Неделимые (fb2)

- Неделимые (а.с. Слабость на любовь-1) 873 Кб, 245с. (скачать fb2) - Мария Николаевна Высоцкая (Весна)

Настройки текста:



Мария Высоцкая Неделимые

Пролог

Где-то на Урале…

— Я не выйду замуж, мама! — орет Лаврова, хватая с тумбочки вазу.

— Я не спрашивала твоего мнения, — спокойно продолжает Ольга Николаевна.

Рита истерически смеется, запуская вазу в стену, заставляя тем самым отскочить мать ближе к двери.

— Совсем с ума сошла?! — кричит Лаврова-старшая, стараясь придержать нецензурную брань.

— Я сошла? Да это вы все здесь сумасшедшие, больные.

— Прекрати орать, — Ольга, подобно струне, выпрямляет спину, уничтожающе смотря на дочь.

— Я ору? — возмущается Рита, — и не смотри на меня так!

— Рита, давай поговорим, — пытается успокоить дочь Ольга.

— О чем, а, мам? О том, как вы с отцом за счет меня решили свои проблемы?

— Как ты не понимаешь…

— Я прекрасно понимаю. Мы банкроты, отцу нужны деньги, а тут я, — смеется в лицо матери, после чего отворачивается к окну.

Ольга выдыхает и медленно подходит к дочери, едва касаясь плеча. Рита передергивает плечами, хмуря лицо.

— Не трогай меня.

— Хорошо, — поднимает руки, — не трогаю. Пойми, тебя никто не заставляет создавать семью, тебе нужно создать видимость.

В кармане Марго начинает вибрировать мобильный, она знает, что это Сашка. И знает, что мама терпеть его не может. Она бы продала душу дьяволу, лишь бы не видеть Сашу ближе, чем на расстоянии пяти километров. Потому-то сейчас она лишний свидетель.

— Уйди, пожалуйста, я хочу побыть одна, — вымучено просит Марго, садясь на кресло. Ольга раздумывает пару секунд, но после все же кивает и прикрывает за собой дверь.

СтОит двери закрыться, как Рита вытаскивает мобильный из джинсов, набирая Сашкин номер.

— Привет, — улыбается, сворачиваясь клубочком в кресле, — прости, с мамой ругалась.

— Опять? — тревожится Саша, — надеюсь не из-за меня?

— Нет. Все интересней, — усмехается и сразу переводит тему. Саша не должен узнать ничего, что касается свадьбы, — мы когда на каток идем?

— Когда пожелаешь.

— Желаю сегодня, — наигранно отдает приказ.

— Заеду в семь. Целую, — Рита на секунду погружается в свои мысли, не слыша последних Сашкиных слов.

— Целую, пока, — отключается, на лице красуется довольная улыбка.

Кинув телефон на кровать, девушка сгребает полотенце в охапку и направляется в душ. После всех этих склок, необходимо расслабиться.

Около семи вечера в доме раздается дверной звонок. Ольга лениво откладывает книгу, направляясь к двери.

Стоит ей увидеть Сашу, как с лица женщины сползает всяческое настроение.

— Здравствуйте, я за Ритой, — теряется парень.

— За Ритой? — шипит Лаврова, — молодой человек, а Вас не учили, что приставать к почти замужним женщинам непристойно!

— Что значит к почти замужним?

— Как, Риточка не сказала, что выходит замуж? — добивает Ольга, видя в глазах парня свой триумф.

Саша медленно разворачивается, собираясь уйти, как позади слышит голос Риты.

— Саша? — удивленно кричит Лаврова, непонимающе глядя на мать.

— Как ты могла? — злится Сашка, впиваясь в Марго взглядом.

— Ты чего? — отступает назад, — что происходит?

— Выходишь замуж и молчишь! Издеваешься, да? Правильно мне говорили про тебя, а я не слушал, дурак, — кинув букет к ногам Риты, шипит Сашка, а после убегает прочь.

Пару секунд девушка не может сдвинуться с места. Слов не хватает и она лишь растерянно смотрит то на дверь, то на мать.

— Что ты ему сказала? — шепчет, когда речь все же возвращается.

— Правду. Давно уже пора научиться говорить правду, Рита! — Ольга презрительно смотрит на дочь, а после удаляется из гостиной.

Рита отчетливо слышит шаги на лестнице, слышит, как поднимается мать, но не может сдвинуться с места. Она раздавлена, растоптана и разбита на мелкие осколки. И в этом виноват не Саша и его раздирающие сердце слова, в этом виновата мама с ее дурацкой правдой. Марго, подобно маленькому ребенку, растерянно озирается по сторонам, чувствуя холод. Он распространяется по комнате. Рита обхватывает себя руками.

Сейчас ей нужно выплеснуть все эти угнетающие эмоции, все эти слова, которые разъедают душу, как серная кислота. Недолго думая, девушка хватает с дивана телефон, в нем должен быть его номер, мать же ему звонит. Отыскав номер Маркова, Рита присаживается на кресло. Гудки заставляют нервничать, от нервов Рита треплет кисточки на домашних валенках и постоянно смотрит на часы.

— Марков, — звучно раздается на другом конце, Лаврова приоткрывает рот, но слов не произносит. Что она ему скажет? Это смешно, но она его ведь даже не знает. Сбрасывает вызов.

Глава 1

Подобрав подол пышного свадебного платья, Маргарита садится на небольшой белый пуфик, у самой двери в комнату. Пробежав печальным взглядом по стойке с десятком однотипных белых платьев, Рита упирается руками в щеки. Рыжие волнистые локоны падают на лицо, заграждая полную картинку помещения, девушка устало прикрывает глаза.

Сейчас ей не хочется думать о предстоящей церемонии, которая состоится через три дня. Под церемонией, конечно, предполагается ее свадьба. Этот день должен быть самым счастливым, в жизни любой девушки, но не Риты. Она не хотела эту свадьбу, сказать больше, она была вынуждена пойти на этот шаг. И кем? Собственной матерью. В животе образовался тугой узел, предшествующий тошноте. А плотно задернутые жаккардовые шторы темно-синего цвета, не пропускали лучей солнца, создавая в помещении еще более угнетающую атмосферу.

Очередной вдох острее подчеркнул то, насколько она скованна и ограничена в выборе. Дурацкий корсет платья неимоверно давил, затрудняя вдохи.

Вытерев еще не выступившие слезы, Марго сжала полы платья в кулаки. За дверью послышались шаги — стук каблуков становился ближе. Дверь открылась, мама осторожно ступила в комнату, щелкая выключателем, зажигая свет. Яркие лучи за секунду распространились по небольшому помещению заставляя зажмуриться.

— Рита, ты чего в темноте сидишь? — поинтересовалась Ольга Николаевна, открывая окна.

— Платье выбираю, как ты и хотела, — откинула волосы назад.

— Выбрала? — взгляд матери упал на стойку, все платья висели в том же порядке, в каком их доставили из магазина. И, конечно же, все по-прежнему были в чехлах.

— Да, — выпрямила спину, поднявшись, — это, — уронила руки вдоль подола.

— Это? — на лице женщины появилась разочарованно-злостная гримаса, — первое попавшиеся?

— Мне все равно, мама! — повысила голос, — эта не моя свадьба.

— А чья?

— Твоя, папина, но точно не моя, — развела руками, прижимаясь спиной к стене, — поэтому мне все равно, в чем идти.

— Рита, — шикнула мать, встав рядом с дочерью, — мы это обсуждали! Ты не можешь выйти замуж за паренька, работающего официантом в ресторане.

— А я и не собиралась, — опустила глаза, — я вообще не хочу замуж ни за кого.

— Хватит! — закричала женщина, заставляя Риту накрыть уши ладонями.

— И поэтому мы возвращаемся в средневековье, да? Вы же продаете меня, как скот, — вскричала, размазывая слезы по лицу.

— Не передергивай!

— Конечно, — усмехнувшись в лицо матери, Рита, не задумываясь, выбежала из комнаты.

На улице в лицо ударила волна леденящего ветра. Зима в этом году была морозная, но солнечная. Не прошло и секунды, как плечи задрожали, а кожу начал покалывать морозец. Обняв себя руками, Рита разрыдалась, опускаясь на снег неподалеку от гаражей. Когда-то дом охраняли, в гаражах стояло целых пять машин, мама пропадала в Европе, не касаясь воспитания дочери, и Рите не нужно было примерять эти дурацкие платья.

Пару месяцев назад отец разорился и загремел в больницу после сердечного приступа.

В горле встал сухой ком. Кожа медленно начала синеть, просвечивая до каждой венки. Сумбур мыслей в голове не давал покоя, злость уже давно перемешалась с отчаяньем. Сейчас она ненавидела их всех, а особенно — его, человека, который согласился на все это безумие.

Рита не могла понять, зачем ему это? Егор был не уродлив, даже наоборот, и очень богат, под словом «очень» журналисты имели в виду не один миллиард, и не рублей, конечно. Марго не знала, сколько ему лет точно, где-то двадцать пять, возможно, чуть больше, он появился в городе около года назад. Прилетел из Америки сразу после смерти своей бабушки, и незамедлительно вступил в наследство, по которому ему досталось около десятка заводов и центральный пакет акций какой-то металлургической компании, это она прогуглила еще в тот вечер, когда ушел Саша. И к чему этому человеку такие средневековые выходки?! Вряд ли его этому в Америке научили.

Ладошки с силой растирали предплечья, еще несколько минут и она загремит в больницу с воспалением, хотя, возможно, так будет лучше — свадьбу придется отложить.

Во дворе послышался звук машин. Вытянув голову, Лаврова привстала, наблюдая, как у дома паркуется кортеж из четырех иномарок. Заглушив мотор, из черного Мерседеса выбежал плотный мужчина, он обошел авто вокруг открывая пассажирскую дверь.

Егор чуть пригнул голову, ступая ногой на дорожку. Охранник тихо хлопнул дверкой, как только Марков оставил ее позади себя. В кармане пальто, зазвонил телефон. Мужчина сунул руку за мобильным, приветливо кивнув, выбежавшей на крыльцо Ольге Николаевне.

— Марков, — рявкнул в трубку, шагая по ступенькам, — я уже уехал. Да, хорошо, завтра с утра заедешь, — скривил лицо, — ну не на Луну же. В офис, — отключился, — Ольга Николаевна, добрый день, — дернул ручку входной двери.

— Здравствуй, Егор. Ты…?

— Я по делу, — выставил руку, в которую тут же упала папка, от стоящего позади охранника, — мне тут в офис принесли, — протянул бумажки, будущей теще, — перехватили. Из вашего дома, между прочим, вероятно, это дело рук Маргариты.

Пролистав папку, женщина отступила.

— Я не понимаю, я…

— Дорогая Ольга Николаевна, — присел на диван, закинув ногу на ногу, — я похож на клоуна? Я пошел вам навстречу, когда ваш муж падал мне в ноги, предлагая эту свадьбу ради нашей общей выгоды. Мне нужно это месторождение, а Рита — единственная, кто может им распоряжаться…пока… — щелкнул пальцами, — Но то, что в этой папке, мне очень не нравится, — стряхнул с рукава пальто несуществующие пылинки, — еще одна подобная выходка, и я все отменю. Сейчас мои деньги нужны вам больше, чем мне это месторождение, — Егор, конечно же, лукавил, ему очень было нужно месторождение.

— Да, — женщина сглотнула, — простите, Егор, я не знаю, как у Риты хватило ума на такую выходку…, - Ольга действительно не понимала, зачем дочь отправила эти бумажки в газету с изречением своей версии истории, как ее насильно выдают замуж. Сейчас Лавровым было невыгодно злить Маркова, им были нужны деньги, которые он должен будет перечислить после свадьбы.

— Я надеюсь, что мы поняли друг друга.

— Конечно, — закивала головой Ольга.

— Отлично. Увидимся через, — задумался, — три дня…

Запахнув полы пальто, Егор уже хотел сесть в машину, как боковое зрение уловило движение в стороне гаражей.

Придержав охранников, Марков двинулся в сторону этого движения. Увиденное повергло в легкий шок. А зеленые глаза посиневшей девчонки немного испугали. Сняв пальто, он накинул его на плечи Риты, заставляя ее вздрогнуть.

— Давно ты тут сидишь? — поинтересовался, разворачивая девушку к себе, но внятного ответа не услышал. Девушка смотрела на него затуманенным взглядом. Совершенно не понимая, что происходит, — дело плохо, — выдохнул, поднимая Лаврову на руки, каждое слово сопровождалось струйкой теплого пара на холодном воздухе.

Внеся Лаврову в дом, Егор, не задумываясь, окликнул Ольгу. Женщина сбежала со второго этажа, замирая у самой последней ступеньки.

— Что случилось? — заохала Ольга, подбегая к дочери.

— Это что за выходки такие? — выплюнул сквозь зубы, — мне все это на*рен не упало.

— Я не понимаю, — прикусила губу, — что же делать?

— Скорую вызывайте, — заорал Марков. Женщина не успела и рта открыть, как массивная дверь закрылась с оглушающим хлопком. Растерянно смотря вслед Маркову, Ольга присела на ручку дивана, закрывая лицо руками.

— Рита…, - пропищала, набирая номер врача.

Глава 2

Утро встретило Марго головной болью и онемением пальцев. Перевернувшись, девушка поняла, что место, где она находится, похоже на больницу. Глаза бегали по белесым стенам, и никак не могли сфокусироваться хоть на чем-то.

За окном светило солнце. Прикусив губу, Рита попыталась встать, но сделать этого не смогла. Едва она коснулась ступнями пола, по телу прокатилась волна боли. Всхлипнув, Лаврова вернулась в исходное положение, прикрывая глаза. Что же она натворила? — крутилось в голове.

От рассуждений ее отвлек стук в дверь. Когда оглянулась, взору представился женский силуэт.

— Рита, — позвала женщина, подходя ближе, — я Ирина Александровна, — представилась, расставляя на столе мисочки, — как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — еле слышно отозвалась Лаврова.

— Я принесла тебе покушать тут всего. Мне сказали, что тебе нужны бульончики, — женщина улыбнулась, ее улыбка была мягкой и искрилась добротой.

— Спасибо, — Марго сжала одеяло, чтобы сесть, — а Вы?

— Я, — Ирина усмехнулась, присаживаясь на стул рядом с кроватью, — я мама Егора.

— Егора, — прошептала Лаврова, ошеломленно смотря на женщину.

— Да, — пожала плечами, — Ты же его невеста, а мы до сих пор не знакомы…

— Невеста…, - опустила глаза.

— Прости, если…

— Нет, все хорошо, — отмахнулась Лаврова, — а Вы не знаете, моя мама не приходила?

Ирина встрепенулась, и ринулась наливать бульон в тарелку. Маркова старалась не смотреть Рите в глаза, было тяжело сказать девочке, что ее мать не захотела ехать в больницу. По крайне мере, так ей сказал главврач.

— У нее много дел, — запнулась Маркова, — я думаю, она приедет, как сможет.

— Ясно. Можете сказать прямо, ей не до меня.

— Такого не может быть, она твоя мама…

— Она женщина, которая меня родила, а после решила за счет меня свои проблемы, — горько усмехнулась Маргарита.

Ирина замерла, на такое ей нечего было ответить.

— Я суп налила, — растянула губы в улыбке, — кушай, — протянула Рите тарелку.

— Спасибо, — Лаврова поставила тарелку на подушку, — очень вкусно.

— На скорую руку сообразила, не за что. Если бы Егор мне сказал, из него же ничего не выбить…. Господи, — вздрогнула, — еще бы немного, и мы бы с тобой никогда не познакомились, — по коже пробежали мурашки, — врачи сказали, что еще двадцать минут, и у тебя бы было переохлаждение. Как тебя угораздило упасть в обморок в такой-то мороз, — покачала головой.

Рита медленно поднесла ложки ко рту, внимательно слушая Ирину, которая без передышки рассказывала всяческие истории. Хорошо, что она не знает истинных причин охлаждения, Марго очень не хотелось расстраивать эту женщину, она заслуживает только положительных впечатлений.

— До свидания, — Рита широко улыбнулась уходящей Марковой. Ирина оставила после себя шлейф дорогих духов и море позитивных эмоций.

А вот ее родная мама так и не появилась. Видимо, отмечала удачную сделку. Эти мысли не давали Лавровой покоя, доводя до нервных срывов. В голову лезли самые отвратительные и безумные мысли. Один этот поступок мог стоить ей жизни.

* * *

Егор отставил пустой стакан в сторону, глядя на Руслана с чуть видневшейся на лице усмешкой.

— Егорыч, я до сих пор не понимаю, оно тебе надо? — фыркнул Коршун, не отрывая взгляда от веера карт в руках.

— Угу.

— Развернутый ответ, — Руслан ухватился за карту, но после передумал, — зачем тебе свадьба?

— Это наш билет на аукционе месторождений, — услышав это, Коршун замер, — а ты знаешь, как мне нужно это месторождение. Без него нам не выйти на новый уровень, — Руслан поднял глаза.

— Так ты все узнал?

— Ага, — кивнул, — Лавров рассказал о завещании его отца. Месторождение унаследовано Марго, в право пользования она может вступить, лишь выйдя замуж. Важно, — поднял указательный палец, — я могу распоряжаться им пока она моя жена. Лавровым плевать на дочь, если бы не я, помощь разоренной семье предложил Романов, представляешь, что бы тогда было? — поднял бровь, ожидая ответа друга.

— Представляю, шлюху бы из нее сделал, Владислав Николаевич.

— Я не о том. Ну и это тоже, конечно.

— Да понял я. Он бы стал владельцем, а мы бы подвинулись — далеко и надолго.

— Вооот, а мне не помешает жена, — усмехнулся, — в придачу к месторождению.

— Ну, тогда все складывается прекрасно…

— Все лучше, чем прекрасно, — по кабинету прокатился громкий мужской смех, — только вся эта волокита со свадьбой…понимаешь, никто не должен даже помыслить о фиктивном браке, иначе начнется грызня.

— Ну, я тебя понял. Если мы получим месторождение, а мы его получим, это будет бомба, — Руслан вымучено положил на стол две карты, наблюдая за реакцией Маркова. Тот усмехнулся и покрыл комбинацию, — ну тебя, — расплевался Коршун, — с тобой играть, — закатил глаза.

— А нечего тогда садиться, — отвернулся к окну, — Да, если месторождение будет нашим, Романов больше мне не конкурент… а ты знаешь, я, кажется, ее видел в тот день, когда спешил на встречу с Лавровым…

— Когда ты успел?

— ДТП.

— Серьезно? — прыснул от смеха Рус.

— Серьезно.

Три месяца назад…

Осень. Дни стали короче, темнеть начинало все раньше и раньше. Первые морозы уже успели покрыть лужицы тонкой коркой льда, которая звучно трескалась под подошвами туфель.

— Да, — рявкнул в трубку Егор, потому как мелодия разрывала голову на части.

— Егор Сергеевич, это Антон, я опаздываю, тут авария на проспекте.

— Хорошо, — тяжело выдохнул, — сам доеду.

— Егор Сергеевич, дождитесь…, - недослушав, Марков сбросил вызов, рассматривая склад белых рубашек в шкафу, выбрав, Егор вышел из комнаты, оставляя шкаф открытым.

В машине первым делом включил музыку. Тишина угнетала. Руки поползли к бардачку в поисках таблетки от головы, но резко выехавшая из поворота машина, отвлекает от этого процесса, заставляя резко нажать педаль тормоза.

Машина остановилась, скрипя тормозами. Но глухой удар дал понять, что торможение произошло недостаточно быстро.

Егор ударил кулаками по рулю, выдохнул, сжимая пальцами переносицу. Толкнув дверь, мужчина вышел из машины, направляясь прямиком к красной Ауди.

Заглянув в окно, Егору представилась естественная картина, девушка сидела, приложив телефон к уху. И кому она бл*ть звонит? Ангелу хранителю? Злость нарастала с каждой пройденной секундой.

— Из машины выйди, — Марков зло ударил ладонью по крыше машины. Девушка испуганно обернулась на его вопль. Открывая дверь, Рита задела ей Егора по ноге. Вздрогнув и прикусив губу, — да что б тебя, — орет Марков, отскакивая от машины.

— Простите, — шепчет, глаза округлены, а взгляд бегает по сторонам. Не получается у нее сфокусироваться хоть на чем-то, не получается.

— Ты какого затормозила? — не унимается Егор, ярко жестикулируя.

— Телефон упал, — прокашливается виновница, — зазвонил и упал, — прижимает руки к груди, вызывая в Маркове новую порцию злости.

— Дура, — закидывает руку за голову, обращая внимания на часы, — бл*ть, — шипит сквозь зубы, — опоздал, — переводит взгляд на девушку. Та стоит возле машины, растерянно оценивая ущерб.

Порывисто расстегивая пальто, Егор достает бумажник и кидает на капот две пятисотевровые купюры.

— Обойдемся без слез и правопорядка, — произносит в запале, ища мобильный.

— Не стоит, я же виновата, — девушка смотрит из полуопущенных ресниц, сжимая руки в кулаки, но Егор ее не слушает.

— Телефон есть? — сообразив суть своего вопроса, Марков начинает заливаться смехом, смущая девушку еще больше, — позвонить дай, мой где-то, — поясняет, протягивая руку.

Девушка лихорадочно озирается и залезает в машину, вставая коленями на сидения. Егор, не моргая, пару секунд смотрит на сие представления, и, накрыв лоб рукой, отворачивается…

— Вот, — протягивает телефон в ярко-красном чехле.

— Ага, — вырывает аппарат из рук девушки, набирая номер, — Рус, да. Опаздываю, начинайте без меня, — молчит пару секунд, — да не поверишь, — пробегает взглядом по девушке, — ДТП. Все, буду через полчаса, — скидывает вызов, протягивая телефон хозяйке.

— Вы не могли бы…

— Э нет, дамочка, — отмахивается, — дальше сама, я и так из-за тебя опоздал, — прикрывает глаза, и поворачивается к своей машине, скрипя подошвами.

— Я в аварию попала, — доноситься из-за спины. Марков закатывает глаза, и без особых эмоций садиться за руль черного Лексуса. И угораздило же его.

Вывернув руль, мужчина объезжает «виновницу», все еще стоящую на улице. Сейчас она ярко жестикулирует, и, кажется, даже кричит в телефонную трубку. Сильнее надавив на педаль газа, Егор смотрит на часы. И почему не дождался водителя? Идиот. За окнами мелькаю невысокие городские здания.

Ничего в этом городе не изменилось. Ничего.

Глава 3

Уложив в чемодан последнее платье, Рита с усилием застегивает змейку, и с выдохом садится поверх своего пузатого друга.

Неделя в больнице, безэмоциональный прием родителей, море слез и, наконец, безразличие. Она так долга ждала этого чувства, этого холода в душе. Всю неделю она лежала лицом к стене, без какого-либо желания жить. Все перемешалось, становясь еще сложнее.

Было стыдно перед матерью Егора за то, что она ненавидит ее сына. При виде Ирины хотелось спрятаться в невидимый кокон. Маркова была очень общительна, и навещала Марго почти каждый день. Возможно, благодаря ей Рита так быстро пошла на поправку.

Но каждый ее визит был подобен уколу, очень болючему уколу. Ирина Александровна постоянно спрашивала про их отношения, про свадьбу. И еще про целую кучу разнообразных подробностей, на которые у Марго просто не было ответов.

Оглядев свою комнату в последний раз, Лаврова выволокла чемодан вниз, натолкнувшись там на мать.

— Ты куда? — поинтересовалась женщина.

— Съезжаю, — коротко оповестила Рита, шагая дальше.

— И куда? Кому ты там нужна, кроме матери? — огрызнулась женщина, сильнее сжимая в руке бокал с виски.

— Не льсти себе, мама, — тошнота нарастала. Еще пара минут в этом доме, и все закончится истерикой. Маргарита отчетливо понимала, что мать боится, что она уедет из города, тем самым подставив ее и отца. К счастью Ольги, Рита бы никогда так не поступила, сколько бы гадостей не натерпелась от родителей.

— Иди, — закричала женщина, — иди, давай!

Со слезами на глазах, девушка выбежала из дома. У крыльца ее уже ждало такси. Погрузив чемодан, Рита уселась сзади. Машина тронулась с места, а Лаврова не отрываясь смотрела на отдаляющийся дом. Дом, где она выросла, дом, где она отмечала праздники, дом, где ее любили, как она когда-то думала.

Когда такси выехало на трассу, нервы немного успокоились. Оставшийся путь прошел в тишине, слышно было лишь урчание мотора.

В городе первым адресом, куда Рита решила поехать, была квартира подруги по университету, Кати.

Уже на пороге Рита долго не решалась нажать на кнопку звонка, понимая, что как только она переступит порог этого дома, всем будет известно, что ее родители разорены, а она вынуждена скитаться.

— Иду, — прокричала Катька, надевая тапки, — Ритка, — ахнула девушка, распахнув дверь, — ты чего с утра пораньше?

— Кать, — скрестила ноги, — можно у тебя пару дней пожить?

— Пару дней…пожить, — Катя пробежала по подруге оценивающим взглядом, после чего отошла чуть в сторону, — проходи.

— Спасибо.

— Да было бы за что. Рассказывай, что случилось?

— Да так, временные трудности.

— Ну-ну, — ухмыльнулась Катька, закрывая дверь за гостьей. Не верила она словам Марго, врет. Любопытство начало медленную грызню, такую, что пальцы на руках сводило. Катерина немедленно должна узнать, что случилось. Неужели прекрасная жизнь Маргошки окончена? Если это так, то это самая великолепная новость, которую только могут преподнести с утра.

* * *

— Егор, — блондинка накинула на голое тело халат, и, запахнув полы, пошла в сторону кухни. Спустившись, девушка обнаружила Маркова за барной стойкой в одних трусах и с чашкой чая в руке, — ты чего тут? — надула губы.

Егор продолжал медленно пить чай, смотря в экран ноутбука.

— Егор! — завизжала Олеся, садясь напротив.

Марков медленно перевел взгляд на Лесю, закрывая макбук.

— Ты чего тут, говорю? — пропищала девушка улыбаясь.

— Иди домой, — нахмурил брови, вставая со стула. После раннего звонка Руслана, Егор не мог забыть его слов, он не может допустить, чтобы Романов прознал, что свадьба — это один большой спектакль.

— Чего? — округлила глаза блондинка.

Егор молча поднялся на второй этаж, и остановился у шкафа с брюками. Леся, не желавшая мириться со своим уходом, побежала следом, спотыкаясь на ступеньках.

В комнате было светло и оформлено в индустриальном стиле. На окнах не было штор, что делало и без того огромную комнату еще больше. Светлые стены и мебель отлично гармонировали, не делая из дома ледяной замок, а, скорее наоборот, придавали уют. Минусом, по Леськиному мнению, был лишь излюбленный Марковым минимализм — с его-то средствами. Но Егор не был поклонником излишеств, минимум мебели, конечно, заоблачной цены.

— Что значит — иди домой?

— Именно то, что ты слышишь, — натянул брюки.

— Егор, — приоткрыла рот, но решила промолчать.

Марков же продолжал одеваться, совершенно не замечая Лесю. Это его безразличие злило девушку, но она изо всех сил старалась молчать. После того, как Егор был полностью одет, Олеся мило улыбнулась.

— Ну хорошо, я поеду тогда. До вечера, милый, — с этими словами она поцеловала Маркова в щеку и выпорхнула за дверь.

Егор нахмурил брови, и провел рукой по лбу. Бред, полный. Эту девицу матом пошли, она через минуту тебе улыбнется и скажет, что ей пора, будто это ее решение.

Набрав матери, Егор накинул пальто, и, закрыв дверь, вызвал лифт. Сегодня он решил переночевать в городской квартире, потому как в доме начался ремонт.

— Сыночек, привет.

— Привет, ма. Как у вас дела? — зашел в лифт, двери которого тут же закрылись.

— Хорошо, Савелия вот на матч собираю.

— Когда улетает?

— Завтра, — с грустью ответила Ирина.

— Я тогда вечером заеду, — пообещал матери. Он редко заезжал к семье, времени всегда не хватало, но он прекрасно знал, что мать волнуется — всегда. А когда младший брат уезжает на матчи, Ирина вообще сходит с ума. В такие моменты Егор совсем не любил появляться дома, потому как мама была готова затискать и залюбить до смерти.

— Хорошо. Ты один приедешь?

— Один, — замер, — а с кем я еще могу…

— С Ритой. Такая девочка хорошая. Почему ты мне никогда…

— Стоп. Мама, ты откуда знаешь? — напрягся.

— Я к ней в больницу ездила всю неделю…,- понизила голос.

— Мама! — недовольство росло, — Кто тебя просил? И кто вообще сказал?

— Егор, — тон Ирины стал строгим, — мне не нужны просьбы и разрешения. У тебя свадьба скоро, а ты ведешь себя…

— Кто тебе сказал?

— Я прочла в газете, что мой сын женится. Да-да, Егор, в газете! После — позвонила тебе, но ты, как всегда, был занят. Мне не оставалось ничего, как спросить у Руслана. Знаешь, мне кажется, я должна была узнать немного раньше репортеров, ты так не считаешь?

— Руслан, значит, — фыркнул в трубку, — мама, ты никогда не желаешь слушать. Я не женюсь по великой любви, это чистый бизнес

— Бизнес? — взревела мать, — брак — это не бизнес. Так нельзя, Егор.

— Я не спрашиваю, как можно, а как нельзя, — орал Марков, подходя к машине, — мама, это моя жизнь, я сам решаю, как для меня лучше. Все, у меня дела.

— Не смей бросать трубку, мы не договорили.

— Договорили. Завтра приеду. Пока, — отключился, запихивая телефон в карман, — Руслан, значит, — злостно взглянул на охранника, заставляя того напрячься.

Ольга встревожено отмеряла комнату шагами, смотря на телефонную трубку. Алкогольный дурман прошел, столкнув женщину с реальностью. И как она позволила Ритке уйти из дома. Если Марков узнает об этом, то точно передумает, ему не нужны все эти заморочки с ее дочерью.

Набрав в очередной раз номер Егора, женщина сбросила вызов. И что ей теперь делать? Подумав еще пару секунд, она все же набрала Егора. После нескольких коротких гудков в трубке послышался голос.

— Марков.

— Егор, это Ольга Лаврова. Ту такое дело…понимаешь, — Ольга никак не могла подобрать слов.

— Можно конкретнее, — выдохнул, раздражаясь. Все эти звонки ему порядком надоели, заключая сделку, он не думал, что будет столько проблем.

— Да…Рита сбежала, — произнесла на одном дыхании.

— Когда? — Марков привстал с кресла, подзывая Коршуна, который только успел зайти в кабинет.

— Пару часов назад, она…

— Ясно, — недослушал Егор, — найдем, — повесил трубку, оборачиваясь к Русу. Коршун с интересом смотрел на Маркова.

— Чего?

— Лаврова звонила, Рита убежала или что-то вроде того, — переставил флажок на схеме, — найди по-тихому.

— Будет сделано, шеф, — театрально выдал Руслан, заставляя Егора улыбнуться. Руслан был единственным, с кем Марков поддерживал дружеские отношения в этом городе. Они выросли в одном дворе, учились в одной школе, и, вернувшись из Америки, Егор, конечно же, первым делом разыскал старого друга, предложив должность начальника охраны, — кстати, я тебе систему безопасности в доме сменил.

— Зачем?

— Для безопасности, — покачал головой, — блин, тавтология какая-то.

— Хорошо. Найдешь ее, позвони, — крикнул вдогонку Русу, возвращаясь к своим схемам.

* * *

Катерина выключила чайник и вытащила из шкафчика две ярко-оранжевые кружки. Разливая чай, девушка переминалась с ноги на ногу, соображая, как корректнее начать разговор. После минуты молчания Катя все же решилась. Поставила чашку перед Марго, садясь напротив.

— Расскажешь, что происходит? — притаила дыхание, нервно поглядывая на Лаврову.

— Да не о чем рассказывать, — Рита обвела горлышко кружки пальцем, сжав оранжевую радость в руках, — ушла из дома.

— Это я поняла. Из-за Сашки?

— И из-за него тоже.

— Слушай, — выдохнула с надрывом Максимова, — выговорись, легче станет.

— Может быть, — посмотрела в окно, не решаясь начать, — мои родители разорились, — поджала губу.

— И все? — Катька хохотнула, отпивая чая.

— Нет, не все. Для того, чтобы избавиться от своих проблем, они желают выдать меня замуж.

— И? — все еще не понимала трагедии Катя.

— А я не хочу. Я должна бросить Сашу, — осеклась Рита, накрыв лоб рукой, — я этого Маркова не видела даже, и Саша ушел. Узнал про свадьбу и ушел.

— Стоп, стоп, стоп, — взбодрилась Катерина, пропустив мимо ушей Сашкин уход, — Марков…серьезно? За того самого Маркова?

— Может и того самого, не знаю я, я видела его один раз. И то была не в себе, — буркнула Рита.

— Мать…ты сумасшедшая что ли. Выходи замуж, сдался тебе этот Сашка! Да еще если у вас денежные проблемы. Марков этот — отличный вариант.

— Катя, — Лаврова крепче сжала чашку, все еще не сделав ни глотка, — я не хочу так, понимаешь. Они меня, как хомяка на рынке, продали.

— Ты преувеличиваешь, я бы на твоем месте…

— Ты не на моем месте, — закричала Лаврова.

— А жаль, — шепнула Катя, улыбаясь.

Рита не обратила внимания на слова подруги. Она с самого начала знала, что кто-кто, а Максимова ее точно не поймет.

Звонок в дверь развеял напряжение, заставляя Максимову вскочить со стула, чтобы открыть дверь. Рита же неподвижно осталась сидеть в кухне, не придавая значения шорохам в прихожей.

— Рита, — виновато пропищала Катя, — там, — договорить она не успела, в небольшую кухню вошел светловолосый мужчина в черном пальто.

— Собирайся, — скомандовал он, смотря сквозь Лаврову.

— Я никуда не поеду, — Рита встала со стула, задев его. Падая, стул навел шороху. Вжавшись спиной в стену, Лаврова подняла глаза, встречаясь с незнакомцем взглядом.

— Интересно, — пропел «гость».

— Кто Вы вообще? — Марго ощетинилась, не зная, куда деть руки.

— Я Руслан Коршун. Мне поручено вернуть Вас, мадам Лаврова, домой.

— Кем? — Рита презрительно взглянула на мужчину, тем самым бросив ему вызов.

— Вашим, эммм, — Руслан расплылся в ироничной улыбке, — женихом.

— Даже так, — Рита сложила руки на груди, — жених, значит, хорошо, пусть сам тогда приедет. Он же жених, не ты!

Руслан закатил глаза. Рита понимала, что выглядит сейчас более чем смешно, но слово не воробей…

— Егор Сергеевич, — прогнусавил в трубку мужчина, — бойкот объявляют, Вас требуют, — Рита не слышала, что ответили, но заметила, как изменилось выражения лица этого Руслана.

Убрав телефон, Коршун присел на табурет, конечно же, не спросив разрешения.

— В этом доме еда есть? Хоть перекушу, пока ждем-с, — Рита нервно сглотнула, косясь на Максимову, но, кажется, Кате все это приносило лишь радость. Выдохнув и осознав, что ее все равно не понимают, Лаврова присела на свой стул.

Катя бегала вокруг Коршуна с тарелками, не обращая внимания на паникующую подругу, которая уже двадцать минут как не отрываясь смотрела на свои руки.

Входная дверь открылась размашисто, сидящие в кухне устремили свои взгляды на дверь. Рита нервно пригладила волосы, стараясь подобрать с пола ту желейную массу, в которую она, кажется, превратилась.

— И кто здесь так яро желал моего присутствия? — с угрожающей улыбкой на лице поинтересовался Марков, выходя из темноты прихожей…

Глава 4

Егор презрительно оглядел кухню, останавливая свой взгляд на Рите, которая, в свою очередь, старалась смотреть куда угодно, только не на него.

— И чего сидим, я приехал. Пакуй чемоданы.

— Я никуда не собираюсь ехать, — Лаврова встала со стула, чтобы выйти из кухни, но ее попытка не увенчалась успехом, — руки, — повысила голос. Марков лишь усмехнулся.

— Драму не разыгрывай. Рус, чемодан ее бери, мы уезжаем, — Коршун без пререканий вскочил со стула, отправляясь за чемоданом.

— Не много ли ты…

— Не много. Ты просила моего личного присутствия? — вздернул бровь, — Так я его обеспечил, куртку в зубы и в машину, — Маркову даже не нужно было повышать тон, чтобы слова звучали внушительно. Достаточно было взгляда. Стального, леденящего душу взгляда. Рита никогда не видела, чтобы люди, так смотрели, — я отложил дела, а это дорогого стоит. На будущее — будь предусмотрительнее.

— Я не поеду, — попятилась назад.

— Ножкой еще топни для большего драматизма. Я могу и по-плохому, правда…

После этих слов поджилки затряслись. Лаврова отлипла от стены, и, склонив голову, прошла мимо Маркова. Если он и этот Коршун сейчас здесь, то у нее есть шанс убежать. Вряд ли они за ней по дворам бегать будут, такие-то занятые. Схватив с вешалки куртку, девушка выпорхнула в подъезд.

— Наивная душа, — устало выдохнул Марков, — там же охрана…

Егор уже было хотел уйти, как заметил топчущуюся в дверном проеме Катю.

— Всего этого не происходило, — уверил он девушку, вручая ей несколько европейских купюр.

* * *

Когда Марков открыл дверь машины, Рита уже, конечно же, сидела там. Злобно взглянув на Егора, девушка отвернулась к окну.

— Куда, Егор Сергеевич? — поинтересовался водитель, поворачивая ключ в зажигании.

— На квартиру давай, — уставившись в планшет, ответил Егор. Если бы не эта ненормальная, он бы уже был за городом.

Припарковавшись у винтажного здания, водитель открыл Маркову дверь. Лаврова вышла сама, отталкивая охранника.

— Куда ты меня привез? — недовольство росло и заставляло нервничать. Все эти симптомы были предвестниками страха.

— Мы, уже на «ты»? — удивленно спросил Марков иронизируя.

Рита шумно выдохнула.

— Ладно, не кипятись, ошпаришь. Поживешь пока тут, потому как что-то мне подсказывает, что из дома ты опять свинтишь, а мне эти ваши заморочки ни к чему.

— Тогда зачем тебе вообще все это надо? — не выдержала Маргарита, но Егор не ответил. Молча, он пропустил двух охранников, и пошел следом.

Марго сжала руки в кулаки, заметив ехидную морду Коршуна, который шагал позади. Только в подъезде она поняла, что их со всех сторон окружает охрана. Надо же, чего это он так себя охраняет? Кому он вообще нужен, плевалась ядом Лаврова, поднимаясь на нужный им этаж.

Марков открыл дверь по-хозяйски. Прошел внутрь и остановился посреди гостиной, не вынимая рук из карманов.

— Будь, как дома, — тошнотворно ласково заявил он. Позвенев ключами в кармане, вытащил и положил их на стол.

Рита медленно прошла в гостиную. В квартире было очень светло. Белые, кремовые цвета, панорамные окна и минимум мебели. Странно, но выбранный Марковым стиль, ей понравился, хотя секунду назад, она думала, что все к чему прикладывает руки этот человек, не может нравиться по определению.

Убедившись, что девчонка не стремиться бежать, Егор все в том же молчании пошел на выход.

— Тебе сильно нужна эта свадьба? — остановила Маркова у двери своим вопросом.

— Достаточно, — ответил не обернувшись.

— Ладно, — опустилась на диван, — а торжество, — вновь воодушевилась, — обязательно платье, ресторан?

— Да, — больше Егор не позволил задать вопросов. Громко хлопнув дверью, мужчина вышел из квартиры, оставляя Маргариту одну. Один на один со своими мыслями и страхами.

Около часа Рита неподвижно сидела на диване, смотря в огромное окно, выходящее на парк. Гобеленовые шторы цвета слоновой кости колыхнулись от дуновения. Рита вздрогнула, прежде чем поняла, что включился кондиционер.

В куртке зазвонил телефон. Нехотя, Лаврова поднялась с дивана, ища глазами куртку. Отыскав в кармане смартфон, кинула его на кресло, не желая отвечать звонившей. С кем, с кем, но с матерью говорить желания не было. Скинув сапоги, Рита пошла на кухню. Живот уже давно начал подавать признаки жизни.

Кухня была столь же белой, лишь встроенная мебель отливала сталью. Лаврова без угрызений совести открыла холодильник, обнаружив там…ничего. Негодование, которое Рита испытала около двух часов назад, было ничем по сравнению с отсутствием еды. «Война, войной, а обед по расписанию».

Забравшись на высокий барный стул, девушка сложила руки на стойке, утыкаясь в них подбородком. Тишина была могильной, даже тиканий часов нигде не слышалось. Конечно, они все были электронные. Поболтав ногами, Рита не придумала ничего лучше, как включить телевизор. Поиски пульта заняли немного времени, щелкнув кнопку, Марго уже почти рухнула в кресло, как в дверь позвонили.

Поджав губы, девушка, не раздумывая, побежала к выходу. Взглянув на камеру домофона, Рита коварно улыбнулась, впуская гостью. Не отходя от двери, она ждала стука или звонка, но их не последовало.

Ключ несколько раз провернулся в замке, заставляя Лаврову отскочить в сторону.

— Милый, — воскликнула, замирая в дверях. Улыбка вмиг слетела с губ, стоило Олесе увидеть Риту, — Ты кто? — озадаченно поинтересовалась Леся, пристально глядя на Лаврову.

Рита презрительно оценила гостью, упирая руки в боки.

— Тут важнее, кто ты? — усмехнулась, понимая, что это небольшой, возможно, совсем крохотный, но все-таки шанс отомстить Маркову, — Я здесь живу.

— С каких пор? — прищурилась Олеся.

— С тех самых, как Егор сделал мне предложения, — рассматривая свои ногти, выдала Марго, чувствуя, как бледнеет «гостья».

* * *

Из приемной донеслись хихиканья.

Егор отложил телефон и направился к источнику веселья. Стоило ему открыть дверь, как смех прекратился. Юля, словно ее поймали на преступлении, отодвинула чашку кофе, и уткнулась в компьютер. Руслан сделал шаг назад, внимательно наблюдая за реакцией Маркова.

Егор слегка нахмурился, недовольно смотря на Юлю, которая невпопад стучала пальцами по клавиатуре.

— Документ хотя бы открой, — попрекнул девушку, переводя взгляд на Руслана, — ты как раз вовремя. Разговор есть, — заявил, возвращаясь в кабинет.

Руслан подмигнул Юле, закрывая за собой дверь в марковский кабинет.

— Слушаю, Егор Сергеевич, — уселся на стул.

— Это я тебя слушаю. Какого х*я, Рус? — Егор облокотился на спинку кресла, принимая полулежащее положение.

— Не понял? — напрягся Руслан.

— Я тут матери звонил, так вот она мне поведала, что ты ей про Лаврову сказал.

— Я…

— Сказал?

— Да, я…

— Она после твоих слов в больницу к ней поперлась, — Марков сцепил руки замком, не сводя глаз с Руслана, который замешкался, и никак не мог подобрать слов.

— Егорыч, прости, я думал…, - набрал в легкие побольше воздуха, — Ирина Александровна сама эту тему начала, в газетенке нашей местной прочитала, что у тебя свадьба. До тебя не дозвонилась. Позвонила мне…

— И ты ей все выложил?! — упрекнул Егор.

— Нет, то есть да. Подожди, — Руслан сложил руки перед собой на столе, — в общем, она спросила, правда ли это, я ответил, что да. Ты все равно ей сказал, сказал бы? — Коршун склонил голову, ожидая ответа.

— Да, сказал бы, только не так, — прикрыл глаза, — спасибо тебе, друг.

— Егор…

— Все, разговор окончен.

Коршун еще пару секунд смотрел на Егора, после чего вышел из кабинета.

В помещение стало пусто и тихо. Поразмыслив, Марков открыл нижний ящик стола, приподнимая лежащую сверху папку. Взяв пачку сигарет, аккуратно сорвал пленку, вытаскивая сигарету. Курил Егор редко, но пачка в столе всегда имелась, так… на всякий случай.

Плохая привычка осталась в стенах колледжа. В настоящем же Марков старался придерживаться здорового образа жизни. Прикурив, Егор сделал затяжку, чувствуя, как по легким рассеивается дым. Кабинет наполнился запахом табака.

Вечером, как и обещал, Егор все же поехал к матери. В дверь позвонил, хоть у него и были ключи, он ими не пользовался. На порог выбежал брат.

— Здорово, — буркнул, проходя внутрь.

— Кто-то приехал ата-та-шки получать, — залился смехом Савелий, задорно глядя на брата.

— Чего? — удивился Егор и замер посреди кухни.

— Я слышал с утра ваш с мамой разговор, — продолжал глумиться Сава.

— У кого-то слишком большие уши, стоит подрезать, — беззлобно ответил Марков, снимая пиджак. Кинув его на спинку стула, Егор оценил «порядок» на кухне. Горы тарелок, приборов и даже книг, расположились по всему периметру кухни, — у вас тут Мамай пробежал, что ли?

— Почти, — Сава сел за стол, — мама что-то искала. Ты лучше расскажи, че там про невесту-то?

— Нос не дорос у кого-то, — Егор щелкнул брата по носу как раз в тот момент, когда в кухню вошла мать.

— Егор, — женщина положила на стол планшет, — здравствуй, я все еще надеюсь услышать от тебя, что все это значит? — заявила женщина, наблюдая за быстро мрачнеющим лицом сына, — Я про свадьбу.

После часовых оправданий, споров и даже материнских слез, Маркову все же удалось попробовать запеченную утку, приготовленную к отъезду Савелия.

Все время разговора на повышенных тонах брат отсиживался в гостиной, стараясь стать невидимкой.

— Егор, я тебя не так воспитывала, — вновь начала Ирина, убирая со стола тарелки.

— Мама, мы закрыли эту тему раз и навсегда. Если ты хочешь продолжить, то у тебя получится монолог, потому как больше я ничего выслушивать не собираюсь.

— Ладно, — Марков понимал, что мать еще не раз пристанет с этой свадьбой, но на сегодня ему точно хватит.

Егор редко ругался с мамой, всегда стараясь выпутаться из конфликта быстрее, чем будет беда. В их жизни была одна серьезная ссора, после которой они не общались больше трех месяцев, того отвращения к себе ему хватило на всю оставшуюся жизнь.

Мать была для него божеством.

Будучи подростком, Егор был единственным мужчиной в семье, потому как отец ушел почти сразу после рождения Савки, вынуждая Ирину тянуть на себе троих сыновей. Возможно, именно с того времени в Егоре начал зарождаться этот потенциал зарабатывания денег на всем, что движется и нет. Он был готов из кожи вон выпрыгнуть, лишь бы помочь матери. Тогда он был готов продавать воздух, именно в тот период связался с карточными шулерами, и именно тогда познакомился с Романовым, который сейчас был его прямым конкурентом.

Бабушка и сказочное наследство появились гораздо позже, да и не нужно оно ему было — наследство это, но жизнь расставила все по-своему.

Сейчас он уже не мог представить жизнь без всех этих заводов, сделок, переговоров, а тогда, Егор мечтал открыть свое казино, самостоятельно заработать миллион, и купить дом у океана для всей семьи.

— Может, у нас переночуешь — предложила Ирина, сжимая в руках шарф сына.

— Нет, поеду, — поцеловал женщину в щеку, — удачи, чемпион! — хлопнул брата по плечу, выходя за порог.

Глава 5

Проснулась Марго очень рано, за окном еще царила темнота. Зевнув, она вытянулась в кресле, в котором ее настигла дрема, вызванная нежеланием исследовать квартиру.

Первые шевеления пробудили аппетит, напомнив о вчерашней гостье. Странная девушка с воплями выбежала из квартиры, разочаровалась, наверное. Бедняжка. Состроив гримасу, Марго поднялась на ноги.

— И где тут ванная? — бормотала себе под нос, шагая вдоль гостиной. — А вот и она! — торжествующе воскликнула, нащупывая выключатель.

Промокнув лицо мягким полотенцем, Рита натянула на ноги скинутые у дивана сапоги, и, прихватив сумку, вышла из квартиры. Пока Лаврова возилась с ключами, за спиной, как скала, вырос мужчина.

Сжав связку в кулак, она медленно обернулась, натыкаясь на осуждающий взгляд.

— Маргарита Павловна, вы куда?

— Туда, где есть еда, — вызывающе заявила Марго, убирая ключи в сумку. — Может, я и есть должна по расписанию?! Хотя нет, вероятно, я должна питаться воздухом, — после этих слов мужчина отошел чуть в сторону, пропуская ее вперед.

— Я должен сообщить Егору Сер…

— Сообщай, кому хочешь, только отвези меня поесть!

Все время пути Рита смотрела в окно, на улице шел снег. Пушистые снежинки кружились в танце, заставляя ее улыбаться. Марго обожает зиму, с ее морозами и снегопадами. Зима — это самое волшебное время. Время, когда можно верить в чудо, и вновь чувствовать себя маленькой девочкой.

Движение прекращается быстро. Машина останавливается у небольшой кофейни в центре. Оказывается, сложно найти место пропитания в семь утра.

Охранник чопорно открывает дверь.

— Спасибо, — слетает с губ Лавровой.

Выпрямив спину, девушка засовывает руки в карманы куртки, направляясь к большим стеклянным дверям. Стоит им распахнуться, как в лицо ударяет теплый воздух. В помещении преобладают кофейные ароматы, вперемешку со сдобой.

Присев за столик в углу кафе, Рита хватается за меню. Кажется, сейчас она готова съесть слона, да что там слона, динозавра. Завидев гостью, к Лавровой подходит официантка. Девушка лучезарно улыбается, несмотря на пасмурное утро.

— Здравствуйте, что желаете?

Марго указывает на множество блюд в меню, улыбается и готовится к ожиданию.

* * *

В окна медленно начинает проникать свет. Егор закидывает ногу на ногу, морща лоб. Через сон он уже чувствует это приближение дня. Вот эти минуты перед пробуждением, они самые отвратительные. Именно за это время понимаешь, что пора просыпаться и вновь окунаться в круговорот дел.

Из приемной раздаются голоса. Один звучит громче и настойчивее. Егор моментально открывает глаза, присаживаясь на диване.

Дверь открывается в ту же минуту.

— Доброе утро, мама, — вздыхает зевнув.

— Доброе, — женщина щелкает выключателем, в кабинете становится светло. Егор щурится от яркого света, но глаза быстро к нему привыкают.

— Что тебя привело, — смотрит на часы, — в столь ранний час.

— Я из аэропорта, по пути решила заехать к тебе, — Ирина отодвигает стул и ставит на него сумку, сама же присаживается на соседний.

— Аэропорт в другой стороне, — Егор закатывает глаза. — А если серьезно? Выкладывай уже, у меня сегодня еще не одна встреча, — пробегает по матери взглядом, направляясь к своему креслу.

Ирина сцепляет руки в замок, положив их перед собой на столе.

— Я по поводу Риты.

— Ну конечно, другого я и не ожидал, — слегка крутится в кресле, сжимая в руке ручку, — Чего еще я сделал не так?

— Я вчера после твоего ухода звонила Ольге. Как я поняла, свадьбой занимается она.

— Ну… — производит в воздухе вращательные движения рукой, подгоняя мать.

— Так вот, этим хочу заниматься я.

— Все?

— Все.

— Хорошо. Мне без разницы, только тебе это зачем?

— Да вы же для девочки каторгу насочиняете, ей сейчас и так не сахар.

— Все. Я тебя услышал, — пытается остановить поток бурных материнских речей, — занимайся.

— Хорошо. Тогда еще вопрос, — сын кривит лицо, — А где Риточка сейчас?

— Она не сказала Ольге? — задает вопрос сам себе. — У меня на квартире.

Женщина кивает.

— Ладно, тогда передай ей вот это, — протягивает сыну большой конверт.

— Это что?

— Список гостей, пусть она сама решит, кого хочет видеть.

— Я похож на посыльного?

Ирина устало вздыхает и молча шагает к двери.

— Егор, прояви хотя бы каплю человечности…

Дверь закрывается. Марков с минуту смотрит на оставленный конверт. Сейчас он мысленно решает, кому поручит везти его домой, или все же сделает это сам?! Вечером.

Пока он раздумывает, из селектора начинает звучать голос секретарши.

— Егор Сергеевич, у Вас встреча с директором канала через час.

— Помню, — отпускает кнопку селектора, убирая конверт в стол. Взгляд падает на мобильный. Тридцать пропущенных от Леськи, сумасшедшая баба. Конечно же, он не перезванивает, ему это не к чему. Позвонит сама, столько раз звонила, перезвонит еще разок.

* * *

Положив последнюю футболку в шкаф, Рита с довольным лицом задвигает дверцу. В зеркале сразу встает ее отражение. Поправив волосы, девушка разглаживает на себе юбку и присаживается на кровать. Правильно ли она сделала, разобрав чемодан? На этот вопрос ответа нет, пока нет. Если учесть, что ночью Марков здесь не ночевал, то, вероятно, что и сегодня он сюда не наведается. Эта мысль поднимала настроение.

В кухне Рита широко распахивает холодильник и вытаскивает оттуда мясо и овощи. Слава Богу, что сегодня ей удалось выбраться в город и запастись едой. Еще один такой поход в кафе под присмотром этого охранника, ее сердце не выдержит. Пока завтракала в кофейне, она пару раз чуть не подавилась от его взгляда, а потом и вовсе прикусила язык. В целях собственной же безопасности, разумнее будет есть дома.

Когда сковорода накалилась, девушка выложила на нее мясо, приправив его специями. Пока мясо аппетитно шипело на сковороде, Рита резала овощи. По телевизору шло очередное ток-шоу. Девушка перещелкнула на музыкальный канал, и пританцовывая, сгребла овощи в миску, поливая их маслом. Не выпуская мисочку из рук, Рита рыскала по полкам в поисках соли, но, кажется, в этом доме ее не водилось. Проверив напоследок самый дальний шкафчик, Лаврова крутанулась на пятках по скользкому кафелю, замерла и выронила миску из рук, та упала, разлетаясь на мелкие осколки.

— Соль здесь, — Егор передвинул солонку через весь стол, Рита сглотнула и, не шевелясь, перевела взгляд на баночку с солью. Как она могла не услышать его прихода?!

— Спасибо, — выдала, когда речь к ней вернулась. Марков постоял еще пару секунд и вышел из кухни.

Марго съежилась, и, наконец, отмерла. Трясущимися руками, Лаврова собрала с пола осколки, стараясь не порезаться. Выкинув все в мусорное ведро, она выключила конфорку, и с силой сжала в руках кухонное полотенце. В прихожей слышался шорох и шаги. Вот теперь Рита не знала, куда себя деть, и стоит ли продолжать готовку, хотелось убежать и не видеть всего, что происходит в этой квартире. Набрав в легкие побольше воздуха, она все же решила, что глупо будет остаться голодной из-за присутствия Маркова в квартире.

Просмотрев почту, Егор отложил ноутбук, и вышел из кабинета. В квартире пахло едой. Такими вещами здесь не пахло давно. В основном, здесь обитали запахи дорогих парфюмов и алкоголя с ноткой разврата. Помыв руки, он вернулся в кухню. На самом деле, было забавно наблюдать, как нервничает Лаврова в его присутствии. Такое ощущение, что она проглатывает лом и клей одновременно. Подмечая это, Егор шумно отодвинул стул и сел за стол, заставляя Риту вновь оторопеть.

— Покормишь? — нагло интересуется Марков с довольной ухмылкой на лице.

Рита не поворачивается в его сторону, но звонко отвечает отказом.

— Что так? — не унимается Егор.

— Сам кормись, я тебе не служанка, — резко отвечает Рита, поворачиваясь к Егору лицом. Ее щеки краснеют, а ноздри раздуваются, еще немного и она взорвется от ярости.

— Грубо. Я думал, что примерная невеста должна кормить будущего мужа, — издевается он.

Рита втягивает воздух. Ее глаза бегают по комнате, а вот Егор смотрит исключительно на Лаврову.

— Хотя, — уголки губ Марго слегка ползут вверх, — ты прав, — выдает она, — Будем ужинать, — заключает, и отворачивается к плите, с широкой улыбкой на лице.

Марков же, наоборот, щурится, не понимая, что это вдруг произошло. Но то, что здесь все не так просто, это точно. Положив на тарелку мясо, Рита приправляет его заправкой из перца чили, заправки она, естественно, не жалеет. Полюбовавшись на эту красоту, Марго достает еще одну тарелку, и проделывает те же действия. За исключением того, что себе она кладет томатную пасту, вместо перца.

Натянув притворно-сладкую улыбку, Маргоша берет тарелки со столешницы и выносит их в столовую. Аккуратно расставив тарелочки, она садится напротив Маркова. Егор подозрительно смотрит на нее, но ничего не говорит. Лаврова тем временем без колебаний отрезает кусок мяса, отправляя его в рот. Тщательно пережевывая ароматную говядину, девушка косится на Егора, который продолжает на нее смотреть.

— Боишься, отравлю? — усмехается Рита.

— Опасаюсь, — Егор кривит лицо, — Я заехал по делу.

— Слушаю, — поднимает взгляд.

За столом царит напряженная атмосфера. Каждый хочет доказать другому, кто «круче».

— Моя мама…

— О, Ирина Александровна, — девушка расплывается в искренней улыбке.

— Она самая, — негодует Марков, — Так вот, она просила передать тебе конверт… там список гостей, — Егор отталкивает конверт, который по скользкой поверхности стола доезжает почти до Риты.

Прижав конверт пальцами, девушка отложила вилку, и оторвала от него край. Пока Рита шуршала листами, Егор принюхивался к тарелке с едой. Заметив это, Рита закрыла рот ладошкой, и уткнулась в листочки.

— Это список гостей?

— Да, вычеркни, кто тебе не нужен.

— Все.

— Обойдешься.

— Тогда мне нет от него толку, — откинула конверт на середину стола.

— Твое право.

Рита разочарованно взглянула на Маркова, и, отодвинув тарелку, вышла из столовой.

Как только мужчина остался один, он все же взял вилку, и оторвал кусок мяса…

Присев на лестнице Рита опустила голову на колени. Настроение вновь пропало. Хотя мысль, что можно попросить приехать Луизу на свадьбу, казалась ей не плохой, хоть какая-то поддержка, не считая Ирины Александровны.

— Лаврова, — адский вопль, сотряс стены. Она подняла голову и улыбнулась.

— Все-таки попробовал, — хихикнула девушка.

— Я тебе убью! — проорал Марков, глотая воду из бутылки.

Девушка вскочила со ступеньки и побежала наверх. Закрывшись на замок в комнате, она упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и расхохоталась.

Глава 6

— Нет, вы нам не подходите, — недовольно заявила Ирина, вешая трубку. Уже второй час женщина звонила по ресторанам, ища подходящий для торжества, но все рассмотренные пока варианты ее не устраивали.

Перелистнув страницу, Ира набрала очередной номер, прокручивая страницу на сайте ресторана.

— Добрый день, я бы хотела поговорить по поводу свадебного банкета…

После часового разговора женщина договорилась о визите, и сбросила вызов. До посещения ресторана оставалось около трех часов. Решив не терять времени, Маркова кинула телефон в сумку и отправилась в квартиру сына.

Охранник поприветствовал мать хозяина улыбкой.

— Миша, — ласково пропела женщина, — едем на Трехсвятскую.

— Хорошо, Ирина Александровна.

Поднявшись на этаж, Ирина позвонила в дверь, решив, что так будет корректнее. Если подъездную дверь она открыла своим ключом, то открывать дверь в квартиру было бы моветоном.

Через пару минут дверь открылась. Ирина довольно улыбнулась, и сжала Риту в объятиях.

— Доброе утро, дорогая!

— Доброе, — Рита отшатнулась, пригладив волосы.

— Я тебя разбудила? — расстроилась женщина.

— Нет, я не спала, просто еще не успела привести себя в порядок.

— Ох, ну тогда хорошо, я к тебе по делу.

Лаврова закрыла за Ириной дверь и последовала на кухню. Что-то в последнее время фраза «я по делу», звучала слишком часто. Маркова скинула шубу и присела на диван.

