Непокорная (fb2)

- Непокорная (пер. Е. Табидзе) (и.с. Шарм) 849 Кб, 443с. (скачать fb2) - Бертрис Смолл

Настройки текста:



Бертрис Смолл Непокорная

Всем, для кого главное в жизни — любовь

Часть I. ВИНДСОНГ. 1811

Глава 1

— Полагаю, вы отдаете себе отчет, — не спеша начал лорд Генри Темпл Пальмерстон, — что наши с вами действия вполне могут быть расценены правительствами наших стран как обыкновенное предательство. А я, видите ли, уже и так прослыл сторонником крутых мер, ибо в отличие от членов парламента и кабинета его величества предпочитаю действовать, а не разглагольствовать впустую.

Он замолчал, погрузившись в созерцание темно-красного кларета в бокале. Вотерфордский хрусталь с тончайшей резьбой искрился кроваво-алым светом в отблесках камина, бросая блики на его красивое лицо.

Снаружи, нарушая полуночную тишину, шуршал ветер, принося клочья тумана с побережья.

— И тем не менее, — продолжал лорд Пальмерстон, — исходя из интересов державы, которую вы, капитан Данхем, представляете, думаю, согласитесь со мной, что в создавшейся ситуации нашим злейшим врагом является Наполеон, и нам не следует ссориться друг с другом. Одним словом, Карфаген, то бишь Наполеон, должен быть разрушен!

Джаред Данхем повернулся от окна и направился к камину.

Молодой, худощавый, темноволосый, он выглядел гигантом — во всяком случае, был значительно выше собеседника, рост которого превышал метр восемьдесят. Обращали на себя внимание и его глаза — темно-зеленые, с веками, как бы отягощенными длинными густыми ресницами; они, казалось, смотрели на мир с прищуром. Продолговатый тонкий нос и узкие губы придавали его облику нечто мефистофельское. У него были крупные холеные руки; округлой формы ногти тщательно подпилены. Сильные руки, мощные…

Опустившись в свободное кресло — с гобеленовой обивкой и с подушечкой для головы, соседствующее с весело пылающим огнем, — Джаред наклонился к военному министру Англии.

— И, собираясь напасть на врага, вцепившегося мертвой хваткой вам в горло, вы хотите иметь уверенность, что другой не повиснет у вас на загривке. Я прав?

— Безусловно! — заявил лорд Пальмерстон с присущей ему прямотой.

Едва уловимая улыбка тронула уголки губ американца Джареда Данхема, но глаза цвета бутылочного стекла оставались холодными.

— Браво, сэр! В искренности вам не откажешь, — заметил он.

— Мы нужны друг другу, капитан, вот и все, — последовала откровенная реплика. — За последние два десятилетия ваша страна окончательно отделилась от нас, однако корни вам выкорчевать не удалось. В самом деле, имена и фамилии у вас английские, манера одеваться, обставлять дом заимствована у нас, даже устройство высшего государственного органа — сколок с нашего, разве что короля Георга у вас нет. Я говорю условно. Вы с нами связаны пуповиной.

Тут уж ничего не поделаешь! А если меня правильно информировали, вы в один прекрасный день как прямой наследник по мужской линии получите поместье, земли и титул, дарованные когда-то английским престолом вашему предку.

— Надеюсь, милорд, в ближайшее время это мне не грозит.

Томас Данхем, мой кузен, находится, слава Богу, в добром здравии!

Он восьмой владелец острова Виндсонг, и, откровенно говоря, я не спешу стать девятым.

Джаред Данхем замолчал. Спустя минуту он продолжил разговор, переведя его в другую плоскость:

— Америке необходимо иметь рынок сбыта своих товаров, и Англия нам его предоставляет. А мы у вас покупаем товары первой необходимости, предметы роскоши… Мы пока не можем удовлетворить спрос на подобные вещи. В 1803 году отвалили Франции изрядный куш за Луизиану. Обширная территория… Это хорошо! И от французов избавились — тоже неплохо. Но меня беспокоит другое: мы, так называемые новые англичане, проморгали появление на политическом небосклоне отчаянных ребят, значительно превосходящих нас по численности. Горячие головы, милорд! С молоком матери они впитали рассказы о том, как мы наподдали англичанам в 1776 году, и теперь рвутся в бой.

Джаред Данхем вздохнул. Лорд Пальмерстон бросил на него пристальный взгляд.

— Я человек дела, милорд. Война мне не нужна. Я вообще не одобряю подобный метод завоевания места под солнцем. Но уж если придется, денег не пожалею. Возьмем, к примеру, эту континентальную блокаду. Ну и что? В проигрыше остаемся и мы, и вы. Безвыходных положений не бывает: блокаду прорвать можно, и некоторым это удается…

После непродолжительной паузы Джаред продолжил:

— Примите к сведению, милорд, такой печальный факт: ваши ткачи работают три дня в неделю в связи с нехваткой сырья, а у нас в доках гниет хлопок. И что же получается в итоге? Безработица, волнения… Аховая ситуация — и у вас, и у нас.

Лорд Пальмерстон согласно кивнул. Однако Джаред Данхем еще не закончил свою мысль.

— Вы правы, милорд, Америка и Англия нуждаются друг в друге, и те из нас, кто понимает это, будут сотрудничать с вами…

Тайно, способствуя уничтожению нашего общего врага Наполеона Бонапарта. Нам в нашем правительстве только и не хватает иностранцев! Но ведь и вы, англичане, не в состоянии воевать сразу на двух континентах. Однако я уполномочен мистером Джоном Квинси Адамсом сообщить вам следующее: вы издали закон, запрещающий Америке торговать с другими странами. Оговорили условие: мол, если наше грузовое судно перед заходом в иностранный порт не зайдет в британский порт и не захватит английский груз, тогда наш груз конфискуется. Это неслыханная дерзость, сэр! Мы свободная страна!

Генри Темпл Пальмерстон тяжело вздохнул.

— Я делаю все, что в моих силах, — промолвил он, — но у нас и в палате общин, и в палате лордов тоже есть горячие головы.

Большинство из них в жизни не держали в руках шпагу или пистолет, не говоря уж о том, что вообще ни разу не нюхали пороху, но все считают себя такими знатоками, что мы с вами, по их понятиям, им в подметки не годимся. До сих пор считают, что ваша победа — простая случайность. И пока эти джентльмены не поймут, что у нас общие цели и задачи, мне придется несладко.

Кивнув, Джаред Данхем сказал:

— Через несколько дней я отправляюсь в Пруссию, оттуда — в Санкт-Петербург. Король Фридрих-Вильгельм и царь Александр Первый пока не особо поддерживают Наполеона.

Посмотрим, сможет ли сообщение об англо-американском сотрудничестве заставить их и впредь воздерживаться от альянса с Бонапартом. И все же какой он ловкий, этот корсиканец! Сумел прибрать к рукам всю Европу!

— И уже нацелился на Англию, — произнес лорд Пальмерстон с ненавистью в голосе. — Если он и нас победит, тогда и вам несдобровать. Как говорится, по морям, по волнам и… к вам.

Джаред Данхем хохотнул, однако сиплое придыхание с большой натяжкой можно было назвать смехом.

— Сэр, кому, как не мне, знать, почему Наполеон продал нам свои луизианские владения. Мы ведь с ним расплатились золотом, а то на какие бы шиши он сейчас содержал свое войско. Потом Бонапарт там выдохся: чтобы держать под контролем такую обширную территорию, населенную в основном американцами и дикими краснокожими индейцами, потребовались немалые средства и силы. И, между прочим, франкоговорящих креолов из Нового Орлеана скорее можно отнести к американцам, нежели к французам. А кроме того, все они сторонники Бурбонов, сметенных той самой революцией, которая помогла Наполеону прийти к власти. Так что, если бы император был на сто процентов уверен, что ему удастся захватить американские территории и золото, думаю, он бы ни перед чем не остановился.

Однако он этого не сделал. Наверное, вспомнил, какие последствия имела война Америки с Англией.

— Черт побери, сэр, не в бровь, а в глаз! — оживился Пальмерстон.

— Я ведь американец, милорд, а мы народ откровенный.

— Бог мой, янки, а ведь вы мне нравитесь! — воскликнул лорд Пальмерстон. — Думаю, мы поладим. Вы отчаянный человек! — Он взял графин и наполнил бокал гостя. — А теперь разрешите поздравить вас с избранием в Уайтхолл. Такого еще не бывало! Мало того, что вы янки, так ведь еще сами себе зарабатываете на жизнь! И как там только стены не рухнули?

— Сам удивляюсь, — улыбнулся Джаред. Лорд Пальмерстон обладал чувством юмора, и это ему импонировало. — Похоже, я один из немногих американцев, когда-либо допущенных в святая святых Великобритании.

Пальмерстон от души расхохотался.

— Верно, янки! Надеюсь, вы понимаете, что толстая мошна истинного джентльмена при этом похудеет. Наши доморощенные джентльмены, хотя и по уши в долгах и без гроша в кармане, палец о палец не ударят, чтобы заняться делом, взяться за какую-нибудь работу. У вас, должно быть, влиятельные друзья…

— Милорд, я в составе вашего правительства только потому, что вы этого захотели. Думаю, нам незачем лицедействовать. И вот еще что. Может, я и янки, но зовут меня Джаред.

— А меня Генри. Джаред, если все пойдет так, как мы задумали, вам предстоит связаться в Лондоне с нужными людьми. Нас не должны видеть вместе. Или хотя бы пусть на наших встречах присутствует кто-то третий. Думаю, подойдет ваш кузен, сэр Ричард Данхем. Это ведь он положил начало нашему знакомству. Кроме того, не забывайте о предстоящем наследовании поместья Виндсонг.

— Само собой! — усмехнулся Джаред. — И кошелек у меня, слава Богу, тугой.

— Вот-вот! Мамочки-наседки уже квохчут. В этом сезоне впервые предстоит цыплят в свет вывозить, а тут такая партия… с тугим кошельком, — хмыкнул лорд Пальмерстон.

— Это они зря! Холостяцкую жизнь я ни на что не променяю.

Легкая интрижка — ради Бога! Но жениться? Благодарю покорно…

— Слышал, ваш кузен, лорд Томас Данхем, приехал недавно из Америки с женой и двумя дочками. Уже были у него с визитом?

Говорят, одна из дочерей — само совершенство. Кавалеры из высшего общества не успевают слагать в ее честь вирши.

— Я знаком лишь с Томасом Данхемом, — ответил Джаред. — Никогда не бывал у него в поместье. Знаю, что его дочери — близнецы, но видеть их мне не доводилось. Положа руку на сердце, нет у меня ни времени, ни желания возиться с цыплятами. — Он осушил свой бокал и сменил тему разговора. — Когда буду на Балтике, присмотрю лес под хорошие деревянные мачты. Полагаю, английскому флоту они пригодятся.

— Это было бы прекрасно! Может, Наполеон шустрее нас на суше, но не помешает ему напомнить, что Англия до сих пор правит морями. А потом вы вернетесь в Англию?

— Нет. Из России вернусь домой. Я ведь как-никак патриот, и как только приеду в Америку, сразу в Балтимор и на мой клипер.

Как говорится, попутный ветер в спину и семь футов под килем.

Необходимо пощупать английские суда — нет ли на них завербованных американских матросов.

— Вы и этим занимаетесь? — удивился лорд Пальмерстон.

— А что? Иногда мне кажется, что весь мир сошел с ума.

Возьмем, к примеру, меня. Кто я такой? Тайный агент моего правительства, но сотрудничаю с вами. Завершив свою миссию здесь, в Европе, помчусь на всех парах домой, чтобы, не переводя дыхания, дать бой британскому флоту. Не кажется ли вам, что в этом есть что-то ненормальное?

Генри Темпл Пальмерстон не выдержал и расхохотался вслед за своим американским гостем.

— У вас, Джаред, без сомнения, более оригинальный взгляд на вещи, чем у меня. Конечно, это безумие, однако спровоцировал его Наполеон, охваченный неуемным желанием подчинить себе весь мир.

Когда мы покончим с этим выскочкой, между нашими странами снова воцарится мир. Так оно и будет, друг мой, вот увидите!

Вскоре они распрощались. Лорд Пальмерстон первым выскользнул из отдельного кабинета в Уайт-клубе, где проходила встреча.

Джаред Данхем ушел минут через десять.

Сев в свою карету, Джаред сразу же провел рукой по бархатной обивке сиденья и нащупал плоский футляр. Он спрятал его незадолго до встречи с лордом Пальмерстоном. Бриллиантовый браслет — неплохой подарок на память при расставании, подумал он. Джиллиан, конечно, будет разочарована, так как ждет его с предложением руки и сердца. Увы и ах! Роскошный, усыпанный бриллиантами чистой воды браслет — это самое большее, что он может предложить ей взамен.

Джиллиан считала себя без пяти минут леди Данхем. Старик муж при смерти, она вот-вот овдовеет… Джаред у нее днюет и ночует. Пока не муж, но будет им!..

У него и в мыслях не было жениться — во всяком случае, не теперь и, уж конечно, не на ней. Джиллиан Абботт переспала если не со всеми лондонскими щеголями и хлыщами, то уж с половиной точно и пребывала в полной уверенности, что ему ничего об этом не известно. Он ехал к ней с твердым намерением в последний раз вкусить ее прелестей, вручить прощальный сувенир и расстаться навеки. Конечно, последует бурная сцена. Это он предвидел, решил сказать ей, что возвращается в Америку. Данхем надеялся, что дорогой подарок ее утешит. Он не питал никаких иллюзий относительно того, почему Джиллиан Абботт мечтает выйти за него замуж: Джаред Данхем был богат.

Богатством он был обязан бабушке со стороны матери. Сара Лайтбоди любила всех своих внуков, но давно уже решила свое состояние завещать только одному из них, Джареду.

У ее дочери, Элизабет, было трое детей, и, хотя та всех их одинаково любила, ее суровый муженек, Джон Данхем — Сара Лайтбоди в жизни своей не видела большего лицемера, — всегда выбирал козлом отпущения младшего сына, Джареда.

Сначала Сара Лайтбоди не понимала, чем вызвана неприязнь зятя к его младшему сыну. Порой она думала, что это форменное измывательство над ребенком. Джаред рос довольно привлекательным мальчуганом. Впрочем, Джонатан, старший брат, красотой ему не уступал. Джаред обладал прекрасными манерами и живым умом.

Но если обоих мальчишек заставали за какими-нибудь проказами, трепку получал именно Джаред. Джонатан отделывался словесным предупреждением. За одни и те же проступки Джареда ругали, а его брата хвалили. Сара Лайтбоди долго билась над разгадкой этой тайны, пока наконец не поняла простую истину: наследник в семье должен быть один, а не два и не три. Джон считал, что если ему удастся сломить дух Джареда, то тем самым он упрочит положение Джонатана, и когда настанет время и Джонатан примет от отца руководство судоверфями Данхемов, в лице Джареда он найдет послушного клерка, готового работать задаром.

По счастью, стремления братьев не совпадали. Джонатан унаследовал от Данхемов тягу к судоверфям. Из него получился отличный кораблестроитель; а из Джареда — великолепный коммерсант. У них в роду почти все были коммерсантами. Джаред считал, что делать деньги — необыкновенно увлекательное занятие. Его изобретательный ум находил выход из любого, даже самого запутанного положения. Чутьем он обладал сверхъестественным. Казалось, неудачи обходят его стороной.

И дом, и сердце Сары Лайтбоди для любимого внука всегда были нараспашку. Джаред это знал, поэтому чуть что — без колебания обращался к бабушке. Ей льстило, что он поверяет ей самые сокровенные тайны и мечты. В юности Джаред никогда не жаловался на несправедливое отношение отца, всегда стоически переносил его выходки. Бабушка, напротив, часто выходила из себя. Порой она едва сдерживалась: хотелось стукнуть жестокого зятя кочергой по голове. Она так и не смогла понять, как это ее дочь угораздило влюбиться в этого человека.

Когда Сара Лайтбоди почувствовала приближение смерти, она написала завещание, а потом призвала к себе Джареда и сказала, что оставляет ему все свое состояние. Сначала он от удивления потерял дар речи, потом стал ее благодарить. У него и в мыслях не было отказаться или хотя бы возразить. Бросив на него взгляд, она мгновенно поняла: Джаред уже прикидывает, как распорядиться наследством.

— Делай так, как я тебя учила. Вложи деньги во что-нибудь стоящее и запомни: главное — это инвестиции и реинвестиции. Доход должен приносить доход, однако нужно что-то иметь и на черный день. Никогда никому не раскрывай своих козырей.

Джаред кивнул.

— Бабушка, я никогда не пущу твое состояние на ветер. Не беспокойся. Только боюсь, как бы он не прибрал твои деньги к рукам, ведь по закону я еще не имею права распоряжаться наследством.

— Двадцать один год тебе исполнится через несколько месяцев, а пока твой дядя и мои адвокаты помогут держать его на расстоянии.

Не вешай нос, Джаред! Он будет конючить, судоверфи, мол, ветшают, но смотри — не дрогни. Уж я-то точно знаю, что в лучшем состоянии они и не были. Не дай ему себя одурачить. Я для того и завещаю все свое состояние тебе, чтобы ты стал от него независим.

— Он хочет, чтобы я женился на Честити Брюстер, — сказал Джаред.

— Тебе нужна не такая жена, мой мальчик! Огонь-девка — вот кто тебе подойдет, да чтобы блюла твои интересы. Ну, с этим успеется. Скажи-ка мне, что ты предпримешь, вступив в наследство?

— Мечтаю отправиться в путешествие. Хочу учиться. Намереваюсь наведаться в Европу. Нужно разузнать, какие американские товары пользуются там спросом и что могут предложить нам они.

Неплохо было бы съездить на Дальний Восток. Думаю, из Китая стекается море товаров, и если это так, могу поспорить, англичане первыми туда прискачут.

— Да-а, — прошептала Сара Лайтбоди. В ее глазах появилось мечтательное выражение. Впрочем, она понимала, что мечтам этим не суждено сбыться. — Для нашей страны наступают великие времена!

Как бы я хотела все это увидеть!

Несколько недель спустя Сара Лайтбоди тихо скончалась во сне.

Когда огласили завещание, отец Джареда попытался заявить права на наследство, аргументируя свои претензии нехваткой средств для постройки судоверфей.

— Тебе еще только двадцать, — заметил он сухо, хотя приближался день рождения Джареда. — По этой причине твоими деньгами пока буду распоряжаться я. Ведь ты рохля! Профукаешь состояние, и этим все закончится.

— А каким образом ты собираешься распорядиться моими деньгами? — задал вопрос Джаред бесстрастным голосом.

Чувствуя, что вот-вот вспыхнет ссора, Джонатан вскочил.

— Не дорос еще, чтобы задавать подобные вопросы! — процедил сквозь зубы Джон Данхем.

— Отец, ты не получишь ни цента, — отрезал Джаред. — Ни единого! Эти деньги принадлежат мне и только мне! Они тебе не нужны.

— Так-так! Ты кому это говоришь? Забыл, кто я тебе? Так я напомню! — рявкнул Джон. — Верфи — это Данхемы. В них вся наша жизнь.

— Только не моя! У меня другие планы. Благодаря щедрости бабушки я теперь могу жить самостоятельно. И плевать мне на твои проклятые судоверфи, да и на тебя тоже! Только посмей тронуть хоть один цент из моего наследства, и я спалю твои верфи дотла. Обещаю.

— А я ему помогу, — неожиданно для отца раздался голос Джонатана.

Лицо Джона Данхема побагровело от ярости.

— Не нужны нам деньги Джареда, отец. — Джонатан надумал успокоить папашу. — Посмотри на это дело с другой стороны. Если мы вложим его деньги в семейное дело, то будем до конца своих дней ему обязаны, а я этого не хочу. У меня есть сын, а у тебя внук. Он станет наследником после меня. А Джареда давай оставим в покое.

Итак, Джаред одержал верх. И едва ему исполнился двадцать один год, он немедленно отправился в Европу.

Несколько лет он провел в Англии. Сначала учился в Кембридже, потом перебрался в Лондон, где наводил светский лоск. Джаред ни дня не сидел без дела. Вкладывал деньги осмотрительно. Ему невероятно везло, и лондонские друзья прозвали его Золотым Янки.

Весь бомонд следил за его финансовой деятельностью — куда вкладывал деньги Джаред Данхем, туда помещала свои капиталы и лондонская элита. Он вращался в лучших столичных кругах, и хотя неоднократно предпринимались отчаянные попытки его женить, он оставался верен своей свободе.

Джаред купил красивый дом в престижном районе рядом с Гринпарком, обставил его со вкусом, нанял вымуштрованных лакеев. Последующие несколько лет Джаред Данхем курсировал между Америкой и Англией, несмотря на обострение отношений между обеими странами. Наведывался и во Францию. Когда Джареда не было в Лондоне, дела вел Роджер Брамвелл, его секретарь, бывший офицер американского флота.

Когда Джаред вернулся в Америку, он сразу же поехал в Плимут, что в штате Массачусетс. Жители Новой Англии все еще пребывали в страшном волнении по поводу покупки Луизианы. Хотя Джаред и был, как его отец и брат, федералистом, но в отличие от них не считал, что продвижение на Запад поставит торговые интересы Новой Англии в зависимость от сельскохозяйственного Юга.

Напротив, он увидел большие возможности для сбыта товаров. Джаред полагал, что и политиков, и банкиров беспокоит перспектива потери политического влияния, что, естественно, представляло серьезную проблему.

Американцы, поселившиеся на востоке, отличались от своих соотечественников, проживающих в южных и западных районах страны.

Вряд ли интересы владельца обширной плантации совпадают с интересами какого-нибудь крупного торговца из Массачусетса, но ведь и его, Джареда, взгляды разительно отличаются, скажем, от взглядов обросшего шерстью снежного человека! Так что Джаред вовсе не считал, будто могут произойти какие-то серьезные конфликты, хотя другие федералисты придерживались противоположного мнения.

В Европе опять вспыхнула война. Лондон напористо убеждал Санкт-Петербург, Вену и Берлин создать коалицию и выступить против французского императора. Однако ни Александр I, ни император Франц, ни король Фридрих-Вильгельм не вняли настойчивым уговорам англичан, вероятно, полагая, что, если им удастся сохранить нейтралитет, Наполеон не пойдет на них войной. Французская армия шествовала по Европе победным маршем, а Британия по-прежнему господствовала на море, что приводило Бонапарта в ярость. Он стремился победить Англию действиями на суше, на земле. «Я хочу завоевать море могуществом земли», — заявил он после того, как подчинил себе всю Центральную Европу. Англии неоткуда было ждать помощи.

Когда 21 октября 1805 года у мыса Трафальгар, близ Кадикса, английский флот под командованием Нельсона в ожесточенном морском сражении уничтожил объединенный франко-испанский флот, Наполеон развязал против злейшего врага экономическую войну. Он вел сложнейшую игру на международном финансовом рынке — от Мадрида до Филадельфии. Когда через год его армия вошла в Берлин, Наполеон подписал ставшие знаменитыми декреты о континентальной блокаде.

Англичане захватывали неосмотрительно вышедшие из укрытий французские суда, а французы отвечали запрещением ввоза английских товаров на континент и уничтожением их где это было возможно. То были булавочные уколы, не дававшие перевеса ни одной из сторон. Война без войны длилась уже довольно продолжительное время. Английский флот предпринимал контрмеры, блокируя французские порты.

Наполеон считал, что Франция в состоянии сама производить все товары, поставляемые ранее из Англии, или в крайнем случае доставлять из стран, сохраняющих нейтралитет, и в первую очередь из Соединенных Штатов. Англия в ответ издала свой закон. Судам этих стран запрещалось заходить в те порты, куда не допускались английские суда. Но если они заходили в какой-нибудь британский порт и брали партию английских грузов, санкции отменялись.

Наполеон не остался в долгу и заявил, что если судно любой страны, сохраняющей нейтралитет, подчинится английскому закону, оно подлежит конфискации. Слова его не расходились с делом, и вскоре многие американские суда постигла эта печальная участь. Однако некоторым из них удавалось прорываться сквозь блокаду, и в целом интересы американских коммерсантов ничуть не пострадали, напротив, они только выиграли, и среди сумевших нажить на блокаде неплохие деньги был Джаред Данхем.

К началу 1807 года он был владельцем уже пяти торговых судов:

Одно судно он отправил на Дальний Восток за пряностями, чаем, слоновой костью и драгоценностями. Остальные курсировали по Атлантическому океану и Карибскому морю. Чересчур ретивых французских таможенников усмиряли крупными взятками.

Однако Джаред Данхем предвидел, что в будущем он может столкнуться с массой проблем. Обстановка накалялась, серьезные военные действия могли начаться в любой момент, и у него, естественно, не возникло желания терять свои суда. Пока что ему удавалось поддерживать хорошие отношения с англичанами, избегать французов, содержать на свои собственные средства клипер, стоявший в балтиморском порту, и спасать завербованных американских моряков, чтобы, прикрываясь лозунгом о патриотизме, скрывать более опасные занятия. Если бы правительства подольше продержались у власти, раздраженно думал он, проблем было бы меньше, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу и свои собственные заботы всегда ближе, чем нужды правительства.

…Карета Джареда Данхема остановилась перед особняком Джиллиан Абботт. Он приказал кучеру подождать и вошел в дом. Служанка взяла у него пальто и провела наверх, в спальню Джиллиан.

— Дорогой мой! — Лежа в кровати, она протянула к нему руки. — Я не надеялась тебя сегодня увидеть.

Джаред поцеловал ее руку. Интересно, почему она так взвинченна, подумал он, отметив про себя, каким изящным жестом натянула она шелковую простыню на обнаженную грудь.

— Я пришел попрощаться, дорогая.

— Ты шутишь, Джаред?

— Нисколько! Я возвращаюсь в Америку.

Она обворожительно надула губки и тряхнула темно-рыжими кудрями.

— Нет, нет и нет! Мой дорогой, я тебя не отпущу! — Она потянула его на кровать, и Джаред подчинился. В нос ударил мускусный запах ее духов. — О, Джаред, — горячо зашептала она, — мой муж скоро умрет, и уж тогда… Ах, радость моя, нам ведь так хорошо вместе.

Он сбросил с шеи ее руки и насмешливо спросил:

— Если нам так хорошо вместе, почему ты находишь нужным принимать других любовников? Единственное, чего я жду от своих любовниц, так это верности, по крайней мере на то время, пока я их содержу. Я тебе ни в чем не отказывал, ты ни в чем не нуждалась.

— О чем ты говоришь, Джаред? — Она попыталась придать лицу оскорбленное выражение, но, поняв, что этим его не проймешь, прищурила свои янтарные глаза и прошипела:

— Как ты смеешь меня оскорблять?

Джаред усмехнулся:

— Джиллиан, детка, в твоей спальне как в винной бочке. Она пропитана запахом рома. Это не мой запах и, уж конечно, не твой. Я делаю вывод, что перед моим приходом ты с кем-то развлекалась.

Поскольку я пришел к тебе только за тем, чтобы принести в дар сей знак моего восхищения тобой, после моего ухода ты вольна заниматься тем, чем занималась до моего прихода. Счастливо оставаться! — Он небрежно бросил ей футляр с браслетом, встал и пошел к двери.

— Джаред! — В голосе ее звучала мольба.

Он обернулся. Джиллиан откинула шелковую простыню, обнажив великолепную грудь. Какое наслаждение она ему доставляла, подумал Джаред. Увидев, что он колеблется, Джиллиан решила нацепить на крючок другую приманку.

— У меня, кроме тебя, никого нет, любимый, — сказала она.

Джаред чуть было не клюнул, но краем глаза неожиданно заметил на подлокотнике кресла чей-то небрежно брошенный галстук.

— Прощай, Джиллиан, — холодно сказал он.

Решительным шагом он спустился по лестнице, взял у служанки пальто и покинул этот дом навсегда.

Глава 2

— Не может быть, папочка! — Васильковые глаза Аманды Данхем наполнились слезами, белокурые локоны затрепетали. — Неужели нам придется уехать из Лондона?

Томас Данхем с улыбкой взглянул на младшую дочь. «Удивительно похожа на свою мать!» — подумал он. И поскольку двадцать лет совместной жизни ему удавалось ладить с Дороти, он надеялся, что успокоит и Аманду без особого труда.

— Придется, малышка! — решительно сказал он. — Если не уедем сейчас, будем вынуждены либо зимовать в Англии, в то время как отношения между нашими странами оставляют желать лучшего, либо испытаем все прелести морской болезни, когда тронемся в путь в штормовую погоду.

— Папочка, прошу тебя, давай останемся на зиму! Ну, пожалуйста! — Аманда, как маленький ребенок, запрыгала вокруг отца. — Адриан рассказывал, какие чудесные ледовые празднества устраивают на озере у них в поместье! А в канун Рождества из дома в дом ходят ряженые и поют рождественские песни! А огромное полено, которое сжигают в сочельник, а сливовый пудинг, а рождественский гусь! Ну, папочка, давай останемся! Пожалуйста!

— Какая же ты дурочка, Манди, — раздался резкий голос, а за ним появилась и его владелица. — Папа должен вернуться в Виндсонг. Его ждут неотложные дела И если светские развлечения настолько вскружили тебе голову, что ты думать забыла обо всем на свете, позволь напомнить, что сейчас отношения между Англией и Америкой далеко не дружественные. Папа сделал подарок — привез нас в Лондон, но сейчас лучше уехать.

— Ах, Миранда! Как можешь ты быть такой жестокой! — вздохнула Аманда. — Знаешь прекрасно, что я безумно люблю Адриана!

— Чепуха! — отрезала Миранда — Ты с двенадцати лет влюбляешься то в одного, то в другого. Несколько месяцев назад из Виндсонга не хотела уезжать. Вбила в голову, что влюблена в Роберта Гардинера. Или это был Питер Сильвестр? Да и здесь тоже. Одним словом, лорд Суинфорд — твоя очередная пассия.

Аманда разрыдалась и кинулась на шею к матери.

— Ах, Миранда, Миранда… — ласково пожурила та старшую дочь. — Нужно быть поласковее с сестрой.

Миранда насмешливо фыркнула и поджала губы. Томас Данхем прочистил горло. Сестры-близнецы, а какие разные, в который раз подумал он. Даже не скажешь, что сестры, не говоря уж о том, что близнецы. Аманда — пухлое розовощекое существо с огромными голубыми глазами и светлыми, почти пепельными волосами, копия своей матери. Дороти была наполовину американка, наполовину голландка. Ласковая, простодушная, Аманда обещала стать прекрасной женой и любящей матерью.

О Миранде он не мог этого сказать. Сложная девица! Родилась на два часа раньше сестры и ростом немного выше Аманды. Порывистая и подвижная как ртуть, Миранда казалась чересчур резкой.

Аманда — круглолицая, а у Миранды лицо сердечком. Высокие скулы, прямой изящный носик, полные сочные губы и аккуратный подбородок с крохотной ямочкой. А глаза! Совершенно прелестные.

Продолговатые, бирюзовые… Ресницы пушистые, длинные. Откуда у нее такие глаза? И у него самого, и у Дороти глаза голубые. Еще одна загадка — ее волосы. Какого же они цвета? Сразу и не скажешь. Будто сотканы из лунного света.

Близнецы отличались друг от друга не только внешностью, но и характером. Миранда — смелая, решительная и уверенная в себе.

Острый ум и острый язычок. Нетерпеливая, но добрая. Иногда, правда, может взбрыкнуть, но он сам виноват — балует дочку. Однако ей присуще чувство справедливости, подумал он. Ненавидит жестокость и невежество, всегда без колебаний приходит на помощь. Если бы, печально думал Томас Данхем, если бы она была мальчиком! Он так хотел сына. Он горячо любил старшую дочь, но понимал: мужа для нее найти будет очень непросто. Томас Данхем вздохнул. Ей нужен такой муж, который бы отнесся с пониманием к обостренному чувству справедливости, присущему ей, как, впрочем, и всем Данхемам.

Она требует ласкового, нежного обращения, но потакать ей опасно. Нужна твердая рука.

Лорду Адриану Суинфорду — барону Суинфорду — он уже сообщил, что с официальным объявлением о помолвке с Амандой нужно подождать до тех пор, пока не обручится его старшая дочь, Миранда. Во всей Англии, похоже, нет для нее пары. Он задумался.

Впрочем, кое-какие мысли на этот счет имеются, но сначала нужно внести изменения в завещание. Он улыбнулся. Милая малышка Аманда!

Ласковая и нежная. Без сомнения, она станет украшением семейства Суинфорд, особенно во главе стола и в фамильных драгоценностях.

Интересным собеседником она никогда не была, но зато чудно играет на фортепьяно и рисует неплохие акварели. Из нее выйдет прекрасная мать, послушная жена, которая и звука не проронит, если ее мужу взбредет в голову развлечься на стороне, подумал Томас. Младшей дочерью они с Дороти могут гордиться. Хорошо воспитали.

А вот о старшей такого не скажешь! Своевольная, независимая.

Если бы он не видел собственными глазами, как она выскользнула из чрева матери, мог бы поклясться, что она подкидыш.

Когда девочки подросли, стало ясно, кто лидер. Конечно, это была Миранда. Пошла на целых пять месяцев раньше сестры, а говорить начала, когда ей едва исполнился годик. Аманда и в два года говорила так, что понимала ее лишь Миранда. Иногда Миранда объясняла родителям, что та хочет сказать, чаще же показывала жестами, приводя в неописуемый восторг окружающих. Простодушная Аманда и загадочная Миранда являли полную противоположность и тем не менее нежно любили друг друга. Миранда могла сколько угодно кричать на сестру, но никому другому не позволяла это делать. На обидчика младшей сестры Миранда бросалась как тигрица.

Но сейчас она не могла скрыть раздражения.

— Ради Бога, Манди, перестань канючить! Если Адриан Суинфорд тебя действительно любит, он сделает предложение до того, как мы вернемся в Америку.

— Он его уже сделал, — тихо заметил отец.

— Ой, папочка! — Аманда вскочила. Глаза ее сияли.

— Видишь! А я что говорила? — деловито отреагировала Миранда.

— Девочки, — сказал Томас Данхем, — садитесь рядом ей мной и мамой. Мне нужно кое-что вам сообщить. — Когда все расположились на обитой шелком софе, он продолжил:

— Лорд Суинфорд попросил руки Аманды. Я дал согласие, но лишь при условии, что официальное объявление о помолвке никоим образом не попадет в «Газетт» до тех пор, пока я не найду подходящего жениха и для Миранды. Она старшая и должна быть помолвлена первой.

— Что?! — в один голос воскликнули сестры.

— Я из Виндсонга никуда не поеду и замуж не хочу, — кипятилась Миранда. — И вообще, быть прислугой какому-нибудь напыщенному дурелому не собираюсь!

— А я не желаю ждать! Хочу замуж за Адриана! — кричала Аманда. Такое пылкое проявление чувств было ей несвойственно. — Если Миранде все равно, выйдет ли она замуж или не выйдет вовсе, то почему я должна страдать?

— Аманда! — удивленно воскликнула ее мать. — В нашей семье старшие всегда выходили замуж первыми. Так было из поколения в поколение, и я считаю это справедливым. — Она повернулась к Миранде. — Естественно, ты выйдешь замуж, моя девочка! Никуда не денешься!

— А если я старшая, — гордо заявила Миранда, — значит, я унаследую Виндсонг, не так ли? И стану хозяйкой поместья. Ничего другого мне не нужно. Кроме папы, на свете, по-моему, нет ни одного приличного мужчины.

— Миранда, что ты такое говоришь? У каждой уважающей себя женщины должен быть либо муж, либо отец, — сказал Томас Данхем. — Может так случиться, что меня не будет рядом. Кто тебя защитит? Ты старшая. Это так! Но по закону дарственное имение наследует только сын.

У меня нет прямого наследника, следовательно, я должен определить его среди родственников. Я сделал это много лет назад, когда выяснилось, что у твоей мамы больше не будет детей. Так что очередным владельцем острова Виндсонг будет твой кузен из Плимута. Ты и Аманда унаследуете мое состояние, но не Виндсонг.

— Я не смогу унаследовать Виндсонг?! — Миранда прищурилась. — Неужели ты вот так просто возьмешь и отдашь наш остров чужому? С ума сойти! Кто этот кузен? Мы с ним знакомы? Думаешь, он будет любить Виндсонг так же сильно, как я? Нет, нет и нет!

Ни за что не поверю!

— Виндсонг унаследует младший сын моего кузена Джона Данхема. Правда, он никогда не бывал в Виндсонге. Зовут его Джаред.

— Я никогда не отдам ему Виндсонг! Слышишь, папа? Ни-ког-да!

— Миранда, успокойся, — твердо сказала Дороти Данхем. — Замуж ты обязательно выйдешь! Не придумывай. Все девицы твоего круга это делают. Надеюсь, теперь, когда знаешь, что не сможешь остаться в Виндсонге, ты одумаешься и более серьезно отнесешься к выбору будущего мужа.

— Я никого не люблю, — последовал сдержанны" ответ.

— Совсем не обязательно любить. Часто любовь приходит потом.

— Но ведь Аманда любит Адриана, — безжизненным голосом проговорила старшая дочь.

— Верно! К счастью, он отвечает ей взаимностью. В противном случае, дорогая моя, ее чувства к нему не имели бы никакого смысла.

— А папа любил тебя, когда вы поженились? — Миранда поставила вопрос ребром, и Дороти почувствовала нарастающее раздражение. Как это похоже на ее старшую дочь! Вечно ставит людей в неловкое положение! Неужели не понимает, что в обществе существуют общепринятые нормы поведения? Вот Аманда, например, это понимает! Дороти заподозрила, что и Миранда прекрасно это знает, просто намеренно все усложняет, вот и все.

— До помолвки я не была знакома с ним. Однако твои дедушка с бабушкой дали нам время узнать друг друга перед свадьбой, и я полюбила его. И с тех пор на протяжении двадцати лет дня не прошло, чтобы я не благодарила Господа.

— Неужели тебе хотелось уехать из Торвика? Ведь там был твой дом.

— Ну и что! Твой отец жил в Виндсонге, а я хотела быть с ним.

И Аманда не будет слезы лить, уезжая из Виндсонга в Суинфорд-Холл. Правда, любовь моя?

— Конечно, мамочка! Мне, например, все равно, где жить, только бы с Адрианом.

— Вот видишь, Миранда! Когда женщина замужем, только одно важно — быть вместе с мужем.

— Вот еще! — упрямо возразила Миранда. — Может, вам и все равно, вы не любите Виндсонг так, как я. А я люблю родное гнездо! Люблю, и все! Виндсонг мой! И мне плевать на все законы!

Какой-то там Данхем из Плимута выискался! — На глаза навернулись слезы. Этого еще не хватало! Миранда выскочила из комнаты.

— Мамочка, это же несправедливо! Миранда так несчастна, а я такая счастливая! — Аманда вскочила и бросилась вслед за сестрой.

— Ну и как тебе наши доченьки? — Дороти Данхем укоризненно взглянула на мужа. — Что скажешь?

— Понятия не имел, моя дорогая, что Миранда способна на такие глубокие чувства.

— Ах, Томас, ты ужасно избаловал ее, хотя, положа руку на сердце, я ей мало уделяла внимания, шла у нее на поводу, разрешая поступать, как ей заблагорассудится. Так, конечно, проще, но теперь вижу пробелы в ее воспитании. Ничего важнее Виндсонга для нее не существует, ничто другое ее не волнует. — Дороти помолчала. — Думаю, пора выдавать Миранду замуж. И с Амандой проблемы. Лорд Суинфорд — идеальная партия, но он вечно ждать не будет. Не понимаю, почему ты не хочешь сейчас объявить об их помолвке! — Ее голубые глаза заблестели. — Подыграла тебе, и, кажется, удачно.

Поверили, будто в нашей семье принято выдавать сначала старших.

При нынешнем положении вещей просто ум за разум заходит — Дороти Данхем задумалась. — Томас, а может, все-таки объявим о помолвке Аманды или у тебя что-то другое на уме?

Томас Данхем смущенно улыбнулся.

— Любовь моя, от тебя ничего не скроешь! Дело в том, что нужно было внести в завещание кое-какие изменения, прежде чем объявим о помолвке Аманды с лордом Суинфордом. — Он пригладил ладонью седую шевелюру. — Когда думаю, что Джаред Данхем — будущий владелец поместья, сразу же одолевает тщеславие. В завещании он объявляется моим наследником, но оговаривается, что все мое состояние переходит тебе и девочкам. Без денег ему на острове, конечно, делать нечего. Однако в завещание я вставил один любопытный пункт.

Если я умру прежде, чем девочки выйдут замуж, а он женится, мое состояние, исключая твою долю, переходит к нему при условии его женитьбы на одной из моих дочерей. Конечно, я не собираюсь пока умирать, но постоянно тешу себя надеждой, а вдруг в венах будущих владельцев потечет и моя кровь. Ну так вот! Если Аманда выходит первая замуж, то, следовательно, незамужней Миранде достанется щедрое приданое.

— Ах, Томас, ну и хитрющий ты! А еще говорят, будто тщеславие — прерогатива женского пола. Действительно, почему бы не выдать Миранду за Джареда Данхема?

— Бог мой, Дороти, какая ты умница! А сам я до этого и не додумался! Прекрасное решение проблемы… — И он хлопнул ладонями по коленям.

— Только если Джаред Данхем не обзавелся уже невестой или женой!

— Никого у него нет! Недавно получил письмо от его отца.

Спрашивает, не смогу ли я купить веджвудский столовый сервиз. У его жены скоро день рождения. Пишет, что старший сын Джонатан стал отцом в третий раз, а Джаред вовсе не собирается жениться, хотя ему стукнуло тридцать. Думаю, наши планы обрадуют старика Данхема. Сейчас отвечать ему не буду. Доберемся до дома, сразу напишу — изложу все в подробностях.

— Чудесно! Давай объявим о помолвке Аманды до нашего отъезда. Соберемся узким кругом. Только свои… Леди Суинфорд ждет не дождется, когда Адриан женится и подарит ей внука-наследника.

Если мы не объявим о помолвке, она возьмет да и найдет ему невесту. Том, подумай, как бы не пришлось махать после драки кулаками.

— Лорд Суинфорд мужчина или маменькин сынок?

— Перестань, Томас! Мальчику всего двадцать. Мать до безумия его любит. Поздний ребенок… Она родила его лет в сорок.

Лорду Суинфорду, будь он жив, было бы сейчас под семьдесят.

Адриан еще совсем ребенок, но в благородстве ему не откажешь, и он искренне любит Аманду. Объявим о помолвке сейчас, в узком семейном кругу. Официально — зимой, а в июне можно будет обвенчать.

Непременно в соборе Святого Георга на Ганновер-сквер.

— А если Миранда откажется выйти за Джареда? Что тогда?

— Ты же сам постоянно твердишь, будто она умная девушка.

Думаю, поймет, что если не выйдет за Джареда, то не видать ей Виндсонга, и тогда наш план ей покажется вполне подходящим. И вообще, разумный человек не отдает другому то, что принадлежит по праву ему. — Дороти Данхем улыбнулась мужу:

— Люблю тебя, мой дорогой!

Позже, оставшись один, Томас прикрыл глаза и попытался представить Джареда. Он не видел его года три. Ростом, конечно, Бог не обидел! До двух метров сантиметров двадцать недотянул… Поджарый! Похож на свою мать. Черты лица тонкие, темноволосый, а глаза… Господи! Глаза зеленые, точь-в-точь как у Миранды. Нет, у той — настоящая бирюза, а у Джареда — темно-зеленое бутылочное стекло. В самом изысканном обществе Джаред как рыба в воде.

Элегантный. И ведет себя независимо.

Сколько ему было, когда он видел его последний раз?

Двадцать семь. Воспитанный, образованный молодой человек. Теперь ему тридцать. Польстится ли Джаред на какую-то семнадцатилетнюю девчонку? Вдруг не захочет жениться на Миранде?

Томас Данхем с головой ушел в предотъездные хлопоты. Заказал каюты на «Ройал Джордже», договорился заранее, чтобы их высадили у мыса Ориент, на Лонг-Айленде. Оттуда на яхте до острова Виндсонг — рукой подать.

Если он и испытывал легкое беспокойство в отношении Миранды и планов насчет Джареда, виду не показывал.

Накануне отплытия был дан прощальный ужин, на котором торжественно объявили о помолвке молодого лорда Суинфорда с мисс Амандой Данхем. Присутствовали все свои. Правда, вдовствующую графиню Уорчестер своей можно было считать с большой натяжкой, но зато слово лорда Суинфорда могла перечеркнуть только его смерть.

Дороти заранее продумала наряды дочерей. Обе были в одинаковых платьях из бледно-розового шифона. Глубокое каре, короткие рукава-буф. По подолу, горловине, манжетам проложена тесьма с вытканными на ней бутонами роз — чуть темнее цвета шифона.

Длина платья — по щиколотку — требовала соответствующих наряду чулочков и туфелек. Белые шелковые чулки и черные кожаные лодочки без каблуков довершали туалет. Тщательно подобранные украшения добавили последний штрих. Драгоценности отличались скромностью — маленькие серьги колечками с розовыми кораллами и такое же ожерелье. Аманда украсила свою белокурую головку венком из розовых бутонов, а Миранда наотрез отказалась это сделать. Платье с отделкой, как у маленькой девочки, портило Миранде настроение.

Бледно-розовый цвет ей совсем не шел, но он был в этом сезоне в моде, а Дороти хотела, чтобы ее девочки выглядели записными модницами. Когда предложила чуть укоротить длинные, отливающие серебром волосы, Миранда даже вздрогнула. Ладно, пусть мамуля обряжает их в дурацкие тряпки, подумала Миранда, но чтобы остригли, как овцу, этого она не позволит!

Однако Дороти запретила укладывать волосы в шиньон, говоря, что для незамужней девушки это не очень-то подходящая прическа, а Миранда ни за что не соглашалась заплести косы. Пришлось, распустив по плечам длинные серебристые волосы, перехватить их шелковой лентой розового цвета.

Единственное, что радовало в тот вечер Миранду, это неподдельное счастье сестры. Аманда вся так и светилась, и Миранда чувствовала, что та по-настоящему влюблена в Адриана Суинфорда, красивого белокурого молодого человека не очень высокого роста. Приятно было видеть, что и он отвечает сестре взаимностью. Рука его лежала на талии Аманды, и он время от времени украдкой целовал ее, наивно полагая, что этого никто не замечает.

Аманда с обожанием смотрела на предмет своей любви и весь вечер не отходила от Адриана, что обрекло Миранду на нудное общение со своими тремя кузинами.

Первая кузина, Каролина Данхем, впервые в этом сезоне начала выезжать в свет. Это была надменная девица, мнящая себя красавицей. Ни кожи ни рожи! — вынесла вердикт Миранда. Каролина собиралась замуж за старшего сына и наследника графа Эфтона, что усиливало чувство ее собственной значимости. Она считала, что Аманда. нашла себе не самый лучший вариант. Вот ее Персиваль — это да!

Впрочем, что взять с провинциалочки? Каролина была убеждена, что для Аманды и баронет — слишком большая честь.

Две другие — Шарлотта и Джорджина, Каролинины младшие сестры, — весь вечер только и делали, что хихикали, и Миранда с большим удовольствием общалась с надменной Каролиной. Слава Богу, кузены ей не досаждали. Двое старших были поглощены разговорами об аукционах в Таттерсалле, где выставлялись отличные лошади, матчах по боксу, которые должны были состояться в гимнастическом зале Джексона. Когда же поняли, что Миранда не собирается играть в фанты в темной библиотеке, быстро потеряли к ней всякий интерес.

Томас Данхем и его кузен сэр Фрэнсис Данхем стояли у камина и обменивались последними новостями. Дороти, леди Миллисент и вдовствующая графиня Уорчестер сидели на диванчике и оживленно беседовали. Интересно, а где же мамочка Адриана, подумала Миранда. Она оглянулась и с удивлением обнаружила, что та стоит рядом. Леди Суинфорд, пожилая дама маленького росточка, в огромном пурпурном тюрбане, из-под которого поблескивали острые глаза, улыбнулась Миранде, продемонстрировав прекрасные зубы.

— Поболтаем немножечко? — улыбнулась она. — Твои родители сообщили, будто собираются выдать тебя раньше сестры. В Америке есть кто-то на примете?

— Никого, леди Суинфорд! Замуж я не собираюсь, — ответила Миранда, начиная опасаться дальнейшего разговора.

— Вот как? — удивилась леди Суинфорд. — Бедный мой сынок! Сколько же это придется ему ходить в женихах! — Она притворно вздохнула. — Так хотелось понянчить внучат. Увы, увы… Наверное, не доживу.

— Ну что вы, леди Суинфорд! — возразила Миранда. — Вы еще такая молодая! А свадьба состоится уже в июне.

— Разве ты к этому времени успеешь обзавестись мужем? — Леди Суинфорд лукаво взглянула на нее.

— Выйду ли, нет ли — Манди и Адриан поженятся именно тогда, когда наметили.

— Моя девочка, надеюсь, на твое слово можно положиться?

— Безусловно, леди Суинфорд!

Та громко вздохнула.

— Ты просто прелесть, Миранда! — сказала она. — Уж ты мне поверь.

— О чем это вы? — спросила Миранда.

— Да так, ни о чем, дитя мое, — ласково ответила леди Суинфорд, а потом потрепала Миранду по щеке, чем привела ее в еще большее смущение.

На следующий день Данхемы уехали из Лондона. Путь их лежал в Портсмут, откуда они намеревались отплыть в Америку. В Портсмуте остановились на ночь в гостинице, а уже утром, погрузившись на корабль, отправились к родным берегам.

Некоторое время они стояли на палубе и смотрели, как исчезает вдали английский берег, а потом разошлись по своим каютам.

Аманда время от времени бросала взгляды на кольцо с великолепным круглым сапфиром, обрамленным бриллиантами, — подарок ее дорогого Адриана. Она едва сдерживала слезы, сознавая, что надолго покидает жениха. У Миранды плакать причин не было — пребывание в Лондоне ей наскучило, кроме того, она возвращалась домой, к своей единственной любви — Виндсонгу.

«Ройал Джордж» несся к югу на всех парусах при ясном небе и попутном ветре. Капитан Гарди прямо так и заявил, что не помнит, когда это ему сопутствовала такая погода при переходе через Атлантику. На Барбадос прибыли без опоздания, промахнули Карибы до самой Ямайки, потом поднялись к Чарлстону, а далее без остановок шли до Нью-Йорка. В каждом порту, как водится, одни сходили, другие садились, ну и разгружались, конечно.

Наконец они прибыли в Нью-Йорк. Всю ночь стояли в порту — нужно было пополнить запасы свежей воды и продовольствия, взять на борт груз, предназначенный для отправки в Англию. На следующее утро — стоял чудесный солнечный октябрьский денек — «Ройал Джордж» вошел в Ист-Ривер. До Виндсонга оставались ровно сутки пути.

Едва забрезжил рассвет, Миранда разбудила сестру.

— Чего ты вскочила ни свет ни заря? — буркнула Аманда.

— Неужели не хочется посмотреть, как встает солнце над мысом Ориент? — Миранда стащила с сестры одеяло. — Вставай, Аманда!

Вставай, а не то… Ты ведь, кажется, боишься щекотки?

— Ах, Адриан… Как бы я хотела, чтобы он был сейчас здесь вместо тебя! — вздохнула Аманда, неохотно выбираясь из своего уютного гнездышка. — Ой, пол прямо ледяной! Миранда, сжалься надо мной!

Та, удивленно вскинув темные брови, протянула сестре белоснежное нижнее белье из нежнейшего муслина, отороченное кружевами.

— Говоришь, лучше спать с Адрианом? Аманда, ты меня совсем не удивила!

— А я и не собираюсь никого удивлять! Хоть и моложе тебя и не такая шустрая, но в отличие от тебя знаю, что такое любовь. А ты вот нет! У тебя ледяное сердце. Пожалуйста, подай мое платье.

Аманда надела платье с высокой талией, широченными рукавами и повернулась спиной к сестре. Та помогла его застегнуть.

— И шаль захвати! — сказала Миранда. — Я свою взяла.

Утром свежо.

Когда они вышли на палубу, восток уже заалел, а вода по-прежнему была темная и гладкая, как зеркало. Легкий ветерок трепал паруса. Они стояли лицом к корме. Справа сквозь густой серый туман виднелись очертания Лонг-Айленда. Слева, вдалеке, — окутанный туманом берег Коннектикута.

— Наконец-то мы дома, — с облегчением выдохнула Миранда, закутываясь в шаль.

— Неужели это и в самом деле так много для тебя значит? — тихо спросила Аманда. — Думаю, мама с папой заблуждаются. Похоже, Виндсонг так и останется твоей единственной любовью.

— Я знала, что ты так скажешь, — улыбнулась Миранда. — Мы ведь всегда понимали друг друга. Ах, Аманда! Даже подумать страшно, что какой-то кузен нашего папочки может унаследовать поместье.

Бедная Миранда! И помочь ей нечем… Аманда сочувственно сжала руку сестры.

— А-а-а… так вот вы где в такой ранний час! — Томас Данхем неслышно подошел сзади и обнял дочерей за плечи.

— Доброе утро, папочка! — воскликнули они.

— Соскучились по дому? И даже ты, Аманда?

Сестры энергично закивали головами.

— А вот и маяк! Видите, на мысе Гортон! — возбужденно воскликнула Миранда.

— Значит, можно считать, что мы дома, мои дорогие, — рассмеялась Дороти Данхем, появившись на палубе. — Доброе утро, доченьки!

— Доброе утро, мамочка, — радостно ответили они хором.

— Доброе утро, дорогая. — Томас поцеловал жену, и она тоже чмокнула его в щеку.

По палубе взад-вперед сновали матросы. Капитан Гарди подошел к семейству Данхемов.

— Сейчас обойдем мыс Ориент и бросим якорь недалеко от берега. Надеюсь, ваша яхта не заставит себя долго ждать? Хорошо, что попутный ветер! Если не переменится, завтра к ночи рассчитываю добраться до Бостона.

— Моя яхта наверняка нас поджидает, — заметил Томас.

— Отлично, сэр! Хочу сказать, что путешествие с вами и вашей семьей доставило мне истинное удовольствие. — Он повернулся к Аманде. — Мисс Аманда, буду польщен, если летом пожелаете составить мне компанию, когда будете возвращаться в Англию.

— Благодарю вас, капитан! — Она вспыхнула. — Только… мы пока официально не объявляли о помолвке. — Аманда дотронулась до обручального кольца.

— Тогда приберегу поздравления до более подходящего случая, — ответил капитан, и в глазах его вспыхнули веселые искорки. — У самого дочь! Понимаю, как важно, чтобы все условности были соблюдены.

— Виден корабль! — прокричал дозорный.

— Чей? — крикнул капитан.

— Балтиморский клипер, сэр, с американским флагом.

— Название видишь?

— "Спящая красавица".

— Порт приписки?

— Бостон, сэр.

— Гм… — С минуту капитан раздумывал, потом приказал:

— Смит, курс прежний!

— Есть, сэр!

Семейство Данхемов осталось на палубе. Они вместе с капитаном Гарди стояли и смотрели, как клипер стремительно подходил все ближе и ближе. Внезапно его окутало белое облачко, и в ту же секунду над водой пронесся глухой гул.

— Боже милостивый! Они целятся в корму! — с негодованием воскликнул капитан Гарди.

— Эй, там! На «Ройал Джордже»! Приказываю остановиться! — разнеслось по воде.

— Какая наглость! — Капитан чуть не задохнулся от негодования.

— Это что, пираты? — У Миранды даже глаза заблестели от предвкушения необычного приключения, а Аманда отпрянула за спину матери.

— Что вы, мисс, какие там пираты! Просто негодяй америкашка, владелец корабля, развлекается, — ответил мистер Гарди, но, вспомнив, что стоявшие рядом с ним пассажиры тоже американцы, смущенно замолчал.

— Прошу меня простить.

Он кипел праведным гневом. Расправился бы с этим суденышком в два счета, подумал капитан, но не имеет права: у него на борту ценный груз и пассажиры. Мистер Гарди прекрасно понимал, что капитан американского судна ведет себя нагло. Наверняка в морском министерстве сочинили очередной идиотский рескрипт, решил капитан. Не имеет он права открывать огонь, сокрушался мистер Гарди, жизни пассажиров ничто не должно угрожать, и груз необходимо доставить в целости и сохранности.

Между тем клипер подошел вплотную к «Ройал Джорджу».

— Не оказывать сопротивления! — приказал капитан Гарди своей команде. — Леди и джентльмены, нет никаких причин для беспокойства, — обратился он к столпившимся на палубе пассажирам.

Когда оба корабля были надежно сцеплены абордажными крюками, с американского судна на палубу «Ройал Джорджа» ступил высоченный темноволосый американец. Он что-то тихо сказал капитану Гарди. Что именно, никто не слышал, зато ответ капитана услышали все.

— Сэр, у меня на борту нет завербованных матросов! И за тридцать сребреников я никого не продаю — ни американцев, ни англичан!

— В таком случае, полагаю, не откажетесь собрать команду для проверки, — сказал учтивый американец.

— Не откажусь только потому, чтобы положить конец этой комедии! — Капитан обратился к боцману:

— Соберите всех на верхней палубе!

— Есть, сэр!

В этот момент Томас Данхем рванулся к американцу. Протискиваясь сквозь толпу пассажиров, он размахивал тростью с серебряным набалдашником.

— Джаред! Джаред Данхем! — кричал Томас.

Вооруженный дозорный, в обязанности которого входило и наблюдение за командой и пассажирами судов, взятых на абордаж, увидел, как какой-то джентльмен с блестящим предметом в руке бросился к его хозяину. Будучи по натуре человеком горячим, он не стал дожидаться приказа, взял того на мушку и выстрелил.

Выстрел прокатился эхом над водой, и Томас Данхем схватился рукой за грудь. На его улыбающемся лице появилось выражение удивления, потом взгляд его скользнул вниз, и он увидел, как по пальцам заструилась кровь. И он упал… На секунду воцарилась мертвая тишина. Все оцепенели. Первым опомнился Гарди. Он бросился к Томасу и попытался нащупать пульс. Пульса не было. Капитан поднял голову и с ужасом поглядел на собравшихся.

— Он мертв…

— Томас!!! — вскрикнула Дороти Данхем и упала как подкошенная, а следом за ней и Аманда. Лицо американца потемнело.

— Вздернуть его! — закричал он, показав вверх. — Приказа стрелять я не отдавал!

Все дальнейшее произошло в мгновение ока. От толпы отделилась высокая девушка с белокурыми волосами и бросилась к американцу.

— Убийца! — закричала она, набросившись на него. — Ты убил… Ты убил моего отца!

Сначала он попытался уклониться от ее ударов, потом схватил за руки.

— Прошу вас, мисс, успокойтесь! Произошел трагический случай, но виновник уже понес наказание. Видите?

На рее американского клипера болтался не в меру ретивый дозорный. Никто и бровью не повел, ибо закон моря гласит: дисциплина на корабле должна соблюдаться неукоснительно.

— Сэр, сколько смертей на вашей совести? — спросила Миранда.

Ее глаза полыхали такой яростью, что он оторопел. Молодая, конечно, подумал он, поэтому отъявленная максималистка. Столько ненависти… Интересно, так же яростно она и любви отдается! Она вырвалась, и тут его левое плечо пронзила такая острая боль, что он едва не потерял сознание. Оказалось, она всадила. в него нож. По камзолу заструилась кровь, плечо жгло огнем.

— Кто, черт возьми, эта дикая кошка? — спросил он. Капитан Гарди между тем взял у нее нож.

— Это мисс Миранда Данхем, — ответил он — Ваш матрос уложил наповал ее отца. Может, знаете Томаса Данхема, владельца поместья на острове Виндсонг?

— Томаса Данхема? Боже мой! Да ведь это мой кузен! — Американец опустился на колени и осторожно повернул к себе голову убитого. — О Господи! Кузен Том! — Его лицо исказила гримаса ужаса. — У него ведь две дочери! Где же вторая?

Толпа расступилась, и капитан Гарди, указав на два распростертых тела, произнес:

— Леди Данхем и мисс Аманда.

Джаред Данхем встал. Он был бледен, но голос прозвучал твердо:

— Распорядитесь, чтобы семью Томаса Данхема проводили на мой клипер. Тело моего кузена я забираю с собой. — Он глубоко вздохнул. — Последний раз я видел его в Бостоне три года назад. Я никогда не был на острове, и он тогда же пригласил меня погостить в его поместье. А я, помнится, ответил, что еще успею. Какая трагедия!

Наконец-то увижу поместье, наследником которого являюсь… Кто бы мог подумать, что это произойдет при столь ужасных обстоятельствах.

— Вы наследник его поместья? — озадаченно спросил капитан Гарди.

Джаред Данхем горько рассмеялся.

— Да, сэр. Какая горькая ирония судьбы!

Миранда стояла и тихо плакала. Услышав слова Джареда, она сначала не поняла, о чем идет речь, потом до нее дошел страшный смысл его слов. Этот человек… Этот наглый негодяй, виновный в смерти отца, оказывается, не кто иной, как Джаред Данхем.

— Нет! — закричала она.

Джаред с капитаном ошеломленно смотрели на нее.

— Ни за что! Не видать вам Виндсонга!

И она опять рванулась к нему.

— Дикая… Сумасшедшая! — вскрикнул Джаред. — Ну-ну… Нельзя же так! — Он протянул было руку, собираясь погладить ее по щеке, но она отшатнулась так резко, что наверняка бы упала, не подхвати он ее.

Джаред смотрел на ее красивое побледневшее лицо и думал лишь о том, что пропал.

— Отнесите девушку на клипер, — приказал он подошедшему первому помощнику. Взглянув на капитана Гарди, спросил:

— Сэр, она когда-нибудь простит меня?

— Думаю, да, если вы ранили ее сердце, сэр, — ответил, улыбнувшись, капитан английского судна.

Глава 3

Миранда открыла глаза. Где она? Это же ее спальня! Знакомый полог над головой из бело-зеленого полотна. Она прикрыла веки.

Наконец-то дома! Они вернулись домой. Аманда, мама, папа… О Боже, папочка!.. Нет, его больше нет! Его убил Джаред Данхем!

Отнял у нее отца и теперь будет владеть ее любимым Виндсонгом.

Миранда попыталась сесть, но кружилась голова, и она со стоном откинулась на подушки.

Прошло какое-то время, когда она поняла, что сможет встать.

Миранда спустила ноги с кровати, нащупала домашние туфли. А где Аманда, подумала она. Что с ней? В соседней комнате сестры не оказалось. Миранда ринулась в просторный светлый холл и сбежала вниз по лестнице. Из дальней гостиной доносились приглушенные голоса. Она подошла и резко распахнула дверь. На кушетке, обтянутой полосатым шелком, сидел Джаред Данхем. По одну сторону от него — мама, по другую — Аманда. Миранда едва не задохнулась от гнева. Как смеет этот мерзкий тип находиться в ее доме! Все посмотрели на нее.

— Что он здесь делает? По какому праву? Надеюсь, хоть у кого-то хватило здравого смысла сообщить о случившемся в полицию? Убийство папы не должно сойти этому негодяю с рук!

— Успокойся, Миранда, — сказала Дороги Данхем. — Подойди и поздоровайся с кузеном Джаредом.

— Ни за что! Он — убийца моего отца.

— Миранда! — Дороги резко одернула дочь. — Кузен Джаред не убивал Томаса. Твой отец стал жертвой несчастного случая. Что случилось, то случилось… К жизни его уже не вернешь. Так что прошу тебя, подай кузену Джареду руку.

— Никогда! С большим удовольствием я подам руку самому дьяволу.

Дороти вздохнула.

— Джаред, я должна извиниться перед вами за недостойное поведение старшей дочери. Отчасти его можно объяснить нашим горем, однако в большей степени — ее своевольным характером. Хочу вам сказать, что ее нрав проявился еще в раннем детстве. Дерзила, пререкалась, грубила. Слушалась только отца, — Зачем ты перед этим типом расшаркиваешься? Аманда, конечно, твоя любимица, я это знаю. Теперь, когда папы больше нет, я осталась совсем одна. Ладно! И без вас как-нибудь проживу!

Дороти и Аманда разрыдались, но тут на Миранду обрушился Джаред Данхем:

— Сейчас же извинитесь перед матерью! Может, ваш отец и баловал вас, но я этого делать не собираюсь.

— Катитесь на своем клипере к черту! — отрезала Миранда, сверкнув глазами.

Джаред сорвался с места, и не успела она глазом моргнуть, как он, схватив ее за руку, потащил к кушетке. А дальше случилось и вовсе нечто невероятное. Миранда с ужасом почувствовала, что платье поползло вверх и огромная ладонь со всего размаху опустилась на ее попку.

— Мерзкий негодяй! — закричала Миранда, но рука продолжала безжалостно лупцевать ее.

Внезапно слезы хлынули у нее из глаз. В следующую секунду она уже отчаянно рыдала. Джаред одернул платье и, притянув ее к. себе, начал убаюкивать. Захлебываясь рыданиями, она опустила голову прямо на его рану, и он скрипнул зубами от боли.

— Ну-ну, дикая кошечка, успокойся! — тихонько прошептал он.

С ума сойти! Эта бестия творит с ним чудеса. Только что готов был вытрясти из нее душу, и вот, пожалуйста, расчувствовался! Покачав головой, он встретился взглядом с Дороги Данхем и оторопел — в ее глазах плясали веселые чертики.

Мало-помалу Миранда успокоилась. И вдруг вскочила будто ошпаренная. Ничего себе! Она уже у него на коленях…

— Кто вам дал право поднимать на меня руку?

— Я всего лишь погладил вас против шерсти, дикая кошечка!

Думаю, вам это пошло на пользу.

— Меня никто ни разу в жизни и пальцем не тронул!

Его спокойный тон привел ее в бешенство.

— Большое упущение со стороны ваших родителей.

Миранда резко обернулась к матери:

— Он избил меня! Избил… А ты и слова не вымолвила.

Дороти, не взглянув на нее, сказала, обращаясь к Джареду:

— Не представляете, как часто мне хотелось сделать то же самое, но Том не разрешал.

Вне себя от ярости, Миранда выскочила из гостиной, хлопнув дверью, и понеслась в свою комнату. Аманда бросилась вдогонку.

Она прекрасно знала сестру — в порыве гнева та способна наделать глупостей.

— Аманда, помоги расстегнуть это чертово платье! — обратилась она к сестре, когда та ворвалась в комнату.

— Ты что задумала? Миранда, прошу тебя, не глупи. Кузен Джаред такой милый! Он был вне себя, когда убили папу. Оказывается, ему наплевать на наше поместье, но теперь деваться некуда.

— Я сотру этот дом с лица земли, — буркнула Миранда.

— А куда же мы денемся? Кузен Джаред заверил маму, что она вольна жить в этом доме столько, сколько пожелает.

— Еще чего! Мы вернемся в Англию. Ты выходишь замуж за Адриана, а мы с мамой будем жить с тобой.

— Дорогая моя, когда мы с Адрианом поженимся, с нами никто не будет жить.

— И даже леди Суинфорд? — Миранда поразилась, услышав в голосе сестры, обычно очень спокойной, железные нотки.

— Пусть живет отдельно от нас. Мы с Адрианом по этому поводу уже договорились.

Миранда между тем сбросила платье, рубашку и нижнюю юбку.

— Ладно, не пропадем — где-нибудь найдем пристанище. Подай-ка мои бриджи! — Она выдвинула ящик комода, достала мягкую хлопчатобумажную рубашку и надела ее. Сестра протянула выцветшие темно-зеленые вельветовые бриджи, .

— А теперь — чулки и башмаки! — Аманда со вздохом подчинилась. — Теперь беги на конюшню и вели Джеду седлать моего Бриза.

— Миранда, ты что? Куда это ты? Уезжаешь?

— Да!

Вздохнув, Аманда вышла из комнаты.

Миранда задумалась. Этот подлец, задрав платье, видел ее нижнее белье! Черт с ним… Жаль покидать Виндсонг! Подумав об этом, Миранда едва не расплакалась. Ну ничего! Когда огласят папино завещание, они станут богатыми, и тогда пускай этот Джаред Данхем убирается ко всем чертям! А сейчас она назло всем поедет кататься по своему острову! Миранда спустилась по черной лестнице и, пройдя через кухню, вышла из дома.

Джед уже вывел ее любимую лошадь из конюшни. Миранда одним махом взлетела в седло и сразу же забыла про свои печали.

Все уладится, все будет хорошо! Однако голос Джареда быстро вернул ее с небес на землю, хотя она прочно сидела в седле.

— Миранда, куда это вы собрались?

Она глянула вниз и впервые за все время рассмотрела его лицо.

Красив, однако! Что есть, то есть…

— А вам какое дело? Лошадь моя, куда хочу, туда и еду! — И, пришпорив коня, она умчалась.

Джаред печально покачал головой. Как все по-дурацки получилось! Но что он мог поделать? Приказ есть приказ! Велено было останавливать английские суда и производить досмотр — он это и сделал! И вот на тебе! Из-за этого кретина, Элнаса Бэйли, не стало отличного человека, а на него самого нежданно-негаданно свалилось поместье, заботами о котором он не собирался себя обременять до глубокой старости.

А теперь вот еще и вдова повиснет на шее… И доченьки ненаглядные! Мамаша их, правда, ничего — покладистая женщина. Старше его самого лет на двенадцать, но… но не на сто же! Аманда спит и видит уехать в Англию, к своему нареченному. А вот что делать с сестрицей — взбалмошной, необузданной Мирандой? Вот это вопрос!..

Гроб с телом Томаса Данхема в течение двух дней стоял в парадной гостиной особняка. Друзья и многочисленные соседи приходили прощаться с покойным, выразить соболезнование семье усопшего, а также составить свое мнение о новом владельце Виндсонга.

День похорон выдался сереньким и ветреным. После того как протестантский священник отслужил молебен и тело покойного было погребено на фамильном кладбище, на холме рядом с домом, присутствующие на похоронах вернулись в дом выпить за упокой души Томаса Данхема по бокалу вина. Потом друзья и соседи ушли. Остались только родные и адвокат Янг. Он должен был огласить завещание.

В самом начале, как обычно, упоминались верные слуги и особо оговаривалась причитающаяся им доля наследства. Затем следовал текст, в котором Джаред Данхем объявлялся законным владельцем Виндсонга. Дороги замерла, ожидая самого главного, но она и представить себе не могла, что услышит такое. Оказывается, ее обожаемый Томас не был с ней до конца откровенен! Он не только предлагал Джареду Данхему ваять в жены одну из своих дочерей, но составил завещание так, что Джаред просто не мог не жениться! Было оговорено, что, если Джаред Данхем не женится на какой-либо из сестер, все деньги — за исключением доли, причитающейся Дороги, — отойдут местной церкви. В случае, если он сочетается браком с дочерью Дороги и Томаса Данхем, наследство делилось таким образом: дочери получали щедрое приданое, но основная часть была обещана будущему жениху.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Все пятеро молчали.

Адвокат Янг неловко поерзал в кресле, не отрывая глаз от четверых Данхемов. Первым обрел голос Джаред.

— А что, если бы я, черт побери, был уже женат? Тогда бы девицы, надо полагать, остались без единого цента?

— Сэр, — откашлялся Янг, — мы время от времени меняли завещание. Кроме того, Томас Данхем был в курсе ваших матримониальных дел. Ему стало известно, что вы пока свободны.

