаза Боуэна потемнели. — Просто интересен твой выбор цвета.

Чувствуя неуверенность, девушка забрала бублик из его рук.

— Фиолетовый — королевский цвет. Может котик – наследник кошачьего трона?

— Ты вкладываешь столько смысла.

Она вновь откусила от бублика, и это спасло от надобности отвечать. Несмотря на то, что у них так легко получалось вести диалог, Сера чувствовала себя не в своей тарелке, стоя рядом с опасно красивым мужчиной, излучающим сексуальную уверенность. Мужчиной, который держал в своих изодранных руках кисточку так, словно она продолжение его тела. Он притягивал Серафину так, как никто другой.

Уличный фонарь отбрасывал тени по всей квартире. Мягкость, с которой скользила кисть по стене, была прямо противоположна видимому напряжению в плечах и на лице Боуэна. И в отличие от Серы, кажется, не все его напряжение носило сексуальный характер. Наверное, то, что произошло ранее, сильно повлияло на него, хоть он и старался вести себя так, будто все в порядке. Ей хотелось уменьшить его ношу. Когда девушка работала медсестрой, то славилась умением находить контакт с пациентами. У нее не было способности эмоционального отрешения, когда кому-то рядом больно. Сера не могла оставить человека страдать в тишине, не попробовав хоть как-то помочь.

— Руби — твоя единственная сестра?

Пауза длинною в мазок.

— Я бы не хотел говорить о ней.

— Ладно, — согласилась девушка и немного сменила направление. — Мой брат и я были совершенно разные, но сходились в некоторых вещах. Например, нам обоим нравилась старая версия Тетриса. Наше соревнование длилось пять лет, — рисуя бантик на шее котенка, девушка вспоминала школьное время. — Когда наша древняя Нинтендо попрощалась с нами, мы собрали все накопления, купили новую на eBay и продолжили с того же места, где остановились. Я вела, когда соревнование закончилось.

— Почему оно закончилось?

— Просто так получилось, — Сера не была готова сказать это вслух, и кивок Дрискола подсказал, что парень чувствует это. — Тетрис... это было единственное времяпровождение, когда мы общались. Мне жаль, что мы не играли чаще. Особенно, когда стали старше, когда стали слишком крутыми.

Боуэн немного помолчал.

— С моей сестрой все слишком сложно, — отбросив кисточку, он зажег сигарету. — Она слишком упряма, чтобы увидеть: я поступаю так, как лучше для нее.

— А что насчет того, что лучше для тебя? — когда в его глазах вспыхнуло замешательство, она покачала головой. Неужели никто никогда не задавал ему этот вопрос? — Прости, не бери в голову.

Он выпустил медленное, длинное облако дыма в сторону открытого окна.

— Божья коровка, расскажи, что случилось с твоим братом?

Тон, не предвещающий ничего хорошего, не позволил скрыть правду.

— Его убили. Так и не выяснилось кто, — быстро добавила она, вставая на колени, чтобы продолжить нижнюю часть котенка.

Она пыталась игнорировать Боуэна, когда он подошел к ней сзади, но его грубая рука скользнула в волосы, заставляя девушку откинуть голову и взглянуть ему в лицо. Сигарета была все еще зажата меж его зубов, но он произнес очень четко:

— Мне не нравится видеть тебя расстроенной. Мне хочется пойти и сотворить что-нибудь с этим.

Он же не предлагает то, что она подумала? Они знакомы только несколько дней.

— Ты не можешь.

— Нет? — дотянувшись до стола слева от них, Боуэн потушил сигарету в керамической пепельнице. — Ты удивишься, какие вещи может вершить бесчувственный человек.

— Ты не такой, — прошептала она, развернувшись на коленях так, чтобы оказаться к нему лицом. Провокационность их позы не сразу дошла до нее.

И Серафина была уверена, что он только что предложил убить ради нее. Удивительно, но ее мнение о нем не поменялось, хотя, судя по его выражению, он ожидал именно этого. Боуэн выглядел изможденным, уязвимым. Трепещущим. Голодным.

Взгляд девушки опустился, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела, как огромная выпуклость толкает застежку джинсов в миллиметре от рта Серы. Живот затрепетал и сократился, словно она только что упала с огромной высоты. Между ног моментально началась пульсация, разнесшая по телу жар.

— Очевидно, я не бесчувственный с тобой, да? — черты его лица заострились, Дрискол потянул волосы, все еще обернутые вокруг его кулака. — Поднимайся с коленей, Сера.

Она не шелохнулась. Боль. В его голосе столько боли. Девушке хотелось забрать ее, и заодно удовлетворить любопытство в процессе.

— Слушай, — теперь он звучал так, будто балансировал на краю. — Чуть раньше твои ноги обнимали мою талию. Затем я чуть не трахнул тебя сквозь стену твоей комнаты. Последние семь часов я смотрел, как ты спишь в одном лифчике и этих смешных колготках, или как вы там их называете? — он вновь слегка потянул волосы. — Я, знаешь ли, слегка напряжен именно там, где ты сосредоточила все свое внимание. Проклятье... будь так любезна, поднимись с чертовых колен.

Поддавшись импульсу, Серафина прижалась щекой к ширинке, а затем прислонилась открытым ртом, оставляя горячее дыхание на выпуклости.

— Черт, — он толкнул бедра вперед. — Остановись.

Ей было не до послушания. Сера расстегнула джинсы и через секунду освободила его тяжелую эрекцию. Когда девушка сжала ее у основания, Дрискол прошипел грязное ругательство. Внимательно глядя на его лицо, она начала гладить его ствол вверх-вниз, пробегая каждый раз большим пальцем по головке так же, как Боуэн делал это в клубе.

— Хочешь поиграться, детка? Вперед, — на лбу Боуэна выступил пот. — Но предупреждаю: даже не думай брать меня в свой невинный ротик. Я не смогу остановиться и буду трахать его, пока ты не узнаешь меня на вкус.

Трепет между ног превратился в нестерпимый зуд. Если Дрискол рассчитывал напугать ее, то добился противоположного. Зная, что мужчина на грани из-за нее, девушка ощущала, как становится смелой. Вызывающей.

Опьяненная ощущениями, Сера наклонилась и провела языком от основания до кончика. А затем взяла твердую плоть в рот настолько глубоко, насколько смогла.

И принялась сосать.

...

Твою мать, твою мать! Боже, я сейчас умру. Господи, только дай ей сначала закончить.

Мысли, предупреждения, конфликтующие с неописуемым удовольствием ото рта Серы, пытались бомбардировать его. Он блокировал их, но некоторым все же удавалось прорваться в сознание. День под завязку был набит сексуальным напряжением, у Боуэна никогда такого не было. И он действительно имел в виду то, что сказал. Ротик девушки угрожал разрушить контроль, который Дрискол восстановил с таким трудом. Желание двигаться, чтобы глубже погрузиться в горячую глубину, мучало его совесть. Он слышал слова, срывающиеся с его губ. Они не имели никакого смысла, и не принадлежали ни одному существующему языку. Хотя, может быть, это был особенный язык, который он берег специально для Серы? Благодаря такой теории, Боуэн чуть меньше чувствовал себя мудаком. Ведь это значило, что Серафина особенная. Не просто какая-то девчонка, которую он может зажать в углу.

Возможна, это вообще первый раз, когда она стоит на коленях перед мужчиной. Да, это точно первый раз. Дрискол видел это по карим глазам, которые неотрывно наблюдали за его реакцией. Она хотела убедиться, что все делает правильно. Подбодри ее. Мне нужно подбодрить ее.

— Малышка, все, все, абсолютно все, что делаешь совершенно. Ты чертовски совершенна.

Фраза была произнесена словно на суахили, но он надеялся, что сказал именно это. О, боже, боже, девочка сосала так, будто они занимались этим уже кучу раз. Так жестко, что вся душа переселилась в новое место. Как у нее получалось так невинно смотреть на него, пока ее ротик работал как ротик самой отъявленной шлюшки, которую он когда-либо встречал? Этот контраст уносил его прочь, в какой-то другой мир. Он больше не мог себе лгать. Очевидно, правило "никаких девственниц" было придумано без учета Серы. Ни одно правило не касалось ее. То, что у нее не было опыта, невероятно заводило его. Все моменты, которые могли между ними случиться, будут принадлежать ему. Только ему. Несомненно, это делало его жадным ублюдком, но что он мог поделать?

Сера немного замедлила темп, пытаясь взять Боуэна чуть глубже. Его бедра дрожали, пальцы запутались в ее волосах.

— Детка, детка, пожалуйста. Ты можешь взять чуть больше? Совсем чу... Дааа, черт!

Он чуть не кончил в этот момент, но заставил себя сдержаться. Хотя вряд ли он продержится долго. Девушка начала издавать постанывающие звуки, посылая горячие вибрации горла прямо в его живот, яйца. Ее руки присоединились к вечеринке, Сера обхватила ствол обеими руками и начала мастурбировать вверх-вниз, не отнимая губ.

Экстаз рос с головокружительной скоростью. Дрискол никогда не доходил до этого так быстро. Ему хотелось, чтобы это не кончалось.

— Сера, я сейчас кончу, достань его изо рта.

Боуэн еще никогда не произносил более мучительных слов. Но ожидаемая боль не последовала, потому что девушка не останавливалась. Ее руки скользнули по его бедрам и легли на задницу. Ногти впились в кожу. Сера притянула его ближе и продолжала ласкать, лизать, сосать.

Контроль испарился с надвигающейся волной освобождения. Все сознание сосредоточилось на губах Серы. Действуя сами по себе, его руки сжимали ее волосы. Крепко. Бедрами Боуэн на полпути встречал движения ее рта.

— Ты позволишь кончить в этот девственный ротик? Ты собираешься сделать меня Богом?

Когда она добавила язык, мир Дрискола взорвался. Парень думал, что она остановится, но, боже, этого не произошло. Сера жадно нанизывала ротик, беря все. Ее мурлыканье прокатилось вдоль члена, отослав Боуэна в другое измерение.

Он не помнил, как очутился на полу, прижимая девушку к себе. Грудью он чувствовал ее глубокое горячее дыхание. Почему она казалась такой хрупкой после того, как потрясла все его существо? Боуэна окатило безумной потребностью взглянуть в ее глаза. Все еще дрожащей рукой он поднял ее подбородок. Черт, Дрискол почувствовал себя эгоистичным мерзавцем.

Похоть. Она расширила зрачки Серы, которые почти затопили шоколадный цвет глаз. Раскрасневшееся лицо, приоткрытые пухлые губы. Острые соски, проступающие сквозь рубашку. Девушка сжимала и разжимала бедра, сжимала и разжимала. Зрелище было просто оглушающим, сердце Боуэна гулко заколотилось. Оно наполнило его определением, целью. Доставь ей удовольствие. Дай ей освобождение.

Когда Боуэн вклинился между ее ног, она застонала так громко, так нетерпеливо, что он не мог не сравнить. Ее боль соответствовала его боли. Так же, как и наслаждение. Он провел рукой вдоль ее тела и положил ладонь на киску, зарычав, когда обнаружил, что материал лосин пропитался влагой.

— Мм, милая. Ты намокла, пока отсасывала мне? — его ладонь кругами потирала ее киску, и от того, как Сера подмахивала бедрами, у Дрискола снова встал. — Ты хоть представляешь, какой невероятный у тебя ротик? — он наклонился к ней, чтобы нежно поцеловать, зная, что девушка сорвется и сама углубит поцелуй. И она сделала это. Черт, да, сделала! — То, как эти губки трахали меня – самое лучшее, что было в моей жизни. Но ненадолго. Так, Сера? Мы оба знаем, что это лишь вопрос времени, когда я выбью всю непорочность из тебя.

Без предупреждения Боуэн рванул лосины вниз и отбросил в другой угол комнаты. Когда она быстро стянула рубашку через голову, оставшись лишь в черном белье, он коротко вознес благодарственную молитву Всевышнему. Боже, он сходил от нее с ума, даже когда она была полностью в одежде. Что же с ним будет теперь?

— Боуэн, прошу тебя, мне нужно что-то, чтобы унять эту боль.

Факт, что она даже не знала, что ей необходимо, прожег странную дыру в его груди, но также наполнил горячим желанием показать.

— Я знаю, что тебе нужно. Я всегда буду давать больше, Сера. Всегда.

Он снял с нее трусики и, наконец, увидел голую киску Серы. Инстинкты кричали, приказывая прижать ее тело, раздвинуть ноги и взять. Но после того, что она ему дала, он не мог позволить порыву победить. Он хотел принести наслаждение.

И все же потребность хоть как-то обозначить, что Серафина его, не давала покоя. Дрискол дотянулся до тончайшей кисточки, окунул ее в фиолетовую краску и поднес к животу девушки. Зная, что она больше не может терпеть, он написал быстро, но разборчиво: "Боуэн". Да, этот дурацкий жест ни шел ни в какое сравнение с тем, как на самом деле Боуэн хотел сделать ее своей, но это временно.

Отбросив кисть, он подул на краску и провел ладонью по внутренней стороне бедра Серы, пока не наткнулся на самую сладкую часть, в которой соединялись бедра. Парень погладил ее костяшками пальцев и обнаружил влагу. Его член коснулся живота. Все тело требовало того, чтобы Дрискол использовал эту влажность в своих интересах. Вместо этого, Боуэн вставил в киску средний палец, застонав от того, как мало места там было.

Надеясь, что это поможет ему немного отвлечься, Боуэн нагнулся к Сере и поцеловал ее, продолжая двигать пальцем.

— Позволь задать вопрос, детка. Что за кастрированные придурки окружали тебя всю жизнь? Неужели никто не пытался добиться тебя? Получить это? — Он добавил второй палец, толкнув их чуть глубже. — Не то, чтобы мне не хотелось сейчас прострелить их головы, если бы кто-то посмел, просто любопытно.

Наконец-то, Боуэн размял ее достаточно, чтобы средний палец достал до точки G.

— Ш-школа для девочек, — выдохнула Сера, дернув бедрами. — Пожалуйста, сделай так еще раз!

Продолжая работать пальцем, Боуэн прошептал в ложбинку между грудей:

— Тебе нравится, да? А я еще даже не добрался до клитора.

— Может с-стоит это сделать?

— Не сейчас, — Дрискол слегка сполз вниз, проведя языком дорожку вдоль вздрагивающего живота. — Сначала мне не терпится насладиться тобой языком.

Самому себе проиграв в битве за то, чтобы оставаться нежными, Боуэн толкнул ее ноги в стороны и замер. Запомни этот момент. Спина Серы изогнута, широкие глаза смотрят доверчиво, бедра двигаются от желания, которое он разогрел своими пальцами. Как он назвал ее, когда они встретились? Чертовски невероятное зрелище? Как же глупо. У него не хватало слов, чтобы описать ее. Она свет. И почему упав с небес, она приземлилась в столь недостойном месте со столь недостойным человеком?

Закинув ее ноги себе на плечи, парень опустил голову и снял первую восхитительную пробу. Укрепив язык, он принялся вылизывать ее киску, не забывая чувствительный бугорок нервов. Быстро, медленно, быстро, медленно. Сере нравилось и так, и так, она молила то об одном, то о другом. Девушка лихорадочно притягивала его за волосы, и Боуэн еще сильнее желал привести ее в восторг.

— Да, Боуэн, пожалуйста! Только не останавливайся.

Дрискол вставил в нее два пальца, не отрывая язык от клитора. Он почувствовал, как лоно начало сокращаться. Он втянул бугорок ртом, зажав кусочек плоти меж губ, и девушка будто взорвалась. Она кричала его имя так, что Боуэн точно мог сказать: теперь это его любимый звук, который он будет воспроизводить в уме сотни раз. Он не видел ничего подобного. Серафина откровенно извивалась, на красивом лице было написано искреннее блаженство. Она кончала каждой частичкой тела, словно с нее спало непосильное напряжение. Она брала от этого оргазма все, будто это ее последний раз.

Боуэну хотелось рассмеяться.

Когда ее бедра на его плечах ослабли, он толкнул колени Серы к ее груди и навис над ней.

— Больше, Сера. Я всегда буду давать больше.

Его рот не останавливался, пока горло девушки не охрипло настолько, что она больше не могла кричать.




Глава 11


Похрустывая зеленым яблоком и стараясь не пялиться на дверь напротив, Сера прислонилась к столу. Даже после того, что произошло ночью, Боуэн отнес ее в гостевую спальню, а сам отправился к себе. Он все сильней и сильней интриговал ее. Вместо того, чтобы думать о деле, девушка пыталась анализировать его действия. Дрискол занимал огромную часть мыслей, и она не могла противостоять этому.

Он по-прежнему оберегал ее, носил при себе оружие и отказывался спать на одной кровати. Даже монахини из колледжа Святых Ангелов были бы довольны. Серьезно. Но несмотря на то, что Боуэн не проводил ночь вместе с ней, девушка все равно начала чувствовать... связь. Самое ужасное осознание, когда-либо приходившее на ум. Она прямо-таки слышала голос дяди: "Ты видишь в людях только хорошее. Плохого – никогда. Ты слишком мягка, чтобы стать копом". Будто он сейчас стоял рядом.

Изначально, она оправдывала свое пребывание с Боуэном тем, что это шанс погрузиться в расследование и выяснить, имел ли он отношение к убийству Колина. Но вот она стоит здесь без единой попытки в кармане. Необходимо абстрагироваться, сделать шаг назад и посмотреть на все объективным взглядом. Уже утром Сера тихо прочесала квартиру, но ничего не нашла. Хотя она особо и не надеялась – Дрискол слишком умен, чтобы держать важные детали на виду любопытных глаз. Где же он их прячет?

Серафина оттолкнулась от столика. Займет лишь пять минут, чтобы сгонять к его машине и обратно. Она освободит голову, вычеркнув еще одну проверенную локацию. Выбросив огрызок в мусорку, девушка накинула легкую куртку и пошла к двери. Замки так громко лязгнули, что Серафина поежилась. Задержав дыхание, она стала ждать шагов Боуэна, но из спальни не донеслось ни звука. Выдохнув, Сера осторожно выскользнула в коридор.

Спрятав руки в карманы, она быстро пересекала улицу, радуясь, что жильцы района не встают спозаранку. Машина Дрискола стояла прямо напротив угла здания. У Серы было мало времени – мужчина мог проснуться в любую минуту. Если он не обнаружит ее в постели, будет сцена. Пять минут – такие крохи, когда ты не знаешь, что хочешь отыскать. Или не хочешь – в ее случае. Дело об убийстве Колина заморожено. Вряд ли получится найти улики после стольких лет. Но вдруг обнаружится что-то, связывающее Дрискола с Хоганом? Оружие?

В карманах сжались кулаки. И что делать, если обнаружится? Чем больше девушка задавалась вопросом, тем становилось яснее: она слишком глубоко увязла. В расследовании – да, но еще глубже в Боуэне. Доказательства должны быть переданы в департамент. Здесь не может быть иного выбора. И, как только она убедится, что Хогана взяли, девушка исчезнет. Одна.

Отчего на душе стало так пусто?

Подойдя к автомобилю, Сера вытряхнула из рукава в ладонь отмычку, найденную под раковиной. Просунув инструмент между окном и резиновым уплотнителем, Сера быстро сделала работу, осмотрелась и, вновь спрятав отмычку, забралась внутрь. И не увидела ничего. Лишь новенькая лопата для монтажа шин, да Бруклинский свитшот. Сзади – пусто. Девушка с облегчением выдохнула. Переместившись на пассажирское сиденье, Сера открыла бардачок. Чисто. Нет даже стопки забытых штрафов. Хотя, постойте-ка. Под пластиковым мануалом притаился сложенный кусочек бумаги. Он бросился в глаза, потому что выглядел как единственная вещь, припрятанная в спешке. Она взяла этот желтый проспект и, положив на сиденье, развернула.

Руки взлетели к горлу. Церковная программка. Боуэн сохранил ее. Внизу он крупно написал вчерашнюю дату и обвел в кружок. В воздухе роем закружило чувство вины, а затем прорвалось сквозь грудную клетку Серы. Стоило ли красться сюда, в поисках улик против Боуэна? Или она хотела обнаружить что-то, чтобы оправдать его? Боже, она желала этого. Осознание стало пинком под зад. Эта дополнительная цель практически жизненно важна для нее!

Аккуратно положив листок на место, Сера поспешно выбралась из машины и заперла дверь. Хватит рыскать в поисках доказательств, она возвращается домой. К Боуэну.


...


Дрискол затянулся сигаретой, глядя с противоположной стороны тротуара, как Сера пересекает улицу. Аккуратно вынув газету, которую она оставила, чтобы подъездная дверь не захлопнулась, девушка просочилась в дом с грацией восхитительного вора-форточника. Напряжение покинуло его плечи, когда она исчезла внутри. Хоть он и знал, что она так или иначе улизнет по какому-то поводу, понимание того, что Сера сознательно вводит его в заблуждение, не давало покоя. Это беспокоило слишком сильно. Слишком.

Он подписался на дело, прекрасно зная, что девушка будет играть роль. С какой стати ее недоверие сводит его с ума? С чего ей доверять ему? Они знакомы четыре дня, не должна же она рисковать проделанной работой, теша надежду, что Боуэн превратится в достойного мужчину. Он не такой.

Он долго буксовал на месте, но вчера Сера, наконец, заставила его нырнуть в воду с головой. Ее рот, вкус, голос – как он дышал без всего этого раньше? Это же все необходимо для жизни. Даже узкая улица, отделявшая девушку от него, казалась шириной в милю. Если бы Дрискол мог сам сотворить идеальный день, то ее руки обнимали бы его шею каждую секунду, губы находились бы все время на расстоянии поцелуя, а ее изгибы тесно прижимались к его телу. Если бы со стороны Серы он не чувствовал ничего в ответ, это ведь не казалось бы столь важным, столь необходимым, правда?

Выждав достаточное время, парень начал переходить улицу, но остановился, когда в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, он уставился на экран. Незнакомый Манхэттоновский номер.

— Да? — ответил Боуэн.

— Что ты ей наговорил, сукин сын?

— Трой, — выплюнув сигарету, он затушил окурок ботинком. — Удивлен, что у тебя ушло столько времени, чтобы набрать мне.

Собеседник молчал.

— Слушай, я же сказал держать ее подальше от Бруклина. Если ты не в курсе, что творит твоя девчонка, я не при чем. Кстати, она уже успела улизнуть от тебя сегодня?

— Я всегда знаю, где она и с кем, — с нажимом произнес Трой. — Я знаю каждый ее шаг.

Это удивило Дрискола.

— Ты что, не понимаешь, как здесь опасно? Для той, которая умудрилась засадить моего отца за решетку?

— Ей никогда не угрожает опасность! Даже не сомневайся в моей способности защитить ее, — последовавшая пауза была полна напряжения. — Я делаю то, что должен. И, если для нее важно склеить осколки старой жизни, пусть будет так.

— Меня нет среди этих осколков.

— Да, ты знаешь, нет. И не беспокойся. Думаю, ты в итоге убедил ее. Она бродит как привидение. Мне жутко хочется надрать твой зад за это.

— Уже проходили, даже футболка с кровью осталась на память, — гнев Дрискола начал расти до тех же масштабов, что и гнев Троя. Вызванный виной от того, что руки Боуэна связаны во всем, что касается Серы. Негодование будто облило голову горячей водой. — Вот, значит, чем занимаются копы? Прохлаждаются, ноя о перепадах настроения своих девчонок? Как честный налогоплательщик, я, скажем так, в ужасе.

— Иди на хрен, Дрискол.

— Нет, иди ты! Чем дольше Сера находится здесь, тем опасней ее положение. Постарайся сфокусироваться на этом, — Боуэн сердито взъерошил волосы. — Они очень подозрительны. Она хороша в своем деле, но этого недостаточно. Не здесь.

— Что, не можешь уберечь ее?

— Никто никогда и волоса на ней не тронет, — в сердцах прошептал Боуэн. — Пока я дышу, с ней ничто не случится.

— Так это правда. Она у тебя.

Он откинул голову. У него вырвался отвратительный смех. Его обыграли.

— Не обязательно бесить до меня, мог бы просто спросить.

— Ну, ноющему копу нужно как-то развлекаться, — Трой утомленно вздохнул. — Ты не собирался сообщать нам. Почему?

— Ты же детектив, вот и выясни, — как только слова были сказаны, его пробрала ненависть к самому себе. — Вашим единственным условием было, что она не должна знать о моем сотрудничестве с полицией. Я его не нарушил. Никто не запрещал мне немного повеселиться, пока я продаюсь.

Он практически видел, как Беннетт качает головой.

— Черт возьми, Боуэн. Не знаю почему, но я ожидал лучшего от тебя.

— Ты ошибался, — внезапно Дрискол ощутил свирепое желание заглянуть в глаза Сере. Обнять ее и извиниться за то, на что он только что намекнул. За то, что очернил ее доброе имя ассоциацией с ним. — Слушай, мы договорились, что я все сделаю по-своему. Со мной ей безопасней всего. Мы закончили?

— Только на данный момент.

— Отлично!

Боуэн отключил звонок, перебив разочарованный голос Троя. С каких пор его интересует мнение этого засранца?

Парень потянулся к сигаретам, но передумал. Ведомый страстным желанием убедиться, что с Серой все в порядке, он устремился к зданию. Но прежде, чем он открыл дверь, кое-что попало в поле его зрения...Или скорее кое-кто. На расстоянии жилого массива была припаркована тачка. Человек, сидящей внутри, смотрел на него в упор.

Внутренности сжались от предчувствия опасности. Дрискол зашагал было к машине, но та тронулась с места по направлению к нему. Очень медленно Боуэн завел руку назад и сжал оружие, заправленное за пояс. Когда автомобиль проезжал мимо, парень увидел, кто сидел за рулем.

Коннор.




Глава 12


Когда Боуэн явился через входную дверь вместо того, чтобы выйти из спальни, сердце Серы остановилось. Девушка сидела на подоконнике с миской Чириоз в одной руке и ложкой в другой. О, Господи, что, если он видел её? Она замерла в напряженном ожидании вопросов. Мозг лихорадочно придумывал легенду, которая объяснила бы взлом машины.

Каждый дюйм его тела излучал беспокойную энергию. Мужчина потянул ворот кожаной куртки.

— Не хочешь выбраться куда-нибудь, божья коровка?

— Что?

— Ну же, — он взъерошил волосы. — Мы торчим здесь со вчерашнего дня.

Она позволила ему забрать тарелку.

— Где ты был?

— Ходил за сигаретами.

— Ладно, — магазины находятся совсем рядом. Сера вернулась только десять минут назад. Как они разминулись? — Только дай мне одеться.

Что-то не так. Она не могла разгадать выражение в его взгляде. Взволнованность. Натянутая небрежность.

— И куда ты собрался?

— Мы собрались, — он улыбнулся, но улыбка вышла неестественной. — Не против, если сегодня выберу место я?

Девушка ошеломлено наблюдала, как Дрискол начал рыться в ее аккуратно сложенных вещах, оглядываясь через плечо, словно желая убедиться, что она не исчезла. Выудив зеленое платье-свитер с коротким рукавом, он подошел к Сере, пихнул найденное ей в руки и взялся за края длинной футболки, потянув ткань вдоль голых бедер.

— Боуэн, — девушка схватила его руку и вернула платье, — Остановись. — Их взгляды встретились, но мужчина словно не видел её. — Что с тобой? Что-то случилось?

Прижавшись к ее лбу своим, он выдохнул.

— Детка... Я здесь как в клетке. Именно здесь, в этом месте. Ты ощущала нечто подобное? Чувствовала себя словно в ловушке?

Сера вспомнила школу-интернат, Бостон, ту комнатку на втором этаже клуба Хогана.

— Да, чувствовала.

Подбородок напрягся, серые глаза сверкнули.

— Теперь я жалею, что спросил.

— Нет, не сейчас!

Только не здесь, только не с ним. Шагнув назад, Сера стянула футболку через голову, оставшись перед Боуэном лишь в белье. Его ноздри затрепетали, мускулистая грудь вздрогнула. Он сжал кулаки. Девушка подумала, что он прикоснется к ней. И молча молила об этом, молила найти в ней успокоение, но вместо этого Боуэн подошел к ней, надел платье и стал одергивать его серией отрывистых движений.

— Ботинки? — нагнувшись, мужчина взял ботильоны, стоящие у кровати, и помог ей и с ними. Закончив, он выпрямился и кивнул. — И, прежде, чем ты начнешь настаивать, что должна навести какую-то девчачью ерунду на волосах, они выглядят великолепно. Пошли.

Боуэн стиснул ее ладонь и потянул Серу за собой. Девушка едва успела схватить сумку с тумбочки.

— Хотя бы скажи, куда?

Помедлив в дверях, он обернулся.

— Ты доверяешь мне?

Кажется, весь его мир разрушится и сгорит, если она выберет не тот ответ. Эта ответственность напугала ее. Если он так много вкладывал в доверие – в ее доверие, что произойдет, когда выяснится, что она офицер под прикрытием? Что будет, когда им придется разойтись каждому по своему пути?

Сера заставила себя кивнуть.

— Да.

Напряжение в его плечах заметно уменьшилось.

— Постарайся в следующий раз не размышлять так усердно.

— Постарайся в следующий раз не задавать вопросы, требующие раздумий, до того, как я выпью кофе.

Он приобнял ее, когда они запирали квартиру.

— Справедливо. Ты любишь пляжи?

— Да, люблю, — они начали спускаться по лестнице. — Пляжи – твое спасение от ловушек?

— Иногда. Хотя сегодня это просто фон, ты — мое спасение, милая.

Слова выбили воздух из легких. То, что он едва слышно пробормотал их, будто это запоздалая мысль, делало их еще более значимыми. Доказывало, что они не флирт и не шутка. Что это настоящий, искренний Боуэн. И не просто Боуэн, которого ей хотелось сохранить, а Боуэн, с которым хотелось остаться. Навсегда. О, боже, она запала на него. Хотя слово "запала" не совсем подходило. Оно связано со словом "падение", а все ее существо парило, стремясь к этому мужчине. Твердь земли не попадала даже в поле зрения. Разум Серы пребывал в ужасе, но сердце трепетало. Закончив дело, сможет ли она уйти? От простой мысли тело взбунтовалось, оно болело до кончиков пальцев.

Когда они спустились, Дрискол неуверенно улыбнулся ей. Он так крепко прижимал ее к себе, что с трудом получалось вдохнуть. Внимательно осматривая улицу, он повел Серу к машине. Как только девушка села, дверь моментально захлопнулась. Очевидно, между вчерашней ночью и сегодняшним утром произошло что-то, что обеспокоило его. Может, нарвался на неприятности?

Они тронулись с парковки. Свежий воздух влетал сквозь опущенные окна, нарушая звенящую тишину. Погода не совсем подходила для пляжного отдыха. Но девушка знала, что Боуэн везет ее туда по другой причине. Если спросить, ответит ли он?

Кто этот человек, к которому так рьяно стремится душа? Тот, кто был настолько искренен, предложив убить ради нее? Или тот, кто нарисовал нимб над ее головой?

Дрискол припарковался. Они зашли в кафе и взяли с собой сэндвичи, обернутые бумагой. Прогуливаясь вдоль дощатого помоста, они рассматривали округу. Чайки звали друг друга, мимо проходили люди, разговаривавшие в основном по-русски, Атлантический океан обрушивал волны на берег ровными интервалами. Сера поняла, что за последние четыре дня с Боуэном увидела и испытала больше, чем за всю жизнь. Вот только не ясно, хорошо это или плохо.

— Ты опять слишком усердно думаешь.

Сера салютовала стаканчиком с кофе, и парень, усмехнувшись, прислонился к перилам. От нее не укрылось, что он не переставал проверять, кто проходит за ее спиной.

— Когда ты в последний раз была на пляже?

Копаясь в воспоминаниях, девушка съела последний кусочек сэндвича.

— В выпускном классе школы. И это оказался не самый веселый момент.

— С кем ты была?

— Со стайкой монахинь.