— Итак, мне нужна твоя помощь, — не переставала улыбаться женщина, — я выбираю ресторан и очень бы хотела, чтобы ты оценила мой выбор.

— Я полностью доверяю вашему вкусу… — слова звучали равнодушно.

— Ох, не болтай ерунды! — женщина нахмурилась. — Присядь лучше. Я тебе кое-что расскажу.

Рита отодвинула подушку и присела на край дивана.

— Милая, — Ирина Александровна взяла Риту за руку, — я понимаю, что все происходящее тебе не по душе. К сожалению, я не могу вправить своему сыну мозги, но и в обиду тебя не дам. Поэтому, — подняла палец вверх, — хочу, чтобы это событие стало для тебя, если не радостным, то хотя бы сносным. Я тоже была замужем, мой муж оставил меня с тремя детьми двенадцать лет назад. Тогда я чувствовала себя самой несчастной женщиной на планете, но все проходит, поверь мне. Я понимаю, что нельзя свыкнуться с таким браком, но можно выстроить его на терпимых отношениях. И думаю, что первым шагом должно быть избавление от безразличия. И сделать ты это должна для себя, и только для себя.

— Я…

— Подожди…. Если ты сделаешь все для себя, так, как хочешь ты, то получишь отдушину. Хочешь лимузин, ресторан, золотую посуду, не знаю… любую прихоть, так выполни ее. Я поняла одно за все эти годы, хочешь выжить не свихнувшись — умей абстрагироваться. Закати неприлично дорогой пир, заставь Егора достать с неба луну!

Марго улыбнулась, а ведь о таком она не думала. Ей и в голову не приходило заняться этим, тратить деньги и просить невозможного… хотя, возможно, с Марковым это не сработает, вероятнее, он пошлет ее куда подальше.

— Это заманчиво, — начала робко. — Но Егор не станет утруждать себя, если ему что-то будет ненужно. Он не будет заморачиваться, а просто пошлет меня… ой.

— Ну, это мы еще посмотрим, — женщина вытянула шею, сделав деловое лицо. — Кто же будет спрашивать его мнения, а?

Лаврова опустила голову.

— Так что? Как насчет визита в ресторан?

— Мне на учебу еще нужно заехать…

— Так собирайся скорее, заедем в университет, а после — в ресторан, — Ирина закинула ногу на ногу. — Ох, — встрепенулась, — надо же Савушке позвонить. Это брат Егора, — пояснила женщина. — Он сейчас в Москве, у него игра. Он у нас хоккеист.

— Здорово, — Рита мило улыбнулась и пошла наверх.

Поговорив по телефону, Ирина решила подняться наверх, испугавшись, что невестка могла передумать. Поднявшись по лестнице, Ирина ужаснулась увиденному наверху. Горы битого стекла, пара разбитых цветочных горшков на ковре… Оглядевшись, женщина присела на ручку кресла.

— Я готова, — крикнула Рита, выходя из комнаты, думая, что Маркова сидит внизу.

— Что здесь было? — раздалось из-за спины. Марго вздрогнула и обернулась.

— Эм… небольшое разногласие во мнениях…, - прикусила губу Лаврова.

— Небольшое… — пошептала Ирина Александровна, озираясь по сторонам с безумным взглядом.

— Ага, — Рита кивнула, вспоминая вчерашний вечер…

Тринадцать часов назад…

Накрыв лицо подушкой, Рита залилась смехом.

Мужчина сделал еще пару глотков ледяной воды и выдохнул. Во рту вновь разгорелся пожар. Он изначально знал, что с едой что-то не так, и черт же его дернул пробовать эту стряпню! С этой сумасшедшей он теряет хватку. Теперь и в своем доме ему постоянно придется быть начеку. Спокойная жизнь перетекла в постоянное противостояние.

Конечно, ее выходка вывела его из себя, но Егор быстро взял себя в руки. Если он начнет взрываться из-за подобных мелочей, придется подумать о пенсии. На дне сознания остался неприятный осадок. Но где-то еще глубже поселилась улыбка. Этакая забава. А девка не промах, как не крути. Выходка конечно, детская, но так с ним еще себя никто не вел. И не боится же…

Стоял, облокотившись на столешницу, взгляд невольно застыл на Риткином мобильном. Видимо, она так торопилась, что забыла его на столе. Сунув телефон в карман, Егор взбежал вверх по лестнице и принялся стучать кулаком в дверь.

— Открывай!

Рита подскочила на кровати, отбросив подушку.

— Открывай, иначе дверь выломаю, — орал Марков по ту сторону.

Девушка вздрогнула. В голове царил сумбур мыслей. Если она откроет, то будет наблюдать за его недовольной физиономией. А так все эти вопли доносятся лишь через дверь. Она хоть и тонкая, но не прозрачная. Как бы там ни было, но общаться через дверь гораздо легче, особенно в случае с Марковым.

За дверью раздалась знакомая мелодия. Рита встревожено ощупала карманы, понимая, что оставила телефон на кухне. Только вот музыка доносилась гораздо ближе. Он взял ее телефон. Руки сжались в кулаки. Какое он имеет право брать ее вещи?!

Марго тихо подошла к двери, щелкнув защелкой. Дверь бесшумно отворилась. Представляя перед Лавровой совершенно спокойного Егора, крутящего в руке ее мобильный.

— Ты не имеешь права трогать мои вещи, — начала довольно громко.

— Это что за шутки такие? — тихий, недовольный вопрос, заставляющий застывать кровь. Егор даже не отреагировал на ее вопль, словно не слышал возмущения.

Рита сглотнула и вышла из комнаты, встав почти лицом к лицу с Егором.

— Я не виновата, что тебе моя стряпня не по душе. Верни телефон!

Мужчина посмотрел на горящий дисплей. Короткое слово: «Сашка», заставило его улыбнуться.

— Пожалуй, я отвечу, — ухмыльнулся, скользя пальцем по экрану. Рита побледнела от подобного хамства и ринулась вперед, с целью отобрать свое.

Егор лишь увернулся, уже отвечая на звонок.

— Внимательно, — пробасил, заставляя растеряться парня на том конце провода, — Рита занята. Я… я ее муж, — издевался Егор, не подпуская Риту ближе, чем на расстояние вытянутой руки. — И тебе…

— Что он сказал? Зачем ты ответил? — затараторила девушка, обессилено опустив руки, и изобразила обиженный вид.

— Пожелал спокойной ночи.

— Ты… ты сволочь, — стукнула Егора в грудь и двинулась в сторону лестницы. Но уйти ей не удалось. Он молниеносно перехватил девушку, удерживая за запястье.

— Еще одна такая выходка… — процедил сквозь зубы. Терпение лопнуло, все что накипело за этот час просилось наружу.

— И что? — вскрикнула вызывающе, а у самой тряслись поджилки, — Может, ударишь? — озадаченно взглянула на свое запястье, которое Марков сжимал в своей руке. Заметив это, Егор отпустил ее руку.

— Женщин не бью, — выдохнул, развернувшись к лестнице.

— Как благородно! — съязвила.

Егор, который уже хотел было уйти, оставив эту ненормальную одну, обозлился. В считанные секунды он пересек расстояние, остановился в паре миллиметров от Лавровой.

— Закрой свой рот для своего же блага, — шепот заполонил комнату. — Еще одна подобная выходка, и ты будешь жить на улице.

— Я могу уйти прямо сейчас, это ты меня сюда притащил. Мне не нужна твоя пафосная помощь, — Рита дернулась в сторону, но Егор упер руку в стену, преграждая Рите проход.

— Я тебе предупредил. Меня достало ваше семейство, прекрати делать то, о чем потом можешь пожалеть, — оттолкнувшись от стены, Марков с силой кинул телефон на пол.

Рита ахнула. Мужчина быстрым шагом спустился вниз. Не забыв при этом наступить на только что и так пострадавший гаджет.

Она слышала хлопок входной двери, он был громким и возвращающим в реальность. Присев на колени, девушка подобрала с пола остатки металла, и сунула их в карман широкой домашней толстовки. На глаза навернулись слезы. Риту не задел тон и крик Егора, нет. Плакала она от того, что была бессильна, любая ее выходка всегда будет оборачиваться поражением. В конечном итоге, он все равно выдвинет свою «правду», которая окажется горькой.

Было смелым заявить, что она съедет. Ехать-то ей было некуда, и Марков это, к ее стыду, прекрасно знал.

Заметив неподалеку на тумбочке стеклянную вазу, Рита без колебаний схватила и кинула ее в широкие стеклянные двери спортзала. Звон битого стекла слегка оглушил, но вселил уверенности. Разбросав цветочные горшки, Рита замерла в дверях, оглядывая масштабы своего погрома, а после довольная ушла спать, плотно закрыв за собой дверь. Теперь она точно была уверена, что Марков больше сегодня здесь не появится.

* * *

Как и обещала Ирина Александровна, сначала они заехали в университет.

Попросив подождать минут двадцать, Лаврова выпорхнула из машины. Открыв массивные двери, девушка оказалась в холле второго корпуса. Поприветствовав вахтершу, Рита пошла на третий этаж, именно там собирали их выпускной курс.

Не успела она присесть за парту, как к ней тут же подсела Максимова. На лице Кати красовалась улыбка.

— Привет, дорогуша, — промурлыкала Катерина. — Я рада, что ты жива после того, что было в моей квартире, — говоря это, девушку переполняли эмоции, а глаза горели.

— Спасибо за заботу, — наиграно ответила Лаврова, доставая из сумки папку-скоросшиватель.

— Не дерзи, — прыснула Максимова, кривя лицо.

Рита лишь с улыбкой посмотрела на Катю, а после полностью сосредоточилась на своей работе. Посидев еще пару минут, и поняв, что Лаврова ничего не расскажет, Катерина с шумом встала из-за стола и пересела на другое место, одарив напоследок презрительным взглядом.

Рита не обратила внимания на выпад Максимовой, сейчас она думала о словах Ирины Александровны.

По истечению часа истязание преподавателя закончились, и Лаврова со всех ног неслась на улицу. Сейчас ей было неудобно перед Марковой, потому как двадцать минут затянулись на час.

— Простите, — извинилась, садясь в машину. Женщина улыбчиво посмотрела на Риту, отложив в сторону второй том романа «Война и мир».

— Да что ты, я и не заметила, — глаза пробежали по книге. — Зачиталась.

Дорога до ресторана заняла всего несколько минут. Та скорость, с которой ездил водитель Ирины, удивила Риту. Было странно, что женщина ее возраста совершенно не переживает по этому поводу.

У ресторана их уже ждали, точнее их встречал целый полк: из администратора, управляющего и нескольких официантов. Тайком улыбнувшись, Марго последовала за Марковой, восхищаясь ее манерами и осанкой. И как в этой невысокой хрупкой женщине уживаются столь явные противоречия в виде закаленного характера и хрустальной манерности?!

— Итак, господа, — начала Ирина, — нас заинтересовал ваш ресторан, — обвела зал рукой. — Он нужен нам к следующей субботе!

— Но… — было начал администратор, которого тут же прервал управляющий. — Конечно-конечно, я правильно понимаю, что вы говорите о свадьбе Егора Сергеевича Маркова? — женщина кивнула. — Тогда считайте, что ресторан ваш.

— Подхалим, — слетело с языка Лавровой, от чего она покраснела и прикусила губу.

Ирина хохотнула. За столом повисла пауза. После двухчасовой эксплуатации персонала женщина все же успокоилась. Все это время она не спускала с Марго глаз. Ей было важно втянуть ее во весь этот процесс. Каждые десять минут она подсовывала все новые и новые листочки. Меню, дизайнерское оформление, музыка… По истечению времени переговоров голова у Риты шла кругом.

— Рита, — обратилась Ирина Александровна. — ты сегодня съездишь к Егору, и передашь ему что и до какого числа необходимо оплатить, — Лаврова округлила глаза, не представляя, как она будет это делать.

— Но я…

— Риточка, я бы и рада сама, но мне нужно еще успеть к врачу, а вечером Егора уже будет не отыскать, — женщина вздохнула с грустью.

— Хорошо, — с первого же раза сдалась Лаврова. — я съезжу, — сейчас ей было особенно неудобно отказывать этой женщине.

— Замечательно, — грусть мигом исчезла с лица Ирины, озаряя помещение ресторана улыбкой.

* * *

Лаврова неуверенными шагами шла по коридору в приемную Маркова. Почему-то казалось, что каждый проходящий мимо смотрит на нее, как на сверхъестественное существо. Ноги были ватными. Она волочила их за собой, нервно оглядываясь по сторонам.

Здание офиса было новым, и совершенно не вписывалось во всю архитектурную композицию города. Скорее оно напоминало американскую корпорацию как внутри, так и снаружи. Она слышала, что его строили по личному проекту Егора и в кротчайшие сроки, буквально за один год.

Все вокруг кричало о том, что проект принадлежал Маркову. Полноценный минимализм, много стекла, белых цветов и стали. Огромные панорамные окна, металлические двери, графитовый паркет и холодное освещение.

Дернув ручку двери, девушка вошла в приемную, наталкиваясь на взгляд секретарши.

— Добрый день, — с улыбкой пропела девушка.

— Здравствуйте, — подошла ближе, к самому столу. — я к Мар… Егору, — улыбнулась, понимая, что если эта дамочка знает, кто она, то будет странным, назови она его по фамилии.

— Вы же Маргарита? — воодушевилась секретарша. Рита кивнула, — подождите пару минут, у Егора Сергеевича совещание. Присаживайтесь на диван. Чай, кофе?

— Кофе. С молоком и двумя ложками сахара.

— Сию минутку, — Юля скрылась за дверью, а Рита присела на массивный кожаный диван сливочного цвета.

Спустя пару минут, она медленно попивала кофе из черной квадратной чашки.

Закинув ногу на ногу, Марго оценивала обстановку и вымуштрованность секретарши. Пока мысли в голове раскладывались по полочкам, собирая воедино всю картину, за дверью послышались шаги и голоса. После из нее вышла что-то бурно обсуждающая толпа народу.

— Можете проходить, — донеслось по правую сторону.

Оставив чашку на кофейном столике, Рита шагнула в кабинет, прикрывая за собой дверь.

— Вот это сюрприз, — ахнул Егор, поднимая руки, словно собирается молиться.

Эти его словечки вечно выбивали почву из-под ног, заставляя нервничать. Собравшись, девушка незамедлительно присела на стул.

— Я по делу.

— Я так и думал. Решила сообщить, что съезжаешь? — вздернул бровь мужчина.

— Я не доставлю тебе такой радости, — ухмыльнулась Лаврова. — Я… меня попросили, в общем, вот, — протянула картонную бумажку.

— Что это?

— Счет ресторана, на который нужно перевести вот ту сумму, — кивнула в сторону карточки.

— И на что такие средства? — Егор прищурился.

— На твою свадьбу, — буркнула Марго.

— Точно, — стукнул себя по лбу, — я же женюсь!

Все эти намеки и ехидство дико раздражали. Набрав в легкие побольше воздуха, Рита серьезно взглянула на Маркова, который уже перестал улыбаться.

— Я понял, — ответил Егор на еще не озвученный вопрос, — деньги переведу. У тебя все? — поинтересовался, не отрывая глаз от каких-то бумаг.

Рита растерянно посмотрела на него, не понимая, как возможно сидеть, как бездушная статуя, и подтрунивать ее своими фразами одновременно.

— Нет, — убрала руки в карманы юбки.

Сейчас ей нужна была помощь. В квартире бедлам. И все что она сделать в состоянии сама, это собрать осколки и убрать грязь.

— Знаешь, — начала, немного нервничая, — там, дома… нужно заменить дверь, — прикрыла глаза, — в спортзале, — протараторила, не поднимая взгляда.

Егор замер и закрыл папку.

— И что же приключилось с моей дверью? — сейчас в голосе слышалась ирония.

— Разбилась.

— Сама, — кивнул утверждая.

— Ага.

— Я так и думал, — сжал губы. — Позвони в «Альтрон», они обслуживают квартиру. Приедут и все заменят.

Рита кивнула и встала из-за стола.

Уже в дверях Егор окликнул ее, заставляя съежиться.

— Я забыл спросить, у тебя деньги хоть есть? — Рита молчала, денег у нее не было, но и брать его деньги было выше ее достоинства. — Понятно, — Марков улыбнулся краешком губ. — В моем кабинете в верхнем ящике стола лежит карта.

— Мне ничего от тебя не надо, — положила руку на дверную ручку.

— Как знаешь, — пожал плечами, доставая что-то из сейфа. — Если вдруг понадобится, она в твоем распоряжении.

Лаврова ничего не успела ответить, как дверь открылась, и в кабинет вошел Руслан. Ему потребовалась пара секунд, чтобы расплыться в улыбке чеширского кота.

— У вас семейное собрание? Помешал?

— Нет, — буркнула Марго.

Коршун хохотнул. А Рита в мгновение ока вылетела из кабинета. Егор покрутил пальцем у виска.

— Идиот, — прошипел с усмешкой. — Рассказывай, что там, у Романова творится?.

Глава 7

Где-то на Урале, тринадцать лет назад…

За окном раздались громкие взрывы новогодних хлопушек. Женщина взглянула в окно, с лица не сходила улыбка. Надев ватную перчатку, она достала из духовки курицу. Птица покрылась оранжевой корочкой от жара, и выглядела более чем аппетитно. Ирина поставила противень на стол, и размешала ложкой салат, положенный в огромную миску.

В комнате раздался детский плачь, обернулась на звук и, вытерев руки, направилась к ребенку. Приоткрыв дверь, женщина увидела сидящего на полу Савелия в горе игрушек. По щекам текли крокодильи слезы. На диване в углу с недовольной мордашкой сидел средний сын, завидев мать, он вжал плечи.

— Дима, почему Сава плачет? — Ирина в недоумении посмотрела на сына.

— Он хочет кубик, — мальчик продемонстрировал разноцветную игрушку, — но мне он тоже нужен! — с деловым видом заявил Дима, — он все равно не умеет в него играть, — мальчик прищурился. Ирина покачала головой.

— Савочка, — женщина подняла малыша с пола, — ну не плач, хороший мой. Смотри что у меня есть, — мать достала из кармана фартука конфету и протянула трехлетнему ребенку, — а тебя я, кажется, просила присмотреть за братом…,- Ирина вздохнула. В прихожей послышался шум, семья обернулась.

— Папа, — взвизгнул малыш.

— Пойдем скорей встречать, — ахнула женщина, торопясь к мужу. Дима нехотя сполз с дивана, следуя за матерью и братом. Выглянул в прихожую, на пороге и правда был отец.

— Ты чего так долго? — муж не ответил на вопрос и, натянуто улыбнувшись, проскользнул в ванну, — что-то не в настроении папка, — поджала губы женщина обращаясь к ребенку на руках, — Дима, иди помой тарелки, — скомандовала, обернувшись.

— Иду, — мальчик закатил глаза и со скоростью улитки пошел на кухню.

Не успела Ирина вернуться в комнату, как дверь вновь открылась. В пришедшем снежном человеке было сложно узнать старшего сына. Егор скинул заснеженную куртку и сапоги. Пока парень возился с вещами, он не замечал присутствия матери.

Подхватив рюкзак, он нос к носу столкнулся с родительницей.

— Напугала, — выдохнул, растягивая губы в улыбке, — привет малявкам, — потрепал Саву по голове, — А Димон где?

— Тарелки моет.

— Ну хоть чем-то заняли лентяшу.

— Егор, — мать улыбнулась, пригрозив, — давай мыться, переодеваться и будем на стол накрывать.

— Пять минут, — выкинул руку показывая пять пальцев и скрылся в своей с Димкой комнате.

— Ну вот, всем задания дали, пошли теперь проверять, — Ирина поправила на Саве кофточку, подняла с пола шапку Егора и погасила в прихожей свет.

Даже когда на стол выставили главное блюдо, и семья была готова сесть за стол, Сергей не вышел из спальни. Почувствовав неладное, Ира сконфуженно поправила подол темно-синего платья, и направилась к мужу. В голове была свора ужасных мыслей. Неужели с работы уволили? В последнее время ему очень часто задерживали и урезали зарплату, потому мысль об увольнении первой закралась в голову.

В спальне была темнота, даже прикроватный светильник был выключен. Удивившись, женщина потянулась рукой к выключателю и замерла. Если муж не включил свет, возможно, он ему не нужен. Передумав, Ирина шагнула в сторону темного силуэта мужа.

Сергей стоял у окна, приложив руку к подбородку. Подойдя ближе, Ира обняла мужа за пояс, уткнувшись носом в плечо. Но он не отреагировал, кажется, только сильнее напрягся.

— Ты чего тут в темноте? — проговорила в свитер.

— Да так, — мужчина тряхнул головой, — ступай к детям, я сейчас приду, — Сергей взял жену за руки, — иди, — она чувствовала его улыбку, но сегодня она была не искренней.

— Хорошо, — прошептала, — ты тут недолго, — медленно выпустив пальцы из его ладони, она вернулась к столу.

Дети тем временем расселись по своим местам. Егор как всегда подтрунивал над Димкой. Странные у них были отношения, Ирина всегда удивлялась, насколько разным может быть ее сын. Егор дразнил Димку, часто ругал, и, как она догадывалась, лупил за проделки, но в то же время, он откликался на любую просьбу, жалобу. Иногда казалось, что в воспитании Димы Егор выполняет куда большую роль, чем отец.

Присев на диван, женщина обвела взглядом комнату, немного погружаясь в транс, разговоры детей ушли на второй план. В глаза врезался огромный бабушкин шкаф с разломанной дверцей, а ведь она не раз говорила Сереже, что пора купить новый, или стол на кухне, Егор уже два раза сколачивал на нем ножки. А о новых обоях и речи быть не могло. Как-то раз она посмела заикнуться, что стоит поменять на новые. В тот день она наслушалась о себе многого. Конечно, легко ей было просить, нигде не работая.

Только вот не работала она потому, как сидела дома с Савой. Ведь на хороший детский сад они с мужем так и не заработали, да и страна сейчас находилась не в лучшем состоянии, перестройка завершилась, только с деньгами лучше не стало, да и наступающий девяносто восьмой год нес в себе мало изменений.

— Мам, я хочу салат, — Сава дернул женщину за подол платья.

— Конечно, — Ирина посадила ребенка на руки, и положила в тарелку горку салата. Вооружившись чайной ложкой, младший сын начал быстро ей работать. Оглянувшись в темноту спальни, Ира прикрыла глаза, после чего улыбнулась, — ладно, дети, давайте кушать.

— А папа? — вытянул шею Дима.

— А папа к нам присоединиться.

Егор молча посмотрел на мать, а после — в сторону отца. Не проронив не слова, парень налил в стакан компот и осушил его в долю секунды, за столом началось бряканье вилок и ложек. Полились непринужденные разговоры, о школе, спорте, празднике. Отец вышел к семье под бой курантов. Выпив рюмку водки, не дождавшись последнего боя, мужчина сел за стол и откусил кусок от бутерброда.

Егор презрительно посмотрел на отца, настроение вмиг опустилась под плинтус. Вероятно, он единственный из присутствующих был в курсе подобного поведения родителя. Буквально две недели назад, идя из секции, Егор забежал в магазин в центре. Там-то он и столкнулся с отцом. Конечно, мужчина был не один, его сопровождала невысокая блондинка, как потом ему сказали: «это тетя Света».

Эти омерзительные голубки целовались у всех на виду. На доли секунды Егору захотелось убить отца, ну или просто вырубить. Но он сдержался.

Наутро следующего дня отец пришел к нему в школу, с просьбой не говорить матери, потому как все это ошибка. Тогда сын поверил, а зря.

— Дети, идите в комнату, нам с мамой нужно поговорить, — Сергей не подымал взгляда. Ирина напряглась, заметив яростный взгляд старшего сына.

— Так, сопли, айда в комнату, фокус покажу, — со смехом выкрикнул Егор и, забрав Саву с коленей матери, пошел в комнату. Димка побежал следом.

Ирина растерянно посмотрела в след детям.

— Ира, я ухожу, — с ходу заявил мужчина, — я так решил. Давай без скандала.

— Я тебя поняла, — женщина встала из-за стола, — вещи соберешь сейчас, уйдешь утром, чтобы дети не видели.

— Это все? — мужчина был крайне удивлен, возможно, он рассчитывал на слезы или же скандал…

— Все. Мне не пятнадцать лет, чтобы закатывать истерики, это твой выбор. Только знай, назад не приму, — Ирина опрокинула стопку водки, и со стуком поставила ту на стол. Дверь скрипнула, родители обернулись к двери, в щель со слезами на глазах смотрел Дима. Ирина ахнула, дверь открылась еще шире. Егор виновато смотрел на мать, потому как не углядел, сосредоточив внимание на Савелии.

* * *

В прихожей слышались шаги, звуки застегивающихся молний, шелест куртки. Ирина сильнее сжала в руке нож. Картофелина уже была превращена в пюре — изрезана вдоль и поперек. Еще один удар ножа о доску, слеза, плотно сжатые губы. Щелчок личины, хлопок двери, а вместе с ним — разорвавшееся сердце.

Женщина с воплем откинула нож и сползла на пол. Слезы текли без остановки. Ирина утирала воду с лица. Волосы растрепались и падали на глаза, создавая все большее раздражение.

Накрыв лицо руками, она пождала под себя ноги, вдохнула. Нужно было успокоиться. Входная дверь открылась, Ира молниеносно подняла голову и устремила взгляд в прихожую. Из-за стены взору открылся облик младшего сына. Сава со всех ног бежал к маме.

Подбежав к женщине, он обхватил ее руками за шею и поцеловал в щеку.

— Мама, — в голосе ребенка слышалось удивление, — ты плачешь?

— Нет, милый, — всхлипнув, Ирина вытерла остатки слез и улыбнулась, — соринка в глаз попала.

— Давай я посмотрю, — малыш сделал серьезное лицо.

— Все уже хорошо, — улыбка мальчика озарила стены этой квартиры.

Посреди комнаты стоял Егор, у него за спиной прятался Дима, который больше всех хлебнул горя в этой ситуации. Подозвав Егора, Ира попросила посидеть с Савой. Сама же взяла Диму за руку. Мальчик крепко сжал ладошку матери и пошагал следом.

В комнате Ира посадила ребенка на кровать, сама же устроилась на полу между ног ребенка. Обхватив Диму за плечи, она заглянула в его глаза, улыбнулась. Мальчик потупил взгляд, и тяжело вздохнул.

— Папа меня бросил? — шепот ударил глубоко в сердце, воздуха стало меньше.

— Твой папа ушел от меня. Не от вас с братьями! — твердо заверила женщина, — он все еще твой папа, ты будешь видеться с ним, когда захочешь. Просто он теперь не будет жить с нами…

— Зачем ты его выгнала? — всхлипнул мальчик.

— Он сам ушел, — грубо встрял в разговор Егор.

— Егор, — мать шикнула.

— Я говорю так, как есть, мам, пусть знает с детства. Наш отец тот еще ко…

— Егор!

— А почему он ушел? Мам, мы плохо себя вели?

— Нет, что ты. Просто так сложились обстоятельства, Дима, когда ты вырастешь, ты поймешь.

— Обещаешь, что пойму?

— Обещаю, — Егор сжал губы и тихо прикрыл дверь.

* * *

Со дня ухода отца прошло две недели. Жизнь не встала в привычное русло, но Марковы учились жить по-другому. Теперь уже не в полном составе. Медленно, но верно у них стало получаться. Ирина устроилась на работу в детский сад нянечкой, так у них появилось место для Савы. Егор продолжал оканчивать техникум, а Дима свыкался с отсутствием отца.

Ирине казалось, что больнее и ближе всех уход Сергея воспринял Дима. Он был в таком возрасте, когда это не просто стресс или трагедия, сейчас развод родителей подобен для него смерти. Что-то темное и ужасное поселилось в его душе. Мальчик стал агрессивным, но при этом более замкнутым.

Егор же пропадал на улицах. Разносил газеты, продавал сувениры, клеил листовки, мыл полы в зале, куда раньше ходил на бокс. Он понимал, что у семьи сейчас плачевное финансовое положение, потому пытался заработать, как можно больше, мать он старался не волновать, и не вмешивать во все, что происходит в его жизни.

За окном шел снег. Руслан толкнул Егора в бок, подсунув толстую тетрадь в зеленом переплете. Марков быстро пролистал ее и ехидно улыбнулся. Новая схема карточной игры, не могла не радовать.

— Откуда?

— Батенька оставил, когда в Москву уезжал. Попробуем, или старых хватает? — подмигнул.

— А чем черт не шутит, — Егор повысил голос, обращая на себя внимание группы. Преподавательница одарила Маркова испепеляющим взглядом.

— Марков, вы с Коршуном перестанете болтать?

— Лер Санна, да мы ж тише воды, ниже травы, Вам послышалось, — Егор нагло ухмыльнулся.

Девушка покраснела, и отвернулась к доске, продолжая объяснять материал.

— Дерзок, — заключил Руслан, — и как ты все успеваешь? Работу работаешь, по учебе лучший, еще и преподшу склеил. Давно хотел спросить, не старовата наша Лера?

— А вот уметь надо, — стукнул ручкой по парте, — а Лерка-то только после института, у нас с ней лет пять разница. Не больше.

— Ты не в курсе, сколько ей лет? — Рус откинулся на спинку стула.

— А мне это не интересно, я к ней не для этого хожу, — сунул тетрадь в сумку, — вечером на нашем месте встретимся, и, если что, я у тебя сегодня ночую.

Стены техникума сотряс звонок, означающий конец парам, жаль, что только на сегодня. Егор незамедлительно вскочил со стула, стукнул Руса по плечу, и выбежал из аудитории. По дороге на троллейбус Марков успел съесть пирожок и запить его кефиром. Раскидав по ящикам листовки и расклеив порцию объявлений, Егор забрал Диму с продленки, и забежал домой. Матери еще не было.

Разогрев вчерашние макароны с котлетами, парень оперативно нарезал хлеба. Пока Дима мыл руки, стол уже был накрыт.

— Так я сейчас поем и ухожу. Матери скажешь, что у Руслана останусь. Ты пока телевизор посмотри, в общем, развлеки себя сам, — протороторил Егор, расправляясь с едой.

Брат стоял в дверном проеме, внимательно наблюдая, как Егор завязывает шнурки.

— Я сегодня папу видел из окна школы, — прошептал мальчик, когда брат схватился за ручку двери. Егор замер.

Медленно развернувшись, он подошел к Диме, и присел на корточки.

— Димон, я все понимаю, но ты помни одно, у нас мамка есть, она же самая лучшая. Живи, чтобы ее радовать, а отец, зачем он нам такой вообще сдался? А?

— Не знаю. Но у всех в классе есть папа.

— У тебя он тоже есть. Просто живет в другой квартире.

— Да, ты прав, — мальчик посмотрел в сторону комнаты, — иди, я тут сам.

— Ну и отлично, нечего сопли на кулак наматывать

Глава 8

Наше время…

Накинув куртку, Рита вышла на балкон. От вида простирающегося внизу ночного города веяло свободой. Порывы холодного ветра били по босым ногам. Голова кружилась от алкогольного дурмана. Отпивая вино из высокого бокала, девушка смотрела на мерцающие огни новогодних вывесок. На лице появилась улыбка. Вся дневная жеманность и скованность ушла, остался лишь неприятный осадок прошедшего дня, который рассеивался с каждым выпитым глотком.

Подняв руки вверх, Марго прикрыла глаза, вдыхая ледяной воздух.

Еще один день. Один и она станет другим человеком. В ее паспорте сменят фамилию. И навечно заклеймят как Маркову. Эти мысли не давали покоя, хотелось убежать далеко из этого города, страны. Туда, где она сможет жить, так как хочет, туда, где она будет принадлежать себе. А не какому-то самовлюбленному эгоисту.

В кармане куртки завибрировал мобильный, который она нашла сегодня в своей комнате. Все-таки у Егора проснулась совесть, и он решил возместить нанесенный ущерб. Голые ступни окончательно заледенели, заставляя вернуться в гостиную.

— Да, — шепнула в трубку, садясь на край дивана.

— Маргоша, привет, дорогая, — восторженно воскликнула Луиза.

— Лизи, я так рада тебя слышать, — громко выдохнула. — Ты прилетишь? — после разговора с Марковой, Рита все же решила просмотреть список гостей, и внести свои изменения. Так в него добавилось имя Луизы. Девушки, которая была единственным другом, живущим на другом краю света.

— Да, завтра утром. Встречай.

— Хорошо. Во сколько самолет? — Рита накрыла лоб рукой, проливая вино на волосы. Из горла вырвался смешок.

— Ты там чего такая веселая? Еще вчера все было хуже некуда! — негодует Луиза.

— Вино на волосы вылила, — хохочет Лаврова.

— Пьяная что ли? — шипит подруга.

— Чуть-чуть, — Рита задыхается от смеха.

— Я тебя теряю?

— Нет, — наконец переборов смех, отвечает Лаврова. — Все в порядке, просто так легче осознавать, что все это неизбежно.

— Не пей больше, будь разумной.

— Я и так… До завтра, дорогая. Люблю тебя.

— И я. Рит, ложись спать.

— Непременно.

— Завтра в десять утра я прилетаю.

— А сейчас где?

— В Париже, восьмой час пошел, как я тут. В пять утра вылет в Москву. И потом до вас еще два.

— Ужас. Никогда не перееду в Австралию, — хохотнула.

— Я тоже, — поддержала Луиза. — Перелеты домой — самая адская пытка, — вздохнула.

— Пытка… — Рита качнула головой. Лизи почувствовала горечь в голосе Лавровой.

— Не раскисай, все будет хорошо.

— Вряд ли.

— Ритуль, меня зовут. До завтра…

— Пока, — отложила телефон, накрывая ноги пледом.

Вот и поговорили. Только исчезнувшая тоска накатила с двойной силой. Посмотрев на пустую бутылку из-под вина, Рита легла на подушку, прикрывая глаза.

Странная штука эта жизнь. Вот жила она жила, никому ничего плохого не делала. Родителям не надоедала, в школе отличницей была, в вузе на красный диплом шла, проблем почти никогда не создавала… и стоило появиться этому Маркову. Одно его слово перевесило миллионы ее доводов. Всем вокруг плевать, что она чувствует, каждый думает о себе. О деньгах, благополучии, о чем угодно, но только не о ней.

Еще и это торжество, весь этот пафос. Одно дело поставить штамп в паспорте и совсем другое на протяжении дня улыбаться незнакомым людям, делая вид, что она счастлива. Выслушивать эти поздравления, тосты лицемеров, да еще и весь вечер сидеть рядом с Марковым. И что Лизи знает про ад?!

Раздумья и жалость к себе утащили девушку в царство крепкого сна. Быстрее, чем Рита предполагала. Но утро не заставило себя долго ждать.

Ровно в семь ноль-ноль на всю комнату разревелся будильник. Отыскав телефон, девушка провела пальцем по дисплею, выключая музыку.

Откинув теплый плед, Рита потащилась в ванную. Пока она приводила себя в порядок, микроволновка разогревала завтрак, а кофе-машина варила эспрессо.

Затянув волосы в высокий тугой хвост, она натянула темно-зеленое вязаное платье, ниже колена. Подобрав к нему теплые колготки, девушка запрыгнула в теплые черные угги и направилась в кухню, где уже поселились кофейные ароматы, все больше пробуждающие аппетит.

Позавтракав, запихала посуду в посудомойку. Застегивала куртку, а в голове крутились мысли, и каждая была о завтрашнем дне. Подтянув молнию, Рита выдохнула, упирая руки в боки. Невыключенный телевизор издал вопль, заставляя замереть в дверях.

«Жалость унижает!» — пафосно воскликнул ведущий шоу. Рита окаменела, смотря на экран. Все это время она только и делала, что жалела себя… В голове что-то щелкнуло.

— Хватит, — громко выдохнула, — сколько можно уже. Раз всего этого не избежать, нет больше смысла быть примерной.

Выключив телевизор, она прихватила сумку, и выскочила в подъезд, набирая номер Коршуна.

— Мне нужна машина в Екатеринбург, ко мне приезжает подруга. Меня это не волнует, — закричала Лаврова. — Минут через двадцать я буду в офисе, поэтому соизволь исполнить, — приказала, вешая трубку, не желая дослушивать речи Руслана.

* * *

Егор лениво вытянул руку, стаскивая со стола часы. Посмотрев на время, Марков застегнул ремешок на руке. Зевнув, встал с постели и направился в душ. В кармане брюк зазвонил телефон. Оглянувшись, он поднял с пола брюки.

«Лаврова» — светилось на экране. Сделав недовольное лицо, Егор все же ответил.

— Чего тебе с утра пораньше? — поинтересовался, зевая.

— Где ты? — после этого вопроса Егор замер посередине комнаты, озираясь по сторонам. А действительно, где он?!

— Не знаю… Стоп, что за допросы? Чего тебе надо?

— Мне надо, чтобы ты позвонил Руслану и приказал выдать мне машину и водителя.

— А где Андрей?

— Я его уволила!

— Чего? — Егор напрягся, и уже приготовился орать.

— И не смей повышать голос, — буркнула Марго. — Я не собираюсь ездить в одной машине с человеком, который смотрит на меня, словно на кусок мяса. Найди мне водителя.

— Ты ох*ела? — все же заорал Егор, но в ответ услышал лишь гудки. — Да твою ж мать! — выругался, разбудив свои басом девушку, которая до этого мирно посапывала на кровати.

Не успел он убрать телефон, как тот разорался вновь.

— Да тебе-то чего? — проревел в трубку, заставляя Лесю вздрогнуть.

— Мне чего? Объяснись, что за баба у тебя в квартире? А? Она меня выставила!

— Какая еще баба, — замолчал мужчина, лихорадочно соображая. Марго, конечно, Марго. Злость перетекла в ярость. — Да идите вы все на х*й, — еще громче вскрикнул Егор, отшвыривая от себя телефон. — Если мне позвонит еще хоть кто-то…

Девушка присела на постели, непонимающе глядя на Егора.

— Ты чего вылупилась? Чай сделай.

— Может кофе? — прокашлялась, прикрываясь одеялом.

— Чай. Терпеть не могу кофе, — ответил Егор, уже идя в душ. По дороге из него лились тонны брани.

«А как хорошо началось утро», — подумал, выключая воду. На кухне, его уже ждал чай. Отпив пару глотков, Марков кинул на стол несколько сотен долларов и покинул незнакомую ему квартиру.

По дороге в офис, он придумывал самые изощренные планы, как свернуть Ритке шею. Настроение было хуже некуда. И все сотрудники почувствовали это, стоило ему ступить в холл. Почти каждый нарвался на замечание и недовольства шефа.

В кабинет влетел ураганом, скидывая на ходу пальто. Руки хаотично ощупали карманы, убеждаясь, что телефона в них нет. Конечно, он же оставил его в той квартире.

— Заблокируй мой мобильный, — проорал Юле, не открывая дверей своего кабинета.

— Хорошо, — протараторила она, сунув нос в дверь.

Через несколько минут в кабинет влетел Коршун, словно опаздывал на пожар.

— Горим? — поинтересовался он, веселясь. — Я тебе сто раз уже позвонил.

— Весело тебе? — буркнул Егор.

— О, ты с утра уже в настроении, смотрю!

— Конечно, это ты у нас по жизни, как из гроба, — нахмурился Марков, ища в ящике стола сигареты.

— Ну так, жизнь — жестянка. Я по поводу Маргариты, она мне позвонила…

— О, она и тебе звонила, — фыркнул Егор.

— Все, я понял, от чего ты так весел, — присел на край стола.

Маргарита, звонко стуча каблуками, пересекла холл, оставляя за собой липкие взгляды. На лице девушки красовалась довольная улыбка. Вызвав лифт, Рита вошла внутрь.

Поднявшись на этаж с кабинетом Егора, девушка выпрямила спину, и с гордо поднятой головой вошла в приемную.

— У себя? — обдала Юлю холодным взглядом. Та кивнула. Рита решительно повернула ручку двери, приковывая к себе взгляды мужчин, находившихся внутри.

Егор, увидев Лаврову, встал с кресла. Движения были резкими. Руслан опасаясь, пододвинулся ближе к другу, положив руку ему на плечо.

— Все в сборе, — приторно улыбнулась Рита. — Итак, я собрала вас здесь по важному поводу. Мне нужен водитель.

— Я ее сейчас убью, — ядовито шикнул Егор.

— Посадят, — усмехнулся Рус.

— Давайте вот без ваших шуток за триста, а? — Рита вальяжно присела в кресло, закинув ногу на ногу. — Чем быстрее вы организуете мне транспорт, тем быстрее я оставлю вас в покое.

— Ты охренела?! — не выдержал Марков.

— Охренел ты. Почему ты сегодня не ночевал дома, а? — залилась смехом Рита. Руслан хохотнул, приковывая к себе злобный взгляд Маркова.

— Ну, она права, — как всегда продолжил каламбур Коршун.

Егор выдохнул и просканировал девушку взглядом. Что такое могло произойти за одну ночь, что из мелкого неудобства, она превратилась в настоящее бедствие?

— Зачем тебе машина?

— Летать, блин, ты не проснулся там что ли? — подошла ближе и помахала рукой почти перед лицом Егора.

Руслан отошел в сторону, и со словами: «Я, пожалуй, подберу ей водителя, для твоего же блага», — похлопал Маркова по плечу, и вышел из кабинета.

— Я тебя задушу, — неожиданно выдал Егор.

— А я тебя отравлю. Один — один, — Рита мило улыбнулась. — Где кабинет Коршуна? Ты мне на сегодня больше не нужен, то, что я хотела, исполняют, — подошла к двери. — И вообще, оповести охрану, что меня они тоже должны слушать, — прищурилась.

— Закрой дверь с той стороны, — процедил сквозь зубы.

— Всенепременно, — улыбнулась, посылая воздушный поцелуй.

Как только Рита закрыла за собой дверь, улыбка сползла с лица. Руки дрожали, а ног она и вовсе не чувствовала. Вся эта уверенность стоила усилий. Но, кажется, у нее все получилось.

Направляясь в кабинет Руслана, первый раз за все это время у нее появилась мысль о том, что может все не так плохо. Возможно, стоит смотреть на вещи немного под другим углом? Для своего же спокойствия…

Глава 9

Дверь машины распахнулась, Рита медленно подняла голову вверх, наблюдая за падающим снегом. Как только ноги коснулись снежного покрова, голова пошла кругом. Летающие снежинки казались такими четкими и большими, словно каждая была под микроскопом, да еще и в замедленном кадре.

Она не ощущала своего тела и делала все на автомате. Шла, отвечала на вопросы людей вокруг, улыбалась. От этой вынужденной улыбки болели щеки, и затекала челюсть. Невероятно хотелось спрятаться, стать невидимой.

Ступив на паркет зала бракосочетания, она замерла. Еще один шаг и она уже никогда ничего не изменит.

Егор уловил ее торможение, и подхватил под руку. Это не было жестом любезности, ему было необходимо, чтобы она ничего не испортила. Рита знала, что он не позволит ей сорвать свадьбу. Скорее он прибьет ее сейчас, на глазах у всех этих людей, чем отпустит. Вчерашняя бравада испарилась. Сегодня не было сил на пререкания.

— Пошли, — шепнул, сильнее сжимая локоть Лавровой. По лицу мужчины пробежала издевательская улыбка, — Вчера ты была посмелее, — поддел, таща ее за собой.

— Отстань, — отмахнулась, опуская глаза.

Марков не среагировал.

Рука дрожала, Марго поставила свою подпись, прикрывая глаза, которые наполнились слезами. Но девушка быстро набрала воздуха и расплылась в лживой улыбке. Стеклянный взгляд смотрел сквозь всех присутствующих. Сейчас она чувствовала себе неживой, фарфоровой куклой из магазина игрушек.

— Объявляю вас мужем и женой! — восторженно произнесла регистратор, и аплодисменты посыпались со всех сторон, но Рита их почти не слышала. Между ней и этими людьми выросла огромная стена. Она ограждала ее, заглушая, притупляя чувства, и всю ту боль, которая поселилась в душе.

Ошарашено оглядевшись, до Лавровой дошли сказанные женщиной слова. Это вернуло на землю. Поцелуй! Рита распахнула глаза, в страхе уставившись на Егора.

Марков ухмыльнулся, подтаскивая ее ближе к себе. Она зажмурилась в тот момент, когда лицо Егора приблизилось. Он слегка дернул за фату, провел ладонью по лицу, а после склонился над самым ухом.

— Ты действительно думаешь, что я горю желанием тебя поцеловать? — в голосе слышалось насмешка. — Расслабься, ты не в моем вкусе.

Рита медленно открыла глаза, уставившись на него. Она смотрела на Маркова, но видела лишь его глаза. Этот взгляд. Он заставлял каменеть, и в то же время, превращал в какую-то желейную массу. По телу пробежала дрожь. Чуть приоткрыв рот, девушка шевельнула губами, но не издала звука. В этот момент она почувствовала тепло его губ. Поцелуй был ветреным, легким, почти не ощущающимся. Рита застыла, подобно статуе. Все получилось слишком неожиданно, она и сообразить толком не успела.

— Ребятушки, — вмешался Коршун, закидывая руки на плечи Риты и Егора, — поздравляю! Там ресторан простаивает, а вы тут все милуетесь.

— Мы уже идем, — Егор улыбнулся, — не забывай, ты сегодня трезвенник-язвенник.

Руслан положил одну ладонь себе на голову, другую приставил к виску, отдавая честь. Рита же, как завороженная, смотрела на все происходящее, но не видела ничего. Перед ней до сих пор стояли глаза Егора. Синие, словно озеро — глубокое, чистое озеро, в котором ничего не стоит утонуть.

Сглотнув, она улыбнулась, медленно приходя в себя.

Подтолкнув ее к выходу, Егор непонимающе взглянул на Лаврову, сведя брови.

— Иди уже, — коснулся спины, чтобы она уже начала двигаться. Рита вздрогнула и сделала шаг.

* * *

Ноги затекли. Хотелось сесть, но никто не доставил ей такой радости. Рита, мысленно проклиная все на свете, посмотрела на Егора, и поприветствовала очередного богатого «мешка» с женой.

— Марго, — Ирина коснулась плеча девушки, — пойдем, поешь хоть что-то, с полчаса уже тут стоишь. Сам пусть своих «друзей» встречает, — женщина уверенно взяла Риту за руку и повела к столу.

Не успела Лаврова присесть, как тут же появилась Луиза.

— Ну, ты как?

— Нормально вроде. Устала, — отпила вина из высокого бокала.

— А что это было в загсе? — Луиза покрутила бокал в руке.

— В смысле?

— У тебя был такой взгляд…

— Нормальный у меня был взгляд, — буркнула Маргарита.

— Да? А мне показалась, что я знаю это взгляд… — шикнула Лизи.

— Хватит, — прервала подругу Рита, — что ты несешь?

— Я видела, как ты смотрела…

— Это игра.

— Не заиграйся, — улыбнулась девушка, — хотя, ты знаешь, он — чистый секс, — мечтательно вздохнула. — И даже не спорь. Но характер у него тот еще, диктатор какой-то.

— Ты пьяна… в хлам. Руслан дурно на тебя влияет.

— Тебе, кстати, тоже советую побольше выпить… легче станет, знаешь ли.

— Я не пью…

— Ну-ну…

В зале снова зазвучала музыка. Рита уже наелась и непринужденно разглядывала всех этих людей. Но среди этой толпы она никак не могла выловить своих родителей. То, что их не было в загсе, она поняла сразу, но все же надеялась, что они приедут хотя бы сюда, и не важно, что она вычеркнула их из списков.

Хотя, зачем им это. Деньги на свой счет они уже получили, к чему время тратить?

Пробегая глазами по нескольким столам, Рита заметила знакомое лицо Олеси. В голове что-то щелкнуло, словно взорвался шарик с яростью. Он лопнул. Выпуская разрушительное чувство наружу.

— Что она тут делает? — рыкнула на Маркова, оттаскивая его в сторону от каких-то мужчин.

— Кто? — непонимающе, поинтересовался Егор.

— Блондинка твоя, что она здесь делает? — мило улыбнулась. — Если она не исчезнет в течение пары минут, ты пожалеешь, что сказал сегодня «да».

Егор напрягся, прожигая Риту взглядом.

— Не устраивай истерик. Тебе было без разницы, кто в списках. Надо было лучше смотреть, чтобы потом не бегать здесь, задрав хвост и оскалив зубки.

— Что? — возмутилась новоиспеченная Маркова.

— Я тоже тебя люблю, — парировал Егор, — и к сведению — это не она, если ты про Леську. Это дочь Романова — Надя, — развернулся на сто восемьдесят градусов и пошагал к Коршуну.

— Ну ладно, — Рита уперла руки в боки, и так же резко развернувшись, пошагала к блондинке, — сейчас и проверим.

Дойти до ее столика ей не удалось. Перед глазами всплыла изрядно пьяная мама. Ольга стояла с улыбкой и бокалом виски. Раскрыв объятия, женщина замкнула дочь в кольцо своих рук.

— Вот видишь, дорогая, мама плохого не посоветует, — обрадовалась женщина. — Смотри, какое платье, ресторан, сколько гостей. Да еще каких!

— Господи, — взмолилась Марго, — лучше бы ты не приходила.

— Что? — переспросила Ольга.

— Говорю, зачем ты пришла? — все желание увидеть ее вмиг исчезло. На секунду, увидев мать, она подумала, что все же получит поддержку. Но этого не произошло. Рита, как всегда, была чересчур наивна. — Я тебе не звала!

— Меня очень расстроило, что ты вычеркнула меня из списка, — Ольга шагнула назад.

— Я вычеркнула тебя из своей жизни. Уходи, — опустила руки, и пошла в противоположную сторону. Все проблемы с блондинкой вмиг растаяли. На сердце образовался шрам.

Шагая вон из зала, она не могла осознать, как смогла сказать об этом матери. Как смогла вслух произнести то, что нужно было сделать уже давно. По лицу текли черные слезы, из-за хваленой дорогой туши они были именно черными. Вытирая их белыми перчатками, она шагала почти на ощупь, не видя ничего вокруг.

Марков пожал руку Романову, замечая, как Лаврова удаляется из зала.

— Простите, Влад Николаевич, отойти надо.

На этой ноте он последовал за Марго.

Отыскав ее в комнате для персонала, Егор кашлянул.

— Куда ты…

— Никуда. Мне нужно побыть одной. Выйди, уйди отсюда, — закричала Рита, рыдая. — Уйди, не мучай меня. Хватит!

Егор прикрыл дверь, облокачиваясь на нее спиной.

— Чего у тебя еще приключилось? — ему не особо интересно было знать, что у нее случилось на этот раз, но что-то все же остановило, заставляя задать вопрос.

— Ничего, — села на диван, прикрыв руками лицо. — Зачем она пришла? Ее не звали, она продала меня тебе, а ты купил! Вы все одинаковые, все нелюди. Убирайся отсюда, Марков!

Плач превратился в истерику.

— Не переживай, я не сорву твой банкет, — шептала, — успокоюсь и приду, только оставь меня одну.

Егор еще пару минут постоял в дверях, молча разглядывая рыдающую Риту. После чего двинулся вперед, и, схватив девушку за руку, заставил встать на ноги.

— Слушай меня внимательно, — тряхнул, заставляя смотреть в глаза, — за все это время я сделал хоть что-то, что говорило бы о том, что я купил тебя, как вещь? Хоть что-то? — обдал леденящим взглядом. — Я тронул тебя хоть пальцем? Отвечай.

— Нет.

— Заставил, сделать что-то, чего бы ты сама не хотела? — тряхнул еще раз, от чего Марго чуть не потеряла равновесие.

— Нет.

— Тогда какого х*я ты сравниваешь меня со своими ублюдками родителями? — заорал на все комнату. — Какого, я спрашиваю?!

Рита застыла. Глаза бегали, рассматривая лицо Егора.

Марков тяжело дышал. Ее слова задели за живое. Он понимал, как все это выглядит, отчасти понимал все доводы, сказанные когда-то матерью. Но признать себя кем-то вроде ее родителей он не мог. Потому как не был он таким. Не был. Это она еще спасибо сказать должна, она. Эти ублюдки могли кому угодно ее продать, это им плевать. А он помог, не важно, что из корысти, но он не изверг и не зверь. Он человек, и с людьми себя ведет по-человечески.

Все ее выходки терпел, все проделки. Все. И после этого она сравнивает его с этими ничтожествами, такими же, как и его отец. Больше всего в жизни он не хотел быть похожим на него, больше всего в жизни…

— И не смотри на меня так, — оттолкнул девушку на диван, — завтра ты сможешь жить, как жила раньше, изредка появляясь со мной на людях. Большего я от тебя не требую, — сказал уже тише, выходя из помещения, не закрывая за собой двери.

Глава 10

Замуж надо выходить по расчету. Только не думайте, что расчет — это вопрос денег.

Когда по расчету, без слепой любви, с открытыми глазами, в браке открываются достоинства друг друга…

И зачастую это приводит к любви настоящей, куда более долговечной, чем брак по страсти.

Екатерина Вильмонт

Красный нос напомнил Деда Мороза. Рита усмехнулась, припудривая щеки. Мандраж пропал, и теперь она снова чувствовала себя человеком. Поправив прическу и платье, девушка решительно шагнула в сторону зала.

Как только она вошла, то сразу попала под внимание Романова. Мужчина улыбнулся, шагнув к Рите. С первого взгляда и слова этот человек показался плохим. Она съежилась.

— Поздравляю, — восторженно произнес он.

— Спасибо, — девушка улыбнулась, сложив руки на груди. Хотелось спрятаться. От этого человека веяло холодом, от таких, как он, не стоит ждать ничего хорошего.

— Егору повезло с женой. Вы очень эффектная девушка, — подмигнул, — жаль, что я не знал о Вас раньше. Возможно, сейчас все было по-другому, — Рита сглотнула, чуть ступив назад. Сказанные слова были с подтекстом, но что значил этот подтекст, она пока не понимала.

Тело, словно парализованное, не желало реагировать на сказанное, да и вообще, на мужчину в целом. В голове поселился дикий страх. Глаза стали чуть шире, дыхание сбивалось, отчего чаще приходилось делать вдох.

«И кто же он такой?» — крутилось в голове. Что ему может быть от нее нужно, Марго не знала, но это явно был не жест любезности. Вряд ли этот мужчина хотел поздравить, и в его словах была хоть капля искренности. Скорее, это какой-то ход. И почему она вышла так не вовремя? Кто ее просил…

— Вот ты где, — раздалось позади, через секунду Марго почувствовала на талии чужие руки. Это был Егор, — а я тебя везде ищу, — придвинул Риту ближе к себе.

Лаврова не сопротивлялась. С появлением Егора атмосфера изменилась. Стало легче дышать. Мужчины смотрели друг на друга волчьим взглядом, прикрываясь звериным оскалом.

— Я там задержалась, — бессмысленно взглянула на дверь.

— Ну я так и понял. О чем беседуете?

— О жизни. Говорю, с женой тебе повезло, красавица, умница! Ох, знал бы я раньше, сам бы женился.

Егор, посмотрел на Риту, немного морщась, ее ногти с силой впивались в его бок.

— Думаю, моя жена предпочитает все же кого-то помоложе, — парировал, отлепляя от себя Ритку.

— Что значит возраст?! — вздохнул Романов, — просто цифра.

— Там тебя мама моя искала, — шепнул, коснувшись плеча девушки.

Рита, подняла взгляд, внимательно смотря на Егора. Его черты лица сейчас были мягкими. И не скажешь, что именно этот человек две минуты назад орал на нее, как оглашенный. Кивнув, она пошла к столу. Тело все еще холодило.

— Возможно, и цифра, — шугнул чуть ближе, — Влад Николаевич, не сочти за грубость, но, если ты еще раз приблизишься к ней ближе, чем на три метра, наш разговор будет проходить иначе, — сдержанно улыбнулся.

— Понимаю, Егорыч, понимаю…

— Егор Сергеевич, — сощурился, зло глядя на собеседника.

— Как скажете, Егор Сергеевич. Только не забывай, кто тебе помог им стать.

— Точно не ты! — мужчина еще раз одарил гостя ядовитым взглядом, и пошагал прочь.

— Конечно- конечно…Не я тебя породил, но именно я тебя и убью, — пробормотал Романов, после чего натянул довольную улыбку, присоединяясь к толпе что-то бурно обсуждающих мужчин.

Рита ерзала, словно на стул подложили кнопки. Мысли, наконец, пришли в порядок. Вся это ситуация с матерью и Романовым выбила почву из-под ног. Егор больше с ней не разговаривал, вынуждая сидеть молча. Это молчание давалось нелегко, в голове плясали бесящие мысли.

Марков сидел рядом, бурно что-то обсуждая с Русланом. Он целый вечер с кем-то говорил, не было ни минуты, чтобы кто-то не подошел и не вовлек его в разговор. В зале бродил гул, гости вновь расселись за столы и погрузились во множественные разговоры в обнимку с бокалами.

Рита отпила вина, немного проливая его на белую салфетку. Скомкав, девушка положила ее у тарелки. Боковое зрение уловило шевеление, Руслан ушел, оставляя ее с Марковым один на один. По крайне мере, она чувствовала себя так, словно они здесь одни. Конечно, все давно пресытились, и на них никто уже не смотрел, все давно потеряли интерес, залив в себя тонны спиртного.

— Кто он?

Егор повернул голову в ее сторону.

— Романов, кто он такой? — продолжила, прикусывая язык.

— Старый друг, — с полной серьезностью в глазах ответил Егор. Лаврова укоризненно посмотрела на мужа, зная, что он врет, — Чего? — Егор уже смотрел куда-то в зал, но ждал ответа.

— Ты врешь… Друзья так не разговаривают.

— У тебя разве много друзей, чтобы знать, как они разговаривают? Я что-то не заметил, никого, кроме твоей подружки, которая целый вечер составляет Коршуну компанию в распитии коньяка.

Рита склонила голову, роняя печальную улыбку.

— Я…,- посмотрела на Егора, — я не требую к себе особого отношения, но ты можешь хотя бы не грубить, — слова повисли в воздухе

Между ними вновь наступила тишина. Она была оглушительной. Рита с шумом выдохнула, потянулась за бокалом, именно в этот момент Егор заговорил вновь.

— Романов мой старый знакомый, сейчас уже конкурент.

— Он не очень хороший человек, да?

— Не очень — слишком мягко, чтобы быть правдой.

Рита закаменела, чувствуя подступающую тошноту. Мозг сразу выдал его слова. От этого ей стало еще больше не по себе.

— Когда можно будет уехать?

Марков молчал. Прошло почти пять минут, прежде чем он очнулся от транса.

— Сейчас, — встал со стула, — мы уезжаем сейчас.

Рита подскочила за ним, оглядываясь по сторонам. Егор продолжал смотреть куда-то в толпу. Но она не могла понять, что происходит. Почувствовав захват, девушка послушно пошагала следом.

У выхода их догнал мужчина. Он спотыкался, его дыхание сбилось, нарушая речь.

— Егор, — окликнул незнакомец, расстегивая пальто, — я хотел поздравить…

— Я тебя не звал, — Марков с силой сжал Риткину руку. Девушка сморщилась, пытаясь вырвать ее, но это оказалось бесполезным.

— Егор, я понимаю, что виноват, но…

— Охрана, — скомандовал, смотря мужчине прямо в глаза. Он не видел в них ничего, или не хотел видеть. Он считал, что там была пустота, — выведите господина Раевского из зала, — голос был стальным. Рита слышала много интонаций в свой адрес, но это… Это было нечто. Лютая ненависть, покрытая корой презрения.

За спиной мужчины выросла охрана. Они любезно проводили его к выходу. Все это время Егор смотрел им вслед, смакуя каждую секунду унижения этого мужчины. Прищуренный взгляд, слегка дерзкая улыбка, от которой за километры веяло холодом. Рита стояла неподвижно. Она не чувствовала боли. Ее поглотил страх, жуткий, необъятный страх.

Как только двери закрылись, наступило облегчение, и оно не принадлежало ей. Рита почувствовала, как расслабился Егор. Она заворожено наблюдала, как меняется выражение его лица, ненависть сменяется каким-то отчаянием, но он быстро берет себя в руки.