— Следовательно, чтобы не дать церкви заполучить состояние Данхема, я должен жениться на одной из этих двух девушек?

— Да, сэр.

Джаред повернулся к Аманде с Мирандой, делая вид, будто внимательно их разглядывает. Обе смутились под его пристальным взглядом.

— Аманда, конечно, куда привлекательнее сестренки, — заметил он. — Опасаюсь, однако, что, если она лишится богатого приданого, лорд Суинфорд не сможет на ней жениться. С другой стороны, думаю, что даже щедрое приданое не заставит польститься на такую дурно воспитанную особу, как Миранда. Не знаю, как мне быть…

Взгляд его скользнул мимо Аманды и остановился на ее сестре.

Выдержав долгую паузу, Джаред наконец произнес:

— Ну ладно! Поскольку Аманда уже обручена с лордом Суинфордом, я не вправе заставлять ее выходить за меня замуж, обрекая тем самым на жалкое прозябание с нелюбимым человеком. Таким образом, придется брать в жены Миранду.

Слава Богу, подумала Дороти. Ну, Томас, да простит меня Господь, смерть твоя принесла хоть какую-то пользу!

Аманда, чувствуя дрожь в коленях, села на стул и вздохнула с, облегчением. Слава Богу! Хоть бы скорее наступил июнь! Ни о чем другом она думать не могла.

Судья Янг опять откашлялся.

— Значит, все решено, — сказал он. — Лорд Данхем, примите мои поздравления и по поводу вступления в права наследования таким великолепным поместьем, и по поводу предстоящего бракосочетания. Теперь еще одно! Томас Данхем завещает носить по нему траур в течение месяца.

— В гаком случае мы обвенчаемся в декабре, — спокойно сказал Джаред.

— А вы меня спросили? Я не собираюсь выходить за вас замуж. — Миранда наконец обрела дар речи. — Папа, должно быть, находился не своем уме! Как он мог сочинить такое завещание!..

— Миранда, вы отказываетесь и тем самым как бы подписываете своей сестре приговор.

— Будто бы! Можно сделать ей приданое из маминой доли наследства.

— Так нельзя, Миранда! — вмешалась Дороти. — Мне придется жить на эти деньги всю оставшуюся жизнь, так что нужно экономить с самого начала.

— Ах вот оно что! — Миранда, казалось, повеселела. — Теперь я все понимаю. Аманде разрешается купаться в счастье. Себя ты тоже не хочешь ущемить. Получается, я должна быть принесена в жертву.

— Дикая кошечка, вам сейчас семнадцать лет, так что, пока вам не стукнет двадцать один, я по закону ваш опекун, — заметил Джаред. — Вам придется подчиниться. Наша свадьба состоится в декабре.

Миранда взглянула на адвоката Янга, ища поддержки.

— Он что, говорит правду?

Адвокат кивнул, избегая ее взгляда. То-то! Даже этот законник понимает, что опека — хуже рабства!

— Спасибо вам всем, все свободны! — объявил Джаред. — Оставьте нас с Мирандой вдвоем. Мне нужно с ней поговорить.

Все поднялись со своих мест и поспешили выйти. Первыми — адвокат Янг рука об руку с Дороти, за ними — Аманда.

Когда закрылась дверь, новоиспеченный хозяин поместья подошел к Миранде и притянул ее к себе.

— Дикая кошечка, почему вы постоянно выпускаете коготки? — ласково спросил он.

Очередная грубость уже готова была сорваться с ее губ, но она заглянула ему в глаза. В них плескалась такая нежность, что она мгновенно прикусила язык.

— Миранда, будем выходить из этого затруднительного положения достойно, — сказал он. — Поместью нужна хозяйка, а мне — жена.

Вы любите Виндсонг, поэтому выходите за меня замуж, и оно навсегда останется вашим. Подумайте, сколько у нас плюсов. Многие пары, прожив всю жизнь счастливо, начинали с меньшего. Обещаю, буду вам хорошим мужем!

— Но я вас совсем не знаю, — попробовала возразить Миранда. — И не люблю.

— Ничего, дикая кошечка! Сначала многие не умеют любить. Я вас научу. Договорились? — тихо сказал он.

Внезапно Миранда увидела совсем рядом его лицо. Миг — и его губы прижались к ее губам. А у Миранды отчего-то быстро-быстро забилось сердце.

— Зачем вы это сделали? — смущенно спросила она.

— Потому что вы хорошая девочка, а испортитесь — задам трепку, — улыбаясь, ответил он.

— Фу! Я вас терпеть не могу! — воскликнула она, вспомнив, как Джаред отшлепал ее по мягкому месту.

— Миранда, вы не ответили, — напомнил он ей. — Если пойдете за меня, Аманда сможет обвенчаться с лордом Суинфордом и будет счастлива. Вы, кажется, любите сестру. Я прав?

— А как же! Конечно, люблю, — выпалила Миранда. — Аманда получит Адриана, а вы — папино состояние. Вы ведь этого добиваетесь, не правда ли?

— Такая молодая, а уже никому не доверяет, — рассмеялся Джаред. — Не нужны мне деньги вашего отца. Десять лет назад я унаследовал состояние бабушки, и с тех пор оно выросло втрое. Если выйдете за меня замуж, я положу деньги вашего отца в банк на ваше имя. Будущей весной, когда вам исполнится восемнадцать, получите половину, остальное — когда исполнится двадцать один.

— А если я откажу вам?

— Тогда вы, ваша мать и сестра смогут жить в поместье сколько вам заблагорассудится. Но и только! Приданого вам с сестрой не видать.

— Ничего себе! Веселенькая альтернатива… Придется из всех зол выбрать меньшее — я согласна быть вашей женой.

— Уверяю вас, это не самый худший вариант.

— Поживем — увидим, — буркнула Миранда.

— Дикая кошечка, а с вами не заскучаешь! — рассмеялся Джаред, но она пренебрежительно вскинула тонкие брови, и он захохотал.

Очаровательная девушка, подумал он, а когда станет женщиной, будет сама прелесть. — Значит, я могу сообщить вашей матушке, что вы приняли мое предложение?

— Можете!

— Повторите за мной: «Можете, Джаред». Я хочу, чтобы вы называли меня по имени.

— Да, Джаред, — покорно проговорила она, а он почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Вот это уже интересно! Он удивился, ибо, как правило, сердце вело себя спокойно.

Дороти и Аманда восторженно встретили новость, но Миранда быстренько свела на нет их энтузиазм.

— Мы женимся вовсе не по любви. Ему нужна жена. Это раз.

Он обещал положить папины деньги в банк под проценты. Это два.

Кроме того, я хочу, чтобы Аманда была счастлива со своим лордом Суинфордом. Вот такой расклад! Джаред получит жену, я — деньги, а Манди — Адриана.

Джаред едва не расхохотался. Дороти, его милая, но невероятно правильная теща, ужасно смутилась. А Миранда тем временем, видно, надумала спустить с поводка свой кусачий язычок:

— Сэр, вы остаетесь в Виндсонге дожидаться дня нашей свадьбы или все-таки вернетесь на свой боевой корабль?

— Миранда, я не служу на флоте. Просто выполняю кое-какие правительственные поручения. Не скрою от вас, что за последние несколько месяцев мне удалось выудить с английских кораблей тридцать три незаконно завербованных американских моряка. Так что хочешь не хочешь, а нужно продолжать начатое дело.

— Сэр, вы свободны! Я вас больше не задерживаю, — сказала Миранда притворно сладким голосом.

Джаред поднес к губам ее руку, поцеловал и, подделываясь под ее тон, ответил:

— Моя дорогая нареченная, в наш медовый месяц я не стал бы трудиться даже на благо моей горячо любимой родине.

Миранда вспыхнула и бросила на него сердитый взгляд. Он в ответ дерзко ухмыльнулся. Крепкий орешек! — подумал он. Придется потрудиться, прежде чем доберешься до ядрышка!

— Миранда, разрешите доложить! На корабль мне нужно явиться завтра. В Ньюпорте меня сменит мой друг Эфраим Сноу. Я тем временем нанесу визит родителям. Они живут в Плимуте. Повидаюсь с ними и сообщу о предстоящей женитьбе. Думаю, шестое декабря можно считать днем нашего бракосочетания. А вы как считаете?

Миранда согласно кивнула:

— А ваши родители приедут на свадьбу?

— Несомненно! И родители, и брат Джонатан, и его жена Черити, и трое их детей, и моя сестра Бесс, и ее муж Генри Кэбот, и двое их детей. С нетерпением буду ждать, когда наступит этот день и я смогу представить им всем мою очаровательную, нежную, прекрасно воспитанную невесту.

Бирюзовые глаза Миранды сверкнули.

— Торжественно обещаю вам, что вы не будете разочарованы, невинным голоском проговорила она.

Дороти и Аманда с явным замешательством и вместе с тем недоуменно переглянулись, а Джаред рассмеялся.

Между тем погода улучшилась, и Джаред, взглянув на свою ершистую невесту, сказал:

— Миранда, может, предпримем прогулку по острову? Заодно покажете мне наши владения.

Джаред нашел верный подход. Миранда успокоилась. Виндсонг останется при ней. Разве она не этого хотела? Лучезарная улыбка, первая настоящая улыбка с тех пор, как он с ней познакомился, озарила ее красивое лицо, и у него екнуло сердце.

— Я мигом. Только переоденусь, — бросила она и выбежала из комнаты.

— Если бы Миранда поняла, что вы в нее влюбились, она стала бы из вас веревки вить, — тихо проговорила Аманда.

— Неужели это так заметно? — Джаред огорчился как ребенок.

На лице Аманды появилось загадочное выражение.

— Еще как! А Миранда временами такая отъявленная стервоза…

— Аманда! Ты в своем уме? — потрясенная Дороти всплеснула руками.

— Я что, придумываю? Сама говорила, что правда, какая бы ни была, лучше, чем неизвестность. Может, есть смысл предупредить Джареда? — Аманда решительно повернулась к кузену. — Видите ли, Миранда никогда в жизни не была влюблена, то есть я хочу сказать — никого не любила. А я, например, влюбляюсь во всех подряд начиная с двенадцати лет. Но мне это просто необходимо, иначе как понять — настоящее это чувство или опять флирт. Я — копуша, а Миранда все схватывает на лету. Так что берегитесь! Если она вас полюбит, то тогда…

— Аманда, на ваш взгляд, она сможет меня полюбить? — перебил Джаред.

— Думаю, что да, но только если она не будет знать, что вы ее любите. Если же догадается, тогда вам придет конец. Мой вам совет — пусть она первая признается вам в любви.

Джаред наклонился и чмокнул Аманду в щечку.

— Вы прелесть! Я подумаю, и — спасибо за совет.

Полтора часа спустя Джаред, оседлав чудесную лошадку, выехал за ворота усадьбы. Миранда гарцевала рядом на Бризе. На ней, как и вчера, были выцветшие зеленые бриджи и белая рубашка. Сквозь тонкую ткань перламутром просвечивала юная грудь. Но Миранда, похоже, и понятия не имела, насколько соблазнительно она выглядит и как обворожительна в этом наряде.

— Миранда, могу ли я попросить впредь надевать под рубашку шемизетку? — ровным голосом спросил он.

— А вы, оказывается, модник! Никогда бы не подумала.

— И правильно, что не подумали! Просто не хочу, чтобы еще кто-то, кроме меня, любовался вашей соблазнительной грудкой. На вас прозрачная рубашечка, вот и весь секрет!

— Ой! — Миранда смущенно опустила глаза, и краска залила ей лицо. — Я даже не представляла… я всегда, когда верхом, надеваю эту рубашку.

Он протянул свою огромную руку и коснулся ее локотка.

— Миранда, вы очень красивая, и я счастлив, что вы сохранили детскую непосредственность. Удивляюсь, как это лондонские щеголи не вскружили вам голову.

Почувствовав ее смущение, он убрал руку.

— Я для них оказалась недостаточно утонченной, — заметила Миранда. — Вообще, когда мне кто-то говорит, что мои глаза — как прозрачные озера в августовскую жару, хочется вцепиться тому в волосы.

— И поделом! — улыбнулся он. — Прозрачные озера в августе обычно покрываются ряской.

Миранда весело рассмеялась:

— Вот-вот! Наверное, светская жизнь их так закрутила-завертела, что некогда взглянуть на лесное озеро. Не то что, мы с вами! Ну и, конечно, они сразу же нашли у меня массу недостатков. Мол, я длинная как жердь. И цвет лица плохой… Вот!

Аманда — совсем другое дело. В прошлом сезоне все были в нее влюблены. Знаете, влюбляться — это такая мода. От кавалеров отбою не было! Дюжина предложений руки и сердца. Представляете?

Даже герцог Уитли не устоял.

— Глупцы! У вас дивный рост, а цвет лица просто изумительный, — тихо сказал он. — Бьюсь об заклад, лондонские красавицы умирают от зависти.

Миранда недоверчиво взглянула на него.

— А вы еще и дамский угодник? Или у вас такая манера ухаживать?

Джаред придержал лошадь, делая вид, что задумался над ее словами.

— Простите великодушно! Больше не буку, — сказал он и обрадовался, увидев, как помрачнело ее лицо.

Дальше они ехали молча. Джаред не ожидал, что его владения настолько обширны. Большая часть острова площадью около двенадцати гектаров представляла собой луга и поля, спускавшиеся к самой воде.

Полуденное солнце красок не пожалело. Нигде во всем мире Джаред не видел такого разноцветья, за исключением, пожалуй, Голландии и некоторых районов Англии.

Лениво паслись тучные стада, бродили стреноженные лошади.

Джаред вспомнил, что местная порода частенько брала призы на скачках. В сущности, остров был независим в экономическом отношении. Джаред отметил, что с полей уже убрали урожай.

Виндсонг Бог природой не обидел. На острове было четыре пресноводных озера, несколько гектаров заболоченных солончаков, лиственный лес, где встречались дубы, клены, буки, березы, каштаны, и небольшой сосновый бор.

Северная его часть сбегала под уклон, а особняк стоял на возвышении. Внизу простирался чудесный песчаный пляж и небольшой уютный залив Литл-Норт-Бей.

Дом был построен в 1663 году и поначалу представлял собой деревянное строение. В последующие пятьдесят лет он перестраивался, достраивался, пока не оброс несколькими флигелями, где размещались многочисленные Данхемы. Следует сказать, что мужчины в этом клане считались долгожителями. А летом 1713 года случилась страшная гроза, в дом попала молния, и он сгорел дотла. В то время самому первому владельцу Виндсонга было семьдесят пять лет, его сыну — пятьдесят два, внуку — двадцать семь, а правнуку — два года. Через неделю после пожара на острове вовсю пыхтела печь для обжига кирпича.

Новый дом с шиферной крышей не шел ни в какое сравнение с предшественником. Воздуха и простора хватало на всех.

Это был великолепный трехэтажный особняк с трубами по обе стороны. Парадный вход располагался в середине, по бокам — рядами высокие окна. На первом этаже находился главный холл, с одной стороны которого размещались две гостиные — для приема гостей и для членов семьи. С другой стороны — большая столовая, а за ней — кухня. На втором этаже также был просторный холл с окнами по обе стороны и четыре огромные спальни — по одной в каждом углу. На третьем этаже, в мансарде, несколько небольших комнат были отданы детям и прислуге. Там же размещались и кладовки.

Взглянув на особняк с близлежащего холма, Джаред Данхем неожиданно почувствовал странную гордость и понял, почему Миранда так привязана к Виндсонгу — маленькому королевству, основанному ее предком сто сорок восемь лет назад. Понял он также, как, должно быть, страдал Томас, осознавая, что его род заканчивается.

Джареду стало ясно, почему завещание предусматривало его непременную женитьбу на Миранде.

Он взглянул на гарцевавшую рядом с ним девушку. Ее глаза сверкали, щеки покрылись нежным румянцем. Миранда буквально преобразилась. Что делает любовь, подумал он, но не к нему, а к родному гнезду!

Денек выдался на редкость. Октябрьский воздух был чист, прозрачен и свеж.

— Миранда, расскажите мне все о Виндсонге! — пылко воскликнул он. — Клянусь Богом, никогда не видел более красивого места.

Страстность, с какой он произнес это, поразила ее до глубины души.

— Рассказывают, когда первый Томас Данхем впервые увидел Виндсонг, он сразу понял, что обрел свое пристанище. Он был англичанин. Сюда его отправили в ссылку. А когда произошла реставрация монархии, остров был подарен ему в награду за преданность королю.

В то время Голландия претендовала на эту территорию, и как Карл II не побоялся этого сделать, ума не приложу.

Она продолжила свой рассказ, а когда закончила, Джаред сказал:

— Вы прекрасно разбираетесь в истории. А я-то всегда считал, что девиц обучают лишь хорошим манерам, рисованию, пению, игре на фортепьяно и французскому.

Миранда рассмеялась.

— Аманда во всем этом большой специалист. Потому-то и сумела заполучить лорда Суинфорда. У меня, увы, хорошие манеры отсутствуют, да вы это и сами видите. К рисованию нет никаких способностей; не пою, а каркаю, как ворона; на фортепьяно не играю, а тренькаю, к иностранным языкам вообще душа не лежит. А вот с историей и математикой дела обстоят получше. Мне нравятся конкретные науки, а всякие акварели и заунывные баллады — это не для меня. — Миранда искоса взглянула на Джареда:

— Джаред, а вы?

Где вы учились?

— Я закончил Гарвардский университет. Надеюсь, любовь моя, я сразу вырос в ваших глазах? Год провел в Кембридже и еще год, путешествуя по Европе. Говорю на нескольких языках, изучал историю и математику. А почему, позвольте спросить, это вас так интересует?

— Если мы собираемся пожениться, то не помешает знать все друг о друге. Хорошо, что вы получили основательное образование!

Пожалуй, будет о чем поговорить долгими зимними ночами.

— Что вы сказали?

Джаред подумал, что она шутит, но, взглянув на Миранду, понял: нисколько! Ночами собирается устраивать коллоквиумы… Ничего себе!

— То, что слышали, — ответила она.

— А как же семейная жизнь? Вам что-нибудь известно об отношениях между мужчиной и женщиной? Или вы в полном неведении?

— Так, кое-что знаю, — деловито сказала она. — Мама как-то говорила нам с Амандой, что, если захочется что-то прояснить, наши мужья все объяснят. Этой зимой в Лондоне сестру, похоже, просветили ее подружки. Думаю, знания свои она испробовала на Адриане.

— Молю Бога, чтобы не все, — насмешливо заметил Джаред. — Мне бы очень не хотелось вызывать молодого лорда Суинфорда на дуэль за совращение одной из моих подопечных.

— Что вы такое говорите?

— Миранда, думаю, нам есть о чем побеседовать прямо сейчас. — Они как раз подъехали к озеру. Джаред спешился и подал ей руку. — Пусть лошади немного пощиплют травку, а мы с вами побродим вокруг озера, — предложил он.

— Чувствую себя как какая-то провинившаяся школьница, — пожаловалась Миранда.

— Не хочу вас обижать, дикая кошечка, но вы и впрямь ребенок. Мы с вами только-только начинаем доверять друг другу, и если я поведу себя с вами не правильно, то могу потерять ваше расположение. Ну, что еще? Через несколько недель мы поженимся. Хочу сказать, что семейная жизнь — сложная штука, и если муж и жена не доверяют друг другу — дело плохо.

— Знаете, это все для меня — темный лес, — застенчиво призналась Миранда.

— Неужели лондонские денди не делали попыток поухаживать за вами?

— Нет, не делали…

— Невероятно! Они что, ослепли?

Миранда отвернулась от него и чуть слышно сказала:

— В Лондоне я совсем не пользовалась успехом. Мой рост…

Цвет лица немодный… Впрочем, я вам уже об этом говорила. Правда, несколько человек искали моего общества, но только затем, чтобы я замолвила за них словечко Аманде.

Джаред уловил в ее голосе печальные нотки.

— Да они просто дураки! — воскликнул он. — Цвет кожи восхитительный! Уж вы мне поверьте. А глаза бирюзовые, а серебристые волосы… Нет, начинаю думать, что в Лондоне одни идиоты! И рост — то, что нужно! — Он замолчал и притянул ее к себе, будто для того, чтобы помериться ростом — Видите, вы достаете мне только до плеча. Миранда, вы само совершенство! И даже если бы у Аманды не было жениха, я все равно выбрал бы вас.

Она недоверчиво уставилась на него, не сомневаясь ни секунды, что он шутит Но в его глазах не было и тени насмешки. В них сквозило что-то другое, а что — не понять! Внезапно Миранда вспыхнула и отвернулась, но Джаред, приподняв ее голову, повернул лицом к себе. Губы его неумолимо приближались.

— Нет… — прошептала она, и сердце ее учащенно забилось.

— Да! — хриплым голосом ответил он, обхватив ее лицо ладонями. — Миранда, да! Да, моя хорошая!

Он целовал ее, а Миранда дрожала как осиновый лист. Потом он обнял ее за талию одной рукой, а другой ласково поглаживал шелковистые волосы.

Миранда неожиданно почувствовала, что ей не хватает воздуха. Оторвавшись от его рта, она откинула голову назад, но, к своему крайнему изумлению, ощутила его горячие губы на своей шее.

— Ну пожалуйста, — пролепетала Миранда, и Джаред, хотя и был одурманен желанием, понял, что она в смятении. Он неохотно поднял голову.

— Не надо бояться, дикая кошечка! Бог свидетель, не могу я перед вами устоять, но впредь обещаю быть более сдержанным.

Ее огромные глаза пристально глядели на него, дрожащими пальцами она дотронулась до своих чуть припухших губ.

— Все мужчины проделывают такое с женщинами?

— Иногда! Как правило, женщины сами провоцируют их на это.

Простите, если я испугал вас, Миранда, но я не мог совладать с собой.

— Это все, что мужчины делают?

— Нет, не все.

— А что еще?

— Боже правый! Когда мы поженимся, я вам все объясню.

— А раньше нельзя?

Джаред хмыкнул.

— Нет.

— А почему? — В ее глазах сверкнул вызов.

— Послушайтесь меня, дикая кошечка, и не настаивайте! В отличие от вас у меня есть опыт в подобных делах. Помните, любовь моя, о том, что через несколько недель вы поклянетесь перед Богом и людьми повиноваться мне во всем.

— А вы, Джаред, поклянетесь быть верным только мне! По-моему, если мы должны пожениться, нужно прежде узнать, подходим ли мы друг другу, чтобы потом не пожалеть.

— Но вы же только что чуть с ума не сошли от страха! — заметил он.

Миранда вспыхнула, однако твердо стояла на своем.

— И тем не менее вы сказали, что существует что-то еще. Что же это? Или вы хотите, чтобы я в первую брачную ночь испугалась до смерти? Неужели трепещущая от страха невеста вам больше по душе?

— Хотите, чтобы я соблазнил вас, любовь моя?

— Нисколько! Мама накрепко вбила нам с сестрой в голову, что никто не станет покупать корову, если сможет доить ее бесплатно.

Джаред расхохотался. Как это похоже на Дороти Данхем!

— Тогда чего же вы хотите, моя дикая кошечка?

— Узнать досконально, что еще входит в понятие «заниматься любовью». Я даже не знаю, понравится ли мне это.

Джаред взял ее за руку и потянул на мшистый берег озера.

— Ну и дела, — пробормотал он. — Школьный учитель по любви. Ну ладно, дикая кошечка, садитесь рядом. Так на чем мы остановились?

Обняв Миранду за плечи, он усадил ее на мягкий мох и нежно погладил по щеке, отчего у нее мурашки побежали по коже.

— Похоже, вы безгранично верите в мою способность усмирять свои низменные инстинкты.

— Я вам доверяю, Джаред, — тихо сказала она.

— Неужели? А не следовало бы, моя дорогая! — заметил он, закрывая ее рот горячим поцелуем.

Через секунду он с восторгом отметил, что она, чуть помедлив, ответила на поцелуй со всевозрастающей страстью. Миранду вдруг пронзило такое сладостное чувство, что у нее закружилась голова.

Руками она обвила его шею.

Потом он нежно отвел ее руки и осторожно уложил Миранду на мох. Глаза ее были закрыты, на бледных щеках трепетали темные ресницы.

«Чистая, невинная!» — подумал Джаред, не сводя с нее взгляда. И вот сейчас он откроет ей новый неизведанный мир — мир любви. Он разбудит ее чувственность, о которой, возможно, она даже не подозревает. Он положил голову ей на грудь, обтянутую прозрачной рубашкой, и услышал, как бешено бьется ее сердце.

Несколько секунд он не шевелился, давая ей привыкнуть к нему, потом поднял голову и коснулся губами ее соска. Пуговицы на рубашке внезапно расстегнулись, и Миранда почувствовала, как его горячие жадные губы приникли к ее нежной коже. Она тихонько вскрикнула и схватилась руками за его темноволосую голову.

— Джаред!..

Он сел и насмешливо посмотрел ей в глаза.

— Может, на сегодня хватит?

Она желала побыстрее закончить этот урок и одновременно хотела, чтобы он продолжался.

— Нет, — услышала она свой собственный решительный голос.

Тогда он просунул одну руку ей под голову, а другой принялся осторожно ласкать ее нежную грудь. Какая шелковистая кожа, подумал он. Миранда лежала полузакрыв глаза и тяжело дыша. Джаред ласково накрыл рукой одну грудь и принялся большим пальцем поглаживать довольно большой темно-розовый сосок. Миранда затрепетала.

— Женская грудь, — заметил Джаред, — является важной частью прелестей женщины. Ваша грудь сводит меня с ума!

— Это все? — Миранда перевела дыхание.

— Какая же вы любознательная, мой котеночек! — хмыкнул он. — Надо бы овладеть вами прямо сейчас, на этом мшистом бережку.

«И как хочется!» — подумал он, ощущая тяжесть внизу живота.

— Впрочем, я не юнец какой-нибудь, чтобы лишать девственниц невинности в пустынном лесу. Для этой цели куда лучше подойдет уютная спальня со свечами, удобная постель и бутылочка хорошего вина. — Он потянул ее за руку, чтобы она села, застегнул рубашку, поцеловал в щеку и поднялся.

— Вы так мало мне показали! — воскликнула Миранда.

— Нравится вам это или нет, но придется поверить на слово, что в этих делах я понимаю больше вашего. На сегодня все! — Он помог ей встать. — А теперь покажите хозяину поместья его остальные владения.

Вне себя от ярости, Миранда понеслась к своей лошади, обуреваемая единственным желанием — умчаться прочь. А он пусть сам ищет дорогу! И если не завязнет в солончаках — его счастье. Он, смеясь, догнал ее, развернул лицом к себе и поцеловал в перекошенный от злости рот.

— Я вас ненавижу! — закричала Миранда. — Вы мне противны!

Самодовольный тип! Я никогда не выйду за вас замуж! Передумала!..

— А я — нет! Последние несколько дней сплю и вижу вашу очаровательную попку, которую не променял бы на сотню поместий.

И тогда она со всего размаху дала ему пощечину. А потом вскочила на Бриза и в мгновение ока скрылась в лесу.

— Черт! — тихонько выругался он.

Надо же, обидел ее! А ведь и в мыслях не было этого делать.

Миранда оказалась более сложной натурой, чем он ожидал, и колючей, как ежик. Он улыбнулся, потирая щеку. Несмотря на внешнюю уверенность в себе, она, похоже, очень ранима. Не пользовалась в Лондоне успехом и теперь сомневается в себе. Что они понимают, эти желторотые юнцы? Им бы только смазливую мордашку. А у Миранды красота необычная. Когда она повзрослеет и научится к лицу одеваться, он привезет ее в Лондон и все ахнут.

А пока его задача — дотянуть до дня свадьбы и благополучно обвенчаться. А там… Поживем — увидим! Жизнь полна неожиданностей. Взять, например, его с Мирандой. Всего несколько дней назад он и не помышлял о ней, и вот, пожалуйста, через несколько недель они станут мужем и женой. Она так молода! Пожалуй, даже слишком… И не в меру своенравна. И все же его влечет к ней. Н-да!..

С юношеских лет у Джареда не было недостатка в женщинах.

Он и его старший брат Джонатан — тот был старше Джареда всего на два года — пережили вместе не одно любовное приключение. Но когда Джонатану исполнилось двадцать лет, он познакомился с мисс Черити Кэбот, по уши влюбился в нее и женился, на радость отцу.

На том их совместные приключения и закончились. Джаред продолжал вести холостяцкую жизнь — вступал в короткие любовные связи, но ни одной из женщин не удалось зацепить его.

Вот наконец любовь и к нему пожаловала! Как когда-то к его брату… Пришла в виде белокурой красавицы и накинулась на него с кулаками. Явилась в самый неподходящий момент, когда ее отец так нелепо погиб! А он влюбился в нее с первого взгляда. Малышка Аманда, пожалуй, права — не должен он говорить Миранде о своих чувствах, пока она сама не полюбит его.

Размышления Джареда прервало появление оленя. Величавое мощное животное прошествовало к озеру. Джаред сидел не шелохнувшись и наблюдал, как великолепный красавец жадно пил, опустив крупную голову с роскошными ветвистыми рогами. Замечательное животное красивой темно-карей масти как бы олицетворяло весь Виндсонг. Напившись, олень вскинул голову и громко фыркнул. И сейчас же из кустов появилась изящная самка и два молодых олененка.

Подошли к воде и тоже стали пить. Потом все семейство, сорвавшись с места, унеслось прочь, и Джаредом отчего-то овладело горькое чувство утраты.

Вскочив на лошадь, он двинулся в обратный путь. Удалось осмотреть только треть острова. Хорошего помаленьку, подумал он.

Когда они поженятся, времени будет сколько угодно, успеет исследовать и оставшуюся часть. Смеркалось. С каждой минутой солнце все ближе клонилось к горизонту. На вершине холма Джаред остановился и обвел взглядом окрестности.

На севере небо уже слегка посинело. Заходящее солнце золотило багряный убор притихшего невдалеке леса. На юге и востоке легкой красноватой дымкой напоминали о себе пашня и краешек заболоченной низины. Сосновый бор на невысоком взгорке золотился внизу, а над темно-зелеными кронами струилась стая уток.

Сделав заход над домом, птицы опустились на тихую гладь озера.

— Дьявольщина! А ведь мне нравится этот остров, — не удержался Джаред.

— Какое счастье! Внндсонгу крупно повезло, — послышался насмешливый голос.

— Откуда вы взялись? — спросил он, оборачиваясь. Перед ним была Миранда. Надо же, застала врасплох, смущенно подумал он.

— Прокатилась с ветерком на лошади, и плохого настроения как не бывало. Подумала, как бы вы не заблудились. Вот был бы ужас, если бы я вас потеряла! Тогда бы владельцем стал какой-нибудь идиот, а мне — выходи за него замуж! Вас по крайней мере я хоть капельку знаю. Не очень старый, да и более или менее привлекательный.

Джаред едва сдержал улыбку. Так-так!.. Она не собирается уступать ни на йоту… Что ж, он тоже!

— Очень любезно с вашей стороны, что вы меня отыскали, — сказал он — Может, вернемся домой?

Они тронули лошадей и, спустившись вниз, свернули к дому, где их поджидал конюх.

— Еще пара минут, и я бы отправился искать вас с собаками, — сказал он.

— Это еще зачем? — недовольно бросила Миранда. — Я этот остров вдоль и поперек знаю.

— А вот он нет.

— Джед, ты что? Он же со мной.

— То-то и оно! — кивнул головой Джед. — Этого-то я и опасался!

— И напрасно! — заметил Джаред. — Сегодня Миранда оказала мне честь, согласившись стать моей женой. Свадьбу назначили на шестое декабря. Кузен Томас специально оговорил в своем завещании, чтобы траур по нему длился не больше месяца.

— Да ну? — На обветренном лице конюха мелькнуло что-то вроде улыбки. — Тогда другое дело, мастер Джаред. — Он взял лошадей под уздцы и направился к стойлам. — Спокойной вам обоим ночи!

Джаред хмыкнул.

— Дикая кошечка, ваш конюх больше вашего наслышан о приличиях, хотя вы и провели в Лондоне целый сезон.

— Лондон… Я его терпеть не могу! — горячо воскликнула Миранда. — Там дышать нечем. Шум, гам, вечно все куда-то бегут!

— Это проклятие всех больших городов. Однако не судите английскую столицу слишком строго. Она может быть просто очаровательной. И если в Европе не разразится война, я вас когда-нибудь повезу в Лондон.

— Мы должны будем поехать туда уже будущей весной, на свадьбу Аманды. Вы что, забыли? — напомнила она ему.

— Верно! Но это совсем не то. Вы будете заняты тем, что начнете носиться по магазинам, транжирить мои деньги.

Миранда насмешливо взглянула на него.

— Мода скоротечна, сэр. Я буду просто вынуждена обновить свой гардероб. Владелице целого острова следует одеваться по последней моде.

— О Господи! — Джаред притворно возвел глаза к небу;

Они вошли в дом. В холле их ждала Дороти.

— Джаред, когда кухарке подавать ужин? Он вот-вот будет готов.

— Миранда, ты что скажешь? Может, через час?

Та кивнула, польщенная тем, что он с ней посоветовался, и понеслась вверх по лестнице, на ходу крикнув Джемайме — их с Амандой общей горничной, — чтобы та приготовила ванну. Но когда вошла в спальню, над лоханью струился пар.

— Всегда-то ты подгадываешь к моему возвращению! И как это тебе только удается! — спросила она.

— У каждого есть свои секреты, — выпалила острая на язычок Джемайма, высокая худая женщина с серебристо-белыми волосами. — Фу… мисс Миранда, похоже, вы неслись во весь опор! Вся одежда пропахла потом! — И она лукаво взглянула на Миранду. — Ну и что, догнал он вас?

Краска залила лицо Миранды — она отвернулась, чтобы скрыть смущение.

— Майма, запомни: меня никому никогда не догнать, а хозяину Виндсонга и подавно! Уж кому, как не тебе, это знать! — Она спряталась за яркую ширму. Стащив с себя одежду, протянула горничной.

Барышни стали взрослыми, завелись секреты, а когда-то, в детстве, поверяли ей свои тайны! Джемайма долго не могла к этому привыкнуть. Аманда, правда, время от времени делится своими переживаниями. А вот Миранда… Эта нет! Эта скрытная… Хотя, конечно, она ни перед кем не изливает душу.

Миранда между тем попробовала ногой воду, заколола волосы и с наслаждением погрузилась в благоухающее тепло. Изящная фарфоровая ванна нежнейшего кремового оттенка была украшена крошечными розовыми бутонами. Ее сделали для Миранды в Париже на заказ, поскольку те, что продавались в магазинах, были коротковаты.

Несколько минут она блаженствовала. Ни о чем серьезном думать не хотелось. Воздух в комнате был напоен ароматом ее любимых духов. Сладковатый, несколько экзотичный запах.

Когда вода стала остывать, Миранда взяла кусок душистого мыла, мочалку и быстро вымылась. Потом встала, дотянувшись до крючка, сняла полотенце и не спеша вытерлась. Мысли теснились в голове, обгоняя друг дружку.

Слава Богу, свадьба еще только через шесть недель! Интересно, как это женщины умудряются сопротивляться приступам страсти? А может, и не сопротивляются вовсе? Может, лучше не думать, и будь что будет?

— Нет, ни за что! — тихо, но твердо сказала Миранда.

Принадлежать кому-то? Добровольное рабство? Миранда решила, что этому не бывать.

Обнаженная, она подошла к кровати, где лежало чистое белье. Надела белые батистовые штанишки, белые шелковые чулки с кружевными подвязками, лиф и нижнюю юбку. Белье было оторочено тончайшим кружевом ручной работы "Какая красота! — подумала Миранда. — Жаль только, что все это немодно. Во Франции уже давно белье не носят!

Говорят, это последний писк. Некоторые дамы, чтобы подчеркнуть выпуклости фигуры, натягивают чуточку влажные платья".

За бельем настал черед платья. Оно было из зеленого шелка и слегка серебрилось. Глубокое каре, линия талии завышена, прямо под грудью, короткие рукава-буф. Стиль ампир! Он ей идет… Стоя перед зеркалом, Миранда, довольная своим видом, улыбнулась, надела на шею нитку жемчуга и вдела в уши жемчужные серьги.

Вытащив из волос шпильки, она тщательно расчесала их, заплела косы и уложила короной. Простовато, конечно, подумала она, но локоны, только-только вошедшие в моду, ее совершенно не украшают. Капелька цветочных духов, и все. Надев зеленые шелковые туфельки без каблуков, Миранда выскользнула за дверь. Подойдя к спальне сестры, позвала:

— Ты готова, Аманда?

— Иду! Подожди меня в холле.

Аманда появилась в бледно-розовом платье. Рука об руку сестры спустились по парадной лестнице и вошли в гостиную, где их заждались Джаред и Дороти.

— Вот это да! — прошептала Аманда так тихо, что только Миранда могла ее услышать. — А наш-то опекун, твой жених, оказывается, красавчик, каких поискать!

— Добрый вечер, мама! Добрый вечер, сэр! — хором поздоровались они.

Слуга объявил, что кушать подано, и Джаред под руку с Дороти, а следом за ними Аманда с Мирандой прошли в столовую. Еда была довольно незатейливая. Сначала все ели овощной суп-пюре, потом подали рагу из телячьей грудинки, куропаток и перепелок, фаршированных рисом с абрикосами и черносливом, омаров, суфле из кабачков с кленовым сиропом и корицей, зеленый горошек и цветную капусту, на которой поблескивали капельки масла. На сладкое были яблочные оладьи с сахаром и миндальные ватрушки. Первые блюда подавались с красными и белыми винами, сладкое — с кофе и чаем.

После ужина все отправились в гостиную. Аманда весьма удачно спела несколько песенок, аккомпанируя себе на фортепьяно. Джаред слушал, попивая великолепный коньяк. Наконец он допил его и, воздав должное игре Аманды, обратился к Дороти:

— Мне кажется, нашу свадьбу нужно сыграть на самом высоком уровне. Расходы пусть вас не смущают. Приглашайте кого хотите.

— Я против! Пышные свадьбы — это дурной вкус, — вмешалась Миранда. — Обвенчаемся и отпразднуем тихо и скромно. Пусть Аманда выходит замуж с помпой. Думаю, две свадьбы с размахом — для нашей семьи многовато!

— Аманда будет венчаться в Лондоне, так что ни друзья, ни соседи, ни даже многие родственники не смогут приехать. А если уж и твою свадьбу сыграть в узком семейном кругу, то люди просто не поймут. Начнутся всякие обиды, — возразила Дороти.

— Но это же глупо, мама! Наш брак, как говорится, по расчету.

Ни о какой любви речи не идет! Я буду чувствовать себя идиоткой, когда гости станут со слащавыми улыбками желать мне счастья!

— Выходя замуж по расчету, тоже можно быть счастливой, — отрезала Дороти.

— Хорошо, делайте что хотите! — в сердцах бросила она и вышла на веранду, откуда открывался великолепный вид на море. Миранда терпеть не могла суматоху. Ее даже бросило в озноб при мысли о несметном количестве гостей, поцелуях, пожеланиях. Когда Джаред, подойдя к ней, набросил шаль, она обрадовалась.

Обняв за талию, он притянул ее к себе. Миранда почувствовала на щеке его теплое дыхание.

— А я думал, женщины обожают предсвадебные хлопоты, — заметил он.

— Может быть, если выходят замуж по любви. Но я вас не люблю. Не люб-лю!

— Ничего, Миранда, полюбите, — тихо сказал Джаред. — Я сделаю все, чтобы полюбили — Повернув ее к себе лицом, он прижался губами к ее губам.

И опять, как в прошлый раз, сердце неистово заколотилось в груди и ноги стали как ватные. Бежать! Быстрее бежать от него, подсказывал разум. Но тело не слушалось рассудка и все льнуло к Джареду. Губы страстно отвечали на его поцелуи. Он оторвался от ее рта и целовал теперь подрагивающие веки.

— Вы полюбите меня, Миранда, — хрипло прошептал он, — потому что я так хочу. А я всегда добиваюсь своего.

И он еще крепче прижал ее к себе.

Миранда почувствовала себя ужасно беспомощной. Что же это с ней происходит? — напряженно думала она. Один его поцелуй — и у нее ноги подкашиваются. Она почти ненавидела его за то, что он имеет над ней такую власть.

— Дикая кошечка, утром я вас не увижу, — ласково сказал Джаред. — На рассвете, задолго до того, как вы откроете свои зеленые глазки, мы отплываем. Разрешаю вам покупать к свадьбе все, что ваша душенька пожелает.

Миранда тотчас отпрянула от него, и он вдруг ощутил чувство утраты.

— Деньги мои, так что обойдусь как-нибудь и без вашего разрешения!

— Боюсь, что не обойдетесь, — сказал он как можно мягче. — Пока вам не исполнится двадцать один год, по закону я ваш опекун.

— Ах вот как! — воскликнула она и попыталась вырваться.

— Миранда, милая, ну зачем же сразу врукопашную? — улыбнулся он.

— Я никогда вам не Покорюсь! — яростно прошептала она. — Ни-ког-да!

— Наступит день, — проговорил он совершенно серьезно, — когда вам придется это сделать, моя радость. — Он нагнулся и на секунду прижался к ее губам. И снова — уж в который раз! — у Миранды перехватило дыхание. — Доброй ночи, кошечка моя милая! Желаю вам приятных сновидений.

И он ушел.

Миранда осталась стоять на веранде, кутаясь в шаль. Как быстро все изменилось, подумала она. Пройдет несколько недель, и она выйдет замуж за почти незнакомого человека, один лишь поцелуй которого делает ее абсолютно беспомощной. Пообещал, будто она в один прекрасный день влюбится в него.

Ну и что? Она что, боится этого? Опасается, что, полюбив его, потеряет себя? Но ведь ей с детства вбивали в голову, что мужчины имеют над женщинами явное превосходство! Вот и в Библии сказано, что сначала Господь создал мужчину, а уж потом женщину. Миранда не раз задавала себе вопрос, зачем Господу вообще понадобилось создавать такое ничтожное существо. Наверное, чтобы мужчине было над кем властвовать, решила она. Но ей-то никакой властелин не нужен! Она выходит за Джареда только потому, что это единственный способ удержать и Виндсонг, и папино состояние. Любить его?

Ну уж нет! Ни за что! Никогда не доставит она ему такой радости!

Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что там никого нет. В камине потрескивали красные угольки. Миранда вышла в холл, взяла зажженную свечу — вероятно, оставили специально для нее — и начала подниматься по лестнице Дом был погружен в тишину Войдя в свою комнату, Миранда увидела на кровати ночную рубашку, а на столике — кувшин. Вода в нем уже почти остыла.

Она быстро разделась — в комнате было прохладно, — умылась и почистила зубы. Скользнув под одеяло, с радостью почувствовала тепло. Джемайма, слава Богу, догадалась положить в постель горячий кирпич, завернутый в чистую тряпицу.

— Миранда, — послышался вдруг тихий шепот.

— Аманда, ты не спишь?

— Можно к тебе?

— Ну конечно, — сказала Миранда, откидывая одеяло.

Аманда мигом забралась в постель и улеглась рядом с сестрой.

— Ты как, нормально? — с беспокойством спросила она.

— Да.

— А то я этого твоего Джареда боюсь. Какое счастье, что я выхожу замуж не за него, а за своего дорогого Адриана!

Скажи, у тебя кружится голова, когда вы целуетесь?

— А кто тебе сказал, что мы целуемся?

— А как же иначе? Ну так кружится?

— Конечно, нет!

— Да брось ты! Ни за что не поверю, что ты ничего при этом не чувствуешь. Ты же до Джареда ни с кем не целовалась.

— Кое-что я чувствую. Будто меня подчиняют себе силой. Ужасное ощущение!

— Перестань, Миранда! Целуются всегда двое. Значит, и ты тоже подчиняешь себе Джареда, — ласково проговорила Аманда.

— Откуда тебе все это известно? — насмешливо спросила Миранда, хотя от слуха Аманды не укрылось прозвучавшее смущение.

— Миранда, какой же ты еще ребенок! — сказала она. — Откуда я знаю? Ты меня убиваешь. Я в двенадцать лет уже целовалась. А в первый раз попробовала в пять с половиной. — И она тихонько рассмеялась. — Давай-ка я тебе кое-что расскажу, сестренка, поскольку от мамы ты этого не услышишь. Мужчины все одинаковые! Подавай им в первую брачную ночь жену-девственницу! Чуточка знаний тебе не повредит. Хотя бы будешь знать, что тебя ждет! Наш опекун — настоящий мужчина, и мне кажется, вы отлично подойдете друг другу в постели.

— Аманда, откуда ты набралась этих знаний?! — смущенно воскликнула Миранда. Ну и ну! Оказывается, она совсем не знает младшую сестру. — Неужели ты с кем-нибудь спала?

Услышав такое, Аманда чуть не взорвалась, но потом решила, что не стоит делать из мухи слона.

— Ну, это уж ты хватила через край! Просто нужно поменьше читать да побольше с подружками общаться, как это делаю я. Тогда будешь знать не меньше моего, и девственность твоя никуда от тебя не денется.

— Давай как-нибудь потом. Я спать хочу, — пробормотала смущенная Миранда.

— Ну уж нет! Ведь когда мы с тобой учили уроки, ты мне всегда помогала. Теперь настала моя очередь.

Миранда вздохнула.

— Ну ладно! Вижу, ты не успокоишься, пока не поделишься со мной своим опытом. — Она села скрестив ноги и принялась расчесывать длинные волосы.

Аманда едва сдержала лукавую улыбку и, чтобы не замерзнуть, натянула на плечи лоскутное одеяло Из-под ее изящного батистового ночного капора, отороченного кружевом и завязанного под подбородком розовыми шелковыми лентами, торчали задорные светлые кудряшки.

— Джаред тебя трогал? — в лоб спросила она.

— Как это?

Миранда вспыхнула, и Аманда без труда догадалась, что так оно и было.

— Так, с этим ясно! Мне даже завидно. Такой зеленоглазый красавец… Я бы не устояла. А что он трогал?

— Гр… грудь, — едва слышно пискнула Миранда.

— Ну, было приятно? Скажи, было?

— Не знаю. Меня бросало то в жар, то в озноб. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Такой любви мне не надо.

— Подожди, скоро он будет чувствовать то же самое, — последовал неожиданный ответ.

— Как это?

— Ну, сначала ты поддашься ему, потом он тебе, и наконец вы оба достигнете неземного блаженства.

— А ты откуда это знаешь?

— Подруги просветили, когда мы были в Лондоне. Те, которых ты считала дурами и с которыми не хотела общаться.

— После того, что я тут от тебя наслушалась, мое мнение о них лучше не стало. Как ты можешь верить всей этой чепухе?

— Потому что на собственном опыте убедилась в том, что они правы. Когда Адриан целовал меня, когда ласкал грудь, казалось, что я сойду с ума. Скорей бы уж мы были вместе по-настоящему! Думала, что смогу поделиться с тобой своими впечатлениями от первой брачной ночи, однако получилось так, что ты выйдешь замуж первая Что ж, придется рассказывать тебе все со слов моих замужних подруг.

— Давай-ка лучше спать!

— Да погоди! Ты когда-нибудь видела голых мужчин?

— О Господи! Конечно, нет! А ты?

— А я — да!

— Да ты что, Аманда?!

Сестра весело рассмеялась.

— Что, не ожидала? Помнишь, прошлым летом, когда мы были в Лондоне, я ездила с друзьями на пикник за город? Нас туда отправилась целая компания в сопровождении лорда и леди Бредли. Было ужасно жарко, и в полдень все решили искупаться в реке. Молодые люди ушли подальше, а мы разделись и остались в нижнем белье. Помнишь, ты меня научила плавать? Оказалось, что моя подруга Сьюзен тоже умеет. Мы с ней решили поплыть вниз по реке и подглядеть, что там поделывают наши кавалеры. Скажу тебе, мы даже не рассчитывали на такую удачу! Они все были абсолютно голые! Миранда… скажи… ты ведь видела жеребцов?

Сестра ничего не ответила, но Аманду это не смутило. Либо Миранда не знает, что сказать, либо просто решила промолчать, подумала она. А если уж решила, то ее ни за что не заставишь говорить! Аманда прекрасно знала сестру. Поэтому, не дожидаясь ответа, она перевела дух и продолжала:

— У мужчин между ног… ну, кое-что висит. Как у жеребцов. У кого-то это кое-что большое, у кого-то маленькое, у кого-то длинное, у кого-то короткое. А над этим кое-чем у них такой треугольничек из волос, как у нас. У некоторых волосы на груди, ногах и руках.

— И вы что, так вот стояли и рассматривали? — Миранда была явно потрясена.

— Не перебивай! Вскоре откуда ни возьмись появились девушки-цыганки. Молоденькие. А груди — вот такие, большие-пребольшие. Они стали хохотать как безумные. А наши мальчики позвали их купаться. Те сбросили одежду. Ой, не поверишь! Голые… Представляешь? Как были голехонькие, так и попрыгали в воду. Принялись плескаться и барахтаться. И вскоре эти штуки, которые свисают у мужчин, вдруг сделались большими и встали торчком. Тогда цыганки выбежали на берег, бухнулись прямо в траву и широко раздвинули ноги. И каждый по очереди подходил к ним и то засовывал в них свою штуку, то опять вынимал. Так продолжалось довольно долго.

Цыганки вскрикивали, но, похоже, не от боли. А потом наши мальчики почему-то затряслись, а когда через некоторое время поднялись, их штуки опять висели, как тряпочки.

— И что же они делали с этими цыганками?

— Любовью занимались, вот что! Каролина говорила мне, что когда мужчина засовывает в тебя эту свою штуку, это ужасно приятно. Хотя со стороны, надо признаться, выглядит все это ужасно смешно. А еще Каролина сказала, что больно только в первый раз, пока ты еще девушка, а потом совсем не больно. И…

Тут Аманда замолчала, видимо, от избытка впечатлений и, сияя, добавила:

— Ах да! Через ту дырку, в которую мужчины засовывают женщинам свои штуки, появляются на свет дети.

— Не может быть! — воскликнула Миранда. — Как же ребенок через нее пролезает? Она ведь такая маленькая!

— Каролина сказала, что дырка растягивается. Уж она-то знает, у нее есть сын! — бросилась Аманда на защиту подруги.

— Да, Каролина, оказывается, здорово тебя просветила, — протянула Миранда. — Только почему это она не стала ждать, пока мама тебе все объяснит?

Аманда хмыкнула.

— Как же! От нее дождешься! Вот будешь выходить замуж за Джареда, сама увидишь. Скажет, чтобы ты не теряла веры в Господа и во всем повиновалась мужу. Конечно, если глотнет рома чуточку больше, чем следовало бы, может, наберется храбрости и добавит, что в семейной жизни существуют такие вещи, выполнять которые хоть и неприятно, но необходимо А мы и впредь будем пребывать в полной уверенности, что детей в капусте находят!

Миранда от изумления потеряла дар речи. И это ее милая, наивная сестренка! Вот уж удивила, нечего сказать! Она-то всю жизнь считала, что Аманда беззащитна, как слепой котенок, а та, оказывается, куда лучше ее подготовлена к взрослой жизни.

— Ну, какие будут вопросы? — деловито осведомилась Аманда.

— Никаких. Похоже, ты на все дала ответ.

— Отлично! А то идешь под венец, понятия не имея, что с тобой будут делать в постели.

— Только один вопрос, Аманда.

— Какой?

— Если все девушки в первую брачную ночь бывают девственницами, то откуда же мужчины набираются опыта?

— Знаешь, Миранда, есть девушки порядочные, а есть непорядочные. И последние не обязательно бывают цыганками.

В холле часы пробили десять.

— Иди-ка ты спать, Аманда!

— Ладно. Рассказала тебе все, что знаю, и с души будто камень свалился. — Аманда выскользнула из постели и взяла оплывшую свечу. — Спокойной ночи, дорогая, — сказала она и захлопнула за собой дверь.

Миранда взбила подушки и натянула на плечи стеганое одеяло.

Оказывается, семейная жизнь ужаснее, чем она себе представляла, раздраженно подумала она.

Ну, ничего… Хочешь не хочешь, придется становиться женщиной. Хотя бы ради того, чтобы сохранить за собой Виндсонг! С этой мыслью Миранда крепко заснула.

Глава 4

— Трагичная смерть и, черт побери! — прошу прощения у дам — такая нелепая, — сказал Джон Данхем и пригладил свои седые бакенбарды. — Итак, Джаред, ты стал владельцем Виндсонга. Уже прикинул, где бы мы смогли поставить судоверфь? Рабочей силы у нас предостаточно. Пусть это тебя не волнует. Построим рядом с судоверфью им жилье, что еще нужно? Слышал, на острове лиственные леса твердых и мягких пород. Это хорошо. Будет из чего строить корабли.

Представив себе, какую тираду выдала бы Миранда в ответ на эти слова, Джаред чуть не расхохотался, но, с трудом удержавшись, спокойно сказал:

— Отец, никакой судоверфи в Виндсонге не будет! Земля на острове плодородная, и лошадям, которых разводят на Виндсонге испокон веков и о которых идет слава далеко вокруг, там приволье. А если мы построим судоверфь, как ты предлагаешь, то через несколько лет земля истощится, и тогда мое наследство ничего не будет стоить.

Для тебя Виндсонг — пустой звук, а для меня он значит очень много. Если я своими руками его разрушу, то что оставлю моим сыновьям?

— Джаред, что-то рановато ты заговорил о сыновьях, — подала реплику его мать. — Чтобы их иметь, нужно жениться.

— Матушка, вот тебе новость номер два — я женюсь. Я и домой-то приехал только затем, чтобы пригласить вас на свадьбу.

— Слава тебе. Господи! — Элизабет Лайтбоди-Данхем в изнеможении откинулась на спинку кресла. Грудь ее взволнованно вздымалась. В ту же секунду ее дочь, Бесс Кэбот, и невестка Черити повскакивали со своих мест и принялись обмахивать ее веерами.

— Поздравляю! — ухмыльнулся Джонатан. — Надеюсь, это выгодная партия?

— Еще какая, братец Джон!

— Хоть тебе уже и тридцать, — послышался раздраженный голос Джона Данхема, — но если мне не понравится невеста, ты не получишь моего благословения! Это ж надо! У нас, в Плимуте, ни на одну порядочную девицу и смотреть не захотел, а тут явился не запылился. И Виндсонг он, видите ли, унаследовал, и невесту нашел! Да кто она такая, черт бы ее побрал? Наверняка какая-нибудь искательница богатых женихов! Вот и отыскала такого олуха, как ты! У тебя ведь только ветер в голове! Носится по Европе сломя голову, вместо того чтобы делом заниматься!

Джаред, услышав такие слова, закипел от ярости, однако заставил себя сдержаться. Ну надо же, старый черт собрался лишить его благословения! А ведь сам уж лет десять как нудит: женись да женись!

— Отец, полагаю, ты одобришь мой выбор, — сказал он. — Невеста моя молодая, богатая и происходит из порядочной семьи, которую ты хорошо знаешь. Я влюбился в нее с первого взгляда.

— Как ее зовут?

— Миранда Данхем. Она дочь моего кузена Тома.

— Ну, тогда другое дело, Джаред! Какие тут могут быть возражения.

— Отец, я счастлив, что ты одобрил мой выбор, — усмехнулся Джаред, однако усмешка эта осталась для отца незамеченной.

После обеда братья вышли в сад Они были поразительно похожи друг на друга, только Джаред чуточку повыше и волосы стриг коротко, тогда как Джонатан предпочитал носить длинные локоны.

Имелись и еще кое-какие различия, на первый взгляд не бросающиеся в глаза. Походка Джонатана была не такой уверенной, как у его брата, а руки — не столь изящными. Кроме того, таких необычных темно-зеленых глаз, как у Джареда, у его брата тоже не наблюдалось. Глаза его были невзрачного серо-зеленого цвета.

Джонатан не стал ходить вокруг да около.

— Значит, говоришь, полюбил ее с первого взгляда?

— Да.

— Итак, Судьба нанесла тебе сокрушительный удар, которого ты, дамский угодник, давно заслуживал. Расскажи-ка мне о своей невесте. Такая же пухленькая аппетитная блондиночка, как и ее мать?

— Нет. Вот ее сестра Аманда — они близнецы, — та действительно пышка. Летом выходит замуж за богатого английского дворянина.

— Ну, если они близнецы, то, наверное, похожи друг на друга как две капли воды.

— Да нет! Абсолютно разные. Миранда высокая, тонкая как тростинка, с бирюзовыми, как море, глазами и шелковистыми, отливающими серебром волосами. Простодушна, как дитя.

Быстрая, как ветер. Гордая, своенравная… Мне, похоже, придется с ней нелегко, но я люблю ее.

— Боже милостивый, Джаред, да ты и вправду влюблен! Вот уж чего не ожидал, так не ожидал.

Джаред добродушно хмыкнул.

— Знаешь, она ведь не догадывается о моих чувствах.

— А почему ты вообще вздумал жениться на ней? — недоуменно спросил Джонатан.

Когда брат все обстоятельно рассказал, Джонатан усмехнулся:

— Ага, значит, решил вести себя как истинный джентльмен. А если бы она оказалась урод уродом?

— Но ведь не оказалась!

— Только не очень-то рвется за тебя замуж. Да… Такого, похоже, с тобой еще не бывало. Все другие были бы только рады выскочить за тебя. Но ты любишь ее! Да поможет тебе Бог, Джаред!

Когда же свадьба?

— Шестого декабря, в Виндсонге.

— Однако… Сразу берешь быка за рога! А как же траур по кузену Тому?

— Он в своем завещании специально оговорил, чтобы траур по нему длился не дольше месяца, — ответил Джаред. — Кроме того, на зиму поместье нельзя оставлять без присмотра, а я еще слишком молод, чтобы оставаться под одной крышей с очаровательной вдовой, которая старше меня всего на двенадцать лет, и с хорошенькими девчушками, которые всего на тринадцать с половиной лет меня моложе. Сам понимаешь, сплетен не оберешься. Так что уж лучше жениться, что я и собираюсь сделать. Приглашаю всех вас на свадьбу. Думаю, сначала доберетесь до Нью-Лондона, а там на яхте до острова. Хорошо бы вы приехали за неделю до свадьбы, чтобы было время поближе познакомиться с Мирандой и ее семьей.

— Когда собираешься обратно?

— Через несколько дней. Нужно успеть обуздать свою дикую кошку до вашего приезда. Она с трудом перенесла мое вступление во владение Виндсонгом, а уж смерть отца и вовсе выбила ее из колеи.

— Неужели ты не мог найти какую-нибудь милую, спокойную девушку?

— Да с ними тоска зеленая!

— Это точно, — ухмыльнулся Джонатан. — А помнишь ту красотку Честити Брюстер… — И он пустился в воспоминания. Скоро оба брата так и покатывались со смеху.

Несколько дней спустя Джаред покидал Плимут. Отплывал он на фамильной яхте Данхемов, которую ему предусмотрительно послала Дороти. Когда боцман сошел на берег доложить о прибытии яхты, Джаред с удивлением увидел в глазах Джонатана зависть. Только теперь до него дошло, какое высокое положение он занимает. ;

Когда Джаред в первый раз подплывал к Виндсонгу, он был настолько удручен смертью кузена, что даже не заметил, как красив остров со стороны. Теперь, стоя на корме, он смотрел, как его очертания постепенно вырисовывались на горизонте. Вспомнился рассказ Миранды о ссыльном предке. Удивительное совпадение, подумал Джаред, у него тоже такое ощущение, будто он возвращается домой. Сойдя на берег, он отдал распоряжение бросить якорь. Был конец октября. На склонах холмов буйствовало многоцветье осенних красок. С кленов уже начали опадать листья, и, когда он шел по тропинке к дому, они шуршали под ногами. Пламенели дубы — листва на них еще держалась крепко. С золотистой березы хриплым голосишком прикрикнула на него сойка. Экая дуреха! Джаред засмеялся. Впереди шелохнулись ветки. Неужели дикая кошечка? Надумала его встретить?

За деревьями, как бы в укрытии, застыла верхом на Бризе Миранда. Намотав на руку поводья, она сдерживала своего нетерпеливого коня. Ей, конечно, было невдомек, что Джаред ее заметил. Красивая у него походка, легкая и вместе с тем твердая! Миранда решила, что в Джареде есть что-то такое, что внушает уверенность.

Она не видела его пару недель, и теперь ее вновь охватили противоречивые чувства. С одной стороны, отец не ошибся, завещая ему Виндсонг, размышляла она. Джаред сильный духом, порядочный, гордый, решительный… В этом она и он схожи. Но с другой стороны, так сказать, с субъективной точки зрения, обозначилось нечто такое, что вызывает тревогу. Он опасен для нее — как физически, так и эмоционально. Хотя, конечно, признавать это не хочется! Такую бурю чувств в ней никто не вызывал, того и гляди не справится! Когда ее целовал, какой беспомощной была… Миранду охватило чувство гнева. Если бы дал ей время, не торопил со свадьбой, тогда еще неизвестно, кто кого. Но времени оставалось в обрез. Миранда вздохнула, неожиданно пришпорила коня и скрылась в лесной чаще. У нее пропало всякое желание его видеть.

Она моталась по острову допоздна, а Джаред, понимая ее состояние, вообще не выходил из дома. Дороти и Аманда надоели ему до чертиков разговорами о предстоящей свадьбе. Бедняжка его Миранда, действительно можно сойти с ума! — посочувствовал он ей заочно. Миранда появилась, когда они сели ужинать.

Она вошла в столовую в бриджах, блузе, с хлыстом и сделала большие глаза.

— Какая радость-! Вы вернулись! — воскликнула Миранда с напускным удивлением и плюхнулась в кресло.

— Добрый вечер, Миранда! Я тоже рад, что наконец дома, — отбил он пас.

— Я бы выпила вина, — сказала она, проигнорировав его подачу.

— Увы и ах, моя дорогая! Идите к себе. Ужин вам подадут туда. Я еще могу допустить появление в костюме для верховой езды за завтраком и обедом, но за ужином запрещаю. И впредь к столу прошу не опаздывать!

Миранда чуть не задохнулась от ярости.

— Сэр, позвольте вам напомнить, что вы мне пока еще не муж, а в вам не жена!

— Верно! Но я владелец этого дома. А теперь, мисс, марш из-за стола!

Миранда вскочила и опрометью бросилась вон. Ворвавшись в свою комнату, она мигом стащила с себя одежду. Вода уже совсем остыла, но она, проклиная все на свете, кое-как вымылась. Потом надела ночную рубашку и забралась в постель. Как он смеет разговаривать с ней таким тоном?! Кто ему позволил обращаться с ней как с девчонкой?!

Дверь распахнулась, на пороге появилась Джемайма с подносом…

Поставив его на столик у камина, она сказала:

— Вставайте! Я ужин принесла.

— Я не буду ужинать!

Джемайма пожала плечами.

— Не хотите, как хотите, — ответила горничная и вышла, захватив поднос с собой.

Миранда ворочалась с боку на бок и все не могла успокоиться.

Через несколько минут скрипнула дверь, и на столике вновь возник поднос.

— Я же тебе сказала, что ужинать не буду!

— Почему? — раздался голос Джареда. — Кошечка дикая, вы, случайно, не заболели?

Последовала довольно продолжительная пауза, после чего она спросила:

— Что вам нужно в моей спальне?

— Пришел справиться, все ли в порядке. Джемайма почему-то принесла поднос обратно…

— Все в полном порядке!

В какое дурацкое положение сама себя поставила! Решила же не привлекать к себе внимания, и вот вам, пожалуйста…

— Тогда вставайте и поешьте! Ну же, будьте паинькой!

— Не могу!

— Почему?

— Я в ночной рубашке.

Джаред улыбнулся:

— У меня есть сестра. Ее зовут Бесс. Так вот, мы оба выросли в ночных рубашках. Миранда, пройдет пять недель, и мы поженимся Думаю, это дает нам право чуточку нарушить… протокол.

Он подошел к кровати и, раздвинув полог, подал ей руку.

…Сама виновата! Миранда, всем своим видом выражая недовольство, вылезла из кровати. Джаред подвел ее к столику у камина, галантно усадил в кресло и сел напротив. Подозрительно глянув на поднос, она подняла салфетку. Над миской с супом-пюре из моллюсков вился парок, рядом с тарелкой со свежеиспеченным хлебом из кукурузной муки стояла масленка с деревенским сливочным маслом, розетка с медом, лоточек с куском творожной запеканки и чайник с горячим чаем.

— Ничего себе! — Миранда выразила протест. — Сами ели бифштексы, ветчину. Я видела, был еще яблочный пирог.

— Кто не успел, тот опоздал! Ясно? Я попросил кухарку отослать вам что-нибудь посытнее. Ешьте суп, а то остынет.

Миранда покорно взяла ложку, одарив его при этом таким многозначительным взглядом, что он едва не поперхнулся. Покончив с супом, она взяла ломоть хлеба и спросила:

— Почему вы упорно обращаетесь со мной, как с ребенком?

— А почему вы упорно ведете себя кое-как? — парировал он — Опоздали к ужину. Это раз. Притворились, будто не видели, что яхта встала на якорь в заливе. Это два. Следили за мной с вашего наблюдательного пункта, а потом ускакали. Нехорошо…

Миранда покраснела.

— Молчите?

Она опустила глаза.

— Ну, хорошо. Вы, вероятно, хотели побыть одна. Но и я не собирался навязывать свою компанию. Я понимаю, вам сейчас нелегко. Но ведь и мне, может, тоже! Вам не приходило в голову, что у меня до сих пор не было ни малейшего желания жениться? А если и было, то только на женщине, которую я полюблю! А вы капризничаете и думаете только о себе. Через месяц сюда приедут мои родственники, а до этого, думаю, я сумею научить вас правилам хорошего тона, — решительно закончил Джаред.

— Мне страшно, — тихо прошептала Миранда.

Она и не собиралась ему возражать!..

— Миранда, дорогая, что вас так пугает? — ласково спросил он.

Она взглянула на него, и Джаред оторопел. Ее глаза были полны слез.

— Я боюсь становиться взрослой, — призналась она. — Боюсь тех чувств, которые вы во мне вызываете. Не понимаю, что со мной происходит, когда вы прикасаетесь ко мне. Боюсь, что никогда не стану хорошей хозяйкой, хотя обожаю Виндсонг, и вы это знаете Вот и манеры не те!.. Никудышная из меня получится жена! Я понятия не имею, как развлекать гостей, И непринужденную беседу вести не умею… Вечно всем говорю в лоб то, что думаю.

Волна жалости захлестнула Джареда, и тем не менее он понимал: посочувствуй он ей сейчас, она еще больше отдалится от него. Ему хотелось посадить ее себе на колени, приласкать и утешить. Он протянул через стол руку и коснулся ее ладони.

— Посмотрите на меня, дикая кошечка, и послушайте, что я вам скажу Нам обоим не мешает повзрослеть. Я тоже в течение долгих лет старался обходиться без сложностей. Так продолжалось бы и впредь, не свались на мою голову Виндсонг. Вы и представить себе не можете, какую я взвалил ответственность на свои плечи! Давайте договоримся — будем взрослеть вместе.

— А у вас есть кто-нибудь?

— В каком смысле?

— На ком бы вы хотели жениться?

— Нет, дикая кошечка, никого нет. — Глаза его сверкнули. — Ну и как? Рада или разочарована?

— Рада, — просто ответила она.

— Смею ли я надеяться, что вы, как это принято говорить в высшем обществе, испытываете ко мне нежную привязанность?

— Нет, — ответила Миранда. — Просто мне не хочется лишиться своего состояния.

Джаред расхохотался.

— Бог мой, Миранда! Ну и язычок у вас! Вы хотя бы знаете, что такое такт? Совсем не обязательно говорить в лоб все, что думаешь.

Можно высказаться осторожно и в то же время вполне откровенно.

Он поцеловал кончики ее пальцев, и Миранда смущенно отдернула руку.

— А что я должна была сказать? — спросила она, заставив себя взглянуть ему прямо в глаза. Джаред улыбнулся.

— Ну, например, что пока еще не уверены в своих чувствах…

Великосветская дама, так та наверняка покраснела бы и проговорила:

«Фи, сэр! Как можете вы об этом спрашивать?» Правда, это не совсем в вашем духе, но надеюсь, вы понимаете, куда я клоню.

— Понимаю, хотя, по-моему, глупо ходить вокруг да около, когда можно сказать все без обиняков.

— Конечно, глупо! Но иногда это просто необходимо. Люди, как правило, не любят выслушивать правду. Так что доверьтесь мне, Миранда, и будем с вами взрослеть вместе. А теперь, — Джаред встал и, обойдя вокруг стола, взял Миранду за руку и притянул к себе, — поговорим о другом. Вы сказали, что боитесь чувств, которые я в вас вызываю. А знаете ли вы, что и вы возбуждаете во мне те же самые чувства?

— Правда? — едва выдохнула Миранда. Он стоял так близко, что она ощущала его запах, исходящее от него тепло, видела, как бьется на шее жилка.

— Правда, — чуть слышно сказал он и обвил рукой ее тоненькую талию.

У Миранды перехватило дыхание. Зрачки расширились и потемнели. Наклонившись, он поцеловал ее в губы.

— Правда, Миранда, — шепотом повторил он. — Когда я вас вижу, у меня голова идет кругом.

Он страстно прильнул губами к ее рту. Она затрепетала, обмякла и прильнула к нему. Он покрывал поцелуями ее лицо, нежную шею, грудь. Не в силах сдерживаться, подхватил ее на руки и понес к кровати.

Опустив ее на одеяло, он лег рядом не раздеваясь и притянул к себе. Ее охватило новое, не изведанное прежде чувство. Ленточки на рубашке развязались, и, когда Джаред коснулся жадным ртом набухшего соска, Миранда ощутила как бы тянущую боль внизу, в укромном тайнике между ногами. Его пальцы без особого труда добрались до заветного местечка и нежно поглаживали его.

Сладкие мгновения растягивались, и, казалось, прошла целая вечность до того, как он перевернулся на спину и, взяв ее руку, положил на свой вздыбленный бугор. Миранда провела по нему ладонью раз, другой… Он молчал, но она уловила ритм любовной мелодии без слов и поглаживала его, а он содрогался от ее нежных прикосновений и наконец остановил ее и сказал хриплым голосом:

— Вот видишь, Миранда, тебя тревожат мои прикосновения, а меня — твои.

— Я этого не знала, — прошептала она.

— Ты еще многого не знаешь, но всему свое время.

Он завязал ленточки на ее рубашке и, пригладив ее спутанные волосы, поцеловал, пожелав спокойной ночи. Дверь за ним захлопнулась, а Миранда лежала и дрожала мелкой дрожью. Так, значит, вот что такое любовные ласки? Она поняла, что, будучи с ним до конца откровенной, дала Джареду сильное оружие против себя. И тем не менее он им не воспользовался. На ее искренность он тоже ответил искренностью.

Оказывается, замужество возлагает на женщину огромную ответственность! Миранда подумала, что, возможно, через год в это же время она станет матерью. У нее будет ребенок! Сомнения охватили ее с новой силой. Его же придется воспитывать!.. А она сама как ребенок. Что-то с ней будет?