Он издал смешок, делая глоток кофе.

— Ты говоришь о них как о волках.

— О, ты знаком с ними?

Его смех привлек внимание нескольких бегунов.

— Настолько плохо, м?

Она забрала у него пустой стаканчик и обертку и, выкинув вместе со своими в мусорку, села на скамейку.

— Ну, скажем, что прогулка по пляжу в монашеской рясе для тридцати девчонок, когда они впервые видят парней без футболок, не самое лучшее времяпрепровождение.

Дрискол сузил глаза.

— Так вот, как ты превратилась в зеваку?

— Каюсь.

Его голос понизился.

— Мы уладим это позже.

Воздух между ними накалился, несмотря на прохладный бриз. Было бы так просто подойти к Боуэну, обнять его, но Сера хотела узнать о нем больше. Понять как человека, прежде чем их ярлыки и реальная жизнь отберут этот шанс. В горле встал ком.

— А что насчет тебя? Твой последний раз на пляже.

Парень открыл рот, но, нахмурившись, тут же захлопнул.

— Не помню. Кажется, я был здесь на прошлой неделе...

Она поняла. Боуэн легко мог восстановить события, но почему-то не хотел. Видимо, то, что здесь произошло, чрезвычайно беспокоило его.

— Просто расскажи про любой день на пляже, — тихо предложила она. — Не обязательно про последний.

Она наблюдала, как тени проносились на его лице, пока он думал. Момент легкости упущен – в его теле вновь появилась линия напряжения. В лучах утреннего солнца, опирающийся на поручень, он напоминал рисунок из кафедрального собора. Ангел, перешедший на сторону тьмы.

— Ну, хорошо, есть у меня один, — его голос прервал ее мечтания. — Однажды, отец привез меня сюда, когда мне было тринадцать. Даже позволил сесть на пассажирское сиденье, — он указал на место за ее плечом. — Там стояла группка подростков из средней школы, они болтали, курили и все такое. Он сказал мне выйти из машины, выбрать самого огромного и завязать драку. Отец запер двери. Он не пустил бы меня, если бы я не пошел. Если бы не победил.

Серафина ощутила волну гнева. Что за отец столь издевательски относится к собственному сыну? Ей стало жаль того мальчика, но нельзя показывать жалость – Дрискол возненавидит это.

— И ты победил?

— Нет. Я приехал домой на метро с двумя подбитыми глазами. Отец привез меня сюда же на следующую неделю, и через неделю, он таскал меня сюда до тех пор, пока я не научился драться так, что мог уложить любого, на кого бы он ни указал, — он покачал головой. — По крайней мере, я не проиграл ни одного справедливого боя, хоть что-то полезное.

— Ничто из того, что ты описал, нельзя назвать справедливым, — когда Боуэн просто уставился вдаль, она вдохнула свежий воздух, чтобы успокоиться. Ей так хотелось нарушить одну заповедь ради него, что дрожали руки. — Почему ты рассказал об этом?

— Чтобы посмотреть, уйдешь ли ты, — мужские ладони сжали и разжали перила, — Узнав, что я дрессированный служебный пес.

— Ты бы дал мне уйти?

— Нет, — мятежный взгляд серых глаз нашел ее. — Нет.

На ее старой работе в реанимационном отделении социальный статус и политические взгляды не играли никакой роли. Помочь человеку – вот, что было важно. Потребность позаботиться о Боуэне выходила за рамки ее призвания, она не поддавалась контролю, ее невозможно было описать словами. Это было необходимостью. Разделить с ним боль – не ноша, а честь. Он только что показал, насколько сильно различались их миры. Но Сере было неважно. Ей хотелось прикоснуться к нему, пусть даже ее сочувствие никому здесь не нужно.

Девушка поднялась, чтобы устремиться к нему, но Дрискол встретил ее на полпути. Его руки сомкнулись на ее спине, тесно прижав к своему телу. Сера уткнулась подбородком в его плечо. Они держали друг друга, слегка покачиваясь, игнорируя любопытные взгляды прохожих. Единственное, что она могла сделать – обнять его крепче, в надежде, что ее близость хоть как-то сможет помочь.

Его тело затряслось, и девушка взволнованно взглянула в его лицо – Боуэн смеялся.

— Ты ни за что не поверишь.

После того, что он рассказал?

— Испытай меня.

Сжав ее плечи, он медленно развернул ее.

— Только не превращайся в зеваку, божья коровка.

— Я не зе... — Сера замолчала. По дощатому помосту с надменным и праведным видом прогуливалась стайка монахинь. — О, нет.

— О, да.

В приступе смеха девушка плюхнулась на скамейку, пряча лицо в ладонях. Она надеялась, что останется незамеченной, но кто-кто, а Боуэн не мог допустить такого. Когда монахини поравнялись со скамейкой, Дрискол издал громкий свист.

— Сестры, — он облокотился на перила, походя на ленивого кота, и подмигнул, — Вы выглядите просто очаровательно в этот день. Замолвите за меня словечко перед большим боссом, а?

Сера застонала в ладони, почувствовав, как щеки покрылись румянцем. Но она могла поклясться, что услышала хихиканье.




Глава 13

Я мог бы стоять так вечно. Сера облокотилась на перила. Ветер растрепал темно-каштановые волосы, окутав Боуэна ароматом девушки. Если бы только не приходилось заслонять ее спину от опасности. В глазных яблоках вновь запульсировала боль от мысли, что кто-то попытается напасть на нее. Картина, как ее тело безжизненно падает на землю, а он беспомощно наблюдает за этим, стала самым страшным кошмаром, который крутился в голове с самого утра.

Коннор не стал их преследовать. Но Дрискол не собирался искушать судьбу. К каким выводам пришел этот парень? Если Боуэн прочитал его верно, он был умен. Также он не казался тем, кто готов причинить зло спасшей его девушке. Хотя, это же кузен Хогана. Люди, работавшие под началом такого мерзавца, черствели быстро. И что натворил Коннор, что пал так низко, скатившись от службы в военно-морском флоте к уличной банде? Несмотря на интуицию, которая подсказывала, что парню можно доверять, Дрискол поменял мнение после взгляда, который тот бросил, проезжая мимо.

Боуэну отчаянно захотелось вытащить Серу из Бенсонхерста. Выехав за город, мужчина с трудом подавил мучительный порыв продолжить путь, минуя Кони-Айленд. Если бы он знал, что девушка не будет возражать, то так бы и поступил. После встречи с Коннором он чуть не позвонил Трою с просьбой забрать Серафину. Поместить в какой-нибудь безопасный дом, приставить охрану и не спускать с нее глаз. К черту этот драгоценный журнал с финансовыми операциями, который так нужен комиссару! Затем Дрискол осознал, чем это обернется. Они заберут ее у него. Навсегда. Готов ли он подвергнуть девушку риску, чтобы задержать в Бруклине немного дольше? Черт, он запутался. От мыслей болела голова.

Он обнял Серу крепче. Она чувствовалась теплым райским облачком, контрастирующим с холодностью оружия, заправленного за пояс. Две стороны одной медали – добро и зло. К какой принадлежит он?

Когда Боуэн услышал, как в парке аттракционов, позади начали открываться палатки с едой, он взял ее за руку и повел к заданию, размером с амбар. На пляж прибывали люди, и ему хотелось спрятать Серу в помещении.

— Куда ты меня ведешь?

— Доверься мне.

— Хорошо.

Он благодарно сжал ее ладонь, стараясь не думать, что станет с ее доверием, когда девушка узнает, какой секрет он носит. Они очутились в огромном зале игровых автоматов, и Дрискол слегка расслабился.

— Как насчет аэрохоккея?

Ее губы растянулись в шаловливой улыбке, пробудившей желание зацеловать ее до потери пульса.

— О, я очень даже за.

Через двадцать минут по окончании двух матчей счет был один-один. Дрискол не мог перестать ухмыляться. Оказалось, у девушки, у его Серы соревновательный дух. Ребенком он часто прогуливал школу, тратя время на игры в зале автоматов. Благодаря реакции, натренированной в драках, никто не мог сделать его. Но за Серой пришлось поспевать, было не просто конкурировать с ней.

— Кто научил тебя так играть? Только не говори, что монахини – в жизни не поверю.

— Мы с братом частенько играли, когда мой… когда нас навещала семья, чтобы вытащить из-за школьных парт.

— Навещала? — он засунул в автомат две монетки. — А где вы находились?

Она ответила не сразу.

— В Массачусетсе. По крайней мере, я училась там с третьего класса, брат был старше.

— Что? — когда пальцы начали болеть, Боуэн осознал, что слишком крепко вцепился в "клюшку". — Зачем вас отправили так далеко?

— Не хочу говорить об этом, — она улыбнулась, — По-моему, ты просто пытаешься оттянуть неизбежный момент проигрыша.

Все это время Дрискол представлял ее детство в барбекю и котятах. Но он ошибался, и это стало лишним напоминанием о том, что он почти ничего не знает о Сере. А если спросит, девушка расскажет легенду, которую сам он уже выучил наизусть. Она не поведает ни о родителях, ни о детстве. Ему не хотелось мириться с этим.

Сера постучала по столу.

Огромные карие глаза молили отложить в сторону эту тему.

— Боуэн?

— Ты права, божья коровка, я весь дрожу от страха.

— Что за снисходительный тон? Со мной такие уловки не прокатят.

— Я запомню, — он послал шайбу в противоположный конец стола, — Потому что я слишком увлечен уловками во всем, что касается тебя.

— Правда? А, по-моему, ты уже начал исправляться.

— Детка, ты не представляешь, на что я способен.

Черт, он уже не понимал, об одном ли они говорят, но от вызова в ее голосе у него встал. Когда Сера отбивала шайбу, он видел, как под платьем подпрыгивает грудь. Белые зубки терзали пухлую нижнюю губу. Черт, как же обидно, что он не стоит рядом. Ее бедра обнажались бы перед его взором каждый раз, когда бы она ни нагибалась над столом. Боуэн больше не мог сконцентрироваться. Как по команде, девушка забила гол.

— Эй, может проснешься и порадуешь меня достойной игрой?

— Я хотел дать тебе хотя бы одно очко, прежде чем разделать под чистую.

— Хватит трепаться, лучше покажи, что умеешь.

Пользуясь тем, что Сера отвлечена, он послал шайбу в ворота, рассмеявшись ее возмущенному взгляду.

— Победитель выбирает, что будем делать дальше, — предложил он.

— О, это слишком серьезное пари.

— Хочешь рискуй, хочешь – нет.

— Я рискну.

Конечно, ты рискнешь. Учитывая то, что у него на уме, черта с два он проиграет. Девушка очень старалась, но в итоге он выиграл, опередив ее на два очка. Обойдя стол, Дрискол притянул ее к себе. Схватив обеими ладонями попку, он прислонил Серу к краю стола. Девушка откинула голову, когда он поцеловал ее. Будто ждала этого, будто хотела так же сильно, как и он. Они стояли в темном углу и, зал автоматов был почти пуст, но Боуэну хотелось утащить ее в более приватное место. Оторваться было трудно, когда все его тело требовало встать между ее ног и дать ей быструю, сумасшедшую гонку на члене.

Дернувшись назад, он застонал.

— Ну все, я выбираю.

Оглянувшись проверить, никто ли не смотрит, Дрискол потянул ее со стола и повел к фото-будке, которую приметил во время игры.

— Боуэн, — Сера попыталась замедлить его, — Я не люблю фотографироваться.

Конечно. Правило номер один под прикрытием. Но ему необходимо что-то, что будет напоминать сегодняшний день. Однажды, когда он проснется и не обнаружит ее в квартире, хоть что-то докажет, что Сера – не сон.

— Сделаешь для меня исключение?

Она сомневалась, но, наконец, слабо кивнула. Не давая шанса передумать, парень потянул ее внутрь, задернув за собой занавески. Когда девушка полезла в карман за монетками, он покачал головой.

— Подожди, малышка.

Усевшись на стул, он посадил Серу на колени спиной к себе, ловя наслаждение от тихого вздоха, когда ее задница приземлилась на твердый ствол. Умирая от желания прикоснуться, он намотал длинные волосы на кулак и, заставив ее наклонить голову, провел языком вдоль шеи. Когда его зубы сомкнулись на мочке уха, Сера легонько подпрыгнула на нем. Боуэн потихоньку сходил с ума.

— Чувствуешь меня? Мне нужен твой жадный ротик. Сделаешь это для меня снова?

— Да, — ответила она с придыханием, — Я хочу этого.

— Тебе понравился мой вкус? — Подхватив ее под колено, Дрискол гладил чувствительное место. — Скоро ты его вспомнишь. Если бы я не умирал от желания прикоснуться к тебе, ты бы уже стояла на четвереньках, во всю глотая меня.

Когда он развел колени, ее ноги, покоящиеся на них, широко раздвинулись. И, судя по движениям ее попки, Серу возбуждало, что у Дрискола появился полный доступ.

— Тише, малышка, — простонал он в ее шею. — Я и так на взводе, не доводи.

— Пожалуйста, потрогай меня.

Боже, он готов выполнить любую просьбу этой девушки и в нормальном состоянии, но, когда она умоляет таким сексуальным голосом, ее удовольствие становится жизненной целью номер один. Парень погладил нежную кожу рядом с краем трусиков, и его ладонь скользнула под резинку. Боуэн открыл рот над ухом Серы и выдохнул вместе с ней. Серафина откинула голову на его плечо, когда его пальцы нашли ее плоть. То, что он обнаружил, заставило его член болезненно налиться.

— Черт. Как давно ты ходишь с такой влажной киской?

— Н-не знаю.

— Из-за чего она так потекла?

— Из-за тебя, — прошептала Сера. — Это сделал ты.

— Как? Когда?

Он спрашивал не ради тщеславия. Ему нужен ответ, чтобы знать, что именно доставляет ей удовольствие. Он хотел быть единственным, кто знает, что ей нравится, кто знает, как ей приятней всего. Дрискол полагал, что она скажет что-нибудь вроде: "Когда ты целовал меня в шею" или "когда дотронулся до меня там".

— Тебе не нужно делать что-то особенное, — девушка подняла руку, запустив пальцы в его волосы, и повернулась к нему лицо, глядя глазами, полными страсти. — Это просто ты. Я становлюсь мокрой, когда ты рядом.

Его сердце бешено заколотилось о грудную клетку, пытаясь освободиться, чтобы упасть к ногам Серы. Боуэн раскрыл рот, но не смог выдавить ни слова. Сказанное прожгло дыру в его душе. Черт, если он будет думать слишком усердно, то примет собственные мечты за реальность.

— Скажи, что я твой, Сера, — потребовал он.

— Ты мой, Боуэн, — простонала она, двигая бедрами. — Пожалуйста.

— Мне нравится, что я превращаю тебя в маленькую попрошайку, — он ненавидел себя за то, что все обращал в секс. Но вся его уверенность шла именно по этому курсу. Дрискол не умел слагать красивых слов и обещаний, которых так заслуживала Сера. Проглотив ком в горле, он провел пальцем вдоль ее половых губ. — О чем ты думала? Тогда на пляже, глядя на тех полуголых ублюдков?

— Я... Не знаю, ни о чем.

— Ни о чем? — его ревность нерациональна. Но с появлением девушки все эмоции начали жить своей жизнью. — Разве ты не надеялась, что кто-то из них попробует пробраться к тебе под юбку? — он ввел средний палец в ее узкую дырочку, и в фотобудке раздался громкий стон. — Отвечай.

— Нет, честное слово!

— Ты бы не стала мне врать? А, Сера?

Она отчаянно покачала головой.

— Кто единственный мужчина, который имеет право трогать тебя?

— Ты, только ты.

— Правильно, — Боуэн начал двигать бедрами в такт пальцу, сходя с ума от близости Серы. Если бы она не была девственницей, он давно бы уже вонзился в нее по самые яйца. Без лишних вопросов. Она бы почувствовала каждый сантиметр его напряжения. Зная, что вскоре перестанет контролировать себя, Дрискол прижал ладонь к клитору, и девушка захныкала. — Кто трогает тебя между ног?

— Боуэн...Ты, — он ощутил, как сокращаются ее мышцы. — О, боже!

Повернув голову, парень поймал ее губы в необузданном поцелуе. Столь примитивном и сексуальном, что его самого потрясло. Кожа была словно в огне. Он жаждал, жаждал большего. Всего! Внезапно прикасаться к ней только руками стало слишком мало. Ему необходимо больше. Нет, нет, сукин сын, нельзя. Но ему нужно быть ближе. Еще не совсем осознавая, что делает, Боуэн поднялся со стула и, толкнув Серу к стене, спустил с нее трусики.

— Детка, ты доверяешь мне? — он едва узнавал собственный голос. — Пожалуйста, скажи "да".

— Да.

Он в жизни не видел ничего более заводящего, чем Сера – ладони упираются в стену, трусики висят на лодыжках. Звук расстегивающейся ширинки заставил ее застонать, и это сделало его голод еще невыносимей.

— Раздвинь ноги и приподними попку, — приказал он. — Я не могу взять тебя сейчас, но, когда ты будешь кончать, хочу чувствовать, что пропускаю.

Когда девушка выпятила задницу, он не удержался и шлепнул по ней. Если бы с губ Серы не слетали отчаянные, нетерпеливые вздохи, Дрискол повторил бы шлепок. Он больше не мог заставлять ее ждать. Это убивало его. Стиснув зубы, он взял тяжелую эрекцию в кулак и прижал к влажной киске Серы. Они оба застонали. То, что между ними не было никакого барьера, свело его с ума. Нужно действовать быстрее, иначе он за себя не отвечает.

— Боуэн, умоляю, скорей.

— Ш-ш, я сделаю тебе так хорошо... Черт, и ты это знаешь, ты прекрасно знаешь, что сделаю, — он уткнулся головкой в клитор и начал потирать бугорок быстрыми, интенсивными кругами. Было чертовски мучительно и сладко одновременно. Это самая прекрасная пытка.

— Ну же, Сера. Я хочу чувствовать, как сокращается твоя тесная, влажная щелочка. Та, которую я вчера пробовал языком. Она чертовски вкусная, крошка.

— Господи... Я сейчас...

— Молодец, хорошая девочка, отпусти. Давай, кончи на меня.

Он зажал ее рот ладонью, чтобы заглушить хриплый крик. В нем боролись гордость и боль. Но, похоже, его черед не настанет, так как снаружи послышались голоса. Моментально его руки начали приводить Серу в порядок. Он вернул ее трусики на место, а сам застегнул молнию прямо поверх пульсирующего ствола. С тяжелым вздохом Боуэн упал на стул, потянув за собой девушку.

Почти сразу занавеска отъехала, и в будку заглянули двое мальчишек лет тринадцати.

— Мы освободим через минуту, — Дрискол поднял указательный палец. — Брысь!

Прежде, чем они вновь оказались наедине, послышалось:

— Чувак, они точно трахались, говорю тебе!

Если бы.

Боуэн повернулся и обнаружил, что Сера смотрит на него, кусая губы.

— Ты в норме?

— Божья коровка, ты не представляешь, насколько я далек от нормы.

Ее губы задрожали, но вместо того, чтобы рассмеяться, она достала из кармана две монетки и скормила их слоту автомата.

— Улыбочку.




Глава 14

К моменту, когда они тронулись с парковки, солнце уже окрасило океан закатными лучами. Сера и Боуэн собрали так много ярлычков от выигрышей, что в какой-то момент просто начали вешать их на шеи наподобие шарфов. Выложив на прилавок кассы смятые бумажки, они выбрали самый отвратительный приз, который только смогли найти, сделав Боуэна гордым обладателем жилета с бахромой и надписью "гремучая смесь" на спине.

Ему не хотелось уходить. С каждым километром, приближающим Бенсорхест, реальность бесцеремонно вторгалась в этот день. Дрисколу хотелось развернуть машину и вновь оказаться на Кони-Айленд. Остаться там, играя в глупые игры с Серой и катаясь на аттракционах, для которых они уже слишком взрослые. Сегодня на короткий миг он стал кем-то другим. Кем-то лучшим. Но вот за окном замаячили знакомые улицы, и он вновь превратился в отца – наследника криминального трона. Короля требухи и колючей проволоки. Того, кем никогда не хотел быть, но не мог отделить от себя.

Только они припарковались у дома, как зазвонил телефон, валявшийся в чашкодержателе. Боуэн глянул на экран и выругался. Уэйн. Последний человек, с которым он хотел говорить напротив девушки, сонно откинувшей голову на его пассажирском сидении. Доверяющей ему, не беспокоящейся об опасности, когда он рядом. Они были обычной парой целый день, но ответ на звонок разрушит волшебство в одно мгновение. Однако от Уэйна не отделаться. Если не поднять трубку, он заявится лично. Тяжело вздохнув, Дрискол взял мобильный.

— Ну?

Его приветствовали громкая музыка и голоса на заднем фоне, прежде чем раздался голос старика:

— Невежливо так отвечать на звонок.

— Ты не поверишь, но я иногда даже не ту ложку выбираю для супа. Что за сраный урок этикета? Я занят.

— Чем?

— Практикую оригами, — Боуэн закрыл глаза, когда Сера неуютно поерзала на своем месте. Легкость между ними разрушилась. — Чего тебе?

Смешок Уэйна больше был похож на предупреждение.

— Я у Марко с некоторыми ребятами. Ты должен хоть иногда показывать свое лицо, им нужен лидер. Без него они чуют свободу и начинают действовать, как им вздумается. Понимаешь, о чем я?

Он прекрасно понимал. Местные, которые служили его отцу, а теперь ему, нуждались в няньке. У них не было ни постоянной работы, которая занимала бы их, ни семей. Нет, они сидели в ожидании указаний. Жаждали получить одобрение. Дрискол почувствовал стыд, вспомнив, что когда-то был таким же.

Есть только два варианта. Оставить Серу здесь, в надежде, что Коннор не поджидает поблизости, чтобы выполнить задание Хогана. Или взять ее с собой к Марко. Он ненавидел оба варианта.

Болезненно осознавая, что Уэйн ждет ответа, Боуэн оглянулся на Серу. Она обнадеживающе улыбнулась, моментально согрев его. Проклятье, он не может оставить ее. Каждый раз, когда ему надо будет куда-то уйти, эти мысли будут сводить его с ума. Мысли, что, придя домой, он обнаружит ее раненной или того хуже. Нет, так не пойдет.

— Скоро буду, — отрезал он и завершил звонок, прежде чем собеседник успел вставить слово.

Девушка положила руку на его запястье, и внезапно Боуэна озарила мысль: может ей самой хочется поехать? Увидеть собственными глазами как можно больше. Узнать о нем, о его окружение.

— Боуэн? — нежный голос вытянул его из хаотичных мыслей. — Что случилось?

Он уставился в лобовое стекло.

— Съездишь кое-куда со мной?

— Будет так же весело, как на пляже?

— Нет, божья коровка.

Она кивнула, словно и так знала ответ.

— Ладно.

Они проехали десять блоков в молчании, и он припарковался на своем обычном месте. Девушка подождала, пока он обойдет машину и откроет дверь. Сера – умная девочка. Она должна понимать, как здесь опасно. Не первый раз он пожалел, что должен держать в секрете свое вмешательство. Он ненавидел тайны между ними. Всего несколькими словами он мог заверить, что она может довериться ему, что с ним нечего бояться. Черт, идея казалась до боли соблазнительной, особенно когда они шли в драконье гнездо.

Но слова комиссара эхом отдавались в голове. Ей нечего терять. Она не заботится о себе. С трудом верилось в безрассудство Серы, но Дрискола сковывал страх от мысли, что ей что-то угрожает. Поэтому он держал рот на замке. Что угодно, лишь бы с ней все было хорошо.

Сжав ее ладонь, он завел девушку в шумную, пульсирующую темноту. Это был ресторан, объединяющий лаундж-зону и бар. Давным-давно обычные гости заведения перестали приходить сюда из-за частых драк. Еще даже не будучи совершеннолетним, Дрискол являлся инициатором большинства из них. Вечера, когда все проходило тихо, владельцы списывали такой поворот на полную луну.

Несколько мужчин, которым явно плевать на все законодательство в мире, пыхтели сигаретами и сигарами за баром. В воздухе висел густой дым. Тут и там слышались отвратительные слова и ругательства. Боуэн никогда не обращал внимания на них, но ему не хотелось, чтобы их слышала Сера. Эти грязные люди замарают ее лишь своим присутствием. Черт, он тоже. Разве не из-за него она здесь?

Головы повернулись, когда они вдвоем вошли в ресторан, разговоры стихли. Реакция, к которой он привык, но сегодня в ней присутствовало больше любопытства, чем уважения. С разных углов Серу смеряли осторожными взглядами – местные знали, что Дрискола лучше не злить. Парень догадывался, о чем они думают. С каких пор Боуэн Дрискол начинает вечер с цыпочкой вместо того, чтобы закончить, ткнув пальцем в любую?

— Боуэн, — на плечо опустилась рука с тяжелым золотым перстнем, подсказавшим, что подошел Уэйн. На автомате парень притянул Серу к себе. Уэйн приподнял бровь. — Не представишь меня?

Сера протянула ладонь, и они обменялись рукопожатием. Дрискол почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Меня зовут Сера.

— Необычный типаж для тебя, да, мальчик?

— Назови хоть одну причину, почему ты говоришь так, словно ее здесь нет?

— Я как раз собирался пообщаться. Сера, и откуда же ты?

— Ланкастер, Пенсильвания, — спокойно ответила она. — Переехала пару месяцев назад.

Уэйн словно взвешивал полученную информацию.

— Не могу не сказать, что ты выбрала странный район для переезда, но кто я такой, чтобы судить?

— Задаюсь тем же вопросом, — выдавил сквозь зубы Боуэн.

— Очень приятно познакомиться, юная леди. Хотя, не скрою, после того, как я подержал твои трусики, меня не покидает ощущение, что мы старые добрые друзья.

Вспышка ярости взорвалась в голове Дрискола. Зная, что все глаза направлены на них, он наклонился так, чтобы его лицо видел только Уэйн.

— Последнее предупреждение, старик. Еще раз услышу что-то подобное в ее адрес, пеняй на себя. Я даже не вспомню о твоих связях с отцом. Честно говоря, моя память уже начала затуманиваться. Следи. За поганым. Ртом.

Раздражение исказило черты его крестного папаши.

— У меня де-жавю. Помню, как размяк Ленни, когда появилась твоя шлюха-мать. У него ушли годы на то, чтобы вытащить голову из задницы. Нам пришлось начинать все с нуля! И все из-за девки.

Неважно, что у него нет отношений с матерью, удар угодил в цель – Боуэн почувствовал лютую ненависть. Хуже – это было скрытое оскорбление в сторону Серы. Взор заполонило красной пеленой, он сжал кулаки. Где-то на подкорке сознания крутилась мысль, что Уэйн специально провоцирует его. Зачем? Черт, он не может потерять контроль рядом с Серой. Девушка переплела свои пальцы с его и сжала ладонь, давая понять, что знает, каких усилий ему стоит не сдавить глотку Уэйна.

— Ты позвал меня поностальгировать? Не в настроении.

Кажется, его собеседник удивился такой реакции.

— Вообще-то, нужно обсудить дела.

— Не сегодня.

— Сегодня, — мерзавец усмехнулся и повернулся к Сере. — Не возражаешь, милочка?

Спокойно. Он хочет, чтобы ты взорвался. Хочет напомнить, что ты не можешь быть нормальным. Что ты просто ходячее буйство. Но с Серой Боуэн чувствовал себя чем-то большим. Защитником. Если сейчас он уберет Уэйна, это обернется против него. Уже и так ходила молва, что он раскис. Это лишь вопрос времени, когда кто-то решит захватить власть и избавиться от него. Наклонившись к уху Серы, парень прошептал:

— Посидишь в баре? Я быстро.

Она кивнула, глядя на него шоколадными, умиротворяющими глазами.

— Все в порядке, иди.

— Отлично, — проворчал старик, — Теперь у нас есть разрешение.

Проигнорировав его, Дрискол отвел девушку к стойке и усадил на один из высоких стульев. Бармен появился тут как тут. Грязный мартини. Боуэна удивил ее заказ, но каким-то образом паззл все же сложился: ангел, пытающийся вписаться в обстановку, полную отродья. Господи, ему хотелось увести ее домой.

— Никуда не уходи, хорошо? Никто не побеспокоит тебя, пока ты здесь.

— Почему?

Зачем спрашивать, когда и так знаешь? Она хотела услышать ответ, чтобы успокоиться или потому что подразумевалось, что ее выдуманная официантка не должна ничего о нем знать?

— Они видели, с кем ты пришла. Теперь каждый понимает, что случится, если кто-то совершит ошибку и заговорит с тобой.

— Даже если просто заговорит?

— Сера, я хочу, чтобы они все ослепли, — Дрискол сжал ее обнаженное колено под барной стойкой. — Если бы я не думал, что, увидев, как я целую тебя, они заинтересуются тобой больше, то уже сейчас брал бы твой рот. Я бы трахал его своим, чтобы напомнить всем и каждому, с кем ты, — он потерся о ее ухо щетинистой щекой. — Но, если они увидят, как двигаются эти соблазнительные губки, мне придется вырубить всех, хочешь испытать меня, детка?

Он увидел, как на ее шее забился пульс.

— Никаких драк. Пожалуйста. Только не из-за меня.

Боуэн отклонился назад, изучая ее упрямое лицо. Девушка явно выглядела расстроенной от мысли, что ему придется задействовать силу.

— Если это когда-нибудь произойдет, мои кулаки впервые в жизни будут использованы ради чего-то стоящего.

В красивых глазах мелькнула вина.

— Я скоро вернусь, — развернувшись, он послал всей шайке предупреждающий взгляд. — Будьте умничками.




Глава 15

Серу чуть не вырвало от первого же глотка мартини. Напиток соответствовал названию. Будто был просрочен или слишком долго простоял на солнце. Осознавая, что все взгляды направлены на нее, девушка сохраняла бесстрастное выражение лица, чувствуя, как алкоголь прожигает путь сквозь глотку. Черт, девушка была готова убить за Snapple (*холодный чай), чтобы смыть этот вкус.

Группа мужчин украдкой поглядывала на нее. Они выглядели пьяными и скучающими. Опасное сочетание. Кажется, они подначивали друг друга подойти. Боже, ей не хотелось думать, чем все закончится, когда Боуэн вернется.

Глупо было бы не поверить, что он действительно имел в виду то, что сказал. Его ревность и властное поведение усугублялись с каждым часом. И ей это нравилось. Хотя, учитывая факт, что ее до жути пугала возможность того, что он ввяжется в драку – это полное безумие. Когда Боуэн целовал ее, когда говорил слова, от которых, казалось, зависит жизнь, Сера хотела, чтобы все это было на самом деле. Чем больше времени она проводила с этим человеком, тем мощнее росла уверенность, что она повстречала мужчину, о котором не смела мечтать. Он не принадлежал этому миру. Было очевидно, что он жертва жесткого стечения обстоятельств.

Сможет ли она сохранить его, или она тоже жертва обстоятельств? Разойдутся ли они по разным углам врагами, когда все завершится?

Сегодняшний день был просто невероятный. Возможно, лучший в ее жизни! На какой-то момент они стали двумя людьми без каких-либо дедлайнов и обязательств. И она не была ни копом, ни официанткой, ни страдающей сестрой – просто Серой. Какая ирония, что после всех этих лет, проведенных в попытках стать той, кто сможет заслужить одобрение дяди, девушка, наконец, почувствовала желание оставаться собой, не притворяясь кем-то другим.

— Угостить тебя? — донеслось справа от нее.

Видимо, Пьяный Скучающий Клуб избрал добровольца. Вежливо улыбнувшись, Сера покачала головой. Работая в Rush, она поняла, что с такими типами не стоит вступать ни в какие диалоги.

— Но я друг Боуэна, он не будет возражать.

— Если бы это была правда, ты бы знал: еще как будет.

— У тебя милый ротик.