— Если ты хоть слово скажешь моей матери о том, что сейчас произошло…,- его голос груб, к нему вновь возвращается этот металлический оттенок.

— Я ничего не скажу, — Марго ежится. Она до сих пор не понимает, что произошло, но то, что этот человек действует на Маркова, словно красная тряпка на быка, нет никаких сомнений.

Из-за дверей выплывает изрядно пьяный Руслан. Завидев его, Марков ухмыляется.

— Нет, пожалуй, дом отменяется, — сообщает Рите. Сейчас ему нужен алкоголь, сейчас он ему жизненно необходим.

— Там все только вас и ждут, — заикается Руслан, — танец же! — Рита хохочет, не в силах сдержать смех. Пьяный Коршун, это то еще зрелище. Егор закатывает глаза, уволакивая ее за собой.

В зале сменяется музыка, она чувствует эту близость, чувствует Егора. Его стальную хватку, аромат духов и эту раздражающую нотку насмешки.

Музыка становится громче, они начинают двигаться, и Марго сразу задается вопросом, о том, где он научился так хорошо танцевать, в то время как она, кажется, уже успела отдавить ему ноги.

— Еще несколько минут, и я буду носить ласты, — он говорит это серьезно, но в глазах пляшут черти.

— Тебе пойдет, — девушка мило улыбается, отстраняясь от мужчины на вытянутую руку, а после с силой возвращается обратно, полностью прижимаясь к нему.

Марков перехватывает ее руку, стараясь не переборщить с силой захвата. Он кожей чувствует ее волнение. Вообще, то, что Ритка — это открытая книга, понятно с первого взгляда. По ней сразу можно определить, в каком она состоянии духа, когда ей страшно, весело или же грустно. По ней можно прочесть все. Сколько они знакомы, неделю? Но с первой их встречи у нее все на лице написано.

— Ты нравишься моей матери, — вдруг неожиданно говорит он. Рита молчит, ожидая дальнейших размышлений, — она слишком ЗА тебя, — краешки губ ползут вверх, и Егор запрокидывает голову кверху.

— Она очень хорошая, — отвечает Рита, ухватывая Ирину глазами.

— Именно, — музыка нарастает. Егор с силой прижимает Лаврову к себе. Его губы застывают прямо над ее ухом, — если ты хоть раз попробуешь манипулировать мной с помощью моей матери, заставляя ее нервничать, — музыка останавливается, как и рука Егора на щеке Марго, — не думай, что я спущу тебе это с рук. Моя мать, единственный человек, мнение которого что-то для меня значит, и я очень не люблю, когда она волнуется. Запомни, в этой ситуации, виновницей всегда будешь ты, — Рита сглотнула, положив свою руку поверх руки Егора. Зал взорвался аплодисментами.

Мужчина молниеносно перевел взгляд на ее жест, удивляясь.

— Твоя мама, единственный человек, который относится ко мне по-человечески, поэтому, чтобы ты себе там не придумал, я скорее позволю тебе себя придушить, нежели захочу ей навредить. Ясно? — бросила с вызовом.

Егор отнял свою руку вместе с Риткиной. Медленно проводя по ее талии.

— Я тебя услышал.

* * *

Люди хлопают в ладоши. Каждый в зале понимает, что молодожены не сидят с гостями вечность. Все и всегда уезжают. Брачная ночь. После каждой свадьбы. Впереди влюбленных ждет первая брачная ночь. И эта свадьба, как и тысячи других, не может быть исключением. Гости уже пьяны, подарки подарены, речи сказаны, все соблюдено, как и должно быть.

Рита мило улыбается, прощаясь с Ириной Александровной. Она влюблена в эту женщину, в ее доброту, милосердие. И как у такой прекрасной женщины мог вырасти такой сын. Думает она в промежутках между речами, поглядывая на Егора, который усаживает Коршуна в машину.

— До свидания, милая, — женщина целует Риту в щеку, сжимая в объятиях.

— Досвидос, — урчит Савелий, накидывая на мать шубу.

Рита расплывается в улыбке. Ей по душе этот парень, столько энергии и позитива она не видела еще ни в одном человеке.

Пока они с Ириной любезничают, Коршун ржет, подобно лошади.

— Ты же обещал не пить, — бурчит Егор.

— Я и не пил, — Руслан моргает. Его выражение лица становится более чем глупым, — а вот Луизка, ууу, — задирает голову к небу, — о, Медведица. Большая или маленькая? — рассуждает икая.

— Астроном хренов.

— Я не астроном, я…,- поднимает указательный палец, ступая назад и натыкаясь на Риту, — пардон, — пропускает девушку в машину, — шеф, трогай, — орет Коршун, хлопая ладонью по крыше.

— Какой трогай, — негодует Егор, — в машину сядь, до дома тебя довезем.

Лимузин трогается с места, едва Рита успевает захлопнуть дверь.

Все дорогу Руслан болтает ерунду. Рита чувствует, как гудят ноги. У дома она снимает фату, укладывая ее на сидение.

Машина тормозит у самого входа в подъезд Руслана. Лаврова хватается за ручку, как на весь салон раздается храп. Марго вздрагивает от неожиданности, и озадаченно смотрит на Егора.

— Я лишу его всех премий, которые только существуют, — шепчет он, вытаскивая Руса из машины.

— Егор Сергеевич, Вам помочь?

— Давай, Слава, выкинь его где-нибудь, — водитель улыбается.

Спустя двадцать минут, машина вновь трогается с места. За это время Егор успевает выпить пару бокалов коньяка.

У дома он выходит из машины, обходит вокруг, подавая Рите руку. Девушка теряется, но на жест отвечает. Слегка улыбается.

— Завтра к обеду приезжай, — приказывает водителю уже у входа в дом.

Рита шагает следом. Ей неловко, Егор до сих пор не отпустил ее руку. Он открывает тяжелые подъездные двери, пропуская ее вперед, едва касается спины. Марго крепче сжимает фату. Это не страх, просто все слишком непривычно, ново. В голове до сих пор не улеглась мысль о том, что теперь она замужем. Хоть и не по-настоящему, но замужем. В лифте она пристально смотрит на кольцо, Егор улавливает ее взгляд, наблюдает, но она кажется этого не замечает, лишь обреченно вздыхая.

В квартире Марков снимает пальто, проходя вглубь гостиной. Рита озирается по сторонам, по спине пробегает волна мурашек. Девушка вешает шубу в шкаф. Сейчас ее движения плавные. Она тщательно расправляет вещь на вешалке, приглаживает торчащий мех, медленно задвигает дверцу шкафа. В зеркале обреченно проводит пальцами по лицу.

Бледная кожа краснее от этих касаний. Пухлые губы едва приоткрыты, еще немного и из них вырвется крик отчаяния и безысходности. Вытаскивает из волос шпильки, рыжая копна падает на спину. Кожа головы покрывается легкими покалываниями. Шагает внутрь.

Уже на последней ступеньке лестницы, она чувствует захват. Легкий захват. Оборачивается.

Егор стоит позади. На нем уже нет галстука, а ворот рубашки распахнут в разные стороны, он бегает по Рите взглядом, не зная с чего начать. Убирает руки в карманы.

Марго не шевелится. Наступает молчание. Визуальный контакт.

— Я останусь сегодня здесь? — спрашивает он, получается с хрипотцой. Рита кивает, хватаясь за перила, — хорошо, — кивает, — тогда, спокойной ночи.

— Спокойной, — девушка медленно разворачивается и переступает последнюю ступеньку.

В комнате, стоит ей закрыть дверь, как она плотно прижимается к ней спиной, сползая на пол. Платье подминается, и становится похоже на балетную пачку. Рита прикрывает глаза. Сердце бьётся с бешеной скоростью, заставляя тяжело дышать.

Егор же, спускается вниз, расстёгивая на ходу рубашку. В кухне достает бутылку водки, странно, что нет ничего, кроме нее. Откупоривает, наливает в кружку. Не в стопку или бокал, а именно в кружку. Роется в холодильнике, выставляя на стол пару тарелок.

На душе слишком погано. Не думал, что так среагирует на все происходящее. Где-то внутри у него все же прорывается совесть. Но весь этот прилив разочарования больше связан с Раевским, даже в голове ему противно обозвать его отцом. Даже в голове. Да и после Риткиных слов, там в этой маленькой комнате что-то щелкнуло, стало противно от себя, от своих поступков. Слишком много безразличия, слишком много цинизма, слишком много бездушия. Залпом осушает кружку, морщится, утирая рот рукой. Нужно напиться, непременно, нужно напиться… А завтра все будет, как и прежде.

Глава 11

— Воды принеси, — охрипшим голосом шепчет Егор. Яркий дневной свет режет глаза.

— Обойдешься.

— Когда я встану, знай, ты окажешься симпатичным трупом!

— Сначала встань, — нарочито громко отвечает Марго, заставляя его морщиться.

— Не сомневайся, — мужчина медленно скатывается с дивана, присаживаясь на ковер.

— Знаешь, у нормальных людей на утро после свадьбы все болит от бурной брачной ночи, а у тебя — от бурного похмелья, — насмехается Рита, болтая ногами, сидя за барной стойкой.

— Это предложение? — озадаченно интересуется Егор.

— Ни за что в жизни!

Девушка спрыгивает со стула и закрывает ноутбук. Засунув его подмышку, Рита с топотом проходит мимо Маркова, и с таким же топотом взбегает вверх по лестнице.

Егор уже собирается открыть рот, когда адская боль ударяет по вискам. Прикрыв глаза, мужчина накрывает лоб рукой, откидывая голову на диван. Такого похмелья у него не было давно. Однозначно, так пить нельзя, ни в коем случае. Последние часы вчерашней ночи превратились в одно размытое пятно. Проведя ладонями по лицу, он медленно вдыхает и открывает глаза.

— Тебе звонили сотню раз, — сообщает Рита, спускаясь вниз. В руке у нее красуется телефон Егора.

— Кто? — опускает голову.

— Разнообразные фамилии, — уточняет, кидая телефон. Егор мгновенно выходит из дремы, ловя мобильный.

Рита продолжает стоять на лестнице. Ей забавно наблюдать за его мучениями. Сейчас это кажется уже смешным, но вот ночью этот несносный храп, доносящийся снизу, не смотря на закрытую дверь и подушку на голове, был адом.

Потоптавшись на лестнице, она ступает вниз.

Егор тем временем звонит по одному из номеров.

— Твою мать, — орет в трубку, заставляя Риту подпрыгнуть, — я тебя на кол одену!

Рита кривит лицо, разливая кофе по кружкам.

— Ладно, вези документы. Домой ко мне. Я сегодня в офис не приеду, — Марков швыряет телефон, переводя взгляд на Марго.

— Я налила кофе… будешь? — поднимает взгляд, слегка смутившись. Ей не нравится собственная реакция, она должна подложить ему жабу под подушку после его пьяного храпа, а она наливает ему кофе. Что за чертовщина твориться в этой квартире?!

Мужчина медленно поднимается с пола, упираясь кулаком в диван.

Когда он входит на кухню, Рита с силой вцепляется в кружку. Ей жутко не комфортно. Все слишком неправильно.

Егор бесцеремонно отбирает кружку у нее из рук, пододвигая к себе.

— Ты из нее уже пила, я видел. Так надежней.

Рита улыбается, хватаясь за новую. Опасается. Уже хорошо. Хоть чему-то да она его и научила.

— Не лыбься, — одергивает ее Марков. Лаврова лишь закатывает глаза. — Завтра с утра тебе нужно приехать в офис, мне нужна твоя подпись, — между делом заявляет он.

— Зачем?

— Надо.

— Развернуто, — хмурится.

— Тебе большего знать не нужно. Просто распишись и не делай мне нервы.

Марго задумчиво смотрит на Егора, не понимая, зачем ему нужна ее подпись?! Как минимум — это странно.

— Хорошо. Но не с утра, у меня пары.

— Какие пары?

— В университете.

— Ты учишься в универе?

— Только не говори, что не знал.

— Не знал.

— Бог ты мой, Марков чего-то не знал, надо рассказать журналистам, — Егор ухмыляется, делая глоток. Горький кофе обжигает горло. Мужчина морщится, — Ой, — подскакивает Рита, замечая выражения лица Егора, — я не спросила про сахар и молоко, — тараторит, подвигая стеклянный кувшин и сахарницу.

— И так нормально, — отмахивается Егор. Рита пожимает плечами. — Значит, учишься… на кого?

— Переводчик.

— Английский?

— Английский и французский.

— Интересный выбор, — делает еще глоток, чувствуя отвращение к этому напитку. Он ненавидит кофе, терпеть не может, но пьет. И с чего вдруг? С того, что она искренне предложила… он видел, что искренне… видел.

— Нормальный, мне нравится, — девушка расплывается в улыбке, на щеках появляются ямочки.

— Рад за тебя, — Егор отодвигает от себя кружку и меняется в лице. Рита напрягается. — Поеду я. Привезут документы, положи в кабинете, — просит, выходя из кухни.

Рита растерянно смотрит ему вслед, не понимая, что могла сказать не так. Это дурацкое, вечно преследующее, чувство вины раздражает. Какая ей разница, почему он уходит? Сваливает и отлично. Без него здесь гораздо лучше.

Марков быстрыми движениями застегивает пуговицы на пальто, стараясь не оглядываться. Все, что сейчас произошло, уже заслуживает Красной книги, или как минимум Книги рекордов Гиннеса. Он выпил полчашки кофе, разговаривая, ни разу не нахамил… хотя, если быть честным, то он и не хотел, не хотел грубить или ставить ее в неловкое положение.

Этот обеденный злосчастный кофе оказался слишком странным, слишком мирным, слишком семейным, таким, который выбивает почву из-под ног. Таким, который заставляет задумываться, анализировать. А ему не нужны лишние мысли и анализы.

Проще дать ей денег и не пересекаться вовсе. Каждая их встреча слишком живая, слишком эмоциональная, а эмоции никогда не приводят ни к чему хорошему, никогда. С Леськой и десятками других у него нет всех этих пустых разговоров. Там все предельно просто и ясно. Каждый знает, чего он хочет, знает и берет сполна. С Риткой же все иначе. Она ничего не просит, ничего не хочет, но постоянно норовит поговорить. И смотрит, даже смотрит по-разному, иногда, словно видит перед собой сатану. А иногда так, будто видит перед собой кого-то очень дорогого. Этот второй взгляд, его ни с чем нельзя перепутать. Он видел его тысячи раз у своей матери, именно так она смотрела на отца, пока тот не ушел.

* * *

Этот понедельник выдался для Риты самым ужасным за всю ее жизнь. Катька, конечно же, растрепала всем в университете о свадьбе. Не успела Марго зайти в аудиторию, как наткнулась на десяток вопросительных взглядов, жаждущих подробностей. Уставившись в пол, девушка молча пересекла кабинет, усаживаясь на свое место. В помещении стало душно и до жути тихо. Казалось, что все вокруг смотрят на нее, как на инопланетянку.

За обеденным кофе Рите хотелось спокойствия, именно поэтому она выбрала самый дальний столик, подальше от чужих глаза. Голова шла кругом, эти вопросы выжали из нее все силы. Рита отпила напиток, замирая. Перед глазами всплыло вчерашнее утро. На языке вертелся единственный вопрос: почему он ушел?

Его уход был чем-то вроде укола. Болезненного укола. Рита не нуждалась в особенном отношении, но ее искренность, как всегда, вышла ей боком. Еще на свадьбе она немного изменила свое к нему отношение. Этим толчком стал разговор с Романовым. Ее поразило поведение Егора. Он вел себя так, словно хотел защитить. Возможно, ей и показалось, но какая-то часть ее хотела верить в то, что это не так.

В ее жизни и так было мало людей, которые бы стремились помочь или защитить, от этого-то она и хваталась за подобные ситуации в надежде, что хоть кому-то может быть не безразлична. Но эта резкая смена настроения и захлопнувшаяся дверь, в очередной раз подтвердили, что она ошиблась. Развеивая по телу горечь.

Неужели она действительно не заслуживает хоть каплю понимания? В контексте последних событий все было именно так.

Допив свой кофе, девушка вышла из буфета, стараясь не попадаться никому на глаза. У здания ее уже ждал Слава. За эти несколько дней они разговаривали всего раз, Слава не был слишком разговорчив, возможно, это было прерогативой его работы, а может, каким-то личным побуждением. Дома ее ждал сюрприз в виде Коршуна, исследующего холодильник. Рита отложила на тумбочку ключи, снимая шубу. Руслан, услышав шаги, выглянул в гостиную, заставив Марго вздрогнуть.

— Ты чего тут забыл?

— У вас всегда такое изобилие продуктов в холодильнике? — спросил расстроено.

— До меня ассортимент был еще изобильнее, — Рита усмехнулась, кидая шубу на диван.

— Абзац.

— Да, мы любим покушать, — скривила лицо. — Так что ты тут делаешь?

— Так я за тобой.

— Не поняла?

— Подпись, помнишь?

— Точно. Я должна была заехать, — сжала губы.

— В точку, — щелкнул пальцами.

— Прекрати есть мои конфеты, — недовольно прикрикнула на Руслана.

— Тебе жалко, что ли? — закатил глаза.

— Жалко. В магазин мне идти придется, а не тебе!

— Ой, какие мы ленивые, — пробубнил. — Жду внизу, — Рита кивнула.

Руслан затормозил уже на подземной стоянке. Рита огляделась, понимая, что еще ни разу здесь не была.

Хлопнув дверкой, девушка последовала за Коршуном.

Когда дверь в кабинет открылась, она почувствовала дрожь. Проскользнув в помещение вслед за Русланом, Рита замерла у стола. Егор сосредоточенно разговаривал по телефону, что-то активно выясняя.

Закончив, мужчина положил трубку, движение получилось грузным. Отчасти ленивым. Он кивнул Русу, и тот в момент исчез из кабинета. После его тяжелый взгляд пал на Риту.

— Попей таблетки для памяти, — съязвил, бросая на стол папку.

— Скажи спасибо, что я вообще пришла, — огрызнулась, усаживаясь на стул, — где подписывать?

— Пятая страница, — махнул рукой.

Рита размашисто расписалась на листе, закрыла папку и с силой швырнула ее Маркову.

— Все?

— Свободна, — ответил, убедившись, что она поставила подпись.

Рита встала на ноги, выдыхая ярость. Это стало последней каплей. Оглядевшись по сторонам, она, не раздумывая, запустила в Маркова сумкой. Та пролетела предназначенное ей расстояние, ударяясь о грудь мужчины.

Марков озадаченно посмотрел на кусок прилетевшей кожи, после чего сжал челюсть и поднялся с кресла. Смяв в руке сумку, мужчина цинично посмотрел на Лаврову, и направился в ее сторону.

Рита шагнула назад, только сейчас осознавая, что натворила…

Глава 12

Егор приблизился медленно, но даже слова не вымолвил, мимо прошел. Штору у окна распахнул, и повернул ручку. С улицы сразу повеяло свежестью. Он пошире окно открыл и без колебаний Риткину сумку в него выкинул. Секунду помедлил, и вернулся на свое место, так, словно один в кабинете находился.

Рита рот приоткрыла от удивления, и замерла, явно такого не ожидая.

— Ты не имеешь права, — пропищала, почти потеряв голос, — там же мои вещи…

— Я думаю, что выделяю тебе достаточно средств, чтобы ты смогла купить новые.

Рита руки в кулаки сжала и на Маркова посмотрела озадаченно, уже после взгляд на папку с документами перевела. Папка та мирно на краю стола лежала. Ритка в два шага расстояние преодолела, документы со стола схватила, и назад шагнула. Робко так.

Егор же медленно взгляд поднял, как раз в тот момент, когда девушка папку раскрыла, готовясь листы разорвать.

— Стоп, — Марков руку вытянул, — давай без резких движений.

— Я разорву твои бумажки или в окно выкину, если ты мне сумку не вернешь!

Егор глаза закрыл, чтобы темноту увидеть. Ему необходимо сейчас было пара секунд, пара вдохов, чтобы успокоиться. Нет у него времени на выяснения отношений, и в няньку играть — тоже времени нет, и тем более выходку эту терпеть. Оттого зародившаяся злость угасает. Мужчина кулаки разжимает, и медленно выдыхает.

Только секунды эти кажутся непреодолимой вечностью. И почему она всегда норовит все усложнить? К чему эти безумные выходки? Ответа Егор так и не получил, да и вряд ли получит когда-то.

С кресла своего встает, а Рита отпрыгивает, только папку в руках сильнее сжимает. Ей страшно и смешно одновременно. Головой-то она понимает, что ничего криминального не произойдет, а вот сердце с каждым его шагом предательски екает.

— Сколько ты будешь еще устраивать эти ясли? — Егор медленно ступает по паркету, вокруг Риту обходит, словно тигр на охоте.

— Сколько нужно, столько и буду, ты по-другому…

Слова обрываются. Девушка ошарашенно глядит перед собой, понимая, что к стене прижата, а путей для отступления нет. Позаботился он об этом. К стене ее прижал, собой подпер и руки по сторонам раскинул. В стену ими уперся, теперь уж точно бежать некуда.

Она глубоко вдыхает, но поступающего в легкие воздуха не чувствует. Страшно и сердце колотится так, что выпрыгнет сейчас. Совсем себя теряет, сосредоточиться не может, а тело еще так предательски мурашками покрывается. Опять по сторонам оглядывается, только глядеть-то некуда, он ей весь обзор загородил, она папку за спину прячет проворно и улыбается. Пока губы в улыбке искривляются, нос с жадностью аромат мужского парфюма вдыхает, а мозг лишь кайф испытывает. Легкие, как назло, полностью наполняются этим запахом. В глазах страх какой-то непреодолимый встает, а Егор тем временем голову ее запрокидывает, так чтобы эти самые глаза на него смотрели.

И она смотрит, еще шире веки распахивает и смотрит, не отрываясь. Чувствует, что он улыбается. А они, глаза его, завораживают и пугают, и такая смесь в них непонятная, словно в ловушку ее загнали. Синева холодная.

— Верни, — Егор говорит это очень тихо.

Рита моргает, а после, словно ото сна пробуждается.

— Принеси мою сумку, — шепчет, немного задыхаясь. Она больше не хочет кричать, устраивать сцены, нет. Она чувствует, как что-то вязкое, тягучее, душу заполоняет, в узел тугой стягивает и разум охватывает. Марков мобильный из кармана достает и номер набирает.

— Миша, принеси… — говорит, но замолкает, потому как Рита руку одну из-за спины вытаскивает, телефон его блокирует. У того в свою очередь экран черной пеленой покрывается, а вызов пропадает. Рука же поверх руки Егора замирает. И пальцы, пальцы едва его щеки касаются. И ощущение это таким непередаваемым становится, искристым, волнующим, таким, каким быть априори не должно.

Рита вздрагивает, сама себя пугается, пальцы сжимает и руку одергивает.

Черты лица Егора становятся мягче. Он ее руку ловит, в своей сжимает. Видит, как ее лицо меняется. Знает, что в ней сейчас море эмоций бушует, она сама еще не понимает, что творит, и что только что произошло. Марков пальцы ее разжимает и со своими переплетает, второй рукой шеи едва касается. Рита даже дышать снова перестает, а Егор медленно над ухом ее склоняется и шепчет:

— Рита, Рита, — головой качает, а после без препятствий забирает папку из ее рук. Лаврова губы сжимает, а мужчина продолжает улыбаться, правда, теперь улыбка эта — триумфальная, теперь-то он точно знает, что уже победил.

Руки убирает и отходит. В кабинете писк раздается, пока он код от сейфа вводит, у Марго от этого в ушах пищать начинает. Она его мысленно проклинает. На чем свет стоит, материт, а ему хоть бы хны. Он лишь бумаги в сейф убирает и на свое место возвращается. Рита же продолжает стоять у стены. Сейчас она уверена, что если шаг ступит, то упадет непременно. На пол, плашмя. И этот пол обязательно окажется бездонной пропастью, пропастью в которую она уже и так, кажется, летит.

В кабинет заглядывает Юля.

— Егор Сергеевич, там охрана сообщила, что из вашего окна выпала сумка, — немного смущается девушка.

— Пусть принесут, — командует Егор. Юля кивает и выходит прочь.

Рита с растерянностью озирается по сторонам, не понимая, что происходит. Отчего-то плакать хочется. Непонятное чувство. Девушка нервно приглаживает волосы, а на Маркова посмотреть боится. Хотя ему, кажется, все равно, он непоколебим. Тишина в кабинете вызывает отвращение, а шелест бумаг все больше подчеркивает ее поражение.

Рита ртом воздух хватает, словно тонет на дне глубокого озера. И не понимает, что сейчас произошло, почему она себя так повела? Она не знает. И узнает ли вообще? Но то, что она должна держаться от Егора по дальше, теперь неоспоримый факт.

Возможно, именно об этом говорила Луиза на свадьбе.

«Не заиграйся», — эта фраза отдается эхом в голове. Лаврова глаза опускает, и шагает к двери. Ей очень хочется обернуться, она надеется, что Марков скажет хоть что-то, но он молчит. Рита с шумом открывает дверь и выходит в приемную. Уже там Юля вручает ей сумку, и сопровождает вопросительным взглядом, но Лаврова молчит.

Она молча забирает свои вещи и уходит.

Ей сейчас так страшно. От собственных мыслей и ощущений страшно. Она никак не может выкинуть из головы то, что только что произошло. С каждым новым шагом эмоции нарастают и в бурю превращаются.

На улице ей легче не становится. Морозный воздух щиплет щеки, но даже он, кажется, ее из транса вытащить не способен. Рита проходит мимо водителя, в парк устремляется. Ей сейчас нужно побыть одной, побродить по улице, окунуться в мысли.

Чтобы выплыть из воронки, в нее обязательно нырнуть нужно, нырнуть и в сторону отплыть, так она и сделает. Пусть сегодня ей будет тяжело, пусть эти мысли сожрут ее — это и будет ее погружение под воду. А как только на землю ночь спуститься, она обязательно выкинет все это из головы, отплывая в сторону.

* * *

— Егор Сергеевич, утро доброе, — кричит Миша, закутываясь в куртку. Лопасти вертолета оглушают своим шумом.

— Привет, — отзывается Марков, ступая на взлетную полосу.

— Мы Вас позже ждали, на завод или пообедать сначала заедем? — Снегирев в ладоши хлопает и потирает их.

— Сначала дела, потом — обед.

— Хорошо, — открыл дверь хаммера, — прошу, Егор Сергеич.

Марков ухмыляется, и садится в машину. Миша рядом пристраивается и рассказывает о том, как на заводах прекрасно дела обстоят. Егор его с интересом слушает, но думает все же о своем. Он сюда не с проверкой прилетел — с рабочими пообщаться. Потому как в соседней области бунт прогремел среди мастеров заводов.

— Ты мне лучше расскажи, что там с французами, — перебивает Мишу.

— А, так через два дня прилетают. Я связь поддерживаю, вы не думайте.

— А я и не думаю, — улыбается, — уволю, если что не так, — Миша напрягается, знает темперамент хозяина.

— Думаю, до этого не дойдет. Как долетели?

— Вполне неплохо.

— Это хорошо, что вертолет был, а то б Вам пришлось в машине не один час тащиться.

— А что у нас с вертолетами проблема?

— Так он же не наш. Аренда.

— Аренда, — прикладывает пальцы к губам, — А где арендуем?

— А тут компания есть…

— Устрой мне завтра встречу с владельцем. Пора транспортом обзаводиться.

— Будет сделано, Егор Сергеевич, — загорается Снегирев.

Дела на заводе разрешаются быстро, Егор узнает все, что ему необходимо. Мысленно успокаивается и ловит себя на мысли, что все не так уж и плохо. После всех дел и разговоров, Миша все-таки затаскивает его отобедать в ресторан.

Машины медленным потоком плывут друг за другом, давая возможность взглянуть на просторы города. Егор здесь всего два раза был, сегодняшний стал третьим. Завод прекрасно работает и без него, а контролировать и на расстоянии можно.

Присев за столик, оглядывается. Вокруг сидит много мужчин, некоторые — с женщинами, все что-то бурно обсуждают.

— Егор Сергеевич, — отвлекает от размышлений Миша, суя в руки меню, — что-то не так?

— Нет, — отмахивается, — все так. Ты мне лучше скажи, кто хозяин этой обители?

— Романов Владислав Николаевич.

— Значит, — улыбается, — мы конкурентам выручку делаем?

— Нет, то есть…

— Ладно тебе, расслабься. Шучу, — отмахивается Егор, — ты мне лучше расскажи, давно он здесь?

— Вторую неделю. В выходные улетал к вам на свадьбу. Поздравляю, кстати. Он нефтью вплотную решил заняться, тут в пятидесяти километрах месторождение.

— Правда? — улыбка так не сходит с лица Маркова, — Оно наше.

Миша водой давится и на Егора удивленно глядит.

— Романов очень жаждет перенять себе несколько наших заводов, — заключает Снегирев, подзывая официанта, — и думаю, что не откажется и от месторождения…

— Не откажется, только кто ему что даст?

За соседним столиком слышится женский смех. Снегирев, чуть выпучив глаза, смотрит в сторону звука, Егор же усмехается реакции помощника, но голову не поворачивает.

Обед оказывается длинным, Михаил подробно рассказывает о том, что происходит в поселке. Уже под конец обеда у Егора начинает болеть голова, и он решает выпить виски.

За спиной слышит шорох, мимо проплыла девушка.

Шлейф сладких духов заставляет Маркова посмотреть вслед их хозяйке. Длинные рыжие волосы струятся по спине, а черная юбка-футляр обтягивает бедра. Первое, о чем он думает — Марго.

После инцидента в кабинете, она частенько всплывает в его мыслях. Это не было тягой или чем-то чувственным, скорее он находил это забавным. Слишком быстро она расплылась. По глазам ее видел, что пробил. Коснулся чего-то, что душу затронуло. Смешная. Бойкая, конечно, но наивная. Хватило пары взглядов и внушительных фраз, чтобы она среагировала так, как ему нужно. Ведь, чем быстрее она свои войны прекратит, тем спокойнее будет его жизнь, а для своего спокойствия не грех и постараться. Пусть что-то чувствует. Егору так даже выгоднее, он так все под контролем держать сможет.

Конечно, Марго не относится к легкомысленным особам, скорее наоборот, слишком сдержана, слишком скована. У нее в голове выстроенный стереотип мира, того, как правильно, и как должно быть. Она не идеалистка, конечно, но свадьбы по расчету, как он понял, не одобряет. Любая другая, выросшая в такой семейке, заглотила бы наживку вместе с крючком и жила бы припеваючи. А эта нет, гордость у нее, видите ли, принципы. Да кому какое дело до ее принципов? Хочешь жить, умей вертеться — по-другому, не бывает. По крайне мере, Егор по-другому точно не умеет. Не так научили.

В отель только к ночи приезжает. Пока поднимается в номер, в голову закрадывается мысль о покупке здесь квартиры. Гораздо удобнее, чем гостиница. Провинциальные гостиницы — ад. Хотя, можно и свою отстроить, как вариант.

Как только внутри оказался, на диван упал. День выдался насыщенным, переезды, перелеты, многочасовые беседы, после всего пройденного хотелось спать. Глаза по часам скользнули, полвторого, за окном уже давно простиралась ночь. Подъем в шесть, а потому спать ему осталось немного.

Стащив рубашку, полотенце прихватил и направился в душ. Хотелось смыть с себя этот день. Не любил суматоху, хотя большую часть жизни проходила именно в ней. Контракты, люди, ресурсы — все в одно.

Ледяные капли струились по телу, но жар не пропадал. Только мысли в голове остывали — и на том спасибо. Вентиль завернул, и ноги на шершавый коврик поставил. Поморщился. Не стал вытираться, просто бедра полотенцем обернул. Капли с головы медленно стекали по шее. Пока соображал, что выпить, водку или виски, телефон на тумбочке затрезвонил.

Егор раздраженно в сторону, откуда звук раздается, посмотрел и, прихватив с собой обе бутылки, туда направился.

— Слушаю, — присел в кресло.

— Здорово, — это был Коршун.

— И тебе не хворать, ты чего так поздно?

— Ты когда прилетаешь?

— Дня через четыре, как с французами встречусь, а что? Что-то произошло?

— Ничего серьезного… Романов сегодня приезжал.

— И?

— Он выразил свой «восторг».

— Узнал, что месторождение наше?!

— Это слабо сказано. Он был неописуемо счастлив… мне все это не нравится. Я выслал к тебе охрану.

— И так достаточно.

— Лучше подстрахуемся, мало ли что у него на уме.

— Ты преувеличиваешь, Рус.

— Я буду счастлив, если ты прав!

Егор слова Коршуна обдумывает — замолкает. Романов, конечно, тот еще…, но Руслан перебарщивает. Мужчина трубку сильнее в руке сжимает, а виски уже прямо из бутылки пьет.

Янтарный напиток прокатывается по горлу, немного обжигая. Такая привычная горечь, вперемешку с расслаблением.

— Хорошо. Я согласен, делай, как считаешь нужным.

— Отлично. Ты кстати, чего Ритке не сказал, куда делся? — интересуется Коршун, Егор чувствует, как он лыбится.

— А должен был? — на лице появляется привычный прищур.

— Да нет… просто я ее видел сегодня, она не в курсе, где ты….

— Понятно. Утром жду пополнение, — отключился.

Мужчина челюсть сжал, телефон в сторону откладывая. Новости Руслана были неприятны, особенно последняя. Его злило то, что этой девушки становится слишком много. В жизни, в мыслях — везде. Она даже в семью его прокрасться умудрилась. В последнем разговоре с матерью, та упомянула о ней раз десять. Недовольство росло.

Егор сделал очередной глоток и подушку под голову подложил. По телевизору шел футбол. Не то, чтобы он был поклонником данного вида спорта, но иногда посмотреть можно.

Да и вообще, он всегда был слишком отстранен от телевидения, вместо фильма предпочитал книгу, считал многие занятия пустой тратой времени, вероятно, это пошло из юности. Тогда некогда было заниматься хобби и другой бесполезной деятельностью, а надо было деньги зарабатывать. Наверное, единственная вещь, которую он мог назвать своим увлечением — это карты.

Егор был азартен. Лас-Вегас — эдакий Рай. Марков всегда предпочитал отдыхать на широкую ногу. Нет, конечно, он не проигрывался по-крупному, да и не был зависим от этой деятельности, словно наркоман. Ему еще в семнадцать лет наглядно объяснили, чем это закончиться может. А Борисыч на всю жизнь те самые игральные азы вбил. Мухлевать? Не в жизни! Просто у каждой игры есть своя схема.

Глава 13

Тринадцать лет назад…

"На улице светило солнце. День был таким морозным, что щипало нос и щеки. Натянув капюшон синей куртки, Егор сунул руки в карманы, и завернул за угол. За углом парня встретили двое бритоголовых мужчин.

Сглотнув, Марков просчитывал пути отступления, понимая, что из этого двора всего один выход, и сейчас он идет именно по нему.

— Попался.

— Который кусался, — мужчины засмеялись. Их хохот вызвал рвотный позыв. — Пошли, поговорить надо.

— Говори, — Егор напрягся, руки сжались в кулаки.

— Смотри, борзый какой. Я б его прям тут грохнул, жаль не велено.

— Не ссы, пацан. У хозяина вопрос к тебе есть: как ты вчера так ловко, Мишаню нашего в картишки-то обул?

— Мозги. Вот и вся разгадка, — Егор ткнул пальцем в свой лоб.

— Не, ну он точно нарывается.

— Тихо, Танк. Остынь, — мужчина остановил «коллегу», — А ты — не дерзи. Садись в машину.

Егор медленно огляделся по сторонам. Вот она безвыходность, чуть наклонив голову, парень сел в черную ауди.

Машина взвизгнула и скрылась прочь.

День близился к обеду. Черная иномарка остановилась у ресторана. Из машины вышло трое. Швейцар любезно открыл двери ресторана. Пропуская гостей внутрь.

— Шеф здесь? — пробасил мужчина со странной кличкой Танк. В ответ прозвучало скупое: «да».

Подтолкнув Егора в сторону зала, мужчины двинулись вперед. Зал оказался огромным и светлым и был выполнен в европейском стиле. В углу, на кожаном диване, сидел мужчина, лет тридцати. Его стол был уставлен едой.

Увидев гостей, он улыбнулся.

— Пришли, наконец-то, — потер руки. — Свободны! — рыкнул амбалам. — А ты, Егор, садись. Ешь, пей, рассказывай.

— Что рассказывать? — впился в незнакомца взглядом.

— Как так ловко Мишу нашего раздел? Мухлевал, честно только.

— Просчитал, — дернул молнию на куртке, садясь на красный пуф.

— Врешь, — глаза собеседника загорелись.

— А смысл?

— А если проверю?

— Проверяй, — краешки губ поползли вверх.

— Интересный ты парень, Егор, — побарабанил пальцами по столу, — очень интересный.

— Какой родился, — пожал плечами, включая дурачка.

— А хочешь хорошие деньги зарабатывать? Или листовки клеить нравиться?

— Воровать не буду, — от такого ответа мальчика, мужчина залился смехом.

— Воровать… э нет, брат. Мы таким не промышляем. Как тебе казино? С твоими-то способностями, мы тебя подучим…

— А говоришь, не воруете, по схеме же на бабки разводите.

— И правда, умный, — хмыкнул. — Меня Владислав Николаевич зовут, — протянул руку. Егор пару секунд смотрел на продемонстрированный жест, но руку пожал, — так что? Уж очень хочется мне тебя Борисычу показать, а то на улицах такие кадры пропадают.

— А подумать можно?

— Ну, если не боишься семью голодной оставить, — можно, — Егор сглотнул, глаза потемнели, а мышц, кажется, коснулась легкая судорога.

— Ох, ты не так понял, — мягко хохотнул Владислав, — это не угроза, я просто в курсе вашего финансового положения.

— Мне нужно время, — взглянул в окно.

— Хорошо. Завтра в это же время, в этом же месте. Романова спросишь, это я, — прикрыл глаза в подтверждения своих слов. — А теперь ступай.

Из ресторана вышел, словно с другой планеты прилетел. В голове крутились вырванные из контекста слова, цифры, записи из тетради, семья. Все смешалось.

Транспорта ждать не стал, пустился со всех ног в сторону дома Руслана. По времени этот гад должен быть дома. Лицо обдувало морозным ветерком, нос покраснел, но тело горело. Забежав в подъезд, первым делом стянул шапку. Оказавшись у дверей, с силой стукнул о деревянную поверхность, после второго удара, личина щелкнула.

Руслан зевнул и удивленно посмотрел на Егора.

— Чего?

— Того. Пройти дай, разговор есть.

Примерно через полчаса Руслан обескуражено смотрел в одну точку. Виновным в произошедшем он, конечно же, считал себя. Отыскав этого Михаила для игры, он и подумать не мог, что за ним стоит кто-то серьезный. Выходила дилемма. Согласиться и попасть в передрягу, если не сразу в руки доблестной милиции, или не согласиться, и оказаться на свалке. Что-то подсказывало, что такие люди, как этот Владислав, не привыкли слышать отказ.

— Егор, я…

— Тихо. Не капай на мозг, — отошел от окна, прихватив со стола ручку. Вертя ее в руках, Марков расхаживал по комнате. Тишина разъедала сознание, — думаю, что стоит отказаться. Корректно, так сказать.

— Уверен, что он захочет услышать отказ?

— По обстановке будет видно. Отказаться от своих слов не поздно…надеюсь…"

Егор отложил ручку в сторону, понимая, что еще немного, и она переломится пополам. После вчерашнего звонка Руслана, Марков много думал о Романове. И как так получилось, что им пришлось встретиться вновь? Судьба, видимо.

К счастью, сейчас Егор уже не подросток, с тягой к красивой жизни. Слава богу, ума прибавилось за эти тринадцать лет. Но ярость от той встречи, когда он только вернулся в город, сразу после смерти бабули, жила до сих пор. Романов в тот день не скупился на слова «похвалы», обещая «сладкую жизнь». Только где она, эта жизнь? Не та сейчас ситуация, да и время не то, когда можно на улице прилюдно расстрелять, или еще чего придумать. Жаль, что Романов до сих пор этого не понимает.

Столько лет прошло, а большинство нынешних бизнесменов и политиков, все еще продолжают жить в своих «славных» девяностых. От одной мысли об этом становится тошно. Как может развиваться и прославляться страна, где половина населения коррупционеры, убийцы и педофилы? Никак!

В штатах было комфортнее. Хотя там и бизнес по-другому делают. Потому-то после девяти лет жизни там, было сложно влиться в это мерзкое русло. Здесь все думают и делают по-другому, а к хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Пока ждал Снегирева, думал о новых возможностях. Месторождение — это хороший вклад, большие проценты и новый пакет акций, которые никогда лишними не бывают. Только вот с этим же самым месторождением, кроме прибыли, прибавиться проблем. Любой здесь готов глотку за такие вещи перегрызть, а потому, как только он все утвердит и поставит свою подпись, войдя в совет директоров, начнется третья мировая в миниатюре. Егору и так здесь мало рады оттого, что молодой и правильный, а теперь так и подавно.

В дверь постучали.

— Утро доброе, Егор Сергеевич, вы уже освоились, смотрю.

— Да, неплохой у тебя офис отстроился.

— У нас, — улыбаясь, поправил мужчина.

— Ну да, у нас, у нас. Что на сегодня?

— Так вы на аэродром хотели.

— Точно, — поднял палец вверх, забирая с кресла куртку, — так поехали, Миша, поехали.

— Я думал к обеду…

— Нет. Сейчас. К обеду еще дел наберется, — Егор застегнул черную пуховую куртку, и дернул ручку двери. Миша вздохнул и пошел следом, натягивая на уши шапку-ушанку. Зима в этом году выдалась снежная и морозная. Каждую ночь метели мели, такие что вертолет раз через раз взлететь мог.

На аэродром добрались за пару часов, очень быстро для таких расстояний. Миша болтал почти всю дорогу. Успев порядком поднадоесть Егору.

Машины остановились почти одновременно, теперь их сопровождало три джипа охраны, которую сюда оперативно отправил Коршун.

— Егор Сергеевич. Рад знакомству, — расплылся в улыбке Данильчук, «хозяин» местных вертолетов.

— Взаимно, Антон Петрович.

— Как доехали?

— Снежно, — Егор сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Кофе, чай, коньячку? — подмигнул мужчина.

— Чай.

— Хорошо. Викуля, сделай нам с господином Марковым чайку, — Данильчук уселся напротив, сложа руки перед собой. — Итак. С чем пожаловали?

— С предложением. Хочу денег в ваше предприятие вложить…

— Денег, — потер ладони, — деньги — это хорошо. Давайте обсудим.

* * *

За окном вечерело, Рита стояла возле окна, рассматривая пролетающие снежинки. На улице мело уже третий день. Новый год обещает быть очень снежным.

Поправив кофту, девушка отошла от окна. Ей было нечем заняться, потому как учеба уже завершилась, и все зачеты были поставлены. По телевизору крутили ненавистные сериалы, а в рот не лезло ни крошки. Наступила зимняя спячка вперемешку с депрессией. Книги не читались, музыка не слушалась, а все вокруг дико раздражало.

Около семи позвонила Ирина Александровна, приглашая на ужин по случаю прилета Димы, который не смог попасть на свадьбу, а сейчас у него появилось свободное время. И вот он здесь. После этих объяснений Рита около десяти минут выслушивала, как ужасен Егор. Оттого, что улетел, не дождавшись брата. Брань в адрес Маркова насмешила.

Ответив согласием, Марго собралась в течение получаса.

Дом свекрови встретил ее теплом и улыбками. Он сильно отличался от апартаментов Егора. Здесь было тепло, это чувствовалось не только на уровне физическом, нет. Это было какое-то душевное тепло. Дом был огромен, но внутри все казалось таким компактным. Большое количество мебели не было излишним, все идеально сочеталось, и было подобрано тем, у кого был отменный вкус.

Много дерева, теплых красок — полнейшее наслаждение. В такой обители и сердце отмирает, и бабочки в животе порхать начинают.

Не успела Рита ступить на паркет огромной прихожей, перетекающей в гостиную, как к ней подлетел Савелий, предлагая помочь снять шубу.

Она расплылась в улыбке, позволяя за собой поухаживать. Парень сильно отличался от Егора. Он много улыбался, без умолку разговаривал, да и вообще создавал впечатление очень позитивного человека. По его телосложению можно было смело сказать — спортсмен, (широкие плечи, хорошо проглядываемый рельеф, гора мышц). Не удивительно, что он выбрал столь жесткий спорт, как хоккей.

Оказавшись в столовой, Рита смущенно присела за стол. Вокруг кипела работа. Ирина доставляла на стол приборы, Сава открывал вино. По своему «опыту», Марго думала, что на стол будет накрывать какая-нибудь помощница по дому, но она прогадала. Вероятно, это были ассоциации с собственным домом. Мать и пальца в жизни не подняла, чтобы привести жилище в порядок, а о готовке и вовсе нечего говорить…

Пока Марго восхищалась дружностью Марковых, в столовой появился высокий, темноволосый парень, на вид лет двадцати пяти. По всей видимости, это и был Дима, о котором все говорят, но никто его не видел.

— Добрый вечер, — парень улыбнулся, обращая все свое внимание к Рите.

— Привет, — девушка съежилась, скорее по привычке, потому как глаза у него были точь-в-точь, как у Егора. Повеяло холодом.

— Рад, наконец, с тобой познакомиться. О тебе столько рассказывали.

Рита взволнованно взглянула на Ирину Александровну, которая мило улыбнулась.

— Я тоже рада познакомиться.

Не успела Ирина поставить на стол фирменную утку, как вмиг полились непринужденные беседы.

По началу Рита отмалчивалась, вслушиваясь в разговоры семьи, а говорили они о разном. О спорте, медицине, прошедшей свадьбе, бизнесе, книгах, фильмах. В общем, обо всем том, что обсуждает нормальная семья за ужином. Поймав себя на этой мысли, на губах появился привкус горечи. У Риты никогда не было подобных ужинов, ее не спрашивали, какую она сейчас читает книгу, или же куда пойдет работать после учебы. Самый часто задаваемый вопрос был: «Сколько ты в этом месяце потратила денег?».

— Рита, а ты чего молчишь? — окликнул Дима. — Мама сказала, что ты переводчик.

— Я учусь еще.

— И какой язык? — «Дежавю какое-то», — крутилось в голове у Лавровой. После ее ответа Егор вылетел, как ошалелый, из квартиры. Она не удивится, если сейчас произойдет то же самое.

— Английский, французский.

— Французский? Да ладно? — Дмитрий расплылся в улыбке, — Я второй год учу и ноль результата.

— Плохо учишь, — подшутил Савелий.

— Это мне говорит человек, у которого высшая оценка «три», — Дима сжал губы.

— Зато я за сезон больше всех забиваю, — отмахнулся Сава, — мне вообще все эти ваши учения, как верблюду винегрет.

— Вот из-за таких «гениев», на всех спортсменов ярмо тупости вешают.

— Э, че начинаешь? — Сава качнулся на стуле, — Егор бы…

— Сказал то же самое, — встряла Ирина.

— Вот-вот, — Дима победоносно улыбнулся, радуясь недовольной мордашке брата.

— А где учился Егор? — чуть слышно поинтересовалась Рита, попадая во впадину тишины. Словно специально, все замолчали, предоставляя возможность задать вопрос.

— В Гарварде, — отпив вина, между делом сообщил Дима.

— В Гарварде? — Марго округлила глаза. Она бы, действительно, никогда бы не подумала, что Марков учился в Гарварде.

— Ага. Егор у нас — мозг, ты представляешь, он сам поступил. А Димке второй год оперировать не дают, — усмехнулся.

— Это нормально, — Дима сжал губы. Не в его манере было бурно реагировать, в этой семье он был истинным отражением спокойствия.

— Конечно-конечно, я б тоже такому коновалу фиг че доверил, — продолжал глумиться Савелий.

— Ты тоже не в первой тройке катаешься, — Дима улыбнулся, переводя взгляд на Марго, — Детки! — Рита хихикнула.

— Все такие взрослые, аж тошно, пойду еще пирога возьму. А то этот коновал меня до инфаркта доведет, — заключил парень, отодвинув стул и чертя ножками по паркету, что вызвало противный скрип.

— Ты хирург, да? — наблюдая, как уходит Сава поинтересовалась девушка.

— Да. Шесть лет учебы, два ординатуры… Этот год последний. И вперед — к врачебной практике.

— Ох, копаться в людях — дело не из приятных, — поморщилась.

— Ну, кто-то должен этим заниматься. Не всем же на коньках за бешеные бабки шкрябать, — на последних словах повысил голос, чтобы Савелий слышал наверняка.

— Вот и я, Рит, говорю, в кишках копаться и дурак может, а ты попробуй буллит пробить, — ставя на стол тарелку, парировал Сава.

— Хватит вам, — Ирина улыбнулась, — не обращай внимания, у нас всегда так, когда давно не видимся, даже хорошо, что их сейчас двое, — вздохнула женщина.

— О, а когда Егор приезжает? — воскликнул Сава, все внимание вмиг пало на Марго.

— Не знаю… — опустила взгляд.

— Так, давайте со стола убирать, — встрепенулась Ирина Александровна.

Рита безоговорочно помогла в уборке посуды, не уставая наблюдать за перепалками братьев. Они все были настолько разными, что данное не укладывалось в голове.

Протерев тарелку, девушка передала ее Диме.

— Ну, как живется с моим братом? — поинтересовался парень, когда они остались на кухне вдвоем.

— Мы не живем вместе.

— Я не очень понял суть, лишь то, что это расчет, да?

— Для кого расчет, а для кого и вынужденная мера, — Рита вздохнула.

— Значит, я не потерял многого, не сумев прилететь к торжеству? — подмигнул.

— Ну, если ты не фанат пьяного Коршуна, то нет, — Дима хохотнул.

— К счастью, его фанатом не являюсь, я его поклонник.

— Ну, это другое дело, — Рита улыбнулась. Общение с Димой давалось легко, он был очень коммуникабельным.

— Как тебе наше семейство?

— Лучше, чем мое, поверь.

— Заткнула. А если серьезно, то мы не дадим тебя на съедение нашему вурдалаку. А то он такой, сожрет и не подавится.

— Зубки пообломает.

— Да ты наш человек, — Дима хлопнул в ладоши.

— Не мы такие, жизнь такая.

— И то правда.

— Рита, я тебе в Егора комнате постелила, — заглянула на кухню Ирина.

— Спасибо. Я домой хотела…

— Там метель. Переночуешь у нас, это не обсуждается, — дверь вновь закрылась, лишая возможности отказа.

— Ну, спокойной ночи тогда, — Дима обтер руки полотенцем, и передал его Ритке.

— Спасибо. И тебе.

В комнате Егора было так же пустынно. Она казалась мертвой и холодной. Говорят, что по комнате можно сказать о человеке все. Узнать, что он любит, чем дышит, но только не по этой. Возможно, это оттого, что Егор тут не жил… Но вряд ли бы он стал забирать отсюда вещи, таким, как Марков, проще купить новые, чем перевозить старые.

Присев на край кровати, Рита пробежалась вокруг взглядом. Встроенный в стену шкаф, стол с моноблоком, кримпленовые шторы, даже кактус на подоконнике…. Но ни намека, но потаенности души.

Пальцы невольно скользнули по книгам на полке, Достоевский, Блок. Маркс, Толстой… Классика, финансы. Интересная подборка, хотя до сегодня Рита и подумать не могла, что за плечами был еще и Гарвард, тут как никогда вписывается «Капитал»….

Откинув одеяло, стянула с себя платье, бросая его в кресло. Закутавшись в теплое одеяние, Рита свернулась клубочком, прикрывая глаза. Но сон не шел. Ей всегда было сложно уснуть на новом месте. Все казалось чужим и неудобным. Простыни были холодными, пространство слишком огромным, а темнота слишком темной. Конечно, это все были предрассудки, внутреннее восприятие. Но поделать она с этим ничего не могла.

Уснула Лаврова лишь под утро, потому, к завтраку спустилась без настроения. Остаток ночи, который она проспала, ей снились яркие сны-ощущения. В основном это был детский смех, ароматы корицы, она чувствовала их, словно наяву. И еще этот навязчивый запах…аромат парфюма, притягательный и сводящий с ума.

За завтраком Рита почти ничего не съела. Ее безудержно клонило в сон, поэтому быстро распрощавшись, девушка поехала к себе, там ей никто не помешает выспаться.

На улице по-прежнему идет снег. Как назло, за три квартала до дома, Слава попадает в затор, из-за обильного снегопада.

Просидев в машине с полчаса, Рита решает дойти пешком, так получится быстрее. Слава, конечно, настаивает, чтобы она осталась, но Марго остается непреклонной, так как идея прогулки кажется очень даже заманчивой. К сожалению, через пару улиц, Рита проклинает свои мысли, и рвение пройтись. В лицо ударяет ветер, волосы в секунды становятся похожи на один большой сугроб, как и все вокруг. Рита убирает руки в карман, чувствуя, как ледяные порывы продувают шубу насквозь. Холод медленно заполоняет каждую клеточку тела. Сапоги тонут в наметенных сугробах, оставляя за собой следы снежного человека.

Сон пропадает в мгновение. Теперь она бодра, как никогда. Только вот далась эта бодрость ей не лучшим способом. На подходе к дому, пытается стряхнуть с себя большую часть снега, но попытки не увенчиваются успехом. Распахнув двери парадной, Марго забегает внутрь. Дверь хлопает, вызывая много шума. Консьержка недовольно оборачивается, но ее недовольство уходит, стоит Рите скинуть капюшон. Женщина мило улыбается, болтая что-то о погоде. Естественно, она приветлива, ей здесь за это платят.

Вероятно, даже неплохо платят. Это самый лучший жилой комплекс в городе. Раньше здесь было дворянское поместье, но господа новые русские, в девяностых снесли все, что можно, оставляя только исторический каркас, и возвели целый старинный замок. Огромный холл с мраморным полом, широкие лестничные пролеты, лифт, хотя в доме всего четыре этажа, колонны — придающие еще большей дороговизны. Чистый лакшери. И не скажешь, что провинция, хотя Рита уже давно уяснила, чтобы шикарно жить, не обязательно для этого селиться в мегаполисе. Здесь, на Урале и в Сибири, куда больше так называемых олигархов — нефтяников, металлургов и прочих, которых вполне устраивает их место проживания.

Лифт ждать было лень, хотелось быстрее оказаться дома. По лестницам, Рита пробежала быстренько. Отыскала в сумке ключи и, аки пчела, залетела в квартиру.

До ужаса хотелось скинуть с себя промерзшую одежду и окунуться в горяченную ванную, а потом чай, непременно чай с медом.

Шуба осталась в прихожей, девушка даже не стала вешать ее в шкаф, просто кинула на пуф, сапоги слетели следом. Устала она от каблуков, ужасно устала. В ванной с нетерпением открыла горячую воду.

Окунулась, и настало облегчение. Кожа моментально покрылась мурашками, губы дрогнули. Пальцы почувствовали такую приятную судорогу, постепенно отогреваясь от холода. Рита вдохнула воздуха, окунаясь в горячую ванну с головой. Вынырнула, откидывая голову на подголовник. В комнате царили ароматы ванили и дыни.

Рита обожает гель с запахом дыни, такая приятно сладковатая свежесть, приводит в экстаз. На столике рядом с ванной начинает моргать телефон. Специально на беззвучный поставила, потому как спать собиралась, не хотела, чтобы разбудили. Прежде чем ответить долго думала, стоит ли? Не любила она с незнакомых номеров трубки брать, но рука сама потянулась к экрану.

Включив громкую, вернулась в исходное положение.

— Да, — протянула лениво.

— Спишь, что ли? — раздалось то ли сурово, то ли с насмешкой. Рита моментально выпрямила спину. Вода почему-то сразу стала ледяной.

— Нет, — втянула воздух, — чего тебе?

— Через час за тобой приедет человек. Ты мне нужна здесь, точнее, твои знания французского, — сказал, как отрезал.

— Я не могу, Егор…

— Через час, — повесил трубку. Девушка уткнулась носом в колени, подвывая. За что ей все это? С какой стати она должна куда-то ехать, а тем более лететь.

Нырнув в воду с головой еще раз, она вылезла из ванной, заматываясь полотенцем. Мокрые волосы настолько запутались, не давая себя разодрать не одной расческе. Просушив их феном, Рита переоделась в свитер и джинсы, ее до сих пор морозило. «Только бы не заболеть», — пронеслось у нее в голове.

Глава 14

Перелет оказался быстрым, и был он не самолетным, а вертолетным. До этого Марго не приходилось летать на вертолетах, поэтому весь путь она тряслась, как осенний лист на ветру. Хоть ветер и снег уже стихли, практически исчезая, ей было безумно страшно, от маневров этой вертушки.

Слишком много впечатлений для одного дня, подумалось, как только вертолет приземлился.

Натянув шапку пониже, Рита выползла на улицу. Движения были неаккуратными, ей постоянно казалось, что она рухнет лицом в снег. Закрепившись на ногах, выпрямилась, устремляя взгляд вперед. Ее уже ждали.

— Маргарита Павловна, добрый вечер, — поприветствовал Снегирев.

— Не очень, — буркнула, сложа руки на груди.

Миша поджал губы, перехватывая сумку.

— Пройдемте в машину, а то ветер опять поднимается.

Рита не ответила, она безмолвно последовала за Снегиревым. Настроение было хуже некуда, и, кажется, начало пощипывать горло.

Машина за полчаса добралась до офиса. Егор встретил Марго ироничной улыбкой, и, как только она стянула с себя куртку, потащил ее в свой кабинет.

— Чай, кофе? — вскинул бровь, усаживаясь в кресло. — Или, может, сумками покидаемся? — девушка напряглась, но быстро взяла себя в руки.

— Я…, - положила ладони на гладкую поверхность стола, — меня вытащили из дома, словно куклу, это нормально, по-твоему?

— Прости, не до любезностей, контракты горят, любимая, контракты, — Рита фыркнула, отворачиваясь к окну. — У меня французы прилетели, а переводчик их ногу сломал, в больничке валяется, а здесь я нормального специалиста, который знает язык, за пару часов не найду.

— И ты решил меня поэксплуатировать?! — Марков кивнул. — Хорошо. Но у меня будет условие.

— Серьезно? — усмехнулся, даже не взглянув на Лаврову, продолжая быстро перелистывать какие-то бумаги.

— Не ерничай. Верни мне мою машину, я не хочу ехать к родителям, но хочу свою машину…

— Мне жалко пешеходов… Чем тебя не устраивает Ягуар с водителем?

— Тем, что он с водителем. Я хочу ездить сама.

— Ты уже поездила, чуть не убила меня.

— В смысле?

— Да с памятью у нас серьезные проблемы. Кажется, я уже предлагал попить таблеточек, — ухмыльнулся, внимательно наблюдая за Риткиной реакцией, и она не заставила себя долго ждать. Ее презадумчивое лицо сменилось красными щеками. После — прищуром, а после — дикими воплями.

— Это ты, это был ты! — взревела, испепеляя взглядом.

— Так, память восстановили, теперь к делу, вот, — подошел со спины, раскладывая перед Марго документы.

Рита сжалась, ее тревожило его близкое присутствие. И этот запах, что это за парфюм?!

— Здесь контракты и вся суть вопроса, прочти. Это копии на французском и английском… — провел пальцами по столу, отпуская листы.

— Что насчет машины?

— Верну я тебе твое корыто, смотри документы.

— Ладно.

Рита недовольно буркнула что-то себе под нос и принялась за чтение. Она не поняла суть, лишь сравнила, правильно ли все переведено. Егор все это время стоял над душой. Ей жутко хотелось его придушить.

— Вроде, все нормально, — откинулась на спинку стула, потирая глаза. Слишком мелкий шрифт пагубно влиял на ее зрение.

— Вроде или нормально? — взорвался в нетерпении Егор.

— Нормально.

— Точно? — прищурился, отодвигая соседний стул.

— Да, — вспыхнула.

— Хорошо, — собрал документы в стопку, присаживаясь рядом, — как долетела, ветром не сдуло?

