Следом за судьбой (СИ) (fb2)

- Следом за судьбой (СИ) 1.07 Мб, 322с. (скачать fb2) - Эми Мун

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Часть I Глава 1

— Ну, давай, чего трусишь?

Девушки подначивали друг друга, стоя перед закрытой дверью. На Купалу они собрались с храбростью, и пришли погадать к старой Всеведе, жившей на отшибе их города, далеко от крепких стен. Про нее ходили разные байки, но князь не трогал мудрую женщину, ибо лучше знахарки и повитухи не было во всем княжестве. Не раз он предлагал переехать в свои хоромы, лечить воинов да семью, но та все отказывалась, ссылаясь на старость и скорую кончину.

— Лана, иди ты! — одна девица пихнула другую.

— Чего я сразу? — вскинулась та.

— Да, ты, ты! Не раз говорила, что и не боишься вовсе! — загалдели подружки.

Отступив перед таким натиском, девушка тихо отворила дверь и прошла в темную горницу. Ведунья сидела у окна и задумчиво глядела на улицу. Девушка замерла на пороге, дожидаясь приглашения хозяйки.

— Ох, поглядите, какая смелая, — проскрипела, наконец, Всеведа. — Проходи, молодая княжна, не пугайся.

То, что старуха ее узнала, было не удивительно, сколько раз советом, да травами княжьей семье помогала. Лана робко шагнула вперед.

— Ну, что знать желаешь?

Девушка пожала плечами. Все вопросы пташками разлетелись из головы

— Может, о судьбе твоей рассказать? Иди сюда!

Княжна неуверенно подошла ближе.

— На, — старуха сунула ей в руки чашу с темным отваром, — вылей-ка…

Сухая рука махнула на продолговатое блюдо, наполненное чистой водой. Девушка поспешила выполнить указанное. Покашливая, ведунья рассматривала разводы, возникшие на поверхности воды. А после едва слышно вздохнула. Лана принахмурилась. Что ж, все так скверно?

— Судьба твоя черный шелк да золото, — молвила старуха. — От нее сбежишь, однако же помни — вода камень точит. Все. Ступай княжна.

Лана пискнула тихое "спасибо", и резво метнулась к выходу. Черный шелк да золото? Это как понимать? Правду говорили сестры — пустая трата времени! Лучше бы на гуляния пошла! Только она за порог — нетерпеливые подружки кинулись с расспросами.

— Ну, чего наворожила?

— Сильно страшно?

— Больно ты быстро…

— Мужа обещала?

— А статью какой будет?

Лана лишь отмахнулась от них, как от надоедливой мошкары.

— Говорила же, не испугаюсь! Ерунда все это!

И, не желая более оставаться в этой мрачной избе, девушка поспешила к отчему дому. Добралась в один миг, даже не заметила. Все так же звучало в ушах предсказание Всеведы. Черный шелк да золото. Может, она себе славу и почет через рукоделие сыщет? Всегда нравилась ей вышивка. Вот и Десма толковала, что руки у Ланы ловки к этому делу, да глаз цепок на узор. А вдруг жених будет красив и богат? Пред глазами тотчас встал образ сына их воеводы. Велет был немногим старше нее, но по златокудрому юноше вздыхало пол двора. От прислуги до юных княгинь. И ее сердечко не осталось безответным к этой дивной красоте. Велет был пригож лицом точно Лель, а уж как хорошо пел!

Лана глупо разулыбалась. Подходит ведь! Золотые волосы — золото, а шелк черный, хм… Никогда она Велета в черном не видела. Любил юноша в одежде светлые, приятные сердцу и глазу ткани.

В размышлениях она не заметила, как в слуховом окне мелькнула длинная тень. Да и не смотрела девушка вокруг. Бежала через ступеньку, как девка неотесанная. Быстрее спешила к матери, рассказать о непонятных словах старой ведуньи. И уж совсем не чуяла, как внимательно наблюдают за ней две пары недобрых глаз.

— Вот же сучье семя… Ничего не берет! — сплюнул на пол мужчина, плотнее кутаясь в темный плащ, — Все наговоры как шелуха слетают. Иная давно бы шею свернула. Эх, жаль, полной силы выказать нельзя.

Второй равнодушно проводил девушку взглядом.

— Не понимаю твоего усердия. Зря только силу тратишь. Давно женишок поспел для нашей голубки. Да какой…

Губы обоих искривились в злой ухмылке. Однако же на лице первого вновь мелькнула тень беспокойства.

— Только отпустит ли князь?

— Теперь уж отпустит, не сомневайся.

Глава 2

Лана как раз закончила вышивать узор и взглянула в окошко, передохнуть. Подходила осень, и от того купальского вечера уже прошло немногим менее месяца, а женихов как не было так и нет. А ведь совсем поджимает время! Уж три года как она в невестах, еще чуть-чуть и выйдет весь брачный возраст, горюй потом в одиночестве до самой старости, проклинай судьбу.

За невеселыми думами не заметила, как подскочил к ней Воят.

— Ланушка! Сестрица! Беда! — затараторил младший брат.

— Воятка, тише! Испугал совсем! — всплеснула руками Лана. На самом деле страшно не было ни капли. Княжич мог назвать бедой и хлеб, погрызенный мышью. Звонкий и шустрый, всегда его было много, точно в тереме жил не один Воят, а десяток.

— Идем же, идем! — ухватил меж тем он ее за руку. Вздохнув, Лана повиновалась. Княжич притащил ее в тихий закуток, покрепче запер дубовую дверь и обернулся

— Сваты приехали! — упавшим голосом возвестил он.

Внутри как-то недобро екнуло, но Лана отмахнулась. Может, права оказалась Всеведа, настал и ее черед замуж выйти?

— Да чего смотришь овечкой, глупая! — схватился за голову Воятка, — Сваты от Батыя!

Вот тут ее сердце и упало камнем. Лана хватанула ртом воздух:

— Как…

— Так, — беззлобно передразнил ее Воят, — Прятать тебя надо! Сама ведаешь, любит хан светлокудрых.

— Не одна я в тереме…

Но княжич ее перебил, зло сверкнув синими очами.

— А отец выгоды не упустит! Слыхала, небось, как граница тревожится. Уже более года набеги орды еле держим, а тут хоть выкупить себе пару лет тихой жизни можно. Не абы кого в гарем, а саму княжью дочь!

Чужие слова говорил ее брат. Не мысли это мальчика-юноши, недавно пережившего свою четырнадцатую весну.

— Куда прятать-то? — севшим голосом спросила она.

— Придумал я, идем! — и он вновь ухватил ее за руку и поволок прочь. Но бесхитростным планам брата не суждено было исполниться. Сразу за поворотом их встретила стража отца.

— Княжна, — обратился к ней один из них, кажется, его звали Горан, — мы искали тебя. Князь приказал сопроводить в твои покои. А завтра с утра к себе требует.

Она видела, как побледнел Воят, а после и вовсе бросился наутек, оставляя ее одну. Как обреченная, пошла в кольце молчаливых воинов. Клацнул за спиной засов и княжна осталась одна в светлице. Ночью не смела носа высунуть. Дозор ходил и вокруг терема, и под дверями. А на утро…

После бессонной ночи, полной тяжких дум, все тот же Горан возник у нее на пороге. Мужчина смотрел с такой жалостью, что Лана поняла — ей конец.

— Горан, миленький… — взмолилась она не своим голосом.

Тот голову отвернул. Сильные плечи ссутулил, словно кольчуга вдруг в десять раз против прежнего весить стала.

— Молчи княжна, не могу ослушаться!

Повели в отцовские покои, точно овцу на заклание. Сваты уже были там. Вольготно расположились за длинным столом, во главе которого восседал князь Беригор. Лана смотрела на мужчин в степных нарядах. Пять пар черных глаз уставились на нее. Последним поднял взгляд отец. Как всегда холодный, равнодушный.

— Вот моя дочь — Светлана.

Мужчины одобрительно зацокали языками. Один встал и подошел совсем близко. От его халата из темного сукна шел тяжелый дух. Она едва удержалась, чтобы брезгливо не отвернуть голову. В попытке отвлечься смотрела на пол под ногами, взгляд против воли цеплялся за остроносые сапоги степняка, расшитые кожаными шнурками.

Сапоги двинулись, и мужчина принялся обходить ее кругом. Остановился за спиной, и она почуяла, как потянули вверх косу. Лана нервно сглотнула. Ее мать, наложница Зоряна, имела белокурый волос, который и достался дочери. Не то, чтобы совсем белый, однако светлее многих. Как ни любила она свои волосы, сейчас горько жалела, что не пошла в отца. Тот был темно-русым. Степняк меж тем возбужденно залопотал на своем наречии. Сидящие за столом громко рассмеялись, выкрикивая в ответ странные слова. А мужчина вдруг запрокинул ей голову и ткнул кривым пальцем в рот. Лана возмущенно дёрнулась, но ее держали крепко.

— Открыть, — велел грубиян, — широко!

Девушка зажмурилась и исполнила. Точно скотине, ей осмотрели зубы. Негоже наложнице Батыя щербатой быть.

Наконец ее мучитель отступил и важно уселся за стол. Князь кивнул молчаливым стражникам — увести. И опять ее заперли, словно пичугу в клетке. Лана металась по светлице, не зная, как быть. Если отец сторгуется за нее, то лучше смерть, чем в гарем к хану. Но прошло пару часов, а за ней все не шли. Видно степняки упрямились.

— Хоть бы ни с чем отбыли, хоть бы… — приговаривала она, как заведенная. За дверью послышались голоса. Лане стало дурно. В изнеможении упала на лавку, не чуя под собой ног. Скрипнула дверь и в светлицу влетел Воят.

— Брат, — прошептала девушка.

— Тихо-тихо, — взмахнул тот руками, — у Горана только минутку и выпросил. Слушай же! Сговорились они…

Пол перед глазами поплыл, и она горько всхлипнула.

— Ланка, не дури, — строго отозвался брат, — слушай, а не то… Тебе бежать надо. К Ратимиру под защиту. Все уже знают о твоей беде, у Зоряны глаза от слез не просыхают. Ходила к князю, в ноги падала, а толку… Но ты не бойся. Дождись ночи, а там…

— Княжич! — прогремело за дверью.

— Мне пора. Жди полночи. Не смей спать и будь готова!

И Воят вышел за дверь. Оглянулся на стоящую у двери стражу, и неторопливо двинулся за угол. Только скрылся из виду — что есть духу припустил на конюшни. У его милой сестры было много защитников. Лану любили за легкий нрав и доброе сердце. Никогда девушка не кичилась своим происхождением. Всегда была приветлива. И с ним вот вела себя не как с мальчишкой-недомерком, а как с равным по летам. Нет уж, не отдаст он ее на растерзание степнякам!

Уже настала глубокая ночь, а за дверью было все так же тихо. Неужто Воят обманул? Лана усердно дела вид, что ее сморил сон. Несколько раз уже прислужница заглядывала к ней, проверяя, на месте ли княжна. И сейчас вот дверь тихо скрипнула.

— Сестрица! — донесся до нее сдавленный шепот.

Девушку подбросило на кровати. Темная фигура притаилась у двери, знаками подзывая ее ближе.

— Воятка! — кинулась она на шею своему храброму брату, — Но как?

— А ну, тихо… Пошли скорее. У нас мало времени, потом все.

Едва стояла на ногах, как переступала порог. Но стражники не шелохнулись, и казалось, совсем не обратили внимание на две тени, выскользнувшие из светлицы. Глаза воинов были прикрыты, точно они спали стоя.

— Что это с ними? — пискнула княжна, косясь на неподвижных мужчин.

— Всеведа тебе поклон слала… — прошептал в ответ брат.

Лана прикусила язык. Могла бы и понять, что без ворожбы тут не обошлось. В молчании она следовала за братом, только вел ее Воят отчего-то не вниз, а вверх. Его замысел стал понятен, только когда княжич принялся карабкаться по лестнице на вышку. По крыше, стало быть, лезть придется. От холодного пота взмокла спина.

— Или так или никак, — кивнул ее мыслям брат.

Она вздохнула и покрепче подоткнула юбки. Не любила высоту, но обратно не пошла бы, даже если Воят наказал ей по углям пройтись. Свежий воздух остудил пылающие щеки. Ночь была темной, лохматые тучи висели низко и вот-вот готовы были разлиться проливным дождем. В отдалении пророкотал гром и сверкнула зарница.

— Спеши, Ланушка, — подбадривал ее брат.

Княжна цеплялась за шероховатый охлупень* крыши и осторожно ползла вперед. Ей казалось, что прошла вечность, но вот перед ними очутилась стена с небольшим окошком.

— Сюда, — скомандовал Воят. Долго вел ее по узкой лестнице вниз, а после от боковой двери крались по двору и, наконец, очутились на задворках конюшни. Там ее ждал старый конюх Межко.

— Молодая княжна, — склонил голову старик.

Девушка глянула вбок и увидела уже оседланного гнедого жеребца. Как только Воят успел?

— Межко, Воят, а если узнают, кто помог? — она в отчаянии прижала руки к груди.

— Мне князь ничего не сделает, — подбоченился брат, — Один я законнорожденный, другого наследника нет.

— А я слишком долго жил, чтобы бояться смерти, — покачал головой старик, — Тебе помочь — дело правильное. Ведь вот такусенькой на лошади катал…

Подслеповатые глаза смотрели на нее тепло и немного печально. Лана с благодарной нежностью коснулась огрубевших старческих рук.

— Полно, сестрица! Тебе надо платье сменить. Это Ветер, лошадь для гонцов. Стража у ворот ее хорошо знает. Вырядишься посыльным, так надежней будет.

И пока девушка переодевалась, княжич быстро рассказал куда ей ехать. В седельной сумке было все нужное, запасная одежда, огниво, малый запас еды и питья, другие мелочи. Меч она пристегнула к поясу, а лук повесила за спину, убрала волосы под плащ и скрыла лицо.

— Теперь пора, — решил брат.

Она кинулась на шею сначала Вояту, а потом Межко. От рыданий тряслись губы.

— Ну, хватит, — уговаривал ее княжич, — Ратимир будет ждать, я уж голубя послал. Он там все сготовит, не тревожься, еще и встречать пошлет, так что тебе лишь полпути ехать. Отец не будет знать, где искать, а если и узнает — то слишком поздно. На сегодня тайные слова — крыло семаргла*. А для стражи — держишь путь со срочным донесением на восточную заставу, о скором прибытии молодой княжны в гарем. Вот, держи пропускной знак.

Девушка забралась на лошадь, и кинула последний взгляд на дорогих сердцу людей.

— Еще свидимся! — шепнул Воят и хлопнул жеребца по крупу. Тот словно этого и ждал. Взвился на дыбы и стрелой вылетел в занимающуюся бурю. А оба заговорщика быстро покинули конюшню, разбежавшись по разным углам хором.

Утром в княжеском дворе начался переполох. Все искали пропавшую княжну. С того же верхнего окна все те же злые взгляды следили за бесполезными попытками челяди найти будущую наложницу.

— С-с-сбежала, — шипел один, рассерженно щуря черные глаза, — Я говорил тебе! Говорил! Убить ее надо было сразу, и дело с концом!

— Нельзя пока самим, ты не хуже меня знаешь! — огрызнулся другой, — Ну, ничего, по пути всякое может случиться… Пришло время поворожить как следует.

И, не сговариваясь, оба направились в подвалы.

***

О́хлупень — деталь крыши в традиционном русском жилище. Охлупень изготовлялся из целого бревна в виде буквы V в сечении.

Семаргл — древнерусское языческое божество. Представляли его крылатым псом, который охранял семена и посевы. Его почитали наравне с другими берегинями.

Глава 3

В пути она была уже третий день. Ветер оказался сильным жеребцом, мало требовал отдыха, скакал резво. Да и сама Лана, как только унялся первый страх, принялась усердно путать следы. И вот, как только решила, что достаточно — настигло ее несчастье.

Все случилось почти ночью. Разыгравшееся ненастье застало врасплох. Еще вечером небо было чистым, как откуда ни возьмись, набежали черные тучи и хлынул проливной дождь. В наступившей тьме княжна быстро потеряла верную дорогу. Плутала теперь по лесу. Ноги лошади увязали в чавкающем земляном месиве. Яркая вспышка озарила лес и всего в двух шагах молния в щепы расколола дерево. Перепуганный Ветер взвился на дыбы и, не удержавшись, она кубарем покатилась из седла, а верный скакун рухнул рядом. От удара об землю вышибло дух. Рядом жалобно захрипел Ветер. Спина похолодела. Слишком мучительны были эти тихие стоны. Поскальзываясь и пачкаясь в размякшей земле, Лана подобралась ближе.

— Ветерочек! Родненький!

Словно в насмешку, небо сотряслось жутким грохотом. Краткая вспышка осветила окрестности, и Лана разрыдалась от ужаса и жалости. Из-под лопатки животного торчал острый сук.

Девушка утерла лицо рукой, смахивая небесную влагу вперемешку со слезами. Тугие струи дождя ледяными кнутами хлестали тело, но она не чуяла ничего вокруг. Дрожащими пальцами Лана гладила бархатную морду, стараясь облегчить его последние минуты жизни. Животное забилось в предсмертных судорогах и, вдруг вытянувшись всем телом, резко затихло. А она сидела и, жалобно всхлипывая, сквозь слезы молила Богов перенести душу ее почившего друга к просторным лугам Ирия.

А дождь тем временем усиливался, и Лана не могла более оставаться на месте. Кое-как поднявшись с колен, она подобрала сумку и, не оглядываясь, побрела по тропинке, в надежде найти хоть какое-нибудь пристанище.

Однако судьба, видно, смеялась над ней сегодня. Не прошло и получаса, как Лана сбилась с пути, и уже не могла отыскать неприметную тропку. Теперь она наугад брела по лесной чаще, бездумно, лишь по необходимости, переставляя ноги. Сколько времени прошло, кто знает?

Буря вовсю свирепствовала, раскачивая вековые деревья, точно чахлые прутики, а те жалобно скрипели, роняя ветви и листву. Иногда, то совсем рядом, то дальше, слышался звонкий треск — оглушительное свидетельство поражения в битве с непогодой. Но Лана устала бояться, и только слегка вздрагивала, услышав очередной громкий звук. Было ужасно темно, она спотыкалась на каждом шагу, двигаясь почти на ощупь. Лишь краткие всполохи молнии освещали непроглядный мрак.

Вдруг среди деревьев мелькнула белая тень. Лане было уже все равно — друг это или недруг. Подхватившись, она побежала за исчезающей фигурой. Пятно появлялось то тут, то там, дразнило ее, но сколько бы девушка не продвигалась вперед, приблизиться к своей цели у нее не получалось. Вдруг, будто из-под земли, перед ней выросла скала. Княжна резко остановилась и начала осматриваться. Пятна больше нигде не было видно и, подождав еще немного, Лана опять двинулась вперед, пытаясь обогнуть помеху. Но что это? Она нерешительно замерла. Не может быть, пещера! Вот же удача! И княжна, не раздумывая, бросилась под защиту камня.

В полной темноте она не спеша двигалась вперед. Пристанище было узким и невысоким, ей приходилось нагибать голову. Звери не слишком волновали обессилевшую девушку. Все, о чем она сейчас помышляла — это возможность переждать ночь. Потолок резко ушел вверх, а под ногами зашуршало. Вспышка молнии позволила кратко осмотреть убежище. Чье-то логово. Кости и ворох сухой травы. Она опустилась на подстилку, ноги больше не держали. Достала меч и положила рядом. Надежды на то, что он поможет против хищника мало, но это хоть что-нибудь…

Вот тут Лана и почувствовала холод. Одежда промокла насквозь, тело било крупной судорогой. Ох, нет! Когда она шла, то хотя бы двигалась, а теперь? Замерзнет же!

Беда не приходит одна. Только Лана стала думать, что ей делать и не промокло ли огниво и сменное платье, как хозяин пещеры соизволил вернуться.

Мощная, лохматая тень загородила вход. Желтые глаза горели недобрым огнем. Ее сердце дрогнуло. Волк! Огромный, темный волк неторопливо приближался к ней. Из груди его вырывалось тихое рычание.

Светлые Боги, неужели конец? Девушка мысленно взмолилась Велесу, выпрашивая милосердия. В отчаянии она решилась на немыслимый шаг. Разлепив дрожащие губы, заговорила, как с разумным.

— Прошу, — слова так и прыгали, непослушные и робкие, — прошу, дай переждать непогоду! А если убить желаешь, то не медли только!

И она замолкла, умоляюще разглядывая сверкающие в темноте желтые искры. Волк шумно потянул воздух, фыркнул и снова засопел. Двинулся кругом, осматривая застывшую княжну. Она забыла, как дышать. Сидела не шелохнувшись, боясь повернуть голову. Несколько томительных минут показались ей вечностью. Холодный нос коснулся шеи. Лана судорожно вздохнула и зажмурилась. Все, теперь точно смерть! Но вопреки ожиданиям волк, вдруг, отстранился, пошел вбок и улегся на листву.

Княжна не смела пошевелить даже мизинцем, опасаясь рассердить хищника. Но тот совсем не смотрел в ее сторону, а тихо лежал, уронив голову на лапы и глядя на разыгравшуюся непогоду. Холод вернулся и стал сильнее страха. Каждым вершком тела она чувствовала влажную ткань. Дрожащими пальцами Лана потянулась к сумке. Обернувшись, зверь утробно заворчал.

— Я только сухое… найти… — приговаривала она, потихоньку двигая сверток к себе. Волк внимательно следил за ее робкими движениями. Залезла в сумку и не смогла сдержать стона, когда пальцы коснулись мокрой ткани. Вытащила на свет льняную сорочку, та еще была сыра только местами. Вздохнув, Лана начала было осторожно снимать мокрую рубаху. Но зверь смотрел с таким интересом, что она смутилась. Превозмогая себя, княжна отвернулась спиной, и быстро-быстро сменила одежду. Справившись, она украдкой покосилась на любопытное животное. Он был рядом. Большой, опасный и… теплый. Иного выхода не оставалась.

— Окажи милость, — вновь тихо зашептала она хозяину логова, — нет у меня сухой одежды, а ночь длинна. Одна замерзну…

Желтые очи сверкнули изумлением, будто он в точности понял, о чем молила его девушка. Зашуршала листва, когда волк лениво перекатился, ложась на бок. Княжна обхватила трясущиеся плечи. Зверь как будто приглашал лечь к нему. А ведь придется! И она робко шагнула вперед. Волк ждал. Собравшись с духом Лана решительно тряхнула головой, опустилась на подстилку, и замерла в ожидании. Но… Нет, видно сегодня он не голоден. Осталось последнее. Она свернулась калачиком, осторожно подсовываясь под теплый шерстяной бок. Волк поднял голову и вновь обнюхал ее, на сей раз долго и обстоятельно. А потом двинулся ближе, почти накрывая собой. Густой мех щекотал оголенную кожу и холод постепенно отступал, оставляя за собой усталость. Уже в полудреме она извернулась, оплетая руками мощное волчье тело. Теперь в его рычании сквозило восторженное довольство. Сил дивиться странному зверю не было и девушка провалилась в забытье.

***

Ей снился чудный сон. Будто она маленькой девочкой вновь убежала в княжий сад. Нежилась в лучах ласкового, летнего солнышка, лежа в корнях могучих деревьев, среди душистых золотых цветов. Гладила руками шелковистую травку, прижималась к горячей от солнца земле. И было так спокойно и хорошо…

Девушка медленно приходила в себя, еще не совсем понимая, где она и как тут оказалась. Нет ни высоких деревьев, ни родных стен, кругом лишь камень. Под боком сухая трава, а пальцы скользят по мягким черным волоскам на груди лежащего рядом мужчины. Всю сонливость смело в одно мгновение. Мужчина! Как?! Подхватившись, она бросилась прочь из некрепких объятий незнакомца. Как перепуганный заяц, забилась в угол и робко посмотрела в сторону лежбища. Человек зашевелился и неспешно сел, а после поднялся во весь свой огромный рост.

Боги светлые! Она зачарованно уставилась на чужака. Взгляд сразу выхватил богатырский разворот сильных плеч, скользнул по крепким рукам, что были небрежно скрещены на могучей груди, прошелся по развитой шее и встретился, наконец, с обжигающим взглядом золотых глаз. У нее перехватило дыхание. Его лицо было под стать телу. Вся прелесть Велета меркла перед мужественными чертами закаленного в боях воина. Прямой, чуть широковатый нос, резкий разлет скул и твердый, упрямый подбородок под плотно сжатыми губами. Не сам ли Перун высек это лицо из темного камня нерушимой скалы?

Тихий вздох сорвался с губ. Пусть в незнакомце не было и капли миловидности, но ей показалось, что притягательнее мужчины не сыскать на всем белом свете. Хищный облик дополняла смоляная грива волос, растрепанной волной падающая на плечи. Но главной приметой мужчины был страшный ожог, почти на всю правую часть лица. Рубец заходил на ухо, спускался пятном по шее и на плечо. Чудом остался не тронут глаз, чист почти весь лоб и часть щеки. Однако отметина вовсе не показалась ей безобразной, и скорее вызвала лишь сострадание от мысли, сколько боли, должно быть, пришлось ему вынести.

Не сразу девушка поняла, что на сильном, смуглом теле нет и клочка ткани, и лишь увидев кривую усмешку, изогнувшую красивые губы, сообразила, как бесстыдно и откровенно она разглядывает обнаженного мужчину. Охнув, княжна поспешила спрятать лицо в ладони. Сердце билось часто-часто, а в груди, за чувством стыда, яркой искоркой дрожало непонятное тепло. Вдруг до сбитого дыхания захотелось вновь коснуться незнакомца, а еще — чтобы он заговорил с ней. Последнее исполнилось быстро.

— Кто ты? — иного голоса она и не ожидала. Низкий и звучный, он диким медом лился в уши, заставляя ее вздрагивать и жаться к камню сильнее.

— Кто ты? — нетерпеливо повторил он.

— Светлана, — тихо пробормотала в ответ княжна, — Но люди Ланой кличут…

— А сюда как забрела?

— Заблудилась.

Послышался приближающийся шорох. Сердце опять запрыгало в груди.

— Нет! Не приближайся!

Шорох прекратился.

— Указывать вздумала? — гневные нотки разукрасили спокойную речь.

— Нет! Нет! То есть… Ты же нагой вовсе!

Близко послышался смешок.

— Правда? На тебе так тоже одежды не богато…

От смущения она готова была провалиться сквозь землю. Украдкой дергала смявшийся подол, прикрывая ноги, и сквозь пальцы косилась на вышагивающие совсем рядом ступни.

— Да и ночью не больно-то стыдилась, обнимала крепко, — точно издеваясь, с усмешкой продолжал он.

— Ночью… — слабо пробормотала Лана, — Так тот огромный волк — ты?

Неужто, по глупости, она забрела в земли оборотней? Ее отец давно был на ножах с местным людом. Дикие и непокорные, они крепко держались за свои земли, не склоняя головы ни перед кем. Трудно было враждовать с лесным народом, их жилища терялись среди глухих чащоб, а уж если удавалось дружине разорить какую стоянку, то долго, очень долго потом стонало пограничье от мстительных налетов. Отец лютовал всякий раз, стоило гонцам принести недобрые вести, но сделать ничего не мог. Так и жили, изредка друг друга кусая.

Лана спешно продумывала свои будущие речи. Оборотни и князь в тихой войне, должно быть, тогда этот странный мужчина не упустит возможности насолить отцу и поможет ей избежать ненавистного замужества. Стоило бы попытаться, к тому же незнакомец, несмотря на весь свой грозный вид, совсем не казался ей злым. Вдруг он сумеет указать ей верное направление, а может и проводит? От мысли, что придется скоро покинуть мужчину, стало вдруг до боли тоскливо. Не увидеть ей больше золотых глаз, не коснуться смуглой кожи… Растерянная и удивленная своими чувствами, она совсем сникла, и рассеянно прислушивалась к звуку осторожных шагов и шороху, доносившихся то тут, то там.

Яр мерял ногами логово и поглядывал на притихшую лесную гостью. Свет-ла-на. Ее имя звонким ручейком перекатывалось на языке и клокотало в горле. Подходит, ой, подходит…

Ночью, когда он направился к одному из своих пристанищ, то едва на зад не сел от удивления. Чужие следы вели прямиком ко входу. По первой он разозлился — не любил незваных гостей. А после настал черед удивления. Юная девушка сидела посреди логова и дрожала от холода. Но стоило лишь вдохнуть сырой воздух пещеры, как от восторга он чуть слюной не подавился. Ее запах! Легкий и свежий, он навевал мысль о весне. О первых молодых листочках, пробивших дорогу к солнцу из темного плена смоляных почек. О нежных цветах, робко подымающих венчики над ярко-зеленой, молодой травушкой, что бархатным ковром укрыла пропитанную талым снегом землю. Да и сама незнакомка больно походила весенний цвет. Мокрая рубаха являла волчьему взору стройный стан, кожа девушки была бледна, а светлая коса спускалась почти до поясницы.

Ее красота была незаметной и тихой, совсем не как у женщин его народа. Среди оборотниц она бы показалась невзрачной, да и Яр поначалу так решил, но… После того, как храбрая гостья попросила погреться, а затем и вовсе заснула, зарывшись пальчиками в его густой мех, он долго-долго вглядывался в спокойное девичье личико. И чем дольше смотрел, тем больше ему нравилось. Хороша все же! К тому же вернулся ее чудный запах, перебитый первой паникой от встречи с хищным зверем. Почуяв, что она вновь вздрагивает от холода, Яр перекинулся человеком и с огромным удовольствием привлек девушку к себе. Она легла в его объятья так правильно и уютно, словно сами Боги создали их тела друг для друга. Всю ночь оборотень тихо млел от восторга, вдыхая дивный аромат. Невесомо оглаживал гибкий стан и уже строил планы, как заговорит, заманит нечаянную гостью в их поселение, а там и в свой дом уведет. Не гоже такой голубушке белокрылой под чужой стрехой* ночи коротать. Ну, имя-то он узнал, а вот…

— Господин, — тихо промолвила Светлана. Он хмыкнул, какой уж из него господин, но было приятно. Его волк мог стать вожаком стаи, если бы не… Тут Яр вновь нахмурился. Омут горьких воспоминаний всколыхнулся, туманя прочие мысли.

— … хочу вновь просить помощи? Я…

— Так и будешь речь держать, в ладони уткнувшись? — недовольно перебил Яр.

— Не могу глядеть, — тихо прошептала та.

— Мужчин без одёжи не видела? — его вопрос был с хитринкой. Сейчас вот и узнает, есть ли у девушки любый. Светлана и впрямь выглядела юной, но брачного возраста уже давно достигла.

— Нет! — выпалила девушка, еще более отворачиваясь.

«Вот и славно» — чуть было не ляпнул оборотень. Соперник его не слишком страшил, больше раздражал и знание о том, что она свободна было как нельзя кстати.

Яр взглянул на девушку уже спокойнее.

— И что одеть прикажешь? М?

— Хоть бы плащ мой, не побрезгуй уж.

Хмыкнув, он оглядел разложенные на каменистом полу тряпки. И это плащ? Недоразумение какое-то крохотное, впрочем, на эту голубку и сгодился бы, а вот ему на одно плечо. Намотав кое-как вокруг бедер плотную ткань, он сердито выдохнул. Чисто юбка бабья, короткая. Срамота!

— Ну, готово вроде.

Очень осторожно девушка отняла руки и повернулась к нему. Ойкнув, она вновь уткнулась в ладони, но Яр успел заметить яркий румянец, полыхающий на бледных щеках. Ушки у Ланы алели не хуже лица. Он опять ее смутил. Воспоминание о собственном увечье неприятно царапнули сердце. Может, ей неприятен вид ожога?

— Опять за свое?! — глухо заворчал он, мрачнея все более.

— Прости, господин, — с видимым усилием девушка все же обратила свой взор на него, и робко улыбнулась, — никогда не видела таких, как ты.

Взгляд мужчины стал тяжелым, и Лана поспешила объяснить сказанные слова, дабы не сердить возможного спасителя сверх меры.

— Ты выше самого рослого нашего ратника никак не менее, чем на пару вершков. И статью мощнее.

Вначале он будто расслабился, и даже слегка усмехнулся, а затем по лицу мужчины пробежала тень.

— Ратника? — глухо переспросил он.

— Да, господин. Я из княжьего терема, вторая дочь владыки серединных земель Беригора от его наложницы Зоряны. Хотела…

Договорить девушка не успела, как и не успела заметить, сколь быстро очутился пред ней оборотень. Сильные руки наковальней обрушились на плечи и дернули вверх. Она затрепыхалась в стальной хватке. Мужчина перехватил ее за горло, не давая вздохнуть. Круглыми от ужаса глазами она смотрела в потемневшие золотые омуты, полные безумной ярости.

— Дочь самого князя?! — прогрохотало на всю пещеру.

Она только сипела, слова застряли в горле вместе с воздухом. Оборотень еще раз оглядел ее с ног до головы. То, что она увидела полыхающем взоре, заставило сердце рухнуть в пятки. Отшвырнув ее от себя, он шагнул к дорожной сумке и принялся вытряхивать на пол вещи. Брезгливо, будто мерзкую гадину, поднял за кожаный шнурок кованую подвеску огненного семаргла — знак их княжьего рода.

— Не соврала… — протянул он. На мгновенье ей почудилась печаль в его голосе, который, впрочем, вновь стал холоднее зимней стужи, — Тем хуже для тебя! Идем!

Дернув за косу, он поволок ее к выходу.

***

Стреха — нижний свисающий край крыши в избе.

Глава 4

Сколько и куда бежали они по непроглядной чащобе Лана не помнила. Ноги были изранены в кровь, оборотень не дал времени даже натянуть сапоги. Сорочка местами порвалась, подставляя тело прохладе лесного утра. Сам же мужчина перекинулся в волка и, рыча, следовал за ней по пятам, подталкивая в нужном направлении. От ужаса она не видела ничего вокруг, а только бежала вперед, уворачиваясь от хватающих за подол зубов. Не сразу Лана заметила скрытую промеж деревьев низкую избу. Не доходя десятка шагов, мужчина вновь обернулся человеком. Не обращая более внимания на свой нагой вид, он за руку потащил ее к дому. Девушка вскрикнула от боли, стоило сильным пальцам до хруста костей сжать ее запястье, но он не внял бессловесной мольбе, а лишь усилил хватку. Впихнув девушку в темные сени, он, минуя горницу, проследовал прямо, и ногой распахнул крепкую деревянную дверь. То было спальное место хозяина. Ее тут же швырнули на кровать, застланную темным покрывалом. Лана поспешила забиться в дальний угол и прижаться к деревянной стене.

— Сюда иди! — слова источали гнев подобный сильнейшему яду. Ее заколотило от страха. То, как нетерпеливо и зло смотрел на нее мужчина, не оставляло сомнений, что он хотел с ней сотворить. От бессилия и понимания своей слабости перед этим могучим оборотнем мутился рассудок.

Мужчина зло зарычал и бросился вперед. Послышался треск рвущейся ткани, этот звук придал девушки сил:

— Не надо! Господин молю тебя, не надо! Скажи, в чем виновата перед тобой?

Тот странно сверкнул глазами, с жадностью разглядывая ее лицо, но ответа не последовало. С силой он развел ее стиснутые бедра и навалился сверху, не давая сомкнуть ног. В отчаянье Лана забилась под ним, захлебываясь мольбами о милосердии. Оборотень заткнул ее грубым поцелуем, до крови укусив за нижнюю губу. Но эта пытка меркла в сравнении с последующей. Мужчина толкнулся навстречу и ее бы выгнуло дугой, если бы не вес тяжелого тела. Она пронзительно вскрикнула, и забилась в стальной хватке грубых рук. Дикий холод разлился по венам, вымораживая душу насквозь и сковывая тело. Между ног полыхало болью, точно ее протыкали острым ножом, а оборотень меж тем двигался все чаще и сильнее, не давая опомниться. Время застыло, осталась лишь стужа и сотрясающие ее тело движения. Лана обмякла, невидящим взором уставившись в дощатый потолок. Так хотелось горько плакать, но слезы, точно льдинки, засели острыми гранями глубоко в глазницах. Ничто не могло облегчить ей муку. Мужчина на ней вдруг содрогнулся и быстро отстранился, скатываясь в сторону. Освобождение не принесло радости. Она так и лежала, в разорванной сорочке, сломанная и растерзанная жестоким оборотнем.

Яр вскочи на ноги, не отрывая взгляда от неподвижной девушки, распластанной на его кровати. Такая голубка, а оказалась — змея. Княжья дочь! Все это время он с наслаждением упивался страхом девчонки — весна в ее запахе померкла, перебитая горьким отчаянием и болью. Ненависть сжирала душу и ему хотелось разгромить все вокруг, ударить, избить девку до кровавых синяков, но нет, еще не время. Сначала он вдоволь натешится, затем вернет использованную им княжну обратно батюшке, пускай любуется!

— Смотри на меня!

Лежащая на кровати не шелохнулась Он намотал растрепанную косу на руку и запрокинул ее голову, вынуждая исполнить свой приказ. Но увидав ее глаза, Яр подавился заготовленной речью. Если мертвецы и могут смотреть, то так глядели на него потускневшие, сухие очи княжны. Сердце укололо острой иглой жалости. Напрасно он раздувал свою ярость, силясь вернуть то слепое безумие, что владело им несколько минут назад. Волк внутри очнулся и жаркий гнев уже не мог заглушить его голоса. Зверь злобно скалился, всем своим диким нутром противясь его поступку. Отгоняя наваждение, Яр сердито нахмурил брови. Подумаешь, девчонкой воспользовался, и по делом ей! Одна у них порода, подлая, и жалеть тут некого. Но более трогать, пожалуй, он ее не станет — много чести! Позже отдаст последним грязным работникам на потеху.

— Будешь тут жить, — жестко молвил он, — весь дом на тебе. Сбежать удумаешь — кожу живьем сдеру. Напортачишь в работе — спину исполосую. А пока пошла вон, будешь в горнице спать, за печью. В грязи, где и достойна быть!

И он спихнул неподвижное тело на пол. Шатаясь, девушка встала и, не оглядываясь, побрела к двери. Чуть погодя, Яр вышел следом, к роднику. Смыть с себя кровь, свидетельство ее девичества.

Как в тумане Лана добралась до горницы и упала на лавку. Тело дергало глухой болью, но хуже болела душа. Как? Как такой сильный и благородный на вид мужчина мог оказаться злым насильником без совести и жалости? За что? Ведь он не был груб с ней вначале! Смотрел так странно, с интересом, но без ненависти. Что изменилось? С трудом она припомнила, как зажегся недобрым огнем взгляд оборотня после того, как она призналась, чьих кровей будет. Горькая усмешка тронула губы. Каков отец! И здесь ее достал. Лучше бы крестьянкой уродилась, а не в стылой золотой клетке! И куда ее бегство привело? В гареме хана ей смерть и тут, по всему видать, тоже. А Воят… Напрасно он будет ждать весточки. Не дойти ей теперь до Ратимира, никогда… Голова шла кругом, лавки и стол плясали и прыгали перед глазами, а пол менялся местами с потолком. Запоздалая тьма обрушилось на обессилившую княжну, унося черной волной в пустое забвение.

Вернувшись, Яр увидел девушку, безвольно лежащую под лавкой. От внезапного страха мороз продрал по коже — руки на себя наложила?! Быстрым шагом он приблизился, склоняясь над хрупким телом. Нет же, без сознания только. Однако так дело не пойдет. Если он хочет швырнуть девчонку обратно в объятья любящего папеньки, то следует поберечь немного свою новую игрушку. А иначе быстро истает и радости никакой. Яр спустился по лестнице в подклетье, где находились погреб и кладовая. Вытащил драную ветошь и направился к пленнице. Оборотням в человечьем обличье страшен только зимний мороз, а вот она и слечь может. Ворох ткани тюком упал за печкой. Теперь вода, а то вся в крови да грязи, смотреть тошно. И это он быстро выполнил. Так, надо бы одежду, а ведь оставил же в убежище, глупец! Ну да ничего, волком вмиг добудет. И мужчина шагнул за дверь.

Лана вынырнула из мягкой тьмы, как из проруби. И тотчас острыми лезвиями душу изрезали воспоминания. А слез как не было, так и нету. Тяжко поднявшись с пола, она огляделась кругом. Широкое, светлое пространство. Добротная, деревянная мебель. Стены увешаны сухими пряными травами. Печь белая, большая, украшенная искусной лепкой, пол под ногами тоже из дерева, крепкие досочки одна к одной жмутся, даже половики, вытканные хитрым узором, лежат. Вот так насмешка судьбы — уютная тюрьма… Взгляд выхватил стоящие на скамье ведра. Вода! Лана и не помыслила бы, что так обрадуется обыкновенной влаге. Кинулась со всех ног к посудине, но спешно замерла, усиленно прислушиваясь к происходящему в доме. Нет, тихо. Видно ушел оборотень. Надолго ли?

Значит надо быстрее привести себя в порядок. Слабыми руками она попыталась оторвать лоскут от изодранной до груди сорочки. С третьего раза удалось. Плохо оттиралась от кожи засохшая кровь. Больно было даже касаться потревоженной плоти, а уж как сердце ныло от черной тоски… Что ей теперь порченной делать? Разве что в колодец вниз головой. Девушка выпрямилась. А и вправду? Как сбежать, представлялось ей сомнительно. Неизвестный лес кругом, звери дикие и оборотень волком отыщет быстро. На помощь в такую глушь никто не придет… Но упрямая человечья натура надежно спутала по рукам и ногам малой искрой надежды на чудо.

За спиной хлопнула дверь. Обернувшись, Лана в страхе шарахнулась в сторону, опрокинув ведро на пол.

— Да что ты натворила?! — прогремел на всю избу голос сердитого хозяина.

Яр в бешенстве оглядывал залитую кухню. Весь пол перепачкала, неуклюжая! Глаза стрельнули в сторону сжавшейся пленницы. Умытое личико было бледнее намокшей сорочки, а широко распахнутые глаза потемнели от страха. И вновь взгляд заскользил по тонкокостной фигуре, а сердце болезненно содрогнулось. До чего нежная-то, и как выдержать его смогла? К жалости добавился жгучий стыд, когда он заметил изукрашенный алыми разводами подол. И крови вон сколько, его стараниями… Утешить бы ее, прижать к себе, и осторожной нежностью вернуть жизнь милым сердцу глазам. Только — подпустит ли? Злобный рык вырвался из груди. Да в своем ли он уме, в самом деле? Встряхнувшись, Яр кинул в княжну сумку с ее скарбом и обувкой.

— На вот! Оденься, да что бы убрала тут все! И ужин сготовишь! Не справишься, отведаешь плети. Все нужное найдешь в подвале и кладовой внизу. И помни — вздумаешь бежать — живо разыщу, ну а далее пеняй на себя.

И он ушел, хлопнув напоследок дверью.

Девушка отмерла и, шатаясь, поднялась на ноги. Бездумно окинула взглядом вещи. Руки потянулись к платью, что припрятал для нее про запас Воятка. Мужская рубаха и штаны были сырыми, да грязными и не годились пока для облачения. Княжна оделась, но сухая ткань не принесла желанного тепла. Глянула в окно — солнце скоро сядет, а ей еще тут работать. Но как подступится к ухвату, если в жизни Лана ни одного разочка у печи не хозяйничала? Не тому учат княжьих дочерей. И уборка… Да если бы она хоть голову повернула в сторону утиного крыла*, отец бы сам ее розгой отходил. Только и радости было, что по малолетству ей дозволялось по терему с нянькой гулять. А после на праздники с подружками, дочерями богатых семей, выбираться.

Лана огляделась по сторонам. Для начала надобно было пол прибрать. Искала тряпки, искала, ничего подходящего не нашла. Глянула за печку — лежит что-то. Вытащила. Наверное, этим ей от ночного холода спасаться придется. Два одеяла, одно другого дырявее. Но страх за свою спину не оставлял сомнений. Одно из них превратилось в тряпку, которую Лана крадучись, повесила сохнуть в сенях. Далее наступил черед готовки.

Девушка робко приблизилась к печному зеву. Что и как надо делать, вспоминалось трудно. Хвала Богам, несколько раз она видела, как готовят угощения для пира. Щепу на растопку нашла в подпечнике, а горшки на полавочниках*. Крупа оказалась в погребе, и вяленое мясо там же.

Руки тряслись, когда она горшок в печь ставила. Только заслонку на место приладила, как дверь в горницу отворилась. Не говоря ни слова, хмурый оборотень прошел мимо и уселся за стол. Лана так и обмерла.

— Доставай еду.

Она тихо попятилась к противоположной стене.

— Я… еще только… Только поставила…

С каждым мигом мужчина мрачнел все более.

— Доставай, кому говорю, — угрожающе прорычал он, скаля проявившиеся клыки.

Не чуя под собой ног, Лана исполнила. Быстро поставила на стол и шарахнулась обратно к печи. Он откинул крышку и зачерпнул полной ложкой варево. Презрительная гримаса исказила его лицо.

— И это еда?! — горшок со стуком полетел в сторону, пачкая половики и пол. Лана сжалась в ожидании наказания.

Яр вскочил с лавки и приблизился к ней. Схватил за косу и потянул вниз, задирая голову. Упрямо прищурился — знакомая пустота расползалась в круглых от ужаса дымчато-голубых глазах. Мужчина зло свел брови — нет, жалости тут не место!

— На лавку, — скомандовал он, — ляг и готовь спину!

Девушка, как кукла, исполнила приказ, а Яр достал из-за голенища сапога короткую плетку. Не важно, сумела бы приготовить княжна ужин или нет, девчонка должна знать свое место! Свистнул в воздухе кожаный ремень и на ладненькую спинку с выпирающими позвонками, обрушился первый удар. Княжна вздрогнула, но не проронила ни звука. Яра передернуло от вида алеющего рубца на молочной коже. Наступив на горло собственной совести, он опустил руку снова. Запах горячей крови коснулся ноздрей.

Выдержки хватило на десять ударов. Дальше никак. Не смог и все тут. В гневе на себя Яр отшвырнул плеть и вышел во двор, всей грудью вдыхая свежий вечерний воздух. Когда вернулся, кухня уже была убрана, а девушка мышкой притаилась за печной стенкой. Что ж, так даже лучше, а с утра, глядишь, легче пойдет.

***

Утиное крыло — тут имеется ввиду, что его испльзовали для смахивания пыли.

Полавочники — полки, располагавшиеся по периметру избы выше окон

Глава 5

Свернувшись калачиком, Лана тихо лежала за печкой и бездумно глядела темноту перед собой. Спина горела огнем, не давая сомкнуть глаз. Но девушка упрямо ждала безопасного времени. Только за полночь она решилась обработать воспаленную кожу. Очень аккуратно достала сменную рубаху и тихо оторвала лоскут. Прокралась к полупустому ведру и смочила ткань. Но при попытке поднять руки и обтереть хоть плечи она едва не закричала. Платье присохло к коже и теперь отрывалось ужасно болезненно. Стиснув зубы, Лана кое-как привела себя в порядок, и устало опустилась на лавку. За весь день она почти не ела и не пила. Сейчас к боли в спине и между бедер добавились рези в животе. Немного собравшись с силами, она снова потянулась к ведру, и позволила себе утолить жажду. Подошла к печи и вытянула махонький запас, сделанный ею при готовке пищи. Холодное мясо было жестким, но Лана съела все до крошки и быстро вернулась на свое место. Прислушалась, и облегченно вздохнула — кажется, удалось. В покоях по соседству было по-прежнему тихо.

Как ее сморил сон, княжна не помнила. Зато хорошо помнила свое пробуждение.

— Вставай, живо! — ее, что есть силы, дернули за плечи. Не успела Лана открыть глаз, как голова ее мотнулась в сторону. И только потом пришла обжигающая боль. Из носа потекло что-то теплое, солеными каплями падая на губы. Девушка широко распахнула глаза, чтобы тут же встретиться взглядом со сверкающей ненавистью желтизной.

Глядя на княжну, Яр был вне себя от злости. Эта блаженная умудрилась проспать зарю! Нужно было припугнуть девку, еще когда она впотьмах по горнице слонялась. Ночью его разбудило слабое шуршание. Яр едва не бросился на звук — проверить, кто это смелый к нему пожаловал. Только потом вспомнил, что за зверушка у него сейчас за печью живет. Стало любопытно, чем княжна займется. По тихим стонам и вздохам, да по шелесту ткани понял, что девушка пытается обработать раны. Перед глазами снова стал образ разукрашенной алыми полосами спины. Мужчина болезненно поморщился, не кстати заскреблось в голове — а не перегнул ли он палку? Шорох повторился, теперь уже ближе к печи. Точно, ведь она и не ела ничего… Опять стыд и жалость искали лазейку в сердце, и острыми когтями царапали душу. Мужчина стиснул зубы. Ладно, так и быть, пусть хозяйничает. А утром он с нее спросит. И вот небо уже давно светлое, а эта дурища спит! Не помня себя, схватил за плечи, да как отвесил затрещину. Но от первой же показавшейся алой капли его пробрала мелкая дрожь. Одна за одной они катились по белой коже, пачкая ворот платья, а девушка глядела на него и будто мимо. Едва заставил себя разжать сведенные судорогой пальцы и, не оглядываясь, вышел во двор. Да что с ним такое! Даже наказать ее как следует и то тяжко! А эта еще и смотрит, как… как мертвая! И молчит. Хоть бы вскрикнула что ли, или заплакала. Встряхнувшись, он направился к роднику. Втайне от себя Яр уже успел пожалеть о том, что вообще встретил это светлокосое недоразумение. Но из упрямства решил идти до конца.

Лана очнулась, когда услышала хлопок двери и удаляющиеся шаги. Ушел. Она осторожно потрогала нос. Не сломан вроде и то хорошо. Стараясь остановить кровь, запрокинула голову. В груди было пусто, точно оборотень одним махом вышиб все чувства — и хорошие, и плохие. Прикрыв глаза, она оглядела горницу, решая, с чего начать. Принимать новые побои совсем не хотелось. А ведь кроме ударов, он может еще и… Ее передернуло от ужаса. Нет! Нужно скорее приниматься за дело. И как можно реже попадаться оборотню на глаза!

Мужчина появился в дверях, когда девушка уже растопила печь. Повел головой и, ни слова не говоря, стал стягивать рубаху. Лана затряслась от страха. Отвернулась к печи и зажмурилась. Она не выдержит. Не сможет! Но минуты проходили, а ее никто не трогал. Набравшись смелости, девушка искоса взглянула в сторону выхода. Пусто. Только одежда на пороге валяется. Запоздало поняла, что он просто не стал ждать завтрака и решил поохотиться. Что ж, ей же легче.

Почти до вечера княжна была сама по себе. Лана робко исследовала хозяйство, стараясь на будущее запомнить, что и где находится. Вздрагивала от каждого шороха, волчий вой слышался то тут, то там. И вовек бы храбрости выйти за порог не хватило, да только нужда выгнала. Долго мялась у стены, оглядывалась. Постройки всего две было. Сам домишко и банька с крохотной сараюшкой под разный инструмент. Как мышь, перебежала к бане.

Там же и спину обтерла, да одежду застирала. Как могла, осмотрела все повреждения. Из лона еще мазалось, но не так много, как вчера. А когда вышла — во дворе уже сидел черный волк, и внимательно глядел на нее. Морда зверя была выпачкана кровью. Девушка отвела глаза и бочком двинулась в обход. Не успела схватиться за дверную ручку, как сзади зашуршала трава. На ослабевших ногах Лана шагнула за порог, а следом вошел нагой мужчина. Одеревеневшей походкой она направилась к печи. Только не смотреть, не оборачиваться. Но за шею ухватили сильные пальцы. Лана даже не пискнула. Просто застыла снежной статуей, чувствуя, как низ живота скручивает студеным, мерзким комом.

— Еще р-р-раз проспишь, гор-р-рько пожалеешь, — раздалось над ухом злое рычание. Пальцы пропали, но девушка так и не могла повернуть головы — слишком боялась. К ее великому облегчению мужчина ушел в свои покои. А она принялась разогревать еду. Оборотень появился как раз, когда Лана выставляла посуду на стол.

Съев пару ложек, мужчина отодвинул тарелку. Опустив глаза, княжна ждала, что, как и вчера, ей придется спиной отвечать за невкусную пищу. Странно, но угроза плети страшила меньше, чем насилие. По правде говоря, она согласна была и дальше принимать удары, лишь бы это избавило от интереса со стороны мужчины. Но вопреки ее ожиданиям оборотень не спешил с наказанием. Потянулся к кружке и отхлебнул добрый глоток отвара из трав. Скривился пуще прежнего.

— Что, кваса принести ума не хватило? — раздраженно процедил мужчина.

— Я не знаю где… — но он не дал оправдаться.

— А язык отсох спросить?! Идем!

Схватив за шиворот, поволок в погреб, толкнул в плечи так, что она едва не полетела с лестницы в низ.

— Под ноги смотри, неуклюжая! — прикрикнул он. Спустившись и пройдя в кладовую, он указал на неприметный бочонок в углу. — Вот здесь. А про свою горькую отраву и думать забудь! Да кашу соли как следует!

Девушка склонила голову. Зло фыркнув, оборотень удалился. Лана тихонько выбралась следом, но мужчина уже ушел. Быстро убравшись и перемыв посуду Лана полезла за печку. Вторую ночь она решилась вовсе не смыкать глаз.

***

Когда Яр появился к завтраку, у княжны было все готово. Одновременно Яр обрадовался и обозлился. Обрадовался тому, что нет повода причинять ей боль, а обозлился на себя же. Да какая ему разница до мук этой девчонки? Лана, как обычно, жалась к печи. Девушка выглядела усталой и совсем обессилевшей. Мертвенно-бледное личико и темные круги под глазами подсказали Яру, что княжна если и спала, то очень мало.

Нахмурившись, он молча дожидался пищи. Ну точно — не спала. Вон как двигается, будто замороженная. Да и он сегодня что-то не очень отдохнул. Постоянно вскидывался, прислушиваясь к ночным шорохам. Будто надеялся, что девушка снова шуршать по горнице станет. Может покушать, да попить захочет… Но нет. Вокруг было тихо. Раздраженный неуместной тревогой о ней, Яр с трудом засыпал, чтобы через пару часов опять проснуться.

Перед ним очутилась тарелка с пережаренным мясом, а его взгляд выхватил тоненькие пальцы, сжимающие край посуды. В груди сладко заныло. Ему остро захотелось, что бы эти пальчики касались не мертвого дерева, а живого тела. Чтобы его касались! Изучали, гладили… как тогда, в пещере. Яр нервно сглотнул и покосился на девушку. Та стояла поодаль, отвернув голову к печке. Мужчина с жадностью осматривал нежную шею. От желания расцеловать каждый вершок тонкой кожи покалывало губы. А затем сорвать бы с нее платье, припасть к груди. Он помнил, как прекрасны эти упругие холмики. Круглые, точно наливные яблочки, с чудесными розовато-коричневыми вершинками. И на вкус наверняка слаще меда! А животик у нее такой весь мягонький, ладный. И махонькие, пушистые завитки внизу…

Ногти больно впились в ладони. Яр глубоко вздохнул, отгоняя наваждение. Что за блажь! По костлявой девке слюни распустил!

С грохотом отодвинув лавку, он вскочил с места.

— Если как следует готовить не можешь, плеть к тебе в помощницы определю, слышишь?! — в сердцах бросил он, — А пока рубахи хоть зашей, криворукая!

Девушка еще больше поникла. А он метнулся к спальному месту. Бездумно выдернул какие-то драные тряпки с полок и швырнул под ноги княжны. Пусть работает!

— И что бы воды натаскала! Времени у тебя до вечера! Не справишься — пеняй на себя!

Лана подхватилась и дрожащими руками стала подбирать ветошь. А Яр направился за дверь. Чего девчонка и не сможет, так это добыть мяса. Да и зверь лапы разомнет, а то совсем голову потерял, скулит на каждое его злое слово, как чумной, огрызается. Тоскует по ее ласковой улыбке и взгляду без страха.

На воздухе голова прояснилась, и Яр со стыдом отметил, что схлынувшая злоба оставила за собой только отчаянную надежду на ловкость княжны. А иначе ему нужно будет исполнить угрозу. На охоте пробыл даже больше чем надо. Вернулся почти к заходу солнца. Притащил на загривке тушу молоденькой косули, бросил во дворе. Когда переступал порог, в груди тяжко ухнуло. Уже знал — не справилась. Княжна сидела за лавкой и упорно латала драную ткань. Даже голову в его сторону не повернула. Ее упрямство дало пищу гневу.

— Не успела?! Да чем ты вообще весь день занималась?! — проскрежетал зубами он и одним махом оказался рядом. Девушка не ответила, сидела на лавке, опустив взгляд к полу. Он грубо сжал ее волосы, запрокидывая голову, другой рукой ухватил за шею и сдавил пальцами. Княжна со свистом втянула воздух, но продолжала глядеть так же безучастно. Это взбесило еще больше. Перед глазами поплыл алый туман.

Лана чувствовала, что начинает задыхаться. На мгновение ей стало страшно, а после дурная радость ударила в голову. Может вот он, конец ее мучениям? То, что оборотень всего лишь ищет повод для наказания, девушка поняла, стоило только ей развернуть одежду. Штаны и рубашки годились разве что на латки. Шила она из чистого упорства. После бессонной ночи и тяжкого дня навалилось такое безразличие, что сил не стало даже взглянуть в сторону вошедшего хозяина. Грубый окрик не испугал. И к сжимающимся на горле пальцам она осталась равнодушна. В глазах мельтешили черные мухи, и она чувствовала, как холодная муть разливается по венам, выстуживая бешено стучащее сердце. Вопреки ее желанию упрямое тело забилось в припадке, надеясь получить хоть глоток бесценного воздуха, но тьма оказалась быстрее. Бросилась из-под ног черным зверем с желтыми звездами вместо глаз, и утопила в себе.

Яр пришел в себя только ощутив вес обмякшего тела. В ужасе разжал пальцы и девушка рухнула к его ногам.

— Лана! — он кинулся к ней, схватил в охапку и одним махом перетянул на скамью. Девушка не пошевелилась. Внутри все оборвалось. Убил… за какие-то тряпки! Ее! Время растеклось тягучей смолой. Как в кошмарном сне Яр склонился над княжной. Оглушающий грохот крови в ушах не давал прислушаться, а волк жалобно подвывал издыхающим подранком, хотел за ней. Не сразу, далеко не сразу ему удалось разобрать слабенький стук ее сердечка.

Мужчина облегченно выдохнул и в изнеможении опустился рядом. Уткнулся лицом в ладони. Муторно на душе было, хоть на стену лезь. Ведь знал же… Еще в пещере понял, но до последнего верить отказывался. А как увидел ее, бездыханную, на полу у своих ног, так все сомнения и развеялись сизым дымом — его дурная зверина суть в этой недостойной пару учуяла! Вот и сходит волк с ума, как может защитить пытается. И не важно ему, что кровь злейшего врага стаи течет в жилах малохольной девки. Яр сердито свел брови. Ну нет. На цепь лохматого недоумка посадит, запрет внутри крепко накрепко, но не подастся. Он тут хозяин, и более никто ему не указ.

Княжна закашлялась и вдруг с хрипом втянула воздух. Мужчина вскочил, стискивая кулаки за спиной. Руки так и чесались помочь ей подняться. Девчонка же, едва придя в себя, тотчас бросилась за печь, на него и не взглянула. Остался Яр один стоять посреди горницы, как последний дурень. Ладно, на сегодня хватит с нее. Уж если и хотел припугнуть, то получилось лучше некуда. Мужчина встряхнулся, будто отгоняя в сторону щемящее чувство вины. В который раз напомнил себе, как давно желал отомстить князю. Но эти мысли не принесли облегчения, и Яр никак не мог избавиться от нарастающей внутри тревоги.

Глава 6

С того самого дня, как оборотень чуть не придушил ее, словно кот мелкую мышь, Лана более ни разу не испытала на себе силу мужчины. Тот уже более седмицы обходил ее стороной, срываясь теперь разве что бранью да толчками в плечи или грудь, когда ее работа или готовка была слишком плохи. А случалось это часто.

Не хватало сил рукам справиться с домашними хлопотами, ни пол, как следует, выскоблить, ни дров нарубить. Все выходило неловко. А когда довелось стирать одежду, то кожа на пальцах вмиг содралась и покрылась жгучими волдырями, в довесок к ожогам, полученным ею у печи. Лана кусала губы, но через боль терла и полоскала рубахи, втихомолку радуясь, что ткань серая и грязь при таком цвете не сильно то и видна.

Всего несколько дней прошло, а одежда уже болталась на ней мешком. Ела она мало, работала много, но оборотня не трогал вид измученного тела. Мужчина без жалости гонял ее по всем углам, заставляя выполнять самые тяжкие поручения. К ночи Лана валилась за печку, и сил не было даже на то, чтобы переплести взлохмаченную косу. А утро начиналось со злого окрика вечно недовольного ею хозяина.

Однако одной ее беде наступала на пятки другая. Время от времени княжна стала замечать недобрый жар, вспыхивающий в желтых глазах оборотня. Нетерпеливо и голодно окидывал он ее с головы до ног пронзительным взглядом, который, впрочем, гас через пару мгновений. Лана пугалась этого до икоты, и порой жалела, что мужчина не довел свою попытку отправить ее к предкам в Ирий до конца.

Утром, она как повелось, возилась у печи. Голова после душного, черного сна была словно чугунной, а тело ломило нещадно. Лана едва шевелилась, перебирая выскобленную посуду. В себя ее привел сердитый голос оборотня.

— Сюда иди!

Княжна медленно обернулась и застыла. На пороге стоял мужчина, а в руках у него были ножные путы. Лана молча подошла. Теперь еще и на цепь посадит, как собаку… Оборотень вывел ее во двор.

— Снимай обувку, — велел Яр. Девушка послушно исполнила. Стала на голую землю босыми ногами, от холода поджала пальчики. При виде узких ступней с голубоватыми прожилками вен во рту пересохло. Как со стороны смотрел: вот он склоняется перед ней, тусклое железо кольцом смыкается на щиколотке… А тонкая-то какая! Пальцами легко обхватить можно. Четкими ударами молота стала в прорези клепка. Все, не разомкнуть теперь ей оков, силенок не хватит. Княжна стояла смирно, отводила глаза в сторону. Сердце запрыгало в груди резвым стригунком*, насилу взгляд оторвал.

— Сегодня баню истопишь, — прочистив горло, бросил Яр. Княжна слабо кивнула, — Смотри же мне! Знаешь, что шкуру могу спустить.

Он начал стаскивать с себя рубаху. Гремя цепью девушка скрылась в сенях. Оборотень проводил ее взглядом и воззвал к своему Дару. Черный волк стал посреди двора на сильные лапы. Отряхнулся, подхватил сумку-переноску, и скрылся среди густой поросли.

Лана слышала, как зашуршали кусты. Посмотрела в окно — пусто. Облегченно вздохнула, а после внимательно осмотрела оковы. Путы были странными — цепь ржавая, а браслеты почти новые, точно их недавно сделали, к тому же они мешали ходить и натирали кожу. Пару раз она попыталась снять их. Думала о побеге. Но быстро эту мысль бросила. И так едва ноги волочет, а тут погода, как на зло, сухая, запахи и следы держались долго. Если и пробовать, то надо дожидаться удобного случая, да осенних дождей. Приспособила сапожки под цепь и принялась за работу.

Тем временем Яр ловко петлял между деревьев, следуя привычной, ведомой только ему тропой в родное селение. Солнце пробивалось сквозь деревья, путалось лучами в золотисто-зеленом кружеве листьев. Но оборотень не глядел на пышное богатство природы.

Как сегодня он сковал ее ножки цепью, так и его спутал по рукам и ногам тот страшный миг, когда княжна полуживая упала на пол. Теперь Яр не мог заставить себя не то что плетью перетянуть — даже просто ударить как следует. Зло брало на свою мягкотелость, ну да выход нашелся все же. Пахать стала у него княжна, как ломовая лошадь. Звериная половина воем заходилась — жалела девку, но Яр держался крепко.

Только ни сила воли, ни частые напоминания о своей мести, не могли остудить разгорающегося в груди влечения. С каждым мигом близость девушки дурманила голову все сильнее. И сегодня! Как приятно было касаться хрупких щиколоток! Как хотелось согреть своим дыханием озябшие пальчики прекрасных ног. Повести руками вверх, обнажая гладкую кожу девичьих бедер, поцелуями повторить путь ладоней… Одним рывком стащить с нее платье, прижать к стене и огненными ласками вырвать из девичей груди крик-стон его имени…

С досады Яр саданул когтями по вековой сосне. Щепы так и брызнули во все стороны. Лезут в голову дурные мысли, частоколом в семь сажень не удержать. Эх, поспешил он заречься, что не взглянет на девку более. Ищи теперь себе оправдания!

Однако пуще телесного желания хотелось Яру вновь вдохнуть ее сладостный запах, так уж хотелось — локти грызть был готов! Только девушка страшилась его до смерти, а испуг не давал пробиться на волю весеннему цвету. Вот потащило же его лихо в ту ночь через логово! Околела бы там от холода, и дело с концом. Едва про это подумал, как шерсть на загривке дыбом стала от ужаса. Чуть не рванул назад, проверить, цела ли невредима.

Яр удобней перехватил поклажу и припустил сильнее. Метания его сейчас совсем некстати. Дел по самое горло, а ежели вожак что заподозрит — и без того хлопот прибавится. Солнце еще не поднялось над верхушками деревьев, а среди золотистых стволов уже мелькнули крепкие срубы. Ноздри защекотал запах жилья.

Спешащие по своим делам жители Белокаменной кидали быстрые, осторожные взгляды на бегущего по улице волка. Торопились освободить дорогу. Пусть он и лишился былого места и доверия Стаи, но мало кто из жителей рисковал открыто высказывать непочтение. Шапок, конечно, не ломали, но и лишнего болтать опасались. Обходили стороной, признавая тем самым, что власти в его руках хоть и нет, но сила и ратные навыки никуда не делись.

Переодевшись и захватив сумку, Яр поспешил на доклад к вожаку. И сам не рад был этой торопливости, а все опять из-за девчонки. А вдруг сбежать удумает?

Не успел пройти и пары дворов, как за спиной прокаркал скрипучий голос:

— А-а-а, молодой господин… И куда так торопишься?

Мужчина мысленно поморщился. Лишь знахарка Дарина до сей поры кликала его старым прозвищем. Одна из немногих пришлых и прижившихся тут. Как появилась у них сгорбленной старухой о двух десятках весен назад, так и осталась, какой была, только волосы побелели сильнее прежнего.

— Ко Всемиру на поклон, — буркнул он в ответ. От цепкого взгляда умных глаз стало вдруг неуютно, словно его в чем-то постыдном уличили.

— Ноги к вожаку несут, а голову в своем охотничьем логове оставил? Так-так… Не иначе, как лес диковинкой тебя одарил?

— Не твоего ума дело, Дарина, — неожиданно для себя ощерился Яр.

— А меня все-таки послушай. Норов у тебя крут, только самому легче ли от этого?

Суровый взгляд через плечо стал ей ответом. Мужчина поспешил дальше. И встретил же старуху на своем пути!

Дома убегали назад один за одним. Поселок их был велик, более чем на сотню семей. Тут жила основная часть их Стаи, обладающая Даром. Именно здесь принимали молодняк во время выбора пары, тут же и решались тяжбы, устраивались ярмарки и гуляния. Скоро вот должны были состояться осенние смотрины и люди вовсю готовились к предстоящему празднику.

Стаж у главного крыльца посторонился, торопливо отводя глаза в сторону. Поднявшись по лестнице из светлого камня, Яр проследовал сквозь распахнутые двери в просторный главный зал. Всемир уже ждал его, восседая на высоком троне.

— Вожак, — Яр уронил голову на грудь, приветствуя своего правителя. Тот кивнул в ответ. Тонкие лучики-морщинки собрались у сверкающих голубых глаз.

— Рад видеть тебя, Яр. С какими вестями пришел?

Он коротко поведал вожаку о состоянии дел в приграничье. Как и до этого, одиночкой пробежался по самым неспокойным местам. Ни разу, за все эти три долгих года, Яр не ходил в дозор с отрядом. Мог бы, но правом этим не пользовался. Незачем ни свой норов испытывать, ни соплеменников доводить.

Вылазка его оказалась хоть опасная, но удачная. Не дойдет теперь до алчного Беригора один из обозов с данью, не вернется ни один из стражников. Всемир задумчиво кивал седой головой и поглаживал пальцами бороду.

Об одном только не упомянул Яр. Молодая княжна пока была его тайной, и делиться он ей не спешил. Кто знает, как отнесется к его выходке вожак. Всемир мог его наказать за своеволие, или ее убить, долго и мучительно, а после подбросить голову девчонки дозорным князя. Сумка же с драгоценными камнями и монетами отправилась прямехонько в сокровищницу.

Оборотням так-то само золото без надобности, лес — вот главное богатство. Но все же кое-что они с этого имели. Плавили благородный металл и ковали дивные украшения тончайшей работы. Затем спускались по реке к морю, и торговали с иными племенами из жарких стран. Привозили с собой ткани заморские, полные короба соли и сладостей, зерно крупное и чистое, да многое другое.

— Что ж, хорошо, — удовлетворенно отозвался вожак, — ну а теперь прошу, пообедай со мной за одним столом.

Как не хотелось ему со всех ног бежать обратно в лес — отказаться он не имел права. Пришлось потратить еще час времени. Добрался к своему логову Яр лишь к вечеру.

Баня уже давно топилась, а оборотня все не было. Лана даже пожалела, что не помылась сразу. Только время на ожидание потратила. В который раз она зашла в предбанник, проверить, все ли готово. Могла ведь и напутать, первый раз сама делала. Против воли всплыли воспоминания, как дурачились они с сестрами в банный день. То из шайки холодной водой друг дружку окатят, сажей глаза подводить начнут, или песни шуточные петь. Улыбка сама тронула иссохшие губы. Так и застал ее мужчина, глупо улыбающуюся березовым веникам. Стоило Лане понять, что она не одна уже, как вся радость испарилась быстрее росы на солнце. В его глазах плескалось то самое, страшное, обещающее ей муку. Гремя на всю баню цепью, Лана попятилась.

— Готово все? — резко спросил мужчина.

— Д-да… — пробормотала она и быстро добавила, — господин.

— Славно, — взгляд полыхнул огнем. Только он нес с собой вовсе не тепло, — Раздевайся.

Лана в ужасе затрясла головой, и поковыляла к двери. Проскочить мимо ей, конечно, не удалось. Цепкие руки схватили за талию, и бросили обратно.

— Не зли меня! — рявкнул оборотень.

И опять этот страх, до помутнения рассудка. Не убежит, и помощи ждать неоткуда. Платье мешком осело вокруг ее ног.

— Все снимай!