Ругая себя за то, что заговорила, девушка огляделась, но Дрискола было не видно с тех пор, как он исчез в одной из комнат. На глаза попалась стайка женщин возле дамской комнаты. Последнее, чего хотела Сера – чтобы Дрискол увидел, как этот несчастный пытается разговорить ее. Уборная показалась безопасным и довольно близким вариантом. Она встала.

— Прошу прощения.

Стараясь слиться со стеной, Сера встала в очередь за девушками. Цветочный парфюм моментально ударил в ноздри. Незнакомки недовольно посмотрели на нее и собрались покучнее, понизив голоса. Вот только говорили они гораздо громче, чем полагали.

"Вошла сюда с таким видом, будто первая леди Америки".

"Ну и ладно, ему недолго быть президентом".

"Думает, он лучше всех... скоро увидим, кто на самом деле лучше".

"Он стал таким слабаком. Никогда не думала, что скажу это о Боуэне Дрисколе".

"Мой Ники говорил, что после девятого все изменится".

Сера не могла поверить собственным ушам. Девятое... Девятое. Она уже слышала эту дату в Rush. В довесок к этому то, о чем говорили женщины, указывало, что банда Боуэна как-то замешана в том, что планировал Хоган на девятое мая. Вот, как они связаны. Но теперь вырисовывалась огромная, пугающая картина. Дрискола собираются убрать.

Ее колени затряслись, и девушка оперлась о стену. Сердце сжалось, когда она представила, как тело Боуэна безжизненно валяется на тротуаре. И натренированные руки никогда больше не нарисуют ни одной картины на стене, никогда не зажгут в Сере огонь. Пока она не услышала, что ему грозит опасность, девушка и понятия не имела, насколько глубоки ее чувства.

Нет, она не допустит этого! Пусть Сера не спасла брата, но сейчас она точно могла сделать хоть что-то.

Из одной из сумочек торчал розовый телефон. Прочитав быструю молитву, Серафина незаметно стащила его и тихонько ускользнула. Хоть свежий воздух на парковке и стал райским наслаждением, нужно было действовать быстро – Боуэн мог вернуться в любую минуту. Ей не хотелось представлять, что он может натворить, когда обнаружит, что она пропала. Но все видели, как она вышла. Девушка надеялась, что они полагали, будто она решила выкурить сигарету, а не сделать звонок, который спасет Дрисколу жизнь. Благо тротуар на противоположной стороне улицы оказался пуст. Черт, нужно утихомирить расшалившиеся нервы. Что сделает дядя, узнав, во что она ввязалась без его разрешения?

Неважно. Жизнь Боуэна на волоске. Глубоко вздохнув, Сера набрала рабочий номер комиссара. Наверняка он, как всегда, задержался на работе и собирался заказать доставку китайской еды. Подтвердив эту догадку, он ответил после первого же гудка.

— Ньюсом.

Телефон не казался столь тяжелым раньше.

— Дядя, это я.

Молчание.

— Серафина? Какого черта творится?

Что-то не так с его тоном, но у нее нет времени анализировать.

— У меня мало времени, постарайся свести лекцию к минимуму, — подняв взгляд, девушка увидела машину рядом с рестораном. Она удивилась, разглядев в ней Коннора. Автоматически Сера вскинула руку, чтобы помахать ему, но он не ответил на приветствие. Вместо этого он тронулся с места и исчез за углом через несколько блоков.

— Сера, — нетерпеливый голос дяди вернул ее в реальность, — Ты взяла недельный отпуск и даже не явилась, чтобы подготовить все для дня рождения Колина. Где ты? Я требую ответа.

— Я не планировала это на его день рождения, но... — Она закрыла глаза. — Так получилось, что я под прикрытием у Хогана, — она услышала щелканье статического электричества, дядя молчал. Она думала, он накричит на нее. — Я видела журнал! Он у Хогана. Мы оба знаем, кто... Кто убил Колина. И я здесь, чтобы забрать то, что нам нужно. Все вокруг, кажется, забыли, что совершил этот человек, но не я. Я не...

— Серафина, — голос был наполнен холодом. — Ты хоть понимаешь, насколько это безрассудно?

Но приказа отправиться домой почему-то не последовало. Так, нужно сосредоточиться на другом. Спаси Боуэна.

— Девятое мая, — выпалила она, — Я не знаю, что значит эта дата, но что-то должно случиться. Хватит тел вокруг Хогана, пора прижать его. Я бы увеличила наблюдение за обычными местами в Северном Бруклине, — в горле застрял ком, — в Южном тоже. Попробуйте разговорить любого информатора из низов. А я поработаю над сбором деталей.

Девушка практически ощущала гнев на том конце трубки.

— Я что, должен спросить "как высоко", когда ты говоришь "прыгай"? Департамент никогда не примет такую самодеятельность.

— Боуэн Дрискол замешан.

— Серьезно? — медленно переспросил дядя.

И вновь странная реакция.

— Да.

Послышался смех, и она увидела, как в обнимку приближается парочка. Сера прошла чуть дальше по аллее.

— Послушай, учитывая обстоятельства, я понимаю, что прошу о многом. Но мне очень нужна одна услуга. Пообещай, что согласишься и не будешь задавать вопросов. Пожалуйста? Можешь сделать это?

— Это слишком опасно для моей должности. Я могу отобрать твой значок, юная леди.

Плечи напряглись от снисходительности в его тоне. Но ей пришлось пропустить это мимо ушей. Она должна вытащить Боуэна с улицы, пусть даже это угроза ее карьере.

— Если бы это не было так важно, я бы не просила.

Дядя многострадально вздохнул.

— Ну, что там у тебя?

— Задержите Дрискола в этот день. За что-нибудь, за что угодно. Что бы ни планировалось, он не должен быть там. Его хотят убрать. Упрячьте его всего лишь на одну ночь. Не дольше.

— С каких пор ты волнуешься за уголовников?

С тех пор, как к одному проснулись чувства.

— Разве это не наша работа? Мы должны защищать людей. Неужели ты проигнорируешь, что человек шагает прямиком туда, где поджидает опасность?

— Сера, ты, как всегда, идеализируешь. Ты не походишь для этой работы! Я должен отвезти тебя в безопасное место и закончить дело, как полагается.

— Ты не сделаешь этого. Ты хочешь прижать Хогана не меньше, а я подобралась очень близко, — твердость голоса удивила даже ее. — Так ты задержишь Боуэна или нет?

— Да. И поторопись, Сера. Мы должны завершить это поскорее. Я беспокоюсь.

— Я способный офицер. Пожалуйста, относись ко мне соответствующе. Мне пора.

— У тебя одна ночь. Одна, не больше! Я буду ждать звонка.

Завершив звонок, девушка увидела, как на повороте остановилась машина. Бросив взгляд на пассажиров, Сера почувствовала, что сейчас стоило бы находиться в баре. Водитель широко улыбнулся ей и постучал бейсбольной битой о приборную панель. По спине поползли мурашки, и девушка попятилась. Интуиция подсказывала, что она оказалась не в том месте, не в тот час – эти люди приехали, чтобы учинить неприятности.

Не успела она добраться до входа, как двое выскочили из тачки и заблокировали путь. Первое, что бросилось в глаза – их побитые лица. У одного рука была в гипсе.

— Куда так торопишься, зайка?

— Пропустите меня.

Сзади подошел третий, заставляя ее прижаться к стене.

— Значит ты с одним из засранцев внутри? Не повезло тебе.

Дерьмо. Как она и опасалась, эти парни не из Бенсорхеста. Значит, они пришли за возмездием. В памяти всплыл разговор, который она подслушала между Уэйном и Боуэном. Видимо, это те самые наркоторговцы, жаждущие реванша, а она – импульсивный новичок, попавший под перекрестный огонь. Конечно, Сера умела обороняться, но их слишком много. И наверняка при каждом пушке. Девушка умоляла про себя, чтобы кто-нибудь показался из бара.

— Я никому не принадлежу, — отказавшись от идеи держаться высокомерно, Сера решила, что у нее будет небольшой козырь в рукаве. Если ее все же затащат в эту машину, она будет драться изо всех сил. А пока пусть недооценивают ее. — Пожалуйста, отпустите.

Мужчина с битой рассмеялся и провел грубой древесиной вдоль ее ноги.

— О, ты точно принадлежишь кое-кому. Как думаешь, он будет скучать по тебе?

Сера отпихнула биту. Зная, что бесполезно, она попыталась двинуться ко входу в ресторан, но Сиреневый Фингал схватил ее за локоть.

— Мы были тут неподалеку и видели, как ты зашла внутрь с Дрисколом. Наша очередь передавать сообщение. Полезай в чертову тачку.

Задняя дверь машины распахнулась, оттуда донеслось улюлюканье.

— Деточка, иди сюда. Я подержу тебя тепленькой для него.

Сера задержала дыхание, когда они подтолкнули ее. Но, судя по ослабевшему хвату на ее руке, они попали под впечатление, что девушка сдастся просто так. Пора действовать.

Она вывернулась и выбила из рук мерзавца биту. Подхватив ее, Серафина сделала широкий мах, желая расчистить пространство вокруг себя. Двое отпрыгнули скорее от неожиданности, чем от страха, и бита угодила прямо в грудную клетку Сиреневого Фингала. Опустившись на одно колено, тот выругался. Человек с гипсом начал обходить Серу сзади, забавляясь ее попыткой отбиться. Она попятилась, стараясь держать обоих в поле зрения. К несчастью для нее, чем дольше она пятилась, тем дальше отходила от бара.

— Ему следовало получше заботиться о ней. Очень энергичная.

— Да, его косяк, — парень с гипсом сплюнул. — Ладно, девочка, мы все знаем, что зря теряем время. Пошли.

Сиреневый Фингал поднялся и двинулся на нее. Из машины донесся смех, будто тот, кто находился внутри, не мог поверить, что друзьям не удается справиться с девчонкой. И это заметно бесило их. Сера замахнулась, но мужчина нырнул под удар. Мясистая рука обернулась вокруг ее талии. Не теряя ни секунды, она опустила ногу на его подъем и откинула голову назад, заехав затылком по носу. Двое начали приближаться к ней, когда девушка освободилась, услышав:

— Сука.

Бита валялась в нескольких метрах. Вновь вознеся быструю молитву, чтобы кто-нибудь вышел из ресторана, Сера выбросила удар в ближайшего нападающего, радуясь, когда кулаком ощутила хруст. Но праздновать победу было не время – на ее горле сомкнулась ладонь, заблокировав доступ к кислороду. Рефлексивно ее пальцы попытались разжать хватку, но ничего не получилось. Перед глазами замигали точки. Ей нужно сделать шаг. Секунду поразмыслив, как нанести наибольший урон, Сера решила, что застанет мужчину врасплох, развернувшись и врезав между ног. Три, два...

Дверь бара с грохотом распахнулась. Девушка разглядела несколько мужских силуэтов, включая Боуэна. Его свирепый, оглушительный крик сотряс воздух. Державший ее вздрогнул и ослабил хватку. Сера сделала жадный вдох. Она не успела поймать себя, и колени коснулись асфальта. Облегчение быстро сменилось ужасом.

Обе банды направили друг на друга оружия. Боуэн держал свое, вытянув руку. Сера не знала, что страшнее: пушка или выражение его лица. Девушка едва узнавала мужчину. За всю жизнь она не видела человека, более способного на убийство. И это осознавали все, кто находился на улице. Глаза были устремлены на его напряженное тело. Люди ждали его реакции.

Нет, это не справедливо! Сера хотела спасти его жизнь, а в итоге довела ситуацию до того, что он собирался совершить страшное преступление. Перед ней. Перед копом. Нельзя этого допустить.

— Боуэн, — прошептала она.

Он глянул на нее. Девушка успела заметить борьбу эмоций на его лице, прежде чем он вновь посмотрел на мужчину, который душил ее пару минут назад. Дрискол явно хотел пристрелить его.

— Этот никуда не поедет, — произнес он.

Сера вздрогнула от холодности приказа. Люди Боуэна держали злоумышленников на прицеле, когда двое из толпы подошли к тому, чьи ладони недавно были на ее горле, и повалили на землю. Его друзья беспомощно наблюдали, опустив оружия – их запросто могли пристрелить. Наконец, один из них выругался и сунул пистолет за пояс. Остальные последовали его примеру. Они забрались в машину и быстро уехали, оставив своего человека на тротуаре.

Боуэн мотнул головой вслед тачке.

— Следуйте за ними. Сегодня все закончится.

Когда несколько людей из его банды поторопились выполнить приказ, Дрискол шагнул в направлении распростертого на земле человека и подобрал биту. Десятки людей высыпались из бара, чтобы стать свидетелями акта наказания. В абсолютной тишине они наблюдали, как Боуэн медленно подходит к наркоторговцу, постукивая древком по ладони. Каждый звук причинял Сере физическую боль. Она хотела встать, обнять Боуэна, попросить остановиться. Но девушка не могла пошевелиться. Она не узнавала его. Это была его бесчувственная, яростная версия.

Дрискол остановился прямо над мужчиной. Его взгляд на короткую секунду встретился с ее, а затем парень замахнулся и опустил оружие с достаточной силой, чтобы ее сердце остановилось. Сера слышала, как в ушах колотится пульс. Ей было страшно смотреть на смерть, к которой привел ряд ее действий.

Бита разлетелась в щепки, ударившись об асфальт рядом с головой мужчины. Некоторые зрители выдохнули с облегчением, другие – наоборот с разочарованием. И от этого девушка ощутила боль, даже несмотря на облегчение, окутавшее теплом. Он не сделал этого.

Ее радость была недолгой. Боуэн присел на корточки и посмотрел скрючившемуся на тротуаре в глаза.

— Ты. Труп.

Встав, он протянул ей руку. Вся его поза говорила, что сейчас лучше не спорить. Сера проглотила ком в горле и вложила пальцы в холодную ладонь. Она подавила желание отдернуть руку, услышав, как он зарычал. Через секунду девушка уперлась ногами в землю, а Боуэн подхватил ее на руки. Парень отнес ее в машину и захлопнул дверь. Сквозь закрытое окно она слышала, как он кричал своим людям. Слова камнями падали на душу.

— Вы знаете, куда отвезти его. Скоро приеду.

Не осталось никаких сомнений, что он намеревался убить напавшего на нее. Сера поклялась, что сделает все возможное, чтобы помешать.




Глава 16

Второй раз за всю свою жизнь он испытал почти животный страх.

Первый был, когда отец наставил ружье на Руби. Боуэн валялся на полу со свежим перелом, слишком далеко, чтобы встать между сестрой и пулей. Со своей позиции он видел, как смирение исказило ее черты, черты, так похожие на его. Ее лицо выражало такую покорность судьбе и принятие смерти, что он почти отвернулся, чтобы увиденное не отпечаталось в памяти. Он не знал, как заставил себя смотреть. Он должен был быть с ней. Боуэн помнил, как несправедливо это было. После стольких усилий и царапин ей даже не дали шанса побороться. Это была настоящая катастрофа. Самая страшная. До сегодняшнего вечера.

Он ненавидел страх. Это ощущение скользило по венам холодными щупальцами. Дрискол постарался справиться с ним. Справиться, заперев все эмоции на замок, оставив пылать одну лишь ярость. Он приветствовал согревающую, успокаивающую лютую злость. Она отвлекала его от картинки задыхающейся Серы. Если Боуэн продолжит думать об этом, сто процентов – его мир взорвется.

У ярости были сотни направлений. Одно из них указывало на него самого. Он не должен был оставлять девушку, зная, что та попытается продолжить расследование. Он чуть не поплатился за глупый шаг. Он чуть не потерял...

Стоп! Не думай об этом. Сконцентрируйся.

Злость. Злость на Серу. Если он сосредоточится на этом, то отвлечет себя от желания остановить машину и притянуть упрямицу на колени. Встряхнуть ее. Зарыться в волосы. Сказать, какая она сумасшедшая, глупая, прекрасная. Что доводит его до исступления. Поцеловать ее. Наорать на нее. Потребовать, чтобы она обнимала его, пока лед внутри не растает, пока его не перестанет трясти. Но он не позволил себе. Боуэн держался за свою ярость как за спасательный круг. Когда девушка прикасалась к нему, его темная часть словно стиралась. Та часть, которая, наконец, проявила себя к удовольствию банды мудозвонов. Даже Уэйн был доволен, глядя, как Дрискол обещает жестокость и расправу. Возможно завтра он будет сожалеть, но сегодня ему плевать. Жаркий, пульсирующий гнев искал выход. И он обрушится на того, кто напал на Серу.

От напоминания, что с ней чуть не произошло, Боуэн вцепился в руль, и машина вильнула. Рука девушки подлетела к горлу, и он заметил красные отметины чуть выше локтя. Столь отчетливые, будто их нарисовали маркером. Он смотрел на них, игнорируя шоколадные глаза, пытающиеся привлечь его внимание. Если он посмотрит в них, зная, что чуть не потерял шанс увидеть вновь, то не выдержит. Он, просто, не выдержит.

Кажется, поездка длилась час, хотя на деле не заняла и пяти минут. Припарковавшись, Боуэн оглядел улицу, чтобы проверить, не поджидает ли их Коннор. Нигде не видно. Проклятье, здесь слишком много угроз для нее. Слишком опасно.

Как только он завершит дело сегодняшней ночью, то положит всему конец. Либо копы заберут ее, либо он сам отправит ее к ним. Дрискол не знал, как устроит это, учитывая, что она будет упираться изо всех сил, но был настроен решительно. Сера должна покинуть Бруклин. От осознания, что он больше не увидит ее, скрутило кишки. Боже, он хотел быть с ней. Запереться бы вместе в квартире и никуда не выходить. Ну, может только в церковь. Если это делает девушку счастливей. Но его идиотские фантазии никогда не станут реальностью. Из-за того, кто он. Из-за часиков, тикающих над головой. Претворить мечты в жизнь – слишком эгоистичный шаг, подвергающий Серу риску.

Стараясь не смотреть на нее, Боуэн помог ей выбраться из машины и повел в здание. Они очутились в квартире через минуту, но он отказывался успокоиться. Если он сузит концентрацию внимания до небольшой воронки, то сможет уйти, не прикоснувшись к Сере в желании удостовериться, все ли в порядке. Боже, если он это сделает, то не сможет остановиться.

Оставив девушку у закрытой двери, он начал летать по комнатам, проверяя каждый угол. Дрискол чувствовал, как ее взгляд неотрывно преследовал его. Маня и соблазняя встретиться глазами. Но Боуэн твердо отвергал его. Нельзя успокаиваться. Схватив ее за руку, он повел Серу в свою спальню. Ему хотелось увидеть реакцию на его личное пространство. Но вместо этого он подошел к шкафу и, нагнувшись, набрал код сейфа.

— Ты знаешь, как пользоваться оружием? — спросил он, стараясь замаскировать сарказм.

Черт, конечно, знает! Но ему хотелось, чтобы она соврала. Боуэн желал подлить масла в огонь, и ее игра прекрасно поспособствовала бы.

— Да.

Он замер, достав Глок из сейфа. Нежеланное тепло разлилось в груди от одного короткого слова правды. Оно остудило желание слышать ложь. Расскажи мне все, детка. Пожалуйста, больше никаких игр.

— Неужели? Может расскажешь, откуда?

— Боуэн, прошу тебя. Можешь просто взглянуть на меня?

Он почувствовал ее прямо за спиной.

— Останешься в комнате с запертой дверью, пока я не приду. Кто-то, кроме меня, попытается пробраться сюда, стреляй, Сера. Скажи, что поняла. Пожалуйста, скажи, что ты слушала меня в этот раз!

Он выпрямился и повернулся. Она стояла слишком близко. Достаточно близко, чтобы схватить. Вкусить. Не заправленная кровать всего лишь в шаге от них. Настенные рисунки за спиной Серы, изображающие смерть, кричали, как опасно здесь. В его мире. С ним.

Боуэн пристально разглядывал несуществующее пятно над ее головой.

— Я жду ответа, — Сера глубоко вздохнула. Она подошла ближе, и все внутри него сжалось. — Не надо.

Чего не надо? Он понятия не имел, о чем просит ее. Единственное, что он знал, он в шаге от того, чтобы сломаться.

Очевидно, решив проигнорировать просьбу, девушка положила ладонь на его грудь, заставив все тело задрожать от головы до пят. Дрискол закрыл глаза, когда рука поползла вверх по плечам, шее, волосам. Черт, ему хотелось упасть к ногам Серы. Он отчаянно искал в темноте гнев и, найдя, сжал как спасательный круг.

Когда чувственные губы прижались к его шее, эту последнюю ниточку вырвали из его рук.

— Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, останься, — не в силах говорить, он покачал головой, но Сера провела губами вдоль его кожи. Боуэн застонал. Силы на то, чтобы оставаться отстраненным, начали покидать его со звуком ее голоса. — Мне страшно.

Нет. Господи. Она говорит именно то, что разрушает возведенные барьеры. Единственное, на чем они держались – мысль, что она просто играет им. Правда ли она напугана или просто манипулирует, вынуждая его никуда не ходить? Совершив ошибку и взглянув в притягательные карие глаза, Боуэн ощутил, как необратимо падает защита. Страх. Сера напугана. В душе поднялась необходимость защитить ее. Стереть ужас с ее лица. Он попытался сдержать порыв, вспомнив, какое дело ждет впереди. Возмездие. Расплата. Он обязан наказать человека, сделавшего это с ней.

Ее губы коснулись его раз, второй. Рука скользнула вниз из волос и легла на пряжку ремня. Тело готово было сорваться от напряжения, от предвкушения того, на что у Дрискола не было прав.

— Я должен идти, Сера.

— Куда ты собрался?

— Ты прекрасно знаешь, не заставляй произносить это вслух, — черт, в ее глазах стояли слезы. Это обнажило его сердце. Эмоции, которые он запер на ключ, начали прорываться со всех сторон, желая опустошить его. Их заменило раздражение от беспомощности, которую он ощутил, глядя на Серу, когда ее чуть не придушили. — Ты хоть понимаешь, что могло с тобой случиться? — Заорал он, не в силах найти желание остановиться. — Что, если бы я опоздал? Одна минута. Гребанная минута, Сера!

— Я понимаю, я ...

— Ты бы исчезла, я бы не знал, где искать тебя. А когда бы нашел... — Он запнулся. — Твою мать, я так зол на тебя! Я так на тебя зол, но единственное, о чем могу думать, это как сильно мне хочется отыметь тебя.

От сказанного вслух кровь устремилась к паху. Будто Боуэн сделал неизбежным то, что признал, озвучив. Этого не должно произойти. Только не когда хаос в душе ищет выход. Однако, блестящие глаза Серы, влажные розовые губки не облегчали нарастающую боль. Так же, как ее близость и явное сексуальное намерение в каждом движении.

— В первую ночь, когда мы встретились, ты сказал, что не трахаешь девственниц.

Он никогда не слышал, как она ругается, и этот маленький акт порочности не должен заводить его. Но слово "трахаешь", произнесенное ее сексуальным ротиком, окатило его желанием сделать именно это. Нет, ты не поступишь так.

— Да, детка, сказал. И я был серьезен.

Поддев подол платья, Сера стянула его через голову, оставшись перед Боуэном в двух обрезках ткани. Все самообладание полетело к чертям.

— Хорошо, Боуэн. Я стану исключением, трахни меня.

...

Сера ощутила себя дерзкой.

Взгляд Боуэна щупал ее везде. Он задержался в том месте, где соединялись ее бедра. Грудь парня тяжело вздымалась от ускоренного дыхания. Кулаки лихорадочно сжимались и разжимались. На скулах появился румянец. Она почти победила. Хоть это и началось как отчаянная попытка уберечь Боуэна от того, о чем он будет сожалеть, теперь это стало необходимостью. Соединиться с ним. Прийти туда, куда они направлялись с самого начала. Эта цель подогревала кровь. Сера расстегнула и отбросила лифчик.

Боуэн пожирал ее грудь глазами. Зубы вонзились в нижнюю губу, раздался хриплый, мужской стон.

— О, боже. Ты, проклятая, негодная девчонка, — он сжал джинсы. — Тебе нравится видеть это? Нравится знать, что я одержим тем, чего не могу иметь?

Придвинувшись ближе, Сера запустила пальцы под его футболку и прошлась ноготками по рельефному прессу. От того, как вздрагивали его мышцы, она чувствовала себя властной. Этот поразительно красивый мужчина не мог устоять перед ней. Боже, ей и не хотелось этого. Неизбежность того, чего она добивалась, окутывала каждую клеточку тела пламенем, стекающим в точку между ног.

— Мне лишь нравится знать, что я с тобой делаю, вторая половина – неправда, — она убрала его ладонь с паха и заменила своей. — Ты можешь иметь меня. Возьми меня, Боуэн.

Его рука взлетела, будто он намеревался избавить себя от прикосновения Серы. Но вместо этого накрыл ее ладонь своей, помогая сжать его сильнее. Низкий голос произносил слова, которые ни для кого не имели бы смысла, но для нее они значили все:

— А, как хорошо, детка, как же хорошо. Да, вот так, три его. Ты делаешь это чертовски невероятно. Ты знаешь, как доставить мне наслаждение, да, малышка? Я хочу засунуть его прямо в твою тесную, скользкую дырочку, но не могу. Не могу.

Как он управлял собой, когда, очевидно, контроль покинул их обоих? Ее тело содрогалось от приливов жара. Отрицать это – худшее преступление. К черту все последствия. Впервые в жизни они не заботили ее. Она нуждалась в Боуэне, а он явно нуждался в ней.

— Почему не можешь? — приподнявшись на цыпочки, она принялась нетерпеливо облизывать его рот, стараясь отвлечь от того, как ее пальцы расстегивают ремень и молнию. — Скажи мне.

Ее рука обнаружила эрекцию и крепко сжала ее. Дрискол выругался сквозь зубы. Почти сердито он сжал лицо Серы ладонями.

— Как ты не понимаешь? Это единственный достойный поступок, который я могу совершить. У меня нет ни капли чести, только это. Оставить тебя чистой – единственное, что есть у меня. Что я могу тебе дать, — он мягко потряс ее. — Будь лучше, чем я.

Рыдание вырвалось из ее горла. Сердце на грани взлома. Девушке даже захотелось, чтобы оно разбилось, лишь бы не чувствовать резкий, болезненный ущерб, нанесенный словами. Ее убивало, что Боуэн считает себя недостойным. Знакомая потребность все наладить накрыла ее с головой, пробуждая глубокие чувства к этому человеку, заставляя их пускать корни в каждом уголке души.

Она сжимала его желание в ладони, слышала шумное дыхание. Уйдет немного времени, чтобы поколебать его контроль. Поглаживая ствол, Сера вновь поднялась на цыпочки. Но на этот раз она не прервала поцелуй. Ее язык ловил каждый выдох страдания. Она возликовала, когда Дрискол взял инициативу на себя. Он наказал ее отчаянным влажным поцелуем. Одна рука запуталась в ее волосах. Другая – опустилась ниже и, пробравшись под трусики, смяла ягодицу.

Когда парень отстранился, чтобы набрать воздуха, Сера успела разглядеть его разъяренное лицо прежде, чем губы вернулись, целуя с достаточной силой, чтобы она не устояла, сделав шаг назад. Девушка продолжила пятиться, ощутив облегчение, когда Боуэн последовал за ней, не переставая нападать на ее рот. Пользуясь остатками сил, что у нее еще остались, Сера потянула джинсы вниз. Облегчение прокатилось волной, когда он перешагнул их.

Она упала на кровать, неотрывно наблюдая, как он стягивает футболку. Это действие заставило его волосы встать дыбом. Столь умопомрачительно сексуальный эффект, что ей пришлось сжать бедра, дабы облегчить боль. Внезапно вспомнилась Святая Мария, но она оттолкнула мысли в стороны. Им не место здесь. Только не с этим великолепным мужчиной, разглядывающим ее так, словно не мог решить, откуда начать.

Сера уже хотела потянуться к нему, когда Боуэн упал на нее, уткнувшись бедрами между ног и снова найдя ее рот.

— Как в прошлый раз, хорошо? — бруклинский акцент стал ярче. — Я буду притворяться, что трахаю твою сочную киску, а ты будешь кончать в эти невинные белые трусики. Готова, крошка?

— Нет.

Слово само сорвалось с губ. Если Дрискол начнет делать это по-своему, она потеряется. Но она нужна ему, он должен быть в ней. Что-то в этом моменте делало притворство чем-то недостаточным. Недостойным. Мужчина посмотрел на нее сверху вниз, словно не верил, что она включила заднюю. Пот проступил на его лице. Но, когда она начала снимать трусики, он понял.

— А, пожалуйста. Остановись, милая, не... — У него вырвался дикий стон, когда длинная эрекция коснулась обнаженного лона Серы. Его бедра дернулись. Дрискол придвинулся ближе, словно не было иного выбора. — О, боже. Боже. Такая мокрая. Все для меня, да, Сера? Скажи.

— Для тебя, — ощущая, что он готов сдаться, девушка схватила его ягодицы руками и надавила. И Боуэн, и Сера вскрикнули от трения. — Я вся для тебя, Боуэн. Бери.

— Сера, пожалуйста, — выдавил он сквозь зубы. — Мне так сильно нужно быть в тебе. Трахать тебя.

— Да, — она обвила его талию ногами, мешая отодвинуться. — Я хочу, чтобы ты сделал это.

Он соединил их влажные лбы. Сера почувствовала теплое дыхание на щеке.

— Мысль, что я причиню тебе боль, сводит меня с ума, — резко прошептал он. — Во мне слишком много безумия в этот день. Не уверен, что смогу контролировать себя. Точно знаю, что не смогу.

— Боуэн, — она сжала его волосы, — Мне больнее от того, что ты говоришь "нет".

Вспыхнувшие серые глаза подсказали, что ему не нравится услышанное. Что он ненавидит это. Прошло мгновение. Сера видела, как крутятся колесики в его голове. Затем он быстро поцеловал ее и поменял их позу. Теперь он лежал на спине, а Сера оседлала его талию, глядя сверху вниз на самого невероятного, сложного, красивого мужчину, какого она когда-либо встречала. На его лице была написана похоть.

— Тогда это должно случиться так. Иначе, ты закончишь с ногами на моих плечах, а я буду жестко долбить твою киску. И это будет только начало. Когда я почувствую, что готов кончить, я сдержусь, поставлю тебя на четвереньки и начну с самого начала, — его ладонь пробежалась по телу Серы и сжала грудь. — Хотя, может второе тебе понравится. Католические девочки много времени проводят на коленях, да?

О, вау. И почему провокация Дрискола не обидела ее, а лишь зажгла больше? Уперевшись ладонями в его грудь, она провела бедрами вниз вдоль напряженной эрекции, затем – вверх. Ругательство и несколько быстрых вздохов указали, что Боуэну понравилось, поэтому она сделала так снова.

— Вообще-то, мне нравится сейчас, — выдохнула она.

Намотав ее волосы на кулак, мужчина притянул ее к себе, чтобы захватить губы.

— Скажи снова, что тебе больнее от того, что я не трахаю тебя. Скажи, заставь поверить в это, Сера.

— Мне больно, — прошептала она, потираясь сосками о его тело, — Так больно, Боуэн.

Подтянувшись вверх, Боуэн вцепился в изголовье из кованного железа.

— Я буду сдерживаться, пока ты не привыкнешь ко мне. А, детка, но я уже на пределе. Постарайся двигаться так сильно, как только сможешь, — костяшки его пальцев побелели. — Пути назад нет. Ты уверена?

— Да, Боуэн, я хочу этого. Тебя.

Его глаза горели.

— Я тоже не могу остановиться. Только не тогда, когда я почти получил тебя.

Девушка прошлась пальцами по его телу. Наблюдая за Дрисколом, Сера сжала ствол и провела им между ног, застонав от скользкого контакта.

— Подожди, — парень выглядел так, словно она пытает его. Он кивнул в сторону. — Презерватив, в верхнем ящике. Боже, пожалуйста, поторопись.