— Не дождешься!

Егор усмехнулся, поднимаясь с места.

Кинул документы в сейф. Потер ладоши. Рита тем временем разглядывала кабинет.

— Поехали, поужинаем, мне тут Снегирев экскурсии по ресторанам все три дня устраивал, так что я теперь компетентен в этом вопросе. Можно и ресторанным бизнесом заняться.

Рита как-то безэмоционально отреагировала на предложение, просто встала, натянула куртку и пошла следом. В машине ей было очень душно. Голова шла кругом, а глаза слипались от усталости. Да и есть не хотелось. Сама не понимала, зачем вообще куда-то едет. Но поехала ведь уже. Глупо на полпути поднимать шумиху, требуя отвезти ее домой, да и где здесь этот дом?!

В ресторане было тихо. Он был небольшим и уютным. Все вокруг уже давно было украшено к новогодним праздникам. Глаза только то и делали, что перескакивали с одной гирлянды на другую. Марго слегка улыбнулась, сцепляя руки в замок. Официантка принесла меню, разложила его на столе.

Егор дождался ухода девушки и лишь после этого пробежал глазами по листочкам а-ля карт, выполненным в стиле папируса. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы выбрать, Марго же десять раз перечитала содержимое, совершенно не зная, чего хочет.

Когда официантка вернулась, Марков сделал заказ, причем не только за себя. Рита удивленно подняла глаза, но мужчина не среагировал.

— Я не хочу мясо, — начала она, но резко была прервана.

— У меня нет времени сидеть здесь всю ночь. А с тем, как ты изучаешь меню, — ткнул пальцем в папку, — это так и будет.

— Зачем вообще тогда звать меня есть?

— Из вежливости, — усмехнулся, набирая номер на мобильном.

— Лучше с голоду умереть, чем такая вежливость, — буркнула Рита, но Егор ее уже не слышал. Слишком занят был беседой по телефону. Его выдержки хватило на пять минут, потом он вышел из-за стола, и почти сразу начал орать, стоило ему сделать пару шагов.

Остаток ужина прошел в гробовой тишине, Рита ковырялась вилкой в тарелке, а Егор сосредоточенно смотрел в никуда, поедал мясо, и запивал все это виски. После телефонного разговора он вернулся слишком раздражённым, сказать больше — озлобленным. Рита не решилась вставить свое слово, потому как была уверена, пискни она, и он разорется на весь ресторан.

Сегодня у нее было совершенно не провокационное настроение. Сегодня она больше походила на муху. Сонную муху.

В машине тишина продолжилась и тянулась до самой гостиницы. На ресепшене Егор вручил ей ключи и ушел прочь. Она недолго смотрела ему вслед. После опомнилась и поинтересовалась у администратора, на каком этаже находится ее номер.

Из душа она вышла более бодрой. Включила телевизор. Расправила кровать и сразу улеглась под одеяло. Неужели ее вновь ждет бессонная ночь? Опять на новом месте… проклятие какое-то, ей Богу. Глаза сами закрылись, стоило только голове почувствовать мягкость перьевой подушки.

Рита расслабленно зевнула, проваливаясь в сон.

* * *

Егор поднял очередную рюмку, кивая изрядно пьяному Мише. После звонка из дома нервы сдали окончательно. Совет директоров до сих пор не дал добро на его вхождение туда, что сильно огорчало. Хотя нет, не так, это злило, приводило в ярость, заставляло мозг взрываться изнутри, вновь и вновь прокручивая этот коллапс. Миша первым попался под руку. Здесь он, вероятно, был единственным, с кем можно выпить, по крайне мере он не напрягал. Его болтовня даже забавляла.

Старые анекдоты вперемешку с местными сплетнями — не лучшая информация, но других вариантов все равно не было. А пить одному сегодня было не вариант.

Опрокинув очередную стопку текилы, Миша улыбнулся и попытался встать со стула, Марков среагировал молниеносно, успевая подхватить его под локоть.

— Простите, Егор Сергеевич, но я домой, моя и так всю трубку оборвала, — икая, оправдывался Снегирев.

— Антон, — подозвал охранника Егор, — отвезите его домой.

— Да я сам, Егор Сергеевич…

— Сам-сам, — кивнул охране, и те, подхватив Мишу под белы рученьки, вывели из зала.

В зале ресторана при гостинице было пусто. Стрелка часов отмерила еще минуту, и сдвинулась с места. Два часа ночи. Сзади раздался смех, Марков обернулся, видя перед собой темноволосую девицу. Та, не теряя времени, присела рядом.

— Угостишь? — обнажила белые зубы.

— Налей ей чего-нибудь, — махнул бармену, залил в себя еще несколько стопок и, прихватив бутылку с собой, поднялся в номер, оставляя девицу внизу.

Не было желания с ней разговаривать, даже глаза не хотели ее видеть. Очередная бл*дь с завышенной самооценкой, но стоит поманить стодолларовой купюрой, и она будет в первых рядах, чтобы раздвинуть ноги. Вся ее гордость и эго вмиг окажутся на заднем плане. Наутро он даже не вспомнит ее имени, а может и вообще его не спросит. Смысл интересоваться такими вещами у подобного рода дам, какой от этого толк? Он вряд ли потом перезвонит, никогда не перезванивал. И за редкостью вообще встречался с ними еще. Не видел в этом смысла и желания.

Вечером эти взгляды и усмешки казались интересными, иногда. Даже привлекали, на утро же не хотелось видеть и лица. В голове крутилось лишь одно: побыстрее свалить и больше не возвращаться.

Впрочем, он так и сделал. Егору были без надобности отношения. К чему эта обуза? И семью он строить не желал, его семья — мать и братья, другой ему и не нужно.

Дверь открыл с третьего раза. Глаза немного затуманились от выпитого. Егор лениво дернул ручку двери, вваливаясь в номер. Там было темно, и, как Маркову показалось, очень пусто. Постояв в дверном проеме, он решительно покинул номер, громко хлопнув дверью. Алкогольный мозг требовал общения. И уже было не важно, что объектом этого общения окажется Лаврова. Да и, если быть честным, она всяко лучше бл*дей, которые к нему повсеместно липнут.

Просканировав коридор, отыскал нужный ему номер. Сделал глоток. Постучал. Сначала тихо, потом громче, после еще громче.

Рита вздрогнула и подскочила на постели. Охватил какой-то страх. Кто может барабанить ночью в двери гостиницы? Взглянула на часы. Начало пятого. Кошмар! Соскользнув с кровати, накинула халат и медленно пошагала к двери. Стук продолжался.

Прихватив со стола вазу, девушка щелкнула выключателем, и отошла от двери. Марков с силой стукнул по двери, и почти упал в номер, не ожидая, что дверь уже открыта. Рита отскочила с визгом.

— Тихо ты, — приложил палец к губам, щурясь, — не ори только.

— Чего тебе надо? — прошептала, сжимая в руках вазу. Почему-то в голове всплыли какие-то совсем нерадостные мысли. Охватил панический страх, мало ли что у него на уме.

— Выпьешь со мной? — поднял бутылку в руке, демонстрируя ее Рите.

— Я не пью текилу, — закатила глаза.

— Поставь ты эту вазу, а то еще кинешься ненароком, и ружье раз в год…,- вырвал вазу из рук, ставя на пол.

— Я сплю, уходи.

— Э, не-ет, — качнулся, проходя вглубь номера.

Рита с раздражением хлопнула дверью, идя следом. Ее бесила вся эта ситуация. Марков перешел все границы, сколько у человека должно быть наглости? Сколько?!

— Стопку давай, — присел за барную стойку.

Марго громко выдохнула и поставила перед Егором рюмку.

— Себе тоже.

Подумав, что спорить бесполезно, девушка достала еще одну, замечая марковскую ухмылку. Ладно, она может и не пить, просто притворится.

Егор разлил жидкость, внимательно глядя на Риту.

Длинные рыжие волосы спадали на плечи, зеленые глаза были широко распахнуты, а губы сжаты. Девушка была явно не рада, но это ее неудовольствие его лишь забавляло. Рита растерянно поправила волосы, вызывая этим улыбку.

— Что-то случилось? — спросила тихо, не отводя глаз.

— С чего ты взяла?

— Ты после ужина был темнее тучи, я и подумала…

— Много думаешь, Лаврова, вредно.

Рита замолчала. Зачем спросила, глупо было думать, что он ответит искренне или хотя бы правдиво. Нет в нем искренности, одна жажда наживы. Лицемер!

Опираясь на бар, спрыгнула с табурета, собираясь уйти. Пусть тут сидит, если ему так хочется, а она спать, с нее хватит. И так весь день еле живая.

— Стой! — тон был грубым. Это был не крик, но Рита сжалась. Не любила подобного тона, с детства терпеть не могла. Это спокойствие в глазах и дикий ураган внутри вызывали панический страх.

Егор отодвинул бутылку и вырос сзади. Слегка коснулся ее волос. Вдохнул запах. Что-то сладкое и в то же время терпкое. Не любил подобные ароматы, но ее казался приятным. Вся такая домашняя в халате до пят….но это еще больше привлекало. Тянуло, как магнитом, и пришел он сюда, потому как еще в баре о ней думал. С Мишкой разговаривал, а о ней думал. Странно это, непонятно. Мог с брюнеткой развлекаться, но вместо этого сюда приперся, и зачем спрашивается?!

— Ритка, Ритка, Маргаритка, — прошептал над самым ухом. Рита глубже засунула руки в карманы халата. Было неловко, но в то же время, словно обыденно. Нормально, будто так и должно быть.

Егор аккуратно коснулся ее локтя, разворачивая к себе.

— Ты пьян, — выпалила, едва увидев его лицо.

Марков улыбнулся краешком губ.

— Не шарахайся так, вон чуть ли не трясет всю, — продолжил так же тихо, — я тебе уже говорил, что ты не в моем вкусе.

— А я тебе и не говорила, что мне это только льстит!

— Ну-ну, я так и понял, там, в кабинете, — чуть сдавил ее руку.

Рита слегка приоткрыла рот, хотела ответить, но ничего толком на ум не шло. Мужчина мягко улыбнулся, убирая руки.

— И я о том же. Давай, рыжуля, выпьем. Мы ж с тобой за нашу свадьбу-то так и не выпили.

— Не слишком-то и хочется.

— Да ладно тебе. Не ври, что все так невыносимо, не поверю, — Рита еще больше нахохлилась.

— Пей свою текилу, и иди отсюда.

— Не-е, рыжуля, выпей со мной, и я уйду.

— Господи, — взмолилась, хватая рюмку, — одна стопка и ты уходишь, — Егор кивнул. Девушка залпом выпила содержимое, морщась от горечи.

— Вот, отли-и-ично. Начало, считай, положено, — усмехнулся, разливая по второму кругу.

— Ты же…

— Тс-с-с, — Рита закатила глаза, накрывая лоб рукой. Все это ей осточертело, но тратить свои нервы — бессмысленно, его и танком отсюда не выволочешь…

— Слушай, ну иди ты уже спать. Сам говорил, завтра переговоры…

— Не убегут переговоры.

— А голова? Ты завтра как дыхнешь своим перегаром, все и разбегутся.

— Ага, так и будет. Пей, давай. А то не пью, не пью…

После пяти стопок Рита туманно соображала, что происходит. Говорила же, что не переносит текилу.

— Марков, — шикнула, — вот чего ты приперся, а?

— Лаврова, не нуди. Смотри, как все замечательно, еще пару стопок, и бутылочка будет пуста.

— Ага, — Рита расхохоталась, чуть не свалившись со стула.

— Этому столику, пожалуй, больше не наливать.

— Вот уж нет, теперь не отвертишься, — придвинула рюмку.

— Где тебя потом искать-то? — вскинул бровь, но Ритке уже было плевать. Доза выпитого алкоголя уже грела изнутри. Столько алкоголя никогда не оставляло ее равнодушной. Сейчас она была свободна. Мозг не думал ни о чем.

— Я сама найдусь, не переживай.

— Ну-ну…

— А что? Я же умная, красивая, сообразительная…, - загибала пальцы.

— Скромная.

— И это тоже. И, кстати, почему ты никогда не делаешь мне комплименты?

— Да ты и сама неплохо справляешься, я смотрю…, - Рита надула губы, щуря глаза. — Да ладно-ладно, — вскинул руки, отнекиваясь от своих слов.

Марго помолчала всего минуту. На большее ее не хватило.

— Уже лучше. Ты изверг, ты знал?! И как тебя только пустили такой корпорацией руководить?!

— Я смотрю, ты интересуешься моей биографией.

— А как иначе, я с тобой под одной крышей живу вообще-то. И, кстати, ты мне должен сумку — новую, за моральный ущерб.

— Это у тебя-то ущерб?

— Еще какой.

— Я подумаю, — усмехнулся, поражаясь ее болтливостью. Алкоголь действительно распускает язык.

— Почему ты не поинтересовался, как моя учеба? Ты же мой муж, ты обязан интересоваться моими делами…

— Правда?

— Ага, еще шубы дарить, машины, — залилась смехом.

— Яхты и самолеты!

— Нет, это лишнее, хотя…. а у тебя есть самолет? Или яхта? Что у тебя вообще есть? Хватит на такие подарки?

— На самолет с яхтой точно хватит.

— Прекрасно. А кто эта девушка, она такая странная… ты с ней спишь? Ты знаешь, она тебе не подходит, она слишком амебная, у нее нет собственного достоинства…

— Бесценный совет, — облокотился на спинку стула, складывая руки на груди.

— Нет, я серьезно… никогда не понимала, чем такие привлекают мужчин…

— Поверь, точно не своим внутренним миром, — слегка улыбнулся, наблюдая за Ритой. Ее глаза горели, с губ не сползала улыбка. Сейчас она выглядела иначе, как-то мягче что ли. Не было этой вымуштрованной стойки.

— Ну, это да… а почему блондинка? Стереотипы.

— Ты была бы больше довольна, будь она рыжей?

— Нет, — скривила лицо, — не надо тут сравнивать. Ты мне вообще не интересен, — закатила глаза.

— Я уже заметил.

— Вот только не надо, — моргнула, — а почему ты ушел тогда после кофе?

— А тебе все интересно…

— Нет, то есть да, хотя нет. И почему сегодня пьешь? У тебя праздник?

— Нет

— Горе?

— Успокойся уже.

— Я спокойна! Знаешь, у тебя очень красивые глаза, радужка такая, я никогда раньше ни видела таких глаз, как у тебя, — расплылась в улыбке. — У плохих парней всегда неплохая внешность, — вздохнула.

— Ты спать собираешься вообще, полчаса тут уже болтаешь без остановки, — Марков слегка нахмурился. Как-то не туда пошли все эти беседы…

— Ой, — взглянула на часы, — я же завтра не проснусь.

Егор стянул со спинки стула пиджак. Натянул на плечи. Рита медленно встала со стула, опираясь на стол. Ноги не держали. Голова кружилась, не позволяя двинуться с места.

— Сама дойдешь? — обернулся уже в дверном проеме. Девушка плавно махнула рукой, обнажая зубы. — Ясно. Лаврова, ты уже полный неадекват, — покачал головой, подталкивая ее к двери, — ты совершенно не умеешь пить!

— А я говорила… и что значит неадекват? Я в здравом уме, — капризно топнула ножкой.

— Я вижу, — приобнял за талию, замечая, что еще немного, и она ляжет спать на полу посреди кухни.

— Ты так и не ответил, почему ушел?

— Дела были, — скинул с постели одеяло, усадив девушку в кресло.

— Какой деловой, — прошептала, прикрывая глаза.

— Не спать, рано еще, — встряхнул, поднимая ее на ноги.

— А тот мужчина, — болтала под нос, — на свадьбе, кто он?

Егор напрягся.

— Спи уже, — разжал руки, просто роняя Риту на кровать. — Я ушел, — выдохнул громко, щелкнул выключателем.

— Нормально вообще, а? — выкрикнула в пустоту. Теперь комната была пуста. Рита недовольно завернулась в одеяло, прячась в нем с головой.

В ушах слышался тихий писк, так всегда от алкоголя. Пьяные мысли плясали самбу, впрочем, как и тело. Спать не хотелось. Накатил прилив бодрости. И зачем она села пить? Ведь знает, что после настанет ад. Нет, не сейчас — утром. Ей вообще противопоказан алкоголь, а в таких дозах и подавно. Голова шла кругом, стоило ей закрыть глаза, как все вокруг начинало вращаться. В глазах была темнота, но мозг воспринимал все слишком остро, заставляя тошноту нарастать.

Она не могла выкинуть из головы все происходящее. Глаза, губы, руки, касания. Все было слишком хорошо и слишком неправильно. Зачем он пришел? Выпить? Или же у него был другой мотив? Первый раз за все время стало жутко интересно, что он думает о ней на самом деле, что он думает о ней, как о женщине. Не зря спросила про блондинку. Хотелось увидеть в его глазах безразличие к ней. Увидела и осталась довольна.

Нет, она не влюбилась. И дурмана нет. Просто отчего-то захотелось удостовериться, что у него нет той, ради которой он готов на все. А у него ее нет и вряд ли когда-либо будет. Такие мужчины не влюбляются, они живут расчетом. Строго и по правилам.

Вот и Егор, он живет для себя и ради себя, у него нет принципов и морали. Он сам закон для себя. «Ворочу, что хочу», — это про него. И этот постоянный ор, он вечно кричит, на всех. А Рита, кажется, заняла в этом списке почетное первое место.

Утро, конечно же, показалось ей адом, нет — чистилищем. Сейчас слух улавливал любую мелочь, и каждое звучание било по нервам с неимоверной силой. Рита долго не решалась открыть глаза, казалось, открой она их, и дневной свет ослепит ее полностью. С пятой попытки это все же свершилось. Девушка встала на ноги! Встала и поняла, что вчера наговорила столько всего, в общем, очень много лишнего.

Голова слегка кружилась. Шаг в сторону кухни был нужным, но болезненным. Литр воды, таблетка аспирина, контрастный душ, слой тонального крема, тугой хвост, и достаточно светлый макияж — превратили ее в человека.

Внешне-то она себя в порядок привела, а вот внутренне… до сих пор сердце в пятки уходило, стоило вспомнить всю ее пьяную болтовню. И как она так? И про глаза, черт! Ну, вот кто просил пить, а тем более рот открывать, молчала бы как обычно, вот что он теперь думает, а? Дурой ее считает, вот тысячу процентов бы дала, что он ей уже звание глупой девицы забронировал и глазом не моргнул.

Ровно в десять, в дверь постучали, Рита открыла, стараясь казаться невозмутимой, но сразу напоролась на ехидную улыбку Егора.

— Честно, я ожидал другого, — прошел внутрь.

— Синяки под глазами и шухер на голове?

— Ну, что-то в этом роде.

— Это не про меня, — задрала нос, напыщенно застегивая пуговицы на пальто, — я готова.

Егор кивнул и направился в фойе. Рита закрыла комнату, и пошагала следом. В машине царила привычная тишина. Все вчерашние разговоры пропали разом. Сегодня никто не хотел нарушать зону своего личного пространства. То же самое происходило и в час ожидания французских партнеров, лишь когда закрылись двери переговорной, полились речи.

Егор держался, как и всегда, немного отстраненный взгляд, полуулыбка, убедительный тембр голоса… Рита же старалась не волноваться, присутствие стольких незнакомых людей угнетало. Она никогда не была оратором, а потому было сложно сосредоточиться. Французы говорили быстро, и ей приходилось тщательней вслушиваться в их речь. Егор тоже не желал медлить, оттого иногда она упускала слова для перевода, хорошо, хоть французы оказались адекватными и сразу поняли, что пока она не столь профессиональна.

По завершению всей этой волокиты, мужчины обменялись рукопожатиями, искупали Риту в улыбках и удалились.

— Наконец-то, — выдал Егор, плавно опускаясь в кресло.

Его выматывали переговоры. Сказать больше, он не любил всех этих мнимых улыбок, но бизнес — есть бизнес. А эти лягушатники оказались вполне сносными, по стобалльной шкале. Да и Ритка молодец, не растерялась. На самом деле, как только он открыл утром глаза и вспоминал ночь, то сразу схватился за голову в страхе, что она сорвет переговоры. Видел же, какая она вчера была пьяная. Только вот и сам был не в адеквате, потому и не остановил, плевать на все было, но с утра мозг реанимировался и покарал за все вчерашние проделки.

— Спасибо тебе, — поблагодарил спустя несколько минут, Рита даже растерялась.

— Пожалуйста, — в горле все пересохло, еще бы столько говорить, да и выпитый алкоголь давал о себе знать…

— Что там ты про машину говорила? Напомни.

— Я хотела вернуть свою машину, от родителей…

— Хорошо. Позвоню сегодня Коршуну.

— Значит, я могу сегодня улететь? — вдохновилась.

— Ага, — ответил, как и прежде. Волна благодарности и адекватного общения прошла, возвращая в жесткую реальность. Рита съежилась и вышла из кабинета.

В номере она быстрее пули кидала вещи в сумку. Ее пребывание здесь она сравнивала с полетом на Марс.

Машина прибыла под вечер и увезла на вертолетную площадку. Оттуда Марго благополучно вернулась домой. Квартира встретила тишиной и пустотой. После этой странной ночи было слегка не по себе.

* * *

— Егор Сергеевич, вертолет приземлился, — отчитался Миша.

— Хорошо, — повернулся в кресле на голос, — подготовь мне последние отчеты и можешь с легкостью приступать к новогодним подготовкам. Я завтра улетаю. И премии выпиши рабочим.

— Будет сделано, — дверь закрылась.

Марков просидел в кабинете еще пару часов, безотрывно просматривая документы.

В голове всплыл вчерашний вечер, он четко помнил Риткино лицо, улыбку. Она была забавной и живой. Не боялась сказать лишнего, а если не скромничать, то несла все, что придет в голову. Было в ее фразах, что-то необычное, то чего ему еще никто не говорил и не спрашивал. Большинством своих вопросов она ставила в тупик, или пыталась прокопать подземный туннель прямиком к его душе и чувствам.

Было в ней что-то чарующее. Во взгляде, манерах, том, как она держалась на людях. Рита была сильной и открытой одновременно, это было пуленепробиваемое сочетание, а ведь не так давно он считал ее наивной дурой, хотя по поводу наивности, конечно, можно поспорить. Наивность это или добродушие?! У каждого своя мера.

Он привык судить и мерить жестко, из категории, сказал, как отрезал. Не любил сантиментов и лицемерия. Егор ценил прямолинейность, но и ненавидел людей, которые несут свою правду везде, где придется. Ему всегда было сложно угодить. Вот и Рита, волнами своих эмоций, всегда навевала бурю.

Егор еще не научился воспринимать ее, как должное. Не мог смириться со всеми заскоками, хоть и старался. Он не хотел портить ей жизнь, быть монстром в ее глазах, потому как она не заслужила подобного отношения. Он с первого дня понял, что она из себя представляет. Замкнутая и недолюбленная девчонка. Старался по мягче, но, кажется, его стараний никто не замечал. Но и не реагировать на все те выходки, которые она творила, он тоже не мог.

Машина. Резко всплыло в памяти. Безоговорочно набрал номер Руслана.

— Спишь?

— Пельмени лепим, — ответил с сарказмом.

— А чего ночью-то?

— Прихоть, так сказать.

— Ну, это святое дело. Я к тебе с просьбой.

— Говори.

— К Лавровым завтра съезди, машину Риткину забери.

— Я из ребят кого пошлю? Или моего личного контроля требует?

— Нет, вполне сойдет и так.

— Ну, все. Считай, пригнали уже.

— Давай. Шеф-повару привет!

— Передам.

Глава 15

— Врача вызывала? — Рита отрицательно мотает головой. — Вот молодец! Что ж ты дура-то такая, — зло молвит Егор и вытаскивает из кармана мобильный.

Рита округляет глаза, возмущенная его обзывательством.

— И не смотри так, дура — она и есть дура, — шипит мужчина, шагая в кухню.

— Идиот, — бубнит себе под нос, укутываясь в одеяло.

— Я все слышу, — возвращается уже с градусником, — на, меряй, — протягивает футлярчик Ритке в руки. — Семен Алексеевич? Добрый день! — усмехается, крепче прижимая телефон к уху.

Как только Егор вновь выходит, Рита обеспокоенная его визитом, вскакивает с кровати, в голове яро чувствуются помутнение, а в горле извергается адское пекло. В пару шагов добирается до шкафа. Вытаскивает спортивный костюм. Не будет же она в ночной рубашке целый день ходить, да еще если Егор дома.

Громко выдыхает, запихивая градусник под мышку.

Тридцать восемь и пять. Прекрасно!

На лице проявляется досада. Ну вот как ее так угораздило? Вчера же все хорошо было. Негодуя, девушка закутывается в одеяло с головой, и буквально через пару минут проваливается в сон, которому, к ее сожалению, дано продлиться не более чем полчаса. В дверь стучат, отчего Рита лениво открывает глаза. Щурится.

В комнату входит мужчина лет сорока. Из-под джемпера проглядывается белый ворот рубашки, а на руке красуется ролекс. «Неплохо врачи живут», — усмехается про себя, внимательно разглядывая гостя.

— Здравствуйте, Рита, — улыбается мужчина, усаживаясь на стул у кровати, — ну, жалуйтесь, — надевает очки.

— Температура, горло болит, — слегка касается пальцами шеи, — кашель, чуть-чуть…

— Ясно. Давайте посмотрим, что с вами, — тянется к чемоданчику.

— Алексеич, — с весельем протягивает Егор, замирая в дверном проеме. Руки сжимаются в кулаки, отчего он убирает их в карманы брюк. Взгляд темнее, но всего на несколько секунд. Как по щелчку на лице появляется кривая усмешка, а глаза с интересом продолжают исследовать ее оголенный живот, медленно поднимаясь к груди.

Рита вздрагивает и, словно одержимая, отскакивает в сторону, оттягивая вниз кофту. Щеки краснеют, а врач с интересом наблюдает за ее странной реакцией.

— Выйди, — шипит Маркову, но тот, кажется, вовсе ее не слышит. — Егор! — повышает голос, а сама мысленно задается вопросом, какое на ней сегодня белье? Черт! Что за бред, о чем она вообще думает?..

Семен Алексеевич тактично кашляет, после чего невозмутимо обращается к Рите. Егор все еще стоит у двери.

— Рита, у вас нет ничего страшного, обычная простуда. Три дня постельного режима. Вот список, — протягивает листок девушке, — купите лекарство и через три дня уже будете на ногах.

— Спасибо, — кивает мужчине, испепеляя Егора взглядом.

Марков ухмыляется, но даже шаг в сторону не делает. Мирно ожидает Алексеевича, вырывает у Риты из рук рецепт и только потом выходит, вместе с мужчиной.

Рита закрывает лицо руками, присаживаясь на кровать. По телу пробегает волнительная дрожь. Щеки продолжают гореть, а сердце отбивать морзянку в бешеном ритме. «SOS!», — буквально вопит подсознание, а губы расплываются в идиотской улыбке. Душа разрывается от противоречий, а пульс, кажется, сходит на нет. Это все нервы, слишком много столкновений. Всю неделю, как на иголках, вечное присутствие этого мужчины выбивает почву из-под ног, когда она, напротив, привыкла крепко на них держаться. А может, в этом и проблема? Она всегда твердо стоит на ногах, возможно, стоит разочек оторваться от земли? «Нет», — шепчет внутренний голос, один полет, а костей потом во век не соберешь.

Берем себя в руки!

Егор щелкает выключателем и медленно направляется в кухню. До сих пор руки в кулаки сжимает. Даже из карманов не вытащил. С головой накрывает какое-то щепетильное состояние, оно ему незнакомо. Чувства перемешиваются и сливаются воедино, возбуждение сплетается с яростью, рождая адскую смесь. Ударяет кулаком по бару, после упирается в него обеими ладонями, опускает голову, переводит дыхание.

Секундная пауза. А перед глазами — ее обнажённое тело. Хотя, что он несет, — там обнаженки-то и на приличное интимное фото не соберешь. Еще раз хлопает ладошкой о гладкую поверхность бара. Не соберешь, но в мыслях он уже все давно дорисовал. Проклятье!

Кажется, недельное воздержание во всей этой суете явно не пошло ему на пользу. Достает мобильный и набирает одно слово: «Жди».

Отправляет. Неважно сколько, но Леська будет ждать. До последнего и шагу не ступит, пока он не приедет. Выдыхает. С одним расправился, следующее — рецепт.

Быстро пробегает глазами по списку, и, сфотографировав, отправляет водителю, сопровождая все это звонком с указаниями. Считай и со вторым справился. Мозг медленно отпускает чувства, словно возводит перегородку, и вот он вновь холоден и собран. Не зря многие подмечают, что у него словно переключатель срабатывает. Постоянно себя в руках держит, его сложно увидеть растерянным или подбитым на эмоции, у него их словно нет. Всегда холодная голова и прямой расчет. И это правильно, он не считает это недостатком, так проще и жить и работать.

С такой волшебной кнопкой-переключателем, никогда не смешиваешь работу с личным, а это в его деле — залог успеха. Да и некогда было на душевные терзания себя растрачивать, нужно было действовать. В Америке, когда после учебы дело свое строить пытался, нужно было хватать, и всех, кто на пути стоял, отметать подальше. Всех — и приятелей, и любовь, и родных отчасти. Потому как с последними в те времена он общался два раза в год, и то если везло.

А когда сюда вернулся, понял, что все, что было там — игрушки. Жизнь она здесь, в его кресле. Огромная империя с огромными проблемами, своры тварей, которые не прочь поживиться и развалить все, что его предки создавали десятилетиями. Вот где жизнь. Азарт, вечный мозговой штурм. Всегда нужно быть готовым к любому повороту и исходу.

А если ты молод и недостаточно опытен, попадая в это пекло, хочешь-не хочешь, но меняешься, обстоятельства всегда гнут под себя. Ответственность и страх потери, страх, что недостоин, что разочаруешь, именно это толкает на поступки, на достижение определенных целей. И уже ничего нельзя изменить. Живешь, словно робот, и тебе это нравится, потому что ты и есть машина, которая по миллиону действий в секунду обдумывает, чтобы не прогадать и не просчитаться…

Когда в первый день он зашел в свой новый кабинет, понял одно — война. Разворованные ресурсы, куча стервятников вокруг, и ни единой руки помощи. Вот в этот момент пришлось оставшиеся чувства куда-то слишком глубоко запрятать, просто чтобы выжить среди тех, кто совсем тебе не добра желает. Только и ждет твоего промаха.

— Егор, — Рита раздосадовано помахала рукой перед глазами мужчины, но он, кажется, ее не слышал и не видел. — Егор, — повторила, слегка коснувшись его плеча.

Мужчина медленно перевел на нее взгляд. Казалось, что она видела, как с них спадает занавес, который вновь позволяет видеть мир.

— Чего?

— У тебя все хорошо? — сцепляет руки в замок.

— Вполне. Андрей скоро привезет тебе лекарства, — выдавливает из себя, словно до сих пор находиться где-то далеко.

— Хорошо. Спасибо.

Рита пробегает по Маркову взглядом, не понимая, что происходит и медленно шагает прочь. Не нравится ей его поведение, лучше спрятаться в комнате.

— Ты куда? — раздается. Когда она уже доходит до лестницы.

— Глупый вопрос, — губ касается улыбка.

Егор отмахивается, находясь в ступоре какие-то мгновения. Рита также замирает, не отрывая глаз.

На весь дом раздается дверной звонок.

Девушка оборачивается на дверь. Марков делает тоже самое, а после неодобрительно смотрит на Марго, как бы говоря ей: «И чего стоишь? Иди, открывай!». Но она ошибается, мужчина шагает к двери, успевая по пути выморозить ее взглядом.

— Иди в комнату, сам принесу твои лекарства, — цедит устало, махая рукой наверх.

Рита усмехается, прикрывая губы ладошкой, слегка приподнимается на носочки и, обернувшись на девяносто градусов, шагает по ступенькам наверх.

* * *

Жарко! Ей так жарко, что не спасет ни один кондиционер. Принятые лекарства еще не дали результатов, заставляя мучиться от недомогания и жара.

Рита медленно, чувствуя себя желе, переворачивается на бок. Рука скользит под подушку, ее обдает прохладой. Такой неистовой, чистой и не хватающей сейчас прохладой. Голова раскалывается, а пальцы словно немеют. Кости ломит. Еще движение — и она рассыплется на части.

В квартире тишина. Пусто. Все вымерло. Девушка устало смотрит в потолок — светло.

Егор уехал пару часов назад, посоветовав на прощание звонить врачу, или его матери. Еще чего! Возможно, первому она еще и позвонит, если будет умирать, но вот Ирину Александровну ей совсем не хочется беспокоить, она же вмиг примчится сюда, бросив все дела. Хоть Рита совсем немного знает эту женщину, но и этого времени хватило, чтобы понять какой у той характер и отношение к самой Рите, она сделает именно так, тут и гадать не нужно. А ей совсем не хочется доставлять Ирине неудобства.

Пока Рита плавится на раскаленной решетке ОРВИ, Егор приказывает Мише ждать внизу, а сам шагает в подъезд элитной высотки, где сам же снимает для Леськи квартиру.

— Привет, — шепчет девушка, пропуская мужчину внутрь, на ней красуется короткая красная комбинация. Егор скользит по Олесе немного отстраненным взглядом, после чего шагает на кухню.

— Я не люблю красный цвет, — достает бутылку минералки из холодильника.

— Прости, — замирает у стола, стягивая с себя комбинацию, Марков усмехается, продолжая спокойно пить воду.

— Так гораздо лучше.

Леся улыбается, и шагает к мужчине. Руки девушки ложатся на широкие мужские плечи. Егор ставит бутылку на столешницу, притягивая Леську к себе, но тут квартирную тишину захватывает трель мобильного телефона. Олеся разочарованно вздыхает. Потому как знает, что он предпочтет ответить на звонок, для него всегда предпочтительнее те, кто ему звонит, нежели она.

Егор отодвигает ее чуть в сторону. И отходит к окну. На дисплее высвечивается «Мама».

— Слу…

— Егор, а ты не в курсе, где Рита? Я до нее не могу дозвониться, она вчера обещала, что сегодня заедет.

— Дома Рита, — спокойно, на выдохе отвечает, Леся невольно морщится, рассматривая свои ноготки.

— Я звонила на домашний, она и к нему не подходит, — взволновано тараторит Ирина Александровна.

— Странно, — Марков переводит взгляд на часы, — сам сейчас позвоню.

— Егор, думаешь, она именно мои звонки игнорирует? — вспыхнула Ирина. — Ясно же, что-то случилось!

— Мама, не начинай, я тебе перезвоню.

Отключается и сразу набирает Марго. Тишина. Странно, умерла там что ли?! Закатывает глаза, напоследок обводя Леську взглядом. Даже тут она его преследует, Рита эта.

— Ты уедешь? — с надеждой на отрицательный ответ, интересуется девушка.

— Да, созвонимся.

Без церемоний, Марков покидает квартиру.

Еще один вечер не так, как планировал, так скоро вообще можно будет ничего не планировать. Тут и без него все прекрасно за него решают.

В подъезде, не дожидаясь лифта, взбежал по лестнице.

Квартира, как и ожидал, встретила его тишиной. Даже свет нигде не горит, что немного смутило, не могла же она куда-то поехать… или могла?

Не разуваясь, прошел наверх, зажигая свет в холле второго уровня. Сжимая руку в кулак, толкнул дверь Риткиной спальни. Лучи света озарили комнату, открывая взгляду достаточно завораживающую картину. Рита лежала вдоль кровати, подмяв все одеяло под себя. Одежда, в которой она ходила, пока он был дома (спортивный костюм), валялась рядом на полу, когда сама Марго в одном белье сладко спала с включенным кондиционером, от которого комната превратилась в морозилку.

Немного дольше, чем сам от себя ожидал, Егор остановил взгляд на ее теле. Скользнул по ногам, медленно поднимаясь выше и останавливая его на груди. Девушка мирно спала, отчего ее грудь медленно вздымалась, чем еще больше привлекала к себе внимание.

Поймав себя на мысли, что он открыто пялится на все, что сопит вдоль кровати, Марков выключил кондиционер и прикрыл дверь, стянув с себя пальто, волна жара охватила все тело, концентрируясь в паху.

Выдохнув с ухмылкой на лице, Егор присел на диван, куда только что кинул свои вещи. Сейчас было необходимо перевести дыхание, но что-то будто специально тянуло его за эту чертову дверь. Немного тряхнув головой, он сцепил руки на затылке, подаваясь чуть вперед. В комнате послышался шорох, от которого Егор напрягся еще больше, чувствуя, как его мозг медленно разрывается на атомы, склеивается — и так по кругу.

Не вовремя. Как все не вовремя. Почему именно сейчас и именно на ней? Почему он залип на ней? И ведь он уже даже не отрицает, что действительно похож на психа, на наркозависимого психа. Его все раздражает, но, вместе с этим, рядом с ней, он чувствует себя по-другому, спокойнее… с ней все вокруг светлее. Это странное чувство, когда кажется, что все никчёмно, но в тоже время так важно. Вот и она, она стала важна, слишком быстро стала чуть больше, чем просто девка, живущая с ним под одной крышей. Ее взгляды, жесты, слова… все это воспринималось иначе, не так, как от других, но он с упорством идиота, отметал от себя подобные умозаключения. Пока он еще не готов смириться с данностью, но уже сейчас знает, что это обязательно произойдёт, возможно, позже, но непременно произойдет.

За дверью вновь послышался шум, после чего она открылась.

Рита раздраженно прикрыла глаза рукой, морщась от включенных светильников. А ведь она выключала свет…

Немного задумавшись, девушка закатила глаза, отнимая руку и пошла в ванную. Босые ноги шлепали по паркету, а глаза не замечали ничего вокруг себя, потому как она до сих пор морщилась.

Егор напрягся, наблюдая за только что прошедшим мимо него телом, облаченным в одно белье — красное. Сговорились что ли? Только вот парадокс, на ней этот цвет не вызывал в нем чувства отвращения. Проводив Риту взглядом, мужчина тяжело выдохнул, закрывая лицо руками. Издевательство. Мозг взрывался от возбуждения и ярости. Он злился, в первую очередь на себя, за то, что так реагирует, словно ему вновь шестнадцать. А потом уже — на нее, на Риту, она словно специально появляется в ненужное время и в ненужном месте.

Вскочив с дивана, мужчина тихо спустился вниз, к бару. На ходу набрал матери, которая звонила уже больше десяти раз, благо телефон поставил на беззвучный, что само по себе уже нонсенс. Но первым, что сделал, когда увидел Риту спящей, перевел гаджет в беззвучный режим, на автомате, чтобы не разбудить. Никогда так не делал, не считал нужным, потому как позвонить могли те, кого зачастую не стоит игнорировать…

Марго окатила лицо ледяной водой, медленно приходя в себя. Яркий свет уже не раздражал глаз.

Завернув кран, девушка промокнула влажную кожу полотенцем, выдыхая, жар спал, и она стала чувствовать себя в разы лучше. Таблетки начали действовать, выводя из этого адского зомби-состояния.

Мокрые пряди свисали по обе стороны лица, Рита убрала их за уши и вышла в холл. Дойдя до своих дверей, взгляд зацепился за мужское пальто, небрежно брошенное на край дивана. Рита резко остановилась, выпрямляя спину. Словно проглотила лом. Он здесь… так, стоп, а давно ли? Мог ли он видеть ее… не мог…

Мысли сплелись в единый ком, все больше запутывая ситуацию.

— Черт, — шикнула вслух, а за спиной кто-то хмыкнул. Девушка закрыла глаза, проклиная все вокруг.

— Пиджак? — Егор усмехнулся, но глаза были серьезны. Протянул девушке свой пиджак, сканируя обнаженное тело. Какой это раз за сегодня, третий? Бог точно любит троицу…

Рита медленно развернулась, краснея все больше. Немного растерянно взглянула на руку, которая протягивала ей черный, как смола пиджак.

— Хватит меня преследовать, — взорвалась, переходя на крик, после чего демонстративно вырвала из рук Маркова вещь и, швырнув ему в грудь, скрылась за дверями комнаты, громко хлопнув последней.

Егор поймал пиджак, сминая его в руке. Пальцы второй сжали подбородок. Взглянув на хлопнувшую дверь, мужчина потер подбородок и усмехнулся.

— Истеричка, — выдал совсем тихо, после медленно развернулся спиной к двери, спускаясь в кабинет.

* * *

Все утро следующего дня. Рита как партизанка жила, прилипнув к двери, вслушиваясь в каждый шорох, происходящий за ней.

После вчерашнего инцидента она не находила себе места. Полночи проёрзала на кровати, не в силах что-то с собой сделать. К утру вновь поднялась температура, добавляя масла в огонь, но ее-то она сбила, выбила из своего тела, приводя в норму, жаль, что с мозгами этот фокус не проходил.

Стащив с кровати плед, девушка обвернулась в него, усаживаясь у дверей. Босые ноги, вытянулись на прохладном полу, а голова уперлась в стену. Так она и сидела. Сидела и слушала, что происходит вне ее комнаты.

В это утро Марков был особенно громок. Хлопал дверьми, бегал по этажам. Словно куда-то собирался. И только ей казалось, что он вот-вот уйдет, как он вновь поднимался наверх. Словно мысли ее читал.

Стрелки часов перетекли за полдень, но Егор все еще оставался дома. Что медленно, но верно злило Лаврову.

— Да он издевается что ли?! — не выдержала, вновь услышав шаги, на этот раз в ванную.

Еще немного посидев, Рита вскочила на ноги, перемещаясь к шкафу. Завязав волосы в косу, девушка надела вязаное платье, и, набрав в легкие побольше воздуха, ринулась вниз.

— Я уж было подумал, что ты умерла, — Егор выплыл из ниоткуда, усаживаясь за барную стойку, пока Рита рылась в холодильнике.

— Не дождешься, — задержала руки на открытой дверце холодильника, всматриваясь в лицо Егора, — мне интересно другое, почему ты до сих пор дома, — откусила яблоко.

— Все просто — у меня сегодня выходной.

— Выходной…, - нахмурилась, а Егор кивнул. — Я живу здесь месяц, и ты ни разу не был выходной, скажу больше, ты даже на работу уходишь, когда все нормальные люди спят, поэтому…, - цокнула языком, прихватывая с полки кефир.

— Внимательная, — Егор поднялся с места, забирая из Риткиных рук яблоко.

— Эй…

— Не жадничай.

— Знаешь, у вас с Коршуном гораздо больше общего, — фыркнула, наливая кефир в стакан.

Марков лишь ухмыльнулся, пару раз откусил яблоко и выкинул его в мусорное ведро.

— Как чувствуешь себя?

— Сносно, но если бы кто-то уехал на работу, я бы чувствовала себя лучше!

Сказала, но даже глаз не подняла. До сих пор тело испариной покрывалось, стоило только о вчерашнем вечере подумать, а точнее обо всем вчерашнем дне. Он ее два раза в одном белье почти видел. Два раза.

— Твоя манера отвечать на вопросы, меня поражает, — донеслось откуда-то издалека. Рита настолько ушла в себя, что не слышала ничего вокруг.

Она молчала. Смотрела только из-под полуопущенных ресниц на него, и сердце замирало. Вот, как так, в чем фишка вообще? То как последняя сволочь себя ведёт, то выходной у него. Конечно, поверила она… Провокатор. А она не понимает даже, как реагировать на все это. Да и настроение у самой в секунду меняется, то его убить хочется, а то вроде и ничего так. Хотя кому врет-то, ничего так, ага, иногда так замыкает, что она после их встреч полдня, как инопланетянка себя чувствует. Все таким новым и неизведанным кажется. Сплошная тайна. Губы пересыхают, и сердце колотится. А иногда еще и волнение, до дрожи, словно охватывает что-то такое, невидимое, но на мозги действенное.

— Уснула что ли? — Лаврова только головой мотнула.

Глава 16

Девушка припудрила носик и посмотрелась в зеркало. Сегодня она себе нравилась. После болезни прошло всего два дня, но разница была на лицо. Густые рыжие волосы, убранные наверх, сливочный блеск, яркие глаза, длинное кремовое платье-футляр, и шикарный кулон с бриллиантом, который смог полноценно завершить весь образ. Она давно так не выглядела, болезнь подмяла под себя все — от состояния души до лица. Сегодня она как никогда чувствовала себя женщиной. Хрупкой, миниатюрной женщиной.

Накинув шубу, закрыла дверь и вышла во двор. Внизу ее уже ждал Руслан. Именно он должен был сопроводить ее до ресторана.

— Ну ты принарядилась, я смотрю, — отвесил комплимент в своем стиле.

— Ты прирожденный джентльмен, — усмехнулась, приподымая подол платья.

— На том и держимся, падай давай.

Ресторан оказался небольшим, но по всем правилам приличия и неприличия являлся лучшим в городе. Здесь собирались люди определенного уровня, сюда нельзя было просто зайти, чтобы попить чай во время обеденного перерыва. Только свои. Что было неудивительно.

Дорогая мебель, элементы декора — все было по высшему разряду, но не вызывающе. Те, кто ходил сюда, заведомо знали, сколько стоит та или иная деталь интерьера. А вот обычный гость принял бы подобное за дурной тон. Потому как в жизни бы не подумал, что данные вещи могут стоить целое состояние.

Руслан пропал в тот же миг, как пересек порог, оставляя ее одну. Швейцар любезно принял вещи и проводил в зал.

Рита огляделась по сторонам, ища глазами хоть кого-то знакомого, но это оказалось бесполезным делом. Как она и ожидала, народу было немного. Побродив по залу, остановилась у окна, может хоть Коршун придет. Пока стояла, рассматривала помещение и приглашенных гостей. Солидные мужчины в дорогих костюмах, в сопровождении длинноногих красоток в коротких платьях, или же женщин в увесистых колье — вторые, видимо, относились к разряду жен. Сколько же должно быть наглости у этих девиц, которые явились сюда в амплуа любовницы. Понятно, что всем плевать, но было интересно, что чувствуют эти самые девушки, и несложно представить, как на них смотрели те, кто входил в разряд жен.

У Лавровой, наверное, никогда не хватило бы смелости явиться вот так. Но это у нее…

— Привет, — Рита вздрогнула, оборачиваясь к подошедшему, им оказался Дима. Губы сами поползли вверх, рисуя улыбку.

— И ты здесь.

— И я. Ты чего стоишь, скучаешь?

— А я тут никого не знаю, с наступающим, кстати!

— И тебя. Какие планы на новогоднюю ночь?

Пожала плечами.

— Ты не летишь на Виргинские острова?

Рита сморщила носик, немного не понимая истоков вопроса. Дима уловил ее недоумение.

— Егор три года подряд летает туда на новогодние праздники, — Рита едва заметно поджала губы.

— В этом смысле, — улыбнулась, — думаю, нет, подожди, я сейчас вернусь.

Пока шагала в противоположную от Димы сторону, думала о том, зачем сбежала? Какой в этом смысл, прятаться же она не собирается. А тут хоть компания была. Но его вопрос выбил из колеи. Она не жаждала лететь на острова и тем более, не ждала приглашения, но что-то в этом ее все же задело.

Она пока еще плохо понимала, что ее угнетает во всей этой ситуации, но то, что настроение испортилось, было заметно невооруженным взглядом.

Виргинские острова — хороший курорт, за хорошие деньги, одна ночь может стоить около тридцати тысяч долларов. Ничего не скажешь — Марков на себя денег не жалеет. Хотя оно и понятно.

В дверях столкнулась с Коршуном.

— Ты куда? — преградил путь.

— Домой. Голова разболелась.

— Нет, не прокатит, Егор просил за тобой присмотреть.

— Зачем? — вздохнула.

— Надо, а вот и сам…, - расплылся в улыбке. Рита обернулась.

Марков пожал Русу руку, становясь прямо напротив Марго.

— Она домой собралась.

— Правда?

— Я вот держу, как могу…

— Сбежать норовит?

— Именно! — издевались мужчины, не обращая внимания на то, что Марго их слышит и что они вроде, как ее обсуждают.

— Ладно, я сам тут, — Коршун усмехнулся и пошагал в противоположную от молодых людей сторону.

Егор бесцеремонно потянул девушку за руку, уволакивая в зал, из которого она только что сбежала.

— Чего тебе опять нужно?

— Твое присутствие.

— Зачем?

— Может, я без тебя жить теперь не могу.

— Не смешно.

— Конечно, а кто шутит-то?

— Марков, — уперла руки в боки, останавливаясь посреди зала.

— Это официальное подтверждение, что мы женаты и у нас все прекрасно. Пошли!

— У всех все прекрасно, — прошипела недовольно.

Пока шли через зал, остановились сотню раз. Егор постоянно отвлекался на разговоры, и представления Риты многочисленным деловым партнерам и их спутницам.

К концу пути она проклинала каждого человека в этом зале.

Он усадил ее за стол, а сам ушел. Сегодня собралось слишком много важных людей, и со многим он желал поговорить лично. С кем-то необходимо было обсудить проекты, с кем-то — просто проявить жест любезности, не зря же он их тут собрал, столько денег выкинул, хотя последние были сейчас совершенно не главным фактором.

— Егор, — мужчина раскинул руки.

— Иннокентий Генрихович, рад, что вы пришли.

— Спасибо, что пригласил старика.

— Какой же вы старик, — чуть улыбнулся.

— Старик, старик, скоро и мне пора будет к Катеньке, — Егор промолчал, ему нечего было сказать. Иннокентий был последним мужем его покойной бабушки. Именно он после ее смерти связался с ним и убедил вернуться в Россию. — Я слышал, ты собираешься сотрудничать с Романовым?

— Собираюсь.

— Не лезь в это змеиное логово, Егор, не стоит оно того.

— Я знаю, что я делаю, — отпил виски.

— Всегда все знаю. А потом…

— Давайте сменим тему.

— Давай сменим. У тебя очень красивая жена, а как танцует, — вдруг выдал мужчина. Егор слегка смутился.

— Спасибо, а что…, - договорить не успел, замер, сжимая бокал сильнее.

А Рита тем временем кружила по залу вместе с Коршуном.

Музыка пленила окончательно. В отсутствии Егора и кого-либо еще девушка успела выпить пару бокалов шампанского, потом она долго не сводила взгляда с мужа. После чего моргнула, словно переключилась, и позвала, только подошедшего Руса танцевать. Нет, он, конечно, отнекивался, как мог. Но что для женщины взять мужчину на слабо? Пустяки. Вот и Коршун поддался.

— Друга испугался? — ехидничала Рита, переставляя ноги.

— Не смешно вообще, у него очень недобрый взгляд.

Рита улыбнулась и посмотрела на Егора, который стоял в углу зала с каким-то мужчиной, сейчас он смотрел на нее, и она, не теряя момента, слегка кивнула ему головой.

— Что ты делаешь, а? Чего задумала?

— Ничего.

— Охотно верю, не так проста ты, мадама, как кажешься. А мне сегодня из-за тебя точно от батьки нагоняй получать.

— Да не убьет, думаю, — хохотнула.

— Думает она. Так что задумала?

— Сказала же — ничего, — фыркнула, меняясь в лице.

— Ну я так и понял, — ухмыльнулся, вытягивая руку. Музыка прекратилась.

Руслан подхватил девушку под руку, провожая к столику.

Не успели толком сесть, как на плечо Руслана легла женская рука.

— Мой муж прекрасно танцует, — девушка поцеловала мужчину в щеку и присела рядом.

Марго сразу сжалась, а лицо начало пылать. Неожиданность.

— Муж? — переспросила, в шоке смотря на незнакомку.

Гостья кивнула, продолжая широко улыбаться. У нее были миндалевидные глаза достаточно темного цвета, впалые скулы… Вообще девушка пестрила худобой, в то время как сама Марго никогда не была так худа, хотя постоянно сидела на диетах. Со склонностью к полноте, да еще и невысоким ростом приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы оставаться в форме.

— Никогда бы не подумала, что у него может быть жена, — выдала, еще больше краснея. Семейство Коршунов засмеялось в один голос.

— Все так говорят, — оповестила блондинка, — я Кристина, а ты Рита?

— Да.

— Мне Руслан про тебя рассказывал.

— Представляю, что он мог про меня сказать…

— Ничего криминального, — подмигнула. — А где Егор?

Рита пожала плечами.

— Ох, он как всегда. Представляю, как тебе тяжело с его-то характером…

— У них там джунгли дома и много-много диких обезьян, — скаламбурил Рус, подмигнув жене.

— А я и говорю. Я, конечно, люблю Маркова безумно, но то, что он тот еще тиранище, не отрицаю.

— Это я-то тиранище? — раздалось за спиной, явно со смехом.

— Егор, — девушка улыбнулась.

— Привет пилкам, — поцеловал жену друга в щеку.

— А что я не права?

— Твоя жена, как всегда, флиртует со мной, — расплылся в улыбке, садясь рядом с Ритой.

— Опять изменяешь? — Руслан поднял бокал и отсалютовал жене. Губы застыли в улыбке.

— Изменяет-изменяет, — Егор подмигнул.

— Ну все, Егорыч, на дуэль вызвать тебя придется.

— Боюсь, я останусь в проигрыше.

— Сговорились, — Кристина ущипнула мужа за ногу.

Пока троица мило беседовала, смеясь и обсуждая какие-то лишь им известные события, Рита бегала глазами по залу. Иногда улыбалась. После к ним присоединился Дима, с его приходом она стала чаще слышать слово «Европа», что не удивительно. Крис же с энтузиазмом поддерживала парня, подтверждая, что в Европе куда лучше, чем здесь, хотя ее муж был явно с этим не согласен.

Егор все это время сидел рядом, причем так, что Рита оказалась между ним и Коршунами. Из-за подобного расположения он часто придвигался ближе, если что-то рассказывал, частенько задевал рукой, когда брал что-то со стола, в общем, место было не самое спокойное. А вот вечер, наоборот, вышел вполне мирным. Никто не лез с расспросами, от которых в последнее время уже тошнило. Примерно через полчаса Егор вышел на пару минут, но так и не вернулся. Куда он мог деться — Рита не знала, да и не хотела знать. Глаза слипались, и она еле дотерпела до дома, чтобы не задремать в машине.

Слава, как и всегда, без слов заглушил мотор и подождал, пока жена хозяина скроется за дверьми парадной.

Рита, как только попала домой, свалилась на кровать, даже платье снять не потрудилась, так хотелось спать. Но сон ушел, стоило закрыть глаза. Словно стукнуло что-то. Час верчения не увенчался успехом. Именно поэтому, ровно в два тридцать два, Рита сидела на кухне при слабом свете лампы и попивала чай. Ночью панорамные окна казались волшебными. Фонари города создавали непередаваемую атмосферу, но чего-то все равно не хватало. Рита долго соображала, чего же требует ее глаз. Ответ пришел с промедлением, но пришел — елки, этому дому до жути не хватает новогодней елки. Дома у нее всегда была елка. Ее ставили за пару дней до праздника. В последние несколько лет мать скептически смотрела на эту затею. Мол, столько лет тебе уже, а все елку тебе наряжать хочется.

Рита, конечно, не обращала внимания на ее скептицизм, не хотелось из-за ее дурости портить себе праздничное настроение. Она и так его всеми силами создать пыталась, потому как тридцать первого все было по одному и тому же сценарию. Примерно лет с десяти. Да. Когда ей исполнилось десять, это был первый Новый год, который она отпраздновала с гувернанткой. Мать улетала в Европу к подругам. Отец отмечал за городом с друзьями, Рита же сидела в огромном особняке, смотрела новогодние фильмы, поздравляла свою смотрительницу, и уходила спать. Только вот в эту ночь ей никогда не спалось, так же как и сегодня.

Новогодняя ночь заканчивалась слезами. И так было каждый год. Говорят, как встретишь, так и проведешь. Не удивительно, что годы проходили со слезами, вероятно, именно оттого, что и встречала она их так же.

Нет, ей срочно нужна елка. С утра она обязательно закажет ее себе.

* * *

— Значит ты теперь в совете? — недоверчиво спросил Руслан, заваривая чай. Егор приехал около десяти минут назад. И с порога заявил: «Свершилось!». Коршун сразу понял, что могло свершиться.

— В совете, — подтвердил довольно, зевнул.

— Не выспался?

— А когда б я успел, полночи играли, после подписания.

— А чего они тебя посреди ночи-то дернули. До утра не терпелось?

— Сам Яковлев прилетел, вот Мамонтов и подсуетился. Решил одним ударом двух зайцев и нам радость, и Яковлеву соперник, и тебе, кстати, прибыль.

— Так вот чего Саня посреди ночи звонил. Вы в моей забегаловке играли, значит.

— Ага.

— Банк-то хоть сорвал? — свел брови.

— Яковлеву подарок сделал. Пусть дядька порадуется.

— Выстраиваешь отношения? — усмехнулся Коршун, подвигая кружки с чаем.

— Что-то вроде того. Ты, кстати, не знаешь, где Димон?

— Он Альку твою вчера склеил и исчез-з-з, — отпил, морщась, — горячо, блин. А то интеллигент он… вон как помощницу твою окрутил. Альбинка и пикнуть не успела.

— Удивил.

— Мальчики. Вы чего шумите? — в кухне появилась Кристина.

— Ты чего вскочила, рань такая, — неодобрительно взглянул на жену.

— Так вы тут басите, — зевнула, — ты куда пропал вчера? — тыкнула на Егора, улыбаясь.

— Дела были.

— Деловой, — вновь зевнула. — Милый, — посмотрела на Руслана широко распахнутыми глазами, — свари мне каши. Ячневой хочу.

— И вот так каждый день: свари каши, супа, налей компот, давай пельменей налепим, — бубнил Коршун, вытаскивая из шкафа кастрюльку.

Егор усмехнулся.

— Слушай, — всполошилась девушка, — Ритка твоя, хорошенькая такая, милашка!

— Та еще, — встрял Руслан.

— Кашу вари, — процедила наигранно строго.

— Слушаюсь и повинуюсь, любовь моя.

— Егор, не обижай ее, мне она понравилась. Хорошая девочка.

— Вы все не иначе, как сговорились? — поднял бровь.

— Кто мы?

— Вы, — сжал губы. Прежнее настроение улетучилось. Сейчас пойдут нравоучения, а они ему совсем ни к чему, — поехал я. Мужа вон пили. Пилка.

— Ой-ой-ой, и буду. Но признайся, я же права.

— Пока, — протянул уже в дверях, прихватывая пальто.

Десять утра, тридцать первое декабря. Пробка. Неудивительно. У всех предновогодняя суета, праздновать все готовятся.

В очередной раз остановился. Сам за рулем был. Вчера охрану и водителя отпустил, почему-то подстраховаться решил. Без лишних глаз, что ли… а сегодня мучается и бесится. За год совершенно отвык сам водить. А раньше обожал это занятие, и ощущение, когда ты и скорость наедине.

Пока стоял, размышлял о ночи, искренне был рад, что наконец в совете. После праздников официально представление пройдет, и все, ради чего он эту свадьбу устроил наконец реализуется в жизнь. Кстати, о свадьбе. Почему все ей так очарованы, взять хотя бы Кристинку, они же даже не говорили почти… маразм. Хотя, у Риты есть оправдание, ей многое пережить пришлось…

Вроде вечер прошел, как по маслу, но где-то в глубине души осел неприятный осадок. Что же было причиной его возникновения? Неужели танец? Маловероятно. После ее болезни они не виделись, он решил взять тайм-аут и пожить в загородном доме, в котором до сих пор полным ходом шел ремонт. Эмоции, на которые у него возникли, находясь с ней больной в одной квартире, заполонили слишком большой участок разума. Оттого он и решил, что стоит остыть, подумать…

Подумал и пришел к выводу, что это лишь случайность. Слишком тесное пространство, где очень часто мелькает ее силуэт. Поэтому он так и реагирует… да, именно поэтому.

Хорошо, что Ритка вчера проблем не устроила, тихо-смирно весь вечер просидела за столом, даже словом почти не обмолвилась. Хотя так оно даже надежней. Мало ли, что ей в голову взбредет.

Домой зашел и замер. Взбрело все-таки. Посреди гостиной красовалась огромная елка, до потолка. Правда, пока не украшенная.