Поверх тонким облаком опустилась сорочка. Отчаянно не хватало рук, дабы прикрыть тело. На мужчину она старалась не смотреть. Оборотень уже был нагим, не утруждая себя одеванием после обращения.

— Распусти косу, — глухо проговорил он. Непослушными пальцами она расплела ленту. Белокурые локоны окутали ее фигуру едва прикрывая бедра. Шумно вздохнув, мужчина резко выбросил руку вперед и развернул ее спиной к себе. Волосы взметнулись, повторяя движения хозяйки.

— Ступи вперед! — пришлось сделать шаг.

Мужчина опустился на колени и начал освобождать ее ноги. Справился быстро. Шершавые ладони легли на ступни и поползли вверх. По телу княжны пробежала ледяная дрожь. Она зажмурилась, прижав кулачки к груди и ожидая неизбежного.

Яр едва держал себя в руках. Когда увидел ее ласковую улыбку, когда она стала перед ним без одежд, белея в полумраке стройным телом, опутанная светлыми волосами, точно русалка — все, пропал. Все обещания растворились в ослепляющем желании обладать ею. Снова и снова. Вид натертой оковами кожи взбудоражил. Так быть не должно! Почти сорвал уродливое черное железо. Ни к чему оно тут. Куда лучше смотрятся смуглые руки на ее светлых ножках! Огладил красивые икры, поднялся к округлым бедрам и с наслаждением сжал мягкие дольки ягодиц. Лана вздрагивала, но не вырывалась. Поцеловав ямочки на пояснице, Яр резко втолкнул княжну в комнату, наполненную паром и тусклым светом очага. В себя пришел лишь когда девушка, прижатая им к лавке, взмолилась срывающимся голосом

— Не надо! Нет! Не делай больно! Что хочешь выполню!

Яр отстранился, Лана лежала под ним, но смотрела в сторону, закусив дрожащие губы. Метки его укусов алым цветом прошлись по красивой шеи и груди. А он и не помнил, как припадал к нежной коже… От этого вида возбуждение стало сильнее. Он уже знал, чего хочет. Вид княжны на коленях, с головой, прижатой к его паху, явственно встал перед глазами.

— Боли не хочешь?! — прорычал Яр. — Хорошо же! Но если укусить посмеешь…

И он толкнул девушку с лавки.

Очутившись на полу, Лана не сразу почувствовала, что за волосы ее держит крепкая рука. И уж совсем не поняла, про какие укусы толковал ей оборотень. Глаза остановились на торчащем перед носом мужском естестве. Чуть выгнутую, напряженную плоть оплетали темные вены, а на крупном, гладком навершии блестела капелька влаги. Лана вздрогнула. И вот это поместилось в ней? Как?!

— Давай, — ее ткнули носом прямо туда, — и помни — без зубов! Только язык и губы.

Он что, хочет, чтобы она касалась его ртом?! Лана задышала чаще. Так, если представить, что это просто… просто что-то большое и твердое, то может и выйдет. К тому же не будет пытки. Лана несмело двинулась вперед, только губы коснулись напряженного естества, как девушка крепко зажмурилась. К ее великому удивлению, плоть мужчины на ощупь оказалась вполне терпимой — бархатистой и горячей. Но то, что она вытворяла дальше, было до ужаса унизительно и стыдно. Она ласкала, целовала, вбирала в себя, как леденец и вот уже ее слуха достиг первый тихий стон. Бедра мужчины дернулись к ней, а рука надавила на затылок, молчаливо приказывая углубить проникновение. Он продвигался все дальше и дальше, пока ей не стало дурно. Но девушка изо всех сил старалась подавить неприятные позывы. Яр вновь застонал, двигаясь вперед чаще и глубже. Когда ей показалось, что она вот-вот задохнется, он содрогнулся. Глухое рычание вырвалось из широкой груди и солоноватая жидкость наполнила ее рот. Хотела отстраниться, но нет.

— Глотай, — глухо прозвучало сверху. Пришлось выполнить.

Почувствовав свободу, она отползла к противоположной стене. То, что случилось было стыдно, но хотя бы не больно. А мужчина тяжело дышал, откинувшись на лавке и прикрыв глаза. И княжна беззвучно молилась, чтобы оборотню хватило этого.

Тягучая страсть слегка отступила и голова прояснилась. Поджав стройные ножки, девчонка сидела в другом углу и прятала лицо в спутанных волосах. По бокам и спине еще явственно проступали воспаленные, красные полосы — следы плети. Мужчина недобро прищурился:

— Иди сюда!

Княжна вздрогнула, но не двинулась с места.

— Быстрее!

Неловко поднявшись, она все же приблизилась. Оборотень подался вперед и грубо схватил ее за волосы, наматывая светлые пряди на кулак. Стиснул пальцы и потянул вниз, опять ставя ее на колени. Девушка с криком ухватилась двумя руками за голову, в надежде ослабить жесткую хватку. Взгляд мужчины упал на открывшуюся ему грудь. Во рту пересохло. Жадно оглядывая ее тело, он с трудом вернулся к лицу.

— Как надоешь мне — отдам нашим работягам! — прорычал он, разглядывая побледневшее от страха личико. — А после, верну князю испорченный товар. Может и с довеском! Пошла отсюда!

Он отшвырнул ее в сторону. Вскочив на ноги, девушка белой птицей метнулась к дверям, с испугу не понимая, куда открывается дверь. Подергав за ручку, она все ж таки выскочила и, подхватив одежду, бросилась прочь, оставив баню нараспашку. Яр зло стукнул кулаком об лавку, ну и дура! Домывшись в одиночестве, он вернулся в избу. Лана жалась к печи, усердно разглядывая пол. На столе дымился ужин.

Поев, мужчина отправился в свою комнату. После горячей бани и удовольствия, доставленного ему княжной, в теле чуялась сладкая истома. Но радости на душе не было. Пусть неумелые — ее ласки доставили такое блаженство, какое не смогла дать ни одна женщина до нее. Хорошо, что девчонка не поняла, сколь позорно быстро он пал под сладкой пыткой нежных губ. И не помогла тут ни выдержка, ни сжатые до боли пальцы. Лана тихонько скреблась в горнице, а ему до одури хотелось схватить ее, уложить на свою постель и до зари ласкать желанное девичье тело.

И сколь бы он не бодрился, уговаривая себя, что справится, но жажда обладать ею уже отравила кровь, и не было в этом мире зелья, способного излечить его душу от этого унизительного желания.

***

Стригун — в русских диалектах годовалый жеребенок, которому обычно подстригают гриву; жеребенок на втором году.

Глава 7

Девушка тенью возникла у него на пороге. Заря только занималась, и в предрассветных сумерках льняная сорочка нежно белела, делая Лану похожей на бесплотную грезу. Распущенные волосы обнимали гибкий стан и светлое личико. Яр знал — она улыбается. Ему!

— Лана? — он приподнялся на кровати, не доверяя обманчивому видению. Но запах… Точно весна в его дом заглянула. Быть не может, сама пришла, без страха! Девушка тихо ступила вперед. Ткань качнулась вслед, обрисовывая манящее тело.

— Иди ко мне! — вся былая ненависть и злоба рассыпались, растерялись где-то среди уходящей ночи, а сердце билось легко и быстро, разгоняя по телу жар, — Иди же, милая…

И она откликнулась! Поплыла вперед светлым облачком. Узкие ступни погрузились в мягкую медвежью шкуру перед его кроватью. Лана откинула локоны и одним движением стряхнула с плеч одежду. Все слова стали в горле, не желая покидать рта. Боялся спугнуть! Эту улыбку ласковую, этот жаркий огонь в глазах. Протянул к ней руки. Молча, осторожно. Пальцы встретились с нежной кожей, и Яр содрогнулся от вспыхнувшей страсти. С томным вздохом княжна обвила его шею, и доверчиво прижалась всем своим телом. Губами отыскала губы, и он застонал, горячо отвечая на ласку. Целовал ее жадно, глубоко. Усадил на себя легко, как невесомую пушинку. Ладонями прошелся по стройной спине и нежным бедрам. Пальцы очертили жаркий узор, заставляя девушку со стоном выгнуться, и прильнуть к нему еще теснее.

— Лана… — он шептал ее имя, задыхаясь от безумной нежности. — Свет мой! Лана…

Протянул руку между ее ножек и от радости сердце пропустило удар — мокрая! Хочет его, стонет нежно, тихонечко, пока он пальцами ее дразнит.

— Р-р-родная моя, — из груди рвалось восторженное рычание, — любимая…

Готова уже для него. Без слов сама ножки шире раздвинула и медленно опустилась, вскидывая от наслаждения голову. Волосы светлыми ручьями растеклись по нагому телу. А перед его глазами прыгнули упругие грудки с твердыми вершинками, манящие своей сладостью. Яр тут же склонил голову к дивным холмикам. Вобрал одну в рот и пососал, очень осторожно прикусывая зубами.

— М-м-м, — тот час откликнулась его девочка. Ах, как хорошо. Но мало! Нужно громче, чаще! И он вкидывал бедра ей навстречу, и Лана плавно скользила, повинуясь движениям его тела и рук. Вверх-вниз. Взгляд упал ниже, туда, где соединилась их плоть. Все в любовном соке, так велико ее желание. Волк внутри совсем с ума сошел от ее чудного запаха страсти, как полоумный взвыл от восторга — затребовал признать своей. А Яр и сам был уже на грани, вот-вот не выдержит и горячее семя щедро омоет тесное лоно, давая начало новой жизни.

— Родишь мне ребенка, — жарко шептал он в податливые девичьи губы, — Будешь моей! Слышишь? Только моей! Единственной… и на всю жизнь.

— Твоей, — согласный сладкий стон стал ему ответом. Перевернулся, уложил ее на одеяло мягкое. Только прикрыл глаза, как нет уже! Куда пропала?!

Подскочил с кровати, словно ужаленный. Не соображая, кинулся в горницу. Вот же! Что за печью делает? И когда одеться успела? В прятки решила поиграть, ну он сейчас ей… Притащил обратно, бросил на кровать, сверху устроился. Не успел задрать подол, как слабые кулачки заколотили по плечам и спине.

— Пусти! Пусти меня! Нет!

Дурманящая весна истаяла, уступая место едкой полынной горечи. Яр ошеломленно тряхнул головой. Понимание пришло, как горная лавина — сон был! А вот она сейчас под ним дрожащая от ужаса, с широко распахнутыми глазами — настоящая. Удивление сменилось лютой ненавистью, но тело уже плавилось от похоти и потушить этот пожар могло лишь одно. Скатившись в бок, он перехватил тонкое запястье и, дернув его вниз, глухо зарычал.

— Руками. Живо!

Девчонка все рвалась из его объятий, не понимая, чего он от нее требует. Прижав ее ладошку к отвердевшей плоти, Яр зло выдохнул.

— Медлить будешь, возьму как в первый раз!

Княжна замерла, а через мгновенье дрожащие пальчики обхватили ноющую от напряжения плоть. Яр подавился стоном. Накрыл ее руку своей, показывая, как и что делать. Княжна поспешила покорно повторить его движения. Тело окатило жгучей волной удовольствия. Толкаясь ей навстречу, Яр задыхался и кусал губы. Бессовестно сминал девичьи бедра и грудь, гладил вздрагивающую спинку. И в последний миг, когда он был готов вот-вот излиться в ее ладонь, перед глазами мелькнуло то, что во сне пригрезилось. Она. Отзывчивая, ласковая, до безумия желанная.

Комнату наполнил громкий стон его удовольствия. Яр раскинулся на кровати, чувствуя, как сердце бухает в груди кузнечным молотом. Едва сил нашлось губы разлепить.

— Уйди, — сипло приказал он. Княжна, до этого лежавшая неподвижно, опрометью бросилась прочь.

В комнате стало пусто. Он слышал свое хриплое дыхание, слышал, как в горнице быстро утихла девчонка. Последние отголоски наслаждения ушли, оставляя после себя злое недоумение. Какой позор! Взрослый муж ни телу своему, ни слову не хозяин. А все из-за ее запаха, будь он не ладен. И как теперь вытравить эту заразу из памяти? Вскочив с кровати, оборотень бросился в сторону дверей. Свежий воздух и добрая охота — то, что нужно для ясной головы.

Когда хлопнула дверь спальни, Лана захотелось исчезнуть отсюда на край света. Губы дергались в беззвучной молитве — только бы не за ней! Девушка жалась к стене, стараясь быть незаметней. Почему? Что случилось такого, что оборотень выволок ее сонную из темного угла и потащил на руках в свои покои? Желтые глаза горели такой страстью и восторгом, что невольно у нее перехватило дыхание, но стоило ему швырнуть ее на постель, как унявшийся на мгновение страх вернулся. Как отбиться вышло, сама понять не могла. Видно светлые Боги услышали ее и решили помочь. Ведь оборотню не составило бы труда вновь взять ее силой. Руки до сих пор болели от бесполезных ударов по могучим плечам, а на груди наверняка синяки останутся от железной его хватки. Ну да ничего, тело то заживет. А вот как с душой быть?

От мысли, что придётся пережить его близость во второй раз, гадко становилось до тошноты. Страх перед будущим и сухая горечь собственного бессилия жадно ели сердце, не давая сомкнуть глаз, и отдаться единственной радости — забытью без снов и черных дум. Пролежав до рассвета, она все же поднялась и начала готовить еду своему мучителю. Каждое движение давалось трудно. Непослушные ноги то и дело подкашивались. Сил после страшной ночи не осталось ни крошки.

Наконец, справившись и оставив завтрак на столе, Лана вышла во двор, набрать воды. Обогнула невысокий холм и тотчас слабо вскрикнула, ухватившись за сердце. Ведро глухо стукнуло о землю.

— Всеведа?

Сорвался даже не шепот, а лишь движение пересохших губ.

Знахарка ухмыльнулась.

— Нет, милая, мое имя Дарина. Всеведа — кровная мне сестра. Старшая всего несколькими минутами.

Видно заметив горькую безысходность в ее глазах, женщина поспешила продолжить.

— Не печалься. Когда сюда шла еще не ведала, что скажу. А вот глянула на тебя и ясно все стало.

— Поможете? — вскинулась Лана. Ей бы бежать, только как обмануть оборотня?

— Помогу, да однако не так, как думаешь. А теперь слушай. Времени у нас немного, скоро Яр вернется.

Яр. Имя прозвенело в груди булатной сталью. Значит, вот как зовут ее пленителя…

— Да, — кивнула старуха, — Яр, по прозвищу Черный Волк.

Лане стало совсем худо. Не раз она слышала обрывки гневных речей отца, когда он хаял какого-то волка, а она к нему и угодила. Последние чаянья на жалость оборотня рассыпались прахом.

— Оставь пока кручиниться, — Дарина глядела на нее ласковым взором. — Вижу, что Яр успел дел натворить, но постарайся не судить его строго. Пройдет чуть времени, и он сам расскажет, отчего так поступил. Потерпи еще немножко. Не одна ты страдаешь сейчас. А пока на вот — возьми.

В протянутую руку лег небольшой мешочек.

— Эти травы особые. Помогут боль снять, кровь остановить, да силы вернуть. Заваривай и жди немного, пока настоятся. А после хоть пей, хоть раны промывай. Запаха не бойся, пройдет пару минут и все исчезнет. Отваром можно и впрок запастись. Но береги подарок, больше такого нет.

— Спасибо, бабушка, — пролепетала Лана.

— И еще послушай. Старайся не злить его напрасно, однако ежели Яр совсем голову свою бедовую от желания терять начнет — бейся, как можешь. Кричи, вырывайся, но терпеть не смей. И Яр отступит.

Услышав это, княжна побелела.

— Отступит? Да как же… Я ведь тогда молила его! Все отдать обещалась! А он… Было так больно! И стыдно! Он ведь… Он душу мою в грязи вывалял! А теперь снова хочет… Уведи меня отсюда, бабушка! Не оставь!

— Прости, милая, — вздохнула Дарина, сочувственно качая головой. — Нельзя мне более вмешиваться. К тому же Яр костьми ляжет, но отыщет тебя. Больно для него ты вкусная.

— Вкусная?

— Запах твой, — усмехнулась женщина, — а теперь прощай, травы только спрятать не забудь, не то осерчает еще молодец.

Старуха отступила за стволы деревьев и растворилась в чаще. Девушка быстро спрятала мешочек на груди и, воровато оглянувшись, заспешила к роднику. Шла назад и тряслась вся, боялась не успеть сокровище нежданное схоронить.

Мешочек княжна решила припрятать среди горшочков со специями, в дальнем углу кладовой. Так его оборотень точно не почует. К приходу Яра девушка уже опробовала их действие и поразилась, как быстро и мягко они снимают боль и усталость. На душе стало самую каплю легче.

За домашними хлопотами ее застал Яр. Ужинал молча, изредка зыркая на нее огненными глазами. Девушка меж тем собиралась с духом, надо было спросить его имя, Дарина-то сказала, а если сама проговорится? Оборотень сразу поймет, что здесь кто-то был. Подождав, пока он закончит, девушка тихонько выдохнула и решилась:

— Как твое имя? — донеслись до его слуха робкие слова.

От удивления Яр даже забыл на секунду — кто перед ним. Мужчина смотрел на вжавшуюся в угол девушку. Та не подымала глаз, разглядывая белый бок печи. А он разрывался между двумя желаниями — сказать или нет?

— Что, думаешь, отомстить сумеешь? — выдавил он из себя.

Девушка молчала. Это разозлило.

— Иди-ка сюда, — обманчиво спокойно проговорил он. В этот раз княжна не медлила.

Яр не спеша поднялся, и встал перед ней в полный рост. Ну и мелкота! Еле до груди макушкой своей светлой достает — былинка убогая. Сильно ухватил за подбородок и заставил поглядеть на себя.

— Оглохла? — Пальцы впились в белую кожу. — Отвечай, когда хозяин спрашивает!

— Не сумею, — прошелестела княжна.

Оборотень склонил голову. Не сумеет — это он и без нее знает. Но с чего бы вопросы такие?

— Яр Черный Волк. Слыхала о таком?

— Да, — тихо ответила девушка.

— Хм. Не иначе как от своего ублюдка-отца. Так?

— Да, — эхом повторила она.

— А спросила зачем? Или… надоумил кто?

Лана стала еще белее:

— Н-нет, просто ты… Ты…

— Ну? — оборотень внимательно наблюдал за перепуганной больше прочего княжной.

— Ты первый, со мной… на ложе… — теперь на бледном лице цвел румянец.

Яр расхохотался. Так вот оно что — бабьи глупости!

— Дурная девка. Скоро тебя возьмет столько мужчин — не то, что имен не вспомнишь, со счета собьёшься!

Румянец схлынул в ту же секунду. Оттолкнув княжну от себя, он ушел в спальню.

Лана переводила дыхание. Получилось! Страх медленно сменялся запоздалым гневом — нет! Если не будет шанса сбежать, то она быстрее себя убьет, чем даст мужчине сотворить обещанное.

Глава 8

Громкий треск возвестил о кончине еще одного бревна под острым лезвием топорища. Яр выпрямился и утер со лба пот. Разгоряченное тело сладко ломило от проделанной работы, а мысли все толклись в усталой голове.

Вот уже сколько дней оборотень ходил мрачнее тучи. Все пошло, как он и опасался. Да еще эти сны назойливые, вконец измучили! Почти каждую ночь она являлась к нему. Все такая же светлая, в одной лёгонькой рубашонке, а то и прикрытая только своими чудными косами. И он брал ее, нежную, сгорающую в его руках от желания. Шептал на ушко жаркие слова любви, стонал от наслаждения, чувствуя отклик и покорность его ласкам, но как только приближался к краю, княжна таяла в его руках. Крепко прижимал он к груди стройное тело, но она утекала туманом сквозь пальцы, оставляя взамен светлой радости черную печаль. Ушла, бросила навечно! А он дышать без нее не сумеет… Горько выл волк, тоскуя о своей избраннице. Безнадежно призывал вернуться. Яр просыпался в холодном поту, ругал себя последним словом за глупые сны. Былая ненависть возвращалась, и на время мужчине удавалось повернуть мысли в нужное русло, но чувство того, что происходящее между ними наяву гадко и совсем неправильно упрямо росло глубоко в сердце.

А потом и кошмары подоспели, да такие, что становилось дурно. Нежная кожа вдруг расцветала алыми рубцами от плети, а вместо влаги из ее лона сочилась кровь. Весна, пришедшая с ней, исчезала, и Яра сводил с ума запах отчаянья и боли. В ужасе он останавливался, и дрожащими руками бережно кутал измученную им княжну в мягкое одеяло. Не знал, как подступиться нежнее. Ласково расцеловывал холодное личико, силясь вернуть тому румянец. Тихим голосом шептал слова утешения и раскаянья, виновато заглядывал в тусклые глаза, но она была неподвижна. Глухая и слепая к его отчаянным мольбам очнуться, простить глупую горячность, совершенную им в безумии. От этого было так тошно, хуже, чем когда она пропадала. И он был готов пасть к ее ногам, без промедления отдать жизнь за один только ласковый взгляд.

И чем дальше, тем хуже. Он уже не мог заставить себя глядеть на нее с прежней холодностью. Каждое движение девушки влекло, как на аркане, каждое тихое слово или быстрый взгляд призывал чувства из грез обернуться явью. Он бесился, спорил сам с собой, клялся даже не смотреть в сторону малохольной девчонки. Но его выдержка таяла под напором сомнений и желания. Сердце словно рвала на части свора бешенных псов. Мысль о насилии то вызывала отторжение, то мерещилась чуть ли не единственным выходом. И порой он срывался. Но яростные ласки и страстные поцелуи не могли найти отклика в ее перепуганном сердце. Княжна рвалась прочь так, будто его объятья сулили смерть. Иногда, стыдясь и втихомолку радуясь своей жалости, он ее отпускал. А иногда заставлял падать на колени или ласкать себя рукой. Но это было лишь кратким облегчением жаждущему телу, душа же его томилась, как и прежде.

Мышцы свело в напряжении. Пальцы тискали рукоятку топора, а он, захваченный тяжелыми думами, с остервенением вымещал свое настроение на сухом дереве.

И вдруг Яр почувствовал — смотрит! На него смотрит! Нагую спину обдало жаром. Взгляд теплой волной прошелся от затылка по шее, к плечам, спустился ниже… Он тотчас же остановился. Разогнулся и медленно-медленно повернул голову, пытаясь взглянуть в окно. Исчезло все! Яр шумно выдохнул. Как юнец зеленый! Нет, хуже! Да что в ней такого, кроме аромата тела? Мелкая, бледная, слабенькая — чисто моль! Не то, что их женщины. И тут как молнией садануло. А ведь точно, не навестить ли одну? В огненной страсти двух волков живо сгорит холодная отстраненность дурной княжны.

Яр воткнул топор в колоду и направился к дому. Лана пряталась за печью. Теперь она часто там сидела. Как только по дому все сделает, словно мышь в нору — шмыг и нету. Глупая девка, ему было совсем не трудно выдернуть ее из темного угла, и взять тут же, у стены. В штанах почудилось напряжение. Яр мысленно ругнулся, срочно к оборотнице под бок! Порывшись в спальне, он шагнул за порог, секунду размышлял, сковать ее наново или нет, но плюнул и волком помчался в сторону поселка.

Только Яр ушел, девушка позволила себе вздохнуть. Что-то творилось с ее мрачным господином. Уж она и так и этак избегала с ним встречи, вела себя тише некуда. Оборотня же это, кажется, только раззадоривало. Как же вовремя Дарина принесла ей чудесного лечебного зелья. Ведь теперь ей и спать почти не приходилось. Но хуже всего было, когда мужчина вдруг приближался к ней с диким голодом в глазах, и пытался заставить силой лечь под него. Его болезненные ласки и укусы-поцелуи словно вымораживали изнутри. Лана тряслась от страха и отвращения, бесполезно трепыхаясь в стальных объятьях. Ее жалкие потуги сердили оборотня, но Дарина не соврала — не добившись от нее покорности, оборотень, если ей везло, со злобным рычанием отпихивал ее на пол. Но иногда все ж таки требовал ласки. Опасаясь, что в случае отказа Яр возьмет ее силой, Лана делала так, как он приказывал. Страх боли был сильнее чувства гордости. Может быть, она бы к этому и приноровилась, но оборотень с каждым разом становился все злее и напористей.

От безысходности однажды она решилась бежать. Дождалась, пока мужчина на охоту уйдет, и бросилась в лес. Он догнал через несколько часов. Думала — убьет на месте. Но Яр за косу приволок ее обратно, и до следующего утра запер в бане. Сквозь двери Лана потом слышала грохот и треск. А еще глухое, злобный рык, в котором почему-то ей чудилось горькое отчаянье. Утром, когда он ее выпустил, при виде развороченной горницы Лана лишилась дара речи. А оборотень прижал ее к стенке, и пообещал за следующий побег взять столько раз, что она небо с землей перепутает. После этого княжна вела себя осмотрительней, а вот сегодня, глупая, чуть не расплатилась за свое любопытство!

Яр долго был во дворе, колол дрова. Времени прошло столько, что ей даже стало интересно — зачем это он так долго старается? Глянула в окно, да так и застыла. Какой же он… могучий. Оборотень давно скинул с себя рубаху, оставшись в одних штанах, что ладно сидели на узких бедрах. Тугие сплетения мышц играли под смуглой, блестящей от пота, кожей. Смоляные волосы растрепались и черными прядями спадали на широкие плечи. Даже в человечьем обличье он оставался хищником — сильным и опасным. Но сейчас, когда Лана могла смотреть на него ничего не боясь, привычный страх слегка отступил, и вместо мучителя ей на мгновенье почудился образ того мужчины, который так привлек ее в пещере.

Растерянная и смущенная, она до крови кусала губы. Что же с ней такое? Да она презирать его должна! Ненавидеть за унижения и боль, а вместо этого, глупая, вдруг залюбовалась им тишком! И только после того, как Яр вдруг остановился и стал поворачиваться к ней, Лана пришла в себя. Боги светлые! Почувствовал! Вот сейчас она и ответит за свою неосторожность. Со всех ног бросилась к печи и забилась подальше. Это не помогло бы конечно, но так было хотя бы спокойнее. Через минуту хлопнула дверь, а ее сердце провалилось в подполье. С ужасом ждала, как подойдет, без слов схватит за руку, грубо дернет на себя и опять станет делать с ней эти ужасные вещи. Но нет, оборотень только поискал что-то в горнице и вышел, все так же молча. Девушка выдохнула — посчастливилось!

Посидела еще полчаса для надежности, тихо выглянула во двор — никого. Обошла дом — пусто. Ушел. В груди полегчало, и она поплелась разбирать наколотые дрова.

К тому времени Яр уже был почти у поселка. Злата жила в одной из крайних домов. Они иногда встречались, чтобы провести время вместе. Может женщина и хотела бы семейных уз, но Яр не испытывал подобного желания. Если они были под одной крышей более чем пол дня, то начинали лететь искры. Однако ее пылкий нрав был весьма к месту в постели. От него же волчица получала мужскую помощь и подарки. Ко всему прочему, только в ее глазах Яр не видел отражения своей давнишней ошибки, обезобразившей лицо.

Обернувшись на опушке и там же переодевшись, он закинул сумку на плечо и направился к знакомой избе. Грохнул кулаком по крепкой двери и стал ждать хозяйку. Та отворила быстро.

— А, явился! — вместо приветствия начала темноокая красотка. — И где носило столько времени?

— Могу уйти, — хмуро оповестил ее оборотень.

Женщина покривила губы:

— Проходи уж!

Яр шагнул внутрь. Дальше все было, как и обычно. Помог ей по хозяйству мужскую работу сделать, а после, когда Злата хлопотала у печи, рассказывая свежие сплетни, он слушал-слушал, да и подошел сзади. Стиснул в крепких объятьях и глубоко вдохнул запах ее кожи. От Злата шел дух спелых яблок. Очень приятно, ярко, но не так как… Оборотень зарычал и развернул женщину к себе, впился в розовые губы жадным поцелуем. Волчица ответила с не меньшим пылом, и все случилось тут же в горнице. А после повторилось в спальне. И еще раз.

— Яр, что с тобой? — приподнявшись на развороченной постели, Злата приводила в порядок разлохмаченные косы. Удивление так и сквозило в ее голосе. Столь страстным с ней оборотень еще не был.

Мужчина же лежал на спине, закинув руки за голову. Сам не знал, что с ним. Искал страсти? Получил. Все было так, как он хотел и не так. Тело в блаженном изнеможении, а тоска как точила сердце, так и точит до сей поры. Но на ночь оставаться Яр не собирался. Поднялся с постели и поманил волчицу за собой.

— Глянь-ка, что добыть получилось, — он достал бархатный мешочек из сумки, и вытряхнул украшение в ладонь. Аккуратно взял двумя пальцами и расправил. Злата восхищенно ахнула. Тонкая, словно паутинка золотая сетка для волос сверкала кровавым рубином искусной выделки. Ее любимый камень! Хорошо же будет смотреться на пышных темно-русых волосах!

Мужчина передал ей украшение и стал собираться.

— Когда еще заглянешь? — между тем поинтересовалась Злата, наблюдая за ним.

— Когда получится, — пожал плечами Яр. Распрощавшись, он вышел, но не успел пройти и десятка шагов, как нос к носу столкнулся с Дариной.

— Приветствую, молодой господин, — кивнула знахарка.

— И тебе не хворать, — напрягся Яр. В случайные встречи с этой ведьмой он не верил.

— Получил, чего душа желала? — хитро поинтересовалась та.

Вот же! Как в воду глядит. Неужели про княжну знает? Стало не по себе. Пока он думал, как половчее ответить, Дарина продолжила:

— Далеко ищешь, а под носом посмотреть догадаться не можешь.

Яр только головой покачал, делая вид, что понятия не имеет, о чем ему втолковывает знахарка.

— Тебе отдохнуть надо, Дарина. Путаные речи говоришь, — промолвил он и направился прочь.

Сумерки наступали быстро, и Яр добрался к логову уже впотьмах. По-осеннему яркая луна освещала спящий лес. Только он хотел выступить чистое место перед домом и обернуться человеком, как из бани показалась княжна. Волк замер.

Девушка неторопливо брела в сторону дома, красиво изогнув тонкий стан и удерживая на бедре корзину с чистым бельем. Светлые волосы серебрились в лунном свете. Унявшийся жар расцвел в теле опаляющим пламенем. Волк припал к земле и во все глаза следил, как Лана не спеша расправляет ткань под навесом. Каждое движение тонких рук, поворот головы, наклон — все сводило с ума. Иногда княжна зябко потирала плечи, вздрагивая от вечерней прохлады. И волк дрожал вместе с ней, жадно облизывая пересохшую пасть. Ох, он бы ее согрел, так согрел — себя бы не вспомнила… Но вот девушка закончила, поставила корзину на траву, и сладко потянулась, вскидывая руки за голову. Пахнул легкий ветер и его обдало запахом нежных весенних цветов.

Стрелой он выскочил на поляну, и обратился в человека. Завидев его, Лана вскрикнула и бросилась к дому. Напрасно. От волка бегать — только дразнить, все одно настигнет. Он перехватил ее у самой двери, прижал к стене и жадно впился в манящие губы. Вся усталость тела прошла, словно он и не был с волчицей. Но весна неумолимо исчезала, опять уступая место страху. И Яр торопился надышаться ею, лихорадочными ласками стараясь задержать хоть на секунду дольше. В полузабытьи губы сами шептали, упрашивали:

— Девочка моя, да что ж ты… что дрожишь, глупенькая. Не бойся, не надо… Ответь же мне, один разочек хоть ответь…

Рванул прохудившееся платье, вместе с сорочкой бросая их на землю. Ладони заскользили по обнаженной коже. Не обращая внимания на ее крики, подхватил под бедра и притиснул сильнее к стене. Все, край пришел. Если не возьмет ее — умом от желания повредится.

Голос сорвался, и Лана не могла уже более вымолвить ни слова. Сипела только, будто немая, бесполезно скребла обломанными ногтями по широким плечам. Спина больно терлась о шершавую стену, а оборотень, как безумный, продолжал давить ее своим весом. Она чувствовала хриплое дыхание над своим ухом, жадные, торопливые поцелуи по всему лицу. Мужчина то больно мял ее грудь, то вдруг начинал лизать шею, прихватывая у основания плеча зубами, словно хотел укусить. Твердая плоть терлась у ее лона, готовая вот-вот раскаленным стержнем пронзить ее тело и душу насквозь. И тут в ней что-то сломалось. Крохотная искорка надежды, которая не давала опустить руки, исчезла, оставляя после себя черную бездну отчаянья.

Не имея сил больше сопротивляться, Лана обмякла в мужских объятьях. Из груди, как пузырек из-под толщи воды, вырвался один всхлип, а следом за ним другой. То, чего она так ждала с первых дней своего мучительного плена, высвободилось и потоком слез хлынуло наружу. Она захлебывалась, не стесняясь рыдать в полный голос. Тело ломало, било крупной судорогой, и она в голос умоляла, чтобы сердце не выдержало и подарило ей, наконец, освобождение.

Когда из глаз девушки брызнули слезы, его словно кипятком окатило. Все вокруг пропало, осталась лишь он и рыдающая в его руках княжна. В голове на разные голоса шипело-нашептывало — вот оно! Одно лишь движение и девчонка будет сломана! Растоптана, совершенно разбита! Разве не этого он так хотел? Разве не грезил, как поквитается с князем? Вернет ему дочь хуже покойницы? Но на дне души, под вязкой толщей слепой ненависти, настырной струной звенело понимание — стоит лишь снова взять ее силой, назад дороги не будет. Извянет нежный цвет, осыплется черным пеплом. Исчезнет весна и не вернется более. От напряжения занемели мышцы. Остекленевшим взором Яр смотрел, как быстро катятся по ее щечкам соленые капли и не мог ни на что решиться.

***

Две высокие фигуры склонились над лежащей посреди стола тряпичной куколкой-желанницей. Серый скруток покоился на темном сукне, а жгуты из черных и грязно-багровых нитей опутывали домотканое полотно сверху до низу.

— Сломай ее… растопчи… — шипел один из мужчин.

Другой же подбрасывал в курильницу, стоящую рядом, щепотья странной смеси, дающей легкий, едва заметный дым. Пальцы мужчины дрожали, словно каждое движение давалось ему с неимоверным трудом.

— Вот он — твой шанс. Лиши его дочери, как он лишил тебя брата… Не медли. Ну!

Черно-багровые жгуты сами собой шевельнулись, стискивая куколку еще крепче. Глаза мужчин вспыхнули дикой радостью. Оба потянулись к перемотанной желаннице, но не успели бледные пальцы коснуться ткани, как колдовские нити полыхнули белым очищающим пламенем, и кукла рассыпалась в пепел.

— Нет!!! — прогромыхал над каменными сводами подвалов полный ярости и отчаянья голос.

— Кто посмел?! — вторил ему другой.

***

Перед глазами плыло. И хоть телом он оставался недвижим, внутри его мотало из стороны в сторону. Княжна вдруг на миг закусила губы и Яр увидел, как из лопнувшей кожи показалась темная капля. Каленой стрелой его пронзило желание снять эту остро пахнущую бусинку языком, обласкать, зацеловать потрескавшиеся губки, а потом прижать к груди свою драгоценную и унести в постель. И там, в теплых покрывалах, в уютных его объятьях, нежно зализывать каждую ссадинку на хрупком девичьем теле и шептать в ушко ласковые слова. Ну, разве виновата она, что родилась в княжьей семье? Не спрашивал ее никто, ровно как и ее мать, отдавая на унизительное место наложницы. И в то же мгновение в груди словно распался тугой, тяжкий узел. Гулко выдохнув, Яр чуть ослабил хватку.

— Что ты… Хватит, не трону же, — хрипло пробормотал он, и очень медленно подался назад, давая ей немного свободы.

Но княжна не слушала. Девушка заходилась плачем, шепча что-то бессвязное. Жутко стало, до липкого пота на спине. Спор с самим собой забрал последние силы и Яр осел на землю, крепко прижимая бившееся в судорогах тело к себе. Ждать ее успокоения было невыносимо, но чем он мог помочь? Вдруг все прекратилось. Тишь наступила такая, что Яр подумал — слух отбило. Девушка в его руках затихла, только дрожала меленько-меленько, будто в ознобе.

— Ланушка? — осторожно позвал он, пытаясь заглянуть в ее личико.

Княжна слабо пошевелилась, а потом и вовсе уперлась ему в грудь ледяными ладошками. Яр отпустил без промедления. А она поднялась на ноги и, шатаясь, скрылась в избе. На порванное платье даже не взглянула.

Дверь перед носом хлопнула, и он остался в одиночестве. Темный лес давил, обступал его со всех сторон, а над головой в бархатно-черной вышине мерцали звезды. Волк тоже молчал. Притаился глубоко под кожей, обессиленный жестокой борьбой с железной человечьей волей. И среди этой пустоты, после всего случившегося Яр как наяву понял — пропал. Не мог более сам себе противиться. Как бы он не желал свершения своей мести, княжну он желал более. Ласка ему нужна была, любовь ее, горячая полная. А горький запах боли и страха вызывал в душе только мучение.

Мужчина подхватил изорванное платье и чуть погодя вошел следом. Княжна тихо лежала за печью. Перед глазами стала картина драной подложки и хрупкого тела на ней. Яркой вспышкой сердце опалило так тщательно подавляемое им желание схватить ее, маленькую, обнять покрепче и спрятать за собой от всего мира. Но чтобы не пугать девушку еще сильнее, он оставил платье на лавке и скрылся в своей комнате.

***

Сидящая на полу женщина неловко сгорбилась, и обессилено завалилась на бок. Деревянные идолы светлых Богов строго взирали на нее с высоты своего роста. И хоть тошнотворная слабость гуляла во всем теле, но знахарка слабо улыбнулась. Смогла! Но как же тяжко без сестры против этих двоих выходить! Все равно что златоперому карасику обойти двух зубастых щук.

Отдышавшись, она уперлась дрожащими руками в шершавые доски пола и кое-как вновь уселась на подложку. Огоньки свечей дрожали, бросая пугливые тени на стены и потолок. Взгляд пробежался по грубо высеченным лицам статуй и скользнул вниз. Перед идолами, на плоской каменной тарелке, стояла наспех вылепленная из воска фигурка. Человек с головой волка.

— Заварилась каша, лаптем не расхлебаешь, — ворчливо бормотала женщина, принимаясь старательно разбирать спутанные седые космы. — Ох, Яр-Яр, в этот раз хватило тебе сил из волчьей ямы выскочить. Не напортачь же и далее…

Глава 9

Всю ночь Яр не смыкал глаз. Горькие слезы замученной им девушки просочились на самое дно его души и свернулись там в неповоротливый, стылый ком. Ненависть совсем сдулась, и лишь изредка показывала обломанные когти. Яр вскидывался, но теперь уже не пытался вернуть былое чувство, а стыдливо гнал от себя прочь. И хоть душа его все еще маялась, не до конца свободная от мрачных мыслей, но на сердце, впервые за долгое время, полегчало. И он с каждым мигом все более уверялся, что поступил правильно, не доведя черное дело до конца.

Прислушиваясь по привычке к происходящему в доме, Яр знал, что Лана забрала платье лишь спустя несколько часов. Но, как и он, княжна не спала. Заря еще не успела окрасить небо, а Лана уже поднялась и стала топить печь. Сидя на постели, оборотень хмурился. Выходить от чего-то не хотелось, а надобно было. Лишь когда в доме запахло жареным мясом, он появился в горнице. Уселся за стол, не отрывая взгляда от девушки. Но лишь словил ее взгляд, сердце камнем рухнуло вниз. Одна ледяная пустота, даже страх и тот пропал.

Вкуса пищи он не разобрал. Жевал что-то, только и понял, что вкусно. Готовить Лана быстро наловчилась. Еще бы, с такой-то помощью… Открыл рот для очередной ложки, но с губ сами слетели слова.

— Хорошо сготовлено.

Лана только вздрогнула слегка — от горького удивления. Никогда ей перепадало хоть сколь-нибудь теплое слово от своего жестокого господина. Но видно Макошь сегодня сжалилась над ее заблудшей душой, Яр остался доволен нехитрой стряпней. Так доволен, что даже с какого-то перепугу и похвалить решил, а не как обычно — встать и уйти, а хуже того — попробовать взять ее тут же, на столе, среди тарелок и остатков пищи. Бывало и такое. Девушка прикусила щеку, стараясь сосредоточить внимание на посуде. Как отвечать на эту нежданную ласку — она не знала. Да и не хотела. Со вчерашнего вечера на душе было так пусто, словно ее, как пол в горнице, выскоблили. И даже если бы Яр вдруг захотел продолжить вчерашнее, сейчас бы она даже не пикнула.

Да только дальше прозвучало такое, что миски едва не выпали из ослабевших от удивления пальцев.

— Чего бы ты хотела? М?

Собрав по малым крохам остатки растоптанной гордости, девушка повернулась к оборотню. Дымчато-голубые глаза встретились с золотыми.

Он даже недоуменно моргнул и поежился, точно от холода. Ух, как смотрит. Морана, не иначе! Глаза — ледышки темные, а бледная, как из снега сделана. Встрепенулась в сердце былая тьма. Да она ноги ему должна целовать. Ишь ты! Осчастливил пленницу дорогим подарком, спросил о заветном, а вместо благодарности — презрения с лихвой. Будто он ей мышь дохлую преподнёс.

Лана в упор смотрела на сидящего оборотня. Неужели ей выпал шанс все же попасть к Ратимиру?

— Господин коня мне даст, да направит на дорогу?

— Кроме этого, — процедил мужчина.

Она поникла. Нет, видно ждет ее отчий дом…

— Тогда только одного — быстрой смерти вместо княжьих хором, — тихо и твердо произнесла она.

Мясо застряло в горле. Яр кашлянул от неожиданности. Смерти?! Вот оно как! Значит, таковы ее помыслы. Сердце болезненно сжалось. Совесть услужливо подкинула воспоминания, сколько и что терпела княжна по его злой прихоти. Мужчина рассеяно огляделся вокруг, словно нужные слова для ответа рассыпались по углам. Смерти… Только бы рядом с ним не быть. От этой мысли волк внутри жалобно заскулил, виновато отворачивая морду. Яр тряхнул головой, нет, так не пойдет! Видно совсем до края он ее довел, раз о подобном думает. Надо что-то менять. И спешно.

— От чего… просишь об этом? — медленно произнес мужчина, стараясь аккуратней подбирать слова.

Ее глаза потухли и Лана, безразлично пожав плечом, отвернулась.

— В ваших краях мне жизни нет, — слова звучали сухо и отрывисто, — а то, что сделают со мной, явись я после…

Яр прикрыл глаза. Да, он понял. Руки сжались в кулаки. Злоба, теперь уже на себя, совсем проснулась и выгрызала душу хуже червя.

— … после того, что со мной стало, — продолжила она, а его слух уловил вдруг горький смешок. — Господин, обещанное тобой наказание за побег — просто невинная забава…

В комнате повисла тишина.

— Ну так… Я жду ответа, — настойчиво повторила она, сноровисто расставляя чистую посуду.

Мужчина стиснул зубы.

— Подумаю, — резко бросил он и скрылся за порогом.

Хлопнула входная дверь. Ушел. В окно она даже не глянула. Пробралась к себе за печку и задумалась. Вот уж никогда бы не поверила, что о смерти как о милости просить придется. Смех один да тоска. И слова же где-то нашлись… Права была ее матушка, говоря, что слезы помогают. После вчерашнего измученная душа будто еще больше занемела. Даже вечный страх перед злобой мужчины слегка отступил. Не исчез правда, но хоть бы пока не так мучал. Яр видно тоже почуял эту перемену. А как смотрел на нее!

Желтые глаза в изумлении широко распахнуты, краски с лица схлынули, даже ожог побледнел, сливаясь с кожей. Точно она не о легкой участи его молила, а острый нож в спину загнала по самую рукоятку, подло и неожиданно.

Лана вздохнула и печально оглядела потрепанные рукава. Ворот тоже нуждался в нитке с иголкой. Платье из-за вчерашнего еле на плечах держится. А мужское одеяние так и вовсе обноски. Нищенка бы такой одёжей побрезговала… Что ж, пока хозяина в логове нет, надо починить. И отвара сготовить, подпитать силы после бессонной ночи.

Яр гнал себя и гнал, язык давно вывалился из пасти и болтался розовой тряпкой, а лапы то и дело заплетались и задевали коренья. Наконец черный волк остановился и жалобно взвыл, задирая вверх морду. Ох и гадко-то, а! Все себе припомнил. И глаза ее пустые, и руки-ноги в кровь стертые и тело, им, да работой тяжкой отмеченное. Но хуже всего ее полные отчаянной мольбы слова: «В чем виновата перед тобой?» Чем и в самом деле? А он даже не знает, как очутилась девушка в той пещере. Стоило Лане заикнуться, что княжеская дочь — все! Как красную тряпку на глаза бросили! Мести захотелось… И кому отомстил? Князю? Да этих дочерей у него! Сколько уже? Трое? Четверо? Хоть задаром отдавай. И что же, отвел душу? Натешился? Товарищи как лежали в земле, так и лежат, а судьбу девчонке он всю исковеркал. Ох, герой-герой, выискал противницу — слабую, нежную девушку. Со стыда хвост себе отгрызть хотелось.

И куда ей теперь, в самом деле? Волчьи зубы клацнули от гнева. Никуда! Чтоб чьи-то руки касались милого тела? Да как он вообще смог выдумать такой ужас! Не отдаст. Его! Его и ничья более! Только возможно ли из ненавистного мучителя стать для нее желанным возлюбленным?

Яр перекинулся и оперся обнаженной спиной о шероховатую кору сосны. Тело остывало от быстрого бега, и легкий ветерок трепал рассыпанные по плечам волосы. Погода стояла хмурая, но птицы весело чирикали свои песни, радуясь последнему теплу и не замечая мрачного лицом мужчину.

Яр упрямо стиснул зубы, зло поглядывая на беззаботных пичуг. Нет, он не сдастся просто так! Сладко грело душу то, что в ее глазах никогда не было брезгливости или омерзения. Даже когда она впервые его увидала, то на лице скользнуло лишь восхищение и, может, тень сочувствия, но не более. Пальцы сами тронули бугристую поверхность ожога. Что ж, прошлого ему не исправить, но будущее в его власти. Из шкуры выпрыгнет, но добьется ее любви. И волк бросился обратно, сгорая от нетерпения исполнить задуманное.

Увидев его, стремительно шагнувшего в логово, девушка по обыкновению поспешила отойти в дальний угол горницы. Отвернувшись к стенке, Лана будто бы делала вид, что занята работой. В десятый раз полавочники перебирает. Да чисто уже там, пылинки лишней не найти.

Звериная сущность, почуяв его перемену, совсем потеряла голову и требовательно рвалась к избраннице, совершенно не слушаясь человечьей половины. Чудом ему удалось сдержать волка. Яр ушел в свои покои и лишь там немного выдохнул.

«Не трону более» — уговаривал он зверя, — «Будет еще улыбаться, все для нее сделаю. Только надо аккуратней. А не то совсем отвернется». Волк угрюмо ворчал, но соглашался. Готов был терпеть, лишь бы глядела приветливей.

За ужином он внимательно наблюдал за княжной. Последняя шелуха злых помыслов совершенно слетела, и Яру казалось, будто он лишь чудом вырвался из цепких лап опасного, долгого кошмара. Сейчас, глядя на нее он видел перед собой совсем не княжью дочь, а усталую девушку. Мысленно корил себя на все лады, что чуть не загубил свою единственную и строил планы, как вернуть ее доверие.

Лана потянулась за пучком пряных травок, и платье красиво очертило нежные изгибы тела. Он вздрогнул и опустил глаза. Да уж, строить-то потяжелее будет, чем ломать. А сунуться к ней с извинением, так княжна пальцем у виска покрутит, и чего доброго вовсе на волю рваться начнет. Дел наворотил, делами и надо вину заглаживать. Да так исхитриться, чтобы она сама уходить не желала. Отодвинув нетронутую пищу в сторону, Яр вновь скрылся в своей спальне.

Княжна тоже никак не могла заснуть, все шелестела за печью. Мысли вились вокруг девушки. Вот она у него уже около месяца, а погода-то теплее не становится! Одежда у нее совсем износилась от работы и его проклятой несдержанности. Надо бы девочке платье получше, да сапожки… Одеяло так же. Не то, дырявое, а какое следует. И вообще, нужно ее из-за печи вытаскивать! Теснота там, воздух затхлый. На его кровать укладывать, конечно, рано, а вот лежаночка в горнице как раз по ней. На душе вмиг стало легче — точно, с этого пока и начнет. Довольный своей задумкой он заснул крепко и без сновидений.

Проснувшись на заре, Лана оборотня уже не застала. Еще вчера он удивил ее своей непривычной покладистостью. Ни разочка не прикрикнул, только смотрел иногда пристально и все. А сегодня она и не знала, что подумать. Не завтракая ушел, и так, что она не слышала.

Днем тоже было тихо. И Лана молча радовалась, что никто не стоит над душой. Однако не забывала с опаской поглядывать в сторону леса. Яр вернулся только к ужину. Прошел прямо в горницу и уселся на лавку, все так же внимательно оглядывая ее с головы до пят. Лана прятала глаза. Страх оказаться вновь ему интересной потихоньку возвращался, и княжна совсем не была уверена, что в этот раз мужчину смогут остановить ее слезы. Но вопреки опасениям оборотень лишь порылся в сумке и вытащил сверток.

— Держи, — коротко обронил он.

Лана покосилась на лежащий подле него мешок.

— Бери, не бойся, — подбодрил меж тем Яр.

Вздохнув, она подчинилась. Ожидала, правда, что он дернет ее к себе на колени, но нет. Сидел спокойно. Отскочив на безопасное расстояние, она торопливо развязала тесьму. Тяжелое что-то, большое. Распрямилась аккуратно сложенная ткань и перед ней оказалось доброе теплое платье из светло-серой шерсти. На дне мешка белела новая сорочка.

— Это тоже твое, — сапожки из мягкой кожи с невысоким голенищем легли на стол. Следом показались два туго свернутых одеяла из плотной ткани и меха.

Наверное, от удивления у нее глаза стали круглыми, как у совы.

— Скоро придут холода, — сухо пояснил Яр, — а ты без теплых вещей замерзнешь и сляжешь. Возись потом с тобой. И поэтому чтоб на полу я тебя больше не видел! Там, — оборотень кивнул на лежанку, — будешь спать.

Хоть и непривычные, но его слова были разумны. Она уже отмечала на себе изменения погоды и совсем неохотно выходила из теплой избы во двор. Лана задумчиво покосилась на распахнутый ворот Яровой рубашки. Ни разу она не видела его в ином. Черные сапоги, штаны и серая рубаха с темной вышивкой по рукаву и шее — вот и все. Оборотень тоже заметил ее оценивающий взгляд.

— Ну, что смотришь так? — вроде как равнодушно спросил он, — Говори уже!

— А почему… — тут она осеклась и отвела глаза. Ей-то что за дело до того, в чем ходит оборотень?

Но мужчина ее понял. Странно сверкнуло золото в его глазах, прежде чем Яр глухо ответил:

— Оборотням только зимняя стужа страшна. Так я хожу от ранней весны и до глубокой осени.

Воцарилось молчание, девушка комкала в руках ткань, совершенно теряясь — что делать дальше? Разоблачаться перед мужчиной было опасно, а ну как он опять… Кончики пальцев занемели от страха.

— Я пока к роднику схожу, умоюсь, — будто угадал ее мысли Яр, — а ты переодевайся. Посмотришь, в пору ли.

Лана торопливо кивнула и мужчина ушел. Примеряла обновки и все время оглядывалась, но опять только удивилась — он вернулся даже позже, чем она рассчитывала. Оборотень вошел, и склонил голову, задумчиво нахмурив брови.

— Велико немного, — протянул он.

Почему-то Лана испугалась, что Яр сейчас отнимет подаренное. Платье было приятно телу и так согревало, что снимать его ну совсем не хотелось.

— Я подошью! — торопливо выдохнула она.

— Ну, как знаешь. А пока… — оборотень кивнул на печь, намекая, что не плохо бы поесть. Ужин прошел тихо, и мужчина опять исчез в свое спальне.

Оставшись одна, Лана начала перебираться на новое место. Обустроила себе уютное гнездышко, села и задумалась. Пальцы сами гладили мягкую ткань новой постели, а от вопросов пухла голова. Что нашло на него? Пожалел что ли? Или просто бережет на будущее? Наверное — последнее. Жалость и Яр ну совсем никак не вязались между собой. Тогда зачем покупать такое платье? Она же не дура, видит как добротно сшита одежда, да обувь сделана. Пусть выглядит просто, но стоит совсем не мало. И где он деньги берет, если почти все время тут? Еще и на постельку новую расщедрился, будто ему есть дело — глотает ли она за печью пыль или спит по человечески. Думала она, думала, до того задумалась, что не заметила, как уснула.

А Яра сон минул. Очень уж доволен был оборотень тому, как пошел их разговор. Так и подмывало усадить к себе на колени, обхватить крепко, расцеловать до румянца на щечках, и расспросить про все. И как у князя жила, и почему тут оказалась, к кому бежала… Ведь не на удачу же ехала. А может ее парень какой ждал? Все. Настроение вмиг стало хуже некуда. Вот про это надо будет узнать, да побыстрее. На завтра же он наметил себе опять завести с ней разговор, да еще немного дать передышку в работе. А то совсем истончилась — одни глаза, того и гляди ветром снесет.

Глава 10

Утром Яр увидел девушку уже в обновках. Но видно подарок даже на малую долю не подкупил ее отношения. Лана опускала глаза и старалась отодвинуться всякий раз, стоило ему пройти рядом. Перестав беспокоить своим видом княжну, он выбрался на охоту, не столько за добычей, сколько за свежими мыслями. И что ему делать, если при одном его взгляде она холоднее снега становится?

Волк задумчиво потоптался на месте, и лег в корнях дуба, умостив голову на лапы. Тоскливо вздохнул. Нужно ее как-то отвлечь. Ведь были же у девушки забавы для души. Что там девицы в тереме делают? Ну, с подружками болтают… Нет, это не про них. Без нужды Ланушка не то, что слово молвить — смотреть лишний раз не станет. Еще на гуляния бегают… Опять мимо. С кем ей тут разгуливать? Лес кругом, места ей незнакомые, а он, опять же, испугает только. Песни и танцы… Волк тихо фыркнул. Ага, больно охота ей петь сейчас, а уж как в пляс идти хочется, сил утерпеть нет. Волк задумчиво обмахнул себя хвостом. Рукодельничают для забавы. А вот это и подойти может. Иглу княжна держать умеет. Может и кружева плетет? Решено, сегодня же за ужином и спросит! Волк бодро вскочил на лапы и встряхнулся. Теперь пора бы и дичь погонять.

Яр вернулся в сумерках. Входная дверь хлопнула и одетый мужчина, как ни в чем не бывало, прошел в свою комнату. Лана искоса взглянула ему в след. Странно как-то. Раньше оборотень нагим перед ней пройтись не стыдился, презрительно кривил губы, видя ее смущение. А теперь вдруг одежду в бане припрятал. Впрочем, ей от этого только лучше.

Лана быстро подготавливала посуду для ужина, оборотень не задержится в спальне долго. И оказалась права, через минуту тот вышел и уселся на лавку. Она быстро сунула тарелку ему под нос и хотела отойти подальше, но оборотень не позволил.

— Сядь, — мужчина кивнул напротив себя.

Очень неохотно, но княжна исполнила. Яр задумчиво ковырял разваристую кашу, иногда бросая на нее оценивающие взгляды, точно думал, что дальше сказать.

— Чему тебя в тереме обучали? — наконец произнес он.

Такого вопроса она конечно не ждала. Сбивчиво принялась перечислять:

— Учили языкам заморским… Чтению, письму… Музыке…

Пальцы оборотня нетерпеливо застучали по столу.

— Ну, а рукоделию?

— Да, конечно. Вышивать, кружева так же… Еще ткать.

— И по нраву было плести из ниток?

Не сдержавшись, девушка поморщилась. Плетение у нее выходило хуже всего. Узор сбивался, шерсть не вязалась. Мужчина понял ее без слов.

— Может, тогда вышивала?

Лана на миг мечтательно прикрыла глаза. Здесь Яр угадал. Это занятие она всей душой любила. А стоило мужчине напомнить — даже пальцы зачесались, до того захотелось к шелку ну хоть на мгновенье притронуться, полюбоваться на нежные да яркие цвета. А как занятно видеть, что на безликой ткани вдруг расцветают невиданные узоры…

Яр довольно кивнул. Взгляд княжны затуманился, а в уголках губ дрожало слабое подобие улыбки.

— Значит, вышивала, — протянул он, — хорошо же. Есть одна работа, как раз для женских рук.

Больше Яр ничего не сказал, а она не стала спрашивать. Как и предыдущий, этот вечер прошел в тишине. А утром ее ждало новое диво. Оборотень не только встал раньше, но и успел сходить к роднику. А ведь таскать тяжелые ведра было ее заботой! Только Лана начала раздувать печь, как мужчина засобирался в лес. Стоя на пороге скупо обронил, что на сегодня ей лишь бывший ее угол в порядок привести, да обед сготовить. Княжна так и замерла. И только хлопнувшая дверь вывела ее из оцепенения.

Лана нерешительно оглядела пустую горницу. Подалась к печи, потом, совсем растерявшись, почему-то к окну. Бестолково покружив по логову, она уселась на лавку. Сколько сидела, сама не поняла, а привела ее в чувство знакомая тянущая боль внизу живота.

Она то отступала, то усиливалась, заставляя девушку пытаться принять удобное телу положение. Лана растеряно сглотнула. Значит, все-таки началось. Последнее время тревожные думы преследовали княжну. Те дни, которые бывают у девушек и женщин, все никак не приходили, и Лана всерьез опасалась, что под сердцем она уже носит дитя. С отчаяньем понимала, что как бы не хотела скорее выбраться отсюда и все забыть, да только не поднялась бы рука избавиться от ребенка, пусть сделанного оборотнем против ее воли. Мечтала о том, что если бы удалось сбежать, то вырастила своего малыша в любви, да ласке, и никогда бы не раскрыла причину его появления на свет. Девушка быстро достала старое платье и сорочку. Ткань давно была выстирана чисто начисто и потом просушена. Как хорошо, что хватило ума не выкинуть изношенные вещи. Теперь вот пригодятся.

Лана быстро привела себя в порядок. Пусть работы было кот наплакал, но доверия к изменчивому оборотню не было совершенно. Может, он через час заявится, да проверить изволит? Но солнце лениво карабкалось ввысь, а мужчины все не было.

В это же самое время Яр задумчиво рассматривал шелковые нити, разложенные перед ним вертким торговцем. Цвета были самые разные, от крикливо-ярких, до нежных, словно крыло бабочки. И он старался представить, какие из них придутся его девочке по нраву. Перед глазами стал образ молодой княжны. Ее привычки, слова, манера вести разговор.

В отличии от собственного вспыльчивого и огненного нрава, девушка представлялась ему похожей на ласковое теплое море. От нее веяло мягкостью, но и упорством, хрупкой чистотой и в то же время удивительной способностью, подобно воде, находить мельчайшие лазейки, способные помочь ей добиться желаемого. Не без удивления он замечал, как быстро подстраивается Лана под его изменчивые нужды, предупреждает иные желания, только бы не сердить лишний раз. Его сутью была страсть, ее — нежность. Мужчина улыбнулся и быстро выбрал спокойные оттенки, и лишь для фона отложил несколько ярких и броских. Затем настал черед бусин и лент. Лавочник вцепился в щедрого покупателя всеми когтями. За отчаянной торговлей Яр не заметил, как к прилавку подошли еще двое мужчин.

— Что Меченый, решил вместо ратного дела вышивкой заняться? — насмешливо фыркнули из-за спины. Яр поморщился. Встретил же досаду, не прошло и года. Оборотень развернулся и в упор взглянул на смельчака. Хлипкий мужичонка в драном тулупе развязно лузгал семечки, а рядом терся бугай выше Яра на пол головы. Вьюн и Тюря. Как всегда вдвоем, неразлучники. Первый был хитрее лисицы и шкодливей крысы, за что не раз ему считали кости, а у второго же весь ум в рост ушел.

— Закрой рот, убогий, — угрожающе бросил Яр, — а не то проверю, сколь много зубов у тебя осталось.

Тюря натужно запыхтел, но ладных слов в ответ не нашлось. Так и стоял истуканом, только глазами хлопал.

— Ладно-ладно, — примирительно вскинул руки Вьюн, — слово тебе не скажи — сразу кусаешься.

И, развернувшись, он засеменил прочь. Тюря плелся следом. Яр хмуро глянул им в спины и вернулся к покупкам.

Отойдя подальше, Вьюн сплюнул себе под ноги.

— Ну, Меченый… Облезлая скотина. И почто ему ленточки занадобились, а?

Увалень лениво пожал плечами. Зачем о лишнем думать? Только бы живот сыт был, да баба какая под боком. Но Вьюн меж тем продолжал тихо рассуждать.

— Точно не для себя, а ради обыкновенной девки волчара облезлая и не почешется. Златке вон пихает побрякушки получше да побогаче на вид, а та дура и рада… А тут! Выбирал! Да не первое попавшееся. К тому же в поселке давно не видать… Может, какую милашку себе завел?

Тюря одобрительно гукнул. Милашек он любил. Вьюн покривил губы:

— Остынь балда, не про тебя деваха. Если Яру она дорога, то спорить готов — приведет любушку аккурат к брачным праздникам. А там уже…

От предвкушения мужчина радостно потер руки.

Когда Яр отошел от торговца, тех двоих уже и след простыл. Нежеланная встреча оставила в душе смутное беспокойство. Яр призирал Вьюна за подлость и алчность, да и тот отвечал ему черной неприязнью. Когда оборотню грозила казнь, Вьюн больше всех драл горло, подхлестывая народ на скорый суд. Мужчина плотнее сжал губы. Не стоит эта падаль его внимания, сейчас другое важно. Ланушка, наверное, уже там вся извелась. Увидев полные ведра воды, а после узнав, что делать ей сегодня совсем ничего, девушка взглянула на него так недоверчиво, что сердце отозвалось мукой. Яр понимал, что так просто все не забудется, и должен пройти ни один день, прежде чем княжна посмотрит на него без страха, только легче от этого не было. Мужчина расплатился с довольным торговцем и очень старательно сложил покупки.

В логово Яр бежал со всех ног. Хотелось увидеть, не прогадал ли он с подарком. Но как только открыл дверь — в нос ударил ненавистный запах. Тонко, едва заметно, но от девушки тянуло кровью. Да и выглядела она не важно. В потемневших глазах плескалась боль, а двигалась Лана слишком осторожно и медленно. От страха и жалости мышцы сковало колким льдом. В один шаг он очутился рядом и схватил девушку за плечи. Та даже пикнуть не успела.

— Откуда кр-р-ровь?

Лана смотрела на него широко открытыми глазами, видно не понимая, что он пытается узнать. Яр скрипнул зубами

— От тебя пахнет! Где пор-р-ранилась?

Княжна испуганно сглотнула, а потом вдруг густо покраснела и опустила голову.

— Н-нет, не по-поранилась… господин.

В ее словах не было страха, только жгучий стыд. И тут до Яра дошло. С облегченным вздохом он отпустил ошалевшую княжну.

— Дуреха! — в сердцах прикрикнул он. — Марш на постель и не смей даже пальцем сегодня двинуть! Пошла!

Он развернул девчонку спиной и наградил шлепком по заду. Охнув, та быстрее белки заскочила на топчан, поглядывая на него оттуда круглыми от удивления и смущения глазищами. Мужчина же ушел в спальный покой. Что ж, на сегодня девочке терзаний хватит. Пускай успокоится, да отлежится. Он знал, как трудно иной раз бывает женщине. Его мать страдала сильными болями первые несколько дней, даже с постели не вставала. И сестры тоже.

Яр аккуратно разложил покупки на прикроватном столике и осторожно провел пальцами по переливающемуся шелку. Как вовремя он расспросил девушку о любимом занятии. Пускай сидит да вышивает. Вроде и при деле, а все же отдых. За стеной то и дело шуршало. Мужчина качнул головой. Вот бы ее сюда… Он бы и обласкал, и утешил. Яр плотнее сжал губы — когда-нибудь так и будет.

Едва оборотень скрылся из вида, Лана села на скомканной постилке, и приложила прохладные пальцы к пылающим щекам. Ох и стыдно! И ведь почуял же! Ну и ну… А отчитал-то, как нашкодившего кутенка! Еще и по заду приложил. Лана тихо потерла ушибленное место, по правде и не больно-то совсем, больше обидно… Девушка глубоко вздохнула, успокаивая расшалившееся сердце. Рядом со стыдом час от часу росло тихое недоумение. Поначалу думала — почудилось, но нет, сегодняшний день ясно дал понять Яр в своем отношении переменился. Почему все-таки он стал заботиться о ней, да еще так внезапно? Ради чего? Только ли из-за ее слез и просьбы о собственной смерти? Ненавидел, смотрел как на последнюю дрянь и вдруг решил — хватит с нее?

Княжна усердно хмурила брови. Порою, когда мужчина презрительным тоном назначал ей очередную тяжкую работу, в золотых глазах мелькала печаль и недоумение, будто Яр был сам не рад своим словам. А когда ей не получалось отбиться, и приходилось ублажать мужчину тем гадким способом, то после всего она могла заметить в его взгляде еще и след колючей вины. Тогда Яр старался быстрее покинуть логово и Лана не видела его весь день или ночь. К тому же Дарина обмолвилась, что не одна Лана терпит муку…

И что же могло тревожить оборотня, если, конечно, это не очередная его блажь? Чувство вины? Ох, что-то сомнительно. Корысть. Ну… Возможно. Но Ратимир наверняка дал бы за нее любой откуп. Даже за покалеченную, лишь бы живую. Думы о милых братьях прервали нить ее размышлений. Послать бы им весточку, хоть одно словечко… Лана помнила, как храбрился Воятка в ночь их расставания, но в его глазах то и дело мелькала тоска и страх за нее. Да и младшенькие сестры наверняка скучают, молятся Богам за ее удачу. Девушку клонило в сон, она и правда устала. Уж если представился случай, то так тому и быть — отдохнёт как следует.

Глава 11

Хоть и выпал ей шанс отдохнуть, все же ночью Лана спала плохо. Только виной тому был уже не только страх перед мужчиной, но и смущение. К тому же Лана любила чистоту и в привычке у нее было заботиться о своем теле. Под утро она чувствовала себя уже гораздо лучше, хоть и немного уставшей. Вскоре после восхода солнца появился в горнице и сам хозяин. Да не с пустыми руками. Молча оставил на столе темную холщевую сумку и спустился в кладовую. Вернулся со стопкой белых полотенец.

— Подойди сюда, — кивнул он.

Она приблизилась, осторожно поглядывая то на разложенные вещи, то на мужчину. После вчерашнего разговора девушка догадывалась, что принес Яр, но все равно не смогла удержать восхищенного вздоха, стоило ему развязать тесемки на горловине. Во все глаза глядела на дивный подарок. Мягкими переливами играли шелковые нити в дрожащем свете настольной свечи. Тут и светлая лазурь, и бархатно-темная синь, и первая зелень, нежная сирень… Мужчина осторожно раскрыл другой кармашек, наполненный сверху донизу горохом драгоценных бусин. В третьем покоились мягкие волны атласных лент. Девушка несмело протянула руку и осторожно тронула удивительное богатство. Легко провела пальцами, и еще… Что за чудо!

Яр же смотрел только на онемевшую от нежданного счастья девушку. Смотрел и не мог насмотреться. Восторгу оборотня не было предела. Угадал! Понравилось! Ланушка, как завороженная, перебирала его подношение, то и дело бросая на него робкие, но восхищенные взгляды. Ее молчаливая радость была оборотню высшей похвалой и наградой.

— Расшей полотенца, а если не хватает чего, то скажи, — негромко произнес он.

— Конечно! Я… — "с радостью" хотела ответить княжна, но осеклась, стоило ей глянуть на мужчину. Он смотрел так… Мягкое пламя дрожало искрами на дне его удивительных глаз. Впервые ей подумалось, насколько они невозможно-красивы. Яркие, с короткими, но густыми угольно-черными ресницами. Она словно тонула в теплом, золотом мареве. Нежном, мягком, как пух одуванчика. Кровь хлынула к щекам и девушка опустила глаза в пол.

— … я сделаю, господин, — добавила она совсем шепотом.

Ей показалось, что Яр тихо вздохнул.

— Хорошо, — его голос звучал ровно, даже равнодушно. Лана быстро глянула исподлобья, но тот особенный взгляд уже пропал. — Подберешь узор на свой вкус. За временем не гонись, делай сколько надобно. На сегодня сготовь обед и довольно будет.

Лана растерялась. Только обед? Так мало?

— Как скажешь… — пролепетала она, забыв даже про "господина"

Яр кивнул и вышел во двор. Схватился за первое, что под руку попалось, и быстрым шагом пошел прочь. Остановился, когда понял, что логово осталось не менее, чем в ста шагах за спиной, а он с блаженной улыбкой разгуливает по лесу. С ведром. Оборотень круто развернулся и двинулся назад. А ведь пошло дело! Как смотрела на него! Нежно, трепетно… В груди все обрывалось от сладкой неги! И стояла совсем близенько, еще настороже, но без былого испуга. Так и хотелось склониться к ней, прижать к себе крепко-крепко и поцеловать. Глубоко, сладко, до сбитого дыхания и пожара в груди. Кое-как себя пересилил.

Мужчина набрал воды и потащил в дом. К вечеру не утерпел и пару раз, будто бы случайно, останавливался около нее. Выспрашивал какие-то пустяки. К его великой радости Лана отвечала уже не так скованно, да и вела себя по-другому. Девушка была вся в любимом деле и будто бы не замечала, что Яр теперь трется и вовсе рядом.

Не теряя времени он со своей стороны принялся за выполнение новой задумки. И до их встречи Ланушка стройной да лёгонькой была, а его милостью отощала хуже некуда. И где сил работать находила? Питаться ей надо было поболее, и как следует, а не кусками-урывками. И тут не просто оказалось. Поначалу княжна рядом с ним есть робела, ложкой едва по тарелке скребла. И только взглядом недоверчивым, нет-нет да и уколет. Но затем ничего, привыкла. Аппетит в ней проснулся. Правда мяса могла бы и больше брать. Зря что ли он за самой жирной и нежной дичью, не жалея лап, по самым глухим местам гонялся? Однако же Яр не настаивал. Пока пусть кушает, что нравится, а уж потом он ее переучит помаленьку.

Время потихоньку двигалось и день первой, такой долгожданной для него, перемены отпечатался в сердце на веки вечные. Четвертой зарей Яр, как обычно, убежал на охоту. К полудню разжился на пару молоденьких, упитанных тетерок. Поволок в логово, спеша порадовать сочным мясом свою ненаглядную. В бане переоделся, в порядок себя привел и к дому направился. До двери полшага не дошел. Замер, отчаянно и недоверчиво вслушиваясь в едва различимые звуки. Может, чудится ему? Разум злые шутки играет? Но нет, волчий слух не обмануть! Крадучись, как вор, приоткрыл дверь и мир вокруг существовать перестал, навечно оставляя в памяти лишь одно.