Ругая себя, что даже не подумала о защите, Сера нагнулась над Боуэном и открыла тумбочку. Когда она обнаружила пакетик фольги, язык мужчины соблазнительно закружился над ее соском, а затем Боуэн всосал его полностью. Так сильно, что девушка вскрикнула, чуть не упав. Она уперлась в изголовье ладонями для баланса. Толстый, твердый ствол прижимался к ее киске, заставляя все тело дрожать.

— Дай, — Дрискол отнял презерватив и разорвал упаковку зубами. Впившись в Серу глазами, он раскатал резинку вдоль члена одним мощным движением. — Давай засунем его в тебя, пока я не умер. Что думаешь?

Она судорожно кивнула.

— Согласна.

Он вновь вцепился в изгибы изголовья, а девушка взяла эрекцию в ладонь. Губы Боуэна приоткрылись, когда Сера сжала его раз, второй.

— Потри им свой клитор, детка. Я уже завладел этим местом, правда? Используй меня, чтобы сделать себе приятно.

Ее бедра затряслись, когда она выполнила указание. Всего лишь через несколько секунд в животе выросла пустота, требующая наполнить ее. Боуэном.

— Я не могу... Я хочу...

— Я знаю, чего ты хочешь. Возьми это.

Он нужен ей. Близко, насколько это возможно. Нужен весь. Не давая себе времени на раздумья, Сера просунула головку во вход и села одним резким нажимом. Девушка закричала, когда внутри прокатилась волна боли.

— Твою мать... — Боуэн вжал голову в подушку, на его шее выступили вены, мышцы рук и плеч напряглись. Его ноздри раздувались, когда он сделал несколько шумных вздохов. — Господи, Сера, — проскрежетал он, — Ты пытаешься убить меня?

— Мммм, — попыталась ответить она, но единственным фокусом было постепенное утихание боли. Внутри осталось лишь давление и потребность испробовать новые ощущения. Сера медленно начала вращать бедрами, задыхаясь каждый раз, когда клитор прижимался к основанию. Удовольствие зашипело на всех нервных окончаниях. — О, б-боже, кажется, теперь я могу двигаться.

— Умница, — с его губ сорвался низкий, первобытный стон. — Найди, где хорошо, и я сделаю тебе лучше. Доверяешь мне?

— Да.

Когда, наклонившись вперед, она уперлась ладонями по обеим сторонам от его головы, дискомфорт полностью исчез. Ее губы зависали чуть выше над губами Боуэна. Девушка двигалась вверх и плавно скользила вниз, туда, где соединялись их тела. Сначала было хорошо. Но вскоре стало великолепно. Работая чувствительной плотью, Сера нашла удобный угол, и давление перестало ощущаться как помеха. Боуэн наблюдал за ней из-под ресниц. Он весь содрогался, вцепившись в изголовье кровати, пытаясь сдержать себя. Мужчина выглядел так, будто готов сорваться. По какой-то причине это еще сильнее возбуждало ее. Ей этого хотелось. Ей тоже хотелось сорваться. Хотелось, чтобы они сорвались вместе. Положив ладони на его грудь, девушка то увеличивала темп, то снова замедляла.

— Черт, я должен прикоснуться к тебе, — одна его рука оставила изголовье, чтобы схватить попку Серы, заставляя двигаться быстрее. Другой он дотронулся до ее клитора и начал тереть его большим пальцем. Девушка закричала, чувствуя, как давление начало прокладывать путь от живота к точке между ног, ища идеальное место для выхода. — Не останавливайся, Сера. Отдай мне это, отдай все.

Инстинкт взялся за дело, желая выяснить, где заканчивается эта жажда. Сера никогда не испытывала ничего подобного. Это было лучше любого удовольствия, которое она исследовала сама. Ее будто подвесили над краем пропасти, в которой ждало нечто желанное. Но, почему-то, вдруг стало страшно прыгать. Она знала, была уверена, что это изменит что-то внутри. Ее смятение вырвалось в виде всхлипов. Боуэн сел, словно увидел ее хаотичные мысли. Его рот нашел ее в жестком поцелуе, грубая рука сзади вынудила замедлиться.

— Эй, смотри на меня. Не знаю, куда ты ушла, но, черт возьми, возвращайся. Сейчас же. Ты не можешь свести меня с ума и исчезнуть. Я затащу тебя обратно, даже если будешь сопротивляться.

Его близость, тепло, рот послали успокоение, облизывая ее, окутывая новой жарой. То, как Боуэн говорил с ней, повысило уверенность, и она снова начала качать бедрами, пытаясь найти край. Ответный мужской стон подогрел ее кровь.

— Я свожу тебя с ума? — прошептала она.

— Тебе нравится слышать это, да? — он укусил ее нижнюю губу и потянул. — Тебя заводит, каким ненормальным я становлюсь из-за тебя? Из-за твоей мокрой киски?

Ее бедра задвигались быстрее по собственной воле.

— Да.

Схватив ее волосы, Дрискол притянул ее голову ближе и заговорил в ухо, лаская горячим дыханием:

— Ты уже не трахаешься как девственница, Сера. И ты больше не будешь стоять на коленях как одна из них, — он слегка откинулся назад, вдавливая в нее ствол под новым углом, отчего закружилась голова. Его лицо выражало чистую похоть, и Сера осознала, что страстно вожделела именно такой пошлости. — Если бы ты не задыхалась сейчас на моем члене, я бы не поверил. Ты настоящая, детка? Настоящая?

Откинув голову назад, Сера громко стонала. Эта потребность в освобождении стала мучительно необходимой, и в голове не осталось ничего, кроме Боуэна и его обещания, что он может дать. Она изогнула спину и шире раздвинула ноги, подпрыгивая на его скользкой, каменной длине вверх-вниз. Мозолистая рука смяла грудь прежде, чем жадный рот Боуэна впился в сосок. Мужчина зарычал, вылизывая и всасывая его, посылая недостающие стрелы удовольствия прямо в цель. Было ощущение, что она тонет и спасается одновременно. Не в состоянии дышать, но легкие еще никогда не были так полны воздухом. Ладони Боуэна смяли ее задницу, заставляя ездить на нем быстро и жестко, пока он сам глубоко вгонял член сильными толчками. Она закричала.

Боуэн тесно прижал ее к груди, разразившись ругательствами, кончая вместе с ней. Его зубы скользнули вдоль ее шеи, мощное тело сотрясалось вместе с ее.

— Боже, Сера... Так хорошо. Это чертовски идеально. Теперь моя. Моя девочка.

Обняв его за шею, она крепко прижалась, все еще пытаясь отдышаться.

— Да, твоя.

Боуэн слегка покачивал их. Движение, которое она не ожидала от него, но оно казалось совершенно ей необходимым. Сера не могла понять, как покинет это место, это тепло, этот мужской аромат, который Дрискол всегда носил с собой. Она оттолкнула неприятные мысли, наслаждаясь тем, как плавно тают тела друг в друге.

Сложно сказать, когда реальность начала просачиваться. Возможно, когда напряжение вернулось в плечи Боуэна. Или, когда молчание затянулось. То, как он замер, пробудило в ней панику, ужас. Секунды тикали над головой, пока девушка собирала всю храбрость, чтобы противостоять любым изменениям, нависшим над ними. Боясь, что она увидит, Сера медленно подняла голову и наткнулась на ледяной взгляд.

— Боуэн?

Он кивнул, но не взглянул на нее.

— Помни, что я сказал, Сера. Оставайся в этой комнате с запертой дверью. Кто-нибудь попытается войти – стреляй. Скажи, что поняла.

Она вздрогнула от холодности в голосе.

— Ты уходишь? После...

Наконец, он посмотрел на нее. Сера почувствовала, как кровь схлынула с лица. В его глазах было написано четкое, неизбежное намерение.

— Ты думала, что если мы переспим, мое желание убить за тебя исчезнет? У твоей цели неприятные последствия, Сера. Теперь ты моя. Я сделал тебя своей. Тому, кто попытается отнять тебя, придется заплатить.



Глава 17

Сера.

Боуэн очнулся. Голова гудит. Тело ноет в различных местах по причинам, которых невозможно вспомнить. Деревянный пол, где он распластался, не облегчал состояния. Солнце ослепило глаза, и скулы моментально раздробила пульсирующая боль. Когда свет исчез, память нахлынула с силой цунами, надвигаясь стеной цемента. Резко сев, парень моментально пожалел об этом. Дрискол потрогал виски, и на руках осталась кровь. Так много крови. Нет. Не крови. Краски.

Придя домой, Боуэн обнаружил Серу в гостевой спальне. Девушка казалась такой красивой. Он просто стоял посреди комнаты, глядя, как она спит под нимбом. Стоял бы так всю жизнь. Наблюдал бы, как вздымается и опадает ее грудь. Он не знал, как долго пробыл там, прежде чем вернулся в свою комнату, чтобы рисовать. И пить. Черт, да, он выпил. Достаточно, чтобы не помнить, что наделал. Чтобы забыть ее лицо, когда она поняла, что он уходит, оставляет после того, что подарила ему.

Теперь, когда мозг немного прочистился, и голова освободилась от испепеляющей ненависти, Дрискол понял, что совершил огромную ошибку. Он знал с абсолютной точностью, что недостоин Серы, но она решила проигнорировать это. И, наверняка, пожалела. Сера дала ему лучшую ночь в жизни, а он растратил ее, пойдя на поводу у внутренних демонов.

Он до сих пор не понимал, как сумел оторваться от девушки. Черт, просто не мог вспомнить. Она разрушила его для любого другого опыта, который могла предложить жизнь. Его покровительственная природа раздулась до невероятных размеров. Совсем недавно он держал в руках самое ценное во вселенной. Но вместо того, чтобы наслаждаться этим, обнимать всю ночь, единственное, о чем он думал – о руках на ее горле. В мозгу крутились мысли о том, как бы ее мучили, как бы причиняли боль. И он озверел.

Боже, он отдал бы все, лишь бы повернуть время вспять и лежать рядом с ней. Прижимать к себе, охраняя ее тело, чтобы она ощущала себя в безопасности. Что если у него больше не будет такого шанса? Теперь не будет. Если Сера предоставит его, то Дрискол отговорит ее, а потом будет умолять передумать. Черт! Каким жалким он стал.

Напившись в хлам, Боуэн вывалился из спальни и припарковался напротив ее комнаты, как сторожевой пес, и сидел там, пока не заснул. Нужно умыться прежде, чем Сера выйдет, возможно, сварить кофе. Она любит кофе. Может это ее разговорит? Но… что дальше? Разве он вчера не решил, что попросит Троя забрать ее, вне зависимости от того, найдет она книгу или нет? Здесь слишком много угроз, и он одна из них. Пока она здесь, его враги – ее враги. Его глаза выдавали, насколько эта девушка важна для него. Велика вероятность, что кто-то опять попытается схватить его за яйца, причинив ей вред.


Виски запульсировали при мыслях об этом. Прямо сейчас Сера в безопасности спит в постели, именно там, где он хотел бы оставить ее на целый день. Сегодня у нее смена в Rush, и он должен попытаться задержать ее, не пускать туда. Боже, он просто хочет еще один день с ней. Еще один день.

Встав, Боуэн подошел к двери. Его распирало от необходимости увидеть Серу целой и невредимой. Повернув ручку, как можно тише, он толкнул дверь. Никого. Его колени подкосились, и Дрискол схватился за стену для равновесия. Отрицание фейерверком вспыхнуло в итак гудящей голове. Постель не заправлена, одежда все еще здесь. Она не ушла навсегда, неужели кто-то забрал ее, пока он валялся там, неспособный помочь? Пожалуйста, нет. Нет.

Успокойся. Может, она здесь. Протопав в ванную, Боуэн чуть не сорвал дверь с петель. Пусто. Он обернулся, осматривая квартиру. Пытаясь сосредоточиться, он взял телефон и набрал Манхэттоновский номер. Трой поднял трубку после первого гудка, на заднем фоне послышались звуки участка.

— Чего тебе?

— Вы забрали ее? — заорал Дрискол. — Вы забрали ее у меня?

На другом конце трубки образовалась долгая пауза, Боуэн взъерошил волосы. Трой, наконец, заговорил:

— Успокойся и объясни. Сера пропала?

Перед глазами заплясали красные пятна.

— Не включай дебила, засранец. Где она, черт возьми? Никаких полицейских. Я же сказал, никаких копов… все должно быть на моих условиях, — Боуэн не мог глотать, не мог дышать. — Она бы не ушла, не попрощавшись. Я сказал ей. Я сказал, что не могу остановиться, нет пути назад.

— Мужик, ты не вносишь никакой ясности, — Трой вздохнул. — Слушай, у меня нет причин лгать. Мы ничего не слышали о Сере. Она не выходила на связь.

Он перестал слышать Беннетта. Она не звонила. Не попрощалась. Ее нигде нет. Он не смог спасти ее. О, боже, он подвел ее.

— Мистер Дрискол.

Это комиссар Ньюсом?

— Что?

— Я знаю, где она может быть.

Сера безучастно уставилась на газон, по которому ветер гонял целлофановый пакет. Она надела капюшон и подтянула колени к подбородку, не обращая внимания на скрип скамьи. Девушка и раньше приходила сюда, но тогда здесь гуляли семьи, подростки играли в футбол, по дорожкам ковыляли группы старичков.

Парк, где убили Колина, казался опустошенным. Единственное, что здесь осталось – мусор, летающий повсюду. Забытый свитшот. Треснувшая тарелка для фрисби. Невыносимо думать, что именно здесь ее брат сделал последний вдох.

От недосыпа ее клонило в сон. Боуэн ушел. Просто взял и ушел. Она сидела на его кровати, чувствуя себя открытой и беззащитной, ожидая, что он вернется, обнимет ее, отнесет в гостевую спальню, как всегда. Но этого не произошло. Он выбрал возмездие. Мечта, что она сможет спасти его, треснула, затопив внутренности горечью. В конце концов, наводнение превратилось в такой толстый слой льда, и Сера уже сомневалась, что когда-нибудь оттает.

Боуэн ввалился в квартиру около трех утра. Когда он пришел к ней, девушка притворилась спящей, боясь увидеть доказательства того, что он сделал во имя нее. Спустя несколько часов она услышала звон стекла за дверью, и беспрерывное повторение ее имени. Боуэн бормотал его то как проклятье, то как молитву. Ей вновь хотелось подойти к нему, успокоить, обнять. К утру, однако, она настолько подавила порыв, что даже смогла перешагнуть через его тело, распростершееся на полу с пустой бутылкой, зажатой в руке. Прежде, чем она сломалась, Сера заставила себя выйти за дверь. Хватит!

Сегодня Колину исполнилось бы двадцать девять. Какой подарок она приготовила ему? Увлеклась мужчиной, забыв о попранной справедливости. О будущем, которое ждало бы брата. Эгоистка. Какая же она эгоистка! Хуже всего, она ошиблась в человеке, который стал причиной этого провала. После прошедшей ночи даже его имя причиняло боль. Сера позволила ему отвлечь себя от потребностей семьи, она доверилась ему, отдала часть себя, а он разочаровал ее. Честно говоря, она заслужила. Заслужила, чтобы ее грудную клетку вскрыли и распотрошили. Ее дядя считал, что она не способна выполнить работу, чтобы отомстить за Колина. Она доказала, что он прав. Но хватит. Она сделает все возможное, чтобы компенсировать свои ошибки. С таким количеством глаз на ней это рискованно, но иного выбора нет. Сера не станет неудачницей, как ожидал комиссар. Смерть брата не будет напрасной, какие бы вещи он ни совершил и какие бы выплаты ни взял. Она верила, что если бы Колин был жив, то хотел бы все исправить. Сера сделает это за него.

Сегодняшняя смена в Rush – последний шанс. Она не упустит его.

А сейчас ей необходимо вернуться… к Боуэну. Как бы больно ни было находиться рядом с ним, она не могла отрицать чувства. Они переполняли все внутренности, мешали дышать. Ей показалось, что она узнала его. Что под жестким фасадом жил другой человек, но Дрискол доказал обратное. Нельзя больше доверять ему, поддаваться его магнетизму.

Опустив ноги на землю, Сера встала. Что-то мешало уйти. Не успев осознать действия, девушка начала ходить по парку и собирать мусор. Она бросила в урну пакет из-под сока, пустую коробку конфет, две одноразовые тарелки и вернулась за большим. Давление в голове ослабло. Рутина отвлекала ее, утешая сердце. Могила брата слишком далеко, чтобы добираться на общественном транспорте. Вместо того, чтобы положить на нее цветы, Сера немного расчистит это место, чтобы оно не было таким грустным.

Каждые несколько минут она сканировала местность. Девушка довольно далеко от Бенсорхеста и при ней до сих пор пистолет, который вручил Боуэн, но это не значит, что никто не мог заметить ее. После того, как Коннор проигнорировал ее у бара, она поняла, что он не доверяет ей. Еще один, в ком она ошиблась. Черт, она вообще способна принимать адекватные решения? Тихий голосок в голове шептал, что дядя прав. Она отодвинула неприятные мысли в сторону.

Позади нее зарычал автомобиль, и ее сердце забилось в глотке. Она слегка повернулась, стараясь спрятать лицо в капюшоне. Алюминиевая банка выпала из руки, когда Сера увидела, как на нее надвигается Боуэн. Инстинкты засигналили. Не только из-за дикого выражения в его глазах, но из-за того, что он здесь. Она ничего не рассказывала о Колине. По крайней мере ничего, что могло бы привести Дрискола сюда. Если только… если только он не знал, что брат был убит здесь.

Кишки скрутило от мыслей, пронзающих голову. Откуда он знал, где найти ее? Именно в этот день? Брат умер здесь, и Боуэн знал, куда идти. Он знал о ее брате. О ней. Он знает, кто она.

Сера сдержала рыдание. Как долго он скрывал от нее? Значило ли это, что он был здесь в ночь убийства Колина? О, боже, вовлечен ли он в смерть брата?

Пугающие картины крутились перед глазами, когда Сера побежала. Думай, думай. Нельзя вытаскивать пистолет средь бела дня, находясь так близко к улице, но, черт, она хотела. Она задохнулась, потому что даже несмотря на все подозрения вокруг Дрискола, мысль направить на него пушку казалась отвратительно неправильной.

— Сера, — Боуэн следовал за ней, — Не убегай от меня.

Выскочив из парка, девушка пересекла дорогу и оказалась в недостроенном районе, который когда-то процветал, но теперь был запущен из-за слабой экономики. Сера нырнула в одну из бетонных конструкций, перепрыгивая через блоки, сорняки, балки. Снаружи послышались шаги Дрискола. Как только улица пропала из вида, девушка остановилась, достала пистолет и принялась ждать. Через секунду мужчина влетел в темноту и замер. Его взгляд упал на оружие, а затем поднялся, чтобы встретить ее глаза. Она отказывалась верить в боль, увиденную в нем.

— Божья коровка, опусти пистолет.

— Нет, ты положи свой на землю.

Подняв одну руку, другой он потянулся за пояс. Неотрывно наблюдая за Серой, он без колебаний положил пушку и отпихнул ногой.

— Теперь ты опусти свой, и мы поговорим.

— Как ты узнал, где я? — спросила она. Ее зубы стучали от ужаса услышать ответ.

Он медлил, и это стало практически физическим ударом. Впервые с момента их встречи она осознала, что ничего не знает о нем. Боуэн воплощает собой все, что написано в полицейском файле.

— Отвечай, откуда ты узнал, где меня искать? — Закричала она, рука с пистолетом затряслась. — Ты был здесь в ту ночь... Это ты...

— Господи, — проскрежетал он. — Ну, давай, жми на курок. Уж лучше сдохнуть, чем услышать, что ты собираешься сказать.

Сера помотала головой.

— Перестань. Хватит, перестань.

— Перестать что?

— Говорить такие вещи, будто я что-то значу для тебя, когда ты врал мне с самого начала. Разве нет?

— Не больше, чем ты, Серафина, — резко вернул он.

Она замерла, услышав полное имя. Подтверждающее, что он знал, кто она. Он просто насмехался над ней. Настолько был уверен в своей неприкосновенности, что даже не посчитал ее угрозой. Серу окатило волной боли. Она вспомнила вчерашнюю ночь, как Боуэн отложил реванш, чтобы она не видела. Чтобы коп не стал свидетелем.

— Ты так и не ответил, — ей хотелось, чтобы Дрискол забил финальный гвоздь, хотелось услышать. — Как ты нашел меня?

Его подбородок напрягся.

— Комиссар Ньюсом сказал, где ты можешь быть.

Рука ослабла, и девушка опустила ружье. Каждое дыхание с трудом вырывалось на свободу. Она запуталась.

— Что?

Боуэн сделал к ней шаг и выругался, когда она попятилась.

— Это сложно, Сера. Я не могу соображать ясно, чтобы объяснить – ты смотришь на меня как на монстра.

— Разве это не так?

Его лицо побледнело.

— Только половина меня. Половина, которую я бы хотел никогда тебе не показывать.

— Прекрати говорить шифрами, объяснись, — смысл его слов невозможно осознать. Дрискол и ее дядя?

Мужчина взволнованно запустил пальцы в волосы, привлекая внимание к калейдоскопу цветов на руках. Он рисовал? Боже, любопытство – такая неуместная вещь в данный момент, в момент, когда все рушится.

— Парень Руби Трой, — произнес Боуэн, — Он детектив. Когда ты ввязалась в операцию одна и исчезла, его втянули в дело. Полиции никогда не нравилась его связь со мной, но они смирились. Особенно на этот раз, когда им понадобилось использовать ее. Использовать меня.

Он сделал паузу, даже не подозревая, что его слова что-то сломали внутри нее. Все это время дядя знал. Почему он притворялся? Смеялся над ней. Смеялся над ней и ее попытками.

— Они попросили защитить тебя. Присмотреть за тобой.

Сера почувствовала истощение. Никакой уверенности. Ни один человек в мире не верил в нее.

— Ты просто взял и согласился? Что они предложили тебе?

Он горько рассмеялся.

— Они предложили превратить мою жизнь в ад. И жизнь сестры, — с новой решимостью Боуэн направился к ней. — Я не хотел соглашаться. Но с тех пор, как увидел твое фото, я готов пройти сквозь огонь, если потребуется, — он пытался встретить ее взгляд. — Меня тянуло к тебе еще до нашей встречи, Сера. Хочешь – верь, хочешь – не верь, какая разница, если ты считаешь, что я монстр? — он глубоко вздохнул. — Но мне нужно, чтобы ты знала, я жизнь готов за тебя отдать.

Нет, она не позволит ему пробить защиту, которую только построила.

— Значит, ты согласился не ради того, чтобы стряхнуть копов со спины. А чтобы уложить на нее девчонку с фотографии?

Ее слова заставили Боуэна остановиться. Он поморщился.

— Не надо так про нас.

— Про "нас"? — вскипела девушка. Ее обвели вокруг пальца и Боуэн, и дядя, и департамент. Каким посмешищем она должна быть, если коллеги отправили ей на помощь уголовника? Все это время Сера играла роль, и Дрискол знал. Она что, живет в каком-то фэнтези? В мире, где племянницы комиссаров полиции встречаются с лидерами банд? Так глупо! — не было никаких "нас". Я работала под прикрытием, а тебя заставили быть убедительным, — она заправила пушку за пояс. — Комиссар в курсе, что его племянницу защищает убийца?



Глава 18

Сера смотрела в окно с пассажирского сиденья. Удивительно, как же все перевернулось со вчерашнего дня. Вчера после пляжа она сидела на этом же месте с совершенно иными ощущениями. Сонная и удовлетворенная прикосновениями Боуэна, думала, что они приготовят на ужин.

Сейчас он вел машину по узким улицам Бруклина с непроницаемым выражением лица. Слава богу, он не проронил ни слова с тех пор, как они разоблачили друг друга. Она не хотела, чтобы Дрискол вывалил на ее голову еще охапку фраз. Фраз, пробуждающих надежду. Это бессмысленно, учитывая, сколько лжи сказано с обеих сторон. Может он и не намекал на ее ненадежность, но все равно оставался частью обмана. Само по себе это уже непростительно. Черт, она была как капризный ребенок с нянькой. Никакие слова не сотрут ложь и не изменят того, кем они являлись, поэтому его молчание – их молчание – лучше для них же самих. Сере осталось лишь отправиться на смену в Rush и завершить операцию. Иначе в любой момент вмешается дядя.

В чашкодержателе между ними зажужжал и затанцевал телефон. Как на автопилоте Боуэн подобрал и поднес его к уху.

— Да, Уэйн, — минуту он слушал, — Хорошо, сделаю, — долгая пауза. — Почему это тебя удивляет? Парень знал, что будет, если не заплатить, — они затормозили на красный. — Не надо, я сам все улажу. Ага, уверен.

Стараясь скрыть беспокойство от услышанного, Сера ожидала, что Дрискол все пояснит, но он молчал.

— Куда мы едем?

— Короткая остановка, — его губы едва шевелились, — Не займет много времени.

Плохое предчувствие возросло, когда они припарковались напротив обветшалого белого дома. На участке стояла табличка "Продается". Несколько ступенек на крыльце провалились. Сера не знала, что там собрался улаживать Боуэн, но он явно был не в форме для дел. Ее не должно это беспокоить, но беспокоило. Сильно. Девушка ненавидела мысль, что он пойдет с настроем, который она не могла прочитать, туда, где поджидает потенциальная угроза.

Раньше он хоть как-то скрывал от нее свою нелегальную деятельность. Кажется, он отказался от этого... И, честно говоря, это пугало.

— Боуэн, не ходи туда.

Он едва ли слышал её.

— Оставайся здесь. Не выходи из машины ни по каким причинам.

— Прошу.

Не взглянув на нее, парень выбрался из автомобиля. Затаив дыхание, она наблюдала, как он движется в сторону дома. Боуэн постучал дважды. Девушка слышала, как в ее ушах бьется пульс. Все внутри кричало, чтобы она остановила Дрискола, но тело словно окаменело. Минуту спустя дверь открылась. Мелькнуло испуганное бледное лицо. Дрискол просунул колено в проем и, схватив мужчину за горло, исчез с ним внутри. Дверь захлопнулась, и единственным звуком, нарушающим тишину, осталось дыхание Серы. Это такой вызов? Попробуй остановить меня, коп. Нет, Сера так не думала. Его действия казались отчаянными из-за разочарования, из-за нее.

В памяти вспыхнули его руки, державшие ее как какое-то сокровище. "Я готов отдать жизнь за тебя", — сказал он сегодня. В горле образовался ком от воспоминаний о муке на его лице. Нет, это безрассудное поведение – что-то иное. И они оба будут сожалеть. Боуэн – потому что плохо соображал в этот момент, она – потому что просто смотрела. Нужно что-то сделать.

Приняв решение, Сера дважды проверила пистолет, спрятанный в кармане куртки, и вышла, аккуратно закрыв дверь машины. Будним утром улицы пустовали. Девушка поспешно обошла дом, ища окно, которое позволит подглядеть, что творится внутри. Используя перевернутое ведро для высоты, она взобралась на него и посмотрела сквозь заляпанное стекло. От увиденного чуть не остановилось сердце.

Боуэн, чье лицо было полностью в крови, стоял напротив мужчины. Он слегка покачивался, взгляд – стеклянный, расфокусированный. Незнакомец сжимал кулаки, глядя на Дрискола с откровенным страхом, что не имело никакого смысла, ведь он наносил увечья! Он потряс головой и начал отступать, но Боуэн последовал за ним. С растущей паникой Сера прочла по его губам: "Бей еще. Сильнее".

Он хотел, чтобы его били. Хотел боли. Это на ее совести, она ответственна за это. Слезы наполнили глаза. Девушка спрыгнула на землю и устремилась к двери. Та была не заперта, и Сера вошла внутрь. Руки чесались достать пушку, но человек с бледным лицом был безоружен. К ее удивлению, ей все равно хотелось направить пистолет на того, кто нанес увечья Боуэну, пусть даже тот попросил об этом.

— Отошел от него! — кажется, мужчина был даже рад ее появлению, но проигнорировал приказ. — Я сказала, отошел, нахрен, от него!

Боуэн покачнулся, когда хозяин дома отскочил.

— Возвращайся в машину, божья коровка.

Ласковое имя будто ножом прошлось по душе. Проглотив боязнь увидеть его залитое кровью лицо, Сера сократила дистанцию и схватила Боуэна за локоть.

— Без тебя я никуда не пойду.

— У меня дела.

— Ты закончил, — она потянула его, развернув к себе, и заморгала, уставившись на кровоточащую ссадину на скуле, и губы, порванные в двух местах. Глаз, под которым раньше был фингал, опух. В ее горле стояли слезы.

— Проклятье, Боуэн, проклятье!

— Ненавижу, когда ты ругаешься. Ты слишком хорошая для этого. Моя девочка слишком хорошая, — он обхватил ее лицо ладонями и качнулся вперед. — Но ты не моя девочка. Я опять сплю.

Она чувствовала, что на грани краха – от его веса, его слов. Нужно сосредоточиться, чтобы вытащить его отсюда.

— Не спишь, пошли домой.

— Домой, мне нравится, когда ты так говоришь, — он уставился на нее нормальным глазом. — Я не сделал этого... Прошлой ночью... тот парень, который чуть не забрал тебя... Я не смог.

Наверное, стоило чувствовать удивление. Или облегчение. Учитывая то, в каком состоянии Дрискол ушел, тому мерзавцу повезло, что он остался жив. Но Сера поверила.

— Почему? — тихо прошептала она, так как хозяин дома все еще стоял рядом.

— Не знаю, — было видно, как работают мускулы на глотке Боуэна. — Хотел, чтобы ты гордилась мной или что-то вроде того.

Девушка потерла ладонью грудную клетку, которую словно вскрыли.

— Я горжусь, я горжусь тобой.

Наконец, Боуэн позволил потянуть себя к двери. Прежде, чем они вышли, он повернулся к человеку, который избивал его минуту назад.

— Долг закрыт.

Тот не поверил своим ушам.

— Спасибо, мужик!

— Разбрасывайся деньгами в другом месте. Мне они не нужны.


...


"Я горжусь тобой".

Боуэн сосредоточился на словах, позволяя им смешиваться с болью в подбородке, голове. Никто никогда не говорил их ему. Он осознал это, только когда Сера произнесла фразу. Наконец, он сделал что-то правильное. Пусть это уже не имеет значения, но девушка хотя бы не считает его законченным монстром. Часть его желала стоять в том заброшенном доме, получая удары. Боуэн жаждал боли, находил ее волшебной, ведь она помогала отвлечься от картин, как Сера убегает прочь. Наставляет ружье, называя убийцей. Ненавидит его. Он собирался позволить парню нанести только один удар, но это оказалось слишком хорошо. Лучше, чем "не было никаких нас".

Она уедет, как только завершит расследование. А он останется здесь со знанием о том, как прекрасно было с Серой и что этого никогда не повторить. Вообще-то, она могла собрать вещи и выйти за дверь, как только они доедут, – имела полное право. Дрискол ощущал себя больным, сломанным, безумным. Ему хотелось попросить ее развернуть машину и снова отвезти туда, где размывается реальность.

Сера повернула налево и направила автомобиль к его блоку.

— Почему ты не сказал, что работаешь на полицию?

Вопрос вытащил его из беспомощной ярости, но не отвлек. Он чувствовал, как она клокочет в груди, расширяясь и множась. Сера уйдет.

— Зачем? Чтобы ты знала, что рядом с тобой хороший парень? — он потянул волосы, горечь пронзила его тон. — Нет, это не про меня. Хоть и не я убил твоего брата, я ближе к ним, чем к тебе.

От того, как девушка вздрогнула, ему захотелось выпрыгнуть на ходу. Молчание затянулось, но она вновь тихо заговорила:

— Было бы намного проще знать, что ты на моей стороне, — Боуэн не мог рассказать про другие приказы. Отнять книгу, передать комиссару. Книга – ее билет, билет на свободу отсюда. У него такого нет. Поэтому, когда она уйдет, Дрискол хотя бы будет знать, что она в безопасности.