Рита, видимо, услышав шум в прихожей, высунулась из-за елки. Немного распахнув глаза, девушка слегка улыбнулась и поднялась с колен.

— Привет, — пропела, улыбаясь. Егор кивнул и прошел в кабинет. Плотно закрывая за собой дверь, явно демонстрируя свою незаинтересованность в общении.

Марго же сощурилась и показала ему язык. Правда, он этого уже не видел.

В кабинете убрал документы в сейф. Сел в кресло, крутанулся пару раз вокруг своей оси и посмотрел в окно — опять снегопад. На мобильном зазвенел будильник, через час в аэропорт. Наконец-то подальше от этого снега и гирлянд. Терпеть не мог всю эту новогоднюю суету. Подарки, украшение елки — занятие для тех, кому нечем заняться, кроме пустой траты времени.

Позвонил водителю с приказом через час быть у дома, как штык.

Рита тем временем обвешала елку игрушками, но вот засада, верхушку надеть не могла. Высоко и страшно, не дай бог, грохнется вместе с этой зеленой красоткой. Пока раздумывала, что делать, пару раз посмотрела на кабинет Егора, но попросить помощи так и не решилась. Не надо оно ей.

Стул скрипнул под ногами. Слишком низкий. Спрыгнула на пол, огляделась и вприпрыжку направилась за барным, он выше, а значит, она точно достанет. Как только на него взгромоздилась, поняла, что забыла верхушку на диване, слезать пришлось. И как только она со своей памятью до таких лет дожила! Улыбнулась, вновь взбираясь на свои баррикады.

Егор вышел в гостиную, услышав грохот. Когда дверь открыл, даже не знал, что делать, смеяться или… Решил не гневить судьбу и лишь слегка улыбнулся. Картина была интересной. Валяющаяся елка, а рядом с ней Ритка. Подошел ближе. Марго уже успела сесть, обхватив ноги руками.

Марков медленно обошел вокруг, оценивая масштабы бедствия. Ну высота не очень большая, посадка мягкая. А игрушки не стеклянные, значит все не так серьезно. И именно в момент, когда он сделал данный вывод, Рита всхлипнула. Опять ревет. Егор закатил глаза, вдыхая глубже. Распинал ногой шары и присел рядом.

— Чего ты ревешь? — смотрел на Риту с интересом. Девушка покачала головой. — Больно ударилась? Врача, может, вызвать?

— Не надо мне врача. Нормально у меня все, — Марков вздернул бровь.

— А чего ревешь?

— Ничего!

— Понятно, — закатил глаза и поднялся с пола.

Рита украдкой посмотрела на него из-под свалившейся на глаза копны волос. Ему позвонили, и он быстро отстранился. С каждым новым услышанным предложением лицо мужчины менялось. Улыбка превратилась в плотно сжатые губы, а глаза прищурились. Видимо, ему сообщили что-то нехорошее.

Егор убрал мобильный, еще раз взглянул на Риту, после перевел взгляд на елку.

— Я вызову службу уборки, они все уберут и нарядят заново.

— Не надо, — прошептала.

— Как хочешь, — закатил глаза, скрываясь в кабинете.

Пробыл он там всего минуту. Потом вообще ушел. Как только дверь захлопнулась, Рита вздохнула, посмотрела на окружающий ее беспорядок, утерла слезы и с новыми силами двинулась в бой.

Ей понадобился час на уборку, и установку елки, хорошо, что она из подставки не вылетела. Еще час на то, чтобы нарядить все заново. Когда закончила, отошла на пару шагов назад, оценивая свои старания. Красота, да и только. К тому времени за окном уже стемнело.

* * *

— Что значит — рейсы отменены? — возмущался Марков.

— Егор Сергеевич, на улице штормовое предупреждение, почти все рейсы отменены, мы ничего не можем сделать…, - лепетал сотрудник аэропорта.

Егор одарил мужчину убийственным взглядом.

По возвращению в город отпустил охрану и водителя, как только добрался до своей любимой машины. Часа два колесил по городу, нехотя наблюдая за довольными людьми. Вывески и гирлянды раздражали. Все вокруг казалось каким-то беспробудным сном. Дурацкий праздник. Не любил он его, как и всю зиму, впрочем.

Год, когда ушел отец, стал последним в его жизни, когда он относился к праздникам без скептицизма. На следующий — он видел, как рыдала мама, воспоминание всегда делали свое дело. Потом — как плакал Димка, не получив подарка от отца, Савелий тогда еще не понимал, что происходит, ему повезло больше. После стало проще, он уехал и жизнь поменялась. Все с ног на голову перевернулась, только вот, как здесь Новый год не любил, так и там особой любви к празднику не испытывал.

Всех в этот день ненавидел, любил быть в одиночестве. И чтобы не трогал никто. Потому и улетал из страны. Туда где пожарче, и чтобы подальше обязательно. Хорошо, что мать с Савелием еще вчера отправил, да и Димка сегодня с утра успел в Лондон свалить. Все успели, а он тут остался.

Метель усиливалась, вокруг все заметало, да так, что впереди образовалась непроглядная белизна.

В самый последний момент успел руль вывернуть, хорошо, что фары увидел. Хотя в такую погоду сложно вообще что-то на расстоянии двух метров увидеть. И как только на трассу выехал. Сам не понял. Утонул в мыслях, ничего не замечал вокруг. Хорошо, что инстинкт что ли какой сработал, а то бы в лепешку, ей-богу. С КАМАЗом-то.

Заглушил мотор, съезжая на обочину. Дух перевести. Не каждый день такое происходит. Странно то, что ни о чем не думал, в голове пусто было, когда фары заметил, а если бы не успел? Взглянул на часы, уже должен был приземлиться. Захотелось покурить, но пачки рядом не оказалось. Надо ехать обратно в город. С этими мыслями завел мотор. Машина издала громкий визг и двинулась с места по заснеженной дороге.

Если на улице мела метель, дул сильный ветер и валились огромные хлопья снега, сопровождающиеся жутким холодом, то в квартире на Трехсвятской с огромными панорамными окнами, горели гирлянды, витали вкусные запахи домашней стряпни, а по телевизору болтала «Ирония судьбы». Здесь царил уют. Тепло чувствовалось на расстоянии нескольких километров.

Рита выключила духовку и с упоением взглянула на уже готовый пирог. За пару часов она разве что поросёнка на вертеле не пожарила. Понимала, что половину придется выкинуть, потому как одна она столько не съест, ведь ночь пройдет в одиночестве, но поделать с собой ничего не могла. Любила она готовить, с детства любила.

Встряхнув белую скатерть, девушка расстелила ее на столе, и уже в течение ближайших десяти минут он оказался переполнен разнообразными вкусностями. Только вот, есть ей все это не хотелось. Хотя она даже подсвечники на стол взгромоздила. Осталось зажечь свечки.

Свечки купила, а спичек нет, и зажигалки тоже. Память. Вздохнув, присела на стул, скрестив под ним ноги. Локти крепко опирались на стол, а ладони обхватили лицо. Телевизор продолжал болтать, чем привлек внимание, глаза молниеносно обратились к экрану. «Ирония» — ежегодный новогодний фильм, конечно, он был просмотрен миллион раз, но от этого не становился скучным.

Марков же купил свои желанные сигареты. Выкурил пару штук и выкинул пачку, чтобы не затягивало. Недолго думая, позвонил Леське. Та оказалась еще дома, но уже собиралась в клуб. Приказал ждать его. Пока ехал, задумался о Ритке и немного попереживал за квартиру, с ее рвением, она сожжет хатку на раз-два.

— Милый, — протянула Олеся, не успел он полностью зайти в квартиру.

— Леся, — отлепил девушку от себя, — куда намылилась?

— В «Алмаз», — воодушевилась.

— Я тебя за то содержу, чтоб ты по «Алмазам» шлялась, когда я в городе? — нахмурил брови. Девушка закаменела, соображая, что следует ответить. Ее замкнуло минуты на две. Егор уже искренне хотел рассмеяться, как можно быть такой глупой?!

— Я думала, ты с женой Новый год празднуешь…

— С женой…,- повторил себе по нос, — не твое дело, — в раз повысил голос.

— Котик, ну прости, это я так, ляпнула… чего с блондинки взять? — округлила глаза. — Не хочешь в «Алмаз», значит, останемся дома.

— В комнату иди, — сощурил глаза, снимая пальто. Леся понимающе улыбнулась…

Лежал и смотрел в потолок. Пора завязывать с этим. Если эта дура доперла, что он в Новый год дома должен быть, то Романов вмиг догадается, откуда ноги растут и что все фиктивно. А ему еще рано правду знать. Еще не все сделано. Перекатился на бок, а после встал с постели.

В тишине натянул брюки, рубашку. Прошелся по квартире, вспоминая, сколько он за нее платит.

— Леся, — заорал и девушка быстрее молнии принеслась на кухню, — я заплатил за год вперед, так что можешь продолжать жить здесь и дальше, но советую обзавестись работой, это был последний перевод.

— В смысле?

— Ты поняла.

— Ты уходишь? — Егор не ответил. Лишь развернулся и пошел к выходу, — К жёнушке поехал. Дела справил и поехал. А если я все расскажу, если она узнает? А? Что ты будешь делать?

Марков остановился. Вмиг пересек пройденное расстояние, прижимая Леську к стене.

— Ну ты же не настолько дура, чтобы наживать себе проблемы? Или настолько? — девушка закашлялась.

— Не настолько.

— Вот и прекрасно, счастливого Нового года!

Дверь захлопнулась. Леся моргнула, изо всех сил стараясь не заплакать. Подумаешь, не он первый, не он и последний. Сейчас надо думать, как спонсора найти, а не по Маркову страдать…

Пока Марго смотрела фильм, не услышала, как в двери повернулся ключ, как открылась дверь. Лишь вздрогнула, когда, случайно обернувшись, увидела Егора.

И чего это он вдруг приехал? Она была уверена, что он на островах… а тут нате вам…

— Присоединюсь? — подпер плечом дверной косяк.

Рита смутилась, поднимаясь со стула.

Глава 17

Егор внимательно наблюдал за тем, как она медленно обошла стол, слегка смущаясь, поставила еще одну тарелку, положила приборы. Только головы так и не подняла.

Марков же никогда не отличался особой застенчивостью, поэтому, присев на стул, незамедлительно переключил канал. Рита недовольно поджала губы.

— Вообще-то я смотрела…

— Да-да, каждый год одно и то же… не надоело?

И раньше ее еще не устраивало отмечать Новый год одной? Да она явно сумасшедшая. Вот с кем отмечать праздник сущий ад. С этим наглым и самоуверенным существом!

— Не надоело, переключи, как было, — но Егор ее, кажется, не услышал, лишь улыбнулся шире.

— Ну, что там с едой-то? — повернул голову в сторону Риты.

Девушка беззвучно обвела стол рукой. Не хотелось ему отвечать. Весь праздник ей испортил. Вот сиди теперь тут и молчи. Никакой свободы действий. А она, может, голая по квартире побегать хотела? Может, у нее фетиш такой под Новый год. Сама мысленно улыбнулась своим мыслям, и кажется не только мысленно. Потому как Марков подозрительно на нее взглянул.

Егор пощелкал по каналам, попробовал все салаты, которые были выставлены на столе, опрокинул пару бокалов виски и приуныл. Стало дико скучно. Разморенный организм, уже, конечно, никуда больше ехать не желал, но и сидеть, как на похоронах, ему тоже не хотелось. А Марго, видимо, решила проявить характер, и продолжала демонстрировать свою обиду. Сидела тихо, безмолвно, кажется, даже не пошевелилась ни разу.

Побарабанив пальцами по столу, мужчина прикрыл глаза, после открыл и развернулся к Рите лицом. Оказалось, что он все это время сидел прямо напротив нее. Девушка же на движение никак не среагировала, упорно продолжая пялиться в телевизор, где, кстати, вновь шла «Ирония судьбы».

— Может, хоть в города поиграем? — мужчина расплылся в улыбке.

Рита скривила лицо, показывая, насколько глупо выглядит его предложение.

В комнате вновь наступила тишина. Рита взглянула на часы: полчаса до Нового года. Прекрасно! Даже фыркнула от негодования. Как встретишь, так и проведешь… Неужели Марков будет преследовать ее весь этот год? Мрак….

Привстала со стула — это было первое движение за прошедший час. Рука сама потянулась к бутылке шампанского. Егор ее опередил и взял бутылку первым.

— Я открою, — взял бокал, — переживаю за освещение, — скривился.

— Сделают другое.

— Просто считать чужие деньги. Правда?

— Я твои деньги не считаю, и ни на что не претендую, не переживай, — наклонилась чуть вперед.

— Держи, — протянул бокал. Рита взяла его с какой-то свойственной лишь ей опаской и сделала глоток, — не налегай, в этот раз я тебя не потащу.

— Я и тогда о помощи не просила…. кстати, о помощи, где моя машина? Ты обещал.

Марков встал из-за стола и пошел на кухню. Рита, возмущенная его поведением, двинулась следом.

— Конечно, — развела руками, — как я могла поверить. Ты соврал, как и всегда. Какая я дура! Как вообще тебе можно что-то доверить.

— Полегче на поворотах, — процедил уже без улыбки.

— А разве не так? Ты обещал!

— Обещал… Сложно что-то вернуть, когда его нет.

— В смысле? — девушка слегка опешила, шагнув назад.

— В прямом, твоя мать продала твою машину. Ты же, как я понимаю, собственником не была?!

— Не была, — повторила под нос.

— Ну тогда и нечего удивляться, на самом деле, я думал, что ты не должна была ожидать чего-то другого.

— Я… как она могла, — облокотилась на столешницу, — это же подарок, — все так же шептала девушка.

— Ладно тебе, — удивился такой смене настроения, — машиной больше, машиной меньше, если так желаешь, купим мы тебе машину. Вон, как подарок на Новый год хоть.

Рита тем временем находилась в каком-то трансе. Не то чтобы она и правда не ожидала чего-то подобного, но до конца все еще не верила. Он же заплатил им денег, зачем машину-то продавать, мало им все, что ли?

Откинула волосы назад. Вздохнула. И так испорченное настроение, окончательно превратилось в упадническое. Еще и этот, машину он купит. Да кому она нужна, машина его?

— Я уже говорила, что мне от тебя ничего не нужно, — вздохнула с тоской и пошла в гостиную.

Егор напрягся. Эму порядком поднадоело, все, что здесь происходило ближайший час А от того его дурной характер схватился за эту ниточку, как за спасательный круг. Вот теперь можно и покричать, высказать свое волевое мнение, так сказать.

— Хватит! — вдруг заорал мужчина, Рита вздрогнула, чуть сжавшись. — Сколько можно строить из себя жертву? Ты живешь на всем готовом. Тебе в чем-то отказывают? Тебе что-то запрещают? Меня бесит твой умирающий вид, словно ты на каторге, — подходил все ближе, заставляя Риту отходить все дальше и дальше, пока она не напоролась спиной на стену, — знаешь, это уже даже не смешно. Если ты думаешь, что я буду тебя жалеть, то ты ошибаешься, ясно тебе?!

— Ясно, как можно ждать понимания от такого, как ты…, - выкрикнула, все больше и больше набираясь смелости. Этот его вопль, поначалу напугал и выбил из колеи, но с каждым сказанным словом раздражение нарастало, сколько он может строить из себя героя?! — Это ты кем прикидываешься? А? Возомнил тут из себя Робин Гуда, только было бы сходство…

— Смотрите-ка. У нас голос прорезался….то она воет тут, сопли-слюни распускает, а то бравада какая, не смеши.

— Ну да, куда уж мне до тебя-то?! Весь такой благородный. Помог, а ему в ответ ноль благодарности, даже не отдалась, вот засада правда? — ткнула Маркова пальцем ему в грудь, встав всего в паре миллиметров от него. Дыхание сбилось, а сердце колотилось как бешеное, пальцы невольно обхватили лацканы пиджака.

Егор неодобрительно посмотрел на Риткины руки, после чего усмехнулся, убирая их от себя подальше.

— Да кому ты нужна, на тебя смотреть жалко, ходишь, словно умрешь сейчас. А чем с тобой в постели заниматься, вообще страшное дело, мне такое даром не надо, — отмахнулся, и вмиг повеселел, в то время как Рита кипела от злости. Это мало того, что он тут героем ходит, так теперь еще и оскорбляет, причем на щепетильные темы.

— Ты, — запнулась, — ты урод и сволочь, понял, — из глаз уже почти выступили слезы.

— Ну вот. Так мне нравиться гораздо больше, — расплылся в улыбке, — так интересней. А то молчишь сидишь, как на похоронах.

Рита изумленно приоткрыла рот, но слов не подобрала, опять…

— Идиот, — шепнула, а куранты начали отбивать двенадцать ударов.

Рита удивленно посмотрела на экран телевизора, а после в окно, словно пыталась там увидеть какое-то подтверждение своим мыслям.

— Ну чего встала, иди сюда, — позвал Егор, разливая по новым бокалам шампанское. Рита сделал шаг и замерла. Марков устало качнул головой и подошёл сам, вручая Ритке бокал. — С Новым годом, — шепнул с ехидной улыбкой, после отсалютовал и выпил содержимое.

Рита растерянно моргнула, посмотрела на налитое ей шампанское, загадала желание и отпила жидкость. Как только она проглотила напиток, куранты кончили свой бой.

— Надеюсь, я не превращусь в жабу, — весело шепнул Егор и скрылся за дверью своего кабинета.

Рита улыбнулась, провожая его взглядом. Руки все еще с силой продолжали сжимать бокал.

В кабинете Марков расслабленно плюхнулся в кресло и закинул ноги на стол. Новый год, Новый год…за окном били салюты и доносились дикие вопли. Люди радовались его наступлению, впрочем, как и всегда.

В голове поселилась странная мысль, словно извращение какое, но ему очень импонировало скандалить с Лавровой. Вот правда. Все так живенько, гаденько, но до боли забавненько, иначе не скажешь. Она уже даже так не бесила, не то что бы привык или приелась… скорее, смирился. А в тихом омуте, действительно, водятся черти, хотя в ее омуте — они скорее топятся.

Пока Егор сидел в кабинете, Рита убирала со стола посуду. Забила холодильник до отвала, некоторое даже выкинуть пришлось, не вмещалось. Посуду убрала, стол вытерла, осмотрелась, и поняла, что несправедливо ей обратно его в кухню тащить, если какой-никакой мужик, в доме есть. Волосы в хвост завязала и направилась в кабинет, — будь что будет.

Разок стукнула и распахнула дверь. Марков удивленно взглянул на гостью, но возмущаться не стал.

— Там стол нужно убрать, — заявила с порога.

— Надо — убирай, — открыл коробку сигар.

— Его перенести нужно, — сцепила руки перед собой.

Мужчина взглянул на сигары, которые только открыл, после на Лаврову, которая продолжала стоять в дверях. Вздохнул и встал с кресла.

— Пошли, — шикнул на пороге, касаясь Риткиного локтя.

Стол поставил и уже уходить хотел, но Рита решила на этом не останавливаться.

— И стулья, — выпалила с замиранием в голосе, на самом деле боялась засмеяться, если он ее смех услышит, точно ничего таскать не будет, а тут картина маслом — миллионер столы со стульями таскает — красота.

— Все?

— Нет, — обернулась, глядя по сторонам, мозг хаотично соображал, чтобы еще придумать.

— И?

— Нужно…там… — поджала губы.

— Ну? — спросил уже с улыбкой, догадался, конечно, он догадался, — Милая, если хочешь моей компании, можешь просто сказать.

Рита помотала головой, опуская глаза.

Егор замер у ночной панорамы, простирающейся за окном.

— Красиво, — Рита шагнула вперед, останавливаясь за его спиной, взгляд был устремлен в переливающиеся огни ночного города. В окнах, она отчетливо видела его отражение. Все, что было час назад, словно растаяло, погружая их в какую-то волшебную и очень спокойную атмосферу. — Ты не любишь этот праздник?

— Не люблю…

— Почему?

— Потому что не понимаю, чему люди радуются, — убрал руки в карманы, — тому, что в календаре меняется дата?!

— Людям нужны такие праздники, им необходимо верить в чудо…

— Зачем?

— Жизнь слишком жестока, и каждому всегда хочется верить в лучшее, им нужна эта сказка, хотя бы раз в год, — улыбнулась, ровняясь с ним.

— Это глупо.

— В жизни множество глупых вещей, но этот праздник, думаю, не так уж и плох, — передернула плечами, словно сама не верила своим словам.

— Оптимистка, — усмехнулся, — до сих пор не могу понять одного… Твоя семья не претендует на звание лучшей… откуда в тебе столько этой дурацкой веры в людей?

— Я не верю в людей…я ни в кого не верю, кроме себя. Тебе кажется, — сложила руки на груди.

— Неужели, ты хочешь сказать, что я ошибался, и у меня о тебе сложилось совершенно неправильное мнение?

— Именно это я и хочу сказать.

— Хм, — потер подбородок.

— Так проще жить, знаешь ли. Я не сердобольна и не цинична, просто не считаю нужным винить в своих бедах всех вокруг себя.

— Это намек?

— Я говорю прямо. Ты считаешь себя выше других и в своих неудачах так же винишь всех, кроме себя.

— А это уже интересно, продолжай…

— Да нечего продолжать. У нас разные взгляды на жизнь и людей, присутствующих в наших жизнях. На свадьбе ты сказал мне про друзей, что у меня их нет. Это правда, но это не потому, что я так убога, мне они просто не нужны… Я не верю в то, что существует настоящая дружба. Есть обстоятельства, заставляющие людей стать ближе друг к другу, но я не отрицаю наличие любви… Я верю, что люди могут любить, по-настоящему, искренне…. но так же, прямо могу сказать, что даже самые близкие и родные иногда не способны на это чувство, моя мать — живое тому доказательство. Вообще, все в этом мире относительно… я просто живу. Я люблю жизнь, и неважно, какая она, — плохая ли, хорошая… Как не крути — она лучше смерти.

— После таких умозаключений грех не выпить, — Рита нервно хохотнула, — почему тогда ты так яро проклинала мой расчет… свадьбу? — поправил себя.

— Потому что меня никто не спросил, нужно ли это мне.

— А тебе это было не нужно?

— Теперь, я уже не могу ответить на этот вопрос…отчасти, я рада, что не живу в том дурдоме. Но это не значит, что мне нравиться в нашей с тобой психиатрической клинике.

— Нашей, — прошептал себе под нос, Рита же отошла в сторону. — Ты куда?

— Спать, я слишком устала, чтобы продолжать беседу, — шагнула на первую ступеньку. — Спокойной ночи.

— Спокойной, — ответил ей в спину, наблюдая, как она медленно шагает наверх.

Было в ее уходе, что-то обеспокоивающее, все его существо сейчас желало ее присутствия. Ее мыслей, размышлений, чтобы она продолжала говорить. Не любил разговоры с женщинами, они всегда казались нудными. Но сейчас его душа отчаянно требовала общения с ней. Что-то изменилось, ее простые речи, без подтекста, без лжи, открытость, правда, — это действовало сильнее любого наркотика, заставляло взглянуть на все иначе.

Глава 18

Эта новогодняя ночь выдалась довольно странной. Одним словом, Егор не думал, что все будет так. На утро первого января, он, как и хотел, все же смог улететь на острова. Не потому что хотел сбежать, нет, — хотел подумать.

К счастью, погода за ночь пришла в норму, и вылеты были возобновлены, что не могло не радовать. Две недели без знакомых лиц, прошли просто прекрасно. Абсолютное спокойствие, которое медленно, но верно вызывало отторжение. Все чаще тянуло домой. Периодически возникала назойливая мысль, которая твердила вернуться домой сию секунду, но, конечно же, она так же быстро исчезала.

По истечению восьми дней, Марков все чаще добирался до ноутбука, и работал часами без перерывов. Что не говори, но работа — его наркотик.

По пути домой сделал незапланированную посадку в Лондоне, решив навестить брата. Димка, к счастью, оказался там.

Трое суток в Англии не прошли даром, Дмитрий, как представитель богемы, полностью погрузил брата в свой мир. Егор насмехался над подобным образом жизни. Что только не делают люди лишь бы не работать! Удивляло то, что брату удается совмещать это со своей жизненно важной профессией, потому как медициной он был одержим не меньше, чем Егор бизнесом.

На вечер третьего дня мужчины сидели в небольшой комнате мужского клуба. Дорогие сигары, алкоголь и соответствующая атмосфера, — впрочем, ничего нового.

— Может, еще на пару дней останешься?

— И так задержался, дела не дремлют.

— Ничего не меняется, — Дима едва заметно улыбнулся, слегка втянув в себя запах еще не зажжённой сигары.

— Я и не стремлюсь.

— Новый проект?

— Новая должность. Я теперь не просто бизнесмен, — уклончиво ответил, явно не желая откровенничать.

— Поздравляю, — Дима без слов брата понял, он всегда такой. Не распространяется касательно бизнеса. Возможно, это и правильно, да и к тому же, вряд ли он что-то поймет, вздумай Егор рассказывать. Нюансы подобных вещей точно не его стихия.

— Ты-то вернуться не хочешь?

— А ты сам-то сильно хотел?

— Не хотел, — кивнул понимающе.

— Вот и я. Я уже здесь привык, чем не рай? — руками помещение обвел. — Я тут себя в своей тарелке чувствую. Не наш у меня менталитет. Ну вот не рубаха-парень я, что не говори.

— А мелкий наш патриот, в Москву рвется, за ЦСКА играть надумал, — Егор слегка улыбнулся, а Дима в ту же секунду от смеха прыснул.

— За ЦСКА, значит… Что думаешь?

— Думаю помочь ему с отбором.

— Заплатишь?

— Проспонсирую… Он, вроде, играет нормально.

— Я когда-то на тренировку с ним ходил, впечатлялся, с тренером разговаривал… Наш-то надежды подает.

— И я о том же, поэтому про спонсирование и думаю.

— Значит, все сугубо по-деловому?

— Именно. Мне нахлебники не нужны, мне вон, одной хватает, — затянулся.

— Ритка, — Дима искренне воспоминанием о ней порадовался, — крутая Джорджия она. Как вообще тебя терпит, я б убил.

— А ты и не баба, — снисходительно на брата взглянул, тот даже поперхнулся слегка.

— И на том спасибо.

В «Кольцово» приземлился на утро следующего дня. Родные края встретили оттепелью. Руслан ждал его у выхода. Стоял у дверей, докуривал сигарету и оглядывался по сторонам. Егор остановился за его спиной, и хлопнул Руса по плечу. Коршун обернулся, его серьезность насторожила, но Марков не подал виду.

В машине на протяжении первых пятнадцати минут повисла тишина. Это нервировало обоих. Но первым никто заговаривать не спешил. Спустя еще пару минут, Егор все же начал первым.

— Ты чего хмурый такой? Случилось чего?

— Домашнее.

— Кристинка что ли? — Рус кивнул, не сводя глаз с дороги, только руками в руль сильнее вцепился, — Чего?

— Полночи бегал…

— Что на этот раз?

— Сказала, что она бесполезна, — головой качнул, — я уже не знаю, что делать, что думать?! Все так сложно. Полгода прошло, а такое чувство, что вчера. До сих пор трясет, как подумаю.

— Да, не позавидуешь вам, — буркнул и отвернулся к окну. Руслану не до разговоров, впрочем, как и ему. Да и вообще, его пугала их жизнь и отношения, Руслан не задумываясь взял на себя всю эту ответственность. С маху просто. Вероятно, он бы так не смог. А Коршун еще и улыбается… Егор, конечно, пару раз пытался выразить свое мнение, насколько все это глупо со стороны Руслана… В общем, тот разговор запомнился надолго, и лезть в это болото мыслей больше не возникало. Это его жизнь, и как он тогда сказал, только ему решать, что правильно. Конечно, за эти полгода, Егор не раз был у них в гостях и с Кристиной у него сложились абсолютно замечательные отношения. Не сразу… Но теперь он немного больше понимал мотивы Коршуна.

— Марго на работу устроилась. Сказать забыл.

— Серьезно? — Марков усмехнулся, внимательно вглядываясь в лицо Коршуна, но не один мускул на нем не дрогнул.

— Да в «Медиа».

— Издательство, значит…интересно…кто у нас там?

— Михайлов Максим Алексеевич.

— Не знаю такого.

— А ты и не должен, вы еще не пересекались. Скользкий малый… прознает, что ты при делах, будет через Ритку деньги клянчить, на развитие российской журналистики, издательского дела и бла-бла-бла, — вывернул руль, сбавляя скорость.

Машина медленно свернула к офису и скрылась на подземной стоянке.

* * *

Рита аккуратно заполнила договор и с довольным видом отнесла Максиму Алексеевичу. Неделя работы здесь казалась сказкой. Она, как и подобает молодой и целеустремленной сотруднице, выполняла всю работу, которой ее нагружали. А нагружали ее немало. Даже вставать теперь приходилось на час раньше, иначе просто не успевала привести себя в порядок, ах да, еще и эта йога. Кристина, с которой в последнее время они сблизились, подсадила ее на это дело. И теперь каждое утро начиналось с ассан и медитации.

Вернувшись на свое рабочее место, девушка взглянула на часы. Пять. Соседние кресла начали медленно пустеть. Прибрав свой стол, Марго без сомнения и с чувством выполненного долга, накинула пальто, потому как решила, что будет странно, если она придет на работу в шубе за баснословную цену. Закрыв кабинет, девушка вышла на улицу, вдыхая уже совсем теплый воздух, еще немного и под ногами начнут хлюпать лужи.

Только не успела она и шаг от дверей сделать, как ее окрикнул до боли знакомый голос. Сердце сжалось, но это было всего секундное неудобство. Девушка гордо повернулась на крик, одаривая мужчину безразличным взглядом.

— Привет, — немного смутился Саша, разглядывая ее лицо.

— Добрый вечер, Александр.

— Зачем так официально? — парень слегка склонил голову, роняя грустную улыбку.

— А как ты хотел? Может на шею к тебе кинуться? Так тебя больше устроит?..

— Рита, — попытался поймать ее за руку. Но девушка оперативно сунула руки в карманы, — я хотел поговорить.

— Не о чем нам разговаривать.

— Прости меня, тогда я вспылил, наговорил кучу гадостей… просто все так навалилось, в один момент. Я не знал, что думать… еще и эти сплетни.

— Вот и дальше верь всем, кто их распускает, а меня оставь в покое.

— Рита, — чуть прикрикнул, — выслушай хотя бы…

— Не желаю ничего слушать, — словно маленькая, закрыла уши руками. Парень все пытался что-то сказать, но Рита совершенно не позволяла этого сделать, все больше походя на капризную девчонку лет пяти.

Егор с упоением взглянул в окно автомобиля, насмехаясь над этим цирком, который происходил у дверей издательства. Не отрывая глаз от этой забавляющей картинки, мужчина набрал номер директора ресторана.

— Здравствуй, Петр Константинович, у тебя вип свободен? Отлично! На меня запиши, через часик.

Рита тяжело дышала и ужасно хотела домой. Сашка продолжал что-то лепетать, вызывая у нее лишь рвотные позывы. К нему она относилась так же, как и к родителям. Предатель. Предатель, который решил, неясно по каким причинам, вернуться в ее жизнь. Резко развернувшись, девушка зашагала в противоположную от него сторону. Вдруг почувствовала резкий захват под локоть. Кажется, бывший совершенно не хотел воспринимать всерьез ее слова.

Парень потянул Риту на себя, пытаясь развернуть к себе лицом.

— Я знаю. Что ты его не любишь. Ты не такая, ты бы не вышла замуж по расчету, это все твои родители, это они тебя заставили, да?

Лаврова растерялась от подобных откровений, которые на самом деле являлись правдой. Даже замерла. Замерла, как и весь окружающий ее мир. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка подняла взгляд на парня. Ну почему сейчас? Почему не тогда? Ведь тогда она нуждалось в чьей-то поддержке, а сейчас… А сейчас в этом уже нет смысла.

— Прости меня, слышишь, — он слегка ее потряс, дожидаясь пока их глаза все же встретятся.

Рита медленно подняла взгляд, теряясь в происходящем. Сердце екнуло, на губах сложилась печаль. Зеленые глаза покрылись влажной пленкой, и Саша уже было потянулся к ее губам, когда Рита невзначай перевела взгляд и онемела.

Плотно сжав губы, она во все глаза смотрела на стоящего у машины мужчину. Егор. Все вокруг стало неважно. Наступила тишина. Она больше не слышала, что шептал Саша, не чувствовала его прикосновений, сейчас она видела лишь глаза, холодные, как омут, глаза мужчины, которого она должна ненавидеть.

Во все глаза на него смотрела. Смотрела, а сердце замирало. Изнутри ребра ломало, и как ни в чем не бывало, продолжало гонять кровь по венам. А ей страшно было, так страшно. Только сейчас полностью поняла, что все эти дни места себе не находила. Думала. Голову себе ломала, но без всяких выводов ложилась спать. Об одном молила, только бы быстрее наступило завтра. Теперь поняла, что все эти метания, не что иное, как тоска. Она по нему соскучилась. Мужчина ухмыльнулся в привычной для него манере, не отводя от нее глаз. Увидела его сейчас, и словно оттаяла. А ему смешно. Вечно смешно. Душа, как сирень весной, распустилась, и дышать, даже дышать стало легче. А он все смеется. Плевать ему, и на нее, и на ее переживания. И поделиться этим бредом ей не с кем.

Зачем он приехал? К чему это все? Почему стоит там, стоит, смотрит, улыбается, а в глазах — холод. В его глазах всегда холод, ненависть. Кого он так ненавидит? Голову в отчаянии опустила. А Егор отошел от машины, к ним направился.

Пока он шел, она мысленно сгорала и возрождалась. Из углей себя собирала. И отчего-то так стыдно стало, Сашка этот… Хотя, чего ей стыдиться, но совесть начала прогрызать дыры в самообладании. И как так могло произойти? Месяц, всего лишь месяц, и ее ненависть с каждым вздохом в зависимость превратилась. Обидно, но она же не дура, прекрасно понимает, что для него — это сделка, выгода, бизнес и еще миллион синонимов. Он никогда ее не будет воспринимать, как девушку — женщину. Она всегда будет той, которую он купил. Именно купил.

Только этим себя и тешила, успокаивала. От самой себя противно становилось, ее, как котенка на птичьем рынке, купили и принесли, а она свыклась, как тот самый котенок и в хозяина своего влюбилась. Печально прикрыла глаза, вдохнула, ощущая аромат. Он близко. Здесь.

— Вы кто? — непонимающе поинтересовался Сашка, глядя на Егора, который встал рядом с Ритой, их отделяла пара сантиметров.

Марков молча взял ее за руку, даже не взглянул на Сашку, и подтолкнул к машине.

— Рита, это он? Он? — гневно прошипел воздыхатель, но Рита, растерянная в своих эмоциях, даже не поняла, что от нее хотят.

— Он, — цинично улыбнулся Егор, смотря на Александра, как на мелкую мошку, которая решила преградить ему путь. — Дальше что?

— Тебя правда это устраивает? — взмолился, обращаясь к девушке. — Он же тебя за человека не считает, посмотри на него.

Рита обессилено закрыла лицо руками и со всхлипом бросилась прочь. Бежала без оглядки, в темноту. Слезы, эти проклятые слезы, растекались по всему лицу, размывали тушь, глаза начало резать. Марго остановилась в какой-то арке и прижалась спиной к холодному бетону. Руки в хаосе растирали по лицу остатки косметики и еще больше натирали глаза. Легкий холодный ветерок слегка остужал и без того кипящий мозг.

— Хорошо бегаешь, — Рита вздрогнула, оборачиваясь на голос. Он шел за ней. Шел. Зачем?

— Зачем ты приехал? — всхлипнула, закрывая глаза, кажется, еще немного и ноги перестанут держать.

— Хотел посмотреть, где трудишься. Разве запрещено?

Покачала головой.

— Перестань реветь и пошли в машину, — Марков даже руки из карманов не вынул, стоял в паре шагов и пристально ее разглядывал. Не понимал, откуда в таком хрупком теле берется столько воды, она же вечно ревет.

— Иди ты, — закричала, но резко одернула себя, — в свою машину, — прошептала.

Егор ухмыльнулся и подошел вплотную. Слегка коснулся пальцами ее подбородка, после чего потянул вверх, заставляя запрокинуть голову.

— Глазки-то открой, — шепнул у самого уха, — поехали, опять заболеешь. В этот раз моих нервов точно не хватит, я еще от прошлого раза не отошел, — проговорил с иронией. Но взгляд был серьезным, — Пошли, — потянул прочь из арки.

Ну вот, стоило только Маркову появиться в городе, как она вновь льет слезы. «Проклятье какое-то,» — думала, пока шагала к машине, а точнее, пока ее туда тащили, потому как ее ноги, и правда, стали ватными.

— В «Фаталь», — скомандовал, как только сели в машину. Вид у него был слегка озадаченный.

Рита демонстративно отвернулась в сторону и до ресторана решила отсиживаться молчком. Не хотелось с ним разговаривать, да и не о чем было. Он же видел, как ее замкнуло, ему, наверное, в радость. Смеется там себе. Хотя, ей-то что?!

И с чего они в ресторан вообще едут? Приехать не успел, а уже вновь ее в свои авантюры втягивает. Размышляла, напрочь забыв о случившемся десять минут назад. Вся растерянность и боль превратилась в энергию. Энергию, которая была готова язвить, крушить и не думать о последствиях. Очередной резкий перепад, сколько их таких еще будет, страшно представить.

Не успели переступить порог, как Марго засобиралась в дамскую комнату. Молча ушла в сторону туалетов и громко хлопнула дверью. Показательно так. Егор лишь усмехнулся, прося потом ее проводить.

Холодный кафель действовал успокаивающе, прижималась лбом к стене, пыталась в себя прийти, дыхание выровнять. В зеркало взглянула, пытаясь растянуть рот в улыбке. Пара минут на моральное успокоение, столько же на приведение себя в порядок.

За ручку схватилась, а после отпрянула. Словно та накалена, только вот накалена сейчас она, а не эта дурацкая дверная ручка.

Потерла руками лицо, распустила волосы, а после в тугой пучок их затянула. Спину выпрямила и в зеркало на себя уставилась. Краснота медленно сходила с глаз, что не могло не радовать. Отлично.

Белая блузка обтягивала фигуру, делая ее сексуальнее. Оттого, недолго думая, девушка скинула пиджак и повертелась вокруг своей оси.

— Прекрасно, — шепнула, — подкрашивая губы коралловой помадой.

В холле лоб в лоб столкнулась с администратором, который любезно довел ее до комнаты, в которой находился их столик. Випка, прекрасно. Вновь замкнутое пространство.

Мужчина галантно отодвигает стул, и дождавшись, когда она присядет, удалился.

— Я заказал на свой вкус, — кинул из-за планшета, — не против?!

— Пожалуйста, — отмахивается.

— Отлично, — отложил гаджет, концентрируя внимание на Рите, — Как день прошел?

— Хуже, чем предыдущие.

— Почему это? — попытался взгляд поймать, не удалось. Бравада очередная, а глаза прячет.

— Ты появился, — язвит, запивая слова вином.

— Ты ко мне не объективна, — Егор доливает себе вина и внимательно изучает Риткино лицо. Девушка краснеет, и опускает голову вниз. Волнуется или смущается? Хотя, обе ситуации его вполне устраивают. Чего-чего, но чтобы ее на улицах с другими мужиками видели, ему точно не нужно. По большей степени, он редко задумывается, что о нем скажут, но в некоторых ситуациях имидж — дело тонкое, и очень требовательное. Да и к тому же, не понравилось ему, как этот амебный на нее смотрел.

Что не говори, но она по закону ему принадлежит. И к чему он это сейчас? Да и вообще, в законе ли дело… И так полдня потратил на раздумья, стоит ли в это издательство съездить, хотя за ранее ответ знал. С рейса сойти не успел, первым делом о ней подумал. Адской силой тянуло, еще и Рус про это издательство сказал, вот он поехал. Как с делами разобрался, сразу и поехал, приехал, а тут вон какая радость. Одним махом двух зайцев. А потом взгляд ее. Прожигающий и беспомощный, до ломоты. Словно насквозь его пикой продела. И помада эта ее на губах, глаза мозолит. Яркая, ненавистная. Терпеть этот цвет не может, прерогатива шлюх. Но вот парадокс, в ней он шлюху не видит, и все его стереотипы превращаются в пыль. В который раз такое происходит, каждое подобное открытие непременно с ней связано, непременно.

В горле пересыхает. Егор внимательно смотрит на ее пальцы, они тем временем рвут салфетку.

— Нервы?

Рита отодвигает рваную бумагу в сторону и поднимает лицо, на губах красуется улыбка. Кровожадная.

— Что ты, в города играю.

— Не понял…

— И не нужно. Итак, к делу, ты меня зачем сюда притащил? Мне, знаешь ли, прекрасно и там было.

— Конечно. В арке, в темноте, рыдая. Романтика!

— Я не рыдала! И вообще, что ты можешь знать о романтике?!

— Хорошо. Просто сбежала. От этого, как его, кстати? — внимательно на нее смотрит. Рита едва успевает поймать в его глазах серьезность, как они вновь отдают издевкой. — И да, ты права, о романтике я совершенно ничего не знаю.

— Неважно, как его. Убежала, ноги на каблуках устали. Целый день хожу, — протянула, — нужно было на что-то опереться.

— Я так и понял, — взял в руку бокал, чуть приподнял, чтобы удобнее было рассматривать красную жидкость под лампой, после чего морщится, а глаза вновь загораются злобой.

— Как острова?

— Лучше не бывает

— Я так и думала, — фыркнула, отводя взгляд в никуда.

— Не расстраивайся. В следующий раз непременно возьму тебя с собой, — голос слишком монотонен, невозможно понять говорит всерьез или в шутку, от этого Рита сильнее сжимает в руке вилку, скрещивая ноги под столом.

— Я не багаж, чтобы меня с собой брать!

— Не так выразился, приношу извинения. Но! Один вечер. Ты можешь, один вечер быть любезной?

— Это вопрос или предложение?

— А тебе как больше нравится? — Егор слегка отодвигается от стола. В глазах горит огонь, а на губах появляется лукавая улыбка.

— Дома, с книгой и чаем.

— Ну, значит, поехали домой. По пути можем заехать в книжный за книгой…

— Ага, и в чайный за чаем, — с губ слетает легкий смешок, а ноги сами шагают к выходу.

Дома Рита заваривает чай, потому что по пути они действительно заезжают в какой-то миниатюрный магазин, где собраны сотни сортов чаев. Аккуратно накрывает горячий чайник полотенцем, переставляя его на стол.

— Что с тобой сегодня? — она задает свой вопрос, который вертится на языке вот уже больше часа. Странно все сегодня, слишком хорошо, что ли…. В то время как она уже привыкла ждать подвоха.

— А со мной что-то не так? — обыденно интересуется Марков, отпивая одним глотком чуть ли не полкружки чая. — Ты в нормальную кружку налить не могла?

— А эта чем не устраивает?

— Серьезно?

— Это специальные кружки… Ты так и не ответил…

— А как я могу ответить на вопрос, который мне не понятен? Объяснись, что ты имеешь в виду, под…

— Ладно. Ничего. Забудь, — выскользнула из кухни, — я спать, завтра вставать рано…

— Завтра воскресенье, — шепчет Егор, пряча ухмылку, сделав обжигающий глоток чая.

Глава 19

Остаток вечера Марков провел в кабинете с бутылкой виски. Навалилась беспробудная хандра. Сам не понимал, как до такого докатился, с ума сходил. А когда ее сегодня у издевательства с этим «хоббитом» увидел, так вообще поубивать всех захотелось. Внешне еле сдерживался, пытался прикрыться маской равнодушия, непробиваемого спокойствия.

До сих пор руки в кулаки сжималась, стоило только задуматься, как разум снова окунал в воспоминания. По спине пробегал ледяной поток мурашек, а где-то глубоко внутри все холодело. Никогда бы не подумал, что будет так нервничать, видя ее с другим. Хотя, как он понял, особой радости ей встреча с этим… не принесла.

Утром решил слегка задержаться дома, и дождаться Риткиного пробуждения.

Пока ждал, успел прочитать пару договоров, просмотреть отчетность за текущий месяц, которую Юля выслала на почту. Сидел на кухне и настолько погрузился в работу, что появления Лавровой не заметил.

Рита медленно обошла стол, украдкой поглядывая на экран компьютера, и тут же напоролась на взгляд Егора, который обернулся именно в этот момент.

— Привет, — прикусила губу, сцепляя руки за спиной.

Егор кивнул.

— Садись, разговор есть.

— Я кофе хотела вообще-то попить, утро все-таки, — Марков взглянул на часы.

— Десять уже.

— Вот я и говорю, утро.

— Наливай свой кофе, быстренько только.

Рита улыбнулась, оборачиваясь к кофемашине. Палец с длинным изумрудным ногтем лег на гладкую поверхность кнопки, переводя машину в рабочий режим.

Девушка скользнула на стул, укладывая руки на столе. Волосы перекинула на одно плечо и продолжала иронично улыбаться. Рита наклонила голову на бок, внимательно разглядывая Маркова. С утра у нее было прекрасное настроение, несмотря на вечер вчерашнего дня, который привел ее в некое замешательство.

Новогодние праздники сменились тающим снегом и приближением весны. Солнце радовало все чаще.

— Говори, — скрестила пальцы.

— Предлагаю перемирие. Ты вчера спросила, что со мной не так, и я подумал… думаю, это и есть ответ на твой вопрос.

Рита слегка оторопела, даже улыбку поубавила.

— Перемирие?

— Именно. А это, — достает из кармана пиджака ключи и аккуратно кладет на стол, почти перед ее ладошками, — как раз в его знак. Ты же упрекала, что я не выполняю обещаний, так вот, — кивнул на ключи, — выполняю.

Рита ошарашено взглянула на эти злосчастные ключи, сама не веря в происходящее.

— Моя машина? — губы чуть приоткрылись от волнения.

— Твоя.

— Моя машина, — шепчет, накрывая пальцами губы, — ты же сказал, что ее продали.

— Несложно найти кому… Как я понял, тебе принципиально, именно эта, а не новая?! — бровь вздернул и замер. Ждал ответа.

— Да. Спасибо, — улыбнулась искренне. Все же день сегодня действительно начался прекрасно.

— Я рад, — закрыл ноутбук, — и уже уехал.

— А, может, кофе? — Лаврова вскочила со стула, растерянно глядя на работающую кофемашину.

— Нет, — Егор вновь посмотрел на часы, — я и так уже очень задержался.

Быстрым шагом прошел мимо Риты, оставляя ноутбук на столешнице.

Дверь хлопнула незамедлительно, а аппарат оповестил о готовности кофе. Рита вздохнула, доставая с полки чашку. И почему стало как-то грустно?!

* * *

— Кристинка, ты кудесница, — похвалила подругу, и еще раз макнула блин в варенье, отправляя его в рот.

— Не льсти, мне прекрасно известно, как я готовлю.

— Нормально. Коршун же ест! — подмигнула.

— Коршун и гвозди переварит, не по его аппетитам мою стряпню судить, — долила чай в кружку.

— Лично я считаю, что готовить с душой надо, остальное приложится.

— Определенно, я на этом только и выезжаю.

— Кристин, — протянула, улыбаясь, — слушай, все спросить хотела, сколько тебе лет?

— Двадцать девять.

— Сколько? — Рита слегка округлила глаза, даже спину выпрямила.

— Не похоже?

— Не-а, я думала ты моя ровесница, примерно, — махнула вилкой.

— Ох, ну ты меня прилично так омолодила, — сложила руки перед собой. — Чем заниматься сегодня думала?

— Не знаю. Настроение зашкаливает, за окном вон тает все, солнышко, — пробормотала с придыханием.

— Это да. Может по магазинам?

— Давай в бассейн лучше, — Кристина напряглась.

— В бассейн… нет, — замялась, — я плаваю плохо…

— Ну тогда по магазинам.

— Крис, — окрикнула ее уже стоя в коридоре Рита.

— Я готова, идем!

Кристина оказалась настолько интересной личностью, что Рита была рада, появлению в ее жизни нового человека. Светлого и доброго. Только вот за дни общения, она сразу поняла, что в этой семье есть какая-то тайна. У Руслана и Кристины были замечательные, нет, даже превосходные отношения, оба буквально искрились любовью, но иногда в глазах Тины столько боли проскальзывало, сожаления, словно она себя жутко виноватой чувствовала.

Рита, конечно, внимание свое на это старалась не обращать, но сложно это сделать, когда человек улыбаясь тебе, что-то заинтересованно рассказывает, а потом в секунды перегорает. Зависает словно, и все разговоры в раз улетучиваются, и настроение портится. Словно в каком-то простом слове, она огромный подтекст разглядела или вспомнила что-то слишком страшное. В глазах у нее эта боль проступала, она в таком состоянии на смерть становилась похожа. Такая же бледная и немая.

— Рита, смотри какой плащ… нравится?

— Зеленый? — Марго смутилась, переводя озадаченный взгляд с Крис на «зеленое чудо».

— А что? Очень даже… кажется, — нервно улыбнулась. Рита заметила тревогу подруги.

— Мне кажется, если зеленый, то темнее, — расплылась в улыбке, схватив темно-зеленый кардиган, — смотри, к глазам. Шикарно-о-о-о.

— Думаешь?

Рита кивнула. Прихватывая себе красную кожаную куртку, весна же скоро.

— Опять красный? Знаешь, мне иногда кажется, что у тебя половина гардероба из этого цвета состоит.

— Маленькая слабость.

* * *

— Ты когда с Романовым в последний раз виделся, после подписания?

— Месяц назад, — Егор отложил ручку, сосредотачиваясь на словах Руслана.

— Не кажется тебе это странным? Будто на дно залег Владислав Николаевич, наш дорогой.

— Кажется, мутно все слишком, Германович предупреждал…

— Ну, ты же знаешь, своя голова лучше и все в этом плане. Ты без охраны не езди и из города не выезжай, без особой необходимости. Гадское предчувствие у меня.

— Услышал. Как твои дела обстоят?

— С чем?

— Рус, не прикидывайся. Ты в Москву, как на работу летаешь. Думаешь, я не понимаю зачем?

— Давай потом об этом, — отмахнулся, покидая кабинет.

— Давай потом…

Егор вдумчиво посмотрел на закрытую дверь, сжимая в руке телефон. Раз замутил все это перемирие, стало быть, нужно как-то дать понять, что оно действительно существует.

— Егор? — удивлению в голосе на другом конце, не было предела. — Что-то случилось?

— А должно было?

— Наверное, нет, — ответила задумчиво, махая Кристине рукой на прощание. Они как раз только разошлись, и Марго отъезжала от дома Коршунов.

— Пообедаем?

— Скорее, уже поужинаем. Я не в городе, — вывернула руль, прикусывая губу.

— А где? Можно поинтересоваться?

— Нельзя, за городом я. У Коршунов была, — не сводила глаз с дороги.

— А мне не сообщали… — прошептал себе под нос.

— Я без водителя, — ответила, прекрасно слыша его шёпот.

— Машина. Забыл.

— Да-да, значит ужин?

— Именно.

— Я подумаю, — сбросила вызов, топя педаль в пол.

* * *

Около шести телефон сообщил о приходе новой смс. Рита догадывалась, кто это мог быть, но своим бредням она привыкла уже не доверить.

«Фаталь?»

Интересовался Егор. Было странным получать от него смски.

«Это вчерашний ресторан? Тогда нет!»

«Чем их сервис разгневал барыню?»

Рита хохотнула, набирая ответ.

«Я сама хочу выбрать место, время и транспорт. Раз уж у нас перемирие…»

«Пожалуйста!»

Марго перекатилась с живота на спину, распластавшись на полкровати. Пальцы быстро набирали сообщение.

«Восемь вечера, «Пристань», приеду сама».

Ответа не пришло, да и Рита его не ждала. Марков и так все понял.

К семи она была в полной боевой готовности и уже выехала. Ресторан был за городом, точнее, не ресторан, а целый развлекательный комплекс, включающий в себя: гостиницу, клуб, площадку для гольфа. Он отличался своим интерьером в стиле огромного загородного коттеджа. Она выбрала его по одному единственному критерию — до него прилично ехать. Рита еще не успела нарадоваться вернувшейся к ней машине, оттого ручки так и просились крутить руль.

Они подъехали практически одновременно. Ну, или же Марков видел, что она едет за ними, оттого и приказал Вадику сбросить скорость.

Итог был один: в ресторан они зашли вместе.

Рита устремилась вперед, выбирая столик в самом центре зала, зная, как Марков любит уединение. Она не хотела насолить ему нарочно, скорее, это было сделано на автомате. Знала, чего он явно не любит, то ему и предлагала.

— Хороший выбор, — Егор огляделся по сторонам, присаживаясь на стул.

— Да? — Рита вытянула шею, улыбаясь подходящему официанту. — Тогда прекрасно, — подали меню, но Лаврова проворно забрала его из рук Егора, — сегодня выберу я, — Марков сощурился, но промолчал.

Марго усмехнулась, в душе удивляясь его столь откровенной покорности.

— Потешила самолюбие? — поинтересовался, рассматривая какой-то непонятный салат, лежащий на его тарелке.

— Вполне. Я тут подумала, и решила не есть мясо, привыкай, — кивнула на блюдо.

— Хорошо, что предупредила.

— Всегда пожалуйста. Егор, можно вопрос. Только пообещай, что ответишь.

— Не обещаю, но вопрос задавай.

— Что с Кристиной?

— В смысле?

— Она иногда бывает до жути странной…

— Ты тоже, — улыбнулся, но глаза были колючими, — не прими на свой счет, но именно в этой теме я не бюро для справок. Спроси у нее сама. Если она захочет… все расскажет.

Рита прикусила кончик вилки, внимательно вглядываясь в лицо мужчины напротив, ожидая подвоха. Всегда его от него ждала.

— Хорошо, — согласилась в итоге, — почему не ешь?

— Я лучше выпью, — отсалютовал бокалом виски.

— Как знаешь, — отправила в рот дольку помидора, — с чего все это?

— Что именно?

— Это. Второй день любезности, мне помнится, ты был ко мне не слишком добр. Что поменялось?

— Надоело быть козлом.

— Серьезное заявление, конечно, но…

— Давай без «но». Не усложняй. Не выискивай подвох или подтекст в моих словах. Все так потому, что так и должно быть.

— Странно слышать такие вещи от тебя.

— Не представляешь, насколько мне их странно говорить. Но это факт, а с фактами я привык дружить, а не тягаться.

— Значит, теперь я свободна?

— В смысле?

— В смысле свободы выбора…

— А раньше была в оковах?

— Нет, то есть, ты понимаешь, о чем я, — покачала головой.

— Нет.

— Егор!

— Не паникуй. Теперь у нас с тобой полноправный, взаимовыгодный союз. Учитывающий интересы обоих сторон. Ты это хотела услышать?

— Что-то вроде того, — улыбнулась, взяв в руки бокал вина, — я могу съехать и встречаться с мужчинами?

— А ты этого хочешь? — прищурился. Рита оцепенела и затаила дыхание.

— Это был просто вопрос, — улыбка угасла.

— Я понял, — ответ получился резким и слегка озлобленным. Ситуация медленно выходила из-под контроля, заставляя Маркова закипать все больше. Она, правда, верит, что все его перемирие лишь по доброте душевной и что он действительно отпустит ее гулять направо и налево? Думает или издевается? Этот вопрос не давал покоя, постоянно вертелся в голове, протаскивая по кругам ада.

Под конец вечера атмосфера вновь наладилась. Поэтому ресторан они покинули в бодром расположении духа.

Только вот выйдя из ресторана, Егор почувствовал какой-то внутренний холод, словно что-то должно было произойти. Нехорошее было предчувствие. Слишком. Стоило только Рите ступить на таявший снег, как он подхватил ее под локоть и повел к машине. Но на полпути Рита встрепенулась, осознавая, что забыла в ресторане сумку.

Егор дернул ручку ресторанной двери, когда позади них громыхнул разъезжающий сознание звук. А потом волна, нечеловеческой силы. Спиной эту силу почувствовал. Она их к стене и прижала. Он едва качнул головой и упал на землю, Ритку потянул за собой, так чтобы она оказалась снизу. В голове засел противный писк, вперемешку с гулом, а после — оглушительная тишина. И все, как в тумане, слишком медленно, слишком безжизненно.

Егор с минуту приходил в себя, после поднял голову, зацепившись взглядом за полыхающий автомобиль. Машина уже спокойно догорала. Первая мысль, которая возникла в голове — Вадик. Но, к счастью, водитель не пострадал, так же лежал на земле, закрыв руками голову.

Егор повернул Риту к себе лицом и попытался поднять на ноги. Девушка, кажется, еще не поняла, что произошло, лишь губами шевелила и на все смотрела безумными глазами. Егор ее к себе ближе придвинул и телефон достал.

— Руслан, — усмехнулся, — меня, кажется, взорвать хотели или припугнуть, — на Ритку взглянул. — Если второе — то, кажись, у них получилось.

— Твою мать, — заорал Коршун, — я тебе говорил, не раз говорил. Где вы?

— «Пристань».

— Там сидите, сам приеду с ребятами за вами. Все живы?

— Все.

— Ты вообще на*уя туда поперся? Я же просил дома сидеть.

— Не ори ты. И так башка отвалится сейчас.

— Не ори? Идиот ты, Марков, без башки скоро останешься, я тебя хоронить не приду.

— Спасибо, друг, утешил.

— Ладно, ждите, — отключился.

— Что происходит? — ожила Лаврова. Ее глаза из стороны в сторону бегали, и останавливаться на чем-то конкретном не желали. — Егор, что это было? — пальцами в пальто его вцепилась, — Что? — слегка на себя потянула, а губы дрожали, как и все тело, в общем, — Егор, — всхлипнула, стеклянными глазами на него глядя.

— Тихо, спокойно, — постарался это как можно уверенней произнести, — все хорошо.

— Хорошо? — лицо к небу устремила, — нас взорвать хотели, а ты все хорошо говоришь? — закричала, убирая волосы с лица.

— Успокойся, — за руку дернул, Рита оступилась и почти упала в его объятья, — тихо. Пошли. Поговорим, — подтолкнул к двери. Боковым зрением уловил, что Вадик около машины вертится.

— Не трогай там ничего, — проорал, глядя на охранника, — оставь так.

— Но, Егор Сергеевич, горит же…

— Пусть. Пожарку вызови, сам не лезь.

Глава 20

— Родная, задержусь сегодня до утра. Не теряй.

— Что-то случилось? — взволновалась Кристина.

— Да кому я нужен? Людей новых набрали, надо помочь обустроиться парням.

— Хорошо, — вздохнула, — я буду ждать.

— Не говори ерунды, ложись спать, — слегка разозлился и в такт чиркнул зажигалкой.

— Хорошо. Лягу. Ты не кури только там, ты же обещал бросить.

— Обещал, — взглянул на подрагивающий кончик сигареты и выбросил в окошко. — Целую.

— Люблю, — убаюкивающе протянула и положила трубку. Коршун кинул телефон на сидение и заглушил мотор. Приехали, наконец.

* * *

Вероятно, это было большой удачей, что Рита выбрала целый комплекс, а не простой ресторан. Потому как иначе у нее бы не было возможности спрятаться в ванной гостиничного номера.

Руки до сих пор тряслись. Страх окутал дикий. Она открыла кран с водой, лицо промочить, ледяные струи шумно били о белоснежную раковину.

Ополоснула лицо, но воду не выключила, в зеркало на себя посмотрела, и накрыла рукой рот. На щеке ссадина, вероятно, от снега, волосы помяты, все тело ноет. Всхлипнула. Она пока не отдавала себе отчет в том, что произошло. И то, что с ними приключилось в секунду могло лишить жизни.

Рита моргнула. А в голове словно что-то щёлкнуло. Осознание свалилось тяжелым грузом. Губы затряслись, она присела прямо на пол, прижалась головой к холодному кафелю, запрокидывая ее как можно дальше. А самой страшно было до жути и чувства пустоты, да, именно пустоты, словно одна в темной комнате сидит, а за дверью шуршит кто-то и дышит. Она отчетливо дыхание это слышала, словно рядом кто-то был сейчас. Пальцы в кулаки сжала и прикрыла глаза. Выдохнула, а грудь что-то туго так сдавило. Тошнота нарастала, накатывала дерзкими приступами. Страшно.

Когда из ванны вышла, не знала, куда себя деть. Медленно ступала по паркету, голоса слышала, кажется, Егор с Вадиком. Вздрогнула.

На голоса только и шла. А когда на кухню вышла, замерла, будто изваяние. К стене привалилась, виском вжимаясь в шершавое покрытие.

Егор ее сразу заметил, Вадику кивнул и тот исчез. В секунды. Как только на кухне одни остались, Марков достал из бара бутылку коньяка и плеснул жидкость в стакан.

— На стул сядь, — окликнул и стакан к краю стола придвинул. Рита безвольно опустилась на стул, посмотрела в окно, потом на янтарный напиток. Поморщилась, — пей, — скомандовал.

Медленно перевела взгляд, пожала плечами и залпом выпила содержимое. Воздуха мало-мало стало и в горле запершило. Девушка закашляла и схватилась за шею. Егор ее ладонью похлопал по спине и присел рядом.

— Нормально? — кивнула. — Это хорошо.

— Мы могли умереть, — отчаянно сделала вывод. И с потаенной надеждой посмотрела на Егора, прямо в глаза. Он даже отодвинулся немного. Слишком умоляющий взгляд. Рита ждала, что он ее разубедит.

— Могли, — не стал врать.

— Нам повезло?

— Повезло, — взял стакан.

— Не понимаю…

Егор налил себе коньяка и осушил стакан до дна. Говорить не хотелось, скорей бы Коршун появился. Но, кажется, без разговоров все же не обойдется, ни потом, ни сейчас.

— Тебе поспать надо.

— Не хочу, — пробормотала, — с тобой часто такое происходит?

— Тебе определенно надо поспать.

— Егор…

— Постарайся не думать, — взял ее за руку, большим пальцем провел по тыльной стороне ладони, — иначе паранойю заработаешь.

— Кажется, уже…в ушах звук этот, до сих пор. Страшно, мне так страшно… Егор, — глаза на него подняла, а по щеке покатилась слеза, — я не хочу умирать. Пусть лучше меня еще раз купят…, - сама не поняла, зачем сказала, лишь язык прикусила. Почувствовала, как он напрягся, спину выпрямил, а после со стула ее стянул.

— Пошли.

Рита пошагала следом. Номер был мрачным, много темного дерева, почти черный паркет. Все в нем нагоняло тоску, хотя возможно это отголоски произошедшего, подсознание играет злую шутку…

Когда вошли в комнату, она не сразу сообразила, что это спальня. Пока в дверях стояла, Егор уже успел покрывало с кровати содрать.

— Спать ложись, — зашагал прочь, — тебе необходимо поспать. Мы тут все равно надолго.

Марго моргнула, крепче сжимая в руке край пододеяльника, а после словно отошла ото сна. Стащила с себя пиджак, оставаясь в одном платье с коротким рукавом, затем колготки сняла. Дурацкий капрон сейчас сковывал движения. У кровати помялась немного, губу закусила, даже присела на краешек. В комнате было темно, свет едва доходил сюда из окна. Страшно одной было. Словно сейчас опять что-то может случиться. Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Девушка с неуверенностью взглянула на дверь и вернулась в кухню. Егор сидел за столом, пил виски. Пока она копалась, он уже успел сменить напиток. Прошла дальше, стукнула костяшками по дверному косяку, получилось будто поскреблась. Марков недовольно обернулся и замер. Взгляд на ее босые ноги сам по себе упал.

— Чего?

— Там, — в сторону комнаты рукой махнула, — темно.

— Свет включи, — специально непонимающим прикинулся, не знал, что сказать и как успокоить, слов нужных не находилось. Хотя сегодня она из-за него страху натерпелась. Бутылку со стола стащил, взял Риту за руку и направился в комнату.

Свет не включал, залез на кровать, спиной облокотился на подушку и вытянул ноги. Рита рядом под одеяло легла, глаза прикрыла.

— Спасибо, — Егор сделал глоток из бутылки.

— Спи, — за голову руку закинул и прикрыл глаза.

— Странно так все, — прошептала, но глаза не открыла.

Егор молча на нее взглянул, но ответить что-либо не решился. Вероятно, она ответа от него и не ждала, лишь на спину перекатилась, а после села рядом, спиной плотно к поднятой подушке прижалась.

Он протянул ей бутылку — это единственное, что пришло сейчас в голову. Рита на вИски взглянула, оценивая, стоит пить или нет, хотя сегодня, конечно, стОит. Сделала глоток, слегка скривила лицо и тыльной стороной ладони прикрыла губы. Жгло.

— Вот так ты бизнес и ведешь, да?

— И так тоже.

— У тебя проблемы?

— Не больше, чем всегда.

— А взрыв?

— А взрыв — глупое стечение обстоятельств.

— Ты так об этом говоришь…

— С тем, что я имею, подобное рано или поздно, должно было случиться.

— Значит, это может повториться?

— Нет.

— А я уже на огромное наследство надеялась, — притворно вздохнула. Егор слегка склонил голову в Риткину сторону, улыбнулся.

— Не дождешься, — ну хоть из транса вышла. Уже хорошо. Только на мысли себя поймал, что эта ее перемена настроения его каким-то теплом согрела, словно камень с души свалился. Кажется, он стал чувствовать за нее ответственность.

— Что? — смутилась, тем как он ее рассматривает.

— Ничего. Думаю просто.

— О чем?

Он не ответил, лишь покачал головой. Рита вздохнула, этот вздох был наполнен огорчением и досадой. Пальцы сплелись в замок. Сейчас ей безумно хотелось поговорить, неважно, о чем. Было страшно, а темнота с тишиной лишь еще больше подогревали это чувство.

глава 20.2 (от 5.08)

Егор внимательно наблюдал за ее реакцией. Каждый ее вздох и печальный взгляд выворачивали его наизнанку. Потому как во всем случившимся он считал виноватым себя. Раньше такого не было. Раньше никто не покушался на жизнь, да и бояться, собственно, было не за кого. Димка давно прописался в Европе, а мать с Савелием последний год жили здесь очень редко, постоянно мотаясь по городам. Поэтому у них с Коршуном руки были достаточно развязаны, чтобы решать проблемы в свою пользу, не задумываясь о подобных последствиях.

Да и взорвись машина перед ним и охраной, он бы никак не среагировал. Возможно, даже не подумал бы о Рите. Которая бы сидела дома, а когда вот так, на ее глазах, да еще и после так называемого перемирия… в общем, нервы сдавали медленно, но верно.

— Я думаю, что нам придется уехать на время, из города, — Рита подняла голову, а после медленно склонила ее на его плечо. Ее прикосновение обдало жаром. Мужчина сглотнул, отворачиваясь к окну.

— Я об этом уже думала. Это надолго?

— Как получится. Руслан приедет, и все решим.

— Хорошо, — подтянула к себе одеяло.

— Все будет нормально, не бойся, — склонил голову на бок. Едва касаясь виском ее макушки. Рука перехватила тонкое запястье, а после крепко сжала ее ладонь в своей. Это показалось сейчас правильным. Правильным настолько, что в голове не укладывалось, как он раньше жил иначе. Без нее. Пальцы переплелись, и именно в этот момент Рита почувствовала себя в безопасности. Стало спокойно. Глаза сами начали закрываться. Погружая девушку в сладкий сон.

Руслан вышел из машины, осматриваясь на местности. Пожарная уже давно потушила груду металлолома.

— Макс, посмотри, что тут такое, — кинул одному из ребят. — Все здесь оставайтесь, а вы вдвоем со мной, — рукой махнул и пошел к гостинице, — весь комплекс обойдите. Все надо проверить.

Пропустил ребят вперед, а сам пошел по лестнице, что-то насвистывая себе под нос.

У дверей столкнулся с Вадиком.

— Где?

— В комнате спят.

— Спят, значит, — слегка усмехнулся и вошел в номер. Егор как раз выполз из спальни. — А ты, я смотрю, времени зря не теряешь, — кивнул на бутылку. Марков сильнее сжал ее в руке, словно боялся, что отнимут и поплелся на кухню.

На кухне Коршун вытащил стул из-за стола, перевернул его и сел, расставив ноги порознь.

— Рассказывай все по порядку…

— Вышли, потом взрыв…

— Прям вот вышли, и машина подорвалась? — Руслан небрежно скривил губы.

— Я сумку забыла в ресторане, мы вернуться хотели, а потом взрыв, — тихо добавила Рита, замерев в проеме кухни.

— Так значит, вся ваша беготня заняла с полминуты, — почесал подбородок, — ну мертвечину из тебя явно сделать не хотели, — заключил, переводя взгляд на Марго, — пугает.

— Думаешь, он? — Егор понимающе посмотрел на друга, который утвердительно кивнул в ответ на его вопрос.

— Я уверен. Сегодня отвезу вас за город, пару дней побудете там, а я разберусь в городе, что к чему. Для всех ты якобы полетишь в Москву. Даже для охраны, не верю я, что тебя кто-то в засаде здесь ждал.

— Вадик? Вы думаете, это сделал Вадик? Он же с нами был.

— Не обязательно, — Руслан хлопнул в ладоши, вставая со стула, — а ты вообще не лезь, — упрекнул Лаврову, — мне еще и твоего трупа не хватало, — проговорил ровным голосом. Руслан вообще обо всем говорил с таким безразличием и непробиваемым спокойствием. Только шутки свои на эмоциях произносил и каламбурил вечно, но, когда дело касалось, он был спокоен, всегда. Ни разу Рита не видела или не слышала, чтобы Коршун психовал или хотя бы голос повышал.

* * *

Тем же вечером, а точнее ночью, Руслан отвез их в небольшой загородный дом, на границе двух районов. Привез и сразу уехал.

Вещей, конечно, у Лавровой с собой не было, а мобильники Коршун у них, естественно, забрал. Хотя, когда они вошли в дом, Егор уже расхаживал с новым телефоном.

— Тут одна комната? — Рита округлила глаза, завершая исследования дома. Хотя все исследование заняло максимум минуту. Маленькая кухня, переходящая в гостиную. В которой, собственно, стоял огромный диван, пару кресел, торшер. Небольшая ванная и кладовка. Самым позитивным в этом доме был камин…

— И одна кровать, — заключила уже тише, останавливаясь у окна. За окном начинало рассветать, а с крыши струилась вода. Весна была на подходе, а потому все вокруг казалось настолько сырым и влажным, будто она прямо сейчас стоит в луже, как минимум, по колено.

— Приставать не буду, — сказал Егор, задумчиво копаясь в телефоне.

Рита закатила глаза.

— Мы здесь надолго?

— Не знаю.

— У меня работа…

— Руслан поставит Максима в известность о твоем незапланированном отпуске. Зачем тебе вообще это надо? Я о работе, — убирает телефон в карман, полностью сосредотачивая внимание на Лавровой.

— Хочу чем-то себя занять. Не могу сидеть дома постоянно, а магазины и салоны… это не мое. Мне не по душе ошиваться в них вечно.

— Ты могла бы работать на меня…

— Мне твоих воплей хватает и дома. Слушать твой ор вне его у меня желания нет.

— Я не кричу на своих сотрудников, — расплылся в улыбке.

— А Юля?

— Юля мой секретарь, она как член семьи.

— Ты с ней спал?

— Тебя послушать, так я спал с половиной женского населения нашего города.

— Что ж так скромно, с половиной… — фыркнула.

— Я с ней не спал, — Рита вытянула шею, ожидая услышать продолжение, — не мешаю работу с личным.

— Как благородно, — уселась на диван.

— Не язви. Ты меня сейчас провоцируешь на очередной скандал?

— Нет, я просто проверяю рамки дозволенного.

— Не понял, — замолчал, — я же уже говорил, что рамки ты себе сама выбираешь, я умываю руки и никуда больше не лезу, — прикрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла.

— Я и говорю, как благородно, — вздохнула, понимая, что Марков начинает засыпать, в тот момент как ей спать совершенно не хотелось, а сознание снова прокручивало кадр за кадром этот чертов взрыв.

Ноги сами понесли ее в кухню. Стакан холодной воды немного привел в чувство, а стрелка часов коснулась шести утра.

Рита подошла к окну, складывая руки на груди. Не знала, чем себя занять, все казалось слишком запутанным и совершенно непривычным. Ей никогда не приходилось прятаться, никогда не было так страшно, и ее никогда не посещали столь противоречивые чувства. За эти пару дней Марков вел себя настолько непривычно, что она начинала ему верить. Возможно, ее вера была ошибкой, но он подкупал своей ниоткуда появившейся простотой. И эти касания, случайные, нежные. Старающиеся внушить поддержку… они были настолько важными и нужными, вероятно, не только сейчас, но и вообще. Ей нравилось, то, что происходило, Риту радовали эти изменения. Да, она не верила ему до конца, где-то в глубине души считая все это очередной игрой, ловушкой с его стороны. Но даже если это так, то, кажется, она уже и так в нее попалась. И теперь все зависит только от того, как он себя поведет.

Девушка настолько углубилась в свои мысли, что совершенно не заметила его приближения. Егор возник позади нее. Их разделяла пара сантиметров.

Его рука легла на ее плечо, заставляя Риту вздрогнуть. Она облизнула губы, но не обернулась. Продолжала стоять, подобно статуе и смотреть в окно, правда, глаза уже ничего не различали, все вокруг превратилось в одно сплошное размытое пятно.

— Ты же тоже это чувствуешь? — вопрос был тих. Но он, как ураган, ворвался в ее сознание, ломая невидимые барьеры, расширяя поставленные рамки. Он заставлял сердце в усиленном режиме разгонять кровь по венам. Пальцы теребили рукава пиджака.

Рита приоткрыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Вдруг поняла, что не знает, что сказать, как будет правильнее? Да и нужна ли кому ее правильность?! Но ведь, по сути, она не должна позволять всего этого. Только не после такого начала, какое у них было. Но внутренний голос кричал об обратном. Он резал мозг на части, и беспрестанно вопил об ее истинных чувствах.

Она вобрала в себя больше воздуха, проводя руками по лицу и шее.

— Я, — все же набралась сил, чтобы повернуться, — я… — вновь сорвалось с губ и повисло в воздухе.

Егор провел пальцами по ее щеке, заставляя замереть, после медленно запустил их в ее волосы, стаскивая тугую резинку. Рыжая копна упала тяжелым грузом на Риткины плечи. Марков улыбнулся, придвигая ее ближе к себе.

— Егор, — прошептала, чувствуя на губах тепло его губ. Он коснулся их осторожно. Руки сгребли ее в охапку, прижимая к себе. Дышать стало тяжело, да и стоило ли вообще? Она обняла его за шею, сама придвинулась ближе. Тепло, приятно. Все проблемы сейчас казались незначительными… А он продолжил поцелуй, только сейчас тот стал более чувственным, глубоким, заставляющим открыть все заслонки разума. Его язык проникал в ее рот, лаская. По телу пробежала мелкая дрожь, а ноги стали ватными, если бы не его объятья, она бы растеклась по полу, как снег, тающий за окном.

С каждым вздохом он усиливал объятия. Медленно нежность превратилась в страсть, рушась на головы огромным комом.

Без колебаний он подхватил ее, заставляя обвить ногами свой корпус и вжал в стену. Руки уже стащили этот ненавистный пиджак, нащупывая на спине молнию платья. Звук расстёгивающейся змейки, разгоряченные объятия и разомлевший разум. Рита наслаждалась моментом их близости, чувствуя его руки на своем теле, они умело стянули с нее платье, пробираясь к чашечкам лифа.

Он с нежностью целовал ее шею, воссоздавая дорожку от скулы, прямо к ключице. Теплые пальцы гладили спину, поднимаясь к плечу, стягивая лямку лифа вниз.

Рита приоткрыла глаза, улавливая это действие. «Нет!», — завопил мозг, и она попыталась оттолкнуть мужчину. Егор поднял глаза, они были темными. Опасными. В них горела страсть вперемешку с недоумением. Рита закрыла лицо руками.

— Я не могу так, не сейчас, — ноги коснулись пола, но Егор продолжал придерживать ее за талию, — это неправильно, все это неправильно.

Марков отшатнулся, позволяя ей поднять с пола платье, которое она не торопилась надевать, лишь лямку поправила.

— Слушай, я не очень понимаю, что происходит, — выдохнул, проводя ладонью по голове, — но, может ты…? — сощурился.

— Что я? — переспросила, приглаживая волосы. Губы распухли от поцелуев, и, кажется, даже горели.

— Ну… — Рита ахнула, убирая непослушные локоны с лица.

— Нет. Почему если я с тобой не переспала, то я обязательно девственница? Ты не думал, что я просто порядочная и так не могу, ясно тебе, Марков?! — прикрикнула, уносясь в ванную. Где громко хлопнула дверью.

— Более чем, — покачал головой, давясь от смеха, — как-то нехорошо получилось, — усмехнулся себе под нос, открывая холодильник. — Виски, — щелкнул пальцами, доставая бутылку.

Пока Рита сидела в ванной, он успел обсудить с Русланом все дела, разрядив телефон. Пощелкать от скуки по каналам кабельного, выпить, и даже поспать.

День близился к обеду. Егор вымученно поднялся с дивана, шагая к дверям ванной.

— Ты долго будешь еще там сидеть? Выходи уже! — ответом была тишина. Марков дернул ручку двери, которая, к его удивлению, оказалась открытой. Ритка сидела на полу, уткнувшись лицом в колени и накрывая себя руками. — Спит… прекрасно. Я там думал, что она ревет, а она спит, — закатил глаза, присаживаясь на корточки рядом с ней.

Словно специально, в кармане затрезвонил мобильный, который он успел подзарядить. Егор нехотя ответил. А Рита открыла глаза, внимательно за ним наблюдая, почему-то для нее не было неожиданностью увидеть его здесь.

— Да, Рус. Когда? Хорошо, — отключился, — через пару часов Коршун будет здесь. Поживешь у них немного, а я слетаю в Москву.

— Все так серьезно?

— Почему?

— Потому что я не могу жить дома…

— Это просто мера предосторожности. Я прилечу, и ты вернешься домой, — Рита кивнула, поднимаясь с пола, Егор подал ей руку, которую она приняла, — Так почему нет? — прижал ее к себе, пользуясь моментом.

— Романтика.

— Романтика? — переспросил непонимающе.

— Да, если уж ты решил, — замолчала, — в общем, ухаживай по всем правилам и, возможно, тогда я разрешу себя вновь поцеловать. И только поцеловать, — поднялась на цыпочки, шепча слова в самое ухо. Егор напрягся, сжав челюсти.

— Играешь? — прищурился.

— Нет. Ты сам сказал, что теперь все решаю я.

— Так я точно не говорил, — прыснул от смеха, выходя из ванной.

— Тогда в следующий раз, лучше формулируй мысли! — заявила ему вслед.

* * *

Последующие две недели получились словно в тумане, Егор говорил, что улетит на пару дней, в итоге, его не было полмесяца. А Рита никак не могла свыкнуться с мыслью, что все хорошо, ей постоянно что-то мерещилось. Виду она, конечно, не подавала, но спать предпочитала с включенным торшером. Не знала, чем он ей поможет, но чувствовала себя так гораздо смелее. Егор улетел ровно через два часа после того, как они вернулись в город. Рите, конечно, никто ничего не объяснил.

— Проснулась? — Кристина тихонько постучала в дверь и просунула голову в комнату.

— Да, — Рита вытянулась в кровати и села.

— Завтракать?

— Завтракать.

— Вставай тогда. Я там блинов опять нажарила.

Когда Рита вышла к завтраку, Тина уже успела все расставить. И даже сесть на стул, выжидая. Марго улыбнулась и присела на соседний.

— Как спалось?

— Отлично, — зевнула, — как я поняла, Руслан же сегодня не возвращался домой?

— Нет.

— И часто он так?

— Раньше было чаще и хуже… — горько усмехнулась.

— Кристина, а как вы познакомились? Расскажешь?

— Ох, это было очень, — расплылась в улыбке, вырисовывая в воздухе каракули, — в общем, тогда мы еще жили в Москве. Я поругалась с мужем, психанула и уехала из дома…

— Мужем?

— Я была замужем восемь лет. Но это не такой брак, о котором бы я хотела говорить…

— Прости.

— Все нормально, это мое прошлое и мне от него не сбежать. В общем, ехала я на эмоциях, не ехала, а летела. Громыхающая музыка на весь салон, черные очки на глазах… короче, полный неадекват. На светофоре я подрезала белый порш, который чуть в меня не влетел, потому как красный загорелся. Из порша вышел водитель и целенаправленно пошел ко мне, а я и так после ссоры зарёванная. Еще и эта переделка. Сижу, трясусь. Парень без колебаний дверь моей машины открывает, а я, словно немая, ни слова. Сижу и смотрю на него, как дура.

— И дальше? — загорелась Рита.

— А дальше Коршун хитро так улыбнулся… Я думала сейчас будет орать, а он говорит мне, мол, вылезай, и ключи от машины из рук моих забирает.

— Прям вот так?!

— Ага. Ну я еще в большем шоке оказалась. Я к нему в машину села, правда, черт меня дернул выпендриться и за руль сесть, пока он мою малышку закрывал. Он без колебаний и претензий сел на пассажирское, и говорит: «Поехали обедать». Собственно, так мило и начались наши отношения. Правда, я была замужем, причем не за очень хорошим человеком. Лабодский, может слышала…

— Лабодский… это миллионер который?

— Он самый, цвет нации… обычное быдло с царскими замашками. Он свои деньги заработал пролив столько крови. Это я уже потом поняла, к сожалению.

— Так он ведь вроде депутат….

— Да, влиятельный политик, смотрю сейчас новости и не перестаю удивляться. Такой весь вежливый, порядочный. Мы прожили пять лет, за это время я стала забывать, что такое в чем-то нуждаться. А потом на приеме у одного типа он познакомился с Нелли, милая девочка и на целых шесть лет младше меня… Я думала, что он решит развестись, но он вложил в меня слишком много средств. Вот с того момента моя жизнь кардинально изменилась. Три года, как в тюрьме, общение лишь с его разрешения, тонны работы, съемки, мероприятия, я думала, что подохну.

— Съемки, блин, а я все думала, на кого ты так похожа…

— Все, кто здесь узнают — удивляются. Я вообще не местная, мы сюда полтора года назад вернулись. В Москве жили. Это Егор нас сюда сагитировал переехать, когда из Штатов вернулся… А сама я вообще из Кемерово. В семнадцать лет столицу покорять приехала. Из детдома, да сразу в актрисы выбиться хотела… дура была, глупая. В театральное, конечно же, не поступила, пошла работать в кафе, официанткой. А как-то раз девочка, с которой мы комнату снимали, достала билеты в клуб… там была какая-то вечеринка, очень много известных в определённых кругах людей, и не только, конечно… Сейчас я даже не понимаю, как нас туда вообще фейсы пустили, пусть и с билетами… Там я и познакомилась с Лабодским. Солидный мужчина, «слегка» за тридцать, — ухмыльнулась.

— А дальше?

— А дальше все банально. Годы в роскоши и славе, без оглядки на прошлое, завышенные запросы и самооценка. После — появление Нелли и годы ада. Каждый день, как предыдущий. Я тогда думала, что вот она моя жизнь, всегда теперь будет такой, ненавидела все вокруг и себя в том числе. А потом… потом случай на дороге, который показал, что может быть по- другому. Я в Руслана с первого взгляда влюбилась, с первого слова, но, конечно, старалась с ним не сближаться, но не получилось. Влюбилась, как девчонка.

— Здорово, такая любовь всегда здорово… настоящая.

— А у тебя ненастоящая? — Кристина усмехнулась. — Кстати, насчет Егора, давно хотела поговорить с тобой… он ведь правда хороший. Единственный настоящий друг, который остался у Руслана после всей нашей столичной истории… Он Руса вытянул, настоял на переезде, ему была нужна помощь, а Руслану — глоток свежего воздуха, и я ему очень благодарна. Руслан целый год от меня ни на шаг не отходил, у меня было что-то вроде реабилитации… — осеклась, а Рита решила не углубляться, заметила, что к хорошему дальнейшие расспросы не приведут, да и не надо оно ей, прошлое ворошить и в судьбе человека копаться, который явно того, что случилось, не заслуживал.

— Знаешь, тут кое-что случилось, перед тем как Егор улетел в Москву…

— Да? — Кристина заинтересованно посмотрела на Риту, подмечая, как начинают краснеть ее щеки.

— В общем, мы чуть не переспали…

— Чуть?

— Да, я успела сказать «нет», — Кристина расплылась в улыбке, — Не знаю, что происходит в последнее время, он так себя вел до этого и вся эта ситуация со свадьбой… а теперь, теперь все словно иначе и мне страшно, все мои ориентиры сбились, и я не знаю, как реагировать…

— Да, ситуация со свадьбой мне не понравилась, собственно, поэтому я решила в то время улететь в Нью-Йорк. На секунду даже усомнилась в Егоре, сравнивая его со своим бывшим мужем, но Руслан мне обрисовал полную картину, и я поменяла свое мнение. Егор, конечно, гад, что фактически тебя купил… но он с самого начала не хотел тебя чем-либо обременять… И я не думала, что он вообще будет с тобой жить, потому как проблем, которые они ждали, так и не возникло, ну до того вчера. Поэтому, я уверена, что Марков влюбился в тебя и влюбился еще до вашей свадьбы, просто сам этого не понял, бегал тут, как дурак, орал, что ты сумасшедшая и что женщины себя так вести не должны, — залилась смехом. — В общем, женщина — всегда мужская слабость.

— Кристина, — Рита выдохнула, закрывая рот ладошкой, — что же мне делать? Его поведение…

— Не смотри на его поведение, оно у него с его мыслями все равно не совпадает. Он сам себе на уме, сумасшедший финансовый гений. Думаю, тебе стоит принять очень важное решение, а именно, чего ты хочешь. Мне кажется, сейчас самое время, либо разбежаться, ткнув ему в лицо фактами, либо создать настоящую семью. Третьего не дано!

* * *

Рита сидела на кровати заворожено глядя на мобильный. Уже почти час она размышляла над одним вопросом: стоит ли ему позвонить. После разговора с Кристиной, она долго думала, чего желает. Думала-думала и пришла к выводу, что разбежаться, кинув факты ему в лицо, она не сможет и не потому что трусиха, а потому что не хочет. Почему-то именно теперь она не представляет другой жизни, не мечтает жить одна в маленькой квартирке, чтобы ее никто не трогал и не лез в ее жизнь. Теперь ее жизнь рядом с этим мужчиной. Пусть и эгоистичным, но он, именно он, перевернул все с ног на голову. Все началось с него, с ним и закончится.

Дрожащие руки уверенно сжимают пальцами телефон и подносят его к уху.

— Егор, — тараторит, не давая ему возможности произнести свое коронное — «Марков», — как ты?

— Нормально, — ответ получается задумчивым, — небо, вроде, на месте, — утверждает с усмешкой.

— Что?

— Ты позвонила сама, я уж было подумал, что небо рухнуло.

— Ааа… как твои дела?

— Все хорошо, — в трубке отчетливо послышался шелест бумаг, — не волнуйся, такого больше не повторится.

— Когда прилетаешь?

— Через пару дней.

— Да, — протянула, — ты и улетал на «пару» дней.

— Так складываются обстоятельства.

— Ладно, пока, — сбросила вызов. Нет, она с ним обязательно поговорит, но не по телефону, слишком глупо обсуждать такие вещи по телефону.

Глава 21

Ангелы зовут это небесной отрадой,

черти — адской мукой, а люди — любовью.

(Г.Гейне)

Утро. Раннее, светлое. Солнце пригревает своими лучами, прохожие щурятся яркому желтому диску в небе и спешат на работу.

Рита наблюдает за людьми, на каждом светофоре всматривается в лица прохожих, подмечая, как оттаяли люди. Черные краски одежды сменились яркими и сочными — все просыпались от зимнего сна.

Светофор наконец-то загорелся зеленым, отчего она радостно тронулась с места.

Сегодняшнее утро было отдано разговорам с Ириной Александровной. Они договорись увидеться в кафе, в центре. И прямо с самого утра, потому как Ирина не любила долгий сон. А Рите уже который день плохо спалось, и это раннее пробуждение, как и череда предшествующих, ничем ее не обременит, к тому же на работе сегодня ее ждут лишь после обеда.

Припарковав машину, девушка остановилась у самых дверей кафе, щёлкнула сигнализацией и воодушевленно прошла внутрь.

Заведение обдало ее свежестью и вкусными ароматами. Глаза сами отыскали Ирину, которая махнула рукой.

Уже легкое по погоде пальто, Рита скинула в руки хостеса и двинулась к столику.

— Доброе утро, Риточка, такая румяная ты, — женщина улыбнулась, привстав из-за стола, чтобы поцеловать девушку в щеку.

— Доброе. Погода сегодня такая, душа радуется, а щеки пылают, — улыбнулась, забирая меню из рук официанта.

— Ну, рассказывай, как у тебя дела? Я слышала, ты теперь рабочий человек?!

— Да, по-другому и не скажешь. А дела, дела прекрасно, как ваши? Вас так долго не было в городе…

— Ох, сначала отдых, после к Димочке летала, в общем, да, месяц вышел насыщенным, — официант принес поднос с кофе, аккуратно расставляя чашечки на стол.

— Спасибо, — Марго тепло улыбнулась официанту, переводя взгляд на Ирину, — вы такая загорела, я уже завидую.

— Ох, это уже остатки. В Лондоне солнца нет, дожди.

— Там всегда дожди, — поддержала Рита, внимательно разглядывая Маркову. То, что она решила встретиться на второй день своего прилета, не было неожиданностью, но… всегда есть «но», столь ранняя встреча сама за себя говорила о цели встречи. Ирину сейчас интересовал один единственный вопрос — взрыв. К сожалению, смолчать о данном происшествии было невозможно, о нем даже по телевизору говорили. Неудивительно, что мама Егора все знает и волнуется. В отличие от самого Маркова. Который ведет себя так, словно ничего страшного не произошло.

— Рита, — женщина потерла пальцами края тарелочки, на которой стояла чашка кофе.

— Ирина Александровна, я понимаю, о чем вы хотите спросить. Только вот ответить ничего вразумительного вам все равно не смогу, я, как и вы, совершенно ничего не знаю, — вздохнула, запивая печаль глотком кофе. Тело обдало волной холода, до сих пор трясло от одной мысли о том дне.

— Ты была там, да?

— Была.

— Милая, мне так жаль… так жаль.

— Ну при чем тут вы?

— При том, что Егор — мой сын, — Рита размеренно вздохнула, делая более серьезный вид.

— С Егором мы сами разберемся, относительно нас. А вы, вы не переживайте, все хорошо, к тому же, он сказал, что подобного больше не повторится, — постаралась до последнего слова держать себя в руках, не позволяя голосу дрогнуть в самый неподходящий момент.

Ирина от слов девушки сначала немного напряглась, а после расслабилась. Подобралась и обдала Риту каким-то загадочно-высокомерным взглядом.

— Ты изменилась, — заключила женщина, растягивая губы в улыбке, — ты смогла переварить всю ситуацию, и это я сейчас говорю не о взрыве.

Рита промолчала, потому как не знала, что сказать, и, наверное, уже жалела о вышесказанном.

— Хочу задать тебе вопрос, но боюсь, что ты не захочешь отвечать, — поджала губы, — но все же… Ты что-нибудь чувствуешь к моему сыну?

— Я и правда должна ответить?

— Уже нет, — Ирина отпила кофе, переводя взгляд в окно, именно в этот момент к ним подошел солидный мужчина, на вид ему было около шестидесяти.

— Ира, доброе утро, — он тепло улыбнулся, кажется, только сейчас замечая Марго. — Здравствуйте, милая девушка!

— Слава, — Ирина улыбнулась. — Рита, познакомься, это Ростислав Константинович, Слава, это Маргарита — жена моего сына, — девушка кивнула, внимательно всматриваясь в лицо мужчины.

— Как вам завтрак? — Ростислав Константинович обратился к Рите.

— Вкусный.

— Замечательно, — мужчина отодвинул стул, присаживаясь рядом с Ириной.

— Это ресторан Ростислава Константиновича, — добавила Ирина Александровна, одаривая мужчину теплым взглядом. Рита спиной почувствовала гуляющих вокруг амуров, а щеки ее слегка покраснели, словно она подглядела какую-то интимную сцену.

— У вас прекрасный ресторан, уютный, светлый.

— Спасибо, юная леди. Никогда бы, Ира, не подумал, что у тебя уже есть невестка. Ты очаровательно выглядишь!

— Слава, — женщина усмехнулась, краснея.

— Ирина Александровна, это же так и есть, — поддержала мужчину Рита.

— Девочка моя, — женщина тепло взглянула на Ритку.

— Дамы, я оставлю вас на пару минут, — за спиной мужчины замаячил администратор, явно желая тет-а-тета.

— Ирина Александровна, — зашептала Рита, как только мужчина отошел, — я очень стесняюсь спросить, но мне жутко любопытно… Ростислав Константинович же не просто друг? — девушка улыбнулась, приподнимая бровь.

— Я пока еще не решила… кто он, — женщина вздохнула, ловя на себе взгляд Ростислава.

— Ну, он-то явно вас «просто другом» не считает.

— Так заметно, да?

Рита кивнула, поднимаясь.

— Поеду я, еще куча дел. Хорошего вам дня!

Рита помахала рукой уже в окно и торопливо села за руль. День сегодня предстоял насыщенный, даже больше — бешеный.

На работу она поехала сразу из кафе. Шеф наградил ее тонной непонятных бумаг, а ближе к обеду в ее рабочую обитель заглянул молодой парень.

Приветствие, пару рабочих вопросов и не покидающее ощущение того, что они знакомы. Марго пристально вглядывалась в этого темноволосого человека, пытаясь вспомнить, где же могла его видеть. Слишком знакомые черты лица…

— Рита, — улыбнулся тот, — я все жду-жду, когда ты догадаешься, а ты и не думаешь угадывать, — пропел он, убирая папку в портфель.

— Артем? — Рита наморщила лоб, словно сомневалась в сказанном.

— Он самый.

— Да ладно, — девушка накрыла рот рукой, скрывая свое недоумение, — я тебя совершенно не узнала. Одноклассник, ты же должен быть в Швейцарии, здесь-то какими судьбами?

— Родительский бизнес обязал, пришлось вернуться…. а ты как здесь? Не думал, что Маргарита Лаврова будет работать в обычном издательстве, с твоей-то тягой к языкам.

— Это временно.

— Нет ничего более постоянного, чем временные меры.

— Ну, ты в своем репертуаре.

— О чем это я? Ах да, может, по чашечке кофе?

— Слушай, сейчас никак, если тебе позволяет время, то можно после обеда.

— Не позволяет, но для тебя я сделаю исключение, диктуй номер.

* * *

Спешка. Вечная спешка и сотни дел.

Егор быстрыми шагами сошел по трапу. Поездка в Москву дала ожидаемые результаты, устраняя все неровности. Он прилетел бодрым и решительным. Знал, что завершит начатое за сегодня, знал, но все равно жутко нервничал, конечно, этого было не видно, снаружи он был совершенно спокоен, и сказать больше — собран. Все нужно сделать быстро, поэтому и не сообщил о своем приезде никому, кроме Руслана, сейчас им было необходимо выиграть пару часов.

Всего несколько часов для устранения всех неувязок, за эту поездку он обеспечил себе непробиваемую московскую поддержку и еще вчера позвонил Иннокентию Германовичу, который подготовил все на месте.

Теперь главное — сделать все четко и оперативно.

— Ты бы еще на ламборджини прикатил, — усмехнулся Егор, рассматривая Chevrolet Corvette, на котором приехал Руслан.

— Ну уж извините, чем богаты, — съязвил Коршун, выезжая на трассу.

В офисе все прошло именно так, как и предполагалось. Пара подписей, одна доверительная встреча и железобетонная страховка на будущее.

— Все, — Руслан мелодично хлопнул в ладоши, стоя за спиной Маркова.

— Быстро вы, мальчики, все провернули, — улыбнулся Иннокентий Германович.

— Старались, — Егор, убрал папку в сейф, хитро улыбаясь.

— Отметим? — предложил Руслан, уже перебравшийся в кресло у двери в кабинет.

— А почему бы и нет, Вы с нами?

Мужчина взглянул на часы и тяжело вздохнул.

— Не могу, я уже должен быть в другом месте.

Мужчины разошлись так же быстро, как и собрались.

Машина со скоростью света скользила по дороге, в считанные секунды, оказавшись на парковке «Фаталя». В последнее время этот ресторан стал излюбленным местом.

Внутрь они вошли на одной волне, о чем-то бурно беседуя. Всегда отведенный им стол, был уже приготовлен. В этот раз решили обойтись без vip-пространства, останавливаясь в главном зале у огромных панорамных окон. Егор присел за стол, обдавая ресторан немного суровым взглядом, в основном, этот взгляд был привычен для него. На его лице слишком редко мелькали эмоции радости или восторга, потому как восторгаться и удивляться он уже разучился, а радость… Радость — вещь слишком неоднозначная. Радоваться можно и счастью, но также и горю твоих врагов.

— Я выяснил, кто из охраны причастен, — начал Руслан, захлопнув меню.

— И?

— Макс. Не ожидал я, конечно, почти сам его на веревочке к нам привел, чувствую себя…

— А никак себя не чувствуй, ты здесь не при чем…

— Как же, — хмыкнул, — я его уже сдал…

— Туда ему и дорога, значит, — Егор отреагировал сдержанно, возможно, немного холодно, но Руслана он, и правда, не винил в случившемся, кого угодно, но только не его. — Что с Лабодским?

— Я работаю, — ответ был колким.

— Ты знаешь, я не лезу, но…

— Не начинай, я все равно сделаю то, что намереваюсь. Тут ты меня уже не остановишь, никто не остановит.

— Отец в курсе или дед?

— Отец — да, обещал помочь, папа сейчас в Думе, но сказал, что это ему не сильно помешает.

— Да твоему отцу в жизни ничего не мешало, — усмехнулся.

— Истину глаголешь.

Двери ресторана вновь распахнулись, а зал словно оглушил знакомый, до боли знакомый смех. Егор машинально повернул голову, на мгновение показалось, что он уже просто сходит с ума и ему начинает мерещиться.

Но на этот раз все было правдой. У бара действительно сидела Марго, в компании какого-то непонятного парня. Егор втянул в себя побольше воздуха, сощурился и вновь отвернулся к Руслану, который к его полному НЕ удивлению, улыбался.

— Маргарита Павловна заглянула, пойти поздороваться что ли, — ерничал Коршун.

— Сиди уже, — выдохнул Егор.

— Сижу-сижу, все так плохо? Я уже могу поставить тебе диагноз?

— А есть какой?

— Да есть, конечно, — откинулся на спинку кресла, вальяжно закидывая ногу на ногу.

Официант выкатил поднос с заказом, и Руслан переключил свое внимание на него.

Английская подача блюд во французском ресторане, только в России может быть подобная патология, Егор невесело усмехнулся, глаза еще раз пробежались по Марго, совершенно сбивая его с толку. Вероятно, он бы сильно себе соврал, скажи, что ни капли не обозлился ее приходу сюда с… тем, о ком позже он выяснит все. Да и их общение… слишком свободное, даже чуть-чуть развязное, ее заразительный смех и вечная улыбка на лице. Так не общаются с малознакомыми людьми, что очень и очень для этого мужчины прискорбно.

Вероятно, это даже слишком мягко, он был на пределе, кровь бурлила в венах, обжигая все внутренности. Мозг только и делал, что строил перегородку между адекватностью и «пошло оно все к чертям», потому, как мысли разбивали ее еще до завершения и процесс начинался заново.

Ситуации редко вызывали у него такой объем эмоций, но сегодня все было на пределе, зашкаливало, заставляло слишком много думать, убеждать себя в каких-то нелепостях…

Ревность — простое чувство, настолько простое, что раньше он считал его слишком мелким, чтобы испытывать к кому-либо. А теперь, теперь, кажется, сам попался в свою ловушку и самое интересное, что все началось не сегодня. Совершенно чуждый всплеск эмоций, на фоне, а на фоне чего?

Так как долго не видел, или потому что не ожидал, что увидит ее здесь, еще и не одну. Куча вопросов и один ответ на все: «не имею понятия», вероятно, бизнес все же вести проще, чем разбираться в себе. А он никогда в себе копаться и не любил.

Решение принял, но что-то подсказывало, что зависит здесь все не только от него, что не могло не печалить, но также и не радовать. Откровенность и прямолинейность — два бомбовых качества в Лавровой, к которым подмешивалась скромность и взрывной характер. Это с виду она тихая, но мозг на раз вынесет, сожрет даже, сожрет и не подавится, а после еще и кровушкой его запьет, причмокивая. За эти пару месяцев он слишком привык к подобным выпадам, да и вообще, привык к ней и ее постоянному присутствию, причем это касалась не только дома, судьба словно толкала его сделать шаг навстречу.

Руслан кашлянул, обращая на себя внимание.

— Ты чего завис?

— Нормально, — отмахнулся.

— Если ты продолжишь так пристально-ненавистно туда смотреть, я вызову охрану, взгляд у тебя недобрый, — поддел Руслан, расплываясь в ехидной усмешке.

— Шут.

— Окстись! Кстати, может тебе в политику податься?

— Только там меня не хватало. Рано еще.

— Не знаю, по-моему, так в самый раз. Тебе нужна неприкосновенность, друг.

— Я подумаю, — усмехнулся, поднимаясь, — поехали, еще к матери обещал сегодня заехать.

— Поехали, — Коршун задвинул свой стул, застегивая верхнюю пуговицу синего пиджака.

— Слушай, ты там малиновый пиджак еще не прикупил? А то, как не день, то у тебя новая цветовая гамма.

— Очень смешно, — Руслан недовольно скривил лицо, вдыхая прохладный уличный воздух, — я тебе скоро подарю что-нибудь из своего гардеробчика, а то вечно как на поминках ходишь.

— Положение обязывает.

— Вот поэтому я не хочу перенимать дела отца — это же петля.

— Конечно, зеленый пиджак не напялишь… лишний раз, — сел в машину.

* * *

Дома он оказался под вечер, и, к его большому удивлению, квартира встретила его пустотой. Специально даже по всем комнатам прошел, чтобы убедиться, что Ритки еще нет дома.

Убедился. Не полегчало, наоборот, обозлило. Хотя изначально он ехал домой отдать ей папку, которую до сих пор таскал с собой под мышкой. После обеденного инцидента, решил, что пора завязывать со всей этой тягомотиной. Желает свободы — пусть теперь сполна ей тешится. Не мог смириться с таким положением дел, вроде сам сказал, что пусть делает что хочет, но почему-то по глупости (видимо), надеялся, что в эти слова она вложит совершенно иной смысл. Дураком был.

А теперь сидел и злился на себя за то, что проявил слабость, позволил девке собой рулить, и на миг разрешил себе почувствовать, а итог один: все напрасно. Ярость разрушала сознание, плавила мозг, отдавая в ушах противной какофонией. Не мог поверить, что так облажался. Потому как уже не отрицал, что не питает безразличия. А сегодня в кафе понял, что это влечение уже давно преобразилось во что-то большее, оно неяркое и, возможно, еще совсем незаметное, но оно чувствуется, душой, телом. Приятное, тягуче, обволакивающее, заставляющее отдаться сполна.

В прихожей послышался шорох, зажегся свет.

Рита сняла сапоги, вздыхая. Весь день мечтала высвободиться из этих шпилечных оков. Лицо озарилось довольной улыбкой.

Пальцы проворно дотянулись до выключателей, зажигая свет в гостиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

— Ты чего в темноте? — немного опешила, замирая в проеме.

— Электричество экономлю. Как погуляла? — хмыкнул, кидая папку на кофейный столик.

— Хорошо, — слегка обняла себя руками, потому как его взгляд обдавал жутким холодом.

— Я так и думал, — поднялся с дивана, отходя к огромному панорамному окну, — что-то недолго твой поклонник тебя удовлетворял, даже не полночь еще, — съязвил, с окаменелым холодом. Не смог промолчать.

— Что, прости? — Рита нахмурилась, сперва не понимая, о чем идет речь.

— Натр*халась, говорю, с одноклассником своим? — вопрос прозвучал громко, как пощечина. Рита приложила пальцы к губам, теряясь в ответах. После вздохнула, приходя в себя.

— Даже если это и так, тебя это не касается, — выдала, более чем спокойно, только вот стоило ей это спокойствие, очень многого. — Аргумент, что я твоя жена, слабоват, жена я лишь на бумаге. Сегодня я успокою твое эго, я с ним не спала, но впредь знай, что если мне этого захочется, то твое разрешение мне явно не понадобится! — ее речь прозвучала немного остервенело.

Марков круто развернулся. Полоснул взглядом по ее телу. Руки были в карманах, челюсть сжата до играющих желваков. Каждое ее слово переворачивало его мир снова и снова. Каждым звуком в проговоренной ей фразе она протаскивала его сквозь терновник, только вот колючки раздирали совсем не тело… Он помолчал с минуту. Молчал и смотрел, казалось еще немного и пол под ним расплавится от нахлынувшей ярости, которая была подобна магме.

Короткий вдох, чтобы прийти в себя, а на лице вновь маска непрошибаемого безразличия. Обыденная, приевшаяся, неживая.

— Вот, — кивнул на папку, — посмотри.

— Что это? — пролистала, рассматривая фотографии.

— Квартира. Завтра охрана поможет тебе перевезти вещи. Ты же моя жена только на бумаге, — развернулся, шагая в свой кабинет.

Рита сглотнула. На глаза накатили слезы. Стало обидно, до ужаса обидно. Она ведь поверила ему, думала, что… хотела поговорить, а он… всхлипнула, стирая слезы.

— Слабак, — выкрикнула ему в спину.

Егор замер, но не обернулся. И это было только в плюс, потому как то, что она хотела произнести, явно бы не смогла сказать, глядя ему в глаза.

— Ты слабак и трус. Ты боишься всего. Всегда. Убегаешь сейчас, поджав хвост. Я думала, ты…,- замолчала, — как дура… Не переживай. Я съеду, а ты… ты останешься один, потому что ты никому не нужен. Тебя в жизни никто не вытерпит, если только из-за денег, ясно тебе, — перешла на крик, — посмотрите на него, да тебя ревность изнутри жрет! Неприятно, обидно? И сразу в кусты… слабак. Ты сам хотел, чтобы я делала то, что хочу, но стоило только шагнуть за твою черту, как ты забираешь все свои слова и обещания назад. Я разве похожа на марионетку, как захотел, так и играешь?! Я — человек, Марков, человек! Если ты этого еще не понял, — голос начал сдавать. — А Артем, он мой одноклассник, просто одноклассник, мы пять лет не виделись, — непонятно для чего начала оправдываться.

Егор резко развернулся, от этого движения Рита отскочила на пару шагов назад.

— Ты дура?! — взревел, девушка явно переступила черту. — Идиотка! Ты, правда, думала, что у тебя будет вседозволенность? Нет! Потому что мне не все равно, потому что если бы мне было плевать, я бы даже общаться с тобой не стал, не то, что налаживать отношения. Но я уже понял, что дебил. В папке документы и карты, все, конец, катись куда хочешь и делай, что хочешь, — последнее он выкрикнул уже из кабинета, а после громко хлопнул дверью.

Рита швырнула папку на пол, накрывая лицо ладонями. Слез не было. Но тело содрогалось. Что ей теперь делать? Хочет ли она уйти? Нет! Этого она не хотела, потому как все, что происходит здесь, уже стало частью ее жизни. Потому что здесь ее дом, она ощущает это всем телом. Она привыкла, прониклась и совершенно не хочет менять свою жизнь. Так как не представляет, как ей жить после всего что произошло, после всех этих перемен.

Ее дом здесь. А Марков — ее семья. Глупо до безумия, но он действительно стал ее семьей, хамоватой, жесткой, немного ненормальной, но семьей!

Сердце забилось в бешеном ритме. Девушка проложила ладонь к груди и решительно посмотрела на закрытую дверь кабинета.

Егор как раз откупорил бутылку виски двадцатилетней выдержки. Когда дверь кабинета распахнулось, и в него прилетела эта злосчастная папка, вперемешку с дикими воплями.

— Сам съезжай, собирай свое барахло и уматывай, — рывком приблизилась к нему, ткнув пальцем в грудь, — это и мой дом тоже, так что проваливай отсюда, ясно тебе, Марков! — стукнула кулаком по его плечу, ее охватил порыв злости, но батарейки медленно садились, отчего она прикрыла глаза, замирая в паре сантиметров от Егора. Щеки пылали, а мозг хаотично соображал, что делать дальше.

Егор, не издав ни звука, поднял с пола фотографии, после, также молча, положил все на стол. Взглянул на бутылку и налил в стакан напиток. Ритка продолжала окаменело стоять, закрыв глаза. Это вызвало улыбку.

Он бы все равно не отпустил, уже завтра бы пожалел о содеянном, а сегодня просто был на эмоциях. Злость застелила все своей пеленой, поглощая разум. Выпив содержимое бокала, он не колеблясь, притянул ее к себе, крепко обнимая за плечи.

— Ритка, — протянул с довольной ухмылкой на лице. Марго подняла голову. Их взгляды встретились, наступило молчание. Лишь визуальный контакт, он был совершенный, такой, когда все понятно без слов до последнего несказанного звука.

Егор запустил пальцы в ее волосы, немного надавливая на затылок. Ее чарующий запах пленил. Он, не раздумывая, коснулся ее губ. Легкое касание, переходящее в безумие. Оно уволакивало в свои сети, превращаясь в дикое желание.

Глава 22

Как это, когда ненависть перерождается совсем в иные чувства. Когда от одного взгляда, начинаешь задыхаться? Теперь она знает. Знает, что чувствуют люди, переходящие черту, от ненависти до любви, или наоборот…

Его теплые пальцы скользили по ее коже. Дыхание обжигало, воспламеняя в груди пожар. Рита без колебаний прижалась к нему настолько, насколько это было позволено в ее положении. Потому что сдалась, потому что его слова выбили ее из колеи, потому что она не хотела рушить то, что происходит сейчас, а то, что происходит, она была уверена на тысячи и тысячи процентов.

Его губы не отрывались от ее, кажется, почва медленно начала уползать из-под ног. Егор беспрепятственно, приподнял ее, усаживая на стол. Рита вздрогнула, выпрямляясь, подобно струне, но не отстранилась.

Марков запустил пальцы в ее волосы, сжимая их в кулак. Уже давно хотел это сделать, с той самой ночи, когда она лежала с температурой. Уже тогда он шарахался вокруг нее, как маньяк, не желая признавать очевидного. Потом этот взрыв, ситуация в доме, поцелуй и ее побег. Все пронеслось в голове за сотую долю секунды, когда пальцы второй руки, прошлись по гладкой девичьей щеке, спускаясь ниже, Рита издала вздох.

Этот звук сорвал все замки, нарушил все условности. Марков, не раздумывая, стянул с нее кофту, оставляя в одном лифе. Рита прижалась сильнее, ее руки блуждали по его спине, медленно перебираясь на грудь, а после начали растягивать пуговицы на рубашке.

«Вот так поворот», — Егор усмехнулся про себя, заводя ее руки за спину, не давая продолжить начатое. Он был на взводе, но его дурной характер вперемешку с темпераментом просто не мог просидеть смирно. Он желал ее сильно, настолько, что в глазах мутнело, но…

Губы коснулись ее макушки, а руки крепко сжали в объятия. Они оба тяжело дышали. Ритка запрокинула голову, смотря ему в глаза. Там горел пожар страсти и дикого желания, но глубоко на дне искрилось насмехание. Ему явно было весело.

Егор провел пальцем по ее оголенному плечу, убирая ярко-рыжие локоны с лица. Рита замерла.

— А как же романтика? — Марков усмехнулся, — как ты там говорила, возможно, я разрешу тебе себя поцеловать, — Рита прищурилась, немного надувая губы, потому как именно так она и говорила, — а теперь, — склонился к самому уху, отпуская ее руки, — теперь сама расстёгиваешь на мне рубашку.

— Сволочь ты, Марков! — сощурилась, а после прикрыла глаза, расплываясь в улыбке, — ты же понимаешь, что сейчас сам все испортил, и что подобного, — оглядела разбросанные вещи, попадавшие со стола, — может больше не повториться, — поджала губы.

— Ой ли?

Рита не ответила. Спрыгнула со стола и направилась прочь из кабинета. Свитер она надеть не удосужилась, а даже наоборот, у самой двери, когда стояла к нему спиной, расстегнула лифчик. Кинула его через собственное плечо, и пулей унеслась наверх.

Егор, конечно, его поймал.

— Нормальная такая скромница, — рука с вещицей сжалась в кулак, он медленно выдохнул, отпивая из бутылки пару глотков виски, а ноги сами пошли за ней следом.

В комнате Ритка уже успела напялить на себя новое белье, и белую рубашку. Лицо покраснело от собственного выпада. А руки тряслись, пока застегивали пуговицы.

Марков вломился ураганом, она даже понять ничего не успела.

Пальцы мужчины скользнули по щеке, после опустились ниже, медленно обводя ключицы под тонкой белой рубашкой. Девушка облизнула губы выдыхая. Она чувствовала, как он улыбнулся, и опустил руку ниже. Едва касаясь тела, его пальцы пробежали вдоль груди, останавливаясь на животе. Слегка надавливая, он собрал рубашку в кулак, и дернул на себя, обрывая пуговицы. Рита вздрогнула, опуская голову в попытке посмотреть, но он не позволил.

Пальцы аккуратно схватились за подбородок, прижимая затылком к стене, а губы накрыли поцелуем. Мир поблек. Все вокруг стало черно-белым, лишним. Казалось, что сейчас они одни во всей вселенной, в своем маленьком рае, ключами откоторого обладают лишь они.

Девушка прикрыла глаза, тело само поддалось вперед, вбирая в себя как можно больше этого мужчины. Руки без объяснений обвили его шею, притягивая ближе к себе. Сейчас она, как никогда, нуждалась в этих объятиях. Она нуждалась в этом мужчине, так же, как и он нуждался в ней. Одна рука замерла на плече, а вторая нервно ворошила волосы. Ее грудь вздымалась, а сердце колотилось, как ненормальное. Все было словно во сне, это не могло быть реальностью, крутилось в голове, но душа предательски сжималась в мольбе, чтобы это не заканчивалось.

Егор жадно сминал ее губы, пока ладонь медленно пробиралась под разорванную рубашку. Почувствовав ее руки на себе, Марков скользнул рукой по бедру, подхватил Риту под коленкой, и поднял на уровень паха, крепче прижимая к себе. Он с силой вдавил ее в стену, наваливаясь сверху.

Марго замерла, чувствуя, как его пальцы поднимаются к груди, беспрепятственно поднимают чашку лифа и касаются соска. Внизу живота чувствуется жар, а его холодные пальцы, которые томно теребят сосок, только усиливают это чувство, создавая тепловой контраст. Воздуха не хватает, девушка отчаянно хватается пальцами за ворот его рубашки, а после, издав стон, пытается стянуть ее вниз, ведь она уже расстёгнута.

Мужчина отдаляется всего на секунды. Руки вмиг стаскивают белую ткань с собственных плеч, которая, бесшумно падает на пол. Но за эти секунды Рита испытывает страх, страх на границе жизни и смерти. Тело содрогается, в страхе, что это конец, конец их близости. Но Егор уверяет ее в обратном, вновь возвращая в свои объятья. Губы снова сливаются в поцелуе, который теперь куда глубже.

Марков шумно выдыхает, разрывая полы Риткиной рубашки. Руки скользят по нежной, разгорячённой коже. Девушка тяжело дышит, а когда его губы касаются груди, замирает.

Затаив дыхание, Рита концентрируется на ощущениях. Мужчина медленно проводит по груди, едва задевая пальцами сосок, это вызывает мучительную боль. Хочется большего. Второй рукой с силой сжимает грудь, губы касаются шеи, слегка ее покусывая. Рита истомно вздыхает, прижимаясь тазом к его паху. Чувствует его напряжение. Губы расплываются в улыбке, Егор подхватывает ее под бедра, заставляя обвить его корпус ногами. Она так и делает, прижимается как можно сильнее, сцепляя ноги. Губы сами требуют поцелуй.

Егор усмехается, наматывая рыжий локон на кулак, после чего проводит языком по ее нижней губе.

Рита отвечает тем же. Слегка прикусывает его губу. Пальцы вцепляются в его затылок, сильнее притягивая к себе. Языки переплетаются. Егор резко роняет ее ноги на пол, придерживая за талию. Руки, которые с силой сжимают девичью талию, в момент поворачивают ее.

Рита ударяется спиной о его грудь. Егор, не церемонясь, толкает ее к кровати, на которую она падает, задевая ногой валяющуюся рубашку. Марков следом нависает над ней, улыбается. Чувствует, как горят ее глаза, каким податливым становится тело, от этого по телу словно проходит электрический разряд.

Он касается пальцами уже влажных трусиков, улыбаясь ей в затылок. Рука медленно приподнимает резиночку кружева, и проскальзывает под нее. Едва пальцы касаются складочек, Марго издает томный вздох, от которого тело напрягается, все больше разжигая пожар. Он хочет ее, без сантиментов, здесь и сейчас. Палец надавливает на клитор, когда второй плавно входит в нее. Такая мокрая…

Тишину комнаты разрывает брякающий ремень брюк, звук молнии. Рита хватает губами воздух, еще немного и он будет в ней. Егор в одно касание задирает ее юбку, наваливаясь сверху. Рита незамедлительно впивается пальцами в его плечи, стараясь отладить свое дыхание.

Мужчина обхватывает ладонью ее лицо, целуя в губы. Пальцы медленно глядят мягкую кожу. Рита замирает, чувствуя, как головка его члена упирается в ее живот. Это ощущение заставляет ее подойти к той самой грани, грани между разумом и безрассудством. Ее тело жаждет почувствовать его в себя…

— Егор, — шепчет в его губы, когда он входит в нее резким толчком. Это движение содрогает весь внешний мир.

Каждый новый толчок все больше сводит его с ума. Ее стоны сносят крышу практически лишая рассудка. Ему хочется ее все, без остатка.

— Моя, — шепчет в шею, прикусывая кожу. Пульс зашкаливает.

Егор обхватывает ее бедро, подтягивая стройную ногу к себе. Глубже, сильнее. Рита всхлипывает, шепча что-то невразумительно, плотнее прижимаясь к мужчине. Он чувствует ее напряжение, слышит вздохи, плавно переходящие на крик. То, с какой силой она впивается ноготками в его спину, ощущая, как стенки ее лона сжимают его, Рита вскрикнула, растворяясь в его объятиях.

Егор едва улыбнулся, сжимая ее грудь и усиливая темп. Еще несколько толчков, позволяющих ему догнать ее, самому попасть в эту ловушку наслаждения. Вместе с ней. Навсегда. Рита выдохнула, прижимаясь щекой к его шее. По телу прошла мелкая дрожь, словно включили кондиционер.

Егор медленно перебирал пальцами ее растрепавшиеся волосы. Рита лежала не шевелясь, лишь изредка ее дыхание становилось более тяжелым. Он спинным мозгом чувствовал ее напряжение, смешавшееся с эйфорией.

Где-то в глубине комнаты навзрыд ревет мобильный. Марков раздраженно вздыхает, медленно поднимаясь с кровати.

Рита.

Едва он ступает на пол, обворачивается покрывалом. Она не знает, что будет дальше, не знает…

Мозг хаотично перебирает дальнейшие варианты действий, а сердце размеренно отбивает свой ритм. Оно довольно. Его все устраивает. Рита прикрывает глаза, улыбается. Где-то вдалеке, через завесу, она слышит, как разговаривает Егор. Сейчас она откроет глаза, которым придется столкнуться с реальностью.

Марков брякает пряжкой ремня, продолжая что-то говорить в трубку. Рита поднимается с постели, решив, что сейчас самое время попита воды. Босые ступни шлепают по полу. Рука уже тянется к холодильнику, как взгляд цепляется за огромный букет пионов, занимающий весь стол кухни. Рита замирает.

Позади слышатся шаги. Лаврова нервно улыбается, оглядываясь. Егор опирается плечом о стену, у входа в кухню.

— Это что? — округленными глазами смотрит на мужчину.

— Ну, вообще, твоя романтика — была…мне нужно ехать, — кивает в сторону прихожей. Девушка растерянно поправляет намотанное на себя покрывало, и шагает к Егору.

— Я хотела поговорить с тобой…

— Мы поговорим. Обязательно поговорим, но чуть позже. Поспи, — целует в лоб, получая легкий удар по плечу.

— Не целуй меня в лоб! — надувает губы, — не люблю.

— Как скажешь, — обхватывает ее лицо, нежно поглаживая кожу большими пальцами, — я ушел, — еще раз целует в лоб, усмехаясь.

Глава 23

Знаешь, нервишки шалят, когда о тебе говорят.

Белинда Наизусть

Остаток ночи она слоняется по квартире из угла в угол. Сон не идет. Да и не нужен он ей сейчас, не то состояние. Мозг вновь и вновь прокручивает случившееся, и никак не может прийти хоть к какому-то консенсусу. Губы расплываются в глупой улыбке, стоит вспомнить ночь.

За окном светлее. Вот-вот и настанет рассвет. Ночь плавно переходит в утро, а Егора дома она так и не наблюдает.

Около девяти утра ее все же поглощают сновидения. А буквально спустя час, в дверь настойчиво звонят. Рита сотрясает головой, направляясь в прихожую. Сонное сознание, не понимает, кто просится в их обитель, и она открывает дверь не раздумывая, почему-то уверенная в том, что это либо Кристина, либо Ирина.

Но спустя пару минут, когда пришедший звонит в дверь, ожидая по ту сторону, Рита проваливается в панический шок. На пороге, воодушевленно улыбаясь, стоит ее мать. В круглых очках с красными оправами и таком же ярком шарфе.

Где-то внутри сжимается ком, а мозг начинает процесс отвращения к этому цвету. Вероятно, увидев эту женщину сегодня, у нее много к чему еще появится отвращение.

Рита вздыхает, открывая дверь шире. Женщина деловито проходит внутрь, скидывая короткий полушубок.

— Здравствуй, доченька, — начинает, пытаясь поцеловать дочь в щеку, но попытка тщетна.

— Здравствуй, мама, — Лаврова произносит это обреченно, закрывая за женщиной дверь, — проходи…

* * *

Егор сосредоточенно смотрит на своего собеседника, изо всех сил изображая внимание. Мужчина что-то говорит, жестикулирует, тыкает в какие-то графики, таблицы, Марков лишь кивает, совершенно не воспринимая информацию.

Сейчас было огромной ошибкой начинать переговоры, потому как все его мысли вне этой комнаты. Все его сознание, как и он сам, сейчас находятся в другом месте, а именно, рядом с этой рыжеволосой бестией. Губы изгибаются в улыбке, а оппонент, заметив на лице Егора некое просветление, которое он, конечно же, относит к себе, продвигает свои речи еще более старательно.

— Ты нахера ему добро дал? — вмешивается Коршун, как только закрываются двери переговорной, в которой они с Егором остаются один на один, — это же Камышов, от него толку… зря только вложимся, — присаживается на край стола, — а ты че вообще такой довольный? — щурится.

Егор переводит свой взгляд на Руслана.

— Пусть дядька потешится. Настроение у меня сегодня, знаешь ли, хорошее! А нам от этих пары сотен тысяч все равно ни тепло, ни холодно.

— Настроение хорошее? С чего бы вдруг, еще вчера, как мне помнится, ты хотел одного чувака сожрать с потрохами, — покачал пальцем из стороны в сторону.

— Неактуально уже, хотя позвони Воробьёву, пусть на фирму съездит, проверочку устроит этому…

— Артему

— Ага, ему самому.

— Так точно, товарищ командир.

«Клоун», — подумал Егор, а Руслан уже исчез за дверью. Пролистав документы, Марков убрал их в портфель, направляясь домой. Сегодня его тянуло туда, как никогда. Стало даже интересно, теперь так будет всегда? Или подобное наваждение растает, хотя что-то внутри твердило ему об обратном. Скоро ему будет просто не охота оттуда уходить, встречаться со внешним миром, потому что Ритка за это время успела залезть под кожу, когда он этого даже не заметил. А теперь, словно током шарахнуло, все планки сорвало.

Не ожидал, что его рыжуля, решится выгнать его из дома. Все же в злой Ритке есть какой-то особенный кайф. Извращение, блин. Теперь, главное, не спугнуть и не вернуться к нулевой отметке, потому как второй раз он все это просто не переживет. С такими женщинами, как Лаврова, сложно, они на раз выносят мозг, а потом еще и делают тебя крайним во всех совместных бедах.

В Ритке хорошо развит этот потенциал, она без препятствий выйдет сухой из воды, потому, как бы он ни орал, если она захочет, он будет чувствовать себя виноватым, хоть и не признает этого. Но больше во всем, что между ними происходит, его волновало ее титановое спокойствие. Она не билась в истерике после взрыва, не обвиняла его на чем свет стоит, и даже его матери, которая ездила ее «допрашивать», ничего не рассказала. Это немного беспокоило, слишком вяло она отреагировала на взрыв, она ведь палец порежет и ревет, а тут такое и почти спокойствие.

Вероятно, стоит поговорить на эту тему. Возможно, не сейчас и не сегодня, но оно стоит внимания. Она, хоть и колючая, как кактус, но до жути ранимая, что он, собственно, на себе уже не раз испытать успел. И, несмотря на все то, что произошло ночью, понял он из этого всего лишь одно — она его боится и совершенно не доверяет. Храбрится, конечно, правда, ее храбрость настолько наивна, что ему ничего не стоило раскусить ее по паре взглядов.

Именно с этими мыслями он зашел домой, натыкаясь на еще более незадачливую и немного пугающую картину. Его не было пару тройку часов, а дома все изменилось. В воздухе витала атмосфера отчаяния. Эко ее как, неужели все настолько у них плохо, что она тут в полуобморочном состоянии сидит. И как вообще этих баб понимать?!

Выдохнул, шагая в гостиную.

Рита, услышав приближение, подняла глаза, окинула Егора быстрым взглядом, и вновь уткнулась в пол. Она сидела на диване, обхватив колени.

— Знаешь, — начал, убирая руки в карманы, и останавливаясь рядом с ней, — у меня складывается впечатление, что я вышел на полчаса, а вернулся через пару лет.

Рита не отреагировала.

— Что произошло? — сел рядом, закидывая ногу на ногу, взгляд блуждал по выбеленной стене, на которой висела плазма.

— Нормально все.

— Так нормально, что ты как в коме тут, — покачал головой и, не церемонясь, разжал ее пальцы, укладывая свою голову на ее колени. Рита достаточно покорно убрала руки, отворачиваясь, — и, кстати, это что за котомки? — кивнул в сторону нескольких стоящих у лестницы сумок.

— Это нужно выкинуть.

— А что там, можно полюбопытствовать? — продолжал до тошноты спокойным тоном, когда Ритка сейчас хотела какой-нибудь встряски, пусть поорет хоть, все привычнее, и она отвлечется, от всего того ужаса, который ей сегодня пришлось испытать от визита любимой маменьки.

— Мои вещи.

— Карму чистишь что ли?

— Чего? — посмотрела ему в лицо, на губах мужчины заиграла улыбка.

— Да Рус рассказывал, что Кристинка периодически выкидывает вещи, чистит карму, — закатил глаза, — вот я и подумал, может, ты по стопам…

— Нет. Это, — замялась, — это все мои вещи, которые я привезла с собой из дома.

— Даже так, и с чего вдруг?

— Просто поняла, что теперь меня будет тошнить при одном только взгляде на них.

— А причина?

Рита вздохнула, прикрывая лицо ладонями. Пробежала пальцами по волосам, плечам, не зная, куда деть руки. Егор перехватил одну, нежно коснулся губами тыльной стороны, после чего отпустил. Рита замерла, немного съежившись, все же видеть его серьезным и отстраненным ей было куда привычнее, и все, что происходит сейчас, до сих пор не укладывалось в ее голове.

— Сегодня здесь была моя мать, — выдавила из себя. Марков слегка нахмурился, после чего сел на диван, закидывая одну руку на спинку.

— Здесь была твоя мать, ты сидишь, будто прямо сейчас у меня на глазах помрешь, собрала какие-то баулы… что она тебе там наплела?

— Ничего она не наплела. Я уже сотни лет не обращаю внимания на все ее колкости. Просто… просто понимаешь, мы не виделись три месяца, я думала, что, — потерла лоб рукой, — думала, она пришла пообщаться, — усмехнулась, — а она просила денег. Господи, ну почему я до сих пор не могу понять, что ей плевать на меня, почему? — накрыла голову руками, склоняя лоб к коленкам.

Марков спустил руку со спинки дивана на ее плечи, и пододвинул девушку к себе. Ритка уткнулась носом в его грудь, а пальцы с силой сжали ткань синей рубашки.

— Почему она не может быть похожа на Ирину Александровну, почему она не может быть нормальным человеком? Я всю жизнь живу словно с чужими людьми. Им плевать на меня и на все, что со мной происходит. Всегда так было. На мой выпускной. Она должна была заготовить родительскую речь, купить какой-то там подарок, от класса… в общем. Как всегда, набрала тысячи дел, чтобы показать, какая она прекрасная… а на деле я до утра прождала ее дома, плача в подушку. Она явилась утром вместе со своей подружкой. Обе были в неадеквате, и еле стояли на ногах. В школу я пошла одна. Речь она не произнесла, а я краснела от негодующих взглядов преподов. Но главное, что она просто, как и всегда, забыла про меня. Тогда я думала, что это самый ужасный день в жизни, но когда мне сказали, что я обязана…,- она прервала себя, понимая, что сейчас уже точно не жалеет об этом дне своей жизни, о том, когда ей сообщили о свадьбе, — Почему так, Егор? — подняла на него глаза, когда сам Марков напрягся, искренне злясь на эту женщину. Денег, значит, ей надо, мамашка херова, сжал пальцы в кулаки. Рита уловила этот жест, перехватывая его пальцы ладонью, — не злись, — протянула, надевая улыбку, — она того не стоит.

Марков кивнул, хотя сам же решил навестить «родственничков», нехер сюда таскаться, да еще подрывать их спокойствие. Под «их» он, конечно, имел в виду Риту.

— А второй самый ужасный день, это? — ухмыльнулся.

— Ты и сам знаешь, что я хотела сказать, зачем спрашивать.

— Ну ты же, я надеюсь, передумала, — поддел пальцами подбородок, целуя в губы.

Рита отпрянула от мужчины. Усаживаясь по-турецки напротив него. Ее глаза бегали по его лицу изучая.

— Чего ты хочешь, Егор? После всего, что было…

— А что было? — вздернул брови, глаза искрились от смеха, но губ он не коснулся.

— Егор, — Рита растерянно пробежала глазами по комнате, — я не знаю, что дальше? Скажи, что мы будем делать дальше…ты привык все за всех решать…реши и теперь.

— Нет, дорогая. Один я все это точно не решу. Сегодня мы с тобой будем жить, вон вещички, которые собрала, выбросим. А утром ты с Кристиной летишь в Куршавель.

— Ответь мне…чего ты хочешь от всего, что между нами происходит? С чего вдруг… все это, — обвела комнату руками, не в силах описать свои чувства, — ты переспал со мной… все, чего ты хотел, реализовалось и…

— Ццц, — накрыл ее рот ладонью, — В философы податься захотела. Думать вредно, а много думать — вредно вдвойне, от тебя я хочу тебя, и если так станет понятней, хочу не только тело…

Глава 24

«Отношений, отношений…» — вертелось у нее голове. Только с чего вдруг? Что изменилось? Она ему верит? Он говорил серьезно? Множество неотвеченных вопросов и километры высоты за окном.

Стюардесса принесла еще один стакан воды. Рита протянула руку, забирая прохладную жидкость. Слишком жарко, несмотря на кондиционеры. Не любила перелеты, просто терпеть не могла. Ее всегда охватывал жуткий страх катастрофы. Слишком часто они падают, самолеты эти.

— Ты как? — Кристина легонько коснулась Риткиного плеча.

— Да нормально, не люблю летать.

— Я заметила, еще пару часов и будем на месте, — девушка улыбнулась и вновь натянула на уши наушники.

Рита вздохнула и посмотрела в иллюминатор. Километры над землей. Это ее всегда завораживало и пугало одновременно.

Приземлились они в самом Куршавеле, наверное, этого Рита и боялась больше всего. Посадки. Да еще и в аэропорту, который занимает седьмое место среди самых опасных аэропортов мира. Посадка в этом месте была разрешена только специально сертифицированному пилоту, который у них на борту, конечно, был, но легче от этого не становилось.

По приземлению девушки направились к шале. Шикарный дом в горах класса люкс, что может быть лучше?! Только вот сейчас она искренне сожалела о том, что согласилась лететь на отдых. Кристина была очень убедительна, поэтому она просто не смогла той отказать. После всего произошедшего Рите было необходимо время для раздумий. А сейчас жалела, что улетела, наверное, им все же стоило поговорить.

— Добрались, — Кристина скинула обувь, натягивая на ноги длинные вязаные носки. Рита улыбнулась, стаскивая шапку. — Так, даю тебе пару часов на отдых, а потом идем кататься.

— Скорее падать.

— Да ладно тебе. Не покатаемся, так пофоткаемся.

Рита рассмеялась, поднимаясь наверх. Четырехуровневый дом был светлым и просторным. Девушка решила занять мезонин, ей безумно хотелось уединиться. Отодвинула штору и в глаза ударил яркий солнечный свет. Переливающийся снег искрился и слепил глаза. Девушка улыбнулась, устремляя взгляд на гору Бель-Эйр.

* * *

Через пару часов они с Кристиной, как и договаривались, шагали к подъемнику. Их шале располагалось буквально в десяти минутах ходьбы от одной из трасс.

Рита в очередной раз поправила огромные защитные очки, крепче сжимая в руках лыжи. Кристина, в отличие от нее, взяла сноуборд.

— Не бойся, — подбодрила Ружевич, — это в первый раз страшно, а потом такой адреналин… кайф.

— Да уж.

Непонятно было, то ли Рита так неуклюжа, то ли мысли материальны, но после катаний ее все же настигла не самая приятная участь. Уже на подходе к шале Маркова оступилась, утопая ногой в снегу. Вроде ничего сверхъестественного, но от этого неустойчивого состояния у нее жутко заломило ногу.

— Подвернула. — Сразу сделала вывод Кристина, предлагая свою опору.

Так, поддерживая и пререкаясь, девушки добрались до дома.

— Садись, — Кристина отпустила Риткины руки, усаживая ее на диванчик в прихожей, — сейчас мазь принесу, — спохватилась блондинка, стаскивая массивную куртку, — хотя, погоди, давай боты снимем сначала.

— Да я сама могу, — не унималась Марго.

Они ввалились в огромный зал шале, где за столиком мирно сидели Марков с Коршуном. Кристина, увидев мужа, расплылась в улыбке, но переведя взгляд на Егора, еще сильнее сжала Риткину руку. Взгляд у него был тот еще. Мужчина неодобрительно просканировал вошедших.

Поначалу он расплылся в улыбке, услышав голоса. Но как только увидел их, его охватил жуткий приступ злости. Вот так может только Лаврова. Без головы потому что.

Марков, не мешкая вскочил с кресла, быстро приблизившись к девушкам. Только Егор перехватил Марго, как Кристина исчезла из всякого поле зрения, будто прячась за Руслана.

— Вы где так? — поинтересовался Руслан, прижимая к себе жену.

— Возле шале почти, там сугробик, скрытный такой…

— Сугробик скрытный? — Руслан ехидно вздернул бровь. — Ну, это ничего. Я уж думал, с горы кубарем катились.

— Чем лучше? — недовольно спросил Егор, а Коршун улыбнулся еще шире.

— Тем, что пострадала только нога, а голова на месте, — уже серьезнее сказал Руслан, и, подобно медведю, слегка навалился на хрупкие плечи жены. — Пошли, — шепнул, — сами они тут. — Кристина хотела возразить, но потом передумала и молча пошла за мужем.

Егор проводил чету Коршунов взглядом, оборачиваясь к Рите.

— И?

— Ничего, — отмахнулась с надрывом, вот-вот были готовы подступить слезы.

— Ты здесь несколько часов, — не унимался Егор, — несколько часов, а уже без ноги, — сверлил ее суровым взглядом.

— Егор, — простонала, — мне и так невесело. — Оттолкнула мужчину, но он не позволил вырваться из его объятий.

— Так, ладно, потом все, пойдем, — не колеблясь, подхватил Ритку на руки, шагая по лестнице. — Почему мезонин, кстати? Ты знала, что придется пользоваться лифтом?

— Нет, — буркнула, утыкаясь лбом в его грудь.

Егор лишь вздохнул, толкая дверь. В комнате посадил Ритку на кровать и исчез в ванной.

Рита посмотрела ему вслед. Переводя взгляд на слегка припухшую лодыжку. Обреченно выдохнула, откинулась на кровать, останавливая взгляд на потолке. Егор вернулся с тюбиком мази в руках.

— Давай сюда ногу свою, — пробурчал недовольно, усаживаясь на кровать. Рита улыбнулась, вытягиваяножку.

Теплые пальцы коснулись раздражённой кожи, нежно ее массируя. Приятное ощущение охватило все тело, отдавая жаром, который медленно перетекал и собирался в тугой узел внизу живота.

— Егор, — протянула млея, — я хотела спросить про цветы… ты принес и папку и цветы…

— Чего?

— Ну, на кухне были цветы, ты сказал «романтика». А перед этим показывал папку… ты не мог определиться или…

— Я определился. Цветы я принес еще днем, но тебя не было, а потом в кафе ты веселилась с этим…

— С Артемом. Который мой одноклассник и с которым я разговаривала и вспоминала школу?! — слегка приподняла бровь и закусила губу, Егор остановил свой взгляд на ее пухлых губах. При взгляде на которые у него отдавало в паху диким, необузданным желанием.

— С ним, — нехотя согласился, переводя взгляд ниже. Рита успела стянуть свитер, оставаясь в одной майке, на тонких-тонких бретельках.

— И поэтому ты решил меня выгнать? — улыбнулась, подобно лисичке.

Марков поднял взгляд, любуясь этой довольной обстоятельствами девушкой. Но промолчал.

— Это ты так психанул или…? Я, знаешь ли, опасаюсь, чего мне ждать, если вдруг…

— Если вдруг что? — резанул холодным, совершенно отстраненным и слегка раздражённым голосом. Рита даже сжалась, на автомате.

— Ничего. Просто, это ненормально… Егор, если все, о чем мы говорили и есть твое решение… то ты не можешь просто взять и запереть меня в квартире.

— Очень даже могу.

— Марков. Услышь меня! — повысила голос.

— Я тебя слышу.

— Ты меня слушаешь, но не слышишь. Отношения так не строят.

— Мне плевать, кто и как там строит отношения. Я могу себе позволить не смотреть на других.

— Да что ты! — вспыхнула. — Значит, считать меня своей собственностью ты тоже можешь позволить, да? — сощурилась. — Ведь фактически так оно и есть… Может, у тебя и бумажка где-то завалялась?

— Не передергивай. Я говорю о других мужиках сейчас, а ты все сводишь к тому, с чего все началось. Определись уже сама, чего ты хочешь. Если ты постоянно собираешься дергать эту тему со «свадьбой», то не стоит тогда все это и начинать. — Взорвался, вскакивая с кровати. — Я не мальчик, и у меня нет времени и желания по миллиону раз ворошить то, что было. Я тебе говорю о том, что сейчас. Не устраивает — предложение в папке действенно до сих пор!

После этой тирады он еще выругался. Да так, что Рита была готова его придушить. Но Марков не удостоил ее такой радостью и с грохотом хлопнул дверью. По ту сторону послушались шаги и мат.

У Ритки до сих пор в ушах стояли его ругательства вперемешку со звенящим дверным хлопком.

— Поговорили, — процедила сквозь зубы.

Егор ураганом пролетел по лестнице, чуть не сбив Руслана.

— Дай сигарету, — потребовал у друга, который внимательно его разглядывал. После Руслан потянулся к карману, вытаскивая пачку.

— Может, по коньяку? — предложил тот.

— Давай, только не здесь, пойдем куда-нибудь.

— Ладно, сейчас, только Кристинке скажу.

Они сидели в одном из пабов неподалеку от шале. Руслан в очередной раз кивнул бармену, который с радостью долил алкоголя в бокал Маркова.

— Предложил по коньячку, а сам не пьет, — нахмурился Егор.

— Я приехал с женой, — начал Руслан, — и ты прекрасно знаешь, почему мне это непозволительно, — миролюбиво заключил, положив руки на барную стойку.

— Знаю. Но от этого не легче.

— Рассказывай лучше, что там у тебя творится такое? Я как понимаю, все серьезно. Ты пришел к какому-то окончательному вердикту?

— Пришел, мать его, лучше бы и не приходил. Кажется, что от этого все стало только хуже.

— Ревнуешь, — Руслан хмыкнул, — это нормально, друг мой.

— Это нормально. Но то, что она сидит со всякими и хохочет — не нормально. Я еще и виноват. Конечно, я же тиран. Стоит только слово ей сказать, как она сводит все к тому, что я ее… — оборвал себя. — А то, что мне просто могут не нравиться эти ее гуляния. Она не задумывается даже…

— Не напрягайся и не запрещай, — выдохнул Коршун, кажется, его веселили марковские откровения, — не лезь в ее личное пространство, и, поверь мне, она сама от него избавится. Оно ей просто не нужно будет, если ты будешь рядом. — Сжал губы в тонкую полосочку.

Егор в недоумении взглянул на Руслана, осушив бокал. Не понимал он, как можно так спокойно относиться к тому, что твоя женщина ходит где-то там, да и вообще… не был он таким, как Руслан, спокойным. У него был взрывной темперамент.

— Не заморачивайся, — Руслан улыбнулся шире, — нормально все будет. Но если ты будешь продолжать в том же духе, она от тебя сбежит. А Марго тебя со всеми закидонами терпит.

— Сговорились, что ли?! Я вообще не понимаю, ты чей друг?

— Я сейчас нейтральная сторона.

Рита, как оглашенная, вертелась у окна, морщась каждый раз, когда наступала на большую ногу. Егора не было больше двух часов, за окном уже сгустились сумерки, а на горы накатила ночь.

Девушка в очередной раз закусила губу, злясь на себя за то, что не может спокойно лечь спать, а сидит тут, беспокоясь за этого гада. Который где-то там шляется. В голове вереницей крутились мысли. На секунду перед глазами встала картинка блондинки, с которой Марков «состоял в отношениях». Стоило ей подумать об этом, как мозг жадно вцепился в эту мысль. А где она сейчас, их что-нибудь еще связывает? Или… Рита раздосадовано села на кровать, накрывая уши руками.

Нет, об этом она точно сейчас думать не будет. Она просто ляжет спать. Выключит свет и уснет. И пусть этот чертов Марков шляется, где хочет и с кем хочет, ей вообще все равно. Не успела она погасить свет, как глаза приметили мобильный. Пальцы зачесались, а в душе появился соблазн позвонить. Она просто спросит, где он…

Да просто спросит и ляжет спать. Хотя почему она должна волноваться? С какой такой радости? Потому что они переспали — не аргумент. Не аргумент. А если он там не один… мозг кипел, не успевая переваривать поток мыслей.

Рита вспыхнула и быстро набрала номер. После пары гудков, вызов был сброшен. Девушка прикрыла глаза и выкинула телефон в кресло, стоящее у окна.

— Дура ты, Маркова, — прошипела, закусывая губу. — Черт! — Она даже в подсознании уже себя переименовала. Покачала головой, укладываясь на кровать.

Егор отодвинул от себя пустую бутылку, взглянув на Руслана, который все же решил его поддержать, и громко разговаривал с каким-то незнакомцем. Марков медленно перевел свой взгляд на мобильный и усмехнулся. Откровенно, ему польстил ее звонок. Но трубку он брать не захотел, потому как сейчас еще был зол. И мог только разжечь скандал еще больше. А ему этого было не нужно. Все же после долгих разговоров, он решил прислушаться к Руслану.

Просидев в баре еще пару часов, они все же вернулись домой, где их встретила неспящая Кристина. Не успел Рус открыть рот, как был убит одним только взглядом. Правда, не среагировал он на него, так как ожидала жена. Лишь улыбнулся.

— Я понял, понял, сплю вот тут, на диванчике, — Кристина лишь вздохнула. Но этот вздох изменил все то, что было в ее глазах. Льдинки в них растаяли, превращая злобу в любовь.

— Пошли уже наверх, — шепнула, шагнув на ступеньку.

Егор внимательно наблюдал за ними, что-то бурно соображая. Его всегда удивляли отношения друзей. Они были странными, и ранее никак не поддавались его логике. А сегодня он отчасти понял смысл того, что между ними происходит. Постояв в центре гостиной, Егор убрал руки в карманы и пошел в комнату, в Риткину, а точнее, в их общую комнату. Он с самого начала собирался поселиться с ней, потому как глупо играть в подростков, прячась по разным комнатам.

Там было темно и тихо.

Она проснулась от скрипа двери и от того, как кто-то лег рядом.

Открыв глаза, Рита поморгала и медленно перевернулась на другой бок, в ту же секунду сталкиваясь с Егором. Она даже сказать ничего не успела, как он прижал ее к себе, затягивая в такой глубокий поцелуй.

Мужчина крепче сжал девушку в объятиях.

— Я, наверное, не прав, — шепнул в губы, — прости…

Глава 25

Рита лениво вытянулась на кровати, понимая, что находится в ней одна. На долю секунды ее обрадовало такое положение дел, но продлилось это не долго. Если вначале она была рада тому, что он не видит ее заспанное лицо, и не пытается с ходу выяснять отношения, то потом это чувство сменилось отчаянием. Ей стало жутко неуютно в этой просторной комнате… одной… после ссоры, с мыслями о том, что вчера он был пьян и лишь поэтому пришел извиняться.

Возникло некое отвращение. Рита спешно вылезла из-под одеяла, желая скрыться в душе, чтобы смыть этот липкий осадок. Но все еще болящая нога не позволила так быстро о себе забыть. Лаврова ойкнула, потерла слегка припухшую конечность, опираясь о стену в поисках поддержки.

Девушку терзали сомнения. Ведь она так боялась таких мужчин. Боялась их вседозволенности, власти, а теперь, кажется, сама попала во все то, что презирала полжизни. Прекрасно зная, что там, где большие деньги и власть, не остается места чувствам и человечности. Люди здесь — роботы, с одной единственной функцией — заработать, и чем больше, тем лучше.

Затянув волосы в пучок, девушка побрела в душ, на ходу стягивая майку.

Не успел Егор снять с крючка полотенце и завязать его на бедрах, как дверь ванной распахнулась и в помещение практически ввалилась мгновенно покрасневшая от смущения Лаврова. Она вцепилась пальцами в ручку двери и слегка притормозила, словно решала, сбежать или нет?!

Егор ухмыльнулся, приподымая бровь. Ритка пробежала глазами по его телу, замирая.

— Я думала, ты ушел, — шепнула, прижимаясь спиной к стене.

— Не дождешься.

— Выйдешь? — поинтересовалась, медленно набираясь смелости.

— Нет.

— Без вариантов? — слегка поникла, отлипая от стены и, делая шаг в сторону душевой кабинки.

— Варианты есть всегда, — мужчина улыбнулся, успевая перехватить ее руку и резко притянуть к себе.

Она с ходу врезалась в его грудь. Ее разгоряченная спина, контрастирует с его прохладной после душа кожей. Рита вздрагивает и опускает глаза. Она чувствует, как учащается его дыхание, как пальцы с силой сжимают ее талию.

Сейчас девушка ощущает все иначе. По-другому. Та первая ночь… она была быстрой, странной… чужой. Она чувствует его тепло, раздувающее в ней пожар. Его пальцы нежно гладят кожу. Губы медленно и до безумия мучительно ласкают шею, от чего она забывает, как дышать.

Сейчас Егор кажется ей другим. Она передумала сотни вариантов, перебрала миллионы чувств, и лишь теперь с уверенностью могла сказать, что все это уже не игра, а реальность. Странная, заставляющая приходить в ужас, но реальность. На языке сладко покатывалось — «мы».

Егор перехватил ее руки, разворачивая к себе. Хотелось взглянуть в ее глаза. Большие. Зеленые. С ума сходил от ее взгляда. От нее. Она другая. Особенная. От нее в секунду сносит крышу.

Он до безумия хотел ощутить себя в ней. Это чувство было на грани жизни и смерти. Хотел окунуться в нее, заставить кричать. Наслаждаться. Желал, чтобы она отдавалась ему вся, без остатка. Чтобы, подобно ему, утопала в этом поглощающем чувстве.

Руки в хаосе блуждали по ее телу. Сам не заметил, как затолкнул девушку в душевую кабинку, не отрываясь от губ. Пальцы скоро дотянулись до вентиля, включая воду.

— Холодная, — Рита пискнула и рассмеялась, обвивая руками его шею. Этот звонкий смех заставил его улыбнуться. Егор с жадностью вдыхал ее. Целовал губы, лицо. Наслаждался ею.

Капли воды струились по разгоряченным телам.

Рита же упивалась нежностью, страстью. Руки беспорядочно шарили по его спине, пальцы чувствовали, как перекатываются мышцы. Все было на грани. Ее затопило желание: дикое, безумное. Егор понял это. Сразу. Ее глаза, в них горело необузданное желание, темное, потаенное. Он улыбнулся краешком губ, сходя с ума от этой ее неистовости.

Марков, не колеблясь, подхватил Риту, поднимая вверх и шире раздвигая ноги. Рита истомно выдохнула, обнимая его шею, в поисках губ. Безумно хотелось его поцеловать, ей было просто жизненно необходимо. Пальцы скользили по мокрому лицу, она улыбнулась, касаясь его губ. Словно маленькая беззащитная девочка искала поддержки, силы. И находила.

Но Егор не дал продлиться этому долго. Его губы с жадностью целовали ее шею, медленно опускаясь к груди. Пальцы сдавливали бедра, прижимая ее к стене. Рита ощущала его эрекцию, и от этого внизу становилось мокро и горячо. По телу пробежала мелкая дрожь, распаляющая желание. Она не могла терпеть, стоны превращались в крики. С надрывом, но он не прекращал свои муки, его язык ласкал набухшие соски, медленно обводил ореолы, еще больше подкрепляя сладостную муку легкими покусываниями.

— Егор, — простонала, в попытке притянуть его лицо к своему, — я… — договорить он ей не дал, резко проникая в нее до основания. Глубоко.

Это чувство полноты плавило ее разум, ногти с силой впились в плечи, отчего мужчина рыкнул, входя еще глубже. Движения были резкими, быстрыми, глубокими. От каждого нового толчка все в ней переворачивалось. Хотелось большего. Это необъяснимо, но ей было мало его — сейчас, здесь, всегда.

Каждое движение, проникновение, отдавалось сладкой истомой, тело покрывалось колкими мурашками, уже совершенно не чувствуя прохладные капли. Все сознание, весь мир, сузился до размеров этой кабинки. Сейчас ее миром был он. Только он, некогда чужой, холодный мужчина.

Егор с яростью вторгался в ее тело. Все сильнее прижимал к себе, боясь, что она вот-вот исчезнет, растворится. Голова шла кругом от ее стонов. Такая горячая. Он ускорял темп, а после резко замедлял, чувствовал, что она на грани, хотел продлить удовольствие. Губы целовали ее лицо, просто не в силах остановиться. Это были непередаваемые ощущения, не с одной женщиной он не испытывал такой гаммы наслаждения.

Ее лоно все сильнее сжимало его в себе, предвещая разрядку. Это было похоже на взрыв, Рита ахнула, цепляясь пальцами за его плечи, ее потряхивало, как и его. Последний толчок и — наслаждение. Прерывистое, тяжелое дыхание.

Рита лениво разлепила глаза, улыбнулась, обнимая его шею. Они так и стояли, замерев, все еще находясь друг в друге. И это было чем-то особенным, нужным, необходимым.

— Тебе, наверное, тяжело, — первой ожила Лаврова, слегка отклоняясь назад, полностью опираясь на мокрую стенку кабинки.

— Что? — спросил, все еще находясь в прострации.

— Тяжело говорю, — улыбнулась, проводя пальчиком по его скуле.

Егор отрицательно помотал головой.

— Кто-то хотел принять душ, — ухмыльнулся, закрывая дверки кабинки.

* * *

— Ты любишь горы? — поинтересовалась, укутываясь в мягкий плед, все еще оставаясь обнаженной — он не позволил одеться.

— Не особо. Но два раза в год мы непременно прилетаем сюда, что-то вроде открытия и закрытия сезона…

— Мы?

— С Русланом, — Рита поджала губы.

— Нам нужно поговорить…

— Я весь во внимании, — обхватил ее за талию, притягивая к себе, а после медленно опустился на постель. В отличие от Риты на нем были джинсы, которые уже явно казались ему лишними.

— Егор, — стукнула его по рукам.

— Ладо-ладно, — прижался спиной к спинке кровати, устраивая Риту рядом с собой, — начинай. Два дня уже ходишь…

— Я могу уйти, если ты…

— Я понял. Я серьезен. Слушаю.

— Ладно, — сцепила пальцы в замок, — я не понимаю, что дальше… нет, не так… мы, все так неожиданно… получается, теперь все по-настоящему, наш брак…

— Получается, — запрокинул голову.

— Ты уверен, что тебе это нужно? — спросила и уже почувствовала его раздражение.

— Мне кажется, мы это уже обсуждали.

— Да, я помню… просто, все не может оставаться вот так… Ты ведешь себя, мягко говоря, не самым лучшим образом. Как бы ты не хотел, отношения — это труд обоих… и все твои заморочки…

— Заморочки? — вздернул бровь, прижимая ее к себе так, чтобы она подняла голову, встретилась с ним глазами.

— Ты понимаешь, — нахмурилась, — я не хочу делать все с твоего разрешения, я хочу оставаться собой. Мне нужно пространство, в конце концов, я — творческая личность, — вспылила, размахнув руками.

— Хорошо, — ответил коротко, но спокойно.

— Просто хорошо?

— Просто хорошо. Все в твоем распоряжении, но — не дай бог — я узнаю, о ком-то другом…

— Убьешь? — прикусила губу.

— Ага. Но не тебя, не надейся, для Вас у меня всегда найдется другое средство, дамочка, — улыбнулся, целуя ее в лоб, Рита поморщилась. Знал ведь, как ее раздражает такой вид поцелуя.

— Но и ты, знай, пожалуйста, что я не потерплю в наших отношениях какой-нибудь потаскухи. И, будь уверен, я узнаю об измене!

Марков весело пробежал по ней взглядом. Такая реакция его позабавила и порадовала одновременно. Ему никто и никогда не ставил условия, он не хранил верности, да и не имел серьезных отношений, чтобы соблюдать какие-то правила приличия. Но здесь, сейчас, все было иначе. Она другая. Единственная. И никого не нужно. Совершенно никого, потому что, как ему уже не раз сказали, Рита — та самая, кто видит его настоящего, знает обо всех недостатках, но при этом остается рядом, и дело тут не в деньгах, власти или же этом дурацком контракте. Дело в другом. И чем яснее он это осознавал, тем больше ему хотелось перевернуть этот чертов мир, только бы она была счастлива.

— Я обещаю, — вдохнул аромат ее волос, — только ты.

Это слабо походило на то, что она хотела услышать. Но его обещание грело душу.

Когда они вернулись домой, первое, что сделал Марков, это отправился загород в дом Лавровых. Весь отпуск выходка Ольги не выходила у него головы, а потому, как только он наладил все с Ритой, то решил без всяких промедлений расставить все точки над «і».

Охрана без промедлений пропустила черный роллс ройс на территорию дома. Егор ухмыльнулся, завидев выбежавшую на крыльцо Ольгу. Женщина, как и всегда, была в достаточно откровенном платье.

— Егор, — расплылась в улыбке Ольга, — не ожидала те… вас здесь увидеть, — продолжала верещать, настораживаясь достаточно недоброму выражению лица Маркова.

— Давай без прелюдий, — рубил с плеча мужчина, — в дом пошли. Не хочется рассказывать все охране, — приблизился, подхватывая женщину под локоть. И уволакивая за тяжелые двери особняка.

— Можно и поаккуратнее, — прыснула женщина, выпрямляя спину, когда он ее отпустил, — чего ты хочешь? — вздернула бровь, усаживаясь на диван.

— Это я у тебя спросить хотел. Ты какого… домой к нам приходила?

— Дочь навестить, — вздернула подбородок, закинув ногу на ногу.

— Дочь, — рассмеялся, — не пори чушь.

— Ладно. Понимаю, что не тяну на заботливую наседку. У меня кончаются деньги. И мне бы хотелось получить еще.

— Договор этого не предусматривал.

— Да? Знаешь, очень странно получается, ты имеешь, что хотел, даже моя доченька, — процедила сквозь зубы, — живет на всем готовом, а я должна волочить это жалкое существование. Едва похожее на жизнь.

— А где муж?

— А то ты не знаешь, что этот гад улетел в Канаду.

— И тебя, значит, бросил? — разулыбался Марков.

— Не твое дело. Ты живешь с моей дочерью, я имею такое же пра…

— Закрой рот, — смех сменился гневом, — еще раз ты посмотришь в Риткину сторону или я узнаю, что ты клянчишь у нее деньги, доводя до слез — я тебя убью. Уяснила? — мягко улыбнулся.

Ольга растерянно смотрела на взбешенное лицо мужчины. Он был похож на маньяка. На губах улыбочка, а глаза — лед. Она отчетливо видела в них свои муки, если не выполнит эту… просьбу.

— Я поняла, — сглотнула, отворачиваясь к окну.

— Я надеюсь.

— Это мне теперь и с дочерью общаться нельзя? — вскинула бровь.

— Можно. Но по-человечески, а ты так не умеешь, поэтому… не стоит.

— Да ладно, — комнату сотряс ядовитый смех, — неужели это правда, то что я вижу…не может быть…

Марков напрягся.

— Ты в нее влюбился, — расхохоталась, закрывая рот рукой. — Боже…, а она знает свою цену? Знает, что она стоит целое месторождение? Или же она не в курсе, что оно ее? А?

— Знает, — сказал, как отрезал, направляясь к выходу. Хотелось быстрее покинуть этот сумасшедший дом.

Но вот Ольгины слова закрались в сознание. Стоит поговорить с Риткой, иначе все это ему же боком выйдет. Ее мамашка вряд ли поймет с первого раза.

Поэтому он решил долго не засиживаться в офисе, но это у него не получилось, и домой вернулся после полуночи.

Ритка встретила его с улыбкой, хотя он думал, что она уже спит. Ее улыбка была особенной. Настоящей. Она грела изнутри. Мужчина стащил пальто, целуя девушку в губы.

— Привет, — провел пальцами по щеке, — ты чего такая довольная?

— Привет, — облизнула губы, — у меня сюрприз, — потянула за руку в гостиную. — Посиди, — указала на диван, — я сейчас.

Егор непонимающе сел на предложенное место, раздумывая, с чего начнет разговор. А Рита тем временем ушла на второй этаж. Хотя очень быстро вернулась обратно, с маленькой коробкой в руках.

Присела рядом, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Мне страшно, — со смешком выдавил Егор.

— Дурак, — надула губы, протягивая коробку, — это тебе, с Днем Рождения, — расплылась в улыбке.

Марков слегка растерялся, непонимающе переводя взгляд с Риты на коробочку.

— А сегодня какое число? — потер лоб.

— Десятое. Десятое апреля. Ты забыл, да? — покачала головой.

— Да я и не особо помнил. Откуда ты…?

— Кристина сказала.

— Точно, — скривил губы, — что там?

— Запонки.

— Запонки?

Рита кивнула. А Егор открыл коробку. Там, и правда, были платиновые запонки. Но подарок явно был не в них, а в том, что на них было. Гравировка — «You're My Everything»[1]. Егор слегка нахмурился, стирая улыбку с Риткиных губ.

— Не стоило, наверное…,- прошептала, вставая с дивана. Марков перехватил ее порыв, прижимая к себе.

— Стоило. Спасибо, таких подарков мне не дарили. Только я должен тебе кое-что рассказать. Сам говорил, что не желаю возвращаться к этой теме. Но…

— К какой теме?

— Того, как мы оказались под одной крышей. Твои родители…

— Не порти мне настроения, пожалуйста, я ждала тебя целый вечер, хотела поздравить первой, а ты…

— Риточка, спасибо, я не умею красиво говорить, да и благодарить тоже… и ты застала меня врасплох. Но в связи с тем, что тут написано, — потряс коробкой, — я должен тебе все рассказать.

— Хорошо, — попыталась улыбнуться, — говори.

— Понимаешь… эта сделка с твоими родителями… помнишь, ты подписывала бумаги у меня в кабинете, когда кинулась сумкой, — Рита покраснела и кивнула. — Так вот этой подписью ты предала мне право на распоряжение твоим наследством.

— А у меня есть наследство?

— У тебя есть наследство. Месторождение. Твоей дед оставил все тебе. Но в его права ты можешь вступить лишь, выйдя замуж…

— Стой. У меня есть наследство… какое месторождение?

— Нефтяное. Твои родители — глупые люди. Они могли не выдавать тебя замуж так. Им стоило лишь найти левого мужика, и заключить с ним брачный договор, и все вступило бы в силу…

— Но почему тогда? Почему они… Егор, скажи, что шутишь…

— Нет. Им просто были нужны деньги, срочно. А у левого мужика их не было или было, но не столько, сколько дал я. Взамен на права пользования.

— Мной!

— Не тобой. Мне было необходимо месторождение, а им — деньги. Сделай они, как следовало, то деньги увидели бы минимум через полгода. Их это не устраивало, и твой отец заключил сделку.

— Сколько? Я всегда хотела спросить: во сколько меня оценили? — сглотнула, вытягивая шею.

— Пятьсот тысяч долларов.

— Тридцать миллионов, — грустно улыбнулась, — теперь я знаю свою цену.

— Рит…

— Не надо, Егор, я все понимаю, ты бизнесмен, и тебя… Я понимаю… сейчас уже понимаю. Ты хотя бы был чужим человеком, ты меня не знал, и это как-то объясняет все… неприятно, конечно, но объяснения для себя я уже нашла. Но они, они мои родители.

— Я, — потянулся за портфелем, — вот.

— Что это? — непонимающе взглянула на протянутые бумаги.

— Это будет честно, и искупит мою вину, наверное. Это договор, — разорвал лист, — теперь все вновь твое.

— И зачем мне это? Я же не бизнесмен.

— Бизнесмен я. Дашь мне право-подпись, как доверенному лицу, — чмокнул в щеку.

— Марков, ты хитрец… а то твое-твое, — засмеялась, — зря ты его порвал, — посмотрела на клочки бумаги, — я не имела ничего против.

— Когда я сюда шел, боялся, что столкнусь с непониманием.

— Ты и боялся? И, кстати, непонимающий у нас ты, не я, — обвила руки вокруг его шеи.

— Я знаю, — шепнул в губы, рука легла на ее бедро, медленно сминая подол платья, — хочу тебя!


Глава 26

Два месяца спустя…

Это утро было другим. Оно сильно отличалось от череды предыдущих. Такая легкая усталость и разморенность немного сковывала движения, совершенно не давая возможности нормально собраться. Через призму этой усталости Рита отчетливо понимала, что сегодня — не самый удачный день для защиты диплома, жаль, что не она выбирает сроки.

Зевнув, Марго все же собрала волосы в пучок, слегка поправляя макияж. Голова шла кругом, а желудок казался пустым, хотя еще полчаса назад она запихнула в себя чуть ли не весь холодильник. Видимо, так на ней сказывался стресс.

Еще и эта тошнота. Последние пару дней утром ее преследовало это мерзкое чувство. Хотелось лезть на стены. Хотя это было естественно, последние дни перед защитой прошли на каком-то сверхчувствительном и раздражительном уровне. Нервы были ни к черту, что вызывало насмешки Егора. И сейчас Рита благодарила Всевышнего, который наколдовал какой-то форс-мажор, и Марков умчался по своим делам, извиняясь за то, что не сможет забрать ее после защиты, хотя для Риты это было только плюсом.

Ей и так не давали покоя взгляды одногруппников, в особенности, когда Катька растрепала, за кем она замужем. И его появление в универе было для нее подобно взрыву атомной бомбы, то есть, совсем ни к чему.

Взглянув напоследок в зеркало, девушка выскочила из квартиры, ища в сумке ключи от машины, которых почему-то там не было. Замерев перед своей машиной, Рита отчаянно вздохнула, уже собираясь возвратиться обратно, когда Кристина помахала ей ручкой.

— Ритка, — девушка устремилась в ее сторону, — я сегодня за Егора — твоя поддержка, — подхватила под руку.

— Ох, — только выдохнула Маркова.

Ружевич поджала губы.

— Что с тобой? Мандраж, да?

— Ага. С утра колотит — нервы.

— Ну, сейчас быстренько расправишься с этим делом, и поедем праздновать. Я заказала столик, мальчики все равно к вечеру только будут.

— Ладно, — Рита попыталась улыбнуться, — поехали.

Защита длилась, как у всех, чуть больше получаса. За это время Рита успела испытать все существующие в мире эмоции. Она хоть и готовилась к защите с маниакальной одержимостью, готовя речь, но волнение делало свое дело.

Кстати, за время подготовки Егор постоянно находился рядом, хотя помех от него было больше, чем толку. Защищалась она на французском, в котором Марков не смыслил, и вечно отвлекал ее.

Улыбнувшись комиссии напоследок, Рита мысленно перекрестилась, радуясь, что это теперь пройденный этап жизни. Столько нервов и мучений из-за тридцати минут в итоге!

— Как? — глаза Кристины загорелись.

— Хорошо все, — провела ладошкой по лбу, словно отгоняя несуществующий жар.

— Я же говорила! Отмечать?

— Отмечать!

В ресторан они приехали спустя час. Рита была рада, что Кристина проявила подобную инициативу. Потому как желания отмечать с одногруппниками у нее не возникало.

Небольшой ресторанчик, ориентированный на паназиатскую кухню, успокаивал своим зеленым оформлением. Столы цвета ореха, небольшие фонтанчики, бамбуковые ширмы — просто и уютно.

Весь свой обед, плавно перетекающий в ужин, девушки болтали без умолку. Делились какими-то секретами, смеялись, обсуждали прошлое. Тихая, мирная беседа. За это время Рита полностью расслабилась, практически забывая о своем не очень хорошем самочувствии. Но ничего не вечно… Разговоры утихли, а официант принес десерты. Вкусные, сочные ягоды украшали сладкий шоколадный пирог. Но почему-то сегодня подобная сладость не произвела впечатления. Даже, наоборот, оттолкнула. Захотелось убежать подальше от этого шоколадного безумия.

Рита поморщилась, вызывая у Кристины заинтересованный взгляд.

— Ты чего? — Ружевич прикусила кончик чайной ложечки, внимательно осматривая Лаврову.

— Тошно что-то, — прошептала, приложив пальцы к горлу. Тошнота усугублялась.

— А ты не этого случайно… — Кивнула головой куда-то в сторону. — Ну… у тебя задержки нет?

Рита замерла на долю секунды. Голова словно налилась свинцом и стала неподъемно тяжелой. Кристинины на первый взгляд нелепые слова, оказались ударом под дых… задержка. Мозг в хаосе соображал и пересчитывал денечки. Зрачки расширились, и Рита слегка приоткрыла губы, впадая в ужас. Задержка!

Пальцы с силой сжали салфетку, девушка нервно сглотнула.

— Нет. Не помню… я с этой защитой ничего не помню… не соображаю. — Растерянно провела ладонью по лицу, переводя испуганные глаза на Ружевич.

— Тише-тише, — сжала Риткину руку, — все хорошо. Не нервничай так, я же просто так ляпнула. Завтра сделаешь тест…

— Тест. Да, тест, — слабо улыбнулась.

— Ну а если так, теоретически… возможно?

— Возможно.

— Ну так это же хорошо… — аккуратно подвела Крис.

— Наверное… я лучше домой тогда.

— Я отвезу. — Блондинка поднялась из-за стола, утягивая Риту за собой. В таком состоянии ее нельзя оставлять одну, девочка, видимо, сильно испугалась таких предположений, побледнела вся.

Помахав Кристине рукой, Рита закрыла дверь, и обессиленно упала в кресло. Голова шла кругом.

Сейчас ее окутали противоречивые эмоции. В душе поселился страх. Страх перемен. Она не знала, хочет ли этого сейчас. Вдруг предположение окажется правдой, она действительно беременна. И что? Что она будет делать? Как на эту новость отреагирует Егор?

Они не говорили о детях, да, черт возьми, они ни о чем еще не говорили. Между ними еще совершенно шаткий, хрупкий, как новогодняя игрушка, мир. Мир, где они вдвоем только уживаться начинают… а тут… теперь.

Что делать?

Дверь квартиры открылась, послышалось шуршание, а потом тихие, едва уловимые для слуха, шаги. Рита медленно обернулась, позади стоял Егор. Мужчина улыбнулся.

— Привет. Прости, я не успел, — поджал губы.

— Привет. Все нормально, — выдавила улыбку, все еще расхаживая по лабиринтам своего разума.

— Но, думаю, Кристинка тебя развлекала.

— Да, мы мило посидели.

— Что-то случилось?

— Нет, я просто устала, нервный день, — пожала плечами и почувствовала его ладонь на своей шее. Мужчина медленно прошелся по нежной коже, откинув длинные локоны. — Как на работе? — Обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Устал, валюсь с ног.

— Спать? — улыбнулась.

Егор кивнул, протягивая ей свою руку.

Они неспешно поднялись наверх. Егор закрыл дверь, а Лаврова на сверхскоростях скрылась в ванной. Словно пряталась. Марков решил не придавать этому значения. Хоть и заметил сугубо «женское» настроение — упадническая тоска, вперемешку с чем-то еще….

Рита надеялась, что он уснет. Не хотела сталкиваться с этим прожигающим взглядом. Этот взгляд, был способен заставить ее исповедаться во всем, чем только могла. Но ее прятки были тщетны. Егор мирно лежал на кровати, полностью погрузившись в планшет. Лаврова выдохнула, выключая верхний свет. Комната утонула во мраке, и лишь слабый огонек ночного торшера сохранял черты их лиц, силуэты тел.

Рита откинула одеяло, ложась рядом. Хотелось уснуть. Тошнота, преследовавшая весь день, утихла, и жить стало легче.

— Рассказывай, — отозвался Егор.

— О чем?

— Что с тобой? Ты сегодня подозрительно тихая…

— Я просто устала. Я не могу устать?

— Можешь, — улыбнулся, — не нервничай так. — Повернулся на бок, чтобы лучше ее видеть.

Рита шумно выдохнула, заворачиваясь в одеяло.

— Выключи свет. Я хочу спать. Устала и очень хочу спать, — проговорила с надрывом.

В комнате стало темно.

Сегодня все было как в замедленно съемке. Спокойно, тягуче. Егор аккуратно придвинул ее к себе, заключая в объятия. Рита не шевельнулась, но, кажется, затаила дыхание. Забавная. Его Рита.

Пальцы медленно скользнули под одеяло, касаясь ее бархатистой кожи.

Утром она долго прикидывалась спящей. Ждала, когда останется одна. Ждала щелчка двери и, когда услышала тот, со всех ног помчалась в ванную.

Руки тряслись, открывая коробочку с тестом. Она даже из ванной вышла на эти несчастные пять минут ожидания результата. А когда вернулась, то зажмурилась и долго не решалась открыть глаза, в страхе того, что там увидит.

«Три. Четыре. Пять…» — шептала себе под нос. А после все же посмотрела на результат…

Глава 27

Две полоски…

Стены словно давят на нее изнутри. Воздуха становится все меньше. Рука плавно накрывает рот, чтобы заглушить подходящий крик. Шок. Мозг еще не до конца воспринимает все ситуацию и на секунду Рита сомневается, а явь ли это? Может, сон?

Но нет. Это реальность. Позади слышится робкое жужжание телефона, словно он боится разозлить и окончательно добить свою хозяйку. На экране пять знакомых букв, только вот слов, чтобы разговаривать сейчас нет.

Жаль, что на другом конце этого не понимают. Телефон продолжает свои поползновения в виброрежиме, наконец, выводя Риту из транса.

Ирина. На экране четко виднеется имя свекрови.

— Здравствуйте, — старается с первых секунд привести голос в порядок.

— Здравствуй, дорогая! Я с приглашением на ужин. — Женщина улыбается.

— Да, хорошо, — нервно откладывает тест в сторону, — во сколько?

— У тебя все хорошо?

— Да. Хорошо. Во сколько ужин? — пытается вложить в интонацию как можно больше позитива.

— В восемь. У нас. Мальчики приехали… и мне очень нужна твоя поддержка, я хотела бы всех с Вячеславом познакомить…

— Конечно. Мы приедем. Не переживайте, можете полностью рассчитывать на мою поддержку.

— Спасибо, дорогая моя, будем ждать.

Рита оглядывается по сторонам в поисках одежды. С момента, как она оказывается в клинике, проходит чуть больше часа.

Все то время, пока она ждет результатов анализов, не может усидеть на месте и ходит в комнате ожидания из стороны в сторону. Дикий страх затмевает разум, и, кажется, она впервые в жизни по-настоящему не знает, что ей делать, и как сказать об этом Егору.

Сзади слышатся шаги, которые заставляют ее вздрогнуть.

— Маргарита Павловна, — мужчина улыбается, — результат анализа положительный, у вас будет малыш.

Эти слова производят двойственное ощущение, с одной стороны — внутри селится какое-то теплое, сладкое чувство, а с другой — к ней подкрадывается липкий ужас и полное незнание того, что будет дальше. Сумасшедшие мысли доводят ее до того, что Егор выгонит ее из дома.

Бред обезумевшей беременной женщины, но она не дает взять ему над собой верх, аккуратно поглаживая еще не округлившийся животик.

— Спасибо, до свидания, — роняет вскользь, стараясь быстрее оказаться на улице, там же звонит Егору. Но не для того, чтобы рассказать новость, а для того, чтобы сообщить об ужине у его матери. Марков же не проявляет особой инициативы, но смиряется, слыша, что она уже согласилась.

Весь их разговор она пытается сохранить позитивный настрой.

* * *

Ближе к пяти Марков вяло перелистывает документы, пытаясь быстрее сбежать от них подальше. Ему жутко хочется домой, и совершенно не хочется на этот семейный ужин у матери. В последнее время ему вообще никуда не хочется, кроме их с Риткой спальни. Но реальность не позволяет всегда делать только то, что ему нравится. В дверь стучат.

— Здорово, — проскальзывает Рус, усаживаясь в кресло.

— Здорово.

— У меня к тебе серьезный разговор, — шумно выдыхает, — думаю, стоит достать виски.

Егор прищуривается. Не нравятся ему эти разговоры, хотя он уже догадывается, о чем пойдет речь.

— Покидаешь меня? — спрашивает в лоб, не заставляя ходить Коршуна вокруг да около.

— Ты жутко догадлив.

— В свете последних событий — это ожидаемо.

— Да уж, мы возвращаемся в Москву, — наполняет стаканы.

— Как я понимаю, ты сделал для этого все…

— Ты правильно понимаешь. Да и отец… в общем, Леонид Николаевич, как и хотел, засел в министерстве, поэтому, спустя столько лет, я все же решил, что пора мне унаследовать семейное дело, — усмехнулся.

— Ну, давай за это выпьем, — поднял стакан. — Когда улетаете?

— Дня через три, сумки пакуем, ты знаешь, оказывается, у нас за эти два года, столько барахла скопилось, и моя жена совершенно не желает оставлять все свои шопоголические запасы здесь.

Егор громко смеется. Но вмиг становится серьезным.

— Как она? Как отнеслась к тому, что вы возвращаетесь?

— Знаешь, хорошо… насколько это возможно, конечно. Я думал, что будет сложнее… с тем, что Кристина пережила… в общем, я час стоял у дома, боясь идти и начинать разговор.

— Она сильная. И умная, она все понимает Рус.

— Я знаю, что она знает, но ей от этого не легче…

— Винит себя?

— Нет, говорит, что она магнит для притяжения всякой дряни…

— Вывернула, конечно…

— Не говори. Так что все нормально, думаю, справимся. Все плохое уже в далеком прошлом. — Руслан разливает еще порцию алкоголя.

— Удачи вам! А у меня, — взглянул на часы, — через двадцать минут семейный ужин, так что я уже должен быть не здесь.

— Давай, езжай. Мы перед отлетом к вам заглянем еще.

На этом мужчины вместе покинули кабинет, направляясь каждый по своим делам. Новость друга Егора не удивила, но расстроила, он привык, что здесь у него есть тот, на кого можно положиться, но ничто не вечно… Он понимал, что рано или поздно это произойдет, не то у Коршуна положение, чтобы всю жизнь здесь торчать, непозволительно ему, не того он уровня.

Дома вновь наткнулся на молчаливую Риту. Она не разговаривала ни дома, ни в машине на протяжении поездки, только кивала и отвечала односложными фразами «да-нет» на все его вопросы.

За городом, конечно, ее как подменили — губы моментально растянулись в улыбке. А вот Егор, увидев какого-то непонятного мужчину на их семейном ужине, слегка нахмурился.

— Ты будто проглотил лимон, — шепнула Лаврова, снимая туфли.

— Ты снизошла до меня, — фыркнул, проходя вглубь дома. Рита выдохнула, качая головой, вот в этом весь Егор.

— Риточка, — улыбнулся Ростислав, приближаясь к девушке, Егор покосился на него, слегка прищурив глаза.

— Здравствуйте, рада вас видеть! — пожала руку мужчины.

— А я-то как рад. — В комнату вошла Ирина, замирая взглядом на Егоре, который выглядел слегка… недовольным и удивленным. Наверное, этого она больше всего и боялась — неодобрения сына. Если с Димой и Савой все легко, то вот с Егором в таких вещах неимоверно сложно.

— Привет, дорогие, я думала, вы задержитесь, — улыбнулась.

— Мы сегодня как некстати вовремя, — буркнул Марков, шагая на кухню.

Рита поджала губы, как бы извиняясь за него.

— Я сейчас, — улыбнулась, следуя на кухню. Ирина пошла за ней, но Рита ее остановила: — Сначала я, а потом вы.

Отодвинув дверь, Лаврова наткнулась на пустоту, и лишь когда поняла, что из кухни есть выход на веранду, сообразила, куда делся ее муж.

— Егор… ты не прав сейчас.

— Я не прав? Вы обе держите меня за идиота…Что за тайны, мать вашу! Я не маленький мальчик, и все понимаю, можно было сказать все сразу, а не устраивать этот цирк!

— Егор, твоя мама переживала, как ты отреагируешь, поэтому…

— Поэтому решила выставить меня полным придурком. Я приезжаю домой и не в курсе, что у нее тут мужик. Хрен с ним, с мужиком, она взрослый человек, ей самой решать с кем быть… но можно было сказать.

— Егор, — подошла сзади, утыкаясь подбородком в его плечо, — не злись, — коснулась руки, — ничего же не произошло… плохого.

— Да. Меня только бараном выставили, а так, да, так все прекрасно!

— Марков, ты меня бесишь, тебе сколько лет? Пять? — Егор резко развернулся, перехватывая ее руки и крепко прижимая к себе. Рита вздрогнула, но быстро сориентировалась и улыбнулась. — Вот поэтому и не говорили, ты на все так реагируешь, как…

— Как?

— Плохо. Не ругайся с мамой.

— Я и не собирался. Но вот ты… что происходит?

Вот так быстро они перескочили с одной темы на другую и, на самом деле, Рите было приятнее обсуждать Ирину. А вот эта тема, она была иной, страшной и… с каждой секундой Рита понимала, что должна сообщить Егору, видела, как он реагирует на «маленькие» тайны, убедилась только что.

— Ничего плохого. Просто… понимаешь… просто я….

Дверь кухни с шумом открылась, и на веранду вбежал Савелий.

— Вы тут долго? Я жрать хочу уже, мама там вся, как смерть, бледная, — покачал головой. — Егорыч, блин, вот вечно с тобой одни проблемы.

Егор со смешком вздернул бровь.

— Со мной? Это меня сняли с капитанства? Это я завалил три просмотра? И это, наверное, у меня пять долгов по учебе…

— Откуда ты…? — Парень замер, переводя умоляющий взгляд на Риту, боялся, что она скажет матери.

— Верблюды нашептали. Ладно, пошли, — взял Риту за руку, — а с тобой мы позже поговорим. — Ну вот, теперь у нее есть отсрочка и еще пару часов, чтобы подготовить речь.

Как не странно, стоило им выйти с кухни, как атмосфера сменилась, став слегка непринужденной и даже отчасти радостной. Ирина спешно накрыла на стол и благодушно представила Вячеслава своим детям — официально, так сказать.

После легкого знакомства все пошло куда легче. Ужин прошел тихо, мирно. Без особых эксцессов. Егор, как всегда, предпочитал молчать и наблюдать за происходящим. Савелий же, наоборот, болтал, не умолкая и без особой скромности, за что часто получал легкие подколки Димы. Рита же, находясь в водовороте этого ужина, смогла отвлечься и стать спасительным мостиком для Ирины.

Ближе к одиннадцати Егору позвонили, и он пропал в кабинете почти на полчаса. Рита помогала Ирине с посудой, а Вячеслав вел непринужденный разговор с Димой.

— Нормально все, не переживайте. — Вытерла последнюю тарелку Рита.

— Спасибо тебе, никогда бы не думала, что начну бояться собственного сына, словно не я его мать, а он мой отец, — рассмеялась женщина. — Я уже сочувствую своим внукам, — продолжила Ирина, касаясь самой животрепещущей сейчас для девушки темы.

— Да уж, — только и выдавила Рита.

— Знаешь, я сегодня не узнала своего сына… Он влюблен, и это прекрасно. Я всегда знала, с самого первого дня, что у вас все будет хорошо. Ты на него очень сильно влияешь, он к тебе прислушивается, что уже чудо.

— Ритка, поделись рецептом зелья, как аллигатора приворожила? — вставил свои «пять копеек» пришедший Сава.

— Секрет, — улыбнулась.

— Ну и ладно, ты скажи лучше, когда нам мелких Егорычей ждать, мне надо морально подготовиться к тому, что я дядей стану. — Рита поперхнулась, хватая губами воздух.

— Успеешь, не переживай, — как гром среди ясного неба вставил внезапно появившийся на кухне Егор. Сегодня всех словно прорвало шутить на одну и ту же тему, это начинало раздражать.

— Поехали домой, — протянул он Рите руку.

Глава 28

— Рит, радоваться надо, — улыбнулась Кристина.

— Надо… но я как подумаю, что он мне скажет… страшно.

— Не сожрет. А вот чем больше ты оттягиваешь с новостью, тем сильнее будут обидки. Чай, кофе? — Отошла от холодильника, ставя на стол торт.

— Чай. Вот этого я и боюсь… знаю, как Марков реагирует… знаю…

— Весело… Кстати, Егор сказал, что послезавтра у нас собираемся? Банкет по отъезду.

— Какому отъезду?

— Вот ничего не поручить… Мы в Москву возвращаемся, — выдохнула, разливая кипяток по чашкам.

— В Москву… — Рита поджала губы, на душе стало горько, она привязалась к Кристине, та стала ей близка за это время. И мысль о том, что вскоре вновь лишится подруги, расстраивала.

— Не грусти, будем перезваниваться, и летать друг к другу в гости.

— Ага, с моей-то любовью к полетам. — Рита воткнула вилку в кусок торта.

* * *

Выходные наступили быстро. Банкет по отъезду решили устроить загородом, на природе, неподалеку от озера.

Лето в этом году выдалось жаркое. Июнь только вступил в свои права, но уже позволил купаться и загорать, чем, собственно, и занимались девочки, распластавшись на огромных синих матрацах, слегка колыхающихся от озерных волн. Мужчины, в свою очередь, распивали бренди и жарили шашлыки.

Руслан перевернул шампуры и пару раз помахал картонкой над мангалом. Приятный дымок и запах жареного мяса медленно рассеивался по сосновому бору.

— Лягухи, — усмехнулся Коршун, переводя взгляд с девчонок на Маркова, — я просто так и чувствую твою мысль, которую ты мне сейчас озвучишь. — Егор в ответ улыбнулся краешком губ.

— Ты еще по весне ляпнул одну такую штуку… так вот, я тут намедни подумал… и решил, что все же это хорошая идея.

— А теперь подробнее, сэр, я не всегда помню то, что ляпаю.

— Депутат.

— Депутат? — Руслан сложил губы трубочкой, явно анализируя. — А что, мне нравится, умные мысли я глаголю. А бизнес как же?

— Разберемся.

— Верно, сначала надо разобраться. Лозунг придумал? — вытянул указательный палец, слегка щурясь. — Хотя, ща, погоди…

— Хорош, пиарщик чертов.

— Ладно-ладно, Ритке говорил?

— Нет.

— Почему?

— Потом, еще ничего не ясно.

— Ну да, ну да. Слушай, а она тебе ничего не говорила? Может у вас новость какая-то есть? — очень тонко поинтересовался Руслан, отходя к мангалу.

— Нет, а должна была?

— Нет, я так спросил, — отмахнулся, сосредотачивая все свое внимание на шашлыке.

Егор вздохнул, плотнее сжимая губы.

— Мальчики, ну сколько еще ждать? — негодовала Ружевич. — У меня с утра во рту ни росинки.

— Пару минут, — отозвался Руслан.

Рита улыбнулась, а после скорчилась от доносящегося до нее запаха дыма. В животе вновь стянулся узел, вызывающий тошноту. Облизнув губы, девушка схватилась за бутылку с водой, пытаясь влить в себя как можно больше жидкости. Совершенно не замечая, как Марков подкрался сзади.

— Егор, — охнула, а мужчина по-хозяйски устроил свои руки на ее животе.

— Что с тобой? Ты нехорошо выглядишь.

— Да нет, все нормально, — выдавила улыбку.

По дороге домой Рита не может разлепить глаза, ее неумолимо клонит в сон, и она засыпает на плече Егора. Который совершенно не хочет будить ее по приезду, но она словно чувствует, что они уже у дома и резко открывает глаза.

Дома продолжается это затянувшееся недельное молчание, приводящее Маркова в ярость, которую он старается скрыть. Давая ей возможность расслабиться и все же высказаться, но терпение на исходе. Это подтверждается, когда Рита заваривает чай и безразлично размешивает сахар в кружке.

Марков внимательно наблюдает за этой апатией, пытаясь, наконец, столкнуться с ее взглядом, который она постоянно отводит. Все эти неудачные попытки окончательно выводят его из себя, и он бесцеремонно кидает кружку в раковину, та с треском разбивается о лежащую на дне мойки тарелочку. Рита вздрагивает. Ну вот, была — не была. На глаза выступают слезы, и Рита в ужасе пытается подобрать слова. Пока Егор вновь к ней не повернулся.

— Егор, я должна была сказать раньше…

— О чем?

— Понимаешь, я… — набирает в легкие побольше воздуха.

— Беременна, — говорит за нее, резко разворачиваясь и устремляя на жену недовольный взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера днем звонили из клиники, ты была наверху. Я сказал им, что я муж, а они мне поведали, о том, что моей беременной жене необходимо заехать к ним в течение недели, — со злостью стягивает галстук.

— Почему ты не сказал мне, что знаешь? — Она в ужасе сжимает ложечку в руке.

— Хотел посмотреть, насколько затянется твое молчание.

— Егор… понимаешь… я боялась твоей реакции…

— Да, я совсем забыл, что я — монстр, — закатывает глаза, швыряя этот несчастный галстук в сторону.

— Мы не говорили о детях… да мы вообще не говорили о будущем толком… как ты не понимаешь, это не игрушки, все это… — ахнула, затаив дыхание.

— Только вот ты при этом заигралась, — печально усмехнулся.

— Егор, вот поэтому я боюсь, всегда боюсь твоей реакции, твоего неодобрения, мне страшно, что ты посчитаешь меня дурой. Я боюсь позволить себе лишнего, не уверена в завтрашнем дне, потому что я не понимаю, какие у нас отношения, сколько тебе будет это интересно… не знаю. Нужен ли тебе этот ребенок… не знаю, что ты думаешь… ты ничего не говоришь…

— А ты ничего не спрашиваешь. И да, не переживай, можешь быть полностью уверенной в завтрашнем дне. Мне нужен этот ребенок, и ты тоже нужна. Только вот теперь я не уверен, нужен ли тебе я. Пожалуй, я переночую в офисе, — сказал и стремительно вышел из комнаты.

Она слышала его шаги на лестнице и тихий хлопок двери. Стало паршиво. Закрыв лицо руками, Маркова всхлипнула и дала волю слезам. Горячие слезы стекали по пылающему лицу. Взгляд стал затуманенным, а к горлу вновь подступила тошнота.

Егор злобно хлопнул дверью кабинета, падая в кресло. Все его движения были яростными, звонкими, как хруст ломающегося льда. Он был вне себя от случившегося дома. Поэтому и не хотел там оставаться, показывать ей все свое негодование, к тому же был дико зол. А слова про то, что она не уверена в завтрашнем дне, своей нужности, нужности ребенка, добили и вывели его окончательно.

Не хотел сейчас с ней говорить, и видеть тоже не хотел. Боялся взорваться, боялся скандала и того, что в порыве злости может наговорить лишнего. Стукнув кулаком по столу, раздосадовано осознал, что сейчас он просто прячется от разговоров.

Но лучше так. Лучше так.

В голове все же никак не укладывалась ее реакция. Ее молчание, создание этой идиотской тайны, подкрепленной каким-то больным и ненормальным страхом. Где-то внутри стало даже обидно. Разве за последние месяцы он хоть раз упрекнул, обидел, нагрубил? Ничего подобного не было… а что до разговоров, так ей бы лишь поговорить… он же… Ему и так все понятно. Для него их отношения ясны. Он давно принял решение, и отступать не собирается, так отчего же у нее столько неуверенности в нем, в будущем?

Что он должен сделать, чтобы эти сумасшедшие, непонятные, обезумевшие страхи прекратились и улетучились из ее головы?! Ответа пока не было…

Уперевшись пальцами в виски, Марков облокотился на стол локтями. Сейчас в нем было два противоборствующих желания: остаться здесь, выказывая свою глубокую обиду и задетые чувства, или же вернуться домой. Мысли закручивалась в тонкие спирали, а после превращались в иглы, которые с силой впивались в и без того перегруженный мозг. За окном совсем стемнело.

В душе поселились переживания о ней, о том, все ли будет в порядке… Они душили, выгоняя из кабинета, но он не поднялся с кресла, лишь набрал номер матери, прося приехать к Рите, и отключился, ничего не объясняя.

Ладно, пусть завтра ему вынесут мозг, но сегодня ему необходимо это уединение. Одиночество. Чтобы обдумать, понять, что делать дальше.

* * *

Распухшие глаза, красные щеки, растрепанная прическа, именно в таком виде она открывает дверь, видя на пороге Ирину, которая резко меняется в лице, теряя улыбку. Теперь в глазах женщины волнение.

— Риточка, — проходит внутрь, — что с тобой? Егор тебя обидел? Что случилось, не молчи, — сжимает ладони невестки в своих.

Рита медленно качает головой.

— Все хорошо.

— Конечно, ты себя в зеркале видела? Рассказывай.

— Я беременна, — шепчет, а потом вновь срывается на слезы.

— Господи, глупая, это же счастье! — Женщина обнажает белые зубы, на глаза выступают слезы, слезы радости. — Это же прекрасно, почему ты плачешь?

Вопрос эхом разносится по комнате. А Ирина понимает, что причина слез — ее сын. Внутри поднимается вулкан злости.

— Так, — щурит глаза, усаживая Ритку на диван, — Егор, да? Что он тебе сказал? Он против… или же ты сама…

— Нет, нет, — пытается унять свой плач, хватаясь за руки женщины, — нет. Все не так, — всхлипывает, — я просто боялась ему сказать… боялась, а он все это время знал… и… я его обидела.

— Тихо-тихо, — женщина улыбнулась, — все хорошо. Теперь я поняла, что произошло. Успокаивайся, а этому гаденышу, — качает головой, — я еще такую головомойку устрою. Обиженный он, видите ли! — фыркнула.

Рита вздрогнула и в ужасе посмотрела на Ирину.

— Не надо. Ничего не говорите. Не надо, мы сами должны в этом разобраться, пожалуйста, не вмешивайтесь, я вас прошу.

Ирина тяжело вздыхает, но все же соглашается. Слова Риты правдивы, так действительно будет лучше, но злость на сына никуда не уходит.

— Давай мы ему позвоним, а?

— Нет, — утирает последние слезинки, — мы с ним обсудим все завтра.

После этих слов Ирина уходит, а Рита спокойно идет спать. Завтра она сама съездит к нему в офис. Но когда утром открывает глаза, первое, что перед собой видит — это сидящего на краю кровати мужа.

— Егор, — приподымается на локти.

Марков не поворачивается в ее сторону, продолжая гипнотизировать торшер. Он сидит, словно статуя, опираясь локтями на колени, а пальцы, переплетенные между собой, касаются губ и подбородка. На лице — маска серьезности и какой-то отрешенности.

— Доброе утро, — произносит, продолжая сидеть так же неподвижно.

Рита садится, бегая по нему взволнованным взглядом. Она вновь не знает, с чего стоит начать этот разговор, поэтому просто прижимается к его спине, пальцы аккуратно ложатся на широкие мужские плечи. Сердце колотится, как сумасшедшее. Но она справляется с этим волнением, прижимаясь щекой к его шее.

— Извини меня, я должна была сказать сама. Просто, я растерялась, разволновалась. Это сложно… вот так. Ты же сам понимаешь, что все настолько быстро… — Ответа она не слышит — Марков продолжает молча испепелять комнату своим взглядом.

Ей хочется завернуться в одеяло от его холода. К хорошему быстро привыкаешь, вот и она успела привыкнуть к иному Егору и напрочь забыть о том, который приезжал забирать ее из Катькиной квартиры.

— Я очень не люблю ложь, — его голос резанул слух.

— Я же не обманывала, я просто молчала, не знала, как лучше это сообщить. — Но, кажется, он вовсе не слышал ее оправданий.

— Я привык к ясности, четкости, а ты в этом плане самая неудавшаяся личность. — Рита замерла, его слова били ее, как пощечины. — Возможно, я чего-то не понимаю, возможно, делаю что-то не так. НО! Я делаю… пойми раз и навсегда, я делаю. Не говорю. А сразу делаю. Я не понимаю твоих сказок о любви, не понимаю, почему в тебе до сих пор живет это недоверие. Ты постоянно тыкаешь меня тем, что мы не разговариваем, но к чему эти глупые разговоры, переливания из пустого в порожнее? Я так не привык, я привык действовать. И мне кажется, что поступки значат больше, чем слова.

— Ты прав, — шепчет, прикрывая глаза из которых катятся слезы.

— Тогда ответь мне, — резко поворачивается к ней, обхватывая пальцами ее подбородок, — почему ты до сих пор не понимаешь, что значишь для меня? Почему все еще думаешь, что это игра?!

Рита всхлипывает, пытаясь взять себя в руки, но ее попытки тщетны.

Мужчина медленно проводит большим пальцем по ее щеке, а после прикладывает к ней всю ладонь. Он смотрит в ее заплаканные глаза, видя в них отчаяние. Рита сильнее прижимается щекой к его ладони. Не хочет говорить, ничего не хочет говорить.

Сейчас она желает лишь одного — его объятий. Это желание пропитывает все ее существо, и Егор чувствует это, прижимает ее к себе. Пальцы гладят слегка растрепанные рыжие волосы, губы целуют висок.

— У нас все всегда будет хорошо, помни об этом, — шепчет, убаюкивая.

— Я так рада, что ты появился в моей жизни. Я не говорила… но я очень рада, что ты у меня есть, — утерла слезы, — ты самый-самый хороший.

Егор лишь крепче прижал ее к себе, ничего не отвечая. Ее слова подкинули его высоко вверх, а в груди разлилось приятное, теплое и всепоглощающее чувство.

— Хватит, успокаивайся, давай, — улыбнулся, тихонько щелкнув Ритку по носу. — Поехали дома смотреть, думаю, теперь нам переезжать нужно будет.

— Зачем?

— Ну, там… семья, дети… все дела, — хмыкнул.

— Ты уже женат, — легонько стукнула его кулаком в грудь.

— Точно. Но дом посмотреть придется, зря что ли у меня полночи риэлторы нам апартаменты подбирали.

— Господи, — подняла на него глаза, — Марков, ты точно изверг, людей среди ночи…

— Они себе работу сами выбирали. Все, вытирай слезы и поехали.

Глава 29

Спустя восемь месяцев…

— Егор Сергеевич, доброе утро, — впопыхах приветствует Миша, — машина ждет, как долетели?

— Нормально, — поправляет галстук, после убирает руку в карман пальто, — какие новости?

— Хорошо все: мы лидируем. Вы в офис?

— Домой.

— Отлично. — Открывает дверь роллс-ройса, пропуская Маркова, а после садится сам.

— Руслан не звонил? — Миша отрицательно качает головой, а машина трогается с места. — А Леонид Николаевич?

— Звонил, на послезавтра билеты покупает…

— Самолет наш отправь за ним.

— Хорошо, записал. Как Маргарита Павловна?

Марков с усмешкой качает головой.

— Я только прилетел, Миш.

— Черт, нервы что-то с этими выборами.

— Не нервничай.

— Вашими молитвами, Егор Сергеевич, вы уже знаете, что Романов тоже зарегистрировался, вчера его включили в списки?

— Знаю, доложили уже.

— Как бы чего не случилось…

Егор скептически взглянул на помощника и вышел из машины, которая как раз остановилась у дома.

Теперь Егор с Ритой жили за городом в огромном трехэтажном особняке. Они купили этот дом спустя пару недель после того разговора о беременности. Ритка была вне себя от радости и обустройством занималась сама. Нет, дизайнеров, конечно, наняли и не одного, только все эти обустройство и планировка больше напоминали командный марш под руководством генерала. Его жена так сильно загорелась мыслью обустройства семейного гнезда, что не щадила никого из знатоков современного дизайна.

Большие стеклянные двери распахнулись прямо перед ним. «Умный дом» был сейчас большим преимуществом — оснащение последними технологиями облегчало работу в нем, потому как Рита отказалась от любого вида прислуги.

Войдя внутрь, Марков скинул надоедливое пальто.

В гостиной горел камин. Рита сидела в кресле у пламени и читала. Она не услышала, как он вошел. Если раньше эта женщина не отличалась особой наблюдательностью, то теперь и подавно. Беременность сделала ее рассеянной, но — в миллионы раз счастливее. Она была ходячим энерджайзером, и огромный живот ей вовсе в этом не мешал, даже наоборот. Смотря на это, Егор иногда задумывался, насколько непоседливым будет их ребенок, точнее дети. Узи показало, что они ждут двойню. Мальчика и девочку.

Эта новость стала для всех приятной неожиданностью.

— Привет, — облокотился локтями на спинку кресла, в котором сидела жена. Рита медленно развернулась, растягивая губы в довольной улыбке.

— Привет, — протянула, полностью оборачиваясь к Егору, — я тебя ждала, там обед на кухне, все еще горячее. Соскучилась, — колени упираются в мягкую обшивку кресла, Рита выпрямляется и целует его в губы.

Она скучала. Всю эту неделю думала лишь о том, когда он вернется домой. Уже так привыкла к тому, что муж постоянно рядом. Всегда. С ней. Именно от этого череда долгих дней стала ее личным адом. Она была раздавлена и желала лишь его присутствия. В последнее время стала зависима от него. Не могла объяснить, почему так происходит, но теперь даже уснуть без него не могла.

Часами ждала его прихода, даже если он возвращался посреди ночи из-за работы в офисе, разъездов по области. Ждала, а как только слышала шаги по лестнице, притворялась спящей, знала, что Егор не будет рад узнать, что она не спит, ожидая его.

— Я соскучился, — шепнул в губы, — очень, — коснулся щеки, — не могу без тебя, — провел пальцами по бархатистой коже.

— И поэтому постоянно уезжаешь, — вздохнула.

— Мы это обсуждали, — голос становится строже. Рита закатывает глаза.

— Да-да, я помню.

— Ты же понимаешь, что я не могу, как все, уходить в девять на работу, а в шесть возвращаться домой. И никогда не смогу, так как то чем я занимаюсь, не терпит рамок.

— Знаю, но от этого понимания мне, знаешь ли, не легче. Ладно, — сжимает пальцами спинку кресла, — пойдем обедать.

— Не дуйся.

— Я и не дуюсь.

— Врешь.

— Вру, — переговариваются, шагая на кухню, — но ты обещаешь, что будешь стараться меньше «путешествовать».

— Я постараюсь.

— Обещай.

— Ты же знаешь, я не обещаю…

— Ага, и не споришь, — фыркнула, доставая тарелки.

— И не спорю.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны, — ставит белоснежные блюда на стол. — Мама твоя звонила, я не поняла, что случилось… Она не смогла до тебя дозвониться, но, кажется, там с Савелием какие-то проблемы.

— Этот Савелий…

— Не злись, — грозит пальцем. — Он еще юн, ему позволительно, как и мне, — улыбается.

— Ему не позволительно. Сколько я буду за него все решать? Детский садик какой-то.

— Ну ты же старший брат, опора…

— В его случае я спонсором получаюсь.

— Егор!

— А если так и есть, он со всеми своими выкрутасами вечно попадает на деньги и сразу что…? — вздернул бровь. — Правильно, бежит ко мне.

— Может, с Ириной Александровной поговорить…

— Нет, я придумал кое-что оригинальное. В хоккей ему не играется, и в Москве не живется, значит в военное училище поедет.

— Савелий? Ты себе как это представляешь? Он же… Господи, он же, как клоун, ему там будет непросто.

— И прекрасно. Закрыли тему. Есть давай, а то тебя сейчас сожру.

— Нас, — хихикнула.

— Вас.

* * *

Это прекрасное и пугающее чувство одновременно. Ожидание.

Этот день начался так же, как и всегда. Завтрак, поцелуи, разговоры, с одним исключением, сегодня он не успел доехать до офиса. Телефонная трель заполнила все пространство машины. Гулкая, звонкая. Она насторожила.

Еще не успев ответить, он точно знал, что ему скажут, чувствовал.

А теперь сидел в кабинете ожидания, изводя себе нервы. Не мог поверить, что все это происходит с ним, что за такой короткий срок его жизнь в корне изменилась. И теперь в его жизни есть другие цели, совершенно не связанные с зарабатыванием денег. Сидел и вспоминал все, что произошло за этот год.

В голове пролетала каждая ссора… Сказанное невпопад слово… Взгляд… Прилив нежности…

— Егор Сергеевич, родила, — в сознание ворвался голос медсестры.

Наверное, он только сейчас до конца понял, насколько сильна его любовь к этой женщине. Женщине, изменившей его мир, его существо. Женщине, которая подарила ему двух прекрасных детей.

Это понимание явилось свыше, полностью дезориентируя. Он так и замер у двери в палату. Пальцы едва коснулись металлической ручки, а ноги больше не могли ступить и шага, тело напряглось, застывая подобно мраморной статуе. Это было чем-то сверхъестественным, он не мог объяснить внезапно возникшее чувство робости.

Глубокий вдох, переполненные воздухом легкие и отчетливо слышавшийся стук собственного сердца. Робость растаяла так же мгновенно, как и появилась, стоило распахнуть дверь белоснежной палаты. Вошел, но медлил. Кроткие, совсем несмелые шаги в сторону жены, которая улыбалась посапывающей на руках малышке.

Рита зачарованно смотрела на крохотное личико дочери — душа пела. В глазах блеснули слезы, слезы радости. Она так ждала их появления, читала сказки, рассказывала истории, и уже знала, что они слышат, понимают ее. Дверь отворилась, и в палате появился Егор. Марго подняла глаза, губы растянулись в улыбке, от которой на щеках проступили ямочки.

— Привет, — шепнула, поджав губы. Егор продолжал стоять у самого входа, еще ни разу она не видела мужа таким волнующимся, слегка растерянным, но счастливым. То, что он рад, чувствовалось на расстоянии, теперь она знала, что он любит ее, их.

— Привет, — прокашлялся в кулак и, наконец-то, сдвинулся с места. Коснулся ладонью ее лица, сорвал легкий, но такой нужный сейчас поцелуй. — А где…? — осмотрелся в палате. — У нас же двойня?

— Двойня, не переживай, — улыбнулась, — на кислород унесли.

— Это девочка или мальчик?

— Девочка. Женечка, давай назовем Женей. Знаю, что мы хотели по-другому, но я как только на нее посмотрела, то сразу поняла — она Женечка… Евгения Егоровна, мне кажется, хорошо. — Рита продолжала говорить что-то еще, но Егор слышал все слишком расплывчато, глухо. Он смотрел на этот крохотный, зевающий, морщащийся сверток и проваливался в какой-то другой, сумасшедший мир. Мир, полный любви.

— Маргарита Павловна, я ребеночка принесла, — прожужжала медсестра, вошедшая в палату. Она, не останавливаясь, направилась к Егору, чтобы отдать ребенка. — Егор Сергеевич, поздравляю, — протянула закутанного в конверт младенца.

Егор аккуратно вытянул руки, в которых этот крохотный мальчишка казался еще меньше.

— Вот так, хорошо, вы только головку придерживайте, — прокомментировала сестра и удалилась.

— Такие маленькие… — прошептал, сосредоточив все свое внимание на ребенке, — крохи.

— Не успеем опомниться, как они вырастут.

Егор внимательно посмотрел на жену.

— Я люблю тебя, — улыбнулся, — я очень тебя люблю. Вы — самое дорогое, что у меня есть. — Рита смахнула подступающие слезы.

— И я тебя, больше жизни.

Глава 30

Суматоха, выписка, сумасшедшие гонки по магазинам, ночи без сна и еще куча испытаний свалившихся на голову новоиспеченным родителям. Легкая, приятная усталость. А в душе горячее, сильное, разливающиеся по телу волнами, чувство любви.

Рита еще никогда не была так счастлива. Только сейчас, спустя неделю после выписки, она окончательно пришла в себя, свыклась со всеми изменениями, почувствовала себя нужной. Пока была беременна, часто думала о том, как ее мать стала такой. Чужой, бездушной. Ломала голову, но так и не смогла выделить для себя ни одной здравой мысли на этот счет. Да и нужны ли они, эти мысли?

Ее мать казалась далекой. Отчасти смутной. Рита не помнила ласки, заботы — в голове лишь эхом отдавались предательства. Да, именно предательства. Ее мать была предательницей по отношению к семье, к маленькой Рите, даже по отношению к отцу. Возможно, не будь Ольга такой, их семья была бы другой: дружной, крепкой, настоящей. Отец часто жалел о том, что женился на Ольге, но его учили, закостенело вклинили в мозг — впрягся в воз, не смей бросать. Вот он и не бросал. Тянул, зарабатывал деньги, а после, окончательно отчаявшись, рухнул с обрыва головой вниз — сдался и превратился в мать. Стал таким же холодным и далеким.

Рита не могла точно сказать, когда это произошло. Из своего детства она помнила лишь улыбку отца, и вечное недовольство матери, но после и она, его улыбка, стерлась с губ, словно ее никогда и не было. В доме появилась Фрекен Бок. Грузная, строгая, чужая тетка. И жизнь всей семьи на высоких скоростях покатилась с еще более высокого обрыва, откуда уже не было спасения.

Она старалась не думать об этом. Но как об этом не думать?! Смотря на своих детей, Рита просто не понимала, как можно их не любить? Как можно лишить их своей любви? Это невозможно.

Егор не вмешивался в ее душевные переживания до поры до времени. Не мог смотреть, как она мучает себя, терзает этими мыслями. Он прекрасно понимал, как это, когда семья переживает подобное, только вот его мать не сдалась, она была сильной, а вот Риткин отец не смог вытянуть все в одиночку. Сдался, слился, струсил. Синонимов тысячи, но ни один не передаст тех переживаний и страданий, которые в этот момент чувствует ребенок, попавший в эту коварную ловушку, ловушку, созданную его собственной семьей.

За окном еще только начинало рассветать. Комната была окутана мраком.

Рита стояла над кроватками, внимательно всматриваясь в спящие лица детей. Она делала так каждое утро, всегда просыпалась еще до того, как эти крохи потребуют еды.

— Я сегодня целый день в офисе, сегодня выборы, — Егор обнял ее за талию, целуя в висок, его шёпот вызвал улыбку.

— Я помню. И надеюсь, что сегодня ты вернёшься домой с победой, — повернулась к нему лицом, целуя в губы.

— Спят малявки, — усмехнулся, кивая на дергающего ручками Максима, они долго думали, как назвать мальчика, перебрали кучу вариантов, но это имя пришло как-то спонтанно в последний момент, в машине, когда они ехали из больницы домой, — спала бы еще.

— Не хочется. Такие сладкие. Вот-вот проснутся.

— Думаешь?

— Чувствую.

— Я уехал. Если что, то сразу звони, — предупредил, уже серьезнее.

— Хорошо, — Рита вздохнула, слегка качая головой, — иди уже, все будет хорошо.

Егор еще раз поцеловал жену в губы, и скрылся за дверью. Сбежав вниз по лестнице, он торопливо накинул на плечи пальто.

Морозный февральский воздух обдал свежестью. Егор торопливо сел в машину, давая распоряжения водителю. Пока ехал в офис неотрывно смотрел в окно автомобиля, словно пытался разглядеть в пейзажах за окном что-то большее. Наверное, сейчас он стал более сентиментален, но это не вызывало в нем негодования. Если раньше он жил лишь работой, подобно роботу, и делал все на автомате, то сейчас не представлял, как это возможно.

Ритка одним своим появлением внесла в его жизнь столько хаоса, обрамленного счастьем и любовью, что жизнь ДО казалась теперь слишком чопорной, слишком серой. А теперь. Теперь все изменилось.

Он быстро осознал, что стал отцом. Сходил с ума от этого чувства, оно придавало ему еще больше сил. Словно вдыхая еще больше кислорода. Эти малютки, стали центром его вселенной, чем-то божественным.

Иногда невольно задумывался, что было бы, не прийди Лавров к нему с этим чертовым предложением. Что бы тогда было? Ритка никогда не оказалась в водовороте его жизни, они бы не встретились, а если бы и встретились, то прошли мимо.

Он понимал это, и всем своим эгоистичным нутром был рад, что все вышло именно так. Средневеково, ужасно, но иначе у них бы не получилось никогда. Если бы не это, он бы не был так счастлив. Не обрел семью, погрязнув в работе и странной, больной и совершенно ненормальной жизни.

И детей, детей у него тоже не было. Нет, возможно, это бы была нелюбимая женщина, чужая и совершенно ненужная в его жизни. Она бы родила ребенка. Он его любил так же, как любит двойняшек, но все это было бы дешевым суррогатом. Пародией на счастье, на семью.

* * *

— Детки мои, гулять поедем?! — Рита поправила шапку, следуя за охранником, который аккуратно вывез огромную коляску-тандем из дома, — Спасибо, Сереж, — поблагодарила, натягивая на руки перчатки, — пойдемте пройдемся.

Территория у дома была обширной и вполне заменяла городской парк. Гуляй — не хочу. Рита уже привыкла к тому, что очень редко теперь выбиралась в город, и почти все время находилась за городом. И ее это даже радовало. Тихая, спокойная, размеренная жизнь. Жизнь, о которой она мечтала.

Слегка надавав на ручку коляски, чтобы легче завернуть на дорожку, Маркова улыбнулась проснувшейся дочери. Их дети были двойняшками, но при этом совершенно не похожими друг на друга. Две маленькие противоположности.

Женя — бойкая, озорная и слегка капризная, тогда как Максим, напротив, спокойный и отчасти кроткий мальчик. Их крохи были темпераментными, что вполне оправдано, с такими-то родителями.

Ближе к обеду Рита созвонилась с Кристиной, рассказывая, как проходят их будни и интересуясь, как дела у Коршунов.

— …здорово было, — хохотнула Кристина, — летом едем на Кинотавр, еще у меня спектакль на носу.

— Ты молодец, что решила вернуться.

— Спасибо, Ритуля, мне пора бежать, созвонимся, пока-пока, малявкам привет. — В телефоне послышались короткие гудки, и Рита уже почти убрала мобильный обратно в карман, как он завибрировал. Первое, что подумалось — Егор, но взглянув на дисплей, у нее перехватило дыхание. «Папа» — короткое слово выбило почву из-под ног, полностью лишая воздуха.

Рита нерешительно провела заледеневшими пальцами по экрану, вслушиваясь в тишину.

— Рита, — робкий шёпот и замирающее сердце, — здравствуй, доченька, — на глаза вмиг выступили слезы, но Маркова старалась держаться, сильнее впиваясь ногтями в ручку коляски. Спина выпрямилась, подобно струне, тело словно налилось свинцом.

Она кивнула. Поприветствовала, совершенно растерянная и не понимающая, что ее жест никто не видит.

— Доченька, ты меня слышишь? — волнительно поинтересовался мужчина.

— Да, — еле продрала горло, — да, слышу, — сглотнула. Очень захотелось, чтобы здесь оказался Егор, он знал, что делать в таких ситуациях, знал, как себя вести. А она, она была слабой и всепрощающей.

— Я… я хотел тебя, вас, — поправил себя, — поздравить с рождением малышей… я узнал только сегодня, и… и не знал, как позвонить, как говорить с тобой после всего, что сделал.

— Спасибо, — строго оборвала его речь, голос стал металлом — отголоски общения с Егором, — мы рады, спасибо за поздравления. Пока.

— Рита… — Маркова вновь поднесла телефон к уху, — доченька, я не надеюсь, что ты простишь, но… прости меня, Рита. Прости за все, что мы с матерью натворили, из нас вышли плохие родители. Но при этом наша дочь воспитала себя самым хорошим человеком на этой планете. Прости.

Рита нервно сглотнула, давясь слезами.

— Я так зла на вас… так зла. Вы бросили меня, вы… как вещь, как ненужную, старую вещь. Вы продали меня не два года назад, вы продали меня гораздо раньше, вы ужасные родители, и я должна вас ненавидеть… нормальный человек должен был бы вас ненавидеть, — крикнула в трубку, ее крик разлетелся по улице, сгоняя с веток черных, как сажа, воронов, — но… жизнь ничему меня не учит. Ничему.

— Не плачь, милая. Не плачь. Я не надеюсь, но если вдруг ты… ты звони, — шепнул мужчина.

Рита вскрикнула, швыряя телефон о промерзший асфальт. Вдалеке уже виднелась охрана, а из коляски послышался плач. Только этот плач спас ее сейчас, не дал развалиться, не дал выйти из себя.

Марго выпрямила спину, вцепляясь в коляску, начиная укачивать малышей. Только они, только они — самое важное.

— Маргарита Павловна, все в порядке? — встревожено поинтересовался подбежавший Сергей.

— Все хорошо, Сереж, все хорошо, помоги нам добраться домой, — выдавила улыбку, — на сегодня мы нагулялись.

* * *

Егор заворожено смотрел на мигающие графики, на суету людей вокруг. Все были сегодня на нервах. Время близилось к пяти, через три часа закроются все избирательные участки, и начнется жаркое месиво.

Именно после закрытия участков начинаются все чудеса черного пиара. Порченые бланки, подтасовка голосов… Пафосно. Честные выборы — слишком пафосно и совершенно неправдоподобно. Не в нашей стране. Только не здесь.

— Егор Сергеевич, кофе будете? — поинтересовалась Юля.

— Давай, Юль, черный лучше.

— Сейчас сделаю, там из дома звонят, возьмите трубочку, — улыбнулась.

— Хо-ро-шо, — прокрутился в кресле, снимая телефонную трубку. С утра не звонил домой, и Ритка молчала. Это настораживало, хотя сегодня он был по горло занят, и чересчур агрессивен. Предвыборная гонка.

— Добрый день, Егор Сергеевич, Маргарита Павловна в истерике, ей позвонили, и она теперь ходит чернее тучи, — доложил охранник дома. Егор плотно сжал губы, поправляя галстук, который на мгновение показался удавкой.

— Хорошо, — бросил коротко, а рука уже потянулась за мобильным.

Долгие, томные гудки, а после — родной и слегка встревоженный голос.

— Привет

— Привет, я…

— Тебе уже доложили, — вздохнула с неким облегчением, иногда так даже лучше, что половину уже сказали за нее.

— Да, — не видел причин говорить обратное, — кто звонил?

— Папа, — повисла тишина, а после Рита вновь заговорила: — Поздравил с рождением малышей.

— Я сейчас приеду, — дернулся в кресле, намереваясь встать, но Марго в раз оборвала его порыв.

— Не занимайся ерундой, у нас все хорошо, а что до этого звонка, то это просто эмоции. Слишком неожиданно. Не делай трагедии, у тебя сегодня куда более важный день.

— Рита, — улыбнулся краешком губ, — точно все нормально?

— Точно. Не переживай.

— Звони, если что…

— Да, конечно, — согласилась, вешая трубку. Марков понимал, что говорить о случившемся она не захочет, и ее можно понять. Когда дело касалось четы Лавровых, Ритка редко была разговорчива и предпочитала не замечать этой проблемы.

Егор кивнул Юле. Которая к этому времени принесла чашку горячего крепкого кофе. До конца выборов оставалось чуть более двух часов.

Яркое солнце грело изнутри. Рита, как и всегда, с рождения детей, проснулась рано. Босые ноги пересекли широкую гостиную, направляясь на кухню. Слабый зеленый сладкий час, взбодрил и сделал ее утро. К обеду должна была заехать Ирина.

Со дня победы Егора в выборах прошло пять дней. Пять дней какой-то безумной жизни. Его постоянно не было дома, он вечно был занят, и она прекрасно понимала, что так и должно быть, но легче ей от данного понимания не становилось ни на грамм. Она понимала, что начинает дико по нему скучать. Его отсутствие, в связи с тем, что пока она была беременна, он почти всегда находился рядом, стало для нее чем-то ужасным.

Ей безумно его не хватало.

Допив чай, она направилась в детскую, чтобы удостовериться, что все хорошо. Конечно, в кармане у нее всегда болталась радио-няня, но это ее не успокаивало. Вдруг эта штука сломается, а ее дети будут срочно нуждаться в матери, поэтому периодически, а если быть честной, то очень и очень часто, она заглядывала в детскую. И лишь услышав мирное посапывание в два носика, успокаивалась, светясь улыбкой, но она гасла быстро, сменяясь новой волной беспокойства за детей.

Ей, конечно, помогали. Периодически к ней наведывалась Ирина Александровна, часто это происходило вместе с Ростиславом, Егор тоже старался уделить все свободное время ей и детям, но, кажется, даже это не спасло ее от послеродовой депрессии. В голову постоянно лезли какие-то сумасшедшие мысли, часто накатывала безосновательная печаль.

Ирина не раз пыталась с девушкой поговорить по этому поводу, за что только напоролась на серьезный и слегка недовольный взгляд сына. После этих допросов Егор в не совсем вежливой форме попросил мать больше не лезть к Ритке. В тот момент Марго стало стыдно перед свекровью, которая всегда относилась к ней прекрасно, но она промолчала, позволив Егору все решить за нее. Да и так ей действительно было легче.

— Маргарита Павловна, — донеслось позади, это был Сергей — охранник.

— Да, — улыбнулась, слегка растерянно, она ведь совершенно не слышала, как он подошел.

— Вас к телефону, — протянул трубку. Это было странным. Ей редко кто звонил на домашний.

— Хорошо, спасибо, — приложила телефон к уху, — слушаю.

— Здравствуйте, вас беспокоят из городской клинической больницы. Маргарита, Лаврова Ольга Николаевна, ваша мать?

— Да, — нахмурилась, — что-то случилось?

— Приезжайте поскорее, ваша мама в очень тяжелом состоянии. Она попала в аварию, выскочила на встречную, прямо в грузовик, удар был тяжелым. Мы делаем все, что можем, — телефонная трубка выпала из рук, Рита пошатнулась, на лице промелькнуло все от улыбки до полнейшего отчаяния. Гамма страшных эмоций. Пальцы рук подрагивали.

Прикрыв глаза, девушка посчитала до десяти, а после побежала в комнату. Пока переодевалась позвонила Ирине, чтобы та приехала раньше. Этот час ожидания стал пыткой, но когда свекровь переступила порог дома, Рита протараторила о случившемся на одном дыхании и, схватив ключи от машины, понеслась к гаражам.

Черный мерседес, как клоун из коробки, выпрыгнул за ворота дома.

Ничего не соображая, Рита лишь смогла набрать номер Егора, въезжая в город. Сбивчиво, с надрывом и слезами, она сообщила плохую новость, кидая телефон на соседнее сидение.

В палате стояла гробовая тишина.

Марго вошла тихо. Как мышка, подкралась к больничной койке. Губы дрогнули. А пальцы сильнее сжали руки матери.

— Милая моя, — всхлипнула, смотря на искалеченное лицо матери. Красные ссадины, проступившие синяки… это было выше ее сил.

На плечах ощущалась тяжесть.

Рита обернулась, встречаясь взглядом с Егором. Мужчина сильнее сжал хрупкие женские плечи, притягивая ее к себе.

— Она не самый хороший человек. Но даже она это не заслужила, — уткнулась носом в плечо мужа, — моя бедная, бедная…

— Тихо, — поцеловал в макушку, — все будет хорошо, побудь здесь, я поговорю с врачом.

Как только дверь закрылась за ним, Рита вновь посмотрела на мать. Ее губы подрагивали, женщина хватала ртом воздух, а потом медленно, совсем чуть-чуть приоткрыла глаза.

— Мама, — выкрикнула Маркова, падая на колени у кровати, вцепляясь в расцарапанные руки женщины.

— Ритка, — хрипло проговорила Ольга, — не думала, что ты придешь, после всего, что я сделала.

— Что ты такое говоришь, что? — Рита повысила голос. — Мамочка…

— Тише, детка, тише, — Ольга вяло улыбнулась, — прости меня за все. Я рада, что все мои выходки не смогли испортить твою жизнь. Я рада. Что твоя жизнь сложилась лучше, чем моя.

— Все хорошо. Хорошо. Ты теперь бабушка. Бабушка два раза, — улыбнулась сквозь слезы.

— Поверь, твои детям будет лучше без такой бабушки, как я, — женщина закашляла, а Рита закрыла уши руками.

— Не говори, не говори глупостей, не надо.

— Какая же ты…как ты не понимаешь, я плохой человек, плохая мать, и буду такой же плохой бабушкой. Я даже рада, что все вышло так. Мне стыдно и больно от самой себя, от всего, что происходило в нашей семье, но я слаба. Я никогда никого не любила. И так не хотела твоего рождения, ты была моей обузой. Обузой юной, семнадцатилетней девчонки, которой пришлось выйти замуж за нелюбимого и которая все жизнь жалела об этом. Которая хотела себе другой жизни. Я все ненавидела, всех. И тебя, и твоего отца, это из-за вас мой отец выдал меня замуж, чтобы не опозорить свою фамилию, это из-за вас я навсегда потеряла человека, которого любила, все из-за вас… Прости меня, что не стала для тебя настоящей матерью. Прости.

Рита смотрела на эту женщину, и не верила своим ушам. Как? Как она могла все это говорить, почему, почему молчала все жизнь, почему всех мучила, но сильнее в ней говорило чувство жалости к той молодой девочке, которую, как и ее саму, насильно выдали замуж — она-то знала, ее дед, отец Ольги, вполне мог так сделать. Только разница в том, что Рита в этом браке обрела счастье, а вот ее мать нет. Возможно, не будь Егор таким, ее жизнь была бы такой, как и жизнь матери. Стало горько. Горько и больно.

— Но мы же можем все изменить, все, мама… — это был крик отчаяния.

— Нет, слишком поздно. И совершенно тебе не нужно. Живи своей жизнью, не вплетай в нее меня. Радуйся, будь счастлива и никогда, никогда, слышишь, не давай никому ничего решать за тебя. Наверное, я только сейчас понимаю, как сильно любила тебя все это время. Но моя обида и злость… они не успокоились, они не давали мне жить, не давали ничего чувствовать, — по щеке Ольги прокатилась слезинка, еле заметная. Но это сразу бросилось Рите в глаза, она никогда не видела, чтобы ее мать плакала. Для девушки она закрепилась в памяти, как ледяная, титановая глыба, без чувств и эмоций… — Как вы назвали детей?

— Женя, девочка Женечка и Максим… я всегда хотела. Так хотела, чтобы ты стала мне ближе, чтобы мы могли вот так вот разговаривать…

— Родная, не стоит, не жалей меня, не надо. Если бы не эта авария, я бы так ничего и не поняла, это я знаю точно. Не делай меня хорошей, не выбрасывай из памяти все плохое, что я сделала для тебя. Я ужасна и никогда этого не скрывала и не собираюсь отнекиваться теперь. Здравый смысл… прямой расчет, — облизнула пересохшие губы. — Ты правда любишь… — приподняла брови, — Егора? — Рита лишь кивнула.

— Это хорошо. Любовь — это хорошо. Я так его любила, а он предал меня, как и все. Никто меня не понял, в том числе и он. Тоже отвернулся, был слаб, жаль, что я поняла это слишком поздно. И на протяжении всей жизни видела в нем единственного дорогого человека, божественного, сродни ангелу, а все обстоит куда проще… он просто трус. Трус, который не смог ничего сделать, не смог, когда я так верила… так любила…

— Мама, — Рита затаила дыхание, — о ком ты говоришь? Кто этот человек?

— Ты прекрасно знаешь этого человека, Степан Алексеевич… отец даже не догадывается, что полжизни работал с человеком, которого я любила, любила, а его ненавидела… полжизни разочарований. Полжизни как в тумане, стуча в ледяную стену.

— Степан Алексеевич, папин лучший друг? — округлила глаза, прикрывая рот ладошкой. Мать лишь кивнула. — Почему, почему ты не сказала, почему не ушла… потом, сейчас, в конце концов?

Ольга не ответила, ей было слишком больно, больно и стыдно сказать, что человек, которого она любила всю жизнь, некогда был с ней лишь из-за положения ее отца. Из-за денег и влияния. А она как сумасшедшая, помешанная дура, была готова сделать для него все, что угодно. Она и делала. Отчасти из-за нее умер отец, его сердце не выдержало, когда он узнал, что его любимая, единственная дочь, помогла семье только начинающих свое дело конкурентов почти что разорить его (хорошо, что не все знали о его заграничном бизнесе и вкладах в полезные ископаемые).

И вот, спустя столько лет боли, мучений и душевных метаний, она вновь осталась у разбитого корыта. Пресыщенная этой дрянной жизнью. Ненавидящая все вокруг.

Но, вероятно, только сейчас поняла, как была слепа все эти годы. Думая, что у нее нет человека, который по-настоящему ее любит — хотя таким человеком была ее дочь. Рита, которая всегда была обузой, ненавистной девчонкой, маленькой дрянью, испортившей ей жизнь, в итоге оказалась той единственной, кто любил ее, несмотря ни на что. Душа разрывалась на части от мыслей, что жизнь прожита так глупо, так неправильно.

Дверь в палату хлопнула, отчего Рита вздрогнула, к ним вновь вернулся Егор, который в секунды поднял жену с пола, прижимая к себе.

— Поехали, хватит на сегодня слез. Я говорил с врачом, все хорошо, опасность миновала, — врал он, понимая, скажи он правду, Рита пригвоздит себя к полу и не сдвинется с места.

— Я приду завтра, — улыбнулась матери, — и принесу… чего ты хочешь?

Егор все это время смотрел на Ольгу, пока жена перечисляла, чего бы хотелось матери, говорила о детях. Марков же не отрывал взгляд от глаз Ольги, которая делала то же самое. Все в комнате, кроме Риты, прекрасно знали, что, вероятнее всего, завтра не настанет.

Хмурое небо вновь заволокло тучами. Казалось, что вокруг нет ни души. Тишина. Рита прижала пальцы к губам, безмолвно глядя на фотографию с черной лентой в углу.

Она стояла так уже около часа, совершенно не желая куда-либо идти. Еще пятнадцать минут назад толпившиеся вокруг люди исчезли, кладбище опустело, оставляя у могилы лишь три черных фигуры.

Слез уже не было, кончились. Осталось лишь разрывающееся на части сердце и какие-то невообразимые мечты. Ее преследовала мысль, что все могло быть иначе, что ее мать могла бы быть другой. Что она не виновата в том, что ее жизнь пошла не так. Горечь утраты топила девушку в своем бокале.

Егор плотнее запахнул ворот пальто, убирая руки поглубже в карманы. Он не испытывал жалости или скорби, ему было абсолютно все равно на женщину лежащую в этой могиле. Его волновало лишь состояние жены, которая перестала плакать и словно выпала из жизни. Эта картина пугала.

— Поехали домой, ты вся продрогла, — шепнул на ухо, опаляя теплым дыханием. Рита не шевельнулась, лишь прикрыла глаза, а после медленно кивнула.

Они уже почти дошли до машины, как позади послышался тихий крик, он распугал сидевших на ветках воронов.

— Рита, — мужчина замер, переводя взгляд на Егора. Словно просил разрешения на разговор с дочерью. Марго обернулась, отпуская руку мужа. Егор кивнул.

— Папа, не сегодня… не сегодня…

Эпилог

Душно. За окном еще продолжали промерзать улицы, но ей было душно. Душно в этой комнате, в этом мире. Тяжелый, липкий и на долю секунды неподъемный груз свалился на ее хрупкие плечи. Столько еще предстояло осмыслить…

Рита печально взглянула в окно и резко задернула прозрачную, слегка розоватую тюль. По спине пробежал леденящий поток мурашек. Громким эхом в голове все еще отдавались последние слова матери, а в душе бурлила непонятная смесь эмоций. Горе, печаль, но в то же время их перекрывала дикая злоба, слепая ярость…ярость за испорченную жизнь, ей, маленькой девочке, подростку.

За дверью послышались шаги, в комнату вошел Егор. Он вмиг пересек комнату, обхватывая ее за плечи. Его руки обхватили ее, обвились, как спасательный круг. Круг, не дающий утонуть, а ведь она, кажется, так к этому близка.

Мужчина крепче прижал ее к себе, словно желал выдавить весь этой поток скорби и печали. Он не жалел Ольгу, а уж тем более не скорбел по ушедшей. Нет. Ему, со всем его цинизмом, было просто плевать. Даже здесь она сумела испортить жизнь дочери, даже сейчас, умерла в самый неподходящий момент…хотя разве может он быть подходящим в таких вещах?!

— Как ты? — его теплое дыхание обожгло кожу, заставляя вздрогнуть. Эта тишина, витавшая в комнате последние пару часов, стала родной. Каждый звук сейчас, был в новинку.

— Не знаю. Наверное, тяжело. Я, кажется, еще так до конца все и не осознала…

— Прошло два дня. Это нормально.

— Как дети? — обернулась, встречаясь с ним взглядом.

— Спят, едят, орут, — улыбнулся, — нормально все, — Рита поджала губы.

— Ты прости меня, что все так. Из-за всего, что произошло…я так мало уделяю им времени. Наверное, я плохая мать, — печально опустила голову, глаза наполнились слезами. Все эти два дня она не плакала, нет. Полностью ушла в себя, закрылась от мира, не желая сталкиваться с его обитателями.

— Не пори чушь, — Егор повысил голос, — и заканчивай лить слезы. Я мог бы много сказать (соврать) о том, как мне жаль, о том, как я тебя понимаю…но я не понимаю. И никогда не пойму, Ольга не тот человек, по которому нужно лить слезы!

— Егор, — только и выдала Рита, тихо, печально, без возмущения.

— Извини. Вообще я пришел сказать, что приехал твой отец

— Отец? Нет, не надо, я не хочу, прогони его, Егор, прогони.

— Тихо, тихо, — вновь прижал к себе, — как муж, я его, конечно, прогоню, но вот как человек дам совет, реши все сегодня, сейчас. А после отпусти.

— Я не могу, не могу сейчас.

— Ты самая сильная и уникальная женщина, которую я видел. Ты можешь все. Все!

Она не ответила. Подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Его серые, холодные глаза сегодня были другими, она видела в них страх, страх за нее. Но этот страх затмевала решительность и бурлящая внутри этого человека энергия. Энергия и жизненная сила, которой порой не хватало самой Рите. Подумав об этом, она качнула головой, давая согласия на разговор.

— Только ты будешь там, не уйдешь, — сжал его ладонь.

— Не уйду, — Марков решительно открыл дверь, на ступенях зазвенели шаги.

Отец сидел в огромной гостиной. Когда они вошли, то оказались за его спиной. Мужчина сидел в нерешительности и боялся обернуться, боялся увидеть осуждения во взгляде дочери. Боялся, но, когда обернулся, увидел лишь поток слез, и ее летящий силуэт. Рита подбежала к нему, обвивая за шею, слегка наваливаясь на него. Ее лицо было мокрым от горячих слез. Они лились ручьем.

Павел обнял дочь, прикрывая глаза. Его маленькая девочка, девочка, которую он предал.

— Прости меня, родная.

* * *

Четыре года спустя…

— Поставь! Это мое, Женя, — Рита обернулась на крики, и вновь к Кристине.

— И вот так каждый день — «Женя, это мое», «Женя, не трогай», а Женя у нас все трогает, и не желает слушать.

— Слушай, им надо было наоборот родиться, ну в смысле мальчик девочка.

— Не ты первая так думаешь, многие говорят, что у нас Женя с мужским характером — папиным. А вот Максим — тихий, скромный, аккуратный, Женька же как ураган.

— Я заметила, вы у нас второй день, а я с утра не смогла узнать свою гостиную, — Кристина рассмеялась, поглаживая огромный живот.

— А я предупреждала, что будет нелегко. Сама нас в гости позвала.

— Конечно, позвала, мне здесь одной скучно до жути, Руслан все никак дела закончить не может.

— Не жалеешь, что затеяла этот переезд, сменить страну — это тебе не новое платье купить, — посадила подбежавшего Максима на колени.

— Я тоже!

— Нет, я с мамой буду, — Кристина покачала головой.

— Как ты только еще не сошла с ними с ума?! Не представляю.

— Привыкла, — пожала плечами, обнимая дочь за плечики.

— Мам, можно в бассейн?

— Нет, я в бассейн, мам не разрешай ему! — топнула ножкой.

— Нет, мааааааам, — на весь двор раздался плачь.

— Так, мы, пожалуй, спать пойдем, а то вон уже все посинели от слез, и капризов, — поставила Максима на землю, сжимая его ладошку в своей, — Женя, пошли.

— Я с Кристиной, можно с Кристиной.

— Нет.

— Ну, мааам…

— Пусть остается, все равно же не уложишь, — Рита вздохнула, — пусть, веди себя хорошо, — пригрозила пальцем, расплываясь в улыбке.

— Почему ей можно не спать, а мне нельзя? — бубнил под нос малыш, шагая в дом.

— Ну ты же хочешь спать? — подняла на руки, ступая на винтовую лестницу.

— Хочу.

Рита улыбнулась, закрывая дверь спальни. Жаркое калифорнийское солнце обжигало и без того покрасневшую кожу. Ветер ласкал длинные рыжие волосы, обрамленные белой атласной лентой. Вокруг витала атмосфера беспробудного счастья. Три года, как один день. Все было словно сон — но он был таким приятным, дорогим.

— А пап скоро прилетит?

— Скоро

— Когда скоро?

— Вечером

— Когда посплю?

— Да, — накрыла тонким одеяльцем.

— Тогда я спать, — засунул ручку под подушку, складывая губки бантиком.

Вечером, Егор, как и обещал, прилетел в Калифорнию, и даже прихватил с собой Руслана, только стоило ему это целых суток в Москве, и помощи в некоторых еще не решенных делах.

— Привет, — поцеловал жену в губы, — ты загорела.

— Конечно, мы все эти двое суток из бассейна не вылазим, ноем, деремся, но кроме бассейна и шезлонгов нам ничего не надо.

Егор приглушенно рассмеялся, переодевая рубашку на футболку.

— Где ворчуны?

— В столовой, папу сказали ждать будут.

— Ждали-ждали и проворонили, — поцеловал в шею, — пошли тогда радовать.

— Пойдем. Кстати, Кристина сказала, тут неподалеку продают дом.

— У тебя стало очень хитрое лицо, — подал руку на последней ступеньке, — мне уже страшно.

— Марков, блин! Я серьезно, давай купим, как дачу….

— Дача в Штатах, как скромно, — вновь рассмеялся, за что получил легкий удар в грудь.

— Ну тебя

— Не дуйся, — не успел поцеловать, как Женька сбила его с ног, — Жека! Где брата потеряла?

— Он там, — показала на кухню, — с Русланом, — как ты так незаметно прошел? — сложила ручки на груди.

— Волшебство, — поднял дочь на руки, а Рита прихватила упавшую из Женькиных рук на пол игрушку, — привет, — махнул Кристине, как только вошел в кухню.

— Паааапааа, — вопль содрогнул стены кухни. Максим спрыгнул со стула, направляясь к отцу.

— Ну, это теперь надолго, мамочка может отдохнуть, — посмеялась Рита, усаживаясь рядом с Кристиной.

— Папины дети.

— Не то слово.

— Мы и спать-то не ложимся, пока папа не позвонит, — покачала головой, — ты так и не узнавала пол?

— Нет, решили пусть сюрприз будет. Мы любому рады, сама знаешь.

В кармане зашумел телефон, выгоняя Марго подальше от криков и смеха детей.

На веранде было прохладно, вдалеке виднелась тоненькая полосочка почти уже зашедшего солнца.

— Да, — ответила сразу, как только провела пальцем по сенсорному экрану.

— Привет, как вы, доченька?

— Хорошо, пап, отдыхаем, загораем. Ты как? — сунула руку в карман просторных белых шорт.

— Хорошо, Ирина со Славой заезжали.

— Отлично. Мы детей уложим, няню вызовем, и в ресторан собираемся, Руслан угощает, — усмехнулась.

— Хорошо вам отдохнуть! Звони, не забывай.

— Не забуду. Люблю. Целую.

Голос отца, как и последние три года, был полон счастья, но в нем все еще чувствовали нотки стыда и сожаления о содеянном. Рита уже давно его простила. Простила и жила дальше. Наслаждалась присутствие родного человека, и была счастлива, что их отношения так изменились.

Отец стал еще одной ее опорой, кроме мужа. Он поддерживал ее, оберегал и одаривал всей своей отцовской любовью. Обожал внуков, и не замечал иногда осуждающие и злостные взгляды Егора, который, к сожалению, пока до конца так и не смирился со всей постановкой дел.

— Я няню вызвал, — Егор улыбнулся, вытягивая из ее рук мобильный, — кто звонил?

— Папа. О, значит можно собираться? — загорелась, вспомнив про платье, которое она купила перед самым вылетом сюда.

— Можно.

* * *

Тихий, но при этом роскошный ресторан в морском стиле на берегу океана. Что может быть прозаичнее и великолепнее? Приятная слуху музыка, шум прибоя, и мелькающие огоньки. Нежно, маняще, расслабляюще. Атмосфера покоя и умиротворения.

Когда они вчетвером вошли в зал, их встретил метрдотель, мужчина в широкой белой рубашке с широким поясом и смешной шапочкой на голове, улыбнулся самой яркой и приветливой улыбкой, провожая к забронированному столику.

— За нас, ребятки, — воскликнул Руслан, не успели подать вино. Он собственноручно разлил красную жидкость по бокалам, отгоняя сомелье, а бокал жены наполнил яблочным фрешем, — за новую главу нашей и вашей жизни!

— За нас!

Гул и разговоры неспешно продолжались почти до самого утра. Ветер раздувал томный и душный воздух. Солнце медленно возвышалось над землей, и они были как никогда счастливы.

Примечания

1

«Ты для меня все»

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Эпилог