Несколько дней Миранда ходила притихшая, и Дороти испугалась, не заболела ли она. Прогулки верхом забросила и все бродила по дому, приставая ко всем с вопросами о том, как следует вести хозяйство. Интересно, каким образом Джареду удалось усмирить сестру? Аманда сразу поняла, что это он сделал из отчаянной бунтарки, какой была Миранда, кроткое существо. Вот только надолго ли ее хватит? — задавала она себе вопрос. Ответ на него она получила через неделю. Миранда целый день закатывала в банки виноград и, вероятно, настолько устала, что нервы не выдержали, и она за обедом вдруг заплакала навзрыд.

Джаред тут же вскочил и принялся ее утешать, чем привел Аманду в немалое изумление.

— Не могу! — рыдала Миранда. — Ненавижу эту домашнюю работу! Никогда из меня не получится хорошая хозяйка! Варенье варю — подгорает… треску пересолила — загубила целую тушку, тыквенный пирог наперчила — в рот не возьмешь, мыло сварила — воняет так мерзко, свечи коптят…

Джаред едва сдерживался, чтобы не расхохотаться.

— Успокойся, дикая кошечка! У меня в мыслях не было, чтобы ты всем этим занималась! Поняла, что хозяйство вести непросто, и ладно! И вовсе не обязательно самой варить мыло или солить треску.

У нас для этого достаточно прислуги. А вот чтобы руководить ими, кое-какие знания потребуются. — Он взял ее руку и, перевернув ладонью вверх, запечатлел ласковый поцелуй. — Эта изящная ручка гораздо более искусно делает другие вещи, — пробормотал он так тихо, что лишь Миранда его услышала и вспыхнула до корней волос.

Столь откровенное проявление нежных чувств не укрылось от зорких глаз Дороги. Хоть Миранда с Джаредом и должны скоро пожениться, но обнимать свою будущую жену за талию при всех еще рановато, считала она. Джемайма поведала, что Джаред не так давно зашел к Миранде в комнату и не выходил оттуда целых полчаса. «Это никуда не годится!» — раздраженно подумала Дороти и с удивлением почувствовала, что к досаде примешивается капелька зависти. Ведь и сама еще не старая, и ей тоже хочется любви! Вид счастливой парочки навевал на нее легкую грусть — и они с Томом еще совсем недавно были так счастливы… Дороги вздохнула. Она считала, что жить без любви просто бессмысленно Неужели жизнь кончилась?

Дни летели со сногсшибательной скоростью. Завершились последние приготовления к свадьбе. Однако жениху с невестой, казалось, не было никакого дела до предстоящего торжества. В погожие дни они совершали прогулки верхом, а в ненастную погоду уединялись в библиотеке. Иногда к ним присоединялась и Аманда. Она находила, что Миранда с Джаредом просто созданы друг для друга, и была счастлива видеть их вместе.

Плимутские Данхемы прибыли все разом и в полном составе: полдюжины взрослых и пятеро отпрысков. Когда суматоха улеглась, и те и эти Данхемы сразу же притерлись друг к другу. Элизабет Лайтбоди-Данхем и Дороти ван Стин-Данхем быстра нашли общий язык. Мать Джареда пришла в восторг от Миранды, а та изо всех сил старалась показать себя с лучшей стороны. Дороти, привыкшая к тому, что все обычно нахваливали Аманду, была несколько удивлена и даже раздосадована и не замедлила высказаться по этому поводу.

— Ну что вы! — заметила Элизабет. — Я нахожу, что Аманда — само совершенство. Лорду Суинфорду просто повезло. Но Джареду нужна жена с секретиком, такая, как ваша старшая дочь. Уж она-то заставит его повертеться! Поди узнай, что она выкинет через минуту… Да, моя дорогая Дороти, Миранда — это то, что ему нужно!

Шестое декабря. День святого Николая, выдался погожим и студеным. Солнце едва успело выглянуть из-за горизонта, только тронуло теплыми пальцами холодную голубизну вод в заливе, а к Виндсонгу с Лонг-Айленда потянулись суда и суденышки всех мастей с многочисленными приглашенными.

Пожаловала и бабушка, несмотря на преклонный возраст. Джудит ван Стин, седовласая, исполненная благородства дама, поражала удивительной голубизной ясных глаз. Как ее дочь Дороти и внучка Аманда, она была невысокого роста и толстушка. Бросив пронзительный взгляд на Джареда, она немедленно поделилась своим впечатлением с окружающими:

— Ну, точь-в-точь пират, хотя и не без лоска! Нашей оторве Миранде в самый раз!

— Бог мой, матушка! Что вы такое говорите! — Корнелиус ван Стин, ее младший сын, владелец Торвика, не знал, куда глаза деть. — Прошу прощения, леди и джентльмены! Сами понимаете, годы.

— Корнелиус, никто тебя не просит извиняться! — сказала как отрезала миссис ван Стин. — Ну что за лицемер! Я сделала Джареду комплимент, и он меня отлично понял. Правда, мой мальчик?

— Конечно, миссис ван Стин, — ответил Джаред, озорно сверкнув глазами, и приложился к пухлой, унизанной кольцами руке.

— Боже правый! Да он еще и волокита! — воскликнула старуха.

— Совершенно верно! — последовал ответ.

— Хи-хи-хи! — заколыхалась жизнерадостная бабушка. — Скинуть бы мне годков тридцать, мой мальчик.

— Могу себе представить! — Джаред выразительно вскинул густые темные брови.

…Миранда усмехнулась, вспомнив эту сценку. Она стояла у окна своей спальни и смотрела на небо. Было раннее утро. Разгоралась заря, обещая великолепную погоду. За спиной, в камине, жарко потрескивала спиленная яблоня, — Ты что, уже встала? — спросила Аманда сонным голосом.

Наплыв гостей заставил домочадцев потесниться. Сестры спали вместе.

— Да! Не спится.

Миранда обвела глазами свою спальню. Сегодня она проведет ночь в самой большой спальне, самой главной и заново отделанной. Эта мысль не давала ей покоя несколько дней. Она взглянула на свою двуспальную кровать. Милая девичья спаленка!

Домотканый балдахин в бело-зеленую полосочку… Комод из вишневого дерева. Медные ручки всегда начищены до блеска. Туалетный столик с зеркалом без малейшего изъяна. Родители подарили к четырнадцатилетию. Столик был сделан на заказ. Круглый низенький стол у камина. Рядом кресло с обивкой из зеленого бархата. Так грустно расставаться!

Теперь она будет спать с Джаредом в другой комнате. Что там и как — она понятия не имела. Джаред готовил ей сюрприз. Миранда догадывалась, что это будет что-то необыкновенное, потому что работа там кипела уже несколько недель. Слава Богу, что не придется спать в родительской спальне, с облегчением подумала Миранда.

Когда Томас с Дороти поженились, прадедушка Миранды все еще жил в Виндсонге. Прадедушка умер в 1790 году. Тогда же дедушка с бабушкой перебрались в главную спальню. А потом умерла бабушка, но дедушка остался в той комнате. Четыре года спустя умер и он, но родители Миранды не захотели бросать свою спальню, где любили друг друга более двадцати лет. Так что теперь для молодых фактически обновлялась дедушкина комната.

Часы на каминной полке пробили половину восьмого, и Аманда недовольно пробурчала:

— И что тебя дернуло выходить замуж в десять часов? Рань несусветная! Вот я, например, назначу свадьбу на три часа.

— Джаред так захотел.

— Как там на улице?

— Прелестное утро! Небо голубое-голубое. Солнышко светит, на заливе лодок видимо-невидимо. Помнишь, когда папа был жив, какую охоту устраивали! Сейчас лодок даже больше.

Аманда нехотя выбралась из кровати и встала босыми ногами на пол.

— Холодрыга! Давай одеваться, — со вздохом сказала она.

В комнату вошла Джемайма с подносом, заставленным разнообразной снедью.

— Только не говорите мне, что пропал аппетит! Бог знает, когда сегодня доведется поесть. Гостей понаехало — тьма. Ваша матушка приказала подать им легкий завтрак. Кухарка расстаралась, всего наготовила — шесть окороков, яйца, горячие лепешки, кофе, чай, горячий шоколад. Трех окороков уже как не бывало, а ведь еще и половина гостей не приехала! — Она с шумом поставила поднос на столик. — Через час приготовлю горячую ванну, — заявила она и пулей выскочила из комнаты.

— Умираю — есть хочу, — объявила Миранда.

— Да ты что?! — уставилась на нее Аманда. — Как ты можешь думать о еде в день свадьбы? Ну и нервы у тебя, сестрица любезная!

— Волнуйся вместо меня — я тебе разрешаю, а пока съем и твою порцию.

— Ну уж нет! Вот когда у меня будет свадьба, тогда и ешь, — рассмеялась Аманда и сдернула салфетку с подноса. — Ото! — не удержалась Аманда. — Омлет, ветчина, булочки. Объедение! Такого вкусного омлета, как готовит наша кухарка, нигде не ела! — заявила она.

— Потому что она готовит его со сливками, сыром и чесноком, — невозмутимо сказала Миранда, беря хрустящую булочку и намазывая ее маслом, а потом густым слоем малинового варенья.

Аманда рот разинула от удивления.

— А ты откуда знаешь?

— Спросила. Налей мне шоколада, будь добра. А шоколад такой вкусный оттого, что в него добавляют немного корицы.

— Боже правый! — только и смогла вымолвить Аманда.

Покончив с завтраком, сестры приступили к водным процедурам.

Волосы они вымыли накануне торжества. Сегодня времени было в обрез. Приняв ванну, они облачились в ночные рубашки и стали поджидать, когда принесут платья. Часы пробили половину десятого.

Джемайма и еще две горничные торжественно внесли наряды. Дороги хотела, чтобы старшая дочь венчалась в ее свадебном платье, но Миранда была слишком высокой и тоненькой. Решили его не перешивать, потому что на Аманде оно сидело безукоризненно. Пришлось заказывать свадебный наряд, приданое и платье для Аманды — она заявила, что будет подружкой невесты, — у мадам Дюпре, известной Нью-Йоркской портнихи.

Миранду белый цвет убивал, поэтому свадебное платье сшили из бархата кремового цвета по самой последней моде — с короткими рукавами-буф, отороченными кружевом, и высокой талией, подхватывающей грудь. Глубокое каре было оторочено кружевами, а по подолу шла кайма из лебяжьего пуха. На шею она решила надеть лишь нитку жемчуга.

Прическа с пробором посередине сложностью не отличалась. Строгий узел на затылке и пара локонов, обрамляющих удлиненный овал лица, говорили о ее хорошем вкусе. Фата, прикрепленная к венку из крошечных розочек, длинная, до пола, и тонкая, будто сотканная из паутины, шла ей необыкновенно. Невесте полагалось держать в руках букет. Он великолепно гармонировал с венком на ее головке. Только к розам в букете были добавлены еще зеленые листья папоротника, перехваченные серебряной лентой.

Аманда выглядела восхитительно в бледно-розовом бархатном платье точно такого же фасона, как и у невесты. На голове был венок из алых роз.

Без десяти десять сестры были готовы.

— Давай позовем дядю Корнелиуса, — предложила Аманда. — Можно начинать.

— К чему такая спешка? — насмешливо спросила Миранда, хотя ее уже била нервная дрожь. — Боишься, что я сбегу из-под венца?

— Да ты что! Вовсе нет! Просто говорят, если начать свадьбу, когда стрелки часов смотрят вверх, а не вниз, жизнь будет счастливой.

— Ну если так, то другое дело! То-то будет о чем посудачить нашим сплетницам. Скажут, до полудня не дотянула: мол, замуж невтерпеж! Не будем вредничать, пусть радуются!

Аманда весело рассмеялась. Вот такой, острой на язычок, она знала и любила сестру. Аманда помчалась к дяде, но тот никак не мог взять в толк, почему так рано. Аманда, исчерпав весь запас аргументов, заявила, что невеста не очень-то горит желанием выходить замуж и вот-вот передумает. Добропорядочный Корнелиус ван Стин, представив себе, какой может разразиться скандал, пришел в ужас и поспешил препроводить племянницу к алтарю, мысленно возблагодарив Господа за то, что ему он даровал кротких и покорных дочерей.

Свадебная церемония должна была проходить в главной гостиной. Стены ее были выкрашены в бледно-желтый цвет, отчего комната казалась светлой и нарядной. Лепнина на потолке придавала ей торжественный вид.

На окнах висели нарядные шелковые шторы в желто-белую полоску, на натертом воском паркетном полу красовался восточный ковер ручной работы с вытканными фигурками различных животных. На время церемонии из комнаты вынесли всю чиппендейловскую мебель красного дерева. Возле пышущего жаром камина был сооружен маленький алтарь, по обеим сторонам которого стояли огромные плетеные корзины с розами, сосновыми ветками и падубом. Камин украсили гирляндами из сосновых веток, шишками и позолоченными орехами.

В комнате яблоку было негде упасть. И когда Аманда, притворно застенчивая и обворожительная, прошествовала раньше сестры к алтарю, где невесту уже ждали Джаред с Джоната — Умираю — есть хочу, — объявила Миранда.

— Да ты что?! — уставилась на нее Аманда. — Как ты можешь думать о еде в день свадьбы? Ну и нервы у тебя, сестрица любезная!

— Волнуйся вместо меня — я тебе разрешаю, а пока съем и твою порцию.

— Ну уж нет! Вот когда у меня будет свадьба, тогда и ешь, — рассмеялась Аманда и сдернула салфетку с подноса. — Ого! — не удержалась Аманда. — Омлет, ветчина, булочки. Объедение! Такого вкусного омлета, как готовит наша кухарка, нигде не ела! — заявила она.

— Потому что она готовит его со сливками, сыром и чесноком, — невозмутимо сказала Миранда, беря хрустящую булочку и намазывая ее маслом, а потом густым слоем малинового варенья.

Аманда рот разинула от удивления.

— А ты откуда знаешь?

— Спросила. Налей мне шоколада, будь добра. А шоколад такой вкусный оттого, что в него добавляют немного корицы.

— Боже правый! — только и смогла вымолвить Аманда.

Покончив с завтраком, сестры приступили к водным процедурам.

Волосы они вымыли накануне торжества. Сегодня времени было в обрез. Приняв ванну, они облачились в ночные рубашки и стали поджидать, когда принесут платья. Часы пробили половину десятого.

Джемайма и еще две горничные торжественно внесли наряды. Дороги хотела, чтобы старшая дочь венчалась в ее свадебном платье, но Миранда была слишком высокой и тоненькой. Решили его не перешивать, потому что на Аманде оно сидело безукоризненно. Пришлось заказывать свадебный наряд, приданое и платье для Аманды — она заявила, что будет подружкой невесты, — у мадам Дюпре, известной Нью-Йоркской портнихи.

Миранду белый цвет убивал, поэтому свадебное платье сшили из бархата кремового цвета по самой последней моде — с короткими рукавами-буф, отороченными кружевом, и высокой талией, подхватывающей грудь. Глубокое каре было оторочено кружевами, а по подолу шла кайма из лебяжьего пуха. На шею она решила надеть лишь нитку жемчуга.

Прическа с пробором посередине сложностью не отличалась. Строгий узел на затылке и пара локонов, обрамляющих удлиненный овал лица, говорили о ее хорошем вкусе. Фата, прикрепленная к венку из крошечных розочек, длинная, до пола, и тонкая, будто сотканная из паутины, шла ей необыкновенно. Невесте полагалось держать в руках букет. Он великолепно гармонировал с венком на ее головке. Только к розам в букете были добавлены еще зеленые листья папоротника, перехваченные серебряной лентой.

Аманда выглядела восхитительно в бледно-розовом бархатном платье точно такого же фасона, как и у невесты. На голове был венок из алых роз.

Без десяти десять сестры были готовы.

— Давай позовем дядю Корнелиуса, — предложила Аманда. — Можно начинать.

— К чему такая спешка? — насмешливо спросила Миранда, хотя ее уже била нервная дрожь. — Боишься, что я сбегу из-под венца?

— Да ты что! Вовсе нет! Просто говорят, если начать свадьбу, когда стрелки часов смотрят вверх, а не вниз, жизнь будет счастливой.

— Ну если так, то другое дело! То-то будет о чем посудачить нашим сплетницам. Скажут, до полудня не дотянула: мол, замуж невтерпеж! Не будем вредничать, пусть радуются!

Аманда весело рассмеялась. Вот такой, острой на язычок, она знала и любила сестру. Аманда помчалась к дяде, но тот никак не мог взять в толк, почему так рано. Аманда, исчерпав весь запас аргументов, заявила, что невеста не очень-то горит желанием выходить замуж и вот-вот передумает. Добропорядочный Корнелиус ван Стин, представив себе, какой может разразиться скандал, пришел в ужас и поспешил препроводить племянницу к алтарю, мысленно возблагодарив Господа за то, что ему он даровал кротких и покорных дочерей.

Свадебная церемония должна была проходить в главной гостиной. Стены ее были выкрашены в бледно-желтый цвет, отчего комната казалась светлой и нарядной. Лепнина на потолке придавала ей торжественный вид.

На окнах висели нарядные шелковые шторы в желто-белую полоску, на натертом воском паркетном полу красовался восточный ковер ручной работы с вытканными фигурками различных животных. На время церемонии из комнаты вынесли всю чиппендейловскую мебель красного дерева. Возле пышущего жаром камина был сооружен маленький алтарь, по обеим сторонам которого стояли огромные плетеные корзины с розами, сосновыми ветками и падубом. Камин украсили гирляндами из сосновых веток, шишками и позолоченными орехами.

В комнате яблоку было негде упасть. И когда Аманда, притворно застенчивая и обворожительная, прошествовала раньше сестры к алтарю, где невесту уже ждали Джаред с Джонатаном и священник, заневестившиеся подружки проводили ее завистливым шепотом, а среди молодых людей раздались вздохи сожаления — все уже знали, что Аманда Данхем дала слово какому-то английскому аристократу. Яркий солнечный свет заливал просторную гостиную.

Свечи решили не зажигать. Было тепло, и кругом — море цветов.

Взоры присутствующих обратились к дверям, где под руку с бледным от волнения дядей показалась очаровательная невеста и направилась навстречу своей судьбе. Ее великолепный наряд вызвал у дам неподдельное восхищение. Миранда обвела глазами гостиную, удивляясь тому, что такое количество гостей удостоило ее своим присутствием. Дорога до острова Виндсонг была долгой и пролегала по морю.

Джаред стоял перед алтарем и спокойно смотрел, как она приближается к нему. Красивая! И с каким достоинством держится! В том, что она так великолепно выглядит сегодня, есть и его заслуга, не без гордости подумал он.

Взглянув на Джареда, Миранда как бы стряхнула с себя оцепенение. Этот красавец — ее будущий муж! Заметив, с какой завистью смотрят на нее молодые девушки, она улыбнулась уголками губ. Элегантный! Раньше она не обращала внимания, во что он одет, но сейчас трудно было этого не заметить. В плотно облегающих длинные ноги белых панталонах и высоких черных кожаных ботфортах, ослепительно блестевших, он был неотразим. Интересно, чем это их довели до зеркального блеска, машинально подумала она. Скорее всего в сапожный крем добавили шампанского. В Лондоне все щеголи так делают! Скорее всего…

Высокий воротник рубашки почти подпирал его щеки. Одеяние Джареда довершал темно-зеленый бархатный, сильно приталенный сюртук с золотыми пуговицами, галстук был завязан модным широким узлом.

Рядом с Джаредом стоял Джонатан. Белые панталоны, ботфорты… Словом, он был точной копией брата. Они были так похожи, что многие их путали, однако Миранда находила, что они совершенно разные.

Дядя Корнелиус вложил ее руку в ладонь Джареда, и. Миранда вздрогнула.

— Дети мои… — начал службу англиканский священник.

Поскольку клан Данхемов исповедовал протестантскую религию, он специально приехал из Хантингтона совершить обряд венчания.

Миранда с таким вниманием вслушивалась в слова, что и думать забыла про Джареда.

— ..вверяю вас обоих Господу, перед Коим предстоит вам держать ответ в день Страшного суда, когда откроются Ему все ваши тайные помыслы, — зловещим голосом произнес священник, и сердце Миранды забилось быстрее.

Она никогда всерьез не задумывалась о будущей семейной жизни. Единственное, к чему она стремилась, — это получить Виндсонг и отцовское состояние. И только сейчас в душу ее закралось сомнение: а правильно ли она поступает, что выходит замуж за Джареда.

Ведь она его совсем не любит. Ах, да ладно! Ненависть исчезла, и это неплохо.

Словно прочитав ее мысли, Джаред ласково сжал ее руку.

— Джаред, берешь ли ты эту женщину в жены, чтобы жить с ней в мире и согласии, как повелел нам наш Господь? Будешь ли любить, утешать, почитать ее в счастии и горести, в болезни и здравии до тех пор, пока Господь не разлучит вас?

— Да! — раздался его громкий твердый голос.

— Миранда-Шарлотта…

Она вздрогнула, услышав свое полное имя, и на мгновение растерялась.

— Будешь ли ты любить, утешать, почитать его и повиноваться ему…

Откуда ей это знать! Может, будет, может, нет… А если он не прав, а права она… Все это вихрем пронеслось в голове. Боже милостивый! Ну почему все так нескладно!

— ..пока смерть не разлучит вас? — закончил священник.

«Боже! Ведь это навсегда!» — в смятении подумала Миранда. Как в тумане, увидела она рядом сестру, дядю. Те смотрели на нее с таким ужасом, будто ждали, что вот-вот начнется извержение вулкана. Она перевела взгляд на Джареда. И, хотя губы его не шевельнулись, позже она могла бы поклясться, что он тихонько прошептал: «Спокойно, дикая кошечка!» Слова эти вернули Миранду к действительности.

— Да! — тихо сказала она.

Церемония продолжалась. На палец ей надели великолепное золотое обручальное кольцо с крошечными бриллиантиками, и от избытка чувств Миранда чуть не расплакалась. Наконец священник объявил их мужем и женой и, сияя, обратился к Джареду:

— Можете поцеловать новобрачную, сэр.

Джаред наклонился и под одобрительные возгласы собравшихся запечатлел на ее губах поцелуй.

А еще через несколько минут они стояли у входа в гостиную и принимали поздравления. Вскоре Миранда вся раскраснелась от поцелуев, которыми одаривала ее мужская половина гостей, — всем не терпелось поцеловать новоиспеченную жену на счастье, как того требовал обычай. Ни один из гостей не был обойден ее вниманием. Для каждого находились у нее и улыбка, и доброе слово. Так что Джареду не приходилось краснеть за свою жену. Но и те, кто пытался ее уколоть, получали достойный отпор. Некоторые дамы, терзаемые, видимо, приступами зависти, попробовали вывести ее из себя, но не тут-то было! Оказалось, что Миранду голыми руками не возьмешь.

— Миранда, душечка! — заливалась соловьем Сьюзен Терри. — Как вы быстро вышли замуж! Ах, да что это я? Никто и не ожидал, что у вас все будет так, как это принято.

— Папа хотел, чтобы я вышла замуж как можно быстрее, — с милой непосредственностью ответила Миранда. — А вы, дорогая, все еще ждете, пока Натаниел Гортон сделает вам предложение?

Сколько он уже ухаживает за вами? Года два?

Сьюзен Терри быстро ретировалась, а Джаред хмыкнул:

— Ну и язычок у вас, миссис Данхем!

— Скажете тоже! Просто я попыталась защитить честь нашего мундира и фамильное достоинство. Эта особа — сплетница, каких мало.

— Тогда немедленно дадим ей повод для сплетен, — сказал он и принялся ласково поглаживать ее шею. — Пусть говорят, что я жду не дождусь, когда закончится брачная церемония, чтобы лечь с вами в постель.

— Не нужно, Джаред, — вспыхнув, прошептала Миранда.

— Этот тип вам уже докучает? — раздался голос Джонатана. — Что с него взять, он всегда был отпетым наглецом! Братец, веди себя прилично!

— Да не могу я, Джонатан. Она меня просто сводит с ума.

— Прекратите, вы оба! — смущенно воскликнула Миранда. — Стойте здесь, а я пойду к гостям.

И она исчезла в толпе.

— Джаред, я всю неделю за тобой наблюдаю, — сказал Джонатан. — Вот и сегодня, во время церемонии, когда она вдруг запаниковала, видел, какое у тебя стало лицо. Ты ее любить, а она тебя еще нет. Она догадывается о твоих к ней чувствах?

— Нет! Аманда посоветовала не признаваться, ничего не говорить Миранде до тех пор, пока и она меня не полюбит.

Джон, она еще такой ребенок! Я боюсь ее напугать.

— Ты всегда был неисправимым романтиком! На твоем месте я бы сделал ей ребенка, и чем скорее, тем лучше Тогда бы она быстренько повзрослела.

Джаред расхохотался.

— Скажешь тоже! Мало мне одного ребенка? Нет уж! Хочу пару месяцев поухаживать за своей женой.

— Ухаживать нужно до свадьбы, а не после!

— Это когда имеешь дело с обыкновенной девушкой, а Миранда, согласись, совсем другая. Да и ситуация, если помнишь, не очень-то этому способствовала. Ты уж прости меня: как ни приятно мне с тобой общаться, пойду к своей жене.

Джонатан посмотрел вслед брату. Он его любил. И ни капли не сомневался, что со временем Джаред пообломает шипы у своей розочки. А вот у него самого на это терпения точно не хватило бы. То ли дело его Черити — всегда ласковая, в хорошем настроении. Вспомнив о жене, он отправился ее искать и обнаружил рядом с Аннетой, женой Корнелиуса ван Стина. Дамы оживленно обсуждали рецепт приготовления овощного рагу. Обняв супругу за талию, он чмокнул ее в щеку, и Черити вспыхнула от удовольствия.

— Что это ты себе позволяешь на людях? — строгим голосом спросила она.

— Просто очень рад, что ты у меня есть.

— Ты что, выпил?

— Нет еще, но ты подала отличную идею. Милые дамы, — он галантно предложил обеим руку, — позвольте проводить вас в столовую.

Парадная столовая располагалась прямо напротив главной гостиной. Широкие двери были распахнуты настежь, и было видно, что огромная светлая комната выполнена в голубой гамме. Голубые стены были украшены белой лепниной На высоких окнах висели голубые — чуть темнее стен — шелковые шторы с темно-желтыми разводами.

Таким же точно шелком были обтянуты сиденья стульев. Стол и стулья из красного дерева заказывались в Нью-Йорке. Хрустальные канделябры Томас подарил Дороги по случаю десятилетия их свадьбы.

Когда их зажигали, столовая приобретала необыкновенно нарядный вид. У стены стоял буфет из красного дерева, по обеим сторонам — две горки, украшенные серебряными гербами.

Посередине стоял стол, покрытый белоснежной льняной скатертью. В центре его красовалась огромная оловянная ваза с букетом из алых и белых роз и сосновыми ветками. В серебряных канделябрах — справа и слева — горели свечи.

Стол ломился от яств. Чего там только не было! Устрицы, мидии, разнообразные моллюски, омары и клешни крабов, приготовленные как в горчичном соусе, так и жаренные в масле. Крабы в майонезе…

Виндсонг славился рыбой, и поэтому в рыбных блюдах недостатка не было. Треска, камбала, окунь…

На столе горделиво возвышались четыре огромных окорока, нашпигованные чесноком. Рядом — блюда с говядиной и олениной, любимая Мирандой фаршированная индейка, гусь с аппетитной хрустящей корочкой и рассыпчатым рисом.

Овощные блюда поражали воображение гармонией красок. Огромные белые фарфоровые блюда с желтыми ломтями тыквы, политой растопленным маслом; блюда поменьше с зеленой фасолью, приготовленной с миндалем; целые кочаны цветной капусты; лук, отваренный в молоке с маслом и черным перцем, и блюдо из зеленой кукурузы, бобов и соленой свинины. Тыква была приготовлена по особому рецепту Дороти — любимое блюдо в семье.

Не меньшим успехом среди гостей пользовались и макароны с острым сыром — еще одно любимое блюдо Миранды, равно как картофель по-голландски, картофельное пюре с маслом и пирожки с картошкой, секрет приготовления которых ревностно хранился кухаркой.

Хотя была зима, на столе стояло большое блюдо с огурцами.

Кочанный салат подавали в пикантном белом соусе.

Венцом кулинарного искусства был свадебный фруктовый торт, покрытый белой глазурью. Он приковывал к себе всеобщее внимание.

Впрочем, гости отдали должное и другим многочисленным сладким блюдам, а их тоже было немало. Ананасное мороженое, оладьи с абрикосами, три сырных кекса. Заслужили похвалу гостей и пирожные из песочного теста с кофейным кремом. И хотя совсем недавно был День благодарения и все пекли пироги с мясом и с тыквой, эти блюда тоже исчезали со стола с молниеносной быстротой, так же как и пироги с лимоном и малиной, суфле и крошечные шоколадные пирожные. Последние Миранда просто обожала, и кухарка решила порадовать ими свою любимицу в этот знаменательный день ее жизни.

Даже те гости, которые хорошо перекусили дома, были просто счастливы видеть такое изобилие вкуснейших блюд. Дороти, пребывавшая с самого утра в глубочайшем волнении, теперь позволила себе немного расслабиться и заморить червячка. Она взяла тарелку и положила на нее всего понемногу — индейки, суфле из тыквы, несколько ломтиков окорока и салат. С последним она, впрочем, переусердствовала. Ну да ладно, подумала Дороти, неделя выдалась тяжелой, надо же хоть немного порадовать себя.

В напитках тоже недостатка не было, что пришлось по душе всем, особенно мужчинам. Разнообразные красные и белые вина, пиво, сидр, яблочная водка, ромовый пунш, чай и кофе, как говорится, лились рекой.

В холле, библиотеке, малой и большой гостиных поставили маленькие столики. Гости, наполнив тарелки доверху разнообразной снедью, спешили занять свободные места. Стол для жениха с невестой установили на возвышении у камина в библиотеке. Стол, один из нескольких предметов мебели, сохранившихся после пожара, был сделан в середине семнадцатого века из двух пород дерева — сосны и дуба. За одним столом с Джаредом и Мирандой сидели Джонатан Данхем с женой, Джон и Элизабет Данхем, Бесс Данхем-Кэбот и ее муж Генри, Аманда, Дороти, Джудит, Аннета и Корнелиус ван Стин.

Миранда откинулась на спинку стула и обвела гостей насмешливым взором. Огромное количество еды, с таким старанием приготовленной кухаркой и ее помощниками, было в мгновение ока уничтожено.

— Такое впечатление, что они сто лет ничего не ели, — мрачно заметил Джаред.

Миранда засмеялась.

— Так-то лучше, кошечка дикая! Смею ли я надеяться, что сегодня у вас счастливый день?

— Скажем, не несчастный, сэр.

— Леди, может, принести вам что-нибудь поесть? — заботливо спросил Джаред. — Обещал вас холить и лелеять, а это в первую очередь подразумевает хорошее питание.

Миранда одарила его такой лучезарной улыбкой, что сердце его мгновенно бухнуло в ребра.

— Благодарю вас, сэр! Пожалуйста, что-нибудь легкое и немного белого вина.

Он ушел и вскоре вернулся с полной тарелкой, на которой лежали ломтики индейки, картофельное пюре, несколько стручков зеленой фасоли и кусок желтой дыни. Себе он взял устрицы, пару кусков окорока, зеленую фасоль и макароны с сыром. Поставил тарелки на стол и снова исчез в столовой. На сей раз возвратился с двумя бокалами вина — красного и белого.

Миранда молча принялась за еду, потом сказала ни с того ни с сего:

— Скорее бы они все убирались восвояси! Если придется еще хоть раз улыбнуться какой-нибудь старой карге и поцеловать еще одного пьяного и лысого болвана, я с ума сойду!

— Потерпи! Скоро мы разрежем торт, после чего бросишь Аманде свой букет. Тогда уж им точно придется уехать. Да и стемнеет скоро!

Думаю, вряд ли им захочется добираться вплавь в кромешной темноте.

— Твои здравые рассуждения меня просто поражают, муж мой, — тихо сказала Миранда и вспыхнула, невольно выделив голосом два последних слова.

— А я жду не дождусь, когда останусь с тобой наедине, жена моя, — признался Джаред, отчего краска смущения на ее лице стала еще ярче.

Они вместе разрезали свадебный торт, как того требовала традиция, после чего гостям предложили отведать десерта, а служанка обошла присутствующих дам с подносом, на котором лежали надежно упакованные крошечные кусочки торта. Женщины могли взять их с собой домой, чтобы помечтать на досуге о настоящей любви. Выдержав приличную, по ее мнению, паузу, Миранда спустилась по лестнице и бросила букет прямо Аманде в руки.

Не прошло и нескольких минут, как они с Джаредом уже стояли у парадной двери и прощались с гостями. Было еще только половина четвертого, но солнце уже катилось к горизонту.

Скоро дом опустел, и Миранда, взглянув на своего мужа, облегченно заметила:

— Я ведь, кажется, говорила, что ненавижу большие сборища.

— Что ж, тогда не будем их устраивать.

— Пойду отдам распоряжение прислуге.

— Сегодня это не требуется. Они и сами знают, что им делать.

— Ну хотя бы к кухарке зайду, скажу, что приготовить на ужин.

— Она знает.

— Тогда пойду в гостиную. Мама с Амандой, наверное, уже там.

— Миранда, они уехали и до конца месяца будут жить в Торвике с ван Стинами. Твоя мамочка просто счастлива, что сможет подольше побыть со своим братом.

— Значит, мы совсем одни? — Миранда испуганно отпрянула от него.

— Да, — тихо сказал он. — Что ж тут удивительного?

Молодоженам всегда дают побыть одним в медовый месяц.

— Ой! — только и смогла выдохнуть Миранда.

— Пошли! — Джаред протянул к ней руку.

— Куда?

Он кивнул головой в сторону лестницы.

— Но еще совсем светло! — возразила потрясенная Миранда.

— Ну и что! Счастливые часов не наблюдают, а вечер ничуть не хуже ночи или утра.

Он шагнул к ней, но она попятилась.

— Но мы же не любим друг друга! Когда шли разговоры о свадьбе, я пробовала поговорить с тобой об интимных делах, но ты поднял меня на смех! Обращался со мной как с ребенком! И я решила, что, поскольку наш брак как бы фиктивный, спать мы вместе не будем.

— Как бы не так! — хмыкнул Джаред и, подойдя к ней, подхватил ее на руки. Миранда была теплая и уютная, и он на мгновение зарылся лицом в ее мягкие душистые волосы. Она вздрогнула, и Джаред, оторвавшись от ее волос, пробормотал:

— Миранда, ты в глубине души и сама Понимаешь, что постели нам не избежать.

И он, не выпуская ее из рук, начал подниматься по лестнице в спальню. Распахнув дверь, внес ее в комнату, поставил на ноги и стал снимать с нее платье.

— Перестань! — прошептала она. — Пожалуйста, не нужно так…

Джаред замер и, глубоко вздохнув, обнял ее за талию и зашептал на ухо:

— Ты сводишь меня с ума, дикая кошечка! Сейчас я позову горничную, чтобы она помогла тебе раздеться, но учти, я долго ждать не буду.

Он вышел из спальни, захлопнув за собой дверь, а Миранда так и осталась стоять, не в силах сдвинуться с места. Она все еще чувствовала на своем теле его сильные руки, руки, от которых никуда не скрыться. В памяти всплыл рассказ Аманды о том, как ее лондонские знакомые молодые люди занимались любовью с цыганками. И вот настала ее очередь испытать, что это такое.

— Разрешите помочь вам, миссис, — раздался за спиной чей-то голос.

Вздрогнув, Миранда обернулась.

— Кто ты?

— Меня зовут Салли-Энн Браун, миссис. Мистер Джаред нанял меня, чтобы я вам прислуживала.

— Но я никогда тебя раньше не видела в Виндсонге.

— Вы и не могли меня видеть, миссис. Я из Коннектикута. Моя бабушка работает там кухаркой. — Салли-Энн наклонилась и принялась расстегивать Миранде платье. — Мне шестнадцать лет, и я уже два года как работаю. Моя прежняя хозяйка умерла, бедняжка. Хотя она уже была старенькая. Почти восемьдесят лет. Вот я и попросила свою бабушку подыскать мне новое место. — Она стянула с Миранды платье и подала руку, чтобы та переступила через него. — Я хорошо шью, а уж прически делаю и вовсе отлично. Моя прежняя хозяйка хоть и старая была, но модница, каких еще поискать. Упокой Господь ее душу!

— Тебя нанял мой муж?

— Да, миссис. Сказал, вам будет приятно иметь горничную, близкую вам по возрасту. Ваша прежняя служанка, Джемайма, сначала взвилась на дыбы, но ваша сестра, вот молодец-то, сразу нашлась. «Джемайма, — сказала она, — а кто обо мне будет заботиться?» Той это так понравилось, что она больше и не пикнула. — Салли-Энн болтала без умолку, но и дело не забывала, и вскоре Миранда смущенно заметила, что стоит перед служанкой абсолютно голая. Та протянула ей очаровательную белую шелковую ночную рубашку с глубоким вырезом и длинными широкими рукавами, отороченными кружевами. — А теперь сядьте-ка перед зеркалом. Я причешу вам волосы. Боже милостивый, да они сверкают будто серебро!

Миранда послушно села и, не вслушиваясь в болтовню своей новой горничной, обвела глазами спальню.

Просторные окна выходили на запад. Стены были выкрашены в бледно-золотистый цвет. С ними прекрасно гармонировал кремоватого оттенка потолок. Мебель была из красного дерева. Почти всю комнату занимала просторная кровать в стиле шератон с высокими резными витыми ножками. Ее венчал украшенный фестонами полог из тончайшего полотна кремового цвета, по которому шел нежнейший узор в виде зеленых веточек. Миранда глаз не могла отвести от кровати. Таких огромных ей никогда не доводилось видеть. Сделав над собой усилие, она с трудом перевела взгляд на туалетные столики по обе стороны кровати. На каждом из них стояли серебряные канделябры и лежали щипчики для снятия нагара. Напротив кровати располагался камин, облицованный изразцами с изображением полевых цветов, с каминной полкой из белого мрамора. Слева от камина стояло просторное кресло с обивкой из темно-зеленого дамасского шелка. Справа — чудесный чайный столик из красного дерева на трех резных ножках, рядом с ним — два стула с сиденьями, обитыми шелком кремового цвета с тончайшими зелеными веточками. Шторы на окнах и полог на кровати были из одинакового материала. На полу лежал великолепный бело-золотистый китайский ковер ручной работы.

— Ну вот и готово, миссис. Бог мой, мне бы такие волосы, я бы чувствовала себя королевой!

Миранда подняла голову и впервые взглянула своей новоиспеченной служанке прямо в лицо. То, что она увидела, заставило ее улыбнуться. Салли-Энн оказалась крупной неуклюжей девицей с невзрачным лицом, но при этом с обаятельной улыбкой. Волосы ее были ярко-рыжего цвета. Глаза карие. Лицо усыпано веснушками. В общем, простушка.

— Спасибо, Салли-Энн, но, по-моему, они несколько странного оттенка.

— Разве лунный свет бывает странным, миссис?

Миранда была тронута.

— Да ты, оказывается, поэтесса, — заметила она.

— Что-нибудь еще, миссис?

— Нет, спасибо. Можешь идти, Салли-Энн.

Когда дверь за горничной захлопнулась, Миранда встала, решив осмотреть спальню более тщательно. Слева от камина виднелась приоткрытая дверь. За ней оказалась небольшая гостиная. Очевидно, комната предназначалась для нее. Там стоял высокий комод, а рядом с ним — просторный шкаф. В глубине комнаты виднелась еще одна дверь. Заглянув за нее, Миранда увидела другую гостиную с точно такой же мебелью. В комнате витал запах табака, сразу напомнив ей о Джареде. У нее вдруг заколотилось сердце. Миранда выскочила из комнаты и поспешила обратно в спальню. Усевшись на подоконник, она стала смотреть в окно.

Край неба уже окрасился в бледно-лиловый цвет. Ничто не нарушало угасания торжественного дня. Темные воды залива были неподвижны.

Голые ветви деревьев, сбросивших листву, безмолвно вздымались вверх, будто черные руки. Тишина и покой царили вокруг.

Скрипнула дверь. Миранда поняла: вошел Джаред. Но она не повернула головы. Неслышно ступая, он подошел к окну и, усевшись рядом с ней на подоконник, обнял рукой за талию и притянул к себе.

Приспустив ночную рубашку с ее плеча, он осторожно запечатлел на бархатистой коже нежный поцелуй. Миранда вздрогнула от неожиданности.

— Миранда, милая моя, не бойся, прошу тебя! — прошептал он.

Она не сказала ни слова. А потом почувствовала, как рубашка соскользнула вниз, до талии. Большая властная рука опустилась на ее нежную грудь, ласково сжимая упругую плоть. Наклонив голову, он принялся неспешно покрывать ее поцелуями.

— Ах, Джаред! Прошу тебя, не надо.

— Что не надо? — хрипло пробормотал он.

На нее пахнуло коньяком, и это неприятно поразило ее.

— Да ты пьян! — воскликнула Миранда и, почувствовав себя смелее, сбросила его руку.

Джаред посмотрел на нее таким взглядом, что она вздрогнула.

— Нет, я далеко не пьян! Выпил немного для храбрости, и только.

— Зачем?

— Чтобы быть с тобой посмелее, любовь моя. Хочу тебя, хочу обладать тобой и полон решимости сделать это.

— Господи! Как ты можешь хотеть меня, зная, что я тебя не хочу? — воскликнула Миранда.

— Дорогая моя, ты еще сама не знаешь, что хочешь, а чего нет.

Девственницы — народ капризный, уж поверь моему опыту! Вот когда перестанешь ею быть, тогда наверняка заговоришь по-другому.

Он встал и потянул ее за собой. Рубашка соскользнула на пол легким белым облаком. Подхватив Миранду на руки, Джаред понес ее к кровати и, разжав руки, уронил прямо на белоснежное покрывало. Миранда хотела было вскочить, но сделать это оказалось не так-то легко. Она барахталась на мягкой постели… совершенно голая.

Сделав слабую попытку прикрыть наготу, она повернулась и увидела, что Джаред лежит рядом, огромный, обнаженный, и бесцеремонно разглядывает ее.

Он был мускулист и широк в плечах. Мощная грудь с крупными сосками вызвала желание потереться о нее щекой. Взгляд ее задержался на его животе. Он был плоский, а бедра — узкие.

Миранда впервые видела мужское тело. На груди курчавились темные волосы. От пупка к темному треугольнику внизу живота тянулась узкая курчавая полоска. Миранда поспешно отвела глаза, боясь посмотреть ниже, и встретилась с ним взглядом.

Не успела она опомниться, как Джаред вскочил и, обежав вокруг кровати, заключил ее в свои объятия. Губы его прижались к ее губам. Через мгновение они стали нежными и ласковыми, будто уговаривали подчиниться. Она со стоном разомкнула губы, и тогда язык его желанным гостем скользнул в обжигающую сладость ее рта.

Сладостное чувство пронзило все ее существо. Почувствовав ее волнение, Джаред упал на кровать, потянув ее за собой, не отрываясь от ее губ. Потрясенная, она лежала сверху, чувствуя под собой его сильное мускулистое тело. Ее мягкий живот прижался к его плоскому и твердому. Его руки заскользили по ее стройной спине, круглой, аппетитной попке. Она оторвалась от его губ и попыталась сбросить с себя его руки.

— Не нужно! — всхлипнула она.

Он, не выпуская из объятий, опрокинул ее на спину и принялся целовать глаза, нос, рот, потом губы его скользнули по ее груди, животу. Трясущимися руками она вцепилась ему в волосы, а он, застонав, коснулся губами ее соска. Его жаркие руки блуждали по ее телу и наконец добрались до ее заветного тайника. Миранда закусила губу, чтобы не закричать.

— Расслабься, дикая кошечка, — прошептал он. — Не нужно так напрягаться, киса моя!

— Не надо! Пожалуйста, не надо! — просила она его громким шепотом.

— Успокойся, моя кошечка, я не причиню тебе особой боли, не бойся! — Палец его осторожно вошел в нее.

— Нет, не надо! — Миранда вздрогнула, но палец уже задвигался взад-вперед, и Миранда инстинктивно подалась ему навстречу.

Джаред поцеловал ее в губы, ощутив привкус крови: она прокусила его губу.

— А почему мне должно быть больно? — вскрикнула она.

Миранда была близка к истерике, и Джаред это почувствовал.

Он осторожно убрал палец.

— Миранда, разве мама не рассказала тебе о супружеских обязанностях?

— Нет! Только сказала, что, когда мы с Амандой выйдем замуж, нам все объяснит муж.

Джаред тихонько выругался. Черт бы побрал эту Дороти! Могла бы хоть как-то облегчить ему задачу!

— Правда, Аманда мне кое-что рассказала, — внезапно проговорила Миранда.

— Что же? — спросил Джаред, не сомневаясь, что услышит какую-нибудь чепуху, но Миранда поведала ему на удивление здравые вещи. — Аманда в основном права, киса моя!

Хочу только добавить, что в первый раз будет больно, потому что нужно прорвать твою девственную плеву. — Миранда вздрогнула, и он поспешил ее успокоить:

— Но только секунду, любовь моя, не больше. Не бойся, моя хорошая, лучше потрогай меня, так же нежно, как тогда.

Он взял ее руку и положил на корень жизни. Она поглаживала его и вроде бы осмелела.

А он ответил на ее ласку, заставившую его застонать.

— Посмотри на него! Я хочу… — прошептал Джаред. — Дорогая моя, самое страшное — неизвестность. Он и я, мы хотим тебя любить. Мы не хотим тебя пугать.

Миранда приподнялась, взглянула и обомлела. Это же башня из слоновой кости и почему-то вся в голубых прожилках…

Его рука, приободряя, опустилась на ее плечо, потом перебралась на бедро. Осторожно прижала Миранду к подушке.

— Какой большой… — прошептала Миранда.

Джаред улыбнулся.

Она была недалека от истины. Да и откуда ей было знать, что больше вряд ли бывает…

Он нежно погладил ее по щеке.

— Я хочу любить тебя, — прошептал он таким страстным голосом, что Миранда затрепетала. — Миранда, не бойся меня!

Она послушалась. Сопротивление ослабло. Скорее бы уж покончить с этой чертовой девственностью, подумала она, и заодно разгадать тайну любви. Она заглянула в его зеленые глаза. Господи! Он ее так сильно желает, а она… Бедный Джаред…

— Люби меня, — горячо зашептала она. — Я хочу, чтобы ты меня любил.

Его пальцы кинулись ласкать ее, и Миранду бросило в жар. Они нашли груди, и соски мгновенно набухли и затвердели. Он ласкал ее не переставая. Дыхание Миранды сбилось. Она была объята огнем желания. Серебристые волосы разметались по подушке. Она покрылась испариной. Его рука осторожно раздвинула ее ноги, и Миранда вскрикнула.

— Расслабься, любовь моя, — успокаивал ее Джаред, трогая пальцами ее пухлые губки наслаждения.

Дрожь пробежала по телу Миранды. Он понял, что медлить дольше нельзя. Джаред осторожно вошел в гавань ее девственности и рванулся вперед.

Она закричала, и он замер, давая возможность ее телу примириться с необходимостью вторжения в его святая святых.

— О, любовь моя, — задыхаясь от страсти, прошептал он, — потерпи немного, совсем чуточку! Потом тебе станет приятно, вот увидишь!

Он закрыл ей губы поцелуем, заглушая рыдания, и со всей силы вошел в ее трепещущее тело. Осторожно двигаясь взад-вперед, он вскоре с радостью почувствовал, что она ему отвечает!

Когда его копье пронзило ее, Миранде показалось, что она не выдержит — боль была нестерпимая. Но вскоре она начала стихать, уступая место восхитительной, безудержной страсти. Но ведь и она его хочет! Миранда осознала, что ему, такому сильному и гордому, нежному и страстному, она должна доставить наслаждение.

Она легонько куснула его за плечо, а он, улыбнувшись, стал двигаться быстрее. Ногти ее впились ему в спину, и он шутливо сказал:

— Ага, решила кусаться и царапаться, кошка дикая? Подожди, скоро станешь у меня ласковым котенком!

— Никогда! — яростно выдохнула Миранда.

— А я говорю — станешь! — воскликнул Джаред, еще сильнее проникая в нее.

И вскоре она, тихонько вскрикнув, унеслась куда-то далеко, в восхитительный мир, ведомый лишь ей одной.

Джаред так хотел, чтобы Миранда с первого раза испытала наивысшее наслаждение, и это ему удалось. Но даже он, считавший себя искусным любовником, не в силах был продлить его. Он взглянул ей в лицо — выражение безграничного удивления сменилось на нем такой радостью, что больше сдерживаться он не мог.

— О моя любовь! — простонал он, сотрясаясь всем телом.

Он пришел в себя первый. Миранда пока пребывала в забытьи.

Чуть дыша, лежала она, все еще вздрагивая. Джаред сел и, облокотившись на огромную пуховую подушку, притянул Миранду к себе, бережно накрыв простыней. На ее бедрах, будто выточенных из слоновой кости, виднелась кровь. Милая, кошечка сладкая, с нежностью подумал Джаред. Он лишил ее невинности. Сегодня она стала женщиной.

— Миранда, жена моя, простишь ли меня за то, что я причинил тебе такую боль? Но, видит Бог, я старался не быть грубым.

Я люблю тебя!

Миранда пошевелилась и медленно открыла бирюзовые глаза. С минуту оба молчали. Потом она протянула руку и коснулась его щеки. Джаред вздрогнул.

— Тебе было хорошо? — спросила она, и он кивнул. Выражение ее лица не изменилось, но в глазах вспыхнули торжествующие искорки.

— Я и не подозревал, что тебе будет так же хорошо, как и мне.

— Я и сама не знала, — честно призналась она. — Сначала было очень больно, но потом мне стало так приятно, захотелось, чтобы и ты почувствовал то же самое.

— Спасибо тебе, моя хорошая. Но это только начало. Потом будет еще лучше.

— Я хочу попробовать.

Джаред рассмеялся.

— Миссис, мне требуется время, чтобы я смог прийти в себя.

Кроме того, — он вновь стал серьезным, — пока придется быть очень осторожными, дорогая моя, ведь ты сегодня впервые… любила.

А она уже и думать забыла про боль. Вновь охваченная страстью, Миранда жаждала его ласк. Сдернув с него простыню, игриво потянулась к его гордости, но внезапно ее лицо исказилось от ужаса.

— Ой, Джаред! У тебя кровь. Ты поранился?

Он едва сдержался, чтобы не расхохотаться, и, опять помянув свою тещу недобрым словом, поспешил успокоить Миранду:

— Нет, любовь моя! Это у тебя кровь. Так надо.

Миранда, бросив взгляд на свои ноги, вспыхнула.

— Ах да, я и забыла! Неужели все девушки в первую брачную ночь тоже ничего не знают?

— Нет, Миранда, многие знают побольше твоего. Но мне, как мужу, приятно, что ты еще такой ребенок. Давай договоримся — ты будешь спрашивать, чего не знаешь, а я обязуюсь передать тебе свой опыт. Ладно?

Он чмокнул ее в кончик носа и был приятно удивлен, когда она сама потянулась к нему и прижалась губами к его губам. Настоящая женщина, подумал он, откидываясь на подушки.

Страсть, вспыхнув в ней с новой силой, мгновенно передалась ему. Он коснулся губами ее соска и охотно подчинился, когда Миранда, прижимая его голову к своей груди, прошептала:

— Еще…

Он ласкал языком ее грудь до тех пор, пока она не застонала и не потянула его на себя, раскинув ноги.

— О киса! О-о-о… — выдохнул он, потрясенный столь явной готовностью отдаться.

— Возьми меня, Джаред, — страстно прошептала она. — Я тебя хочу!

Изумленный глубиной ее страсти, он с силой вошел в нее, чувствуя, как она ритмично сжимает его плоть. Сквозь снедавшее его пламя он вдруг услышал ее тихий стон. Тело ее изогнулось дугой. На мгновение глаза их встретились, и по тому, как померк ее взгляд, он понял — сила страсти лишила ее сознания.

Джаред, потрясенный, отодвинулся от нее. Никогда в жизни не доводилось ему видеть подобное! Час назад перед ним стояла трепещущая от страха девственница, сейчас лежит очаровательная женщина, потерявшая сознание от остроты желания.

Он снова обнял ее и притянул к себе, согревая своим теплом.

Юная, чистая, впервые вкусившая сладость желания…

Миранда наконец очнулась. Вспомнив только что пережитое, она покраснела, но Джаред, улыбнувшись, поспешил ее успокоить:

— Миранда, моя очаровательная, сладострастная, маленькая женушка! Позволь припасть к ногам твоим в знак искреннего восхищения.

— Не смейся надо мной! — смущенно сказала Миранда, пряча лицо у него на груди.

— Я и не думаю смеяться, моя любовь.

— Что со мной было?

— Ты потеряла сознание.

— Да, теперь припоминаю… Я будто умерла. Со мной еще никогда такого не случалось.

— Такое редко бывает, любимая. Просто ты чересчур сильно хотела меня. Вот уж чего не ожидал!

— Ты издеваешься надо мной!

— Ну что ты! — поспешно сказал он. — Я поражен пылом, с каким ты мне отдавалась.

— Значит, все-таки что-то не так?

— Нет, Миранда, любовь моя, все так, все просто восхитительно. — И он коснулся губами ее лба. — А теперь тебе нужно поспать. А когда проснешься, мы поужинаем, а потом, может, еще немного потрудимся, оттачивая грани твоего восхитительного таланта.

— Какой ты мерзкий! — воскликнула Миранда.

— А ты прелесть! — ответил он и укрыл ее простыней. Как он и ожидал, Миранда заснула почти мгновенно. Он улегся рядом и вскоре тоже забылся сладким сном.

Ужинать им не пришлось, поскольку Миранда проспала всю ночь, да и Джаред, к своему удивлению, тоже.

Проснулся он, когда едва забрезжил серый рассвет. Рядом никого не было. Из туалетной комнаты доносился шум воды. Джаред лениво потянулся, встал и босиком прошествовал в свою туалетную комнату.

— Доброе утро, женушка! — весело проговорил он, наливая воду из фарфорового кувшина в таз.

— Д… доброе утро.

— Черт! Вода прямо ледяная! Миранда… — Он заглянул в ее комнату.

— Не заходи! — воскликнула она. — Я не одета!

Джаред, распахнув дверь, решительно подошел к Миранде и сорвал с нее крошечное полотенце, которым она пыталась прикрыться.

— К черту ложную скромность! У тебя роскошное тело, и я буду смотреть на него сколько пожелаю! Ты моя жена!

Она промолчала и изумленно уставилась на его восставшее древко. Джаред взглянул вниз.

— Черт побери, кошка дикая, как ты на меня действуешь!

— Не прикасайся ко мне!

— Это еще почему, жена?

— Сейчас день.

— Да неужели? Что-то не заметил.

Он шагнул к ней, но она с криком выскочила из комнаты. Пожав плечами, он поднял с пола кувшин, наполовину наполненный теплой водой, и, насвистывая, вернулся в свою туалетную комнату.

Там вылил воду в таз, вымылся и нарочито небрежной походкой вернулся в спальню. Стоя у кровати, Миранда судорожно пыталась натянуть на себя одежду.

Джаред подкрался сзади и, обхватив ее своей сильной рукой, мигом расстегнул блузку и принялся ласкать грудь.

— Что ты делаешь?!

Блузка полетела на пол, а за ней и кружевные панталоны. Он повернул ее лицом к себе, и Миранда исступленно замолотила его кулачками по груди.

— Вы негодяй, сэр! Чудовище! Животное!

— Я мужчина, сударыня! И ваш муж! Хочу заняться с вами любовью, и ничто меня не остановит!

Он впился страстным поцелуем в ее губы, и огонь пробежал по ее телу. И тем не менее она не переставала осыпать его ударами. Подхватив на руки, он швырнул ее на кровать и лег рядом.

Губы его стали мягкими и нежными, и Миранда, уже охваченная огнем желания, издав слабый стон, ответила на его поцелуи. Руки его заскользили по ее телу — по спине, ягодицам. Его тело буквально обжигало ее страстью.

Она с трудом оторвалась от его рта. Губы его скользнули по ее шее, потом ниже, по животу, и внезапно она почувствовала их у самого входа в ее сокровищницу.

— Что ты делаешь, Джаред?! — едва выдохнула она, вцепившись в его густые темные волосы.

Джаред пожал плечами.

— Хорошо, любовь моя, не буду, — нехотя сказал он. — Но. черт подери, как мне этого хочется! Когда-нибудь я тебя не послушаюсь, и ты поймешь прелесть этого.

И он овладел ею с такой нежностью, которая удивила его самого.

— Ну же, любовь моя, давай кончим вместе, — тихонько шепнул он, медленно входя в нее и чувствуя, что она уже объята пламенем. Через несколько секунд они оба были наверху блаженства.

Миранда чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной, побитой и обласканной, слабой и сильной. Великий покой, казалось, снизошел на нее, и она, крепко обняв мужа, прильнула к его груди.

— А все-таки ты животное, — едва слышно прошептала она ему на ухо.

Он лишь усмехнулся.

— Вот, сударыня, можно и днем любовью заниматься. Как видите, мы с вами целы и невредимы, да и стены нашего дома не рухнули.

— Мерзкий! — зашипела она, отстранившись от него. — Неужели у тебя нет ни капли стыда?!

— Ни малюсенькой, кошечка моя! — заявил он. — И вообще я голоден.

— Что?! Сколько можно!

— Ты меня не поняла, любовь моя. Я хочу сказать, не мешало бы позавтракать.

— Ах вот что! — вспыхнула Миранда.

— А потом можем опять заняться любовью, — продолжал он, вылезая из кровати и не обращая ни малейшего внимания на полный ярости взгляд, которым одарила его Миранда. — Пойду скажу кухарке, чтобы собрала тебе что-нибудь поесть. Пока не приехали твоя мама с Амандой, воспользуемся их отсутствием, чтобы побольше времени проводить в спальне.

И он скрылся в туалетной комнате. Лежа среди скомканных простыней, Миранда испытывала странное чувство покоя. Конечно, он невыносим, но, похоже, она начала питать слабость к подобным типам. Легкая улыбка заиграла на ее припухших от поцелуев губах.

Но ему об этом знать не обязательно. Пока рано!..

Глава 5

Каждый последующий день их медового месяца был лучше предыдущего. Поначалу Миранда никак не могла привыкнуть к присутствию Джареда. Ее раздражало, что она то и дело наталкивается на него то в гостиной, то в спальне. Но мало-помалу чувство это прошло, и Джаред, как ей показалось, прочно вошел в ее жизнь.

В канун Рождества, когда едва забрезжил серенький рассвет, Джаред проснулся и, приподнявшись на локте, посмотрел на нее.

Миранда показалась ему обворожительной в бледно-голубой шелковой рубашке с длинными рукавами и наглухо застегнутым воротом.

Отливающие серебром волосы разметались по подушке — результат любовных утех, — хотя перед тем, как лечь в постель, она заплела их в две косы. Он и сам не понимал, почему вид этих кос действовал на него возбуждающе, но это было действительно так. Он расплел их и, охваченный пламенем желания, запустил пальцы в серебристые пряди. Миранда рассмеялась ему в лицо. Она продолжала смеяться и тогда, когда он овладел ею. Тихий соблазнительный смех еще долго звучал у него в ушах. Да, Миранда становится настоящей женщиной, подумал Джаред, уступает, но не сдается.

Он покойно лежал, притворяясь, будто спит Когда Миранда ласково провела ладонью по его щеке, он приоткрыл глаза и задержал дыхание. Ее бирюзовые глаза с изумлением и в то же время с нежностью смотрели на него. «Да ведь она любит меня!» — молнией сверкнула мысль. Женщины любили его, и довольно пылко, но быстро набивали оскомину. Миранда ему никогда не наскучит, в этом он был уверен. Протянув руку, он обнял ее.

— Ой, оказывается, ты не спишь! — Миранда, захваченная врасплох, вспыхнула.

— Только что проснулся, — соврал он. — Поздравляю с Рождеством!

— И тебя тоже! — Она соскочила с кровати, бросилась в свою гардеробную и через несколько секунд вернулась со свертком. — Это тебе, Джаред, к Рождеству.

Подарок, упакованный в яркую цветную бумагу, тронул его до глубины души. Миранда так выжидательно смотрела на него, что он мгновенно понял: темно-желтый атласный жилет с малахитовыми пуговицами и с затейливым узором из цветов, вышитых золоченой нитью, и ярко-зеленых листочков, а также несколько пар толстых шерстяных носков ручной вязки сделаны ее руками.

— А ты, оказывается, мастерица! — воскликнул он восхищенно. — Весной непременно прогуляюсь в жилете по Лондону, на зависть местным щеголям.

— Тебе он и правда понравился?

«Бог мой! Какой же она еще ребенок!» — подумал Джаред.

— Надеюсь, носки ты тоже оценишь по достоинству, — сказала она строгим голосом.

— Обязательно! Спасибо, любовь моя. Ты мне угодила. — Он притянул ее к себе. — А теперь поцелуй меня, дорогая женушка.

Выполнив его просьбу, она спросила:

— А ты мне что подаришь?

Джаред улыбнулся.

— Ах, Миранда, Миранда! Когда же ты наконец станешь взрослой? — Спохватившись, он поспешно добавил:

— Иди в мою гардеробную, в комоде найдешь две коробки. Принеси их сюда.

— Ну, какую откроем сначала? — с улыбкой спросил Джаред, когда она вернулась с двумя коробками.

— Маленькую. Наклейка известного лондонского ювелира… Там, наверное, что-то особенное. — Миранда сняла обертку, открыла сафьяновый футляр и не смогла сдержать восхищения. На белой шелковой подушечке лежала большая камея — гемма из бледно-розового коралла с выпуклым изображением юной гречанки. Головка с локонами, схваченными лентой, шейка с тончайшей золотой цепочкой и с крохотным бриллиантом представляли собой уникальное произведение ювелирного искусства. Миранда понимала, что этот подарок стоит баснословных денег. Она вынула брошку из гнездышка и, прикалывая на ночную рубашку, сказала:

— Какая прелесть! Таких подарков мне еще никто никогда не дарил.

— Я увидел эту брошь в прошлом году, когда был в Лондоне.

Когда мы с тобой познакомились, я распорядился, чтобы ее купили и переправили сюда. Правда, так быстро получить ее не рассчитывал.

Но, как видишь, судьба оказалась ко мне милостива. А теперь открой другую коробку, дорогая моя.

— Я еще не поблагодарила тебя за этот подарок.

— Не надо, прелесть моя! У тебя все на лице написано. Ну чем нас порадовала мадам Дениз из Парижа?

Миранда сняла крышку и ахнула. Через секунду она разгуливала в восхитительном восточном халате из нежно-зеленого шелка с кружевной отделкой.

— Сэр, — сказала она, подходя к нему, — вы этот роскошный наряд увидели в Париже, когда были там в последний раз?

Он усмехнулся.

— Я и раньше покупал у мадам Дениз подобные вещи. Для Бесс и Черити, разумеется, — поспешил добавить он, но, увидев, как высоко взлетели ее тонкие брови, понял — не поверила.

— По-моему, бабушка ван Стин права. Ты действительно волокита.

Наступил новый, 1812 год, и в поместье пришла настоящая зима, со вьюгами и метелями. Из Торвика получили письмо — Дороти с Амандой собирались остаться там до весны. Речка и гавань на Лонг-Айленде скованы льдом, писали они, и добраться до Виндсонга нет никакой возможности.

А на острове царило белое безмолвие. Иногда выдавались ясные деньки, когда солнце сияло так ярко, а небо было такое синее и бездонное, что казалось, будто наступило лето. Но в основном было пасмурно и дул сильный ветер. И все же в воздухе уже чувствовалось скорое приближение весны, хотя лес стоял угрюмый, словно погруженный в глубокое оцепенение. И лишь вечнозеленые сосны постанывали и шелестели кронами, будто роптали на свое одиночество рядом с замерзшим Длинным озером. Заболоченные солончаки покрылись тонкой коркой льда, луга занесло пушистым снегом, где время от времени появлялись следы неведомых зверюшек. На четырех пресноводных прудах нашли себе зимнее пристанище гуси, лебеди и дикие утки. В хлевах и стойлах влачили монотонное существование лошади, овцы, свиньи и прочая домашняя живность, мечтая о сочных летних пастбищах.

В первые дни замужней жизни Миранда остро ощущала оторванность от семьи. Ни с сестрой, ни с матерью она не расставалась ни разу в жизни. Без них даже Виндсонг казался не таким, как раньше.

Миранде сначала трудно было привыкнуть к тому, что теперь она здесь хозяйка, но Джаред мало-помалу приучил ее к этой мысли.

Пришел март, а с ним наступили и оттепели. Растаял снег, обнажив темные прогалины. В конце месяца прилетели первые стайки малиновок, то тут, то там появлялись первые подснежники. И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, поля покрылись нежной зеленой травой. В Виндсонг пришла весна.

7 апреля 1812 года Миранда праздновала восемнадцатилетие.

Накануне поздно вечером вернулись мать и Аманда. Сестры всегда отмечали день рождения вместе, даже в тот год, когда Аманда болела корью, и еще один раз, когда Миранда подхватила где-то ветрянку.

Тогда во главе стола сидел отец, Дороти, как всегда, напротив. Сегодня место главы семейства занимал Джаред, Миранда в изумрудном колье — подарке мужа ко дню рождения — заняла место Дороги.

Хозяин Виндсонга терпеливо ждал, пока дамы закончат обмениваться новостями — за прошедшие четыре месяца их накопилось немало. Дороти все сокрушалась, что Миранды не было с ними в Торвике. Оказывается, они с Амандой чудесно провели там время.

— Мне и здесь было неплохо, — отозвалась Миранда. — А уж если выбирать между вами и мужем, думаю, я правильно сделала, проведя медовый месяц с ним.

Аманда хихикнула, а у Дороти такая фривольность вызвала шок.

— Миранда, ты могла бы вести себя и поскромнее! Думаю, Джаред тоже не в восторге от такой развязности.

— Напротив, Дороти! Подобную нескромность я только приветствую.

Миранда вспыхнула, но глаза ее засветились торжеством. Не успев переступить порог, Дороги ясно дала понять, что не собирается относиться к ней как к хозяйке, поэтому реплика Джареда показалась ей по меньшей мере неучтивой. Аманда тоже хороша — васильковые глаза так и сияют от восторга! Сразу видно, что с ними заодно. В конце концов она не дряхлая старуха, с которой можно не считаться.

— Что ж, — сказала она, теребя пухлыми, в ямочках, руками белоснежную льняную салфетку, — хочу, чтобы вы знали, дорогие мои, я у вас не собираюсь задерживаться. Теща, конечно, желанный гость, но лишь при условии, если вовремя убирается восвояси.

— Ну что вы, Дороти. Живите сколько хотите!

— Благодарю, Джаред. Видите ли, я вышла за Тома замуж молодой девчонкой, да и сейчас еще не очень старая. Этой зимой в Торвике я много времени проводила со старым другом нашей семьи, Питером ван Нотлменом. Жена у него умерла, оставив ему пятерых чудесных девочек. Старшая уже замужем. Перед нашим с Амандой отъездом сюда, в Виндсонг, Питер сделал мне предложение. Я дала согласие.

— Да ты что, мама! — в один голос воскликнули сестры.

Довольная произведенным эффектом, она улыбнулась.

— Примите мои поздравления, Дороти, — сказал Джаред.

Он хотел было предложить теще навсегда поселиться в Виндсонге, но теперь решил, что будет лучше, если она и впрямь выйдет замуж. Было совершенно очевидно, что она никогда не смирится с тем, что хозяйкой поместья стала Миранда.

— Мама, что-то я не припомню господина ван Нотлмена, — заметила Миранда.

— У него поместье в Шотландии. Вы с Амандой были там на вечеринке четыре года назад.

— Ах да! Огромный дом недалеко от Торвика. Теперь вспомнила. Как же, как же! Его сынок — противный, как лягуха, — все старался затащить нас с Амандой в темный уголок и поцеловать.

— Он дотронулся до меня своими слюнявыми губами, — подхватила Аманда, — а я как закричу. Миранда прибежала и как даст ему в глаз! Потом до конца вечера ходил и всем рассказывал, что налетел на косяк.

Джаред весело расхохотался.

— Однако, малышка, плата за поцелуй немного высока, ты не находишь?

Тут вмешалась Дороти.

— Это неприятно слышать. Столько лет прошло… — с упреком обратилась она к дочерям. — Молодой человек, над которым вы так бессердечно насмехаетесь, погиб три года назад. Катался в лодке по озеру… Он утонул. Жена Питера не перенесла этого несчастья и умерла. Мальчик был единственным сыном.

— Умерла, оставив сиротами пятерых девочек, одна страшнее другой, — поддела ее Аманда.

— Аманда, опомнись! Что ты такое говоришь? — воскликнула Дороги.

— А разве не ты учила меня говорить правду? — невинным голосом отозвалась та, и Джаред с Мирандой хмыкнули.

— Мама, а когда твоя свадьба? — поспешила Миранда перевести разговор на другую тему.

— В конце лета, когда вернемся из Лондона. Пока не выдам замуж Аманду, о себе нечего и думать.

Джаред вздохнул. Он пока не собирался говорить о том, что должен был сказать, но сейчас самое время.

— Ни Аманда, ни кто-либо из нас поехать в Лондон не сможет, — заявил он. — Нужно немного подождать. Президент Медисон объявил о разрыве торговых отношений с Англией, так что никакие суда в Лондон не планируются. И французы тоже не дают нам проходу. Сегодняшние газеты пишут, что наш посол возвращается из Англии. Положение серьезное, дорогие мои. Пока о поездке в Лондон нечего и думать.

— Как это нечего и думать! — сверкнув глазами, накинулась на него Миранда. — Речь идет не о какой-то увеселительной прогулке!

У Аманды свадьба двадцать восьмого июня, забыл?

— Она никуда не поедет! — сказал Джаред как отрубил. Аманда разрыдалась. — Очень жаль, малышка, но…

— Ах, вам жаль! — взорвалась Миранда. — Вы преднамеренно калечите сестре жизнь и говорите, что вам жаль?! Поймите: приданое готово! А в этом соборе венчаться… Прикажете еще год ждать очереди?

— Если Адриан любит ее, то подождет.

— Адриан-то подождет, — выпалила Миранда, — а вот его мамочка ждать не будет. Она и так в ужас пришла от того, что он женится на какой-то американской колонистке. Она нас так называет. Если Аманда отложит свадьбу, эта дама сделает все возможное, чтобы их разлучить.

Аманда уже рыдала в голос.

— Между Англией и Америкой каждую минуту может разразиться война, — заметил Джаред.

— Тем более Аманда должна попасть в Лондон! Пусть хоть весь мир полетит в тартарары, но Аманда с Адрианом должны пожениться!

— Нет судов, понимаешь? — раздраженно бросил Джаред.

— У тебя они есть! Почему ты не можешь предоставить одно из них нам?

— Потому что не желаю его терять и подвергать опасности команду даже ради тебя, милая женушка!

— И тем не менее мы поедем! — закричала она.

— Нет, не поедете! — рявкнул он.

— Миранда! Джаред! Что за тон? — вмешалась Дороти.

— Не лезь, мама! — огрызнулась Миранда.

— Ах, мой Адриан! Никогда-то я тебя не увижу! — рыдала Аманда.

— Да замолчите вы все, черт бы вас побрал! Нет покоя в собственном доме! — взревел Джаред.

— И не будет, пока ты нас не доставишь в Англию, это я тебе обещаю! — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, заявила Миранда.

