загрузка...
Перескочить к меню

Женщина в Гражданской войне (Эпизоды борьбы на Северном Кавказе в 1917-1920 гг.) (fb2)

- Женщина в Гражданской войне (Эпизоды борьбы на Северном Кавказе в 1917-1920 гг.) (и.с. История Гражданской войны) 1.14 Мб, 235с. (скачать fb2) - В. Н. Матюшина - А. Шевченко - Т. В. Соколова - Е. Ю. Кузнецова - М. Шейко

Настройки текста:




ЖЕНЩИНА В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ Эпизоды борьбы на Северном Кавказе в 1917–1920 гг.

М. Шейко В ЗАСТЕНКЕ У БЕЛЫХ

Арестовывать меня, слабую женщину, пришли шесть вооруженных человек. Я как раз приехала с огорода. Было нас на одной подводе шесть женщин: мать моя, три снохи, сестра и я — шестая. Мы подъехали к дому, въехали во двор. Белые меня и в комнату не пустили, а приказали следовать за ними. Меньшая дочь бежала следом за мной и плакала, просила ее взять, но белые наставили винтовки на семью и стали кричать: «Разойдись, будем стрелять!» Дочь отвечала: «Хоть убейте, но я пойду за мамой».

Когда меня привели в штаб, там сидели четыре офицера, в погонах, все на них блестит. Конвоиры доложили офицерам о моем приводе. Спросили, как моя фамилия. Меня отвели и посадили в тюрьму. Ко мне привели Соколову Татьяну и Гулаеву. Мы сидели месяц.


Белые в боях потерпели поражение. И вот утром нас начали пороть. Меня разложили вниз лицом, один сидел на голове, а другой сидел на ногах. Чеченцы бить отказались, заявив, что они не могут пить крестьянскую кровь. Их избили и выгнали. Три белых казака взяли плети и начали меня сечь в три плети. По левую сторону сидели офицеры и полковник — всего человек восемь. Когда били, я стонала. Они смеялись. Я начала просить: «Убейте меня, но не мучайте». Но они опять громко издевательски смеялись и говорили: «Мы тебя проучим, как быть комиссаршей. Закажи всем комиссаршам, что будет всем то, что тебе, миленькая». Когда кончили сечь, я встать не могла. Казак ударил через голову по лицу два раза плетью. Все пропиталось кровью. Висели клочья кожи и мяса. Меня бросили в тюрьму, прямо на земляной пол, расстелив шубу. Из ран сочилась кровь, и я без перевязки лежала, без движения четыре дня. Вся на мне одежда пропиталась кровью, ссохлась на мне кровь, кусками застыла. Когда меня бросили в помещение, у меня был сильный жар. Речь отнялась, губы запеклись кровью и ссохлись, я рукой подзывала патрульного. Он украдкой давал мне пить воду, я выпила полведра холодной воды. Мой племянник был мобилизован белыми и стоил на часах. Моя мама пробралась к нему и известила, что тетя, сеченая, лежит и умирает. Племянник попросил полковника, чтобы избитую, умирающую тетку разрешили взять домой и дома ее похоронить. Маме дали пропуск на мое освобождение для похорон меня. Мама выпросила дроги, и меня кинули на подводу, почти мертвую, как полено, ноги болтались. Мать меня привезла к себе домой. За подводой шли два патрульных с винтовками. Дома сбежались все родные, знакомые и соседи. Народу пришло меня хоронить много — полон двор, и в хате полно. Но я не умерла.

Восемь дней я была без сознания. Платье, окровавленное, сняли с кожей и мясом, — тогда почувствовала сильную слабость и боль и попросила чаю. На десятый день ужасные боли, лежать было нельзя, и меня под руками, под грудью и за ноги подвесили полотенцами холщовыми, и я висела на полотенцах. Из аптеки лекарств не давали.

Меня лечили своими средствами. Достали чистого льняного масла, украдкой приносили картофельной муки и серной присыпки. Этим лекарством меня лечили, пока раны стали заживать.


На полотенцах я была подвешена вниз лицом целый месяц. Я понемногу стала выздоравливать и потихоньку ходить по комнате. Пришел ко мне патрульный и сообщил, что нас будут высылать в Красноводск за Каспийское море. Я решила бежать. Часов в семь утра я скрылась через зады, захватив кусочек хлеба. Не знали даже и родные и дети, где я находилась. Я была босая, раздетая, в ситцевом платке. Когда я уходила, мать со двора погнала телят на выгон, а патрульный остался стоять у ворот на посту. Ко двору прискакали верхами на лошадях казаки… Стали у часового спрашивать, а где же жена Шейко. Патрульный им ответил, оправдываясь перед офицером, что когда он пришел, то ее не было дома — она ушла на базар, и он ее дожидается.

Долго ожидали казаки вместе с патрульным и, не дождавшись, оставили второго патрульного, а сами галопом поскакали меня разыскивать на базар. На базаре налетели на одну женщину, сходную со мной, и чуть-чуть не задушили ее лошадьми. Она аж упала от испуга. Казаки ей закричали: «Стой, руки вверх!»

Спрашивали и искали меня по базару три часа. Но соседи отвечали: «Мы не бачили, що ходэ по базарю, а дэ вона сичас не знаемо». Кто-то сказал, что она ушла до Кумы. Они галопом полетели и до Кумы, перепугали всех детей и соседей до смерти. У нашего дома поставили двух патрульных: одного у ворот, второго — в задах. На второй день маму забрали рано утром в штаб на допрос. Мать заявила — ушла на базар, а куда вы ее дели, я не знаю. Мать оставили в залог за меня. Она просится отпустить ее домой, но ее не отпускают.

Одного патрульного послали с подводой за детьми. Детей трое. Все три девочки: одной десять лет,




Загрузка...

Вход в систему

Навигация

Поиск книг

 Популярные книги   Расширенный поиск книг

Последние комментарии

Последние публикации