Он выдохнул через агонию, вызванную пониманием, что скоро девушка исчезнет из его жизни. Увидев его имя среди других в проклятом журнале Хогана, она будет рада.

— Скрывать это было не предложением, а приказом. Мне угрожали, если я ослушаюсь. К тому же вряд ли бы ты оценила помощь от такого как я. Мне сказали, что ты можешь натворить дел, — он смотрел на нее, пока она не обратила внимание. — Но ты бы так не поступила. Ты бы не сделала ничего безрассудного.

— Уже поздно рассуждать, что бы я сделала, а что нет. Если бы ты рассказал, все могло быть иначе, — она припарковалась около дома. — Это мое дело, будь то провал или победа. Не твое.


Кишки горели от раздражения. На Серу за то, что она не понимала всей опасности. На себя за то, что он услышал правду в ее словах, за то, что желал быть чистым с первого дня. Она заслуживала этого.

— Провал или победа, — медленно повторил он. — Ты вообще понимаешь, что означает "провал"? Они не позволят тебе отвальсировать из Бруклина. Не после того, как... — он замолчал и откинулся на сиденье.

Черт, она еще не в курсе. Это заострит клинок между ними еще сильнее.

— Что?

Его подбородок напрягся.

— Услышала кое-что важное. Дату, — он глядел на нее, ожидая, что она вновь заупрямится, скажет, что не доверяет ему.

Вытащив ключи из зажигания, она отдала их ему.

— Я не помню ничего об этом. Кто сказал, что я слышала?

Судя по выражению лица, девушка уже знала, но хотела услышать.

— Коннор. Поэтому ты помечена, Сера. Хоган не любит упускать такие мелочи.

— Коннор... А я думала, почему он даже не подошел ко мне в ту ночь у Марко.

Боуэн замер.

— Вчера?

Сера покосилась на него с опаской.

— Он был там прямо перед тем, как... Все случилось.

Две угрозы. Две угрозы ее жизни. Он обсуждал с Уэйном, как обезопасить их бизнес, пока девушка чуть дважды не встретила смерть. Его руки тряслись от желания сломать что-нибудь. Зная, что наговорит лишнего в таком состоянии, Дрискол молча выбрался из машины. Подходя к двери водителя, он дважды осмотрел улицу на предмет чего-то необычного – чисто. Боуэн помог Сере выйти.

Через минуту они были в квартире. С кухни он наблюдал, как девушка бродит по гостиной, словно не зная, как вести себя с ним, когда ее личность раскрыта. В итоге сняв куртку, она исчезла в гостевой спальне. Боуэн направился за ней, опасаясь увидеть, как она пакует вещи. Но Сера лежала на кровати, уставившись на весы правосудия. Он жаждал придавить ее своим телом, зацеловать всю.

— Что дальше, Сера? Позволишь помочь или отгородишься? Если второе, я все равно никуда не денусь.

Когда молчание затянулось, и он уже не надеялся на ответ, она заговорила:

— Когда мне было семь, примерно за год до смерти отца, брат доконал его просьбами покатать на полицейской машине. Ему было десять на тот момент, — девушка прочистила горло. — Я так хотела, чтобы они взяли меня с собой. Я умоляла отца все утро и была так счастлива, когда он все-таки согласился. Он оставил меня с диспетчерами, — она села, свесив ноги и зажав ладони между колен. — Они заплетали мне косички весь день, пока Колин катался в полицейской машине.

Дрискол легко мог представить маленькую девочку, оставшуюся за бортом. Хоть его детство было совсем другим, он прекрасно знал чувство одиночества.

— Мне жаль, божья коровка.

— Тебе жаль? Сейчас я чувствую себя именно так, как в тот день, — Сера тихонько рассмеялась. — Когда папа вернулся, я заявила, что стану полицейским. Самым лучшим. А он ответил, что ему нравятся мои косички.

Как я могу стоять рядом и не касаться ее, когда она выглядит такой грустной? Это немыслимо.

— Я бы хотел быть не причастным к тому, как ты себя ощущаешь. Не представляешь, как сильно я этого хочу. Но я не могу притворяться, будто не понимаю, что тебе нужна защита.

— Помоги мне разобраться, Боуэн. Я что, выгляжу такой беспомощной?

— Не беспомощной, детка, — правильные слова ускользали, поэтому он сказал то, что думал. — Я не знаю, как объяснить. Я хочу повсюду идти рядом с тобой и впитывать все плохое, чтобы оно не коснулось тебя. Чтобы не изменило тебя. Чтобы не сделало таким, как я.

Увидев влагу в ее глазах, Дрискол задумался, перестанет ли он когда-нибудь быть причиной ее слез. Когда девушка встала и направилась к нему, он затаил дыхание, моля, чтобы она прикоснулась к нему. Она остановилась до того, как их тела встретились. Сера уставилась на его лицо.

— Ты не первый раз делаешь это с собой, да? — она потянулась рукой к его подбитому глазу, но он уткнулся лбом в ее ладонь. — Ты говорил, что никогда не проигрываешь, поэтому я все время удивлялась, откуда эти увечья. Скажи, зачем тебе это?

Боуэн тяжело сглотнул, не желая шевелиться, чтобы не спугнуть ее близость.

— Не знаю. Чтобы ничего не чувствовать. Чтобы чувствовать хоть что-то. Выбери сама.

Она не могла скрыть горечь.

— Но есть другие способы чувствовать.

— Да? — он знал, что она ни на что не намекала, но Боуэн никогда не мог удержаться, чтобы не пересечь эту черту с ней. Особенно, когда девушка стояла так близко, беспокоясь о нем. Прикасаясь. Сами по себе руки опустились на ее бедра. — Хочешь показать, какие, Сера?




Глава 19

Пульс Серы бросился в пляс. Каждый мускул ниже талии натянулся. Сознание кричало, чтобы она отошла от этого человека. От этого разрушительной сложности человека, в чьем мире ей никогда не жить. И на этот раз стоит прислушаться. А то в последнее время тело слишком часто принимало решения. И хотя потребность утешить Боуэна и облегчить боль не давала покоя, девушка не могла поддаться ей. Но как же хотела. В бушующем море эмоций он был ее маяком. Горе за брата, гнев на дядю вперемешку со смущением, потому что она ненавидела столь негативные чувства к родному, боязнь того, что несет за собой ночь. А Боуэн занял бы все ее внимание, и это стало бы временным спасением. Это было бы прекрасно. Чудесно. Ровно до момента, когда все бы закончилось. Потому что в итоге они запутались бы лишь сильнее.

С почти парализующей неохотой Сера вышла из зоны досягаемости, и его руки упали с бедер.

— Тебе стоит смыть кровь.

— Тебе стоит помочь мне.

Его низкий голос был столь полон желания, что в животе запорхали бабочки.

— Боуэн, нет.

Она заметила, как он переменился. Из соблазнительного плохого мальчика Дрискол превратился в самоуверенного повесу, не успела она и моргнуть. Он знал, что она до сих пор хочет его. Девушка понимала, что после ее отказа его поведение изменится. Немного тревожило, как он собирался использовать притяжение между ними. Вся его фигура выражала смесь раздражения и возбуждения.

— Мы не будем трахаться, Сера, но ты отправишься в душ со мной, — она взглянула на него с открытым отчаянием, и он напряженно улыбнулся. — Я сказал: ничего безрассудного. Но раз ты не хочешь, чтобы я помогал, я не спущу с тебя глаз. Я не собираюсь выйти из ванной и обнаружить, что тебя нет.

— Ни за что, — процедила она.

Боуэн пожал плечами.

— Кровь остается.

Больше не сказав ни слова, он вышел. Секунду спустя Сера услышала звук зажигалки, и вскоре воздух наполнился запахом сигарет. Учитывая то, каким было утро, вызов Дрискола оказался слишком трудным для игнорирования. Приняв небрежный вид, девушка проследовала за ним на кухню и подобрала пачку, лежавшую на кухонном островке. Достав сигарету, Сера зажгла ее, поднесла к губам и глубоко затянулась. Она чуть не закашлялась, когда никотин попал в глотку. Вместо этого девушка выпустила струйку дыма в направлении Боуэна.

— Какого черта ты творишь? — гневно спросил он. — Потуши сейчас же.

— Почему?

— Потому, что это вредно, — когда она закурила следующую, он зарычал. — Сера, заканчивай.

— Нет. Каждый раз, когда ты выкуриваешь одну, я делаю то же самое.

Она понимала, что этот маленький бунт – ребячество, но, боже, как же здорово! Всю жизнь ее учили, что реагировать слишком бурно – неправильно, что нужно контролировать себя, иначе станет хуже вдвойне. Ну, сейчас уже и так хуже некуда, и Сера решила идти до конца. Только что Боуэн рассказывал ей, какая она хорошая. Как ему хочется впитывать все плохое, защищая ее. Это был её способ показать, что она не нуждается в этом.

Не успела она приступить к третьей, Боуэн потушил свою в раковине и подлетел к Сере. Сигарета была выдернута из ее руки на полпути и зажата меж его пальцев.

— Раз такое дело, я никогда не притронусь ни к одной за всю проклятую жизнь.

От его близости ее окатило жаром. Девушка хотела устоять, но шагнула вперед, и ее бедра врезались в столешницу.

— Да? — смех показался задыхающимся. — Сомневаюсь, что это так легко.

— Сомневаешься? — Дрискол задрал край футболки, обнажив рельефный пресс, покрытый блеклыми шрамами. Сера ощутила знакомый трепет в животе.

— Хочешь знать, насколько для меня важно, чтобы ничто плохое не касалось тебя? Это будет напоминанием.

Он вдавил окурок в живот.

Девушка взвизгнула и сделала отчаянную попытку остановить Боуэна, но не успела. Когда он отнял руку, на коже над пряжкой ремня остался темный обугленный кружок. Не в силах стоять, она оперлась локтями о стол, недоверчиво глядя на парня. Он швырнул бычок в раковину, не отрывая от нее взгляд. Ни разу. Он даже не поморщился.

Внезапно, ощутив приступ ярости, Сера ударила его в грудь, но он и не пошатнулся.

— Перестань, черт возьми, использовать меня как предлог для боли! Что с тобой не так?

— Вопрос на миллион долларов, правда?

Сморщенный ожег на животе, кровь на лице – все это стало невыносимым. Ей хотелось, чтобы доказательства того, до чего она его довела, исчезли, пусть даже его действия нерациональны. Вся её природа бунтовала против того, чтобы просто стоять и наблюдать, когда Сера могла прекратить это. Со стоном отчаяния девушка схватила Боуэна за ладонь и потянула в ванную. Она сделала доблестную попытку проигнорировать огонек победы в его глазах. Но была благодарна за этот взгляд. Да, здравомыслие Дрискола под сомнением, но она не сдастся. Сейчас, в этот момент у нее был повод сопротивляться. Сколько бы силы воли ни потребовалось.

Щелкнув выключатель, она провела Боуэна в тесное пространство и выдернула руку, когда он не освободил ее сразу. Когда она посмотрела в зеркало и увидела его широкую фигуру позади себя, сердце забилось в горле. Подавив эмоции, девушка включила воду и подыскала более-менее теплую температуру, надеясь, что она несильно побеспокоит свежие раны.

Отражение показало, что Боуэн снял футболку через голову и отбросил в сторону. Его пальцы принялись расстегивать молнию джинсов, но девушка отказалась отворачиваться совсем. Как будто наблюдать за ним через зеркало воздействует меньше, чем если бы она повернулась. Каким образом, будучи весь в крови и побоях, мужчина заставлял ее таять? Уму непостижимо. Если власть Боуэна над ее телом не приуменьшилась даже после всех событий, с которыми они столкнулись, видимо, она никогда не исчезнет. Это не изменится.

— Входи, — проинструктировала она, мысленно ругая себя за сексуальную хрипотцу в голосе. Дрискол быстро стянул джинсы и боксеры, полностью обнажив сумасшедше красивое тело. Даже несмотря на многочисленные шрамы, Сера не видела ничего более изумительного. — Я не собираюсь стоять тут вечно.

Уголки его губ приподнялись, но из-за повреждений улыбка казалась неестественной.

— А я думал, ты была медсестрой. Где же твой хваленый подход к больному?

— По-твоему, это смешно? — она резко развернулась. — Бросать в лицо факты, которые ты знал обо мне все это время?

— Нет, — игривость ушла, заменившись свирепостью. — Ничто из этого бардака не кажется мне смешным! То, что ты рискуешь жизнью, не смешно. Знать, что ты уйдешь, Сера. Это. Не. смешно.

Пламенная речь, к раздражению девушки, заставила ее сделать шаг назад.

— Ты прав. Все это не смешно, но такова реальность.

Кажется, сказанное взбесило его.

— Давай не будем забывать, что ты тоже знала каждую пикантную деталь моей жизни! Я увидел отвращение в твоих глазах в момент, когда ты услышала мое имя. Когда обнаружила для чьих бедер ты расставила ноги шире, чей рот трахал твой маленький горячий язычок, — схватив занавеску, Боуэн яростно дернул ее в сторону. — Тебя, наверное, выводит, что ты хочешь меня. И я должен быть счастлив! Ведь все плохое, отчего я хочу тебя защитить, это, мать твою, я.

"Нет, это не так!" Ей хотелось кричать, ругаться, топать ногами из-за такого низкого, разрушающего мнения о себе. Но она подавила порыв. Поощрение станет ошибкой, потому что, увидев трещину в решимости, Дрискол будет давить, пока Сера не сдастся. Нельзя этого допустить. Скоро, когда все закончится, она и так будет сломлена. Нужно оттянуть этот момент. Она не должна позволить Боуэну увидеть, как рассыпается ее душа. Нельзя позволить ему подбирать ее осколки.

Мужчина встал под душ, и вода заструилась по его груди, прессу, ногам. Сера ожидала, что он закроет занавеску, но этого не произошло. Боуэн нанес мыло на руки и начал тереть лицо и шею, смывая кровь. Девушка не могла оторвать взгляд, когда он перешел к груди. Сера старалась смотреть на него с профессиональной, медицинской точки зрения, но не могла. Глядя, как его ладони скользят по поджарым мышцам, она чувствовала жар меж бедер. Что бы ни было написано на ее лице, ему это нравилось. Нравилось, что она присутствует при личном ритуале. Стараясь казаться бесстрастной, она наблюдала, как его руки спускались ниже, еще ниже, пока не добрались до увесистой эрекции. До этого Сера пыталась скрыть свое участие, но больше не могла. Его глаза горели вызовом, когда уперевшись одной ладонью в стену душа, другой Дрискол начал поглаживать себя вверх-вниз.

— Может быть я и плохой для тебя, но именно со мной ты чувствуешь себя хорошо, разве нет, детка?

Соски напряглась так сильно, что девушка осознала, что они просвечивают через майку. Руки чесались потрогать их, зажать пальцами. Боуэн закусил губу, и в его горле пророкотал подавленный стон.

— Сказать, о чем я думаю прямо сейчас? Я вспоминаю вчерашнюю ночь, как откинувшись назад, ты двигала этими девственными бедрами как настоящая шлюшка, — он закрыл глаза. — Не представляю, как я сдерживался столь долго, так сильно желая кончить в мою тесную девочку.

Сера вцепилась в раковину. Эти слова заставили дрожать не только коленки, но и силу воли.

— Перестань, — прошептала она едва слышно.

Как же ей хотелось забраться в душ и позволить Боуэну взять себя, жестко и глубоко, достаточно сильно, чтобы стереть из памяти утро.

— Тебе повезло, что на мне была резинка, Сера. Это была единственная преграда между нами, — кулак на отвердевшей плоти заработал быстрее. — Ты же знаешь, чего я хочу сейчас? Никаких барьеров. Только я, глубоко и усердно трахающий тебя. Я бы блокировал твои крики ртом, чтобы им некуда было деваться. Чтобы тебе не оставалось ничего, кроме как подмахивать своей попкой быстрее, чтобы выплеснуть страсть. Я видел, детка. Видел, насколько пошло ты мне позволишь отыметь тебя.

Ее спина уткнулась в стену, грудь тяжело вздымалась и опадала. Жажда трогать себя еще никогда не была столь поглощающей. Девушка закрыла глаза, чтобы не смотреть на него, чтобы не потерять контроль. Когда звук душа затих, внутри поднялась паника. Сера слышала, как он выбрался оттуда, его шаги остановились прямо напротив нее. Так близко. Очень близко. Она не собиралась открывать глаза и зажмурилась еще сильнее. Ее окутало теплом и ароматом мыла. Судорожные стоны Боуэна и звуки ладони, скользящей вдоль эрекции, сводили ее с ума.

— Так вот, как теперь будет, малышка? Ты хочешь этого, но не возьмешь? — его язык чувственно и медленно облизал ее приоткрытые губы. Ничто не могло остановить Серу, она запрокинула голову назад, ища большего контакта. Влажный воздух поцеловал ее живот, подсказывая, что Дрискол задрал майку. Гладкая, горячая плоть коснулась кожи, и, судя по низкому стону, Боуэн прижал свой ствол. Рука девушки, вцепившаяся в раковину, дрожала от напряжения. Еще никогда в жизни ей не хотелось ничего так же сильно, как Боуэна в этот момент. Она была готова сдаться, но он отошел от нее.

— Хочешь назвать это победой, когда мы оба тоскуем по одному и тому же? Все в порядке, Сера, — губы задели ее ухо. — Что бы ни происходило, куда бы ты ни пошла, я – твой первый. Это мною наполнен каждый твой дюйм. Это я смотрел, как ты сходишь с ума от желания, крича, что я твой. Ничто, ничто и никогда не изменит этого. Ты можешь не хотеть меня, но я останусь твоим до самой смерти.

Ее сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Сера распахнула глаза и уставилась на Боуэна. Застывшая челюсть, огненный взгляд. Он был пылающим клеймом, выжегшим те слова на ее коже. Слова, которые она не сможет забыть. Он казался более большим, широким, заполняющим все поле зрения. Неизбежным. Реальным. Часть ее, та часть, которой она позволила влюбиться так быстро, кричала, чтобы Сера ответила ему такой же страстью. Но даже в столь перевозбужденном состоянии девушка понимала, что пожалеет.

Его лицо стало непроницаемым. Серьезность сменилась горьким признанием. Бросив еще один взгляд на ее содрогающееся тело, он снял полотенце с металлического крючка и обмотал бедра.

— Скажу тебе вот, что, детка. Я оставлю его твердым, чтобы ты знала, что он здесь, ждет тебя.

Не взглянув, Боуэн вышел.




Глава 20

Боуэн смотрел на Серу поверх кружки безалкогольного пива, которое на вкус было как дерьмо. Хотя что не дерьмо в последнее время? Парень испытывал легкое похмелье, а тело до сих пор ныло после вчерашней ночи, страдало от длительного напряжения, но он не хотел, чтобы инстинкты притупились. Он сжал кружку, когда девушка поставила бокалы на стол мужчин, столь пьяных, что они не могли скрыть похотливых взглядов.

Совсем скоро она предпримет попытку. Он видел, как она бродит по залу, оценивая, сколько еще ждать. Музыка стала громче, людей – больше. Они перестали замечать, что официантка пропадает в столовой. Но только не он. Он был в курсе каждого движения. Каждого ее дыхания, колебания, каждого жеста.

На протяжении всего мучительного дня он рисовал, опустошая себя, чтобы не поддаться желанию зайти в гостевую спальню и завладеть Серой. Она была так близко. Дрискол вымещал свои чувства пять часов. Ему хотелось слышать ее голос, молящий двигаться быстрее и глубже. Но он боролся с этим. Боуэну хотелось, чтобы девушка поговорила с ним, поделилась планами. Однако после душа они разбежались по разным углам, и единственное, что обсудили – во сколько поедут в Rush.

Между ними образовалось молчаливое соглашение, что сегодня Сера завершит миссию. Она собиралась пройти огонь и воду и явно не хотела вовлекать его. Но он вовлек себя сам. Сидел в баре, потягивая дерьмовое безалкогольное пиво. В груди боролась дюжина эмоций. Желание, чтобы она преуспела, чтобы проявила себя так, как у него никогда не получалось. Отвращение к себе за маленькую надежду, что у нее ничего не получится, и она задержится здесь чуть дольше. Гнев на то, что девушка не хотела его помощи. Страх, что ей будет больно.

Конечно он загородит ее от любого кошмара, но что, если она попадет под перекрестный огонь? Боуэн прикусил губу, сдерживая порыв заказать что-то покрепче, дабы заглушить образ Серы в агонии. Он знал, что даже через пятьдесят лет сегодняшний день будет самым ужасным в его жизни. Утром он сказал ей так много. Разорвал грудь и позволил увидеть кровоточащие раны. И она отвергла его. Не имело значения, что девушка все еще хотела его физически. Женщины всегда хотели его. Но это не поможет с Серой. Она достойна чего-то большего. Кого-то лучшего.

Словно услышав его мысли, она медленно выпрямилась над столом, который обслуживала, и посмотрела на него. Просто... посмотрела. Поначалу он не понимал, что она хочет сообщить, но догадка медленно озарила его. Прощай? Это ее прощание? Сердце отяжелело и провалилось в желудок как товарный поезд в каньон, выбив из легких воздух. Боуэн соскользнул со стула, намереваясь подойти. Но девушка неуверенно покачала головой, остановив его.

Нет, нет, нет. Это не может закончиться так. Слова, сказанные в ванной, не могли стать его прощанием. Он не сможет жить с памятью о том, как она сжималась от его прикосновений, словно он хоть когда-нибудь поднимал на нее палец, словно причинил боль. Но он действительно причинил. Бросил в лицо их взаимное притяжение. Ей трудно было сказать "нет", но она все сделала правильно. Дрискол знал.

Он помотал головой, пытаясь выразить свою потребность попрощаться достойно. Напомнить, что она навсегда поселилась в его голове. Но Сера отвернулась и скрылась на кухне. Он разрывался между желанием устремиться за ней и здравым смыслом, подсказывающим, что все заметят, если он побежит туда. Боуэн чувствовал, как подкрадывается безумие. Будто девушка забрала весь свет, оставив его в красном свечении, походившем скорее на ужас, чем на реальную жизнь.

— Дрискол, — прорвалось сквозь красный туман.

Он желал повернуться и замахнуться на того, кто стоял за спиной. Но затем кровь в жилах потекла быстрее. Коннор. Какова вероятность, что он случайно появился именно в тот момент, когда Сера пошла вниз? Нет времени размышлять. Боуэн хотел помочь девушке, и вот шанс – задержать Коннора. А также потерять возможность вновь увидеть ее. От этой иронии ему хотелось разбить лоб о стойку.

— Коннор, — голос прозвучал резко. — Разве ты не должен прятаться полуголым в тени?

— Разрываю шаблоны.

Боуэн кивнул на стул рядом с собой и махнул бармену.

— Тебе разрешается пить на работе?

— Кого это волнует.

— Аргумент засчитан.

Оба сохраняли молчание, пока бармен наполнял пивом кружку для Коннора. Атмосфера накалилась, но каждый ждал, когда другой прервет тишину. Боуэн понимал эту динамику – пассивно-агрессивное дерьмо, которое он хорошенько изучил в Бенсонхерсте, благодаря отцу и Уэйну. Но он ни разу не имел дела с Коннором, поэтому не знал, о чем тот думал на самом деле.

— Слышал, что произошло вчера у Марко, — начал Коннор. — Также слышал, что ты отпустил чувака, поломав ему кости.

— Что тебе с этого?

Коннор пожал плечами.

— Не похоже, чтобы раньше ты был таким благородным. Это все влияние Серы?

Я больше не увижу ее. Больше не увижу.

— Мне не нравится, что ты произносишь ее имя.

— Плевать.

У Дрискола затряслись кулаки, и он спрятал их под стойкой бара. Ему редко осмеливались бросать вызов, и он не должен оставить его незамеченным. Однако нужно думать о Сере. К тому же, что-то в тоне Коннора подсказывало, что это не ядовитая насмешка. Как будто парень просто развлекался. Ну, хоть кому-то здесь весело. Но Боуэну не нравилось, что засранец выбил его из колеи, поэтому решил удивить в ответ.

— Кстати, о благородстве. Слышал, ты начал работать на Хогана, чтобы оплатить лечение матери.

Пиво замерло на полпути к губам Коннора.

— Может, поделишься, кто тебе сказал?

— Я не болтаю о своих любовных связях.

— Отлично, тогда я сам выясню, кто не умеет держать рот на замке, — пауза. — А что за повод для безалкогольного пива? Решил начать новую жизнь?

— Слежу за талией.

Коннор усмехнулся, но его взгляд остался опасным.

— Где Сера?

Ушла. Ушла от меня. Эта мысль закружилась в скулах, провоцируя боль, но Боуэн заставил себя непринужденно рассмеяться.

— Работает, иначе меня бы здесь не было. Не самая притягательная атмосфера.

— Я имею в виду, где она сейчас?

Он одарил Коннора твердым взглядом.

— Если тебе нужно ей что-то сказать, я услышу это первым.

На щеке парня дернулся мускул.

— Хоган вернется завтра утром – раньше, чем планировалось. Он попросил поговорить с тобой лично, — Коннор наклонился и понизил тон. — Доставку перенесли на завтра. План тот же, ночь – другая. Кузен хочет быть уверен, что ты все еще в деле. Если нет, то мы перенесем на месяц. Нам нужно твое влияние.

Шея Боуэна напряглась. Что-то тут нечисто.

— И что, я должен поверить, не переговорив напрямую?

Коннор залез в карман и, достав кусочек бумаги, положил её перед Дрисколом.

— Я знал, что ты не поверишь, поэтому вот телефон Хогана. Позвони ему. Делай, что хочешь, но приходи на встречу завтра в полдень.

Завтра. Боуэн чуть не расхохотался. Учитывая сложность сегодняшнего дня, завтра казалось отдаленным будущим.

— Дрискол, — Коннор вновь вытащил его из красного тумана и кивнул в сторону столовой, где исчезла Сера. — Если ты еще не сделал этого, я бы советовал уладить маленький вопрос, пока он не перешел в чужие руки.

...

Очень тихо, на случай если кто-то стоит наверху лестницы, Сера закрыла тумбочку Хогана и аккуратно поставила фонарик на стол. Кусочек шершавого дерева зацепился за кожу, и девушка зашипела. Поднеся руку к свету, она разглядела черное пятнышко в ладони.

Присев на корточки, Сера потрогала столешницу снизу на предмет скрытых отделений, и удивилась, когда обнаружила тоненький ноутбук. Ценная информация, но времени мало – нельзя ковыряться в файлах сейчас. Быстро пораскинув мозгами, девушка схватила со стола нож для писем и, вскрыв нижнюю крышку, вытащила жесткий диск. Нервно глянув на часы, Сера спрятала его в задний карман, достала мобильный и набрала номер.

— Офицер Серафина Ньюсом, запрашиваю машину. Я на...

Звонок прервали, хотя она даже не успела сообщить точное местонахождение. Не обращая внимания на странное предчувствие, она убедилась, что все на своих местах, как было до ее прихода, сунула журнал подмышку и повернулась, чтобы уйти. Хорошо. Необходимо лишь подняться, пройти через кухню и выйти на аллею. Трубку повесили, потому что знают, где она. Через несколько минут подъедет автомобиль без опознавательных знаков. Какой-нибудь офицер подкинет ее в штаб, вывезет из этого района. Навсегда.

Она споткнулась, когда чувство облегчения не пришло. Ни триумфа, ни гордости, несмотря на финансовые транзакции Хогана в ее руках. Имена, даты, места – теперь она может узнать все. Может разрушить не только денежные операции, но и другие его дела в Бруклине. Дядя, наконец-то, признает ее. А люди перестанут страдать из-за Тревора.

Перед глазами встало лицо Боуэна, принеся жгучую боль туда, где должно быть облегчение. Нет, так нельзя. Она не позволит ему стать причиной, по которой весь проделанный труд покажется пустым. Словно это ничто. Ведь у нее теперь есть инструмент, с помощью которого можно прижать Хогана!

Остановившись у основания лестницы, она раскрыла журнал. Глубоко вздохнув, Сера села на нижнюю ступеньку и посмотрела на цифры. Колин принимал три тысячи долларов в неделю на протяжении шести месяцев. Слишком большая сумма для новичка. Она попыталась представить, что деньги соблазнили его, но не смогла. Однако, это же длилось целых полгода. Сера покосилась на неразборчивый почерк. Через шесть месяцев выплаты прекратились, что было отмечено рядом нулей. Девушка проверила даты. За два месяца до смерти брат перестал принимать деньги.

Надежда вспорхнула в груди. Он раскаялся и изменил курс? Кажется, так. Стало быть, у Хогана появился мотив убрать Колина. Наконец, она почувствовала нечто, похожее на победу, но не так, как рассчитывала. В баре над ее головой сидел Боуэн. Теперь, когда настал момент уйти, она не могла не признать, что это ужасно, неправильно, больно. Как будто выйдя на этот переулок, она оставит позади часть себя. В тот самый переулок, где миссис Петричелли пела для них. Прямо перед их первым поцелуем.

Найдя силу воли, Сера встала, заправила журнал за пояс джинсовой юбки и прикрыла футболкой. Она начала подниматься по лестнице. Ноги будто весили тонну. Она заметила машину в конце улицы вне поля зрения жилых домов. Когда девушка приблизилась, то увидела в тени знакомую высокую фигуру.

— Дядя?

— Сера, — он оживленно улыбнулся. — Ты достала то, что нам нужно?

Она кивнула, все еще ошарашенная тем, что именно он отправился за ней. Будучи узнаваемым человеком, он сильно рисковал. Зачем? Холодок побежал по спине, пока она направлялась к черному седану.

— Да, я взяла ее.

— Хорошо, отдай мне.

Журнал быстро исчез во внутреннем кармане его пальто. Сера не могла взять в толк, почему интуиция шептала не говорить о жестком диске. Комиссар кивнул на машину.

— Ну все, поехали домой.

Сера покачала головой.

— Но мы должны отправиться в участок. По протоколу ты обязан допросить меня сразу же...

— Подождет до утра, — он бросил взгляд в другой конец переулка. — И очень важно, чтобы ты ни при ком не упоминала эту книгу. По крайней мере не ранее, чем я ее изучу.

Нет, все как-то неправильно. Они должны действовать по протоколу, иначе суд не примет ни одного доказательства. И что за странное поведение? Дяде не следовало приходить одному. В расследовании участвует его племянница, это же необъективно.

Догадка ударила ее тараном.

— Ты знал, — зазвенел ее голос, — знал про Колина. Ты пытаешься это скрыть? Поэтому ты не хотел возобновлять официальное расследование? Ты хотел, чтобы никто не был в курсе.

— Мы поговорим позже, когда я отвезу тебя в безопасное место.

— Я всю жизнь в безопасном месте. Колин получал деньги какое-то время, но потом перестал. Мы сможем пережить это.

— Нет, нет, не сможем, — комиссар тяжело выдохнул и сжал переносицу. — Эти выплаты... Из-за них я в долгу, Сера. Эта книга – доказательства, которые Хоган держит над моей головой. Информация оттуда – рычаги, которые необходимы мне, чтобы он перестал шантажировать меня снова и снова.

У нее закружилась голова.

— Но зачем? Я же знаю, тебе не нужны деньги. Я не понимаю.

— Твой брат вначале просто хранил эти выплаты у себя, но я смотрел в другую сторону. Однажды его партнер пришел жаловаться, и я поменял их местами. Уговорил позволить Колину участвовать в операции, — лицо дяди вдруг показалось древним, несущим отпечаток горя. — Ему все давалось легко. Он не понимал всех последствий, и это аукнулось ему. Я ошибался насчет того, кто в нашей семье признанный коп. Мне жаль, Сера.

Ей хотелось зацепиться за извинение, погреться в редких лучах дядиного одобрения. Она не слышала ничего подобного ни от него, ни от кого-либо другого. Но Сера не могла. Мозг сосредоточился на одной маленькой фразе. "Это аукнулось ему".

— Следствие, — выдохнула она. — Ты закрыл его, потому что Колин замарал тебя? Ты хочешь уничтожить доказательства о том, что ты знал о выплатах?