Блестящая игла серебристым росчерком мелькала в проворных пальчиках. Мурлыкая под нос незатейливую песенку, Ланушка вышивала узор, не замечая онемевшего от счастья и надежды оборотня. А Яр тихо дышал, вылавливая среди опостылевшей полынной горечи нежный весенний аромат. Слабенький совсем еще. Тонкий, как первый теплый лучик, но он был, рождая в тяжело стучащем сердце щемящую нежность.

Сколько он стоял и слушал ласкающий, тихий голосок, Яр сказать не мог. В себя пришел, когда возлюбленная за новой ниткой ручку свою нежную потянула. Не хотел, конечно, но войти пришлось. Весенний аромат тут же потускнел. Почти спрятался. И песня пропала. А вот на личике румянец выступил. Неужели догадалась, что он за дверью косяк подпирал? Но девушка молчала. И Яр молчал. В ее сторону не смотрел даже, делал вид, что тетерками занят. Только, видно, удача его на этом не закончилась. К вечеру сладкий аромат вернулся, лишая оборотня спокойного сна на всю ночь.

Прошло еще несколько дней, и горько-острый запах полыни совсем выветрился из его логова, без остатка вытесненный цветущим благоуханием. Милая девичьему сердцу работа совершенно успокоила запуганную княжну.

Крепко обвыкнув и перестав осторожничать на каждое его послабление, Ланушка начала заводить разговор первая. Сначала с опаской и лишь по делу, а потом, видя его напускное равнодушие, все смелее. Но свою работу мастерица по-прежнему не показывала. А на его просьбу хоть одним глазком взглянуть, неожиданно заартачилась. Нахмурившись, серьезно заявила, мол, полдела — не дело, а если уж любоваться, то целиком, а не по частям. Яр поворчал для вида, но уступил. Самому же в это время хотелось смеяться от счастья. Девочка стала показывать свой характер, значит — скоро совсем оттает. Тогда же и решил, что пора бы проверить, насколько девушка успокоилась. В полдень девятого дня он вновь возвращался с охоты.

— Зайцев не тронь. Сам освежую, — бросил Яр, проходя в свою комнату.

Лана проводила оборотня затуманенным взглядом. Да она уже и забыла, когда последний раз для этого дела за нож бралась. Дни напролет у оконца просиживала, иглой орудовала. Зато и осталось совсем чуть-чуть. К заходу солнца княжна наложила последний стежок на узор и залюбовалась работой. Два полотенца были готовы. Первое она сделала обыкновенным — по белоснежной канве пустила красный обережный узор. Другое же — не сдержалась и отвела душу. Таких цветов и птиц расписала — на зависть всем мастерицам. А теперь вот сомневалась, вдруг оборотню не по нраву придется? Сидела перед окном и рассматривала. Так и этак поворачивала, любуясь, как шелк переливается в неверном свете уходящего дня. Мужчина подошел тихо, она и не заметила.

— Ну как? — раздалось над ухом. Девушка дернулась от неожиданности.

— Чего вскинулась? — недовольно буркнул оборотень, усаживаясь рядом.

— П-прости, господин, — пролепетала она, — ты тихо ходишь, как зверь.

И тут Яр коротко хохотнул.

— Вот диво, правда? — хитро протянул он.

Улыбка сама набежала на губы. А Яр опять глядел на нее мягко и озорные искры плясали в золотых глазах. Она смутилась под этим пристальным взглядом и молча подала ему работу, исподтишка наблюдая за лицом мужчины. На миг оно превратилось в непроницаемую маску, и девушка засомневалась, стоило ли ей так усердствовать? Может лишнее придумалось? Но руки так отчаянно скучали по любимому делу. Игла сама прыгала по выбеленному льну. Яр поднял глаза, и против воли к ее щекам прихлынула кровь. Понравилось!

— Лана-а-а, — протянул он, — Да ты мастерица! Кто учил тебя?

— Одна из… наложниц — Десма. Ее род славится своими искусницами по вышивке. Видно, чем-то я пришлась ей по нраву, и она открыла мне иные секреты. Сама Десма вышивает так, что я по сравнению с ней — неумёха…

Вдруг Яр чуть склонился к ней и рука оборотня, до этого спокойно лежащая на лавке, сдвинулась. Накрыла ее пальцы. За удивлением пришел застарелый страх. Тотчас ей вспомнилось, какими злыми и сильными могут быть эти крепкие руки. Мужчина тут же отстранился. Она видела, как потемнели его глаза, как плотно сжались губы, а под кожей заходили желваки. Девушка прижала руки к груди и зажмурилась. Вот сейчас. Сейчас эти ладони схватят ее клещами, притиснут к стене до хруста в костях, и Яр грубо вопьется в закушенные от страха губы, возвращая в жизнь Ланы тот кошмар, который владел ее ранее.

Прошло несколько секунд, но ничего так и не случилось. Княжна нерешительно открыла глаза и опасливо покосилась на мужчину. Он сидел боком, уперев подбородок в сцепленные руки. Не поворачивая головы, глухо произнес:

— Расшей еще, — и вышел прочь из избы. Так и оставил ее с колотящимся сердцем, перепуганную и удивленную.

Глава 12

Яр ушел далеко в лес, прежде чем от души садануть кулаком по старому дубу, а после тихо застонать, уткнувшись лбом в ствол. Спугнул ведь! Сам спугнул. Поспешил, выходит, слишком. А все так хорошо шло. Как замечательно она отвлеклась за своей работой! И вот сегодня — улыбнулась! Наконец-то улыбнулась ему! Так нежно и радостно, аж сердце зашлось. Показался первый росточек, потянулся к солнышку, а он его так неаккуратно сломал.

Яр тихо стоял, прикрыв глаза. Его светлая пленница совсем им перепугана. Боится даже коснуться мужчины, знает только боль. И не помышляет, как жаждет он все исправить. Как хочет видеть ее восторг, чувствовать сладкую дрожь доведенного до истинного наслаждения тела. Яр напряженно размышлял, с какого бока к ней подобраться.

Ну, если она так страшится его человеческого обличья, то, может, не испугается звериного? Привыкнет к волку, а потом и к мужчине. Хорошо же, завтра отправит он девушку в лес. Пора княжне запас грибов пополнить, а то все на пироги извела.

С такими мыслями он вернулся обратно и опять на весь вечер оставил Лану в покое. Девушка вела себя тихо, но все же иногда глядела на него с опаской. Отдыхать они разошлись в молчании.

Утром, после завтрака он, по обыкновению, завел разговор:

— В лес ходила с подружками?

Девушка удивленно приподняла брови.

— Да, господин. Только редко.

— Значит, мухомор с белым не спутаешь?

Наградой за шутку стала робкая улыбка. Тень вчерашней.

— Не спутаю, господин.

— Вот и славно. Бери корзину с питьем и едой, одевайся и пойдем. Только я волком рядом буду. Зверь — лучший сторож.

Девушка кивнула и поспешила исполнить его волю. Ей и самой хотелось прогуляться. А то сидит тут, из дома в баню и обратно перебегает. Лес встретил ее шумом листьев и скрипом высоких стволов. Сосны, дубы, березы — все росло вперемешку. Опавшие листья путались в еще зеленой лесной траве.

Залюбовавшись яркими красками осени, она не заметила, как рядом возник огромный волк. Золотые глаза смотрели умно и спокойно. Чуть склонив на бок лобастую голову и насторожив уши меховыми лодочками, зверь вопросительно фыркнул, мол — как я тебе?

Лана так и застыла, прислушиваясь к себе. Странно так. Пусть и хищник был перед ней, но страха она что-то не испытывала. Вроде понимала, что мужчина и зверь одно и тоже, но все-таки опасалась она только Яра в человечьем обличье. А вот этот… Ну зверь он и есть зверь! Умнее, разве что, больше прочих.

Волк приблизился и встал почти рядом. Девушка неуверенно протянула руку, пальцы коснулись черной шерсти. Зверь склонил голову и подбил влажным носом ее ладонь. Шумно обнюхал, а потом снова фыркнул, тряхнув мордой. Обошел кругом и боднул лбом в ноги, показывая, куда идти.

— Ладно, как скажешь, — покорно согласилась она.

Яр мысленно ликовал. А ведь прав оказался. Волка княжна не боялась совсем. Вот и ладно, пускай пока так. Теперь лучше бы она его как следует погладила, заслужил уж, наверное, немного ласки.

Дело шло быстро. Волк искал грибы как натасканная на это собака. Иногда срывался и убегал, только кусты шуршали. Дичь, наверное, гонял или просто лапы разминал. Животное ведь, побегать охота. Меньше чем за два часа корзина была полнехонька. Девушка вышла на прогалину и присела в тени раскидистого клена. Волк расположился поодаль, высунув темно-розовый язык. Иногда облизывался и поглядывал на котомку.

— Достать еду?

Никогда Лана не думала, что звери умеют так выразительно кивать. Ну что ж, она и сама не против перекусить. Девушка расстелила плат и выложила на него припасы. Добрая часть мяса тут же исчезла в волчьей пасти. Только зубы клацнули.

— Грозный волк всех зайцев перепугал, и покушать нечего? — надула губы Лана. Вот обжора, а ей что, хлебом живот обманывать?

Оборотень фыркнул и припал на передние лапы, мол, виноват, да больно вкусно приготовлено. Вздохнув, девушка протянула ему остаток. Пускай уж кормится. А то вон, какой огромный, с доброго теленка! Мяса ему этого — на один зубок. И шерсть у него густая да черная, на солнце так и переливается. Вот бы еще погладить!

Очень осторожно зверь взял зубами кусочки и проглотил в один присест. А потом подполз к ней и ткнулся носом под бок. Это было так щекотно, что Лана не выдержала и тихонько рассмеялась. Смело запустила руки в пушистый смоляной мех и принялась чесать уши ошалевшему от такого обращения волку. Но думал он недолго, боярином развалился на ее коленях, голову уложил и прикрыл от удовольствия глаза. Хвост так и стелил по сухим листьям, гоняя их туда-сюда. Из мощной груди вырывалось довольное урчание. А она тискала его без всякой осторожности, прижималась к широкому лбу щекой, глубоко вдыхая волчий запах. Он совсем не вонял псиной, а приятно пах лесом и диким зверем. Теплое дыхание коснулось кожи и волк с наслаждением облизал ее, проходясь шершавым языком по всей шее и подбородку. Лана хихикнула:

— Щекотно так! — и ее вновь облизали.

— Ну и ладно, — согласилась она, — с таким помощником и грибы соберёшь, и чистой будешь.

Волк довольно зарычал и тотчас показал, что еще разок умыться точно не повредит.

— А язык у тебя как у кошки, — улыбаясь, произнесла Лана. Ответом стало обиженное сопение.

Девушка обняла его за шею и принялась извиняться:

— Ну, прости. Конечно, ты не похож на кошку. Бедная мурка такому могучему зверю на одну лапу.

Извинения приняли и скрепили новым волчьим поцелуем. И снова княжна гладила мягкую шерсть, слушая счастливый рык.

Яр был ужасно рад. Его не просто погладили, а обласкали от хвоста до кончика носа. А он впервые без труда приблизился к нежной коже. Пусть в волчьем обличье, но это пока. Знала бы его звездочка, сколько сил стоило мужчине не перекинуться тотчас же, чтобы зацеловать ее смеющееся личико, прижать к себе и не отпускать до самой смерти и после. Вокруг пестрыми красками разлилась осень, а он всей грудью дышал нежно-сладкой весной и был счастливее двухмесячного волчонка-несмышленыша.

Они долго отдыхали на прогалинке, греясь в скупых лучах осеннего солнышка. Девушка удобно расположилась рядом, опираясь на мохнатый бок. Любопытная княжна не уставала прикасаться к нему. Погладила черный нос, рассмотрела широкую лапу, осторожно тронула полукружья острых, блестящих когтей. Уши все начесывала, будто он пес дворовый. Но Яр только щурился от удовольствия, позволяя своей избраннице делать все, что заблагорассудится.

Время возвращаться домой подкралось совсем незаметно. Со вздохом он поднялся на лапы и осторожно толкнул девушку, указывая, что пора уходить.

На Лану вдруг накатило смущение. Он же снова станет человеком! Как это она могла забыть? А ведь гладила и за хвост таскала, словно он обыкновенное животное. Волк бесшумно ступал рядом, иногда только поправляя ей путь. В дом они зашли вместе. Яр обернулся в своей комнате и вышел к ней одетым, когда она уже начала перебирать добычу.

— Добрая осень, — как ни в чем не бывало, проговорил мужчина. Лана несмело покосилась в его сторону, но Яр и намеком не показал, что с волком она вела себя слишком вольно.

— Надо бы побольше запасти, — продолжил он, — Пока погода стоит тихая, будем в лес ходить.

— Хорошо господин, — покладисто согласилась она. Яр присел на лавку и сцепил руки в замок, устроив на них подбородок.

— Отчего ты бежала из ваших земель, — вдруг произнес он. Боровик упал, и коричневая шляпка запрыгала по дощатому полу под ноги оборотню. Склонившись, он поднял ее и положил на стол. Молчал. Ждал, что она скажет.

— Мой отец продал… Сосватал меня в гарем к хану Батыю Мингияну.

Глаза Яра полыхнули злым пожаром. О хане летела дурная слава. Войско его было велико и сильно, железной рукой Батый правил своими людьми. А к гарему питал особую страсть, не одну наложницу замучил насмерть, иных и вовсе отдавал на потеху своим воинам, если не по вкусу придется дева. Отец — и родную дочь туда? Яр тихо выдохнул, усмиряя гнев. От одной мысли, что могли там сделать с его нежной красавицей, ужас и ярость ранили сердце ядовитыми стрелами.

— Дальше, — процедил он.

— Помог мне бежать младший сын князя от законной жены Беляны. Всегда мы с Воятом были дружны.

— И куда бежала?

— К старшему брату, сыну от первой наложницы Ирии. Ратимира князь не любил, тот открыто показывал, что Беригор слишком, — тут Лана запнулась, — слишком строг в своем правлении. Вот и сослали его подальше с глаз, к северным границам надзирателем.

— Ясно, — проговорил Яр. Теперь понятно, как очутилась княжна в этих земля. Сбиться тут легко, особенно в непогоду, — И смерть выглядит лучше, чем ханский гарем….

Княжна молчала. Яр хлопнул руками по столу и поднялся.

— Почистишь — нанижи, да у печки повесь. Так быстрее высохнут, — и мужчина опять ушел, оставляя ее в одиночестве.

Бродил по лесу Яр долго, почти до вечера. Все размышлял, а после вернулся, поужинал и лег спать. В эту ночь Ланушка все же явилась ему во сне. Ах, как сладко было вновь пробовать на вкус белую кожу. Но теперь язык мужчины, а не волка, чертил влажные узоры по нежной шее. А она ластилась к нему так, что Яр совсем сходил с ума от страсти. Накрывал ее своим телом, прижимал к себе и пьянел от сладкого запаха. Называл своей и молил остаться, не покидать его более. И княжна услышала. Не растаяла утренним туманом, а томно застонала вместе с ним от наслаждения, судорожно прижимаясь и двигаясь бедрами навстречу. Так он и проснулся, с громким стоном на губах. Долго не мог прийти в себя, вновь и вновь переживая дивные мгновения. Пришлось переступить через гордость и, чтобы не сорваться к девушке, помочь себе самому. Только после этого Яр провалился в черное небытие.

Глава 13

Теперь они не пропускали и дня, используя для прогулок почти все светлое время. Волк совсем осмелел и без стеснения вился вокруг девушки, настойчиво требуя все больше внимания. Она с удовольствием отвечала. Довольный зверь резво шнырял по лесу, бывало и ее катал на своей широкой спине, а то вдруг принимался играть. Толкал ее лбом, скакал рядом, дразнил, а она с веселым хохотом пыталась поймать пушистый волчий хвост. Устав, Лана устраивалась у теплого бока. Неторопливо перебирала и гладила густой мех. Волк встречал нехитрую ласку с самой умильной мордой. С каждым днем они уходили от логова все дальше. Оборотень хорошо знал эти леса и показывал ей заповедные местечки, где можно было добыть вкусных даров леса.

Однажды привел ее в орешник. Лана так разжадничалась, что насилу согласилась повернуть к дому. И то, лишь потому, что некуда было больше класть орехи. Волк фыркал и трясся всем телом, показывая, как ему смешно видеть такую глупую хозяйственность. Она дулась, пыхтела от тяжести корзины, но оставлять свою добычу отказывалась. В конце концов, помучив ее для вида, зверь подхватил лукошко и тащил сам. Пришлось потом Яру менять изгрызенную до щепок ручку.

К болоту они тоже ходили. Лана терпеливо срезала полезные травы и выкапывала коренья, на которые указывал ей волк. Извозилась ужасно, хуже кикиморы. До костей продрогла. Когда пришли обратно, мужчина объявил, что забирал из дома девицу, а вернулся с лешачихой. Быстро истопил баню и отправил ее мыться. Наказал и носа не высовывать, пока кости как следует не разогреет. Ну она и отпарилась. Уснула прямо в предбаннике. Проснувшись, обнаружила себя на топчане. Яр на руках перенес ее туда.

Каждый их поход был для нее в новинку. В лесу было интересно и рядом с волком совсем не страшно.

Вот и сегодня она с самой зари ждала, когда же, наконец, мужчина выйдет и они отправятся еще куда-нибудь. Дверь покоев скрипнула, и в горницу шагнул Яр, неся в руках стопку сложенной одежды и небольшой туесок, размером в три ее ладони.

— Возьми в лукошко, Лана. Сегодня мне нужно будет оставить на время обличье волка. По деревьям лазить я тебя не пущу. И сумку мою захватим.

Девушка на мгновенье задумалась, но только пожала плечами.

— Как скажешь, господин.

Яр взбодрился. Хорошо. Ее совсем не страшит это предложение. Сегодня он решил опять попробовать прикоснуться к ней, взять за руку. Слишком его девочка с волком любезничает, может и мужчине уже готова хоть малую толику ласки подарить?

Добирались они до приметного места пару часов. Княжна бодро шагала по лесной чаще. Уже давно Яр справил ей теплые штаны и рубаху с душегрейкой, а то в платье долго не нагуляешь, быстро по кустам и сучкам разорвешь. Остановился он у вековой липы. Старое разлапистое дерево было выбрано им неспроста. В самом начале лета он приметил занятное дупло. Дикие пчелы облюбовали это местечко и дружно трудились, выстраивая себе дом. Волк оставил девушку под деревом, а сам подхватил корзину с одеждой, и отошел в ближайшие кусты.

Лана терпеливо дожидалась на указанном месте. Любопытство так и распирало — зачем они здесь? Не за грибами же тащились столько времени. Поэтому, когда перед ней появился одетый мужчина, Лана испытала разве что предвкушение. Сейчас вот и раскроется тайна… Что же он задумал?

— Ну, готова сладкого лесного золота добыть? — шутя, спросил Яр. На вид он был расслабленным и спокойным, но на деле внимательно наблюдал, как поведет себя княжна. Глядя на загоревшиеся в догадке глаза, не смог сдержать широкой ухмылки.

— Мед! — ахнула девушка.

— Да мед. Помоги-ка мха надергать, да собрать прелых листьев. Нам нужен будет дым.

— Но господин, а не опасно ли?

Яр опять улыбнулся.

— Я уже бортничал. Если аккуратно, то укусов почти не будет.

— Почти? — нахмурилась княжна.

— Да, девочка. К тому же не забывай — я оборотень, заживет на мне быстро, да и боль мы переносим легче людей.

На ее личике еще мелькало сомнение, но княжна отправилась исполнять приказ. Яр в это время готовил инструмент. Достал из сумки долото, веревку, острый тонкий нож и гибкие железные прутики. В ближайших кустах нарезал подходящих толстых веток. Девушка натаскала небольшую кучу того, что может дать густой, едкий дым. Уселась рядом и стала наблюдать за тем, как он мастерит дымные факелы. От вида ее восхищенных глаз так и хотелось гордо расправить плечи. А то и вовсе на работу плюнуть, уложить свою красавицу на мягкий лесной ковер и зацеловать до боли в губах. Старательно отгоняя от себя сладкие грезы, Яр пытался думать лишь о деле. Сейчас надо быть внимательным. Иначе вернется он с опухшим лицом и без меда. Когда все было готово, он обратился к девушке.

— Лана, стань подальше. Как бы пчелы тебя не приметили, — та быстро кивнула и отошла на десяток шагов.

Он закинул на плечо моток веревки, обвязал голову плотной тканью, тщательно обернул руки и приспособил на поясе инструмент. Еще разок проверил все ли на месте. Выдохнул и высоко подпрыгнул, цепляясь за нижний сук.

Затаив дыхание Лана смотрела, как мужчина карабкается по дереву. От напряжения даже ладошки вспотели. Листья еще только начали опадать, но она видела, что Яр забрался уже очень высоко. Отыскал подходящий сук и, закрепившись, начал зажигать первый факел. Обработал дымом дупло, несколькими ударами долота слегка расширил вход и сунул чадящий пламенник прямо туда. Пару раз она заметила, как оборотень смахнул с обмотанного лица пчел. Затем мужчина достал нож и начал осторожно срезать соты. Добычу клал в берестяную коробку на поясе. Потом опять окуривал и снова резал.

«Ну, хватит уже, хватит» — про себя причитала Лана. Вид Яра на такой высоте, да еще со злыми дикими пчелами под боком вызывал неподдельное волнение. Она нетерпеливо приплясывала на месте, ожидая, когда, наконец, мужчина спустится.

Решив, что он достаточно взял из улья, Яр засобирался обратно. Дупло попалось хорошее, полное. И укусов всего ничего. Немного досталось плечам, но это ладно, не впервой. Спрыгнув на землю, мужчина подхватил пожитки и, отдалившись на безопасное расстояние, начал стаскивать с себя защиту. Тут же к нему подлетела княжна.

— Господин, зачем так…долго? — девушка была явно взволнована.

Он улыбнулся и растер пострадавшие места, унимая досадный зуд от укусов.

— Напротив, даже быстро. Добрый улей, к тому же сильно тревожить не пришлось.

Девушка еще больше нахмурилась.

— Покусали?

— Плечи немного. По шву жалили, — признался Яр.

Княжна кинулась к лукошку и достала оттуда ткань. Смочила прохладной, запасенной ею водой.

— Вот, холодное успокоит.

Лана хотела помочь от чистого сердца Укусы диких пчел были болезненны, она сама не раз на себе испытывала. Мужчина странно на нее взглянул, но послушно стянул рубаху и принялся обтираться мокрым полотенцем.

Лана слегка закусила щеку, бросая косые взгляды на оборотня. Впервые за долгое время он опять был перед нею без рубахи. От вида тугих переплетений мышц, что лениво перекатывались под смуглой кожей, вдруг почему-то ослабели ноги. Его близость не пугала теперь, и ей снова, как когда-то при первой их встрече, захотелось коснуться сильного тела, прижаться к нему и глубоко вдохнуть запах мужчины.

Яр медленно вел тканью от шеи и по печам. Руки двигались сами, а он в это время затаив дыхание осторожно разглядывал замершую перед ним девушку. Смотрит-то как! Взглядом своим так и ласкает, любуется… Восхищение в глазах через край плещет, до костей сладкой дрожью пробирает. И зверь внутри тихонько поскуливал от счастья, чувствуя расположение своей пары. Яр расправил плечи и княжна тут же вспыхнула. Губку прикусила, опуская взгляд к долу. Ну уж нет. Не даст он ей спрятаться!

— Спасибо, милая. Держи, — тихо произнес Яр.

По наитию Лана потянулась забрать полотенце. Он передал и вдруг осторожно накрыл ее ладони своими. Княжна вздрогнула, подняла глаза и застыла. Снова этот взгляд. Зовущий, мягкий. И прикосновения его почему-то не пугают больше. Мужчина же, видя ее растерянность, тихонько потянул к себе. Глаза оборотня вопросительно сверкнули, словно он спрашивал ее позволения.

Не успела Лана решить, стоит или нет поддаваться на его молчаливую просьбу, как недалече затрещали кусты.

— Что за… — повернул голову Яр и вдруг дернул ее на себя.

Она ткнулась лбом в голую грудь мужчины, а тот обхватил ее руками, прижимая бережно, но крепко. Его ладонь легла на голову не разрешая двинуться даже на вершок. Лана так и замерла. От неожиданности.

— Ланушка, стой тихо. Гость пожаловал… незваный.

Глава 14

Сбоку приближалось что-то большое. Слышался треск мелких веточек и натужное сопение. Лана обхватила мужчину за пояс и прижалась сильней, ища защиты в могучих объятьях.

— Если оттолкну тебя — беги со всех ног, поняла? — тихо спросил он.

— Да, — прошептала она.

— Моя умница, — Яр поправился и еще больше заслонил княжну плечом. В иное время он был бы очень рад обнимать свою милую девочку, но топчущийся в десятке шагов от них мишка мешал насладиться ее близостью.

Зверь тряс огромной башкой и пофыркивал. Хозяин лесов мучительно решал, стоит ли подходить ближе. Запах сладких сот у ног чужака дразнил нос, но противник не выглядел трусом, который легко отдаст свою добычу.

Яр не опускал взгляда. Не за себя боялся, за девушку. Волком он мог бы справиться с медведем, только будет ли время из штанов выпрыгнуть и воззвать к Дару?

Зверь поднялся на дыбы и заревел. Княжна судорожно вздохнула, но не дернулась. Только сжала его руками изо всех своих куцых силенок. Оборотень тоже не шелохнулся, слегка лишь оскалил появившиеся клыки и предупреждающе зарычал. Медведь еще раз фыркнул и грузно осел на все четыре лапы, последний раз шумно потянул воздух и, развернувшись, потрусил в чащу. Сытый желудок и угроза, исходящая от оборотня оказались сильнее желания полакомиться.

Когда кусты скрыли мохнатую тушу, Яр расслабил напряженные мышцы. Повел ладонью вниз, нежно оглаживая девичью спину и плечи.

— Все Ланушка, убежал толстобрюхий. Только пятки сверкнули.

Княжна тихо вздохнула и аккуратно покосилась в ту сторону, откуда ей слышался звук. О медведе напоминали разве что пару сломанных веток, да примятые листья. Девушка напряженно разглядывала чащу и не сразу поняла, что мужчина так и не разомкнул объятий. Одной рукой он невесомо ласкал ее стан, а другой прижимал к себе. Лана снова вздохнула, а ведь уютно так, хорошо… Щеки опалило жаром.

Яр слегка отстранился и приподнял ее лицо, заставляя поглядеть в глаза.

— Испугалась? — хрипло произнес мужчина

— Немного… совсем, — шепнула она. Яр опять смотрел так, что у нее путались мысли. Хотелось обнять его за шею, потянуться всем телом и… Лана перевела взгляд на приоткрытые уста мужчины. Красивые! Манящие такие, выразительные! Она даже качнулась на носочки, но словно хлыстом, обожгли сердце ненавистные воспоминания. Как же забыть ей то, что сотворил оборотень? Бесконечное отчаянье и разъедающий душу страх, мерзкий холод и боль, расползающуюся от низа живота по всему телу. Внезапная мысль о том, что за поцелуем может последовать большее, вызывала озноб. Оборотень понял ее без слов. В красивых глазах мелькнула печаль. Яр тихо убрал руки и отошел. Девушка опустила голову. И почему ей сейчас даже дышать и то тяжко?

— Пойдем, девочка, — нарушил тягостное молчание Яр, — больше нам тут делать нечего.

Девушка послушно собрала вещи. Вопреки ее ожиданию мужчина не обернулся волком. Просто закинул всю поклажу в сумку, а ей вручил пустое лукошко.

— Вернемся другой дорогой, — решил он, — две встречи с медведем за один день — многовато.

Некоторое время они шли молча. Пытаясь сгладить произошедшую неловкость и отогнать беспокойные мысли, девушка завела разговор.

— Почему он ушел? — тихо спросила Лана.

— Не голоден мишка, жира наел на зиму много. К тому же во мне почуял зверя. Осенью медведи спокойнее будут. Это по весне они прожорливые да злые.

— А зачем ревел страшно так? — продолжила выпытывать она.

— Нас пугал. Проверить решил, а ну как на утек бросимся, тут бы он и полакомился. Самому видишь, уже лень на дерево лезть да носом рисковать. Решил легким медком закусить перед спячкой.

Лана вспомнила про разоренный улей и расстроилась.

— А пчелы-то, наверное, погибнут без меда…

— С чего вдруг? — удивился Яр, — Я взял только часть, на зиму им останется. Тот, кто любит лес, никогда дупло не разорит до конца, ведь пчелы — настоящее богатство. Его беречь надо. Не станет их — и ягоды пропадут, и орехи твои любимые…

— Как пропадут? — теперь она с удивлением глядела на шагающего рядом оборотня. Яр поправил сумку и ловко перемахнул через поваленное дерево. Как всегда бесшумный, словно в своем зверином облике. Протянул руку и Лана, не колеблясь, приняла помощь, перебралась следом.

— А вот так. Все в лесу связано, ничего не существует само по себе. Пчелы переносят на своих тельцах пыльцу с цветка на цветок, с дерева на дерево. Иные борти недалеко от пахоты ставят, чтобы урожай обильней был…

Яр рассказывал интересные вещи. Лана совсем забыла о печальных размышлениях и слушала, открыв рот. А мужчина продолжал объяснять ей и про устройство улья, и про пчелиную жизнь. Незаметно беседа пошла и о других лесных обитателях. Так, в разговорах они и добрались до дома. Девушка быстро растопила печь и поставила греться воду. Принесла на стол холодное мясо и нарезала хлеб. Мужчина исчез в кладовой, разложить инструмент по своим местам. Вернулся быстро и выставил драгоценный короб на стол. Открыл крышку. Лана подошла ближе и заглянула внутрь.

Светло-желтые округлые соты напомнили ей жаркое солнце и цветущие луга. Яр аккуратно срезал медовую печатку с одного краю и отломил кусочек.

— Попробуй, — протянул он угощение. Девушка положила лакомство в рот и от удовольствия зажмурилась.

— М-м-м, — только и смогла протянуть она. Мед растекался по языку густой летней сладостью, и она с наслаждением жевала мягкий воск, стараясь не упустить ни одной капельки.

Мужчина тихонько засмеялся.

— Нравится?

Лана с улыбкой кивнула.

— Ну, тогда хозяйничай, — Яр вручил ей ножик и подвинул туесок. Девушка устроилась подле него и принялась выбирать себе кусочки. Он оперся спиной о стену и наблюдал за княжной. Рада меду, как дитя малое! Сидит рядышком, вся такая довольная, милая и желанная до помутнения рассудка. И снова весенние травы дурманят голову, только еще больше прежнего, призывнее… С каждым мигом сильнее…

Девушка облизнула перепачканные медом губы, и оборотень чуть не застонал от нахлынувшего возбуждения. Его милая девочка сейчас так наивно и безрассудно дразнила зверя. Яр едва удерживал вспыхнувшее желание в узде. Хотелось одним рывком содрать с нее платье, уложить прямо тут — на столе. Сжать полную соту между пальцами, до хруста податливого воска, и смотреть, как тягучие капли покрывают солнечными бусинами нежное тело. А затем медленно слизывать их, пьянея от дивного вкуса сладко-молочной кожи. Пройтись языком по алеющим губкам, нежной шее, спуститься к чувствительным маленьким вершинкам уже твердым от ее жажды, как вишневые косточки. Потом еще, вниз… Обласкать аккуратную впадинку пупка и бархатный, теплый животик. Ощутить, как чуть заметно вздрагивают мышцы под его губами, и, наконец, достигнуть самого нежного местечка, едва сокрытого короткими завитками темно-пшеничного цвета. Дразнить до тех пор, пока девушка сама не взмолится о продолжении, покоряясь и признавая над собой его полное господство. И он возьмет ее, одним движением проникнет в готовую и влажную (только для него!) плоть. Будет брать ее снова и снова, наполнять собой, зацеловывать до изнеможения, подарит ей такое удовольствие, что Ланушка от сладостных стонов голос сорвет…

— Лана, — хрипло позвал оборотень. Девушка оторвалась от своего занятия и обернулась.

— Да, господин? — неуверенно отозвалась она. Мужчина выглядел странно, черные пряди выбились из хвоста и скрывали от нее лицо, да и сидел Яр боком, голову держал низко, словно столешницу разглядывал. Одна рука, ближе к ней, бесцельно крошила мягкий хлеб, а другая была опущена вдоль тела.

— Мне тут, — ей показалось, что лавка едва слышно хрустнула — отойти надо. Вернусь… ночью. Запри дверь. А пока… сходи в мою… спальню. Возьми сумку.

Его голос звучал так глухо и прерывисто, что она обеспокоилась — а может это от пчелиных укусов? Иные переносят очень плохо, жар подымается, горло пухнет…

— Лана! — почти отчаянно крикнул оборотень.

Ее сдуло с лавки, а когда вернулась в горницу мужчины уже и след простыл.

Яр смог отдышаться только за пару верст от логова. Как сил хватило из дома сбежать — сам не понял. С дуру перекинулся прямо в одежде, и тут же разорвал одурманенным зверем на лоскутки, только треск по лесу разошелся. Ноги сами принесли в поселение. Пробрался в свой терем и там совсем успокоился. Остыл.

Встретили его звенящая тишина, да сырость. Яр не любил бывать здесь. Большой и пустой теперь, дом нес в сердце только холодную тоску. Давно выветрились запахи его прежних обитателей — некогда большой семьи Яра. Он нарочно собрал все памятные вещи вместе. Запер покрепче в сундуках и спрятал на чердаке, чтоб не бередили сердце. А ведь мог бы брат тут жить, со своей семьей… Растить детей.

Мужчина прошел в комнату, взял новые одежды. Женские бы ручки сюда, уют создавать, да детские звонкие голоса, топот маленьких ног — чтобы разогнать, развеять унылую тишь, чтобы это место вновь обрело душу. И он привел бы Ланушку в свой дом, только что ему еще выдумать? Девушка почти его уже, лишь крохотного шага недостает. Самого трудного. Нет ничего злее памяти. А княжна хорошо помнит, что пришлось ей пережить. Яр видел это, сегодня, в лесу. Откликнулась на его призыв, вот-вот и сама бы первая двинулась. И вдруг глаза погрустнели, вспомнила — кто перед ней. А он к тому же чуть сам, с таким трудом построенное наново, не разрушил. Вот они, первые ласточки. Едва из виду не упустил, все мысли только об их сближении и были. Как у любой женщины, запах Ланы менялся. Делался еще призывнее и слаще. Оборотень наперед мог указать время, когда его избранница способна была зачать ребенка. Мысль о том, что придется ждать еще, злила и тревожила волка, но Яр остался непреклонен — не время! Несколько дней он проведет в лесу, чтобы не случилось беды.

Мысль о свежем воздухе репьем засела в голове. Вдруг отчаянно захотелось выйти из дома. Вдохнуть поглубже осенней прохлады. Мужчина поднялся и пошел во двор, хлопнул входной калиткой. Огляделся — вокруг было пустынно. В небе серебряным блюдцем весела полная луна. Боковым зрением уловил движение в конце широкой улицы, невысокая фигура брела к нему на встречу. Яр ждал. Кому это по ночам гулять вздумалось?

— Приветствую, молодой господин, — прошелестели тихие слова, — не спится?

— Чего бродишь так поздно, Дарина? — мужчина внимательно глядел на знахарку. — Ступай к себе, отдыхай спокойно.

Женщина усмехнулась, блеснули ровные белые зубы. «Как у молодухи или оборотницы» — в который раз подумал Яр.

— Стара я, сон сбегает, вот и ищу впотьмах, а ты, чего полуночничаешь? Никак тоже что потерял?

— Да уж, потерял, — буркнул мужчина, эта игра со словами испытывала и без того крохотное терпение.

— Так все не там ищешь, неразумный. Ступай к себе да на дне кубка и погляди. Заморский гостинец давно уже… застоялся.

И знахарка поковыляла прочь.

Ошарашенный, он посмотрел ей вслед. Кубок? Подарок? Что застоялось-то? А потом как в прорубь головой макнули. Яр готов был кинуться за ведуньей и стиснуть до хруста костей. Ну конечно! Вот что поможет его любой отвлечься от своих сомнений. Он так опасался, что Ланушка просто истерзает себя и совсем от него спрячется.

Мужчина быстрым шагом направился в темный дом, в горницу, где хранилось заветное.

Дарина слышала тихий хлопок входной двери. По шагам знала — разгадал Яр ее нехитрую загадку. Женщина подобрала с дороги махонький березовый листочек. Спрятала его в сложенных ладонях и поднесла к самым губам.

— Скоро сестрица, — тихо нашептывала она, — Если девочка простить сумеет, да наш волк не сглупит — встречай гостей к исходу лета. Недолго темным у власти быть осталось.

Разомкнула пальцы и в звездное небо, трепеща крылышками, взвился крохотный мотылек.

Глава 15

Всю ночь княжна ждала оборотня. Поведение Яра волновало и смущало ее сердце. Лана была уверена, что сумка — лишь предлог выслать ее из горницы. Яр просто-напросто сбежал. Только почему? Ей казалось, что она ходит вокруг да около, ответ близко, не хватает малости. Напрасно она просидела до зари. Спалила целую свечку, но мужчина так и не пришел. Тоска и страх за Яра делались все больше. Как ни уговаривала княжна себя, что оборотень — грозный противник и не каждому по зубам, но пакостная мысль «А не случилось ли чего?» настырно лезла в голову.

К утру девушка все-таки задремала. А когда проснулась — во дворе ее ждал гостинец. На пороге, придавленная камнем, лежала светлая береста. Ровная вязь рун поведала ей, что оборотень вернется лишь спустя три дня. Почему, рассказывать он не стал, но заметил, что будет близко и услышит ее зов о помощи. Наказал не отходить от дома дальше, чем к роднику.

Лана совсем приуныла. Долго вглядывалась в плотно стоящие деревья, надеялась увидеть хоть мельком. И на кончик хвоста была согласна, но вокруг только лес шумел золотыми кронами, равнодушный к ее печали. В одночасье логово показалось ей пустым и холодным. Лана покачала головой — вот уж не думала никогда, что о своем пленителе так тосковать будет, но делать нечего, придется ждать. Княжна схватила ведро и поплелась к роднику.

Волк осторожно крался за девушкой. Расстояние, правда, держал приличное. На всякий случай. Если бы мог зверь улыбаться, то сейчас своей зубастой ухмылкой распугал весь лес. Приятно было Яру видеть, что княжна вовсе не обрадовалась предстоящему одиночеству. Плечики опустила, головушку повесила, а потом так призывно вдаль смотрела, да с такой грустью, что волк извертелся под своим кустом. И рад был бы к ней со всех лап кинуться, утешить, обласкать. Но нельзя. Его отлучка — лишь для Ланушкиного спокойствия. А объяснить слов не хватит. Не поймет человечка оборотня. Возможно ли показать незрячему игру солнца на закате, или рассказать о шуме ветра в парусах глухому с рождения? Так и люди. Не могут даже представить, как порой сводит с ума любимый запах. Взывает к самым древним желаниям, подчиняет волю. И удержать в себе зверя бывает не просто тяжело, а почти невозможно.

Волк смотрел, как мелькает серое платье между стволов. Ничего, все у них наладится. Только бы простить его сумела.

Дни для Ланы тянулись медленней улитки. Пытаясь хоть как-то скоротать время — принялась за вышивку. Но узор шел трудно. Придумывать желания не было, а обычные цветы шить скучно. Думала, что как следует поразмыслит о своей переменившейся жизни, но хватило такой работы на пол дня. Только еще больше затосковала. Уж кого-кого, а себя обманывать проку не было. По нраву она была или нет, но мужчина желал ее. Почему не брал силой — ответа так и не нашла. А вот она… Она в своих мыслях терялась.

Яр привлекал ее. Даже насилие, совершенное им, не смогло убить этого чувства. Замело его, занесло страхом и болью, но стоило оборотню перемениться, пригреть ее лаской и добротой, тут оно и показалось. Тяготило только, что не могла девушка забыть прошлого. Стояла теперь, как на перепутье. Яр смешал все ее мысли. И ближе его подпустить страшно, но и остаться равнодушной к ласке оборотня она не могла тоже.

На третий день Лана поднялась до зари, почти все время провела во дворе, выжидала. Но ни утром, не днем волка видно не было. К вечеру девушка пошла умыться в баню. Опять заскребли на душе кошки — а вдруг что произошло? Но когда вернулась, за столом уже сидел улыбающийся хозяин.

— Вернулся!

Яр встал навстречу. Ноги сами бросились вперед, и она бессовестно повисла на шее склонившегося оборотня. Уткнулась носом между плечом и шеей, вдыхая его запах. Мужчина негромко засмеялся, обнял так, что Лана протестующе запищала.

— Соскучилась, звездочка? — шепнул он, поглаживая ее спину, — Я вот очень.

— Где ты был? Почему ушел, — с упреком произнесла она.

— Экая ты быстрая, а поприветствовать друг друга, как следует, не желаешь?

— Это как? — она, наконец, подняла голову и взглянула в искрящиеся радостью золотые глаза.

— А вот так, — быстрые поцелуи коснулись краешка ее губ, щек и лба. Княжна вспыхнула, но Яр уже отпустил ее и уселся на лавку.

— Ну, милая, чем накормишь? — как ни в чем не бывало произнес он.

Она захлопотала у печи, доставая готовые блюда.

— Никак в гости с десяток волков ждала? — вскинул чернющую бровь мужчина, — Сколько наготовила.

Девушка уже набрала в грудь воздуха для колкого ответа, как вдруг обиделась. Она тут для него расстаралась, а бессовестный оборотень только зубы скалит. Лана расстроенно отвернулась и тут же была схвачена и усажена на мужские колени.

— Не дуйся милая, — оборотень быстро чмокнул ее в щеку и тотчас согнал хозяйничать далее, — сердитая какая, уж и пошутить нельзя.

Яр с нежностью поглядывал на княжну. Не солгал ведь, соскучился до смертной тоски. И она, видать, тоже. Как в объятья кинулась! Сама! Словно не три дня, а три года его не было. Даже поцеловать себя позволила. Родная такая, нежна. Глазки сияют, как звездочки… И губы у нее слаще патоки…

— Господин, почему ты ушел тогда?

Яр вздрогнул и отвел взгляд. Лгать своей любимой желания не было, но и правду как скажешь?

— Так получилось, Лана. Было… одно дело. Я расскажу позже.

По глазам видел — княжна размышляет настаивать или нет. Но, видно решив, что от него сейчас она добьется мало, девушка кивнула.

— Хорошо господин. Позже.

Подумав, добавила:

— А мы завтра в лес пойдем?

— Пойдем, Ланушка, — Яр на мгновенье задумался: чтобы ей такое новенькое показать, да чтобы не волком рядом бегать…

— А скажи-ка, милая — любишь рыбку кушать?

— Да. Жареную, так очень даже, — кивнула девушка.

— Вот и хорошо, свожу тебя завтра в одно местечко, — улыбнулся Яр.

Глава 16

Лана топила печь, а оборотень во дворе сноровисто чистил пойманную рыбу. Надо бы радоваться хорошему улову, только вот сама рыбалка оказалась настоящим испытанием. Яр привел ее к лесному озеру. Пока она восхищенно разглядывала раскинувшуюся перед ней красоту, мужчина быстро закрепил сеть, выбрав для этого пышные заросли калины, сплошь усыпанные кроваво-красными ягодами. После этого они отошли на небольшой взгорок и устроились на отдых. Яр срезал пару нижних веток у пушистых елочек, росших малой стайкой недалече и сделал для нее настил, который ко всему прочему заботливо накрыл покрывалом. Сам же уселся рядом. Вот после этого и настал конец ее покою. Волк всегда любил поцеловать ее нос или щеку, а то и шею обласкать своим шершавым языком. Но зверь — это не человек… А вот Яр, похоже, разницы в перемене обличья не заметил. Краткие поцелуи так и сыпались на смущенную девушку. Отстранялся он всегда прежде, чем Лана успевала всерьез забеспокоиться. Грань ее дозволения оборотень не переступал. Но и этого хватало, чтобы княжна опять разрывалась между желанием довериться мужчине и прошлыми своим страшными воспоминаниями о боли, причиненной им же.

Дверь распахнулась, и Яр внес в дом полную корзинку выпотрошенной рыбы.

— Держи милая, осталось только душистыми травами натереть да солью присыпать. А я пока к роднику схожу.

Лана кивнула и пошла на выход вслед за оборотнем. Дрова заканчивались и лишняя охапка у печки не помешала бы. Но сделав пару шагов, мужчина замер, будто натолкнулся на невидимую стену. Она видела, как окаменели мышцы на могучих плечах.

— Лана, — не поворачивая головы, молвил Яр, — быстро в избу.

— Но…

— В избу! — прорычал оборотень, все же сверкнув через плечо потемневшими глазами. Выполнить приказ она не успела. В сгущающихся сумерках возникло три фигуры. Они менялись, становились на две ноги вместо четырех, и вот перед ней оказались нагие мужчины.

Девушка испугано охнула и вместо того, чтобы скрыться в дверях, бросилась к Яру и уткнулась носом между лопаток, прячась за широкой спиной. Он только едва заметно вздрогнул, но завел одну руку назад и обхватил ее за талию, прижимая ближе к себе.

— Дуреха, — выдохнул оборотень. Тут же развернулся и склонился к самому ее лицу, обхватывая своими горячими ладонями:

— Ланушка, беги в избу, — шепнул мужчина, встревоженно разглядывая ее лицо, — запрись и не выходи. Поняла?

— Господин, не ходи к ним, — испуганно ответила та, — они мне не нравятся.

— Мне тоже, милая, — Яр бережно огладил бледные щечки пальцами, — Но ты не бойся. Ступай.

Он подождал, пока девушка скроется в избе. Его соперники тоже ждали. Каждый из мужчин понимал — что сейчас произойдет. Пришлые были одиночками, вне стаи. Жили набегами, кочевали по лесам, ближе к зверью, чем к людям. Видно проходили близко, да учуяли женский запах княжны и не побоялись прийти к нему в логово. Вон для храбрости собрались гурьбой. Яр молча стянул с себя одежду. Драка будет насмерть.

Двое, с правого краю — еще молоды, держатся рядом, лицом схожи, хм… Братья? Этих он сразу уберет, чтобы не мешались. Не дотягивали они до него силой и статью. А вот левый был старше и опаснее. Безжалостный убийца, привыкший ублажать свои инстинкты. По одиночке они были не страшны Яру. Но честной битвы ждать не приходилось. Трое на одного? Трусы! И эта падаль захотела получить в свои грязные лапы Лану?! Его княжну?! Слепая ярость расцвела в груди огненным цветом. Зарычав, черный волк бросился на своих врагов.

Лана с ужасом прислушивалась к злому вою и громкому скулежу, доносящимся до ее слуха. Она так хотела помочь! Но чем? Толку от безоружной, перепуганной насмерть девицы? Металась по горнице как заяц, бесполезный и трусливый. В стену грохнуло так, что дрогнули ставни. От противного визга заложило уши. Чьи-то когти царапнули в дверь, но скрежет быстро сменил предсмертный хрип. Драка сместилась во двор. Потом еще дальше. Внезапно все стихло. Она замерла, боясь подойти к двери. Минута, другая… Решившись, девушка выглянула наружу. В сенях кто — то лежал. Сердце гулко ухнуло — но нет, не он. Серый волк распластался поперек входа, далеко откинув голову. На шее сочилась кровью рваная рана. Она двинулась дальше, а после и вовсе побежала. Черное волчье тело было придавлено чужим, грязно-бурым. Она с трудом спихнула тяжелую тушу и положила израненную голову волка к себе на колени

— Яр, — тихонечко позвала она, обмирая от испуга. Только был бы живой! А она его выходит, хоть как-нибудь! В ответ послышался тяжкий вздох

— Яр, я совсем не знаю, чем не помочь, — залепетала она. Было плохо видно, как сильно ранен оборотень. По телу волка прошла дрожь, шерсть начала исчезать, а фигура меняться. Перед ней лежал теперь уже мужчина, черные волосы пачкали ее платье кровью, на плечах и груди темными пятнами проглядывались ужасные раны от вражьих клыков и когтей.

— Идем… — прохрипел он.

Лана сдвинулась, и, как могла, потянула его к себе за израненные плечи. Лицо оборотня исказила судорога. Она даже не хотела думать, как ему сейчас больно. Стиснув зубы, мужчина подался вперед и встал, наседая на нее почти всем своим весом. Лана упрямо передвигала ноги, шаг за шагом приближаясь к хозяйской спальне. Добравшись до кровати, Яр рухнул на нее как подкошенный, да так и остался лежать. Лана беспомощно смотрела на израненную спину. Чем помочь? Она уже знала, что оборотни легче переносят боль и гораздо быстрее оправляются от ран. Но Яр был так сильно покалечен… Тут не хватило бы даже его Дара. Неожиданная догадка выбила воздух из груди. Зелье Дарины! Оно поможет, затянет раны, успокоит воспалённую плоть. Но только… как же она без него? А если все опять станет, как было?

Оборотень на постели не шевелился. От напряжения у нее взмокла спина. В голове шевельнулась давно оставленная, но не забытая мысль. А ведь сбежать ей сейчас легче легкого…

Но нет! Княжна упрямо тряхнула головой. Не сможет! Не сможет она его бросить умирать!

Девушка побежала в кладовую, достала с полки заветный мешочек. Пустой на одну треть! Когда же она успела так много взять? Девушка бросилась обратно и принялась раздувать огонь. Ах, как медленно вскипала вода! Она несколько раз успела сбегать к Яру, проверить — дышит ли? Но мужчин недаром был так крепок, цеплялся за жизнь упорно, не желал умирать. Наконец, кипяток был готов, и девушка развязала кожаную тесемку. Поднесла к котелку и замерла — страшно! Но в следующее мгновенье на одном выдохе опрокинула содержимое в воду. Все. Теперь пути назад нет. А дальше княжна быстро отыскала чистые полотенца, притащила в спальню зелье и ткань, потом еще и воды принесла. Стала над неподвижным телом.

Так, сначала спина. Черные раны выглядели жутко. Она бережно стирала запекшуюся кровь, а потом очень усердно промывала настоем уже чистую плоть. В конце кое-как наложила повязки, пропитанные все тем же целебным зельем. Закончив, принялась за свободное плечо и ногу. Это уже было легче. Осталось добраться до груди и живота. Яр лежал спиной к ней, повернувшись к стене. Трогать его Лана сейчас не хотела, слишком боялась растревожить порванную плоть, поэтому обошла кровать и залезла с изножья. Вот тут и была самая беда. Спереди у мужчины раны были похожи на сплошное кровавое месиво, а несколько сильных укусов приходилось на шею. Едва ткань коснулась широкой груди, как Яр застонал и открыл глаза. Девушка замерла, но оборотень лишь смотрел на нее, будто не признавая

— Я только помогу, — тихо шепнула она, — позволь помочь, Яр… Хорошо?

Веки оборотня захлопнулись, а она облегченно выдохнула, ну что ж молчание — почти согласие. Когда от настоя осталось чуть больше одной четверти, княжна позволила себе передохнуть и осмотреть свою работу. Да, лекарка из нее не очень добрая. Повязки замотаны безобразно, вокруг валяются кровавые тряпки. Взгляд вновь упал на миску. Теперь напоить бы его, только сможет ли мужчина проглотить отвар? Девушка сосредоточенно думала. Напоит его с ложки! Нянька делала так, когда она однажды сильно выстудилась и заболела. Из-за жара головы поднять не могла. Вот ее добрая Малуша по капельке и отпаивала.

Принеся из горницы кружку и найдя деревянную ложку поменьше, она аккуратно слила половину остатка. Решила разделить на два раза, один сейчас, другой позже. Пытаясь заставить его пить, пролила добрую треть отвара и еще раз обругала себя за неуклюжие руки. Наконец справилась и обессилено рухнула рядом, прямо на кровать. Яр дышал все так же тяжко, но выглядел уже лучше. Теперь уж точно она могла только наблюдать.

Усталость навалилась тяжелым камнем, крепко придавила к перепачканной кровью постели. Она лежала и смотрела на лицо своего пленителя. В изменчивом свете восковой свечки его черты казались еще резче и грубее. Волосы падали на обожжённую кожу и она протянула руку, отводя их за поврежденное ухо. Задумалась. Почто он вышел один против них? Ее защищал? Нет, она сама в это не верила. Не может пленница быть дороже жизни, пусть и княжеских кровей. Более подходит, что это были его враги. Но разве оборотни воюют между собой? Никогда она о таком не слыхала…

Голова от вопросов и усталости раскалывалась. Ничего путного не шло на ум. А еще за дверью мертвые тела лежат, но ей было так страшно выходить, их оттаскивать. Нет, хватит с нее на сегодня. Еле-еле с кровати поднялась, заперла крепче двери, проверила ставни, набрала чистой воды, взяла одеяло и вернулась к Яру.

В избе было тихо и жутко, до ужаса одиноко. Совсем не хотелось лезть обратно на топчан, да и как оставить раненного одного? Потрогала лоб — горячий, весь в поту. Хорошо, значит, борется за свою жизнь, хочет выздороветь. Лана накрыла его своим покрывалом и нерешительно присела на стул, возле кровати. Стала ждать. Время растянулось липкой смолой. Она сменила уже одну свечу, за окном порой кто-то тихо скребся, и Лана вздрагивала от этих шорохов. Снова поила оборотня зельем, обтирала прохладной водой, убирая проступающий пот, а перед этим все же пропитала пару новых повязок и сменила их. Раны были уже не такими ужасными, и уверенность в том, что мужчина выживет, сильно окрепла. Очень клонило в сон и, не сдержавшись, Лана позволила себе опустить голову на кровать. Только на пару минуток, передохнуть. Но коварная усталость резво раскинула свои сети и через мгновенье она уже крепко спала.

Глава 17

Яр пришел в себя и то сразу и не понял, где находится. Голова кружилась, и стряхнуть с себя сон получилось лишь со второй попытки. Перед глазами мелькнули воспоминания прошедшей битвы и мужчина тотчас напрягся и поспешил мысленно проверить тело. Облегченно выдохнул. Только невозможная слабость, а вот боли не было совсем. Так чувствуют себя тот, кто после долгой болезни идет на поправку. Медленно, внимательно следя за каждым движением, он повернулся на спину, размял шею. Мышцы ныли и отзывались неохотно, однако ни одной открытой раны он не смог почуять. Хорошо.

Сквозь щели запертых ставень сочился дневной свет. Взгляд скользнул по комнате и запнулся о постель. Устроив голову на сложенные руки, рядом тихо спала княжна. Мужчина ласково смотрел на свою храбрую помощницу. Не бросила его, не ушла. А ведь могла и убить легко, но вместо этого раны лечила, да приглядывала за беспомощным. То-то он весь полотенцами обвязан. Мужчина осторожно стянул перепачканную ткань с тела. Поднял руку и медленно опустил ладонь на светлую головушку, легко погладил. Девушка встрепенулась.

— Очнулся! — облегчение в девичьем голосе было сладчайшим бальзамом для его души.

— Воды, — прохрипел он.

Девушка бросилась сначала отворять окно, впуская свежий воздух. Затем уже поднесла кувшин. Не отрываясь, глядела, как он осушил его да дна.

— Спасибо, — поблагодарил Яр и откинулся на подушку, — сколько дней я был без памяти?

Кажется, княжна растерялась.

— Один, — тихо молвила девушка, — вчера пришли эти… А потом ты всю ночь в жару горел, а я… Ну… Вот уже день проходит. И ты очнулся.

— День?! — не поверил своим ушам оборотень. Девушка испуганно сжалась. — Лана, ты путаешь. Не может быть так!

Княжна неуверенно мяла платье, не глядя ему в глаза

— Лана, — строго позвал он, — ты что, соврать решила? Погляди на меня!

Девушка подняла испуганные очи. Яр поморщился, вот трусишка, думает, что накажет ее. Он опять протянул руку и ласково огладил ее по щеке.

— Ланушка, оборотни быстрее прочих избавляются от ран, но день — скоро даже для нас. Чем ты мне помогла? Больше ведь некому.

Она не могла его обмануть, смотрела в золотые глаза и знала — любую ложь Яр поймет. Но что сделает с ней оборотень, если узнает правду? Былой страх всколыхнулся и туманил голову.

— Господин, — выдохнула она побледневшими губами, — это… Это все травы, которые дала мне… Дарина.

Сказав это, княжна вскочила и бросилась в другой угол спальни. Вот и пришло время платы за свою мягкосердечность. Глупая, о чем она думала только! Девушка отвернула лицо к стене, опасаясь глядеть на оборотня. Ее мелко трясло от страха перед тем, что может последовать. Но в комнате было тихо. Очень неохотно, но она все же взглянула в сторону кровати. Яр лежал в той же позе, только глаза прикрыл. Уснул что ли?! Но нет, стоило ей чуть успокоиться, как ее мигом словили в золотой плен.

— Иди сюда, — мягко попросил он, — иди не бойся.

Она робко приблизилась, и мужчина подвинулся, а потом и вовсе потянул ее за руку, вынуждая лечь рядом.

— Дарина тут была?

— Д-да, господин, — медленно, но все же испуг уступал, слишком нежно и тихо звучал его голос. И огненный взгляд так и ласкал. Ей стало жарко.

— Давно?

— На следующий день, после… бани. Той, первой…

Его ресницы дрогнули. Княжна видела, что не только она сейчас испытывает боль и стыд от прошлых воспоминаний. Но глаз мужчина не отвел.

— А зачем, говорила?

— Говорила странные вещи. Я просила… помощи, но она отказала, — Лана вновь потупилась, — Ответила, что ей нельзя мешать, еще — что пахну слишком… вкусно для тебя. И вот трав мне дала. Потом исчезла.

— Для чего травы? — широкая ладонь коснулась ее пальцев и несильно сжала.

— Для силы телесной и что бы раны легче заживали… Она говорила, что и пить это можно и тело обтирать.

Девушка осмелилась и подняла глаза на оборотня. Яр не выглядел удивленным или озлобленным ее рассказом. Только очень печальным и задумчивым.

— Дарина умная женщина. В который раз я должен уже благодарить ее, — после некоторого молчания признался оборотень, — и тебя тоже. Позволишь?

Она немного растерялась, отчего же не позволить и зачем он спрашивает?

— Да, господин, если желаешь…

— Желаю, — согласился оборотень и потянулся к ней. Завороженно следила, как все ближе придвигается к ней мужчина. И вот уже сухие жесткие губы коснулись ее. Осторожное поцеловал один краешек рта, другой и немного задержался на самих губах. Потом неохотно отстранился.

— И Дарину так благодарить станешь? — от смущения она ляпнула первое, что пришло на ум. Яр тихо рассмеялся.

— Нет, только тебя, — довольно отозвался мужчина, тихо подбираясь ближе, — да и не закончил я еще…

Ответить она не смогла, снова мужские губы накрыли ее. С мягкой настойчивостью Яр пытался углубить поцелуй. Легонько прихватывал зубами, ласкал языком. Осторожно надавил на подбородок, призывая ее разомкнуть уста. Сдаваясь, она приоткрыла рот и оборотень тихо застонал, прижимая ее крепче. От этого звука приятная дрожь пробежала по телу, а внизу живота, наливаясь тяжестью, скрутился теплый клубочек. Лану встряхнуло. Повинуясь неведанному доселе порыву она неумело потерлась своим языком об его. Яр встретил ее робкую попытку новым блаженным стоном. Его губы стали горячими, требовательными. И чем жарче ее целовал оборотень, тем больше и приятней становилась та странная тяжесть в теле.

Но вдруг Яр резко отпрянул, вырвав из ее горла разочарованный выдох. Быстро и молча мужчина устроил ее на своем плече и замер.

Лана не сопротивлялась, оглушенная новыми ощущениями. Чувствовала щекой как громко и тяжело бьётся оборотничье сердце. Через некоторое время стук по чуть-чуть стал ровнее, да и она почти пришла в себя. За окном опять хрупнуло. Мужчина приподнял голову.

— Всю ночь шуршало, — смущенным шепотом отозвалась девушка, — я боялась выйти, а эти там так и лежат…

Яр недовольно поморщился. Времени тратить на этих псин совсем не хотелось, особенно теперь, когда рядом так уютно устроилась княжна. Он лениво перебирал пальцами кончик светлой косы.

— Ланушка, сегодня сделай легкую пищу, и довольно на этом. За порог без меня — ни ногой, понятно?

Девушка быстро кивнула.

— А я пока с нашими гостями разберусь, — продолжил он, — теперь — ступай.

Дождавшись пока княжна скроется, Яр отбросил покрывало и медленно поднялся в полный рост. Зверь внутри подобрался, как перед последним прыжком. Девушка уже готова довериться ему. Он почуял сладкий запах желания и отклик ее тела. До безумия хотелось зайти дальше и разделить с ней ложе уже сейчас, вдруг получилось бы? Но его ошибка могла стоить всех усилий.

К тому же сил было совсем мало, а ему еще вожака предупредить.

Яр шумно выдохнул и начал искать одежду. Когда вышел из спальни, Лана уже хлопотала у печи. По горнице плыл запах вскипающего мясного навара. Его умница точно поняла, что более всего подойдет дать раненому после тяжелой битвы. Девушка вопросительно глянула на него, ища поддержки в своем выборе. Яр улыбнулся и кивнул. Нежная улыбка в ответ разлилась по телу томной слабостью. Быстро отвернулся и вышел. И даже вид развороченного двора не смог затмить чувства глупого счастья в его душе.

Когда Яр вернулся, обед уже был готов. Лана решила сделать овощной суп и не прогадала. Оборотень довольно уминал вторую миску, а она все первую никак осилить не могла

— Господин, — наконец решилась княжна, — кто эти оборотни, они из вражьего поселения?

Яр ласково улыбнулся.

— Нет Ланушка, таких мы зовем дикими. Они почти и не люди. Скорее звери. Если мой народ живет больше в человечьем обличье, то эти наоборот. Признают только звериную силу, презирают людей и нас.

Девушка кивнула своим мыслям, значит все-таки противники.

— Их много?

— Напротив, очень мало. Редко оборотень отринет человечью суть. Только уж если совсем худо стало или ума нет.

— А откуда они о тебе знали?

— Не знали. Учуяли, видно, в лесу твой запах. Не испугались моего. Вот и пришли разведать, что за девица в лесу под ручку с волком ходит. Хотели себе отбить.

Лана потрясённо замолкла. Круглыми глазами смотрела на оборотня, не верила услышанному. Выходит все же она причина этих ужасных ран?! Да как же так? Нет, быть того не может…

— Так отдал бы меня, и цел остался… Зачем против троих вышел? — тихо произнесла она, опуская глаза.

В наступившей тишине стало слышно, как скрипнули зубы сидящего напротив мужчины.

— Ты, — сдавленно проговорил оборотень, — ты хоть понимаешь, о чем говоришь, глупая?! Знаешь, что они бы сделали с тобой? Все вместе! И не только людьми! Они замучили бы тебя, использовали до тех пор, пока жизнь не покинула растерзанное тело. Но прежде ты сошла бы с ума от боли и тех вещей, которые они сотворили! И ты еще…

Яр осекся, глядя на сжавшуюся девушку. И тут же пожалел, что сболтнул лишнего. Не надо было ей знать, на что способны эти твари. Но отдать ее… Это же надо было придумать такое! Яр пересел к затихшей княжне, обнял за плечи и привлек к себе. Тело под его руками было точно из дерева. Он ласково гладил напряженную спину, стараясь расслабить застывшие мышцы.

— Прости, — тихо зашептал мужчина, — Я не должен был так говорить, но… Разве бы я мог оставить тебя им?

Княжна не ответила, но спустя мгновенье обвила его руками за шею, а он усадил девушку к себе на колени и прижал к груди бережно и крепко.

— Их было четверо, милая, — нарушил молчание Яр, — это много и случается редко.

Девушка оторвалась от его плеча и подняла голову.

— Но я видела троих, — удивленно произнесла она.

Оборотень смотрел на нее внимательно, но мягко.

— Четвертый подкрался со спины. Без него не пришлось бы тебе лечить меня ночью. Но дикие редко собираются вместе, и еще реже действуют хитростью. Поэтому нужно мне бежать в наше селение, сообщить вожаку о случившемся. Может, еще такие где рыщут, а значит наши дома в опасности. Не испугаешься тут до ночи одной остаться?

— Не испугаюсь, но как ты… Ты же еще недавно совсем без памяти был!

Яр тихонько засмеялся, откидывая голову. Девушка сердито стряхнула его руки, вывернулась и отошла к печке. Беспокоится же, а ему только весело! Оборотень поднялся и мягкой поступью приблизился к ней со спины. Обнял за плечи, и она замерла, чувствуя даже через платье, как горячи его ладони.

— Так нужно. Зелье Дарины и впрямь чудесное, я легко справлюсь, — при упоминании о том, что она осталась без лечебного снадобья Лана поникла. Словно почуяв ее мысли, оборотень склонился, и его руки двинулись, нежно лаская плечи, а дыхание мужчины стало глухим и частым. Горячие губы коснулись обнаженной шеи и невесомой цепочкой поцелуев отметили кожу, оставляя за собой огненные следы. Тихо зашептал, едва касаясь уха:

— Тебе оно уже без надобности, милая. Верь мне.

Сказав это, оборотень быстро отстранился и направился к двери.

— Запрись хорошенько и огонь притуши, — велел он, — об остальном я позабочусь.

И Яр ушел, а девушка так и стояла, не смея шевельнуться. Спина все еще ощущала его крепкое тело рядом, а в груди собрался клубочек тепла. Запоздалая дрожь пробежала по телу и княжна тихо вздохнула.

Глава 18

Яр вернулся только поздней ночью. Девушка отворила дверь совсем сонная, и он сразу же отправил ее отдыхать. Княжна послушно залезла на свое ложе и засопела. Мужчина направился к себе, затеплил свечу и уселся на кровать.

Встреча с вожаком прошла хорошо, Всемир усилил дозор вокруг их поселения и отправил гонцов предупредить другие. Предлагал отдохнуть в его хоромах, но он отказался. Не мог оставить ее одну, только не теперь. Яр поднял голову и задумчиво посмотрел на полку в углу комнаты. В самом дальнем закутке тускло поблескивало темное стекло.

Решено, завтра же вечером и проверит, поможет ли ему это. Заморский купец уверял, что слаще вина не сыскать от южных морей и до степных просторов. Даже самое печальное сердце развеселит, а тяжкие думы сделает легче морской пены. Яр берег бутыль для особенного случая. И, видно, он настал. Вечером пригласит Ланушку к себе и повод такой достойный — жизнь сберегла. Уж не откажется, наверное, с ним чашу разделить, а дальше… Дальше как пойдет. Принуждать ее он не станет. Яр разделся и лег.

Зарю она конечно проспала. Вскинулась, когда уже время к полудню близилось. В избе было тихо, а со двора то и дело доносился шум. Спешно привела себя в порядок, переплела косу и вышла. Холодный утренний воздух заставил ее поежиться. Заморозки уже прихватывали по ночам, и сейчас все вокруг серебрилось колючим инеем. Яр был около бани, менял ненадежное стропило. По обыкновению без рубахи, в одних только штанах и сапогах. Обернулся на звук открывающейся двери, ловко спрыгнул на землю и направился к ней. Щеки опалило жаром, мужчина двигался легко и плавно, от разгоряченного тела подымался едва заметный пар. Всю грудь очертили широкие, светлые полосы заживших ран.

— Отдохнула, звездочка? — он остановился очень близко, глядя на нее сверху вниз.

— Да, господин, — Лана старалась смотреть под ноги, стыдясь своего смущения. Мужчина нежно поднял ее подбородок, заставляя глядеть ему в глаза. Дышать стало много тяжелей, она даже приоткрыла рот, пытаясь захватить больше воздуха. Взгляд оборотня потемнел, большим пальцем он огладил ее подбородок, задевая нижнюю губу.

— Хорошо, — хрипло произнес он. Склонился и ласково коснулся мягким поцелуем. В груди сладко заныло. Лана судорожно вздохнула от накатившей слабости. Вцепилась в широкие плечи, позволяя мужским рукам обвить ее стан крепкими путами. Утренний холод и сырость враз отступили перед живым теплом могучего тела. А вместе с ними пропали мысли, для чего и куда она вышла. Но, как и вчера, Яр отстранился первым.

— Беги-ка к роднику, — вздохнул он, — набери воды. А после есть для тебя одно дело.

Он отступил, давая ей свободу. Совсем неохотно она ушла, чувствуя, как пристально смотрит ей вслед оборотень. До вечера по его просьбе возилась в кладовой, перебирала запасы. Дивилась про себя хозяйственности мужчины. Все тут было, живи хоть целую зиму. Яр изредка спускался, звал передохнуть, но она уж больно хотела закончить все до вечера, а не оставлять на завтра. Оборотень уходил и уже наверху возился в горнице. Готовить мужчина умел и к ужину ее ноздри щекотал вкусный запах жареного мяса.

— Все, Ланушка, довольно, — как всегда он двигался бесшумно. Девушка вскочила и покосилась на не перебранную крупу.

Он перехватил ее взгляд и решительно потянул за руку к лестнице.

— Хватит, — приговаривал Яр, — темнеет уже, пора ужинать.

На обеденном столе красовалась запеченная птица и каша. До жути проголодавшись, Лана набросилась на еду безо всякого стеснения. Яр только хмыкнул, глядя как она рвет зубами белое мясо. Подождав ее насыщения, проговорил:

— Ступай, я баню истопил, — кивнул он на дверь, — только не плескайся долго.

От радости она чуть не заплясала на лавке. Быстро взяла полотенце и чистое одеяние, побежала мыться. Яр уже был тут и ей достался второй пар. Задержалась все же дольше, чем хотела. Пока волосы отмоешь, платье в порядок приведешь… Вернулась разомлевшая и довольная. Хотела уже лечь, как из спальни донесся голос.

— Ланушка, подойди-ка.

Заглянула в приоткрытую дверь и замерла. Яр сидел на кровати и пристально глядел на нее, а рядом стоял красивый кубок. Зачем она ему тут на ночь глядя?

— Ну, — спокойный, ласковый голос прервал ее невеселые думы, — иди же сюда. Сядь.

Лана задышала чаще. Робко шагнула вперед и опустилась на кровать, не смея глянуть ему в глаза. Не просто так он зазвал ее в комнату, ой, не просто.

— Вот, — тихо произнес Яр, подавая ей кубок и стараясь при этом не пугать своим охрипшим голосом, — Испей со мной, моя храбрая спасительница.

Девушка вздохнула и нерешительно приняла чащу из его рук. Сделала добрый глоток и сразу закашлялась

— Вино! — вырвалось удивленно из ее уст.