— Вы мне угрожаете, миледи?

— Разве я не ясно выразилась, сэр? — мило улыбаясь, ответила Миранда.

Аманда, вне себя от горя, вылетела из-за стола и бросилась вон из комнаты. Миранда, кинув на мужа яростный взгляд, выбежала за ней.

— Полагаю, с тортом придется подождать, — совершенно серьезно заметила Дороти и, когда Джаред разразился хохотом, с недоумением взглянула на него. Такого в Виндсонге еще не бывало!

В это время Миранда пыталась успокоить сестру.

— Аманда, не убивайся! Выйдешь ты замуж за Адриана, я тебе обещаю.

— Но… но как? — всхлипывала та. — Ты… же слышала, что сказал Джаред. Судов нет.

— Есть, никуда они не делись! Просто их нужно найти.

— Джаред нам не позволит.

— Джаред нам не указ. Он должен был еще вчера уехать в Плимут, но из-за нашего дня рождения отложил поездку. Так что через несколько дней его уже здесь не будет, а когда он вернется, мы будем далеко. Не переживай, свадьба состоится. Это я тебе обещаю.

— Ты всегда держишь слово. Но на сей раз тебе не удастся.

— Выше нос, сестренка! Джаред думает, что сумел приручить меня…

Ничего, скоро увидит, что это еще никому не удавалось сделать. — И Миранда зловеще улыбнулась.

— Но у нас ведь нет денег, — сказала Аманда.

— Ты забываешь, что как раз сегодня половина папиного состояния переходит ко мне. А вторую получу, когда мне исполнится двадцать один год. Я богатая женщина, Аманда, а богатые всегда получают то, что хотят.

— А если Джаред прав и между Англией и Америкой и в самом деле начнется война?

— Ну и черт с ней! Да пойми ты: если мы не попадем в Англию, ты и в самом деле потеряешь Адриана.

Раздался стук в дверь, и из-за двери показалась голова Джемаймы.

— Мистер Джаред просит вас прийти в главную гостиную. Кофе уже готов.

— Идем! Уже идем. — Дверь захлопнулась. — Аманда, притворись, будто вне себя от горя, но вынуждена ему уступить.

Сестры спустились в главную гостиную, где их уже поджидали Дороти с Джаредом. Миранда уселась за стол и разрезала торт.

— Мама, налей мне, пожалуйста, кофе.

— С удовольствием, дорогая.

Джаред подозрительно взглянул на жену.

— Миранда, что-то слишком быстро ты смирилась…

— Ничего подобного! — буркнула она. — Я по-прежнему считаю, что ты калечишь Аманде судьбу, но что я могу сделать, если ты не хочешь отвезти нас в Англию?

— Дорогая моя, при чем тут я? Это обстоятельства против нас.

Завтра я уезжаю в Плимут, вернусь дней через десять. Если ситуация к этому времени изменится к лучшему, мы немедленно отправимся в Англию, но если окажется, что война все же неизбежна, я сам напишу лорду Суинфорду и все объясню.

На следующее утро, едва только яхта Данхемов вышла из гавани Литл-Норт-Бей, Миранда вскочила на Бриза и помчалась в бухту Пайн-Нек, где у нее стоял на приколе собственный одномачтовый парусник.

Конь мирно пощипывал травку на лужайке рядом с Длинным озером, а она в это время, переправившись через бухту, входила в местную таверну.

Несмотря на мужскую одежду, каждому было ясно, что это женщина, и, когда она шла по улице, деревенские женщины, глядя ей вслед, неодобрительно покачивали головами.

Хозяин таверны, увидев ее, немедленно вышел из-за стойки.

— Куда это вы, мисс? Разве не знаете, что в пивной вам делать нечего?

— Это еще почему, Эли Лейтем?

— Батюшки! Да это никак мисс Миранда… то есть миссис Данхем. Идите-ка за мной.

Они вошли в залитое солнцем помещение с чистыми дубовыми столами и скамейками. На полках красовались блестящие оловянные пивные кружки и тарелки. На каминной полке из морского дуба стояли синие стеклянные вазы с желтыми нарциссами. Эли Лейтем и его жена Рейчел страшно гордились своей харчевней, где потчевали путешествующих и страждущих деревенской кухней.

Чета Лейтемов и их гостья уселись за пустой стол, и Миранда, отказавшись от предложенного сидра, перешла прямо к делу.

— Скажи-ка, Эли, какие английские суда сейчас на рейде?

— О чем это вы, миссис? — Лицо хозяина таверны оставалось непроницаемым.

— Черт подери, Эли! Не будешь же ты мне говорить, что запасы чая, кофе и какао у тебя неисчерпаемы! Английские и американские суда шныряют туда-сюда, несмотря на блокаду. Мне ли это не знать! Нет ли у тебя на примете капитана, на которого можно положиться?

— А зачем?

— На двадцать восьмое июня у Аманды в Лондоне назначена свадьба. А муж говорит, что из-за этой чертовой блокады мы не сможем отплыть в Англию.

— Ну, не знаю, миссис Миранда, если ваш муж так говорит…

— Ну, Эли, пожалуйста! Ради Аманды! Если я не смогу помочь ей переправиться к жениху, она с ума сойдет! Нам-то с тобой какое дело до политики?

— Ладно, уговорили. Есть тут одно суденышко. Думаю, сможет доставить вас к свадьбе в целости и сохранности. Капитан — дворянин, так что, думаю, все должно пройти без сучка без задоринки.

— Как его зовут? — Миранда так и подалась вперед.

— Подождите, миссис Миранда. Я не могу вам его назвать.

Прежде нужно узнать, возьмет ли он на борт пассажиров, — сказал Эли, бросив взгляд на жену.

— Тогда скажи ему, чтобы приехал в Виндсонг.

— Прямо домой?!

— А куда еще? — И она рассмеялась, видя его недоумение. — Муж уехал сегодня в Плимут и вернется не раньше чем через десять дней.

Но Эли все еще колебался.

— Уж не знаю, миссис Миранда, стоит ли…

— Ну, пожалуйста, Эли! Это не простая прихоть. Я бы сама в этот Лондон сроду не поехала. Шум да грязь! Ради сестры стараюсь! Если она не выйдет замуж за своего Адриана Суинфорда, умрет от горя!

— Сходим к этому капитану, Эли, — вмешалась его жена. — Бедная девочка не должна мучиться, если можно ей помочь.

— Спасибо, Рейчел, — сказала Миранда.

— А ваша мама знает о том, что вы задумали?

— Узнает. Она поедет с нами.

— Не думаю, что это придется ей по нраву. Слышала, она снова собирается замуж?

— Откуда, черт побери, вы узнали? Ах да, Джемайма…

— Правильно! Она моя сестра. А теперь, миссис Миранда, возвращайтесь-ка домой. Эли сходит к тому капитану, а уж он приедет к вам, будьте уверены.

— Рейчел, у меня совсем нет времени. Всего десять дней, .. А потом вернется муж.

— Он наверняка помчится за вами. Никогда не видела, чтобы мужчина так любил свою жену.

— Это Джаред-то?! — изумилась Миранда.

— Ну да! А он что, и не заикался?

— И не заикался…

— А вы?

— И я тоже.

Рейчел Лейтем весело рассмеялась.

— Да ведь ясно как белый день, что вы его любите, а он — вас.

Когда он вас догонит, прямо сразу и скажите, мол, люблю и все такое, а то не избежать вам трепки. Это надо же, без мужа — в дальние края! — Она обняла Миранду. — Возвращайтесь домой.

Эли все устроит.

Миранда быстро добралась до Виндсонга. Бриз хрумкал сочную траву и косил на нее глазом, пока она ставила парусник на якорь.

Домой она домчалась мигом.

— Кто этот капитан? — был первый вопрос Аманды.

— Не знаю. Лейтем сказал, что на него можно положиться.

— А если ошибается? Ведь нас могут похитить и продать в рабство. Я слышала, что в Вест-Индии есть плантации, на которых работают белые рабы. А надсмотрщики выискивают повсюду красивых женщин.

— Господи, Аманда, вечно ты со своими глупостями!

Кто это тебя просветил на этот раз?

— Сьюзен рассказала. Одну деревенскую девушку заподозрили, будто бы она украла хозяйскую лошадь. А она просто поспорила с кем-то, что может так ее спрятать, что никто не найдет. А хозяин взял и подал на нее в суд. И эту девушку продали в рабство в Вест-Индию. И представляешь, спустя два года ей удалось послать домой письмо. Оказывается, ее заставляли спать с белыми рабами, потому что хозяину нужны дети-рабы. Одного ребенка она уже родила и вроде бы ждет другого…

Миранда небрежно пожала плечами.

— Какая чушь! Твоя Сьюзен — немыслимая фантазерка. Эли сказал, что этот английский капитан — дворянин. Возможно, он знаком с Адрианом.

— Ты маме уже сказала?

— Нет еще! Скажу, когда все будет ясно.

В этот же вечер, когда они ужинали, вошла Джемайма и, поджав губы, ворчливо сказала:

— Там какой-то джентльмен. Проводила его в гостиную.

— Хорошо. Пусть нас не беспокоят, — велела Миранда, вставая из-за стола.

Пригладив на ходу белокурые волосы и отряхнув крошки с темно-синего платья, она отворила дверь и уверенно вошла в комнату У камина стоял мужчина среднего роста, лет тридцати, с вьющимися каштановыми волосами. К удивлению Миранды, он был одет по последней моде. Сияя ослепительной улыбкой, он пошел ей навстречу. Она отметила великолепные зубы и темно-синие глаза, искрящиеся весельем.

— Миссис Данхем, я капитан Кристофер Эдмунд. Владелец судна «Морской конек». Мне дали знать, что я могу быть вам чем-то полезен.

Окинув ее беглым взглядом, он решил, что миссис Данхем красавица и обладает тонким вкусом.

— Добрый день, капитан Эдмунд! — Миранда протянула ему руку. Он взял ее и поднес к губам. — Прошу, сэр, садитесь. Рюмку коньяку?

— Спасибо, не откажусь.

Миранда не спеша подошла к столику, на котором стояли графин и бокалы, и, наполнив бокал на четверть темной янтарной жидкостью, протянула капитану. Вдохнув аромат, он восхищенно прищелкнул языком. Миранда улыбнулась. Сделав глоток, капитан спросил — Итак, миссис Данхем, чем могу быть вам полезен?

Речь выдавала в нем истинного джентльмена, и Миранда немного успокоилась. Она села в кресло напротив него.

— Сэр, мне с матерью и сестрой необходимо немедленно отправиться в Англию.

— Миссис Данхем, у меня не пассажирское судно.

— Но мы должны добраться до Англии во что бы то ни стало!

— Чем это вызвано, если не секрет?

— Капитан, я не привыкла обсуждать личные планы с незнакомыми мужчинами. Обязуюсь заплатить вдвое больше обычного и думаю, это избавит меня от расспросов.

— А я не привык брать на борт хорошеньких женщин, о которых мне известно лишь то, что они должны попасть в Англию. Соблаговолите объяснить, зачем вы туда стремитесь.

Миранда бросила на него гневный взгляд, и он едва не рассмеялся. Дамочка, оказывается, с характером!

— Моя сестра должна выйти замуж за лорда Адриана Суинфорда, — вздохнув, сказала Миранда. — Из-за этой нелепой блокады мы, кажется, не можем оказаться в Англии, а если мы туда не попадем…

— , его мамаша женит Адриана на другой.

— Откуда вам это известно?! — Внезапно ее осенило. — Простите, сэр, вы, случайно, не родственник Дариуса Эдмунда, герцога Уитли?

— Я его брат. Второй. А всего нас четверо.

Миранда улыбнулась:

— Сэр, я знакома с вашим старшим братом. Когда-то он ухаживал за Амандой. Встреча с Адрианом стала причиной Их размолвки.

— Поверьте, брат был огорчен. И тем не менее я считаю, что с Суинфордом ваша сестра будет более счастлива.

— Однако вы не очень-то лестно отзываетесь о своем брате, — поддела его Миранда.

— Что ж тут такого? Дариус на десять лет меня старше. Он вдовец, привык вести беспорядочную жизнь. Будь он более привлекательной личностью, уверен, ваша сестра предпочла бы стать герцогиней. Адриан Суинфорд, кажется, всего лишь баронет…

— Моя сестра выходит замуж по любви!

— Как трогательно! А вы тоже вышли замуж по любви?

— Капитан, вам необходимо это знать, чтобы принять окончательное решение?

Он расхохотался.

— Хорошо сказано! Хотя ваша сестра и обошлась с моим старшим братом жестоко, буду счастлив доставить вас в Лондон. Отплываем завтра вечером — задерживаться у берегов Америки слишком опасно. — Он улыбнулся и добавил:

— Кроме того, все, что привезли, — продали, и теперь в моих трюмах полно американских товаров Пора домой. Вырученные денежки просадим в игорных домах, повеселимся с хорошенькими девочками, а в пути буду рад составить компанию трем элегантным дамам.

Миранда вздохнула с облегчением. Если все настолько просто, подумала она, значит, Джаред просто не захотел везти их в Лондон — Капитан, могу предложить вам поставить ваш корабль на якорь в маленькой бухте. Она глубокая, хорошо защищена скалами и находится рядом с нашим поместьем. В Виндсонге вы могли бы пополнить запасы пресной воды. К сожалению, не смогу предложить никаких овощей и фруктов — в начале апреля у нас растут только нарциссы.

— Вы очень любезны! Я непременно воспользуюсь вашим предложением.

Миранда поднялась:

— А теперь я хотела бы познакомить вас с мамой и Амандой Не хотите ли выпить с нами кофе?

Капитан тоже встал.

— С превеликим удовольствием, миссис Данхем.

Миранда дернула за сонетку, и в комнату тут же вошла Джемайма. С трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, Миранда приказала ровным голосом:

— Передай маме и Аманде, что я прошу их прийти сюда — выпить с нами кофе.

Когда служанка ушла, Миранда учинила спасителю форменный допрос.

— Стало быть, у вас еще три брата?

— Три брата и три сестры, миссис Данхем! Дариус — старший, потом идут сестры Клавдия, Октавия и Августа. Сыновьям, кроме старшего, мама, слава Богу, дала нормальные английские имена — Кристофер, Джордж и Джон. Джон, между прочим, учился вместе с Адрианом в Кембридже. Он собирается стать священником, а Джордж мечтает служить в королевском полку.

— Я и не подозревала, что ваша семья такая состоятельная, — проговорила Миранда, только потом сообразив, что допустила бестактность — Ну что вы! На самом деле это не так. Дариус, можно сказать, богатый человек, но состояние ему досталось в наследство от жены. У мамы три брата — холостяки и с титулами. Они наши крестные, так что каждый из нас получил титул от них. Я — маркиз Уайский, Джордж — лорд Стадли, малыш Джон в один прекрасный день станет баронетом, хотя, по-моему, мечтает стать епископом.

Кристофер Эдмунд рассмеялся. Миранда ему нравилась, и ее замечание относительно богатства его нисколько не задело.

Дверь распахнулась, и в гостиную вошли Дороти и Аманда. Капитан вскочил.

— Миранда, кто этот джентльмен? — строго спросила Дороги, давая всем присутствующим понять, что в этом доме она хозяйка.

Не обращая внимания на властный тон, Миранда спокойно сказала:

— Мама, позволь представить тебе капитана Кристофера Эдмунда, маркиза Уайского. Капитан Эдмунд любезно согласился доставить нас в Лондон на своем корабле. Отплываем завтра вечером и, если погода будет хорошей, доберемся до Англии к середине или концу мая. Так что у нас будет достаточно времени, чтобы подготовиться к свадьбе. Капитан Эдмунд, разрешите представить вам мою мать, миссис Данхем. Во избежание путаницы разрешаю вам обращаться ко мне по имени.

— Только в том случае, если вы будете называть меня Китом.

Так зовут меня мои друзья. — Он повернулся к Дороти и, учтиво поклонившись, приложился к ручке. — Счастлив познакомиться с вами, миссис Данхем. Помнится, прошлым летом, когда мой братец Дариус ухаживал за мисс Амандой, моя матушка как-то имела удовольствие потчевать вас чаем.

Дороти, застигнутая врасплох, только и смогла пробормотать:

— Как же, как же, припоминаю…

— Капитан, моя сестра Аманда, будущая леди Суинфорд, — продолжила Миранда.

Кит Эдмунд снова поклонился.

— Мисс Аманда, разрешите сказать вам, что мне искренне жаль своего брата Дариуса. Упустить такую красавицу! Но вас я поздравляю с тем, что вы прислушались к голосу здравого смысла и не поддались чарам моего брата.

Аманда улыбнулась, и ямочки проступили на ее щеках.

— А вы шутник, сэр!

Но уже в следующую секунду она вновь стала серьезной:

— Вы и в самом деле доставите нас в Англию?

— Ну конечно. Как я могу отказать вашей сестре! Да и Адриану Суинфорду стыдно будет в глаза смотреть, если я не выполню вашу просьбу.

— Благодарю вас, сэр. Я знаю, как это опасно, но…

— Опасно? Да что вы, право! Никакой опасности нет. Британия, как известно, правит морями…

— Мы вам чрезвычайно признательны, сэр.

В этот момент вошла Джемайма с подносом в руке.

— Куда поставить? — деловито осведомилась она.

— Капитан… Кит, не могли бы вы подвинуть этот столик к камину? Большое спасибо. Поставь на него поднос, Джемайма, и можешь идти. Мама, разлей, пожалуйста, кофе. О Боже, как ты побледнела! Очевидно, хорошая новость застала тебя врасплох. — Миранда спокойно уселась за столик и, взяв в руки серебряный кофейник, налила в изящную фарфоровую чашечку кофе. — Аманда, передай, пожалуйста, маме, — попросила она, взглянув невинными глазами на Дороти. Та так и рухнула в кресло.

— А ваш отец с мужем тоже с вами поедут? — спросил Кит Эдмунд, взяв у Миранды из рук чашечку.

— Кит, папа умер несколько месяцев назад. К сожалению, муж тоже не сможет нас сопровождать. У него срочные дела.

— Миранда! — наконец-то обрела голос Дороти.

— Да, мама?

— Джаред запретил тебе ехать в Лондон, ты что, забыла?

— Вовсе нет, мама! Он лишь сказал, что в связи с блокадой морское сообщение между нашими странами прекратилось и на своих кораблях он бы плыть не рискнул.

— Тогда к чему такая спешка? Подожди, пока он вернется.

— Капитан Эдмунд не может ждать десять дней. Нам и так ужасно повезло, что он согласился взять нас с собой.

— Я с вами не поеду! Не желаю быть соучастницей! — выпалила Дороти.

— Очень хорошо! Тогда у нас есть два варианта. Либо мы с Амандой едем в Англию одни, что, естественно, покажется более чем странным семье Адриана и всем нашим знакомым, либо… — Миранда выдержала эффектную паузу. — Аманда отправится в Шотландию и будет жить там вместе с тобой и твоим новым мужем. Сомневаюсь, что господин ван Нотлмен и его невзрачные дочки будут счастливы иметь под боком такую красавицу, за которой тут же начнут увиваться местные щеголи. Так что, мама, выбирай!

Дороти, прищурившись, посмотрела на дочерей. Ни та, ни другая и бровью не повели! Тогда она перевела взгляд на капитана Эдмунда. Тот поспешно опустил глаза, но она успела заметить в них веселые искорки. Выбора у нее не было, и все это понимали.

— Миранда, какая же ты все-таки стерва! — ровным голосом сказала она и повернулась к капитану:

— Капитан Эдмунд, какие каюты вы можете нам предложить?

— Две смежные, миссис Данхем. Одна просторная, а другая маленькая. Мое судно не предназначено для перевозки пассажиров…

— Не волнуйся, мама, поместимся! Много туалетов брать с собой не будем, купим все в Лондоне.

— Похоже, Миранда, у тебя на все готов ответ, — проворчала Дороти, поднимаясь. — Позвольте с вами попрощаться, капитан. У меня еще масса дел, а завтра уезжать…

Кристофер Эдмунд встал и поклонился.

— Буду счастлив видеть вас на борту своего корабля.

— Благодарю вас, сэр, — сказала Дороги и, не взглянув на дочерей, вышла из комнаты.

— Миранда, вы, оказывается, опасный противник, — заметил капитан.

— Вряд ли! Просто я хочу, чтобы моя сестра была счастлива.

— А ваш муж и в самом деле запретил вам ехать?

— Откуда вы это взяли?

Капитан тихонько рассмеялся.

— Мне почему-то кажется, что ваш муж забыл сказать то, что собирался.

— Ну, пожалуйста, капитан… — взмолилась Аманда. — Возьмите нас с собой! — И ее голубые глаза наполнились слезами.

— Я дал вам слово, мисс Аманда, и я его сдержу, — ответил он, с каждой минутой все больше и больше завидуя Адриану Суинфорду.

— Перестань плакать, Аманда. И так уже напугала бедного Кита до полусмерти. Не переживай, увидишь ты своего Адриана. А теперь беги и собирайся, а мы обсудим кое-какие финансовые вопросы.

— Благодарю вас, сэр, — ответила Аманда. Одарив капитана милой улыбкой, она ушла.

— Повезло этому Адриану Суинфорду, — вздохнул Кристофер Эдмунд.

— Вы правы, — сказала Миранда.

Ну вот опять! То же самое, что и год назад — Аманде поют дифирамбы, а ее никто не замечает. Ну да ладно! Утром они отплывают в Лондон. Миранда подошла к конторке и, выдвинув потайной ящик, вытащила маленький кошелек.

— Полагаю, этого хватит с избытком, — сказала она, отдавая его капитану.

Тот подбросил его на руке. Да, в щедрости ей не откажешь, подумал он.

— Миранда, значит, так! Ночью мы встанем на якорь в вашей бухте. Утром вы сможете начать переносить на борт свои вещи. И еще я хотел бы попросить вас вот о чем. Мои матросы — народ простой и грубый. Рекомендую по возможности не показываться им на глаза. Но если вдруг захотите выйти на палубу подышать свежим воздухом, одевайтесь поскромнее и не расхаживайте с непокрытой головой. Пусть это не покажется вам странным — длинные женские волосы, развевающиеся на ветру, возбуждают.

Миранда похолодела от страха.

— Кит, вы хотите сказать, что от вашей команды можно всего ожидать?

— Дорогая моя, я думал, вы понимаете. Нормальные моряки служат в королевском флоте, а у меня — сброд, не заслуживающий ни малейшего доверия. Я могу положиться лишь на первого и второго помощников и еще на Чарли, моего юнгу. А вообще-то команду держим в повиновении только угрозами и обещаниями разбогатеть. И если вдруг они взбунтуются — нам несдобровать. Поэтому я и вынужден просить вас вести себя как можно скромнее.

Внезапно до Миранды дошло, в какую опасную авантюру она ввязалась. Прав Джаред — это действительно большой риск! И тем не менее, если они останутся дома, Аманде не видать Адриана как своих ушей. «Хочется, чтобы она была так же счастлива, как и я», — подумала Миранда и тут только спохватилась. А ведь она и в самом деле счастлива! И впервые за все время своего замужества мысль эта не показалась Миранде нелепой.

— Хорошо, что вы меня предупредили. Кит. Мы будем вести себя с величайшей осторожностью. Думаю, лучше будет сесть на корабль, когда совсем стемнеет. Тогда ваши матросы нас не увидят.

— Великолепно! А у вас, оказывается, мужской склад ума. Все мгновенно схватываете и тут же принимаете решение. — Он встал. — Миранда, премного благодарен за гостеприимство. Счастлив буду видеть вас на своем корабле.

Кит Эдмунд вернулся на корабль, а из головы все не шли очаровательные сестры-близнецы. Мисс Аманда, без сомнения, чрезвычайно привлекательна, но и миссис Миранда по красоте нисколько не уступает ей. Кроме того, у этой особы, похоже, бездна здравого смысла.

Нужно будет во время поездки познакомиться с ней поближе, решил капитан. Наверняка найдется, о чем поговорить.

Миранда, проводив Кита, вернулась в гостиную и задула свечи.

Потом уселась в кресло перед камином. За окном ветер теребил голые ветви дубов. Ивы и клены уже покрылись нежной листвой. На дубах листья всегда появляются позже, подумала она. Милый Виндсонг!.. Жаль уезжать. Миранда решила, что к концу лета обязательно вернется, будет жить здесь с Джаредом и больше никогда от него не уедет.

Понять бы еще только, любит ли она его. А он? Какие чувства он к ней испытывает? Наверное, любит ее… Она закрыла глаза, и в памяти всплыло его лицо — зеленые глаза, потемневшие от страсти, чувственные губы… Вот он наклоняется к ней, и Миранда будто слышит его тихий голос: «Ты полюбишь меня, Миранда, потому что я так хочу, а я всегда добиваюсь своего».

Миранда вздрогнула. Почему он это сказал? Неужели любит?

Знать бы ответ… А она, она его любит?

Миранда встала и принялась мерить шагами гостиную. Потом зажгла лампу и вытащила из ящика бюро листок бумаги и гусиное перо. Она решила написать Джареду письмо.

За окном тоскливо вздыхал ветер, цепляясь за голые ветви высоченных дубов. Молодой месяц играл в прятки с мрачными тучами. С громким треском упало прогоревшее полено, взметнув сноп искр в жаркой пасти камина. Миранда, вздрогнув от неожиданности, выронила перо. Когда успокоилась, засмеялась. Снова взяв перо в руку, начала быстро писать, покрывая листок четкими разборчивыми строчками.

Часть II. АНГЛИЯ. 1812 — 1813

Глава 6

«Мой дорогой муж, я люблю тебя! Именно поэтому тяжело писать то, что я должна написать. Когда получишь это письмо, Аманда, мама и я будем уже на полпути в Англию. Мы отплыли из Виндсонга сегодня, 10 апреля, на борту „Морского конька“. Это английское судно принадлежит Кристоферу Эдмунду, маркизу Уайскому, брату одного из бесчисленных поклонников Аманды. Я не могу допустить, чтобы она потеряла Адриана Суинфорда. Она так любит его! Теперь, когда я знаю, что значит любить, я, как никогда, понимаю, что происходит в ее душе, и не вынесу, если она будет несчастна. Я страдаю вместе с ней и разделяю ее боль. Но я боюсь — слишком боюсь, — что теперь, когда я наконец обрела счастье, я могу потерять тебя. Прошу, не сердись на меня. Сразу же после венчания, не задерживаясь, отправлюсь в обратный путь. Обещаю. Твоя любящая жена Миранда».

Джаред Данхем негромко чертыхнулся, смял письмо и мрачно взглянул на Джеда.

— Ты что, не мог добраться сюда быстрее? — грозно спросил он.

— Два с половиной дня от Виндсонга до Плимута — куда уж быстрее, мистер Джаред!

— Два с половиной дня! — присвистнул Джонатан Данхем. — , Да ты что, братец, на крыльях сюда летел, что ли?

Взмыленный конюх усмехнулся.

— Вот-вот, именно летел, а не плыл. В жизни не чувствовал себя так мерзко из-за качки. Правда, от залива Баззардс добирался по суше. Барнабас Хортон подвез меня. Заплатите ему пять долларов, мистер Джаред. Я так подумал, надо бы отогнать яхту обратно в Виндсонг, ведь вы отправитесь вдогонку за Мирандой на судне побольше этого?

— Да, черт тебя возьми! — гаркнул Джаред. — Кто дал тебе это письмо? Моя жена?

— Нет, это ее мамаша, Дороти, послала меня сообщить вам, что они уезжают, а письмо мне дала Джемайма, да еще прибавила, мол, ваша мадама сама вам все объяснит, и еще сказала, что, быть может, вы и не отколошматите ее, когда вернется.

Джонатан взорвался от хохота, но суровый взгляд Джареда усмирил его.

— Джон, мне понадобится корабль и команда смельчаков, готовых рискнуть прорваться через блокаду. Добраться до Англии — дело нешуточное.

— "Спящая красавица" почти готова. Пара-другая заклепок, и можно выходить. А команда?.. Ну что ж, кое-кого знаю. Хоть сейчас отправятся с тобой…

— Разумеется, за мной не заржавеет. Выходим в море через двадцать четыре часа. Надеюсь, доберемся до Англии быстрее сумасбродной особы, на которой я женился. — Он повернулся к Джеду. — Иди на кухню! Марта накормит тебя. А потом можешь отправляться спать. К утру будет готово письмо капитану Брауну. Ну все!..

— Да, сэр! — Джед ушел.

— А как твои дела здесь, обрубил концы? — тихо спросил Джонатан.

— Да вроде бы… В конце концов они должны понимать, что я теперь человек женатый и не могу заниматься тем, что делал раньше.

Хотели еще раз отправить меня в Европу — я отказался. Но сегодня, пожалуй, скажу, что передумал. Если можно уладить конфликт между Англией и Америкой, непременно возьмусь за это. Наполеон нам не союзник, что бы президент Медисон по этому поводу ни думал. Его слишком плохо информируют. Все эти юнцы конгрессмены западных штатов рвутся воевать. Война с Англией для них — все равно что партия в бильярд. Горячие головы! Воображают себе, будто малютка Давид победит Голиафа! Господи, как я устал от всех этих войн, больших и малых! Если Америка намерена стать преуспевающей, нужно строить прочную экономику, а не воевать, война лишь уносит человеческие жизни. — Он помолчал. — Вот ведь, Джон! Опять ты завел меня!

— Выставляй-ка ты свою кандидатуру в конгресс! Сколько раз я говорил об этом.

— Возможно, когда-нибудь я так и сделаю, но сейчас не мешает в собственном доме порядок навести.

— Надеюсь, не жалеешь, что женился? Ты действительно любишь ее?

— Еще как! Эта женщина сводит меня с ума. Она с одинаковой легкостью способна доводить меня до белого каления и воспламенять страстью. Знаешь, за четыре месяца, что мы женаты, ни разу не показала, что испытывает ко мне хотя бы привязанность. А первые слова письма — «Я люблю тебя». Не поймешь — то ли и вправду так думает, то ли дурачит. Ладно! Выясним.

Они вышли из Плимута 14 апреля. Сопутствуемые удачей и попутным ветром, да к тому же с умелой командой на борту, они приплыли в Лондон на три дня раньше тех, за кем погнались сломя голову.

Роджер Брамвелл был немало удивлен, увидев Джареда, но с обычной деловитостью быстро и умело подготовил дом к прибытию хозяина.

— Милорд, я счастлив снова видеть вас! — приветствовал его секретарь. — Даже и не предполагал, что так скоро вернетесь!

— Предстоящее бракосочетание моей подопечной и лорда Суинфорда привело меня сюда. Однако почему «милорд»?

— Милорд, вам пожалован титул лорда. Это хорошо! Советую не пренебрегать им. Англичане придают слишком много значения условностям, и этот титул значительно поднимет вас в их глазах. Все полагали, будто напряженные отношения между Англией и Америкой не позволят вам приехать.

— Да я бы и не отважился, не будь моя жена так упряма.

Пошлите записку лорду Суинфорду с просьбой отобедать сегодня со мной. Сообщите также, что его невеста уже на пути в Англию Это живо поднимет ему настроение. И прошу вас: сделайте так, чтобы записка ему была передана лично.

А Миранда, пожалуй, права, подумал Джаред. Не возьми она инициативу в свои руки, Аманда и в самом деле могла бы потерять юного Суинфорда.

Адриан Суинфорд прибыл ровно в семь вечера. Сколько горячности, нетерпения в этом молодом человеке, улыбнулся Джаред, разглядывая его. Среднего роста блондин с васильковыми глазами, Шо тщательно подстриженный и завитый, с прекрасным цветом лица и румянцем во всю щеку, говорившим об отменном здоровье, он располагал к себе с первого взгляда.

Отлично пошитый костюм в серо-голубых тонах говорил о том, что у него тонкий вкус и что он следит за модой, но отнюдь не щеголь.

— Лорд Данхем, — молодой человек протянул для рукопожатия руку, — разрешите представиться: Адриан Суинфорд. Из вашей записки я узнал, что Аманда вот-вот приедет в Лондон. Извините, но почему вы не захватили ее с собой?

— Потому что, несмотря на все мои запреты, моя жена — надеюсь, вы помните Миранду — решила отправиться в Англию с сестрой и матерью без моего ведома. У меня отменный херес. Не желаете?

— Боже праведный! — Адриан медленно опустился на стул.

— Выпейте! — Джаред протянул ему бокал с янтарным напитком.

— Да, да, сэр, благодарю вас! — Адриан взял бокал, отпил немного и, тревожно вскинув на Джареда глаза, спросил:

— Вы считаете, я Аманде не пара?

— Вовсе нет! Судя по рассказам моей жены и тещи, вы выше всяких похвал. Что до Аманды, так она просто без ума от вас. Меня беспокоит то, что женщины решились пересечь Атлантический океан как раз тогда, когда политическую обстановку спокойной назвать никак нельзя. Миранда же, по всей видимости, убеждена, что ваша свадьба не терпит отлагательства, и потому, пользуясь моим отсутствием, договорилась с капитаном одного английского судна.

— О Боже! Но это же чистейшее безумие, как она могла так поступить?! А этот капитан, кто он?

— Я абсолютно согласен с вами, милорд. Моя жена иногда ведет себя как сущий ребенок. Я знаю капитана. Это Кристофер Эдмунд, маркиз Уайский. Уверен, с ним они будут в полной безопасности.

— Но каким образом вам удалось приплыть сюда раньше их?

— Благодаря отличному быстроходному судну.

— И еще, должно быть, решимости, — улыбнулся Адриан Суинфорд.

— Именно так, милорд, — подтвердил Джаред. — Раз уж мы скоро станем родственниками, зовите меня Джаред, и надеюсь, вы позволите называть себя Адрианом. А теперь прошу в столовую, иначе моего повара хватит удар.

Двадцатилетний английский лорд и тридцатилетний американец стали друзьями. Адриан Суинфорд понял, что у него появился сильный союзник — защитник, если угодно, — ограждающий его от влияния миниатюрной, но очень волевой женщины — его матери, принадлежащей к числу так называемых «матушек-командирш». На следующий же день она, высокомерно разглядывая в лорнет этого выскочку-американца, обнаружила, что совершенно очарована им помимо своей воли.

— Его манеры просто безупречны, а сам он исключительно элегантен, — заключила она.

— Хочешь сказать, для американца? — спросил Адриан.

— Для джентльмена, — уточнила вдовствующая леди Суинфорд.

Три дня спустя после этой встречи два молодых джентльмена стояли на причале Вест-Индской компании, наблюдая за тем, как с английского судна «Морской конек» спускают сходни. Первыми появились капитан и Миранда, опирающаяся на его руку, за ними — Дороти и Аманда.

— Ах, Кит, не знаю, как и благодарить тебя за то, что доставил нас сюда в целости и сохранности, — щебетала Миранда.

— Иметь такую очаровательную пассажирку на борту — одно удовольствие, но если ты действительно хочешь отблагодарить меня, то поцелуй будет высшей наградой!

— Как вам не стыдно, сэр! — возмущенно воскликнула Миранда, но глаза ее игриво поблескивали. Смеясь, она поцеловала его в щеку.

— Надеюсь, вы получили свою награду, сэр, — медленно проговорил Джаред, подходя к ним. — Добро пожаловать в Лондон, сударыня!

— Джаред! — Выражение полнейшего изумления на ее лице было наградой ему. Он и не предполагал, что так поразит ее.

— Аманда! — воскликнул спутник Джареда.

— Адриан! О Адриан! — Аманда бросилась ему в объятия и была встречена звонким поцелуем.

— Какое счастье, что ты уже здесь, Джаред, — устало проговорила Дороти. — Надеюсь, теперь тебе удастся хоть немного вразумить Миранду.

— Как бы то ни было, она добилась своего. — Он повернулся к жене. Сердце Миранды отчаянно билось, пока он сверлил ее взглядом. — Ты и в самом деле веришь в то, о чем написала мне? — спросил он низким глубоким голосом.

— Да, — тихо ответила она.

Он поднял ее затянутую в перчатку руку и поднес к своим губам.

— Любовь моя, мы непременно побеседуем об этом чуть позже.

— Да, милорд! — промолвила она, в душе надеясь, что он не слишком сердится на нее. Она так любила его, что готова была потакать всем его прихотям. К тому же теперь она поняла, что это нисколько не мешает ей оставаться самой собой, не терять своей индивидуальности. Она была действительно счастлива видеть мужа.

— Миранда, дорогая, не представишь ли меня капитану Эдмунду? — Слова Джареда вывели ее из задумчивости. Она совсем забыла о вежливости и тут же поспешила исправить ошибку.

— Мне дали понять, что груз неотложных дел не позволяет вам приехать в Англию. — Капитан был явно раздосадован тем, что все его надежды поухаживать за хорошенькой женщиной, пока мужа нет рядом, рухнули.

Понимающая улыбка заиграла на губах Джареда.

— Мне удалось расправиться с ними гораздо быстрее, чем я думал, — ответил он. — Я ваш вечный должник, милорд. Надеюсь, не откажетесь принять приглашение как-нибудь отобедать у нас. И конечно же, мы ждем вас на свадьбе.

— Благодарю вас, сэр! Для меня было большой честью сопровождать Мир… леди Данхем и ее родных. — Он повернулся к дамам. — Позвольте откланяться.

— Эдмунд, если бы вы знали, как я благодарен вам! — воскликнул Адриан, по-прежнему сжимая Аманду в объятиях.

Кит улыбнулся, глядя на двух влюбленных.

— Не стоит благодарности, я счастлив уже оттого, что вижу вас вместе. — И, отвесив галантный поклон, он вернулся на корабль.

— Нас ждет карета, — сказал Джаред, предлагая руку своей жене и теще. — Где ваш багаж?

— Мы отправились налегке, — ответила Миранда. — На судне не было места для багажа. К тому же все приданое Аманды заказано в Лондоне у мадам Шарпентье еще раньше.

— Прекрасно, моя дорогая, но вряд ли Аманда сможет появиться в этих нарядах до замужества. А вам с Дороти негоже наносить визиты и принимать у себя в тех же самых платьях, что и в прошлом сезоне.

Они уже вышли из моды, — с улыбкой проговорил Джаред. — Советую заказать все новое.

— Но разве мы не вернемся в Виндсонг сразу же после свадьбы Аманды? — удивилась Миранда.

— У меня здесь возникли кое-какие дела, дорогая, поэтому, возможно, нам придется задержаться. Раз уж вы рискнули в такое время пересечь океан, постарайтесь насладиться столичной жизнью.

Кроме того, — он понизил голос, — вернуться домой сейчас будет не так-то просто.

— А как же наша яхта?

— Отношения между нашими странами слишком накалились.

Боюсь, британцы могут конфисковать ее. Это одна из причин, почему я был против вашей поездки.

— А я все же рада, что мы решились! — сказала Миранда. — Разве ты не видишь, как Аманда счастлива?

— Да, любовь моя, конечно. Но это не извиняет тебя. Непослушание — великий грех, и тебе придется искупить его.

Карета — черно-золотая красавица, запряженная парой великолепных серых лошадей, — давно поджидала их. Два лакея в бело-зеленых ливреях помогли носильщикам погрузить небольшую поклажу.

Когда все наконец разместились — Адриан и Аманда спиной к кучеру, а Дороти, Миранда и Джаред напротив, — карета тронулась, и через несколько минут они уже ехали по оживленным улицам Лондона.

— Какое счастье снова почувствовать землю под ногами, — вздохнула Дороти.

— Неужели путешествие утомило вас? — удивился Джаред. — По-моему, погода благоприятствовала.

— О нет, погода была на редкость замечательной, но страх, что нас настигнет американский патруль или французы, не давал покоя. — Она столь шумно перевела дух, что необъятная грудь ее заколыхалась. — А пираты? Я до жути боюсь пиратов!

— Пираты почти никогда не нападают на английские суда.

— Чепуха! Они же дикари. А если бы нас захватили турки?

Мне говорили, что турки падки на блондинок. Только подумайте, мы могли бы закончить свои дни в каком-нибудь мерзком гареме! К счастью, все позади. Я так устала, что просплю, наверное, дня три кряду. — Она еще раз глубоко вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Через мгновение она уже посапывала.

— Мама, похоже, сожалеет, что не попала в руки турецких пиратов, — хихикнула Аманда.

— И все же ваша затея была очень рискованной, — сказал Адриан.

— Да, но в противном случае меня бы не было здесь! — возразила Аманда.

— Если бы я потерял тебя…

— Но ведь ты же не потерял, — не дала закончить ему Аманда. — А теперь, пожалуйста, поцелуй меня, меня никто не целовал вот уже целых девять месяцев!

Адриана не нужно было просить дважды. Джаред повернулся к Миранде. Ее глаза цвета морской волны обеспокоенно глядели на него.

— Я все размышлял, что мне с тобой сделать при встрече — убить ли, поцеловать ли? Адриан прав, вы многим рисковали.

— Я никогда не решилась бы на такое, если бы не доверяла Киту.

— Да ты бы оседлала самого дьявола, лишь бы привезти Аманду в Англию. — Густой румянец залил щеки Миранды, потому что он был прав. — Интересно, будешь ли ты столь же преданна и мне?

Он не оставил ей времени ответить «да», закрыв ее губы своими.

Она тут же страстно откликнулась на поцелуй, и он, усадив ее к себе на колени, принялся ласкать ее упругую грудь.

— Джаред! — смущенно воскликнула она. — Только не здесь!

Не обращая внимания на ее слова, он покрывал поцелуями ее шею.

— Ну что ты, радость моя, мама спит, а Аманда с Адрианом слишком увлечены друг другом. — Он развязал ленты ее шляпки, отбросил ее в сторону, а затем принялся вынимать шпильки из ее волос. — Не дай Бог, с тобой бы что-нибудь случилось! — И его губы вновь приникли к ее мягким податливым губам.

Карета резко остановилась, и целующиеся парочки стыдливо отпрянули друг от друга. Адриан, открыв окно, выглянул наружу.

— Смотрите, это карета принца, он едет так медленно, чтобы все смогли увидеть его.

— Скажите Смиту, чтобы ехал другим путем, — сказал Джаред, — незачем показывать нам лондонские достопримечательности.

К тому же, — он многозначительно приподнял бровь и подмигнул сестричкам, отчего те прыснули со смеху, — меня почему-то вдруг страстно потянуло домой.

— А меня потянуло поскорее жениться, — рассмеялся Адриан.

— Как вам не стыдно! — воскликнула Миранда с наигранной строгостью, закалывая шпильками растрепавшиеся волосы.

— Ведете себя как похотливые кобели, — вторила ей невинным голоском Аманда.

Шокированные ее словами, все на секунду замолчали, а потом разразились хохотом.

— Моя милая свояченица, как твой опекун, я должен бы хорошенько отшлепать тебя. Молодой леди не пристало так выражаться. Однако ты абсолютно права на мой счет, да и на счет Адриана. А вообще-то, думаю, нельзя наказывать человека за то, что он говорит правду.

— Простите мою бестактность, впредь я постараюсь следить за своим языком, — заверила Аманда, но ее васильковые глаза при этом смеялись.

— Вот и чудесно!

— А куда мы едем? — спросила Миранда.

— Ко мне домой, — ответил Джаред. — Не в отеле же вам останавливаться!

— Мы рассчитывали остановиться в доме сэра Фрэнсиса Данхема. Я знала, что у тебя есть дом в Лондоне, но ты никогда не говорил, где и в каком он состоянии.

— Ты весьма непредусмотрительна!

— Мы собирались в такой спешке.

— Ну да, ну да, разумеется, а, кстати, что будет с поместьем, пока тебя нет, не подумала?

— Там остался управляющий, Питер Мур, он знает, что делать.

А как же вы, милорд, почему вы сами не поинтересовались делами поместья, зная, что меня там нет? Неужели вы были так увлечены погоней, что забыли о Виндсонге?

— Не будите во мне зверя, миледи, во гневе я страшен!

— Прекрасно, милорд, я готова сразиться с вами, покажите, на что способны, — вызывающе бросила она.

«Боже милостивый! — подумала Аманда, прильнув к Адриану. — Кому нужны эти бешеные страсти? Какая прелесть тихая любовь…»

Карета свернула на Дэвон-сквер. Всего восемь домов — все из красного кирпича, с темно-серыми черепичными крышами и белыми мраморными ступеньками парадных подъездов — окружал миниатюрный парк. Четыре великолепных каштана, цветочные клумбы на зеленой лужайке с аккуратными, посыпанными гравием дорожками и фонтан в центре с мраморными скамейками вокруг превращали это место в настоящий оазис.

Как только карета остановилась, два лакея спрыгнули с задка и поспешно распахнули дверцу, а из дома уже спешили слуги, чтобы перенести багаж.

В этот момент, словно от толчка, проснулась Дороти.

— Где это мы? — зевая, спросила она.

— В Лондоне, мамочка, — улыбнулась Миранда. — Дома, где тебя ждет горячая ванна и крепкий черный китайский чай.

Вся прислуга вышла встречать хозяев. Миранда была поражена таким подчеркнутым проявлением почтения, но в конце концов это Англия, а не Америка.

Роджер Брамвелл вышел вперед.

— Миранда, позволь представить тебе Роджера Брамвелла, моего секретаря. Он ведет все мои дела здесь, в Лондоне.

Миранда протянула затянутую в перчатку руку для пожатия, но он поклонился и поцеловал ее руку на европейский манер.

— Счастлив видеть вас в Лондоне, миледи.

— Благодарю вас, мистер Брамвелл, — ответила она.

— Позволь, дорогая, представить остальных, — продолжил Джаред.

— Симеон, дворецкий, — произнес он.

— Здравствуйте, Симеон, — улыбнулась Миранда.

— Добро пожаловать, миледи, — расплылся в улыбке высокий, внушительного вида дворецкий.

— Миссис Дарт, экономка.

— Счастливы видеть вас, миледи, — проговорила маленькая миловидная женщина.

— Спасибо, миссис Дарт.

— А вот и наше сокровище, миссис Поултни! Лучшей кухарки в Лондоне не сыскать.

— Рада служить вам, миледи. — Полная женщина залилась ярким румянцем, и все ее четыре подбородка заходили от волнении.

— Я полагаюсь на вас, миссис Поултни.

— Мой камердинер, Митчум, — продолжил Джаред. — А это Перкинс, миледи, ваша горничная, у нее отличные рекомендации.

— Нисколько не сомневаюсь, — с улыбкой проговорила Миранда. — Я уверена, мы найдем общий язык. — Она кивнула горничной, присевшей в почтительном реверансе. Похоже, она неглупа, подумала Миранда и, обернувшись к секретарю, сказала:

— Мистер Брамвелл, на какое-то время нам потребуются также горничные для мамы и Аманды.

— Хорошо, миледи.

Потом Джаред представил Миранде остальных: Смита — кучера, четырех лакеев, четырех горничных, прачку, грума Уолкеpa, двух конюхов, молоденькую служанку, помогающую другим слугам, и мальчика на побегушках.

— Миледи, мы подготовили розовую спальню для мисс Аманды и гобеленовую — для миссис Данхем, — сообщила экономка.

— Замечательно, миссис Дарт. Будьте добры, приготовьте теперь для каждой из нас горячую ванну и свежий чай — китайский черный для мамы, если можно. А после я хотела бы взглянуть на меню, и пусть кто-нибудь из горничных поможет маме и сестре, пока мы не найдем кого-нибудь для них.

— Да, миледи. — Миссис Дарт была поражена деловитостью Миранды. — Виолетта, — подозвала она одну служанку, — покажи дамам их комнаты.

— Адриан, вы, конечно же, отужинаете сегодня с нами, — сказала Миранда.

Тот кивнул. Миранда уже было собралась последовать за матерью и сестрой, как вдруг оклик Джареда остановил ее.

— Да, милорд?

— Миледи, я загляну к вам ненадолго, — сказал он.

— Буду ждать вас, милорд.

Прислуга вернулась к своим обязанностям, обсуждая свою молодую хозяйку, а джентльмены расположились в гостиной за чашечкой кофе.

— Джаред, у меня для вас приглашение на бал в Элмаке, — сообщил Роджер Брамвелл. — Княгиня де Ливен и леди Коупер шлют вам свои приветствия и сожаления по поводу вашей женитьбы — ведь этим вы разбили половину женских сердец в Лондоне. Они говорят, что совершенно не помнят вашу жену по прошлому сезону и потому с нетерпением ждут случая познакомиться с леди Данхем.

— Нисколько не сомневаюсь.

— Все сейчас живо обсуждают, как воспримет весть о вашей женитьбе леди Джиллиан Абботт.

— Джиллиан Абботт? Ты как-то, связан с ней? — удивился Адриан.

— Мы с ней всего лишь друзья, — осадил его любопытство Джаред. — Ничего больше.

— Ну конечно же. Она тебе не пара. Все, что у нее есть, — лишь смазливое личико да восьмидесятилетний муж в придачу. Боюсь, старик недолго протянет.

Роджер Брамвелл постарался сменить тему.

— Многие ждут вас к себе, Джаред. Сэр Фрэнсис Данхем с супругой, вдовствующая леди Суинфорд и вдовствующая герцогиня Уорчестер прислали свои приглашения. Думаю, вам следует принять их. Чьи еще приглашения принять — решите сами.

— Боюсь, мы не скоро сможем выезжать в свет — у дам нет подходящих платьев. Да, Брамвелл, пошлите за мадам Шарпентье. А теперь, джентльмены, мне необходимо обсудить кое-какие проблемы с моей женой. Адриан, увидимся вечером. — Джаред поклонился и покинул гостиную.

Миранда восторженно разглядывала спальню. Вся сплошь голубой бархат и атлас цвета густых сливок, она была со вкусом обставлена: мебельный гарнитур из черного дерева работы Чиппендейла, мягкий китайский ковер в бежево-голубых тонах на полу. Два высоких окна спальни выходили в сад, расцвеченный в это время года многоцветьем красок. Деревянную полочку над камином украшали две высокие бело-розовые вазы севрского фарфора и каминные часы в том же стиле. На маленьком столике у окна — хрустальная ваза с большим букетом розовых и белых благородных роз.

— Ванна готова, миледи, — сказала Перкинс.

— Чудесно! Я почти забыла, что это такое, — целых шесть недель была этого лишена. У меня где-то было масло для ванны. — Она опустилась в кресло у окна, ожидая, пока служанка распакует вещи.

Высокая, широкая в кости девушка была полной противоположностью гонкой хрупкой Миранде. Тщательно уложенные каштановые волосы обрамляли ее круглое миловидное лицо с большими серыми глазами, вздернутым носиком и крупными губами. На ней было простое серое платье с белым воротничком и манжетами.

Разложив на туалетном столике серебряные щетки для волос и отыскав наконец бутылочку с маслом, она влила немного ее содержимого в воду.

— Как приятно пахнет! — заметила Перкинс.

— А ты разбираешься в запахах.

Та довольно улыбнулась.

— Еще бы, миледи! Моя семья занималась выращиванием цветов на продажу! Давайте-ка я помогу вам раздеться. — Через минуту Миранда уже наслаждалась благоухающей ванной. — Отнесу ваши вещи в прачечную, а вы пока отдыхайте. Всего пару минут — и я снова буду в вашем распоряжении.

Миранда прикрыла глаза и вздохнула. Как приятно! Во время путешествия купаться можно было лишь в холодной соленой морской воде. Такая роскошь, как ванна, была им недоступна. Она блаженно расслабилась в теплой ароматной воде.

— Я почти слышу, как ты мурлыкаешь от удовольствия, моя дикая кошечка. — Низкий голос прозвучал совсем рядом.

— Это и в самом деле очень приятно, — проговорила Миранда, не открывая глаз.

— Какое восхитительное зрелище вы являете собой, миледи!

Жаль только, что ванна слишком мала для нас двоих.

— Мне кажется, милорд, вы думаете сейчас совсем не о купании.

— В самом деле, миледи?

— В самом деле, сэр.

— Скажи это! — потребовал он.

— Что сказать?

— Скажи то, что в письме, черт возьми!

Она широко распахнула изумрудные глаза и удивленно взглянула на него. В его темно-зеленых глазах играли золотые искорки.

— Я люблю тебя, Джаред! Я люблю тебя!

Он наклонился и резко поднял ее из воды, а она прильнула к нему всем телом. Его губы страстно приникли к ее губам, и она ответила ему не менее страстно. Откинув голову, на этот раз приказала ему она:

— Скажи это!

— Что сказать?

— Скажи это, черт возьми!

— Я люблю тебя, Миранда, о Господи, как я люблю тебя!

Внезапно открылась дверь.

— Ну вот, миледи, я и вернулась! Ооо-х! Прошу прощения! Я… я…

Джаред бережно опустил трясущуюся от хохота Миранду в воду.

— Все в порядке, Перки, — спокойно сказал Джаред. — Я только хотел сказать жене, что скоро приедет портниха. — Он повернулся, и глаза служанки округлились от изумления: Джаред был совершенно мокрый с ног до головы. — Я непременно присоединюсь к вам, когда приедет мадам Шарпентье. — Он вышел и скрылся за дверью, разделяющей их комнаты.

— Вымой, пожалуйста, мои волосы, — попросила Миранда. — Как это муж назвал тебя? Перки? Мило, и очень подходит тебе. Ты еще слишком молода, чтобы к тебе обращались так сухо: Перкинс.

Перкинс… Так и вижу дряхлую высохшую старуху! — Служанка от ее слов залилась смехом. — Я тоже буду звать тебя Перки, — решила Миранда.

Часом позже, когда волосы Миранды уже почти высохли, появилась мадам Шарпентье с двумя своими помощницами.

Высокая худощавая женщина неопределенного возраста, всегда одетая во все черное, она была самой модной портнихой в Лондоне. Скосив глаза на Миранду, она проговорила с сильным французским акцентом:

— Рада видеть вас, миссис Данхем.

— Леди Данхем, — поправил ее Джаред, входя следом за ней.

Портниха не обратила на его слова никакого внимания. Она уже давно составила свое мнение о мужьях — они годятся, решила она, лишь на то, чтобы оплачивать счета.

— Клариса, сантиметр, — приказала она и принялась снимать мерки с Миранды. — Вы ничуть не изменились, миссис Данхем, размер прежний. Мы используем те же цвета, что и в прошлом сезоне — бледно-розовые, голубые и зеленые.

— Ни в коем случае, — возразил Джаред.

Портниха удивленно вскинула брови.

— Вы одеваете совсем не мисс Аманду, мадам Шарпентье.

Неужели не видите, что сестры не похожи друг на друга? Миранде не идут бледные цвета.

— Но они сейчас в моде.

— Данхемы из Виндсонга будут диктовать свою моду. Вы сумеете справиться с этим? Или, быть может, стоит воспользоваться услугами Симоны Арнод?

— Мсье! — Мадам Шарпентье внезапно стала до странности похожа на испуганную индюшку, а обе ее помощницы побелели как мел.

— Взгляните внимательно на леди Данхем, мадам! — Джаред протянул руку и коснулся волос Миранды. — К ее платиновым волосам и глазам цвета морской волны больше подойдут насыщенные цвета, например, ярко-розовый. Оденьте ее в пастельные тона, и вся ее красота поблекнет. Я хочу ее видеть яркой — в бирюзовом, гранатовом, изумрудном, сапфировом, черном!

— Черном, мсье?

— В черном, мадам. В среду вечером мы собираемся на бал в Элмак. Я хочу, чтобы вы сшили потрясающий наряд из черного шелка, который бы выгодно оттенил ее кожу и блеск бриллиантов.

— Черный, — задумчиво проговорила портниха. Долгим изучающим взглядом она смотрела на Миранду. — Пожалуй, лорд Данхем прав, — наконец сказала она. — Никогда не поздно учиться.

Миледи будет восхитительна, я обещаю! Симона Арнод… Выдумали тоже! Пойдемте, Клариса, Мари! — Собрав все сантиметры, мелки и булавки, она высокомерно вздернула подбородок и вышла из комнаты, помощницы — за ней следом.

— Что за бриллианты? — потребовала объяснений Миранда.

— Перки, вон, и не приходи, пока тебя не позовут!

— Да, милорд! — взвизгнула служанка и, хихикая, вылетела из комнаты.

— Так о каких бриллиантах идет речь? — повторила вопрос Миранда.

— О тех, которые я куплю тебе завтра. А теперь марш в постель!

— В одежде? — наигранно изумилась она, хотя на ней почти ничего не было.

Он осторожно снял с нее тонкую сорочку и отбросил в сторону.

Так же осторожно, как и он, она расстегнула пуговки его рубашки и, сняв ее, отбросила туда, где приземлилась ее сорочка. Но когда она вознамерилась снять с него бриджи, он остановил ее.

— О нет, миледи! Хватит одних испорченных брюк. У меня достаточно рубашек, но бриджи — вещь весьма дорогая. Отменная ткань, первоклассный пошив. Заказать такие сейчас, в разгар сезона, будет весьма непросто.

Не торопясь, он аккуратно сам снял бриджи и все остальное.

Затем, подхватил Миранду на руки, направился к кровати. Откинув одной рукой атласное покрывало, он опустил ее на подушки. Как хороша! Он не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. Маленькие округлые груди, тонкая талия, длинные стройные ноги. И еще в ней было что-то такое, что рождало не просто страсть, а какое-то необъяснимое чувство, названия которому он никак не мог подобрать. Она протянула к нему руки, и он не заставил себя упрашивать дважды.

— Я обожаю тебя, моя дикая кошечка, — шептал он, покрывая ее нежными легкими поцелуями. — Ты, словно колдунья, оплела меня своими чарами и лишила воли. Глупо признаваться в своем безволии, но, думаю, ты и так знаешь, что я без ума от тебя!

— Нет, Джаред, я и не догадывалась об этом, — тихо ответила она. — Да и как я могла — слишком была занята собой. В ту ночь, перед отплытием из Виндсонга, я лежала в темноте без сна, слушая, как гудит ветер в кронах дубов, и впервые задумалась, насколько серьезно решение, которое я приняла. Только тогда я поняла, что люблю тебя, что ты мне нужен. Я без тебя никто, пустая ракушка, только твоя любовь способна наполнить мою жизнь смыслом. Я люблю тебя, мой милый! — Она притянула к себе его голову, целуя в лоб, веки, губы. — Люби меня, мой дорогой! Пожалуйста, люби меня!

Его руки заскользили по ее телу, касаясь где легонько, а где и посильнее. Миранда трепетала. Она прижала его голову к своей груди, возбуждая его откровенным желанием. Она настолько свободно чувствовала себя с ним, что без стеснения давала понять, что делать, как лучше доставить ей удовольствие. Его горячий рот наслаждался женской плотью, опускаясь все ниже и ниже…

Звон часов на каминной полочке разбудил их обоих.

— Давно уже я не спал так замечательно, — потягиваясь, проговорил он.

— Я тоже, — улыбнулась она.

— Уже семь часов, Миранда, пора вставать. Мне все равно, что скажут слуги, они всегда найдут повод почесать языки, а вот Дороти точно будет шокирована, если мы не спустимся к ужину.

— Верно, — промурлыкала она, щекоча длинными пальцами его грудь, плоский живот. Без остановки ее пальчики проследовали дальше…

— Киса! Брысь… — прорычал он.

— Что такое? — Она и в самом деле сейчас удивительно напоминала игривую кошечку.

Он схватил ее за запястья.

— Ужин, миледи! Нехорошо забывать о гостях.

Она обиженно надула губки, а он, рассмеявшись, встал и дернул за сонетку.

— Постарайся вести себя так, чтобы Перки ни о чем не догадалась.

Бесконечные примерки следовали одна за другой. Мадам Шарпентье, две ее помощницы и шесть швей хлопотали вокруг Миранды с утра до вечера. Юные швеи — совсем девочки — буквально валились с ног от усталости, и Миранда, преисполнившись жалости к ним, велела кухарке проследить, чтобы они были всегда сыты.

— Если они шьют так же хорошо, как и едят, то у вас будут самые красивые платья во всем Лондоне, — заметила миссис Поултни.

— Я бы хотела сделать для них больше, — сказала Миранда. — Две из них чуть не плакали, когда слуга уносил на подносе остатки нашего чая.

— Голодные, нет ли, а им повезло, — заметила кухарка.

— Повезло?

— Да, миледи. Они кое-что умеют, и у них есть работа. А это, поверьте, немало. Если бы вы знали, сколько людей голодают.

— Ну что ж, — вздохнула Миранда, — раз уж я не могу помочь всем, накормлю хотя бы этих девочек, пока они здесь.

— Voila! — воскликнула наконец мадам Шарпентье в среду днем. — Все готово, миледи! Платье превосходно, а уж я-то знаю, что говорю.

Миранда, не веря своим глазам, разглядывала себя, стоя перед огромным зеркалом. Она и в самом деле красива!

Бальное платье с завышенной линией талии и маленькими серебряными бантиками, завязанными под грудью, было восхитительно.

Короткие пышные рукава и длинная юбка из тончайшего черного шелка в несколько слоев были украшены изысканной вышивкой. Глубокий вырез открывал прелестную шейку. Ее кожа буквально светилась, оттененная матовым блеском шелка.

— Изумительно, мадам Шарпентье! — проговорила Миранда. — Платье просто изумительно!

Француженка расплылась в довольной улыбке.

— Я предусмотрела и аксессуары — длинные, по локоть, перчатки, черные с серебром шелковые розы для прически и боа из лебяжьего пуха.

В девять часов вечера все собрались в холле. Миранда немного опаздывала. Как только она появилась в дверях, Аманда, не сдержав восхищения, воскликнула:

— О, Миранда, ты потрясающе красива!

— Миранда! — Дороги явно не разделяла восторга Аманды. — Что за платье! Молоденькой девушке не пристало носить такие туалеты!

— Я уже взрослая замужняя дама.

— Но сейчас в моде пастельные тона, — снова попыталась возразить Дороти.

— Значит, мне предстоит сделать черный цвет модным! Милорд, где же обещанные бриллианты?

Джаред не торопясь с восхищением оглядел ее всю с головы до ног, задержавшись чуть дольше на соблазнительно открытой груди.

Достав из внутреннего кармана фрака плоскую сафьяновую коробочку, он протянул ее Миранде.

— Миледи, я всегда держу свое слово.

Затаив дыхание, Миранда открыла футляр, и ее восхищенному взору предстала тоненькая цепочка из крохотных бриллиантов с бриллиантовой же подвеской в форме сердца. Джаред взял колье и застегнул его на ее шее.

— Как красиво! — тихо проговорила она, взглянув ему в глаза так, словно в комнате не было никого, кроме их двоих. — Спасибо, дорогой.

Он наклонился и запечатлел обжигающий поцелуй на ее полуобнаженном плече.

— Мы непременно обсудим степень твоей признательности, но чуть позже и без свидетелей, — прошептал он.

— Адриан, надеюсь, когда мы поженимся, ты тоже будешь дарить мне бриллианты, — мечтательно вздохнула Аманда.

— Аманда, чему тебя только учили! — возмутилась Дороти. — Не бери пример со своей избалованной сестры. Бриллианты не идут молодым.

— Бриллианты идут всем, у кого они есть, — возразила Аманда, на что мужчины рассмеялись.

И даже вдовствующая леди Суинфорд снизошла до того, чтобы улыбнуться.

— Мы так и будем здесь стоять И обсуждать достоинства драгоценных камней или все же поедем в Элмак? После одиннадцати нас не пустят, — сказала она.

Они приехали в Элмак в начале одиннадцатого, когда танцы уже были в самом разгаре. Внушительных размеров бальный зал, где сейчас было наиболее оживленно, с золочеными колоннами и пилястрами, классическими медальонами и зеркалами на стенах, с расставленными повсюду позолоченными креслами с голубой бархатной обивкой и залитый светом газовых светильников — новейшим изобретением, — являл собой исключительное зрелище.

Сегодня из светских львиц здесь были только леди Коупер и княгиня де Ливен. Миранда и Джаред направились к ним — засвидетельствовать свое почтение.

— Джаред, дорогой! — воскликнула Эмили Мэри Коупер. — Вы снова с нами!

— Да, миледи. Позвольте представить мою жену.

— Леди Данхем. — Леди Коупер пристально глядела на Миранду.

Внезапно ее голубые глаза широко распахнулись. — Да-да, конечно, я вас помню. Острая на язычок, дерзкая особа. Вы столкнули этого идиота лорда Бейнсфорда в пруд с рыбками в прошлом сезоне.

— Он вел себя крайне бесцеремонно, — невозмутимо ответила Миранда.

— О да, вы совершенно правы, — согласилась леди Коупер. — А вы очень похорошели, и ваше платье — просто чудо. Действительно стильное. Чувствую, благодаря вам черное войдет в моду.

— Вы очень любезны, — вежливо улыбнулась Миранда.

Когда все необходимые представления были сделаны, молодые люди отправились танцевать, а гранд-дамы принялись обсуждать только что прибывших гостей.

— А малышка Данхем и юный Суинфорд — неплохая пара, — сказала Эмили Мэри Коупер своей подруге княгине де Ливен, жене русского посла. — К тому же я слышала, невеста богата.

— А как ты находишь жену нашего Джареда? — спросила княгиня.

— Думаю, будь она одета так же в прошлом сезоне, могла бы заполучить и герцога. Какая красавица! Волосы, глаза, румянец, совершенно естественный к тому же..

Княгиня улыбнулась:

— Я бы хотела познакомиться с ней поближе. Подозреваю, она совсем неглупа. Нужно пригласить ее как-нибудь на чашечку чаю.

— Непременно! Завтра же попрошу ее прийти, — с восторгом поддержала идею леди Коупер. — Интересно, а Джиллиан Абботт здесь?

— Еще не приехала. — Княгиня рассмеялась. — Наверняка лопнет от злости! Говорят, будто старый лорд Абботт доживает последние дни, а его женушка так надеялась сделать Джареда своим следующим мужем. Удивительно, неужели женщины сомнительного поведения не понимают, что молодым людям нет нужды на них жениться, когда вокруг так много юных благородных девушек с незапятнанной репутацией?

— Надеюсь, она все же приедет. Жажду увидеть ее реакцию!

— Смотрите-ка, легка на помине, она уже здесь!

Леди Абботт в окружении небольшой свиты из трех человек величественно приближалась к ним, уверенная в своей неотразимости.

Она и в самом деле была хороша: среднего роста, но очень пропорционально сложена, с высокой полной грудью и лебединой шеей, увенчанной головкой с изысканно уложенной прической. У нее была ослепительно белая кожа, как у большинства рыжеволосых, и выразительные янтарно-золотистые глаза, оттененные густыми черными ресницами. К своему туалету — чересчур прозрачному палево-розовому платью — она надела фамильные драгоценности Абботтов — знаменитые рубины, большие яркие камни в тяжелой старинной золотой оправе.

Присев в реверансе, она приветствовала их.

— Леди Абботт, — сказала леди Коупер, — как поживает дорогой лорд Абботт, говорят, он неважно себя чувствует?

— Он и в самом деле плох, — последовал бесстрастный ответ. — Но он не имеет ничего против того, чтобы я немного развеялась. «Я старый человек, — сказал он мне, — а тебе, такой молодой, ни к чему проводить все свое время со мной». Он так заботится обо мне! Да к тому же я не могу лишить его удовольствия узнать последние новости.

— Чудесно, — сладким голосом проговорила княгиня. — У меня как раз есть новость для вас. Джаред Данхем вернулся в Лондон, он теперь лорд Данхем и унаследовал остров, который и намеревался заполучить в один прекрасный день.

— Я не знала этого, — удивилась леди Абботт.

— Он здесь, — прибавила леди Коупер, — с дочерьми лорда Данхема, одна из которых через пару недель выходит замуж за лорда Суинфорда.

Но Джиллиан Абботт уже не слушала ее. Порывисто повернувшись, она обвела взглядом зал и бросилась в самую гущу танцующих пар.

— Эмили! Ты не сказала ей, что Джаред женат!

— Неужели? — невинно хлопая ресницами, проговорила леди Коупер, с нетерпением ожидая, что же за этим последует.

Джиллиан Абботт еще раз инстинктивно поправила волосы. Он вернулся, а Гораций при смерти. Леди Джиллиан Данхем. Звучит чудесно, улыбнулась она. Как называется его поместье в Америке?

Уиндворд? Что-то в этом роде. Хотя какое теперь это имеет значение? Она совсем не намерена жить в той дикой стране. У него есть вполне приличный дом на Дэвон-сквер, и она уговорит его купить еще и загородный. А вот и он! Господи, да она узнает эту широкую мускулистую спину где угодно!

— Джаред! — позвала она низким, чуть хрипловатым голосом.

Он повернулся. — Джаред, дорогой, ты снова здесь! — И она бросилась ему в объятия, притянув его голову для страстного поцелуя. «Ну вот, теперь все знают, что он мой!» — мелькнула торжествующая мысль.

Он неожиданно резко высвободился из ее цепких рук, окинув ее тем язвительно-насмешливым взглядом, который всегда приводил ее в бешенство.

— Джиллиан, дорогая, — спокойно проговорил он, — постарайся вести себя прилично — Неужели ты не рад мне? — Джиллиан надула губки.

— Я счастлив видеть вас, леди… Абботт, — сказал он — Позвольте представить вам мою жену. Миранда, это леди Абботт.

Джиллиан почувствовала, как по спине у нее пробежал холодок.

Нет, это невозможно, не мог он жениться, тщетно уговаривала она себя. И как эта красотка смеет так дерзко смотреть на нее? Она постаралась собраться с силами. Нельзя показывать свою слабость, когда все взгляды прикованы сейчас к ней. Ох уж эти старые сплетницы, Эмили Коупер и ее подружка Дарья де Ливен!

— Я желаю вам счастья, леди Данхем, — наконец выдавила она.

— Нисколько не сомневаюсь, — последовал ответ.

Негромкий шепоток одобрения пробежал по залу.

Джиллиан чувствовала, как в ней поднимается волна гнева. Какое право имеет эта смазливая американка говорить с ней в таком тоне?

— Никак не пойму, Джаред, что заставило тебя жениться на янки? — язвительно бросила она.

В зале воцарилась тишина. Несмотря на то что Англия с Америкой снова были близки к войне, ни одна из сторон не испытывала враждебности по отношению друг к другу. Это был непрекращающийся, но как бы естественный конфликт между отцом и свободолюбивым чадом. Выходка же Джиллиан объяснялась ее озлобленностью, отчаянием, оттого что все ее планы рухнули; и публика, собравшаяся сегодня в Элмаке, знала, что, если юная леди Данхем не ответит на оскорбление, она значительно упадет в глазах общества.

Миранда высокомерно глянула на леди Абботт.

— Возможно, мой муж женился на мне потому, — с обезоруживающей мягкостью проговорила она, — что нашел во мне настоящую женщину.

— Вы… вы… вы… — Леди Абботт не находила слов.

— Американка? — улыбаясь, подсказала ей Миранда. Она повернулась к своему мужу. — Вы мне обещали этот танец, сэр, не так ли?

И, словно дожидаясь ее слов, в тот же миг оркестр грянул вальс.

— Так-так-так. — Леди Коупер с довольной улыбкой повернулась к своей подруге. — Конец сезона обещает быть очень и очень забавным.

— Эмили, все-таки жестоко с твоей стороны было не сообщить Джиллиан Абботт о женитьбе лорда Данхема, — побранила ее княгиня. Затем, рассмеявшись, добавила:

— А эта юная американка умеет постоять за себя. Они с Джаредом удивительно подходят друг другу.