Молчание стало ответом. Девушка попятилась, чувствуя, будто душу разорвали на части. Словно о принципы, которым она была верна всю жизнь, вытерли ноги. Комиссар молча смотрел на нее, уперев руки в бока, выглядя смущенным. Девушка никогда не видела этот взгляд на его лице. Ее пронзила еще одна догадка.

— Ты... — начала она тихо. — Ты знал, что я собиралась работать под прикрытием? Ты позволил сделать всю грязную работу за тебя?

И вновь этот взгляд.

— Садись в машину, мы поговорим обо всем дома, — он открыл дверь. — Завтра мы выслушаем твой отчет и отвезем в безопасный дом. Ты останешься там, пока пыль не уляжется. Дальнейшие действия обсудим потом.

Ее жизнь уже распланировали. Причем это сделал человек, которого она даже не знала. Человек, позволивший убийце Колина продолжать преступную деятельность. Отправивший новичка, Бог весть зачем, вместо того, чтобы подготовить его как полагается. Использовавший племянницу, чтобы спрятать концы. Нет, она никуда не поедет с ним. Вдруг стало ясно, что ей хочется быть только в одном месте. От мысли о возвращении к Боуэну показалось, будто сердце забилось впервые за день. Девушка взвешивала поступки Дрискола, используя весы, созданные дядей. В которых было лишь черное и белое, без других оттенков. Но комиссар сам жил в сером, так же, как Боуэн. Вот только одному был дан выбор, другому – нет. Даже шанса.

— Езжай без меня. Я остаюсь.

Комиссар фыркнул.

— Не смешно.

— Отлично, потому что я не шучу, — Сера начала двигаться к Rush. — Езжай, пока никто не заметил тебя.

— Я не поеду без тебя, полезай в машину! — она продолжила идти и впервые услышала, как дядя выругался. — Это все он? Сера, ты не можешь быть серьезна. Он же мерзавец.

Она замедлилась.

— И ты отправил его присматривать за мной? — девушка невесело рассмеялась. — Этот мерзавец научил меня большему за несколько дней, чем ты озаботился за всю свою жизнь. У тебя никогда не было настоящего дома для меня. Но, думаю, у него есть.

Ньюсом двинулся за ней, но тут же отскочил в тень, когда одно из окон зажглось, слегка осветив темную аллею. Комиссара полиции не должны видеть здесь. Любой, у кого есть телевизор, легко узнает его. Бросив на племянницу сердитый взгляд, он поправил ворот пальто.

— Это не конец, Сера. Я не буду стоять и смотреть, как ты рушишь собственную жизнь. Я обязан твоему отцу гораздо большим.

— Я обязана ему не меньше, поэтому ни за что не превращусь в лгунью. Мой значок на столе в участке. Можешь засунуть его себе в задницу.

Лицо комиссара побледнело.

— Ты пожалеешь.

— Сегодня я жалею только об одном — что оставила Боуэна. — Хочешь, чтобы я молчала? Тогда оставь меня. Оставь Боуэна, — она не знала, согласится ли тот исчезнуть с ней после всего, но молилась об этом. — Ты никогда не услышишь о нас.

Дядя ничего не ответил. Он молча забрался в машину. Сера видела, как красные фары мелькнули за поворотом. Наверное, она должна была ощущать страх или потерю. Только что она выбрала Боуэна вместо семьи. Вместо потенциальной безопасности. Но они справятся. Они сделают все вместе.

Господи, я люблю его. Я так его люблю.

Когда дверь на кухню распахнулась, и на улицу вылетел Дрискол, Сера поняла, что сделала правильный выбор. Парень запустил руки в волосы. На его лице была написана боль, когда он оглядывал темноту улицы. Девушку тянуло к нему. Успокой его. Сделай ему лучше. Она устремилась к нему.




Глава 21

Она действительно ушла.

Когда Коннор покинул клуб, Дрискол подумал, что теперь есть шанс поймать Серу. Но что сказать? Пожалуйста, останься? Мне жаль, что я не могу быть тем, кто тебе нужен? Боуэн не мог сформулировать. Единственное, что он знал наверняка – ему необходимо увидеть ее еще раз. Кажется, опоздал. На улице было пусто, не считая тусклых фонарей. Мир пошатнулся, и Боуэн медленно сполз по бетонной стене. Он не знал, где нашел силы подняться, но через несколько мгновений вновь стоял на ногах.

— Боуэн.

Сердце подскочило. Неподалеку в белом сиянии света показалась стройная фигура Серы. Дрискол начал сомневаться, не выдумал ли себе это? Вот, значит, что это? Безумие? Тогда он останется в нем. Но нет, она правда бежала к нему, ее губы двигались, повторяя его имя. Замерев, чтобы не спугнуть видение, Боуэн ждал. Он подпустит ее ближе, прежде чем позволит воспрянуть надежде. Подбежав, девушка бросилась в его руки. Спина Боуэна ударилась о бетонную стену, подарив самое приятное доказательство происходящего. Когда губы Серы коснулись его, осознание реальности обострилось. Она целует меня, она здесь. Пусть это не заканчивается.

Поменяв позицию, Дрискол прижал ее к стене. Сера обвила ногами его талию, и Боуэн не сдержал стон.

— Я думал, ты ушла, — прошептал он в ее губы, — Думал, не позволишь сказать "прощай". Сколько у меня времени?

— За мной уже приезжали, — ладони Серы скользнули в его волосы и сжали их. — Я не смогла уйти с ними, я не смогла оставить тебя.

— Что? — наверное, послышалось. Или он до сих пор сидит на земле и воображает все это? — Что, значит, ты не смогла оставить меня?

— Я остаюсь, Боуэн, — она облизала его рот, подарив поцелуй, на который он ответил так, словно умирал от жажды. — Ты нужен мне.

Неверие попыталось омрачить радость, спиралью поднимающуюся в душе. Как такое возможно? Ему не хотелось задаваться вопросами – необходимо хватать шанс, преподнесенный судьбой, и уносить ноги прочь, − но Дрискол не мог так поступить. Девушка пожертвовала своей безопасностью. Ради него. Мысль окрасила счастье беспокойством. И наделила желанием сделать все, чтобы Сера не пожалела. Кровь вскипела от чувства собственничества, от чести, которую оказала ему девушка. Она выбрала его. Эта невероятная девочка выбрала его! Пока она не пришла в чувства, он будет дорожить каждой секундой.

Сера потянула Дрискола за волосы.

— Позволь уточнить: ты нужен мне прямо сейчас, — ее бедра извивались между ним и стеной, заставляя его горячо выдыхать в ее рот. — Пожалуйста, хватит думать.

— Не здесь, детка, — Боуэн приподнял бедра, сам же отрицая сказанное. Сера всхлипнула, отчего стояк стал еще тверже. Дрискол так и не кончил утром, и это не облегчало ситуацию. Даже господь не смог бы сейчас встать между ним и Серой. — Черт, божья коровка, только не позволяй мне трахать тебя на улице.

— Пожалуйста, здесь, — Сера дотянулась до края юбки и задрала его выше. То, как отчаяние девушки отражало его собственное, стало цунами, смывшим все хорошие намерения. И для нее это был не просто секс. Слава богу. Сердце в груди Боуэна вышло из-под контроля.

— Я больше не могу ждать. Прошу тебя, ты мне так нужен, — упрашивала она.

Ее мольба со свистом пронеслась вдоль нервных окончаний, опьянив Дрискола. Ему отчаянно хотелось войти в нее. Не отодвигаясь ни на миллиметр, мужчина дотянулся до кармана и извлек единственный презерватив. Сера уже расстегивала кожаный ремень дрожащими руками. Ее нужда в Боуэне повергала в шок. Он никогда не считал себя везунчиком. Но внезапно стал самым счастливым человеком, по крайней мере, в своем мире. Сера потянула молнию джинсов, и уже через секунду сжимала его член. Остатки разума улетучились. Зарычав в ее жадный поцелуй, Боуэн протиснул ладонь между ног девушки и накрыл ее киску. Моя, моя, моя.

— Тебе еще больно после первого раза, детка? — он отодвинул трусики в сторону. — Мы зашли слишком далеко, я не смогу остановиться, ты понимаешь?

— Да, — выдохнула она, — Прошу тебя...

Дрискол втиснул квадратный пакетик между ее зубов.

— Тогда "упакуй" меня. Подготовь своего мужчину. Я хочу посмотреть на это.

В глазах Серы сверкнул вызов. Девушка разорвала фольгу зубами, и Боуэну пришлось прикусить губу, чтобы заглушить стон. Черт, как же он существовал до этой девочки? Она заставляла его чувствовать себя столь живым, что он не знал, как это вынести. Когда Сера принялась раскатывать латекс вдоль члена, Дрискол до упора вставил в ее киску средний палец, и девушка остановилась на середине. Она уронила голову на его плечо, хрипло вскрикнув.

— Лучше закончи то, что начала, или тебе достаточно? — Боуэн слегка вынул палец, а затем начал вставлять снова и снова, наслаждаясь ощущением влажной тесноты. Идеальна. Черт, как же она идеальна. Он аккуратно надавил на клитор и почувствовал, как Сера вонзилась зубами в шею. — Что, детка, остановимся на пальцах?

— Да... нет! Я не знаю, — ладони девушки задвигались вдоль его изнывающего члена и раскатали презерватив до конца.

Глядя на ее хаотичные, поспешные движения, Боуэн и сам сходил с ума. Он сжал подбородок Серы. Ему хотелось видеть шоколадные глаза, когда он, наконец, утонет в ней. Ее взгляд был необходим ему как якорь, чтобы не потеряться в буре.

— Расскажи, как ты нуждаешься в своем мужчине. Попроси меня.

— Я хочу тебя, Боуэн, — в ее глазах сверкала похоть. — Отымей меня.

Он глубоко втиснул в нее ствол, приподняв ее вдоль стены. Из горла Серы донесся крик. Самый эротичный звук на свете. Ее дрожащие губы, которые она пыталась сжать, силясь не нарушить тишину, сводили его с ума. Он и сам с трудом сдерживал стоны – в этой киске было безумно хорошо.

— Черт, Сера. Моя жадная девочка. Не могу соображать, когда я в тебе, не могу дышать.

— Прекрати думать, просто... двигайся.

Она скрестила лодыжки над его задницей, приняв ствол Боуэна еще глубже. Зная, что через несколько секунд он пропадет, Боуэн подпер спину девушки ладонью, чтобы стена не оставила ссадин. Упершись другой ладонью над головой девушки, он начал работать бедрами. И начал далеко не медленно. Его скорость была беспощадной. Такой, в которой они оба нуждались.

— Малышка, тебя ни с чем не сравнить, — прошептал он в ее шею, прежде чем укусить в чувствительную точку. — Я так глубоко, но мне недостаточно. Всегда будет недостаточно. Меня сводит с ума, что я не могу трогать тебя всю разом. Мне этого мало, я хочу все. Я хочу еще, больше.

— Я твоя, Боуэн, — ее голос содрогался от силы его толчков. — Я с тобой.

— Ты ушла, — он соединил их лбы, вглядываясь в карие глаза, поддернутые страстью. — Я смотрел, как ты уходишь. Не делай этого со мной снова.

— Никогда, — девушка всхлипнула, когда темп ускорился, — Обещаю!

Член Боуэна рассекал тесноту ее киски глубокими, соблазнительными толчками, от силы которых ноги Серы за его спиной разъединились и теперь свободно свисали, не доставая до земли пару сантиметров. Девушка крепко держала Дрискола за шею, постанывая прямо в его ухо. Судя по усилившейся громкости, она была близка. Его одолела жажда вновь ощутить, как она трясется и сжимается на его члене. Вновь стать тем, кто довел ее до этого состояния, как в первый раз.

Облизав шею, он приблизил губы к мочке уха.

— Ты вернулась, Сера. Вернулась, потому что я что-то для тебя значу, и я благодарен Богу за это, — его левая ладонь оставила стену, чтобы подхватить Серу под коленом. От новых фрикций раздался взаимный стон. — Но есть и другая причина. Именно поэтому я трахаю тебя прямо сейчас. Так, Сера? Тебе нравится, что я творю с твоей киской. Признай это. Ты вернулась, потому что больше нигде не получишь этого. Не так, как со мной.

Она вонзила ногти в его шею. Ее бедра задрожали.

— Да, да! Мне нужно это!

— Больше нигде, — застонал он в ее губы, — Давай услышим это.

— Больше нигде, — выдохнула она.

Ее киска так сильно сжалась, что у Боуэна не было сил противостоять самому себе. Он вдавливал в ее дырочку свой ствол снова и снова. Вдоль спины пробежал электрический разряд, устремившись между ног. Когда туман застил глаза, Дрискол моментально запаниковал – ему хотелось наблюдать за Серой, поэтому он сосредоточился на ее пальцах, вцепившихся в его волосы, на ее чистом аромате.

Уткнувшись в шею девушки, Боуэн глубоко загнал член, и позволил умопомрачительному оргазму захлестнуть себя с головой.

— Сера, Сера, Сера. Черт, как хорошо, детка, возьми это все. Возьми все для меня. Видишь, что ты творишь со мной? Ты и твоя сладкая киска. Я не могу дышать.

На долгий момент он так и застыл, обнимая Серу, в ожидании, когда пульс придет в полунормальное состояние. Рядом с этой девушкой он всегда был неспокоен. Реальность проявлялась, как фото на «Полароиде». Дрискол боялся пошевелиться. Боялся обнаружить, что все это – выдумка.

— Божья коровка, ты в порядке? — пробормотал он и затаил дыхание, ожидая услышать ее голос.

Губы Серы прижались к его щеке в открытом поцелуе.

— Да, даже лучше, чем "в порядке".

Он слегка откинулся, чтобы взглянуть в ее покрасневшее лицо. Девушка выглядела так, словно ее атаковали. И даже несмотря на то, что он привел ее в такое состояние, и что она сама умоляла его, Боуэн не мог перестать беспокоиться.

— Мне бы хотелось сказать, что так будет не всегда, но я не могу. Ты что-то переворачиваешь во мне, Сера. Во мне что-то меняется, и как только это происходит, я не могу сдержаться.

— Боуэн, — она накрыла его губы пальцем, — Пойдем домой?

Боже. Истории известны случаи, когда сердце взрывалось в человеческой груди?

— Мне нравится, как ты произносишь это.

Они поспешно начали приводить одежду в порядок. В голове Дрискола зазвенел тревожный звонок: как долго они были уязвимы? Черт, пока он тонул в ней, могло случиться что угодно. Хоган возвращается завтра. Угроза жизни Серы растет поминутно. Но Боуэн справится. Он защитит ее, пожертвует своей жизнью, не раздумывая ни секунды. Сможет он покинуть Бруклин? Да. Да! Вмиг. Пока она рядом, он может все.




Глава 22

Входя в квартиру Боуэна, Сера знала, что приняла верное решение. Наконец-то, она сделала что-то, чего желала сама, а ни кто-то другой. Ей было страшно, но ровно до тех пор, пока руки Боуэна не сомкнулись за ее спиной, и его энергия просочилась внутрь нее. Девушке хотелось ощущать его голод. Хотелось, чтобы Дрискол нуждался в ней, потому что ее собственная привязанность росла посекундно. И, как только все откроется, как только не останется секретов, то – она была уверена – их чувства укоренятся.

Она не была готова думать о том, что сделала, и как ее действия отразятся на будущем. Теперь нужно учитывать Боуэна. И надо как-то разобраться с возникшими проблемами. Девушка надеялась, молилась, чтобы Дрискол согласился помочь. Но сейчас им обоим необходимо отдохнуть. После того, что она узнала от дяди, мозг отказывался соображать. Месяцы подготовки, годы боли – все это ради того, чтобы прикрыть погрязшего в коррупции человека. Человека, которого она, очевидно, никогда не знала, и отношения с которым выдумала, опираясь на харизматичный образ из телевизора.

— Эй, — нахмурившись, Боуэн приподнял ее подбородок, — О чем задумалась?

— Думаю о том, как сильно я проголодалась.

Его взгляд сфокусировался на точке над ее плечом.

— Ты же... Только не говори, что ты уже сожалеешь...

— Нет, — она покачала головой и взяла его руки в свои, — Я просто хочу быть с тобой здесь и сейчас. Мне не хочется ни о чем думать, хоть немного. Можем это устроить?

Боже. Ему хотелось спорить. Сера видела это. Боуэн запросто мог пригвоздить ее к полу и потребовать всех деталей. Сидеть и ждать объяснений – это что-то новенькое для него, и все же парень сдержался. Он поскреб подбородок и кивнул.

— Давно не заходил в магазин – был немного занят, — он подмигнул ей, направляясь к холодильнику. — Сэндвич с яйцом или можем что-нибудь заказать в ...

— Сэндвич с яйцом, пожалуйста.

Облокотившись на кухонный островок, Сера с неподдельным восхищением наблюдала, как этот большой человек с кучей шрамов разбивает яйца в миску с мужским изяществом, заставляющим вспыхивать ее кожу. Закончив, Дрискол бросил на девушку тревожный взгляд. Он что, думает, она исчезнет? Боже, разве можно его винить? В ее планах было уйти. До сих пор есть. Только теперь девушка собиралась спросить, сочтет ли Боуэн ее достаточно достойной, чтобы последовать за ней.

— Божья коровка, — Сера подскочила, осознав, что не заметила, как его лицо оказалось в миллиметре от ее, — Я готов плыть с тобой по курсу "никаких размышлений", только если ты будешь сотрудничать.

Они взяли по сэндвичу и принялись есть.

— Согласна на сотрудничество.

— Значит, карьера официантки для тебя закончилась? Слава Богу, у тебя есть навыки в органах порядка, — уголок его губ приподнялся, но глаза оставались серьезными. Это такой способ спросить ее, собирается ли она продолжить службу в полиции? — Что-то мне подсказывает, что ты не получишь хороших рекомендаций из Rush.

— Хочешь сказать, что я плохая официантка? — возмутилась Сера.

— Нет! Пытаюсь сказать, что просто кошмарная.

Надеясь, что легкость между ними задержится надолго, она бросила в Боуэна смятую салфетку.

— Между прочим, это сложнее, чем кажется! В отделе реанимации у меня бывали пациенты, беспокоящиеся о сломанных ногах меньше, чем посетители Rush о куриных крыльях.

— Куриные крылья – это тебе не шутки.

— Хмм, — она доела свой сэндвич, довольная, что, наконец, что-то попало в ее желудок. — Между прочим, ты был моим самым капризным клиентом и все же ни разу не заказал поесть.

— Я хотел. Хотел увидеть, как ты приносишь мне завтрак. До сих пор хочу, — Боуэн пригладил волосы, — Черт, в моей голове это не звучало так ненормально.

— Как-нибудь я приготовлю для тебя, что захочешь, — поспешила она ответить, желая облегчить уязвимость, появившуюся в его чертах. — Я же обязана тебе за сэндвич с яйцом.

— Ты мне ни за что не обязана. Никогда, — взяв пустые тарелки, мужчина поставил их в раковину. Когда он взглянул на Серу, то показался задумчивым. — Вообще-то, есть кое-что, что ты можешь для меня сделать. Идем.

Не успела она опомниться, как Дрискол потянул ее за собой в спальню.

— Деликатность – не твой конек, ты в курсе?

Не то, чтобы она возражала. Ни капли. Мурашки моментально побежали по коже, и Сере стало интересно, привыкнет ли она когда-нибудь к тому, под каким контролем держит реакции ее тела этот человек.

Перед дверью он остановился и, обернувшись, кинул ей обвиняющий взгляд.

— Вытащи голову из канавы, детка. Вроде католическая девочка, а такие грязные мысли.

У нее отвисла челюсть. Но, когда они зашли в спальню, и Боуэн включил свет, рот тут же захлопнулся. Картины исчезли... все. Стены были выкрашены в белый, а на полу валялись кучи заляпанных тряпок. Здесь словно пронесся торнадо, укравший все краски. Хотя нет, не все. Когда Боуэн прошел вглубь комнаты, она увидела это. Картину на дальней стене. Она? Это что, она?

У нарисованной Серы отсутствовал рот, но волосы, глаза и черты в целом были запечатлены с поражающей точностью. Девушка словно глядела в зеркало в свой самый лучший день. То, как он изобразил ее, усиливало то, что и так существовало. Глаза смотрели с любовью, а волосы парили словно облако.

В горле встал ком. Девушка ощущала взгляд Боуэна – парень ждал от нее хоть какой-то реакции, но она не знала, как выразить свои чувства словами. Ради него нужно хотя бы попытаться.

— Как красиво! Мне жаль, что ты избавился от других картин, но, Боуэн, это так красиво!

Мужчина осмотрел комнату.

— Я не мог позволить всему этому окружать тебя. Они должны были исчезнуть.

— О ... — интересно, что будет, если она свернется калачиком на полу, чтобы немного понежиться в его словах? — Когда ты успел сделать это?

Половицы скрипнули под шагами Боуэна – он подошел к ней.

— В ночь, когда... Когда оставил тебя. Вернувшись, я обнаружил, как ты спишь под своим нимбом, но сам уже не мог заснуть. Поэтому рисовал всю ночь, — его большой палец коснулся нижней губы Серы. — Я не должен был уходить от тебя. Прости меня.

— Все в порядке. Я начинаю понимать, почему ты так поступил, — девушка наклонилась к его прикосновению. — Но в следующий раз ты так не сделаешь. Тебе больше не придется заходить столь далеко, чтобы понять, что ты выше этого.

— Наверное, неправильно, что я заставляю тебя так думать? — глухо пробормотал он. — Возможно. Но я не буду разубеждать. Что угодно, лишь бы ты была рядом.

Если он продолжит говорить подобное, она превратится в лужицу.

— Почему у меня нет рта? У портрета, я имею в виду.

— А? — у него ушла секунда, чтобы переключить внимание. — А, точно. Вот здесь мне и нужна твоя помощь – никак не могу изобразить его. Можешь позировать для меня?

Он подтолкнул ее к стене. Она рассмеялась, когда Дрискол, согнув колени, принялся пристально рассматривать ее рот.

— Как у тебя вышло так точно нарисовать глаза и застрять со ртом?

— Не потому, что я не мог вспомнить его, божья коровка, — из горла Дрискола донесся стон. — Просто, когда я думаю о нем, мне хочется чувствовать его на себе. Прости, что не рассуждаю тут о нежном изгибе губ и всяком таком, — серые глаза сверкнули. — Разочарована, что не закадрила поэта?

— Нет, — Сера старалась не улыбаться, — Поэты – страдальцы. Художники более уравновешенны.

— Ага, а мне, значит, достался мудрец, — он наклонил ее голову, все еще изучая губы, отчего ее пульс потихоньку сходил с ума. — Как думаешь, мы могли бы, ну не знаю, дополнять друг друга?

Дрискол, наконец, посмотрел прямо в глаза, и глубина его взгляда потрясла ее. Девушка проглотила ком в горле.

— А у нас есть выбор?

— У меня – нет, — освободив ее подбородок, Боуэн взял краски и принялся смешивать на деревянной палетке красный с бежевым. Так сосредоточено, что казалось необходимо соблюдать тишину. Когда он заговорил, глубокий голос с хрипотцой будто бы окутал Серу. — Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты носишь помаду. Но после поцелуя цвет остался. Ни одна помада не выстояла бы это, — он втянул нижнюю губу между зубов. — Они такие розовые — твои губы. Никогда не видел подобного оттенка, как будто ты, не знаю, только закончила сосать леденец. Черт, может поэтому я так завожусь? Не могу смотреть на них, не представляя, как ты сосешь.

— Не знаю... — ответила Сера почти шепотом. Она прислонилась к стене справа от портрета, боясь, что от следующих слов просто свалится на пол. — Я скорее по соленым закускам. Ну, там знаешь, сэндвичи с яйцом...

О, боже! Пожалуйста, заткнись, заткнись!

Боуэн опустил кисть в краску, на его лице заиграла ухмылка.

— Ты что, нервничаешь, божья коровка? После того, как я заставил тебя кончать на лестничной площадке, в фотобудке, на улице...

— Все сказал? Просто нарисуй мне рот.

Девушка следила за движениями руки, оставляющими розовые мазки на стене. Каждый раз, когда пристальный взгляд Боуэна на доли секунды касался губ, ей хотелось, чтобы он задержался. Сера почувствовала, как язык сам движется, увлажняя их. Наконец, Дрискол перестал рисовать, видимо, почувствовав в ней перемену.

— Сера, постарайся не выглядеть такой чертовски сексуальной хотя бы чуть-чуть. Я тут пытаюсь кое-что закончить, это важно для меня.

Серьезность его тона прорвалась сквозь туман похоти.

— Почему это так важно?

С проклятием он бросил краски и кисть и уперся ладонями в стену по обеим сторонам от ее головы. Боуэн приблизился, будто для поцелуя, но остановился.

— Мне необходимо доказательство, что ты была здесь, ясно? Довольна?

— Нет! — он вздрогнул, и она поторопилась пояснить. — Быть здесь, с тобой – вот, отчего я счастлива, Боуэн. Меня расстраивает, что ты беспокоишься, будто я могу уйти.

— А что мне еще остается, когда я без понятия, о чем ты думаешь? Когда ты хочешь играть в молчанку? — он уронил голову на ее плечо. — Ты здесь, и я так благодарен за это, но, я не знаю, что и как к этому привело. Если я не знаю об этих вещах, то, как могу быть уверен, что продолжаю их делать? Ты сводишь меня с ума, Сера.

— Прости, я не хотела, — прошептала она, сраженная пламенной речью. События этого вечера крутились на кончике языка. Ее обманули, использовали. Ее предал человек, которого она считала единственной семьёй. Брат, на которого она всегда смотрела снизу-вверх, ступил на дорожку, о которой она и не подозревала. Единственной твердью сейчас казался Боуэн, в котором ей хотелось раствориться. Забыться на одну ночь. Завтра она найдет способ, как вновь доверять людям. Завтра расскажет ему обо всем. Но сейчас? Сейчас ее душа – одна сплошная рана.

Нырнув под его рукой, девушка подхватила ещё влажную кисть и убедилась, что на кончике еще достаточно розовой краски. Затем повернулась к стене и написала огромными буквами: "Сера была здесь". Она собиралась отложить кисть, но передумала. Нагнувшись, Сера продолжила писать фразу ниже и еще ниже. Этого недостаточно, но сейчас сложно было подобрать правильные слова для Боуэна. Она чувствовала, как его взгляд прожигает спину. Не в силах дольше выносить его молчание, она обернулась. Как раз вовремя, чтобы оказаться поваленной на пол.

Голодный рот Боуэна поймал удивленный вздох, который превратился в стон, когда мужчина расположился поверх нее. Сера никогда не ощущала ничего подобного – вес Боуэна пригвоздил ее к твердому полу так, что некуда было деться. Это было божественно, опьяняюще. Заставляло ощущать себя идеально женственной. Девушка откинула голову и полностью отдалась чувствам. До боли желая быть как можно ближе, Сера развела ноги, и Боуэн моментально устроился между ними, со стоном прижавшись к ее центру. Когда уже невозможно было оказаться еще ближе, Дрискол с отчаянным звуком задрал ее юбку.

— Ты чертовски права, Сера, ты была здесь. Ты повсюду, куда бы я ни глядел, — он толкнул два пальца меж ее губ, и она принялась их сосать. Такая смелость удивила его – это было ясно по тому, как он выругался и по жару в глазах. — Знаешь, что творится со мной, когда ты вся такая взволнованная? Когда умираешь по сексу, но не знаешь, как попросить? Встает так, что больно. Ты нарочно делаешь это со мной?

С пальцами во рту говорить трудно, и Сера просто помотала головой.

— Нет? — Боуэн освободил ее губы и наградил уверенным толчком бедер, прижавшись сквозь одежду к киске. — Скажи, чего ты хочешь, детка? Прямо сейчас.

— Взять тебя в рот, — она произнесла это, не подумав.

Дерзкий жест с пальцами напомнил девушке, как Дрискол стоял над ней с лицом, выражающим одновременно и муку, и наслаждение. То, как он содрогался и говорил с ней, когда кончал, наделило ее таким ощущением власти, что Сера готова была сделать что угодно, лишь бы почувствовать это вновь.

Парень на секунду задержал дыхание. Затем, посмотрев на нее, начал подтягиваться выше и выше. Твердые мускулы касались нежных изгибов, провоцируя стоны и у Серы, и у Боуэна, пока мужчина не расположился на коленях прямо над ней. Девушка и представить не могла более интимной позы.

Боуэн принялся расстегивать подрагивающими руками ремень.

— Считаешь, я настолько благороден, что скажу "нет"? Зная, на что способен твой ротик? — освободив налившийся ствол, мужчина обхватил его, держа прямо над ее ртом. — Раз тебе так хочется, детка, тогда оближи это. Так же, как твой язычок облизывал губы, пока я пытался сосредоточиться. Давай, Сера.

Его отчаяние и резкие слова наполнили девушку таким желанием, что она поспешила сделать то, что он сказал. Ее язык закружил вокруг головки, а затем Сера медленно провела им от основания до самого кончика. Она наблюдала за парнем, не отводя глаз. Его гортанные звуки и сбившееся дыхание подогревали ее похоть, пока Сера не начала царапать и сжимать бедра Боуэна.

— Попроси, — выдохнул он, поглаживая гладкой головкой стык ее губ. — Попроси меня, скажи "пожалуйста, Боуэн, я хочу, чтобы ты завладел моим ртом. Сделай его своим". Попроси, Сера.

Она повторила слова и, желая, чтобы он и дальше сходил с ума от удовольствия, взяла ствол в ладонь и направила в рот, заглатывая как можно глубже. Она наслаждалась его вкусом, текстурой, запахом. Она услышала, как над головой ладони Боуэна ударились о пол, и теперь мужчина располагался над ней таким образом, что единственное, чем прикасался к ней, был его член, погружающийся в глубину рта. Может так нельзя, но Сера пообещала себе, что будет готова к любым экспериментам без страха. С Боуэном страха не существовало.

— Я дам тебе только то, что ты сможешь принять, детка. Скажи, что доверяешь мне.

Он приподнялся, чтобы позволить ей ответить.

— Я доверяю, Боуэн.

Медленно он вернулся обратно.

— Я не должен этого делать. Не со своей девочкой, — он двигался скованно, она видела, каких усилий ему стоило сдерживаться. — Черт. Скажи, чтобы я остановился.

Вместо этого Сера напрягла губы и, схватив за задницу, заставила его войти глубже. Глаза заслезились, когда член заполнил глотку, но девушка набрала воздух через нос при следующем толчке и сосредоточилась на реакции Боуэна. Она ощущала, как напряглись его мышцы, грязные ругательства сыпались с его губ каждый раз, когда она втягивала его сильнее. И от всего этого ей самой было безумно приятно.

Бедра Боуэна напряглись, когда он вошел в ее рот и задержался.

— О черт, о черт, черт! Ты берешь меня на всю длину этим ротиком. Я... Не могу. Я умру от наслаждения, детка, — Дрискол вынул и вновь вставил ствол с приглушенным проклятием. И снова. И снова, и вот он уже ритмично двигался над ней. — Смотри на меня, пока сосешь, малышка. Покажи, что ты хочешь этого. Покажи, что ты хочешь быть такой же испорченной, как я.

Да! Она хотела! Хотела быть с ним испорченной. Всегда. Они смотрели друг на друга. Вонзив ногти в его бедра, Сера глубоко приняла его горячую плоть. Все тело мужчины вздрогнуло. Боуэн упал на локти, не прекращая движений бедрами.

— Потрогай себя, детка, — послышался его грубый голос. — Подготовь свою киску для меня, потому что я собираюсь затрахать тебя до потери сознания.

Дикое пламя внизу живота стало просто невыносимым, и Сера ни медлила ни секунды. Рукой она скользнула между ног и отодвинула трусики. Ее поприветствовала влага, но здесь не было ничего удивительного. Тело горело, требуя утолить желание. Втянув воздух сквозь зубы, Дрискол толкнул член в ее рот еще раз, а затем извлек, сжав его в кулаке.