— Ну да, — тихонько засмеялся он, — Вина не пила?

— Очень мало, и только разбавленное с водой, — рассеяно произнесла девушка, а после вновь взглянула на сидящего рядом мужчину, — зачем?

— Надобно так, — уклончиво ответил он. Прикрыв глаза, девушка не спеша пила предложенное. Хорошо, иначе увидела бы, как голодно и безумно смотрит он на ее сладкие губы, покрытые хмельной влагой.

— Довольно, — мягко забрав полупустую чашу, Яр поставил ее на стол и вернулся к ожидавшей его девушке.

— Понравилось? — улыбнулся оборотень. Княжна сидела не шелохнувшись, задумчиво схмурив брови.

— Немного на мед похоже, — призналась она и медленно подняла взгляд на мужчину, — а после как будто фрукты спелые, только не могу сказать какие.

Глаза у девушки блестели все ярче, а щеки наливались слабеньким румянцем.

— Может и мне попробовать? — в раздумьях протянул он.

— А ты не пил? — изумилась Лана.

— Такое нет. Но знаешь, есть у меня кое-что получше этого, — хитро протянул Яр, — слаще и дороже сердцу в сотни и сотни раз.

Она покосилась на недопитый остаток и облизнулась.

— Другое вино? Вкуснее…

Но, посмотрев ему в глаза, княжна запнулась. Не мешкая, он перехватил ее руку и бережно потянул к себе.

— Вкуснее… Куда как желаннее… — тихо приговаривал Яр, вынуждая девушку перебраться к нему на колени. Лана, как зачарованная, уступала осторожным, но уверенным его движениям. Руки сомкнулись на ее талии, забирая притихшую девушку в нежный плен. Не давая ей опомниться, он припал к влажным губам.

Она вздрогнула, когда шероховатый язык оборотня проник в ее рот, призывая ответить на поцелуй.

— Ты мое вино, — шепнул Яр в ее губы, — самое чудное, сладкое. Задурманила голову, свела с ума…

Тихий, бархатный голос ласкал, обволакивал, рождая в теле томную слабость. Усмиренная его нежностью тревога жалась где-то на краешке сердца, словно загнанный зверь. Огрызалась все реже и Лана понемногу уступала мягкой настойчивости мужских губ. Поцелуй стал глубже, горячее.

На душевные терзания вдруг не осталось ни сил, ни желания. «Зачем противится? — тихо нашептывал в уши смутно знакомы голос. — Смотри, как сладко милует он тебя, касается так бережно… Прости же, забудь о прошлых обидах. Ты и сама хочешь этого…». Покоряясь настойчивому шепоту, Лана совершенно сдалась. Обвила руками шею мужчины и доверчиво прижилась к широкой груди, вверяя себя его ласкам.

Почувствовав, как Ланушка робко льнет к его рукам, Яр чуть не сорвался. Столько грезил о ней, снами о близости мучился. И вот свершилось. Сама к нему жмется, от горячей ласки дышит тяжко. Шнуровку распутал, платье приспустил, и к нежным грудкам скорее. Обхватил губами твердую вершинку-бусинку и от накатившего блаженства голову повело. Ох, до чего сладкие! Вовек не насытиться. Ланушка так и взвилась. Застонала в голос. Выгнулась, подставляя нежное свое тело под горячую ласку жадных губ. Проворные пальчики запутались в растрепанных прядях, прижимая его голову ближе. Тихий рык вырвался из горла — отзывчивая какая!

Доведя себя и ее до мелкой дрожи, Яр спешно отстранился под разочарованный девичий стон. Ловким движением сдернул с себя рубаху и застыл, жадно наблюдая, как в потемневших от желания глазах девушки огненной зарей разгорается восторг.

Увидев перед собой обнаженную грудь оборотня Лана тихо заскулила. Дрожащими пальцами коснулась горячей смуглой кожи, очерчивая литые мышцы богатырских плеч.

— Ла-а-ана, — простонал мужчина, откидывая голову. Сквозь полу прикрытый веер черных ресниц полыхнуло раскаленное золото. Густые пряди смоляным великолепием рассыпались по смуглой коже. А она от восхищения себя позабыла. Ну до чего прекрасен! От одного вида сомлеть можно. То в жар, то в холод кидает. Сильный, статный, в каждом движении мощь звериная. Жутко и прекрасно разом. Княжна зачарованно оглядывала замершего перед ней оборотня. Взглядом ласкала, пальцами. Каждую впадинку и выпуклость. А ведь смотреть ей мало и плечи его широкие гладить тоже! Невесомый поцелуй отметил ямку между ключицами. Она нежно прикусила темную жилку, что билась часто-часто и тут же облизнула место укуса.

По телу мужчины прошла крупная дрожь. Гортанный рык вырвался из широкой груди, и платье с ее тела пропало, сдернутое, разорванное сильными руками. Сграбастав ее в могучие объятья, Яр повалился на кровать.

Не выдержал все-таки. Не смог.

— Моя маленькая, моя сладенькая, я же поцелую… поцелую только… — шептал ей хрипло, а сам между стройных ножек протискивался. Зверь внутри совсем взбесился, одурел от пьянящего ее запаха. Требовал отметить сей же миг. И Яр жадно прихватывал за нежную шейку, царапал кожу клыком, но зубов не смыкал. Как одержимый набрасывался то на сладкий, открытый его поцелуям ротик, то на белую, мягкую грудку.

Руки скользили по нагому стройному телу, все ближе подбираясь к заветному местечку. Он знал, чуял, что там уже мокро от его страстных ласк. Палец погрузился в нежную плоть, и Ланушка с громким стоном выгнулась ему на встречу, широко распахивая глаза. Губки сложились в удивленно-восхищенное "О-о-о", а его так и встряхнуло. Тесная!

Он что-то делал с ней, трогал и нажимал так, что руки сами цеплялись за гладкую кожу широких плеч, а бедра все настойчивей толкались навстречу ласкающим пальцам. Куда ее страх делся? Куда исчезла девичья стыдливость? Словно гулящая кошка она ластилась к обнаженному мужчине и жадно целовала там, где могла дотянуться. Плечи, шея, подбородок, лицо, губы… Громко и болезненно застонав, оборотень вдруг отдернул руку, и вместо пальцев лона коснулось другое. Тонкой иглой кольнул сердце позабытый на время страх.

— Яа-а-а… М-м-м, — ее возглас перехватили и заглушили настойчивые, жесткие губы. Оборотень качнулся вперед и Лана почувствовала, как в ее тело вторгается твердая, мужская плоть.

— Пусти меня… пусти к себе, — сдавленно прохрипел Яр, едва отрываясь от ее рта. Широкая ладонь нырнула под бедра, подталкивая их ближе, а сам мужчина вдруг нежно потерся обожжённой щекой об ее. Тихо всхлипнув от его незамысловатой ласки княжна глубоко вздохнула и расслабила напрягшееся тело.

Перед глазами вспыхивали и гасли разноцветные пятна. Хорошо. Как же в ней хорошо! Невыносимо, больно, сладко. Обернувшись огненным потоком, кровь неслась по жилам, испепеляя разум и выжигая дотла последние крохи терпеливости. И все, на что хватило его выдержки, это застыть на несколько ударов сердца, чтобы потом с громким стоном сорваться в подступающее безумие. Жадно подмяв под себя обретенную возлюбленную, Яр задвигался, жесткими, глубокими толчками погружаясь в нежную плоть.

— Лана, Ланушка… Родная, девочка моя… моя… моя… — жаркий шепот в самое ухо обрывался рычанием вперемешку с голодными поцелуями.

— Хорошо тебе? Хорошо со мной? — торопливо приговаривал Яр, прожигая ее насквозь шальным, безумным взглядом черно-золотых глаз.

А она льнула к ласкающим рукам и губам, не в силах вымолвить ничего кроме протяжных стонов. Что он говорит? Кому хорошо? Ему? Ей? О, ей хорошо! Всюду хорошо — снаружи, внутри… И жарко, просто ужасно горячо, словно кровь кипит, распаленная до юрких пузырьков обжигающим золотом колдовских глаз.

Быстрые толчки рождали внизу живота напряженную дрожь, поцелуи и ласки так и сыпались на разгоряченное тело, а она могла лишь всхлипывать и цепляться за его плечи, извиваясь в тесном кольце сильных рук и о чем-то умоляя пересохшими губами.

— Внутри, — она почти плакала, прижимаясь все теснее, — так странно и… горячо!

— Да, — шептал он ей в губы, — так и нужно, милая…

С очередным сильным толчком мир перед глазами вдруг сжался и тут же разлетелся во все стороны золотыми искрами. Давясь громким стоном, она забилась в его объятьях, и тут же обмякла тряпичной куколкой.

Судорога прошла по гибкому телу, и мужчина ощутил долгожданное трепетание шелковистых стенок сжимающих его плоть. Кончено. Теперь он! Сжимая ее бедра и не давая и мгновенья отдыха, он быстро и резко погружался в обессилившую девушку.

В паху все скрутило в тугой узел и, вломившись в желанную тесноту последний раз, он вскинул голову и зарычал, отдавая всего себя ей. И тело и душу. Впервые за все время не отстранился. Бедра сами совершали последние, слабые толчки, изливая в девичье лоно все до последней капли.

— Теперь только так, — прошептал он, утыкаясь в ее влажный от пота лоб своим, — только так и не иначе.

Кое-как отдышавшись, он посторонился, неохотно освобождая Лану от себя, и с опаской поднял голову. Не испугал ли своим напором? Но стоило увидеть ее глаза, как птицы защебетали на душе! Она смотрела на него совершенно одурманенным взглядом, и только жалась ближе, все еще вздрагивая расслабленным телом. Хотелось завыть от восторга, точно ему шестнадцать весен от роду.

Скатившись вбок и устроив девушку рядом, он принялся неспешно ласкать ее, стараясь продлить удовольствие, а может, если повезет, подготовить к новому. Голод по ней хоть и был обуздан, но далеко не утолен. Яр всей грудью вдыхал аромат ее тела. Ох, какое чудо! Всю жизнь бы дышал, не надышался!

Оглушенная девушка лежала в мужских объятьях, прикрыв глаза. Светлые Боги, что Яр с ней такое сделал? В голове было пусто и звонко, а мышцы разом превратились в теплый, безвольный студень. Неужели с мужчиной бывает вот так? Сладко, горячо, до счастливых слез из глаз и рвущегося из груди сердца? Может, все ей лишь привиделось… Но вот же они лежат вместе, вспотевшие, с одним на двоих сбитым дыханием и жмущимися к друг другу телами. И между ног у нее так мокро и… липко?

Лана тихо вздрогнула. Неужели кровь? Ведь боли совсем не было! Осторожно потянулась рукой и коснулась сочившейся из лона влаги. Удивленно взглянула на выпачканные пальцы. Яр перехватил ее ладонь и бережно поцеловал запястье.

— Так должно быть, когда женщина получает удовольствие, — тихо пояснил он.

Смущенная, она уткнулась лбом в его плечо. Значит, вот как это происходит между двумя!

Некоторое время они лежали молча. Мужчина наслаждался ощущением любимой женщины подле себя, но вдруг княжна опять занервничала.

— Мне, наверное, уйти теперь? — робко спросила она, пряча личико на его груди.

Яр протяжно вздохнул. Никто не говорил, что все просто будет. И как бы эту голубку не спугнуть?

— Хочу, чтобы ты спала в моей постели сегодня. И завтра. Всегда, — признался со всей душой.

— Всегда? — поспешила отодвинуться от него Лана. Или у него язык вперед мыслей бежит или просто насмехается. Она даже не наложница! И тех в господскую постель только для дела зовут. Да что на него нашло, предложить такое? Растерянная и сбитая с толку, она совсем затихла. Оборотень понял ее молчание по-своему. Взглянул хмуро и с непонятной тоской.

— Мой вид все же противен тебе?

— Что противно? — беспомощно пролепетала она, не вполне понимая, что за странный разговор у них сейчас выходит.

— Это, — он приподнялся на локте, показывая на ожог.

Девушка закусила губу, разглядывая уродливую отметину. А она и не замечает этого вовсе! Его стать не могли испортить ни шрамы, ни следы от ран. С неведомой до этого нежностью, она подумала, что даже если бы лицо и тело Яра было сплошь в рубцах и ожогах, все равно не исчезла бы эта странная красота. Она таилась в его мягкой улыбке, гордой посадке головы, в силе крепких рук и звучании хриплых ноток его бархатного голоса.

— Ты красивый, — тихо выдохнула она.

Яр распахнул глаза, не в силах поверить собственным ушам. Красив? Он?! И решил бы, что насмехается, да только девушка смотрела так открыто и восхищенно, что не поверить ей было нельзя. Разве это возможно?

— И это красиво? — указал он на обожжённую кожу.

Лана уверенно потянулась к мужчине, и теплая ладонь легла на щеку, повела вниз, оглаживая пострадавшее место, по шее и до плеча.

— Все красиво. Это, — рука двинулась вдоль по плечу, — и это, — пальчик очертил рваный рубец на груди, — и это, она коснулась тонкой, белой линии над бровью, — шрамы лишь добавляют мужества и чести, не портя твоей красы, господин…

— Яр, — поправил он ее, — назови же.

— Не портя твоей красы, Яр… — улыбнувшись, послушно произнесла она.

Не в силах терпеть, он перехватил ее ручку и крепко прижался губами к изящным пальцам. Дремавшая страсть проснулась и пряным вином разлилась по венам. Он пустился поцелуями от тонкой кисти, дальше к предплечью, а после и плечу, шее и, наконец, достиг губ. Лана прикрыла глаза, отвечая на ласку, и сама прильнула к его телу, заставив сердце радостно подпрыгнуть и забиться в горле. Мужчина опрокинул девушку на спину, жадно лаская стройную фигурку. Видно сама Лада благословила эту ночь.

Глава 19

Проснувшись, она обнаружила себя не на привычном топчане, а в кровати Яра, заботливо укутанную соболиным покрывалом. Тело отозвалось болью во всех мышцах. Девушка охнула в попытке сесть. Память вернула мысли к прошедшей ночи и щеки полыхнули пожаром. Что она вчера делала! От стыда хотелось забраться в самый темный угол и не попадаться более мужчине на глаза. В дурмане хмеля, а после распаленная неутомимой страстью оборотня, она отдалась ему по доброй воле три раза к ряду, а после бессовестно забылась крепким сном прямо на широкой груди, не потрудившись даже прикрыться. Сейчас же в остывшей голове вновь возник целый ворох вопросов, но уже иного толка. Кто она ему теперь? Полюбовница или прислуга, которая и на спину упадет и кашу сварит? А может приручить решил, чтобы потом больнее было? Раны лечит время, а сердце разбитое только смерть успокоит. Она совсем поникла. Опять в груди покалывало и леденело, будто тот жуткий холод, загнанный жаркой ночью на задворки души, снова пробивал себе дорогу. Лана вздрагивала и плотнее куталась в одеяло, в надежде задержать покидающее ее тепло.

Чуткий слух мужчины уловил тихую возню, и мягкая улыбка тронула губы. Его любая проснулась! Он быстро собрал приготовленную пищу и плеснул отвара в чашку. Ей надо бы хорошо позавтракать. Вчера сил было потрачено много, страсть хлестала через край, и они вместе испили эту сладостную чашу до дна. Мужчина и думать не смел, что девушка может быть так отзывчива и щедра на ласки. И хмель тут не причем, он ушел уже после первого их раза, а она все так же пылко привечала любое его касание, а взамен осыпала такими поцелуями и милостями, что голова шла кругом. Еще ни одной женщине не удавалось сорвать с его уст столь много громких стонов и восторженного рычания.

Распаленный воспоминаниями, он поспешил к своей паре. Но едва ступил за порог, как тут же запнулся о настороженный и печальный взгляд. Он замер, пораженный случившейся перемене. Что произошло? Ведь еще вчера она с улыбкой засыпала в его объятьях! Неужто — жалеет?

— Доброе утро, Ланушка, — осторожно произнес он.

— Доброе, господин, — последовал тихий ответ.

— Та-а-ак, — протянул оборотень. Поставив еду на прикроватный столик, уселся на постель. Княжна жалась к изголовью, старательно пряча глаза.

— Иди-ка сюда.

Зашуршав покрывалом, она подобралась ближе. Схватив пушистый тюк в охапку, он усадил девушку на колени. Отвел ладонью спутанные волосы и заставил посмотреть себе в глаза.

— Имя мое забыла, милая?

— Нет, не забыла.

— Так почему опять господином кликаешь?

Девушка молчала. Смотрела на него тоскливо, как побитый щенок на хозяина. От этого взгляда и у него на душе волки завыли.

— Жалеешь теперь, так что ли?

— Нет!

Спохватившись, Лана прикусила губу. Не успела сдержать пылкого ответа. Но никогда бы она не стала жалеть о прошедшей ночи. Голос оборотня потеплел.

— Тогда почему смотришь букой? Что уже случиться успело?

Собравшись с силами, она вздернула подбородок.

— Зачем все это было? Новой забавой себя потешить решил?

Настал его черед потерять дар речи.

— Что? Какая забава еще?

— Худшая что можно придумать, — запинаясь, ответила княжна, — сначала пряник, а потом…

— Кнут, — закончил он за нее. Девушка опустила голову.

— Не будет больше кнута. И не должно было быть, — он приподнял ее лицо и коснулся приоткрытых губ. Сначала нерешительный, поцелуй превратился в обжигающий танец языков и губ. Вот уже не он целует ее, а Лана терзает его губы, зарываясь пальчиками в непокорную гриву смоляных волос.

— Лана, — задыхаясь, бормотал он, — тебе поесть надо бы…

Та лишь несогласно махнула головой, осыпая лицо мужчины жадными поцелуями. Стоило Яру прикоснуться к ней — вспыхнула легче сухой трухи. Словно большая сильная ладонь толкнула ее в спину. Прямиком в объятья оборотня. И опять разбежались дурные мысли по закоулкам, оставляя только полыхающее страстью тело.

Яр сдался. Распутал одеяло, отшвырнул в сторону. Руки тут же скользнули по бедрам вниз, находя заветное местечко, влажное от его ласк. Собственная плоть уже давно была готова очутиться в желанной тесноте. Штаны жутко злили. И зачем одевался? Палец проник внутрь, и девушка со стоном выгнулась, позволяя ему делать то, что он желает.

— Тихо-тихо, не спеши — зашептал Яр, торопливо стягивая рубаху и штаны, — Хочу приласкать, как следует…

Он усадил княжну спиной к себе, так, что ее ноги были широко разведены, давая ему полную власть. Осторожно убрал светлые локоны, обнажая стройную спинку. Взгляд скользнул по нежной коже плеч и Яр болезненно вздрогнул. Воздух застрял в груди, а он все смотрел на тонкие, чуть заметные белые шрамы. Следы его плети.

— Звездочка моя, милая, — прошептал он, тихонько проводя по ним пальцами. Как он мог? И поднялась же рука на беззащитную… Яр бережно целовал каждый рубчик, осторожными касаниями стараясь попросить прощения за свою ошибку. А княжна сладко вздыхала, не ведая, что открылось его взору. Сейчас, как никогда, ему хотелось занежить, обласкать свою девочку от кончиков стройных ножек до макушки.

Устроив ее на себе так, чтобы напряженная плоть оказалась крепко прижата влажному лону, Яр пальцами раздвинул складочки, подбираясь к нежному комочку плоти. Вторая рука скользнула вверх, легонько пощипывая затвердевшую вершинку-бусинку.

Княжна сей же момент откликнулась тихим стоном. Изогнулась в его руках, послушная жарким, умелым ласкам. А Яр невесомо гладил пальцами влажную плоть. Языком и краткими поцелуями дразнил шелковистую кожу шеи. Лана уже и сама терлась об него всем телом, напрягалась, вздрагивала. Он чувствовал, ее скорое удовольствие. Но как же хотелось разделить его вместе с возлюбленной, как подобает мужчине.

Княжна тихо постанывала сквозь прикушенные от удовольствия губы, хватала Яра за руки, молчалива требуя скорее унять сладкую пытку. И только ей показалось, что вот-вот, что еще немного — и она испытает такое новое и пронзительное наслаждение, как мужчина отстранился. Лана вскрикнуть не успела, как ощутила себя лежащей на боку. А потом… Потом было еще слаще, чем мгновения назад. Крепко прижавшись к ней сзади, мужчина направил себя в нее.

— О-о-о, — бесстыдно выгнулась в могучих объятьях княжна. Яр же скользнул рукой между ее разведенных бедер и вновь принялся ласкать. Движения его твердой плоти и чутких пальцев сводили с ума. И чем быстрее и сильнее толкался в нее мужчина, тем больше ей было надобно. Но долго выдержать она не сумела. Выкрикнув его имя, задрожала всем телом от коротких, частых судорог внизу живота. Яр глухо зарычал, и Лана почувствовала, как разбухает его плоть, чтобы в следующий миг излиться в ее лоно горячей струей семени.

Он обессилено откинул голову на подушку. Княжна тихо лежала рядышком, расслабленная и довольная. С великой неохотой он все же покинул ее тело. Ланушка тут же развернулась и без раздумий прижалась к нему. Он обнял ее в ответ, кутая и пряча в своих объятьях.

— Люблю тебя, — едва слышно выдохнул Яр. Признание само слетело с губ, и мужчина замер, в ожидании ее ответа.

Лана подумала, что ослышалась. Медленно подняла голову и столкнулась с напряженным взглядом оборотня. Он смотрел прямо ей в глаза, будто выискивая там ответ.

— Меня? — каким-то ломким, не своим голосом произнесла она.

— Тебя, — повторил тихо Яр, — люблю.

Княжна видела, что мужчина ждет ее ответа, хочет признания. Но, даже услышав заветные слова, не могла в них поверить. Разве возлюбленную гонят зверем через непроходимую чащу? Бросают на постель, чтобы лишить чести? Разве бьют, травят непосильной работой?

Мужчина понял ее мысли. Густые брови сошлись на переносице, а во взгляде колючими снежинками застыла боль.

— Я… не хотел этого. Всего, что случилось, — обреченно произнес он.

Не хотел! А она уж как не хотела! Разве не об этом умоляла, тогда, тем страшным днем? Глаза защипало от подступающих слез. Еще недавно желанные и такие родные объятья показались холодными. Совсем чужими. Он не хотел… Какова ложь! Оборотень вдруг забеспокоился, перехватил ее крепче, не давая выбраться, прижал к себе.

— Ланушка, — зашептал он, обдавая ухо горячим дыханием, — прошу, выслушай… Я ведь никогда прежде силой не брал. Пальцем женщины против ее воли не касался. А с тобой — словно затмение нашло. Сам себя ненавидел, метался из стороны в сторону…

Лана отворачивалась от пытливого взгляда и зло кусала губы. Обидно было, больно от того, что так все сложилось у них. Но голос мужчины звучал так искренне. Ежели сейчас она его оттолкнет, то кому лучше сделает? И сама изведется и Яра измучает. К тому же не поздно ли упрямиться? Ведь ей было так хорошо с ним. Оборотень все же поймал ее лицо и опять заглянул в глаза.

— Простишь ли ты меня, милая? Разрешишь начать все заново?

Княжна медленно кивнула. Совсем все забыть она пока не могла, но, может, и выйдет что у них. Только бы Яр не лгал о своих чувствах! Мужчина, увидав ее согласие, облегченно вздохнул. Ее тут же совершенно притиснули к могучему телу и спешно обцеловали все лицо.

Угревшись в его руках ласковой кошкой, Лана совсем размякла. Пальцы Яра путались в длинных прядях, тихо гладили по плечам и спине, а она млела под ласковыми прикосновениями и только разве не мурчала во весь голос.

— Яр, — тихонько подала голос она, — почему же сначала было… так?

Мышцы под ее головой на мгновенье напряглись. Яр долго раздумывал над своим ответом.

— Звездочка, прежде скажи, что ты знаешь о таких, как я?

— Ну, вам покровительствует Велес. Оборотни очень быстры и ловки, даже в человечьем обличье. И раны скорее заживают на ваших телах. Нюх у ваших людей лучше человечьего… И еще живете вы своими общинами, ни с кем дружбы не водите. Все.

— Маловато, но верною. Кроме последнего. Теперь слушай. Ты не встретишь ни одного оборотня со шрамом от обычного железа. Такова природа благословлённых Даром — все заживает без следа. Лишь серебро, да только проклятое злой силой, оставляет на нашей коже отметины, но те, кому не посчастливилось столкнуться с таким металлом редко остаются живы…

Яр помолчал, собираясь с мыслями. Княжна на его плече тоже затихла, только теплые пальчики осторожно бегали по зажившим рубцам.

— Эту жжённую метку на моем лице оставил твой отец.

Девочка вздрогнула, но не проронила ни слова. Совсем сникла и хотела отодвинуться, но Яр не пустил:

— Слушай дальше. Случилась моя беда немногим более чем три года назад. Как раз я готовился стать во главе нашей стаи. Уже лет пять обучался у старого вожака, как дела вести. А до этого долго ходил по реке к морю, узнавал чужие обычаи, смотрел на мир и впитывал не только мудрость наших лесов, но и иноземных краев тоже. И вот, незадолго до ухода Всемира, прислал князь гонца. Дескать, хочет позабыть старые распри и заручится дружбой. К слову — только твой отец так ненавидел наш люд. Одни Боги знают почему. Как взошел на трон, так и началось. И до этого мы не шибко ладили, но и вражды сильной тоже не было. И вот решил Беригор искупить свои былые прегрешения. Гонец стелил мягче пуха лебяжьего, соловьем разливался. Но Всемир был против. Я же решил, что умнее старого волка и принялся спорить. Хотел дать князю шанс. Это была моя первая ошибка. Вожак отступил и я, взяв на себя все обязательства, назначил князю встречу на границе наших земель. Признаться, в последний миг все-таки сомнения одолели, но отступать было поздно. Сам собрал отряд покрепче, а в помощь позвал своего брата Честа.

Яр на мгновение замолк. Сжал ее плечи сильнее, но тут же ослабил хватку.

— Сначала встреча шла хорошо. Твой отец был добр и говорил открыто. Сетовал на свою неразумность и предлагал мир на щедрых для нас условиях. Свою внезапную перемену объяснял возросшим беспокойством за свои границы, да и враги не дремали. За день все обсудить не удалось, и князь очень просил остаться в приграничье еще на денек на правах его почетных гостей. Вторая ошибка — уверенный в силе своего отряда я позволил. Дозорные не чуяли опасности, людей было и правда мало, не ровня нам. Но не так-то прост оказался Беригор. Ночью на нас напали. Все оружие было из очернённого серебра, а слабые на вид воины князя словно сошли с ума и обрели в пять раз больше сил против прежнего. Дрались мы долго, но удача отвернулась от моего народа. Оставшихся в живых загнали в ловушку, и князь выдвинул условие — если я и мой брат сдадимся, то других он отпустит. Клялся жизнью. Я согласился. Это стало третьей ошибкой…

Яр опять замолчал, переживая горькие моменты. Собрался с силами, продолжил:

— Едва только отряд решился предводителей, как без жалости их перебили. Нас оставили в клетках, как зверей — под открытым небом на потеху жителям. На моих глазах долго пытали Честа, а после выволокли бездыханного, и бросили в канаву, как падаль. Принялись за меня. Сам Беригор руки запачкать не побоялся. Мучал весь день, а как надоело, решил было напоить расплавленным серебром, только я в последний момент головой мотнул, хотел чашу выбить, но немного выплеснулось мне на кожу. От боли все перед глазами померкло. Не знаю, что дальше было. Очнулся только к вечеру. Охраны вокруг не было, видно князь решил, что я и так издохну. А это было уже его ошибкой. Виду не подал, лежал — ждал, когда за мной придут. Только ненависть и жажда мести за брата держали мой дух в теле. Лишь двоих воинов послал за мной Беригор. Дождался, пока отворят замок, а там — все как в тумане. И как убивал их и как бежал к поселению. Не добрался, конечно. На полпути услышал мой зов один из наших дозоров. Когда подоспели — я был уже без памяти. Пришел в себя у Дарины в избе. Выхаживала она меня больше трех недель. Серебро много крови отравило и сильно испортило кожу. После всего я просто не смог принять главенство над стаей. Столько воинов полегло по моей вине. Хорошо хоть вожак оставил в селении, а не казнил. И я поклялся хоть через десяток лет, но отомстить Беригору, забрать жизнь своими руками. Все это время выжидал удобного случая, да только князь хитер. Сколько бы раз я не пытался подобраться к столице, одни лишь неудачи преследуют. Словно какая-то злая сила отваживает меня от исполнения задуманного. И вдруг его кровиночка, родная дочь, сама в моих руках оказывается…

Яр замолк и тяжело вздохнул. Девушка подняла голову, и он увидел, что ее щечки мокры от слез. Обняла его за шею крепко и дрожащими губами прошлась поцелуями по искалеченной коже. Заглянула в глаза.

— Я не знала Яр, — тихо шепнула княжна, — не думай, что отец сильно нас ценил. Правда, не думай. Не любит он никого, ни жену, ни наложниц, ни детей своих. И потому никогда мы не слышали, что творится на его собраниях. С кем он и где воюет. Сплетни я от челяди собирала, да только многому ли верить — не ведала. И теперь мне так… стыдно за то, чья я дочь…

— Глупая, — Яр притянул ее к себе для нового поцелуя, — разве родичей выбирают?

Лана несмело улыбнулась и вновь устроила головушку на его груди.

— А почему у волка нет метки? — тихо продолжила она.

— Тоже заслуга Дарины. Она почти справилась с отравленным металлом. Обличье волка осталось цело. Только у меня, человека, обожженная кожа.

Они помолчали. Лана задумчиво прикрыла глаза.

— И все же я не могу понять — отчего ты стал со мной ласков… И Дарина про запах рассказывала.

— Ну, — замялся Яр, — ведунья так-то правду сказала. Оборотни ищут себе подругу по запаху. Единственная, что предначертана самой судьбой, пахнет лучше прочих, желаннее. Мой волк еще в пещере учуял твой дивный аромат, но былая ненависть затмила его голос.

— Значит, — задумчиво молвила княжна, — если бы не это, то отдал бы меня на растерзание другим, так?

Яр молчал, и Лана обиженно поджала губы. Выходит, вот как у оборотней все просто! Понравился запах — любимой признал, не понравился — на потеху другим оставил. Она-то, глупая, решила, что стыдно ему стало за свои поступки. А оказалось — ни капельки. Решил не делиться тем, что самому приятно.

— Не отдал бы, — наконец ответил мужчина. И опять она удивленно глядела в его глаза, в надежде понять — ложь или правда сейчас коснулась ее слуха. Но взгляд Яра был серьезен и строг.

— Я вижу, что ты не веришь мне. Твое право. Мне сложно сказать наперед, сколько времени прошло бы, прежде чем в сердце улеглась буря. Гораздо больше, конечно. Но… Когда глянул в твои очи, тогда, после первого раза, тошно стало до глубины души. Понимал ведь, что ты не должна отвечать за своего отца, да к тому же слабая девушка против меня — совсем не достойный соперник. Но жажда мести словно с ума свела. Твой аромат только ускорил прозрение.

Лана с сомненьем глядела на лежащего мужчину. Мысленно себя ругала на все лады, но как же хотелось ему верить. А негодный оборотень будто угадал ее сомнения, сел на кровати и сгреб ее в охапку, прижал к себе и нежно потерся здоровой щекой об ее.

— А знаешь, звездочка, запах меняется, когда любое существо сильно боится или чувствует боль. Слыхала, верно, что нельзя давать пищу своему страху при встрече с хищником — почует. Так и с оборотнями. Не думай, что я все это время наслаждался твоим запахом. Нет. Только недавно, когда ты перестала так меня чураться. До этого его разбивал твой испуг и страдания.

— А теперь вкусно пахну?

— Очень.

— А как?

— Весенней свежестью да травами, родная. И вся ты у меня тонкая и беленькая, как первый цветочек.

Яр глядел на нее с такой нежностью и любовью, что княжна малодушно махнула на все рукой. Ну и пусть, главное — он сейчас с ней. Улыбка расцвела на лице, и она сама потянулась к губам мужчины. Золотые глаза восторженно сверкнули.

— И ты вкусно пахнешь, — шептала Лана в перерывах между поцелуями, — теплым деревом, хвоей. А еще можжевеловыми ягодами. И медом немного…

Она потерлась носом о его шею и глубоко вздохнула. Мужчина странно дернулся и прижал ее сильнее.

— Ланушка, — хрипло пробормотал он, — не дразни, ради всех Богов.

Сам отстранился. Уселся с ней на кровать удобнее и перетащил тарелку.

— Ешь, звездочка, — строго велел он, — а то скоро легким ветерком качать будет.

— А ты? Не хочу одна!

— Какая беспокойная, — улыбнулся Яр, — ладно, и я поем.

Вместе они быстро съели пищу и выпили все, что было в кубке. Ей так не хотелось выбираться из его объятий, но нужно было топить печь и приготовить на день хоть что-нибудь. Лана вытянула шею, стараясь разглядеть, куда же пропала ее одежда.

— Ищешь чего? — хитро улыбнулся Яр.

— Платье бы одеть, — пробормотала она в ответ.

— Зачем? — изумился Яр, — Ты такая ладненькая, любо на тебя глядеть. Ходи так, порадуй уж своего волка.

От смущения Лана не знала, куда спрятать глаза. Нагое тело оборотня было ей уже привычно. Яр часто представал перед ней без одежды после обращения или перед. Да и по дому, бывало, ходил в штанах, без верхней рубахи. Но чтобы она… Девушка покосилась на лукаво улыбающегося мужчину и тут же сообразила, что Яр просто шутит.

— Угодно тебе потешаться, — тихо засмеялась она.

— Пол правды, — честно ответил Яр, слезая с кровати и протягивая ей одежду, — оборотни не прячут своего тела. Понятно — без штанов на людях не ходят, но один на один с любыми…

Слушая мужчину в пол уха, Лана быстренько натянула платье. Вместе они вышли в горницу. Вместе же хозяйничали у печи. Только вот руки Яра все норовили обхватить ее за талию, а губы крали поцелуй за поцелуем. Казалось, что мужчина будто проверяет, а вдруг она вновь начнет избегать его ласк. Но Лана и не думала бояться, с удовольствием принимая внимание мужчины.

Ободренный ее откликом, Яр стал заходить в своих ласках все дальше, заставляя и ее терять голову от жарких, голодных поцелуев. Княжна сама не поняла, как оказалась прижатой к стене. Оборотень лихорадочно срывал с нее платье, совершенно не заботясь, можно ли его будет потом носить. Последняя ее мысль была о том, что ходить перед Яром нагой не такая уж дурная затея. А затем все потонуло в его страстном шепоте и горящем любовью взгляде. В себя она пришла взмокшая и дрожащая, с колотящимся сердцем и шальной улыбкой на губах. Довольно урчащий бесстыдник неспешно ласкал ее везде, где мог дотянуться, и совсем не обращал внимания на плывущий по горнице запах подгоревшей пищи. После обеда мужчина успел вытряхнуть ее из одежды еще раз. Для себя девушка отметила, что низко нагибаться, застилая кровать совсем не безопасно. Кровать так и осталась не застеленной, а к треснувшему шву на вороте добавился еще один по спине. Еле-еле ей удалось спровадить ненасытного оборотня топить баню. Но, судя по загадочно блеснувшим золотым глазам, о спокойном мытье можно было сразу забыть. Так оно и случилось. Яр, конечно, вымыл ее и весьма старательно, но перед этим успешно доказал, что баня просто создана для любовных утех.

Засыпала Лана разомлевшая и до неприличия счастливая. В уютных, крепких объятьях было на диво хорошо. Точно его руки были предназначены для того, чтобы так приятно ее обнимать и убаюкивать. Бережно прижимая к себе, оборотень тихо нашептывал ей что-то успокаивающе-нежное. Слова перемежались с ласковым урчанием, и не прошло и минуты, как Дрема поманила ее за собой.

Глава 20

Никогда прежде Яр не думал, что время может быть так скоротечно и неуловимо. Солнце совершало свой каждодневный путь по небу, а ему отчаянно хотелось остановить дневное светило, чтобы не убегали сквозь пальцы те мгновения, которые он проводил рядом с княжной. А был он с ней все ночи и дни напролет.

Не мог заставить себя не то, что в лес на охоту сбегать, а просто отойти подальше. Как цепной пес кружил около возлюбленной, раз за разом алчно требуя к себе ласки. Но голодное пламя только сильнее жгло сердце. Рвало огненными клыками душу, причиняя невыносимую, но такую желанную муку. Разве можно было насытиться этими мягкими, сладкими губами, перестать хотеть гибкого, податливого его воле тела? Их близость давала лишь краткое облегчение этой невозможной, звериной нужде в любимой женщине и Яр медленно сходил с ума от невыносимой потребности снова и снова доказывать себе и ей ее же принадлежность.

Где он только не брал ее. Сколько раз, слушая милый щебет хлопочущей у печки княжны, вдруг подхватывался, ловил гибкий стан в крепкое кольцо требовательных объятий и голодным волком тащил свою добычу на их, уже общее, ложе. А иногда и вовсе туда не добирался.

И как же невыносимо сладко было чувствовать ее трепетное предвкушение. Скользить пальцами между точеных бедер и находить там ароматную влагу ответного желания, заставляющую с упоением безумца брать свою возлюбленную и бесстыдными, откровенными ласками будить ее, пока еще робкую, страсть.

Даже посреди ночи княжне не было покоя. Чуткий сон зверя ускользал и в глухой темноте Яр тянулся к пригревшейся рядом девушке и осторожной лаской выманивал у нее отклик на свои желания. А ее полусонное удовольствие похлестывало повторить свои притязания как можно скорей.

Но не только страсть владела всеми его мыслями. Свозь выжженные остатки бывших чаяний и надежд быстро тянулись вверх крепкие ростки новых потребностей, и Яр уже знал, что будет делать дальше.

Не век же прятать княжну от всего мира. Его любимая достойна стать женой по всем обычаям Стаи. Скоро должен был состояться праздник, где волхв перед Богами венчает пары на долгую жизнь. Упускать такой случай Яр не хотел. Однако же пока они не связаны брачной клятвой, и родни у нее тут нет, а значит, по их закону Лана не имеет защитников. Но кое-что поможет исправить это положение. Яр довольно улыбнулся, чуя согласие и нетерпение своего волка.

***

Лана хлопотала с ужином, прислушиваясь, как возится во дворе неожиданно вернувшийся оборотень. Яр затеял растопить баню, но рада она этому не была. А все обида глупая, чтоб ей пусто было! Ей было и стыдно и неприятно до ужаса. Ведь было бы из-за чего! Никогда в жизни подумать не могла, что так растревожит душу его невнимание. Уже третий день оборотень сбегал спозаранку, возвращался под ночь и крепко засыпал, стиснув ее в стальных объятьях. А утром опять исчезал. Даже расспросить она не могла его как следует.

А вот княжне сон не шел. Поначалу она лишь удивилась его отлучкам, но потихоньку в сердце закрались сомнения. Яр никогда не рассказывал ни о своей семье, ни о том, как и с кем живет в поселении. А она не спрашивала. Позабыла обо всем на свете, наслаждаясь его заботой и близостью. От воспоминаний о страстных ласках мужчины низ живота заныл.

То, что Яр с ней делал… Его ласки были такими сладкими и бесстыдными. Особенно одна. Как наяву вспомнилось — они вместе пошли мыться. Лана совсем не удивилась, когда в парной мужчина уложил ее на теплые липовые доски. Яр оказался ужасно жадным до ее тела и не довольствовался одной лишь постелью. Впрочем, княжна и сама не очень-то возражала. Но в этот раз поцелуи отметили не только ее губы и грудь. Оборотень вдруг стал спускаться ниже. А потом…

Лана отшвырнула полотенце и схватилась за пылающие щеки. От стыда сначала она сопротивлялась. Упиралась руками в черноволосую макушку, отпихивала его голову, сжимала бедра. Но Яр только смеялся, а как надоело — перехватил ее ладони и прижал к полу. И опять целовал и облизывал. Там. Самое ее лоно. Как же это было приятно! Так приятно, что позабыв себя, она добровольно решилась приласкать его в ответ. Уже по собственной воле опустившись перед ним на колени. И оказалось, что это совсем не гадко! А его восхищенный, шальной от страсти взгляд был самой драгоценной наградой.

Лана сердито тряхнула головой. К чему она об этом вообще думает? Одно только его ласковое слово — и она уже тает, как снег под жарким солнышком. А ведь не так давно страшилась пуще некуда!

И вновь ее глодали злые мысли. Может с ней не так что? Наскучила уже, наверное. Пресытился… Наплел с три короба, а она дура и поверила. Сейчас вот вернется в свое селенье, найдет какую красу и под венец потащит. А надоевшую княжну с глаз долой, в служанки или няньки к их детям. А может… давно есть кто у него? Лана глядела на горшок и чуть не плакала. Ну, конечно! Яр уже зрелый муж, неужели нет законной жены? Сердце зашлось болью, стоило лишь помыслить, что никогда ей не стать для него больше чем просто служкой или наложницей.

Княжна рвано вздохнула и опустила дрожащие руки на стол. Нет, делить она его не сможет ни с кем и никогда. А если оставит ее — лучшее она сбежит, или умрет, или… Звук хлопнувшей двери разогнал горькие мысли, но Лана не оборачивалась. Опасалась, что Яр поймет, о чем она думает.

Подкрался оборотень как всегда не слышно. Обнял, притянул к себе.

— Ланушка, готово все?

Девушка упрямо закусила губы, возвращая себе равнодушный вид. Повернулась и кивнула. Нет, волка не провести. Яр склонил голову, скользя внимательным взглядом по ее лицу. Темные брови чуть сошлись на переносице, но мужчина молчал. Так же молча усадил ее на колени и приступил к еде. Она хотела слезть, но Яр не пустил, кормил со своей тарелки.

«Точно маленькую» — грустно подумалось ей.

— На сегодня довольно, — вдруг сказал он, и, резко поднявшись, понес ее к выходу.

— Сейчас пойдем в баню. Вместе! — он не просил — приказывал. Отпустил только в предбаннике и принялся стягивать с нее одежду. В потемневших глазах читалось столько предвкушения, что ей стало жарко. Опять проснулась та сладкая ноющая пустота внутри. Тело боролось с разумом, упрашивало отринуть беспокойные мысли и отдаться на волю любимых рук и губ. В досаде на себя она до боли прикусила щеку.

Яр разделся быстро. Обошел девушку кругом и остановился за спиной. Видно, его усердие вышло им боком. Ланушка заметно волновалась, и, похоже, он знал почему. Однако не вести же любимую женщину в темный сырой дом. Вот и пришлось с утра до вечера пропадать в селении. Пока добежишь, дела все справишь, затем обратно.

Вожак хотел его в дозор отправить, и пришлось признаться, что он не может сейчас уходить. Всемир был доволен. Давно он питал надежду, что Яр однажды найдет себе женщину по сердцу. Вот и дождался.

Но кроме того пора уже было бы нежную кожу любимой отметить самым главным украшением — его волчьей меткой. Но как же хотелось, чтобы боль, причиненная им по необходимости, была как можно меньше. Человечке укус будет вынести труднее оборотницы. Однако если княжна будет голодна до его ласк, то жар страсти смягчит болезненный момент. Вот и приходилось терпеть, лишая любимую и себя драгоценных минут близости.

Девушка переступила с ноги на ногу. Яр тряхнул головой — задумался слишком! Пора и за дело браться.

— Что милая бровки хмуришь? — вкрадчиво прошептал он ей на ухо, неторопливо разбирая косу. — Расстроил кто?

Распущенные локоны заструились между пальцами. Княжна независимо фыркнула и попыталась стряхнуть с плеч его руки. Мысленно он улыбнулся. Вот уже и зубки показывает, и до чего мила, когда сердится!

— Ну так, чего молчишь, Ланушка? — еще тише спроси он, — Уж не на меня ли обиду держишь?

По тому, как вздрогнула и опустила голову девушка, Яр понял — попал не в бровь, а в глаз. Мужчина довольно хмыкнул и подтолкнул ее к двери в парную. Не оглядываясь, княжна переступила порог, а он вошел следом. Тусклый очаг светил еле-еле, да и сильно жарко не было. Сегодня они лишь искупаются, а не то его любая сомлеет и растеряет силы, так нужные для долгой ночи.

Он подхватил шайку с теплой водой и без предупреждения окатил княжну с головы до пят. Возмущенно взвизгнув, та подскочила на месте и одним махом развернулась.

— Ах, ты! — бросилась на него девушка.

Вот сейчас она готова была растерзать оборотня на шерстяной коврик. А тот лишь рассмеялся, одним движением сгреб ее мокрую в охапку и уселся там же где и стоял.

— Думаешь — надоела мне? — хрипло произнес Яр, покрывая ее лицо поцелуями. — Что еще выдумала, а?

Глаза опять защипало. Это она-то выдумала? А все эти дни видно ей померещились!

— Пусти! — трепыхалась в его объятьях княжна.

— Не пущу, — еще крепче прижал он девушку, — и сегодня ночью не пущу, не проси даже. Взял бы тебя прямо сейчас, но…

Яр вздохнул и потянулся за мылом.

— Тогда почему? Куда ты сбегаешь и приходишь такой… счастливый? — в ее глазах засверкали слезы.

Он тихонечко засмеялся. С любовью взглянул на обиженную девушку.

— В свой дом бегаю, подготавливаю. Нареченную порадовать хочу.

От его слов у Ланы перехватило дыхание. Вся боль, испытанная когда-то, меркла по сравнению с той, что ядом разливалась в груди вместо безжалостно вырванного сердца. Увидев ее взгляд, мужчина изменился в лице. Совсем прижал к себе и быстро зашептал на ухо:

— Родная моя… Да что ты себе удумала, глупенькая? Для тебя же все было! Слышишь? Тебя хочу видеть своей избранницей!

— Какой по счету? — зашипела Лана, выворачиваясь из цепкой хватки.

Яр опешил. Смотрел на нее с таким удивлением, что и она замерла.

— Ты о чем?! — только и смог произнести мужчина.

Девушка замялась, сбивчиво попыталась объяснить:

— Ну… Наверняка кто-то кроме меня есть. Ведь… Ведь тебе не менее тридцати весен!

Мужчина поднял брови.

— Тридцать одна. И что?

— Женат ты, вот что!

Яр смотрел на обиженную, злую и растерянную девушку. Не знал, хохотать ему или плакать. Так вот, о чем были ее помыслы! Думала, что он к другой ходит! Его ревновать принялась.

— Лана, — мягко проговорил он, — кроме тебя нет больше никого. У наших мужчин только одна жена и бывает.

Девушка смотрела все так же хмуро и с недоверием.

— Ясно — одна! Остальные, стало быть, наложницы.

Яр закатил глаза. Надумала ерунды, а ему расхлебывай.

— Одна женщина в семьях оборотней. Одна! И не важно, простой работник ты или вожак.

Девушка пристально посмотрела на него и вдруг покраснела. Опустила голову.

— Выходит, ты хочешь, чтобы я… — она запнулась и смолкла.

Яр двумя ладонями обхватил ее личико и сладко поцеловал.

— Да, хочу видеть тебя своей женой. Пойдешь за меня?

Лана поджала губы. Так вдруг захотелось немножко наказать мужчину за три дня душевных мук. Она сделала вид, что задумалась.

— Не знаю, — протянула она с хитрой улыбкой, — попросил бы, как следует!

Золотистые глаза сверкнули азартом и страстью. Шеи коснулись теплые губы и стали спускаться ниже, распаляя желание.

— Пойдешь? — почти промурлыкал оборотень и нежно прикусил твердую горошинку соска. Лана не смогла сдержать позорного стона, однако и от своей мести отказываться не хотела. Чуть выгнулась, заставив Яра довольно заурчать, резко подалась вперед и ухватила с ближней лавки так удачно стоящий рядом ковшик. Теплая вода обрушилась на черноволосую голову. Теперь Яр хватал ртом воздух. Лана довольно расхохоталась.

— Теперь пойду, — бойко ответила она.

Он и сам смеялся, глядя как веселится его девочка. Но в следующую минуту княжна вдруг затихла и задумчиво на него глянула. Даже брови нахмурила, будто вспоминая. Яр насторожился.

— Твои волосы, — медленно произнесла она, — они будто бы… и ведь похожи-то как!

Она коснулась его мокрых прядей, отводя их со лба.

— Что Ланушка? — теперь и ему стало не до смеха. Но княжна напротив, слабо улыбнулась.

— На шелк похожи, особенно когда мокрые… А глаза — как золото. Ну, точно! Черный шелк и золото!

— И? — не понял Яр.

Лана обвила его шею руками, запуская пальчики в мокрые кудри.

— Ты моя судьба, — шепнула она в его приоткрытые губы. — Пойду за тобой, куда позовешь…

Яр ответил ей нетерпеливо и голодно. Быстро искупал их обоих. Выдыхал сквозь стиснутые зубы, когда Лана намыливала его тело. Обсушил полотенцами себя и ее еще быстрее. Подхватил на руки и широким шагом направился в спальню.

Бросил прямо на кровать, жадно вглядываясь в потемневшие от желания глаза любимой. Разгорячённая княжна потянулась к нему в молчаливой просьбе скорее возлечь рядом.

— Погоди родная, — быстро зашептал он, опускаясь рядом. — Первый раз по-моему будет.

Яр ловко перевернул княжну на живот, и потянул вверх, вынуждая высоко приподнять бедра. Устроился между ее ног, широко разведя их в стороны и замер, любуясь своей избранницей. Она была так открыта для него и совсем уже не стеснялась своей наготы. Страсть горячила кровь, заставляя княжну мыслить лишь об их близости и нетерпеливо выгибаться, сжимая пальчиками темное покрывало. Взгляд скользнул по розовым, едва прикрытым мягкими завитками, складочками. Прозрачная, как роса, сочилась влага из ее лона. Яр не мог отказать себе в удовольствии. Опустился рядом и развел нежные лепестки пальцами, раскрывая себе ее всю до последнего вершка. Княжна жалобно застонала, ощутив ласкающие движения языка на самом чувствительном месте. А он пробовал ее, как дорогое лакомство, не упуская ни одного кусочка, глубоко проникал в сладкую плоть. От этой ласки его звездочка дрожала и дергалась, но он крепко держал ее, неторопливо насыщаясь дивным вкусом. Не выдержав, княжна взмолилась:

— Любимый, прошу…

От неожиданности он вздрогнул. Любимый! Сердце встрепенулось и забилось радостно и быстро, наполняя тело силой и нежностью. Мужчина поднялся, и девушка хотела повернуться к нему, но он опять не дал.

— Как пожелаешь, любимая, — прошептал он. Огладил ее спинку напоследок, ладонями обхватил талию и восхищенно вздохнул — тонко! И внутри у нее уже совсем влажно, готово принять его. Одна рука легла девушке на голову, опуская к подушке и не позволяя оглядываться, а другая осталась держать за бедра. Яр подался вперед, пристраивая тело.

— Ничего не бойся, — проговорил ей на ушко и одним резким движением проник внутрь.

От болезненно-сладкого наслаждения Лана громко вскрикнула. А Яр погружался в нее глубже и глубже, не давая отдыха. И снова прекрасное чувство полноты кружило голову. Он не позволял шелохнуться, сотрясая ее тело мощными, протяжными толчками. Сейчас оборотень безраздельно владел ею, делая так, как ему нравится. Но это только разжигало страсть. Она подчинялась требовательным ласкам с огромной радостью, наслаждаясь тем удовольствием, которое приносила мужчине. Жар внутри нарастал, и Лана прогибалась сильнее, шире разводила ноги, чувствуя, как приближается ее облегчение. Возбужденная грудь терлась о мягкое покрывало, крепкие, сильные руки стискивали бедра, а любимый оборотень двигался все резче и быстрее. Пара мощных толчков и долгожданные сладкие судороги побежали по напряженным мышцам и рассыпались внизу живота крупной дрожью. Перед зажмуренными глазами замелькали цветные пятна. Она протяжно застонала, что есть силы дёрнувшись в могучих объятьях.

За спиной раздалось утробное рычание. Скорее ощутила, чем поняла, что Яр тоже достиг предела. Он замер, изливаясь в нее упругими, частыми толчками. Не успела Лана вынырнуть из захлестнувшей ее волны удовольствия, как острые зубы вонзились кожу между левым плечом и шеей. От путаницы боли и наслаждения она заскулила не хуже волчицы. Его рука все так же давила, мешая поднять голову, но второй он оперся рядом и девушка заметила острые когти вместо ногтей, и волос на его руках стал темнее и гуще, почти как звериная шерсть. Однако ощущений было так много, что удивлению или страху просто не нашлось места. Так же внезапно Яр отпустил.

— Теперь моя, — зашептал оборотень, любовно оглаживая ее бедра, — моя, моя, моя…

Девушка под ним лежала не шелохнувшись. Он видел прикрытые глаза, яркий румянец на щечках и томную улыбку на губах. Его волк удовлетворенно рычал, довольный собой. Как удачно все получилось! Даже не вскрикнула. Мужчина потянулся и принялся аккуратно зализывать место укуса. Язык защипало от железного привкуса, но ранки больше не сочились кровью, и он вновь отстранился, крепко прижимая к себе вздернутые бедра девушки.

— Яр, — слабо позвала княжна. Ее лоно сжалось, словно бы она проверяла его намеренья.

— Я все так же тверд, звездочка, — тихо засмеялся он, лаская ее спинку и плечи свободной рукой, — сильно соскучился.

Бесстыдно выгибаясь вслед за его ладонью, княжна томно вздохнула.

— Очень сильно?

— Всю ночь спать не дам. Говорил же.

— Не больно-то и хотелось, — пробормотала девушка и попыталась вывернуться. Яр с великой неохотой, но позволил. Только для того, чтобы закинуть ее ножки к себе на плечи и одним движением снова проникнуть внутрь. Девушка удовлетворенно застонала, принимая его грубоватые ласки.

Яр сдержал слово. Только на заре отпустил заласканную и обессилившую до невозможности княжну. Та уснула прямо на нем. Оборотень тихо переложил девушку удобнее, и устроился рядом. Прижал свою невесту к груди, и заснул. Крепко и спокойно.

Часть II Глава 1

Лане опять снился сон про их сад. Она все так же лежала в густой, мягкой траве, только на сей раз от чего-то без платья и сорочки, но ее это совсем не удивляло. Теплый ветер и лучи солнца гладили обнажённую кожу, и она довольно улыбалась, наслаждаясь дивой негой. Спину припекало все сильнее, а ласки неугомонного ветра становились все бесстыднее. Девушка открыла глаза.

Над ухом тихонько засмеялись

— Я уж и не чаял тебя добудиться, звездочка. Сильна ты спать!

Она извернулась в теплых объятьях и поприветствовала мужчину нежным поцелуем. Яр откликнулся со всей страстью, но на губах не задержался. Соскользнул ниже и поцеловал местечко между шеей и плечом. От этой незамысловатой ласки по телу пробежала приятная волна теплых искорок.

— Яр! — опомнилась княжна. — Ты вчера укусил меня там!

— Не укусил, а поставил парную метку, — поправил ее довольный мужчина. Но увидев ее недоумевающий взгляд, пояснил, — по волчьему обычаю признал тебя своей парой.

Лана осторожно коснулась кожи. Под пальцами чуялись едва заметные шрамы-бусинки. И было тепло, словно туда в середку положили нагретый солнцем камушек.

— Она греет! — изумилась девушка.

Мужчина заметно обрадовался.

— Ты чувствуешь… Очень хорошо! Значит, наша связь крепнет.

— Расскажи мне про это, Яр, — попросила она.

Мужчина устроил ее в своих объятьях поудобнее и начал рассказ.

— С тех времен, как Велес дал жизнь моему народу, иным нет-нет, да и достается бесценный дар — встретить свою половину, предначертанную судьбой. У человека бывает любовь с первого взгляда, а у волка с первого…

— Нюха? — хихикнула Лана.

Яр посмотрел на нее строго, но в золотых глазах плескалось веселье.

— С первого вздоха, грамотейка, — поправил он, — слушай же… Конечно, не все так просто. Но если уж волк решился, то носить избраннице или избраннику метку, которая всем покажет, чья это невеста или жених.

— Как жених?

— Так ведь и оборотницы кусаются, — пояснил Яр, — первым метку ставит тот, кто в паре сильнее. Тем самым беря под защиту и покровительство своего спутника. Есть волчицы, нравом круче иного мужчины.

— Вместо любого на войну ходят? — с сомнением протянула девушка. — А муж в платье у печи пирожки печет?

Яр захохотал так, что ее перетрясло вместе с ним.

— Ох, милая, — протянул он, — моя выдумщица. В семье всегда есть глава. Но как не бывает дня без ночи, так не станет защитника без защищенного им. Каждый находит в своей роли радость. Видела, небось, и у своего люда — гром-баба, а при ней спокойный муж. И живут душа в душу. Чаще конечно все не так явно, порой и вовсе еле заметно, а иногда…

Оборотень вздохнул и вернулся к оставленной им теме.

— Если двое оборотни, то конечно и второй следом укусит, отмечая своего защитника, но бывает и как у нас тобой… Ты чуешь тепло. Значит, приняла нашу связь, может не умом, но сердцем. Со временем, через метку, ты научишься чувствовать меня сильнее. Даже когда я буду далеко.

— Скажи, а почему ты не дал смотреть на себя тогда? Из-за когтей?

Яр криво улыбнулся.

— Чтобы поставить метку, нужны зубы зверя. Я немного изменился в облике, однако не желал пугать тебя. Пришлось так.

— Не прячься больше, — мягко попросила она, — я хочу видеть. Покажешь?

— Хорошо, — подумав, согласился он, — когда-нибудь.

Лана прижалась к груди оборотня и слушала мерное биение его сердца. Сейчас ей было так хорошо и спокойно, что век бы и просидела не сходя с кровати. Руки Яра тихонько пробрались под покрывало и стали уверенно скользить по ее телу.

— А еще у метки есть и другое свойство, — эти хриплые перекаты в голосе она уже знала. От предвкушения заныло внизу.

— Какое? — севшим голосом спросила она.

Мужчина склонился и нежно прикусил кожу, горячие ладони накрыли грудь. От яркости ощущений она вскрикнула. Ее тело словно стало отзывчивей к ласкам оборотня в несколько раз.

— Сейчас покажу, р-р-родная, — довольно рычал ей на ухо новоиспеченный жених.

Показывал Яр обстоятельно и долго. Ничего не упустил. В горницу она выползла по стенке. Мужчина вышел следом и, крепко ее поцеловав, ушел во двор. Перед этим наказал сильно не усердствовать. Только определить необходимые вещи для долгого похода в селение.

***

На то, чтобы привести все в порядок и собрать нужное у них ушло два дня. На третий, едва начала заниматься заря, Лана уже стояла перед дверью и смотрела, как оборотень последний раз обходит двор.

— Ну, невестушка, готова идти? — шутливо спросил Яр.

Девушка нервно кивнула. Она-то готова, только страшно все это. И непривычно. Вот уж подумать не смела, что отсюда не пленницей, а почти женой уходить станет. Да и жалко… Как хорошо им вдвоем было! Одни, только друг для друга.

— Не печалься милая, — усмехнулся Яр, — навестим мы еще это местечко и не раз. А пока наш дом заждался.

От этих слов на душе потеплело.

— У нас дружная стая, ты быстро освоишься, — продолжал убеждать ее Яр.

Крепче устроив котомку за плечами, она, не оборачиваясь, пошла за мужчиной. Переход предстоял затяжной. Это волчьи ноги быстры, а ее человечьи каждый корешок норовят задеть. Шли почти без отдыха. Волк катил на своей спине всю поклажу. А она налегке вышагивала рядом.

Добрались все же только к позднему вечеру. Девушка поняла, что они уже близко, когда дорогу им перегородили два крупных серых волка, что тенями соткались словно из-под земли. Лана с интересом поглядывала, как оборотни приветственно пофыркивают. Не без гордости отметила, что даже по сравнению со своими сородичами Яр гораздо крупнее.

Один из дозорных сунулся к ней, но оборотень быстрым прыжком перегородил ему дорогу. Грозно щелкнув зубами, черный волк зло ощерился и зарычал. Серый попятился, поджимая хвост. Яр внимательно оглядел стушевавшихся волков и толкнул ее лбом, призывая двигаться дальше. Лана почувствовала себя виноватой. Бедному дозорному ни за что досталось! Извиняющимся взглядом посмотрела на притихших волков и покорно ступила вперед, подталкиваемая нетерпеливым зверем. Яр обернулся человеком примерно через четверть часа.

— Почти пришли, — буркнул мужчина.

Настроение у него было заметно испорченным. Княжне стало интересно.

— Яр, что случилось?

— Ничего, — оборотень хмурился с каждым мигом все сильнее.

Лана подошла к нему совсем близко и обняла за шею. Потянулась к губам. Сначала мужчина отвечал неохотно, но вдруг схватил ее, развернулся и притиснул к ближайшему дереву. Жадными поцелуями прошелся по губам и шее. Рванул за ворот и жадно прикусил метку. Девушка тихо застонала, и прижалась теснее, но так же неожиданно он отпустил ее и направился к вещам.

— Поспешим, родная, — переменил тему Яр.

Ошеломленная княжна расстроено прикусила губу и пошла следом. Глаза у девушки блестели, и она то и дело тихо вздыхала, бросая на мужчину зовущие взгляды. Ее горячий отклик немного осадил гневно бьющее сердце.

"Юнец зеленый, — про себя скрипел зубами Яр, — едва клыки сменил, а все туда же! Как смотрел — чуть глаза не стер, разве что на спину не падал!" И не скажешь ведь любимой, что взрослый мужчина, как последний глупец, приревновал свою женщину на пустом месте.

На пустом ли? Яр чуть не запнулся от свалившейся на него догадки. А и правда… Вдруг ее другой увести сможет? Сманит лаской, да нежностью, обещанием начать семейную жизнь без горьких воспоминаний.

Яр встряхнул головой. Хватит! Ланушка говорила о любви, он должен верить своей паре! Которая человек, и не умрет с тоски, как он без нее… Нет, она будет жить и улыбаться другому. Разделит с ним ложе, родит детей, в то время как он без нее станет сходить с ума. Медленно, мучительно, пока…

— Любимый, подожди, — донеслось из-за спины. Яр обернулся. Вот же! Погруженный в невеселые размышления, он шел так быстро, что девушка совсем отстала и теперь неловко бежала за ним, стараясь не споткнуться о неровную лесную землю. Мужчина кинулся обратно.

— Никак убежать от меня решил, — пробормотала Лана, пока он, склонившись, целовал ее порозовевшее личико. Княжна старалась шутить, но Яр-то видел, как тревожно она глядит ему в глаза, а пальцы судорожно мнут ткань его темной рубахи.

— Прости родная, нашло что-то. Не сбегу и не надейся даже.

Девушка перевела дыхание, и они направились дальше. Усмиренная ее чистым взглядом и неподдельной тревогой, ревность забилась в самый темный уголок сердца и беспокойно ворочалась там, не желая исчезнуть совсем.

Между деревьев показался просвет. Яр ощущал растущую неуверенность княжны, девушка жалась к нему все ближе, искала защиты. Он привлек ее к себе и тихо погладил напряженные плечики. Ланушка благодарно вздохнула, словила его ладонь и слегка сжала. Так и вошли в Белокаменную — держась за руки.

Глава 2

Улицы встретили их тишиной. Ночь уже сходила на землю, и жители давно разбежались по домам. Лана украдкой осматривала величавые фигуры изб. В темноте многого разглядеть она не смогла, но была уверена — поселение оборотней ей понравится.

— Тихо так, хоть бы собака залаяла, — пробормотала Лана, сильнее стискивая широкую ладонь.

Яр лишь хохотнул.

— Зачем волку сторож? — негромко произнес мужчина.

— И все живущие здесь — оборотни?

— Нет, конечно. Многие просто люди, но в своей крови несут зерно Дара, которое передастся их детям.

При упоминании о детях княжна зарделась. Едва на ее коже появилась волчья метка, мужчина принялся открыто намекать — ходить налегке ей осталось не долго. Лана смущалась всякий раз, едва об этом заходил разговор. Было непривычно слышать такое от мужчины. Обычно больше о малыше мечтали женщины.

Яр свернул в сторону и через десяток шагов остановился у высокого частокола. Отвел в сторону щеколду и вошел внутрь.

— Вы не запираете дома? — в который раз удивилась девушка.

— У нас воровства почти нет, звездочка. А уж сунуться в дом к оборотню — совсем дураком надо быть. Пусть хозяина нет на месте, но велик риск оставить свой запах. К тому же мы храним ценности в таких тайниках, что не всякий сыщет.

Девушка молча поднялась под навес. Изба была большой. В два ряда окон. Резные ставни были плотно захлопнуты и даже малого лучика света не пробивалось сквозь них.

— Разве тут… никого больше? — тихо шепнула она.

— Нет родная, — в его голосе слышалась легкая печаль, — я был самым младшим в семье. Родители мои, Слав и Радмила, давно в земле лежат. Про брата ты знаешь, а две моих сестры счастливы замужем. Нашли себе женихов по сердцу на осенних гуляниях и перебрались в соседние селения. Иногда я навещаю их.

Яр посторонился, пропуская ее внутрь. Было так темно, что девушка снова ухватилась за оборотня. Мужчина уверенно вел ее сквозь темную комнату. Про себя она отметила, что до них тут кто-то был. Дом был протоплен, и пахло едой. Но Яр выглядел спокойно, и поэтому она решила, что это работа слуг.

— А твои сестры тоже волчицы?

— Только одна. Старшая. Ее имя Ждана.

Разговор об его семье напомнил Лане о собственной. Как же хотелось послать хоть малую весточку братьям о том, что у нее все хорошо.

— Яр, — тихо позвала она.

Мужчина развернулся к ней. Собравшись с духом, Лана на одном дыхании озвучила мысли, что возникали в ее голове уже давно.

— Я тебя никогда ни о чем не просила. Но ты помнишь о своей семье, а ведь я тоже не сирота! Позволь дать знак братьям, что я жива…

Оборотень молчал. Лана с мольбой смотрела на его темную фигуру.

— Теперь я твоя семья и только, — наконец медленно промолвил он.

Отчаянье напополам с разочарованием захлестнули душу. Вот как заговорил… А не так давно в любви клялся, обещал заботу. Мужчина потянул ее к себе, Лана послушно уткнулась лбом в его грудь, но на объятья не ответила.

— Ты не понимаешь, о чем просишь! — попытался оправдаться Яр.

— Не о многом, — возразила она, — только чтобы дорогие мне люди не лили напрасных слез.

Яр несогласно покачал головой.

— Хотел тебе сказать по утру, но раз так… Завтра мы пойдем к вожаку. И я не стану говорить ему, чьих кровей ты будешь! Не из-за стыда перед своим выбором, а потому, что не желаю, чтобы ты провела всю свою жизнь в Стае как ненавистная пленница, которую терпят лишь ради меня! И поэтому никто не должен догадаться о твоем родстве Беригору, а значит довериться другому опасно для нас, да и для него тоже. Птицу послать — она пути не сыщет. А может мне самому бежать на поклон к князю?

Девушка кусала губы.

— Не надо туда! Только Ратимиру сказать, а он передаст моей матери и Вояту. Старший брат сейчас на северной границе. Там, где из одного потока берут начало две реки — Петлина и Светлая. Не говори, что со мной и где я. Только что жива и… счастлива.

Яр мысленно застонал. Вот умеет же надавить, куда следует. А голосок то самый жалобный. Конечно, его сердце дрогнуло.

— И кому весточку передать прикажешь? Первому встречному? К тому же там далеко от наших границ, а оборотни на чужую землю заходят редко.

— Мой брат не отсиживается за крепкими стенами, часто сам возглавляет дозоры. Прошу! Просто дай ему знать, если вдруг увидишь.

Он позорно уступал ей шаг за шагом. Потеряв Честа, понимал теперь, как ценна бывает родная кровь.

Княжна почуяла его сомнения. Прижалась крепко и потерлась носом о рубаху.

— Не рискуй собой, любимый, — зашептала она, — но если выпадет шанс — не откажи! Ратимира ты легко узнаешь. У брата приметная родинка на левом виске. Синие глаза и темно-русый волос. Он статен, хоть и не сильно высок, и к тому же хорош собой.

Мужчина недовольно вздохнул. Подошел к столу и стал раздувать свечку.

— В дозор мне идти пока нельзя. Да и станет ли он меня слушать…

Лана облегченно улыбнулась. Яр говорил это уже для очистки совести. Пусть крохотная, но у нее появилась надежда, а это всяко лучше, чем ничего. Да и брату теперь можно не опасаться хотя бы одного оборотня.

Тьма отступила перед маленьким язычком пламени. Яр поочередно зажег остальные светильники. Лана восхищенно оглянулась. Его дом не только просторен, но и красив! И не той холодной роскошью, что в княжьи хоромах, а особым уютом, что возникает, когда жилище строят с любовью и заботой.

Горница, в которой они очутились, чем-то напоминала ту, что в логове. Однако здесь не было печи, а справа от входа широкая лестница вела наверх.

— Кухня в подклете, — пояснил Яр, — там же кладовые и погреб. Тут некогда мои родители принимали гостей. В обычное время сестры у окошек рукодельничали, пока мы с Честом возились на полу.

— Он тоже был черной масти? — осторожно поинтересовалась Лана.

Мужчина поманил ее за накрытый стол. Там в углу, под белой накидкой, стояли холодный ужин.

— Нет, милая, он лишь носил в себе Дар. Оборотни, способные принять обличье зверя, родятся не так часто, как можно подумать, — Яр усадил ее к себе на колени и принялся стаскивать с нее душегрейку. Подумав, стал снимать и рубаху.

— Яр! — возмутилась княжна.

Вместо ответа он припал губами к метке. С тихим вздохом девушка отклонила голову, давая ему больше места.

— Поскорее бы и нашу пару отметил Велес, — он нежно покусывал тонкую кожу, — и ты понесла бы от меня волчонка.

Девушка в его руках слабо вздрогнула.

— А может, я уже, — тихо шептала она, сбиваясь в словах от каждого его касания, — уже ношу твое дитя…

— Пока нет, родная, — его рубашка упала следом за ее, — волк чует готовность женщины стать матерью. И ты могла бы, но я тогда ушел. Помнишь?

Девушка смотрела затуманенным взглядом, как его рука не спеша чертит путь к напрягшимся вершинкам груди. Давно уже она не испытывала неловкости от желания мужчины любить ее не только на мягких покрывалах кровати. Его страсть совсем не оставляла место девичей стыдливости и, кажется, оборотню это ужасно нравилось.

— Зачем? — она почти застонала, когда Яр достиг цели.

— Зачем ушел?

Она быстро кивнула.

— Ты еще не готова была довериться мне. А я бы не выдержал долго рядом с тобой, такой манящей, желанной до сумасшествия… Хотел прямо там, на столе, пробовать мед с твоих сладких губ, груди, животика. А потом развести твои ножки и…

Страстный шепот и ласки мужчины были прерваны громким стуком в дверь.