— Дарья, ты ведь виделась с ним в Берлине…

— Ив Санкт-Петербурге тоже. — Понизив голос, она сказала:

— Он каким-то образом связан с секретной службой.

— Я слышала об этом.

— Интересно, что привело его в Лондон на этот раз?

— Свадьба его свояченицы. Она выходит замуж в конце июня.

— Возможно, это и так, — задумчиво проговорила княгиня де Ливен. — Но держу пари, он здесь не только за этим. Англия и Америка снова готовы воевать, а Джаред всегда был на стороне тех, кто выступает за мир. Когда-нибудь эта страна достигнет такого положения, что с ней нельзя будет не считаться.

— Непременно расспрошу Пальмерстона, — сказала леди Коупер. — Уж он-то наверняка все знает.

Танец закончился, и все потянулись за освежающими напитками.

Аманда сидела в окружении поклонников, число которых нисколько не уменьшилось, несмотря на то что всем было известно о ее предстоящей свадьбе, и обворожительно улыбалась каждому, а Адриан, не спуская с нее восхищенного взгляда, стоял рядом.

Вдовствующая леди Суинфорд и Дороти оживленно обсуждали предстоящие торжеству хлопоты.

В полумраке уединенного кабинета Миранда потягивала тепловатый лимонад. Она была вне себя от гнева, а Джаред вел себя так, словно ничего не произошло.

— Она была твоей любовницей? — не выдержала Миранда.

— Какое-то время.

— Почему ты ничего не сказал мне?

— Ну что ты, моя дорогая, ни один настоящий джентльмен не опустится до того, чтобы обсуждать любовницу со своей женой.

— Она рассчитывала, что ты женишься на ней?

— По ряду причин это совершенно невозможно. Во-первых, она уже замужем, а во-вторых, все, что я мог ей предложить, — это легкие дружеские отношения. К тому же между нами все кончилось год назад, когда я покинул Лондон.

— Она, похоже, так не считает, — проворчала Миранда.

— Неужели ты ревнуешь? — поддразнил он.

— Да, ревную! И пусть эта желтоглазая кошка только попробует снова приблизиться к тебе, я ей глаза выцарапаю!

— Ну-ну, дорогая, не стоит выставлять свои эмоции напоказ, здесь это не принято.

— Поедем домой, — мягко попросила она.

— Но мы только что приехали. Боюсь, это вызовет небольшой шок.

— Ну и пусть!

— Я весь в вашей власти, миледи, — шутливо ответил он и, притянув ее к себе, потребовал. — Скажи это!

— Я люблю тебя, — промурлыкала она.

— Готов слушать это снова и снова.

— Скажи это! — теперь приказала она.

— Я люблю тебя, — не задумываясь ответил он. — Я люблю тебя так, как никогда никого не любил. Я влюбился в тебя с первого взгляда и никогда не перестану любить, несмотря на то что ты самое непредсказуемое, самое невозможное существо, какое я когда-либо знал!

— Ах ты, злодей! — Она принялась колотить его широкую грудь кулачками.

— Тебе это не поможет, моя красавица, совсем не поможет, — проговорил он, сотрясаясь от смеха.

Глава 7

Самым ярким событием конца сезона 1812 года были торжества по поводу свадьбы Адриана Суинфорда и Аманды Данхем, признанной самой очаровательной, да к тому же богатой невестой, годовой доход которой составлял три тысячи фунтов. Неудивительно, сплетничали все, кто мог, что Суинфорды не обратили даже внимания на то, что она американка За два дня до свадьбы Джаред и Миранда дали бал в честь юной пары. Приглашены были сливки общества, и даже принц-регент Георг согласился оказать им честь быть на балу.

Фактический правитель Англии, поскольку его отец, Георг III, был признан невменяемым, принц-регент — или Принни, как его обычно звали, — сейчас все же не был так популярен, как когда-то.

Данной парламентом властью он занял место отца. Он поручил тори сформировать правительство, хотя сам всегда был на стороне вигов, и поэтому виги надеялись прийти к власти. Но тори тоже недолюбливали его; как и большинство людей, они видели лишь его эксцентричные выходки — он ел слишком много, когда многие голодали, тратил слишком много денег на женщин, картины, мебель, дома и лошадей. Его женитьба вызвала скандал, хоть он частично и искупил грехи обожанием, чуть ли не поклонением своей дочери, принцессе Шарлотте. Но как бы то ни было, находиться в хороших отношениях с принцем сулило немалую выгоду.

Он прибыл в особняк Данхемов точно в одиннадцать часов вместе с леди Джерси Это был высокий полноватый человек с тщательно подвитыми каштановыми волосами и водянисто-голубыми глазами. Он с удовлетворением оглядел Аманду — она была как раз в его вкусе, крепкая, пышущая здоровьем девушка. Но неожиданно его взгляд привлекла стройная высокая хозяйка в платье цвета морской волны под цвет ее глаз. Рассчитывая остаться всего на полчаса, принц-регент настолько увлекся, что пробыл там почти до конца бала, тем самым обеспечив ему грандиозный успех.

Следующий день было решено посвятить отдыху — необходимо было прийти в себя после бурного вечера и собрать силы для предстоящей на следующий день свадьбы. Но приход неожиданного посетителя в десять часов утра поднял всех на ноги.

— Питер! — радостно воскликнула Дороти и сразу же бросилась в объятия высокому краснощекому джентльмену.

— Ты все еще любишь меня? — с волнением в голосе спросил он.

— Ну конечно же. — Дороти, слегка покрасневшая от смущения, была сейчас удивительно мила.

— Чудесно. Я выхлопотал нам специальное разрешение — мм можем пожениться хоть сегодня!

— О, Питер!

— Господин ван Нотлмен, я полагаю? — подошел к гостю Джаред.

— Прошу прощения за столь ранний визит, мистер Данхем. Дело в том, что я получил письмо от Дороги с сообщением, что она во что бы то ни стало должна поехать в Лондон на свадьбу своей дочери. Я не находил себе места от волнения и потому поспешил за ней.

— И раз уж вы здесь, вы решили не упустить свой шанс и немедленно раздобыть специальное разрешение, — улыбаясь, проговорил Джаред.

— У меня здесь немало друзей..

— Но, Питер, завтра же свадьба Аманды! Мы не можем пожениться сегодня.

— Почему же нет? — хором воскликнули сестры.

— Мы должны пожениться сегодня же — завтра мы уплываем на Барбадос, на пароходе Вест-Индской компании, там пересядем на какой-нибудь американский корабль, и еще лето не кончится как мы уже будем дома. — Он обвел всех взглядом. — Не могу я надолго оставлять своих детей. А потом, не в моих правилах позволять кому-то другому вместо меня управлять поместьем.

Джаред послал своего секретаря к настоятелю собора Святого Марка Блейку. Церемония венчания была назначена в половине двенадцатого дня. Миссис Поултни была поручена весьма ответственная задача — приготовить праздничный обед в честь жениха и невесты.

И в полдень Дороти Данхем стала женой Питера ван Нотлмена. Вся семья была в сборе — Дороти и не мечтала о том, что на ее свадьбе будут обе ее дочери, зять и будущий муж Аманды Адриан Суинфорд. На свадебной церемонии был даже личный секретарь голландского посла — кузен Питера ван Нотлмена, собственно, он и помог ему получить это специальное разрешение.

По возвращении домой их ждал отменный обед — миссис Поултни демонстрировала свое мастерство. Индейка, сочная говядина, тушенная с каштанами, нежнейшая ветчина и огромный лосось в желе.

Кушаний было столько, что просто разбегались глаза! Зеленая фасоль с миндалем, морковь и корневой сельдерей, залитые соусом из сливок с укропом, цветная капуста в творожном соусе, брюссельская капуста, молодой картофель, картофельное пюре, там были и жареные жаворонки, и голубиный паштет, и пирог с кроликом, и большое количество салата из молодых листьев салата-латука, редиски и лука-порея. На десерт был подан абрикосовый торт, сыры и фрукты. Ко всеобщему изумлению и восторгу, под конец внесли свадебный торт, украшенный миниатюрными фигурками жениха и невесты.

Гости вскоре разъехались. Личный секретарь голландского посла — сославшись на неотложные дела, а Адриан — с целью хорошенько выспаться перед холостяцкой пирушкой, закатить которую он собирался сегодня вечером. Джаред тоже решил вздремнуть.

Аманда прилегла было отдохнуть, но вскоре, не в силах заснуть, спустилась вниз. Она нашла Миранду в библиотеке.

— Ты снова читаешь? И не боишься испортить зрение?

— Мне нравится читать, а здесь собрана такая библиотека! Непременно уговорю Джареда взять ее с собой в Виндсонг.

Аманда опустилась в кресло напротив сестры. Выглядела она несколько обеспокоенной.

— Что с тобой? — заметив, что с ней творится что-то неладное, спросила Миранда. — Предсвадебная горячка?

— Нет, мама и ее новый муж.

— Мама и мистер ван Нотлмен? — не поняла Миранда.

— Они даже не подождали до вечера!

— О чем ты?

— Они… они… — Аманда залилась краской. — Я услышала, как скрипит кровать и как мама вскрикивает! И все это сейчас, днем!

Миранда улыбнулась. Она вспомнила, как это шокировало ее саму, когда Джаред решил заняться с ней любовью в спальне, залитой ярким солнечным светом.

— Не принимай близко к сердцу, дорогая, — попыталась успокоить ее Миранда. — Просто мужья имеют обыкновение любить своих жен тогда, когда у них возникает желание, а это не всегда происходит ночью.

— А-а-а… — протянула Аманда. — Но ведь мама… Я хочу сказать, она совсем не девочка, да и мистер ван Нотлмен — ему уже под пятьдесят!

— Возраст, как утверждает Джаред, не имеет никакого значения.

— На что это похоже? — помолчав, спросила Аманда.

— Это… это восхитительно Другого ответа не найти, чтобы описать ощущения. Первый раз будет немного больно, но потом… — Она мечтательно улыбнулась.

— Восхитительно? И это все, что ты можешь сказать мне? — не унималась Аманда.

— Дело вовсе не в том, могу или не могу… Это нужно испытать самой. Тогда поймешь, что найти подходящее определение очень трудно.

Тебе лишь не следует бояться. Доверься Адриану, у него наверняка есть опыт в таких делах.

— Это приятно?

— О да! Очень…

И вправду очень приятно, призналась себе Миранда поздно вечером, когда Джаред, возвратившись с холостяцкой вечеринки у лорда Суинфорда, упал рядом с ней на кровать и заключил ее в свои объятия.

— Ты пьян! — воскликнула она, вдыхая терпкий запах, исходящий от него.

— Ну не настолько уж я п-пьян, что не в состоянии исполнить свой супружеский долг!

«Да-да, очень и очень приятно!» — думала она чуть позже, лежа расслабленная и удовлетворенная рядом с мирно посапывающим Джаредом.

Утро следующего дня было прекрасным — по-настоящему яркий и теплый июньский денек. Свадебная церемония была поистине великолепной. Платье Аманды — с низким вырезом, открывающим плечи, и волнами белых шелковых оборок, вышитых по краю розовыми бутонами, — было как раз таким, какие носила еще ее бабушка.

Длинные свободные рукава были оторочены дорогим кружевом. Шлейф платья поддерживали дети — мальчик и девочка трех и четырех лет от роду — внуки лорда Фрэнсиса и леди Миллисент Данхем. Из украшений на невесте были нитка превосходного жемчуга — подарок ее матери и сверкающая бриллиантовая диадема — подарок свекрови, на которой крепилась длинная фата. В руках Аманда держала букет белых роз, перевязанный розовыми атласными лентами.

Подружками невесты были три ее кузины, одетые в одинаковые небесно-голубые платья с венками из роз на голове и корзинками с яркими летними цветами в руках. На главной подружке невесты — Миранде — было необычное среди разноцветья нежных пастельных тонов темно-синее платье.

После церемонии венчания все отправились в дом на Дэвонсквер, и празднество продолжалось уже там с традиционными тостами за здоровье молодых и чаепитием с огромным свадебным тортом.

Гости продолжали веселиться и после того, как молодые покинули их, укатив на фаэтоне в неизвестном направлении.

Следом за ними уехали и Дороти с мужем — их корабль отплывал в девять часов вечера. Миранда, глядя на мать, чувствовала, что та начинает новую жизнь. Впервые за многие годы она могла подумать и о себе. Дорогого Томаса уже нет в живых, обе ее дочери — замужем! Она была необычайно хороша — Миранда не помнила, когда в последний раз видела мать такой. Похоже, это на нее действует любовь, подумала она. Дороти словно светилась от счастья.

Как странно думать так о своей матери! — пришло Миранде в голову. К своему удивлению, она обнаружила, что ее мать — еще достаточно молодая женщина и вполне достойна, чтобы ее любили.

Провожая их на пристани, Миранда запнулась в нерешительности, не зная, как обратиться к отчиму.

Словно прочитав ее мысли, он обнял ее и сказал — Я буду счастлив, если ты станешь называть меня дядя Питер.

Я совсем не похож на Тома, но его дочери мне так же дороги, как мои собственные. Ну иди же сюда, поцелуй меня! — И, обняв ее, он защекотал ее надушенными усами.

— Еще раз, мама, желаю тебе счастья, береги себя! Как только мы вернемся в Виндсонг, обещай, что непременно приедете к нам погостить.

— Спасибо, моя дорогая! Надеюсь, ты будешь хорошей женой Джареду. И помни: хорошие манеры прежде всего!

— Понимаю, мамочка! — сдержанно ответила Миранда.

— Твои девочки такие красавицы, — не скрывая восхищения, сказал Питер, — не то что мои!

— Ну как ты можешь так говорить! Твои дочери, вне всякого сомнения, очень милы, — запротестовала Дороти.

— Моя дорогая женушка, — Питер ван Нотлмен с любовью взглянул на Дороти, — в них нет ничего особенного, никакой изюминки, но меня это ничуть не беспокоит: они вполне здоровы и у них большие сундуки с приданым. Чего еще желать? Ведь для мужчин, как говорится, ночью все кошки серы.

Миранда с трудом подавила в себе улыбку, а Джаред, взглянув на слегка шокированную Дороти, рассмеялся.

— Карета готова, миледи, — сообщил слуга.

Мать и дочь еще раз тепло обнялись.

— До свидания, мама! До свидания, дядя Питер!

— Я провожу их, — сказал Джаред Миранде, — и, возможно, заскочу на обратном пути в клуб.

— Сегодня? Но, Джаред, сегодня мы впервые останемся одни…

— Обещаю не задерживаться, можешь не сомневаться, — шепнул он ей на ушко. — И с честью выполню свои супружеский долг — не так, как вчера.

— Мне показалось, тебе нравится расправляться со своими обязанностями по-быстрому, — насмешливо прошептала она.

— Миледи, я предоставлю вам возможность отыграться на мне за мою небрежность, — с многозначительной улыбкой проговорил он и вышел вслед за четой ван Нотлменов.

Одна!.. В первый раз за все эти месяцы она осталась одна.

Вышколенные слуги бесшумно двигались по дому, выполняя свои обязанности. Миранда медленно поднялась наверх, в свою опустевшую комнату, и дернула за сонетку. Прошло достаточно много времени, прежде чем служанка появилась в дверях.

— Вы звали, миледи? — Чепец Перки сбился на сторону, а лицо ее горело то ли от выпитого вина, то ли от любовного возбуждения, то ли и от того, и от другого одновременно.

— Приготовь мне ванну, — сказала Миранда, — и принеси на ужин что-нибудь легкое — куриную грудку, салат и фруктовый торт.

Затем можешь быть свободна.

Чуть позже, когда служанка уже расчесывала ей волосы на ночь, Миранда мягко сказала:

— Можешь идти, Перки, ты мне больше не понадобишься. Желаю хорошо провести время с Мартином!

— О, миледи, как вы догадались?

Миранда рассмеялась.

— Это было совсем нетрудно. Перки, он же буквально не сводит с тебя глаз!

Служанка радостно улыбнулась, поклонилась и в мгновение ока выбежала из комнаты. А Миранда, взяв томик стихов лорда Байрона, изданный совсем недавно, положила его рядом с собой. Она уютно устроилась в кресле у камина, наслаждаясь теплом ярко горящих поленьев, и не спеша принялась за еду. Миссис Поултни сделала все, как она просила. Поджаренное до золотистой корочки куриное крылышко, несколько сочных кусков грудки, воздушное картофельное пюре, крохотные морковки и нежные листья салата, приправленные соусом с эстрагоном, возбуждали аппетит. Какая же мастерица, эта миссис Поултни! Готовит так, что пальчики оближешь, думала Миранда, наслаждаясь каждым кусочком. А десерт был выше всяких похвал — клубничный торт со взбитыми сливками.

Выпавшая из рук книга и часы, отбивающие десять, разбудили Миранду. Она никак не могла решить, что же так повлияло на нее: вкусная еда, расслабляющее тепло камина или стихи лорда Байрона — , что бы то ни было, она славно вздремнула. Модный поэт нагнал на нее скуку. Она была абсолютно убеждена, что Байрон никогда никого не любил, кроме себя. Миранда встала и, потянувшись, решила спуститься в библиотеку за другой книжкой. В камине потрескивали дрова.

Комната была озарена золотистыми отблесками языков пламени. Отыскав одну из своих любимых книг, она устроилась в нише за шкафом, забравшись с ногами в глубокое кресло. Не успела она прочитать и двух строчек, как дверь библиотеки открылась и послышались шаги.

— Здесь нас никто не потревожит. Моя жена и слуги давно спят, — сказал Джаред.

— Как ты можешь! — воскликнул джентльмен с чистейшим лондонским выговором. — Будь я женат на такой красавице, я бы давно уже был в постели, а не шатался по Лондону.

Мужчины рассмеялись. Их было трое.

— Вполне согласен с тобой, Генри, — ответил Джаред, — но каким образом мы можем собраться, не вызывая при этом подозрений? Брамвелл, принесите виски. Ну, Генри, что скажешь?

— Думаю, твои люди правы. Бонн оказался той самой ложкой дегтя. Парламент уже отменил действие королевского указа, принимать который было крайне неразумно. Они никогда не признаются в этом открыто, но американский рынок нужен нам в той же степени, как американцы нуждаются в нас. Каждый может заниматься своим делом, но нельзя забывать, что все мы ветки одного дерева и у нас одни корни!

— Что верно, то верно! — тихо проговорил Джаред. — Мы неразрывно связаны с Англией. В Америке я могу быть обыкновенным мистером Данхемом, и одновременно здесь, в Англии, благодаря своим предкам я лорд Данхем.

— Где ты берешь такое отменное виски? — спросил лорд Пальмерстон.

— Знаю здесь одного шотландца…

— Везет же некоторым!

Мужчины дружно рассмеялись. Миранда сидела вжавшись в кресло ни жива ни мертва. Она боялась обнаружить свое присутствие, потому что, кроме весьма легкомысленной ночной рубашки, на ней ничего не было.

— Нам известно, что Джиллиан Абботт причастна к этому, — сказал лорд Пальмерстон, — но нам необходимо заполучить связника, которому она передает сведения. У нее немало весьма влиятельных любовников, а она — известная мастерица вытягивать информацию.

Никак не пойму: почему вполне благоразумные мужчины теряют всякую осторожность в ее объятиях?

— Тебе, видно, никогда не доводилось испытывать на себе ее чары.

— Да ты что! Эмили меня убьет! — ухмыльнулся он. — Джиллиан была и твоей любовницей, не так ли?

— Недолго, — подтвердил Джаред. — Она красива и в постели совершенно ненасытна. Это так! Но, Боже, как же она утомительна! Постель постелью, но мне нравятся женщины, с которыми можно и поговорить.

— Ты слишком многого хочешь! — рассмеялся лорд Пальмерстон. — Большинство мужчин были бы счастливы — и даже очень! — иметь ее такой, какая она есть. — Оставив шутливый тон, он спросил:

— Мистер Брамвелл, как вы думаете, кто может быть связником леди Абботт?

— Я постоянно следил за ней, милорд, но у нее столько знакомых в обществе и мест, где она бывает, что я думаю, это должен быть кто-то, с кем она встречается на виду у всех. На балах, например, там, где бывает множество людей. Информацию она передает, судя по всему, на словах. Постараюсь заметить всех, с кем она общается.

— Не могу понять, зачем она это делает, — проговорил, качая головой, лорд Пальмерстон.

— Деньги, — пояснил Джаред. — Ей всегда мало!

— Вы сказали, у вас есть план, мистер Брамвелл.

— Мы будем снабжать леди Абботт информацией. Сначала вполне достоверной, однако не имеющей большого значения, а потом дадим ей заведомо ложные сведения. Это поможет выявить нужного нам человека и арестовать его.

Лорд Пальмерстон кивнул и спросил:

— Джаред, надеюсь, ты понимаешь, что передавать ей ложную информацию придется тебе.

— О нет! — воскликнул Джаред. — Я не желаю ничего иметь с этой шлюхой!

— Джаред, ты должен! Для чего тебя сюда послали? Ты просто обязан помочь нам остановить Бонапарта. Медисон понял, что французы обманом вовлекли его в участие в блокаде Англии, но понял это слишком поздно. И теперь хочет, чтобы именно ты выполнил его поручение.

— Передо мной была поставлена совершенно определенная задача — поехать в Санкт-Петербург и убедить царя Александра, что в его интересах взять сторону Англии и Америки, а не Франции. Про то, что я должен переспать с Джиллиан Абботт, и речи не было.

Если таковое произойдет, об этом станет известно всему Лондону, и моей жене в первую очередь. Уж Джиллиан об этом позаботится!

Миранда слишком горда. Она и так уже знает про нашу связь. Она спустит с меня шкуру, если я опять… — Миранда яростно закивала, сидя в своем укрытии. — Кроме всего прочего… я люблю Миранду.

— Вот уж не думал, что она держит тебя под каблуком, — усмехнулся лорд Пальмерстон.

— Тебе не удастся задеть мою гордость. Генри. Моя жена слишком много для меня значит, — ответил Джаред. — Но почему все-таки я?

— Потому что мы не можем вовлекать кого-либо еще. Слишком велик риск Не дай Бог, наше предприятие будет раскрыто! Хотя граф Ливерпул и занимает пост премьер-министра, истинная власть находится в руках министра иностранных дел. И Боже сохрани иметь дело с лордом Каслри — он же просто безумец! Бедный Принни, возможно, неплохо разбирается в изящных искусствах, но подобрать хорошее правительство он совершенно неспособен.

— Другими словами, мы действуем неофициально…

— Именно!

— И если мы попадемся, правительство просто-напросто откажется от нас…

— Верно!

В комнате воцарилось молчание. Слышно было, как потрескивают дрова в камине.

— Генри, либо я круглый дурак, либо слишком большой патриот…

— Значит, ты согласен?

— Вынужден согласиться, — вздохнул Джаред. — Пожалуй, ты прав, я не смогу уехать в Россию до тех пор, пока шпион не будет пойман. Брамвелл, налейте-ка нам еще.

— Только не мне, — наотрез отказался лорд Пальмерстон. — Я еще должен показаться в нескольких местах, чтобы иметь алиби.

— Тогда я провожу тебя, — сказал Джаред, поднимаясь.

— Не стоит, будет лучше, если меня проводит Брамвелл. Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал. — Лорд Пальмерстон и Джаред обменялись рукопожатиями.

— До свидания. Генри.

Когда дверь за ними закрылась, Джаред присел около огня.

— Черт возьми! — негромко выругался он и, подняв голову, позвал:

— Выбирайся из норки, моя дикая кошечка!

— Как ты догадался, что я здесь? — воскликнула она, спеша оказаться рядом с ним.

— У меня тренированный слух. А почему ты не вышла? Ты подслушала очень щекотливый разговор.

— Предстать перед твоими гостями в таком виде… — Подхватив подол ночной рубашки, она закружилась перед ним.

Прозрачный шелк одеяния и вправду ничего не скрывал, Джаред мог видеть ее упругие бедра, округлые ягодицы, крепкие аппетитные груди Он рассмеялся.

— Причина вполне убедительная, объяснение принимается. Но теперь у нас появилась проблема. Ты сможешь держать все в секрете? Все, что ты слышала, не должно выйти за стены этого дома.

Он говорил, как никогда, серьезно.

— Разве я похожа на сплетницу? — удивилась она.

— Нет, моя милая, совсем не похожа. Но не обижайся. Ты слышала вещи, знать которые тебе не полагается.

— Ты шпион? — прямо спросила она.

— Нет, и никогда им не был. Все мои тайные задания направлены на сохранение мира. Я всегда был и останусь американцем.

Наполеон жаждет сейчас одного — разрушить хорошие отношения между Англией и Америкой, чтобы эти государства не могли помешать его планам захвата Европы. Он-то и есть настоящий враг, но политики почему-то не желают этого замечать.

— Лорд Пальмерстон сказал, что сам президент поручил тебе это задание.

— Ну… не напрямую. Я никогда лично не встречался с президентом Медисоном. Мы общаемся только через посредника. Придется поехать в Россию и попытаться убедить царя, что в его интересах взять сторону американцев и англичан.

— А какое отношение ко всему этому имеет твоя приятельница, леди Абботт?

Джаред предпочел не реагировать на язвительный тон вопроса.

— Она работает на французскую разведку. Нам необходимо знать, через кого она передает информацию, и вывести его из игры.

До тех пор мы не можем быть уверены, что моя секретная миссия не будет раскрыта. Наполеон не должен узнать, зачем я еду в Россию.

— И ты должен будешь с ней переспать?

— Возможно. — Он не видел другого выхода, как сказать ей об этом прямо.

— Ненавижу ее! — выкрикнула Миранда.

Джаред поднялся и обнял свою жену.

— Милая, милая моя Миранда, — мягко проговорил он. — Если бы ты знала, как я этого не хочу! Как можно наслаждаться обществом вульгарной женщины, когда у меня есть ты — само совершенство?

Миранда вздохнула. Она знала, что Джаред — человек слова и обязательно сделает то, что должен. Высвободившись из его объятий, она пошла было к выходу, но затем повернулась к нему и спросила:

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— О моя кошечка! Я начинаю думать, что до сих пор не понимал, какое ты у меня сокровище!

— Я люблю тебя! — сказала Миранда.

— Я люблю тебя! — услышала она в ответ.

— Тогда скажи мне, как я могу тебе помочь? — повторила она вопрос.

— Не рассказывать никому о том, что слышала, держать ушки на макушке — вдруг услышишь что-нибудь интересное.

— Очень хорошо! Думаю, что с этим я справлюсь. Ну а теперь пойдем в постель.

Когда они уже лежали в объятиях друг друга, пылая страстью словно в огне, Миранда, оттолкнув Джареда, заставила его лечь на спину.

— Почему мужчины всегда должны одерживать над нами верх?

Ну почему? — воскликнула она, опускаясь на него. Он застонал и поднял руки, лаская ее грудь. А она наслаждалась своей властью над ним. Внезапно, словно почувствовав, что его мужская гордость задета, он перевернулся вместе с ней, крепко сжав ее ягодицы. Она попыталась вырваться, но он ей не позволил и держал ее до тех пор, пока волна наивысшего наслаждения не захлестнула их обоих.

— Помни меня, когда тебе придется заниматься любовью с этой… шлюхой.

— Да разве можно тебя забыть, моя дикая кошечка? — прошептал он, и ее радостный смех еще долго не давал ему уснуть.

Он не мог выбросить ее слова из головы и тогда, когда через несколько дней после той ночи они отправились на бал, который давала леди Джерси. Поздоровавшись с хозяйкой, они направились в необычайно оживленный бело-золотой бальный зал. Всего лишь чуть-чуть меньше того, что в Элмаке, он с легкостью вмещал множество гостей. На высоких, от пола до потолка, окнах висели белые в золотисто-желтую полоску атласные драпировки. А между окнами красовались деревья, усыпанные белыми и желтыми цветами. Восемь хрустальных люстр освещали танцующих. Оркестр расположился на помосте в окружении пальм в высоких кадках. У стен стояли позолоченные стулья с розовой атласной обивкой, предназначенные специально для тех, кто слишком устанет от танцев.

Первый, кто встретил их, был Георг Бриан Браммел, более известный как Красавчик Браммел. Он немедленно подхватил Миранду, любезно взяв на себя труд ввести ее в высший лондонский свет. Это был высокий элегантный мужчина с тщательно причесанными рыжеватыми волосами и пронзительно-голубыми, очень живыми глазами. Если у человека, смотрящего на него, и создавалось впечатление, что тот смеется над ним, то только потому, что природа наградила его причудливо изогнутыми губами. Именно благодаря ему в моду вошли строгие черные вечерние костюмы для мужчин.

— Леди Данхем, я слышал, что Америку считают родиной богов, но теперь я точно знаю, что это так, ибо вижу перед собой истинную богиню. Преклоняю колена перед вами, о божественная!

— Ни в коем случае, мистер Браммел! Я не хочу, чтобы вы испортили свой великолепный костюм, — возразила Миранда.

— Бог мой, вы столь же умны, сколь и красивы! Я чувствую, что уже влюблен. Пойдемте, богиня, я непременно хочу познакомить вас со всеми своими друзьями, как хорошими, так и плохими. Вы ведь не против, милорд? Нет, конечно же, вы не имеете ничего против. — И он умчался с Мирандой, оставив Джареда одного, правда, ненадолго.

— Так, так, так, — Джаред услышал знакомый, чуть хрипловатый голос. — Похоже, благодаря Красавчику твоя жена будет иметь бешеный успех.

Джаред заставил себя растянуть губы в приветственной улыбке и повернулся к Джиллиан Абботт. На ней было совершенно прозрачное черное шелковое платье. Холодный синий огонь бриллиантового колье, вспыхивающего от каждого ее движения, отвлекал взгляд от ее вызывающе откровенного наряда.

— Джиллиан, ты совсем ничего не оставляешь воображению!

— Зато мне удалось привлечь твое внимание, не так ли, Джаред? — парировала она.

— Дорогая моя, я ни за что не поверю, что ты надела это платье для меня одного.

— Но это так! — запротестовала она. — Я даже не собиралась приходить сюда, пока не узнала, что ты в числе приглашенных. Ты уже, думаю, пресытился этим целомудренным ребенком, на котором женился. Теперь, узнав, что тебя вынудили к этому браку, я даже готова простить твою неучтивость. — Она потянулась вперед и крепко сжала его руку.

Он заглянул в вырез ее платья так, как, предполагалось, он и должен был бы посмотреть. А в голове вертелась одна мысль: до чего же она скучна и примитивна.

— Скажи, ты ведь уже пресытился ею? — повторила Джиллиан.

— Возможно, Джиллиан, возможно, — пробормотал он невнятно, скользнув рукой по ее спине и обняв за талию.

— Я так и думала! — Взгляд Джиллиан, брошенный на Джареда из-под густо накрашенных ресниц, был полон торжества. — Пойдем же скорее в сад.

— Всему свое время, Джиллиан. Мы должны хоть немного потанцевать.

Миранда, затаив дыхание, следила за ними.

— Ну-ну, моя богиня, — мягко побранил ее Браммел, — любить только мужа сейчас не модно. Браки совершаются отнюдь не на небесах!

— К черту такую моду! — раздраженно воскликнула Миранда.

Но, вспомнив, что она должна помогать Джареду, принужденно рассмеялась:

— Конечно, пусть развлекается. Я знаю, что только я одна отвечаю его вкусу.

— Да у вас еще и острый язычок, моя богиня, — рассмеялся вместе с ней Браммел. — Взгляните, а вот и Байрон! Хотите познакомиться с ним?

— Не очень. Его стихи утомляют меня, — ответила она.

— Милая девочка, у вас есть вкус!

Джаред и Джиллиан покинули залитый ярким светом бальный зал и вышли в сад. Ночь была теплой и звездной. Леди Абботт утащила Джареда в уединенную беседку. Они еще не успели зайти внутрь, как она уже прилипла к нему, требуя поцелуя.

Первым его побуждением было оттолкнуть ее. Но, вспомнив о долге, постарался выбросить из головы мысли о Миранде и поцеловал Джиллиан именно так, как она того хотела, — грубо, чуть ли не жестоко. Именно это всегда возбуждало ее. Часто и тяжело дыша, она высвободилась из его рук и вмиг стянула с себя платье. Он мог видеть ее светящееся в лунном свете тело: полную грудь, тонкую талию, широкие бедра. Протянув к ней руки, он снова обнял ее, лаская ее грудь, дразня соски, заставляя ее вскрикивать.

— А ты горячая штучка, Джиллиан, — шепнул он ей.

— Конечно, иначе меня бы не было здесь с тобой.

— Со сколькими переспала с тех пор, как мы в последний раз были вместе?

— Ни один джентльмен не позволил бы себе задать леди такой вопрос, — надув губки, недовольно проговорила она.

— Я не джентльмен, забыла? Я янки. Да и ты совсем не леди. — Он впился в ее губы. Она искала его язык, а когда нашла, стала сосать его как безумная, тяжело дыша и вздрагивая. Он повалил ее на скамейку и мгновенно довел до экстаза, замарав руку, вернее — два пальца.

Политика — как потаскуха, подумал он. Почему-то, не замарав себя, не добьешься того, чего хочешь.

— О Боже! — простонала она. — Я обожаю, тебя, Джаред.

Он рассмеялся.

— Ты обожаешь каждого, кто погоняет тебя и в хвост и в гриву! Надень платье, Джиллиан. Нас могут увидеть.

— Ты совсем не думал об этом минуту назад, — усмехнулась она.

— Нет, не думал, — сказал он. — По правде говоря, я думал о том, что услышал сегодня.

— А я надеялась, что ты думаешь только обо мне, когда мы вместе, — обиженно проговорила она, оправляя платье.

— Новость слишком важна, чтобы не думать о ней. Генри Темпл Пальмерстон сообщил мне об этом.

— Ну что может быть важнее нас с тобой? — воскликнула она.

— Надеюсь, ты умеешь хранить тайны, — сказал он, — хотя вскоре эта новость станет всеобщим достоянием. Моя страна официально объявила войну вашей.

— Ах, ах! Да Англия с Америкой вечно объявляют войну друг другу.

— Бонапарт будет в восторге, — заметил Джаред как бы между прочим.

— Да? Почему? — внезапно оживилась она.

— Он так ждал этого. Любой, кто сообщит ему эту новость, наверняка будет хорошо вознагражден. Пора возвращаться, Джиллиан, пока наше затянувшееся отсутствие не вызвало скандал.

— Боишься, что твоя дорогая женушка разузнает о нас? — поддела она его. — А я намерена дать ей понять, что ты устал от нее и снова вернулся ко мне. Она заплатит за то, что так унизила меня на балу в Элмаке!

— Джиллиан, Джиллиан! Сколько раз я учил тебя, как следует действовать. Выкладывать все карты — не лучший способ. Если ты сохранишь все в тайне, то каждый раз, встречая Миранду, сможешь тихонько подсмеиваться над ней — ведь ты будешь знать что-то, о чем она и не догадывается. Поступить так будет гораздо умнее, но, я знаю, ты не успокоишься, пока не растрезвонишь об этом всему свету.

— Я могу быть умной! — запротестовала она, но он лить усмехнулся.

— Когда я снова увижу тебя? — спросила она.

— Скоро, — последовал неопределенный ответ.

Оставив ее одну, Джаред залпом опрокинул в себя бокал шампанского и принялся за второй. Он понимал, что вел себя отвратительно, но он обязан был сделать это. Он брезгливо передернул плечами. Дикая кошечка совершенно испортила его — он и думать не хочет о других женщинах!

— Дело сделано, — сказал Джаред, увидев подходившего к нему Генри.

— Во время вашей «прогулки» по саду?

— А ты ничего не пропускаешь.

— В общем-то это не я, а Эмили видела, как вы выходили в сад.

Она очень расстроена, ведь ей так нравится твоя жена.

— Знал бы ты, как я расстроен, — сказал Джаред. — Надеюсь, мне больше не придется делать ничего подобного, скорей бы все это кончилось.

Джаред огляделся по сторонам, отыскивая взглядом Миранду.

Его брови сошлись на переносице, когда он заметил ее в окружении светских красавцев. Джаред направился прямо к ней.

— Дорогая, — твердо произнес он, — нам пора уезжать.

Хор возмущенных голосов встретил его слова, но Миранда, оперевшись на руку мужа, невозмутимо сказала:

— Разве вы забыли, джентльмены, что обязанность жены — выполнять все прихоти своего мужа, если, конечно, они разумны.

— Но требование лорда Данхема разумным никак не назовешь, — попробовал возразить маркиз Уайский.

— Желаю всем спокойной ночи, джентльмены, — улыбнулась Миранда, чувствуя — еще секунда, и Джаред взорвется.

Они попрощались с хозяйкой. Поскольку принц-регент уже по" кинул бал, этикет позволял им уехать. Ни один из них не нарушил молчания во время поездки.

— Ложись, не жди меня, Миранда, — сказал Джаред и небрежно поцеловал ее. Она уловила слабый запах гардении, исходивший от его одежды.

Поднявшись к себе, она быстро юркнула в постель и забылась сном. Неожиданно, словно от толчка, среди ночи она проснулась, не вполне понимая почему. В доме было тихо. Ах вот что! — вспомнила она. Джаред, решив, что она уже спит, не пришел к ней! Она порывисто откинула простыни и поспешила к двери, соединяющей их спальни.

Он не спал, поняла она, хоть и лежал неподвижно — дыхание его было неровным. Она села на краешек кровати и дотронулась до его щеки. Он отвернулся.

— Ты не пришел ко мне, — тихо упрекнула она.

— Иди спать, Миранда, — резко ответил он — Если не объяснимся сейчас, мы никогда больше не сможем доверять друг другу.

— Я выполнил свой долг, — сказал он. — Во имя благополучия двух стран я предал тебя, Миранда.

— Ты предал бы меня только в том случае, если бы сделал это ради удовольствия.

— Нет, нет и нет! — яростно выкрикнул он.

— Тогда ты всего лишь выполнил свой долг, не более. — Она легонько толкнула его. — К тому же, милорд, мне совсем не нравится спать одной. — И она опустилась рядом с ним, растопляя его своим теплом.

Миранда чувствовала себя на седьмом небе! Этот восхитительный мужчина страдает оттого, что поступил плохо по отношению к ней Она знала также, что, не люби он ее — не испытывал бы сейчас этих мук. И знать это было приятнее всего.

— Обними меня, — прошептала она.

Повернувшись к ней, он ласково погладил ее волосы, вдыхая их чистое благоухание. А потом его руки пожелали прикоснуться к ней и как бы очиститься, и губы тоже.

Он снял с нее ночную рубашку и ласкал ее до тех пор, пока он не понял, что она ждет самой главной ласки. Он накрыл ее тело своим, нежно входя в нее, и она приняла его и постаралась порадовать его страстным любовным всхлипом, немедленно отозвавшимся в нем.

— Скажи это! — хрипло потребовал он.

— Я люблю тебя! — Она улыбнулась. — Скажи ты!

— Я люблю тебя! — ответил он. — О, моя дорогая, я так люблю тебя! — Она очистила его, излечила, снова сделала самим собой.

Гораздо позже она спросила:

— Мы не сможем уехать домой до тех пор, пока твоя секретная миссия не будет выполнена, так?

— Да, — ответил он. — Раньше — никак.

Внезапно он почувствовал, что она плачет. Приподнявшись, он взглянул на нее и спросил:

— Хочешь, домой поплывем на «Спящей красавице»? Она все еще здесь и с легкостью сможет прорваться через блокаду.

— Нет, — всхлипнула она, — мое место рядом с тобой, Джаред, я остаюсь. Мы вместе поедем в Россию. И когда между Англией и Америкой восстановится мир, мы вместе вернемся в Виндсонг. Я скучаю по дому, но в то же время мой дом там, где ты, моя любовь!

— Ты удивляешь меня все больше и больше, — сказал он. Но ничего о том, что он намерен ехать в Россию один, он ей не сказал.

Привлечь внимание к своему отъезду было бы губительным для его задания. Сезон заканчивался, и Джаред с Мирандой намеревались принять приглашение погостить в Суинфорд-Холле, неподалеку от Вустера.

Адриан в свое время получит письмо с необходимыми разъяснениями от военного министра лорда Пальмерстона, и Джаред тайно покинет страну, оставив Миранду на попечение лорда Суинфорда.

Все было спланировано так, чтобы никто не заметил его отсутствия. Ранней осенью Джаред собирался вернуться в Англию.

Глава 8

Джаред все же обладал удивительным везением — или, точнее, Миранда им обладала, — и это выяснилось в Элмаке, на последнем балу в сезоне. После нескольких часов светской болтовни, танцев, непомерного числа бокалов лимонада Миранда отправилась в дамскую комнату. Уединившись за ширмой, она внезапно услышала, как открылась и снова закрылась дверь.

— Я думала, нам никогда не удастся выбраться. — Вошедшие дамы говорили по-французски.

— Я тоже. — Миранда узнала голос Джиллиан Абботт. — У меня есть очень дорогая информация для вас.

— Насколько дорогая?

— В два раза дороже той, что была последний раз.

— А как я узнаю это?

— Я все проверила, — раздраженно ответила Джиллиан.

— Почему такая спешка?

— Потому, — огрызнулась Джиллиан. — Абботт доживает последние дни. Когда титул перейдет его племяннику, у меня не останется ничего, кроме домика в Нортумберленде. Завещание, разумеется, уже составлено, и я знаю, что не получу ни гроша! Найти еще одну титулованную птичку в той забытой Богом дыре вряд ли удастся, а новый лорд Абботт вряд ли позволит мне жить в своем доме в городе. Хотя, — заметила она, — он-то, быть может, и позволил бы, да его жена-ревнивица с лошадиной физиономией — вряд ли. Так что мне придется снимать жилье самой, а это стоит немалых денег.

— Я все же не знаю. — Француженка колебалась.

— Источник вполне надежный, — заверила Джиллиан. — Это американец, лорд Данхем, мой любовник. Он знаком с лордом Пальмерстоном.

— Лорд Данхем — ваш любовник? Очень хорошо. Я заплачу столько, сколько вы просите. Но если выяснится, что информация ложная или второстепенной важности, вы останетесь должны мне. — Послышался какой-то шорох, а затем француженка обиженно проговорила. — Совсем необязательно было пересчитывать! Разве я когда-либо обманывала вас?

Миранда наклонилась и осторожно отодвинула край ширмы — совсем чуть-чуть. Она увидела, как Джиллиан прячет за корсет бархатный кошелек. Ее собеседницей оказалась молоденькая миловидная женщина в стильном красном шелковом платье.

— Итак, ваша информация, мадам?

— Америка объявила войну Англии, — сообщила Джиллиан.

— Император так ждал этого! — воскликнула француженка.

— Я же говорила, что информация ценная, — самодовольно усмехнулась Джиллиан. — Что меня всегда удивляло, так это то, что Наполеон использует именно женщин в качестве шпионов.

Француженка рассмеялась.

— В этом нет ничего странного. Еще Екатерина Медичи, жена Генриха Второго, использовала женщин в качестве осведомителей.

— Англичане никогда бы не сделали ничего подобного.

— О нет! Ведь вы шпионите только для других и ради собственной выгоды! Однако нам пора возвращаться, мадам, пока кто-нибудь не застал нас. Прощайте.

Миранда услышала, как хлопнула дверь, и, посмотрев на всякий случай в щелочку, убедилась, что комната пуста.

Быстро, как только могла, она поспешила найти Джареда. Он как раз беседовал с лордом Пальмерстоном.

— Вы способны затмить своей красотой всех дам округ, — отвесил галантный комплимент Генри Темпл, когда она подошла к ним.

— И даже леди Коупер? — поддразнила его Миранда, зная о том, что красавица Эмили — его любовница.

— Господи, дай мне сил, я точно Парис со своим яблоком, — проговорил лорд Пальмерстон с притворным испугом.

— Будем считать, что я здесь самая хорошенькая американка, а леди Коупер — самая очаровательная англичанка, — помогла ему Миранда.

— Миледи, да вы прирожденный дипломат, — усмехнулся лорд Пальмерстон.

— И еще к тому же шпионка. Кто та дама в красном? Маленькая брюнетка с лордом Элванли?

Лорд Пальмерстон оглянулся.

— Это графиня Марианна де Буш. Она замужем за первым секретарем посольства Швейцарии.

— Она-то и есть тот самый связник, через которого леди Абботт передает информацию. Я была в дамской комнате. Обе дамы зашли туда позже и меня не заметили. Я достаточно свободно говорю на французском языке и потому без труда поняла, о чем они беседовали.

— Так вот оно что! — воскликнул лорд Пальмеретон. — Значит, это женщина! Неудивительно, почему мы никак не могли вычислить ее. Женщина! И в самом деле — cherchez la femme! Леди Данхем, вы оказали нам неоценимую услугу. Я ваш должник навеки!

— И что теперь с ними будет?

— Графиня покинет страну. Поскольку она жена дипломата, мы можем лишь сообщить послу Швейцарии о том, чем она занималась.

— А Джиллиан Абботт?

— Ее сошлют на каторгу.

Миранда побледнела.

— Вы сообщите об этом ее мужу?

— Лорд Абботт скончался сегодня вечером, как только она уехала на бал. Арестуем ее после похорон. То, что она перестанет появляться в обществе, будет расценено как глубокий траур. Очень скоро о ней забудут. У нее нет ни родных, ни детей. Откровенно говоря, моя дорогая, я сомневаюсь, что кто-нибудь пожалеет о ней — ни мужчины, чьей любовницей она была, ни тем более их жены. Мы же будем хранить молчание. Ни к чему чернить имя лорда Абботта.

— Но быть сосланной на каторгу!

— Поверьте, это лучше, чем виселица.

— А я бы предпочла виселицу, да и леди Абботт, думаю, тоже.

— Казнь привлечет к себе всеобщее внимание, — возразил лорд Пальмерстон, — а в нашем случае это весьма нежелательно. Нет, леди Абботт сошлют пожизненно в Австралию, где семь лет она проведет на каторге, а после будет вольна поступать как ей угодно, только с одним условием — не покидать Австралию.

— Бедная женщина, — проговорила Миранда.

— Не стоит жалеть ее, она не заслуживает этого. Поймите, она предала свою страну ради денег!

— Но быть целых семь лет фактически рабыней! — Миранда поежилась. — Это слишком жестокое наказание.

— Я тоже так считаю, — ответил лорд Пальмерстон, — но в данном случае это единственно правильное решение.

Миранда напрасно беспокоилась за леди Абботт. Джиллиан узнала о готовящемся аресте и благополучно скрылась. Возможно, один из любовников предупредил ее. Служащие королевской полиции сопровождали закутанную во все черное вдову с похорон до самого дома, намереваясь арестовать ее без лишних свидетелей. Но под траурными покрывалами скрывалась молоденькая лондонская актрисочка. Она разразилась слезами, когда поняла, во что влипла, и обо всем рассказала.

Миссис Милсен Марлоу, игравшую в труппе мистера Кина, накануне похорон наняли два джентльмена, которых она прежде никогда не видела. Бедная напуганная девочка говорила правду — это было совершенно очевидно — и потому вскоре была отпущена. Когда послали за служанкой леди Абботт, выяснилось, что ее тоже нигде нет. Новый лорд Абботт, не желая скандала, объявил всем, что безутешная вдова уединилась в своем доме в провинции.

Джаред и Миранда Данхем закрыли особняк на Дэвон-сквер и выехали в Суинфорд-Холл. Поездка заняла несколько дней. Они путешествовали с комфортом в большой карете, специально предназначенной для дальних поездок. Роджер Брамвелл предусмотрел все: от лошадей до номеров в гостиницах, в которых они могли остановиться. Миранда была счастлива, как никогда — вдвоем с мужем они любовались страной зеленых лугов.

Суинфорд-Холл — замок елизаветинских времен, построенный в форме буквы "Е", из розового кирпича, весь увитый плющом, — был окружен ухоженным парком. По краям дороги, ведущей к усадьбе, росли высокие дубы.

— Чувствуется рука хозяйки — значит, леди Суинфорд здесь.

Аманда никогда бы не смогла держать все в таком идеальном порядке! — воскликнула Миранда.

— А я думаю, смогла бы, — возразил ей Джаред. — Она так же упряма, как и ты, моя дорогая, просто ее ангельское личико вводит всех в заблуждение, заставляя думать, что она милое послушное дитя.

— А я думала, что это я самая послушная из всех женщин!

— О да, очень послушная, особенно после того, как добьешься своего!

— Ах, негодник! — воскликнула она. — Да ты не лучше меня!

— Конечно, миледи, именно поэтому мы так идеально подходим друг другу!

Они все еще продолжали смеяться, когда карета остановилась у парадного входа, где уже поджидали хозяева. Сестры тепло обнялись, а затем Миранда, отступив назад, придирчиво оглядела Аманду с головы до ног.

— Замужество пошло тебе на пользу, надо признать, — улыбнулась она.

— Я просто беру пример с тебя, — парировала Аманда.

Стояла чудесная погода, у Аманды с Адрианом все еще продолжался медовый месяц — им было совсем не до гостей, и потому две супружеские пары встречались лишь за ужином. Вдовствующая леди Суинфорд вскоре уехала погостить к своей давней подруге, леди Толбойз, в Брайтон. Она объявила, что считает сельскую жизнь слишком скучной.

Неделя пролетела незаметно. «Долгие прогулки верхом, вечера в парке — разве это может наскучить?» — не понимала Миранда.

Как-то раз, вернувшись с одной из таких прогулок, она, войдя к себе, обнаружила, что Митчум собирает вещи Джареда.

— Миледи, милорд сказал, что мы сегодня же отправляемся с ним в Россию, — объяснил камердинер.

— А Перки уже знает? Почему она не собирает мои вещи?

— Милорд ничего не говорил о том, что вы едете с нами.

Миранда вихрем ворвалась в летнюю беседку, где ее поджидали остальные.

— Когда ты собирался сказать мне? Или, может, ты хотел ограничиться запиской? — набросилась она на Джареда — Мы же планировали ехать вместе!

— Я должен уехать немедленно, а ты останешься здесь.

— Но почему?

— Послушай, киса моя! Наполеон вот-вот нападет на Россию.

Он уверен, что Англия с Америкой настолько заняты своими проблемами, что будут не в состоянии помочь царю. Я должен поехать в Санкт-Петербург и заполучить подпись царя Александра на секретном соглашении между Америкой, Англией и Россией. Мы должны объединиться, чтобы разбить Наполеона!

— Но почему не могу поехать я? — спросила она.

— Потому что все это нужно сделать быстро. «Спящая красавица» уже готова к отплытию, и ждать мы не можем. В России вот-вот наступят холода.

— Я поеду с тобой!

— Нет, Миранда. Ты никогда не проводила в седле больше двух-трех часов, и потому поездка к морю будет слишком изматывающей для тебя. Ты останешься здесь со своей сестрой и Адрианом, пока я не вернусь. Если вдруг кому-нибудь взбредет в голову нанести визит Суинфордам, ты всегда сможешь сказать, что я болен и не в состоянии выйти из комнаты. Ты нужна мне здесь, милая. Если мы исчезнем вместе, пойдут слухи. Как бы я хотел сейчас оказаться дома, в Виндсонге, спокойно заняться хозяйством, подумать о нас. Но разве это возможно, когда все в этом мире перевернуто с ног на голову!

— Когда ты вернешься?

— Возможно, в конце октября.

— Возможно?

— Непременно!

— То-то же, а то я сама приеду за тобой!

— Нисколько в этом не сомневаюсь, моя дикая кошечка! — Он заключил ее в объятия. Подняв к нему лицо, она жадно пожирала его глазами. — Я скоро вернусь, любовь моя, — мягко проговорил он и приник к ней долгим поцелуем.

Наблюдая за ними, леди Аманда Суинфорд еще раз призналась себе в том, что ей по душе ее тихая любовь, которую она испытывает к Адриану, а совсем не эти страсти. Миранда с Джаредом порой настолько увлечены друг другом, что забывают обо всем вокруг, размышляла она. В сжигающей их любви есть что-то… что-то такое первобытное!

Лорд Суинфорд приблизился к ней и, словно читая ее мысли, сказал:

— Просто они уж очень американцы, а мы с тобой — слишком англичане.

— Да. Наверное, ты прав, — проговорила Аманда — Удивительно, как непохожи мы с Мирандой.

— И в то же время в вас много общего. Вы обе готовы отдать все тем, кого любите.

— Совершенно верно, — согласилась Аманда. — И потому, насколько я знаю свою сестру, она, боюсь, станет совершенно несносной, как только Джаред уедет.

— Не думаю, чтобы у нас возникли проблемы с Мирандой, — возразил Адриан.

Дни, прошедшие со времени отъезда Джареда, показали, что он был прав. Миранда замкнулась в себе, а не метала громы и молнии, как полагала Аманда Она лишь стала немного более задумчива и тиха, полюбила уединение, в общем, вела себя так, что никто и не догадывался об испытываемых ею чувствах, о проливаемых ночью слезах.

Прошел август, наступил сентябрь, а Джаред все еще был в России. Наполеон уже вторгся на ее территорию без объявления войны, а царь никак не мог решить, следует ли ему присоединяться к англо-американской коалиции. Александру I казалось странным, что две страны, находящиеся в состоянии войны друг с другом, просят Россию об объединении против Франции. И потому, не придя к окончательному решению, он не позаботился о том, чтобы сообщить об этом лорду Данхему. Джареду оставалось лишь ждать, тоскуя по Англии.

В сообщении, прибывшем от лорда Пальмерстона, говорилось, что американцы и англичане намерены прекратить вооруженный конфликт, а Джаред должен оставаться в Санкт-Петербурге до тех пор, пока царь наконец не сделает решительный шаг и не вступит в англо-американскую коалицию. Понимая, однако, что долгое отсутствие Джареда может вызвать нежелательные толки, решено было, что брат Джареда Джонатан приедет в Лондон и попытается играть роль Джареда, мол, различия во внешности между братьями столь незначительны, что их всегда все путают…

Джаред невесело рассмеялся. Санкт-Петербург — удивительно красивый город, но он не намерен здесь оставаться. Его уже ничто не радовало — даже прекрасный вид на Неву, открывающийся из окон отведенного ему особняка неподалеку от Зимнего дворца. Великолепные дворцы, украшающие ее берега, не доставляли ему эстетического наслаждения. Джаред чувствовал себя одиноким, отрезанным от всего мира. Не слишком ли большая цена за свои идеалы? Что он здесь делает? Вдали от Миранды, вдали от Виндсонга? Наполеон уже хозяйничает в Москве.

Джаред вздохнул, глядя на тонкую корочку льда, уже затянувшего Неву. В Англии еще стоит осень, а здесь зима уже вступила в свои права.

Ранним утром Миранда стояла у своей постели и рассматривала спящего мужчину. Что было абсолютно ясно, так это то, что он не ее муж. Джонатан Данхем, ее деверь, что он здесь делает? Да еще в ее постели? Зачем весь этот театр?

— Доброе утро, Джон, — приветствовала его она, едва только тот проснулся.

— Как ты догадалась? — поинтересовался он, не открывая глаз, Присев на краешек кровати, она рассмеялась.

— Так крепко спать после долгой разлуки? Джаред на это не способен, — сказала она — У тебя теперь более короткая стрижка.

— Чтобы больше походить на Джареда, моя дорогая.

— А ты собирался посвятить в это меня? Или этот умник лорд Пальмерстон решил, что я не догадаюсь?

— Я решил рассказать обо всем в том случае, если ты меня узнаешь.

— А если б не узнала?

— Тогда бы я ничего не сказал, — тихо ответил он.

— И как далеко вы собирались зайти, сэр? — Ее голос звучал возмущенно.

— Откровенно говоря, я надеялся, что ты беременна, это бы здорово все упростило.

— Да уж, — фыркнула она — Где Джаред?

— Застрял в Санкт-Петербурге. Царь все оттягивает решение, вступить в коалицию или нет. Миссия Джареда должна оставаться в тайне. Его слишком хорошо здесь знают, чтобы поверить в то, что он мог преспокойно отправиться в Виндсонг, когда в Европе так неспокойно. Так что кто-то должен был сыграть роль Джареда.

— А как же твоя жена? Как отнеслась она к этому маскараду?

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

— Черити умерла, — едва слышно проговорил Джонатан.

— Что?! — Миранда отказывалась поверить в это.

— Она утонула этим летом. Черити выросла на полуострове Кейп-Код, ты же знаешь, и безумно любила море. Ей нравилось плавать на собственной маленькой яхте, и делала она это как заправский моряк. Море отняло ее у меня. Шторм… Она попала в самое пекло. Судно — в щепки, а ее тело выбросило на берег несколькими днями позже. — Его голос звучал жестко. — Так что предполагается, я удалился от мира, чтобы выплакать свое горе.

— А что с детьми?

— Они с моими родителями.

— Ах, Джон, прими мои соболезнования! — Миранда едва сдержала слезы. Она очень любила Черити.

Джон взял ее руку в свою.

— Шок первых дней прошел. Я примирился с мыслью, что Черити не вернуть. Не уверен, что смогу прожить без нее, но знаю, что должен, — я нужен детям. — Он улыбнулся, но улыбка получилась невеселой. — Я бы поехал в Санкт-Петербург вместо Джареда, если б мог, но я всегда был послушным сыном, совсем непохожим на своего младшего брата — любителя приключений. В дипломатии я ничего не смыслю, так что мне остается лишь дурачить всех, играя роль Джареда до тех пор, пока мой братец не вернется. И ты должна будешь мне в этом помочь.

— У тебя получится, Джон. Я расскажу тебе все, что следует знать. Мы можем не возвращаться в Лондон до самого Нового года.

— А как насчет твоей сестры и ее мужа? Мы можем посвятить их в это?

— Нет. Чем меньше людей будет знать, тем лучше. К тому же, если удастся провести Аманду с Адрианом, успех тебе обеспечен. — Внезапно она откинулась на подушки и резко притянула его голову к себе. — Целуй меня! Скорее!

Перкинс, появившаяся в этот момент в дверях, застыла с открытым ртом на пороге. Когда молодые люди повернулись к ней, она со вздохом облегчения воскликнула:

— Милорд! Вы уже вернулись!

— Да, Перки, — медленно процедил он. — Ты, как я вижу, совсем разучилась стучать. Мы позвоним, когда понадобится. — И он снова повернулся к Миранде.

Дверь за служанкой закрылась, а он и не думал выпускать Миранду, вновь завладев ее губами. Джон отпустил ее только тогда, когда почувствовал, что по ее щекам катятся слезы.

— Ax, черт! Прости, Миранда. Сам не пойму, зачем это сделал. — Он нежно обнял ее за плечи и начал укачивать, точно ребенка.

— Вы и целуетесь по-разному, — проговорила она.

— Знаю, — рассмеялся он. — Это больше не повторится, обещаю. Ты простишь меня? Я никогда не посмел бы обидеть тебя.

— Ты не обидел меня. Мне жаль, что я не Черити. Я понимаю, ты думал о ней, когда целовал меня. Она умерла, а ты не смог даже попрощаться с ней. Знаю, как тебе больно.

— И откуда столько мудрости в такой юной головке! Кажется, я начинаю понимать, почему Джаред без ума от тебя.

— Пожалуй, пора позвонить Перки. Кстати, откуда ты узнал, как мы зовем ее?

— Лорд Пальмерстон сообщил мне массу полезных вещей, он весьма предусмотрителен. Один из его людей будет моим камердинером. Мы скажем всем, что Митчум получил более выгодное предложение, а его место займет Коннорз.

— Очень хорошо. — Миранда высвободилась из его рук и дернула за сонетку. — Я распоряжусь принести еще одно одеяло.

Скатаем и положим на постели — что-то вроде барьера между нами.

— Я могу спать и в кресле, — возразил он.

— Вытянув на полу ноги, а полы у нас холодные! Не бойся, Джон, я не стану соблазнять тебя. — Она встала и присела у туалетного столика, расчесывая волосы.

Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Перкинс, неся на подносе завтрак для двоих.

— Доброе утро, милорд, миледи. — Она поставила поднос на столик у камина. — Коннорз спрашивает, не желаете ли принять ванну, милорд. Как жаль, что Митчум покинул нас.

— Скажи Коннорзу, что я искупаюсь после того, как позавтракаю.

— Хорошо, сэр. — Перкинс присела в реверансе и вышла из комнаты.

Джонатан подошел к подносу и принялся поднимать серебряные колпаки, накрывающие блюда.

— Боже правый, копченая селедка! — Его даже передернуло.

— Джаред ее любит, — сказала она.

— А я терпеть не могу.

— Придется привыкнуть. Да, кстати, ты хорошо копируешь его манеру разговора, но акцент уроженца Новой Англии все еще остался. Постарайся сделать его помягче.

Благодаря ее советам он вскоре и сам стал ощущать себя Джаредом. Миранда всячески помогала ему играть свою роль, поддразнивала, шутила, как если бы он и в самом деле был Джаредом. Ему это нравилось. К тому же эта игра помогала ему залечить рану потери.

Он чувствовал, что снова возрождается к жизни.

Миранда и Джонатан наслаждались сельской жизнью. Она не могла прожить и дня без прогулки верхом, только дождливая погода была способна удержать ее. Они подолгу беседовали. Миранда узнала, сколь безрадостным было детство Джареда, и только мудрость и великодушие его бабушки защищали его от жестокости отца.

— Он никогда не показывал своих чувств, — сказал Джонатан. — Я никогда не видел его плачущим, но после смерти бабушки он был совершенно безутешен.

Ни Аманда, ни Адриан, ни вернувшаяся из Брайтона леди Суинфорд — никто ничего не заподозрил.

Хотя погода была непривычно теплой, приближался праздник Рождества. Аманда с Адрианом были вот уже шесть месяцев как женаты, а шестого декабря они давали обед в честь годовщины свадьбы лорда и леди Данхем. Первым гостем должен был быть герцог Уитли, предлагавший когда-то Аманде руку и сердце.

Дариусу Эдмунду было около сорока. Высокий, с пепельно-русыми волосами и ярко-голубыми глазами, он был известен как любитель красивых вещей. Возможно, из-за своего пристрастия ко всему прекрасному он потерял голову и влюбился в Аманду. Он сделал ей предложение, не обращая внимания на то, что она американка. Он был дважды женат, но обе его жены — прелестные создания — были настолько хрупкими, что умерли, не в состоянии выносить его детей. Он с честью перенес отказ Аманды Об этом было известно лишь узкому кругу людей — новость не вышла за пределы двух семей: родные Аманды были достаточно благоразумны, чтобы не распространяться об этом в обществе, а семья Дариуса Эдмунда пожелала просто забыть о том, что он делал предложение янки. Именно поэтому Дариус счел возможным принять приглашение Каково же было его изумление, когда он увидел сестру Аманды. Он никогда не видел ее прежде, но его младший брат Кит отзывался о ней как о редкой красавице, да к тому же очень неглупой.

Дариус Эдмунд не мог оторвать от Миранды глаз. И почему он не замечал ее раньше? Приветствуя ее, он даже не пытался скрыть своего восхищения ее красотой.

— Леди Данхем, — проговорил он. — Каким глупцом я был, не могу простить себе. Обещайте, что станете моей партнершей на балу и во время ужина.

— Вы оказываете мне честь, милорд, — холодно ответила Миранда. — Я буду счастлива танцевать с вами, но не могу ничего обещать насчет ужина. Третий вальс у меня как раз свободен.

— Понимаю, что должен удовлетвориться и этим, однако предупреждаю: я не оставлю надежду убедить вас ужинать именно со мной.

— Я буду начеку, — улыбнулась она.

Миранда действительно выглядела потрясающе в лилово-розовом платье. Аметисты в золотой оправе дополняли изысканный наряд. Прекрасные платиновые волосы, разделенные пробором посередине, были уложены в тяжелый узел у основания шеи. Эстет Дариус Эдмунд не сводил с нее восхищенного взгляда, ему никогда не нравились короткие стрижки, очень модные в то время. Волосы женщины, как он справедливо полагал, — венец ее красоты. Как бы он желал увидеть волосы Миранды, рассыпанные в беспорядке по подушке, ее длинные серебристые пряди…

Из мечтательного состояния его вывел пронзительный женский голос — одна из приятельниц его матери немедленно пожелала познакомить его со своей племянницей, совсем девочкой, только-только со школьной скамьи. Ему ничего не оставалось, как позволить ей увести себя. Вот наконец и третий вальс — он едва дождался его.

Подхватив Миранду, он без лишних слов увлек ее в танце.

— И это, по-вашему, вежливо?

— Мне совсем ни к чему быть вежливым, — сказал он. — Я же Уитли — представитель одного из древнейших родов в Англии.

Миледи, вы восхитительны! И почему я не сделал вам предложение в прошлом году?!

— Возможно, потому, что вы не заметили меня! — весело ответила она.

— Какой же я был слепец, — сказал он, качая головой. Совсем не с этим сластолюбцем должна была бы вальсировать она сейчас, думала Миранда, и совсем не здесь справлять годовщину своей свадьбы, и уж, конечно, не с Джонатаном, играющим роль мужа. К черту!

Если какая-то англо-американская коалиция для Джареда важнее брака, то и она не обязана быть ему преданной женой! Кто скажет ей, чем сейчас занимается Джаред в России при дворе?

Как только танец закончился, Миранда обратилась к герцогу:

— Я решила позволить вам быть моим партнером во время ужина, ваша светлость.

— Я польщен, — проговорил он, целуя ее затянутую в перчатку руку.

По мере того как в ней росло раздражение, Миранда становилась все более игривой. Последний танец перед ужином она танцевала с Джонатаном и была крайне возмущена его недовольством.

— Миранда, ты что! Флиртовать с каждым! Как ты можешь?

— Ты мне не муж, — прошипела она. — Какая тебе разница, что я делаю?

— Ну уж если на то пошло, все считают, что я Джаред.

— К черту! Пускай думают что хотят.

— Понимаю, почему Джаред дал тебе такое прозвище — дикая кошка. Возьми себя в руки, Миранда, а не то пожалеешь об этом.

— Ненавижу тебя! — сквозь зубы процедила она. — Ненавижу, ненавижу! Джаред должен быть сейчас со мной, а не в России.

— Не надо, Миранда, — успокаивающе проговорил он. — Не стоит, милая. Тут уж ничего не поделаешь. Я знаю своего брата, ему сейчас так же одиноко, как и тебе.

Едва танец кончился, герцог был уже тут как тут, предлагая Миранде руку, чтобы проводить ее в столовую. Джентльмены церемонно поклонились друг другу.

— Милорд, я счастлив провести ужин в обществе вашей жены.

Красота, ум, отменное чувство юмора — редко встретишь все эти качества в одном человеке.

— Вы правы, ваша светлость, мне и в самом деле повезло, — ответил Джонатан, еще раз поклонившись.

Миранда едва притронулась к еде, хотя стол ломился от яств. А вот Дариус не отказывал себе ни в чем: ел и пил не то что за двоих — за троих. Миранда, пожалуй, не отставала от него в одном — беспрестанно отпивала шампанское. Прекрасный золотистый напиток моментально возымел действие — сразу же поднял настроение, и она от души веселилась, кокетливо отвечая на заигрывания герцога. А тот, сгорая от вожделения, жаждал сделать ее своей любовницей, раз уж она не стала его женой.

— Почему бы нам не прогуляться? Я слышал, здесь великолепная оранжерея и розы, равных которым не найти.

— Я тоже слышала что-то в этом роде, — проговорила она, с трудом поднимаясь на ноги. — Кажется, я пьяна.

Он наклонился и поцеловал ее в обнаженное плечо.

— Совсем чуть-чуть, самую малость, мой ангел. Пойдемте, прогулка вам поможет.

Тяжелый влажный воздух оранжереи, напоенный ароматами роз, гардений и лилий, отрезвляюще подействовать на нее никак не мог, и потому Миранда позволила Дариусу Эдмунду усадить себя на скамейку, скрытую от любопытных взоров в тени пальм. Она едва ли слышала то, о чем он говорил ей. Ну да, красива, ну да, умна, но только не он должен бы быть сейчас с ней! Джаред… Как ей не хватает его! В годовщину свадьбы быть совсем одной — это несправедливо, думала она. А герцог между тем не терял времени даром.

Что же еще он говорил? Что американцы любят прямоту? Да, верно, но к чему это он? Ах да, хочет, чтобы стала его любовницей. Спустил с плеч платье, целует ее. Ну и пусть! Что такое? Джон? Как он здесь оказался? Ну вот, все испортил! Миранда устало растянулась на скамейке, пока мужчины выясняли отношения.

— У меня нет ни малейшего желания устраивать скандал. И поскольку никто, кроме меня, не видел вас, будем считать, что ничего не произошло. Однако надеюсь, вы будете достаточно благоразумны держаться подальше от моей жены, — с холодной рассудительностью проговорил Джонатан.

Дариус Эдмунд коротко кивнул и поспешно покинул оранжерею.

Джонатан посмотрел на Миранду, уснувшую прямо на скамейке. Она нужна ему, он ничего не мог с собой поделать. Бедняжка утром будет страдать от страшной головной боли. Прикрыв ей грудь, он поднял ее на руки — она почти не протестовала — и понес наверх, в спальню.

Вдвоем со служанкой им удалось раздеть Миранду. Пока Перкинс искала ночную сорочку, Джонатан не мог оторвать глаз от лежащей на кровати обнаженной женщины. По правде говоря, он и не видел никогда совершенно обнаженного женского тела. Его жена, Черити, была слишком застенчива — они занимались любовью только в темноте, и она никогда не позволяла себе одеваться в его присутствии.

Вид роскошного тела Миранды сводил его с ума. Рука сама собой протянулась к ней, лаская теплую шелковистую кожу. Ночь за ночью спать с ней в одной постели и не касаться ее — какой святой выдержит такое испытание! Он отдернул руку, словно обжегся.

Вскоре вернулась Перкинс. Джонатан помог служанке одеть Миранду. Уложив ее, он мгновение помедлил у постели, а затем, резко повернувшись на каблуках, стремительно вышел из спальни.

Спустившись вниз к гостям, он решил немного развеяться, — Но не тут-то было. Он словно окунулся в пучину соблазна! Открытые плечи, зовущие глаза, сладкие спелые губы и дразнящий аромат духов окончательно вывели его из себя. Не в силах более выносить эти муки, он вернулся в спальню. Однако здесь его подстерегал еще больший соблазн — Миранда свернулась, точно милый котенок, на самой середине кровати, прозрачная ночная рубашка не скрывала ее прелестных округлых форм. Он с трудом заставил себя отвести взгляд. Надо все-таки как-то постараться уснуть, решил он, поднимаясь и направляясь в гардеробную, чтобы переодеться на ночь. Он решил задремать в кресле, но едва он устроился поудобнее, слушая мерный стук капель дождя, как неожиданно резкий раскат грома разбудил Миранду.

— Джаред! — испуганно вскрикнула она.

Миранда звала его снова и снова звенящим от отчаяния голосом.

Она сидела на кровати с плотно сомкнутыми веками, а по щекам ее катились слезы. Желая утешить ее, Джонатан встал, подошел к ней и нежно обнял за плечи.

— Я здесь, моя кошечка, я здесь. — успокаивал он. — Не плачь, милая, Джаред здесь.

Продолжая всхлипывать, она прижалась мокрой щекой к его груди. Он осторожно поглаживал ее волосы, чувствуя, как разгорается огонь желания. Он хотел ее, страстно.

— Люби меня, Джаред, — бессознательно шептала она. — Пожалуйста, люби меня, мы так давно не были вместе.

— Миранда! — Его голос дрожал. Вспышка молнии осветила комнату, и он увидел, что глаза ее по-прежнему закрыты. Очередной раскат грома заставил ее еще сильнее прижаться к нему.

— О, Джаред! Я обещаю быть хорошей, только не покидай меня снова! Пожалуйста, люби меня, Джаред, милый!

Она откинулась на подушки, увлекая его за собой. И Джонатан понял, что ничто его теперь не удержит — сегодня ночью она будет его Все сомнения и опасения испарились, исчезло все вокруг — он видел лишь эту златовласую нимфу, распростертую перед ним. Он не мог больше бороться с искушением, да и не хотел.

Джонатан понимал, что Миранда отдавалась не ему, а Джареду.

Она ни разу не открыла глаз. Похоже, все это время она сама не сознавала, что делает. Тоска по Джареду, пугающие раскаты грома и слишком большое количество выпитого шампанского толкнули ее в его объятия. Но он-то сам! Хорош, нечего сказать, воспользовался ситуацией, а теперь казнит себя. Только он хотел подняться, как она, повернувшись, уткнулась ему в плечо. И он, словно желая оградить ее от всех напастей, обнял ее и заботливо укрыл одеялом. Он лежал, не в силах сомкнуть глаз, и слушал, как шумит за окнами дождь. Гроза постепенно стихала, но ветер продолжал трепать деревья, срывая с них последние листья. Она что-то невнятно пробормотала, и он еще крепче прижал ее к себе. «Боже мой, что же я наделал!» — думал Джонатан. Он утешал себя тем, что, возможно, она ничего не вспомнит утром Он так и лежал без сна, когда в комнату стал уже заползать серый рассвет и проснулись птицы.

— Это ведь был ты, не Джаред? — едва открыв глаза, спросила она.

— Миранда… — Он не знал, сказать ей правду или солгать.

— Спасибо, Джон.

Такой реакции он ожидал меньше всего. Слезы — да, поток обвинений, но чтобы благодарность?

— Да, Джон, спасибо.

— Я н-не понимаю, — заикаясь, только и мог произнести он.

— Спасибо за эту ночь.

— Боже, Миранда, что ты за женщина?

— Не такая ужасная, как ты думаешь, — мягко проговорила она. — Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я думала, что мне снится прекрасный сон, а проснувшись утром в твоих объятиях, поняла, что это и не сон был вовсе.

— Миранда… Прости, хотя знаю, мне нет прощения. Я просто подло воспользовался случаем.

— Что верно, то верно, — насмешливо сказала она. — А ты в постели не похож на своего брата, — совсем смутила его она.

Джаред куда опытнее и терпеливее тебя.

— Черт, Миранда, это не тема для обсуждения!

— Ну что ты, мы должны говорить и об этом, если собираемся и дальше продолжать этот маскарад. Кто нам поверит, если ты будешь не в силах даже смотреть на меня? О, Джон, в том, что случилось прошлой ночью, есть и моя вина. Напилась, начала жалеть себя Знаю, не должна была, но мне так не хватает Джареда! Вот и с Дариусом Эдмундом начала флиртовать.

— Но почему? — удивился он. — У тебя же есть все.

— Не совсем, Джон. — Она негромко рассмеялась, поразившись его недогадливости.

— Миранда! — Он был шокирован ее словами.

— Неужели Черити никогда не выражала своего недовольства, когда ты пренебрегал ею? Или, быть может, ты был настолько примерным мужем, что никогда не пренебрегал своей женой?

— Да как ты можешь такое говорить, Миранда?

— Мы и года не были женаты, когда твой брат покинул меня! — гневно воскликнула она. — Мне плевать на политику и на Бонапарта!

Мне нужен мой муж, и я хочу домой, в Виндсонг!

— Если бы ты не ослушалась Джареда и не отправилась в Англию без него, ему не пришлось бы гнаться за тобой следом, и тогда он не нарвался бы на лорда Пальмерстона, который и вовлек его в эту историю.

— Но он ведь мог и отказаться! Если бы ты знал, Джон, как он мне нужен и как мне хотелось быть любимой вчера ночью!

— А что, если бы ты забеременела?

— Я уже беременна, Джон.

— Как ты можешь быть уверена!

— Вот уж в чем сомнений нет! Думаю, это произошло незадолго до его отъезда в Санкт-Петербург, — ответила она. — Ребенок родится весной. Остается надеяться, что его отец к тому времени уже будет дома и увидит своего малыша.

— Час от часу не легче! Мало того, что я овладел женой своего брата, мой грех тем больше, что ты еще беременна.

Не удержавшись, она рассмеялась.

— Какой ты странный, Джон! — Почувствовав, что ему совсем не до смеха, она продолжила уже совершенно серьезно:

— Джонатан, милый, послушай, мы просто следовали своим инстинктам, и все. Мы оба истосковались по любви: и я, и ты — ведь Черити утонула пять месяцев назад. Не скажу, будто то, что мы сделали, правильно, но мы были нужны друг другу. — Она положила руку ему на плечо. — Неужели ты не понимаешь, что все это значит? Ты перестал оплакивать свою жену, ты снова хочешь жить.

— Но Джаред… — начал было он.

— Джаред ни о чем не узнает. Возможно, если расскажем ему обо всем, нам станет легче, но не Джареду. То, что произошло прошлой ночью, больше не повторится, так ведь, Джонатан?

— Так!

— Тогда Джареду незачем знать, что двое самых близких ему людей проявили слабость. Джон, тебе следует заиметь любовницу.

Никто не осудит тебя за это — вскоре всем станет известно о моем положении. К тому же сейчас модно иметь любовниц.

— Господи, Миранда, неужели ты и с моим братом не стеснялась говорить на такие щекотливые темы?

— Разумеется, — ответила она. — Но конечно же, я никогда не советовала ему завести любовницу. Пусть только попробует, я живо разделаюсь с ней.

— Сомневаюсь, что он, имея такую жену, стал бы заводить шашни на стороне. — Он игриво прошелся пальцами по ее плечу.

— Тебе нужна женщина, Джон, и как можно скорее.

— Закрой глаза, — потребовал он.

— Зачем?

— За тем, что я хочу встать и взять свою одежду.

— У тебя нет ничего такого, чего бы я еще не видела, — сказала она.

— Миранда! — зарычал он.

— Ну ладно, ладно. — Она покорно отвернулась, а он удалился в гардеробную.

Джареду, несомненно, повезло, думал он. Какое счастье иметь рядом с собой такую умную, тонко чувствующую женщину!

Глава 9

13 апреля 1813 года, спустя шесть минут после полуночи, Миранда родила сына. Ребенок появился на свет на две с половиной недели раньше срока, вопреки подсчетам матери и доктора. Мода того времени — свободные платья с завышенной талией — позволяла Миранде вести активную светскую жизнь и на девятом месяце.

Возможно, это, по словам доктора, и вызвало преждевременные роды.

— Чепуха! И я, и мой малыш в отличном состоянии, — возразила Миранда.

Доктору ничего не оставалось, как только уйти, качая головой.

Юная леди Суинфорд была куда более послушной, чем ее сестра.

Хотя ее ребенок должен был родиться в конце июня, уже с марта она перестала бывать в обществе.

Сестры посмеивались над чересчур осторожным доктором, и, к ужасу няни, вынимали малыша из колыбельки и, освободив его от пеленок, любовались этим крохотным милым созданием.

— Ты уже решила, как назовешь его? — спросила Аманда, когда ее племяннику уже исполнилась неделя.

— Надеюсь, ты не будешь против, если я назову его в честь отца? — спросила Миранда.

— Конечно же, нет! Томас — прекрасное имя для Данхема. А мы с Адрианом решили: если родится мальчик, назовем его Эдвардом, а если девочка — Клариссой. А что говорит Джаред?

— Джаред? Он согласен. Хочу попросить Адриана быть крестным отцом моему малышу и еще Джонатана — старшего брата Джареда, хоть он и не сможет присутствовать на крестинах. Будешь крестной Тому?

— С радостью, дорогая, а ты моему ребенку?

— Ну конечно же! — заверила ее сестра.

Томас Джонатан Адриан Данхем был крещен в середине мая в небольшой сельской церквушке неподалеку от Суинфорд-Холла. Если лорду Пальмерстону и было что-то известно о Джареде, он не считал, по всей видимости, нужным сообщать об этом Миранде. Мало того, он всячески избегал встречаться с ней. Миранда не могла просить леди Коупер разузнать что-либо для нее, поскольку не знала, насколько откровенен был с ней лорд Пальмерстон.

Хотя роды прошли достаточно легко, но Миранда чувствовала себя неважно скорее всего из-за того, что Джареда не было рядом с ней. Джонатан, конечно же, не отходил от нее — то вытирал лоб платком, смоченным одеколоном, то успокаивал, позволяя ей до боли стискивать его руку, когда ей было особенно тяжело. Словом, поддерживал ее как только мог. Джонатан очень хорошо понимал, как ей тяжело и физически, и морально.

Что злило Миранду больше всего, так это то, что Джаред и не догадывался о том, что она родила ему сына, чудесного крепыша.

Воображение, подстегнутое разыгравшимися нервами, рисовало ей картины одну ужаснее другой. Джаред никогда не был затворником, и сейчас, вдали от нее, ничто не мешало ему завести любовницу. Она сходила с ума от мысли, что ее Джаред сейчас не с ней, что другая отняла у нее то, что по праву принадлежит ей, ей одной! Она ненавидела себя за то, что сомневается в нем, она ненавидела и его за то, что поставил патриотизм превыше всего.

Если бы Джаред мог знать, о чем она думает, ему, несомненно, стало бы легче. Он чувствовал себя пленником — по крайней мере так казалось ему, хотя царь, поселив его на территории Петропавловской крепости, выказал ему тем самым особое расположение.

Он страдал от вынужденного бездействия и от бессильной ярости. Он постоянно думал о Миранде. Он сделал ее женщиной, именно его любовь придала ей сил и уверенности, и вот теперь она осталась одна среди жадных до приключений светских волокит, такая красавица…

А вдруг этот развратник принц-регент пожелает соблазнить Миранду? Сможет ли она отказать ему? Захочет ли? Ведь принц-регент — нельзя не признать — весьма недурен собой, и многие находят его исключительно обворожительным и милым молодым человеком. Господи! Он убьет его, если тот только посмеет притронуться к ней! Миранда еще так невинна, доверчива и так мало знает свет!

Какой же глупец он был, что оставил ее одну, ругал он себя, меряя шагами свои роскошные просторные апартаменты.

Словно насмехаясь над его плохим настроением, в высокие, забранные ажурными решетками окна заглядывали пронзительно яркие лучи зимнего солнца. День обещал быть чудесным. Лежащий повсюду снег слепил глаза своей белизной, и луковки церквей золотились в потоках света. Местная аристократия развлекалась, катаясь на санях по льду Невы. Джаред мог только представить себе, какой гул возбуждения царит там, — толстые стекла окон не пропускали ни звука Его мысленный взор снова и снова обращался к Лондону. Начинался новый светский сезон. Интересно, как его брат справляется со своей ролью, думал Джаред. Он усмехнулся, вспомнив о том, что Джонатану всегда была по душе простая жизнь, и потому вряд ли ему легко было свыкнуться с той роскошью, в которой, как предполагалось, должен был купаться лорд Данхем.

Но опасения Джареда были напрасны — Джонатан прекрасно освоился со своим положением. Он посещал клуб и имел в любовницах смазливую танцовщицу из лондонской оперы. Каждый день катался на лошадях с Адрианом, довольно удачно играл, занимался боксом и сопровождал свою танцовщицу всюду, где только джентльмену было позволено появляться со своей пассией. Прежде чем распрощаться перед ее отъездом в Вустер на лето, он подарил ей прекрасное ожерелье, браслет и серьги из бледно-голубых бразильских аквамаринов. Больше встречаться с ней он не собирался. Забавно было бы увидеть реакцию Джареда, если как-нибудь в один прекрасный день она бросится ему на шею, усмехнувшись, подумал он.

Как в прошлом году, лето и осень они собирались провести в Суинфорд-Холле. Малыша Тома поместили в заново отделанную детскую, и все с нетерпением ожидали, когда появится на свет его двоюродный брат или сестренка. Они будут совсем как близнецы, решила Аманда.

Джонатан проводил теперь много времени вне дома, Миранда знала, что он помогает одной молодой женщине, вдове, с которой познакомился еще прошлой зимой.

Энн Боуэн была дочерью прежнего настоятеля суинфордской церкви, ныне почившего с миром. В восемнадцать лет она вышла замуж за младшего сына местного землевладельца, но семья ее мужа, рассчитывавшая, что он женится на какой-нибудь богатой наследнице, отказалась принять этот брак и оставила Роберта Боуэна без гроша.

К счастью, он получил неплохое образование и смог зарабатывать на жизнь, открыв небольшую школу и обучая грамоте местных детишек. Жили они в доме священника, благодаря Бога за то, что у них есть крыша над головой.

Десять лет они счастливо прожили вместе, как однажды в один погожий осенний день, когда священник с зятем возвращались домой, на них откуда ни возьмись налетела почтовая карета — кучер, как оказалось, был пьян в стельку, и Энн в результате осталась одна с двумя детьми — мальчиком и девочкой.

Потеряв разом и отца и мужа, она лишилась всех средств к существованию, и, если бы не доброта лорда Суинфорда, она могла бы угодить в работный дом. Когда прибыл новый священник, Адриан позволил ей жить в добротном каменном доме на окраине деревни.

Этот дом был освобожден от арендной платы. Молодой лорд не мог назначить ей и двум ее чадам пособие, но проследил за тем, чтобы ей регулярно доставлялось молоко и масло с его маслобойни. Имея небольшой огород и курятник, Энн Боуэн с детьми не очень бедствовала.

Но дети, как известно, растут очень быстро, и юному Джону Роберту пришло время идти в школу. Одиннадцатилетнему мальчугану следовало бы быть сейчас в Харроу, где когда-то учился его отец.

А какая судьба уготована Мэри-Энн? Она была слишком хорошо воспитана, чтобы стать женой простого фермера, но у нее не было никакого приданого. Совершенно отчаявшись, Энн решила просить помощи у родственников мужа, но напрасно. Никакие уговоры не подействовали. Какими бы хорошими дети ни были, родители ее мужа не желали признавать их своими внуками и попросту указали Энн на дверь. Она не могла позволить себе расплакаться у них на глазах, это было выше ее достоинства. У ворот ее остановила служанка и сунула ей в руки узелок, сказав, что молодая госпожа возмущена жестокостью своих родственников, но ничего не может с этим поделать, однако хочет кое-что передать ей. Это кое-что оказалось двумя золотыми соверенами, и Энн, пораженная добротой неизвестной своей благодетельницы, расплакалась, не в силах сдержаться На следующий день она объявила, что открывает маленькое ателье, и те, кто желает одеваться более элегантно, могут воспользоваться ее услугами.

Так прошли два года. Вся в трудах и заботах, она даже и не подозревала, насколько одинока. Однажды ее дочурка появилась с горящими глазенками, держа в руках котенка. Еще одно создание, которое постоянно будет просить есть, подумала тогда Энн. Но у девочки было так мало развлечений, что Энн позволила ей оставить маленького друга.

И вот теперь они стояли озадаченно под яблоней, не зная, как им вызволить запутавшееся в ветвях серо-белое пушистое создание.

— Могу ли я чем-нибудь помочь? — раздался голос подъехавшего всадника.

Узнав лорда Данхема, Энн присела в реверансе.

— Вы очень добры, сэр, но я не могу позволить вам испортить костюм, — ответила она.

— Чепуха! — воскликнул он, взбираясь на дерево. — Держика, малышка, — сказал он, протягивая пищащего котенка девочке.

Слезы Мэри-Энн тут же высохли, и она унеслась, прижимая своего любимца к груди.

Джонатан легко спрыгнул на землю, а Энн Боуэн застенчиво улыбнулась.

— Благодарю вас, милорд. Моя дочь Так боялась за своего питомца.

— Ну что вы! Никакого беспокойства, — галантно кивнул он ей, затем вскочил на лошадь и умчался прочь.

Теперь, встречаясь в церкви каждое воскресенье, он вежливо раскланивался с ней, а как-то раз, проезжая мимо, зашел узнать, как поживает котенок. Вскоре после этого он зачастил к Энн с визитами, что несколько насторожило ее. Время от времени он привозил детям сладости, чем приводил их в неописуемый восторг — ведь у их матери не было денег, чтобы покупать такую роскошь. А как-то раз появился на пороге с кроликом в руках, и ей не оставалось ничего иного, как пригласить его к обеду. К ее удивлению, он согласился.

Она уже давно не приглашала никого в гости — бедность не позволяла.

Джонатан присел у огня, наблюдая за тем, как она хлопочет по хозяйству. Вскоре и стол был накрыт, и жаркое из кролика готово. А когда окончательные штрихи к сервировке стола были добавлены — установлены и зажжены свечи и приготовлен свежайший зеленый салат, — они сели за стол. Джонатан, чей аппетит разыгрался, подстегнутый ароматом жаркого, уютной обстановкой и в немалой степени хорошенькой хозяйкой, уплетал за обе щеки, чем заслужил ее одобрительную улыбку. Она такая прекрасная кулинарка, оправдывался он, что он не в силах остановиться, и потому завтра же принесет им еще одного кролика, но не станет напрашиваться на обед. На что она лишь рассмеялась, заверив его, что он и так слишком щедр. Время пролетело незаметно, дети убежали гулять. Джонатан хотел было помочь Энн убрать со стола, но она наотрез отказалась. Наконец она сказала:

— Милорд, вам бы лучше уйти сейчас. Пока еще достаточно светло и вас все увидят.

— Почему? — Он непонимающе уставился на нее.

Она залилась румянцем.

— Соседи должны видеть, что вы уехали, а то они решат, что вы остались. Простите меня, милорд, но я должна думать о детях.

— Нет, миссис Боуэн, это я должен просить прощения за свою беспечность. Я уже давно не проводил время так замечательно, вот и забыл о приличиях. — Он поднялся и направился к выходу. — Ваш покорный слуга, миссис Боуэн.

Она долго провожала его взглядом. Вот если бы ей встретился такой же хороший человек, за которого она могла бы выйти замуж, вздыхая, думала она-Она знала, что ей придется выйти замуж снова, если такая возможность представится. Ведь даже если бы сказочная фея подарила ей горшок с золотом, без мужа, она это понимала, будет крайне трудно поднять детей на ноги. Но разве найдешь такого человека здесь, в деревне? А уехать отсюда — означает прямиком отправиться в работный дом.

Джонатан Данхем вдруг осознал, что не может выбросить Энн из головы. Она чем-то напоминала ему Черити Не сказать, чтобы они были похожи, нет! Черити была рослой крепкой девушкой с золотистым загаром, так идущим к ее русым, слегка выгоревшим от постоянного пребывания на солнце волосам. Уверенная в себе, чрезвычайно практичная, она была типичной американкой. А Энн Боуэн была типичной уроженкой Англии — небольшого роста хрупкая женщина с удивительно добрыми серыми глазами и мягкими рыжими вьющимися волосами. В ней удивительно сочетались мягкость и воля. Единственное, в чем они были похожи, так это в безграничной любви к детям.

Она понравилась ему с первого взгляда, а то, что он слышал о ней от окружающих, вызывало еще большее уважение.

Он ничего не мог поделать со своим желанием видеть ее. И однажды пришел к ней, когда уже стемнело, и постучался с черного хода. Но не стоит думать о них плохо — их отношения по-прежнему были чисты. Вскоре после Нового года он уехал в Лондон, и они не виделись до самого мая. Джонатан присылал детям подарки из Лондона. Он выпросил разрешение у лорда Суинфорда позволить детям кататься на лошадях с его конюшен.

— И почему это ты так заботишься о них? Или молоденькая хорошенькая вдова утешает тебя, пока Миранда этого делать не может? — поддразнивал его Адриан. Увидев его искаженное от гнева лицо, Адриан поспешно воскликнул:

— Бог мой, Джаред! И что только такое я говорю!

— Миссис Боуэн не любовница мне, Адриан, если ты пытаешься это выяснить. Откровенно говоря, я поражен тем, что ты мог допустить подобную мысль.

Адриан удивленно взглянул на него, но не проронил ни слова.

Миранда выглядит вполне счастливой, так что, пожалуй, не стоит вмешиваться, решил он.

Джонатан увидел Энн в первое же воскресенье, едва он прибыл в Суинфорд-Холл. Она шла, опираясь на руку Питера Роджерса, хозяина местного постоялого двора.

— Я думал, у этого парня есть жена, — шепнул Джонатан на ухо Адриану.

— Управляющий сообщил мне, что она умерла этой зимой. И Питер Роджерс частенько навещает миссис Боуэн последнее время.

Вполне вероятно, что она выйдет за него замуж.

В душе Джонатана поднималась непонятная злость от одного взгляда на этого Питера Роджерса, жадно пожирающего глазами его милую Энн. О, как бы он хотел расквасить его похотливую физиономию, лишь бы тот не смотрел на нее, как на клубничный торт. Мысли об Энн не давали ему покоя весь день, и вечером, не выдержав, Джонатан оказался у дверей ее дома.

Ее глаза глядели настороженно.

— Вы одна?

— Да, милорд.

— А дети?

— Давно спят, милорд. Пожалуйста, заходите, я не хочу, чтобы вас кто-нибудь увидел.

— Вы собираетесь выйти замуж за Питера Роджерса? — с места в карьер начал он.

— Если он попросит меня об этом, — смиренно ответила она.

— Но почему?

— Поймите, милорд, у меня двое детей. Слишком тяжело воспитывать их одной, не имея ни денег, ни родных. Родственники мужа отказались помогать мне. Я просто-напросто обязана выйти замуж.

Знаю, трудно будет найти достойного человека, но что мне остается?

Мистер Роджерс — человек честолюбивый. Если он сделает предложение, я приму его при условии, что он отправит моего Джона в школу, а Мэри-Энн даст приданое.

— И вы готовы отдать себя этой свинье за деньги? — пораженно воскликнул Джонатан. — Если вам так нужны деньги, могу дать вам столько, сколько захотите.

Он резко, даже грубо схватил ее в объятия и целовал, целовал, целовал до тех пор, пока у нее не осталось сил сопротивляться. Тогда он подхватил ее на руки и понес в спальню. Этой ночью Джонатан остался у нее и любил ее нежно-нежно…

Энн не могла понять, что с ней. Ведь уже не девочка — знает, что к чему, однако никогда не испытывала ничего подобного. Название тому чувству была страсть, сильная, жаркая, она заполнила все ее существо и увлажнила ее глаза слезами — это было слишком хорошо, а она была убеждена, что все слишком хорошее до добра не доводит.

Он еще крепче прижал ее к себе, а когда она немного успокоилась, спросил:

— Если бы я был свободен и мог жениться на тебе, согласилась бы ты стать моей женой?

— Но ведь вы…

— Ты не ответила на мой вопрос, любимая. Если бы я был свободен, то вышла бы за меня?

— Ну конечно же!

— Так не принимай предложение Роджерса, слышишь! Все образуется, обещаю. Доверься мне.

Она не вполне понимала его, но все равно была счастлива. Она полюбила его, как только увидела. И хотя он не сказал ни слова, она знала, что и он ее любит.

Он уехал с первыми лучами рассвета и в девять часов утра уже был в спальне Миранды. Она была необыкновенно хороша в розовом шелковом пеньюаре, накинутом на плечи. Он поцеловал протянутую руку.

— Доброе утро, Джонатан! Для человека, который провел ночь вне дома, ты выглядишь превосходно.

— Откуда такая осведомленность? — удивился он.

— Слухи распространяются очень быстро. Одно ясно: ты влип, Я могу чем-то помочь?

— Не уверен, — ответил он. — Видишь ли, Миранда, я влюбился и хочу жениться. Но поскольку по-прежнему должен играть роль Джареда, то не могу даже сделать предложение своей возлюбленной! А я хочу этого больше всего на свете! Не могу позволить ей думать, будто для меня это всего лишь небольшая интрижка. Как бы я хотел сказать ей, кто я на самом деле.

Миранда задумалась ненадолго, а потом спросила:

— Скажи мне, кто эта дама твоего сердца!

— Миссис Энн Боуэн.

— Да-да, слышала о ней, такая тихая и очень осмотрительная женщина. А ты уверен, что она примет твое предложение?

— Более чем.

— Не думаю, что Джареду повредит, если она обо всем узнает, — сказала Миранда. — К тому же он в скором времени вернется домой и эту игру, так или иначе, придется прекратить. Здешние места достаточно удалены от Лондона, светскую публику они вряд ли привлекут. Так что незачем причинять Энн Боуэн боль, заставляя ее думать, будто она связалась с женатым мужчиной. Лучше расскажи ей все! Хотя ситуация настолько запутана, что она может и не поверить тебе.

— Она непременно поверит, если ты поедешь со мной.

Миранда, чья голова была занята разработкой одного весьма деликатного плана, решила, что, если Джонатан будет занят этими проблемами, он не сможет помешать ей осуществить то, что она давно задумала, и потому согласилась помочь ему.

Миранда глядела на него с улыбкой, а у него словно выросли крылья — таким счастливым он казался. Ну и прекрасно, подумала она, значит, не слишком расстроится, когда узнает, что она уехала.

Миранда решила отправиться в Россию. Вот уже десять месяцев прошло, а Джареда все нет и ничего о нем не слышно. Лорд Пальмерстон кормит обещаниями сообщить, если что-то узнает, и только.

Какая несправедливость! Как он может быть таким жестоким — знает же, что она беспокоится, что с ума сходит! Все! С нее довольно. Ей надоело ждать. Она сама разыщет Джареда.

Само собой разумеется, она не могла никого посвятить в свою затею. Найдя в библиотеке карту, она разработала маршрут. Побережье находилось в сотне миль от Суинфорд-Холла. Миранде нужна была карета, чтобы добраться туда, а в поместье были лишь разнообразные повозки. Карета Миранды осталась в Лондоне. Перки! Вот кто ей поможет: ее кокетливая служанка была влюблена в кучера.

Расчесывая волосы на ночь своей госпоже, служанка тяжело вздохнула. Миранда решила не медлить.

— Бедная Перки! Так вздыхать можно только о возлюбленном.

Должно быть, ты очень скучаешь по своему молодому человеку.

— Да, миледи, это так. Он просил меня выйти за него замуж этим же летом, чтобы мы всегда могли быть вместе. А милорд взял и оставил карету в городе!

— Перки, Перки, ну почему ты ничего не сказала мне? — Миранда была сама доброта. — Мы просто должны сделать все, чтобы этот молодой человек… Как его зовут?

— Мартин, миледи.

— Мы что-нибудь придумаем, чтобы вызвать его сюда, в Суинфорд-Холл.

— Ох, миледи, как было бы хорошо!

Адриан и Джонатан были приглашены лордом Стюартом порыбачить в его владениях в Шотландии. Сестры настаивали, чтобы они обязательно поехали, невзирая на то что Аманда вот-вот должна родить.

— Я просто не могу лишить Адриана летних развлечений, — объяснила свое желание Аманда. — К тому же крестины будут не скоро, не раньше Михайлова дня — в конце сентября. Новорожденные младенцы выглядят так странно — не то что в три месяца, как раз тогда они самые хорошенькие.

— Откуда такие глубокие познания? — удивилась Миранда.

— Леди Суинфорд заверила меня, что это так. Знаешь, Миранда, я недооценивала ее. Мать Адриана оказалась очень доброй и милой. Мы обе хотим для Адриана самого лучшего. Я вообще поражена тем, что у нас так много общего. И она призналась мне совсем недавно, что ошибалась на мой счет. Теперь она говорит, что лучшей жены для Адриана она и не желала.

— Как замечательно, что вы стали подругами, — заметила Миранда.

Скорее всего, подумала она, леди Суинфорд поняла, что ей следует просто уступить невестке. Ну и прекрасно, по крайней мере Аманда будет не одна, когда она уедет. Как только Джонатан с Адрианом отбудут в Шотландию, прибудет карета из Лондона. Миранда долго думала, как лучше все объяснить сестре, и поняла, что правильнее всего будет сказать ей правду. Только так Аманда сможет понять, почему Миранда оставляет своего сына. Но сообщить ей следует лишь в последнюю минуту, никак не раньше.

В карете она доедет до небольшой деревушки на побережье.

Перки, конечно же, будет сопровождать ее — ни одна благородная дама не позволит себе путешествовать без горничной. Прежде чем они уедут. Перки и Мартин поженятся, уж об этом она позаботится.

Они будут ждать ее на побережье до тех пор, пока Миранда не возвратится назад с мужем. Довольно разумный план, так по крайней мере думала Миранда.

Дни бежали за днями, на смену весне пришло лето. Как-то одним теплым днем Джонатан пригласил Миранду прокатиться с ним в фаэтоне.

— Ты выглядишь замечательно, дорогая, — не сдержал он своего восхищения, на что Миранда мило улыбнулась ему.

В розовом наряде с бледно-зеленой отделкой она была чудо как свежа и удивительным образом напоминала нежный, едва распустившийся цветок яблони, совсем как тот, что был приколот к ее лифу. Небольшой розовый зонтик защищал ее нежную кожу от обжигающих лучей солнца — Куда мы едем? — спросила она.

— Сегодня мы встретимся с Энн в гостинице в пятнадцати километрах отсюда, — ответил он. — Сама понимаешь, в деревне сделать это было бы невозможно — пошли бы слухи. Я так хочу поскорее объяснить ей все — не могу позволить ей продолжать думать, что я женатый человек.

— А! Что я слышу! Ты уже не называешь ее миссис Боуэн?

— Я так люблю ее, Миранда! Она самое чудесное, самое милое создание, которое я когда-либо встречал, и я хочу сделать ее своей женой. Она уверена, что совершила страшный грех, но сделала она это из-за любви ко мне.

— Так чего же ты ждешь'? Женись на ней скорее.

— Что ты такое говоришь, Миранда?

— Только то, что ты можешь получить специальное разрешение.

Лорд Пальмерстон поможет тебе в этом — он ведь кое-что задолжал нам. А венчаться можно в любой церкви — лишь бы нас там не знали. Твоя миссис Боуэн будет чувствовать себя гораздо увереннее, если действительно станет твоей женой.

— Миранда, ты просто восхитительна!

Наконец они добрались до небольшой, но удивительно уютной сельской гостиницы, где и была назначена встреча. Миранда подивилась, как доберется сюда миссис Боуэн: пятнадцать километров — расстояние немалое. Но Джонатан, как оказалось, предусмотрел и это. В пяти километрах от деревни ее должна будет поджидать карета, которая и доставит ее сюда, объяснил он.

Как только они подъехали, из дверей гостиницы выбежал мальчик принять лошадей.

Джонатана и Миранду встретил радушный хозяин.

— Добрый день! Не вы ли будете мистер Джонатан?

— Да, это я.

— Тогда прошу за мной, сэр. Ваша гостья уже здесь. Когда прикажете подавать чай? — вежливо осведомился он.

— Думаю, через полчаса будет в самый раз, — ответила за него Миранда.

— Очень хорошо, — сказал он и, проводив их в номер, откланялся.

Дамы обменялись изучающими взглядами. Миранда пристально, хотя и благожелательно разглядывала миссис Боуэн. Ей было за тридцать, вне всякого сомнения, но выглядела она едва ли на двадцать пять. Простое белое платье было отлично сшито, но говорило о том, что у его хозяйки нет денег на дорогие туалеты. Довольно мила, подумала Миранда, и, возможно, будет неплохой женой Джонатану.

Джонатан, как-то сразу ставший похожим на томящегося от любви кота, был не в состоянии произнести ни слова, так что Миранде пришлось взять инициативу в свои руки.

— Я рада, что наконец увидела вас, миссис Боуэн. Прошу вас, присядем. Есть кое-что очень важное, что вы должны знать.

Улыбка Миранды была такой открытой, что сразу располагала к себе.

— Думаю, миссис Боуэн, самое лучшее — поведать обо всем прямо. Этот джентльмен, которого вы, да и все остальные считают Джаредом Данхемом, на самом деле его брат Джонатай. Мой муж, Джаред, сейчас в Санкт-Петербурге, но это держится в тайне, и для обеспечения большей секретности Джонатан должен был сыграть роль Джареда. Только жена и мать способны различить двух братьев, похожих друг на друга как две капли воды.

— Ив чем же эти различия? — спросила Энн.

— Джаред немного выше — где-то на пол-ладони, и глаза у него темно-зеленые, точно бутылочное стекло, в то время как у Джонатана они серо-зеленые. Есть и другие отличительные черты. Но высший свет Англии не настолько хорошо знает Джареда, чтобы заметить их Даже моя сестра с мужем ничего не заподозрили. Джон — вдовец, его жена утонула год назад. Должна заранее предупредить: у вас будет трое приемных детей — двенадцатилетний Джон, девятилетняя Элиза-Энн и маленький Генри — ему всего лишь три. Если вы поженитесь, вам придется жить в Америке, в штате Массачусетс, так как отец Джонатана владеет судоверфью, а Джон — его прямой наследник. Я посоветовала Джону немедленно отправляться в Лондон за специальным разрешением, чтобы вы могли пожениться как можно скорее. Надеюсь, все это останется между нами, вы не можете не понимать, насколько все это серьезно. Но больше всего я опасаюсь того, что ваш ребенок родится незаконнорожденным.

— Миранда! — Джонатан наконец вновь обрел дар речи. — Как ты можешь быть такой неделикатной!

— Неделикатной? Господи, Джон, ты собираешься отрицать, что был близок с миссис Боуэн? Как ты не понимаешь, что именно ее, а не тебя будут осуждать, когда узнают, что она беременна. Я настаиваю: вы должны пожениться, как только представится случай.

Энн Боуэн слушала Миранду со все возрастающим изумлением — это было видно по ее глазам, становящимся все больше и больше. Она перевела взгляд на Джонатана и поняла, что Миранда говорила правду.

— Я прекрасно поняла все, о чем говорила леди Данхем, — сказала Энн, положив ладонь на руку Джонатана. — Но такой джентльмен, как вы, может найти гораздо более выгодную партию.

— Ну что ты, Энн, я хочу жениться на тебе! А ты? Ты выйдешь за меня замуж? В Америке есть много прекрасных, хотя, возможно, и не таких известных, как Харроу, Оксфорд или Кембридж, колледжей. Твой сын получит там отличное образование, а у МэриЭнн приданое будет не хуже, чем у моей Элизы! В Америке детям будет очень хорошо.

— А как же индейцы? — испуганно спросила она.

— Индейцы? Индейцы остались лишь на западных территориях и кое-где на юге, а на востоке, там, где мы будем жить, их нет вовсе.

— Да, но что скажут ваши родные, когда вы вернетесь домой с новой женой?

— Они скажут, что мне здорово повезло, мое сокровище!

— Я буду хорошей матерью вашим детям, мистер Данхем.

— Пожалуйста, Энн, называй меня Джон, а я так хочу услышать свое настоящее имя из твоих уст!

— Джон! — выдохнула она. — Я буду очень хорошей матерью твоим детям. Однако придется моего Джона Роберта звать просто Роберт, чтобы избежать путаницы. Как чудесно, что наши дети подходят друг другу по возрасту.

— Значит, ты согласна выйти за меня?

— А разве я сказала нет? — улыбнулась она. — Конечно же, согласна, милый, я так люблю тебя!

— Вот и прекрасно! — воскликнула Миранда, увидев, как Джон обнял и поцеловал Энн. — Раз мы все уладили, можно выпить и чаю!

Раскрасневшаяся от поцелуев, Энн со счастливой улыбкой проговорила:

— Не знаю, как и благодарить вас, леди Данхем.

— Зовите меня просто Миранда, — ответила та. — В Америке титулы и звания ничего не значат, и там я обыкновенная миссис Данхем, каковой в скором времени станете и вы.

Миранда знала, что надолго запомнит эту счастливую встречу, как знала она и то, что, несмотря на разницу в возрасте, они с Энн станут подругами. Разумеется, она и словом ни с кем не обмолвится о том, что здесь произошло, в этом не было никаких сомнений. Сразу после чая Энн уехала домой. Дети оставались под присмотром соседки, и она беспокоилась.

— Она мне нравится, — сказала Миранда. — Ты поступил правильно, что решил жениться на ней. Мне известно, что твой отец подумывал свести тебя с Честити Брюстер. Но твой выбор, несомненно, лучше.

— Честити Брюстер! О Боже! Да я никогда бы в жизни не женился на этой жеманной, вечно хихикающей девице! К тому же до сих пор она отказывала всем холостякам в надежде заполучить моего брата Джареда! — Он усмехнулся. — Но она совсем не в его вкусе.

Ему больше по душе зеленоглазые дикие кошечки. Спасибо за помощь, Миранда.

Она улыбнулась ему.

— Тебе следует поехать в Лондон завтра же под предлогом, что лорд Пальмерстон вызывает тебя. Встреться с ним и потребуй специального разрешения. Если он попытается возражать, пригрози, что вернешься в Суинфорд-Холл уже как Джонатан, а не Джаред. Если и это не поможет, скажи, что я растрезвоню всему свету о своем пропавшем без вести муже и о закулисной игре, которую ведет военное министерство. Не знаю, поверят мне или нет, но крупицу сомнения этот скандал обязательно посеет, а лорд Пальмерстон — фигура не очень популярная в Англии, так что эта шумиха может сильно ему навредить.

— Да, с тобой лучше не ссориться, дорогая, — сказал он. — Будет ли мне позволено узнать, когда ты решила устроить нашу свадьбу?

— Разумеется! Убеди Адриана поехать к лорду Стюарту одного, скажи, что присоединишься к нему неделей позже, — отговорись срочным заданием, которое тебе якобы поручил лорд Пальмерстон.

Затем вы с Энн поженитесь, и в вашем распоряжении будет несколько дней. Она может сочинить что-нибудь про умирающего дальнего родственника и попросить соседей позаботиться на время о ее детях.

Все очень просто, если спланировать заранее.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Я начинаю думать, дорогая, что ты зарываешь свой талант — из тебя получился бы прекрасный стратег, какой Наполеону и не снился.

Шутя и смеясь, они в приподнятом настроении вернулись в Суинфорд-Холл. Дома их ожидал переполох — новый барон Суинфорд пожелал появиться на свет. Миранда поспешила наверх в спальню сестры. У дверей ее остановила леди Суинфорд, вид у нее был крайне озабоченный.

— Миранда, дорогая, как хорошо, что ты здесь! Аманда совершенно не желает слушать доктора Блейка, я опасаюсь за нее и ее ребенка!

Миранда немедля вошла в спальню. "

— Итак! — радостно воскликнула она. — Наследник желает явиться народу! Добрый день, доктор, не хотите ли выпить чашечку чаю, а я пока посижу с сестрой?

Доктор Блейк с благодарностью взглянул на Миранду.

— Вы очень любезны, миледи. Если что, зовите, вы знаете, где меня найти.

Едва дверь за доктором закрылась, Миранда внимательно взглянула на сестру. Рассыпанные в беспорядке волосы слиплись, лицо перекошено от страха и боли.

— В чем дело, Аманда? Ты до смерти напугала мать Адриана.

Это так непохоже на тебя.

— Я умру, — прошептала Аманда, в ее округлившихся голубых глазах плескался ужас.

— Да что ты такое говоришь, дурочка! Разве у меня были какие-нибудь трудности с Томасом? Нет, лишь то, что обычно бывает при родах, ты же была со мной все то время. Почему ты думаешь, что у тебя будет что-то не так?

— Уверена! Я так похожа на маму. Ты же знаешь о всех тех выкидышах, что у нее были.

— Глупенькая, это обычно случается гораздо раньше — , на втором или третьем месяце. Может, ты и похожа на маму, но все девять месяцев ты была абсолютно здорова. — Миранда, не удержавшись, усмехнулась. — Я получила письмо от мамы на прошлой неделе. Она просила не сообщать тебе новость до тех пор, пока ты не родишь ребенка, но, чувствую, тебе лучше рассказать все сейчас — это должно тебя успокоить. Аманда, у нас появился сводный брат!

— Что?! — Слезы сестры моментально высохли, и она даже попыталась принять сидячее положение. Миранда помогла ей, подложив под спину подушки. — Сводный брат? — переспросила Аманда. — Каким образом? Когда?

— Да, теперь у нас есть сводный брат — Питер Корнелий ван Нотлмен, который родился 22 марта. Каким образом, говоришь? Уж кому, как не тебе, известно каким — таким же, каким все дети являются на свет.

— Но ведь мама могла умереть! В ее возрасте это так опасно!

— Да, возможно, но, как видишь, этого не случилось. Значит, и у тебя все будет в порядке! Наш братец — здоровый крепыш с отменным аппетитом. — Миранда увидела, как лицо Аманды внезапно исказилось от боли. — Спокойно, девочка, все хорошо.

В течение нескольких последующих часов Миранда не отходила от постели сестры, успокаивая и всячески помогая ей. Все, как она и предсказывала, прошло благополучно, и Аманда родила сына. Как только Миранда обмыла и запеленала младенца, его пожелали увидеть Адриан и леди Суинфорд.

— Вот ваш сын, милорд, — с улыбкой проговорила Миранда, протягивая крошечный сверток Адриану.

— Мой сын! Мой сын! — без конца повторял Адриан, словно никак не мог поверить, что краснолицее, сморщенное и отчаянно вопящее создание — его сын.

— Отдай мне моего внука, а не то раздавишь, — потребовала леди Суинфорд. — И пойди поблагодари Аманду!

Молодой лорд Суинфорд бросился к Аманде, а новоиспеченная бабушка не могла налюбоваться на малыша. Наконец она отдала его няне и предложила Миранде ненадолго покинуть комнату.

— Влагослави тебя Бог, Миранда! Уверена, только благодаря тебе все прошло гладко. Что это так напугало Аманду, и как тебе удалось успокоить ее?

— Уж не знаю почему, но моя сестра решила, что она абсолютно во всем похожа на мать, и очень некстати вспомнила о тех выкидышах, что у той были. Я попыталась объяснить ей, что одно только внешнее сходство ни о чем не говорит, но это мало помогло. И тогда я рассказала ей о том, что мама, клявшаяся никогда больше не иметь детей, совсем Недавно родила сына.

— Господи Боже! — воскликнула леди Суинфорд. — Я рада, что все сложилось так удачно, моя дорогая, и для твоей матери, и для тебя! Да, сообразительность тебя не подвела, мой ангел.

Миранда загадочно улыбнулась — звали бы они, какой сообразительной она может быть.

— Моя сестра скоро придет в себя в будет раскаиваться в том, что вела себя так глупо.

Так оно и произошло. Она вновь стала той Амандой, улыбчивой и милок, которую все любили. Она была безмерно благодарна Миранде за доброту и поддержку. Своего маленького сына, названного Эдвардом Алистером Джорджем — уменьшительно Нэдди, — она буквально боготворила и считала самым прекрасным младенцем в мире.

— Ну, разумеется, за исключением моего Томаса, — поддразнивая ее, возразила Миранда.

— Ничего подобного! — Аманда упорно стояла на своем. — Он же сущий херувимчик, только взгляни на золотые кудряшки к голубые глаза. Ах, Миранда, видела ли ты когда-нибудь такие нежные завитки? Я думаю, такого хорошенького можно крестить и раньше, не дожидаясь, когда ему исполнится три месяца. Твой Том, конечно, тоже очень милый, но разве можно сравнить его прямые черные волосы с локонами моего Нэдди! Мой племянник очень похож на своего папу, — усмехнулась почему-то она. — А Джаред такой американец.

— Равно, как и ты, дорогая сестричка, хочу напомнить, если забыла, — внезапно разозлившись, воскликнула Миранда. — А я-то думала, что, став матерью, ты поумнеешь. Что ж, оставляю тебя любоваться своим чадом! — И, подобно вихрю, вылетела из комнаты.

Увидев, что все сиделки и нянечки собрались вокруг колыбельки новорожденного, она разозлилась еще больше.

— Джестер! — прикрикнула она на ту, что должна была присматривать за ее Томом. — Вам платят не за то, чтобы вы разглядывали сына моей сестры. — Она взяла Тома из кроватки, и тут словно буря разразилась. — Он мокрый! Если такое повторится еще раз, я вышвырну вас за дверь без предупреждения!

— О, миледи, пожалуйста, простите! Я всего лишь на минутку отлучилась — так хотелось взглянуть на новорожденного. — И она постаралась поскорее перепеленать малыша.

— Повторяю, Джестер, — угрожающе проговорила Миранда. — Еще раз — и вы вылетите из этого дома в ту же секунду! Запомните: деньги вам платят Данхемы, а не Суинфорды. Мой сын — наследник куда большего состояния, чем мой племянник. И если бы не эта никому не нужная война, мы давно были бы дома, в Виндсонге, а не ютились бы здесь!

— Такое больше никогда не повторится, миледи, — пообещала Джестер и протянула малыша Миранде. — Не хотите ли подержать его?

Миранда взяла сына на руки. Глаза Тома начали менять свой цвет, становясь из младенчески голубых зелеными. Совсем как у его отца, подумала Миранда. Сердце ее сжалось — так всегда бывало, когда она вспоминала Джареда.

— Крошка моя! — едва слышно прошептала она, целуя черноволосую головку. — Я обязательно найду твоего папочку и верну его домой, обещаю! — Она еще раз поцеловала сына и протянула его Джестер, строго погрозив ей при этом пальцем:

— Запомните, что я сказала.

— Да, миледи.

— Какой дьявол вселился в нее? — воскликнула одна из служанок, едва Миранда вышла из комнаты.

— Кто ее знает! — проворчала Джестер. — Никогда не видела ее такой, обычно она всегда бывала очень внимательной.

— Все причуды, причуды! — рассмеялись служанки.

Миранда спустилась по лестнице и вышла из дома. День был теплым и мягким, и она решила прогуляться в саду. Но вместо того чтобы успокоиться, она злилась все больше. Все вокруг были так счастливы, вот и жаворонок заливается в ветвях. Все, ну абсолютно все вокруг могут позволить себе быть счастливыми, только не она!

Джонатан все утро радостно насвистывал, словно влюбленная пташка, — ведь он ехал в Лондон встретиться с лордом Пальмерстоном. И Адриан вел себя так, будто он — первый в истории человечества мужчина, у которого появился сын. Как же он надоел — вечно врывается в комнату с одним и тем же восклицанием: «Сын, Миранда! Аманда подарила мне сына!» В последний раз она не выдержала и, едва он появился на пороге, язвительно спросила: «Сын, Адриан? Неужели?» Понимая, что совсем незаслуженно обидела его только потому, что сама с собой не в ладах, Миранда поспешила извиниться, сославшись на то, что устала.

Адриан, наивно полагающий, что все женщины — создания крайне хрупкие, а потому утомляются очень быстро, уже простил ее Но " причина ее ярости была как раз в обратном — она была даже слишком здорова. Ее просто бесило, что все вокруг слишком счастливы. А она? Она тосковала по Джареду. Вот уже целых десять месяцев она ничего о нем не знает — от него ни весточки, ни строчки. Да и странно было бы — как может муж писать жене, если они постоянно вместе! Она извелась, томясь в неизвестности. Он даже не знает, что у него есть сын! Как ей не хватает его. Слышать его голос, чувствовать ласковые руки — какое это счастье! Как давно она не испытывала ничего подобного, вздохнула Миранда.

— Леди!

Миранда мгновенно очнулась от задумчивости и взглянула на черноволосого кудрявого мальчугана с удивительно серьезными, совсем как у взрослого, глазами.

— Не хотите узнать свою судьбу? — спросил он.

— Ты что, пророк?

— А кто это такой?

— Тот, кто предсказывает будущее.

— Никогда не слышал такого слова, леди, да только это не я предсказываю будущее — моя бабушка, она наша королева и знаменита повсюду своими предсказаниями. Всего лишь пенни, леди! — Он подергал Миранду за руку.

— Пенни? — Она притворилась, будто тщательно взвешивает его предложение.

— Ну пойдемте! Вы же можете позволить себе потратить пенни, — уговаривал он ее.

— Откуда ты знаешь?

— У вас такое красивое платье и всякие дорогие штучки, бантики, ленты… Что вам стоит потратить пенни?

Миранда рассмеялась:

— Как тебя зовут, чертенок?

— Чарли, — улыбнулся он.

— Ну что ж, Чарли-цыганенок, пожалуй, ты прав, я могу позволить себе узнать свое собственное будущее, если твоя бабушка мне его откроет.

Миранда, ожидавшая увидеть перед собой злую беззубую старуху, была крайне удивлена, когда ее взору предстала худенькая розовощекая женщина в ярко-зеленой широкой юбке и желтой блузке, расшитой разноцветными нитками. На ногах ее были красные сапожки, в седеющих волосах — венок из маргариток, а в зубах — курительная трубка.

— Где ты пропадал, бездельник? — набросилась она на мальчугана. — И кого это ты привел сюда?

— Эта леди хочет узнать свою судьбу.

— Заплатить можете?

Миранда достала серебряное пенни из кармашка и протянула женщине. Цыганка взяла монетку, попробовала ее на зуб, а затем сказала:

— Прошу в мою повозку, миледи.

Она забралась первой, а Миранда последовала за ней. Интерьер повозки являл собой зрелище крайне необычное — все вокруг было задрапировано шелками самых ярких расцветок: красные, фиолетовые, желтые и синие полотнища свешивались отовсюду.

— Садитесь, садитесь, миледи. — Цыганка взяла руку Миранды. — Ну-ка, сейчас посмотрим, дорогуша!

Какое-то мгновение гадалка внимательно вглядывалась в лицо своей посетительницы. Миранда, ожидавшая услышать обычный вздор о таинственном незнакомце и счастливой судьбе, была совершенно спокойна. Но вопреки всем ее ожиданиям пожилая женщина неожиданно сказала:

— Ваш дом не здесь, не в Англии, миледи. — Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Миранда ничего не ответила. — Я вижу воду, много воды, а посреди остров — там ваш дом.

Зачем вы покинули его? Пройдет много времени, прежде чем вы увидите его снова.

— Вы хотите сказать, что война затянется надолго? — спросила Миранда.

— Нет, вы сами определяете свою судьбу, миледи. Однако можете и пострадать из-за этого.

Миранда была крайне удивлена словами гадалки и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А что будет с моим мужем?

— Вы будете вместе, никогда не сомневайтесь в этом. Но вам следует быть осторожной, потому что я вижу опасность, большую опасность. Вам встретятся на пути юный золотой бог, черный ангел и черный дьявол. Все трое причинят вам много боли. Вы можете избежать ее, если только захотите. Выбор за вами. Однако, боюсь, вы такая непокорная и время не изменит ваш характер. Но выживете вы или нет, в конечном счете зависит от вас самой. Это все, что я вижу. — Она отпустила руку Миранды.

— Могу я узнать еще кое-что? — попросила Миранда. — Какая судьба уготована моему ребенку?

— О, с ним будет все хорошо, миледи. Вы можете не волноваться за своего сына.

— Но я не говорила, что у меня сын.

Цыганка загадочно улыбнулась:

— И тем не менее у него все будет в порядке.

Миранда покинула цыганский табор, раскинувшийся весьма Живописно в лесу, и пошла по направлению к усадьбе. В голове вертелась одна мысль: она должна добраться до Джареда. Если она сможет найти своего мужа, все будет хорошо. Она должна быть с ним, и ничто ее теперь не удержит!

Джонатан вернулся в Суинфорд-Холл несколькими днями позже в прекрасном расположении духа, из чего Миранда заключила, что ему удалось достать специальное разрешение, за которым он ездил в Лондон.

— Когда вы собираетесь пожениться? — спросила она.

— Мы уже поженились! — ответил он, чем немало удивил ее. — Мы встретились с Энн в небольшой деревушке неподалеку от Оксфорда два дня назад, там и обвенчались в церкви Святого Эдварда.

— Как я рада за вас! От души желаю вам счастья! Только почему не сообщили об этом мне? Так хотелось быть подружкой невесты.

— Я боялся, что тебя узнают. Я даже надел парик, когда был в Лондоне. Как приятно снова стать Джонатаном Данхемом! Свадебная церемония была очень простой, и на следующий день Энн вернулась к себе в деревню.

— Джон, конечно, ты прав, что сделал все именно так, — сказала она. — Ну а как поживает наш друг, лорд Пальмерстон?

Мне, полагаю, следует послать ему письмо с выражением глубочайшей признательности.

— Знала бы ты, как он был взбешен, узнав о твоих угрозах. Его еще никто никогда не шантажировал. Но тем не менее он вошел в мое положение и с радостью помог.

— Он говорил что-нибудь о Джареде? — нетерпеливо спросила она.

Джонатан отрицательно покачал головой.

— О, Джон! Что же они сделали с моим мужем? Почему ничего не говорят мне? Лорд Пальмерстон не попытался даже утешить меня!

Как можно быть таким бесчеловечным!

Джонатан обнял ее за плечи:

— Видишь ли, лорд Пальмерстон не может думать о Джареде, о тебе, обо мне или об Энн, отдельно взятых. Он должен думать об Англии, о Европе в целом и о том, как уничтожить Наполеона, которого считает своим заклятым врагом. Что значат судьбы четверых людей в сравнении с этими проблемами?

Адриан уехал в Шотландию в конце недели. Джонатан попрощался с Мирандой и поспешил к своей жене, с Адрианом он намеревался встретиться лишь через несколько дней.

Миранда решила наконец сообщить сестре о своей поездке. Все уже было готово. Мартин благополучно пригнал карету из Лондона в Суинфорд-Холл, и Миранда немедля устроила венчание своей горничной Перки и кучера в местной церкви.

— Ты так заботишься о своих слугах. Это так по-американски! — заметила Аманда.

— Я и есть американка, — возразила Миранда.

— Ты только родилась в Америке, но живешь-то ты в Англии, пользуешься титулом, действительным в этой стране. Со своим уставом в чужой монастырь не суйся, дорогая моя.

— Как быстро ты изменилась, совсем позабыла, откуда сама родом.

— Да, Миранда, я родилась в Америке и восемнадцать чудесных лет провела в нашем поместье в Виндсонге. Но я вышла замуж за англичанина, и большую часть своей жизни мне суждено прожить здесь, в Англии Я совершенно ничего не смыслю в политике, да и не хочу разбираться в этом, одно я знаю наверняка: я жена англичанина и мне гораздо больше нравится жить в этой цивилизованной стране. Я не любительница приключений, как ты, моя храбрая сестричка.

Они сидели в залитой ярким солнечным светом комнате Аманды, выдержанной в желто-белых тонах и обставленной изысканной мебелью времен королевы Анны. Миранда беспокойно ходила по комнате, готовясь к решительному разговору. Наконец она опустилась рядом с Амандой на диван, затянутый бело-золотым атласом.

— Аманда, не знаю, храбрая я или нет, но рискну испытать судьбу еще раз. Однако мне понадобится твоя помощь.

— Не совсем понимаю, о чем ты? — словно почувствовав неладное, испуганно спросила Аманда.

— Я собираюсь уехать и хочу, чтобы ты поняла почему.

— Миранда!

— Тише, Аманда, выслушай меня. Ты помнишь, почему мы с Джаредом приехали в Суинфорд-Холл прошлым летом?

— Ну да, конечно, это было как-то связано с секретной миссией Джареда. Он должен был уехать из Англии так, чтобы никто об этом ( не догадался, и поэтому-то вы гостили у нас, где никто не побеспокоил бы вас визитами.

— Аманда, Джаред не возвращался из России. Человек, который все это время был здесь, изображая из себя моего мужа, на самом деле брат Джареда, Джонатан.

— Нет! — воскликнула Аманда. — Этого не может быть!

— Разве я когда-нибудь лгала тебе? Да и к чему мне лгать теперь?

— Но… но где же Джаред?

— Насколько мне известно, он должен быть в Санкт-Петербурге.

— Ты даже не знаешь наверняка?

— Нет, к сожалению, — последовал ответ. — Видишь ли, Аманда, мы никак не могли связаться — это означало бы нарушить 1 секретность, а лорд Пальмерстон отказывается дать мне какую-нибудь информацию. Знаешь, что он сказал, когда я потребовала объяснений? «Я непременно сообщу вам, как только что-нибудь узнаю». Бесчувственное животное — вот кто он!

— Миранда! — Глаза Аманды были полны ужаса. — Но как же… Неужели все это время ты спала с человеком, который не является твоим мужем!

Миранда до боли сжала руки в кулаки, так что ногти вонзились в ладони. Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, она отчетливо проговорила:

— Аманда, душка, между Джоном и мной ничего не было. Да, мы спали в одной кровати, но не как любовники, если ты это имеешь, в виду.

— И как же мистер Данхем оказался здесь? Ведь блокада длится чуть ли не с июня прошлого года.

— Люди лорда Пальмерстона помогли ему прорваться через блокаду, когда стало известно, что Джареду придется остаться в России на зиму. Тогда-то и было решено разыграть этот фарс.

— Интересно, как он объяснил все это своей жене? Не мог же он так просто исчезнуть.

Миранда вздохнула:

— Черити утонула прошлым летом. Дети остались с родителями Джона, их он посвятил в нашу тайну, но все остальные считают, что он где-то плавает, надеясь заглушить боль утраты.

— Боже, какое несчастье! Только очень сильный человек мог забыть о собственном горе и броситься на помощь брату. Когда Джаред вернется и Джону больше незачем будет разыгрывать роль, непременно познакомлю его с кем-нибудь. Ему нужно снова жениться.

— Опоздала, — рассмеялась Миранда. — Джон уже женился несколько дней назад. И знаешь, кто его жена? Миссис Энн Боуэн!

Истинная причина отказа Джонатана ехать вместе с Адрианом состоит в том, что он хочет провести несколько дней с ней.

— Ах! Ах! — Аманда упала на подушки. — Мой флакон с нюхательной солью! Миранда, скорее, мне плохо. Это уже слишком!

Сколько будет сплетен!

— Прекрати нести чушь и успокойся! Я рассказала тебе все это лишь потому, что собираюсь ехать в Санкт-Петербург, узнать, что с Джаредом.

— О-о-о! — Аманда закатила глаза, но Миранда знала, что та лишь притворяется, будто потеряла сознание.

— Представь, каково мне — десять месяцев без мужа, никаких известий. Я даже не знаю, жив ли он. Но я не собираюсь больше сидеть на месте, не желаю играть по правилам Пальмерстона. Я хочу снова увидеть своего мужа и намерена сама отправиться на его поиски! Все, что требуется от тебя, Аманда, это позаботиться о моем Томе — не могу же я взять его с собой, надеюсь, ты понимаешь это.

Аманда моментально пришла в себя.

— Нет, ты не можешь этого сделать, Миранда. Нет, это невозможно!

— Разумеется, могу, Аманда, вне всякого сомнения.

— Я не стану помогать тебе. Это безумие! — Аманда яростно затрясла головой.

— Как-то раз я помогла тебе, забыла? Не пойди я против воли моего мужа, ты не стала бы леди Суинфорд и не родила бы своего обожаемого Нэдди. Если бы я не помогла тебе, Аманда, мне не пришлось бы делать ничего подобного — я преспокойно наслаждалась бы жизнью с Джаредом в Виндсонге, а не пользовалась твоим гостеприимством. Я намерена сделать то, что задумала, а ты, моя дорогая сестричка, мне поможешь. Я хочу быть счастливой — не будешь же ты препятствовать мне в этом! Я пожертвовала слишком многим, чтобы ты могла быть счастлив".

Аманда в момент растеряла всю свою решительность. Конечно же, Миранда права! Закусив губу, она взглянула на нее.

— Что я должна сделать?

— Совсем немного, милая, — смягчилась Миранда. — Пока в Суинфорд-холле никого нет, тебе не придется ничего объяснять, а когда Адриан и Джон вернутся из Шотландии, лучше всего будет, если ты расскажешь им правду. Никто и глазом моргнуть не успеет, как мы уже снова будем здесь. Все, о чем я прошу, — это присмотреть за Томом, пока меня не будет.

— Как все просто! — недоверчиво воскликнула Аманда.

— Разумеется, просто!

— Ты говоришь об этом так, словно собираешься съездить за ним в Лондон, — заметила Аманда. — А долго добираться до Санкт-Петербурга?

— Недели две, все зависит от ветра.

— Да это же займет больше месяца! Две недели туда, две недели обратно, и пока ты еще отыщешь его в этом Санкт-Петербурге!

— Ну, надеюсь, посол Англии знает, где найти его, — беспечно заявила Миранда.

— У меня какое-то нехорошее предчувствие, — проронила Аманда.

— У тебя? — Миранда рассмеялась. — Раньше ты этим не страдала!

— Не хочу, чтобы ты ехала, Миранда! Послушай, я так боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Это ведь очень опасно!

— Глупости! Что за чушь ты несешь! Яхта в отличном состоянии. Это же самое обычное путешествие, и все будет в порядке!

Уверена в этом!

Часть III. РОССИЯ. 1813 — 1814

Глава 10

С высоты своего почти двухметрового роста капитан Эфраим Сноу глянул на жену хозяина и не торопясь произнес:

— Миссис Данхем, не могу я разрешить вам сойти на берег, пока не выясним, где Джаред. Русские — тот еще народец! Уж вы мне поверьте: доводилось с ними сталкиваться.

Миранда задумалась.

— Наверное, есть смысл обратиться к британскому послу, — сказала она. — Напишу ему… Думаю, он располагает сведениями о муже.

— Отличная мысль, миссис Данхем, — кивнул капитан. — Эй, Вилли, ты где?

— Здесь, сэр! — гаркнул юнга, подбежал и отдал честь.

— Не отлучаться! Через пару минут понадобишься.

— Есть, сэр!

В салоне яхты Миранда набросала коротенькое послание, в котором напрямик спрашивала — где ее муж и что с ним.

Юнге было приказано немедленно отправляться в английское посольство. Решив пресечь всякие попытки лукавого дипломата водить ее за нос, Миранда велела Вилли непременно дождаться ответа, Через час юнга вернулся и вручил Миранде приглашение на ужин. Посол сообщал, что в семь ее будет ждать посольский экипаж.

— Бог мой! Мне совсем нечего надеть! — воскликнула она.

— О женщины! — не удержался Эфраим Сноу. — Вечная история… Моя Эбби тоже постоянно плачется, мол, ей не в чем выйти.

Миранда засмеялась.

— Но я-то действительно в безвыходном положении! Сам видишь — ни служанки, ни багажа. Эф, ты, кажется, знаешь город.

Можно здесь где-нибудь купить приличное вечернее платье и туфли?

— У Леви Бимберга. Шикарный магазин, скажу я вам. Только одну я вас не пущу, — твердо заявил капитан.

Спустя четверть часа Миранда и Эфраим Сноу садились в пролетку. Когда капитан медленно на французском объяснил вознице, куда ехать, тот кивнул. Пролетка покатила в сторону Невского проспекта.

Был чудесный летний день. По набережной фланировали нарядные петербуржцы. Дворцы знатных вельмож, мелькавшие справа и слева, поражали величием.

— Санкт-Петербург ничуть не уступает Парижу и Лондону! — воскликнула Миранда.

— Миссис Данхем, это фасад русской столицы. Царь не жалеет средств, чтобы поразить иностранцев.

— Но ведь красиво! Я просто не нахожу слов.

— Вы судите по внешнему виду, который, как известно, обманчивая штука. Царь и его окружение действительно утопают в роскоши, а основная масса населения влачит жалкое существование. Россия — страна рабов! И эти рабы, или крепостные, как их здесь называют, бесправные, забитые существа, которые живут в страшной бедности. Мрут как мухи, и никому до этого нет дела.

Эфраим Сноу замолчал. Миранда смотрела по сторонам. Пролетка катила по прямой, как стрела, главной улице русской столицы.

Шикарные особняки, величественная перспектива, изумительная архитектура заронили сомнения. Она кинула на капитана недоверчивый взгляд, и он, перехватив его, продолжил:

— Есть в России так называемый средний класс. Лавочники, торгаши, горстка свободных фермеров — не знаю, как они тут называются. Есть и рабочие. Но видели бы вы, в каких трущобах они живут! Платят им ровно столько, чтобы ноги не протянули. Те, что работают на фабриках, живут в фабричных бараках, но это, по существу, те же самые трущобы.

— Какой ужас! — прошептала Миранда.

— Остается только руками развести, когда слышишь, будто, мы, американцы, нецивилизованная нация, — усмехнулся капитан.

— Не понимаю, как может человек унижать и издеваться над себе подобным. Ненавижу рабство!

— Согласен, миссис Данхем, но среди наших с вами соотечественников многие мыслят иначе. Негры, которых вывозят из Африки на плантации Юга, кто они, по-вашему? Рабы… То-то и оно!

Миранда поежилась, и он пожалел, что, начав этот разговор, огорчил ее.

— Не переживайте, миссис Данхем! Вот Джаред удивится, когда увидит вас! Думаю, он будет вечером на ужине.

— Вряд ли… Посол так бы и написал, а он и словом не обмолвился. Наверное, Джареда здесь нет.

— Тоже верно! Вот мы и приехали. — Капитан кивнул на огромный дом с шикарными витринами. — Если у Леви Бимберга нет того, что вам нужно, значит, этого вообще не существует.

Пролетка остановилась. Эфраим Сноу соскочил и подал Миранде руку. Велев кучеру ждать, он вошел вместе с ней в магазин.

Миранда выбрала платье из тончайшего лионского шелка с золотистой нитью. Она решила, что наденет его вечером. Купила еще два платья — одно розовое с серебристыми полосами, другое бледно-лилового цвета с золотой тесьмой. Потом настал черед шелкового белья, чулок, изящных лайковых туфелек, расшитых золотом и серебром, ридикюлей и великолепной шали кремового цвета с бахромой. Миранда никогда еще не покупала готового платья, но портнихи тут же, на месте, сделали необходимые переделки, и платья сидели как влитые.

Карета посла прибыла за ней ровно в семь. Капитан Сноу проводил Миранду вниз и распахнул для нее дверцу. Золотое платье поблескивало в лучах заходящего солнца. Миранда выехала из Англии налегке, но шкатулку с драгоценностями с собой захватила. Ожерелье из аметистов и овальные серьги в золотой оправе подошли к платью как нельзя лучше. Расправив юбки затянутой в золотистую лайковую перчатку рукой, она выглянула и сказала:

— Эфраим, я скоро вернусь!

Миранда представления не имела, что в эту минуту за ней пристально наблюдают. В доме напротив, где размещалась экспортно-импортная компания, на втором этаже у окна стоял князь Алексей Черкесский и смотрел на отъезжающую карету английского посла.

— Саша, а ты ведь прав! — заметил он. — Эта женщина — как раз то, что нужно. Необходимо навести справки, кто она такая.

Проследи за каретой и выясни.

— Будет сделано! — усмехнулся Саша. — Она вам подойдет. Я ведь еще ни разу не ошибся.

— Да, да… — рассеянно пробормотал князь, провожая глазами карету. — Давай, одна нога здесь — другая там! — бросил он через плечо.

Князь неторопливо спустился по лестнице вниз, на первый этаж, где за конторками трудились многочисленные служащие.

— Ваше сиятельство, смею надеяться, вы довольны? — бросился к нему со всех ног владелец компании.

— Да, — бросил князь, не удостоив того взглядом.

А Саша тем временем быстро шел по Невскому, не выпуская из вида карету. Это был стройный, невысокого роста молодой человек с кудрявыми темными волосами, с лицом шаловливого купидона и глазами, как спелые вишни. Одежда хоть и выдавала простолюдина — белая рубашка с распахнутым воротом и широкими рукавами, черные панталоны, — но была пошита из дорогой ткани. На ногах у него были сапоги из мягчайшей кожи, на шее — тонкая золотая цепочка.

Карета свернула с проспекта, покатила по переулку и наконец въехала в распахнутые чугунные ворота и остановилась перед четырехэтажным особняком с огромными окнами. Саша замер. Лакей помог даме в сверкающем золотистом платье выйти из кареты и подвел ее к парадном подъезду. Швейцар в ливрее распахнул перед ней дверь.

Экипаж проехал к конюшне. Саша зашел на территорию посольства и последовал за ним.

— Эй, тебе чего? — окликнул его кучер.

— Добрый вечер! — приветствовал его Саша на английском языке.

Единственный сын любимой служанки покойной княгини Черкесской, он с детства был приставлен к княжескому отпрыску, вместе с ним постигал и науки. Саша свободно говорил на нескольких языках. Он рос смышленым парнишкой и ни в чем не уступал Алексею.

Княгиня видела, что успехи крепостного подстегивают тщеславие сына, и всячески поощряла столь полезное соперничество. В конце концов, эту блажь княгиня могла себе позволить…

Посольский кучер подозрительно глянул на Сашу.

— Что нужно? — спросил он довольно грубо.

Россию этот лакей терпеть не мог, но денежки здесь платили хорошие.

А Саша заносчивых иностранцев ненавидел, но тем не менее любезно улыбнулся:

— Кто та очаровательная дама, которую вы только что привезли?

— А кого это интересует?

— Моего барина. Он князь, — ответил Саша и подбросил серебряную монету.

Кучер проворно поймал ее, и через минуту Саша знал все, что тому было известно.

— Благодарствую, дружище, — хмыкнул он и был таков.

Зная Петербург как свои пять пальцев, Саша возвращался кратчайшим путем. Спустя четверть часа, поднявшись по черной лестнице, он уже входил в личные апартаменты князя. Алексей Черкесский в это время развлекался на расхристанной кровати с яркой блондинкой. Саша ревновал его и к любовницам, и к любовникам, а эту заморскую мамзель с рыжевато-янтарными глазами и вовсе терпеть не мог.

— Ну, — нетерпеливо бросил князь, — узнал что-нибудь?

— Почти ничего, ваша светлость. Кучер знает лишь, как ее зовут, и все. Сказал, что она приплыла на своей яхте и что ему было велено доставить ее в посольство.

— Алексей, ты что, нашел мне замену? — вскинулась блондинка.

— Еще нет, моя душечка, — спокойно заметил князь. — Но если хоть раз позволишь себе разговаривать со мной в таком тоне, сделаю это незамедлительно.

На мгновение ее лицо исказила болезненная гримаса.

— Алексей, я люблю тебя. — Она обвила его шею белыми руками. — Не бросай меня, я не переживу этого.

— Ну-ну, душа моя! Не надрывай сердечко… Надоешь, сразу скажу. Не сомневайся.

— Ну, тогда скажи, кого это выслеживал Саша?

Князь улыбнулся, вернее, продемонстрировал хищный оскал ослепительно белых зубов.

Стройный, широкоплечий и длинноногий, с мощной грудной клеткой, тонкой талией, узкими бедрами, он обладал довольно привлекательной внешностью. Коротко остриженный, темноволосый, с равнодушным взглядом холодных глаз, он имел классической формы нос и тонкие хищные губы.

Сбросив с шеи руки любовницы, князь Черкесский сказал:

— Это — пожалуйста, моя душечка! Саша встретил женщину необыкновенной красоты. Пошел к Бимбергу за лайковыми перчатками, что тебе приглянулись накануне, а она как раз там тоже что-то покупала. Я за такой красавицей охочусь вот уже сколько лет. Я ее видел. Это то, что мне нужно.

— Зачем она тебе?

— Для дела, душенька! На моей ферме именно такую кобылку поджидает отменный племенной жеребец. Мой Лука — отличный мужичок. Дочери у него получаются замечательные! А его братец Павел — специалист по мальчикам. Я ему таких красоток натаскал за последние пять лет, что ой-ой-ой… А приплод какой! Восемнадцать мальчуганов, все, как на подбор, белокурые красавцы… На каком-нибудь базаре — хоть на Ближнем Востоке, хоть на Дальнем — с руками оторвут. У Луки тоже ничего себе самочки, но, к сожалению, не его масти. Он у меня с необыкновенными серебристыми волосами. Ему бы такую же, как он, белокурую бабенку… и за работу! Девчурки с серебристыми кудрями — одна за одной, каждый год.