Парень сполз ниже вдоль ее тела и попутно снял футболку, обнажив мускулы, от которых невозможно устоять. Не церемонясь, Дрискол перевернул девушку на живот и приподнял ее бедра наравне со своими. Она услышала рычание, когда мужчина раскатал вдоль эрекции презерватив.

— Лучше держись, это будет грубо.

— Да, да, я хочу этого, пожалуйста, Боуэн.

В один оглушающий момент он рванул ее трусики в сторону и втиснул свой ствол в дырочку. Боуэн поменял угол раз, второй и вновь глубоко вошел. Сера почувствовала, как он раздвинул ее ноги.

— Хочешь жестко, детка? Тогда дай мне поработать здесь.

Мозолистая ладонь легла на ее шею, принуждая Серу прижаться щекой к полу. В этой позиции задница девушки приподнялась еще выше, бесстыже открыв киску для необузданных проникновений Боуэна.

— Только посмотри на себя — юбка на талии, и на тебе до сих пор эти сводящие с ума трусики, хоть я уже и ублажаю твою маленькую дырочку.

— О, боже, — ахнула девушка. Давление в животе и между ног росло. Близко. Она так близко, — Боуэн, прошу.

— Что, нравится именно так, Сера? — Дрискол запустил пальцы в ее волосы и увеличил скорость. — Ты же не думала, что после того, как дала трахнуть себя в ротик, будет как-то иначе?

— Нет, пожалуйста, — освобождение уже звенело во всем теле. — Только не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся.

Он задвигался быстрее со стоном, давшим понять, что Боуэн тоже на краю. То, что он в таком же состоянии, только подначило Серу. Ее удовольствие скрутилось внутри в тугую пружину. Девушка захныкала, когда оргазм настиг ее. Проникнув в нее финальный раз, Дрискол задрожал, выдав тонну проклятий.

Когда они оба успокоились, Сера подумала, что он сейчас повалится на ее спину, но Боуэн удивил ее. Он аккуратно перевернул девушку и прижал к груди, схватив в охапку так, что невозможно было сделать вздох. Он нежно поглаживал все ее тело, и несколько раз Сера чувствовала, как он собирался заговорить, но что-то его останавливало. Наконец, он поднял ее и отнес на руках в свою постель. Избавившись от использованного презерватива, Боуэн присоединился к Сере, вновь крепко обняв. Они лежали на кровати в тесном переплетении рук и ног, восстанавливая силы. Прошло совсем немного времени, когда Сера ощутила, как засыпает, убаюканная стуком его сердца.




Глава 23

Серафина.

Боуэн распахнул глаза.

Легкие сжались, требуя кислорода. Нет. Он не позволит себе дышать, пока не коснется Серы. Его рука зашарила по смятым простыням. Ну и что, что он чувствует тепло кожи, он хочет точно знать, что девушка здесь.

Здесь. Да, она здесь. Воздух ворвался в легкие, принеся с собой нечто большее, чем просто облегчение. Я люблю ее. Так сильно люблю. Мысль не стала сюрпризом. Давно стало ясно, к чему все идет. Просто Боуэн запрещал себе сосредоточиться на чувствах, потому что знал, что Серафина собиралась исчезнуть. Но теперь она рядом, и в его груди закипели ранее сдерживаемые эмоции. Сердце качалось на них как на волнах.

Девушка почти сияла в предутреннем свете, сочащемся сквозь единственное окно. Ее губы, эти фантастические губы упрямо сжались, будто она спорила с кем-то во сне. Ему хотелось зацеловать их, пока они снова не станут податливыми для него. Проклятье, ему нравилась эта идея, но тогда он упустит шанс посмаковать момент первого совместного пробуждения. Волосы, которые он хватал всю ночь, разметались в разные стороны по всей подушке. Он был чертовски груб с Серой, но в какой-то момент перестал ощущать себя растлителем невинной. Возможно, потому что она стала смелее. Она быстро поняла, как превращать его в умоляющую бестолковщину. (Как будто он не был таким с ней все время).

"Как тебе нравится, Боуэн?"

"Быстрее?"

"Вот так?"

"Мм, так приятно, ты такой твердый."

"Пожалуйста, можно я снова возьму его в рот?"

Кажется, он сделал что-то хорошее в своей жизни. И бонусом ему досталась прекрасная, заботливая, интеллигентная девочка, которая, вдобавок, кайфовала, отсасывая его член. Черт, неужели так бывает?

Боясь разбудить ее, но физически не в силах больше лежать, не трогая ее, Дрискол аккуратно провел большим пальцем по дуге брови. Упрямое выражение лица исчезло, и через пару секунд на него уставился сначала один сонный карий глаз, а затем и второй. Боуэну понравилось, что теперь он знает, как она просыпается. Ему хотелось узнать все. И он начнет прямо сегодня. Больше никаких секретов, никакого притворства и дурацких обстоятельств между ними. Каждый раз, когда они на цыпочках ходили по минному полю, окружающему их, Сере грозила опасность. Она захотела остаться, и она получит все, что хочет. Рядом с ней жизнь стоила того, чтобы жить. Когда Сера окончательно проснулась, он задумался, знает ли она? Знает ли, что он любит ее? Что готов убить за нее. Что даже несмотря на обнаженную грудь, которая приковала его внимание и заставила налиться член, Дрисколу хотелось спрятать девушку под одеялами и защищать.

— Через край, Сера, ты заставляешь меня чувствовать слишком многое.

Уголки прекрасных губ поползли вверх.

— Это плохо?

— Нет, — он легко поцеловал ее а лоб, — Нет, пока ты со мной плечом к плечу. Один с такими эмоциями я не справлюсь.

— Боуэн, — она поймала его взгляд, — Тебе тоже придется помочь мне. Я тоже чувствую с тобой слишком многое.

Его захлестнула головокружительная волна любви. Он не видел никого, кроме Серы. Не ощущал ничего, кроме ее тела, идеально подходящего к его собственному. Идеально. Так идеально.

Дрискол пригвоздил ее запястья к подушке над головой.

— Тогда позволь мне помочь прямо сейчас, детка.

Серия пронзительных звонков разрушила чары. Голова Боуэна была наполнена лишь мыслями о Сере, и ушло несколько секунд, чтобы определить, откуда этот звук. Телефон. Его мобильный жужжал и танцевал на тумбочке сбоку от кровати. Шесть утра! Похоть начала потихоньку угасать – в такую рань хорошие новости не приходят. Судя по тому, как напряглась Сера, она подумала о том же. Зная, что, пристроившись меж ее бедер, он не способен ясно соображать, скрепя сердце, парень сел и дотянулся до телефона. Когда он увидел, откуда звонок, ему словно въехали по ребрам. Исправительная колония Райкерс.

— Алло?

— Боуэн Дрискол?

Незнакомый мужской голос. Не отца. Что это значит?

— Он самый, — медленно ответил он.

— Ваш отец в больнице, мы обязаны известить ближайших членов семьи. Пока детали неизвестны. У него была стычка с заключённым, и он получил достаточно серьезных ран, вам следует поторопиться навестить его.

— Хорошо, — завершив звонок, Дрискол вдохнул через нос. Главное – не растерять содержимое желудка.

Голова кружилась. Парень пытался зацепиться за бесстрастность, но все, что находил в себе – чувство вины. Чтобы защитить сестру, он сыграл роль в аресте отца. Незначительную, но все же. А теперь Ленни может умереть. Пусть они были на грани вражды, все же они – родная кровь.

Сера нежно погладила Дрискола по спине. Отсутствие вопросов подсказало, что она все слышала.

— Боуэн, — произнесла девушка, — Одевайся. Я еду с тобой.

Он вскочил на ноги. Необходимо найти альтернативу. Сера должна быть в безопасности. Даже от его отца.

— Ты в своем уме? — найдя джинсы, Дрискол начал натягивать их отрывистыми движениями. — Даже не будь мне так хреново при мысли о тебе в этом месте, я не могу подпустить копа под прикрытием к своему отцу. Не говоря уже о других засранцах с самодельными заточками. Что, если кто-то тебя узнает?

— Никто меня не узнает, — она встала с постели.

На ее теле все еще виднелись отметины после его прикосновений. Боуэн помедлил, надевая футболку. Он не мог поверить, что эта девушка все ещё здесь, в его комнате. Как такое возможно? После его грязных слов она все равно хотела его.

— Ты никуда не едешь.

— Ты понимаешь, что тебе придется оставить меня здесь одну?

— Нет, не придется. Я отвезу тебя к Руби и Трою.

На ее лице отразился страх. Страх?

— Прошу, не надо. Только не к копам.

— Божья коровка, что вчера произошло? — ему стоило усилий сохранить спокойствие, задавая вопрос. — До того, как ты вернулась ко мне.

Сера уставилась в пол, явно ещё не готовая рассказать. Эта неохота открыться ему причиняла боль. Острую боль. Боуэн наблюдал, как девушка, решив изменить тактику, попыталась отвлечь его. Самое дурацкое – он знал, что это сработает. Она подошла к нему и крепко обняла за шею.

— Никто не защитит меня, как ты. Если захочешь, чтобы я осталась в машине – хорошо. Но, прошу, не оставляй меня с другими людьми.

Ее изгибы, прижимающиеся к его телу, ощущались слишком приятно. А ее уверенность в нем подкупала. Хотел ли он оставить ее с кем-то другим хоть на секунду? Черт, нет! А на парковке в Райкерс будет даже безопасней, чем в Бенсонхерсте.

— Ладно, — он провел ладонью вдоль ее спины. — Беги в душ. Хоть мне и нравится, что ты носишь мой запах, я хочу, чтобы тебе было комфортно.

— Боуэн, — пробормотала она в его грудь. — Сегодня. Мы поговорим обо всем сегодня, хорошо? Я обещаю.

Неохотно отпустив Серу, парень наблюдал за ней, пока она не скрылась в ванной.

...

Боуэн шел по коридору поликлиники, минуя снующих туда-сюда медсестер. Он, конечно, мало, что знал о госпиталях при колониях, но даже и не подразумевал, насколько больница в исправительном учреждении отличается от тех вычурных на Манхеттене. Ленни, наверняка, здесь неуютно. К тому же любую помощь он всегда расценивал как обвинение в слабости. Считал это унижением мужского достоинства. Боуэн и посчитать не мог, сколько раз отец отказывался от участия врачей.

Парень обошел двух медбратьев, скорее напоминающих вышибал в клубе. Они лениво смерили Боуэна таким взглядом, словно им известно что-то, о чем он не знал. От их пристального внимания у него зачесалась спина, заставляя его желать развернуться, покинуть это место и полностью сосредоточиться на поиске безопасного для Серы места.

Дрискол остановился перед палатой, номер которой ему сообщили. Он попытался морально подготовиться к тому, что ждет его там. Что он увидит? Человека, бывшего когда-то для него и палачом, и героем, подключенного к аппаратам?

Боуэн толкнул дверь и застыл. Ленни, одетый в уличную одежду, восседал в кресле-каталке, сыпля проклятиями на пульт, которым он указывал на телевизор. Абсолютно здоровый человек, ни намека на опасные для жизни повреждения. Сначала пришло облегчение, но тут же Боуэна обуял гнев.

— Много времени у тебя ушло, — даже не оглянувшись, как ни в чем не бывало, заметил отец. — Ради всего святого, что за дерьмо показывают в дневное время! Знаешь, по чему я скучаю? HBO * (американская кабельная и спутниковая сеть, прим.). Даже больше, чем по тебе, на случай, если тебе интересно.

— Мне – нет, — Боуэн с силой захлопнул дверь. — Какого черта здесь происходит?

— Мне необходимо, чтобы ты оказал услугу, — Ленни, в конце концов, бросил пульт на неиспользованную кровать. — Я не знал, как ещё заставить тебя явиться сюда! Что, все-таки, питаешь теплые чувства к своему старику?

— Может я приехал, только чтобы убедиться, что ты, наконец, подох.

— И что бы ты сделал, если бы оказалось, что я на пороге смерти? Закончил бы работу? — отец расхохотался. — Жаль разочаровывать, но единственное, что меня здесь способно прикончить – это еда.

Боуэн нетерпеливо сложил руки.

— Либо ты все объясняешь, либо я ухожу. В моем списке дел сегодня нет семейных встреч.

— А что в нем? Помимо официанточки? — на последнем слове Ленни изобразил кавычки.

В груди Боуэна вспыхнул раскалённый до бела жар. Паника, бешенство, шок. Когда Ленни рассмеялся, он осознал, что все эти эмоции отразились на его лице. Как много отец знает о Сере? В курсе ли он, что она коп? Или у него лишь та информация, которую передал Уэйн? Необходимо сыграть правильно.

— Позволь уточнить. С каких пор вас с Уйэном так интересует, чью киску я долблю?

Ленни медленно поднялся. Фирменное презрение исказило его черты. Вот он, мой отец. Теперь это он, а не какой-то приветливый шутник, которого я застал врасплох.

— А я скажу, с каких. С тех самых пор, когда ты позволил какому-то мудозвону показать вопиющее неуважение и отпустил его! Позволил ему обхаркать место, где ты живешь!

Боуэн промолчал.

Отец явно ссылался на ночь, когда Боуэн отправился мстить за произошедшее у Марко. Когда Серу чуть не похитили. Когда могли причинить ей страдания. Боль. Вся ирония в том, что ему ещё никогда не хотелось так кого-то убить, как в тот момент. Лишь образ Серы удержал его от этого.

— Боже, ты хоть знаешь, что о тебе говорят? — крикнул отец.

— Думаешь, мне не плевать? — заорал Боуэн в ответ. — Мы могли бы устроить этот душевный тет-а-тет по телефону!

— Нет, не могли бы. Я хотел взглянуть на тебя, чтобы собственными глазами увидеть, что ты осознаешь.

— Что именно?

Ленни поравнялся с ним.

— Что я здесь не на вечно. О, нет! Если я выйду и увижу, что мои дела попали в руки к какому-то кретину с говном вместо мозгов, я заставлю тебя пожалеть. Эти парни не будут слушать Уэйна. Ему не приходилось отвечать за свои слова. Не то, что тебе.

— Аккуратней, могу расценить это как комплимент.

— А чего ты хотел? Тебе что ли нужен был папочка, который водил бы тебя на бейсбол и учил, как мариновать стейки? Я дал тебе более ценные уроки! Научил драться. Зарабатывать деньги. Ты должен быть благодарен!

— О, нужно было приберечь этот туз на День отца. Спасибо, что научил меня, как уложить человека в кому.

Ленни уставился в потолок, словно моля о терпении.

— Послушай меня, — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы. — За кого бы не выдавала себя эта девчонка, она не стоит того, чтобы ты просрал все, что я так долго строил. Стоит ей пробраться тебе под кожу, и ты уже начинаешь сомневаться в себе. Так было у меня с твоей матерью-шлюхой. Женщины все такие. Так что окажи услугу, перестань думать членом.

Несмотря на стальной характер Ленни, толика беспокойства промелькнула в его голосе. Упоминание матери попало прямо в цель. Воспоминание, как она ушла, оставив Боуэна среди волков, пробудилось к жизни. Парень попытался сосредоточиться на образе Серы, но это едва ли помогло. Между ними так много недосказанности! Да, его отец – сволочь, преступник до мозга костей, но в том, что он говорил, был некий смысл. Даже пережиток боли, через которую Памела заставила его пройти.

— Вижу, я, наконец-то, повлиял на тебя.

Самоуверенность в тоне Ленни вытащила Боуэна из беспокойных мыслей.

— Мы закончили? У меня есть дела поинтереснее.

Отец жестом указал на дверь.

— Заскакивай.

На выходе из больницы вновь поднял руки в стороны, чтобы охрана проверила его, как сделала это, когда он явился сюда. Парень мимоходом задумался, кого подкупил отец, чтобы устроить эту семейную встречу, но мысли вернулись к Сере. То, что сказал Ленни... Боуэн не позволит такому случиться между ним и Серой. Их связь настоящая. По его ощущениям, они словно единое целое. Если девушке можно верить, она чувствует то же самое. Проклятье! "Если можно верить"? У Ленни нет власти над его сознанием! Стоит только увидеть ее, коснуться, Боуэну станет легче. Нужно просто верить.

Когда он вышел из здания, завибрировал мобильный. Желая удостовериться, что Сера в безопасности там, где он ее оставил, Боуэн, не прекращая идти, достал из кармана телефон. Увидев ее улыбающееся лицо, он, наконец, почувствовал спокойствие. Все будет хорошо. Ему должно быть стыдно, что он усомнился в ней. Что позволил отцу пробраться в голову. Парень поднял палец, показывая ей, что будет через минуту и ответил на звонок.

— Да?

— Дрискол? — Ньюсом. — Сера с тобой?

— Со мной. Пока что она в безопасности, но нам необходимо...

— Я скажу, что нам необходимо.

Взывая к терпению, которое уже и так истощилось, Боуэн запустил руку в волосы.

— Знаете, что, комиссар? На сегодня мне уже хватило...

— Дрискол, она хочет, чтобы тебя арестовали.

Нежданная боль резко скрутила внутренности. Стараясь не поменяться в лице, парень уставился на Серафину сквозь стекло автомобильного окна. Она с любопытством посмотрела в ответ – ни следа вины во взгляде. Стоит ли верить? Внутри будто начала рушиться плотина, сомнения затопили со всех сторон.

— Почему?

— Она узнала, что ты ждешь поставку, об участии Хогана и всем остальном. Она позвонила мне и попросила забрать с улиц твою никчемную задницу. К настоящему моменту ты уже хорошо должен был узнать Серу. Она не оставляет незаконченных дел. Зачем ещё моей племяннице отказываться покинуть Бруклин?

"Племяннице". Холод сковал сердце. Что-то щёлкнуло в голове Боуэна, и все сразу же встало на свои места. Вот, почему она не хотела открыться ему. Ей нужно было оттянуть время, пока на него не наденут "браслеты". Глядя в глаза Сере, Дрискол чувствовал, словно что-то высасывает его душу. Он начал превращаться в прошлого себя – так ведь легче, так можно выжить. Его охватило отвращение. И он жаждал этого, жаждал грязи, которая затмила бы всю красоту, в которую он столь глупо поверил.

— Зачем вам рассказывать мне об этом?

— Я твой должник – ты же сдержал слово, обеспечил ее безопасность, — Ньюсом помедлил. — Мне нужно, чтобы ты срочно привез ее в участок. Как только доставишь, отправляйся своей дорогой. Я готов на обмен. Сера – на твою свободу.

Дрискол чуть не рассмеялся. Свободу от чего?

— Значит, завтра вы повяжете Хогана, и на этом все? Ваша племянница получит, что хотела, и все счастливо разойдутся по домам?

— Если ты кого-то предупредишь, и что-либо пойдет иначе, я передумаю.

— Никаких перемен. Мое слово.

Уже нечего менять. Доставка и так перенесена на завтра.




Глава 24

Происходило что-то ужасающе неправильное.

Боуэн не проронил ни слова с тех пор, как вышел из больницы. Сера списала это на состояние его отца, но инстинкт подсказывал, что она что-то упустила. Обычно Дрискол излучал энергию – качал ногой, стучал пальцами, взъерошивал волосы. Сейчас он выглядел... отсутствующим. Мужчину, который дважды возвращался, чтобы поцеловать ее перед тем, как пойти в поликлинику, заменила оболочка. Вряд ли причина – отец. Что ж, наверняка, просто нужно время. Из личного опыта и опыта работы медсестрой она знала, что люди переваривают плохие события по-разному.

Глубоко вздохнув, девушка положила ладонь поверх его запястья, покоящегося на бедре. Холодное. Неподвижное. Словно он не замечал ее. После ночи, которую они разделили, после того, как касались друг друга, подобная отчуждённость стала тревожным звонком.

Она взглянула в окно. Стоп, Манхэттен? Она была так занята анализом странного поведения Боуэна, что даже не заметила, куда они едут. Желтые такси, курьеры, обгоняющие пробки на велосипедах, "белые воротнички", спешащие вдоль улицы. После Бруклина это – другая планета.

— Все в порядке?

На его шее задергался мускул.

— Нормально. Просто решил убраться подальше из Бенсонхерста и прокатиться.

От безэмоционального тона девушке захотелось убрать руку, но она настойчиво держала ее на месте.

— Хорошо, если тебе это необходимо. Может, сходим куда-нибудь, поговорим...

Он рассмеялся, но это не был обычный шутливый смех, наоборот – саркастичный, жесткий.

— Теперь она хочет говорить. Может, лучше припаркуемся и потрахаемся, а, детка? Вроде ты это предпочитаешь разговорам?

Сера отдернула руку и уставилась на его холодный сжатый кулак.

— Что с тобой? — когда он не ответил, она нажала. — Что-то стряслось с отцом?

— Ленни – образец здоровья, — парень выкрутил руль вправо. — Вообще-то, думаю видеться с ним почаще. Нельзя недооценивать папочкины советы, да, Серафина?

Она вздрогнула от того, что ее имя прозвучало, словно ругательство. Отстраненность Дрискола трансформировалась в нечто более опасное. Его стеклянный взгляд казался слегка расфокусированным, голос – чересчур ровным. Наверняка, какую-то роль сыграл отец, но было замешано что-то еще. Может звонок прямо перед тем, как парень забрался в машину? Кто это был? В ее животе сформировался узел.

— С кем ты разговаривал?

Он проигнорировал вопрос.

— Тебя, наверное, бесит. Знать, что я такое и все равно хотеть меня. Я знаю, что ты не притворялась в постели. Для этого ты была слишком влажной.

— Хватит! — крикнула Сера. — Боуэн, что бы ты обо мне ни думал, это неправда! Нам нужно всего лишь поговорить. Мы все выясним.

— Поговорить, поговорить, — он вновь резко вывернул руль, на этот раз налево. — Боже, как же все поменялось.

Обречённость в его голосе была словно пощечиной. Прежде, чем девушка успела переварить это, он припарковался. Она успела разглядеть лишь какой-то современный магазин, когда пассажирская дверь открылась, и Боуэн вытащил Серу из машины. Это застало ее врасплох, и она схватила мужчину за плечи, чтобы не потерять равновесие. Когда их лица оказались в миллиметре друг от друга, занавес гнева спал, и Сера на короткий момент разглядела неподдельную горечь в серых глазах. Увиденное всколыхнуло бурю эмоций в ее сердце, заставив желать унять эту боль. Она потянулась к нему, чтобы коснуться щеки, но Дрискол поймал запястье.

— Не надо.

Колени чуть не подкосились от двух простых слов.

— Ты меня пугаешь, — прошептала девушка, — Это не ты.

— О, боже, достаточно игры, — он склонил голову, и русые волосы упали на лоб. — Я не могу больше этого выносить.

— К-какой игры?

Голова кружилась от неясных мыслей. Промолчав, Боуэн повел ее к улочке, расположенной сбоку от какого-то конвейерного завода. Этот человек стал неузнаваем. Волна паники захлестнула ее. И жесткая хватка на запястье далеко не успокаивала. Сера готова была поспорить, что он не скажет, куда они идут. Она не готова войти туда с ним. Когда между ними столько лжи. Она отказывается что-либо делать, пока он не успокоится и не выслушает ее.

Когда Боуэн постучал в металлическую дверь, девушка решила, что он отвлечен достаточно, чтобы ей попытаться освободиться. Тем временем по Манхеттену сновали люди, глядящие только под ноги и в телефон. Боуэн выстрелил в нее взглядом, словно не мог поверить, что она пытается сбежать от него. Но парень не отпустил запястье, наоборот – дернул ее к себе.

— Пусти меня!

Он пристально уставился в ее лицо, ловя взгляд.

— Зачем? Что тебя так беспокоит?

Она попыталась вывернуться. И тогда Сера увидела, как в нем что-то сломалось. Это заставило ее замереть. Дыхание застряло в легких. С диким выражением лица Дрискол сжал ее плечи и потряс.

— Думаешь, я способен причинить тебе боль? — его голос вырос до крика, и прохожие стали оборачиваться. — Я люблю тебя, Сера! Делай со мной, что угодно. Ври мне, арестуй меня, относись как к монстру, черт возьми, я все равно тебя люблю! А ты … убиваешь меня.

"Я люблю тебя, я люблю тебя", – как на повторе закрутилось в голове. Ее сердце будто бы исцелили и разбили одновременно. То, что он любит ее, не должно звучать как трагедия, но звучало! И она до сих пор понятия не имела, почему. Проклятье. О, Господи, ведь и она его любит! Если это невероятное, магнитное притяжение ощущается, даже когда он стоит перед ней с душой нараспашку, со всеми своими недостатками напоказ, эти чувства никуда, никогда не денутся.

Кто-то прочистил горло, и Сера, повернувшись, увидела смутно знакомую девушку, застывшую в дверях. Точно. Руби. Сестра Боуэна смотрела то на одного, то на другого. Судя по всему, она слышала каждое слово. Она тронула брата за плечо, и он повернул свое измученное лицо к ней.

— Ну, все, — мягко произнесла она, — Давайте уведем вас с улицы.

Сера попыталась взять его ладонь в свою, когда мужчина последовал за Руби, но он отдернул руку.

— Хватить, Сера, — похоже, эмоциональный взрыв высосал из Боуэна всю жизнь. — Сделаем все быстро.

Девушка прошла внутрь и сразу же осмотрелась. Деревянные полы, опилки, запах масла. Она уставилась на спину Дрискола, когда тот заговорил с сестрой.

— Дай мне немного времени, а затем позвони Трою. Скажи, что Сера здесь, пусть он заедет за ней. Ему нужно отвезти ее прямо на вокзал. К ее дяде, комиссару, мать его, Нью-йоркской полиции, — он запустил пальцы в волосы, когда Руби с ужасом посмотрела на него. — Сделаешь это для меня?

Осознание окатило Серу волной. "Арестуй меня". Арестуй. Девушка вспомнила, как прошлой ночью на аллее дядя сказал, что ещё ничего не закончилось. Боуэн думает, что она хочет засадить его в тюрьму. Только один человек мог привести его к такому выводу. Ещё ни в чем в своей жизни она не была так уверена, как в том, что звонок был от комиссара. Теперь Сера была напугана. Боялась человека, который с легкостью пустил тень на нее, да и на других, ради сохранения престижной работы. И Боуэн собирался отослать ее прямо к нему в руки. К тому, кто будет решать, как ей жить. К тому, кто найдет способ, как заткнуть ее, чтобы она никогда не рассказала то, что узнала.

Нет, этого нельзя допустить. Надо было поговорить с Боуэном прошлой ночью! Разговор между ним и комиссаром запер его на множество ментальных замков там, где она уже не могла достучаться до него. Сделал его неразумным. Сера видела это по отрывистым движениям. Есть ли хоть какая-то надежда, что он услышит ее, или все доверие разрушено?

— Боуэн, — обойдя мужчину, она встала перед ним, но он уставился в точку над ее головой. — Ты не понимаешь, что творишь. Ты так многого не знаешь о прошлой но...

— Ты правда сказала Ньюсому, что хочешь, чтобы меня арестовали?

Девушка тяжело сглотнула. Больше никакой лжи.

— Да, но очевидно же не по той причине, по которой ты думаешь!

Он перестал слушать сразу же, как только она признала факт. Выражение его лица стало непроницаемым, подбородок напрягся. Сера собиралась продолжить, объяснить, что лишь хотела спасти его от людей, намеревающихся убить его, но по лицу Боуэна было ясно, что парень уже сам все додумал. Не успела она сказать и слова, он оборвал ее своим ртом.

Да, да, да! Если он не собирался слушать ее, то это – единственная надежда. Дрискол не мог целовать ее и не осознавать, что она чувствует. Привстав на цыпочки, Сера запустила пальцы во взлохмаченные волосы и вложила в поцелуй всю душу. Сломленный звук, донесшийся из гортани Боуэна, разбил ее сердце на две половинки, но она продолжила целовать парня, веря, что хотя бы так прорвется сквозь стены, которые он построил. Но в этот раз все ощущалось иначе. Страсти было не меньше, но было заметно, что Дрискол не разрешал себе полностью ей поддаться. И до девушки, наконец, дошло, что это его "прощай".

Боуэн прижал ее к стене. Одна его рука схватила запястье Серы, и прежде, чем девушка успела зарегистрировать движение, припечатал к металлическому стеллажу. Она разорвала поцелуй со вздохом удивления. Мужчина привязал ее руку к раме кабельной стяжкой. Да что это за место?

— Отпусти меня. Прошу, — Сера попыталась поймать его взгляд. Боуэн тяжело дышал, глаза смотрели ещё более измучено. — Ты не понимаешь, что делаешь! — видимо, кто-то проклял ее прошлой ночью. Во всем виновато молчание! С губ сорвалось рыдание. — Боуэн...

Он накрыл ее рот ладонью.

— Я ни в чем тебя не виню, божья коровка. Ты все сделала правильно. Я отправлюсь куда-нибудь, где не причиню зла кому-либо еще. Разве я не говорил, что всегда буду давать тебе то, что ты хочешь? — он заправил ее прядь за ухо. — Только больше никаких сигарет. Никогда. Ты обещала. И никаких похождений по темным переулкам. Я уже не буду поблизости, чтобы защитить тебя, — его голос дрогнул. Словно не в силах устоять, Боуэн коснулся губами ее лба. — Ты была лучшей частью моей жизни, Сера. Пусть это и оказалось неправдой.

Сера не видела его сквозь пелену слез. В горле встал ком. Девушку охватило мерзкое, отвратительное чувство. Она проиграла. Все доверие, выстроенное между ними, разорвали в клочья. Когда он повернулся, она сделала отчаянную попытку схватить его, но поймала лишь воздух. Болезненное осознание, что любые слова будут истолкованы как отмазка, точили сердце.

— Пожалуйста, постой, — ей хотелось крикнуть, но слова прозвучали как удушье. — Ты много раз спрашивал, доверяю ли я тебе, и я всегда отвечала "да" и действительно имела это в виду. Я только прошу сейчас о том же.

Вновь проигнорировав ее, Дрискол указал пальцем на Руби.

— Когда дозвонишься до Троя, предупреди его, что, если с ее головы упадет хоть волос, я спалю этот участок дотла. Так и передай.

Сера вытерла свободной рукой лицо и обратила все внимание на сестру Боуэна. Ту заметно трясло, слезы струились по ее щекам.

— Да скажу я, скажу! — закричала она, когда он отказался двинуться с места, не получив ответа. — Собираешься вляпаться в неприятности? Боуэн, позволь помочь тебе. Просто скажи, что тебе нужно, и я помогу.

Его единственным ответом был хлопок дверью. Мужчина даже не оглянулся.

Сера медленно осела на землю, едва заметив, как из соседней комнаты вышла женщина. Мать Боуэна. Ее лицо выражало боль, но девушке было не до этого. В груди ощущалось такое давление, что казалось, будто все внутренности сейчас выпадут наружу. И это было бы прекрасно. Все будет лучше опустошения, простирающегося в душе. Она потеряла его. Потеряла. Боуэн оставил ее в опасности, сам был в опасности и даже понятия не имел!

Когда Руби достала мобильный, волна адреналина выбросила Серу из ступора.

— Нет. Нет, подожди. Не звони пока.

Та бросила на нее презрительный взгляд.

— Я не нарушаю слов, данных брату.

— Если сделаешь это, его убьют.

Сестра Дрискола перестала набирать номер.

— Объясни. Только быстро. То, что мой парень – коп, не значит, что я доверяю всем легавым. Из того, что я слышала, ты подставила Боуэна.

Сера встала на трясущихся ногах, оглядываясь вокруг. Опилки. Повсюду. Они на какой-то фабрике.

— Я не подставляла его, — глубоко вдохнув, она указала на дверь, — Я пыталась спасти ему жизнь. Он не собирался меня слушать. Он не ведает, что творит.

Руби смерила ее взглядом.

— Я ни разу не видела его в таком состоянии, — мягко признала она. — Он был словно...не здесь.