Лана с трудом сдержала смех, глядя на растерявшегося оборотня, растерянность быстро сменило раздражение. Он молча ссадил ее с колен и быстрым шагом вышел прочь. На всякий случай она быстро подхватила с пола рубаху, стала одевать, но внимание ее было приковано к приоткрытой двери. И что за гости на ночь глядя? До ее слуха донеслись обрывки злой речи, перемежающейся с рычанием. Не прошло и минуты, как мужчина вернулся.

Выглядел Яр очень взъерошенным. Не сдержавшись, Лана хихикнула.

— Ты похож на волка, у которого из пасти косточку сахарную выхватили.

Мужчина прищурился и хмыкнул.

— Косточку говоришь?

Схватив взвизгнувшую девушку, он перебросил свою добычу на плечо.

— Сейчас волк эту косточку унесет к себе в логово, да там и попробует, как следует, — многообещающе пригрозил он.

Проворные пальчики пробежались по спине и пощекотали ребра. Яр ухмыльнулся.

— И не надейся милая, это у тебя под бочком щекотка спряталась, а мне все равно.

— Какой толстошкурый волк попался, — запыхтели из-за спины, — и кушает совсем мало…

Хитрая девица дразнила его, делала вид, что не до любовных ласк ей сейчас. Намекала на ужин. Но волка не обманешь. Яр знал — его страсть взаимна. Мужчина улыбнулся и чуть подбросил княжну на плече.

— Ну что же ты, милая. Как зверю не подкрепиться… Сладенькое у меня уже есть, — он нежно огладил ее чуть пониже спины, — а остальное с собой захватим.

Подхватив свободной рукой кувшин и зацепив миску с холодным мясом, он легко взбежал по лестнице к спальным покоям.

Глава 3

Утро выдалось тихое и морозное. Для себя Яр решил, что это добрый знак. Вчера Всемир присылал служку, проверить, а заодно сообщить, что сможет принять их после полудня. Встреча с вожаком тревожила, но жажда защитить свою пару была выше чувства долга.

Лана еще спала. Солнечные лучи пробирались в комнату, гладили девушку по светлым локонам, ласково касались обнаженного плечика. Безмятежное, милое ее личико еще хранило следы их ночной схватки. Прекрасные губки припухли от поцелуев, а на щечках играл нежный румянец.

Мужчина осторожно потянулся, пытаясь освободиться из слабой хватки девичьих рук. Остаться незамеченным не удалось. Ресницы девушки дрогнули.

— Любимый? — прошептала она сонным голосом.

— Спи, родная. Ко Всемиру нам только после полудня. Вчера гонец докладывал.

Сонно моргая, Лана приподнялась на кровати. Протерла глаза и глянула на него с осуждением.

— Вот кого ты вчера чуть под порогом не закопал.

— Нечего сунуться, когда не надо, — проворчал Яр. Нашла, кого жалеть! Ну, прикрикнул слегка, с кем не бывает. Скинув с себя одеяло, он сел и хотел уже одежду натянуть, как теплые ручки оплели его талию.

— Ох, горяч ты, Черный Волк. Недаром свое имя носишь.

Ее беззлобное замечание больно цапнуло за душу.

— Ну так ищи себе кого поспокойнее!

Лана вздохнула про себя. Яр нервничал. Стоило коснуться мужчины, как метка отозвалась на его тревогу слабым покалыванием.

— Кого же искать мне, когда сердце лишь на твой зов откликается?

Яр молчал, но княжна чувствовала — ее слова приятны оборотню. Подобралась выше и прижалась нагим телом к широкой спине. Покалывание в метке тотчас сменилось наливающимся теплом.

— Скажи, как унять твою печаль? Я так хочу все сделать правильно — больно видеть тревогу в любимых глазах.

— Ты ничем не поможешь милая, — выдохнул Яр. Схватил ее и усадил к себе на колени, задумчиво пропустил меж пальцев светлый локон.

— Я не только обязан многим вожаку, он ко всему прочему еще и родич мне, — неохотно признался оборотень.

Княжна понимающе кивнула.

— Поэтому тебя и прочили на его место.

— Отчасти. У оборотней наследие передается не совсем так, как у людей. Любой из Стаи может заявить права на место вожака. И если одержит победу в честной схватке, а перед этим и поддержкой соплеменников заручится, то до той поры его потомки садятся на трон, пока не найдется новый смельчак, который сможет удержать власть. Всемир так с десяток раз особо ретивых трепал.

— И до сей поры правит, — ахнула княжна.

— Он очень сильный волк, — кивнул Яр, — однако время никого не щадит. Но Боги милостивы и Стая любит своего вожака. Это удерживает соперников. К тому же Всемир не станет дожидаться старческой немощи и скоро сам снимет с себя венец. Зачем шкуру себе портить, когда вот-вот трон свободен станет?

Лана пристально вглядывалась в отрешенное лицо мужчины.

— Свободен? Но Яр, разве только ты мог стать вожаком?

— Других родичей у вожака нет, — кивнул в ответ он, — из всех мужчин только я и Всемир остались.

— А тебя еще и казнить хотели, — тихо молвила княжна.

— Хотели.

Мужчина вдруг замолк. Его лицо приняло странное выражение. Словно бы он раздумывал — говорить ей или нет. Лана терпеливо выжидала.

— Некоторые из Совета требовали казни, это так. Но Всемир проявил хитрость. Напомнил им одно придание. Я сам то не шибко в эти сказки верю, но… Ходят слухи, что у рожденного в ночь золотой луны* может появится особое дитя, волчонок с мехом белее первого снега. Такой оборотень принесет силу и процветание нашей Стае, потому как сам Велес будет на его стороне. Последний вроде как правил несколько сотен лет назад. При нем наладились многие торговые связи, увеличились наши земли… Но летописи сохранили смутное упоминание о его масти, только о деяниях. Еще бы — столько лет минуло, переписывалось все не по одному разу.

— И ты рожден в этот особый час, — догадалась Лана.

— Да, так уж вышло — хмыкнул оборотень, — но по мне — это все лишь байки. Много лет до меня рождались дети в ночь золотой луны. Мужчины и женщины, от правящего рода и нет, в паре и без нее, но ни у одного из них не появилось такого ребенка.

И, кинув на нее быстрый взгляд, он осторожно добавил.

— Однако правдиво придание или нет, вожак все равно ждет от нашей пары маленького оборотня. И как можно скорее.

Щеки Ланы вспыхнули.

— А если не будет волчонка?

Яр улыбнулся и ласково погладил ее живот.

— Будет, милая. Мы с тобой очень постараемся… Моя бабка тоже ведь была просто человеком. Пришлая, без капли Дара. А у них с дедом двое волчат родилось.

Девушка нежно улыбнулась, и прижалась крепче. Они миловались еще некоторое время, но Яр вскоре отстранился. Как бы не хотелось затащить свою невесту обратно в постель, но дел у них было с избытком. Для начала мужчина решил познакомить будущую жену со своими владениями.

К предложению осмотреть дом Лана отнеслась с нетерпеливым любопытством. Вчера она видела горницу и спальню. Последняя помнилась вскользь — в свете слабой свечи, да при распаленном оборотне рядом мысли были совсем не о том. Теперь девушка оглядывалась вокруг, подмечая новые детали. Сразу кинулось в глаза, что и эта комната была схожа с той, что в логове. Только просторней и шире. Не одно окно, а два, и шкаф для одежд есть. Сама мебель хоть и была темна, но спальня выглядела светлой и совсем не мрачной.

Яр поманил ее за собой, и вместе они стали обходить дом. Заглянули на сухой, чистый чердак, в котором прятались кованые сундуки самых разных размеров. Яр объяснил, что тут хранится много вещей, он и сам половины не помнит. Раньше этим заведовали бабка и мать, ждали, что можно будет передать невесткам, но не дождались. Теперь же это ее вотчина, и если девушка надумает разобрать нажитое его родичами, то пусть без стеснения хозяйничает. Вся одежда и украшения с сегодняшнего дня в ее власти.

Ниже располагались две просторных спальни и чулан. Широкая лестница спускалась в горницу, рядом с которой были две небольших комнатки. По словам мужчины тут размещали гостей, что оставались на ночь.

В подклете, по соседству с немалой кладовой, находилась уютная кухонька, в которой имелось все необходимое для готовки на большую семью. Тут же Яр ей и объяснил, как отапливается его просторный дом. Оказывается — по хитрому сплетению ходов бежал горячий дым, отдавая свое тепло все до капли. Она припомнила, что подобное было и в княжьих хоромах. Меж тем Яр повел ее во двор, где показал баню и овин. Очень занятно было услышать, что его люд не держал лошадей и зверья для молока и мяса. Кони в такой глуши лишь ноги собьют, если нужно передать весточку — бежал волк, и дичь добывали тоже в зверином обличье. Раз в две седмицы отправлялись свободные оборотни на охоту и добывали свеженины для всех семей.

За пояснениями и расспросами незаметно пробежало все утро. Лана была благодарна мужчине за то, что тот так ловко отвлек ее от предстоящей встречи с их главой. Сейчас она чувствовала себя более спокойной. Сил предавало не только желание как можно скорее обустроить жилище своего будущего мужа, но и то, как уверенно и спокойно Яр вводил ее в суть домашних дел. Словно бы и не существовало опасности, что Всемир исхитрится раскусить обман.

***

Ночь золотой луны* — тут подразумевается время полного лунного затмения.

Глава 4

Время пробежало быстро, и пришла пора отправляться к вожаку.

— Не бойся, родная, — увещевал ее оборотень, — Всемиру, если спросит, скажешь только правду. Что бежала от ненавистного замужества. Заплутала и попала на наши земли. Что касается родни — с твоим побегом их у тебя нет более.

— Вроде правда, а вроде половина, — пробормотала она.

— Все верно. Ложь будет лишь моим грехом перед стаей.

Мужчина говорил равнодушно, но она чувствовала, как больно ему дался этот выбор.

— Любый, а может все как есть сказать? — тихо попросила она.

Яр покачал головой. Он не знал, как отнесется вожак к известию о родстве Ланы князю. Не убьет, это точно, но свободы может лишить. Он прижал девушку к себе, словно пытаясь защитить от всего мира.

— Нет, звездочка, даже не мысли об этом. Лишь доверься мне и молчи. Ладно?

— Как скажешь, — вздохнула она.

Пока они следовали к хоромам главы, Лана ловила на себе взгляды проходящих мимо людей. Женщины постарше и ребятня встречали ее жгучим любопытством, мужчины тишком оглядывали с головы до пят, но интерес выказывать не осмеливались, слишком пристально и тяжело глядел на них Яр, а вот иные молодые девки одаривали презрением, напополам с завистью. Княжна старалась вести себя скромно, но достойно. Головы не опускала, смотрела прямо, однако вежливо отвечала на любое, даже самое незаметное приветствие. Украдкой и сама разглядывала прохожих.

Жители лесов большей частью были темноволосыми и светлоглазыми. Хотя встречались и белокурые. Среди девушек попадались такие красавицы, что Лана вновь удивлялась — почему Яр не оженился раньше? Интересно было и то, что оборотни обладали более светлым цветом кожи, чем ее мужчина.

— В кого ты такой смуглый? — тихо шепнула она. — Я вижу, что твой люд почти весь светел лицом…

— Этим я в бабку пошел, она родом из теплых краев. Там где много песка, а дворцы сияют белоснежными куполами под жарким солнцем. Редко нашим мужчинам удается сманить оттуда темнооких красавиц. Дед привез ее на корабле сюда, в то время она уже носила под сердцем моего отца.

— А вот вижу я, что и черноволосых у вас в достатке. Почему же только тебя прозвали Черным Волком? — заметила Лана, украдкой поглядывая на пробегающую мимо чернокудрую девчушку.

— Их звери хоть и черны, но с видными подпалинами по груди и брюху. Мой волк один не имеет таких отметин.

Княжна рассеянно кивала. Взгляд же блуждал по широкой улице. Она оказалась права в своих предположениях. Дома были все как на подбор, точно крупные золотые орехи. Ровные срубы, высокие крыши, ни одной укрытой сеном! На всех тес. Стамики* украшены резными фигурами. Плохеньких хибарок не было совсем.

— Ваш вожак мудр в своем правлении, — уважительно протянула она. — Все селения оборотней так же хороши?

Мужчину радовало ее искреннее восхищение. Если понравится тут, то меньше тосковать по своим землям будет.

— Да милая, когда придет время — навестим моих сестер, увидишь сама. Правда есть поселки и дальше, но там тоже хорошо.

В разговорах они подошли к высоким хоромам. Лана насчитала три ряда окон. Смекнула, что выше деревьев оборотни не строятся — иначе приметно слишком. Стража у крыльца смотрела на нее так, словно видела перед собой невиданную зверушку. Не обращая внимания на любопытство воинов, Яр уверенно повел ее к лестнице.

Вместе они ступили в просторный зал. Прошли мимо резных колонн, что подпирали сводчатый потолок с обеих сторон. Мазнув по ним взглядом, она успела отметить, что там, по всей видимости, нанесен не просто узор, а картины о древних сказаниях или подвигах.

На светлом троне, возвышающимся на три ступени перед ними, сидел Всемир. Холодный и неприступный, словно глыба льда. Плечи его укрывал темный соболиный плащ, а седые волосы были схвачены золотым венцом. Тонкие нити благородного металла сплетались хитрым узором, удерживая посередке прозрачный камень, размером с приличный лесной орех.

— Вожак, — Яр склонил голову.

Лана молча последовала его примеру. В зале повисла тишина. Девушка чувствовала, как цепкий взгляд скользит по ее фигуре. По спине забегали мурашки.

— Признаться, Яр, до последнего не верилось, что сегодня ты придешь не один.

В его словах звучала смешинка, но улыбаться ей совсем не хотелось. Девушка осторожно взглянула на Всемира. Голубые глаза смотрели на нее внимательно и отстраненно. Яр хотел ответить, но был остановлен небрежным махом руки. Она заметила, как напрягся оборотень, но лишь на мгновенье.

— Как твое имя? — обратился к ней вожак.

— Люди Ланой кликают, — осторожно ответила она.

— А родные?

— Теперь у меня их нет, — тихо ответила она.

— Отчего же?

— Если вернусь — меня ждет смерть.

— Хм.

Вожак перевел взгляд на Яра.

— А ты что скажешь?

— Она моя избранница — твердо ответил мужчина, — и уже по нашим обычаям отмечена мной.

Губы Всемира искривила ухмылка.

— Скорый ты… Все-таки пара?

Оборотень вздернул подбородок.

— Выйди, — приказал ему вожак. Яр тут же заслонил ее собой.

— Нет! — угрожающее рычание эхом пронеслось по залу.

Она чувствовала страх и беспокойство любимого за нее. Воздух между двумя оборотнями накалился в мгновенье ока и готов был вот-вот вспыхнуть от напряжения. Сердце взбунтовалось. Яр ее защищает, а она трусливо за спиной прячется? Как тогда, в логове? Закусив губу, княжна вывернулась и стала рядом. Твердо глянула на Всемира. Оба мужчины были словно статуи. Только лед и пламя полыхали в их глазах.

— Лана, — тихо протянул Яр, не отрывая взгляда от вожака.

Девушка упрямо тряхнула головой. Нет, сейчас она не отступит. Осторожно взяла за руку и накрыла пальцами стиснутый кулак.

— Все хорошо, любимый. Иди.

Он дернул плечом и снова попытался ее спрятать. Вдруг Всемир улыбнулся. Уже по-настоящему. Тепло и буднично.

— Даю слово волка — твоя пара тут в безопасности. Ей ничто не грозит.

Яр в сомнении посматривал то на нее, то на Всемира. Не верил. Лана подвинулась ближе и без стеснения прижалась, обнимая мужчину за руку.

— Прошу, — как можно нежнее шепнула она.

— Подхалимка, — буркнул оборотень, — понимаешь хоть, что даже пикнуть не успеешь?

— Так и пищать не придется, чай не мышь с кошкой оставляешь.

Яр прикрыл глаза, и шумно выдохнул.

— За своеволие сегодня же ответишь, — и добавил едва слышно ей на ухо, — ночью.

Щеки залило румянцем. Мужчина развернулся и без лишних слов вышел во двор.

Как только за оборотнем хлопнули двери, Всемир сделал знак подойти ближе. Теперь вожак не казался ей грозным владыкой. Перед ней сидел мужчина в летах, и его глаза смотрели устало и чуточку насмешливо.

— Судьба над Яром, должно быть, потешается. Не так ли молодая княжна?

От удивления она чуть не села, там, где стояла.

— Но как…

Вожак не дал ей закончить.

— Ваши земли с месяц на ушах стояли. Еще бы, увели молодицу прямо из-под венца. Батый рвал и метал. Слухи и сюда добрались. Конечно, как ты выглядишь — я не ведал. Зато давно выучил все повадки Яра. Мои воины при нем обмолвились, что княжна заблудилась, да поговаривают, недалеко от наших земель. Нашлось пару свидетелей, что видели светлокосую девушку верхом на гнедом жеребце в этой стороне. Так он только бровь вскинул, сделал вид, что судьба девчонки его не волнует. Я долго размышлял, отчего Яр не только не кинулся на поиски, а засел в лесу безвылазно. Никогда он не пропадал надолго. Из дозора в дозор ходил. А потом вдруг еще одна новость — он себе подругу в наших лесах выискал. Увидел я тебя сегодня и решил проверить одну из догадок. А не далее как мгновение назад ты сама себя и выдала.

Лана мысленно застонала. Ее только что ловко вокруг пальца обвели! Ой, дура… Говорил же ей Яр молчать, нет, не послушала.

— Яру не говорите, — попросила она.

— Он сам тебя раскусит. Все в твоих глазах — как на ладони.

Всемир помолчал, задумчиво оглаживая бороду.

— Твое счастье, что Яр признал тебя своей парой. К тому же сейчас ты нужна не только ему, но и мне.

— Из-за детей? — поморщилась Лана.

— Трон не должен остаться без наследника, — жестко отсек Всемир, — Яр готов стать вожаком, но есть несколько родов, что подымут смуту, если это произойдет. Он рассказал тебе, как передается власть у оборотней?

Она кивнула.

— Наш род не должен угаснуть. Дитя от пары всегда обладает большими правами, чем от обычной женщины. Я смогу безбоязненно признать в нем нового приемника.

Девушка молчала. Она понимала, что Всемир поступает, как и положено хорошему правителю, но до чего неприятное чувство! Не она нужна, а ее тело.

— Но ведь ребенок будет слишком мал, чтобы занять место вожака, — осторожно предположила она.

Всемир отмахнулся.

— Яр станет при нем наместником до поры до времени. Завистники поворчат, но сделать ничего не смогут. Твой будущий муж сможет удержать трон. Правда горяч еще слишком, но семейная жизнь сгладит его резкость. Характер у тебя подходящий, ласковый. А уж как дети пойдут, так Яр окончательно смягчится. Лгать не стану, я не совсем доволен тем, из чьей семьи ты будешь. Однако женщина, покидая отчий дом, становится частью родни мужа. Так что ты теперь по всем правилам сирота. И советую забыть о своей родне, а не то наказание понесешь по всей строгости.

Лана закусила губы. Всемир не шутил. Еще бы! Что она против блага для всей Стаи.

— Ваш народ пока чужд мне, но Яра я люблю и не предам его никогда, — тихо ответила она.

— Вот делами свою любовь и докажешь, а привычка — это ничего, дело наживное. А теперь ступай. Стар я слишком, ошалевшего от любви волка успокаивать.

Девушка склонила голову и, не оглядываясь, пошла прочь. Не успела сделать последних шагов до двери, как на пороге возник встревоженный Яр. Увидев ее целую и невредимую мужчина перестал хмуриться. Молча схватил под руку и потащил к дому. Она почти бежала, стараясь успеть за размашисто шагающим оборотнем.

Как только дверь за ними хлопнула, Яр схватил княжну в охапку и поцеловал. Глубоко, страстно. Прижал к стенке, жадно лаская стройное девичье тело. Чувствовал, как ее удивление быстро тонет в нарастающем желании. Девушка первая прервала жаркий поцелуй, судорожно глотая воздух. Уткнувшись в ее лоб своим, он тяжело вздохнул.

— Не волк наш вожак, а хитрый лис… И на что я надеялся?

— Но все ведь хорошо кончилось, — прошептала княжна, — Пусть Всемир не доверяет мне, но ведь главное, что ты рядом, а большего мне и не надобно…

Ее бесхитростное признание наполнило душу радостью, которая оттеснила снедавшую его тревогу.

Что ж, так или иначе теперь Ланушка с ним. Носит парную метку и представлена Всемиру, как того требует закон. Осталось дождаться празднества, когда он перед своим народом признает ее законной женой. По древнему обычаю украдет любимую из стайки невест, и вместе предстанут они перед волхвом, дабы связать нити своих судеб в одну.

***

Стамик (греч. stemon, лат. stamen — основа, стояк), в деревянной архитектуре славян — деревянный шпунт, которым скрепляли охлупень.

Глава 5

Утром Яр покинул ее ни свет ни заря. Всемир созывал всех свободных оборотней. Пришло время отправляться на дальнюю охоту. Мужчина совсем не желал оставлять ее, но Лана настояла на исполнении приказа от вожака. Хватит ей уже за мужчиной прятаться. Женщина она или нет? По хозяйству управится, привычно уже, а заодно и с соседями знакомство заведет. Волновалась, конечно, однако виду старалась не подавать. Не съедят ее, в самом деле.

Справившись с утренними делами, она собралась на местные торговые ряды. Боевого пыла хватило аккурат до калитки. Девушка стояла перед высоким забором и ругала себя за трусость на чем свет стоит.

«Досталась в пару волку заячья душонка!» — сердито размышляла она, — «Девка пугливая, глупая. Кого бояться средь бела дня? Все равно жить тут, так надобно и людям показаться»

Застыдив себя до алых щек, она собралась с духом и отворила дверь.

— Дарина!

Старая женщина добро засмеялась, услыхав облегчение в ее голосе.

— Что, молодая хозяйка, не ожидала встретить? Пойдем, погуляем по нашему селению.

Девушка чуть не кинулась той на шею в приступе радости. Ведунья подхватила ее под локоток сухонькой ручкой и повела вдоль улицы.

— Уж не думала ли, что твой волк бросит любимую одну? С утра на поклон прибежал, просил приглядеть.

Бескрайняя нежность и благодарность возлюбленному затопила ее сердце. Лана осторожно коснулась метки через ткань платья. Думал о ней, не оставил одну.

— Греет метка-то? — с ухмылкой спросила она.

— Когда Яр рядом… А если он тревожится, то колет.

— Ох и ладно, — хлопнула руками Дарина, — быстро ваша связь крепнет…

Лана украдкой осматривала семенившую рядом старуху. А так вот не за что и не скажешь, что женщина с тайными силами знается. В темном, простом платье, сгорбленная — куда ниже ее! Седые волосы переплетены кожаным шнурком с бусинами, лицо — как печеное яблоко. Только вот зубы — ну чисто молодица! Таких белоснежных жемчугов не у всякой девицы сыщешь. И еще глаза. Изумрудный мох сухой травой чудится. Будто полыхают зеленым пламенем. У Всеведы она такого не замечала…

— Что, различия ищешь? — усмехнулась ведунья.

— Прости бабушка, — пролепетала смущенная княжна, — Всеведу вспомнила… Почему вы расстались? Сестры ведь.

— Надобно так было, девочка. Иногда для доброго дела приходится и на горло собственным чаяньям наступить. Но если Светлые Боги помогут, может и свидимся с ней еще. А пока давай-ка я расскажу про наше селение. Сдается мне — до разговоров у вас с Яром не часто доходило.

Девушка стыдливо опустила глаза. Что тут скажешь — в руках мужчины она забывала обо всем на свете, а беседы… Оборотень ей конечно рассказывал об обычаях стаи, но как-то между делом.

Оказалось, что это самый крупный поселок оборотней, кроме него есть еще шесть поменьше. Это не считая нескольких десятков семей, что живут отдельно. Со всех сторон селения окружают непроходимые топи и чащобы. Только живущий в этих краях может пробраться сквозь густые заросли и не заплутать в вековых лесах. Яр привел ее одной из тайных троп, без его помощи она бы и шагу не ступила. Сейчас оборотни готовились к осенним праздникам, что начнутся к концу месяца. Со всех сторон сюда слетятся женихи и невесты, гуляния будут длиться три дня, первые два молодые люди станут присматриваться к друг другу. Девушки на ярмарке похвастают своим рукоделием, песнями и танцами станут очаровывать будущих женихов. Парни же покажут свою удаль в борьбе и звериных схватках. Охотой докажут, что будущей жене о пропитании да мехах думать не придется. А на третий охота пойдет уже на девчат. Вечером, после танцев, будущие невесты скроются в роще, указанной волхвом, а мужчины бросятся следом за избранницами. Женихи, не обладающие вторым обликом, сразу последуют за приглянувшимися им девушками, а волки дадут своим ненаглядным фору, чтобы те лучше спрятались. А после воссоединения жених отнесет свою невесту к волхву.

У Ланы от предвкушения екнуло сердце. Только ведь, Яр не один в лесу будет…

— А если девушку поймает нежеланный ей мужчина?

— На счет этого не бойся. Обычно еще на плясках, что предшествуют охоте, двое сговариваются между собой. Кроме того за молодежью послеживают семейные оборотни, чтобы не случилось в светлый праздник беды.

Княжна облегченно выдохнула.

— Понятно… Только отчего лишь здесь свадьбы происходят? Зачем сюда бежать, если суженый в соседней избе живет?

— За благословением Велеса. Недалеко отсюда находится его капище. Ты увидишь все сама.

Что ж, тогда другое дело. Милость Богов — великое благо для молодой семьи

— Готовься к тому, — продолжила Дарина, — что всех будущих невест и женихов разведут по разным покоям. Будете несколько дней жить в хоромах вожака.

Лана задумчиво кивала, но мыслями была уже в предстоящем празднестве. Значит, невесты станут показывать свои рукоделия. Что ж, тогда ей есть чем заняться в предстоящие дни. Несколько вышитых полотенец у нее уже было, не добавить ли еще парочку?

Незаметно они подошли к ряду лавок, что в два ряда расположились на торговой улочке. Дарина оставила ее около тканей с нитками, а сама отошла дальше, где торговали заморскими специями. Девушка задумчиво перебирала шелк, прикидывая в уме подходящие цвета для работы. Блуждающий взгляд зацепился за охапку поясов, развешенных по заднему прилавку. Особенно привлек ее внимание один, угольно черный, сплетенный из толстых жгутов хитрым витым узором. Яру бы он подошел…

Лана вздрогнула. Конечно, подошел бы! Только раскрасить его золотой вышивкой на концах, такой же яркой, как любимые глаза. А к поясу не простую рубаху, а из черного шелка с одинаковым узором по рукавам и вороту. Это будет ее подарок будущему мужу! Только хватит ли монет? Торговец назвал свою цену, и княжна чуть не застонала от отчаянья. Нет, только на нитки с поясом или отрез шелка. Как быть? Отказываться от своих мыслей не хотелось! Из раздумий ее вывел насмешливый голос:

— Стало быть, это ты — новая игрушка Яра?

Княжна обернулась, взгляд уперся в стоящую рядом девицу.

И без того удивленная внезапными злыми словами, она совсем растерялась. Говорившая была на диво хорошенькой. Глаза черные, как ночь, пышная темно-русая коса перевита шелковой зеленой лентой в цвет сарафана, что красиво облегал высокую грудь и покатые бедра. Девушка смотрела на нее с насмешливым вызовом, но в глубине темных глаз мелькала обида. Не надо быть семи пядей во лбу, что бы понять — перед ней отвергнутая женщина. Черноглазая тем временем презрительно осмотрела ее с головы до пят.

— Ой, вижу — правду люди говорят, с ума волк сошел, на кости позарился… Чего молчишь, язык проглотила?

На скандальные речи девушки стали стягиваться и другие женщины.

— А что услышать хочешь? — разомкнула губы княжна. Давать ей повода к перепалке Лана не собиралась, черноглазая только этого и ждала. Нет, криками она себя унижать не станет.

— Уже слыхала, что хотела, — продолжала фырчать девица, — да только волк позабавится с костями, да выкинет. Думаешь, долго его постель греть будешь? Ну-ну!

Не обращая внимания на сдержанный шепот зрителей, Лана равнодушно пожала плечом.

— Должно быть, до той поры, пока рубец не сойдет.

Ее ответ удивил не только соперницу.

— Какой рубец? — пискнула невысокая зеленоглазка, стоявшая ближе всех.

— Вот этот!

Княжна сильно отогнула ворот, полностью оголяя метку. Женщины удивленно заахали.

— А Стаська-то не соврала! И откуда прознала?

— Ну дела… Ой-ой!

— И до свадьбы постарался же. Ну точно — пара.

Злата стояла ни жива, ни мертва. И вот эта бледная немощь — выбор Черного Волка?! Нет, она, конечно, знала, что Яр себе кого-то нашел. Сам недавно заявился, завел разговор, что де не забудет ее ласки, но их свидания окончены. Выслушал терпеливо все злые упреки, но остался непреклонен — их отношениям конец и точка. Злословила же она больше для вида, чем от разбитого сердца. Сама знала, как бы ни горячи были их ночи, на одной постели семьи не построить. Не покорялся ей несостоявшийся вожак стаи, хотел подмять под себя. Ее волчица упрямилась — пыталась верховодить, однако волк ей не уступал. Но все же — как обидно-то, а! И чем эта девчонка ее лучше, скажите на милость? Ни статью, ни лицом не обыграла! Правда ведет себя достойно, головенку вон как высоко держит, плечики расправила, хоть глаза потемнели от испуга перед ее спектаклем.

— Подумаешь метка! Ошибиться и тут можно, а уж если перекусит ее другой, то опять станет Яр холостым, да свободным! Утешить волка найдется кому!

Женщины, уже не стесняясь, подавали голос. Кто сомневался, а кто и поддерживал. Лана вскинула брови. Что значит «перекусить метку» она не знал, но в своем мужчине не сомневалась. К тому же эта странная девушка говорила уже не так уверенно.

— Вот Яру это и скажи, посмотреть охота — как он твои речи оценит.

Одна из зрительниц, что пылко возражала против слов девицы, расхохоталась.

— Он тебя, Златка, в рог бараний скрутит, смотри не ляпни этакую глупость при нем! Признай, что не судьба вам вместе быть. Обнюхались да разбежались!

Лана с благодарностью взглянула на женщину. Постаралась запомнить на будущее свою защитницу. Та была дородного телосложения, уже в летах. Лицо ее, тронутое первыми морщинками, выглядело добродушным, а в лучистых серых глазах виделась мудрость прожитых лет. Злата как то сразу стушевалась.

— Вот еще! Было бы перед кем распинаться. Пусть сам нянькается, мне то что! — и, обратив на нее взор, добавила. — Все равно не стать тебе хорошей женой! Придет время — испугаешься и сама сбежишь!

— А это уж не твоя печаль, — ровно проговорила княжна. Подавать вид, что разговор ей понятен с пятое на десятое, она не стала.

Злата лишь блеснула черными глазищами и круто развернувшись, пошла прочь. Зрители тоже стали расходится. Около нее остались только любопытная зеленоглазка и та, что пришла ей на помощь.

— Кто она? — тихо спросила Лана.

— Ты на Златку-то не обращай внимания! — зачастила молодуха. — Кто разберет, что ей за вожжа под хвост попала! Сердится, видишь, что Яр сквозь пальцы водицей ушел. Оно может и ладно, слишком они грызлись, только ночью и молчали… Ой!

Сообразив, что сказала лишнего, девушка прикрыла болтливый рот ладонью. Но Лана и не думала обижаться. Неприятно конечно, но глупо полагать, что Яр ей невинным волчонком достался. Она по-доброму улыбнулась смутившейся девушке.

— Вот везет мне на встречи. Такая честь — не забыть во век.

Та облегченно выдохнула и сама разулыбалась.

— Я — Снежана, но можешь называть меня Смешкой. Моя семья тоже недавно тут поселилась.

Прозвище девушки очень подходило. Верткая, как птичка синичка. Блестит ровненькими зубками, в глазах веселье пляшет. Лане тут же подумалось, что они подружатся, Смешка просто не могла не понравиться.

— А меня Купава, мы с тобой соседи будем, напротив вашего дома живу, — вступила в разговор другая.

— Лана, — представилась им княжна.

— Ой, а что это ты тут покупать собралась, — полюбопытствовала Смешка. Купава деликатно поглядывала на прилавок, тоже интересовалась

— Шелк для вышивки, — призналась княжна, — Полотенца разошью к празднику. Если желаете, могу показать свои работы.

— Покажи! — обрадовалась Смешка.

— И мне как раз в ту сторону, — оживилась Купава.

В тот же момент рядом возникла Дарина. Обе женщины почтительно склонили головы, приветствуя ведунью

— Вижу, ты осваиваешься потихоньку, — прищурившись, протянула она. Лана хотела спросить, где же та была, когда ее Злата перед народом чехвостила, но, взглянув в изумрудные глаза, остановилась. Дарина не могла не знать, что произошло. И не бросила бы ее в опасности.

— Верно мыслишь, молодая хозяйка, — кивнула старуха, — ты — будущая жена Чёрного Волка, и должна быть достойна своего мужа. Чем раньше покажешь, что и сама отпор дать способна, тем лучше. Пусть Злата брызжет ядом в свое удовольствие. Люди оценили тебя и больше она не побеспокоит.

Лана подавила счастливый вздох. Ну ее, эту черноокую. Пусть найдет себе парня по нраву, а от нее с Яром отвяжется. Расплатившись за покупки, они вчетвером отправились обратно. В доме Лана усадила женщин за стол и быстро приготовила угощение. Как следует накормив дорогих гостей, сбегала в спальные покои за рукоделием.

Смешка восторженно пищала, хватаясь то за одно, то за другое полотенце. Купава и Дарина вели себя более сдержанно, но по блестящим глазам княжна понимала — женщины не осталась равнодушны к ее умениям.

Еще некоторое время они вели неторопливую беседу. Лана поведала немного о себе, рассказала тоже, что и вожаку. К счастью никто ее не стал пытать о большем. Потом Смешка и Купава засобирались по домам, на последок взяв с нее обещание украсить им по платью. Нитки они купят, а узор она уж сама, на свой вкус. Лана с радостью согласилась. Только за ними хлопнула калитка, Дарина поманила ее обратно в дом.

— Ну, спрашивай уже, чего хотела, — промолвила она.

И Лана поспешила озвучить вопрос, мучавший ее несколько часов

— Бабушка, о чем толковала Злата? Как это — метку перекусить? И в чем ошибка Яра?

Ведунья задумчиво коснулась оберега на шее и вздохнула:

— Ну, про ошибку ты не думай. Это Злата от злобы трепала что ни попадя. А метку перекусить и правда можно. Поверх нежеланной свою поставить. Бывает так с теми, кто не способен принять обличье зверя. Или с простыми людьми, как ты.

Лана тихонько выдохнула. Нет уж, притронуться к своей метке она никому не даст!

— А чего я испугаться могу? — спросила княжна следом.

— Когда Яр тебе метку ставил, видела его?

Лана поперхнулась и отвела глаза.

— Н-н-нет, он не дал… смотреть.

— Но кое-что ты все же углядела?

— Да, Яр сказал, что поменялся в облике.

— Так вот в таком обличье, по обычаям оборотней, брачуются жених с невестой в первую ночь. И когда зачинают детей.

Лана была так удивлена, что просто молча ждала продолжения.

— Владеющие Даром верят, что в таком случае Велес может благословить их долгой семейной жизнью и рождением не человека, а оборотня.

— А без этого оборотни не родятся? — тихо уточнила княжна.

— Родятся конечно, но волки считают, что так удачней будет. Понимаешь, если оба перевертыши, то все ладится. Они могут и людьми, и зверьми миловаться, а когда только один имеет звериное обличье — приходится идти на уступки своей половине. Волком девицу не возьмешь, да и парень к зубастой красавице желанием не воспылает. С получеловеком все проще, но все же — одно дело метку быстро поставить, а другое — любить, как обычно происходит. Так же оборотни уверены, что при соблюдении обычая зерно Дара, доставшееся их детям, не обладающим второй личиной, будет сильным и более живучим. Ведь если род не пополнять кровью истинных волков, то рано или поздно Дар ослабнет и пропадет.

— И почему Яр молчал?

— Боится за тебя. Не хочет страха видеть в твоих глазах, или того хуже — отвращения. Он тебя любит, и станет беречь даже в ущерб себе.

Лана рассеяно теребила край скатерти. Разделить ложе с не-человеком? Брови сами сошлись на переносице — но и не-зверем! Это будет все еще Яр, просто немного другой. Решено! От собственной задумки едва заметный холодок пробирался вдоль позвоночника, но девушка решила твердо — если это обычай его народа, то так тому и быть.

Дарина хмыкнула, поглядывая на застывшую у стола княжну. Лана ее не разочаровала. Трусит еще слегка, но уже уверенно прикидывает, по какой дорожке сможет подобраться к возлюбленному и уговорить упрямца прекратить выдумывать лишнее. Хорошо. А она поможет немного.

— Молодая хозяйка, а вскипяти-ка водички котелок.

Лана оторвалась от своих размышлений. Дарина все еще сидела за столом, но перед ней лежал знакомый холщевый мешочек.

— Бабушка, так ведь сами говорили — нету больше… Да и не надо вроде.

— Это для другого, — поспешила пояснить знахарка, — Яр то, небось, про детей не раз говорил.

Княжна неловко присела рядом.

— Странно, что мужчина так ждет ребенка, — поделилась она своей тревогой.

— Ничуть. В его годах иные уже не одного выпестовали. К тому же сама знаешь — характер твоего женишка тот еще. Свое мертвой хваткой держать будет. Дети для женщины не только радость, но и еще одна ниточка, тянущая в семью.

— Он что, не верит мне? — расстроилась Лана.

— Хочет верить, девочка. Однако он уже видел подобное, поэтому, как может, пытается удержать тебя рядом. Конечно, Яр знает, что ни дети, ни муж не помеха, если чувство будет слишком сильно. Но так ему спокойнее.

Лана пустым взглядом обвела расплывающуюся туманом горницу. Так она что, все-таки не первая хозяйка тут? Другая женщина слушала его жаркие признания в любви, клятвы верности…

— У Яра была жена… — тихо шепнула девушка. Дарина только сердито крякнула.

— Еще одна дурында, что вперед надумает, а потом слезы льет! — прикрикнула знахарка. — Не у него была, у близкого друга! Женился тот, а молодуха возьми да и сбеги на другой месяц после свадьбы. Для оборотня это не только больно, но и позорно — не удержать свою нареченную рядышком.

Девушка благодарно шмыгнула носом, втихомолку утирая глаза. И правда — дура, сама на мужчину за недоверие обижается, а стоило услышать непонятное, так сразу и перевернула все с ног на голову.

— Значит, — кивнула она на мешочек, — это женские травки? У нас тоже собирали…

— Да. Однако, тут есть такие, что в ваших лесах, да полях не растут. Любая из наших селений всегда пьет этот отвар, когда готовится выносить ребенка. Сбор поможет женскому телу. Выгонит все хвори, напитает силой. Понимаю, что тебе не слишком приятно слышать о том, что ты должна родить ему детей. И никто не спрашивает — хочешь ли, но молодая хозяйка, ваш союз очень важен.

— Из-за наследников? — уточнила княжна.

— Не только. Сейчас Недоля* властвует над нитями судьбы. Редко Долюшке* удается коснуться небесной пряжи. Если ничего не изменить, и ваши земли и леса оборотней обойдет Морана, забирая себе богатые жертвы.

— Бабушка, — умоляюще воскликнула княжна, — Вроде человечьи слова, а не понятно нисколечко! Ладно Яр должен был стать вожаком, но я! Что во мне особенного такого? Ничего и нет…

Дарина покачала головой. Не объяснишь ведь, что не кому-нибудь, а ей выпало сыграть заметную роль в этой жизни. А почему именно Лана — кто разберет. Боги раздают судьбы не спрашивая у людей.

— Много думаешь, молодая хозяйка. Ответь — любишь Яра?

— Да, — не колеблясь, произнесла девушка

— Хочешь пройти с ним земной путь рука об руку?

И это согласие у княжны звучало твердо.

— Вот и хватит пока на этом. Поступай так, как полагается любящей женщине, а там видно будет. А теперь давай, лети к печке. И к тому же не обидь старушку, заправь постель помягче. Яра не будет около седмицы, эти дни вместе коротать станем.

Снова ей хотелось задушить Дарину в объятьях. Не успела княжна привыкнуть пока к этому дому, и оставаться одной было немного страшно.

***

Доля и Недоля — счастье и несчастье. В древности это были две сестрицы, девы судьбы, — небесные пряхи, которые пряли нить жизни каждого человека.

Глава 6

Желтые глаза внимательно следили за тонконогим оленем, что обгладывал пушистую бороду лишайника, опутавшую нижние ветви старой ели. Волк тихо ступил на полшага вперед и снова припал к земле, стараясь затеряться в густой тени нависающих сверху корней вывороченного дерева.

Олень вскинул голову. Ноздри влажного носа трепетали, пока животное настороженно втягивала воздух в надежде уловить опасность. Волк даже глаза прикрыл. Нет его. Камень мшистый — есть, и бревно трухлявое тоже, ели вокруг острыми пиками в небо тянутся, а волка — нет. Олень чутко прядал ушами, но, не услышав ничего подозрительного, вернулся к вкусной пище.

Черная тень вспорола воздух, и звенящую тишину нарушил предсмертный крик. Комья земли и мха градом полетели во все стороны, выбитые из почвы содрогающимися в агонии оленьими ногами. Как только животное перестало дергаться, волк разомкнул зубы и отошел. Через несколько мгновений над тушей стоял не хищник, а рослый смуглокожий мужчина. Окинув недовольным взглядом распростершуюся у ног добычу, он переливчато свистнул. Не прошло и нескольких мгновений, как со всех сторон сбежалось больше десятка волков. Еще миг и лес наполнило не звериное рычание, а человечий говор.

— Ладно сработанно, Яр, — хлопнул того по плечу один из собравшихся.

Мужчина только цыкнул. Наслаждение от удачной охоты быстро истаяло, оставив после себя гнетущее чувство тревоги и раздражения, что неотступно следовали за ним уже который день. Зря он поддался на уговоры своей возлюбленной и отправился на охоту! Терзайся теперь, как она, что делает… С кем… Яр скрипнул зубами. Молча ухватился за изогнутые рога и потащил тушу к стоянке. Это последняя вылазка на сегодня. Теперь осталось погрузить добычу в лодки и вместе с охраной спустить вниз по неширокой речушке. А там уже другие мужчины из селения встретят, да и приволокут мясо к женщинам, которые выпотрошат и разберут тушки животных. Снимут шкуры, засолят впрок мясо, выберут нужные кости и жилы. И Лана, наверное, сейчас с ними. Дарина обещала помочь его возлюбленной, да только углядит ли старуха за молодой девкой? Вся деревня сейчас как один дружный рой, небось не только с женщинами ей придется познакомиться. Яр лихорадочно перебирал в памяти всех подходящих парней, оставшихся в селении. Если только кто посмеет, если только прикоснется, то он…

— Яр! Да ты ему сейчас голову оторвешь! Понятно, оленю уже все равно, но, может, ход сбавишь?

Мужчина хмуро глянул на догнавшего его умника. Иному бы ответил так, что кости только хрустнули, но с Граем они были дружны много лет. Хоть и жил его друг особняком. Как ушел из селения после предательства молодой жены, так и бегал по лесам одиночкой уже лет пять. Стаю вроде как и не покидал, но и в селении не появлялся. Редко присоединялся к дозору или охоте.

— Знаешь, пожалуй, загляну-ка я ко Всемиру на поклон. Волки шепчутся, что новая поселенка в Белокаменной появилась, — мечтательно протянул тем временем Грай, — Что скажешь?

— Скажу, чтобы даже смотреть в ее сторону не смел, — огрызнулся Яр.

Его друг гулко расхохотался, тряхнув густыми каштановыми волосами. Голубые глаза его хитро прищурились

— Ты не Черный Волк, а Черный Еж! Я же ради любопытства только. Охота взглянуть, что за девчонка своими нежными ручками к тебе, колючему, прикоснуться не побоялась.

От безобидной шутки по сердцу разлилась ядовитая горечь. Не побоялась как же! И боялась, и умоляла, и билась беспомощно, пока он, волчара пустоголовый, силой брал то, что только по доброй воле отдаваться должно.

Видно по его лицу Грай понял, что затронул не самые светлые воспоминания.

— Послушай, я понимаю, что не любишь ты душу обнажать, но может по старой дружбе поведаешь, что за мысли тебя гложут?

Соблазн был велик. Грай и выслушает и дельный совет даст. Можно ведь всего не рассказывать, хотя… чего уж от друга прятаться! Меньше всех ему будет интересно, чья Лана дочь.

— Может и поведаю, — нехотя отозвался Яр после долгого размышления.

— Ну что ж, тогда не сбегать ли нам на разведку? Недалече я видел занятную горку, готов спорить, там есть немало дичи.

Яр смолчал. Вместе они закинули оленя в лодку и аккуратно уложили, закрепив веревками. Мужчина еще раз окинул взглядом просевшие от веса добычи челноки. Много работы в этот раз будет их селению. Ну, зато гости долго будут восхвалять щедрость Всемира. Гулянье выйдет на славу.

Кормчие длинными шестами оттолкнули лодки от берега и осторожно правили, выходя на глубокую воду. Путешествие предстояло спокойным, но затяжным. Река хоть и была не сильно быстрой, зато извивалась хуже змеи.

Проводив их взглядом, Яр обернулся к своему другу. Бурый волк сидел на траве и делал вид, что вообще мимо пробегал.

— Если я — еж, то ты — любопытная белка, — объявил Яр. Волк зафыркал, жмуря голубые глаза. Несколько минут спустя два огромных зверя скрылись в чаще.

Грай петлял по лесу, выискивая место поглуше. Иное слово и ветер подслушает, да шепнет тому, кому знать не следует. Когда лапы уже совсем устали мять мох, мужчина соизволил остановиться. Оборотни очутились на каменистом взгорке. С трех сторон стеной возвышались толстоствольные деревья, а в десятке локтей под ногами скалу обнимало продолговатое лесное озерцо. Оба устроились на самом краю обрыва. Грай не торопил друга. По детской привычке сорвал несколько длинных травинок и плел ремешок, ожидая, когда Яр соберется с мыслями. Гибкие стебли сплетались причудливым узором, складываясь в забавную темно-зеленую косицу.

— Беригора дочь пропала, — тихо произнес Яр.

Пропущенная петелька нарушила весь узор. Грай замер. Быть не может…

Яр кивнул, подтверждая его догадку.

— Забежал я в одно из своих звериных убежищ, бурю переждать. А там девица, как мышь мокрая, от холода колотится… У волка слезно просила ночь провести, да согреться. Так и заснула, обнимая зверя.

— Как узнал? — прочистил горло Грай.

— Сама призналась поутру, — Яр прикрыл глаза, вспоминая их первое знакомство, — лучше б молчала.

— Но не убил ведь.

— Да не убил! — зло бросил мужчина. — Притащил в свое логово и…

Сжатый до боли кулак с силой опустился на твердую землю. На содранных костяшках мигом выступила кровь.

— Она ведь даже целовать не умела! А я ее, такую чистую, как животное, без спроса и жалости… До сих пор в кошмарах мерещится та кровавая сорочка. Всего она в моем логове отведала, и унижения, и плети.

Грай терпеливо молчал. Яр должен был выплеснуть свою боль. Ужасный его поступок не имел оправдания, но в том, что друг мучается виной, он не сомневался.

— Ты же знаешь — я никогда ни одну женщину силой не заставлял, — продолжал тот, — а с ней… Сам не мог понять, что творил. Даже вспомнить толком наш первый раз не получается! Только пару ее слов в голове и застряло. А как после на нее глянул — взвыть захотелось. Зарекся не трогать больше. Из упрямой мести решил потом другим отдать. Ненадолго меня хватило. Волк то сразу ее признал… Да и меня влекло к ней со страшной силой, но ненависть ко всему княжьему роду словно раздулась до невиданных размеров. Метался, как дурной, и так худо и этак землю грызть готов.

Яр замолчал. Нахмурившись, глядел вдаль, не замечая ничего вокруг.

— Однако все же решился… Почему? — тихо подал голос Грай.

— Последней каплей стала попытка забыться в чужой постели. Злату весь день, как голодный, пробовал. Вернулся только впотьмах. Но стоило увидеть княжну… Словно ума лишился. Сунулся к ней, твердо решил — возьму свое, уже сил терпеть не было. А Ланушка в плач как кинется. Не поверишь, никогда до этого ее слез не видел. Молча все сносила, не всхлипа, не слова. А тут такое… Знаешь, и к лучшему! Из груди словно душу вынули, да обратно по кускам затолкали. Отпустил. После этого и признал — она мне нужна и только.

— Ну так, если она с тобой, значит сладилось у вас? Не насильно же ты ее в Белокаменную волок.

— Нет. Все было по согласию.

— И долго ли добивался ее отклика? — полюбопытствовал Грай.

— Менее месяца.

— Тогда я не могу понять, что тревожит тебя! Не всякая девушка сможет позабыть обо всем так скоро, да разделить с тем же мужчиной ложе по доброй воле. Ей ведь хорошо с тобой?

Впервые за долгое время разговора, слабая улыбка коснулась его губ.

— Ни разу я не познал от нее отказа, и ни разу после нашего воссоединения она не легла со мной через силу.

Его друг только руками развел. Мол, совсем Черный Волк разум потерял, ищет беды там, где ее и в помине нет!

— Ты не понимаешь! — начал закипать Яр. — Никого кроме меня она не знала! И никто, кроме меня, не поступил с ней так… Так подло! Пройдет немного времени, и княжна разглядит остальных мужчин! Поймет, что с другим все может начаться правильно, без страха и боли. Может и ответила она только из-за безысходности. Воспитали так, кто невинность взял с тем и дальше под одеялом ночи коротать.

— Стой-стой, конь ретивый! Что же ты ее в изменницы без честного суда записал? Никак ревнуешь?

— А как не ревновать! — огрызнулся Яр. — Видел бы ты, как на нее другие оглядываются! Кровь так и кипит, кажется, загрыз бы любого, кто дохнуть в ее сторону посмеет. С каждым мгновеньем она нужна мне все больше! Ланушке стоит бровью повести, так я мигом к ее ножкам мир положу, да жизнь свою в придачу! Люблю ее до сердечной боли…

Грай прикусил сплетённый ремешок. Увяз его друг по самый хвост. Все в кучу смешал. И виноватым перед ней себя чувствует, и бессильным, и ревнивым, как немощный муж при разгульной жене. Играет гордость в сердце — не должно быть у волка слабостей, только любовь никого не спрашивает, берет свое.

— Каждый день вдали от нее хуже самой последней пытки. И зачем я только согласился на охоту? Сейчас бы был с ней.

Яр замолчал, подцепил сухую веточку пальцами, и стал обдирать кору. Солнце почти скрылось за деревьями и вечерний туман слался над водой молочной дымкой.

— Послушай, — сказал, наконец, Грай, — ты уже раз поступил с ней опрометчиво. Не повтори своей ошибки. Позволь мне взглянуть на твою избранницу. Я ведь равнодушен к ней, поэтому и оценить смогу как есть. Любит она тебя или только вид делает.

Веточка раскрошилась в сильной руке на мелкие щепы. Желтые глаза полыхнули злым пламенем.

— Грай, ты друг мне, но если…

— Успокойся Яр. Мне хватит и нескольких минут. Отбивать твою пару я не собираюсь.

— Чувствам не прикажешь, — проворчал Яр. Грай с улыбкой глянул на хмурого оборотня.

— Вот и договорились. А пока давай выкини из головы лишнее. Мы только третий день охотимся, а волки от тебя уже шарахаются.

Шутливые речи Грая развеселили оборотня. После разговора на сердце малость полегчало, и тревога уже не давила на плечи неподъемной тяжестью.

— Им полезно. Совсем пуганые стали. Не волчата, а щенята. И куда Всемир смотрит?

— Так тренировать больше надо. Помнишь, как нас старый Клык гонял? Ты ж ему потом по доброте душевной полную избу клопов-вонючек напустил.

Дружный хохот вспугнул задремавшего на соседнем дереве тетерева. Сердито хлопая крыльями, тот взвился в темнеющее небо и полетел искать себе место поспокойнее. Два волка проводили его взглядами и скрылись в лесу.

Глава 7

Солнце уже клонилось к земле, а Лана все очищала ногти от присохшей крови. Потом еще с одеждой возись, да вышивка не менее пары часов требует. Опять лечь придется глубоко за полночь…

Всю седмицу она провела рядом с коптильнями. Как убежали волки на охоту, так поутру следующего дня и притащили оставшиеся в селении мужчины первую добычу. Смешка прилетела к ней около полудня, заколотила кулачками в дверь так, что Лана испугалась — случилось что? Но глаза ее новой подружки искрились предвкушением. Она то и рассказала, что созывают всех молодых девок на подготовку мяса. Сейчас часть женщин постарше, да крепче пошла разбирать туши, вместе с ними отправилось несколько оборотниц — еще раз проверить добычу на пригодность, вдруг мужчины пропустили больное животное? А ей вот нужно собрать девиц, к Лане первой она и забежала.

Вместе с десятком молодых девушек они отправились к длинной постройке, что была отделена от поселения узкой рощицей. Там уже было приготовлено все нужное. Острые ножи, разные приправы, дубовые бадьи для соления и прочее. Смешка шепотом поясняла, что на такую работу только молодки и годятся. Просто и тяжестей лишних поднимать не надо. Руководила их маленькой дружиной Купава.

Княжна быстро познакомилась с остальными девушками. Только две из них ясно показали свою неприязнь. Но Лана отнеслась к этому спокойно — не самородок ведь, чтобы всем нравиться. Позже Смешка нашептала ей в ухо, что Мира и Лесана сами метили в подруги к Яру, только он не обращал на них внимания. Мудрая Купава быстро распределила девушек на пары и устроила так, чтобы эти двое находились аж в другом конце длинного стола.

По неопытности ей досталась и вовсе пустяковая работа. Надо было аккуратно разделять большие куски мякоти, срезать с них все лишнее, чтобы получился красивый пласт толщиной чуть менее ее указательного пальца, а длинной в полторы ладони. После готовые отрезки передавались на засолку и складывались в бадьи, где мясо отстаивалось весь день и ночь.

За работой она узнала, что так много заготовок нужно для праздника. Чтобы оборотни могли вдоволь погулять и попировать. Всемир был щедрым правителем, ну и гости, само собой, с пустыми руками не пребывали. Смешка уверяла ее, что на гуляниях будет весело.

— Моя сестра всю зиму не замолкала! Уж обзавидовалась я ей до горьких слезок! Сама-то так не кстати слегла с жаром и ломотой по всему телу… А могла бы, наверное, замужней уже быть! — обиженно дула губы Смешка, зло натирая кусок оленины пряностями.

Воспоминания прервал тихий стук в калитку. Неужели Яр? Лана кинулась к двери со всех ног. Но нет, во двор осторожно заглянул средний сын Купавы — Дивлян. Девушка познакомилась с ним, когда забегала к соседке по хозяйственным делам. Юноша был легкого характера и они быстро разговорились, пока его мать хлопотала по просьбе княжны.

— Ты одна? — шепотом проговорил он.

Лана кивнула. Дарина должна была прейти позже. Парень же заметно нервничал. Топтался у ограды, не знал, куда деть руки.

— Лана, тут дело одно… Только поклянись, что молчать станешь!

— Клянусь, — без промедления ответила она. Было очень любопытно, что за дела у юноши к вечеру появились.

— Ты ведь с Любавушкой вместе работаешь? — спросил Дивлян.

— Да, мы с ней на пару мясо разделываем, — подтвердила княжна.

В огромных карих глазах юноши загорелись теплые огонечки.

— А можешь незаметно ей… Ну… Вот это отдать?

И Дивлян вытащил из-за пазухи небольшой сверток.

— Только не говори от кого! — поспешно добавил он. — Просто в сумку. Тихо так.

Лана прятала улыбку. Да Дивлян влюблен! Вон как краснеет, да с ноги на ногу мнется. Только робеет перед девушкой. Не знает, как ей расположение высказать. А сама Любавушка тоже скромная и тихая. Едва в невестину пору вошла, пугается любого пристального взгляда.

— Передам, — пообещала Лана, — Ты ей нравишься Дивлян, я знаю.

От радости юноша онемел.

— Она говорила?

— Не словами, но когда она на тебя смотрит, прямо цветет вся, и взгляд такой… ласковый!

— А я не видел, — рассеяно произнес парень.

Лана звонко рассмеялась.

— Так ты же нос свой курносый до неба подымаешь, когда мимо идешь. Хоть бы посмотрел на свою зазнобу синеглазую!

Дивлян смущенно улыбнулся. Сунул ей в руки сверток, крепко обнял от всей души и был таков.

Девушка понесла подарок в дом. Положила в углу горницы на сундук. Завтра будет последний день их работы. Нужно извернуться, чтобы исполнить просьбу юноши. Интересно, а что он такое ей положил. Лана осторожно ощупывала темную ткань. Что-то твердое, округлое. Перевязано вроде не туго…

Проклиная не к месту проснувшееся любопытство, она развязала тесемку. Чудесные костяные браслеты и буски вырвали из груди восхищенное аханье. До чего ладно сработано! Нити ожерелье, сделанные из круглых бусин разного размера, красиво перевивались между собой сложным узором. На некоторые бусинки, что ближе к центру и краям Дивлян нанес тонкий темный узор. Браслеты были под стать шейному украшению. Сколько она разглядывала дорогой подарок — Лана не знала, очнулась только, когда за спиной хлопнула дверь.

— Яр, — прошептала она севшим голосом. Не помня себя, бросилась в объятья оборотня. Вернулся! Наконец-то! А ведь ей говорили — не раньше завтрашнего дня.

Обнять себя он не дал. Крепко схватил за плечи. Метку резануло, будто острым лезвием. Растерянная, она подняла глаза, и тут же сердце ухнуло в пятки. Яр смотрел зло и с такой тоской… Но почему? Что она сделала? От боли занемело плечо.

Все вокруг тонуло в багровом тумане. Он видел перед собой только широко распахнутые глаза княжны. Девушка была бледна и точно напугана.

Какой же он дурак! Бежал сюда со всех ног без отдыха, желал свою голубушку поскорее приласкать. Как же! Размечтался! Только ступил на порог — чужой мужской запах перебил дыхание. И от нее пахло тоже! В груди все перевернулось с ног на голову. Не мог сделать и вдоха, до того мерзко было. И послушался ведь друга! Позволил себе голову задурить! Быстро же она… предательница… Из горла вырвался рык полный отчаянья и ярости:

— С кем была?!

Лана казалась совсем растерянной. Ух, как в невинность играет! Маленькая, лживая…

— С Дариной только, — прошептала княжна.

— С Дариной?! — рявкнул оборотень, девушка дернулась в сторону, но он не пустил, сжал ее плечи сильнее. — Не лги!

Лицо Ланы искривилось болью, и тихий стон сорвался с побелевших губ. К мужскому запаху добавился другой, ненавистный до тошноты. Яр отшатнулся, разжимая пальцы. Нет! Ее боль хуже собственной! Круто развернувшись, он саданул по стене так, что дерево треснуло. Нужно было сей же час убираться подальше! Находится тут, где она миловалась с другим… Он не вынесет! Двинуться не дали слабые от страха ручки, что обвили его пояс. Девушка мелко дрожала, но отпускать не собиралась.

— Уберись! — прошипел Яр. — Видеть тебя сил нет!

— Господин…

Старое прозвище укололо слух. Извернувшись, он перехватил ее запястья.

— Не господин я тебе! И ты больше мне не пленница! Теперь…, - «наоборот все» хотел добавить Яр, но прикусил язык. Унижаться он не будет! — Хватит. Не могу более дышать запахом чужого мужчины!

Лана вцепилась клещом в шагающего к выходу оборотня. Испугана была до трясущихся поджилок, и к тому же не понимала ровным счетом ничего. Какой мужчина?! Да не было тут никого! Разве что…

— Дивлян! — крикнула она. Мужчина замер.

— Послушай, любимый. Секундочку только! — умоляюще запричитала Лана, воспользовавшись его замешательством. — Только что Дивлян приходил. Средний сын Купавы. Просил своей Любавушке передать подарочек. Сам он боится. Представляешь? В твое логово не испугался заглянуть, а к девушке подойти робеет…

Яр молчал. Повернулся и смотрел на нее все так же тяжело и недоверчиво. Но хотя бы больше не стремился покинуть дом

— Приходил всего лишь? — глухо проговорил он, — Тогда почему и от тебя разит чужим запахом?!

Лана позорно всхлипнула, из последних сил удерживая его взгляд.

— Я ему сказала, что видела, как Любава смотрит на него… призывно. А он на радостях обниматься полез…

— Убью, — выдохнул оборотень. Девушка все-таки расплакалась. Отвернулась к стенке, пряча лицо в ладонях. Как объяснить ревнивцу, что не было никого и быть не могло? Страх уступил место досаде, а с ней и обида пришла. Вот так встреча долгожданная! Поверил своей глупой выдумке, без вины ее виноватой сделал!

Тихий плач совсем сбил Яра с толку. Голова прояснилась и он уже не был так уверен в своих догадках. А не поспешил ли он, в самом деле, спустить всех собак на неповинную? Пошарил глазами по комнате и нашел развязанную тряпицу. Быстро схватил украшения и стал рассматривать. И точно — пахло от этой вещи мужчиной, но для другой старался мастер! Махонькие руны на одном из браслетов объявляли, что этот подарок для самой прекрасной и нежной девушки на свете и имя ее — Любавушка. Вот так. Прав был Грай — он не только глупец, но еще и ревнивый осел!

Пока оборотень внимательно рассматривал украшения, Лана сумела немного взять себя в руки. Волчара ревнивый! Вот, значит, каковы его истинные чувства! Чуть что и сил ее видеть нет?! Ну и ладно! Уж лучше одной всю жизнь… Ничего, как-нибудь справится! Дарина ее приютит, а потом уж… А этот пусть себе ищет кого угодно, хоть бы Златку ту же назад зовет! Не сдержавшись, Лана снова горько разрыдалась. От мысли, что с ним будет другая женщина, отнималось дыхание, а в груди, вместо сердца, глухо билась тупая боль. Девушка гордо расправила плечи и утерла глаза. Переживет. Наверное… Пользуясь случаем, что мужчина все еще крутит в руках бусы, Лана устремилась к лестнице. Успеть бы только сумку собрать.

Разобравшись во всем как следует, Яр виновато оглянулся по сторонам. Девушка стремительно подымалась наверх. И на лице у нее было такое выражение, что ему стало не по себе. Бусы полетели на стол и, заскользив по скатерти, съехали на пол. Беглянка была схвачена на шестой ступеньке.

— Куда?!

— От тебя подальше! — сквозь зубы шипела Лана, — На Златку, теперь, может, сил найдешь! Она-то тебе рада будет.

Оборотень мысленно взвыл. Куда не сунься — везде напортачил! И любимую свою ни за что облаял, и ту дуру как следует не приструнил. Что же оборотница ей наплести успела? Да если она Ланушку хоть когтем… Он же ей потом все эти когти и подрежет, да так, чтобы не росли больше! Девушка вывернулась в его объятьях и теперь смотрела так решительно и обиженно, что Яр похолодел. И правда — уйдет ведь! Каким местом он думал, когда рот свой открывал?

— Любимая моя, — голос предательски дрогнул, — я ведь не со зла…

— Не со зла?! — взвилась княжна. — Да отпусти же!

Дробные удары крепко сжатых кулачков рассыпались по его плечам. Яр снес их почти с благодарностью. Пусть. И он заслужил и она обиду выплеснет.

— Я так ждала! Так… скучала! А ты! Ты! — сверкающие гневом глазки вновь наполнились слезами. — Почему? Что я не так сделала?! Понять не могу, что тебе нужно!

И княжна вновь забилась в его объятьях. Такая сердитая, обиженная и… манящая. Своим отчаянным сопротивлением девочка взывала к безумной жажде утешить и приласкать свою пару как можно скорее. Чужой запах тревожил ноздри все больше, и Яру до одури захотелось содрать с нее эту вонючую тряпку. Его любимая должна пахнуть только им!

— Что нужно? Сейчас покажу… — и мужчина впился в мягкие губы. Девушка трепыхалась все не охотнее и в какой-то момент сдалась, позволяя целовать себя по-настоящему. Яр со стоном набросился на сладкий ротик.

— Хочу, что бы ты моей была, — ткань трещала под пальцами, являя жадному взору гибкое тело, — чтобы любила, как я люблю тебя…

Девушка застонала, когда он коснулся метки, лаская чувствительную кожу шеи

— Я… и так — твоя, — шептала она, запуская пальчики в его волосы, — только в глаза твои бесстыжие… глянула и пропала…

Зря она это произнесла. Взгляд оборотня полыхнул таким огнем, что еще немного, и вспыхнули бы стены.

— Скажи еще р-р-раз, — восторженно зарычал мужчина, подхватывая ее на руки.

— Одного хватит! — вот еще, и так дура. Вместо того, чтобы стыдить, она ему в любви признается, да стонет бессовестно от жарких ласк. Тоска по любимому оказалась сильнее злости и сил не ответить на его призыв просто не стало.

— Упр-р-рямица, — ее бросили на мягкую перину кровати.

— Ревнивец! — не осталась в долгу она, отчаянно пытаясь содрать с него рубаху.

Оборотень хмыкнул. Избавился от одежды в мгновение ока и вот уже горячие, нежные руки во всю гуляют по ее телу, заставляя выгибаться к нему навстречу, требуя новых ласк. Она чуть не вскрикнула от облегчения, когда проворные пальцы пробежались по животу и уверенно накрыли изнывающее лоно.

— Единственная моя, — нежно шептал мужчина, дразня ее осторожными касаниями, — любимая, ласковая. Не злись на меня, маленькая… Что мне сделать для твоего прощения?

Лана сходила с ума под его умелыми руками. Хитрый оборотень решил загладить вину самым приятным образом. Напряженная мужская плоть терлась у ее лона. И пальцев уже отчаянно не хватало, хотелось его. Горячего, твердого, чтобы скорее прижался к ней, дал почувствовать это неповторимое ощущение близости.

— Позже… придумаю, — успела пробормотать она. А дальше не то, что говорить, думать невозможно стало. Снова ее тело и разум стремили только к любимому мужчине. И она нетерпеливо выгибалась, послушно ластилась к требовательным рукам, и с восторгом отвечала на сладкие поцелуи, что не оставляли без внимания не единого вершка ее губ, шеи и груди. Пальцы исчезли, и вместо них тут же возникло долгожданное ощущение наполненности. Ее стон перехватили жадные губы. Мужчина качнул бедрами и первое же движение разнеслось по телу огненной волной, рождая внизу живота уже такую знакомую дрожь.

Ощутив ее скорую готовность, оборотень глухо зарычал. Толчки стали глубже, сильнее. С каждым разом он погружался на всю длину и сразу же покидал ее, чтобы через мгновенье заполнить собой вновь.

Долгожданная судорога пронеслась по девичьему телу, срывая с губ стон-крик его имени. Зарычав, Яр впился в метку болезненно-сладким укусом, продлевая ее наслаждение. Княжна без сил обмякла в крепких объятьях. Мужчина продержался немногим дольше ее. После очередного мощного толчка он замер, стискивая пальцами ее бедра, и девушка ощутила, как глубоко внутри вздрагивает его плоть, наполняя лоно семенем.

— Любимая, — еле слышно выдохнул оборотень накрывая ее своим телом. Лана слышала, как гулко бьется его сердце, мужчина дышал тяжело и часто, едва удерживая свой вес на локтях. Было так хорошо… И не важно, что дверь нараспашку, и прохладный ветерок гуляет по разгоряченным телам, и что вот-вот придет Дарина… Девушка тихо ойкнула

— Дарина…

— Что Дарина? — лениво пробормотал оборотень. Мужчина совсем не собирался двигаться и продолжал неторопливо ласкать ее, не обращая внимания на предупреждение. Княжна хорошо знала своего возлюбленного. После долгой разлуки одним разом Яр не насытится. Но не сейчас же!

— Прийти должна, — попыталась выбраться из-под него девушка.

Оборотень загадочно блеснул глазами и перевернулся, так и не покинув ее тела. Просто устроил сверху и прижал к себе.

— Не придет никто, — шепнул Яр, возобновляя ласки.

— Но…

— Тихо, любимая. Не закончили мы еще… мириться!

Ее возмущенный протест утонул в поцелуе. Лана решила, что поговорит с ним завтра. К тому же, он разрешил просить, что она хочет… И она уже придумала, что именно. Но сейчас Яр был слишком занят их воссоединением. Да она скучала ничуть не меньше. Девушка обняла его за шею, выгибаясь навстречу жадным ласкам. Примирение обещало быть долгим.

Глава 8

Утром ее разбудили такие привычные и ужасно долгожданные поцелуи.

— Ну и подружка у тебя, — тихонько смеялся Яр, не превращая нежно, но уверенно добиваться ее пробуждения, — как есть трещотка.

Лана подскочила на кровати. Проспала! Смешка ее дожидалась, а она тут сопит себе преспокойненько!

— Смешка! Яр, мне быстрее надо… Может, успею догнать!

— Куда! — уже в голос расхохотался мужчина, перехватывая ее у края кровати. — Здесь твоя подруга, ждет в горнице. Успеете еще чая напиться.

Лана как следует проморгалась и только сейчас заметила, что Яр, по всей видимости, встал уже давно. Девушка быстро привела себя в порядок и чуть ли не слетела вниз. Пунцовая от смущения Смешка сидела в обнимку с большой кружкой липового чая, а рядом дымилась точно такая же для нее. Еще и на кухне похозяйничать успел! Завидев ее, подружка вскочила, едва не перевернув стол. Девушки приветственно обнялись.

— Прости! Проспала! — сразу повинилась княжна. Глаза Смешки укоризненно блеснули.

— Немудрено, — тихо буркнула она. Настал черед Ланы алеть, точно маков цвет.

Наскоро позавтракав, девушки отправились на работу. Яр вышел с ними. Всемир уже ждал его. Как только мужчина скрылся за поворотом, Смешка облегченно выдохнула.

— Мне перед ним голову повернуть — и то волнительно, — пожаловалась она, — Предупредила бы хоть, что не одна уже. Открывается калитка, а там сам хозяин. От неожиданности я чуть язык не проглотила.

— Так не проглотила же, — хихикнула княжна.

— Ага, плела невесть что с перепугу. Должно быть, дурой меня теперь считает, вон как хохотал! Это Черный Волк то… Да он улыбается и то не на каждый праздник!

