загрузка...
Перескочить к меню

Сны Леты (fb2)

- Сны Леты (пер. Шамиль Галиев (XtraVert)) 25 Кб (скачать fb2) - Бентли Литтл

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Бентли Литтл Сны Леты

«Сны Леты» был моей первой значительной продажей. Моя проза публиковалась в журналах «маленькой прессы» (в основном, в новаторском «The Horror Show», который напечатал ранние работы очень многих писателей), но никогда не попадала в большие журналы вроде «The Twilight Zone». Но, несмотря ни на что, я продолжал попытки, и, наконец-то, в 1987-м, «Сны Леты» был принят в «Night Cry», журнал-компаньон «The Twilight Zone». Это был поворотный момент моей карьеры.

Согласно греческой мифологии, Лета — река забвения в подземном мире. Сначала я придумал название для этого рассказа, а затем выстроил вокруг него сюжет.

* * *

— Детям необходимо спать, — сказала Синди. — Где это видано — позволять ребёнку ложиться в то же время, что и родители?

— Но это значит, что она проснётся и заплачет уже через два часа после того, как они улягутся сами, — возразил Марк. — Это значит, что нужно будет встать, покормить её, уложить, а затем опять попытаться заснуть, прежде чем проснуться снова для утреннего кормления. Почему мы не укладываем её в то же время, когда ложимся сами? — спросил он. — Так она не проснётся до четырёх или пяти часов утра. Гораздо проще проснуться в пять утра, а не в час ночи.

— Она ребёнок, — покачивая головой, медленно сказала Синди, словно Марк был слишком тупой или ограниченный, чтобы понять её точку зрения. — Детям нужен их сон.

— Так же как и взрослым. Тебе не надоело вставать среди ночи, чтобы покормить её? Каждую ночь?

— Это одна из родительских обязанностей, — ответила она, поджав губы. — Попробуй хоть раз думать не только о себе.

— Послушай, она в любом случае всё время спит. Днём она спит или ночью — какая разница? Как может ей повредить смещение режима на несколько часов?

Синди отвернулась от него.

— Я даже обсуждать это больше не хочу.

Синди ушла на кухню, и он услышал, как она гремит шкафами, громко давая ему понять, что готовит смесь для ребёнка.

Марк откинулся в кресло, осторожно помассировал виски большим и указательным пальцами правой руки. Головная боль вернулась, становясь просто невыносимой. Действие тайленола, который он принял менее получаса назад, уже прошло. Либо таблетки стали слабее, а его головная боль усилилась, либо он начал становиться невосприимчивым к их действию.

— Твоя очередь, но сегодня об Энни позабочусь я, — крикнула Синди из кухни. — Как ты на это смотришь?

Он даже не ответил. Боже, голова…

Он был уверен, что головная боль как-то связана с неестественным времяпровождением в течение последних двух месяцев. Организм Марка просто не привык к тому, что его сон прерывается каждую ночь. Его разуму тоже было трудно приспособиться. Последнюю неделю детский плач вырывал его из глубокого сна, оставляя в просыпающемся сознании остаточные образы причудливо искривлённой реальности. Они искажали его восприятие в полусонных промежутках кормления, хотя поутру он никогда эти сны не помнил. Прищурившись, в тщетной надежде, что это облегчит боль, он встал и медленно пошёл на кухню. Незаметно прошёл мимо Синди, помешивающей «Симилак» в кастрюльке на плите, и взял бутылек «Тайленола» с его места в круглом держателе специй на полке с пряностями. Без труда снял красную крышечку с защитой от детей, сунул две кислые таблетки в рот и проглотил их, не запивая водой.

— У тебя снова мигрень? — Все следы ругани из голоса Синди пропали, он был нежным и обеспокоенным.

Несмотря на мучительно пульсирующую в висках кровь, он отмахнулся, словно волноваться было не о чем.

— Со мной всё в порядке.

Синди перестала помешивать «Симилак», выключила горелку и переставила кастрюльку со смесью на холодную часть плиты. Взяла его за руку:

— Пойдём. Давай, ложись в кровать.

— Давай?

— Ты знаешь, о чём я. — Она решительно вела его по коридору в спальню. — Тебе нужно записаться на приём. Это слишком далеко зашло. Ты за неделю выпиваешь полпузырька аспирина.

— Тайленола, — поправил он.

— Неважно. — Синди выпустила его руку и указала на покрытую одеялом кованую кровать. — Ложись.

Марк ухмыльнулся.

— Отличная идея.

Выражение её лица оставалось серьёзным.

— Я не шучу. Тебе нужно сходить к врачу и выяснить в чём дело.

— Я знаю в чём дело.

Синди закачала головой, прежде чем он закончил фразу:

— Я устала это слушать. Просто сходи к врачу. Хотя бы раз, сделай это.