Больше холода проникло в Серу. Но это помогло прояснить мысли. Она не позволит ничему с ним случиться. Черта с два. Сера сломала его, но она и исцелит. Она исправится и решит всю ситуацию. Тяжелый груз ответственности лег на ее плечи, но девушка приняла это с охотой. Она была рада, что появилось что-то, на чем можно сосредоточиться.

— Позвони Трою, — адресовала она Руби, благодарная за твердость в голосе. — Попроси его приехать сюда, только так, чтобы никто об этом не знал, — она подергала рукой, проверяя свои оковы, мда... видимо, она останется в них, пока они ей не поверят. — У меня есть план.




Глава 25

Затуманенным взором Боуэн наблюдал, как деревянные ящики с краденой компьютерной техникой грузили в фургон. Одни были доставлены Хоганом, другие – им самим и его людьми. Работа проходила в полном молчании. В воздухе повисло ощутимое напряжение.

Ночь перетекла в рассвет, но тьма вокруг Боуэна не рассеялась. Тело ломило так, словно оно специально пустило всю энергию на то, чтобы мозг прекратил думать о Сере и ее обмане. Можно ли вообще называть это "обманом"? Дрискол с самого начала знал, что она коп. А когда она отказалась говорить, мрачное предчувствие завладело им, но он решил не зацикливаться. Сам заслужил, чтобы его грудную клетку вскрыли.

Господи, он ведет себя как какой-то жалкий сукин сын. Следует думать об операции, но в мыслях только она. Все ли у нее в порядке? Были ли ее чувства настоящими, или это все его воображение? Может он получил слишком много ударов и теперь испытывает ужасающий побочный эффект, заставляющий верить в желаемое. Надеяться на будущее, что просто смешно для такого как он. Его судьба была определена еще до рождения.

Образ Серы, сидящей в солнечном свете на его подоконнике и попивающей кофе, ударил прямо в сердце, чуть не заставив согнуться пополам и кричать, пока голосовые связки не сдадутся. Следом он ощутил, будто ее пальцы ласкают волосы, а нежный голос шепчет, как ей хорошо, когда он входит в нее. Сколько? Сколько он так проживет? Брешь в груди росла с каждой минутой. Кажется, если бы сейчас девушка стояла перед ним, он умолял бы ее попробовать все сначала. Просил бы уехать из Бруклина вместе с ним.

Он должен уехать. На это так много причин, помимо красивой девчонки, которую он оставил прикованной к металлическому стеллажу. Слишком много. Надвигался конец. От предчувствия зудела шея. В ушах рос шум, сливаясь с болью от потери Серы. Кажется, не нужно ружье, чтобы его прикончили. Состояние Боуэна само справится с этим. Невидимое оружие. Часть Дрискола скорее даже получила бы пулю. Это было бы быстрее и не так больно.

Неподалеку потирая руки, стоял Хоган. Ночь оставила после себя холод. Рядом с ним – Коннор и ещё пара с виду знакомых людей. Со своей локации у фургона Уэйн стрелял в Боуэна подозрительными взглядами. Старик сверялся с листом, отслеживая, чтобы грузили все по списку. Нервозность Уэйна должна была побеспокоить Дрискола, но ему было плевать. Он и так с трудом функционировал как нормальный человек. Единственное, чего ему хотелось – сдаться.

Вот. Стоило дать свободу мысли, как она начала выходить из-под контроля. По идее он и Уэйн должны приехать вечером в Квинс, сдать товар и получить деньги – часть возьмет Боуэн, остальное останется Уэйну. И куда дальше? Господи, да хоть куда. Когда Дрискол составлял план, это не имело значения. А сейчас парень даже не был уверен, что выполнит его. Сколько он себя помнил, его жизнь всегда была хождением по канату. Вот он, наконец, и потерял равновесие. Вставать и забираться обратно не имело смысла. Только не без нее.

Сердце сжалось так сильно, что пришлось втянуть воздух. Отвлечься. Нужно отвлечься, иначе Боуэн самоликвидируется. Прочистив горло, он направился к Хогану.

— Все готово. Ну что, в следующем месяце в это же время?

Для Боуэна не будет следующего раза, поскольку он собирался покинуть город. Но признаваться в этом – самоубийство.

— Ах да, кстати, об этом...

Послышались хлопки дверей фургонов, и внезапно все люди куда-то исчезли, оставив на доках лишь Коннора с Хоганом. Уэйн подошел и встал позади Боуэна. Не рядом с ним, а позади. Трое против одного. Хоть Дрискол и не ожидал такого расклада, в душе ничто не шелохнулось. Это финал. Наконец-то. Скоро он умрет. Боже, вот это облегчение. С его мыслями и воспоминаниями все равно отвратительно жить. Воспоминания о Сере уйдут вместе с ним. Боуэн жалел лишь о том, что не нарисовал больше портретов, чтобы запечатлеть девушку именно такой, какой видел он.

Он кивнул, давая понять, что все понял. Если суждено уйти сегодня, надо сделать это гордо.

— Давай не будем тянуть, Хоган. Не принимай близко к сердцу, но твой голос – последнее, что я хотел бы слышать перед смертью.

Холодный металл оружия коснулся затылка.

— Как насчет моего, сынок?

— Еще меньше.

Дрискол качнулся с носков на пятки, тело напряглось. Интересно. Частично некоторые инстинкты отказывались признавать, что настал его час. Борцовская природа давала о себе знать. Внезапно он перенесся в машину отца на Кони-Айленд, откуда он сканировал пляж сквозь подбитый глаз, потому что нужно было выбрать противника. Нырнув глубже, Боуэн откопал это чувство среди пепла и вцепился в него. В ушах звенел голос отца, кричащий, что он кусок дерьма. А затем Боуэн увидел Серу. Серу. И снова Серу. Как он мог уйти, не удостоверившись, что с ней все в порядке? Увидеть хоть глазком с расстояния. Так нельзя.

— Эй, Уэйн. Только не трогай голову, окей? Я знаю, это твой фирменный стиль и традиция, но может оставишь мою прическу в покое?

Старик зарычал и стукнул его прикладом по голове, но парень не поморщился. Он не собирался терять лицо, особенно когда Хоган насмешливо наблюдал за ним.

— Ты − маленький сукин сын. Я должен был сделать это уже давно. Твой отец считает меня слабаком? Что я не лучше какого-то подкаблучника-художника? Он будет удивлен, когда выйдет.

— Не забудь шарики и торт. У мужика слабость на кокос.

Как и ожидалось, Уэйну захотелось направить пистолет в лицо. Когда оружие отдалилось от черепа, Дрискол нырнул под рукой мерзавца, развернулся и выбил пистолет, который упал и заскользил к краю мостовой, но Боуэн не стал терять времени. Когда старик дернулся за потерянным оружием, парень достал собственную пушку, заправленную в джинсы (Уэйн оказался слишком самоуверен, чтобы забрать ее), и направил на партнера отца. Тот поднял руки, но уверенная ухмылка не стерлась с его лица.

— Кажется, этот художник поставил тебя в неловкое положение.

— Не меня, — крикнул Хоган.

Краем глаза Боуэн заметил, как тот наставил на него пистолет и уже приготовился к пуле. Но, когда выстрела не последовало, Дрискол заговорил:

— Думаешь с Уэйном будет проще вести дела в Южном Бруклине? Это большая ошибка.

Хоган рассмеялся.

— Я вижу куда большую картину, мой друг. Сегодня я убью двух зайцев. Завтра мне не придется сотрудничать ни с одним из вас, я буду сам по себе.

Значит, уложив обоих, он получит всю территорию. Судя по перепуганному выражению лица Уэйна, старый подонок был уверен в альянсе с Хоганом. Удерживать паршивца на прицеле стало неактуально для Боуэна. Он не собирался облегчать задачу Хогану.

В Дрисколе забурлила злость. Нет. Нет. Он только решил жить, вновь увидеть Серу, увековечить воспоминания, а этот мудак собирается все отнять. И ничего нельзя сделать. Переговоры бессмысленны, когда человеческая алчность перевешивает разум.

— Дрискол, где девчонка?

Каждый мускул напрягся, но Боуэн не показал реакции.

— Будь поконкретнее. У меня была очень насыщенная неделя.

— Из тебя не такой хороший лжец, как ты думаешь, — Хоган положил палец на курок. — Из моего офиса пропало кое-что чертовски важное и по случайному совпадению исчезла официантка. Где она?

— Ты все равно пристрелишь меня. Я тут не купаюсь в море мотивации.

— Ты же понимаешь, я узнаю, где девчонка. Не перестану искать. Нет такого места, где она сможет скрыться от меня. А когда найду стерву, скажу, что ты выдал ее.

Хоган прицелился. Боуэн ощутил безысходность. Он умрет, оставив Серу в опасности, в распоряжении того, от кого должен был защищать. Одна надежда на глупых копов. Закрыв глаза, парень сосредоточился на ее образе. Но, услышав отчаянное проклятие Хогана, тут же распахнул.

— Какого хера ты творишь?

Дрискол с удивлением обнаружил, что Коннор навел пушку на затылок кузена.

— Тот же вопрос, — пробормотал Боуэн, ощущая, как облегчение и замешательство смешались в груди.

— Прости, Хоган, — произнес Коннор, — Ничего личного. Медленно опусти пистолет на землю, как хороший мальчик.

После секунды колебаний тот подчинился, разразившись ненормативной лексикой.

— После всего, что я для тебя сделал? Для твоей матери? Ублюдок!

Коннор холодно рассмеялся.

— Мы оба знаем, что я перевыплатил долг в десятки раз.

— Я убью тебя.

— Ну, попробуй.

Сирены.

Четверо мужчин обменялись взглядами. Хоган выглядел как пойманная крыса. Коннор даже не изменился в лице. Уэйн, старомодный малый, юркнул в ближайшую тень и скрылся. Ну, а Боуэн никогда ни от кого не убегал. Он просто остался стоять на своем месте, пока их не окружили полдюжины полицейских машин. Из одной из них вышла Сера. Его глаза с радостью впились в нее, несмотря на оружие в ее руке. И полицейский значок, приколотый на бедро. Форма так отличалась от того, что она носила в его памяти. Когда легавые подошли к ним, доставая наручники, Коннор опустился рядом с Хоганом на колени и, отложив пистолет, поднял руки. Боуэна толкнули на землю и завели руки за спину. Его взгляд оставался прикованным к Сере.

Волна стыда прокатилась внутри. Нет, девушка не должна видеть его таким. Черт, лучше бы его прикончили. Даже с расстояния было видно, как слеза скатилась по ее щеке. Трой подошел к Сере и положил ладонь на плечо. То, что кто-то, а не он, утешает ее, наконец, сломало Боуэна.

— Ты этого хотела, Сера?

Он закипал. Парень попытался освободиться от оков и почувствовал, как с запястья по ладони побежала теплая струйка крови.

— Убери ее отсюда, — закричал он, но Трой не пошевелился. — Я сказал, убери ее отсюда!

Наконец, Трой послушал его и, подведя девушку к ближайшей машине, помог сесть на водительское сидение. Но Дрискол видел ее лицо сквозь стекло. Он зажмурился, когда его повели к другой машине. Бойцовский инстинкт принял иную форму. От того, что не было возможности использовать кулаки, чтобы освободиться, что-то внутри сжалилось над ним, заморозив все эмоции. Красные и синие огни смешались перед взором, и он сосредоточился на них, стараясь забыть тот факт, что единственная, кого он любил, забрала его свободу. Как же он должен ненавидеть ее! Но все, о чем мог думать Боуэн, что уже никогда не прикоснется к Сере вновь.




Глава 26

Сера наблюдала за Боуэном сквозь одностороннее зеркало. Ее сердце болело и изнывало. Руки чесались от необходимости прикоснуться к Дрисколу, рассказать ему все. Но после его поведения на доках ей не позволили остаться с ним в комнате для допросов, полагая, что ее присутствие лишь разозлит его. Она ненавидела, что они правы. Ей никогда не оправиться от страдания и разочарования на его лице, когда он увидел ее там.

Теперь он неподвижно сидел на металлическом стуле, уставившись на невидимое пятно на стене. Кровь запеклась на запястьях, сделав его похожим на падшего ангела. Рядом с ним Коннор выглядел так, словно опаздывал на более важную встречу. Холодный, но нетерпеливый, в то время, как в Дрисколе словно кто-то выключил все эмоции. Точнее не кто-то, а она. Сера могла лишь надеяться, что он простит ее, когда, наконец, выслушает. И поймет. Она уже настроила себя, что будет кричать, если парень откажется ее слушать. Она призовет каждого святого. Особенно Святую Монику. Разве не она известна как покровительница настойчивости? Стоп. Или больных артритом? Сосредоточься, Сера.

Поскольку Трой оказался одним из участников ее поспешного плана, то он будет тем, кто сперва пообщается с парнями. Трой открыл дверь и вошел в комнату для допроса. Когда он сел напротив двух мужчин, Боуэн не шелохнулся, а Коннор лишь кивнул и скрестил руки на груди, как бы давая понять, что время идет.

Трой открыл файл, который принес с собой.

− Как вы уже, наверняка, догадались, мы перехватили украденную технику вместе с несколькими вашими сообщниками, включая Уэйна Гиббса. Тревор Хоган уже вызвал адвоката. Вас не должно удивлять, что они также сдали ваше участие в операции. Такая дружная команда, а?

Коннор посмотрел сначала на Боуэна, затем на Троя.

− Ну же, мужик. Ты садист или что-то вроде того? Прекрати страдания парня.

Трой со вздохом закрыл файл.

− Боуэн, ты проснулся? Я не собираюсь повторять дважды.

Тот показал средний палец.

− Замечательно. Спасибо, что присоединился, − Трой кивнул на Коннора. – Сегодня мы озвучили некое предложение о сотрудничестве мистеру Беннету. Я получил разрешение от нового комиссара сделать для тебя то же самое.

В глазах Боуэна отразилась путаница.

− Надеюсь, у всех этих плясок вокруг да около есть финал.

− Позволь начать с самого начала, − заговорил Трой. – Благодаря информации, найденной Серой в офисе Хогана, нам удалось узнать, что перед своей смертью ее брат получал от Тревора выплаты. Дядя Серы знал это и скрывал. В бухгалтерской книге зафиксированы все финансовые движения, так что у нас на руках доказательства.

− Что? – Дрискол выпрямился так, будто его только что реанимировали. Девушка видела, как колесики закрутились в его голове. – Хотите сказать, что Ньюсом намеренно подверг ее опасности? Надеясь, что она соберет для него улики?

− Да, − Трою пришлось вскочить на ноги вслед за Боуэном и поднять руку. – Мы этого не знали. Ньюсом уничтожил книгу. Но, благодаря жесткому диску, обнаруженному Серой, нам удалось выудить из него признание и теперь он отстранен от должности. Он все раскрыл Сере прошлой ночью. Поэтому она не хотела пойти с ним. И это верное решение, этот человек был готов защитить себя любой ценой.

− Я… − челюсть Дрискола сжалась. Его кулаки затряслись по бокам. Даже без видимых признаков ярости Сера видела, каких усилий ему стоило держать себя под контролем. – Я связал ее… оставил тебе. Чтобы ты передал ее Ньюсому. Хочешь сказать, я оставил ее в опасности?

Трой увильнул:

− Технически, она ни разу не была в опасности. Как только ты ушел, мне позвонила Руби. Я рассказал обо всем заместителю комиссара, − он опустился на стул, − Мы привели мистера Беннета и попросили его о сотрудничестве. И хорошо, что сделали это, иначе никогда бы не узнали, что дата отправки была перенесена. Сера говорила о девятом мае.

Боэун вздрогнул, и в груди Серы вспыхнула боль. Парень до сих пор полагал, что Сера подставила его.

− О каком сотрудничестве он толкует? – спросил Дрискол у Коннора.

− Они предложили мне помочь убраться из этого места, я согласился, − Коннору, казалось, неудобно, и девушка впервые видела его таким – обычно он излучал уверенность, даже когда его подстрелили.

− Убраться?

Трой кивнул:

− Это потребовало некоторых усилий, но мы с Серой смогли убедить заместителя комиссара, − парень открыл файл. – У меня есть контакт в Чикаго – мой бывший лейтенант Дерек Тайлер теперь капитан в чикагском отделении полиции. Ему нужны такие люди, как ты и Беннет. Я рассказывал ему о вас, о вашем происхождении, и он считает, что вы именно те, кто ему нужен. Он редко ошибается.

Дрискол изогнул бровь.

− Вы только что арестовали нас, людей, возможно нарушивших десятки законов, только чтобы предложить сотрудничать? Я что-то упустил.

− Я бы воздержался от произнесения этого вслух за пределами нашей маленькой комнатки, − предупредил Трой, − Но ты ничего не упустил. Боуэн, ты − инстинкты, Коннор – мозги. Если бы вы сработались, вы бы оба преуспели.

Коннор положил локоть на спинку стула.

− Как я понял, они формируют новый отряд. Им нужны мы, потому что мы думаем, как преступники, − на его щеке задергался мускул, выдавая, что бывшему военному не нравится такое описание себя. – Поначалу я отказался. Но они предложили мне то, чему я не смог сказать «нет». Кажется, теперь я новобранец.

− Чикаго, − пробормотал Боуэн. – Какие у меня еще варианты?

− Тюрьма.

− Вперед, новобранцы.

Трой усмехнулся.

− Не будь столь благодарен, а то я покраснею.

Дрискол уселся на стул, выглядя менее обрадованным, нежели человек, избежавший заключения.

− Спасибо, мужик, − пробормотал он. – Правда, мы оба знаем, если бы ты посадил меня, Руби надрала бы тебе задницу.

− Точно, но больше всего мне досталось бы от Серы. Руководство обыграло все так, будто Ньюсома отправили в отставку по причинам здоровья. Она грозилась устроить всем ад, подняв на уши СМИ, если тебе не дадут шанс. Им не нужна шумиха. Так что все это – благодаря ей.

Боуэн долго молчал. Сера видела, что он хочет поверить, но еще не готов. Когда он, кажется, понял, что оба мужчины ждут от него какой-то реплики, то бросил на Коннора отсутствующий взгляд.

− Итак, кто из нас Бэтмен, а кто застрянет в роли Робина?

− Я − Бэтмен, − ответил Беннет.

− Как пожелаешь.

− Вообще-то, − медленно произнес Трой, − С вами будет еще один человек. Она не преступник, но уже многое узнала о них. Наверное, это Бэтгерл.

Боуэн замер. Сера застыла в комнате наблюдения, не решаясь войти. Что, если он не простит ее? Что, если не захочет, чтобы она поехала с ними в Чикаго? Глубоко вздохнув, она присоединилась к трем мужчинам. Боуэн закрыл глаза в секунду, когда она появилась. Он был, как всегда, напряженным, но нечитаемым.

Трой и Коннор резко встали, пытаясь как можно скорее избежать неловкой ситуации. По пути Коннор похлопал девушку по плечу, и Боуэн сжал кулаки. Знак того, что он до сих пор считал ее своей, придал Сере уверенности.

Когда дверь за мужчинами захлопнулась, она не стала зря тратить время. Нельзя терять ни секунды, нельзя позволить Боуэну вновь отгородиться.

− Я попросила дядю забрать тебя, ради безопасности. В ту ночь у Марко я подслушала разговор, в котором упоминали большие перемены. Что тебя хотели убрать,− она облизала губы, − Вот, почему я вышла на улицу…чтобы позвонить ему. Я не знала, как сделать все правильно, чтобы не раскрыть себя. Мне жаль, что дядя оказался таким ненадежным человеком. Но я не жалею о том, как поступила. Я сделала бы это снова, чтобы никто не причинил тебе боль.

Лицо Дрискола оставалось бесстрастным.

− Нужно было все тебе рассказать. О том, что сделал мой брат, как дядя все скрывал. Обо всем, что произошло, пока я была под прикрытием. Прости, что не рассказала. Из-за этого мы оба оказались в опасности, я никогда не прощу себе этого, − она проглотила ком в горле. – У меня нет оправданий, кроме того, что мне еще ни разу не приходилось кому-либо доверять. Мне казалось, что я провалилась, и я не хотела признавать. Я не хотела, чтобы ты узнал, что я потерпела неудачу.

− Это не имело никакого значения.

От хриплого голоса Боуэна внутри все подпрыгнуло. Не имело значения? Прошедшее время?

− Ты сказал, что начал влюбляться еще до того, как увидел меня – только по фото. У меня было почти так же. Прежде, чем я услышала твое имя, ты уже завладел мной. Я увидела тебя. Было слишком поздно, когда я осознала, кто ты такой.

Дрискол неподвижно наблюдал за ней.

− Но ты – не твое имя. Ты больше. Гораздо больше. Ты все для меня, − Серафина глубоко вздохнула. – Мне нужен художник, боец, человек, который немного сбился с пути, но все еще остается хорошим и проявляет это там, где нужно. Мне нужен мужчина, который в одну минуту любит, а в другую – бушует. Мужчина, который выдерживает поход в церковь и делает мне сэндвич с яйцом. Мужчина, который так меня трогает, − из-за его молчания ей хотелось кричать и плакать. – Я поеду в Чикаго, так что, если ты против, тебе же хуже. Я буду там, каждый день, рядом с тобой. Потому что находиться где-то еще теперь кажется неправильным. Я влюбилась в тебя. Нет, я люблю тебя. И я не говорю: прими или оставь. Я говорю: прими это, − взор Серы затуманился. – Пожалуйста, прими? – закончила она, поколебавшись.

Каждая секунда молчания вонзалась в сердце битым стеклом. Он не хочет ее. Ладно, ладно… нужно стараться больше. Она вернет доверие в Чикаго, и все будет хорошо. То, что между ними было, не могло испариться за ночь. Правда?

Она провела рукой по влажным глазам и направилась к двери. Все было как в замедленной съемке. Как только ее рука коснулась ручки, послышалось, как позади отъехал стул, ударившись о противоположную стену. Тепло Боуэна внезапно окружило Серу, заставив ее задохнуться. Мужские руки обхватили ее сзади, прижимая к груди. Горячее дыхание задело ухо.

− Господи, Сера, − прохрипел Дрискол, − Ты только что подарила мне все, о чем я когда-либо мечтал. Мне нужна была хотя бы минута, чтобы поверить в реальность происходящего, − напряжение в ее теле спало с этими словами, но Боуэн сжал ее крепче. – Я люблю тебя. Черт. Так сильно, что не знаю, как мое сердце вместит все это.

− Освободи в нем место. Я никуда не денусь.

− Это последний раз, когда мне приходится смотреть, как ты уходишь. Больше ты не заставишь меня пройти через это. Я тебя не отпущу, черт возьми.

− Больше никогда. Я тоже не хочу отпускать тебя.

− Слава Богу, − он развернул ее к себе, и девушка посмотрела в его прекрасное лицо. Она коснулась царапины под его правым глазом, и парень уткнулся в ее ладонь. Поместив кулак на сердце, он сказал. – Сера, я скорее буду валяться мертвым в земле, прежде, чем хоть унция этого исчезнет. Ты не сможешь сделать эти эмоции для меня проще и легче. Даже, если попробуешь, я не позволю тебе. Может моя любовь трудная, агрессивная, но даже не сомневайся в ней, детка, хорошо?

− Хорошо, − девушка энергично закивала, позволяя слезам заструиться по щекам. – Хорошо.

Боуэн поймал их губами.

− Ты уверена, что не хочешь попробовать в Чикаго что-то более безопасное? Поработать медсестрой? Я не выше того, чтобы умолять об этом.

− Я не хочу пропустить все веселье!

Дрискол зарычал и пригвоздил ее к стене.

− У тебя будет достаточно веселья дома.

− Дома, − она затаила дыхание. – Мне нравится, как ты произносишь это.

Их губы встретились в затяжном поцелуе.

− Ты − мой дом, Сера. Единственный, который у меня когда-либо был. И я хочу стать твоим. Позволишь?

Любовь в ее сердце росла.

− Ты − единственный дом, который мне нужен, Боуэн.




Эпилог

С тихим ругательством Боуэн потянул Серу в укромную аллею, чтобы поцеловать. Этот спонтанный жест заставил ее рассмеяться, но, когда их языки потерлись друг о друга, веселье испарилось вместе с рассудком. Ее прохладные пальцы скользнули в волосы Боуэна, потянув их так, как ему нравилось. Жаль, что пора на первую встречу с чикагским отделом полиции. На которую его невероятно знойная девушка решила надеть узкую юбку, видимо, намереваясь сводить его с ума, пока они вновь не окажутся в их квартире на кровати кинг-сайз, которую, как он настаивал, нужно осенять крестом по несколько раз в день. На кровати, которую они выбрали вместе в мебельном магазине, держась за руки, как настоящая пара. Боуэн решил, что это был лучший день в его жизни. Пока не наступил следующий. И еще один. Каждый день с Серой становился его любимым.

Девушка провела пальцами по его ремню и притянула Дрискола ближе. Ее изгибы прижались к его напряженным мускулам. От сладкого стона в голове Боуэна повис чувственный туман. Противореча его добрым намерениям, одна рука упала с ручки двери и легла на упругую задницу Серы. Он видел, как девушка натянула красные стринги, пока они одевались, и все, о чем он теперь мог думать – как ему хочется поласкать ее влажную киску прямо сейчас. Он будет представлять себе это всю встречу и всю дорогу до дома, пока они не окажутся наедине.

С тех пор, как они переехали в Чикаго, он делал такие вещи все чаще и чаще. Этим он напоминал, что происходящее реально. Так же, как и тем, что нарисовал Серу на каждой стене их однокомнатной квартиры. Он напоминал себе, что все – правда, целуя сладкие, розовые губы. И такие напоминания всегда заканчивались ногами, обернутыми вокруг его головы, шеи или бедер и криками, молящими о пощаде. Часть его надеялась, что ему всегда будет мало этих подтверждений об исполнении мечты. Ведь иначе он на секунду может забыть, каким счастливым ублюдком родился. Хотя, это невозможно. Только не с его Серой.

Ее бедра задвигались, не оставляя ему иного выбора, кроме как надавить твердым членом меж ее ног. Девушка разорвала поцелуй, задохнувшись от стона. Ее шоколадные глаза распахнулись, подарив Боуэну яркий, похотливый, возбужденный и доверчивый взгляд. Черт, что он начал? Борясь с желанием просунуть руку под юбку и дать Сере облегчение, парень сделал шаг назад и поправил себя.

− Нечестно, − выдохнула она.

Он перекинул ее волосы через плечо.

− Прости, божья коровка. Мне нужно было напоминание, но я увлекся.

Ее глаза смягчились.

− Неужели они до сих пор нужны тебе?

Она действительно не осознавала. Даже понятия не имела, насколько владеет его мыслями. Сначала он думал, это к лучшему. Узнав глубину его одержимостью ею, она могла рассердиться. Но, чем больше времени проходило, тем больше ему казалось, что она бы даже не вздрогнула. Потому что, кажется, и она немного одержима им. По крайней мере, он надеялся на это.

Он переплел их пальцы и притянул к себе.

− Что не так? Тебе не нравятся мои напоминания?

− Я люблю их, − Сера прижалась к нему. – Пусть их будет так много, насколько это возможно. Никаких жалоб из моего угла.

− Я создал монстра.

Она шутливо зарычала, но он все еще видел жажду в ее глазах. Он утолит ее позже. И не один раз. От одной мысли об этом его кровь вскипела.

− Коннор тоже будет там?

Они остановились на углу, ожидая зеленый сигнал светофора.

− Да, он помогает матери обустроиться. Сказал, что после этого отправится на станцию.

До отъезда из Нью-Йорка Боуэн не знал, что полиция предложила Коннору сдать кузена информатору. Состояние матери стало решающим фактором. В общем-то, это было решающим фактором в любых действиях парня. До сих пор Дрисколу было неизвестно, почему человек, которого теперь он считал своим другом, получил отставку из военно-морского флота, но не пытался узнать это. Он просто радовался, что в отношении Коннора чутье не подвело. Этот парень так же, как и он, оказался в положении, которого хотел бы избежать. У них обоих не было легкого выхода. Если бы не Сера и, так уж и быть, Трой, Дрискол продолжал бы тонуть, пока в итоге не очутился бы на дне.

Но теперь все отлично. Боуэн посмотрел на свою девушку. Она улыбнулась ему. Чикагский ветер растрепал ее волосы. Даже спустя сто лет, он сможет отплатить ей за то, что она ему подарила. Серафина подарила ему достойную жизнь, помогла похоронить прошлое. Вместе перед отъездом они навестили Памелу – его мать. Та рассказала, что ушла из-за страха перед Ленни. Она утверждала, что думала о Боуэне каждый день. Конечно, в ближайшее время не предполагалось семейных выходных или ужина на День Благодарения, но в ту ночь Дрискол спал спокойно.

Новости о Ньюсоме просочились в СМИ, и Нью-Йоркскому отделу не осталось ничего иного, кроме как очиститься, рассказав обо всем, что происходило за кулисами. В итоге бывшему комиссару предъявили обвинение по нескольким преступлениям, включая заговор, незаконное присвоение средств, коррупцию и т.д. Казалось, каждый день приносил новое признание. Полиции не удалось укрыть все от СМИ. Боуэн знал, что Сере не нравится видеть, как ее семейное имя каждый вечер поливают грязью в новостях. Ему тоже не нравилось. Но, по крайней мере, пока ее личность не раскрыта, можно было не волноваться за ее безопасность.

Труднее всего для нее оказалось смириться с нечестностью брата. Но, в конце концов, девушка признала, что оттенкам серого есть место в этом мире – так же, как в случае с Боуэном. Не нужно было отказываться от счастливых воспоминаний о Колине. Они могли жить вместе с плохими. Боуэн обежал все Чикагские ломбарды, чтобы найти для Серы Нинтендо в память о ее брате. Их турнир в тетрис начался в ту же ночь.

Уже в участке Дрискол почувствовал неуверенность – некоторые офицеры смотрели на них с любопытством. Многие не скрывали враждебности по отношению к нему. Разумно, что никто не пялился на Серу, иначе появление на встрече заметно бы оттянулось.

Он открыл дверь во фронт-офис и пропустил девушку вперед. На них обрушились звуки неумолкающих телефонов, люди в темно-синей форме орали друг на друга с разных концов помещения. Черт, он никогда не привыкнет к этому, даже если всю жизнь придется появляться в чертовом участке. А особенно к мысли, что эти люди собираются подвергнуть его любимую опасности. Это бесило больше всего, хоть Дрискол и не сомневался в профессионализме Серы. Словно почувствовав его состояние, она сжала его ладонь. Этого напоминания было достаточно. Он отправится работать на нефтяную вышку посреди Атлантики, если это будет необходимо, чтобы спать рядом с Серой по ночам. Он пройдет огонь и воду, чтобы защитить ее.

Им свистнула усталая секретарша.

− Вы здесь для встречи с капитаном Тайлером? – Боуэн кивнул, и женщина кивнула на закрытую дверь. – Туда. Вы опоздали.

Подойдя к двери, они толкнули ее и замерли. В огромном конференц-зале сидели пять человек. Все уставились на них. Ну, почти все. Коннор был занят тем, что изучал девушку с розовыми волосами, жующую жвачку и одетую в футболку с надписью: «Сучкам не убить моей атмосферы». Рядом с Коннором пожилой мужчина в кепке разносчика газет, кажется, был в полнейшем восторге от самого себя. Ближе к двери стояла темноволосая девушка, нервно накручивающая прядь волос на палец.

Кто, черт возьми, эти фрики?

У Боуэна не было времени подумать, потому что пятый человек встал, заблокировав собой поле зрения. В костюме и галстуке, со значком, приколотым к ремню, мужчина излучал такую властную силу, что Дрискол сразу вступил в его личное пространство, давая понять, что не собирается подчиняться приказам от кого попало. К его удивлению, незнакомец кивнул. Судя по рассказам Троя, должно быть, это капитан Дерек Тайлер.

- Приятно, что вы, наконец, появились. А теперь садитесь, у нас есть дело.