— Не считает, — поспешила утешить ее Лана, — он надо мной смеялся. Я спросонок едва с кровати не слетела, узнав, что проспала.

Смешка весело улыбнулась и тут же повела речь о другом.

— А он с тебя глаз не сводит, — мечтательно протянула она, — вот бы и мне повезло на такого жениха, что любить будет крепче крепкого. А как вы встретились?

Лана на мгновенье запнулась с ответом. Правда об их знакомстве была совсем не похожа на добрую сказку. И пусть она давно оставила прошлое в прошлом, но объясняться совсем не хотелось. Ровно, как и лгать подруге.

— Случайно вышло, — уклончиво ответила княжна. — Знаешь ведь, что я от замужества бежала. Вот в лапы другому жениху и прибежала… Поэтому не переживай, если суждено любви случиться, то от нее никуда не уйти. И в лесу настигнет.

Смешка враз повеселела. Начала вслух рассуждать, повезет ей или нет на этом празднике. За разговором о чувствах Лана вспомнила о просьбе Дивляна. Невежливо прервав подругу, объяснила, что де требуется ее помощь в одном важном деле. Смешка была в восторге. Посовещавшись, они быстренько решили, как смогут отвлечь Любавушку и положить подарок в ее сумку.

— Ты ж только глазами своими блестящими и улыбкой до ушей не сдай нас с потрохами, — всю дорогу напутствовала подружку княжна. Смешка клялась, что будет тихой и неприметной, как мышь и даже не взглянет в сторону счастливицы.

Их маленькая хитрость прошла гладко. Пока Смешка дурила Любаве голову расспросами, Лана осторожно подбросила подарок Дивляна в сумку. А когда пришло время отдыха, обе заговорщицы старательно делали вид, что они тут и вовсе не при чем. Счастливая девушка сразу же и примерила украшение под восхищенные охи-ахи товарок.

— У Вилеи сейчас лицо треснет от зависти, — прыснула в кулачок Смешка.

— А Купава вон как на буски поглядывает, — шептала ей в ответ Лана, — признала сыновью работу. И молчит же!

Девушки намеренно отошли в самый неприметный угол, чтобы их разговор не подслушали чужие уши. Внезапно гомон смолк, все девушки как одна уставились в дверной проем. Лана почувствовала, как краснеет. Меньше всего она ожидала, что тут появится Яр. Мужчина сдержанно кивнул девушкам, что-то сказал Купаве и оглянулся, выискивая взглядом ее.

— Иди уже, — пихнула ее Смешка, — видишь, волк за козочкой пришел.

— Тоже мне нашла козочку! — фыркнула Лана. Выбравшись из своего угла, девушка направилась к возлюбленному. Спину так и жгло. Девицы смотрели кто по-доброму, а кто и с откровенной завистью.

— Твоя работа окончена, — объявила ей Купава, и добавила уже тише, — Заскочи как-нибудь к вечеру. Нитки я уже припасла.

Лана быстро кивнула и послала красноречивый взгляд Смешке. Та хотела сегодня прийти, посмотреть на свое платье. Подружка ее поняла и махнула рукой, мол иди уже, а я попозже загляну. Лана поспешила покинуть место работы.

— Пойдем домой, любимая, — произнес Яр, беря ее за руку, — у нас сегодня гости будут.

— И кто же?

— Мой друг. Он не живет в селении.

— А… — девушка замялась. Она, кажется, знала о ком идет речь.

— Что такое?

— Ничего. Он останется у нас?

— Всемир ему кров выделит, но может и остаться, — задумчиво проговорил Яр. Про себя же оборотень решил понаблюдать, как отнесется Грай к его паре. Нервничал немного, но старался гнать от себя ревнивые мысли. И так вчера опростоволосился.

— Любимый, — подала голос княжна, — расскажи про охоту. Интересно, наверное, было…

Мужчина хмыкнул. Да уж, интересно. День и ночь Грай только и делал, что пытался его успокоить, а охота так — между делом.

— Ничего такого милая. Гоняли дичь, иногда между собой соревновались.

— Как же?

— На время. Кто быстрее и ловче добычу завалит.

— Ты победил, — утвердительно произнесла княжна.

— С чего решила?

Озорно блеснув глазами, девушка ответила:

— Лицо у тебя слишком довольное.

Яр рассмеялся. Как же он все-таки скучал по ней!

Время за домашними хлопотами и разговорами прошло незаметно. После работы к ней забежала Смешка и вместе они отправились на второй этаж примерять вышитое платье. Подружка отчаянно уговаривала ее посмотреть хоть одним глазочком и Лана сдалась, иначе бы та уболтала ее до смерти.

Как только девушки скрылись на верху, Яр направился во двор. Задорный голосок Смешки звенел в ушах настырным колокольчиком. И как Лана не устает ее слушать? Впрочем, он был рад, что его возлюбленная нашла себе подругу. Он немного знал семью Смешки. Это были добрые люди. Жили тут только первый год, но глава семьи успел прославиться как хороший резчик по дереву. Но самое приятное, что у них не было возрастных сыновей. Хватит с него Дивляна… Мужчина поморщился. Оженился бы сын Купавы скорей, не мельтешил перед глазами. В калитку стукнули.

— Открывай хозяин, гость на пороге.

Яр усмехнулся.

— Явился не запылился, волчара мордатая. Что, у Всемира мясо закончилось?

Щеколда упала и во двор ступил Грай.

— Не бойся, для твоего угощения найдется местечко.

Яр посторонился, пропуская друга вперед. Шутливо переругиваясь, оба поднялись по лестнице и вошли в дом. Но его друг не сделал и шага. Замер на пороге каменной статуей. Слух оборотня резануло жадное дыхание Грая. В груди стало пусто…

Грай очнулся, лишь когда тяжелая ладонь легла ему на плечо и сдавила так, что боль пробежала огненной плетью по всей руке. Мужчина затряс головой. Зря он пришел сюда, зря вообще прибился к охоте, все зря… Дурманящий запах сидел в носу цепкой занозой. Где же это чудо, что пахнет так сладко? Хоть один разочек глянуть, а потом и жизнь отдать не жалко. Но Яр не подпустит его к своей возлюбленной, скорее убьет. А не убьет, так он сам сдохнет от тоски. Мужчина обернулся. Сердце ныло от невыносимого желания забрать свою пару и сделать своей… К демонам чужую метку, перекусит и вся недолга!

— Ты обещал мне! — прорычал взбешенный хозяин. Золотые глаза горели ярче пламени. Ярость, ревность, ненависть и… боль. За их дружбу, за насмешку судьбы, что столкнула двух мужчин из-за одной женщины.

— Дай увидеть, — прошептал Грай, — и я… я не нарушу слова. Уйду.

Не уйдет. Он знал это, и Яр тоже.

— Нет! Ты…

Звонкий смех разнесся по всему дому. Грая словно молнией прошибло. ЕЕ голос! Чистый, ласковый, как ручеек! Век бы слушать, не наслушаться!

Мужчина рванулся в горницу.

— Стой! — Яр бросился следом.

Внимание девушек привлек неясный шум и возня. Переглянувшись, обе заспешили к лестнице, но когда они к ней добрались, им предстала странная картина. У самых дверей хозяин дома из последних сил удерживал какого-то мужчину за плечи, а тот отчаянно рвался из цепкой хватки. Казалось еще мгновенье и оба передерутся. Смешка ойкнула и спряталась за Лану, которая стала столбом, так и не опустив ногу на первую ступень. Мужчины дружно воззрились на них.

— Яр? — княжна переводила удивленный взгляд то на гостя, то на своего возлюбленного. Что это с ними? Оба бледные, злые. И выглядят так, будто не поделили что-то важное.

— Лана, уйди, — прорычал оборотень. Смешка высунулась из-за плеча княжны и посматривала на всех круглыми от удивления глазами.

— Пойдем? — робко пропищала она.

— Подожди! — воскликнул странный гость.

Яр стиснул зубы. Бить эту шкуру на глазах у своей невесты он не станет. Умница Смешка тянула княжну обратно, а подлый друг не сводил с проворной девчушки глаз… От неожиданности Яр ослабил хватку, чем Грай и воспользовался. Бросился к лестнице, а девушки с визгом кинулись в ближайшие покои и заперли дверь. Яр опять схватил друга за шиворот.

— Стой балда! — гаркнул он. Грай перевел затуманенный взгляд на него. — Ответь, кто из них?

— Та, что в синем, с двумя косами, — выдохнул Грай.

Яр со стоном опустился прямо на ступени. Ой, дурак… И он, и друг его, и случай этот дурнее не придумаешь. Кажется, и Грай понял свою ошибку.

— Вишней пахнет, — облизнулся он, садясь рядом, — и голос такой… чистый. Аж звенит.

— В ушах звенит, — фыркнул Яр. Грай обиделся.

— А твоя бледная, как полотно. В подвале ненаглядную держишь?

Глянув друг на друга, они расхохотались. Наверху скрипнул засов и две мордашки высунулись из полуоткрытой двери.

— Держи себя в руках, — полушепотом произнес Яр и добавил уже в голос. — Любимая, спускайся. И подружку захвати.

Глава 9

Смешка жалась к ней так, что почти села на шею, а Лана совершенно не стесняясь разглядывала Грая. Все равно тот только и делал, что пытался взглядом протереть дырку в ее подружке. Смешка была непривычно тихой. Смущенно смотрела куда угодно, только не на мужчину. И зря. Конечно, он был не так прекрасен, как ее Яр, но все равно привлекал к себе взор. Широк в плечах, даже чуть шире Яра хоть и немного ниже, черты лица мельче, но глаза по девичьи красивые, голубые, как летнее небо. Каштановый волос спадал широкими волнами и немного вился на концах. В отличие от Яра, Грай мог похвастать короткой щетиной. Как Лана успела заметить, мужчины в селении носили бороды через одного. Заглядевшись на гостя, Лана не сразу поняла, что ее очень настойчиво пихает кругленький локоток.

— Мне домой пора, — прошептала Смешка.

— Да и мне уходить надо, — вскинулся Грай, — пойдем вместе, красавица. Провожу.

От такого предложения красавица чуть глазки не закатила.

— Ее Лана проводит, — с нажимом произнес Яр, — а мы с тобой еще потолкуем. Идите, девушки.

Не успел Грай и рта открыть, как обеих уже след простыл. Только дверь скрипнула.

— Я тебя придушу, — угрожающе протянул он, поворачиваясь в сторону Яра.

— Хватит, — устало произнес оборотень, — не повторяй моей ошибки. Смешка пока боится тебя. Не отпугни свою пару.

Лицо у Грая стало совсем растерянное.

— Боится? С чего это?

— Да ты ее глазами чуть не съел. Смотрел так, словно готов был прямо тут, на столе ее уложить, да метку по всем правилам поставить. Сам-то хоть помнишь, о чем мы разговор за столом вели?

Грай мотнул головой.

— Ничего. Только она перед глазами. Яр она такая… такая…

Он на секунду замолк.

— Представить не могу, как благодарить тебя и твою женщину. Без вас я бы точно еще долго не появился здесь. А в это время она… — мужчина сжал кулаки до хруста в пальцах. — Но теперь она моя! Будет моей! Прости, я должен уйти сейчас. Ты же знаешь.

— Знаю, — махнул рукой Яр, — увидимся еще. Помни только мои слова, а если обидишь — я сам тебе шею сверну.

Не прощаясь, Грай исчез за порогом. А он вышел следом и не спеша направился за девушками.

Лана в припрыжку бежала вслед за тащившей ее Смешкой.

— Чтоб я к тебе еще зашла! Хоть разочек! Хоть один единственный! Утром из-за твоего чуть духа не лишилась, а вечером этот… этот… Грай! Ужас! Он же меня растерзать хотел! Всю взглядом облапал! Я думала платье на мне там прямо и развалится! Как можно!

— А он красивый, — пропыхтела на бегу Лана.

— Красивый? Да, красивый! И глаза такие голубые, и лицо светлое, открытое… Чтоб ему слюной подавиться, морде бессовестной!

— Он же меня не заметил даже. Все на тебя глядел. Такой любить будет крепче крепкого.

Смешка запнулась. Медленно повернула к Лане, уперев руки в боки.

— Ты что это, думаешь — я с ним под ручку к волхву за благословением соберусь? Да ни за что! Мне спокойный муж нужен, а не этот… нахал!

Взметнув подолом, девушка бросилась к своей калитке.

— Завтра приходи! — крикнула ей вдогонку Лана. — Новый узор покажу!

— Вот и не приду, — донеслось из-за ограды. Лана тихонечко рассмеялась. Смешка придет. Обязательно. Пусть топорщит хвостик и шипит рассерженным котенком, но к Граю равнодушной она не осталась. Слишком ярко блестели ее глаза.

— Строптивая у тебя подружка, — нежные руки сомкнулись на ее талии, бережно прижимая к сильному телу.

Девушка расслабленно вздохнула, откидывая назад голову. Ласковый поцелуй коснулся ее макушки.

— Ненадолго хватит ее упрямства, любимый. Смешке скоро станет не до смешек.

Мужчина беззвучно хохотнул.

— Ты права звездочка, у нее нет выбора. Грай свою пару из когтей не выпустит.

Мужчина приобнял ее и повел обратно к дому.

— Ей ведь нечего опасаться? — она даже губу прикусила. Но слово не воробей. Пальцы, сжимающие ее плечи, дрогнули.

— Нет, родная, — тихо ответил Яр, — он… не тронет.

— Мне просто… — попыталась смягчить сказанное она, но Яр прервал ее.

— Она твоя подруга. Я понимаю.

Ей не нужно было видеть глаза мужчины, чтобы понять его чувства. Пусть он хотел начать все заново, но, похоже, только она смогла переступить через горькие воспоминания о первых, страшных моментах их совместной жизни. Яр же до сих пор терзал себя, и ей было больно видеть душевные муки любимого. Но как утешить его? Что сказать или сделать? И поможет ли это?

В доме Яр сразу отправился наверх. Недолго думая, Лана поднялась следом. Оборотень нашелся в спальне. Мужчина лежал на кровати, сосредоточенно разглядывая потолок. Молча перебравшись через него, она устроилась рядом. Яр не двигался.

— Знаешь, — нарушила она затянувшееся молчание, — если бы я наперед знала, что меня ждет при побеге, все равно бежала бы. Ведь иначе не встретила бы тебя.

Послышался усталый вздох.

— Ты говоришь глупости, девочка, — ласково произнес он, — будь твой побег удачен, ты бы со временем нашла другого и жила бы с ним в счастье, и без той боли, что испытала по моей вине.

Она приподнялась, заглядывая ему в глаза. Золотые искорки совсем потухли и яркий его взгляд теперь был тусклым, будто пламя спряталось среди серого пепла.

— Скажи, ты бы мог представить свою жизнь с другой? — серьезно спросила она.

Темные брови сошлись на переносице, но Лана была только рада. Пускай лучше тревожится или сердится. Да что угодно! Всяко лучше, чем смотреть на нее так печально.

— Сама хоть понимаешь, о чем спрашиваешь? До тебя я, кажется, и не жил вовсе.

— Так почему не можешь поверить, что и к тебе я чувствую тоже! Говорил же — начнем все заново! А сам? Я люблю тебя, Яр! Люблю! Сколько мне раз сказать это, чтобы ты понял?

Отвернувшись, она хотела соскочить с кровати, но мужчина быстро перехватил ее поперек живота.

— Экая скорая у меня невеста, — защекотало ухо горячее дыхание, — и все-то ты мне припомнила…

Развернув ее к себе, он осторожно поцеловал ее. И опять она потерялась во времени. Оторвавшись, наконец, от мужчины Лана с улыбкой глянула в повеселевшие глаза. Вернулись на место ее любимые искорки и опять взгляд полыхал переливчатым пламенем, даря тепло и любовь.

— Ну… Не все еще, — протянула она, — Говорил мне кто-то, не далее как вчера, что могу просить всего, чего хочется. Припоминаешь?

Яр забеспокоился. Он-то помнил, да только девушка смотрела на него с таким предвкушением, что понятно было на раз — княжна что-то замыслила.

— Ну, было такое…

— Исполнишь?

— А что хочешь?

— Не увиливай, пообещай!

Яр вздохнул — не отбрехаться, придется выполнить.

— Только если это не опасно для тебя или…

— Не опасно, совсем. И касается лишь нас двоих!

Мужчина кивнул. Ладно, все-таки он ведь виноват, значит Ланушка в своем праве. Увидев его согласие, девушка чуть не подпрыгнула.

— Хочу, чтобы свадебный обряд прошел по волчьему обычаю! — выпалила княжна на одном дыхании и шустро спряталась у него на груди.

Повисло молчание. Осторожно он отлепил от себя смущенную до нельзя девушку.

— Дарина расстаралась? — спросил он.

Княжна отрицательно качнула головой.

— Намек… слышала, и сама у Дарины выспросила.

— Уж не Злата ли тебе намекнула? — поморщился оборотень.

— Яр, разве важно это? Все равно я бы узнала! А ты… Ты обещал! И когда метку ставил, согласился не прятаться и про детей говорил, что будем стараться, и сейчас — обещал… Что ж выходит? Поешь складно, а на деле — пустой звук?

Он даже опешил от такого напора. На будущее отметил, что говорить при Лане следует аккуратней. Княжна отлично помнила его слова и применила их к делу в самый подходящий момент.

— Ты испугаешься, милая, — попытался отговорить ее он, — это для нашего народа привычно, а для тебя…

— Мое желание мне и решать!

— Лана!

— Я люблю тебя, — зашептала княжна, запуская пальчики в черные кудри, — не испугаюсь ни капельки! И ты ведь все равно поймешь… Ну, по запаху!

Он мог только мысленно ругаться, да хохотать от счастья. Вот ведь коварная, со всех сторон обложила, ни проскользнуть не перепрыгнуть! Но какой же радостью отзывались в сердце ее уверения в любви и желание следовать обычаям стаи!

Яр молча поднялся, жестом велев остаться девушке на кровати. Одежда полетела на пол.

— Не испугаешься? Что ж, смотри!

Только что перед ней стоял мужчина и вот, не успела она моргнуть, как образ любимого изменился. Все произошло быстрее, чем когда он превращался в волка и наоборот.

Девушка подавила удивленный возглас. А она-то думала, что увидит чудо-чудное! Чего только не напредставляла. Только все оказалось много проще. На руках отросли хорошо знакомые ей когти, и волос на теле стал гуще. Взгляд скользнул выше, и княжна пристально оглядела чуть измененное лицо. Появились клыки, да и сама челюсть будто выдвинулась вперед, а лоб немного скосился, придавая суровому облику еще более хищное выражение. Ожог также пропал, оставляя видимыми лишь самые глубокие пятна. Но самое главное — глаза! На сердце стало совсем легко, и она не смогла сдержать улыбки, глаза были совсем его — человечьи! Яр переступил с ноги на ногу и вопросительно склонил голову. Нервничал.

Девушка спрыгнула с постели и смело подошла к мужчине.

— Знаешь, — притворно вздохнула она, осторожно поглаживая мягкие, густые волоски на его груди, — мне жаль… — мышцы под ее пальцами дрогнули, — жаль, что с такими зубками не поцеловать тебя как следует!

Оборотень растерянно моргнул, а Лана со смехом прижалась к нему, крепко обнимая за шею. Быстро коснулась его рта губами.

— Только так, — прошептала она.

Его руки осторожно легли ей на талию и прижали ближе. Стараясь не повредить ее кожу когтями, Яр отогнул ворот платья и лизнул метку. Язык у оборотня тоже немного изменился, стал длинным и шершавым.

Так было даже приятней. Теплая волна пронеслась от метки по телу и толкнулась вниз живота. Оборотень довольно заворчал и облизал кожу еще раз.

Не успела она как следует рассмотреть и потрогать измененное тело своего возлюбленного как Яр быстро вернул прежнее обличье. С улыбкой подхватил ее на руки и вместе они рухнули на кровать.

— Моя храбрая девочка, — прошептал мужчина, бережно отводя с ее лица выбившуюся прядку. Лана довольно засмеялась. Яр выглядел как кот, слопавший не менее трех крынок сметаны.

— И кто еще боялся больше? — шутливо пожурила мужчину она. — Почему ты так быстро стал снова самим собой?

— Первое — тебе надо все же привыкнуть…

Девушка безмятежно пожала плечами, но Яр остался непреклонен.

— Надо, не спорь! А второе — без нужды мы не остаемся в этом образе надолго. Две сущности в одном теле уживаются очень непросто. Некоторые могут удержать рядом зверя на совсем малое время, другие — подольше, но все-равно это требует большой воли.

Девушка забеспокоилась.

— Тебе плохо в таком обличье? А волку?

Оборотень снова улыбнулся.

— Нет, любимая, просто это как… Ну, как по тонкой струне ходить. То в один бок клонит, то в другой. Очень грубо конечно, но по-другому не скажу.

Девушка кивнула, соглашаясь. Она ведь не оборотень. Сложно понять тех, для кого жить со зверем под кожей легко и привычно.

— Вот и Смешку то туда, то сюда тянет. Божилась не прийти больше, но слишком уж неубедительно, — перевела разговор княжна.

— Значит, и Грай заглянет, — мужчина поднялся с кровати протянул ей руки, — пойдем любимая, похозяйничаем вместе. Чую, нагрянет к нам завтра балаган.

Глава 10

Любимым развлечением Ланы и Яра стали кошки-мышки, которые устроили Грай и Смешка. Неизменно вечером они вчетвером собирались в доме ставшего вдруг подозрительно гостеприимным Черного Волка, и после ужина начиналась потеха. Грай увивался вокруг неприступной девушки и так и этак, а Смешка, совершенно осмелев, дразнила оборотня дерзкими ответами. Мужчина скрипел зубами, забавно морщил свой красивый нос, но в долгу не оставался и тогда уже наставал черед Смешки краснеть и отворачивать лицо в попытках скрыть смущение.

Сегодня подружка прибежала и вовсе ранёхонько. Остался только этот вечер, прежде чем всех невест пригласят в хоромы Всемира.

— Ланушка, миленькая, ну готово? Готово все? — Смешка делала вид, что интересуется лишь платьем, но глазки так и стреляли в сторону двери с надеждой углядеть хоть кусочек домотканой рубахи Грая.

— Готово, — вздохнула княжна. Желание порадовать подругу вылилось ей несколькими бессонными ночами и парочкой ссор с рассерженным ее посиделками Яром. Мужчина ни в какую не хотел засыпать, пока законная "почти жена" вместо того чтобы уделить внимание одному истосковавшемуся оборотню, портит свои "ясные глазки" и колет "нежные пальчики" ради прихоти "подруги-трещотки". В конце концов Лана перебралась в спальню и шила сидя на кровати. Правда, перед тем, на этой самой кровати Яр все же получал свою долю внимания.

Жадный оборотень был, конечно, все-равно не доволен ее работой, но хотя бы не так дулся, и чуть позже засыпал, уютно устроив Лану таким образом чтобы и ей было удобно и он мог бы обнимать ее за талию. В отличие от Яра, княжна находила некоторое удовольствие от своих ночных рукоделий. Отдыхая, она снова и снова любовалась спящим возлюбленным. Черные волосы шелком блестели в свете настольной свечи, а лицо его было спокойным и безмятежным. Лана не лгала, когда говорила, что сбежала бы снова. Эти драгоценные мгновенья тишины и уютной неги наполняли душу такой безразмерной любовью и нежностью, что девушка как никогда ясно понимала — только с этим мужчиной она будет по-настоящему счастлива. Пусть ревнивый, пусть вспыльчивый и резкий, но все-равно он — ее. А горячий норов, тут Всемир прав, сгладится ее лаской.

— Лана, Ланушка-а-а! Ау! Опять о своем милом думаешь? — веселый голос Смешки вырвал ее из сладких грез. Лана смутилась.

— Ничего не думаю…

— Ага, как же, — совсем развеселилась подружка, — улыбаешься, как блаженная!

— На тебя посмотрю, когда Грай сцапает!

— Вот еще! Не возьмет, лапки коротковаты!

Дверь внизу хлопнула и Смешка рванула к лестнице вперед нее. Усмехнувшись, Лана пошла следом. Вдруг девушка запнулась, и уже не так уверенно стала спускаться вниз. Бегло оглядев горницу Лана поняла, что Яр появился один. К чести Смешки она быстро взяла себя в руки. Ужин прошел тихо. Яр намеренно избегал вопросов о Грае, чем весьма огорчал и нервировал Смешку, которая за все время ни разочка не улыбнулась. Сидела, словно в воду опущенная. И куда весь пыл делся? Сама Лана нутром чуяла — мужчина что-то не договаривает, но подловить его не получалось.

Спустя некоторое время, очень неохотно и после многочисленных намеков, Яр все же поведал, что вроде как Грай покинул селение и куда-то ушел. Зачем, почему и как надолго мужчина не знал, но полагал, что отсутствовать тот будет не менее нескольких месяцев. Услышав это, их гостья совсем поникла и засобиралась домой. Тихо попрощавшись, поплелась к выходу. Лана же пошла следом. Негоже подругу в беде бросать.

— Смешечка, может, Яр ошибся, мало ли сплетен гуляет… А может и отлучится, да будет скоро.

Девушка выдвигала одну догадку за другой, но подружка будто ее не слышала. Шла вперед, словно на улице никого и не было, даже головы к ней не поворачивала. Видеть Смешку вот такой было до дрожи больно, и Лана всерьез вознамерилась при следующей встрече оторвать Граю и хвост, и лапы и… и… и все что отрывается! То же, нашелся красавец, раззадорил девушку — а сам в кусты!

Смешка вдруг свернула в неприметный закуток между двумя домами и с громким вздохом прислонилась лбом к стенке.

— Не могу больше, — выдохнула она. Слезы частыми каплями покатились по круглым щечкам и девушка тихо заплакала, пряча лицо в ладошках.

Лана от горя и беспомощности чуть не завыла. Только и могла, что обнимать подружку за плечи и шептать глупые утешения.

— Лана-а-а, — рыдала безутешная Смешка, — ну зачем я его дразнила-а-а, что у меня за язык такой глу-у-упый! Не скажу теперь ни слова бо-больше-е-е… Никогда не скажу-у-у…

Осторожная тряска за плечо заставила княжну обернуться. В полушаге стоял Грай и умоляющими знаками просил молчать и отойти в сторону. Девушка окинула его кровожадным взглядом и покосилась на землю, выискивая камень потяжелее. Сейчас она этому мордатому ушки-то надерет… Знаки Грая стали еще быстрее и отчаянней. В какой-то момент оборотень просто махнул рукой и вытащил из-за пазухи бархатный сверток. «Для нее!» — голубые глаза смотрели умоляюще. «Ладно» — смилостивилась княжна и быстро отступила в сторону. Мужчина тот час занял ее место. Увлеченная причитаниями о собственной дурости, всхлипывающая Смешка подмены не заметила. «Иди уже» — Грай быстро почувствовал себя хозяином положения. «Рядом буду» — заупрямилась княжна. Вот еще, не оставит она подругу! Мужчина нехотя согласился.

Едва Лана сделала пару шагов, как перед ней бесшумно возник Яр. Окинув взглядом развернувшуюся сцену, он хмыкнул и потащил девушку вбок.

— Яр! — шипела она. — Пусти!

— Не мешай любимая, сейчас эти голуби ворковать начнут. Как бы нам не перепало.

И точно, едва они скрылись за домом, как вечернюю тишину разорвал возмущенный крик.

— Ты! Ах ты… Морда! Ну, Ланка, ну погоди уже!

— Скучала по мне, красавица?

— Я?! Да век бы тебя не…

Внезапно возмущенные возгласы оборвались. Княжна осторожно выглянула из-за угла и тихо ойкнув, поспешила спрятаться обратно. Прижав Смешку к стене Грай с упоением целовал затихшую девушку. И, судя по довольным вздохам, она не имела ничего против.

— Ну что — спокойна твоя душенька? — поинтересовался ухмыляющийся Яр.

— Ты все с самого начала знал! — догадалась она. — И молчал!

— Ну, а как с этой упертой трещоткой иначе? Эдак она еще год Грая изводить будет. А сейчас, почувствовав — каково это без милого друга, по-другому петь станет.

В чем-то Лана была с ним согласна. Смешка вполне могла загнать сама себя в положение "и сам не ам и другим не дам" Мучилась бы потом, но из глупой гордости не уступала. Не год конечно, но волчьи дни бы точно пропустила. Только все равно обидно! Слезы подруги, пусть и во благо ей же, больно жгли сердце.

— Скажи, чтобы не смел поступать с ней так больше, — хмуро заявила княжна, — иначе я не знаю, что с ним сделаю.

— Если только попробует, то я тебе помогу, — пообещал Яр, — но не волнуйся — свою пару волк бережет пуще всего. Грай с нее пылинки сдувать будет. Вон, уже и подарок ей припас. А теперь пойдем, они без нас разберутся.

Вздохнув, девушка последовала за Яром. И правда, чего им тут делать. Да и времени побыть рядом с возлюбленным оставалось все меньше. Хоть она и ждала праздника, но не слишком уж хотелось жить, пусть и три дня, отдельно от мужчины. Но обычаи есть обычаи. А ей, пришлой неизвестно откуда, как никогда надо следовать правилам, чтобы скорее стать среди Стаи своей.

Дома ее ждал сюрприз. Не только Грай постарался с подарком. Яр тоже позаботился о ней и, стоя перед кроватью, Лана восхищенно разглядывала новое платье, что было аккуратно разложено на покрывале.

— Любимый, тебе не стоило…

Над головой послышался довольный смешок.

— Стоило любимая. Правда я долго сомневался, ведь на такую красавицу могут и другие облизнуться. Потому знай — и близко никого не подпущу!

Девушка слушала его в пол уха. Взгляд снова и снова скользил по чудесному платью. Кипенно-белое, сделанное из тончайшей ткани, оно струилось по кровати мягкими волнами. Шелковые лазурно-синие цветы оплетали горловину, поясом охватывали талию и расходились вниз, к подолу. На вороте в середке каждого венчика блестела драгоценная жемчужная капелька. Никогда прежде она не видала такой красоты. А к платью было подобрано украшение. Тонкое серебристо-кружевное очелье* с ряснами*, собранными из мелких и крупных жемчужин и небольших бляшек из перламутра.

— Яр, мне так… так приятно! Но это стоит наверно много. Я ведь уже подобрала, что одеть на праздник…

— Вот и оденешь, — согласился оборотень, — На первые два дня, а на третий — это. Поверь, любимая, девицы все сундуки повытряхивают, лишь бы выдумать наряд получше. Каждая с юных лет готовятся к этому празднику.

— А у меня тоже есть подарок! — встрепенулась Лана. Девушка бросилась к шкафу и осторожно вытащила с верхней полки спрятанный сверток. Развернула и перед мужчиной очутилась черная шелковая рубаха, расшитая золотыми и алыми всполохами пламени и к ней в тон пояс. Ей было так стыдно просить Дарину о помощи, ведь тех средств, что щедро оставил ей Яр, не хватило бы на все, но ведунья с радостью согласилась помочь. Откуда она достала рубаху, в пору ее жениху, княжна не ведала, да и женщина не стала отвечать, лишь велела быстрее приниматься за работу. Девушке все же пришлось пожертвовать украшением полотенец, лишь у трех платков распустились в уголках нежные цветы, зато она успела закончить свою работу до возвращения Яра с охоты.

— Я хотела подарить ее позже, — смущенно пробормотала девушка, глядя на рассматривающего ее работу Яра, — но если тебе не по нраву… У нас просто принято, ну, после свадьбы…

Мужчина поднял взгляд и девушка облизнула пересохшие губы.

— Когда успела? — выдохнул оборотень, сгребая ее в охапку. — Ведь ты шила Смешке… Во время охоты, да? По ночам работала?

— Работала, — повинилась она.

Мужчина еще крепче прижал ее к себе.

— Это бесценный дар, любимая. У тебя золотые пальчики.

Отстранившись, Яр без слов переоделся в новую рубаху. Девушка обошла его со всех сторон, поправляя и разглаживая ткань. Нет, если приглядеться вот тут, на левом плече не очень вышло, а к груди можно было узор забористей пустить. А может и ладно…

— Еще как ладно, — заверил ее оборотень. Лана ойкнула, она что, в слух размышляла? — Не хватает только кое-чего.

— Чего? — вскинулась княжна.

— Тебя рядом, в платье. Примерь.

— Нельзя перед женихом…

— Глупости, — хмыкнул Яр, снимая рубаху и укладывая ее рядом с платьем, — правда, если ты начнешь сейчас раздеваться, то примеришь его гораздо позже.

Мужчина подошел вплотную и притянул девушку к себе. Лана немедленно затребовала поцелуй. Какой же он любимый, родной и самый-самый… ее!

— Раздеться все ж таки придется сейчас, звездочка, — пробормотал Яр в ее губы.

Лана была согласна, что угодно, лишь бы он был рядом до конца ее жизни и после.

***

Очелье или головотяжец — исконно славянский атрибут для волос. Он заменяет ободок.

Рясны — древнерусские украшения в форме подвесок, крепившихся с двух сторон к женскому головному убору или очелью.

Глава 11

Заря еще не успела разукрасить небо, как в дом уже робко скребся служка Всемира. Пришла пора празднества и первые гости должны были явиться совсем скоро. Лана подхватила сготовленный узелок и поспешила вниз. Не хотелось, но ничего не поделаешь — обычай. И не на пустом месте выросший. Многое княжна узнала от Яра, но кое-что ей поведала и Дарина. Лана отчаянно краснела, выслушивая советы да рассказы мудрой женщины. Оказывается, три дня ожидания — вовсе не прихоть. За время отказа от плотских утех семя мужчины обретало большую силу, дольше жило внутри женщины, а значит и дитя зачать получалось легче. В стае каждый ребенок был долгожданным и бесценным. У волчиц редко случалось выходить до положенного срока. Оборотни были крепче и сильнее простого человека, редко болели или умирали во младенчестве, и потому Боги не дали им такой же плодовитости, как людям. У женщин, что лишь носили в себе кровь зверя, родить получалось чаще, но и дети выходили слабее.

Зная это, Лана исправно пила все то, что указывала ей Дарина. Княжна всей душой мечтала подарить возлюбленному сильного, крепкого волчонка, а может и не одного.

Ее провели в правое крыло хором и оставили в светлице, что была сготовлена для будущих невест. Лана очутилась тут первой и теперь с интересом оглядывала будущее жилище. Убранство было ей знакомо. Только украшали оборотни свое жилище больше деревом да шкурами, а не тканями и камнем. Девушка обошла просторную комнату. Легко тронула резные ставенки окон, посидела на широких, оббитых мягким сафьяном лавках. Заглянула в тонкогорлые крынки, что в изобилии стояли на столах. Без стесненья отворила узорчатую дверку, за которой оказалось спальное место. Пять кроватей.

Ох, только бы и Смешка с ней очутилась. С подругой веселее будет. Только о ней подумала, как входная дверь хлопнула и знакомый голосок чистым колокольчиком прозвенел под высоким потолком светлицы.

— Ой, Любанька-а-а! Ну и красота нам досталась! Век бы тут жила!

Улыбаясь, Лана поспешила выглянуть из своего убежища.

— Лана! Ты тут! — Цветастый вихрь чуть не сшиб княжну с ног. Счастливая Смешка бросилась ей на шею и стиснула так, что в глазах замелькали темные мушки.

— Смеш, — засипела княжна, — придушишь… вовсе.

Подружка звонко хохотнула и отстранилась.

— Как же тебя твой милок-то обнимает? — зеленые глаза лукаво сверкнули, — Небось, костей утром собрать не можешь?

Княжна и немногословная Любавушка покраснели вместе. Смешка фыркнула и понеслась выбирать себе кроватку помягче. Обустроившись, девушки принялись ожидать завтрака. Взбудораженная Смешка языком стелила за всех троих. И даже румяные блины, нежные настолько, что сами таяли на языке, не смогли ее заставить помолчать более чем на пару мгновений.

Прошло немного времени, и к ним присоединилась еще одна девушка. При знакомстве Милада держалась слегка надменно, но в прекрасных, орехово-карих глазах мелькало беспокойство. Ее поселили отдельно от подружек, и девушка чувствовала себя неуютно.

Лане стало жаль эту стройную, чернобровую молодку. Сама так же недавно тряслась всеми поджилками. Княжна поспешила добрыми речами хоть немного расположить девушку к их шумной ватажке. Смешка хмурилась и пыталась язвить, но недолго. Оказалось, что Милада — обортница и прибыла сюда вместе с шестью девушками от Озерца, самого северного поселения. Мужчин было немногим больше, и шли они отдельно.

Ближе к обеденному времени прибыла еще одна девушка и тоже волчица, синеглазая Росана, родом с южных Болотинок.

За осторожным знакомством и разговорами время пролетело незаметно. Лана и глазом моргнуть не успела, как, после трапезы и послеобеденного отдыха, за ними явилась одна из женщин-прислужниц. Пора было начинать праздник. Вместе с остальными, Лана поспешила собраться и облачиться в приготовленное платье. Нежно-голубое, с длиннохвостым, шелковым пояском. Подарок своего жениха она оставила на последний день.

Во дворе, перед хоромами уже собрался народ. Взгляд княжны сразу запнулся о большую группу мужчин. Без особого труда она нашла в ней Яра. Мужчина смотрел на нее жадно и внимательно, будто под накидкой на ней не платья вовсе не было. Лана прикусила губу и стрельнула глазами в сторону. Рядом с оборотнем стоял Грай. Смешка тоже заметила своего возлюбленного. Вспыхнула, носик гордо так вздернула. Но оборотень лишь усмехнулся и шутливо прищелкнул показавшимися клыками.

Девиц отвели по другую сторону от мужчин. Лана хотела вновь отыскать глазами Яра, но тут на каменные плиты крыльца ступил сам вожак.

Длиннополая соболевая накидка обнимала по-молодецки широкие плечи мужчины, в седых волосах горел огнем венец. Все как один люди стихли и взгляды теперь были прикованы лишь к вожаку. В стороне, по правую и левую руки волчьего князя стояло шестеро мужчин.

Как завороженная, княжна беззастенчиво рассматривала незнакомцев. Чутье подсказывало — это пришлые, и, судя по всему главы других поселений. Все как на подбор, крепкие, суровые лицом. На ременных перевязях у каждого по короткому клинку в изукрашенных витым тиснением ножнах, через плечо перекинуты плащи, подбитые куньим мехом. Одежда мужчин была почти так же хороша, как и у Всемира. Вдруг один из них, что стоял вторым с левого краю, повернул голову и взглянул прямо на нее, черными, будто сама бездна, глазами.

У нее сердце так и прыгнуло. Незнакомец был, бесспорно, хорош. Густые русые волосы, прибранные кожаным очельем, короткая, аккуратная борода, которая, впрочем, не прятала крупной челюсти и выразительных, четко очерченных губ. А нос с легкой горбинкой придавал его лицу опасное выражение. Она видела, как дрогнули веки в темной опушке густых ресниц, как расширились полукружья ноздрей, пытаясь уловить больше воздуха.

Метку вдруг больно кольнуло и княжна поспешила отвести взгляд. Стыдно стало до горящих щек. В нескольких саженях от нее Яр. Ее будущий муж. Оборотень, который признал в ней пару, а она имеет совесть другого разглядывать? Да еще так… пристально.

Даже приветственная речь Всемира не прервала ее виноватых размышлений. Лана не смела оторвать глаз от земли, и все это время разглядывала лишь камешки под своими ногами. Но как бы она не была смущена, девушка все же порой чувствовала на себе жалящий взгляд того статного мужчины.

Очнулась княжна только когда Смешка ее в бок пихнула.

— Идем, чего застыла!

Оказалось, что Всемир давно скрылся в своих хоромах. Вместе с теми шестью. А она и не заметила!

— Куда идем? — глупо переспросила она.

— Да на торговый ряд. Аль ты свое рукоделие в светлице оставила?

— Тут все, — рассеяно произнесла Лана, крепче сжимая сумку. Люди вокруг пришли в движение, но ей никак не удавалось отыскать среди всей этой сутолоки Яра.

— Лана! Хватит глазами хлопать! Идем! — Смешка поволокла ее в сторону, там, где посвободнее было. Подружке не терпелось повидать разные диковинки, что привезли с собой гости.

— Но Яр…

— Не гоже вот так сразу! — ага, как же, а то, что они под одной крышей ночи коротали, так это видно не в счет, — Тот, кому ты нужна, сам тебя и найдет.

Княжна неохотно поплелась за подругой. За ними же семенила Любава, а по дороге еще девушки прибились. Людской поток нес их к торговому месту. Вокруг сновали нарядные жители Белокаменной. Мужчины, женщины, дети — каждый был разодет в самые лучшие свои наряды. Порой Лана замечала мелькающие между людьми мохнатые тени. Оборотни в зверином облике деловито трусили в сторону леса. Должно быть к своим стоянкам.

— Ой и много гостей прибыло, — в тон ее мыслям нашептывала Смешка, — Слыхала я, разместить всех не вышло, пришлось землянки сладить.

Вот когда она все узнает? Завидно прямо… Торговые навесы они увидели издалека.

— Пойдем, глянем, — направилась в их сторону Смешка.

— А рукоделие?

— Да чем ты Всемира слушала? Не займет наш место никто, не бойся!

Внимание Смешки привлекли конечно же подвески и бусы. Янтарь, малахит, яшма, опал… У Ланы глаза разбежались. Камни вспыхивали на солнце сотней цветов и оттенков. Ласкали подушечки пальцев прохладным бочком отшлифованных до шелковой нежности бусин и бусинок.

Смешка бойко торговалась с долговязым, немолодым мастером. Выискивала видимые только ей огрехи. Мужчина вдумчиво хмурил косматые брови, но княжна видела — его лишь забавляют требовательные речи неопытной в торговле девицы.

Смешка угомонилась только, когда в ее цепких ручках оказалась пара малахитовых серег. Которые эта егоза тут же поспешила примерить.

— А ты молодица, не желаешь ли бус лазуритных, бирюзовых? — неожиданным басом пророкотал торговец, — Иль нить камней в твои светлые косы?

Лана не успела ответить. Спину будто обожгло. Ей не надо было поворачивать голову, чтобы понять — тот мужчина с черными внимательными глазами рядом и почему-то вновь смотрит на нее.

Княжна подхватила под одну руку разбирающую бусы Любаву, другой уцепилась за Смешу, и почти силком поволокла удивленно пискнувших девушек дальше по дороге.

— Ланка, тебя что, оса за мягонькое ужалила? — шипела недовольная Смешка.

— Идем-идем, а то все ряды мастерицы займут и нам места с мизинец достанется.

Дело конечно было совсем не в боязни ютиться с краешку. Лане до дрожи не хотелось встречаться с тем черноглазым. Ей от чего-то казалось, что это будет походить на предательство.

Вопреки ее ожиданиям более половины навеса оказалось пустой.

— А ты думала! — фыркнула Смешка, втихомолку потирая пережатое запястье, — Наши девки петь-плясать мастерицы, еще охотой промышлять способны. Перед окошком с пяльцами высидеть не все горазды.

Княжна умостила на прилавке свое невеликое рукоделие. Три платка да пяток полотенец. Узор был невелик, так, ерунда совсем. Да и силы почти все ушли на подарок Яра, да платье для Смешки.

Поджав губы, Лана оглядела разложенное полотно. Позор, да и только. Зачем было вообще такую малость на показ выставлять? Вон, например, в нескольких локтях от нее румянощекая и пышная как свежая булочка девица по макушку в кружеве закопаласть. Весь год плела, что ли? А вон та, сразу за ней — пушнины натащила, едва ли не более, чем у мужчин напротив. Охотница. Удачливая при том… Княжна вздрогнула, когда перед ней остановился первый посетитель. Седовласый мужичок выхватил одно из полотенец и громко прицокнул.

— Занятно! Мастерица ты отменная… Ежели сама конечно.

Ей будто горсть снега за пазуху кинули.

— А кто еще!

Грубиян по-доброму хмыкнул в пушистые усы.

— Ладно уж, не серчай. Сколько просишь?

Княжна растерялась. Он купить хочет? Вот так быстро? Пока она раздумывала, подоспели и другие люди.

— А ничего так, да…

— Глянь, горечавка-то, как есть живая. Сорвать охота!

— Вот такой платочек хочу, с птичкой! Отдашь за три звонкие?

Вдруг гомонящий народ как-то притих и, положив товар на место, расступился. Лана подняла голову и встретилась взглядом с бездонными черными глазами. Ей тут же захотелось спрятаться под прилавок и переждать, пока беспокоящий ее незнакомец исчезнет.

Мужчина молча пробежался взглядом по разложенным полотенцам. Один раз, другой. Затем по смешкиному платью. Подружка, так же как и она прятала глаза и пыталась скрыться у нее за спиной. Наконец мужчина взял в руки одно, с птицами и цветами, то, которое она сработала еще в логове Яра.

— Ловки твои пальцы, девушка…

Лана чуть не подпрыгнула. Его голос, будто рыхлый бархат*, скользнул по коже, оставляя за собой волну непоседливых мурашек.

— Как зовут тебя, мастерица? — продолжил мужчина, не замечая ее растерянного вида.

Молчать на его вопрос было не вежливо, толпа вокруг и не думала редеть.

Лана глубоко вздохнула. Что люди, что оборотни — всюду народ одинаков, дай только уши погреть, да языками почесать.

— Люди Ланой кличут, — вскинула голову она.

— Ла-а-ана, — глаза вспыхнули черными звездами, — Из чьей же ты семьи, красавица-Лана?

— Не твоя печаль, Лучезар-р-р, — раздалось с боку знакомое рычание. Княжна облегченно вздохнула — Яр тут! — Через два восхода солнца она уйдет под мой кров!

Оборотень подошел и встал напротив того, кого звали Лучезаром. Мужчины были схожи статью и ростом, но и в то же время различны, как день и ночь.

— У человечки всегда есть выбор, — они меряли друг друга глазами, будто Ланы и не было тут вовсе, — такая милая мастерица может приветить любого. И метка не поможет.

Народ согласно загудел, а мужчина вновь глянул в ее сторону и улыбнулся. Мягко, но уверенно. Так, что и последняя дура поняла бы, он и сам не прочь стать этим «любЫм»

Яр в ответ лишь оскалил звериные клыки. Лучезар вдруг подхватил выбранное полотенце, и, оставив на прилавке прозрачно-голубой камень размером с перепелиное яйцо, двинулся прочь. А напоследок все ж таки одарил ее еще одним жгучим взглядом.

Довольный неожиданным представлением народ тоже стал расходиться. Ее прилавок опустел, а вместо полотенец и платков возникли камни и золотые стопки монеток. Яр тоже ушел, ни словечка ей не сказал. Только метку опять кололо и резало. Глядя на все это богатство Лана чуть не плакала.

— Ну ты подруга и хороша-а-а, — вынырнула из-за ее спины подруга-предательница, — Таких волков меж собой столкнула!

Лана хмуро оглядела Смешку. Та вдруг стушевалась.

— Робею я перед ними. Такой силой веет — голову склонить хочется.

Лана махнула рукой, мол ладно уж, не оправдывайся. Сгребла выторгованное поближе.

— Больно много… Не стоило тех денег моя работа. Может вернуть?

— Ты что! — даже тихая Любавушка подала голос, — Сам Лучезар, не торгуясь, вон какой топаз редкий выложил! Остальным зазорно цену выспрашивать. Заплатили, как посчитали правильным.

Что ж, скупостью волчий народ не отличался. Лана осторожно припрятала монеты и камешки в сумку. Все, кроме злополучного топаза.

— А кто этот… Лучезар?

Девушки переглянулись.

— Забываю все, что ты пришлая, — вздохнула Смешка, — Как своя уже, вот ни вру ни крошечки… Лучезар — потомок того рода, что правил стаей до восхождения отца Всемира на престол. В честной схватке сошлись Ивар — отец нашего вожака и Руслав — дед Лучезара. Оба зрелые мужи, в полной силе. Схватка, поговаривают, была самая жестокая. Едва ли не до смерти. С трудом, но Ивар отбил право занять трон.

— И народ не противился? — удивилась Лана. Смешка лишь головой качнула.

— Поединок был честным. Волки уважают силу, а уж приправленную мудростью… Ивар оказался правителем куда лучшим, чем Руслав. Но предки Лучезара никак успокоиться не могли. Вот и Лучезар по той же стежке пошел. С Яром они друг друга на дух не выносят. Хорошо хоть живут по разным селениям. А то бы каждую зорьку дракой привечали.

Лана слушала поспешный говор подружки и недовольно хмурилась. Верно ей чутье подсказывало — держаться от этого мужчины подальше. Хоть и хорош он собой… Тут княжна против воли вздрогнула, вспоминая ласкающий голос и чистое лицо Лучезара. Да уж, имя то у него подходящее. А с топазом все же надо было что-то делать. Как женщине Лане, конечно, хотелось оставить столь дивный камень себе, но вот мысли о Яре не давали ей свободы выбора. Девушка подхватила камень и, небрежно подбросив его на ладони, спросила у притихших подружек

— А много ли за такой камешек нам сладостей дадут, красавицы?

Девушки одновременно фыркнули.

— Всем на празднике по прянику достанется, — подмигнула Смешка. Любава согласно кивнула.

Лана хитро прищурилась.

— Ну что ж… Где тут вкусным потчуют?

Вместе девушки нашли лавку со сладостями. Вместе же и объяснили удивленно охающей торговке, что от нее надобно. Выхватив плату, женщина поспешила спрятать ее на донышко потертого кожаного кошеля и тут же зычно заголосила на всю улицу:

— А ну-ка, кто тут любит пряник печатный, пирожок ягодный, да рахат-лукум заморский? Подходите — угощу, денег ни медяшки не стребую!

Народ засуетился. Первыми к прилавку подскочили дети, протягивая ручонки к улыбающейся женщине. Девушки же поспешили скрыться среди толпы. До вечера они бродили по Белокаменной, рассматривали привезенные товары, отдыхали под раскидистыми деревьями, перекусывая свежими мясными пирожками и запивая все терпким кваском. И было бы Лане совсем хорошо, если бы довелось с Яром хоть одним словом перекинуться. Но как бы она не высматривала среди толпы его высокой, темной фигуры — оборотень как сквозь землю провалился. Это заставляло ее тяжко вздыхать и беспокоится с каждым часом все более. Почему он не шел к ней? Что опять случилось? Грай уже десяток раз свою избранницу куда-то сманивал, Дивлян тоже рядом похаживал, а Яр… Его будто на празднике и не было. К вечеру княжна совершенно издергалась и не хотела уже того праздника. Да вообще ничего. Только ради Смешки и Любавы пошла на вечерние песни-танцы.

Глава 12

Игрища проходили в стороне от поселка. Местом была выбрана небольшая полянка, окруженная с трех сторон стройными березами. А с четвертой, на пологом взгорке, раскинулся кряжистый красавец-дуб. Около него то и собирались девушки, решившие песней очаровать приглянувшегося жениха.

— Не трясись, Любавушка, — напутствовала девушку Смешка, уверенно направляясь в сторону взгорка, — твой голосок — нежнее утреннего ветерка. Все женихи уши развесят, не сомневайся.

Девушка лишь вздохнула — ей всего-то один нужен был. Лана же к своему стыду не находила в себе правильных слов, чтобы поддержать подругу. И так на душе кошки скребли, а уж когда недалеко мелькнула знакомая крутобедрая фигура Златы, княжна и вовсе расстроилась.

— Ишь ты, и Златка тут, — будто прочла ее мысли Смешка, — Все же решила на охоту выйти, хищница облезлая…

Хищница тем временем царственной походкой прошлась по взгорку, выбирая себе местечко. Огляделась и, заметив их троицу, недобро сощурилась, презрительно скривив алые губы.

— Чтоб ты жука проглотила, — прошептала ей пожелание Смешка, — Иди, Любавушка, начнут скоро.

Девушка поспешила к собравшимся певуньям, а Лана со Смешкой устроились сбоку, у самых березок, оставляя места получше для мужчин. Те старались подобраться ближе, с интересом поглядывая на перешептывающихся девушек. Сквозь неровный гомон толпы, как росток сквозь рыхлую землю, пробился первый звук занимающейся песни.

Все вокруг разом смолкли и обратили свой взор на певуний. А их голоса с каждым мигом становились все звонче и полнее. Вспыхивали, словно искорки, выплетали словами-переливами дивные образы, заставляя сердце то трепыхаться, то сладко замирать.

Никогда княжна не слыхала столь дивного пения. А голоса девушек становились все ласковей и протяжнее, будто бы звали за собой, обещая любовь и счастье. Песня ширилась, разливалась над поляной полноводной рекой, топила в себе все печали и горести, как вдруг — замерла, словно оборвалась. Княжне почудилось, что ее будто из теплой постели на зимнюю стужу выставили. Как так? А еще?! Не успела она наслушаться!

Мужчины тоже встрепенулись. На обманщиц-певуний посыпались призывные речи. Девушки игриво склоняли головы, выслушивая лестные слова, но идти на уступки не спешили.

— Ишь, как скулят, — завистливо выдохнула Смешка, оглядывая усердствующий мужчин, — ну ничего, скоро танцы пойдут. Уж я там покрасуюсь…

Лана печально вздохнула. Нет, петь и танцевать она, конечно, умела, да только и далеко не так хорошо. Таких бы мастериц — да на княжий пир, гости бы не то что про еду, про хмельное забыли.

И вновь ей вспомнился отчий терем. Воятка и Ратимир, сестренки ее маленькие. И матушка… Не увидеть ей богатства свадебного наряда, не порадоваться, не восхитится, силой и щедростью будущего мужа своей дочери. Который весь праздник и носа не кажет. Где пропадает и… с кем? Девушки продолжили петь, но княжне теперь было не до развлечения. Не праздник — одно расстройство. Вот дождется танцев, посмотрит на Смешку и в терем вернется. Нечего ей тут делать.

Наконец девушки закончили свое выступление. Не успели слушающие отдать дары понравившимся красавицам, как над поляной раздался зычный мужской окрик. Смешка охнула и перехватила княжну за руку. Потащила от взгорка в другую сторону.

— Мужчины на борьбу собираются, — пояснила она, — пойдем скорее, а то потом не протолкнемся.

— А Любава, — постаралась выкрутиться княжна. Идти туда не хотелось.

— С Дивляном она, не беспокойся.

Место для борьбы они увидели сразу. Волчий народ обступил небольшую лужайку, примыкающую боком к густым зарослям подлеска. Желающие померяться силой собрались тут же. Рядом с ними княжна заметила старшего из стражи Всемира. Мужчина что-то втолковывал тихим, серьезным голосом. Его слушали внимательно, иногда согласно кивая сказанным словам.

— Наставляет тех, кто впервые пробует себя в борьбе, — в полголоса пояснила Смешка, — главное для волков — за горло не хватать, а кто человеком решил кулаки почесать — голову не трогать. Не очень радостно оставшиеся дни с опухшей рожей красоваться.

Выслушав последние указания, мужчины разошлись по разным концам лужайки. Первым решился выйти молодой, крепко сложенный юноша с копной непослушных рыжеватых кудрей. Его в поселке Лана раньше не видела, стало быть кто-то из гостей. Юноша стянул через голову рубаху, гордо показывая развитый торс. Ответом ему стал одобрительный мужской гвалт, приправленный восхищенными девичьими вздохами. Спустя некоторое время для него нашелся соперник. Такой же сбитый, правда, ростом выше и чуть суше в мускулах. Мужчины меряли друг друга взглядом, оценивая и прикидывая слабые стороны соперника. По команде все того же стражника юноши бросились друг на друга.

Ну, нового Лана для себя не углядела. Точно так же махались и на ярмарках в их столице. Рыжий все пытался попасть кулаком в живот высокому, но тот вовремя отступал и награждал в отместку соперника крепкими тумаками по плечам. Но юноша упорствовал, не желая сдаваться, хоть и дышал все труднее и двигался медленней.

Княжне уже подумалось, что рыжий проиграет, однако неожиданно тот сделал резкий выпад, но ударил не туда, куда обычно, а вбок. Его выходка заставила соперника растеряться, чем и воспользовался хитрец. Тремя мощными ударами он уложил высокого на лопатки и придавил к земле. Стражник резко свистнул, признавая победу рыжеволосого. Тот мигом вскочил на ноги, отпуская соперника. Широко улыбнулся, и поднял руку вверх принимая хвалебные выкрики. И хоть на бледной коже отчетливо проступали синяки и ссадины, но юноша выразил готовность сразиться еще с кем-нибудь.

Дело пошло живее. Люди соревновались между собой как обычно, а вот оборотни — в зверином облике. Мужчины просто скрывались в подлеске, а оттуда выбегали уже волками. Глазеть на полуголых мужчин, раздающих друг другу тумаки, да на рычащих волков Лане быстро наскучило. И княжна уже решительно было вознамерилась удалиться, как вдруг на лужайку ступил Лучезар. Безошибочно отыскав ее в толпе, он тонко улыбнулся. А ее вновь бросило в жар. И в рубашке-то мужчина выглядел мощно, а уж без нее… Под светлой, гладкой кожей бугрились мышцы ничуть не меньше, чем у Яра. А двигался оборотень плавно и бесшумно. Девицы в толпе все как одна застонали от восхищения. Ой, хоро-о-ош! Что же за смельчак против такого выйти рискнет?

И пока мужчины решали — стоит ли пытать счастья, княжна, наконец, увидела того, о ком думала весь день. Яр возник словно из ниоткуда. Секунду назад его было не видно и вот — стоит напротив ухмыляющегося Лучезара. Безмолвный, мрачный. Готовый принять бой. А на нее даже не взглянул! Страх за него схлестнулся с обидой. Уйти бы, но ноги будто приросли к земле.

Мужчины скрылись в подлеске. А спустя миг на лужайку выскочили два волка. Черный, будто сама ночь и серебристо серый, со светлыми подпалинами по животу и груди. Огромные, с широкой грудью и мощными лапами, оба зверя скалились, утробно рычали и прижимали уши, выказывая свою неприязнь к сопернику. Ей стало совсем худо. Эта схватка не могла закончиться хорошо. Слишком гневно полыхали волчьи глаза.

Волки же кружили друг напротив друга. Шерсть дыбом, клыки на показ, под лапами и камешек не хрупнет. Она моргнуть не успела, как две тени — черная и серая, бросились в бой. Сшибаясь грудью, они хватали друг друга за холку, пытаясь прижать к земле, когтями рвали мех и шкуру. Шерсть клоками летела во все стороны, цеплялась за траву и, подгоняемая ветерком, неслась дальше.

Люди торопливо расступались, давая обезумевшим зверям места. Драка набирала оборот, становясь все злее и яростней. Когти Лучезара чиркнули в воздухе и на зеленую траву брызнули темно-багровые капли. Черный волк отпрянул, стряхивая с глаз кровь, лившуюся из разодранного лба. Серый радостно оскалился и бросился в новую атаку, но Яр ушел в сторону, и почти сразу же над поляной прокатилось рычание, полное боли. Белоснежные клыки вонзились под лопатку серого, выгрызая мех вместе с лоскутами кожи и мяса. В толпе послышались испуганные выкрики и требования прекратить схватку. Но побледневший стражник напрасно призывал оборотней к порядку. Ничто не могло остановить двух распаленных непримиримой ненавистью волков.

Да они ведь убьют друг друга! От страха за этих двоих, Лана бросилась вперед, желая любой ценой прекратить творившийся ужас. Но ей не дали сделать и пол шага. Крепкая рука перехватила ее за плечи и дернула назад, оттаскивая подальше вглубь расшумевшейся толпы.

— Порвут и сами не заметят, — крикнул невесть откуда взявшийся Грай.

Извернувшись, Лана вскинула голову.

— Ты же друг его! Что же стоишь?! Помоги!

И, не дожидаясь ответа, она рванулась обратно, но мужчина опять перехватил ее и потянул ее на себя.

— Всемир тут! Сами разберутся!

Она попыталась рассмотреть вожака, но не увидела ничего кроме людских спин. А упрямый Грай тянул ее в сторону, стремясь вывести из людской толчеи. Лана упиралась, но на нее никто не обращал внимания. Люди толпились, стараясь увидеть, что происходит и шумно обсуждали происходящее.

— Пусти, дай мне…

Но ее речь прервал грозный волчий вой. Послышались звуки возни, глухое рявканье и почти сразу же все стихло.

— Разняли, не прошло и года, — ворчал Грай, уводя ее прочь с полянки, — Да хватит уже трепыхаться! И не смотри так злобно! Лучше б на Лучезара так поглядывала, а не разевала рот, как пустоголовая девка!

Этого снести Лана уже не могла. Значит, она во всем виновата? Да?! Два барана лбами сшиблись, а шерсть с овечки полетела?! От беспомощности и злость она молча впилась зубами в сжимающее ее плечо руку. Грызанула от души, втайне жалея, что не имеет волчьих клыков. Мужчина тихо охнул, но вместо того, чтобы отпустить, сжал пальцы сильнее.

— Полегчало? — с издевкой спросил он.

Лана демонстративно отвернулась. Люди спешили мимо них, не обращая на парочку никакого внимания. Подранный в схватке Яр непонятно где. Переживай за него теперь, ночь без сна ворочайся. И вездесущей Смешки не видать. Тоже, нашлась подруга. Хоть бы приструнила своего… мордатого. Жалея себя, незаслуженно обиженную и одинокую, Лана шмыгнула носом.

— И не надо слез тут лить, — проворчал Грай, но голос его звучал не так уверенно. Лана же упрямо смотрела вперед, на расплывающуюся перед глазами дорогу.

К хоромам вожака они добрались едва ли не бегом. Уже под укрытием каменных стен, посреди пустых переходов княжна вновь попыталась выдернуть плечо из цепкой хватки.

— Пусти! Хватит из себя няньку заботливую строить!

Но мужчина продолжал уверенно следовать вперед. И сколько б Лана не трепыхалась, Грай и ухом не повел. Их плутания завершились в какой-то тесной коморке. Оборотень впихнул княжну туда и прикрыл дверь. Лана зло поглядывала на хмурого мужчину и морщилась, растирая онемевшую кожу.

— Ты ведь знаешь, какой он! — в тихом голосе Грая слышались угрожающие нотки, — Знаешь, что ты его пара! Так зачем ты злила его? Поревновать хотела заставить?

— Я злила?! — взвилась княжна, — Да ты… Он… Я весь день его искала! Ждала! Где его носило, а?! Где он был?!

— Не кричи, — поморщился Грай, — Искала… А не Лучезара ли ты искала, часом?

— Дурак, — только и могла выдохнуть княжна. Руки мелко дрожали от желания вцепится ногтями в нахальную морду.

Грай зыркнул на нее голубыми глазищами, но ничего не ответил. Нервно ходил из угла в угол, бесцельно перебирая бахромчатый хвост красного пояса.

— Понимаешь ли ты, что происходит с оборотнем, если он теряет свою пару? — внезапно нарушил он затянувшееся молчание.

— Довелось слышать, — буркнула Лана. Дарина ей много чего рассказывала.

— Яр мой друг, я не хочу, что бы он испытал…, - тут мужчина осекся, но княжна знала, Грай сейчас подумал о подлости своей бывшей жены, — Человек волен уйти. Всегда. Ваша свобода — наше проклятье. И пусть Яр этого не признает, но он боится потерять тебя.

— Предательством не промышляю, — устало отозвалась она. Происходящее уже порядком утомило и ей хотелось просто добраться до постели и упасть носом в подушки, — О любви часами говорить могу, только ему все мало. Почему Яр не верит мне? В чем я виновата?!

— Да не ты перед ним виновата, а он! — в сердцах крикнул Грай и тут же осекся. Понял, что сболтнул лишнее.

Лана чуть не рухнула, услышав его заявление. Значит, Грай все знает? Боги светлые, какой позор… Как у Яра язык повернулся рассказать этот стыд другому? Увидев выражение ее лица, мужчина даже побледнел.

— Лана, прости, я не должен был… Нет! Он не сказал ничего такого! Я сам заметил, что с ним что-то не ладное творится, вот и полез с расспросами. Видно Яру было совсем туго, раз он решился на разговор. Поведал лишь то, в чем виноват перед тобой и все! Клянусь Велесом и моим Даром! Больше и словом лишним не обмолвился! Поверь, он ведь никогда женщин и пальцем без их воли не трогал!

— То женщины, а то… я, — ухмылка вышла кривой и какой-то болезненной, — А теперь отойди в сторону, уж будь любезен. Да и Снежана тебя, поди, заждалась.

На этот раз мужчина послушно освободил дорогу. Виноватым голосом предложил проводить, но она отказалась. Не попрощавшись, побрела в сторону своих покоев. Хватит с нее и оборотней и праздника.

Глава 13

Стыдиться самой себя и горевать в одиночестве ей пришлось не долго. Дверь скрипнула и княжна услышала робкий голосок Смешки.

— Лана? Ты тут?

Отвечать не хотелось. Девушка перевернулась на другой бок и плотнее укуталась в одеяло. Как мышка в норку, в спальное место прокралась Смешка. Потопталась на пороге, а затем неуверенно опустилась рядышком. Тронула ее за плечо.

— Ланушка, не сердись на меня, прошу… Я так хотела сама увести тебя оттуда, но ты меня будто и не слышала. Все смотрела. Побелевшая, глаза на пол-лица. А потом Грай объявился… Сказал что сам все сделает, а меня отправил сюда, тебя ждать. Я и пошла… Ждала-ждала, все нет никого. Выскочила искать. Только и увидела, как эта волчара мордатая куда-то один сбегает. К знахарке, должно быть, пошел…

Повернувшись, Лана беспокойно приподнялась. Взглянула в погрустневшие смешкины очи.

— Зачем ему?

— Не ему, — вздохнула девушка, — Служки шептались, что слишком уж эти двое друг друга погрызли. Всемир чуть обоих и не добил. Мало того, что едва не покалечились, так еще и других опасности подвергли. Когда звери в такой ярости, человечья суть совсем пропадает. Только звериные порывы остаются. Так оборотни и с ума сойти могут, остаться навсегда в шкуре зверя.

Лана за голову схватилась. Подскочила с кровати, намереваясь сей же час отправится к Дарине, но Смешка лишь головой покачала.

— Я бы не ходила. А ну как вновь Лучезар тебе встретится? Твой мужчина точно последний ум потеряет.

— Мой мужчина? — зло фыркнула княжна, — Мой мужчина не повел бы себя так опрометчиво!

— Черный Волк слишком любит тебя…

Ну вот, опять! Да с таким влюбленным и врагов не надобно, он ее раньше со свету сживет. Смешка заметила ее изменившийся взгляд, подсела ближе и осторожно взяла за руки.

— Яр много потерял. Хоть я тут не жила еще, но и наше селение весть взбудоражила. Еще бы, Всемир наместника лишился. И как! Яр ведь рассказывал тебе?

Княжна кивнула. Ах, если бы подруга только знала всю правду… Но язычок Смешки был без костей. Не по злобе, но она могла сболтнуть лишка не тому, кому следует.

— Так вот, — продолжила меж тем девушка, — шум стоял целый год. Некоторые из знати казни требовали, самой позорной — быть разорванным собственной стаей…

Лана вздрогнула. Жестокая смерть!

— … Всемир пошел наперекор знатным родам. И счастье Яра, что многие поддержали вожака и прислушались к его словам. Но все же Яр лишился своего места в Стае. А вместе с этим и всего остального… Будь я волчицей — не выдержала бы позора, уступила свой рассудок зверю и, поджав хвост, сбежала в самую дикую глушь.

Смешка вздохнула, отпустила ее руки и рассеяно затеребила кончик тугой косы.

— Вот только как бы не была тяжка его потеря — утратить свою пару хуже во сто крат. Без тебя ему жизнь опостылеет. Вот и бесится. Хочет, чтобы ты с потрохами его была.

Лана ее понимала. Об этом же в свое время толковала Дарина, да и Грай говорил. Вот только легче не становилось. А что ее в замужестве ждет? Чего доброго заревнует так, что и на улицу запретит выходить. А как же, там ведь мужчины ходят.

Смешка тихо сидела рядышком. О танцах и не вспоминала. Ужинали они так же вдвоем и почти что в молчании. Поздно вечером вернулась Любава, которая, похоже, ничего и не заметила. По ее сияющим глазам и мечтательным вздохам было понятно — провела она это время с Дивляном. Волчицы явились так вообще за полночь. Лежащая без сна княжна слышала, как перешептываясь, те скребутся в светлице, закусывая оставленной снедью. А потом обе тихонько прокрались к своим кроватям и там быстро уснули. Ей же получилось смежить веки лишь с рассветом.

Однако восход светила не смог прогнать дурных снов. В ее кошмарах над бездыханным телом Яра стоял серый волк с окровавленной мордой и зло хохотал человечьим голосом. Лана тянула руки к своему возлюбленному, пыталась подбежать, чтобы помочь, но с каждым шагом ноги вязли в земле все глубже, и, в конце концов, она проваливалась в топкую, ледяную муть.

***

Волчьи когти до крови врезались в ладони, но Яр не чувствовал боли, лишь сильнее стискивая кулаки. Глядеть, как тяжко вздыхает во сне его возлюбленная, было невыносимо. Несколько раз он хотел ее разбудить, и каждый раз отдергивал руку. Перед смертью так не трусил, а сейчас вот боялся. Проснется, укажет ему на дверь, а после выпорхнет из княжьих хором, да прямиком в объятья Лучезара. И будет кругом права. Зачем ей он сдался? Несдержанный, с обезображенным лицом и с отравленным черной ревностью сердцем…

Княжна прерывисто всхлипнула и широко распахнула глаза. Яр замер. Смотрел на нее, а в горле ком стоял. Но Ланушка вдруг расплакалась.

— Живой! — всхлипывающая княжна повисла у него на шее.

Жадно схватив свою драгоценность в охапку, он поскорее перетащил любимую к себе на колени. Крепко обнял и уткнулся носом в нежную шейку. Глубоко вздохнул.

— Живой, — глухо пробормотал он, втайне довольный ее беспокойством. Может, простит его выходку? С ним останется?

Так же резко Лана пихнула его в грудь. Со вздохом оборотень отстранился. Сейчас ему не поздоровится… Но княжна только охнула, ошарашено разглядывая его лицо. Даже пальчики к приоткрытым губкам притиснула. Яр невесело усмехнулся. Да уж, выглядит он сейчас занятно. Левая часть лица в шрамах от когтей, правая — ожог. Красавец! Ночью такого встретить — духа лишиться можно.

Девушка покачала головой. Несмело коснулась подживающих ран. Погладила. От наслаждения Яр чуть глаза не закатил. Даже заурчал тихонечко. Вот что она с ним делает-то, а?

— Баран, — вздохнула княжна.

Баран, баран. Только гладь, любимая, дальше. И поцелуй еще, будь добра. А постелька-то так кстати разослана… И на желанном теле лишь сорочка льняная, тонкая, в одно движение изодрать на лоскуты легко можно.

Почувствовав его переменившееся настроение, Ланушка еще больше отодвинулась. Сердито выгнула темные бровки.

— Решил-таки на глаза показаться?

— Решил, — согласился он, пытаясь удержать свои ладони на девичей талии и вернуть возлюбленную поближе.

— А раньше что, совестно было? Или других рассматривал?

Его руки все же сбросили и девушка поспешила слезть с колен. Стояла теперь напротив. Ручки на груди сложила, между нахмуренных бровок морщинка залегла.

— И раньше рядом был, других и не видел, — но вспомнив, какими глазами его возлюбленная смотрела на того лоснящегося олуха, Яр помрачнел, — А вот ты кое кого, похоже, углядела! И как тебе Лучезарушка, хор-р-рош?

Лана так и взвилась. Глаза от гнева потемнели, со щек весь утренний румянец в одночасье схлынул.

— Хорош? — зашипела княжна, — Да хорош! Взгляд нежный, голос ласковый! Должно быть, добрый муж из него получится! Который не оставит свою суженную на празднике одну не понятно за какие грехи!

После таких слов Яр и сам вскочил на ноги. В грудь вместо сердца словно раскаленный до бела камень сунули, даже дышать и то больно было.

— За какие гр-р-рехи? Я видел, как ты смотрела на него при первой встрече! Глаз восхищенных не сводила! Да и потом тоже! Приятно ль тебе было бы, если б я так других волчиц р-р-разглядывал?!

— Да уж, бел и пушист у меня жених, как первый снег! Только вот мне каждая вторая в спину проклятья шлет. Не к тебе ли вернуться мечтает? Может и не рядом ты был, а с одной из них? Откуда мне знать? Сколько девушек игрушкой твоей побывало, а?

Выпалив это, княжна обиженно поджала губы и отвернулась. Яр шумно выдохнул. Вот и поговорили. Только хуже вышло. Отметая в сторону упрямство и глупую гордость, он шагнул вперед. Обнял дрожащие плечики.

— Это, — смуглые пальцы чуть тронули местечко между шеей и плечом девушки, — самая надежная клятва в верности. Наши нравы свободней, не спорю. Женщина иль мужчина, любой может у нас не одного избранника сменить. Да только если людям и клятвы перед Богами не помеха для измен, то для волка лишь отмеченная им и существует. Пусть сама Леля рядом с тобой станет — не замечу, все равно смотреть лишь в твои глаза буду.

Молчавшая девушка глубоко вздохнула и, развернувшись, обняла ручками за талию. Личико на его груди спрятала. Он тут же прижался губами к светлой макушке, понадежней укутывая любимую в своих объятьях. Так и стояли, в обнимку среди пустых кроватей.

— Танцы скоро начнутся, — осторожно шепнул он, боясь спугнуть хрупкое пока еще перемирие.

Княжна печально фыркнула.

— Что мне одной там делать? Не пойду.

— А я с тобой?

Хмуро глянув на него Лана вновь спряталась.

— Не надо только мне милость оказывать.

Вот упрямая!

— Прогоняешь, значит? — нарочно печальным голосом отозвался он.

Девушка засопела сердитым ежиком, но рубаху на его груди стиснула сильнее.

— Пойдем, любая, погуляем вместе… А то уж больно и мне с тобой тут остаться хочется. Вот только если застукают нас, Всемир мне всю шерсть точно повыдерет. Зачем тебе лысый волк?

Княжна хихикнула.

— Лысый не лысый, все одно — любимый. А вместо шерсти я тебе тулупчик приспособлю.

Тут уже и он хохотнул в полный голос. Как же все-таки хорошо рядом с ней. Будто солнышко весеннее его душу осветило, отогрело. Подхватив взвизгнувшую княжну на руки, Яр закружил ее по комнате. Уж этот день он постарается для нее сделать самым чудесным и радостным.

***

Стоя в тени разросшейся на взгорке ели, Лучезар наблюдал, как высокий черноволосый мужчина и стройная девушка в голубом сарафане под теплой шерстяной накидкой, держась за руки, скрылись среди гуляющего народа. Досадливо поморщившись, он переместил вес с ноги на ногу и оперся рукой о крепкий ствол дерева. Заживающий бок еще ныл и беспокоил неприятным зудом. Силен волчара меченый, а прыткий, будто белка-резвушка. Ну да ладно. Его слабость он все же отыскал. Занятную такую слабинку. Стыдливую, светлокудрую… Эх, даже жаль будет шейку ей сворачивать. Пусть и не больно видная собой, однако ее мягкость и робкие взгляды пришлись по вкусу зверю. А ведь намекал, предлагал по-хорошему. Да и девка вроде как интерес проявила. Еще бы. Его лицо куда лучше страшной морды желтоглазого выродка. Лучезар задумчиво огладил бороду и, не оборачиваясь, произнес:

— Докладывай.

Возникший из неоткуда мужчина склонил голову перед господской спиной.

— Говорят — сиротка. Но кто, как до этого жила — ничего не известно. Сплетни ходят разные. Одна причудливей другой. Сходятся лишь в том, что с Серединных земель. Думаю — не лгут.

Лучезар молчал, внимательно наблюдая за снующими людьми. Помявшись, оборотень продолжил:

— Кое-что, правда, есть интересное. Еще шепчутся, что у Беригора дочь сбежала. Месяца два уже прошло, а от нее ни слуху ни духу. Даже костей не нашли. Поговаривают, в нашу сторону путь держала. И тоже светлокосая, да невысокая. Воины князя у наших границ так и рыщут, отыскать пробуют.

Обернувшись, он глянул на своего помощника. Тот глаза опустил.

— Ты прав, это интересно…

Вот только Яр бы убил княжну без промедления. А если нет? С парой это сотворить сомнительно, зверь не позволит. С другой стороны — мало ли девиц белокурых в Серединных землях? Очень даже достаточно. Да и девчонка не выглядит чванливой и привыкшей повелевать. Доверчивая, тихонькая. Простота!

— И за ней поглядывают, — добавил оборотень уж совсем тихо.

— Без тебя знаю, — обрубил Лучезар. Еще бы не поглядывали! Берегут, что бы мог скорее Меченый обрюхатить свою глупую бабу. Нет, допустить, чтобы это дитя смогло открыть ему дорожку к трону нельзя!

— Сейчас, как никогда, хорошо бы здесь лишние уши иметь, — в пол голоса произнес он, вновь отворачиваясь к гуляющим.

— И на это мне есть, что сказать, — хищно оскалился в ответ мужчина.

Глава 14

Она не заметила, как пролетели гуляния. Еще вчера они с Яром взявшись за руки стояли перед занимающимся костром и слушали протяжные песни сладкоголосых певуний, а сейчас она рассеянно перебирает жемчуг головного украшения. Волчицы уже скрылись за дверью, а она все никак не решится сделать шаг. Но надо. Скоро Всемир должен был собрать всех перед хоромами. Так, как в первый день.

В комнату заглянула приодетая Смешка. Покачала головой. Зеленые глазки восхищенно сверкнули. Очень подружке понравился ее наряд. Девушка вздыхала и охала. Трогала платье и повторяла, что Лана в нем — словно березка белоствольная, тонкая. И тут же с хитринкой в голосе добавляла, что теперь Яр точно испугается свою невесту тронуть, больно уж хрупка для его могучих ручищ.

Лана только смеялась. Видела бы Смешка ее мать, красу-Зоряну. Та была еще меньше, ну просто совсем махонькая, гибкая и стройная, как юная русалочка. А вот девушки волчьего народа почти все отличались крутостью бедер и крепкой статью.

— Пойдем Ланушка, пора уже, — позвала ее подружка.

Вздохнув, Лана осторожно опустила на голову очелье. Подскочившая Смешка помогла ей поправить украшение. Опять восхищенно прицокнула языком. Впрочем, зависть у нее была больше напускная. Расторопный Грай подарил своей любимой чудные височные кольца с изумрудами. А к ним расшитые камнями и золотом темно-зеленые ленты. И теперь косы у Смешки были — просто загляденье. Должно быть, не подымится рука у оборотня расплести их на брачном ложе. Пожалеет этакую красоту разрушать.

Выпорхнув из светлицы, они скорее заторопились вниз. Невесты все уже собрались перед хоромами. Нарядные, аж глазам от блеска больно. Прав был Яр. Вырядились девушки кто во что горазд. На пальцах сверкали драгоценные кольца, в волосах блестели очелья и венцы, а уж одежда… Лана плотнее закуталась в накидку, будто прячась от гудящей толпы. Огляделась и, заметив Яра одетого в ее подарок, улыбнулась. Тот опять прожигал ее голодным взглядом. Ох, что на охоте за невестами будет… Заранее покраснев она зарылась носом в меховую опушку ворота.

Лучезар вновь находился на своем месте по левую сторону от вожака. Но теперь Лана о нем даже и не думала. Все мысли были о том, где бы смелости найти сделать так, как Дарина рассказывала. По волчьему обычаю.

Произнеся напутственные речи, вожак опять скрылся в хоромах. Вот только теперь девушки не спешили покинуть свои места. И будущие женихи не исчезали с глаз. Мужчины подходили к выбранным женщинам, приглашали идти с ними. Заранее сговоренные пары быстро разбежались, да и свободных невест осталось не слишком много. Краем глаза Лана заметила, как волчицу Миладу увлек за собой рыжеволосый юноша. Тот, что выходил на борьбу первым. Девушка старательно краснела, опускала темные ресницы, но на губах играла довольная улыбка. Росана исчезла под ручку с мужчиной, по виду в два раза старше ее самой. Смешка и Любава тоже не задержались. Бросая на нее извиняющиеся взгляды, поспешили ща своим ненаглядным. Около Златы прохаживалось даже несколько юношей, а вот Лана опять вертела головой в поисках Яра. Да что ж такое! Только что был тут! Вновь за свое взялся? Не успела обидеться, как ее бесцеремонно подхватили на руки.

— Как хороша ты милая! Сладкая, беленькая — чистый сахарок! Так бы и съел.

Улыбающийся Яр легонько подбросил ее вверх.

— Смотри, как бы я тебя не съела, за твои выходки, — надулась княжна.

Мужчина тихонько рассмеялся, ставя ее на ноги.

— А не волчица ли в тебе, часом, просыпается? Видел я отметку у Грая. Знатно ты его цапнула!

По безмятежному голосу мужчины Лана догадалась, что их разговор остался втайне от Яра. Ладно, пусть пока будет так. Ссорить друзей у нее желанья не было.

— Вот и пусть Смешку за собой таскает! А меня трогать нечего.

Яр довольно хмыкнул и повел ее к лужайке, на которой проходили игрища. Пока не взойдет полная луна, будут на ней песни и танцы, последний шанс в этом году для свободных обрести свою половинку на этом празднестве.

Счастливые пары степенно разгуливали рука об руку. Люди наслаждались последними часами гуляния. Пировали под сенью золотистых берез, громкими выкриками подзывали к себе музыкантов, чтобы те развлекли их песнями, а взамен щедро одаривали разными ценностями. Это могла быть и золотая монета, или дорогой камешек, а может и украшение. Последнее особенно часто доставалось девушкам, что могли совладать с гуслями или свистелкой.

Везде сновали служки с полными кувшинами хмельного вина и подносами, забитыми ароматно пахнущим мясом и мягчайшим хлебом. И пусть за угощение от вожака не требовали и медной монетки, но почти все гости хоть что-нибудь, да оставляли на очищенных подносах.

Лана могла только восхищенно наблюдать, как ловко оборотни приноровились справлять праздники. Часть мужчин помогала страже следить за порядком и выполнять тяжелую работу, выбранные женщины подсобляли на кухне и в светлицах, а так же нянчились с совсем крохотными детьми, давая возможность их родителям отдохнуть на празднике. И все это были не только жители Белокаменной. Остальные селения так же присылали помощников. А на следующий праздник уже другие из Стаи оказывали содействие вожаку.

Сам же Всемир появился чуть позже. Столы для вожака и его гостей накрыли все под тем же дубом, где раньше пели девушки. Семь мужчин, негромко переговариваясь, наблюдали за праздником. А пред их столом, в нескольких саженях, взвивался к небу огромный костер. Около него Лана заметила знахарку и еще одного мужчину. Вернее старца, в белом одеянии и с шишковатым посохом в руке.

— Это наш волхв, — пояснил Яр, удерживая ее на своих коленях. Натанцевавшись, они теперь отдыхали сидя в сторонке под деревьями. Заметив ее удивление, мужчина пояснил, — Он живет около капища Велеса. В селении не показывается.

Будто услыхав, что про него беседу ведут, старик оторвался от разговора с Дариной и повернулся в их сторону. Вздрогнув, княжна сильнее прижалась к любимому, на что Яр обнял ее еще крепче. Лик волхва почти скрылся за головной накидкой, однако ей показалось, что он смотрит точно на них. Старец с достоинством кивнул головой, придерживая рукой длинную белоснежную бороду. Почувствовав, что Яр ответил на кивок, Лана поспешила и сама склонить голову.

— Сейчас они с Дариной отправятся в лес, — зашептал Яр, когда старик отвернулся, — а пока чары тут поддерживают. Отгоняют лесную нечисть, да отводят злые глаза. Выйдешь за пределы селения — не увидишь даже отблесков костра и не услышишь ничего, кроме птичьего пения.

Лана тихонько выдохнула и с губ сорвалось чуть заметное облачко пара. Однако в объятьях оборотня она не чувствовала холода. Ее мужчина был горяч не только нравом. К тому же чем больше сгущались сумерки, тем свободней вел себя Яр. Все чаще его губы требовательно прижимались к метке, заставляя девушку вздрагивать и подавлять чувственные вздохи. А крепкие руки уже не лежали спокойно на талии, а незаметно пробрались под накидку и нахальничали там.

— Яр, — чуть не стонала княжна, бессовестно кусая губы, — ты с ума сошел…

— Сошел, — хрипло прошептал мужчина, легонько прикусывая появившимся клыком ее ушко, — почуял тебя, весна моя нежная и сам себе принадлежать перестал.

Но встретив ее беспокойное сопротивление, оборотень лишь глухо рассмеялся:

— Глупенькая, оглянись вокруг.

Лана широко распахнула глаза. Когда успела луна подняться так высоко? Вся поляна утопала теперь серебристом свете колдовского светила. Гуляющие люди незаметно исчезли, и остались лишь парочки, что без стесненья миловались, не обращая внимания на остальных.

Оборотень хрипло выдохнул, плотнее прижал ее к себе, давая почувствовать всю силу своего желания.

— Я так ждал тебя… Так искал, любимая…

Губы мужчины скользили по ее лицу, требовали поцелуя. Пальцы нервно хватали за тесемки платья, стараясь ослабить шнуровку. И разве могла она противиться его призыву? Разве могла не ответить ищущим губам? Запустив пальчики в смоляные кудри, она прижалась к нему так, как прижималась не однажды, согласно отдавая себя в его власть. И оборотень принял ее дар с нетерпением. Их языки сплетались, танцуя свой дивный танец. Руки жадно касались желанного тела. И скоро ей совсем перестало быть важным, где она и почему, главное — что рядом был ее мужчина.

Внезапно многоголосый вой раздался из темной чащи леса. От неожиданности ее словно подбросило на ноги. Яр не держал. Подтолкнул даже. В глазах мужчины разгоралось золотое пламя. Пугая и притягивая одновременно. Лана пятилась, пока он нарочно медленно подымался с земли. Одно быстрое движение и рубаха с поясом повисла на нижней ветке дерева. Из широкой груди вырвалось глухое, низкое рычание.

— Пор-р-ра девочка… Зве-р-р-рь тр-р-ребует тебя. Ну же! Прячься! Беги!

Вскрикнув, Лана шарахнулась в сторону леса. Петляя между темных стволов как заяц, сослепу налетела на какую-то молодку. Девица ойкнула знакомым голосом.

— Ланка!

— Смешка!

Схватившись за руки, они рванули в самую чащу. Сердце кувыркалось в груди от страха и предвкушения. Они бежали между деревьев, вскрикивая и пугаясь каждого темного куста. Везде ей мерещились пылающие азартом и страстью желтые звериные очи. То ближе, то дальше, но каждый раз с неожиданной стороны раздавался восторженный волчий вой и раскатистое рычание. Белый пар поднимался от земли и стелился зыбким туманом под ноги, а сквозь черные кроны молчаливо наседающих на них деревьев светила невозможно большая, яркая луна.

— Туда, — задыхаясь, вскрикнула Смешка и резко метнулась вбок. Лана ойкнула. Рука выскользнула из подружкиной ладони и, словно только этого дожидаясь, им под ноги бросился громадный волк. Пискнув, девицы бросились в разные стороны. Чуть не споткнувшись о корень, княжна юркнула за ствол ближайшего дерева. А зверь, как-то по щенячьи радостно подпрыгнув, громко клацнул зубами и припустил вслед за улепетывающей Смешкой. Звуки продолжающейся погони быстро растерялись в темной чаще векового леса.

Лану аж колотило от возбуждения. На подкашивающихся ногах она сделала шаг, другой и прислушалась. Тихо… Деревья вокруг, туман под ногами белесым полотном стелется, а над головой дикая, шальная луна.

— Ой, мамочки, — тихо проскулила княжна.

— Гр-р-р, — ответили ей из-за ближайших деревьев. Ноги словно того и ждали. Безобразно высоко подхватив подол, Лана понеслась вперед, не разбирая дороги. Мягкая земля глушила шаги, но девушке казалось, что грохот ее сердца и хриплое дыхание разносятся на многие версты вокруг. То ближе то дальше, она слышала щелчки волчьих клыков, протяжный вой и громкое шуршание.

Она металась из стороны в сторону. Ныряла в непроглядную тень под нависающими ветками, стрелой пересекала редкие прогалины, пока, наконец, не выскочила на круглую, точно блюдце, поляну. Не зная, куда податься, закружила по ней. Но тут, аккурат за спиной, раздалось утробное ворчание. Лана замерла и природа вокруг будто застыла вместе с ней. Медленно-медленно девушка повернула голову. От черной тени деревьев отделилась фигура. Громадный волк ступил вперед. Звериные глаза полыхали желтым пламенем. Тихонько рыча, он осторожно крался к ней, словно к добыче.

Лапы чуть подрагивали от напряжения, а ноздри жадно раздувались, глубоко втягивая влекущий до безумия аромат. Запах его женщины. Взбудораженной, слегка испуганной и… возбужденной. Волк нервно облизнулся. Как же хотелось броситься на нее, подмять под себя и завершить эту восхитительную гонку. Потому что она уже согласна, уже ждет его и потому что сейчас, именно в эту ночь, она готова стать не только женой, но и матерью.

Яр ступил еще ближе, подбираясь к беспомощно оглядывающейся девушке. Неужели это свершится сейчас? Под полной луной, среди густого леса… В день, отмеченый самим Велесом? Яр и волк в нем не могли поверить такой удаче. Ни когда чуткий нос уловил первые самые легкие изменения в ее запахе, ни теперь, когда княжна стояла перед ним, окутанная нежно-сладким благоуханием, будто невиданный, дивный цветок. Жажда волка и желание мужчины требовали утоления. Сейчас! Немедленно!

Ноги больше ее не слушались. А волк между тем начал меняться. Черная тень разрослась, потянулась вверх и вот уже трава смялась не волчьей, широкой лапой, а человечьей ногой.

— Попалась, р-р-родная, — низко пророкотал оборотень, — Не сбежишь больше. Никогда!

Резким движением мужчина притянул ее к себе. Но тут опомнившаяся княжна пихнула ручками в его грудь.

— Стой! — глаза мужчины опасно сощурились, но, послушный ее слову, он остановился.

— Пусти, — оборотень шумно задышал, из-под верхней губы показались клыки. Однако же Яр отпустил.

Под напряженным взглядом она сделала шаг назад. Потом еще. Потянулась к тесемкам на вороте. Мужчина заинтересованно склонил голову. А она кое-как распутала непослушными пальцами шнуровку и сбросила накидку и платье на землю. Следом отправилась сорочка. Лану мелко потряхивало, хотя странным образом холодно не было совершенно. Яр впился глазами в ее обнаженное тело. Плечи его напряглись и дыхание участилось. А она усилием воли гордо подняла голову, развернулась к нему спиной и попросила внезапно охрипшим голосом.

— Распусти мои волосы.

Мужчина не заставил себя упрашивать. Пальцы пробежались по ее плечам, спустились по рукам вниз и потянули за кончик косы. Яр стоял совсем близко, она чувствовала жар, что исходил от его сильного, обнаженного тела. Скользнув по ногам, лента упала на землю. Лана легонько встряхнула головой, чувствуя, как свободные локоны щекочут бока и спину. Кажется, оборотень издал тихий стон. Но княжна не спешила.

— Помнится, — девушка шагнула вперед, обходя снятые одежды, — задолжал кое-кто мне обещание…

— Лана, — глухо выдохнул мужчина, но княжна прервала его мановением руки. Чуть обернулась, повела плечами и улыбнулась так призывно, что Яр зарычал от нетерпения.

— Хозяин ли ты слову своему, мой возлюбленный? Докажи мне!

И, опустившись вниз, княжна припала грудью к мягкому травяному ковру, так, как сделала бы это женщина его народа, открываясь перед выбранным мужчиной и показывая тем самым свое полное доверие.

— Любимая, — простонал мужчина и рухнул на колени между ее ног. Призывая его к действию, она слегка вильнула бедрами и выгнулась, точно кошка. Смущение своим бесстыдным поведением исчезало под натиском разгорающегося внутри пламени. И она знала — только ее волк способен унять этот пожар.

На бедра легли широкие ладони, и нежную кожу легко царапнули острые когти. Шершавый язык облизнул горящую огнем метку. Застонав, княжна подалась назад и бессовестно потерлась об мужчину. И Яр сорвался.

Сладкий женский вскрик разрушил звенящую тишину, ему вторило громкое волчье рычание.

Он больше не мог себя сдерживать. И не хотел. Звериная, первобытная страсть захлестнула разум, вынуждала двигаться резко и быстро. Глубоко вторгаться в тесное лоно раз за разом, каждым движением срывая с уст своей женщины протяжные стоны. От переполняющего сердце восторга кружилась голова. Да, ей нравится! И ее страсть ничуть не меньше, чем его собственная!

Княжна не выдержала первая. Вскрикнула его имя, сжимаясь вокруг его него и задрожала, вздергивая бедра и впиваясь пальчиками в густую траву.

Ровно три выпада понадобилось ему, чтобы сорваться следом. Освобождение было ярким и долгим, но даже после него Яр чувствовал, что готов продолжить сей же миг. Однако вместо этого он навалился сверху, все так же придерживая бедра возлюбленной и не отстраняясь. Нужно подождать, совсем чуть-чуть, чтобы семя не покинуло ее лона раньше времени. Княжна дышала часто-часто и он ощущал отголоски наслаждения своей возлюбленной.

Не давая ей остыть, он прикусывал и ласкал метку, заставляя Ланушку то вздрагивать под ним, то совсем замирать. Желание вновь обладать своей парой крепло с каждым мигом, а коварная княжна, к тому же, взялась его подзадоривать. Легко толкалась бедрами, выгибала спинку.

— Любимый мой, единственный… Возьми…, - шепнула томным голосом. И как тут удержишься? Утробно зарычав, он вновь толкнулся вперед.

Туман клубился у кромки черного леса, будто невидимый страж охраняя заветную полянку, а с небес на сплетающиеся в любовном танце тела лился нежный лунный свет. Ночное светило благословляло своих детей, молчаливо освящая их союз.

Взяв свое еще раз, Яр смог, наконец, унять взбунтовавшегося зверя и вернуть себе человечий облик. Счастливо улыбаясь, он перевернулся и упал на мягкую траву, устраивая возлюбленную на своей груди.

Лану качало вверх вниз, будто на лодке. Мужчина дышал глубоко и часто и видимо, совсем не страдал от тяжести ее тела. Сделав над собой усилие, она оторвала голову от его плеча и взглянула на своего возлюбленного. Он ответил ей проникновенным, серьезным взглядом.

— Ты — моя жизнь, — тихо произнес оборотень.

Лана на миг даже онемела. То, как сказал это Яр, заставило кожу на теле изойти мурашками. Он будто отдал ей в руки свое сердце, признавая, что в ее власти сделать с ним все, что угодно.

— А ты — моя, — прошептала она, осторожно дотрагиваясь до его щеки пальцами.

Вместо ответа Яр крепко обнял ее и легко поднялся на ноги. Все так же не давая ей ступить на землю, стремительно зашагал в сторону леса. Лана обвила руками его шею и доверчиво прижалась к горячей груди.

Княжна знала, куда идет оборотень. Волхв будет всю ночь принимать у капища пары. Дарина поведала ей, что дети Велеса по свадебному обычаю нагими предстают перед древним идолом. Сначала Лана чуть духа от такой новости не лишилась, но знахарка, посмеиваясь, успокоила ее тем, что если княжна желает, то может прикрыть свое тело, а если решится делать все, как полагается, то пусть не переживает, что ее увидят чужие глаза. Пары будут являться перед старцем по очереди благодаря чарам, заклявшим священное место, самого же волхва совсем не удивить женскими прелестями — для оборотней этот обряд обыкновенное дело. Помаявшись в раздумьях, Лана вынуждена была согласиться, что Дарина права и, к тому же она сама хотела, чтобы у них с Яром все было по правилам.

Очень скоро деревья перед ними расступились в стороны, образовывая длинный проход, в конце которого виднелся свет от пылающего костер. В первый момент она рассеянно заморгала. После сумрачной чащи глаза никак не отели привыкать к яркому пламени. Но потом княжна разглядела, куда нес ее Яр.

Прогалина была небольшой. Едва ли не в два раза меньше, чем та поляна, где настиг ее Яр. Но такой же ровной и круглой. Росший на ней дуб был очень похож на тот, что был на лужайке для игрищ. Только еще мощнее, кряжистей и прижимался к самой чаще, не оставляя места позади себя. Отблески огня рисовали на шершавой коре величавый лик божества. Тени играли, заставляя образ меняться и двигаться, будто живой. Никогда она такого чуда не видела — могучее дерево, как древний идол. Перед костром же выступал из земли огромный алтарь-валун из белого камня, верхушка его была совершенно плоской, как стол.

Мужчина поднес ее к самому камню, рядом с которым дожидался волхв. Осторожно опустил на ноги и перехватил ее ладонь своей. Княжна гордо расправила плечи и постаралась как можно уверенней глянуть на молчаливого старца, но лицо все равно предательски полыхало.

— А, Черный Волк, — проскрипел вдруг волхв, — Нашел-таки пропажу. Хорошо…

Она удивленно глянула на оборотня, но тот и бровью не повел. А старец отвернулся и воздел руки к небу, нараспев затянув брачную молитву. Лана только и поняла, что взывал он к Велесу. Песнь тянулась долго, то переливами, то тихим бормотанием. Иногда волхв обходил их кругом, стуча посохом об землю, потом опять возвращался к каменному алтарю.

Так же внезапно он прекратил свое пение и вновь повернулся к ним. Посох из рук старца пропал, а вместо него появился нож и белая лента. Яр потянул вверх их сцепленные ладони, вытягивая руку над алтарем, и Лана поспешила повторить его действие, а старец принялся обвязывать лентой их запястья.

— Перед Велесом и Светлыми Богами я соединяю эти две жизни в одно. Ты, — обратился волхв к Яру, — желаешь ли разделить свою судьбу с женщиной, что стоит сейчас подле тебя?

— Да, — твердо ответил мужчина.

— А ты, — старец перевел взгляд на нее, — желаешь ли разделить судьбу с двуликим, чью руку перевивает с твоей брачная лента?

— Да! — поспешила воскликнуть Лана.

— Хорошо же! Ваша печаль и радость отныне общие, тяготы жизни и ее блага разделите на двоих, да будет так! — перехватив их соединенные руки, волхв полоснул ножом чуть пониже больших пальцев, одним движением делая аккуратные надрезы. Княжна вздрогнула от боли, но не проронила ни звука. Несколько капель темной крови упали на камень и тут же исчезли, словно поглощённые им. А старец приподнял их запястья выше, чтобы ручейки крови стекали на белоснежную ленту. Когда же ткань поменяла цвет на алый, волхв ловко освободил их руки.

Глядя ей в глаза, Яр тут же поспешил зализать ее ранку. Лана хотела сделать так же, но мужчина лишь тихонько засмеялся и облизнул свою. На удивление кожа затянулась, оставляя после себя тонкий рубчик.

А старец подошел к огню и кинул туда ленту. Пламя взвилось чуть ли не до самой кроны дуба-идола. На мгновенье ей даже показалось, что божество открыло глаза и взглянуло на них, впрочем, костер тут же опять запылал ровно. И княжна решила, что ей померещилось.

— Скорее неси жену в свой дом, Черный Волк, — махнул рукой волхв. В его голосе чудилось удовлетворение, — а мое участие в обряде окончено.

Яр склонил голову, молчаливо благодаря старца, и опять подхватив ее на руки, отправился той же дорогой, что и пришел. Опять лес обступил их со всех сторон, укрывая под своей сенью. Княжна тихонько перевела дыхание. Свершилось!

А оборотень шагал быстро и размашисто. Спешил. Княжна и глазом моргнуть не успела, как Яр вынес ее на то же место, откуда началась погоня. Поставил на ноги рядом с той же березкой.

— Моя одежда! — изумилась княжна, разглядывая свое платье и накидку, висящие рядом с нарядом Яра, — Но как?

— Чары отступили и ее нашли, — торопливо ответил оборотень, заворачивая ее в накидку, — пойдем, любимая. Время жене приветить своего мужа как подобает.

Вскочив только лишь в штаны, оборотень опять подхватил ее на руки и понес в сторону поселка. Добравшись домой, Яр крепко запер за ними дверь и уже в их доме, прижав ее к стене прямо у порога, стребовал супружескую ласку.

Глава 15

Стискивая зубы, княжна наложила закрепляющий стежок на полотно, а потом от души швырнула рукоделие в дальний угол светлицы. Закрыла руками лицо и горько расплакалась. Не выходит узор как надо… А глаза прямо слипаются, словно ее до зари подняли, и грудь беспокоит, отдает на каждый удар сердца тянущей болью… и… и… кушать хочется! Лана разрыдалась пуще прежнего. Ничего ей в рот не лезло! А что удавалось проглотить, то обратно выходило.

Девушка всхлипнула и утерла злые слезы рукавом. Где же эта радость материнства? Одно мучение. По началу, правда, все очень даже хорошо было. Сразу после свадебного обряда несколько дней они провели с Яром вдвоем. Мужчина ее просто из рук не выпускал, даже кушала она сидя на его коленях.

При воспоминании об еде живот жалобно заурчал на всю светлицу. А Лана поплелась в угол, подбирать ни в чем не повинное полотенце.

На третий день, утолив свою страсть, оборотень все же смилостивился и отпустил ее вечерком на улицу, пока он баньку истопит. Лана бродила около дома как чумная, сразу и не поняла, как на Смешку наткнулась. При виде ее подружка захохотала в голос. Должно быть, выглядела Лана и впрямь уж очень помятой и затисканной. Сама же Смешка так и лучилась счастьем. Разболтала, что Грай строить им домишко взялся, а пока живут они у ее родичей. Очень довольна была ее подруга, что покидать им Белокаменную не придется. А вот гости уже день как уехали, Златка все так же без жениха кукует, правда расстроенной не выглядит, Любавушка теперь напротив Ланы живет, а еще…

Тут их прервал появившийся Яр. Сказал, что пора его жену на законное место возвращать, да и Смешке тоже нужно к мужу обратно.

Полотенце опять полетело в угол. Ну, муженек! Жалко ему, что ли? Хотя теперь Смешка чаще приходит, но все равно — обидно! За прошлое! К тому же очень скоро они с Яром переехали в хоромы вожака. Случилось это сразу же, как только Лана узнала о том, что внутри у нее растет новая жизнь. Вернее сначала об этом узнал Яр.

Одним утром она проснулась от щекотного чувства, будто ее живот осторожно целовали и гладили. И точно, приоткрыв глаза, она увидела, что голова ее мужа устроилась гораздо ниже подушки. Яр покрывал ее обнаженную кожу поцелуями, порой тихонько рычал. Почувствовав, как она вздрогнула, мужчина посмотрел на нее и… Ей не нужны были слова. Глупо охнув, она схватилась за свой живот и ее руку тут же прижала широкая ладонь мужа.

— Я… Я уже…, - ей было как-то неловко произнести это вслух. Оборотень рассмеялся. Накрыл ее собой и поцеловал теперь уже в губы.

— Да любимая, ты носишь мое дитя. И как же сладко пахнешь!

А на следующее утро Яр ей заявил, что они перебираются в хоромы Всемира. Там за ней и уход будет всегда, да и под надзором княжна останется, пока он, заново вникая в дела стаи, отсутствовать будет. Лана слегка подулась — еще бы, не успела тут обжиться, опять с места срывают, но подумав, согласилась. А Яру подсказала, что он мог бы свой пустующий дом другу предложить на время. Ее муж задумчиво потер подбородок и неожиданно согласился.

Комнаты им выделили большие, светлые. А спальное место было наверняка не хуже чем у вожака. Кровать широкая, застланная яркими, заморскими тканями да теплыми покрывалами. Подушки мягонькие на пуху, прямо как те, что у нее были пока она жила в тереме отца. Под ногами неизменные шкуры, а окна выходили прямиком на лес.

Но больше всего княжне приглянулся резной сундучок для рукоделий. Чуть позже там появилось все для ее любимого дела. Оказывается, ее труды не остались незамеченными и несколько торговцев уже оббивали порог Всемира, намереваясь получить разрешение на то, чтобы выкупить у нее десяток другой работ на пробу.

Обрадованная княжна рьяно принялась за дело. Первые недели работа так и кипела в ее руках. К тому же надо было знакомиться с новым положением при дворе Всемира. А вот потом что-то ей стало плохеть.

Лана и сама не могла сказать, что с ней такое. Сначала все шло так, как бывалые женщины ей рассказывали. Голова слегка кружилась, хотелось спать. Потом дурнота по утрам мучить стала. И с каждым днем все хуже. Есть хотелось, да только пища в теле надолго не задерживалась. И Дарина-знахарка, как на зло, пропадала где-то с самого праздника. Никто Лане ничего путного подсказать не мог.

Ее муж беспокойно хмурился, глядя на осунувшуюся жену. Мрачнел каждый раз, как она бросалась в укромный уголок, чтобы отторгнуть съеденное. Стойко терпел ее изменчивое настроение.

Лана и сама понимала, что стала капризна и плаксива сверх меры. Просила прощения каждый раз, как выплескивала свое плохое настроение на терпеливого мужа. Яр лишь хмыкал, и рассказывал ей что-нибудь ободряющее. Поведал, что однажды его мать, носящая под сердцем Честа, среди зимы затребовала у мужа свежей лесной земляники. Изводила бедного оборотня не менее седмицы, мужчина за это время чуть не поседел. И ведь не сделать ничего. Не растет ягода под снегом. Хвала Богам так же внезапно Радмила перекинулась на лесные орешки. К весне весь запас извела. Лана тихонько смеялась над веселыми словами мужа и обещала себе, что больше он не услышит от нее ни одного жалобного слова. К великому стыду хватало ее запала лишь до следующего утра.

Живот опять жалобно буркнул, требуя питания. Приближалось время ужина и ей уже чудились дивные запахи мясных блюд. Рот наполнился слюной и княжна громко сглотнула.

В светлицу заглянула прислужница Веселина.

— Ланушка, за стол пора. Твой муж и Всемир в горнице уже ждут, — протянула на распев крепкая молодка, приставленная к ней для услужения. И, видно заметив следы слез на ее лице, женщина понимающе вздохнула. Она и сама была молодой матерью и помнила, каково это — с отвращением и жадностью глядеть на каждый кусок.

— Спасибо Веселинушка, — отозвалась княжна, — я сейчас пойду. А ты беги уже к своей Елинке, должно быть твоя доченька соскучилась давно.

— Как же, — фыркнула женщина, — бегает по улице с подружками. До вечера дома не жди.

Но, тем не менее, довольная Веселина скрылась в дверях. А княжна, приведя себя в порядок, поплелась в горницу. Опять ей лишь сидеть да посматривать на блюда. Позориться перед вожаком очень не хотелось.

Увидев ее в дверях, Яр встал со своего места, по правую руку от вожака, и, подхватив под локоть, отвел к столу. Лана почтительно поздоровалась с Всемиром, кивнула сидящему рядом Войту — старшему дружиннику и Дарославу, одному из советников, что прибывал сейчас в гостях у вожака.

Узнавая ближе уклад Стаи, Лана отметила, что знати у оборотней было очень немного. Совет состоял из шести мужчин и каждый из них главенствовал в назначенном поселении. Они же и помогали считать казну, да вершить суд, набирать стражу и воинов, следить за торговлей ну и прочее.

Ужин проходил тихо. Мужчины переговаривались между собой о мелких делах, накопившихся за день, мимоходом решали не очень важные вопросы. А Лана грустно смотрела на тарелку перед носом и лишь иногда отпивала из кубка. Напитки, хвала Богам, ее живот воспринимал милостиво. Когда трапеза была почти завершена, и за столом из мужчин остались только Всемир и Яр, одна из прислужниц подошла к вожаку и что-то ему шепнула. Всемир ей так же тихо ответил, и девушка скрылась с глаз. А чуть погодя в двери зашла Дарина. Княжна аж вся встрепенулась. Ну наконец-то! Может мудрая женщина ей помочь может?

Знахарка почтительно склонила и без того сгорбленную спину перед вожаком.

— Радуйся Всемир. На одного волчонка больше в Стае теперь. Выходили маленького торопыгу на радость родителям.

— Прими мою благодарность, Дарина, — в голосе мужчины слышало облегчение, — А к этому в придачу проси, что хочется.

Блеснули ровные, белые зубы.

— Много ли старушке надо. Накорми с дороги и хватит на этом.

Всемир улыбнулся и указал на стол, за которым проходила трапеза. Покряхтывая и переваливаясь с боку на бок, Дарина проковыляла к ним и с блаженным стоном упала на лавку рядышком с княжной. Ярко-изумрудные глазищи оглядели ее внимательно и цепко. Лана печально вздохнула и потупила взгляд, рассматривая свою полную тарелку.

— Что, молодая госпожа, не кушается?

— Не кушается, — эхом повторила княжна.

Знахарка неопределенно хмыкнула и отвернулась. Подозвала прислужницу, попросила что-то неразборчиво. Девушка понятливо кивнула и унеслась в кухню. Только шерстяная юбка зашуршала.

— А мне вот отдохнуть да отужинать с дороги охота. Не помешаю тебе?

Лане стало очень обидно. Она так надеялась, что Дарина как-то поможет ей, что-то посоветует, а та вид равнодушный сделала.

— Нет, бабушка, не помешаешь, — на последнем слове голос предательски дрогнул. Метку тут же кольнуло. Муж чувствовал ее обиду и переживал.

Тем временем появившаяся прислужница внесла поднос с удивительно вкусно пахнущими мисками. Девушка ловко расставила их перед знахаркой и удалилась, а княжна, забыв о приличиях, жадно сунула свой нос едва ли не середку деревянной посудины. Мясо! Сырое почти, лишь чуть сверху огнем прихвачено, зато пахнет как! Куда лучше жареного! А невозмутимая Дарина подцепила сухими пальцами небольшой кусочек и отправила себе в рот. Княжна едва не кинулась отнимать лакомство.

— Попробуй, — спокойно отозвалась женщина, наблюдая, как голодно смотрит на нее Лана.

Долго упрашивать ее не надо было. Выхватив ломоть побольше, она алчно вгрызлась в ароматную мякоть. Теплый мясной сок брызнул на язык и залил горло. Лана издала восторженный стон и торопливо проглотила наспех прожеванную добычу. Отдышалась и кинулась за следующим куском.

Остановиться смогла только когда в миске ничегошеньки не осталось. Азартно посмотрев на лужицу красноватого сока, что блестела на дне посуды, Лана все же нашла в себе силы отстраниться и осоловело оглядеть затихших мужчин. По телу разливалась томная, сытая слабость и тошноты совсем не было. Даже голова болеть перестала. Чудеса да и только. Дарина же пощипывала хлеб и при этом выглядела так довольно, словно это она все мясо умяла.

— Как ты, Ланушка? — подал голос ее обескураженный муж. В ответ княжна лишь сыто вздохнула.

— Хорошо твоей жене, волк пустоголовый, — отозвалась за нее Дарина, — оставь мужика заботится о жене в тягости — изведет. А ты, — знахарка обратилась уже к Всемиру, — неужели догадаться не мог?

Впервые Лана видела вожака смущенным.

— Кто ж знал, она ведь человечка…

— Ну и? — фыркнула женщина, — Дети-то от оборотня и не какого-нибудь!

— Дети?! — вскинулся Яр, княжна тоже удивленно округлила глаза.

— Дети, дети. Не один, а два волчонка у твоей жены во чреве, старательный ты наш.

Лана хихикнула, глядя на порозовевшие скулы своего мужа.

— Сыновья? — обрадованно подала голос она.

— А это тебе муж спустя время расскажет. Срок еще так мал, что даже Яр не разобрался, сколько детей ты носишь, а уж кого — позже известно станет. Пока же ешь и отдыхай в свое удовольствие. Только гулять не забывай. Сильно добреть женщине тоже не хорошо.

Дарина поднялась с лавки и потащилась в сторону выхода. Яр тоже засобирался и, попрощавшись с вожаком, повел ее в их покои. Выглядел мужчина немного пришибленно. Может в прошлом ее состоянии княжна бы и обиделась на видимое недовольство мужа, но сейчас же лишь лениво размышляла, что могло привести его в плохое настроение.

— Что с тобой, любимый? — спросила она, когда муж запер за ними дверь и уселся на ближайшую лавку, пристраивая девушку на свои колени.

— Да так, не думай об этом, любимая…

Лана обхватила ладошками его щеки и заставила посмотреть себе в глаза.

— Яр?

Оборотень вздохнул. Осторожно коснулся ее, пока еще плоского, живота.

— Маленькая ты у меня, звездочка. И одного то ребенка выносить не просто, а тут двое.

— Так ты не рад?

— Очень рад, — поспешил успокоить ее мужчина, — переживаю только, как оно будет…

— И напрасно, — улыбнулась княжна, — Придет время и со мной Дарина останется. Все пройдет хорошо. Я знаю.

Ее беззаботное настроение чуть ободрило задумавшегося оборотня. Мужчина перестал хмурить брови и его лицо посветлело. Стараясь совсем увести его от напрасных размышлений, княжна добавила:

— Так вашим женщинам, если они носят волчонка, непропечённое мясо надобно?

Яр покачал головой и стал объяснять, что не у каждой такое случается. Порой, женщинам его народа и впрямь хочется есть сырое мясо, если они носят в себе волчонка. Особенно когда будущий оборотень силен и может перекинуться с самого своего рождения. Виновато добавил, что и сам мог бы догадаться, ведь его мать, когда была тяжела им, тоже с удовольствием ела свежее мяско. Только вот он не припомнит, чтобы Радмила рассказывала о том, что ей худо было. Женщина наоборот, только и делала, что бегала в кладовую и обратно. И каша ей шла, и мясо и все, что съедается.

— Так вот отчего ты таким богатырем вымахал, — расхохоталась Лана.

Яр улыбнулся.

— Оба моих родителя были высокими, отец даже слегка грузным. Увидишь моих сестер — поймешь. Надеюсь, они скоро сюда приедут.

Лана кивнула. Ждана-оборотница и Велина уже знали, что их брат нашел свою пару. Но женщины не смогли посетить праздника. Первую дела не пустили, а у второй сын совсем еще маленьким был. Однако обе клятвенно обещали при первой же возможности появиться в Белокаменной, а пока слали свои приветствия и поклон.

— Успеть бы им по подарку закончить. Такие узоры придумала, — вздохнула Лана.

— Успеешь, любимая. Велина так еще несколько месяцев тут не появится. В конце зимы может только.

Девушка улыбнулась и сладко зевнула. Яр тут же притворно строгим голосом объявил, что после хорошего ужина надо ложиться спать. Княжна не возражала, глаза так и слипались, и Лана уснула тут же, стоило голове прикоснуться к подушке.

***

Серебряный кубок полетел на пол, пачкая каменные плиты темно-бордовой влагой

— Не пойму твоего усердия, не пойму, — злым голосом передразнил один мужчина другого, припоминая тому сказанные когда-то слова, — А усердствовать мне, оказывается, вдвойне больше надо было! Может и не сидели бы сейчас, как два бесполезных слизня!

Второй морщился на каждое его гневное слово.

— Они не должны были встретиться! А уж если бы увиделись, то в гневе оборотень непременно бы заморил девчонку. Я всю силу вложил в паутину заклятья! До отказа напитал его ненависть! Но кто-то нам помешал!

Оба задумались. Сильной волшбы они не чуяли. Так, шепоток еле слышный. Однако же их дело, что сперва хорошо спорилось, вдруг за короткий срок совсем разладилось. Да так, что обратно в кучу не сгребешь! Буря, в которой должна была сгинуть девка, лишь силы вытянула, а с делом не то, что не справилась — только хуже сделала! На блюдечке удачливую мерзавку черношкурому псу предоставила! Казалось бы ладно, чай не только на непогоду уповали. Оборотень ненавидел Беригора смертной ненавистью и заставить его чувствовать тоже к девчонке не составило труда.

Но вшивый пес вместо того, чтобы прибить хилячку, а следом самому от тоски издохнуть, решил вдруг поиграться! А потом и вовсе с крючка сорвался! Ловко ушел из-под самого носа, выбрав вместо сладкой мести ненавистную любовь. И вот куда это привело! Уже и обрюхатить успел, живучий выродок.

— Нельзя, чтобы его потомство увидело свет, — мрачно изрек первый, — Иначе все труды насмарку!

— Будто я не знаю, — огрызнулся в ответ другой, — Но нашей силы в землях оборотней еще недостаточно! Сам видишь, не дотянулись мы до полной победы на волос лишь!

— Тогда зайдем с другой стороны.

Глава 16

Дубовая дверь затряслась под нетерпеливыми ударами.

— Ратимир! Ратимир! Спишь еще?

Тот, кого звали Ратимиром, поморщился и оторвал голову от столешницы. Опять за работой Дрема сморила… На ходу поправляя измятую рубаху, он пошел отворять раннему гостю.

— И тебе доброго утра, Мирослав.

Молодому высокому мужчине не составило труда заглянуть через плечо заспанного княжича и увидеть разбросанные на столе листы тонкой кожи и берестяные свитки с донесениями.

— Все ищешь, — вздохнул он, — Третий месяц к концу идет… Зима уж на носу.

— Глупости! Моя сестра жива! Я знаю это! — вот только предчувствия были совсем не радостные. А в последние недели так и вовсе тягостные сны повадились сниться. В них его милую Ланушку терзал не то огромный черный волк, не то мужчина. Он не видел его лица, только смуглую кожу могучих рук и смоляные волосы. Беспомощно наблюдал за творящимся насилием, пока его сестрица отчаянно звала на помощь и самое ужасное — не мог в это время и пальцем шевельнуть, а лишь смотрел в полные боли и страха дымчато-голубые глаза. Мужчина потряс головой, отгоняя тягостное чувство. Друг посмотрел на него с сочувствием, словно поняв его мысли, но не возражал.

— Скажи лучше, каковы новости с границ, — переменил тему Ратимир.

Мирослав нахмурилась.

— Скверно. Батый на князя зуб точит. Люди с восточных границ как звери от пожара бегут, не щадит хан никого. Мужчинам и старикам смерть, женщин на растерзание в гаремы, а младенцев и не разумных детей в будущие рабы. Торговцы с южных границ караваны в нашу сторону гнать не хотят, распугал Беригор всех непомерными налогами и разбойничьими нападками. Даже оборотни о себе знать все чаще дают, пропадают люди у их земель… Я потому и пришел, ночью приволокли двоих. Дозор бы убил, вот только больно молоды еще. Стражу лишь поцарапали, никого не убили. Линь был за главного, решил сюда доставить, тебе показать.

— Ну что ж, давай посмотрим, — кивнул Ратимир, накидывая на плечи подбитую темным мехом накидку.

Вместе они спустились по широкой лестнице каменной крепости вниз и прошли в подвалы, где были камеры для узников. Пройдя к самой дальней, он сделал знак страже отворить дверь. Увидев пленников, Ратимир только головой покачал. Два юноши в драных обносках гордо расправили плечи, стараясь не показать своего страха. Молодые совсем! На почти детских лицах первая щетина едва проклюнулась. М-да, грозные волки, аж жуть берет.

— Что с одеждой? Бродяги что ли? — обратился он к Мирославу.

— На себя посмотри, коротконогий! — ощерился один из них.

— А ну, цыц, щенята! — прикрикнул Мирослав. Ратимир даже бровью не повел. К шуткам про свой невысокий рост он давно привык, а особо усердным довелось узнать, что мечом и кулаками он владеет получше иных трепачей. Княжич выразительно глянул на зарвавшихся юнцов и те мигом присмирели.

— В одежде перекинулись, — пояснил Мирослав, — уж не знаю, на что рассчитывали. Врасплох что ли застать хотели?

Мальчишки обиженно засопели.

— И застали бы! А потом принесли ваши головы вожаку!

Ратимир устало вздохнул:

— Что, думали после этого он вам в дозоры ходить разрешит?

Волчата дружно поджали губы. Ну, понятно тут все. Захотелось удаль свою показать. Вот и допрыгались. Княжич еще раз осмотрел жмущиеся друг к другу худощавые фигурки. Взгляд запнулся об изорванный ворот рубахи на одном из юных оборотней. Ратимир даже моргнул. Померещилось! Протер глаза. Да нет же! Быть того не может!

— Ты! — ткнул он пальцем в вихрастого паренька, — Шаг вперед!

Тот лишь оскалился. Тогда Ратимир сам подскочил к мальчишке и схватил того за рубаху. Волчонок, было, заартачился, но рядом послышался скрежет меча, вынимаемого из ножен. А Ратимир выволок мальчишку ближе к единственному оконцу, что светлело почти под потолком.

— Узор! Кто шил?! — гаркнул взбудораженный княжич. Руки тряслись так, что волчонок даже рычать перестал.

— Ну?!

— Не знаю я! — огрызнулся парень, — Что дали, то и ношу!

— Кто дал?

— Мать купила!

— Где?!

Волчонок таращился на него, часто хлопал круглыми от страха глазами, но молчал. Через силу Ратимир разжал пальцы.

— Послушай, — как можно спокойнее произнес он, — одно мое слово и матери твоей не новую рубаху, а саван купить придется.

Мальчишка сглотнул.

— Но я же могу и миловать. И не только тебя, — Ратимир глянул на притихшего второго юношу, — Смотри же, жизнь или смерть друга на твоей совести если что. Скажи, откуда рубаха? Ответишь — вернетесь домой целыми и невредимыми. Никто и не узнает о вашем… подвиге.

Мальчишки зачарованно слушали вкрадчивую речь княжича. На их лицах кроме страха появилась еще и неуверенность, а так же надежда на то, что все обойдется. Не известно, что мальцов страшило больше — мамкина трепка или меч палача.

— Да, скажи тебе. Чтобы потом ты и нас прибил и… и… сделал что-нибудь!

— Что? — удивился Ратимир, — Если б могли, давно бы ваших лесах князь хозяйничал. Но туда нашему войску хода нет.

— Тогда зачем тебе? — резонно подал голос второй.

— Просто знать хочу, жива ли та, что это, — он ткнул пальцем на изодранный ворот, — сшила?

Мальчишки мялись. Как не крути, подвоха они не чувствовали, молоды были слишком. Да и шкуру спасти охота…

— Жива, наверное, — буркнул первый чуть слышно, — Мать говорила, что к весне у той же мастерицы платье прикупит.

— Только весной? — нарочно небрежным тоном фыркнул Ратимир, — Вот уж не думал, что семьи оборотней так бедны! Да у нас последняя нищенка раз в месяц платье меняет.

— А мы хоть каждый день можем! — незамедлительно взвился юноша, — Дурной торговец в Белокаменную не идет!

Другой мальчишка, что был поумнее, пихнул друга локтем, мол — прикуси язык. Мальчишка осекся, зло посмотрел на невозмутимого княжича и Мирослава, что не пытался скрыть улыбку.

— Вот что, — вздохнул Ратимир, — Свое слово я не нарушу. Сегодня же лично сопровожу вас обоих к лесу. Но ежели опять дурить станете — пеняйте на себя.

Юноши шумно сопели, но молчали. Боялись спугнуть свою удачу.

— Рубашку только мне отдай, — продолжил княжич. Мальчишка кобениться не стал. Швырнул, как тряпку под ноги себе. Княжич только усмехнулся, а Мирослав отвесил наглецу обидной затрещины. Пришлось юноше самому спину гнуть.

— Мирослав, позаботься о еде. Пусть этих доходяг накормят, — напоследок распорядился Ратимир и направился в свои покои.

Только дверь затворил, как со всех ног бросился к своему дорожному сундуку. Откинул крышку и вытащил памятную вещицу. Перед самым отбытием на границу Ланушка подловила его в княжем саду. Пряча покрасневшие от недосыпа, а может и слез глазки, молча сунула в руки сверточек. Как она прослышала, что отец в наказание за дерзкое поведение решил его ссылкой проучить, Ратимир не знал, но забота молодой княжны обогрела и смягчила метавшееся в тревоге сердце. Его ласковая сестра всегда, хоть взглядом, хоть словом, но не чуралась высказать родственную привязанность опальному сыну князя.

Как не старался он успокоить дыхание, но непослушная грудь не желала вдыхать воздух, пока он прикладывал оборванную рубаху к вышитому обережному платку. До рези в глазах Ратимир вглядывался в вышитые узоры, сравнивая их между собой. За спиной хлопнула дверь, и послышались знакомые шаги.

— Она жива, Мирослав, — пересохшими губами шепнул княжич, — Ее манера вышивки, точно.

— Ратимир, — в голосе его друга звучала жалось и предостережение.

Юноша вскочил на ноги, сжимая в руке ткань.

— Я знаю, что ты скажешь! Но не смогу оставить ее там, среди этих…, - Ратимир вздрогнул, вспоминая свой кошмар, — Нет, и не проси.

— И что же ты делать собрался? Нахрапом их поселения не взять. Мы даже не знаем, где они!

Ратимир задумался, а спустя мгновение его лицо посветлело.

— Мы не знаем, а их дозор ведает. И сам же меня туда проводит. Прикинусь бежавшим от князя дружинником, пойду один, безоружный. Отведут меня к их вожаку, а там, на месте я и осмотрюсь.

— Если они тебя раньше не сгрызут! С чего им якшаться с незнакомцем?

— А узнать о слабостях князя? О его планах?

— Да, под пыткой ты им все скажешь, как по писаному. Твоя затея опасна! А о нас ты подумал? О своих воинах? Помнишь ли, что обещал им?

Княжич только головой покачал.

— Я все помню, но оставить сестру не могу! Не теперь, когда знаю, что она томится в оборотничьих когтях!

— И между делом вышивкой развлекается, — пробормотал Мирослав. Впрочем, по виду княжича тот все для себя решил. То-то же рад будет Беригор, когда узнает, что его непокорный сын свою смерть в звериных клыках нашел.

Ратимир махнул рукой и подгреб ближе карты и донесения разведчиков.

— Вот тут, — ткнул он пальцем в один из листов кожи, — последнее место, где ее видели. Я же зайду вот отсюда, — и мужчина передвинул палец северней.

— Ратимир, позволь хотя бы мне…

— Полно, Мирослав, — прервал его княжич, — ты останешься тут. Для всех — я возглавил дальний дозор, если не вернусь спустя месяц, то… Ты знаешь, что делать. А пока, собери мне подходящую одежду. Да по проще.

Мужчина коротко кивнул и вышел, напоследок явно сильнее, чем нужно прихлопнув дверью. Но Ратимир оставил это без внимания.

— Я найду тебя, сестра, — пробормотал княжич, бережно касаясь вышивке на темной ткани оборотничей рубахи, — Найду, только дождись…

Глава 17

Стоя на крыльце, Лана любовалась снегопадом. Крупные пушистые хлопья густо сыпали из лохматых туч, укрывая белым ковром все вокруг. Поселение словно застыло. К вечеру редко можно было увидеть прохожего. Лишь неугомонные ребятишки все еще сновали от двора к двору. Зазывали своих подружек и дружков поиграть в снежки, да слепить какую-то по счету снежную бабу. Княжна спрятала улыбку в меховом воротнике и положила руки живот. Под платьем еще не было видно ее положения, а вот когда она оставалась без него… Девушка вновь улыбнулась. Да, так в ее фигуре было больше отличий! Грудь стала полнее, и теперь уже заметный холмик живота ясно свидетельствовал о будущем материнстве. Лана погладила плотную шерстяную ткань платья и чуть повернула голову к плечу, где наливалась теплом волчья метка.

— Так скоро собрание закончилось? — в пол голоса проговорила она.

От тени прохода отделилась высокая фигура. Снежинки тут же украсили густые черные кудри мужчины морозными жемчужинами. Бесшумно, словно он был в зверином, а не человечьем обличье, Яр приблизился к ней и обнял со спины, укрывая полами мехового плаща.

— И во время закончилось, — ворчливо отозвался оборотень, — Опять платок тонкий схватила? В такой-то холод! Да и зачем к ночи опять на улицу выбралась?

Девушка не смогла не улыбнуться. Ее муж оказался ужасно заботливым. Его б воля — она только и делала бы, что ела и спала. А свежим воздухом у окошка дышала.

— Я лишь на секундочку, перед сном погулять. Посмотри, какой снег! Зима!

И Лана шумно вдохнула морозный воздух. Яр недовольно хмыкнул, но лишь обнял ее крепче, грея своим теплом. Откидывая голову на могучую грудь мужа, княжна довольно прикрыла глаза. Было так хорошо. Они вместе… Яр, она и их дети. Сын и дочь. Глаза Яра сияли счастьем и бескрайней любовью, когда он в один из вечеров полных нежности и тягучих, как патока поцелуев, шепнул ей эту чудесную весть. Лана покрепче прижалась к сильному телу своего возлюбленного. Ах, если бы только ее близкие знали, что с ней все хорошо… Все чаще ей вспоминалась мать, и Ратимир с Вояткой. Сестры ее маленькие. Как они? Здоровы ли, счастливы? Лана очень надеялась, что Яр так или иначе сможет сообщить им ее судьбе. Он же обещал… Но только бы это случилось поскорее!

Их недолгое единение было вскорости прервано появившимся стражником. Выглядел мужчина беспокойно.

— Господин, Всемир к себе требует.

— Ни мгновенья покоя, — вздохнул оборотень, — пойдем любимая, простудишься еще.

Он лично проводил жену к покоям и лишь потом повернул к лестнице, что вела в главный зал. Из-за непогоды вокруг было сумеречно и тихо. С наступлением холодов даже вездесущие служки лишний раз из своих покоев носа не высовывали. Сидели в тепле, придумывали себе занятия поспокойнее. Всемир не шибко гонял людей. Справил свою работы и довольно, оставшееся время занимайся чем хочешь. А к вечеру в хоромах только стража и оставалась.

Впереди показалась лестница. Яр сделал к ней шаг и застыл, разглядывая сверху тронный зал. Всемир уже восседал на троне. Прямой и напряженный, а перед ним, в кольце охраны понуро стоял невысокий мужчина в потрепанном одеянии. Что-то нехорошее шевельнулось в сердце. Яр нахмурился и быстро спустился вниз. Остановился по правую руку от вожака, как было когда-то давно и как полагалось теперь. Тихо звякнули стальные кольца цепей. Пленник пошевелился и поднял голову. И прежде чем его сердце камнем рухнуло в бездну, Яр успел заметить, как расширились от ненависти синие глаза княжича.

Пуще всего на свете Ратимир жалел сейчас о том, что позволил сковать себя. А иначе бы бросился вперед, расталкивая стражу, и голыми руками свернул шею черноволосому оборотню. Потому что это был он. Тот, что являлся к нему в кошмарах, принося за собой отчаянные девичьи крики, полные бесконечной боли. Это он мучал его сестру. Он рвал клыками нежные губы и грудь, это он бил ее, наотмашь, жестко, зло, не жалея ни сил ни ударов. Да, это был он!

Ратимир крепче стиснул дрожащие от ярости пальцы и впился взглядом в ненавистное лицо противника. Ну и урод, Боги Светлые! И без того неприятное лицо обезображено ожогом, сам мрачный, словно грозовая туча. Только глаза отвратительного желтого цвета будто вспыхивают время от времени. И бугай бугаем. Даже представить страшно его нежную сестрицу в этих жилистых, огромных руках! От омерзения Ратимир до хруста сжал зубы. Только бы сны оказались всего лишь снами!

— Так, говоришь, ты — дружинник Беригора?

Спокойный голос вожака почудился княжичу спасительной оплеухой. Заталкивая поглубже свой гнев и желание умертвить желтоглазого нелюдя самой жестокой смертью, княжич смог перевести свой взор на Всемира. Тот смотрел все так же спокойно и отстраненно. Похоже, его вспышка осталась незамеченной.

— Бывший… дружинник, — вытолкнул из себя Ратимир.

— И готов обменять свои знания на наше покровительство?

— Да, готов, — и врать что угодно готов, лишь бы сестру отсюда вызолить.

— Хм, уведите, — кивнул вожак страже. По спине княжича прокрался холодок. Не так он представлял эту встречу! Совсем не так. Но выдать себя неосторожным действием или словом он побоялся и молча дал себя увести.

Шаги удаляющейся стражи становились тише, пока, наконец, зал не погрузился полную тишину. И лишь стук неровно дрожащего сердца отдавал в ушах настырной дробью. Яр медленно обернулся к вожаку.

— Дружинник, стало быть… Занятно. Кто он, Яр?

Всемир не глядел на него, откинулся на спинку трона и бездумно поглаживал резной подлокотник.

— Ни разу не встречал, — сухо отозвался оборотень.

— Не встречал? — показно удивился Всемир, — Вот только дружинник наш тебя убить желает. С чего бы это, как думаешь?

— Мало ли у меня недругов, — и опять он ушел от ответа. Причины ненависти княжича он и правда не ведал. Ни разу до этого не сходились их пути. Яр и сам был удивлен силе той злобы, что вспыхнула в глазах княжича, стоило их взглядам пересечься.

— Так на одного меньше сей же час станет, если ты память не поднапряжешь, — в голосе вожака проскользнула угроза.

— Отпусти его, — вместо ответа произнес вдруг Яр. Всемир покачал головой.

— Кто он? — повторил вожак.

Мысли вихрем пронеслись в голове и Яр решил рискнуть. Всемир благоволит его жене, может статься, что и княжичу милости перепадет.

— Ее брат, — тихо произнес оборотень. В глазах старого волка плеснула ненависть.

— У нее нет семьи, кроме той, что сейчас.

— Он дорог ей, Всемир! Пожалей мальчишку, этот дурень без помощи и дороги отсюда не найдет!

Всемир нехорошо прищурился.

— Видно, и правда с памятью у тебя туго. Забыл, чем твоя сердечность для Стаи обернулась?

Яр только зубами от досады скрипнул — пустые его надежды оказались! И не сиделось же дурному княжичу на месте! Променял теплые хоромы на каменный мешок темницы. Зачем к оборотням сунулся? А Всемир, в подтверждение его мыслей опять заговорил.

— Неспроста наш дружинник тут. Держи язык за зубами, и все останется как было. А в милость, так и быть, получит пленник быструю смерть.

Вдоль спины прокрался озноб и Яр, стараясь придать голосу твердости, возразил:

— Дай хотя бы допросить его. Может, получится вызнать что ценное, да и его неприязнь мне непонятна. А потом делай, что хочешь.

Всемир глянул на него испытывающее, но прямого отказа, впрочем, как и согласия, Яр не услышал. Желая подумать, вожак отослал его, и Яр не стал пока продолжать бесполезные уговоры. Молча покинул зал. Почти бежал, отчаянно пытаясь выкинуть, вырвать произошедшее из своего сердца и памяти. Но от совести не сбежать. Клыки царапнули нижнюю губу и мужчина поспешил глубоко вдохнуть, успокаивая метавшегося под сердцем зверя. Мерзко на душе было до зубовного скрежета. И куда не кинься — один лишь путь у глупого ланушкиного брата — прямиком на погребальный костер. Всемир не смилуется. Слишком осторожен стал теперь вожак. Почуяв опасность, старый волк рисковать не станет. Не теперь, когда перед носом маячило то, что должно было случиться еще три весны назад.

Отпустив дежурившую у его покоев стражу, Яр покрепче запер дверь и неслышно выдохнул, пытаясь совладать с возрастающей тревогой. Тихо прошел к спальному месту, и присел на кровать. Ланушка уже спала, крепко прижимая к себе подушку. Любимая ждала его — свеча до сей поры горит, да и одежд княжна не сняла, но Дрема оказалась хитрее и сейчас его возлюбленная сладко сопела, чему-то улыбаясь во сне. Едва касаясь, он провел ладонью по разметавшимся светлым прядям.

— Весна моя… Нежная, — чуть слышные, ласковые слова горечью осели на губах. Опять он должен поступить с ней подло. И вдвойне хуже от того, что придется скрыть произошедшее, и дальше жить с этим, каждый день помня о своем вранье и обещании, что теперь не исполнить никогда.

— Любимый? — тихий шепот заставил вздрогнуть. Яр отвел взгляд, стараясь не глядеть в сонные, доверчивые глаза. Лана нахмурилась и подобралась к нему ближе. Мягко коснулась тонкими пальчиками щеки. Перехватив ее руку, он прижался губами к теплой ладошке, что вкусно пахла белоцветником и молоком.

— Случилось что?

Слова засели в горле сухим репьем. Что он ей сказать может? Все что угодно, кроме правды. Разве посмеет он обрушить эту страшную новость на возлюбленную, в ее то положении… Нет, нужно молчать.

— На границе тревожно, — кое-как выдавил он. Ланушка еще больше обеспокоилась, потянулась к нему и выдохнула почти в губы.

— Он?

Яр знал, о ком говорит княжна. Лана часто ненавязчиво выспрашивала о делах в серединных землях, прислушивалась к любым разговором. Переживала, что ожесточившийся Беригор вовсе ум потеряет. И тем больше беспокоилась на счет своих родичей, что были ей близки.

— Нет, с юга… Там другое. Не беспокойся любимая, не надо.

Кажется, она чуть-чуть выдохнула.

— Ты в дозор уйдешь?

— Никуда не уйду, милая. С тобой буду, — каждое слово давалось с огромным трудом. Однако через силу, но он все же взглянул в ее и даже нашел наглости на кривую усмешку.

Нет, не провести так просто свою пару! Слишком остро его возлюбленная наловчилась чувствовать его душу. Только по незнанию Ланушка конечно не могла разобрать причину его тревожной маяты. Верила тому, что он ей плел.

Княжна мягко выпуталась из его объятий и стала в досягаемости протянутой руки. Пробежалась пальцами по вороту, ослабляя шнуровку. Неторопливым движением стянула платье вместе с сорочкой и ласковой кошкой скользнула прямиком на его колени. Нагая и прекрасная, она покорно ластилась к нему, предлагая и выпрашивая телесной любви. Ланушка хорошо знала, что способно утолить его печаль, усмирить ярость или прогнать тревогу. Кто-то искал утешения в вине, кому то охота душу лечила, а он пропадал в нежных объятьях своей ненаглядной жены и тонул во взгляде восхищенно мерцающих глаз. И не было лучше способа сделать его сердце вновь спокойным.

Вот только теперь Яр не мог заставить себя забыться в ласках любимой женщины. Вместо этого он опрокинул княжну на растревоженную постель и подарил ей освобождение не вторгаясь в ее тело.

А когда Ланушка пришла в себя, то он просто обнял ее, прижимаясь грудью к ее спине, и накрыл ладонью слегка круглившийся животик. Княжна беспокойно вздыхала, пыталась вновь завести разговор, но, так ничего не добившись, уснула. А Яр всю ночь не мог сомкнуть глаз, размышляя, что дальше делать и как уберечь свою жену от досужьих слухов, а княжичу выгадать хоть шанс на жизнь. Нет, как бы ни было это тяжело и опасно, но попытаться спасти дурного юношу он должен!

Глава 18

Вьюн клацал зубами от холода. Третий час он отирался невдалеке от единственного питейного дома в Белокаменной, промерз весь. В горячую пору домишко обычно пустовал, а вот зимой в нем было поживее. Со всего селения туда тянулся волчий люд. Под золотой хмель языком почесать.

Оборотень сплюнул от досады. Вот же Лучезар-прохвост. Вынь ему девку да положь. А то, что с этой пигалицы худосочной черный коршун дни и ночи своих желтых зенок не спускает, так это не его, Лучезара, печаль! Думай, хитрец Вьюн, как обойти охрану. Хоть о стену расшибись, но выкради брюхатую бабу из терема.

Ну, да голова у него на плечах не только чтобы чарку в рот опрокинуть, да мяском закусить. Есть пару мыслишек, как дело провернуть. И Меченого со света сживет и сам в милости окажется.

Долгое ожидание завершилось, когда на заснеженное крыльцо вывалился грузный, седовласый мужчина. Шумно вздохнув, он ступил шаг вперед и, едва не запнувшись, ухватился за перильце.

— Родан, перебрал никак! А ну-ка, помогу…

Вьюн подскочил к шатающемуся Родану и подставил плечо. Тот противиться не стал, облокотился чуть ли не всем весом, у Вьюна даже кости хрустнули.

«Боров жирный» — промелькнуло в голове, но вслух он произнес.

— Чего ж ты так, мил друг. Небось, весь бочонок один и вылакал. Что жена скажет?

— Не твое… дело, хилый, — заплетающимся языком осадил его Родан, — Имею право! Сынок мой, отрада единственная… Рождение его… праздную! И поминаю…

Вьюн помог оборотню спуститься с невысокого крылечка и повел прочь, подальше от лишних ушей.

— Понимаю, понимаю. Такое горе…

— Да что понимаешь! — пьяно икнул Родан, — Ты, пустобрех… Один сын! Один! И того сгубил Меченый, облезлая псина… Повел их… На убой повел!

Слушая слезливые жалобы бывшего стражника, Вьюн только поддакивал сквозь стиснутые зубы. Ну, ничего, ради мести и золота и не такое терпеть приходилось.

— А сам чего сидишь, как пришибленный, — едва переводя дыхание, произнес он, когда Родан замолк, — Вхож в логово вожака, так и отомстил бы давно. Дело-то легче легкого. Хоть бы ту же девку увести.

— Ты что, — с перепугу Родан даже заикаться перестал, — да ты… ты…

— А я ничего! Ничего! Не про убийство, тебе, болван, толкую вовсе. Как помыслить о таком мог? Так, спрятать на пару деньков. Пусть Меченый себе зад от страха и беспомощности погрызет. Узнает, каково это — пустота вместо сердца. Ты вот уже который год с этим живешь! А этого Боги парой наградили. Несправедливо!

— Несправедливо, — эхом отозвался Родан, — Только пустая эта затея, в логове вожака теперь вдвое больше стражи стало…

— А если выманить?

Но Родан его и не слушал, кажется.

— … Да и кто я теперь? Помощник при тюрьмах. Забыл обо мне вожак. Приставил к позорной службе. За пленным, чтоб он сдох, приглядывать. И зачем так его стережет? Не хуже жены Меченого…

Внутри тихо ёкнуло. Всегда у Вьюна чуйка на важные вести была, вот и сейчас заскреблось что-то под сердцем, запищало тоненько.

— Это ты про кого?

— Да тот дружинник… Которого дозор дней шесть назад изловил.

— Ну? Слышал. Что не по нраву Всемиру пришелся?

— Еще и как не по нраву. Сидит себе в застенке, казни ждет… Меченый к нему каждый день наведывается, а выходит чернее тучи. Допрашивает, наверное, а раскусить не может. Любо дорого на его морду ошпаренную смотреть, пес… Убийца!

И Родан опять затянул скулеж по своему издохшему щенку. Вьюн слушал в пол уха. Надо было ему попасть к пленнику. Для чего — сам не знал, а внутри орало, аж заходилось — надо и все тут. И противиться этому он не собирался.

— Родан, послушай. А хочешь опять в стражи?

Мужчина замолк. Икнул пару раз и утер лоб рукавом.

— Как?

— А так. Помоги с пленником повидаться. Ты меня знаешь, язык то подвешен — мертвого разговорю. А что выведаю, тебе передам. Вот вожак и оценит. Меченому же щелчок по носу, а? И просто и для Стаи польза.

Родан задумался. Вьюн даже слышал, как ворочаются в его хмельной голове нужные мысли. Только бы этот запойный дурень на попятную не пошел, как протрезвеет.

— Можно, — наконец изрек он, — Приходи завтра к вечеру. Только дальше застенка не пущу. И не проси! Меченого убить готов, но ежели что худое Всемиру задумал — сам глотку перегрызу.

Сдержав презрительный смешок, Вьюн со всем смирением ответил.

— И не подумал бы вожаку худого сделать. Как можно? — пробормотал он, — Только ты пока молчи, а то не видать тебе место стражника, как своих ушей.

Родан что-то пробулькал и затих. Сморил его хмель совсем. Что ж, пора эту тушу жене на руки сдавать. Пусть далее она с ним возится.

Женщина встретила их парочку громкими охами и сердитыми взглядами. И, пока оборотница трепала своего незадачливого мужа, Вьюн выскользнул за калитку и был таков.

До назначенного времени он из избы своей и не показывался. И так уже которую седмицу зад себе морозит на улице. От бабьих сплетен, да мужичьих пересуд уши опухли, а Лучезару и сообщить нечего было. Может сейчас повезет? Чутье никуда не пропало, потявкивало время от времени — повезет. Только бы разговор у них сладился.

В назначенное время Вьюн уже поджидал Родана около его же дома. Подкараулив мужчину, когда тот выходил на службу, напомнил о вчерашнем разговоре. Протрезвевший Родан хмуро оглядел вчерашнего своего помощника и молча кивнул.

— Ежели спросит стража, зачем со мной идешь, говори, что посыльным для меня побыть вызвался.

Посыльный, так посыльный. Хоть поломойка, только бы провел. Однако же все гладко вышло. Да и правду, чего с него взять? Не в казну же путь держит. Покосились немного, да и пропустили с миром.

Когда за ними хлопнула тяжелая дверь темницы, Родан тихо молвил.

— Не более четверти часа.

Вьюн понятливо кивнул и тенью скользнул к лестнице, ведущей еще глубже, к самым клеткам. Два ряда каменных закутков жались к стенам, вход их перегораживали толстые, стальные прутья. Вокруг было тихо и сумрачно. В самом далеком углу он и обнаружил того, кого искал. Пленник сидел на соломенной постилке, понурив голову. По телу мужчины то и дело пробегала мелкая дрожь. Тепло в сырых подвалах не держалось и летом.

— Уходи, — сипло прохрипел мужчина, когда Вьюн приблизился к прутьям, — ничего не скажу и говорить более не стану!

— Так послушай хоть, — отозвался он самым спокойным голосом.

Пленник вскинулся. Сверкнули из-под спутанных волос удивленные глаза.

— Не меня ждал? Уж не Меченого ли?

Княжич заскрипел зубами. Меченый… И верно — меченый. Желтоглазый, ошпаренный нелюдь, что уже который раз приходит и пытается завести разговор. Когда он впервые появился тут, Ратимир готов был прутья сломать и шею его бычью заодно. А стоило оборотню дерзнул назвать его по имени, то земля из-под ног ушла. Понял — худо его дело. Но даже не это жгло душу сильнее небесного огня. Его милая сестрица и правда оказалась в когтях жженого чудовища! Но на все расспросы и гневные речи нелюдь имел наглость отвечать, что она тут счастлива. Ратимира перетрясло от воспоминаний, как искусно и легко лгал ему в лицо оборотень.

— Вижу, о нем вспоминаешь, — хмыкнул меж тем незнакомец, — уж больно зло смотришь.

— А ты зачем здесь, — грубо оборвал его Ратимир. Мужичонка нравился ему ничуть не больше, чем Меченый. Все они, шкуры облезлые, одинаковы.

— Помочь хочу.

Княжич только рассмеялся.

— Стену выломаешь? — поинтересовался он, оглядывая хлипкую, низкорослую фигуру «помощника» Но мужчина оказался не обидчив.

— Куда мне, — смешно развел в стороны он тощие, даже в кафтане, руки, — но будь уверен, в своей ненависти мы едины. Мое прозвище — Вьюн. Меченый многим, как кость поперек горла…

Вьюн разливался соловьем, и где только слова находились? Но поглядывать на пленника все-таки не забывал. Не беда, что в темнице света не достает, видел он отменно, как и любой из волчьего племени. Юноша по началу только губы кривил на его слова. Но скоро на его хмуром, обросшем лице мелькнула тень интереса.

— Хватит в уши лить, — нарочно грубо оборвал он разговорившегося Вьюна, — да и тебе с мертвеца проку нет.

Не глуп, оказался пленник, совсем не глуп. Понимал, что ждет его впереди.

— Зря себя раньше времени хоронишь, — меж тем изрек Вьюн, — Будь покоен, нужен ты для чего то Меченому, а не то давно бы в болоте червей, да пиявок кормил.

Ратимир только плечами передернул. И зачем он нужен? Выкупа отец не даст, сколько бы не просили. Наоборот, еще и сверху подкинет, чтобы поскорее шею нелюбимому сынку свернули.

— Это ты у него спроси, почему я жив еще. А мне сказать нечего.

Мужичонка задумчиво пощипал свою жидкую бороду.

— В наши земли без нужды люди не идут, — медленно протянул он, — зачем же ты сюда сунулся? Отомстить за себя или родню?

На миг Ратимир хотел послать прилипалу к тем же пиявкам в болото. Но робкая надежда, которая как настырный сорняк опять проклюнулась в душе, заставила его ответить.

— Искал… кое-кого.

— Здесь?! — всплеснул руками мужичонка, — Гостей у нас не много, сам знаешь от чего.

Ратимир молчал и он вынужден был продолжить.

— А кого искал?

— Девушку, — осторожно отозвался княжич. К Вьюну доверия он не испытывал, и лишнего говорить совсем не хотел. Мало ли.

— Девушка. Хм. Одна в нашем селении и правда объявилась по осени. Светлокосая. Мастерица по вышивке. Ланой бедняжку зовут.

Когда юноша кинулся к прутьям, Вьюн даже опешил. Но лишь на сотую долю мига. Удивлению на смену пришла вскипающая хмелем радость. Не подвело чутье!

— Бедняжку? Так плохо ей, да?! Пленницей держат?

— Пленницей? Да, можно и так сказать, — мучительная боль, что промелькнула в глазах пленника, ободрила Вьюна на следующий вопрос, — Дорога тебе, стало быть?

— Дорога, — выдохнул юноша.

— А ты ей?

Юноша смолчал. Не доверял еще.

— Пойми, если вы не чужие друг другу, то, узнав о тебе, ее желание сбежать только крепче станет. А я вам подсоблю…

Долго уговаривать юношу не пришлось.

— Сестра моя, — сознался он.

Вьюн проглотил недовольное цыканье. Эх, если бы невеста… А впрочем и сестра сойдет, может и лучше. Мысли, одна краше другой, теснились в голове, как пузыри в кипятке.

— Тяжко твоей сестре. Меченый ее против воли своей сделал. Совершенно запугал бедную девушку.

— Помоги ей! — вскинулся юноша, — Я смерти не боюсь, но ее… Ее спаси!

— Как спасти, если она шагу ступить боится? Вот если бы она знала, что ты ее ждешь…

— Не сбежать мне!

— Тихо-тихо, — замахал руками Вьюн. Воровато озираясь, снизил голос до шепота, — Обещался помочь, так выполню, не сомневайся. Тебя-то вытащить отсюда полегче будет, чем робкую девушку из-под загребущей лапы черного пса. Давай так. Я покамест пойду, подумаю, как дело провернуть. И ты поразмысли, что можешь такого сказать, о чем лишь твоя сестра знает. А я уж ей передам это слово в слово. Меченый, видишь, уверен слишком, что никуда страдалице не деться. От того на цепи она не сидит, а все ж таки уйти не может — знает, что одна тут, беззащитная. Но если брат рядом — это другое дело. Тут ей мои верные знакомцы и помогут до тебя добраться. Вместе и сбежите.

И рад был бы Ратимир слышать такие слова, но уж больно мягонько стелил перед ним этот… Вьюн. Как бы не то, что бок, голову не отбить!

— А тебе зачем рисковать?

Мужичок прищурился.

— Ради мести я трижды против этого рискнуть согласен. На все готов, только бы опозорить зажравшегося, безнаказанного пса. Не один ты от него пострадал. Да только тяжко подобраться к хитрецу. Долго я выжидал случая подходящего. А как узнал, что он к пленнику зачастил, решил и сам наведаться. Мало ли. Выходит не зря.

Как не пытался, не смог Ратимир разглядеть и крупинку лжи в его словах.

— А если поймают?

— Тебя точно убьют, — не стал скрывать мужчина, — а девушке смерть не грозит, разве что наказание.

И тут лжи Ратимир не почуял. Да и в его ли положении выбирать? А сестру спасать надо!

— Ладно, — согласился княжич, — грязь есть согласен, только бы Ланушку отсюда вывести.

— Тогда жди меня завтра. И смотри! Меченому не словечка, ни взгляда! А не то…

— Без тебя знаю, — беззлобно отозвался Ратимир.

— Ну, тогда бывай, пленник, — Вьюн выжидательно поглядел на юношу, но тот имени своего так и не назвал. Ладно, может позже повезет. И он направился к выходу.

На лестнице его встретил Родан. Мужчина выглядел беспокойно, но Вьюн быстро унял его тревогу нехитрой выдумкой напополам с правдой. Добился и того, чтобы еще раз к пленному спустится. Родан со скрипом, но согласился на последнее свидание. А больше Вьюну было и не нужно. Наскоро попрощавшись и схватив для отвода глаз приготовленный Роданом мешок с вещами, Вьюн благополучно миновал сонную стражу и что есть духу припустил к Тюре. Пора этому увальню жир растрясти. Пусть бежит к Лучезару, поскорее несет радостную весть.

Глава 19

Лана тоскливо глядела на падающий крупными хлопьями снег. Вышивка лежала на коленях, давно забытая и почти что не тронутая. Не могла княжна цветы иглой рисовать, когда сердце черная печаль без жалости глодала. А почему, того Лана и сама сказать не могла. Все вокруг только и делают, что ее холят и лелеют, хоть слово, хоть пол слова без заминки исполнить бегут. Сам Всемир заботливей отца родного. Смешка ее милая от радости так и светится, глаза блестят ярче солнышка — понесла от своего любимого мужа ребеночка. Теперь только и разговоров, как хорошо, что детки их одногодками родятся. Как расти и дружить станут. Дарина время от времени наведывается. Тоже довольна. Легко Лана тягость свою переносит, а волчата в ее утробе не по дням — по часам растут. Обещают быть сильными оборотнями. Яр…

Одинокая слеза скатилась по щеке и упала, разбившись о полотно. Ласков стал ее муж, нежен, словно хрустальная жена у него. Часто, прижав к своей груди, шептал такие слова — сердце забывало стучать. Ненаглядной, жизнью своей звал, а уж как любил ее… До изнеможения зацеловывал, такие нежности дарил — словно в последний раз они на ложе друг с другом милуются. Да только все руками или губами ласкал ее муж. А на ее призыв быть с ней как раньше, отводил глаза, неловко отговаривался, что де не желает повредить их детям.

И вроде не лгал, а все равно не договаривал! Лана это чувствовала всем нутром, однако никак не могла вывести возлюбленного на разговор. И от этого так тоскливо было, хоть вой!

Из печальных мыслей ее вывела скрипнувшая дверь. Лана обернулась и чуть не поморщилась. Мало ей забот о печалях своего возлюбленного, так еще и эта сюда пробралась! Ну вот как?

Однако Злата если и поняла ее мысли, то вида не подала. Плотненько дверку притворила и к ней на лавку без приглашения — шасть. Тут уж Лана в открытую нахмурилась. Не то, что рядом с ней сидеть, одним воздухом дышать не хотелось!

— Все шьешь? Пальцы в решето еще не исколола? — проворковала вместо приветствия оборотница. Темные глаза девушки смотрели холодно и зло.

— Зачем пожаловала? — расшаркиваться перед ней Лана не собиралась, — Если больше сказать нечего — дверь вон она, не заперта. А коль ноги не идут, то стража подсобит.

Женщина хмыкнула.

— Стража меня сама и пустила. Славные ребята, только робки больно.

— Или брезгливы, — отбила княжна. Злата так и оскалилась. Однако же быстро спокойна стала. Посмотрев на нее долгим взглядом произнесла.

— Язык поднаточить успела? Что ж, краснословие тебе пригодится, когда мимо стражи пойдешь, — и, видя удивление на ее лице, добавила, — Встретиться с тобой кое-кто желает.

— Вот и пусть желает, — огрызнулась Лана, — мне до этого дела нет. Да и у тебя здесь дела окончены. Пора и честь знать.

Однако наглая девка и ухом не повела. Только шире улыбнулась.

— Ой, а бедный юноша так долго сюда добирался! Все ноги оббил, злые волки покусали. А дурачок только об одной и думает. С полотенчиком подаренным, ни на миг не расстается. Говорит: бережет его, как сестрице своей, лучику милому, обещал.

Если бы Лана стояла сейчас, то к ногам ухмыляющейся Златы рухнула бы без промедления. Покачнувшись на взбрыкнувшей лавке, княжна стиснула рукоделие, не замечая, как острая игла входить под кожу.

— Где? — просипел Лана, жадно вглядываясь в холодные, как два темных камня глаза оборотницы, — Где он?! Скажи!

— Ух, как запела. Приказывать девкам дворовым будешь. А меня попросить надобно… Может и скажу. Но поторопись, у нас чужаков не любят, не ровен час, укоротят твоего братца на голову.

Лана облизнула пересохшие губы.

— Пожалуйста! — умоляюще прижала руки к груди она, — Прошу тебя! Чего ты хочешь? Ответь мне! Что выполнить? Только скажи, где искать?

Злата вовсю наслаждалась видом бледной немощи, готовой пасть на колени по первому щелчку. Брюхатая кикимора согласна была шеей рискнуть за братца-оборванца. Ох и дура!

Все еще легче оказалось, чем ей Вьюн расписывал. Уж теперь-то она помучает девку, как следует. Рассорит с муженьком ревнивым. Пускай грызутся, а она в стороне и посмеется. А потом и про обещание напомнит. Уж выдумки не пожалеет!

— Хвати сопли по лавке мазать! — усмехнулась оборотница, — Твои слова я услышала и запомнила. Успокойся для начала и слушай, что я говорить буду!

Княжна была на все согласна. Хоть ползком, хоть бегом, но готова идти куда скажут и делать, что велят. В голове только мысли о брате и бились. Лана поверить не могла, что Ратимир смог сюда пробраться. Но рассказ Златы обратное доказывал. Только брат звал ее Лучиком и про обережное полотенце никто кроме Ратимира не знал. Отирая о платье мокнущие ладошки, Лана приготовилась слушать.

— Так вот, — довольно мурлыкнула оборотница, — Братец твой недалече. Аккурат под полом. В камерах!

Княжна помертвела. Сердце отяжелело, словно до краев студеной водой налилось.

— В камерах…, - прошелестела княжна.

— И муженек твой славный что ни день туда спускается. Беседует с дорогим пленником. Как думаешь, давно знает — кем он тебе приходится? — продолжала шипеть волчица, а Лана дышала через раз. Каждое злое слово острым мечом отсекало от ее души кусок за куском. Так вот что тревожило Яра! Обманщик… Предатель бессовестный! Ей в глаза лгал, хоть бы поморщился!

— Что так вздыхаешь тяжко? — глумливо продолжила волчица, — Никак обозлилась на милого друга? Яр он такой, говорит одно, делает другое, а на уме и вовсе третье…

Лана отшвырнула испачканное кровью рукоделие и в упор глянула на усмехающуюся Злату.

— Как мне его спасти? Ты не пришла бы так просто!

Глаза женщины опасно блеснули.

— Вот сама и вытаскивай, — зарычала она, — Пособницей быть не намерена. Ты своим пузом прикроешься, а мне головы не сносить, а впрочем…

Из недр платья волчица вытащила небольшую склянку.

— Есть одно средство для крепкого сна. Пара капель и сильнейшего оборотня с ног свалит. Спать будет Яр сном младенца. А ты можешь рискнуть пробраться в темницы.

— А стража?

Злата плечами своими крутыми повела, мол — не моя печаль.

— Проведи! — взмолилась Лана, — Озолочу!

— Что мне твое золото!

Княжна молча метнулась в друг комнату, где хранился ларец с драгоценностями. Вытащила крупный изумруд искусной огранки и понеслась обратно.

— Вот!

Оборотница выхватила драгоценность. Жадно повертела в пальцах.

— Хорошо. Для задатка…

— Пяток таких получишь!

— Хм… Ладно. Но только туда, обратно сама иди как хочешь!

Да хоть бы и в одну сторону. Только бы Ратимира увидеть и спасти попробовать.

До вечера Лана кое-как сумела совладать с собой и обдумать, что делать дальше. На ее счастье Яр ни разу не заглянул в светлицу. И хорошо. В голове шумело всякий раз, стоило подумать о его поступке. Любовь больше не согревала душу, а ледяной колючкой рвало сердце на сотни кусков. Не могла она принять его поступка и оправдывать не хотела! Над собой жестокость простить смогла, а за Ратимира не простит!

Но гнев и обида были ею надежно упрятаны в самый темный закуток души. И когда Яр вошел в светлицу то увидел не заплаканную, голосящую бабу, а покорную, приветливую жену.

— Любый, — беззаботная улыбка осветила лицо, но внутренне Лана содрогнулась — тяжко лицедейство дается! — Где так долго ходил?

Вместо ответа Яр внимательно оглядел покои. Нахмурился. Но Лана и бровью не повела. Запах Златы ему не учуять, она уж об этом позаботилась.

— Дела, — отозвался ее муж и прошел в комнату, на ходу стаскивая одежду.

— Опять в южной стороне неспокойно? — не смогла удержаться княжна. Яр аж вздрогнул, будто ее слова хлыстом по спине пришлись.

— Да… Нет. С Всемиром беседовали, — пробормотал он.

Лана подхватила со столика заготовленный кубок и медленно пошла к мужу.

— Вина бы испить, — тихо вздохнула она, круто меняя разговор.

Мужчина встрепенулся.

— Нельзя тебе.

— А с твоих губ? Хоть капельку попробовать. Так хочется, сил нет…

Золотые глаза потемнели. Что ж, она знала, с какого бока зайти. Особенно сейчас, когда Яр давно с ней как муж с женой ложа не делил. Подло, да! Но его подлость не меньше. Лана медленно облизнулась и мужчина не выдержал. В два глотка осушил кубок и отшвырнул его в сторону. Сгреб Лану в охапку и голодным, диким поцелуем впился в губы.

— Любимая… любимая моя…, - хрипел он, срывая с нее платье, — Хочу тебя! Не могу больше…

Рухнул с ней на кровать, не отрывая своих губ от ее лица и тела. Шептал что-то бессвязное, не обращая внимания, что отвечает она ему через силу. Но с каждым мигом жаркие ласки теряли свой напор и ярость. А еще через минутку дыхание мужчины выровнялось и больше не сбивалось от рычания и поцелуев.

Лана высвободилась из-под спящего мужа. Поправила содранное до пояса платье и притушила свечу. Пора было собирать узелок для Ратимира.

Ожидание было хуже всего. Страх на грудь плитой давил. Такой же сильный, как в ночь, когда ждала княжна Воята, сидя под стражей в горнице.

Яр спал беспробудным сном, даже не шелохнулся, когда в дверь послышался легкий стук. Запахнувшись в плащ, Лана осторожно выглянула за порог.

— Идем.

Злата схватила ее за руку и бесцеремонно выволокла из комнаты. Поскорее оттащила туда, где мрак гуще.

— Ежели вдруг что — воды испить захотела, да кувшина не нашла. Ясно? — шикнула оборотница. Лана кивнула.

Прислушавшись как следует, Злата повела дурную девку к темницам. Бестолочь она бестолочь и есть. Провести бы ее Злата и так провела. Вьюн наказывал доставить девку до коморки Родана, из которого тюремщик, как из этой немочи красавица румяная. Старый оборотень пол ночи пленного стерег с закрытыми глазами и храпом своим запугивал. Особенно старался после чарки сладкого вина, а уж Вьюн обещал напоить в лучшем виде. Только бы проснулся тюремщик липовый вовремя, ну да девка своей возней разбудит, ведь непременно попробует братца спасти. Ох, крику-то будет…

Лана чуть не вскрикнула, увидев за одним из поворотов сутулую фигурку мужчины. Кинула взгляд на свою проводницу, но та была спокойна. Уверенна подошла к ожидающему и что-то прошептала. Обернулась и махнула рукой, мол, чего встала? Лана робко приблизилась. В полумраке плохо было видно лицо мужчины, но где то она его встречала. Невысокий рост, бороденка козлиная…

— Пойдем, краса, дальше я проведу, — чуть шевеля тонкими губами, шепнул он.

Злата же круто развернулась и пошла обратно. На нее не глянула, только бросила сквозь зубы:

— К утру наведаюсь, — и скрылась с глаз долой. Делать нечего, пришлось следовать за новым своим провожатым.

— Увидишь тюремщика, не пугайся, спит он крепко. Однако если хочешь вывести отсюда брата нужно поторопиться.

Лана сжала под накидкой тяжелый узелок.

— Я не…

Мужчина одарил ее слабой улыбкой через плечо.

— Друг я вам, не сомневайся. Сердце щемит, когда кровь безвинных меч пачкает.

И горький вздох тем же мечом резанул по сердцу. Лана глаза отвела. Ощутила себя чуть ли не предательницей. Ей помочь хотят, а она носом вертит.

Тюремщик и правда спал, непонятно как уместившись на тонкой лавке. Под тихий храп она тенью проскользнула к узкой каменной лестнице, ведущей в подвал. Ее проводник двигался быстро, но все равно казалось, что улиткой ползет. Мимо клеток шла как в дурмане, а у последней ноги так и подломились.

— Ратимирушка!

— Лана! Лучик мой!

Брат кинулся к ней и протянул руки сквозь прутья. Она тотчас поспешила в родные объятья.

— Хорошая моя, сестрица любимая… Натерпелась, бедная… Как же так…

Шептал Ратимир, нежно гладя ее по волосам и щекам.

— Братец мой, — всхлипывала она, — родненький…

— Потом наговоритесь, — зашипел их помощник, — каждый миг на вес золота! А ну-ка, отворяй, а я пока мест осмотрюсь…

Мужичонка сунул ей в руки небольшой железный ключ, а сам посеменил к выходу. Княжна с замком быстро справилась, а клепки с ножных пут брат сам сковырнул кинжалом, что она принесла.

— Готово, — выпрямился Ратимир, — бежим! Вьюн обещал, что до рассвета след собьем!

— Но я…, - однако ее робкие слова перебил вернувшийся мужичок.

— Идем, все спокойно.

— Нет, — Лана даже на шаг отступила, — не могу. Выведи его, — попросила она Вьюна, — а я вернусь.

— Говорил, говорил ведь, — забормотал Вьюн, — нет, идти надо. Брату помочь хочешь? Стражу если что обманешь, время выгадаем…

Ратимир молчал, позволяя уговаривать свою сестру. Вьюн предупреждал, что Ланушка может на попятную пойти. От испуга. Главное, сейчас им до леса добраться, а там она поймет, что в безопасности и перестанет глупости говорить.

— Ладно, — после некоторого раздумья, решительно кивнула княжна, — но только до леса.

И Лана проследовала за мужчинами. Сердце колотилось как сумасшедшее. Не за себя боялась, за Ратимира. А ей пусть хоть что делают, главное — брат жив.

Из терема они выбрались все же не без труда. Наткнулись на дозорного. Лана и вскрикнуть не успела, как Ратимир метнулся к опешившему мужчине и одним ударом свалил его с ног. Тускло блеснуло лезвие кинжала, готовое оборвать жизнь стонущего оборотня.

— Брат! Не надо, стой! Стой! — повисла на нем княжна, — Не губи!

Ратимир заскрежетал зубами, но оружие убрал. Оглушил незадачливого стража напоследок и сдернул перевязь с мечом. Лана украдкой бросила взгляд на стоящего в стороне Вьюна. Резкие тени делали его лицо злым и насмешливым, будто мужчина был рад страданиям своего соплеменника.

Дальше они бежали без остановки. Вьюн все подгонял их, зорко посматривая по сторонам и прислушиваясь к малейшему шороху. А Лана задыхалась от быстрого бега. Ветер в лицо снег горстями швырял, острый, колючий, как ледяные иголочки, а плащик тонкий совсем не спасал от мороза. Хватая ртом холодный воздух, княжна осторожно накрыла рукой живот. Только бы детям вреда не было! Сердце так и надрывалось, но и брата она оставить никак не могла. На озябшие плечи легла накидка.

— Ничего сестрица, скоро выберемся. Вьюн обещал, что человек нас ждет, с одеждой и едой.

Она бы и хотела возразить, да только дыхания не хватило. Про себя решила, что доберётся лишь до первых деревьев, а там попрощается и обратно повернет.

— Уже скоро, скоро, — приговаривал на бегу Вьюн, — полянка недалече есть. Передохнем.

До полянки они не добрались. Лана остановилась сразу же, как только темные столбы деревьев скрыли последнее жилище. Опершись рукой на заледенелый ствол, она с трудом перевела дыхание

— Ра… тимир. Все.

— Ланушка, немного еще. Потерпи, — отозвался брат. Во тьме ночи она не могла разобрать его лица, но голос его выдавал тревогу и нетерпение.

— Не… не пойду. Дальше — Вьюн, — коротко возразила она, пытаясь отдышаться.

— Бросай свои глупости! — зашипел Ратимир, — Опять в плен к мучителю своему хочется?

— До поляны доведи, — встрял Вьюн, не давая ей ответить, — а там и поговорим кто куда. Да и ты с братом побеседуешь спокойно.

Лана отчаянно оглянулась подошедшего с другого бока Вьюна. Как она пойдет? Снега по колено намело, тьма вокруг, хоть глаз выколи, а в глубине темной чаще так и мерещатся что-то не доброе. Красные искры вспыхивают и гаснут, не то хищные звериные очи, не то блажь разыгравшегося не на шутку страха.

— Не могу, — простонала княжна, — Выведи брата, молю! А я… Я не могу! Не за себя, за детей тревога съедает!

— Детей?! — пораженно воскликнул Ратимир, а Вьюн как-то недобро хмыкнул

— А ведь по хорошему просил…

В следующий миг острая сталь уперлась ей под горло, а за шею ухватили тощие, цепкие пальцы. Лана застыла, не смея дохнуть от ужаса.

"Попалась"- жутко захохотало в голове на разные лады.

— Лана! — бросился к ней Ратимир. Острый кончик ножа надавил сильнее и по шее потекло теплое.

— Стой! — рявкнул предатель страшным, не своим голосом, — Еще шаг и на нежной шейке твоей сестры улыбка появится.

Ратимир замер как вкопанный. А хотелось упасть! Взвыть в равнодушное, снежное небо раненым зверем. Ведь чувствовал! Знал, что нельзя верить плешивому, тощему выродку.

А все равно повелся. Как глупец последний в бескорыстие уверовал.

— Надоели вы мне, хуже редьки тертой, — змеей зашипел Вьюн, — Порешил бы прямо здесь. Ног зря не бил.

— Отпусти сестру!

Смех ударил по ушам сильнее оплеухи. Столько злобы в нем было — волосы от ужаса шевелились.

— Твоя сестра мне и нужна была, олух доверчивый. Она и ее сучье отродье. А теперь давай, вперед двигай. А шаг в сторону сделаешь, сдохнет девчонка и ты заодно.

На деревянных ногах Ратимир развернулся и пошел вперед, тараня им тропу. Едва шевелился, прибавляя ходу лишь на угрозы шелудивого пса-предателя. Холодные объятья Мораны не страшили княжича. Заслужил он их, за то, что сестру свою в тягости на убой привел. Ратимир вздрогнул, вспомнив, кто и как стал отцом ее детей. А может, лучше смерть, чем… Нет! Он с силой пнул рыхлый, скрипучий снег. Они будут жить! Сам голову сложит, но сестру отстоит. Только бы этот поганец безродный свою железку убрал…

Лана не помнила, сколько шла. Перед глазами качалась сгорбленная фигура ее брата, а шею у самого подбородка сильно кололо острое лезвие. Но боли она не замечала, а все от того, что сердце страдало в сотню раз горше. Нет, не жалела она, что брата своего спасти попробовала, жалела, что сразу обмана не почуяла. Вот и расплата — три смерти в довесок к ее собственной.

Деревья расступились и Вьюн вытолкнул ее на полянку.

— Вот и свиделись мы, Ланушка-мастерица, — довольно промурлыкал чей то голос. И ей не нужен был свет, чтобы понять, кто стоит на поляне.

— Лучезар, — выплюнула княжна ненавистное имя.

Глава 20

Метель снова и снова стучалась к крепкие стены хибарки, а ветер на разные голоса выл в печной трубе. Уже который час Дарина ворочалась на растревоженной постели, а сон словить так и не могла. Ох и тяжко старикам зимой! Кости ломит, а на грудь словно кучу камней бросили. С печи подняться невозможно! Как никогда она жалела об добровольно запертых силах, что из широкой, полноводной реки питающей тело превратились в едва живой ручеек. А эта зима что-то совсем тяжко дается.

Болезнь так и гуляет по домам оборотней. Вот она первая, пока неопасная, но уже ощутимая волна от растущего могущества темных. И ей, ослабевшей женщине, в который раз приходится идти сквозь снежный лес на зов о помощи. А только вернешься, да отдохнешь немного, как опять в дорогу надо. Хорошо хоть, что княжна под заботливой опекой своего мужа день ото дня расцветает все краше. А две крохотные жизни внутри нее исправно силой наливаются. Дружненько растут. Благословение и надежда волчьего племени. Надо бы завтра к вожаку заглянуть, рассказать о делах в Болотинках, да самой взглянуть на будущую мать.

Дарина все-таки слезла с печи и затеплила свечку. Богам что ли молитву вознести, да поворожить немного? Авось полегчает и сил прибавится. Знахарка поплелась в горницу, шепча начало молитвенных слов. Но едва взглянула на каменных идолов, как плошка со свечой выпала из дрожащих пальцев. Заветная восковая фигурка ничком лежала на каменной подставке. Человечье тело было оплывшим и перекрученным, а волчья голова почти оторвана.

— Яр, — прошептала Дарина севшим голосом, — Лана!

Рухнув на колени, знахарка трясущимися руками рванула с шеи один из шнурков и плотно обмотала покалеченную восковую фигурку. Сбивающийся голос вспорол плотный шум вьюги и звуки торопливой молитвы наполнили тесную горницу.

***

— Любимый мой, ненаглядный… Хочу тебя, всего хочу… внутри. Да, так… еще… еще!

Нежные девичьи губы шептали сладкие, грешные слова. Ласковые ручки гладили, царапали маленькими ноготками, пока он иступлено погружался в тесное, влажное лоно, стискивая свою возлюбленную в нерушимых объятьях. Волны сладкой истомы омывали сердце в такт сильным, быстрым толчкам. Лана… Ланушка… Любимая, весна ненаглядная… О, как восхитительны эти тихие стоны, как покорно, отзывчиво его ласкам стройное тело, как приятна и нежна под рукой ее кожа… Белая, точно снег и такая же… ледяная… Ледяная?! Яр застонал от внезапной болезненной вспышки, что молнией прошила голову. Почему она холодная? Будто не живая совсем?

Но мысли ускользали, разбегались в голове пугливыми мышками. Так не хотелось ни о чем думать, когда рядом его возлюбленная. Когда она так настойчиво, горячо просит ласки, смотрит на него полными нежности глазами и подставляет под жаркие поцелуи изрезанное, окровавленное горло. С ужасом глядя на глубокие раны, Яр попытался отшатнуться, но мир вдруг поплыл и тьма обрушилась на него горным потоком, топя в непроглядной мгле все вокруг и его самого. Ласкавшие его руки замерли и безвольно соскользнули с шеи, а стройное тело, еще миг назад содрогающееся в удовольствии осыпалось сквозь пальцы текучим песком. А он захлебывался, давился наступающей тьмой и как мог пытался вырваться из удушающего плена.

— Любимый, — звенел где-то далекий, угасающий голос — любимый… помоги…

Да что это такое?! Что с ним? Где его жена, его Лана? Невозможным, чудовищным усилием Яр рванулся куда-то вверх, за ней и… распахнул глаза.

— Лана…

Рука слепо шарила по холодной, пустой кровати. Сердце болезненно кольнуло острой ледяной иглой, и эта боль совершенно привела его в чувство. Весь в холодном поту и дрожащий, как новорожденный щенок, он сел на кровати и окинул безумным взглядом пустую горницу. В распахнутое настежь окно дул порывистый ветер и летел снег, а на полу валялся пустой кубок.

На подкашивающихся ногах он бросился к хлопающим ставням и вгляделся в снежную муть. Грудь сдавило такой болью и тоской, что на миг в глазах поплыло.

— Лана!!! — сотряс горницу жуткий рык.

А мгновение спустя огромный черный волк выпрыгнул из распахнутого настежь окна, и длинными прыжками понесся в строну стонущего леса. А буря хохотала рокочущим голосом и порывами ветра сбивала животное с ног. Но зверь только сильнее рвался вперед, черной стрелой пробиваясь сквозь снежную пелену.

***

Довольному смешку Лучезара вторил скрип качающихся деревьев.

— Гляди-ка, запомнила. Ну, хоть на это ума хватило.

— Лучше б не хватило, всякую грязь помнить!

Нож кольнул сильнее.

— Замолкни девка, — пролаял Вьюн.

Лана скрипнула зубами, но ничем не показала, что ей больно. Не отрывая взгляда следила, как подходит к ним оборотень. Мощный, опасный. Ему и меч был не нужен. Поджилки тряслись от одного взгляда на высокую, укрытую темным плащом фигуру.

— Оставь, — коротко бросил он и нож пропал. Вьюн послушным псом отполз в сторону. И тут же наперерез Лучезару бросился Ратимир.

— Брат, стой! — но ее остерегающий крик опоздал лишь на мгновение. Смазанным движением оборотень отмахнулся от княжича и того отбросило на две сажени в сторону.

Она бросилась на помощь к замершему брату. Колотилась вся, когда его подымала. Кровь темными струями лилась из разбитого рта и падала на одежду и ее руки горячими каплями.

— Живучий щенок, — с усмешкой бросил Лучезар.

— Сразись со мной! — прохрипел Ратимир, — Ты, шавка!

— С тобой? — издевательски протянул оборотень, — Да я лишь погладил слегка, а ты уже скулишь и через раз дышишь. А впрочем…

Лана изо всех сил цеплялась за Ратимира, но злой оборотень растащил их за шкирки, словно котят.

— Вьюн, — свистнул Лучезар своему прихлебале. Тот только знака и ждал. Холодная сталь вновь скользнула под израненное горло и ее брат тут же застыл. Позволил схватить себя за шею и даже не дернулся.

— За этакую глупую храбрость, — прошипел Лучезар, — так и быть — дарую тебе выбор. Или убьешь девку сам или сдохнет она в мучениях!

Ратимир так и обмер. Не мог придумать паршивый оборотень пытки хуже и болезненней. Убить сестру… Да от одной такой мысли хотелось руки на себя наложить! А не убить — лишь страданий ей перед смертью добавить. Лес стонал от порывов злого ветра, а взбесившаяся метель слепой, зубастой старухой, тянула свои ледяные пальцы сквозь деревья. И Ратимир чувствовал, как дрожат его руки, а в груди горячо-горячо, словно вся кровь хлынула прямиком к сердцу.

— Ратимирушка…, - имя его оборвалось стоном боли.

— Послушай! — отчаянно взмолился княжич, — Я богат! Деньги, камни драгоценные, все отдам, только не тронь! Хоть ее не тронь!

Их палач вроде задумался.

— Богат? И откуда же у простого дружинника золоту взяться?

И Ратимир решился. Выкинул свой последний козырь, надеясь, что алчность поглотит собой жажду убийства.

— Я сын Беригора! И у меня хватит драгоценностей, чтобы заменить свою сестру мешком золота такого же веса!

Глаза Лучезара так и вспыхнули.

— Княжич значит? Что ж — это много объясняет. Ах, Яр… Шавка меченная.

Надежда встрепенулась раненой птицей. Но в следующий миг оборотень рявкнул.

— Нет! Деньги мне не нужны! А вот пустить вашу гнилую кровь… Вьюн!

И новый стон вплелся в погребальную песнь вьюги.

— Нет! Я сам… сам, — обреченно прошептал княжич.

Щурясь от падающего снега, Лана смотрела, как приближается к ней брат. По щекам вода текла, не то талая, не то горько-соленая. Ладони так и просились лечь на живот в последней попытке защитить, уберечь своих не рожденных детей от злой судьбы, но стоило лишь дрогнуть, как острое лезвие нещадно кромсало кожу, нанося один порез за другим.

Ратимир приближался медленно. Должно быть, говорил что-то, но слова не могли пробиться сквозь свист и шум ветра. Все кружилось перед глазами. Черные деревья давили, обступали со всех сторон, белые мухи кусали лицо, а лютый холод пробирался по дрожащим ногам все выше и выше. Не в силах держать глаза открытыми, княжна крепко зажмурилась. С дрожащих губ сорвалась тихая просьба-мольба:

— Не тяни.

И в следующий миг ее как пушинку смело в сторону неведомой силой.

Глава 21

Жгучая боль в рассеченной шее и жуткий, полный ярости рык чуть было не отправили ее разум во тьму. Все вокруг вдруг завертелось, закружилось в каком-то безумном вихре. Лана слышала громкие крики, короткую брань и звуки ударов. Силилась вскочить на ноги, но лишь бесполезно барахталась, будто ее придавили чем-то большим и мягким. Над ухом щелкнули волчьи зубы, вонючее дыхание коснулось шеи, но тут же пропало, как-будто и не было. Но недолго она стыла в ледяных объятьях сугроба.

— Любимая! Лучик! — хором воскликнули два родных голоса. И тут же две пары рук схватили ее и принялись тянуть на себя, не желая уступать сопернику. Княжна запищала от боли. Мужчины разом отпустили и Лана опять повалилась в снег. Из последних сил подхватилась на ноги и чуть обратно не рухнула.

— Брат! — голос подвел и на сип сорвался. Где он меч достал?! Но Ратимир ее не слышал. Снова и снова бросался в атаку, пытаясь достать противника.

— Сдохни, нелюдь! Желтоглазый выродок!

— В стор-р-рону ушел, — скалился Яр и тут же нападал сам, желая сбить княжича с ног.

Ратимир отскочил в бок и удобней перехватил меч. Ему бы удивиться, отчего вдруг луна из-за туч показалась и вьюга утихла, да порадоваться, что Вьюн с переломанной шеей валяется, а Лучезара и в помине нет. Только нагой вид желтоглазого чудища не оставлял в душе ничего кроме кипящей огнем злобы. Ах, как жаль, что промахнулся предатель Вьюн, не совладал с черным псом. И теперь это пес в человечьем своем обличии клыки скалит и когтями своими размахивает.

Ратимир хотел броситься в новую атаку, но между ними вдруг возникла дрожащая фигурка княжны.

— Хватит… хватит!

И девушка осела на землю, хватаясь руками за горло. Ратимир похолодел. Да она же в крови вся!

— Сестра!

Оборотень тоже замер, но ненадолго.

— Ланушка!

И опять они бросились к осевшей на снег княжне.

В этот миг Лана даже обрадовалась своим ранам. Оба мужчины мигом о склоке позабыли. Упали на колени, обнимая с двух сторон. Ратимир прытко лоскут от рубахи оторвал, а муж осторожно обтер растопленным снегом пострадавшую шею, очищая кожу от крови.

Но мир длился не долго. Стоило немного прийти в себя, как ее опять дернули в разные стороны.

— Руки убрал, меченый, — зашипел Ратимир, — моя сестра со мной пойдет!

— Пасть закрой, коротконогий. Ее место в Стае! — зарычал оборотень.

— Не получишь!

— Попробуй возьми!

Воздух звенел от взаимной ненависти и угроз. Лана и сама почуяла, как в сердце расцветает жгучая злоба. Делят ее, как игрушку какую. Позорище!

— Хватит! — она и сама не ожидала, что голос прозвучит так звонко и громко, — Довольно пустой грызни!

Силой выпутавшись из крепких рук, она поднялась и сердито оглядела хмурых мужчин.

— Ратимир! Яр мой муж. И он спас нас!

Брат аж с лица переменился, помрачнел весь.

— Он… муж?! Нелюдь этот ошпаренный?!

Яр подобрался. Мощное тело напряглось, как перед броском, а из груди вырвался злобный рык.

— Да, муж! Любимый и единственный!

Рык тут же утих. И напряженные плечи чуть расслабились. А зря. Про его предательство Лана ни на миг не забывала!

— Да в своем ли ты уме, сестра! — воскликнул меж тем Ратимир, — Насильника любимым звать!

Она дернулась, как от жестокой пощечины. Давно похороненные ею воспоминания на миг воскресли и тенью себя прошлых пронеслись перед глазами. Но и этого хватило Ратимиру, чтобы все понять и вновь угрожающе вскинуть оружие.

— Ты лгал мне, пес меченый! Лгал! Лана, уйди! Припомню я ему всю твою боль…

Каждое злое слово ее брата ранило хуже ядовитой стрелы. Яр так и окаменел, брови нахмурил. Ну уж нет, довольно! Пора бы Ратимира в чувство привести. Лана решительно шагнула к раздухарившимуся княжичу и ладошкой отвела меч в сторону.

— Очнись брат! Погляди на меня! Разве бы стала я защищать нелюбимого? Назвала бы ненавистного мне мужчину единственным? Да, не гладко поначалу шло. Но что было, то сплыло! Теперь он мой муж! Отец моих детей! И сердце мое на веки вечные одному лишь ему принадлежит!

Обескураженный ее пылкой речью брат растерянно покачал головой.

— Но ведь…

— И слушать ничего не хочу! — оборвала княжна.

— Твой брат во многом прав, — глухо раздалось со спины. Ох, а вот и муженек ее дорогой голос подал. Славно!

— А ты! — кинулась княжна к помрачневшему мужу, — Ты молчал бы лучше! Забыл свои обещания, да?! Моего брата любимого и в застенок! На погибель верную! Как у тебя совести хватало в глаза мне смотреть, бесстыжий!

Глядя на творящееся перед носом, Ратимир чувствовал себя ушибленным на всю голову. Его нежный Лучик, тихая сестрица сначала его осадила, а теперь и за чудище взялась! Бойко отчитывала огромного, страшного нелюдя, а тот лишь глаза в сторону уводил, аки дитя кроткое. Ни рыка в ее сторону, ни пол слова. От удивления княжич даже о ненависти своей позабыл, смотрел на весь этот балаган и поверить не мог. А надо было! Врал ему Вьюн. Брехал как сивый мерин. Никакая Ланушка тут не пленница. Жена самая настоящая.

Гневная речь сестры становилась все тише и прерывистей. Девушка вдруг пошатнулась и опять схватилась за шею. Оборотень вмиг всю покорность растерял, сгреб тяжело дышащую княжну в объятья и заявил:

— Надо уходить!

— Скатертью дорога, — обронил Ратимир, — только без меня и сестры моей!

— Яр, его ведь убьют в Стае, — тихо молвила княжна.

Оборотень крепче прижал к груди свою ненаглядную. Внутри все еще гуляла мелкая ледяная дрожь животного ужаса вперемешку с испепеляющей злобой. Волк рвался обратно в поселение. За Лучезаром, ходячим покойником, что дерзнул покуситься на его жену. Десна зудели от проступающих клыков и он был как никогда готов был разодрать врага на сотню частей. Перекусить гнилой хребет, сполна наслаждаясь предсмертным скулежом издыхающего пса. Но пусть в груди кипела пламенная жажда крови, Яр так и остался стоять, ни на волос не двигаясь в сторону Белокаменной. Ланушка была права. Ничего хорошего в поселении княжича не ожидает. Хитрый Лучезар не зря выманивал своих жертв на волю. Мыслил на несколько ходов вперед. Хотел обвинить княжну в пособничестве пленному. Давно он искал повод, чтобы пошатнуть власть Всемира.

— Лучезар знает о том, чей ты сын?

— Знает, — буркнул княжич. Яр покачал головой. Вот же бестолочь! А все же, как не прикидывай и так и эдак плохо выходит. И отпустить княжича нельзя, и обратно вести — смерть верная. Ланушка привалилась к его груди, слабея с каждым мгновением все более. А он блуждал взглядом по развороченной поляне, мучительно выискивая способ поправить их незавидное положение.

Его нерадостные размышления прервал тихий шум приближающихся шагов. И Яр уже готов был повторить недавний бой, но из-за темных стволов, на залитую лунным светом полянку выскользнула сгорбленная фигурка.

— Дарина, — и почему он не удивлен ее появлением? Как что не случится — ведьма тут, как тут.

— Яр, — проскрипела она глухим и каким-то усталым голосом, — Успел… Ох, успел, слава Богам Светлым.

Княжич насторожился при виде старухи, но чудить не стал. Внимательно и очень задумчиво смотрел на приблизившуюся ведунью.

— Сестра я ее, — произнесла вдруг Дарина, глядя на удивленного юношу, — но не забивай свою головушку бедовую княжич, о другом скоро думать придется.

К чести Ратимира лишних бесед он вести не стал, а ведунья проковыляла к затихшей княжне и узловатым пальцем мазнула по высокому челу. Девушка обмякла.

— Пусть поспит, — успокоила она встрепенувшихся мужчин, — сил у меня немного, но поправить ее здоровье хватит.

— А дети? — выдохнул Яр.

— С детьми все хорошо, а вот вам и худо стать может, если скорее отсюда не уберетесь.

— Надо добраться к одному из моих убежищ, — решился Яр. Хоть там и камни голые, но переждать пару дней можно. Дарина покачала головой.

— Нет Яр. Отсиживаться и у моря погоды глупо теперь. Как не хотела я положенного часа дождаться, а видно не судьба. Не Лучезар твой главный враг, и уж точно не князь. Он лишь кукла в руках Чернобога и слуг его. Пора же и нам зубы показать, наведаться в их логово.

Пусть холод больше не кусался так зло, но по телу Ратимира прошелся озноб. Ох, догадывался он, где их логово… Ведунья кивнула.

— Княжий терем.

— Как? — опять зарычал Яр, — Не раз я пытался подобраться к столице!

— Я бы мог, но наказом Беригора не смею появляться там до летнего равноденствия, — возразил Ратимир.

— Есть способ, — пообещала Дарина, — но говорить мы о нем будем не посреди снежной поляны, а на северной заставе. И время не терпит!

Яр и смотреть в сторону вражьего поста не желал, но резон в словах ведуньи имелся. Там Ланушке было безопаснее всего.

— И не надейся силой забрать мою жену. Руки отгрызу, — честно предупредил он княжича. Тот в одночасье вспыхнул:

— Смотри, как бы я тебе перед этим зубы не повыбивал!

— Хватит уже! — прокаркала знахарка, обрывая начало ссоры, — Воевать потом будете, а сейчас не до жиру.

И Дарина очертила руками воздух, заставляя снег завихриться белым облаком. Внешне Ратимир остался спокойным, но внутри от удивления и радости тихо екнуло. Осевшая снежная завеса обнажила пусть хлипкие, но еще годные саночки, на которые нелюдь очень осторожно уложил его сестру. А ведунья тем временем укрыла спящую девушку теплой накидкой. Но чудеса на этом не кончились. Выудив из снега еловую шишку, она тихо пошептала над ней и вот уже на сморщенной сухенькой ладошке важно поводит усами упитанная мышь.

— Ко Всемиру она не проберется, шумно там сейчас слишком, а вот Грая предупредит.

Обезображенное лицо нелюдя самую малость разгладилось. В благодарность он склонил голову, но все равно выглядело это так, будто Дарина сделала что-то обыкновенное.

А после, еще раз зыркнув на него желтыми глазищами, оборотень перекинулся в волка и подхватил саночки за перекладину.

— Волк ездовой, кому рассказать — со смеху лопнет, — проворчал Ратимир, пристраиваясь идти рядом с княжной. Зверь обнажил клыки. Но как-то вяло, больше для виду. Их неприязнь была взаимна, однако ради сестры, а еще возможности сместить с трона безумца-отца княжич был согласен и потерпеть вынужденное общение.

Глава 22

— Ну, княжич, сам себя ты переплюнул. За девицей шел, а привел такой… довесок! Как же так, а? — спрашивал у него Мирослав, хватаясь то за меч, то за пояс. Не знал его сотник, куда руки деть и как глаза заставить смотреть куда угодно, но не в сторону сидящего рядом с княжной оборотня.

Ратимир с тоской посмотрел на растерянного друга.

— Сам не рад.

— Эх, а ведь в союзниках такого иметь не плохо, — меж тем рассуждал его сотник, — каков его волк, а! Огонь черный! Да и сам силен.

Княжич хмыканья не сдержал. Силен? О, это еще мало сказано. Погибель ходячая, желтоглазая. Сидит вон, по сторонам зыркает. Воины мимо лишний раз пройти опасаются. Даром что нелюдь без оружия и доспехов. В одной одеже легкой. И это в мороз! А ему хоть бы что. Устроился прямо на снегу, а Ланушку в свой плащ укутал по самые бровки. Не княжна, а капуста меховая!

— А что, может и впрямь на нашу сторону переметнется, — совсем понизил голос Мирослав, — с княжны-то вон — глаз не сводит. Любит ее!

Ратимир не выдержал.

— И ты туда же! Иди уже, хоть бы ужином займись!

Лукавые смешинки лучики собрались у серых глаз Мирослава. Но гневить своего господина сотник не стал. Ушел.

— Любит, любит… Как же!

Но сколько бы Ратимир не холил свое чувство неприязни к бывшему тюремщику, сколь часто не напоминал себе, как обошелся нелюдь с его нежной сестрицей, но рассудок твердил одно. Да любит! И еще как. Только слепец не заметил бы, как трепетно и незримо бережет оборотень княжну. Предупреждает, проверяет каждый ее шаг и действие. И что вдвойне горше было знать — не ради его, Ратимира, одобрения старается желтоглазый. Заботой своей перед людьми оборотень не кичился, однако и не стыдился тоже. Ратимир нахмурился, пытаясь вернуть в свое сердце ускользающие гнев и неприязнь. Но выходило скверно.

— Не надоело еще, княжич, дуться, как мышь на крупу? Вижу ведь и сам ты все понимаешь, — хмыкнула за спиной Дарина.

— А тебе то дело до чужих склок? — поморщился Ратимир.

— Как бы ваша склока чем похуже не обернулась. В столицу наведаться, это вам не на пирушку к друзьям закадычным сходить.

Ратимир молчал. Сквозь пламя костра наблюдал, как оборотень лениво поднялся и пошел в сторону навеса, под которым готовили пищу. Не забыв при этом спеленать нахохлившуюся княжну еще крепче. Та сердито поджимала губки, но все же позволяла своему мужу проявлять заботу. И только когда мужчина отошел подальше, с белого личика мигом слетела показная хмурость. Ланушка печально опустила ресницы и вздохнула.

Больше не раздумывая, княжич обогнул костер и направился прямиком к навесу, около которого еще не так давно было очень людно. Остановившись рядом, Ратимир внимательно посмотрел на оборотня. Тот и ухом не повел. Хозяйничал в походном котле, будто рядом никого и не было.

— Ты любишь ее, — неохотно молвил княжич. Мужчина ответил ему коротким, тяжелым взглядом, и продолжил молча выуживать кусочки мяса пожирнее. Что ж, никто и не обещал, что оборотень в ответ брататься полезет.

— Береги мою сестру. Не тебе одному она дорога, — добавил Ратимир и отвернулся, намереваясь уйти прочь, но густой, рычащий голос заставил замереть на месте.

— Вьюн успел раньше меня. Несколько дней, может седмица и твоя дружина встречала бы своего княжича. Одного.

— Я не ушел бы без сестры, — повернулся к оборотню Ратимир.

— А то бы тебя кто-нибудь спрашивал. В мешок и вон из леса.

Мужчина говорил резко, но без злобы. И его честность пришлась по душе больше, чем лживые заверения в добрых чувствах. Княжич усмехнулся.

— Не пошили еще такого большого мешка.

Желтые глаза вспыхнули золотом от промелькнувшей в них улыбки.

— Может ты и прав, княжич, — смягчился оборотень. Подумав, протянул ему полную тарелку еды, — твоя сестра голодна. Отдай ей.

— А на закуску — я сам, — вздохнул Ратимир.

— Не обессудь, меня она уже пообглодала.

Княжич взял блюдо и направился к сестре. Ланушка все еще сердилась. Мужу обман припоминала, а ему развязанную склоку и попытку пригрозить оборотню мечем. Обычно кроткая и незлобивая, сестра вдруг проявила необычное для нее упрямство и молча отторгала все попытки примирения. Но раз уж с оборотнем худо бедно договориться получилось, то может и с княжной выйдет?

— Поешь, сестрица, — осторожно присел он рядом, — до заставы лишь к вечеру доберемся.

Ланушка пытливо глянула на него, потом на тарелку. Обернулась посмотреть, где ее муж и вдруг… улыбнулась. Забрала пищу и тепло произнесла.

— Спасибо, Ратимирушка, — и, развеселившись от вида его удивленного лица, пояснила, — злилась на тебя я лишь первое время, потом же только немилость и помогала уберечь вас двоих от глупых и ненужных ссор.

Княжич мысленно присвистнул, еще больше дивясь женской хитрости. А ведь не плохое средство выдумала сестра. Поняла, что не захотят они перед обиженной девушкой стычки затевать.

— Умная какая стала, — пробормотал он, — мужа своего обрадовать не забудь. А то всех моих воинов своей рожей хмурой перепугал.

Оборотень оказался легок на помине. Подошел неслышно, умостился по другой бок от княжны. Языки костра золотом отразились в его глазах. А Ратимир вдруг понял, что не так уж и трудно видеть крепкую руку, по хозяйски обнимающую стройную девичью фигурку. И совсем точно больше не хочется назвать мужа своей сестры нелюдем.

***

Длинный белый палец медленно обводил каждую руну, царапал ногтем дерево, будто пытаясь изменить начертанные пламенем символы. Мерный стук капель о чашу должен был бы успокоить, но мужчина сидящий за столом только сильнее хмурил брови.

— Ну, долго еще?! — не выдержав, крикнул он.

— Не рычи! И без тебя тошно.

Дождавшись, пока сосуд наполнится, он подхватил тяжелую посудину и бережно понес к стоящим у стены идолам. Дерево, из которого были вырезаны фигуры было почти черным. С нехорошим, багровым отблеском, словно статуи долго мазали кровью.

Глухой стук не прекращался. Капли, одна за одной вытекали из глубокого пореза на шее молодой служанки. Остекленевшие глаза девушки смотрели в никуда, а сердце давно остановилось, без сопротивления вручая невинную душу жадной Моране.

— Давай, раскладывай, — велел мужчина и одним махом опрокинул чашу, орошая идолов сверху до низу. Свежая кровь тут же впиталась в темное дерево.

Второй, постукивая деревянными бляшками, стал быстро творить гадание. Точными движениями разбрасывал руны по застланной поверхности стола. Закончив свое дело он окинул взглядом получившийся расклад, а потом со злобным криком сильно пристукнул ладонью.

— Что, опять ничего?! — взвился первый. Тенью метнулся к столу и замер, цепким взглядом проходясь по кривому рисунку рун.

— Ох, попадись мне этот помощничек, что воду мутит, — зло шипел другой, — Все кости через горло вытащу!

— А может, и представится тебе такая возможность, гляди-ка! — и тонкий палец указал на две деревяшки лежащие бочком.

Мужчина задумчиво прицокнул.

— Брехня. Не сунется в терем никто! Здесь вся наша сила.

— Ну а вдруг? Пусть гадания теперь из рук вон плохи и совсем путного не показывают, но тут уж наверняка правда. Дорога и враг на пороге.

— Врагов у нас в избытке…

— Ты знаешь, о ком я! Недомерок жив все еще. Расклад на черного пса и его подстилку ровнехонек, аж глазам больно! Не наш ли новый недруг этому причина? Может ведовских сил у него малость горькая, но зато, по всему видно, есть знания. А это хуже во сто крат. Пусть же приведет их сюда. Так даже лучше! Князь теперь полностью в нашей власти. Будет легче прихлопнуть всех разом, а не тратить силы на провальные чары.

— Тогда нам нужно как следует подготовиться, — глухо отозвался его союзник, — а то если оплошаем…

— Цыц! — прикрикнул на него мужчина, — Даже не мысли об этом!

И оба с тревогой глянули в сторону черных идолов.

Глава 23

Северная застава встретила их острыми кольями заграждений и крепкими каменными стенами. Зверь внутри угрожающе рычал и упрямился. Не хотел идти прямиком в ощеренную пасть стальных ворот. Настырно требовал схватить свою избранницу и увести обратно в логово.

Яр тревожно оглядел закутанную в теплый плащ жену. Их нелегкий путь Ланушка перенесла хорошо. Ратимир и Дарина при любом удобном случае помощь девушке оказать спешили, а уж он и подавно не мог заставить себя отойти от жены далее, чем на десяток шагов. До сей поры болезненной судорогой скручивало каждую частичку тела и души, стоило вспомнить, что могло случиться, проснись он хоть получасом позже.

Нет, нельзя больше терпеть козни Лучезара! Заставит его ответить за все, как только вернется. А он вернется и голову князя с собой принесет. Зверь внутри одобрительно зарычал, требуя мести. Неохотно, но покорился, позволяя воспользоваться гостеприимством Ратимира. Пусть теплой дружбы меж ними не было, но любовь к молодой княжне и взаимная неприязнь к Беригору не так уж и мало для начала.

Приветственные выкрики со стен встретили их маленький отряд. Люди радовались своему предводителю. Про себя Яр одобрительно хмыкнул. Плохого хозяина так не встречают.

Легкие саночки, в которых сидела княжна замерли и Яр на перебой с Ратимиром помогли девушке встать. Впрочем, юноша тут же благоразумно отступил в сторону, признавая за ним право помочь своей жене. Мудро.

Воины княжича при виде оборотня так и норовили схватиться за оружие. Ратимир бросал в его сторону предостерегающие взгляды, но Яра это не заботило. Он внимательно оглядел крепкие стены, недовольных, но молчаливых воинов и бережно привлек любимую к себе. Что ж, тут ей будет безопасно.

— Господин, — обратился к княжичу один из людей, нескладный, еще безусый юноша, — покои готовы. Отдохните с дороги.

Ратимир только головой кивнул рассеяно. Еще бы, они готовы не были. Дарина-знахарка опять из обыкновенной лесной шишки мышь наколдовала. Мирослав ему потом долго высказывал о том, как подумал, что рассудка лишился. Шутка ли, проснулся — а на подушке хвостатая грызунья ему указания пищит. И нагло так.

Стоило помянуть про себя Дарину, как ведунья тотчас откликнулась.

— Наш разговор не терпит и вечера. Каждый час промедления дорог.

— Тогда обговорим все немедля, — согласился княжич, — Сестра, тебя проводят в горницу, там и отужинаешь.

— Она должна быть с нами.

Оборотень тут же нахмурился, но ведунья поспешила добавить.

— Ненадолго.

— Веди, — скупо обронил мужчина. Среди людей послышались недовольные восклицания, но Ратимир оборвал их мановением руки. Быстро повел гостей в свои покои. Чем скорее они побеседуют, тем лучше.

— Мирослав, будь на страже, да гляди, чтобы никто мимо не шнырял, — на ходу обронил Ратимир. Сотник понятливо кивнул и посторонился, пропуская их в горницу.

Дарина тут же к окну отправилась, пошептала что-то, руками поводила, и, обернувшись, молвила.

— Сядьте-ка, други любезные. Мечи в стороны отложите, а разум откройте моим словам.

Ратимир взглянул на оборотня и в его глазах увидел то, что почувствовал сам. Тревогу. Да и знахарка вела себя беспокойно, перебирала сухенькими пальцами шейные обереги, вздрагивала и ежилась, как от холода. Наконец, будто нехотя, медленно проговорила.

— Вам может показаться, что история ваша короткая, но правда в том, что тянется она уже очень много лет. С тех самых пор, как Боги сотворили этот мир и сделали его своим ратным полем. Чернобог и его приспешники алчут крови и жестоких войн, страданий и бесчинств. В противовес им Белобог, а так же остальные светлые Боги желают, чтобы люди жили в мире и достатке, а жертвенный костер питался лишь плодами их трудов. Однако из-за того, что силы обоих сторон слишком разрушительны, лицом к лицу Боги никогда не сходятся, а действуют через своих прилежных слуг. Дают им знания и умения для исполнения своей воли.

Дарина на мгновение замолкла и строго оглядела притихших людей. Мужчины смотрели насторожено, уже понимая, к чему она ведет.

— С одной стороны может показаться, что творить добрые или злые деяния просто, ведь послушные божественной воле сильнее любого человека, — продолжила знахарка, — Но хитрость все же есть. И она в том, что между собой нам дозволено сражаться, сколько хватает прыти, а вот жителя этого мира, человека ли, оборотня, тронуть в полную силу не смеем. А можем лишь подтолкнуть, заставить принять нужное нам решение, чтобы потихоньку склонить его сердце и разум в свою сторону и через них обрести силу и власть. Например, пошлем добрый или кошмарный сон, поможем зельем или шепнем заклятье на неудачу…

— Мои сны, — медленно произнес оборотень, — так они твоих рук дело?!

— Моих, — легко согласилась она и, посмотрев на встрепенувшегося Ратимира, поспешила сказать, — а ты молодой княжич, видел то, что темные позволяли видеть. Они питаются страхом и тоской, тревогой и болью. Раздули из твоих домыслов кошмар и скормили тебе, рождая в сердце слепую ненависть. А во власти гнева легко беду на свою голову накликать.

Княжич от ее слов еще больше помрачнел.

— Беду говоришь?! Не все в моих снах ложью было! А ты, выходит, знала, что моя сестра в плену, но и пальцем не двинула!

— Неправда! Мне Дарина помогала, — возмутилась молчащая до этого княжна. Дарина мягко улыбнулась доброй девушке.

— Но не всегда так, как думаешь. Это ведь моя слуга, белокрылая совушка, указала тебе дорогу в той буре. Не просто так непогода над тобой разыгралась. Послали ее вдогонку за тобой ведьмаки. И не будь на тебе заговоров моей сестры, да не подпитывай их чистая любовь твоей матери, Морана забрала бы тебя вместо несчастной лошади…

Княжна опустила глаза, но в них Дарина успела заметить горькую обиду.

— Прости дитя, — вздохнула знахарка, — Ваша встреча была назначена Богами. Не даром ведьмаки так пытались Вам помешать. Да, труден путь от неприятия до любви. Во много раз тяжелее, если голос сердца заглушен дурманом злых чувств, заботливо раздутых свыше своего предела. Мы с сестрой как могли помогали вам обоим. Но от нашей силы остались жалкие крохи. В ущерб себе мы заглушили свои умения, а все для того, чтобы темные не нашли нас раньше положенного часа.

— Но почему? — прошептала княжна, — А вдруг все по-другому быть могло?

— Могло. И было бы, если бы слуги Чернобога не оплели паутиной злобы и ненависти сердце твоего отца. Не все проходят посланные им испытания. Беригор поддался наветам злых голосов и вскоре перестал слушать кого-либо, кроме них. Действуя через князя, темные развязали вражду с оборотнями, посеяли разлад в торговых союзах, накликали беды с востока, позволив Батыю хозяйничать на границе, как у себя в степи. Да и в самом княжестве давно уж худо. Твой брат знает.

Ратимир хмуро покачал головой. Это правда. Трещат Серединные земли по швам, того и гляди развалятся.

— Наша с сестрой ошибка в том, — продолжила ведунья, — что не успели мы раньше слуг Чернобога. Были далеко и сразу не смогли появиться там, где случилась беда, а когда подоспели — темные уже двумя жирными клещами уцепились за княжий трон и вырвать их оттуда нам оказалось не по силам. Поэтому мы и решились действовать пусть самым опасным, но и самым верным путем. Я ушла к оборотням, а Всеведа осталась в Вышграде, чтобы дать хоть малую надежду на то, что ваши дорожки сплетутся в одну. Знала бы ты княжна, как часто трещал, но не ломался лед под твоей ножкой, и ты Яр, обходил смерть едва ли на волос, спасаясь в последний миг.

Мужчина тронул обожженную щеку. По смуглому лицу пробежала тень — вереница тягостных воспоминаний.

— Ты отговаривала меня тогда от встречи с Беригором. Я помню.

В зеленых глазах Дарины блеснули не то слезы, не то лучик горящих свечей.

— Да, я понимала, чем все окончится, но все, что могла — это попытаться из всех своих оскудевших сил увести тебя с опасного пути. Не вышло. Не услышал ты моих слов, не проникся голосом чутья. Слабость князя обернулась чередой испытаний для всех. Но как бы то ни было, ты смог вырвать из сердца ядовитые клыки ненависти, а вот Беригор нет. И сейчас я открываю тайное только по тому, что дальше ждать нельзя. Сила ведьмаков растет быстрее, чем я думала и следующий их ход может стать для вас последним.

— И как нам победить тех, кому покровительствует сам Чернобог? — мрачно осведомился княжич.

— Ведьмаки будут нашей с сестрой заботой. Вы же должны убрать князя.

Повисло тягостное молчание. Не секрет для знахарки было то, что давно мужчины строят планы по устранению Беригора. И предложение это ими воспринялось легко. А вот княжна отвернула личико и поджала побледневшие губы. Дарина незаметно вздохнула. Что поделать, женское сердце помягче будет.

— Ты говорила, есть способ пробраться в хоромы князя, — наконец отозвался Яр.

— Есть, — согласилась Дарина, — вот он, рядышком с тобой.

И ведунья кивнула на встрепенувшуюся княжну.

— Моя жена чуть не погибла! И ты хочешь, чтобы я дал согласие взять ее прямиком во вражье логово? — гневно воскликнул Яр, а Ратимир хмуро отозвался:

— Не думал, что скажу — но ты прав.

— А теперь и выбора нет. Разве что согласишься ты вырвать детей своих из чрева жены раньше времени. Только их кровь способна проложить вам дорогу в столицу и уберечь от темной волшбы двух братьев-ведьмаков. Не зря ведь они так старались оборвать ваши жизни.

Оборотень даже отшатнулся. Схватил побледневшую княжну в охапку и зло рявкнул:

— Думай, что говоришь!

Но Дарина не испугалась громкого окрика. Тень печально улыбки скользнула по сухим губам.

— И тебе подумать не мешало бы. Да, вы отринули злые чувства, доказали, что верны Светлым Богам. Но и силой заставить идти я, конечно, не могу. Только не плачьтесь потом, когда леса оборотней пожары войн и болезней жрать начнут, а Серединные земли кочевники вытопчут. Сил у двух ведьмаков нынче немеряно. И в жертву Чернобогу они хотят принести не девицу красную иль дитя невинное, а два народа. Но утра вечера мудренее. Завтра мы соберемся снова. Тогда каждый и скажет о своем решении.

Больше в этот вечер бесед не было. Ратимир приказал проводить ведунью в сготовленные покои. Не удержался и, глядя на сестру, намекнул, что в его крепости спальных мест в достатке. Ответом княжичу был огненный взгляд взбешенного оборотня и ласковая улыбка княжны, которая поспешила уверить его, что хотела бы провести ночь рядом с мужем.

Не сказать, что Ратимир был шибко рад ее желанию, а уж про то, чем они на постели заняться могут, так вообще думать не хотелось, но княжич заставил себя спокойно отдать приказ проводить его гостей на отдых. А сам вернулся обратно и приказал подать себе бодрящего отвара. Вместе с дымящей чашей на столе появились и подробные карты столицы и ближайших земель. Ратимир уже знал, какой ответ прозвучит завтра из уст каждого.

Глава 24

Мягкая постель, вкусная пища и теплой воды в избытке. Лана посмотрела на клубящийся над лоханью пар. Брат постарался на славу и приготовленные им покои мало чем отличались от тех, что любезно выделил Всемир. Едва слышно вздохнув, княжна принялась распутывать шнуровку. В обиде была ли она на вожака? Да, несомненно. Но все же больше тревожило другое. И не ее одну.

— Мой муж поможет жене своей искупаться?

Но мужчина не ответил. Яр сидел на не разостланной постели, уперев подбородок в сцепленные руки, и тяжелым взглядом смотрел в окно. Лана подошла ближе и положила ладошки на теплые щеки. Легко повернула его голову, вынуждая глянуть на себя. Тишину разрезал хриплый мужской вздох и ее сорочка исчезла.

Вода ринулась на пол широкой волной, когда Яр, вместе с ней на руках, погрузился в лохань. Для одной девушки там места бы и хватило, но вот мужчине пришлось свесить ногу через край — не поместился весь. Все так же крепко прижимая ее к широкой груди, Яр опять замер. Бездумно гладил ее спину, тихо перебирал свободные от ленты волосы. Княжна повела плечом, отгоняя едва слышную боль от метки. Сколько дней прошло, а Яр все чернее тучи ходил. Тревожился. Княжна осторожно блуждала пальцами по могучей груди своего мужа, нежно касалась смуглой кожи, стараясь без слов облегчить его маяту.

— Я многое повидал за свою жизнь, — густой, хриплый голос наполнил комнату и, как и много раз до этого, разбился о