Турки за такую девчушку выложат целое состояние. Пять лет исполняется — и на базар ее… Саша, и что же все-таки удалось выяснить?

— Ваше сиятельство, знаю лишь, что ее зовут леди Миранда Данхем.

— Что?! — Блондинка вскочила. — Не может быть! Повтори.

— Леди Миранда Данхем.

— Худощавая? С серебристыми волосами и бирюзовыми глазами?

— Да, все правильно.

— Ты что, с ней знакома? — оживился князь.

— О Господи! Да я эту гадину вечно помнить буду, — прошипела Джиллиан Абботт. — Из-за нее, дряни, скитаюсь теперь по белу свету. Не она, так жила бы сейчас в Англии припеваючи, а то вот у тебя, дорогой мой, на содержании…

Князь притянул ее к себе.

— Интересно! Ну-ка, душа моя, кто она, что она? Расскажи поподробнее, — замурлыкал князь, обдав Джиллиан горячим дыханием и поглаживая ее пышную грудь.

"Нашел дурочку! — подумала она. — Так я ему все и выложила!

Еще раздумает, если узнает, кто она такая. Пусть отловит мерзавку — вот это будет месть так месть".

— Миранда Данхем? Обыкновенная американка. Ни связей, ни важных знакомств…

— Обыкновенная, говоришь? Прикатила на собственной яхте и притом титулованная… Ты что-то путаешь, дорогуша!

— Алексей, ты ничего не понял! Она американка. А-ме-ри-кан-ка…

— Она что, замужем за английским лордом?

— Да нет же! Она дочь некоего Томаса Данхема, довольно богатого американца. Семья эта никогда не теряла связи с Англией и имела право на ношение английского титула. Когда ее отец умер, и поместье, и титул унаследовал ее кузен, Джаред Данхем. Сестре Миранды ничего не оставалось, как выйти замуж. Она это и сделала.

Вдова тоже не засиделась. На голову Джареда свалилась еще и опека над сестрами. Миранда, его подопечная, пыталась женить его на себе, но не тут-то было. Пришлось довольствоваться ролью любовницы, и с тех пор она стала совершенно несносной.

Ловко она все сочинила! Джиллиан мысленно поздравила себя.

— А откуда тебе все это известно?

— Алексей, не буду скрывать. Когда-то я была любовницей Джареда Данхема. А эта стерва заняла мое место! Джаред, конечно, оказался безжалостным человеком. И тем не менее этот Данхем сделал мне величайшее одолжение. Это он предупредил меня накануне ареста. Наконец-то я смогу вернуть должок! На твоей ферме ей самое место. А лорд Данхем будет просто счастлив избавиться от нее.

Нахалка какая! Титул его присвоила. Наверняка и яхту ей предоставил, лишь бы катилась с глаз долой. Если не, вернется, уверяю тебя, ни он, ни кто-либо другой слезы лить не будет!

— А сестра, а мать? Наверняка хай поднимут. Все вверх дном перевернут.

— Ерунда! Они обе в Америке, — не моргнув глазом соврала Джиллиан.

Князь задумался.

— Алексей, сделай это сегодня же! Кто знает, сколько она думает пробыть в Петербурге, — с жаром уговаривала Джиллиан. — Столько лет ищешь пару для Луки. Упускать такой шанс? Да она нарожает столько девчушек, ты просто озолотишься.

Саша пристально посмотрел на нее. «Что-то тут не то, — подумал он. — Глаза блестят! Чуть ли не на коленях умоляет… И наверняка врет», — пришел он к выводу.

— Князь, — Саша перешел на русский — Не думаю, что она говорит правду. Надо хорошенько все обмозговать. Не дай Бог, эта женщина со связями. Будет грандиозный скандал, и тогда царь выполнит обещание и сошлет вас в ссылку.

Князь взглянул на него и похлопал ладонью по одеялу.

— Присядь на минуточку! Давай обсудим это дело. Как скажешь, так и будет. Тебе я доверяю целиком и полностью.

Саша вздохнул с облегчением, улыбнулся и растянулся на кровати рядом с князем. Приподнявшись на локте, он сказал:

— Эта ваша с рыжими глазами горит желанием отомстить.

— Она этого и не скрывает, — заметил князь.

— И все-таки здесь что-то не так! Ваша светлость, слишком гладко она излагала. Ни в жизнь не поверю, чтобы богатый любовник разрешил любовнице катить на яхте на все четыре стороны! Жене — еще куда ни шло.

— А какой муж, если он, конечно, умом не повредился, разрешит красавице жене разъезжать по белу свету одной, без всякого сопровождения ?

— Разные бывают обстоятельства, — задумчиво произнес Саша.

— Ты прав! Конечно, прав, дорогой мой Сашенька, но женщина мне нужна позарез! Мы похищаем эту американку. Слуги, естественно, тут же бросаются в полицию. Ты, милый мой Сашура, везешь ее на ферму и остаешься там до тех пор, пока она не родит ребенка. Не беспокойся, никто не кинется на ее поиски. Леди Миранду Данхем сочтут мертвой. В Неве найдут тело женщины со светлыми волосами, — князь наклонился и поцеловал Джиллиан в щеку, — в одежде леди Данхем. Само собой — кольца, брошки, серьги. Утопленников, как правило, опознают по одежде. Думаю, ты понимаешь почему. Все будут уверены, что это труп леди Данхем. Ну, Сашенька, как тебе мой план?

— Склоняю голову перед вашей мудростью, мой обожаемый князь!

— А теперь отправляйся в посольство к английскому кучеру.

Думаю, он узнал что-нибудь для нас полезное.

Саша, поймав руку князя, запечатлел на ней поцелуй.

— С величайшей радостью, мой милый, — проговорил он и, встав с кровати, быстро вышел из комнаты.

— О чем это ты шептался со своим прихлебателем? — спросила Джиллиан на безупречном французском.

— Моя душечка, Саша всего-навсего сомневается в твоей искренности, — улыбнулся князь.

— Да этот поганец просто ревнует! — воскликнула Джиллиан. — Надеюсь, ты ему не поверил?

— Я его разубедил, дорогуша моя, — ласково прошептал Алексей Черкесский. — И довольно об этом. Поцелуй меня, душечка!

А в это время Миранда тщетно наводила справки о муже. Приглашенных на ужин оказалось столько, что о беседе с послом не могло быть и речи. Ее посадили рядом с секретарем посла. Учтивый дипломат заверил, что посол непременно примет ее на следующий день.

— Прошу вас, скажите, жив ли мой муж? — взмолилась Миранда.

— Бог мой! Ну конечно! — воскликнул тот. — Выкиньте эту мысль из головы!

Миранда с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос.

— Лорд Пальмерстон будто в рот воды набрал, — сказала она. — Ни единого слова!

— Кретин… — пробормотал секретарь, проявив таким образом сочувствие. — Прошу прощения, миледи, — спохватился он.

— Пустяки, мистер Морган! Я этого Пальмерстона и похлеще называю, — заметила Миранда. Секретарь хохотнул.

Над Петербургом сгустились розовато-лиловые сумерки. Во дворе посольства легли густые тени. Саша неслышно подошел к карете посла.

— Опять пришел? — удивился англичанин.

Саша весело ухмыльнулся.

— Мой хозяин задал мне хорошую взбучку, — улыбнулся он, решив изобразить рубаху-парня. — Иди, говорит, и узнай побольше об очаровательной златокудрой незнакомке. А не то, пообещал, шкуру с меня спустит…

Кучер сочувственно покачал головой.

— Все они, толстосумы, одинаковы. Уж если что втемяшилось в голову, вынь им да положь. Ладно, малый, знаю кое-что. Случайно услышал на кухне, когда ужинал. Приехала она к мужу. Он был в Петербурге по каким-то делам. Посол — его друг, потому-то и пригласил ее на ужин. А лорд Данхем даже и не подозревает, что его жена здесь. Уже неделя, как он отбыл в Англию. Вот такие дела!

Завтра повезу ее к послу на чай, вот тогда он и сообщит эту новость.

— Ну спасибо! Мой-то должен быть теперь доволен, — сказал Саша и вытащил из кармана серебряную монету. — Будь здоров, дружище!

Узнав, что муж жив-здоров, Миранда немного успокоилась. После ужина начались танцы, и недостатка в кавалерах у нее не было.

Заплывшие жирком дипломаты, вкусив отменных вин из представительских запасов посла, не на шутку осмелели. И только один мужчина выделялся среди них статью и благородством.

Это был принц Мирза-хан, сын турецкой принцессы и грузинского князя. Он неофициально представлял интересы Османской империи в России и, насколько Миранда могла судить, оказался в этот вечер единственным джентльменом, заслуживающим внимания.

Это был высокий, необыкновенно привлекательный мужчина с вьющимися волосами, темной щеточкой усов над чувственным ртом, синими глазами и бархатистой кожей. Будучи мусульманином, в танцах он участия не принимал и, когда Миранда отказала нескольким джентльменам, чтобы перевести дух, подошел к ней.

— Хорошенькая женщина не должна хмуриться, — сказал он, — а то будут морщины.

Миранда обернулась. Бирюзовая пучина ее глаз поглотила его мгновенно. У принца Мирзы-хана перехватило дыхание. — Простите мою резкость, — заметила Миранда, — но я бы предпочла, чтобы вы не кокетничали со мной, как остальные присутствующие. Полагаю, вы намного умнее и образованнее их.

— Ну что ж, тогда поверьте мне, миледи, что вы одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел.

— Благодарю вас! — ответила Миранда.

Она вспыхнула, но взгляд не отвела, и ему это понравилось.

Они продолжали непринужденно беседовать. Наконец принц сказал:

— Не в моих привычках завидовать богатству других, но у вашего мужа есть то, что вызывает зависть.

— Что же это? — спросила она.

Его синие глаза глянули на нее, и ее словно окатило теплой морской волной.

— У него есть вы, — ответил принц и, прежде чем она успела прийти в себя от удивления, взял ее руку и поцеловал.

— До свидания, леди Данхем.

Миранда с изумлением смотрела ему вслед, а он величественно шел по залу, и его восточный наряд — светлый бурнус и белоснежный тюрбан — являл резкий контраст с темными смокингами остальных мужчин.

Она решила, что и ей пора уходить. Завтра встреча с послом, подумала Миранда, нужно выспаться, чтобы хорошо выглядеть.

Карета катила по пустынным улицам Санкт-Петербурга, направляясь в гавань. Было уже начало двенадцатого, но ночь все никак не наступала. Размытые сумерки будоражили ее. На сердце было неспокойно. Может, Мирза-хан тому виной? Миранда почувствовала к нему необыкновенное влечение. В чем же притягательность восточного красавца с загадочными глазами?

В Лондоне она многих поставила на место. Не успела выйти замуж, как поклонников оказалось более чем достаточно. Странный народ эти мужчины! Ее страстная любовь к мужу всех приводила в изумление. Лондонские денди дали ей прозвище Снежная королева…

Подумать только! Миранда сочла это комплиментом.

Ночью Миранда не сомкнула глаз. Утром она поднялась на палубу. День обещал быть великолепным.

На набережной показалась карета. Она подъехала ближе и остановилась против яхты. Миранда увидела на дверце косой крест. «Кажется, карета из английского посольства?» — подумала она. На козлах восседал красивый юноша. Взглянув на Миранду, он спросил:

— Вы леди Данхем?

— Да, это я!

— Господин посол просил передать вам самые искренние извинения, но обстоятельства вынуждают его перенести встречу с вами.

Не могли бы вы поехать к нему сейчас?

— Да, да, конечно, — засуетилась Миранда. — Только захвачу с собой шаль и ридикюль и сейчас же к вам выйду.

Она спустилась в каюту, взяла все необходимое и побежала в салон сказать капитану Сноу, что посол прислал за ней экипаж.

— Отлично, леди Данхем! Думаю, наконец-то вы все узнаете.

Миранда поспешила к карете. Кучер распахнул дверцу. Он помог ей сесть, захлопнул дверцу, вскочил на козлы, стегнул лошадей, и карета помчалась. И только тут Миранда увидела, что она не одна.

Напротив сидел чрезвычайно элегантный господин в белом костюме, расшитом золотом.

— Меня зовут леди Данхем, — вежливо сказала она на безукоризненном французском. — Могу я узнать ваше имя, сэр?

— Князь Алексей Черкесский, — последовал ответ.

— У вас тоже назначена встреча с послом?

— Нет, моя дорогая, — ответил он.

Миранда увидела, что он не отрываясь смотрит на нее. Леденящий душу взгляд вызвал беспокойство. Так на нее еще никто не смотрел!

— Тогда позвольте вас спросить, почему вы в его карете?

— Это не его карета, моя дорогая! — ровным голосом проговорил князь. — У меня своих достаточно.

Внезапно Миранду охватила тревога.

— Князь Черкесский! Я требую, чтобы вы немедленно отвезли меня обратно, — решительно сказала она, несмотря на то что сердце сжалось от страха.

Князь расхохотался.

— Браво, моя дорогая! Вы не теряете присутствия духа. Похоже, я не ошибся в выборе.

— Сэр, что вам от меня нужно? Объясните, в чем дело?

Князь пересел к ней.

— Лично мне от вас не нужно ничего. Не бойтесь, я не собираюсь ни насиловать вас, ни убивать. И тем не менее именно такую женщину, как вы, я давно искал. — Он взял ее за подбородок и пристально посмотрел на нее. — Глаза. Ах какие глаза! Изумруды, да и только! А волосы? Серебристый лунный свет. Восхитительно!

— Сэр, как вы смеете так разговаривать со мной? Отвечайте!

Куда вы меня везете? Я требую ответа!

— Требуете? — переспросил князь. — Дорогая моя, вы не имеете никакого права чего бы то ни было требовать. У вас теперь вообще нет никаких прав. С момента, как вы сели в мою карету, вы стали моей собственностью. Не бойтесь, я не причиню вам зла. Отправлю вас в Крым, на свою ферму. У меня отлично налажено хозяйство по разведению детишек. Крепостной-производитель у меня такой, что вам и не снилось! Родите мне с десяток очаровательных девчурок.

Миранда взорвалась.

— Вы что, с ума сошли?! Да знаете ли вы, что я леди Миранда Данхем, жена лорда Джареда Данхема, хозяйка огромного поместья в Америке! Немедленно отвезите меня на яхту! Обещаю, я никогда никому ничего не расскажу…

Князь, не сказав ни слова, грубо схватил ее за запястья и, притянув к себе, прижал к лицу мокрую тряпку. Миранда рванулась изо всех сил, хотела было закричать, но тщетно… Сладковатый дурман проник в легкие, стало трудно дышать Князь держал ее мертвой хваткой. Голова кружилась, уши заложило, и наконец она провалилась в какой-то глубокий черный холодец…

Набирая скорость, карета мчалась уже по окраинам города. Какое-то время они катили по заброшенной лесной дороге и наконец остановились перед небольшим домом.

Саша внес бесчувственную Миранду в комнату и положил на кровать. Князь, пользуясь ее неподвижностью, внимательно оглядел женщину с головы до ног.

— Черт подери! — вскрикнул он спустя мгновение. — Она красивее, чем мы думали! Взгляни, какой цвет лица! А ресницы, ресницы! Чудо! — Он наклонился, вытащил шпильки из волос, провел по серебристому каскаду ладонью. — Саша, потрогай! Как пух.

Тот послушно наклонился. Просто чудо, какие мягкие, подумал он, а вслух сказал:

— Истинная аристократка! Как повела себя, когда вы сообщили, что ее ждет, а?

Князь Черкесский пожал плечами.

— Несла какую-то чепуху! Мол, она жена Джареда Данхема.

Ах, ах! Какое это имеет значение?

Саша явно придерживался другого мнения. На его лице отразилась тревога.

— Ваше сиятельство, — сказал он тихо, — на вашем месте я бы поверил ей. Вы только взгляните — сама невинность! Ваша желтоглазая ведьма, сдается мне, хочет отомстить лорду Данхему за то, что он женился не на ней, а на этой красавице. Лучше будет, если вернем эту леди на яхту. Отвезем назад, и все…

— Нет, нет и нет! Черт тебя подери! Я искал такую целых три года. А эта даже лучше… Не верну! Я бы и сам не отказался ею попользоваться, но нет — скорее к Луке. Ну-ка помоги ее раздеть.

Одежду заберу с собой.

Сначала стащили муслиновое платье в бело-зеленую полоску, потом нижнюю юбку, лиф и панталоны с кружевами. Князь снял черные туфельки, Саша — белые шелковые чулки. Мгновение оба не отрывали глаз от обнаженной жертвы, потом Саша чуть слышно сказал:

— Красивая! А как сложена!

Князь протянул руку, дотронулся до груди Миранды и вздохнул.

— Н-да! Сашенька! Ничего не поделаешь, придется отказать себе в удовольствии. Всегда сам пробую товар, но на этот раз нельзя.

И почему я не белокурый Лука?

— О князь мой, повелитель! — прошептал Саша, падая на колени. — Позвольте доставить вам удовольствие. — Он подполз и обхватил руками ноги князя — Я рожден лишь для этого. Прошу, не откажите преданному слуге, обожающему вас. Разве вы уже разлюбили меня?

Князь Алексей Черкесский ласково погладил Сашу по темноволосой кудрявой голове.

— Разрешаю, мой дорогой Сашура, — пробормотал он, погружаясь в сладостную нирвану, которую слуга с радостью распахнул для него.

Через несколько минут, когда тело князя освободилось от сексуального напряжения, он взялся за дело с удвоенной энергией. Через пару минут Миранда превратилась в русскую бабенку. Пара юбок, приталенная кофта с баской, козловые полусапожки. Саша молча заплел ее волосы в косы. Настоящая крепостная! Они отнесли Миранду в карету. Внезапно князь заметил кольцо.

— Дьявольщина! — бросил он в сердцах. — Про драгоценности забыли.

Снял кольцо, вытащил из ушей серьги.

— Все? — спросил Саша.

— Камею я раньше отстегнул. Теперь порядок, — ответил князь. — Принеси-ка воды из колодца! Пора дать первую дозу настойки опия. А то уже начинает шевелиться.

Налив в серебряную чарку воды, князь добавил коричневатого порошка. Они приподняли ее, князь разжал губы и осторожно влил в рот прохладную жидкость. Миранда с жадностью проглотила — ей хотелось пить, голова кружилась. Не успела она прийти в себя, как снова погрузилась в вязкую тьму.

На узкой колее показался легкий четырехколесный экипаж с откидным верхом.

— Отлично! — заметил князь. — Борис Иванович как раз вовремя. Саша, слушай и запоминай. Прямо сейчас ты, не заезжая никуда, отправляешься в Крым. Через пару недель должен быть на месте. Пусть она несколько дней отдохнет, потом сведешь с Лукой. Мы с тобой теперь не скоро увидимся, Сашенька, мой дорогой!

— Может, мне вернуться, когда она забеременеет? Пусть родит без меня, а?

— Нет, ни в коем случае! — твердо сказал князь. — Не хочу рисковать. Это драгоценная рабыня. Пусть живет с тобой в одном доме. Других женщин к ней не подпускай. Они мизинца ее не стоят и сразу же это почувствуют. Боюсь, не сотворили бы что-нибудь с ней. Предоставь ей все, что пожелает, конечно, в пределах разумного. В общем, сделай так, чтобы она была счастлива.

Саша с обожанием взглянул на своего повелителя и, схватив его руку, покрыл ее поцелуями.

— Мы никогда еще не расставались, любимый мой повелитель.

Каждый день, проведенный вдали от вас, покажется вечностью.

— Дорогой мой Сашура, одному тебе могу я доверить это дело, — вздохнул князь.

Саша еще раз поцеловал его руку, потом вылез из кареты, вытащил Миранду и перенес ее в фаэтон. Верх подняли, простились, Саша дернул поводья.

А князь Алексей Черкесский вернулся во дворец, где его ждала Джиллиан.

— Где ты был? — недовольно спросила она. Как всегда, на ней был прозрачный пеньюар, ровным счетом ничего не оставляющий воображению.

В ответ он притянул ее к себе и припал к губам. Желание мгновенно охватило ее, и она, отвечая на поцелуй, сладострастно изогнулась, прижимаясь к нему. Золотые пуговицы его сюртука впились в нежную кожу, отчего она возбудилась еще сильнее. Его руки тискали ее, мяли и наконец сомкнулись на ягодицах. Джиллиан застонала.

Князь толкнул ее на козетку. Она упала плашмя, а он опустился на колени, раздвинул ей ноги и тронул пальцем бутон ее блаженства. Он тормошил его, а она тяжело дышала. Когда Джиллиан вскрикнула, князь так же внезапно, как начал, закончил любовный экзерсис. Он поднялся с колен и привел себя в порядок.

Секунду Джиллиан не могла поверить в то, что он вовсе не собирается доводить начатое до конца, потом, поняв, взвизгнула:

— Черт бы тебя побрал!

Князь издал гаденький смешок.

— Душенька, подожди до вечера. Я придумал такое развлечение, какого ты век не забудешь. А теперь давай поработай сама. Я люблю смотреть, как ты это делаешь.

— Мерзкий негодяй! — рявкнула она, но пальцы ее уже трепетали.

Князь Черкесский закурил черную пахитоску и сел напротив.

Выпуская кольца дыма, он наблюдал, как она извивается змеей. Сладострастная самка, подумал он. Всегда готова воплотить любые его фантазии. Ему, конечно, ее будет не хватать, но Джиллиан стала слишком опасной. Пора расставаться! Князь понимал, что она спит и видит, чтобы он женился на ней, но у него не было ни малейшего желания вводить в шеренгу достойнейших женщин князей Черкесских английскую шлюху, да к тому же шпионку Наполеона.

Юная кузина царя, княгиня Татьяна Романова, — совсем другое дело! Пока, конечно, свет об этом и не подозревает, исключая родителей будущей нареченной. Как только Татьяне исполнится семнадцать лет, объявят о помолвке. Князь Черкесский затянулся. Стало быть, в следующем месяце. А через месяц и свадьба. Н-да! Дел по горло! Во-первых, развязаться с Сашей. Слава Богу, отправил его на ферму! Со временем он, конечно, напишет ему про Татьяну, но пока она не родит ему, о возвращении Сашуры нечего и думать.

С губ Джиллиан сорвался стон и вернул князя к действительности. Содрогается. Ну-ну! То ли еще будет…

— Неплохо, очень даже неплохо, моя цыпа, — усмехнулся он. — А теперь послушай, где я был и чем занимался. Ну, догадайся! Отправил твою бывшую соперницу далеко на юг, вместе с Сашей. Сейчас, наверное, уже верст сто отмахали.

— Алексей, милый! — Джиллиан бросилась ему на шею. — Я тебя обожаю!

Князь хохотнул.

— Ну, я рад! А ты недовольна… Впереди у нас ночь любовных утех, моя душенька! Тебя ждет сюрприз.

Джиллиан вскочила, и через секунду ее будто ветром сдуло. «Ах какой он милашка! — подумала она, поспешая в ванну. — Руку и сердце вряд ли предложит… Может, сапфировое ожерелье? А вообще — чем черт не шутит! Теперь, когда мы связаны тайной. Вовремя Миранда Данхем подвернулась. Так вот, теперь он будет вынужден жениться! Не догадается сам, можно будет намекнуть. Хотя он не дурак, должен понимать, какую выгоду сулит ему женитьба на мне».

Князь вовсю готовился к предстоящим любовным утехам. Приказав заморозить шампанское, не забыл и про черную икру. Приняв ванну, он отпустил слуг, чрезвычайно их этим удивив. К девяти вечера все было готово — шторы задернуты, свечи зажжены…

Джиллиан стояла перед ним в чем мать родила. Правда, на шее сверкало бриллиантовое ожерелье, а на ногах были надеты розовые шелковые туфельки. Длинные волнистые волосы рассыпались по плечам. На князе был лишь шелковый халат.

Несколько часов, которые Джиллиан провела в одиночестве в своей комнате, она потратила с толком. Судьба Миранды не давала ей покоя.

Выпив пару бокалов шампанского, она раскраснелась и осмелела.

— Алексей, скажи, что ее ждет? — спросила она.

— Кого?

— Миранду Данхем. В имении, там как?

— Дорогуша моя, к сожалению, должен тебя разочаровать. Ей уготовано вполне сносное существование. Насколько мне известно, у вас, в Англии, с породистых кобылиц пылинки сдувают. А я чем хуже? Порода, она денег стоит. Не правда ли?

— А если она откажется совокупляться с этим Лукой! — Джиллиан никак не могла угомониться. — Что тогда?

— Заставят, не переживай!

— Каким образом!

— Свяжут руки и ноги, чтобы не взбрыкивала, — сухо заметил князь. — Ну что, довольна?

— Знаешь, если бы, — задыхаясь, проговорила она, — если бы Джаред Данхем узнал, что кто-то другой покроет ее! Воображаю…

Вы, мужчины, такие собственники!

Князь, прищурившись, взглянул на нее. Так, так! Саша оказался прав. Хотя теперь это не имеет значения. Красотка с серебристыми волосами уже на пути в Крым, а эта дура Джиллиан даже не поняла, что опровергла собственное утверждение, будто Миранда не замужем.

— Душенька, давай оставим эту скучную тему, — сказал князь, — и приступим к более приятному занятию.

Сбросив с себя халат, он расстегнул бриллиантовое ожерелье, убрал его и подвел Джиллиан к кровати.

— Цыпочка, я был груб с тобой сегодня, но сейчас постараюсь исправиться. Наконец ты получишь то, чего так долго ждала.

Сердце Джиллиан забилось быстрее. Неужели? Все может быть.

Княгиня Джиллиан Черкесская! С ума сойти!

Князь притянул ее к себе.

— Душенька, если бы ты только знала, как мне с тобой хорошо, — прошептал он, дотрагиваясь до ее шеи. Джиллиан вздрогнула от удовольствия, а князь прищурился. Он повалился на кровать, потянул ее за собой и с размаху насадил ее на рукоятку неутомимой плоти. Она не то ахнула, не то охнула, и ему подумалось, будто она скачет верхом без седла. Он потянулся к ее груди, стараясь удержать ее за набухшие соски.

— Душенька, ты настоящий казак, такая резвушка, — приговаривал он все время, пока она гарцевала. — Не гони коней, дорогая! Не спеши! Придется немного подождать, — сказал он, сбрасывая седока.

— Алексей, ты что, сдурел? Чего ты меня сдерживаешь? Разве забыл, что я перманентная экстазистка?

— Упаси Бог, душечка! Все помню. Но сегодня я поведу тебя другой дорогой. Доверься мне. Ты испытаешь наслаждение, еще неведомое тебе. Обещаю.

Он перевернул ее на живот и взял кнут, который загодя положил возле кровати. Князь взгромоздился ей на плечи и с оттяжкой стеганул ее по ягодицам. Джиллиан вскрикнула и попыталась сбросить его. Вжик-вжик!.. Багровые полосы вздувались длинными червями на ее нежной коже. Она рыдала, она скулила, и тогда он вошел в нее и поскакал, взнуздывая ее ударами кнута. Она громко всхлипывала и стонала. Он уловил ее желание и отказал ей в этом. Перевернув на спину, он забросил ее ноги себе на плечи и пустил в дело язык, успев прикусить его в самый последний момент.

Джиллиан осыпала князя площадной бранью на трех языках, что привело его в неописуемый восторг. Наконец Алексей Черкесский решил, что его душечка вполне готова для наивысшего наслаждения.

— Ну, моя цыпочка, готовься! Так и быть… Бери меня! На, на, на…

Джиллиан, охнув, с жадностью подалась навстречу. Он улыбнулся, взглянув на ее искаженное страстью лицо.

Князь подвел ее к вершине. Обхватив сильными пальцами ее белоснежное горло, он зашептал:

— Душенька, милая моя, душечка! Дарю тебе высшее наслаждение… Лорду Данхему с моей помощью ты отомстила. Вот мерзавец!

Предпочел тебе прелестную Миранду… — Пальцы князя обручем сдавили ее горло. — Лорд Данхем вот-вот бросится на поиски леди Данхем. К сожалению, ты ею не стала. Господи, помоги ей стать леди Данхем после смерти!

Поняв, что у него на уме, Джиллиан похолодела от ужаса. Тщетно пыталась она разжать его пальцы — хватка у князя оказалась железная. И тогда Джиллиан поняла, что жить ей осталось считанные минуты. А когда он стиснул горло еще сильнее, тут ее настигла кульминация страсти. Такого острого оргазма ей еще никогда не доводилось испытывать. Жажда жизни боролась с сильнейшим наслаждением, и последнее победило.

— Душенька, твое тело выловят из Невы. Ты будешь в платье леди Данхем, на тебе будут ее драгоценности. Леди Данхем похоронят, установят могильную плиту, высекут ее имя. А ведь это будешь ты! Ну, что же ты такая неблагодарная? Поблагодари меня.

Джиллиан хрипела, глаза закатились, тело содрогалось в конвульсиях. Предсмертных ли, сладострастных ли?!

Алексей Черкесский догнал ее спустя несколько минут, только он был жив, а она уже не дышала. Отпихнув неподвижное тело, он встал, умылся. Выпив залпом бокал шампанского, он вдруг подумал, что эта самая веселая забава выбила его из колеи, и, похоже, надолго. Не доведется ему никогда испытать подобное! Он вздохнул.

Вся жизнь — цепь маленьких смертей-расставаний! Грустно жизнь устроена… Такой женщины, как Джиллиан, всегда готовой на сексуальные подвиги, он еще не встречал! Она была единственной и неповторимой! Жаль, чертовски жаль душечку!

Князь не мог рисковать. Секс сексом, а брак с особой царских кровей — это важнее во сто крат! Он не спеша оделся.

…Ему никак не удавалось втиснуть слишком пышную грудь Джиллиан в корсет Миранды, и он решил обойтись без него. Штанишки тоже были маловаты, но он все же изловчился их натянуть.

Чересчур узкое платье пришлось разорвать впереди. Пусть тот, кто обнаружит тело, подумает, будто воры с корнем вырвали камею, решил он. Князь не забыл и про подвязки, и про белые чулки. Черные туфельки оказались малы, и он отложил их в сторону. Меньше всего хлопот доставило обручальное кольцо.

Подхватив обмякшее тело, он спустился вниз и вышел на террасу. Нева неторопливо катила темные воды. Тишина. Ни души.

Положив тело Джиллиан на парапет, он отдышался, потом сбросил в реку. Течение подхватило его и унесло прочь.

Ну вот и все! Он был доволен. Утром приказ от Марье, старенькой няньке, вынести из комнаты вещи Джиллиан. Объяснять ничего не придется. Любовницы то появлялись, то исчезали, а вышколенные слуги вопросов не задавали.

Князь достал пахитоску и закурил. Колечки дыма медленно рассеивались. Вот так! Джиллиан Абботт… Забыть и никогда не вспоминать! Он затянулся.

Татьяна Романова, его семнадцатилетняя невеста, конечно, потребует терпения. Придется повозиться… И все же со временем, если она окажется способной ученицей, они наверняка поладят. Эта мысль показалась князю не лишенной здравого смысла, и он успокоился.

Глава 11

Когда дорога повернула на Суинфорд-Холл, Джаред Данхем, пришпорив коня, помчался галопом. Ми-ран-да! Ми-ран-да!

Ми-ран-да! — бухало сердце в ребра, заходясь от радости.

После серо-бурых пейзажей России глаз радовала яркая английская зелень. Сколько же он не был дома? Почти год! Какого черта ввязался он в эту авантюру, ради чего оставил Миранду одну?

Джаред спешился у парадного подъезда. К нему подбежал мальчишка-конюх, а по лестнице торопясь уже спускался дворецкий.

— Милорд, а мы считали, что вы все еще в Шотландии, — сказал он. — Ждали вас не раньше будущей недели.

— Где леди Данхем? — спросил Джаред.

На лице дворецкого появилось странное выражение. Он собрался было что-то сказать, но не успел — подбежала Аманда. И с ней какая-то очаровательная молодая женщина с волосами цвета меди.

— Ступай, Уильям. — Аманда отпустила лакея и обернулась к стоящей рядом особе:

— Ну-ка, кто это?

— Это не Джон, это лорд Данхем, — ответила та.

— Джаред! Слава Богу! А где Миранда? Разве она не с тобой?

«Куда я попал? — подумал Джаред. — Похоже, все с ума посходили».

— Почему она должна быть со мной? Я тебя не понимаю.

— Милорд, пойдемте в дом, — сказала рыжеволосая. — Аманда, ну что ты застыла? Пойдемте в библиотеку, там все обсудим.

Едва переступив порог, Джаред обрушился на свояченицу:

— Что происходит, Аманда? Где моя жена?

Аманда, всхлипнув, разразилась рыданиями. Джаред в сердцах выругался.

— Черт побери, нашла время слезы лить… Объясни толком, что все это значит?

Аманда заливалась в три ручья. Джаред перевел взгляд на незнакомку.

— Сударыня, вы кто?

— Меня зовут Энн Боуэн-Данхем. Я жена вашего брата.

— О Господи!

— Милорд, прошу вас, садитесь! Тут целая история. Хересу не желаете?

Джаред внимательно посмотрел на нее.

— Н-да! Чувствую, придется пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче. Я бы не отказался от виски.

Энн подошла к столику с графинами и бутылками, взяла невысокий хрустальный бокал, налила виски почти до краев и протянула ему.

Сделав большой глоток, Джаред кинул на нее вопросительный взгляд.

— Слушаю вас…

— Милорд, известно ли вам, что прошлой осенью лорд Пальмерстон вызвал в Англию вашего брата? — Джаред кивнул. — Он объяснил Джонатану, что никто не должен знать о том, что вы в России, и предложил ему выдать себя за вас. Милорд, вы не знаете, конечно, что Джон к этому времени овдовел. Его жена, Черити, утонула. Он был безутешен и поэтому согласился. Всю прошлую зиму он жил здесь. Никто ничего не заподозрил. Даже слуги думали, что он — это вы.

— И Миранда так думала?

— Что вы, конечно, нет! Ох, милорд, ей нелегко пришлось. Она вас очень любит. Носить ребенка и рожать без мужа…

На лице Джареда отразилось крайнее изумление.

— О Боже! Неужели вы не знали, что она ждала ребенка?

Он медленно покачал головой.

— У вас сын, милорд, — тихо сказала Энн. — Он родился тринадцатого апреля. Прелестный мальчуган…

— Как его назвали?

— Томасом, в честь деда.

— На этот счет у меня нет возражений, — заметил он. Энн усмехнулась про себя. — А где же все-таки Миранда?

— В Санкт-Петербурге, милорд. Она решила разыскать вас.

— Где?

— Выслушайте меня, прошу вас! Миранда — добрейшая женщина. Когда мы познакомились с вашим братом и полюбили друг друга, она помогла нам тайно обвенчаться. Хотела видеть нас счастливыми… Благослови ее Господь! А сама была так несчастна, что места себе не находила.

— Джаред, это сущая правда, — вмешалась в разговор Аманда. — Она умоляла лорда Пальмерстона хотя бы намекнуть, где ты и почему от тебя нет известий. А он твердил одно и то же: мол, ничего не знает, но если что-то ему станет известно, даст ей знать. Ты же знаешь, каким ледяным тоном он разговаривает, когда хочет, чтобы от него отстали.

Скажи, почему ты так долго не возвращался? Где ты был все это время?

— В тюрьме, малышка. Иначе я давно бы вернулся.

— В тюрьме?! Кто это тебя туда упек и за что? — всплеснула руками Аманда.

— Русский царь приказал взять меня под стражу. Не пугайся!

Со мной обращались хорошо. В Петропавловской крепости предоставили две комнаты с видом на Неву для меня и для Митчума. Мы ни в чем не испытывали недостатка за исключением свободы.

— О Господи! Чем же ты ему не угодил? — недоумевала Аманда.

— Когда Наполеон взял Москву, царь впал в панику, решив, что французы, продолжив наступление, доберутся и до Санкт-Петербурга. Вероятно, опасаясь, как бы Бонапарту не стало известно, что он собрался вступить в коалицию против Франции, Александр Первый приказал немедленно меня изолировать. Кормили сносно — даже с вином. Читать разрешали, играть в шахматы. Поскольку в британском посольстве лишь немногие знали о моем пребывании в Санкт-Петербурге, мое исчезновение осталось незамеченным. Посол, конечно, делал все возможное, чтобы вызволить меня, но тщетно — он и сам находился в щекотливом положении.

— Значит, лорд Пальмерстон был в курсе? — спросила Аманда.

— Естественно.

— Тогда почему он не сообщил об этом Миранде?

— Зная, что она ждет ребенка, вероятнее всего, опасался, как бы не причинить ей вреда.

— Тогда почему не сказал ничего, когда Том уже родился?

Джаред покачал головой.

— Вот этого я не знаю.

— Зато я знаю! — воскликнула Аманда. — Лорд Пальмерстон считает, будто он вправе решать судьбы других. Твоя миссия не имела успеха, и он не хотел, чтобы ему о ней напоминали. Поэтому он просто отмахнулся от Миранды. Он к женщинам относится как к безмозглым существам, существующим лишь для украшения мужского общества. Странно, неужели он не видел, что Миранда — умная женщина? Ничего не объяснить!

Аманда вновь разрыдалась. Энн подошла и ласково обняла ее за плечи.

— Не плачь, дорогая! Иди наверх, скажи, чтобы переодели детей! Мы с лордом Данхемом сейчас туда поднимемся.

Она проводила Аманду до порога, закрыла за ней дверь и обернулась. Джаред смотрел на нее и улыбался.

— Что-нибудь не так? — спросила она, оглядывая себя.

— Нет, все в порядке. Просто на вас приятно смотреть.

Понимает ли братец Джон, какое он отхватил сокровище?

Энн вспыхнула.

— Сэр, видимо, слухи о вас вполне обоснованны, — заметила она.

Джаред расхохотался.

— Зовите меня просто Джаред, а я вас — Энн. Договорились? — Внезапно посерьезнев, он спросил:

— Вы посоветовали Аманде переодеть детей. Кто же, кроме Тома, в детской?

— Милорд, — перебила она, — всего месяц с небольшим как Аманда родила сына. Назвали Эдвардом, но мы зовем его Нэдди.

Джаред изумленно кивнул.

— А зачем я поехал в Шотландию?

— Лорд Стюарт пригласил к себе порыбачить.

— Бедный Джонатан! Он же ненавидит рыбную ловлю, не разделяет азарта рыбака. Ну, поймал рыбку, и что? Велика важность!

Это не я, это он так считает. Хотя, как мне кажется, он просто слишком нетерпелив.

Энн рассмеялась.

— Это на него похоже. Между прочим, милорд, то есть Джаред, кроме Аманды, никто не знает, что мы поженились. Ни лорд Суинфорд, ни слуги, ни даже мои собственные дети — их у меня двое. Медовый месяц был короткий. Всем сказали, будто вы, то есть Джон, понадобились зачем-то лорду Пальмерстону. А потом эта рыбалка подоспела.

— Когда они собираются вернуться? Кажется, дворецкий обмолвился, будто на следующей неделе.

— В середине недели, — подтвердила Энн.

— Тогда нет смысла посылать туда нарочного. Пожалуй, перехвачу их на полпути и поменяюсь с братом ролями. Сделаем так:

Джонатан приезжает в госта в Суинфорд-Холл, между вами вспыхивает любовь с первого взгляда, и в один прекрасный день вы вместе уезжаете.

— Наверно, так и надо сделать, — согласилась Энн.

Джаред улыбнулся.

— А кто-нибудь знает, какой дорогой они будут возвращаться?

— Аманда должна знать, а мне известно лишь, что они собирались заночевать в Шрусбери.

— Ну вот и хорошо! В Шрусбери мы с Джонатаном и разберемся, кто есть кто. Энн, а вам известно, на каком судне моя женушка отправилась в Санкт-Петербург?

— На «Спящей красавице».

— Отлично! Тогда нечего беспокоиться. Капитан — человек надежный. Через пару недель, думаю, они вернутся.

— А вы на чем добирались? — спросила Энн. Джаред усмехнулся.

— Про неудачи Наполеона в России вы, конечно, наслышаны.

Когда царю Александру стало ясно, что русской столице ничто не угрожает, меня освободили. Чтобы сгладить инцидент с заточением, царь распорядился отпустить меня с миром и двумя судами, груженными строевой древесиной. На Балтике у русских отличные корабельные сосны. Я как-то обещал лорду Пальмерстону сделать такой подарочек для английского флота. Естественно, и о своем собственном папаше не забыл. Ну и как-то перед отъездом беседую я с британским послом, а он мне и говорит: мол, обеспокоен ухудшением отношений между Соединенными Штатами и Англией. Ну и когда я сошел на берег в Велланде, подумал… и отправил оба груза прямиком через Атлантику в Массачусетс. В конце концов, не Пальмерстон сидел в Петропавловке, а я. Получается, он мне задолжал, не так ли? Правда, кое-какие сомнения на этот счет были, но теперь, когда я узнал о его отношении к Миранде, считаю, только так и нужно было поступить.

— Джаред, вы должны гордиться своей женой. Она мужественная женщина, но… но и ее терпению пришел конец. И еще хочу сказать: я одобряю ее поступок. Кроме того, теперь-то я точно знаю, что мужчины Данхемы, будто магниты, притягивают своих жен. — Она поднялась. — А сейчас, думаю, вам самое время познакомиться с сыном.

— Вот только поцелую мою очаровательную невестку, — сказал Джаред, подходя к ней. Энн застыла, а он наклонился и нежно поцеловал ее прямо в губы — Добро пожаловать в нашу семью, дорогая Энн! Вашу доброту и преданность трудно переоценить.

— Спасибо… благодарю… — Она запнулась.

Сначала Энн страшно смутилась, но потом успокоилась, подумав, что это всего лишь братский поцелуй и выказывать провинциальные манеры по меньшей мере глупо.

Джаред хохотнул.

— Хотел бы я знать, как повела бы себя Миранда на вашем" месте, — заметил он с явным сарказмом в голосе.

Энн засмеялась:

— Джаред Данхем, ну что вы за человек! Ведете себя как мальчишка. Пойдемте лучше в детскую.

Джаред мгновенно стал серьезным. «Ничего себе ситуация! — подумал он. — Подразумевается, что я уже видел сыночка. И не один раз! Няньки, служанки. Не растеряться бы!»

К счастью, Аманда, придя в себя, благоразумно выпроводила прислугу. Сначала она в порыве материнской гордости показала ему крошечного ангелочка, голубоглазого и златокудрого.

— Джаред, это мой Нэдди! Правда, прелесть?

Энн улыбнулась. Ах, Аманда, какая она все-таки глупышка!

Подойдя к утопающей в кружевах колыбели, она наклонилась и взяла второго малыша.

— А это ваш сын, — сказала она.

Джаред пересек детскую, не отрывая глаз от ребенка. Молча взял у Энн малыша, похожего как две капли воды на него. Темноволосый карапуз смотрел на него серьезными глазенками.

— Ну, здравствуй, сынок! — тихо произнес Джаред — Я твой папа. Хороший ты парень, и очень мне нравишься.

Том смотрел на отца серьезно, будто решал, стоит ли ему улыбаться. Вот ведь, подумал Джаред, такая кроха, а с характером! Протянул ему палец — тот мгновенно вцепился в него мертвой хваткой.

— Настоящий мужичок, а? — Джаред взглянул на Энн. — И намного крупнее братишки.

— Так ведь он старше Нэдди на целых два месяца! Вашему Тому три с половиной месяца, а тому всего шесть недель. Богатырь, весь в папу.

— Знаете, о чем я сейчас подумал? Как много я потерял! Не довелось испытать радости, какую, должно быть, чувствует мужчина, когда узнает, что любимая женщина носит под сердцем его ребенка.

Без меня малыш появился на свет. Ах, Боже мой! Но зато я поиграл в войну.

Держа ребенка на сгибе локтя, Джаред склонился к нему.

— Прости меня, сынок, — сказал он, покачивая Тома. — Я и у мамы твоей попрошу прощения, когда встретимся. Надеюсь, когда-нибудь искуплю вину.

Энн подошла к Джареду и, положив ладонь на его согнутую в локте руку, сказала:

— Насчет войны вы не правы. Джаред, вы хотели как лучше, делали все от вас зависящее, чтобы воцарился мир. Таких людей благословляет сам Господь.

Джаред вручил ей ребенка и сказал:

— Если брат когда-нибудь вас обидит, я придушу его собственными руками.

И он вышел из комнаты.

— Бог ты мой! — воскликнула потрясенная Энн. — Какой сильный человек!

Аманда укладывала сынишку в колыбельку. Услышав реплику Энн, она порывисто обернулась.

— И Миранда точно такая же, — сказала она. — Когда они вместе, кажется, что им никакие трудности не страшны и что они все сумеют преодолеть.

— А порознь? — спросила Энн.

Аманда вздохнула.

— Вместе они представляют грозную силу, а по отдельности подвержены самокопанию и способны натворить немало глупостей.

Уж скорее бы Миранда возвращалась из этого Санкт-Петербурга!

Последующие несколько дней Джаред провел в беспокойном ожидании. То по целым дням не слезал с коня, то отправлялся в гости к Энн — она жила с детьми в небольшом коттедже, — то занимался с сынишкой. Наконец однажды утром пришло известие, что Джонатан и Адриан уже на пути в Шрусбери. Захватив кое-какую одежду брата, Джаред тронулся в путь. Через несколько часов он подъезжал к гостинице, с удовлетворением отметив, что заведение это, похоже, процветает. Наполовину из дерева, двухэтажное здание времен королевы Елизаветы было сплошь увито плющом. Ромбовидные окошки и крошечные балкончики пламенели пунцовой геранью. Цветы в палисаднике, цветы вдоль дорожки к парадному входу. Хозяева радовались лету.

Воздух был напоен ароматом вербены и лаванды.

Младший конюх, парнишка лет шестнадцати, кинулся со всех ног к Джареду, когда тот спешился.

— Сэр, вы у нас заночуете?

Джаред кивнул и дал ему серебряную монетку.

— Мой Эбони с норовом, но не злой. Хорошенько выводи его, прежде чем мыть…

— Слушаюсь, сэр!

— Лорд Суинфорд уже приехал?

— Да, сэр. Около часа назад.

Джаред поспешил в гостиницу и озадачил хозяина просьбой открыть ему номер Джонатана и Адриана, когда те спустятся ужинать. Вскоре дверь распахнулась, и в комнату, весело беседуя, вошли Адриан и Джонатан. Джаред стоял к ним спиной. Увидев незнакомца, оба остановились как вкопанные, и Адриан сказал:

— Прошу прощения, сэр, но этот номер уже занят. По-видимому, произошла какая-то ошибка.

— Никакой ошибки нет, — ответил Джаред, поворачиваясь к ним лицом. — Ну, привет, Джонатан!

— Джаред, дорогой! — В голосе брата прозвучали одновременно удивление и восторг. — Как я рад тебя видеть! Слава Богу, вернулся цел и невредим!

— Еще бы не рад! Понимаю, все понимаю, — улыбнулся Джаред. — Я уже познакомился с миссис Энн. Считай, что тебе повезло — этой женщины ты не заслуживаешь. Вне всякого сомнения…

Братья обнялись. Адриан Суинфорд недоуменно переводил взгляд с одного на другого. Наконец они обратили внимание и на него.

Джаред протянул ему бокал с вином и сказал:

— Адриан, все в порядке! Не волнуйся, ты не спятил. Тот, с кем ты делил кров последние несколько месяцев, мой старший брат Джонатан, а я вернулся из России всего лишь несколько дней назад.

Адриан залпом осушил бокал.

— Черт побери! Никак в толк не возьму… Хочешь сказать, что почти год пробыл в России?

— Именно! — улыбнулся Джаред.

— Значит, когда ты приехал сюда прошлой зимой, был вовсе и не ты?

— Совершенно верно! Это был Джон. Он как бы замещал меня, чтобы никто не догадался, что я уехал.

Адриан вспыхнул.

— А Миранда знала? — спросил он.

— Ну конечно! — немедленно подал реплику Джонатан, а Джаред едва не рассмеялся. — Воображаю, какую теплую встречу она тебе устроила.

— В том-то и дело, Джон, что ни жены, ни встречи! Дождалась, когда вы с Адрианом уехали, и укатила в Петербург. Мы разминулись! В один и тот же день отбыли — она из Суинфорд-Холла, я из Санкт-Петербурга. Наверное, уже возвращается! Думаю, шестого — восьмого августа будет в Англии. Во всяком случае, буду встречать ее в Велланде. Ничего не поделаешь! Встречи, расставания… — Он хмыкнул. — Ну что, поедешь ее встречать?

— Уволь, братец! Я просто счастлив, что могу наконец снова стать самим собой. И чем скорее я начну «приударять» за Энн, тем раньше можно будет объявить о нашей женитьбе. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Спрашиваешь!

— Энн? — Адриан растерялся. — Кто такая?

— Миссис Энн Боуэн.

— Дочь викария? Ты ее знаешь?

— И довольно хорошо! Месяц назад мы поженились. Пришлось у лорда Пальмерстона разрешение добывать. Вообрази, какую головную боль я имел все это время.

В этот самый момент капитан Эфраим Сноу, распахнув дверь кают-компании на «Спящей красавице», пропустил вперед секретаря английского посольства мистера Моргана и петербургского полицмейстера.

— Присаживайтесь, господа, — сказал он. — Бренди?

Оба кивнули. Капитан Сноу наполнил бокалы.

— Что нового? — спросил он. — Удалось что-нибудь выяснить?

— Плохие новости, капитан, — ответил мистер Морган и вытащил из кармана какой-то предмет. — Узнаете?

Обручальное кольцо Миранды Эфраим Сноу узнал мгновенно.

И все-таки, чтобы быть уверенным до конца, он взял его, повертел и на внутренней стороне прочитал выгравированную надпись: «Миранде от Джареда. 6 декабря 1812 года».

— Это ее кольцо, — сказал Эфраим Сноу. Переведя дыхание, добавил:

— Вне всякого сомнения.

Мистер Морган повернулся к дородному полицмейстеру и, глядя на капитана, сказал:

— Мистер Сноу, это Николай Иванович! Он прекрасно говорит по-английски и хочет задать вам кое-какие вопросы.

— Взгляните, капитан! — Русский вытащил из кожаного саквояжа нечто, отдаленно напоминающее не то платье, не то юбку. — Вам знакомо это?

Потрясенный Эфраим Сноу взял мокрый сверток, развернул.

Муслиновое платье в бело-зеленую полоску… Оно было на Миранде в тот день, когда она уехала и не вернулась. Проницательный и далеко не простак, капитан мгновенно все понял.

— Николай Иванович, не тяните — выкладывайте всю правду, — решительно сказал он.

Полицмейстер с грустью посмотрел на него.

— Еще один вопрос! Ваша хозяйка блондинка? — Эфраим Сноу кивнул. — Ну что ж, теперь все прояснилось.

Сегодня утром из Невы выловили белокурую утопленницу. В этом платье… Кольцо мы тоже сняли для опознания. Можете оставить его себе. Стало быть, это и есть леди Данхем. Есть все основания заявить, что на нее было совершено нападение с целью ограбления.

Постарайтесь вспомнить, какие драгоценности были на ней в то утро.

— Значит, так! Жемчужные серьги с бриллиантами, золотой браслет, брошь-камея с бриллиантом и еще пара колец.

— Ну что ж, так я и думал, мистер Морган, ограбление с отягчающими обстоятельствами, — подвел мрачный итог Николай Иванович.

— Полноте! — воскликнул капитан. — У вас все так просто. А как вы объясняете тот факт, что за ней заехала карета?

— Ну, заехала и заехала, мало ли что? Может, кто-то приметил ее драгоценности, разузнал, что она иностранка, и под каким-то предлогом, нам неизвестным, выманил ее с яхты. Капитан, все случившееся крайне неприятно. Единственное, что я могу сделать, это засвидетельствовать искренние соболезнования от имени своего правительства.

Эфраим Сноу сталкивался с русскими и знал, что они на редкость крепколобые люди и переубедить их невозможно.

— А почему меня не пригласили на опознание трупа? Я могу его увидеть?

— Никак нет! — последовал ответ. — Сами понимаете — это печальное зрелище. Несколько дней в воде… Мы были вынуждены немедленно захоронить его. Леди Данхем — а это, безусловно, она, так как вы опознали кольцо и платье, — похоронена на английском кладбище.

Совершенно потерянный Эфраим Сноу кивнул.

— Мистера Джареда это известие убьет! И у кого только рука поднялась на такую красавицу!

— Передайте ему, что мы скорбим о случившемся и приносим искренние соболезнования.

— Николай Иванович, думаю, нам пора, — заметил мистер Морган.

— Да-да! — Николай Иванович почему-то перешел на русский.

Они уже уходили, когда капитан их окликнул.

— Я сию же минуту снимаюсь с якоря! Николай Иванович, проследите, чтобы меня выпустили без проволочек.

—  — Да-да! — произнес полицмейстер снова на русском. Спохватившись, перешел на английский:

— Не беспокойтесь, друг мой. И да хранит вас Господь!

Десятого августа «Спящая красавица» пришвартовалась у причала в Велланде.

Всю дорогу штормило — в воды Северного моря судно вошло с большим опозданием. Увидев на пирсе знакомую фигуру, капитан Сноу нисколько не удивился. Тяжело вздохнув, он вытащил из кармана фляжку и отхлебнул черного ямайского рома. Облегчения не почувствовал. Сделал еще глоток. Легче не стало!

Джаред Данхем еле дождался, пока спускали сходни.

— Привет, Эф! — бросился он к капитану. — Прилично задержались. Ну, где моя путешественница?

Пряча глаза, капитан Сноу сказал:

— Мистер Джаред, пойдемте в кают-компанию.

Не взглянув на хозяина, он зашагал по палубе. Однако, сообщая ужасную весть, он заставил себя смотреть Джареду прямо в глаза.

Кончив говорить, отдал обручальное кольцо Миранды и, не стыдясь слез, зарыдал как ребенок. Слезы катились по его обветренному лицу, стекали на седую шкиперскую бородку, а Джаред, застыв от горя, смотрел не мигая на золотое колечко. Вдруг, к ужасу капитана, он разразился бранью:

— Черт бы ее побрал! Идиотка! Другая сидела бы дома, а эту дуру понесло в этот треклятый Петербург! — Сунув кольцо в карман, посмотрел на капитана. — Эф, тебя я не виню! — бросил он спустя минуту и поспешно сошел на берег.

С причала он прямиком направился в трактир. Приказал подать бутылку бренди и принялся опрокидывать в себя рюмку за рюмкой.

Хозяин трактира, только взглянув на него, сразу понял: стряслось нечто ужасное. Не раздумывая, он велел мальчику сбегать за людьми Данхемов. Когда прибежал Эфраим Сноу, в зале уже находились камердинер Джареда Митчум, кучер Мартин и Перки, горничная Миранды. Он жестом подозвал их к себе и коротко поведал о трагедии.

— Пусть земля ей будет пухом! — рыдала Перки. — Добрая моя, славная! Хлопотунья… Все хотела, чтобы вокруг все были счастливы…

— Вот что я скажу, — проговорил Митчум, — не будем мешать ему. Пусть напивается! А когда свалится, погрузим в карету и отвезем в Суинфорд-Холл. Там его брат, свояк… Дальше сами разберутся.

Эфраим Сноу кивнул.

— Правильно говорите, — сказал он. — Мистер Митчум, если не возражаете — останусь с вами.

— Капитан, буду только рад, — последовал ответ. — Обратный путь, похоже, будет не из легких.

Но Элфрид Митчум даже представить себе не мог, насколько тяжелым может быть путь, а вот Миранда знала. Первые несколько дней Саша держал ее на наркотиках, и она постоянно спала. Иногда сознание прояснялось, и Миранда понимала, что она куда-то все едет и едет…

Саша был начеку и, как только видел, что она приходит в себя, сразу же подносил к губам серебряную фляжку, и она, мучимая жаждой, пила какую-то горькую жидкость и опять погружалась в черную, вязкую тьму.

Как-то в минуту просветления сознание подсказало: нужно что-то предпринимать. Задержав дыхание, Миранда постаралась не шевелиться. Пусть попутчик думает, будто она по-прежнему в прострации.

Постепенно мысли начали проясняться, но страшно болела голова.

Прошло несколько часов, и она поняла: в скрюченном положении оставаться больше не может.

К величайшему изумлению Саши, Миранда выпрямилась и открыла глаза. Он потянулся было за серебряной фляжкой, но она его остановила.

— Прошу вас, не надо! Я и так ваша пленница. — Он внимательно посмотрел на нее. — Пожалуйста, прошу вас! — взмолилась она. — Голова просто раскалывается. Обещаю вам сидеть спокойно.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Но имей в виду: замечу что-либо подозрительное — выхлебаешь всю фляжку.

— Спасибо, — поблагодарила Миранда.

— Нечего меня благодарить! Самому осточертело выступать в роли няньки! Подкладывай ей пеленки!.. Теперь сама следи, чтобы не промокла.

— Ой! — вскрикнула Миранда и залилась краской.

— Ладно! Что уж там! — пробормотал он уже не так сердито. — Если бы не я, карета провоняла бы насквозь.

— Прошу вас, сэр…

Он расхохотался.

— Какой я тебе сэр. Зови меня Сашей. Вообще-то я Петр Владимирович, но давно привык, что все кличут меня Сашей. А ты, значит, Миранда. А как зовут твоего отца?

— Томас.

— Значит, полное твое имя — Миранда Томасовна, но я буду звать тебя Мирашка.

— Мое имя Миранда Данхем, — возразила она. — Я жена лорда Джареда Данхема, владельца поместья в Америке.

— А, вот оно что! Так ты и вправду его жена? А она сказала, что ты его любовница.

— Она — это кто?

— Любовница князя Алексея. Джиллиан…

— Джиллиан Абботт?!

— Ну да! Мерзкая тварь… Сказала, что ты увела у нее из-под носа лорда Данхема и, дескать, он будет только рад избавиться от тебя. Еще говорила, что она в каком-то долгу перед ним.

— Так это ее я должна благодарить за то, что попала в такую переделку… Ну попадись она мне!

— Спокойно, Мирашка, не шуми! — сказал Саша, и его рука потянулась было к фляжке.

На какое-то мгновение ее глаза яростно вспыхнули, но потом она сказала примирительно:

— Саша, на тебя я зла не держу. А твоего князя жестоко обманули.

Саша, пожалуйста, поедем обратно! Муж щедро отблагодарит.

— Пустое! — хмыкнул он. — Знаешь, в первый раз я увидел тебя у Леви Бимберга. Вообще-то евреев в Санкт-Петербурге не жалуют, но этот магазин находится под покровительством самого царя. Я покупал там лайковые перчатки для любовницы князя, а ты как раз и вошла с каким-то капитаном.

— Капитаном Сноу, — подсказала Миранда.

— Вот-вот! Как увидел твои серебристые волосы, сразу подумал: вот уж Алексей Владимирович обрадуется. Который год ищет бабенку с таким цветом волос, как у тебя. У Луки тоже такие волосы. Как только тебя увидел, сразу же помчался к князю. Может, он и не стал бы тебя похищать, но эта Джиллиан заверила, что ты из простой семьи.

— Она лгунья! — воскликнула Миранда. — У меня самой приличное состояние, да и муж далеко не последний человек в Америке.

— Ах, Мирашка, Мирашка! Далеко отсюда до твоей Америки!

— Саша, моему мужу пожалован английский титул, а сестра замужем за влиятельным английским дворянином.

— Джиллиан сказала, что твоя сестра живет в Америке вместе с матерью.

— Опять ложь! Мама живет отдельно от сестры, она вышла замуж за богатого и высокопоставленного человека.

Они живут в Америке, а сестра — в Англии. Она герцогиня Суинфордская, ее муж в свите принца-регента.

Говоря это, Миранда подумала, что Аманда непременно оценила бы ее выдумку.

— Я так и думал, что она врет, — горделиво заметил Саша. — И князю сказал то же самое. Мы с ним покумекали и такой планчик отгрохали!.. Кем бы ты ни была на самом деле, искать тебя не будут.

Теперь ты будешь жить в России на ферме Алексея Владимировича.

В твоей Америке на фермах скот разводят, а у него — рабов. Ты — ценный экземпляр! Будут холить и лелеять… Знаешь почему? Потому что каждый год должна будешь рожать девочек.

Господи! Что за кошмарный сон! Миранде стало страшно.

— А почему меня не будут искать? — спросила она, решив не поддаваться панике.

— А тебя нет в живых, вот почему, — последовал спокойный ответ.

Миранда вздрогнула, как от озноба, ко постаралась, чтобы голос по-прежнему звучал ровно.

— Как это? Я не понимаю.

— Сейчас поймешь. Эта сучка Джиллиан перед тем, как смыться из Англии, отрастила волосы и перекрасилась в блондинку. Ты немножко посветлее, но разница незначительная.

Когда Саша поведал ей все без утайки, Миранда застыла. Показалось, что она сходит с ума, когда в цокоте копыт явственно услышала: «У-мер-ла-у-мер-ла-у-мер-ла…»

«Джаред! — мысленно взмолилась она, собирая в кулак волю. — Не верь! — кричал разум, вызывая в памяти его образ. — Жива я, жива! Жи-ва-жи-ва-жи-ва!..»

— Мирашка, что с тобой? — прозвучал встревоженный голос Саши.

— Я Миранда Данхем, а никакая не Мирашка! — воскликнула она. — И я жива! Никто не поверит вашим бредням! Мы с Джиллиан совсем непохожи.

— Чудачка! Тебе никогда не доводилось видеть утопленников? — Миранда побледнела, а Саша хмыкнул. — То-то! А кроме того, никому И в голову не придет связать Алексея Владимировича с твоим исчезновением! Вас не видали вместе, и его карету никто не опознает. Все пройдет как по маслу. Вот с гувернанткой княгини Тумановой шуму было много.

— Ас ней что было?

— Пару лет назад князю понравилась одна француженке. Гувернантка… Воспитывала детишек княгини Тумановой. Красавица — каких поискать! Белокурые волосы, глаза серые… Алексей Владимирович загорелся. В аккурат для его Луки… А француженка возьми и оставь княгине записку! Та — к царю, а тот дал такой нагоняй князю, что ой-ой-сй! Я думаю, больше для острастки. Алексей Владимирович ежегодно вносит в царскую казну крупную сумму. Как-никак ферма приносит ему неплохой доход.

— А что стало с девушкой? — спросила Миранда.

— А ничего! Живет себе на ферме, влюбилась в Луку, родила от него двух девчушек. Ты тоже его обязательно полюбишь. Конечно, он простоват, но очень приятный мужчина.

— Чепуха! Спать с ним я не собираюсь, так что детям неоткуда будет взяться. Рабство — это позор. Уж лучше умереть!

— Глупая ты, Мирашка! Будешь делать то, что велят, вот и все.

— А я не подчинюсь! — мрачно заявила она. — Никто меня не заставит.

— Ошибаешься, Мирашка! Церемониться с тобой не будут. Не захочешь по-хорошему, заставят силой. Да и вообще, чего взвилась?

Лука не какое-то грубое животное — добрый, ласковый.

— А где мы сейчас едем? — спросила Миранда, решив сменить тему.

— Уже Киев проехали! — Хочет знать — пожалуйста, подумал он. Все равно никуда не денется. — Впереди Одесса. К вечеру будем уже на ферме. Она километрах в тридцати от Одессы, если не ошибаюсь.

Миранда мысленно представила карту России. «Вот и пригодилось знание географии!» — подумала она. Зануда гувернантка теперь казалась ей милейшей особой.

— Сколько дней мы в пути? — спросила Миранда невинным голосом.

— Шестой день.

— Не может быть!

— Очень даже может. Мирашка, есть хочешь? Скоро остановка. Лошадей сменим и дальше покатим. Хочешь супу? Есть цыпленок жареный, фруктов полно…

Миранда кивнула и, забившись в угол, предалась размышлениям. Одесса — на Черном море. Это раз. Османская империя совсем близко. Это два. Турки — союзники англичан. Это три. Конечно, потребуется время, чтобы сориентироваться. В общем, пока не выработает план действий, придется ладить с Сашей и постараться не подпускать близко Луку. Главное — не поддаться панике!

Интересно, далеко ли турецкая граница? Если ферма князя Черкесского на побережье, может, удастся стащить лодку. Морем уходить все-таки надежнее; ни собак, ни людей. Если спрятать волосы под шапкой… Нет, лучше отрезать! Можно перекраситься, надеть мужскую одежду… Миранда с тоской посмотрела на пышную грудь — с тех пор как маленький Том появился на свет, она заметно увеличилась в объеме. Надо будет потуже перебинтовать.

А компас? Знают ли в этой стране, что это такое? Миранда лихорадочно обдумывала детали побега. Без компаса можно заблудиться! Когда расскажет все Джареду, вот уж он посмеется! Джаред… При мысли о нем глаза наполнились слезами. Неужели он поверит, что ее нет в живых? Поверит… Куда денешься, если представят неопровержимые доказательства.

«Я люблю тебя, Джаред! — мысленно взывала она к нему. — Люб-лю-люб-лю-люб-лю…»

Саша решил не докучать ей. Пускай посидит поразмыслит! Женщины его вообще мало интересовали. Он никогда не видел от них ничего хорошего.

Мать состояла при княгине Черкесской. Он давно уже догадался, что отец у него с Алексеем общий. Сначала княгиня родила девочку, а спустя семь месяцев и он, Саша, на свет появился. Княгиня Александра сочла, что он — очаровательный ребенок и, чтобы сделать приятное любимой горничной, оставила его в доме. Могла бы, конечно, отослать в деревню… И кем бы он сейчас был? Темным, забитым крепостным.

Сашу вскармливала грудью княжеская кормилица. С княжескими отпрысками он провел младенческие годы в детской, а когда подрос — перекочевал вместе с Алексеем Владимировичем в классную комнату. Когда князю было восемь, ему только-только исполнилось шесть. Приставили гувернантку, и та начала обучать их всяким наукам. Алексей Владимирович ленился и не хотел учить уроки, а розгами секли Сашу. Он стал мальчиком для битья. Разве гувернантка или гувернер имели право наказывать князя? Нет, конечно! Первые полгода редкий день обходился без наказания. Гувернанткой у них была француженка. Знатного происхождения, она вынуждена была после Французской революции эмигрировать в Россию. Саша являлся для нее олицетворением быдла, посмевшего восстать против господ, против раз и навсегда заведенного порядка. На беззащитном ребенке обедневшая аристократка вымещала накопившуюся злобу. Князь Алексей оказался на редкость ленивым учеником. А Саша, обладавший феноменальной памятью, учился прекрасно. Юный князь, весьма раздосадованный успехами крепостного, приналег и вырвался вперед. Мадемуазель была довольна, а Саша получил передышку. Когда князю исполнилось двенадцать, вместо гувернантки-француженки появился гувернер-англичанин. Мистер Бредбери обладал непомерным чувством справедливости. Он одинаково относился и к Саше, и к Алексею. Князь это проглотил, поскольку смирение позволило ему подружиться с гувернером.

Как раз в этот период трагически погиб его отец. Князю Алексею было всего четырнадцать лет, а в этом возрасте подростки, как известно, заводят друзей значительно старше себя. Мистер Бредбери охотно предложил мальчику свою дружбу, которая вскоре переросла в половую связь. Через год они уже дружили втроем. Англичанин и князь не чурались и женщин, Саша к ним испытывал неприязнь. Он с детства привык не доверять слабому полу. Родная мать относилась к нему прохладно. Одним словом, Саша не знал женской ласки.

Он женщин не любил. Но та, что сидела сейчас напротив, удивила его. Он ожидал истерик, однако Миранда не кричала, не билась. Он был уверен, что без наркотиков не обойтись. И вот, пожалуйста, она спокойно беседует, задает умные вопросы и не трещит без умолку.

На мгновение он проникся к ней сочувствием. А вдруг все, что она рассказала о себе, истинная правда? Наверняка так и есть! Этой сучке, Джиллиан, он сразу не поверил. Лживая бабенка…

Между тем карета катила по тряской дороге. Они подъезжали к Одессе. Город, расположенный на холмах — первоначально древнегреческое поселение, — был основан в четвертом веке нашей эры. В четырнадцатом веке татары возвели на месте поселения крепость, которую два столетия спустя захватили турки. За семнадцать лет до описываемых событий его захватили русские и построили здесь свою крепость и морской порт. Город утопал в зелени. Карета тряслась на булыжной мостовой, а Миранда с Сашей спали глубоким сном. Миранда, уверенная, что сможет выбраться из переделки, безмятежно почивала. Убежденный, что его подопечная будет вести себя благоразумно, рядом с ней похрапывал Саша. Наконец карета остановилась у ворот, ведущих в обширное поместье князя Черкесского.

— Эй, Саша, просыпайся! — закричал кто-то по-русски, и они с Мирандой одновременно открыли глаза.

— Привет, Миша! Открывай. Я привез новенькую. Ей цены нет.

— Для кого?

— Для Луки. Наконец-то Алексею Владимировичу удалось подыскать ему подходящую пару.

Привратник пристально вгляделся в Миранду и прищелкнул языком.

— Ого! А она хоть куда! Везет же этому Луке! Бабенки одна другой краше. С этой он тоже с удовольствием порезвится, хотя француженке это вряд ли понравится. Как-никак любимая жена…

— Ну, это ее проблемы. Давай открывай! Чем скорее устрою Мирашку, тем быстрее сможем приступить к делу.

— Что он говорит? — спросила Миранда и вспыхнула, сообразив, что перевод ничего хорошего не обещает.

— Восхищен твоей красотой и завидует Луке, — последовал ответ.

— Вот как? — Она секунду помолчала. — А как я буду общаться с этим вашим Лукой? Я ведь не говорю по-русски.

— Ничего, выучишь, — небрежно бросил Саша, но, увидев, как вытянулось ее лицо, и вспомнив, что князь наказывал угождать ей, поспешно добавил:

— Мирашка, Лука очень способный к языкам.

Знает русский, немецкий, поскольку две его жены — немки из Рейнской долины. И по-французски говорит отлично. Помнишь, я рассказывал о француженке? Ее зовут Миньон. Вот она его и научила.

Впрочем, не думаю, что у вас останется время на разговоры.

— Какой ты грубый! — сердито воскликнула Миранда. — Хорошо, что Лука знает французский. Я смогу ему все объяснить.

Думаю, он не станет насиловать чужую жену! Так что придется меня отпустить. А князю можешь сказать, будто я умерла. Тебе и самому не терпится вернуться в Санкт-Петербург. Вижу, как ты без него скучаешь!

На первую часть ее бурной речи он не потрудился отвечать, подумав, что нет никакого резона объяснять, что Лука — великолепный раб и будет делать то, что ему прикажут.

— Если я вернусь в Петербург и скажу князю, что ты умерла, он меня убьет, — сказал Саша просто, как о чем-то самом обыкновенном. — И будет прав, потому что доверил мне охрану самого ценного приобретения. Запомни: я служу у Алексея Владимировича с пятилетнего возраста и еще ни разу не подводил его.

Миранда отвернулась и стала смотреть в окно кареты.

Не удастся его уговорить, печально подумала она.

И все же хорошо, что рискнула! Теперь по крайней мере знает, что Саша предан князю беспредельно. Она с любопытством вглядывалась в окружающий пейзаж. За окном тянулись бескрайние поля и леса. Впереди, на зеленом холме, высоко над уровнем моря, расположилась главная усадьба, вокруг которой раскинулись золотые поля пшеницы, виноградники с еще созревающим и уже спелым виноградом, фруктовые сады. То тут, то там виднелись мирно пасущиеся коровы, овцы, козы. «Сельская пастораль! — подумала Миранда. — Исполненная какой-то бесхитростной наивности, она находится в совершенном диссонансе с жизнью обитателей поместья», — подвела она итог размышлениям.

Словно прочитав ее мысли, Саша ни с того ни с сего разразился пространным объяснением:

— На нашей ферме производится и выращивается все необходимое для жизни. Если чего-то все же не хватает, вымениваем. Ферма разделена на несколько секций. Дети, к примеру, живут в самой дальней части. Это понятно! Они не должны отвлекать женщин от основного занятия. Новорожденных сразу же изолируют от матерей. И у нас прекрасные ясли. Пять отделений. По десять грудничков в каждом. На пару младенцев положено по одной няньке. После трех лет малышей переводят в детсады. Здесь их разбивают на группы — мальчиков и девочек отдельно — по десять человек. В каждой группе по две воспитательницы. Дети спят в спальнях — в каждой десять кроваток. Обедают в общей столовой. Дети у нас что надо! Веселые, подвижные, в меру упитанные. Ну кому нужны, это тоже понятно! Невзрачные, забитые? Таких никто покупать не будет. Мальчиков — поголовно всех — кастрируют, пока они еще совсем маленькие. Из них получатся отличные евнухи. Девочкам требуется особый уход. Их растят для продажи в гаремы. Правда, некоторых иногда оставляем на развод — так сказать, для улучшения породы. Конечно, приходится строго следить, чтобы они не спаривались с братьями. Кому нужны уроды и дегенераты?

Поначалу такие нежелательные спаривания имели место, но потом ввели строгий контроль, и проблема исчезла.

Саша с гордостью рассказывал, как ведется хозяйство, чему учат детей, чтобы продать их подороже, не понимая, каким цинизмом веет от его слов. Миранда горько усмехнулась — всего два года назад она была наивнее любой десятилетней девчонки с этой фермы.

— Теперь что касается женщин, — продолжал Саша. — Их у нас около ста. Живут в домиках, по десять штук в каждом, спят по двое в спальне. У них общая столовая и комната для отдыха.

Присматривают за ними две пожилые женщины. Жизнь наших женщин спокойна и безмятежна. Ну, это понятно! Никаких забот. Рожай здоровых красивых детей, и все дела. Мужчин всего десять. Это производители.

Условия жизни у них такие же, как и у женщин. Между прочим, некоторое время ты будешь жить на вилле Алексея Владимировича вместе со мной. Он считает, что, пока не привыкнешь к новым условиям, так будет лучше. Князю втемяшилось, чтобы ты была счастлива.

— Какой милый! Сама доброта, — насмешливо сказала она, но Саша не обратил внимания на ее иронию.

— Есть у нас и роддома. И, конечно, бани, душевые, ванные отделения. Санитария — прежде всего! Никаких микробов! Опытные акушерки. В особо трудных случаях обращаются к врачу. Правда, врач в основном лечит детей.

Неожиданно для самой себя Миранда с интересом спросила:

— И давно у князя Черкесского эта ферма?

— У него лично около двенадцати лет, а вообще в их семье разведением рабов занимаются лет двести. Раньше здесь заправлял князь Батый, дедушка Алексея Владимировича по матери. Когда эти земли завоевали русские, сыновья и внуки Батыя были уничтожены.

А когда умер и он, русский царь был только рад, что ферма перешла к Алексею Владимировичу. Рабы, выращенные на ней, уже более ста пятидесяти лет заслуженно считаются лучшими на невольничьих рынках Стамбула.

Пока Миранда переваривала услышанную информацию, карета подъехала к вилле из белого камня и остановилась. В ту же секунду двое юношей бросились к лошадям, а третий к дверце кареты.

— Добро пожаловать, Петр Владимирович! Ждем, ждем вас с нетерпением. Два дня назад прилетели почтовые сизари с сообщением о вашем скором прибытии. Все готово.

Саша вылез из кареты и подал Миранде руку. Опершись на нее, она попыталась встать и тут же рухнула на подушки.

— Ой, Саша, меня ноги не держат! — испуганно воскликнула она.

— Ничего, Мирашка, все пройдет! — Он повернулся к лакею. — Отнеси ее в комнату.

Тот легко подхватил ее. Миранда почувствовала неприятный запах и, к стыду своему, поняла, что он исходит от нее.

— Я хочу немедленно принять ванну, — заявила Миранда.

— Спокойно, Мирашка! Дело житейское! Ванна наверняка тебя уже дожидается, — рассмеялся Саша, понимая, что ей неловко. — И ноги сразу заработают! Ну, пока! Увидимся позже.

Лакей не мешкая внес Миранду в дом. Он оказался настолько проворным, что она даже не успела сообразить, куда он ее тащит.

Квадратная комната, где они оказались через минуту, была наполнена паром. Стены от пола до потолка выложены кафелем. Их уже поджидали с полдюжины миловидных девушек. Весело щебеча, они окружили Миранду, сняли одежду и даже вытащили, к ее величайшему стыду, вонючую пеленку. Они все время переговаривались, но она ничего не понимала. Потом девушки — по одной с каждого бока — помогли спуститься в бассейн с восхитительно теплой водой.

Поддерживая под руки, они подвели ее к краю, где в ряд стояла целая батарея хрустальных флаконов. Быстро вытаскивая пробки, они по очереди подходили к ней, жестом дав понять, что ей следует понюхать содержимое и выбрать ароматизированное масло в соответствии со своим вкусом. Она отвергла почти все. Роза, гардения, жасмин, ландыш, гвоздика, мускус вызывали головокружение. Оставалось еще три флакона. В первом оказалось фиалковое масло, во втором — флердоранж. Вздохнув, Миранда понюхала последний флакон, и ее лицо озарила улыбка.

— Левкой! Какая прелесть! — воскликнула она и кивнула девушкам.

Те улыбнулись в ответ и, щедро плеснув ароматизированное масло в воду, взяли по куску туалетного мыла с таким же запахом и приготовились. Миранда взяла такой же кусок мыла и, покачав головой, дала им понять, что обойдется без их помощи. Тогда они протянули ей жесткую щетку.

— Не нужно, — отказалась Миранда, решив, что такой щеткой можно поцарапать кожу.

Но не тут-то было! Две девицы крепко схватили ее за руки, а остальные принялись с энтузиазмом скрести ее, хотя Миранда шумно выражала недовольство. Потом ей тщательно вымыли голову и помогли выйти. И снова, не обращая внимания на ее протесты, четыре девицы сначала вытерли, а потом густо намазали ее с головы до ног левкоевым кремом. Две другие насухо вытерли волосы и принялись расчесывать. Щетки и гребни так и мелькали в их руках. Они успокоились, когда волосы стали отливать серебром. Зажженные хрустальные канделябры усиливали эффект.

И тогда одна из девушек, показав на глаза и волосы Миранды, начала что-то восторженно говорить. Миранда опять ничего не поняла, хотя отметила про себя, что неизвестный Лука упоминался довольно часто. Остальные энергично закивали, вывели ее, обнаженную, из ванной и, подхватив под руки, привели в прелестную комнату с видом на море. Там одна из девушек протянула Миранде тонкую, как паутина, рубашку розового цвета и, когда она ее надела, помогла лечь в постель По очереди сделав реверанс, они удалились, плотно прикрыв дверь.

Миранда вздохнула и пошевелила пальцами. О радость! Конечности слушались. Такого ощущения легкости Миранда не испытывала давно. Последний раз она принимала ванну накануне отъезда из Англии. Внезапно ее поразили две вещи. Во-первых, ноги и в самом деле двигались! Немного, правда, ослабели, но это ее уже не пугало.

Во-вторых, изумил тот факт, что все девушки были блондинками.

Миранда решила, что обязательно спросит об этом Сашу. И, будто прочитав ее мысли, он без стука вошел в комнату.

— Ну как, легче стало? — участливо спросил он.

— Да, спасибо! Только я ужасно голодна.

— Скоро Марья принесет ужин. Она здесь старшая горничная и, между прочим, говорит по-французски. Учти, если что-то понадобится, скажешь ей.

— Вот что я хочу спросить. Почему девушки, которые меня купали, все до единой блондинки? Они что, сестры?

— Скорее всего! По крайней мере отец у них один. А блондинки потому, что темноволосые нам не нужны вовсе. Белокурые и голубоглазые ценятся на вес золота. Иногда, правда, рождаются рыжие, но и на них есть спрос, хотя паши и шейхи все-таки предпочитают блондинок. Одного не пойму: что за блажь! Как говорится, в темноте все кошки серы!

Прежде чем Миранда успела что-либо сказать, дверь распахнулась и на пороге появилась пожилая женщина с подносом в руках.

— Добрый вечер, Миранда Томасовна. Ужин принесла, — сказала она. — Саша, ну-ка взбей подушки! Не может же она есть лежа!

Саша улыбнулся и поспешил выполнить приказание.

— Марья у нас тут большой начальник, — заметил он. — Даже Алексей Владимирович ее слушается. — Он приподнял подушки и помог Миранде сесть.

Марья поставила поднос ей на колени.

— Детка, будешь есть сама или мне тебя покормить? — спросила она по-французски.

— Спасибо. Я сама.

— Прекрасно! Тогда не буду мешать. Если что понадобится, дерни за сонетку. Видишь, около кровати?

Она вышла, а Саша подвинул стул к кровати и сел.

— Пока ты ешь, Мирашка, составлю тебе компанию. Выспишься и утром будешь как огурчик.

Миранда повела носом. Пахло чем-то необыкновенно вкусным.

Она подняла первую крышку. Под ней оказалась тарелка, наполненная чем-то жидким, темно-красным. Поверху расплылось белое пятно.

— Что это? — спросила Миранда.

— Это борщ — суп из свеклы с мясом, — объяснил Саша. — А сверху сметана. Попробуй! Тебе понравится.

Миранда последовала его совету, и борща как не бывало! Под второй крышкой оказался пирог из слоеного теста с фаршем и луком и вареная крупа. Саша сказал, что это гречневая каша и что гречиху выращивают в поместье. Стояла на подносе и тарелочка с горошком, а на десерт — кусок пирога с персиками и кремом. Все было необыкновенно вкусно. Миранда вздохнула.

— Мирашка, у тебя неплохой аппетит, — заметил Саша. — Это хорошо! Быстрее придешь в себя. Князь хочет, чтобы ты отдохнула, погуляла в саду, побродила по берегу моря. Словом, набралась сил.

— А потом? — спросила она и сразу же одернула себя. Что за дурацкая привычка задавать вопросы!

— Потом будешь ходить на случку с Лукой. — Он встал. — Ну ладно! Уношу поднос, а ты отдыхай. Завтра увидимся.

Миранда осталась одна. Хорошо! Просто великолепно! Вымыли, накормили, уложили в мягкую постель. Воздают королевские почести. А как же иначе?!

Оказывается, она — ценная добыча. Рассчитывают, что она поплетется, как безропотная овечка на бойню? Как бы не так! Саша сказал, что завтра пойдут на пляж. Что же, отлично! Может, удастся выведать, в какой стороне Турция. Тогда, если идти по берегу, тоже можно куда-нибудь выйти. И компас не понадобится! Даже нечего и искать. Заподозрят, тогда все, конец. Саша еще хлебнет с ней лиха!

Видимо, ни он, ни его князь не сталкивались с американцами. Похоже, эти русские никакого понятия не имеют о том, как живут другие народы. Сидят себе в дремучей стране, и дела им нет до остального мира! Америка — молодая страна, но придет время — и она заставит с собой считаться, ибо народ, населяющий ее территорию, честолюбив и полон жизненных сил. Именно эти качества присущи великому народу, размышляла Миранда.

Откинувшись на подушки, она обвела взглядом комнату. Небольшая и ничего лишнего. Справа — огромные окна. Напротив кровати — печка с изразцами. Высокий потолок. Стены просто побелены, без обоев. По" выложен красным кафелем. Почти нет мебели. Всего три предмета — высокий дубовый гардероб, кровать, тоже из дуба, и стул с плетеным сиденьем. Над кроватью — деревянное распятие. Вот уж это совершенно лишнее, подумала Миранда. Распятие в таком богохульном заведении!..

Простые полотняные шторы с цветной бахромой были чуть раздвинуты, и в комнату врывался сладковатый аромат цветов. Миранда лежала на пуховой перине, ей было удобно и мягко. Прохладные простыни пахли лавандой, а стеганое одеяло, крытое красным сатином — чересчур праздничное для такой неэлегантной комнаты, — оказалось необыкновенно теплым, и Миранда обрадовалась — становилось прохладно. За окном то вспыхивали, то угасали какие-то звездочки — это мерцали светлячки. Звонко стрекотали кузнечики. Совсем как дома, в Виндсонге, подумала Миранда, и слезы покатились у нее из глаз. Ну, разнюнилась, одернула она себя и вскоре уснула.

Светлячки продолжали игры в прятки, звонкий хор кузнечиков сменился тихим шорохом бриза, луна вышла из-за туч, заливая серебристым светом поля, леса и море. Но Миранда уже ничего не видела и не слышала — она крепко спала. Не проснулась она и тогда, когда скрипнуло окно. Яркий лунный свет освещал комнату, и зажигать свечи не было необходимости. К кровати подошел мужчина. Он стоял и смотрел на Миранду.

Она лежала на боку, как ребенок поджав ноги, закинув за голову одну руку, а другую вытянув вдоль тела. Одеяло сползло на пол.

Мужчина протянул руку и задрал тонкую рубашку. При виде полной груди у него перехватило дыхание. Миранда пошевелилась, и он бережно накрыл ее одеялом. Заметив в уголках ее глаз слезинки, он сочувственно провел ладонью по щеке, коснулся мягких, отливающих серебром волос, потом повернулся и вылез в окно.

На следующее утро Миранду разбудила Марья.

— Вставай, моя милая, солнце уже высоко!

Миранда открыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она в Виндсонге, а рядом Джемайма. Увы и ах! Хрупкая женщина с убеленными сединой волосами оказалась вчерашней старшей горничной, и у Миранды упало сердце.

— Доброе утро, — пробормотала она.

Пожилая женщина улыбнулась.

— Проснулась? Ну и славно! Сегодня, так и быть, побалую тебя — велела Марфе подать завтрак в постель, завтра будешь завтракать с Сашей. Приглянулась ты ему. Сам-то он ни за что не признается! — Марья дернула сонетку. — Ужин понравился?

— Очень! Все было необыкновенно вкусно, — похвалила ее стряпню Миранда.

— Ну и славно, Миранда Томасовна! Если чего захочется, не стесняйся — заказывай. Меня обязали угождать тебе.

Вошла Марфа с подносом. Миранда встрепенулась. Марья прекрасно готовит, какими деликатесами угостит на этот раз?

— Что это? — кивнула она на пиалу с золотистым желе.

— Простокваша с медом и корицей.

— Простокваша — это что?

— А это, милок, кушанье из молока. Попробуй. Думаю, понравится.

Вкус необычный, решила Миранда, облизнув ложечку. Простокваша исчезла мгновенно. Она быстро расправилась с завтраком, с удовольствием запивая пышный омлет и сдобные рогалики зеленым чаем.

Марья, одобрительно хмыкнув, взяла поднос и ушла. Марфа осталась. Она принялась обряжать Миранду. Сначала надела три белые нижние юбки, сверху натянула кургузую черную. Белая блузка с глубоким вырезом и короткими рукавами довершила наряд. Марфа подала черные туфли на низких каблуках, отошла в сторону и оглядела Миранду с головы до ног.

А чулки? Та, поняв, покачала головой. Не полагаются, стало быть.

А панталоны? Марфа задрала свои юбки. Бесстыдница!.. Миранда обомлела, а та лишь хихикнула.

Расчесав волосы, она заплела косу. Прошлась по комнате. Ну что ж! На ногах стоит крепко…

Марфа взяла ее за руку и повела к Саше.

Он ждал ее в довольно уютной комнате, залитой солнечным светом. Несколько крашеных столов, стулья с мягкими сиденьями, кушетки — вот и вся мебель. Саша был не один. Миранда окинула взглядом худощавого коротышку.

— Мирашка, привет! Как спалось? Как аппетит?

— Спасибо, хорошо. Мы пойдем гулять?

— Обязательно! Познакомься — управляющий.

Дмитрий Григорьевич, наш — Миранда Томасовна, рад приветствовать тебя, — обратился к ней тот на французском языке, тщательно подбирая слова. — Ты — украшение нашей фермы.

— Я здесь не по доброй воле, — отрубила Миранда.

— И тем не менее! — бросил тот довольно резко. — Будешь делать то, что и другие. — Он обернулся к Саше и, будто она пустое место, добавил:

— Не мешало бы поставить эту хамку на место.

Битье, как известно, определяет сознание, и сделать это можно, не оставляя рубцов. Впрочем, решай сам.

— Дмитрий Григорьевич, Мирашке нужно дать время привыкнуть, — заметил Саша. — Она ведь в отличие от других настоящая леди.

— Ну-ну! Мы еще с ней наплачемся! Она из высшего общества и вряд ли сможет приспособиться к нашему образу жизни. Образованная, с гонором, наверное, богатая… Миранда Томасовна, я прав?

Ты состоятельная особа?

Миранда кивнула:

— Да, я богата, и у мужа приличный капитал.

— Вот-вот! Бедность покоряется, а богатство — никогда, — заметил управляющий, не повышая голоса. — Алексей Владимирович допустил ошибку. Игра не стоит свеч, хотя, надо признать, цвет волос у этой леди и впрямь потрясающий.

— Саша, а он прав, — насмешливо проговорила Миранда. — Отпусти меня! А князю сообщи, будто я покончила жизнь самоубийством.

— Ты это брось! — решительно отрезал Саша. — Скажи-ка, когда последний раз спала с мужчиной? Мужа ты давно не видела.

Сама говорила. Родила недавно… Похоже, давненько! Неужели не хочется поиметь мощного и страстного мужичка? Мы с князем, бывало, часами стояли у избушки, где Лука обычно принимает жен. Сладострастные вопли, скажу тебе, это кое-что значит. Скоро сама узнаешь, что это такое, если не ледышка, конечно. Ну ладно, гулять так гулять. Пошли!

Миранда, вне себя от ярости, хотела было вернуться в свою комнату, но передумала и, к немалому удивлению Дмитрия Григорьевича, покорно пошла за Сашей.

Не время сейчас показывать норов, решила она. Надумала бежать, значит, следует стать тише воды ниже травы.

Перед ними расстилалось Черное море.

— Знаешь, наше с мужем поместье — на острове, — сказала Миранда. — Я обожаю морские просторы.

— Вот и чудненько! — обрадовался Саша. Приятные ассоциации способствуют привыканию, а Лука заставит ее позабыть мужа.

— А где Одесса? Справа или слева? — спросила Миранда, когда они подошли к самой кромке воды. — Жаль, что я проспала этот городишко.

— Одесса километрах в тридцати отсюда. В той стороне, — сказал он, кивнув налево. — Километрах в восьми — граница с Бессарабией.

Знаешь, в окрестностях иногда татары появляются. Угоняют скот, девушек… Пересекают границу с этой Бессарабией — и привет!

— А на ферму не нападали?

— Слава Богу, нет! Князь Черкесский — наполовину татарин.

Опасаются, наверное.

Они гуляли по берегу. Саша развлекал Миранду рассказами о флоре и фауне Крыма.

Миранда слушала его, но не слышала. Ее душа пела и ликовала.

Если Одесса налево, стало быть, путь к свободе направо! В небольшой бухточке она заприметила яхту. С яхтой она не справится! А вот плоскодонки, что неподалеку, — совсем другое дело. Отдохнет, наберется сил, и можно рискнуть!

Они повернули назад. Миранда обратила внимание, что ее временное пристанище не охраняется. Интересно почему? Потому, наверное, что никому и в голову не приходит отсюда бежать. А зачем, собственно? Разве рабыням ведома другая жизнь? Запросы невелики. Сыты, и ладно!..

«Хорошо, что моя комната на первом этаже. Как-нибудь ночью выскользну — никто и не хватится! — размышляла Миранда. — А где у них кухня? Без еды и воды я пропаду…»

Последующие два дня ничем не омрачили ее приподнятого настроения. Марья потчевала разносолами, Саша развлекал — то приглашал на прогулку, то предлагал сыграть партию в шахматы. На второй день после приезда юбку и блузку забрали. Теперь на ней был какой-то балахон до пят. Саша объяснил, что это сарафан. В нем Миранда чувствовала себя не так скованно, как в черной нелепой юбке и кофте с глубоким вырезом.

На третий день, когда они с Сашей пошли гулять, он не повел ее, как обычно, на берег, а свернул в яблоневый сад.

Ветки гнулись под тяжестью созревающих яблок. — Воздух был наполнен их ароматом.

— Скоро осень, — г вздохнула Миранда, вспомнив славный Виндсонг.

Саша промолчал. Они вышли на поляну, всю сплошь в цветах. С краю виднелось невысокое строение.

— Что там? — спросила Миранда.

— Сейчас узнаешь, — улыбнулся Саша.

В доме оказалась всего лишь одна комната. В ней царил полумрак. Миранда огляделась. Увидела камин. Хотела было спросить у Саши, чей это дом, но услышала, как за спиной захлопнулась дверь, — Саша! — позвала она.

Сердце неистово заколотилось в груди.

— Мирашка, ты уж извини меня! — услышала она из-за двери. — Если бы сказал, что сегодня впервые встретишься с Лукой, ты бы не пошла.

Страх мгновенно уступил место гневу.

— Негодяй! — закричала она. — Сейчас же открой дверь!

— Нет, Мирашка! Не проси, не открою. Ты вполне оправилась после дороги, и чем скорее приступим к делу, тем быстрее я вернусь к Алексею Владимировичу. Дело в том, что я смогу уехать лишь тогда, когда ты родишь ребенка. Понимаешь, сколько придется ждать!

— Этому не бывать! Ваш Лука до меня не дотронется. — , Миранда была на грани истерики. — Я ему глаза выцарапаю! Так и знай! А попытается изнасиловать, оторву причиндалы, чтобы впредь неповадно было!

— Мирашка, не глупи! Ничего ты ему не сделаешь. Лука — сильный мужчина.

Миранда колотила в дверь кулаками до тех пор, пока не разбила в кровь костяшки пальцев. Вдруг ей показалось, будто в комнате кто-то есть. Она испуганно обернулась. Затаив дыхание, таращилась в темноту и прислушивалась, но так ничего и не услышала.

— Саша! — позвала Миранда.

Ни звука… Саша ушел.

Только теперь Миранда разглядела, что единственным предметом меблировки была низкая кровать с веревками вместо пружин и тонюсеньким матрацем. Она подошла и без сил опустилась на край.

Какая жесткая, подумала она. Впрочем, мягкой она и не должна быть — не для отдыха сюда поставлена. Миранда поежилась. В комнате не было ни одного окна. Тусклый свет угасающего дня проникал лишь сквозь многочисленные щели. Становилось все темнее и темнее. Она поняла, что надвигается ночь, и ей стало страшно. Миранда заплакала. Сначала тихонько, потом все громче и громче, пока в изнеможении не забылась чутким сном.

Проснулась она внезапно. В комнате стало чуть светлее, и Миранда подумала, что, вероятно, взошла луна. Ей снова показалось, будто она не одна. Прислушалась, стараясь не шевелиться. Пусть думают, что она спит, может, оставят в покое. Вновь накатил страх. Она вздрогнула. Наконец нервы не выдержали, и Миранда всхлипнула.

— Боишься? — раздался низкий ласковый голос. — Мне сказали, что ты не девственница. Чего же ты боишься? Я тебе не причиню боли.

Она увидела темную, гигантских размеров фигуру в углу, рядом с дверью. Колосс сделал шаг, другой…

— Не смей! — Голос Миранды сорвался до крика. — Не двигайся! Не подходи!

Он остановился.

— Меня зовут Лука, — сказал гигант, — Скажи, почему ты так напугана?

— Я не могу делать то, что они хотят, — сказала она тихо. — Меня украли. Я замужем. Я не рабыня. Пойми это!

— Была… Ты не была рабыней, но теперь ею стала. Трудно с этим смириться. Уж я-то знаю! — Он говорил на хорошем французском.

— Откуда тебе знать! Разве ты не раб от рождения? — задала она вопрос, ибо любопытство оказалось сильнее страха.

— Нет! Я родился свободным. Я и мой брат Павел, мы жили на севере Греции. Наш отец был православным священником. Когда мне было двенадцать, а брату четырнадцать, умерла мама. Вскоре отец женился. Мара была красавицей, но развратной до мозга костей.

Отец, конечно, об этом не догадывался. И года не прошло, а она уже спала и со мной, и с братом. Отец отчего-то начал чахнуть и вскоре умер. Думаю, она подсыпала яд в еду, но тогда я об этом не догадывался. У сладострастной мачехи была взрослая дочь. Уродина, каких поискать! И вдруг выясняется, что она просватана за старшего сына местного богача. В нашей деревушке в те дни ни о чем другом не говорили, как только об огромном приданом, которое Мара обещала богатею за свою Дафну. А мы недоумевали, где она наберет такую сумму. Между тем мачеха продолжала спать с нами.

И вот однажды — до свадьбы оставалась неделя — появляется в деревушке конный отряд. Как оказалось, работорговцы. И наша милая мачеха продала нас за кругленькую сумму. Вот вам и приданое!

Я подслушал, как она торговалась с их главным. Не пожалеете, говорила она, оба трахаются не хуже жеребцов. Мол, сама обучила. Какова, а? Да еще похвалялась, мол, за прошедший год сделала от нас семь абортов!

…. — Какой ужас! — воскликнула Миранда. — Как она могла, эта мерзавка, продать вас в рабство!

— Она сделала это из сострадания, — последовал неожиданный ответ. — Наш отец был священником, следовательно, без гроша.

Образно говоря, беден как церковная мышь. Когда Мара торговалась, она уже знала, что нас отправят на эту или подобную ферму. В евнухи мы не годились, так как кастрируют обычно в младенчестве.

Она понимала, что мы будем сыты и обращаться с нами станут сносно, учитывая наши способности к воспроизводству себе подобных. Вот и расхваливала нас! Привозят нас с Павлом в Стамбул, а князь Черкесский как раз снарядил Дмитрия Григорьевича с наказом подобрать свеженьких производителей. И вот мы теперь здесь, живем — не жалуемся. Счастливы. Уверен, тебе понравится, когда пообвыкнешь.

— Никогда, — заявила Миранда. — Ты прозябал в бедности и, став рабом, хотя бы перестал думать о куске хлеба. Тебе нечего было терять, а у меня есть все — муж, сын, мать, сестра, дом. И я богата.

— Тогда почему ты здесь? — спросил он, делая шаг вперед.

— Потому что князь украл меня, решив, будто я тебе пара.

Говорят, от тебя рождаются хорошие девочки. Он рассчитывает, что наши дочки его озолотят. Но если ты до меня дотронешься, я убью себя. Я не кобылица! Я — Миранда Данхем, жена богатого и знатного американца.

Лука вздохнул.

— Бедная маленькая птичка, — сказал он. — Что было, то прошло! Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, потому что я человек по натуре добрый и не могу видеть, когда женщина страдает.

Он сделал еще шаг.

— Не смей! — повысила голос Миранда.

— Ах, Миранда, Миранда! — Он впервые назвал ее по имени. — Еще ни разу я не брал женщину силой. И тебя не буду. Не бойся меня, птичка-невеличка. Позволь сесть рядом. Я сожму твою нежную руку в ладонях и буду тих и нежен.

— Чепуха! — возразила Миранда. — Знай, я все равно тебе не уступлю. Саша сказал, что нас заставят силой.

— Саша? — презрительно бросил Лука. — Этот смазливый княжеский угодник? Да что он знает об отношениях мужчины и женщины! Вот Дмитрий Григорьевич — другое дело! Ни капельки не сомневается в том, что я выполню свой долг, и он прав, Миранда, мы с тобой непременно совокупимся, и с благословения Господа ты будешь вынашивать моего ребенка. Не бойся, я не стану тебя насиловать. Ты сама ко мне прилетишь, птичка-невеличка!

— Никогда.

Лука опустился на край кровати.

— Дай руку, птичка-невеличка. Поймешь, что мне можно доверять.

— Здесь так темно! Я тебя почти не вижу.

— Протяни руку.

Миранда вздрогнула.

— Миранда, не бойся. Я тебя не обижу, — раздался его ласковый голос.

Несколько секунд они молча сидели рядом. Она слышала лишь его спокойное, ровное дыхание Как странно, подумала Миранда, с совершенно незнакомым мужчиной она обсуждает, будут ли они заниматься любовью.

— Ты хорошо говоришь по-французски, — сказала она, решив прервать затянувшееся неловкое молчание.

Он правильно понял ее и усмехнулся. Миранда отчего-то почувствовала себя немного спокойнее.

— Одна из моих жен — француженка. Ее привезли сюда более двух лет назад, и первое время мы не понимали друг друга. Но потом она выучила меня французскому, а я ее немного русскому.

— Неужели она смогла привыкнуть к этой жизни? — недоверчиво спросила Миранда.

— Да. Ты тоже привыкнешь. Ты сказала, что у тебя есть муж и сын. Если муж любит тебя так же сильно, как ты его, почему же он не стал тебя искать?

— Потому что князь — коварный тип. Все обставил так, что теперь муж считает, будто я утонула в Неве!, — Значит, твоя семья убеждена, что тебя нет в живых. Следовательно, твой муж женится на другой. Мужчины обычно так поступают. У них родятся дети, а твой ребенок забудет тебя.

Неужели тебя устраивает жизнь без любви и ласки? Если твой муж может начать новую жизнь, то почему ты отказываешься сделать то же самое?

— Потому что Джаред убежден, что я погибла, но ведь я-то знаю, что жива! И если я отдамся тебе, то нарушу супружескую верность, стану шлюхой! Нет, я никогда не пойду на это!

— Миранда, почему? Потому что любишь мужа или потому что не можешь переступить через моральные принципы, которые тебе вдалбливали с детства? Подумай хорошенько.

— Скорее умру, нежели буду спать с тобой! — пылко воскликнула Миранда.

— Тебе не дадут умереть, птичка-невеличка. Не захочешь по доброй воле — заставят, к моему великому стыду. А я еще ни разу никого не насиловал. Или отдадут другим, чтобы те с тобой как следует натешились в назидание будущим строптивицам. Смотри, тебе решать! Только знай, я всегда буду обращаться с тобой нежно. Ты такая красивая!

— А ты откуда знаешь? В темноте ведь не видно.

— Я видел тебя раньше.

— Когда я гуляла с Сашей?

— Нет.

— А когда?

— Каждую ночь, когда ты засыпала, я приходил и любовался тобой. Они об этом не догадываются.

Миранда промолчала. Сказать было нечего. А он совсем не такой, каким она его себе представляла! Ожидала увидеть грубое животное, а он нежный и чуткий. Увидеть бы его лицо. В комнате становилось все холоднее. На ней был всего лишь легкий сарафан.

— Замерзла? — участливо спросил он. — Иди сюда! Обниму тебя, птичка-невеличка.

— Нет!

— Миранда, здесь сыро и холодно, — увещевал он ее, будто неразумного ребенка. — Лишь зимой они выдают одеяло и разрешают затопить камин. В остальное время мы обязаны согреваться сами, Давай обниму тебя. Думаю, твой муж не будет возражать, если уберегу тебя от воспаления легких, — усмехнулся он.

— Нет! — повторила она и чихнула три раза подряд.

Он потянулся и сгреб ее в охапку. Миранда стала вырываться, но он лишь сильнее сжал ее в объятиях.

— Спокойно, птичка-невеличка, я же сказал, что не собираюсь насиловать тебя. Не пихайся, дай мне тебя согреть, — Но ты голый! — воскликнула Миранда.

— Ну и что?

Ей сразу стало жарко. Она сидела у него на коленях. Случайно дотронувшись рукой до его мускулистой груди, она отшатнулась.

— Я умею ждать, птичка-невеличка, — тихо сказал он. — Не трепыхайся!

— Почему ты называешь меня птичкой? — спросила Миранда, решив перевести разговор в другую плоскость.

— Потому что ты похожа на канарейку, которая когда-то распевала у моей мамы. Птичка умерла следом за ней.

— Ты, должно быть, очень высокий, — заметила она.

— Метр девяносто восемь, — ответил он, — а брат чуть выше.

Миранда чувствовала, как ровно бьется его сердце. Уверен в себе, подумала она. А ей повезло! Лука — добрый человек, великодушный… Сказал, что не возьмет ее силой, и держит слово. Значит, можно держать его на расстоянии, пока она готовится к побегу.

Миранда согрелась, и ей захотелось спать. Оказывается, в этом домишке без окон не так уж и плохо — тепло и спокойно Особенно в объятиях этого гиганта! Миранда инстинктивно теснее прижалась к нему, а он ласково погладил ее по голове.

— Миранда Томасовна, доброе утро, — раздался веселый голос Марьи.

Миранда открыла глаза.

Ничего себе! Она опять в своей комнате. Солнышко светит.

— Вставай, милая! Саша заждался, да и завтракать пора. Принесла кувшин теплой воды. Потом можешь принять ванну. Говорят, Лука может до изнеможения замучить ласками. Мне, к сожалению, это не грозит. Старая стала. — Посмеиваясь, она ушла.

«Каким образом я оказалась в своей комнате?» — недоумевала Миранда. Наверное, Лука принес, решила она. Встав с кровати, сняла измятый сарафан. Умылась, почистила зубы листочком мяты. В гардеробе нашла чистый сарафан. Надела его. Тщательно причесалась. Ну, сейчас она даст жару этому Саше!

— Негодяй! — набросилась она на него, едва переступила порог столовой. — Ты мне солгал!

— Вовсе нет! — попытался он защититься.

— Почему не сказал вчера, куда меня ведешь?

— Если бы я это сделал, ты бы не согласилась.

— Естественно!

— Ну как, понравился Лука? — лукаво спросил Саша. — Я ведь говорил, что все его женщины потом с ума по нему сходят.

Миранда рассмеялась.

— Он и пальцем до меня не дотронулся! — торжествующе бросила она.

Саша изменился в лице. В два прыжка он оказался рядом с ней и вцепился ей в волосы.

— Ах ты, сука! — завизжал он. — Из-за тебя я вынужден здесь торчать!

— Я тебя предупреждала! — закричала Миранда, пытаясь вырваться. — Не потерплю, чтобы со мной обращались как со скотиной! Я — Миранда Данхем, жена влиятельного человека, владельца поместья!

Первый удар застал ее врасплох.

— Миранды Данхем нет в живых! Запомни это, стерва! Ты — Мирашка! Рабыня князя Черкесского! — Он еще раз ударил ее. — Твое дело — детей рожать, а если откажешься, видит Бог, я сам заставлю Луку покрыть тебя.

Он размахнулся, и Миранда, защищаясь, закрыла голову руками.

— Петр Владимирович, остановись! Ты ее до смерти забьешь!

Дмитрий Григорьевич бросился между ними. Саша побагровел от ярости. Управляющий повернулся к Миранде и тихо сказал:

— Идиотка! Марш в свою комнату, пока он окончательно не вышел из себя.

Миранду словно ветром сдуло, а Дмитрий Григорьевич повернулся к Саше. Тот с жалкой улыбкой бормотал под нос:

— Дима, я еще никогда не разлучался с Алексеем Владимировичем. Я этого не вынесу. Он сказал, что не доверяет никому, кроме меня. А теперь я вынужден жить вдали от него и ждать, пока эта сука забеременеет и родит… — Темные, как вишни, глаза Саши сверкали. Ему было жаль себя, и в то же время душила злоба. — Почему этот дебил не трахнул ее?!

— Саша, успокойся! Миранда Томасовна должна привыкнуть к новой жизни… Кто это сказал? Ты… Лука с тобой согласился. А не изнасиловал потому, что хочет завоевать ее доверие. Он мужчина ласковый.

— А мне плевать на ее доверие! Он был обязан покрыть ее!

Ослушался, пусть пеняет на себя. Прикажи его выпороть.

— Не выдумывай! — отрезал Дмитрий Григорьевич. — Алексей Владимирович прислал ее специально для Луки, и она, по-моему, для него идеальная пара. Если он ее изнасилует, она будет несчастна, а несчастные женщины способны на любые фокусы.

У нас здесь тишь, гладь и Божья благодать. Князь доволен, все довольны… А ты, прости меня, ни бельмеса не смыслишь в отношениях между мужчиной и женщиной, так что предоставь Луке действовать так, как он считает нужным. А если будешь вмешиваться, я пожалуюсь Алексею Владимировичу.

— Мне здесь осточертело!

— Все потому, что тебе скучно одному. Не сочти за наглость, дорогой Саша, но есть у нас один паренек. Он, как мне кажется, поможет тебе скрасить одиночество. Очаровательный подросток!

Хочешь, я приведу его? Его зовут Ваня. А Лука сделает свое дело, он ведь нас еще ни разу не подводил! Тебе же необходимо увлечься, тогда время быстро пролетит.

— Ну, не знаю… — пробормотал Саша.

— Давай приведу Ваню! Хочешь? — уговаривал Дмитрий Григорьевич. — Мальчишечка — просто прелесть.

— Ладно! Не думаю, что он мне понравится, но взглянуть можно. Сколько ему?

— Двенадцать, — спокойно ответил Дмитрий Григорьевич, поняв, что уломал княжеского полюбовника.

Вечером управляющий сам повел Миранду к Луке, так как Саша был занят. Он развлекался с новым дружком.

А Миранда между тем была вполне довольна собой. После того как убежала от разъяренного Саши, ей посчастливилось отыскать кухню. Рассказав сердобольной Марье о своих злоключениях, она получила завтрак, а пока ела — было достаточно времени, чтобы осмотреться. Теперь она знала, где хранят хлеб, фрукты и фляги с пресной водой. «Молодец, — похвалила она сама себя, — даром времени не теряла».

— Что делает Лука? — спросила она управляющего, когда они вышли на поляну.

— Тебя ждет.

— Ну хорошо! Дальше я пойду одна…

— Не терпится? — ехидно спросил Дмитрий Григорьевич. — Снимай сарафан.

— Зачем? — Миранда обомлела.

— Снимай, говорю!

— Ну, пожалуйста, Дмитрий Григорьевич! Вчера я окоченела от холода!

— Если собираешься заниматься любовью, Миранда Томасовна, одежда тебе ни к чему.

Он протянул руку, и Миранда поняла: его не разжалобить. Покорно сняла сарафан и шагнула за порог. В полумраке Миранда увидела Луку, но разглядеть лицо не удалось.

— Вижу, ты уже не боишься меня, — сказал он.

— Ты был так добр ко мне прошлой ночью.

— Сегодня буду еще добрее, — пообещал он.

Внезапно Миранда смутилась.

— Пожалуйста…

Лука невесело рассмеялся.

— Брат сказал, будто я слишком мягок с тобой, но я не хочу, чтобы ты меня возненавидела. Сегодня будем спать вместе, но ты не бойся, я тебя не трону. — Он ощупью нашел ее руку. — Иди сюда, птичка-невеличка.

Миранда легла. Когда он лег рядом, она почувствовала, как натянулись веревки под тяжестью его тела.

— Сегодня и ты голая, — заметил Лука. — Когда появилась в проеме дверей освещенная лучами заходящего солнца, я тобой залюбовался. Одно ласковое слово, и я твой раб навеки! — усмехнулся он.

— Не дразни меня, я смущаюсь.

— Хочу тебя обнять, — сказал он.

Миранда сжалась в комок, когда он коснулся ее, но постепенно расслабилась.

— Расскажи, какой ты, — попросила она.

— Обыкновенный мужчина, — скромно сказал Лука. — Цвет волос такой же, как у тебя. Глаза голубые. Бороду всегда брею в отличие от Павла.

Он придвинулся к ней ближе. Теперь они лежали касаясь друг друга бедрами. Слава Богу, в темноте хотя бы не видно, что ей не по себе, подумала Миранда.

— Я хочу спать, — сказала она. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ласково ответил Лука.

Он уже чуть слышно посапывал, а Миранда все никак не могла заснуть. Она озябла. Ему хорошо, такому волосатому, подумала она.

Наконец она задремала, но вскоре опять проснулась. Лука обнимал ее, положив ладонь на грудь. Она хотела было сбросить его руку, но он вдруг пробормотал: «Миньон, милая…» Сон снится, подумала она. Его ладонь сползла, коснулась соска. Миранда замерла. Захотелось немедленно прижаться к нему — накатило желание. Разве такое возможно? Разве можно чувствовать влечение к мужчине, которого она даже в лицо не видела? Миранду охватило смятение. Она любит Джареда, лишь ему может принадлежать! Потрясенная, дрожащая, она отодвинулась на самый край и заплакала.

Лежала и плакала, пока сон не сморил ее.

Проснулась она в своей постели. По крыше барабанил дождь.

Миранда встала, оделась и пошла на кухню.

— Опять поливает как из ведра, — проворчала вместо приветствия Марья. — Ох, ноют мои старые косточки. Не дай Бог, зарядит! — Поставила перед Мирандой тарелку с кашей. — Ешь, пока горячая. Живо согреешься! — Подала горячий чай, подвинула розетку с медом. — Скромное угощение. Ты уж не серчай. Проспали…

Петр Владимирович вечером закатил пир, какого и не видывала. Целую ночь никому покоя не давал.

В голосе Марьи сквозило явное неодобрение.

Миранда едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Ах вот как!

Значит, Саша сегодня — Петр Владимирович… Похоже, попал к Марье в немилость.

Проходя мимо вешалки, она прихватила дождевик и заторопилась на улицу.

Саша, стало быть, пирует… Это надолго! Прислуга, похоже, в такую погоду носа не высунет. Можно прогуляться к морю, не торопясь осмотреть лодки. Если не разразится шторм, можно бежать уже сегодня.

Миранда знала, что вечером ее к Луке не пошлют. Обычно после двух любовных ночей давали передохнуть. Об этом вчера сказал Дмитрий Григорьевич. Самое время осуществить задуманное. Лишь бы дождь не прекратился! Саша так увлечен новым дружком, что про нее и думать забыл. Вчера целый час оба резвились в море. Она успела забраться к нему в комнату и без труда стащила брюки, рубашку и кепку. Миранда была довольна — все складывалось как нельзя лучше.

Когда Миранда добралась до берега, ветер разыгрался не на шутку — хлестал по лицу, растрепал волосы. Но она, прожив всю жизнь на море, по опыту знала, что это ненадолго. Наверняка к вечеру ветер утихнет, море успокоится, но дождь, похоже, будет лить до утра.

Что ж, лучшего и желать нельзя, удовлетворенно подумала Миранда.

На сыром песке лежали четыре рыбацкие лодки. Она тщательно осмотрела их и пришла к выводу, что на двух вообще опасно выходить в море — слишком старые. В погожий день недалеко от берега можно порыбачить, но о том, чтобы пуститься в плавание, нечего и думать. Две другие оказались новыми, но хороший парус был только на одной. Наклонившись, Миранда попыталась толкнуть эту лодку, но она, казалось, намертво вросла в песок. Несколько минут она раскачивала ее, пока та наконец не поддалась.

Присыпав бороздку песком, Миранда задумалась. Вот бы сейчас и пуститься в путь, но слишком рискованно. Лучше подождать! Самые серьезные неудачи в ее жизни происходили потому, что она всегда торопилась, кидалась сломя голову, вместо того чтобы осмотреться и подумать.

Миранда нехотя пошла обратно. Сегодня ночью! Ночью она сбежит. А князь Алексей пусть на досуге подумает, стоит ли впредь связываться с американками.

— Джаред! — прошептала она вслух. — Любимый, скоро мы будем вместе! Я возвращаюсь домой.

Глава 12

Миранда ужинала у себя.

— Саша приказал, — раздраженно бросила Марья. — Он и этот гаденыш Ваня расселись в столовой, будто господа. Малолетний паршивец такой скандал закатил, когда узнал, что обычно Саша ест с тобой.

Миранда расхохоталась.

— И слава Богу! Гораздо приятнее есть в одиночестве, чем выслушивать в сотый раз дифирамбы Алексею Владимировичу. И вообще я сегодня отдыхаю. Сразу после ужина лягу. Надо выспаться. Ничего, если завтра встану позже? Саше, похоже, все равно.

— Спи сколько хочешь! Этот Лука, по слухам, может вымотать кого угодно. — Она провела ладонью по щеке Миранды. — Славная ты. Когда-то и у меня была дочка. Тоже красавица. Умерла… — Голос Марьи дрогнул, но, взяв себя в руки, она улыбнулась. — Спокойной ночи, Миранда Томасовна, и приятных сновидений.

Когда Марья ушла, Миранда не спеша прикончила мясистую каплунью грудку и задумалась. Может, удастся раздобыть что-нибудь в дорогу? На кухне наверняка найдется кусок ветчины… Не забыть про хлеб. Фрукты тоже не помешают. А нож?

Вот ведь! Без ножа не обойтись… Может, в лодке есть удочка? Если побег удастся, путешествие продлится никак не меньше месяца. Ну почему она, идиотка, не позаботилась об удочке?!

Покончив с ужином, Миранда легла в постель. Решила выждать По дому сновали слуги. Из столовой доносился заразительный смех.

Часы на каминной полке пробили семь. Миранда задремала. Проснулась она в двенадцатом часу. В доме стояла тишина. А дождь по-прежнему барабанил по крыше.

Она встала. Сняв сарафан, натянула Сашины брюки. Они пришлись как раз впору. Затянув льняным полотенцем грудь, надела рубашку. Туфли снимать не стала. В лодке их никто все равно не увидит, а если придется убегать — в них как раз удобнее. Волосы решила не обрезать. Заплела толстую косу, уложила узлом на затылке и натянула Сашину кепку Ну вот и все! Она готова.

Сняв с подушки наволочку, она на цыпочках вышла из комнаты и поспешила на кухню. Сборы заняли минут пять. Прихватив острый кухонный нож, она сняла с вешалки дождевик и выскользнула из дома.

Сначала она шла очень медленно. Тьма была хоть глаз коли.

Тяжелая ноша сковывала шаг. Она, конечно, храбрилась, но было страшно. Миранда остановилась. Постояла. Убедилась, что не сбилась с пути, и пошла вперед более уверенно. Услышав шум прибоя, она едва удержалась, чтобы не броситься к морю со всех ног.

Дождь лил как из ведра. Ветер не утих, а она так надеялась! Он дул порывами и с такой силой, что она уже начала сомневаться, правильно ли поступает, отправляясь в путь в такую погоду. Миранда подошла к лодке и, положив на дно наволочку с едой, решила подождать пару минут: удостовериться, что она одна на берегу и никого нет поблизости.

— Миранда, куда это ты собралась? — раздался ласковый голос.

Лука!.. Миранда едва не потеряла сознание. В темноте она ничего не могла рассмотреть, но, очевидно, он стоял неподалеку. Не отвечая, она столкнула барку в воду и, когда неистово бьющиеся о берег волны ее подхватили, мигом вскочила в нее.

— Миранда!

Она судорожно шарила руками по дну. Куда делся парус? Где он? А весла? Исчезли… В отчаянии она пыталась грести ладонями, но ветер упорно прибивал барку к берегу.

— Нет! — пронзительно закричала Миранда, когда Лука, подхватив ее на руки, понес на берег. — Нет, нет, нет!

Она вырвалась и бросилась в воду. Лучше смерть, чем позорное рабство и жалкое существование! «Джаред, любимый! Где ты?» — мысленно взывала она к мужу.

Лука увидел, как она на мгновение словно взмыла над волнами, а потом они ее поглотили. Не теряя ни секунды, он нырнул вслед за ней и, ухватившись за намокший тяжелый плащ, вытащил ее на берег.

Она, захлебываясь рыданиями, выкрикивала какие-то слова на незнакомом языке. Он сорвал с нее плащ — Миранда старалась выскользнуть из него, — но она билась в истерике, царапалась как сумасшедшая. Так продолжалось несколько минут. Ярость, с какой Миранда отбивалась, поразила его. Обессилев, она вдруг приникла к нему и жалобно заплакала.

Подхватив на руки, Лука понес ее в хижину, где она уже провела с ним две ночи. Распахнув ногой дверь, он внес Миранду в комнату и опустил на пол. Она отчаянно рыдала. Лука прикрыл дверь, взял из корзины несколько поленьев и затопил камин. Стянув с себя и с Миранды мокрую одежду, он аккуратно разложил ее перед огнем.

Миранда где-то потеряла кепку. Лука расплел намокшую косу, и ее роскошные волосы повисли мокрыми прядями.

Миранда стояла перед ним голая и дрожала от холода и пережитого потрясения. Рыдания душили ее. Лука, обняв ее, крепко прижал к себе. Наконец, когда она немного успокоилась, он проговорил:

— Миранда, в жизни назад дороги нет. Можно и нужно идти только вперед. Я полюбил тебя с того самого момента, когда несколько дней назад впервые увидел… Я не хочу, чтобы ты мучилась, цепляясь за прошлое, которое больше тебе не принадлежит. Я не могу это допустить, наконец. Ты теперь моя. Князь подарил мне тебя, и я тебя никуда не отпущу.

— Нет! — хрипло прошептала она.

— Да! — твердо сказал Лука и, запрокинув Миранде голову, жадно прильнул к ее пахнущим морем губам. Когда его язык, разжав их, проник в рот, Миранда резко отстранилась.

— А говорил, что ничего не сделаешь против моей воли, — всхлипнула она, — обещал…

— Я не нарушил обещания.

— Тогда отпусти меня!

— Никогда! — сказал он твердо и еще крепче обнял ее.

Помолчав, она спросила:

— Как ты догадался?

— Заметил утром, каким взглядом ты смотрела на лодки, и решил не спускать с тебя глаз. Миранда, ты храбрая, умная и решительная.

— Зачем спрятал весла, почему помешал мне?

Голос ее был полон муки.

— Миранда, ты бы погибла, а я этого не могу допустить.

— Сказал, что любишь меня… Разве не видишь, как я страдаю?

Лучше бы я утонула! Почему помешал? — говорила она всхлипывая.

— Не по моей вине ты попала на ферму. Знай я тебя раньше, тебя бы здесь не было. Твой муж — светский человек, поэтому не уберег тебя. А я — простой крестьянин и умею хранить то, что имею.

Он провел пальцем по ее руке, и Миранда вздрогнула.

— Не надо! — резко сказала она.

Лука тихо засмеялся.

— Почему? — спросил он, поглаживая ладонью ее плечо.

Господи! Они же оба голые, вдруг дошло до нее. Миранда попыталась вырваться, но он, отбросив рукой ее золотистые волосы, нежно сжал ягодицы.

— Прошу тебя… пожалуйста… не надо, — прошептала она, переведя дыхание. — Ты же обещал… Обещал!..

Он подтолкнул ее к кровати.

— Миранда, я ласкаю тебя. Что в этом плохого? Разве ты не знаешь, что это такое — желать любимого человека?

— Знаю! Я люблю мужа…

— Разве до него у тебя никого не было? Неужели тебя не целовали?

— У меня никого не было. Молодые люди ухаживали за моей сестрой, — тихо сказала Миранда.

Ах вот оно что! На Луку снизошло озарение. Муж, ребенок…

Она же до сих пор не разбужена, ее чувственность дремлет! Она просто наивный ребенок. Наверное, считает, будто без любви не бывает желания?

Глупенькая!.. Ну что ж, придется заставить ее влюбиться в него.

Ведь чем быстрее она покорится судьбе, тем скорее утешится.

Лука не солгал, сказав Миранде, что любит ее. Влюбился с первого взгляда, когда Миранда безмятежно спала, освещенная лунным светом. Он тогда смотрел на нее и сравнивал со своими женами.

Две пухленькие немочки, шесть рабынь, родившихся на этой ферме, француженка Миньон… Миранда была совсем другая. Хотя Миньон он тоже любил. Сильная духом, она была на несколько лет старше его. Князь подарил ему Миньон, потому что та обладала острым умом, и он рассчитывал, что она родит умных детей.

Умные женщины, заметил тогда Алексей Владимирович, если их использовать с толком, могут принести матушке-России неоценимую помощь. Лука такого откровенного проявления доверия не ожидал, поскольку князь снизошел до разговора с ним всего один раз. Черкесский тогда же похвалил его. Сказал, что дети у него получаются отменные и что ни одна из его жен порожняя не ходит. Лука учтиво поблагодарил князя за внимание, и Алексей Владимирович пообещал раздобыть блондинку с серебристыми волосами. Обещание он выполнил. На это ушло целых пять лет.

Лука обнял Миранду и стал нежно ласкать грудь. Коснулся языком сначала одного соска, потом другого.

Миранда затрепетала.

Она возбудилась и рассердилась. Что это с ней? Как можно?

Ведь это не Джаред! И тем не менее тело отзывалось на его ласки.

Он покрывал ее поцелуями, а она в смятении чувств выражала молчаливый протест. О Боже! Какой стыд! Не нужны ей его ласки!

— Ах ты, моя птичка-невеличка, — прошептал он, обжигая ее дыханием, — такая сладкая. Груди твои, как маленькие спелые дыни, нежные и ароматные…

И вновь его пальцы нежно ласкали ее, и он прижался к ней лицом, вдыхая ее аромат.

Его руки владели ее телом, а голова склонялась все ниже и ниже.

Жадный рот приближался к сладостному бутону. Миранда вскрикнула, схватила его за волосы, но опоздала. Его искушенный язык приглушил ее разум, и, когда освобожденное от ненужной опеки тело возжелало Луку, он накрыл ее. Он положил ее руку на мгновенно вскинувшийся и гордый корень мужественности.

— Все хорошо, птичка-невеличка, — ласково прошептал он. — Это жизнь! Будет сладко.

Осторожно раздвинув ей ноги, он медленно и нежно заполнил ее.

Миранда на него не смотрела. Повернув голову, она молча глотала слезы. Обещал не брать ее силой, а сам? Она уже не сопротивлялась, не вырывалась, потому что устала бороться. Впрочем, ей этого хотелось… Он, будто робкий гость, то уходил из дворца ее сладости, то вдруг с отчаянной решимостью возвращался. И она не знала, что ей делать — то ли приветить его, то ли обдать холодом. Несколько раз она пыталась удержать его, вонзив ногти в спину, но он все не решался, и Миранда рассердилась. Лука торжествующе рассмеялся.

— Мы с тобой созданы друг для друга, птичка-невеличка! Красивые доченьки будут у нас. — Он уже не робел, вел себя так, будто навеки ее хозяин. Она, — то ли соглашаясь, то ли возражая, — выгнулась дугой, закричала, забилась. И он ее не оставил. «Я с тобой! Я от тебя ни на шаг!» — уверяла его плоть.

Лука выкрикивал что-то на непонятном языке, но она понимала его. В ту ночь Лука был ее господином, она — его рабой. Не все время, нет… Раз пять — это она помнила точно.

Миранда проснулась в своей комнате Она лежала на спине в прозрачной ночной рубашке. Занимался рассвет. Ах, Джаред, Джаред! Оставил ее, уехал в Санкт-Петербург. Зачем, для чего? Обещал научить любви. Наверное, поверил, что ее нет в живых А она жива!

Стала любовницей другого. И этот другой преподал ей урок.

Теперь она знает, что страсть и любовь — это разные вещи.

Лука вчера помешал ей убежать. Но она не сдастся! Джареду она теперь не нужна. Неверная жена. Но у нее есть сын, маленький Том, и Виндсонг. Худшее уже позади, подумала она, в душе — ни страха, ни отчаяния. На Миранду снизошел покой.

Спустившись в кухню, Миранда спросила Марью, не скажет ли, где живут мужчины.

— Ах, Мирашка, Мирашка! Не терпится? Прикипела? Ну, греха в этом большого нет. Это не запрещается, хотя и не очень поощряется. Раз уж пойдешь туда, окажи мне любезность. Мои две сестрички там работают. Обещала послать их ребяткам сливовое варенье. Захвати — не в службу, а в дружбу!

— Хорошо, — согласилась Миранда. Марья объяснила, как, найти мужское общежитие.

Дом, где они жили, стоял на вершине холма, неподалеку от берега. Миранда сразу поняла: Лука, конечно же, видел ее вчера. Она шла вдоль прибрежной полосы и была почти счастлива. Был ясный сентябрьский денек, теплый и ласковый. Легкий бриз раздувал голу-. бой сарафан, трепал распущенные волосы.

В корзинке стояли глиняные кувшины с вареньем. Она шла и что-то напевала под нос. Лука, наверное, удивится, увидев ее. Теперь она хорошенько рассмотрит его. Красивый или так себе? Изменится ли ее отношение к нему? А собственно, что она к нему чувствует? Должна ведь она хоть что-то испытывать к человеку, обладавшему ею? Ответов на эти вопросы Миранда пока еще не знала.

Впереди виднелось одноэтажное оштукатуренное деревянное строение. Рядом играли в мяч довольно привлекательные юноши. На них были всего лишь набедренные повязки, и щеки Миранды окрасились ярким румянцем. Она вспомнила картину в гостиной Аманды. Там были изображены древнегреческие атлеты — все как один голубоглазые блондины.

Увидев Миранду, они бросились к ней, наперебой стараясь поцеловать. Одному из них это удалось, и он чмокнул ее в щеку. Размахнувшись, Миранда изо всех сил ударила его по лицу. Под одобрительные возгласы остальных, глядя прямо перед собой, она решительно пошла к дому. А вслед ей неслись какие-то реплики. К счастью, она не понимала их языка.

— Ну и красотка!

— Кто она?

— Должно быть, новая бабенка Луки.

— Везет же этому ублюдку! — сказал один.

— А я уже готов, сейчас бы прямо здесь ее и разложил на травке! — заметил другой.

— И как это ему удается отхватить самый лакомый кусочек?

— Наверное, он неутомим в любви, не чета нам… Везунчик!

— Как думаешь, поделится с другими?

— А ты бы смог?

— Нет, конечно!

Миранда вошла в дом и сразу же наткнулась на мужчину огромного роста и внушительных размеров. Сердце испуганно екнуло. Да ведь это Павел! Конечно… Вон какая борода!

Брат Луки взял ее за подбородок и, запрокинув голову, нагловато заглянул в глаза.

— Братцу, как всегда, везет! — грубовато заметил он.

Миранда, естественно, не поняла, но взгляд его ей не понравился. Внезапно он обхватил ее и сжал грудь. Она со злостью сбросила его руки и пошла на кухню. Там две пожилые женщины лущили за столом горох. Дверь в коридор была открыта, и они, конечно, видели, как ее тискал Павел.

— Я принесла сливовое варенье. Марья попросила, — обратилась она к ним на французском языке.

— Спасибо, детка! Чаю налить?

— Благодарю! Я не хочу, — ответила Миранда.

— Пожалуйста, передай сестре нашу благодарность.

— Непременно!

Миранда поспешно вышла из кухни и чуть ли не бегом бросилась на улицу. Парни на этот раз не удостоили ее вниманием, и она, быстрым шагом пройдя через двор, вышла на берег.

Легкий ветерок остудил ее пылающие щеки. Для чего она сюда притащилась? Видите ли, понадобилось узнать, как он выглядит…

Какая разница! Пусть пользуется ею. Пока. Все равно она убежит, только более тщательно продумает побег.

— Миранда! — раздался за спиной его голос. Она бросилась бежать, но он без труда настиг ее, обхватив руками, прижал к себе.

Спиной она ощущала его мощный торс.

— Нет, не смей! — повысила она голос.

Он засмеялся.

— Если хочешь знать, как выгляжу, — обернись. Вот он я!

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Брат сказал. Разбудил. Иди, говорит, там твоя красавица пришла. Ты ему понравилась. Впрочем, ему всегда подавай то, что есть у меня. — Лука коснулся губами ее шеи. — Птичка моя, хочу тебя…

Миранда выскользнула из его объятий. Нерешительно сделав шаг вперед, быстро повернулась. Ее глаза расширились от удивления, а дыхание мгновенно перехватило. Красивый! Такие красавцы не часто встречаются, подумала она. Продолговатое лицо с высокими скулами, широкий лоб, квадратный подбородок с ямочкой посредине — точь-в-точь как у нее, — нос узкий, прямой, цвета морской волны глаза, опушенные густыми темными ресницами… Большой рот не портят чересчур полные губы, а короткие серебристые волнистые волосы придают классическому лицу особую прелесть. Фигура — безукоризненная, решила Миранда и сразу же подумала, каким элегантным мужчиной он мог бы стать, доведись ему надеть смокинг.

Женщины, конечно, теряли бы голову… Он стоял перед ней почти обнаженный. Солнечные лучи добавляли бронзы его загорелой груди, мускулистым рукам и стройным, длинным ногам. Словно греческий бог, пришло ей на ум.

— Ты — воплощение мужской красоты, — сказала она, обретя наконец голос.

Лука громко рассмеялся.

— Птичка моя, значит, я тебя не разочаровал?

— Не разочаровал, — медленно ответила она. — Я даже не подозревала, что у мужчины могут быть такие тонкие черты лица и совершенно атлетическая фигура. Но должна сказать: мне абсолютно все равно, уродлив ты или красив.

— Вот как! А почему? — недоуменно спросил Лука.

— Потому что тогда, в домике свиданий, когда я дрожала от страха как осиновый лист, ты был добр ко мне. Для тебя в тот момент мое состояние было важнее всего.

— Любой на моем месте… — начал было он, но Миранда оборвала его.

— Нет, другой на твоем месте взял бы меня силой. Твой брат, например, сделал бы это без промедления. Ты особенный. Лука!

Миранда повернулась и зашагала по берегу обратно к вилле. Он за ней не пошел. Стоял, смотрел, как она уходит.

Его охватило беспокойство. Неужели она зацепила его? Похоже, так оно и есть! Он ее любит…

Лука всегда старался дать понять женщине, будто любит ее.

Близость только тогда приносит удовлетворение, когда женщина счастлива. Он это хорошо усвоил. Но на сей раз ему не нужно было притворяться.

Он хотел помочь Миранде привыкнуть к новой жизни, смириться с изменившимися обстоятельствами, но неожиданно собственная судьба преподнесла ему сюрприз. Впервые он задумался над тем, что было бы, сложись его жизнь по-другому. Мог бы и у него быть дом, жена — Миранда, дети… Лука горько усмехнулся, вспомнив то время, когда был свободным, дни ужасающей бедности, когда не было денег даже на хлеб, а зимой — на дрова. Они вечно дрожали от холода. Теперь, когда он раб князя Черкесского, ему тепло, сытно, беззаботно. Разве можно сказать, что ему плохо? Вряд ли… А Миранда? Она принадлежит только ему. Безраздельно! А дети, их с Мирандой будущие дети! Делить ее с ними он не намерен. Лука вдруг подумал, какие чувства испытывал ее муж, когда у Миранды родился сын!

Джаред Данхем в эту самую минуту никаких чувств не испытывал вообще. Его, мертвецки пьяного, везли в Суинфорд-Холл трое преданных слуг и капитан Эфраим Сноу. Когда Аманда услышала громыхание кареты, она опрометью бросилась встречать сестру и Джареда. Тихий уютный мирок, в котором она пребывала до сих пор, рухнул в один миг. Мартин и Митчум вытащили обмякшее тело Джареда, и, когда проносили мимо нее, Аманда с отвращением сморщила носик.

— Виски! Надо же так накачаться! С чего бы это?

Перки, с опухшим от слез лицом, увидев Аманду, заголосила:

— Миледи-и-и… Горе! Такое горе-е-е…

— Где Миранда? — закричала Аманда, а сердце сначала замерло, а потом отчаянно заколотилось. — Перкинс, где сестра?

Служанка завыла в голос:

— Нет ее, о-о-о… Она покинула нас… В сырой земле наша голубка…

Аманда упала как подкошенная. Когда ее привели в чувство, сунув под нос флакон с нюхательной солью, и она открыла глаза, увидела справа от себя Джареда, слева — Адриана. Опуская подробности, они рассказали ей лишь то, что узнали от капитана Сноу.

Аманда рыдала на руках у мужа, и прошло несколько минут, прежде чем она смогла проговорить:

— Сестра не погибла. Этого не может быть!

— Милая, — сказал Адриан. — В это действительно трудно поверить. Понимаю, как тебе больно, но прошу: не обманывай себя напрасными надеждами.

— Адриан, ты ничего не понял! Если бы Миранды не было в живых, я бы наверняка это знала. Мы близнецы, мы не просто сестры. Если бы она умерла, я бы это почувствовала. Она жива.

— Ясно! Это шок, — обронил Джонатан.

— Ничего подобного!

— Со временем это пройдет, — заметил он.

— Никакого шока у меня нет! — повторила Аманда, но мужчины не обратили на ее слова никакого внимания. Напоили чаем с настойкой опия и уложили в постель.

Утром Аманда проснулась со страшной головной болью и твердой уверенностью, что Миранда жива. Она вновь попыталась объяснить это Адриану, но тот лишь с беспокойством взглянул на нее и поехал за матерью, надеясь, что та сможет оказать влияние на жену, которая, по его мнению, лишилась рассудка.

— Не сошла я с ума, не сошла, — заявила Аманда Агате Суинфорд.

— Конечно, девочка моя! Я это знаю, — последовал ответ.

— Тогда почему Адриан не желает меня выслушать?

Леди Суинфорд усмехнулась.

— Аманда, ты знаешь так же хорошо, как и я, что при всех достоинствах у Адриана совершенно отсутствует воображение. Он все видит либо в белом, либо в черном цвете — полутонов не существует. И если доказательства смерти Миранды — как он считает — неопровержимы, значит, она мертва.

— Нет, нет, нет!

— Почему ты так уверена в этом? — спросила Агата Суинфорд.

— Я уже говорила, что близнецы отличаются от простых сестер, но Адриан мне не верит. Хотя мы с Мирандой и не похожи, и характеры разные, но мы связаны крепкими узами. Может, не узами, а… Одним словом, я не знаю, как это называется. Понимаете, " мы с Мирандой всегда чувствовали, когда с одной из нас что-то случалось.

Мы понимаем друг друга без слов. И если бы ее не было в живых, я бы это почувствовала, а я ничего не ощущаю.

— А может, ты просто не хочешь с этим примириться? — тихо спросила свекровь. — Впрочем, я тебя понимаю.

— Миранда жива! — сказала Аманда с расстановкой.

— Хорошо, жива. Тогда где же она, черт побери! — не сдержался Джонатан шесть недель спустя, когда Аманда вновь завела свою песню. — Брат уже больше месяца не просыхает! Нет ее в живых! Понимаешь? И когда он оправится, я не позволю тебе травмировать его бредовыми вымыслами.

— Но ведь капитан Сноу даже не видел ее тела! — закричала на него прежде всегда спокойная Аманда. — Русский полицейский сказал, что утопленница была блондинка, а Миранда и не блондинка вовсе! Когда у нее мокрые волосы, они скорее серебристые. Темное серебро… Вот!

— А кольцо, а платье?

— Подумаешь! Взяли и надели на кого-то ее кольцо и платье.

Может, вообще никакого тела не было!

— Господи, Аманда! Ты что, спятила? Хочешь сказать, что Миранда стала жертвой какого-то заговора? Да ее просто-напросто кто-то ограбил!

— Ничего себе! Приехал в карете с эмблемой британского посольства на дверце и ограбил? Джон, неужели тебе это не кажется странным? Даже у капитана Сноу были сомнения.

— Откуда взялась карета, я не знаю, но в одном уверен: Миранды нет в живых!

— Перестань! — Аманда в жизни своей никогда ни на кого не повышала голос, но сейчас ей хотелось кричать изо всех сил. — Моя сестра жива! Говорю, говорила и буду говорить. Вот!

Она повернулась к Джонатану спиной, чтобы он не мог видеть ее слез. Вдруг чьи-то сильные руки схватили ее за плечи и с силой повернули.

— Малышка, Миранда мертва, — сказал Джаред Данхем. Небритый, с одутловатым лицом, опухшими глазами, он был абсолютно трезв. — Больше месяца я пытаюсь убежать от страшной правды.

Опустошил у Адриана полпогреба. Нет у меня жены! Умерла моя любимая дикая кошечка. И я повинен в ее смерти.

— Что ты, Джаред! — почти одновременно воскликнули Джонатан и Аманда.

— Не нужно меня утешать, — отмахнулся он, и горькая усмешка омрачила его лицо. — Это вторая грустная истина. Не ценил я свою жену. И почему я не сказал Джону Адамсу и Пальмерстону «нет»? Как законченный эгоист, в упоении помчался восстанавливать справедливость. Кому это все надо было? Потерял… потерял я Миранду! Единственное утешение — сын. Никому его не отдам! Уедем с ним в Лондон. Дождемся конца войны и отправимся в Виндсонг.

Сейчас еще не могу. Тяжело…

Аманду огорчили его слова.

— Прошу тебя, — взмолилась она, — оставь Тома с нами, в Суинфорде. Хотя бы ненадолго! Здесь такой воздух… Миранда бы со мной согласилась. Поезжай, если хочешь, в Лондон, оплакивай мою сестру, но Том пускай останется с нами.

— Да, буду оплакивать Миранду до конца моих дней, — мрачно заявил Джаред, но о том, чтобы забрать сына в Лондон, больше не говорил.

Джонатан Данхем и Энн Боуэн объявили о помолвке. Аманда заикнулась было насчет бала в честь этого события, но Адриан и слышать не хотел. У них траур! До балов ли?

Чтобы объяснить исчезновение Миранды, придумали легенду, будто ее смыло волной с яхты. Местное общество гудело, как пчелиный улей. Данхемы и Суинфорды дали повод для сплетен, что позволило бомонду без особой натуги пережить скучное время между двумя сезонами.

«Какая прыткая эта миссис Боуэн! — ехидничали дамы. — Это же надо! Сумела отхватить богатого американца, а у самой двое детей… А у него-то и вовсе трое! И такое страшное совпадение — жены братьев Данхем обе утонули. Один уже утешился. А элегантный и неприступный лорд Данхем, похоже, вот-вот пополнит армию женихов. Даже не собирается, как было объявлено, носить траур по красавице жене целый год. Говорили, будто по прошествии трех месяцев он собирается вернуться к светской жизни».

Хотя официальное открытие сезона должно было состояться после Нового года, Джаред Данхем поехал в Лондон в начале декабря. У него, естественно, не возникло желания находиться в Суинфорде шестого декабря, в День святого Николая.

В годовщину свадьбы он сидел в одиночестве перед потрескивающим камином и потягивал контрабандный французский коньяк, время от времени кидая взгляд на миниатюру — портрет Миранды, написанный Томасом Лоренсом, выдающимся английским портретистом.

Знаменитый живописец удачно изобразил обеих сестер. Они как раз вернулись в Англию перед свадьбой Аманды. Джаред тогда заказал этот портрет для тещи, а она увезла его в Америку. Дороти была в восторге от подарка. На портрете Аманда в бледно-розовом платье сидела в чиппендейловском кресле. Чуть приподняв голову, она смотрела на сестру, а Миранда в темно-голубом платье стояла за спинкой кресла и улыбалась ей.

Лоренс великолепно ухватил характеры сестер. Аманда, голубоглазая, златокудрая, —