Марк уступил. Синди ещё некоторое время хлопотала в комнате, бездумно повторяя лечебные советы своей матери, затем ушла на кухню доваривать смесь. После её ухода он сел, оперевшись на спинку кровати. Головная боль уже немного утихла. Тайленол действовал быстро.

Он разглядывал стену напротив кровати, подборку репродукций импрессионистов, которую Синди, в приступе украшательского безумия, сделала и развесила прошлой зимой. Также она (или они под её руководством) перекрасила гостиную, сменив стерильно белый цвет на белый с тёплым оттенком, и насверлила дырок в потолке каждой комнаты, чтобы разместить её новую menagerie[1]ампельных растений. Всего лишь за выходные почти весь дом был преобразован.

Он услышал звук быстрых шагов Синди по деревянному полу коридора, от кухни к детской, где Энни энергично ползала по манежу в ожидании ужина. Первого ужина, если быть более точным. Ещё два только предстояли.

Марк улыбнулся. Дети это сущее наказание. Они крадут время сна и время отдыха. Но они того стоят. Он на секунду закрыл глаза… и открыл их в темноте. Рядом крепко спала Синди, её обнажённая спина прижималась к его груди. На спинке кресла в стиле ретро была аккуратно сложена одежда, которую Синди каким-то образом сняла с него, пока он спал. Боль прошла, но в голове ещё не прояснилось. В глазах стояли демонические призраки невероятно ярких ночных кошмаров. Даже осознав незыблемую суть реальности, Марк видел, как они бесконтрольно кружат по комнате. Там была женщина неотличимая от Синди, но с оскаленной, кривой ухмылкой и всклокоченными волосами, которая, вроде бы, каким-то образом пыталась убить сбегающего от неё невысокого уродца.

Видения пугали Марка — он боялся вылезти из кровати, он хотел снова лечь спать, но не мог этого сделать. Марк видел их или чувствовал, как они крадутся по краям комнаты, прячутся в тенях вне досягаемости его бокового зрения. Он хотел разбудить Синди, чтобы она развеяла ночные кошмары, как это делала его сестра, но что-то его сдерживало. Вместо этого, Марк потянулся и пробежал пальцами по её шелковистым каштановым волосам, там где, даже растрепавшись во сне, они оставались идеально прямыми и нетронутыми. От его прикосновений Синди зашевелилась, ещё ближе прижалась к нему спиной, и он провёл рукой по мягкой плоти её тонкого предплечья. Дежавю.

Он убрал руку так быстро, что Синди повернулась с бока на живот и невнятно что-то пробурчала, прежде чем вновь погрузиться в глубокий сон. Марк лежал, рассматривая её. Чувство было столь сильным, таким мощным и спонтанным, что он испытал приступ паники, интуитивного страха. Он уже делал это раньше. Точно также лежал здесь ночью, в этой же позе, и точно также поглаживал её обнажённую руку. Марк понимал, что определённое количество дежавю в браке неизбежно. Количество вещей, которые два человека могут проделать в кровати, ограничено. Но это было другим. Это было… пугающим. Но почему? Что было?.. Ответ пришёл немедленно и неопровержимо: это всё ему приснилось. Марк почувствовал, как в задней части головы пробудилась мигрень. Он бездумно закрыл глаза, размышляя о тьме, размышляя о пустоте. Попытался заснуть.

Он знал, что утром ничего из произошедшего не вспомнит.

Марка разбудил будильник. Но часы показывали не половину седьмого; на них было восемь часов. Над ним, улыбаясь, стояла Синди со стаканом апельсинового сока в одной руке и наполовину съеденным тостом в другой.

— Я решила дать тебе поспать, — сказала она. — Как голова?

Он покачал ей, проверяя, нет ли боли. Её не было.

— Нормально, — ответил он.

Синди села на кровать рядом с ним.

— Она так хорошо себя вела этой ночью, ты бы никогда не поверил, что это она. Даже не плакала. Я дала ей смесь, и она сразу же заснула. Прямо как маленький ангел.

— Представляю, — Марк улыбнулся. — Теперь, когда настанет моя очередь, она наверняка будет плакать всю ночь.

Синди засмеялась:

— Наверное. — Она наклонилась, чтобы поцеловать его, у её губ был едва заметный привкус апельсинового сока и арахисового масла. — Ты пойдёшь сегодня на работу?

— Ни за что. — Потягиваясь, Марк откинулся на подушку. — Сегодня ещё одно занятие по повышению квалификации. Последнее, что мне нужно — ввязываться в это дерьмо.

— Отлично. Тогда пойдём на пикник. Ты, я и Энни. Наш первый семейный выход.

— Мы были у врача. Мы ходили в магазин.

— Это не семейные прогулки.

— А что же это?

Она игриво шлёпнула его по руке:

— Просто одевайся.

День они провели в зоопарке, и хотя к полудню его головная боль возвратилась, Марк ничего не сказал. Он продолжал улыбаться, игнорируя её, и в течение часа мигрень почти полностью прошла. Был один неудачный момент в павильоне рептилий — кратковременное воспоминание несуществующего дремотного сновидения, поднявшее пушок волос на его шее дыбом, но оно прошло, когда они перешли к следующей выставке.

Они вернулись ко времени дневного кормления Энни. Малышка проспала все три-четыре часа хождения по зоопарку, проспала в машине дорогу туда и обратно и снова заснула почти сразу же после бутылочки. Синди уложила Энни в колыбельку в их спальне и в гостиной на полу занялась с Марком любовью, не закрывая занавесок, как они привыкли.

После обеда Марк заявил, что идёт спать. Синди спросила: не заболел ли он или не вернулась ли головная боль; но он улыбнулся и сказал нет, он просто хочет как следует выспаться перед работой. Марк не стал говорить, что хочет поспать хотя бы четыре или пять часов, прежде чем встать и позаботиться о ребёнке. Он не стал напоминать о режиме сна Энни. Марк не хотел подвергать угрозе возникший между ними мир.

Синди сказала, что пока не будет ложиться — она хотела посмотреть старый бондовский фильм, один из тех в котором Бонда играет Шон Коннери. Она разбудит Марка, когда нужно будет покормить ребёнка.

Он прошёл по коридору в спальню, кучей бросил одежду на пол и залез в кровать. Он слышал лёгкое дыхание Энни в колыбели в футе от кровати, низкий свист под ритмичной болтовнёй телевизора Синди. Марк выключил лампу орехового дерева на тумбочке у изголовья и закрыл глаза, позволяя детскому дыханию и бормотанию телевизора убаюкать его.

Сон был странным. Что-то происходило в маленькой, тёмной, запертой комнате и на широком просторе нетронутой равнины. Комнату заполняли таинственные тени, темноту которых время от времени нарушали красные и синие огни. Песчаная поверхность безжизненной равнины была поочерёдно то жёлтой, то белой. Каким-то образом, всё соединялось, было связано с телодвижениями и поступками внушающего ужас злобного клоуна.

Синди разбудила его ко времени кормления ребёнка, как и обещала. Почувствовав её руки, грубо трясущие его, Марк перекатился на бок и посмотрел на неё полузакрытыми глазами.

— Ты уже встала, — сказал он. — Покорми её.

— Я не вставала, — её голос был таким же сонным, как и его. — И сейчас твоя очередь.

— Но ты меня разбудила.

— А меня разбудил будильник. Всё по-честному.

Его полусонный мозг не уловил логики, но всё-таки Марк поднялся с кровати, накинул халат и, пошатываясь, побрёл по коридору на кухню. Оказавшись там, он взял бутылочку из стерилизатора, соску из сушилки и разогрел на плите смесь. Простые движения, само нахождение на ногах в течение тех минут, что он помешивал «Симилак» на плите, заставили его немного проснуться. Направляясь обратно в спальню, он был если не полностью проснувшийся, то, по крайней мере, в сознании.

Естественно, ко времени его возвращения Синди крепко спала, и Марк не стал включать свет в спальне, чтобы не побеспокоить её. Она сдвинула колыбель от изножья кровати, поставив ее рядом с собой, и Марк прошёл на сторону Синди, крепко сжимая тёплую бутылочку. Поставив смесь на тумбочку, он потянулся к колыбельке за Энни. Взял дочь на руки.

Подающие сквозь приоткрытые занавески вертикальные полосы лунного света, осветили лицо ребёнка, и Марк увидел красный рот, аляповато нарисованный на марле её головы. Один её глаз потерялся, но другой — пришитая чёрная пуговица — осознанно уставился на него. Набитые тряпьём ручки ребёнка безвольно свисали по бокам, кукольные ноги свободно покачивались в воздухе.

Марк с любовью держал ребёнка на руках. Он взял с тумбочки бутылочку и прижал её к нарисованным губам. Смесь стекала ей на лицо, частично проливаясь на пол, но по большей части впитываясь в материал тела. Отложив опустевшую бутылочку в сторону, напевая, он медленно укачивал ребёнка на руках.

— Милый?

Он посмотрел на кровать. Синди сидела улыбаясь и протягивая ему руки.

— Дай мне её подержать, — с нежностью сказала она.

Марк протянул ребёнка жене. Она умело приложила маленькую тряпичную куклу к плечу. Единственная полоска лунного света, достигшая кровати, легла поперёк тряпичного лица ребёнка, и Марк увидел, как уголки её красного похожего на рану рта медленно поползли вверх.

— Смотри, — сказал он. — Энни улыбается.

— Она счастлива, — кивнула Синди.

И ножки малышки потихоньку начали пинаться.


Оригинал: © 1987, Bentley Little: «Lethe Dreams»

Перевод: © 2015, Шамиль Галиев

Примечания

1

фр. — коллекция

(обратно)

Оглавление



  • Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии