загрузка...
Перескочить к меню

Грядут плохие времена (fb2)

- Грядут плохие времена (пер. Шамиль Галиев (XtraVert)) 30 Кб (скачать fb2) - Бентли Литтл

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Бентли Литтл ГРЯДУТ ПЛОХИЕ ВРЕМЕНА

Рассказ «Грядут плохие времена» был вдохновлён очертаниями, которые, как мне кажется, я разглядел в ломтике томата. Это было не лицо, как в рассказе. Они больше походили на предмет. На вазу, может быть. Я был уверен, что видел эти очертания раньше, хотя не помнил где и когда, и на протяжении нескольких следующих дней я обнаруживал, что не только смотрю на сам предмет, но и выискиваю везде его форму и силуэт. Из этого и вырос рассказ.

Никогда раньше этого не замечал, но если задуматься, похоже, что некоторые мои рассказы связаны с боязнью овощей. Понятия не имею почему.

* * *

Я понял, что это началось снова, когда разрезал томат и увидел лицо Елены. Дженни была в саду, подкармливала свои посадки, и я быстро покрошил томат на мелкие кусочки, сложил их в пакетик и выкинул всё в мешок с мусором. Очень скоро она узнает, но я хотел как можно дальше отсрочить неизбежное.

В порыве, я открыл холодильник и достал из него два оставшихся томата. Разрезал первый пополам и он оказался нормальным. Я оттолкнул куски в сторону.

Каждая половинка второго образовывала пугающе точную пародию на лицо Елены.

Внутри меня нарастал страх. Я смотрел на половинки томата и видел неестественное взаимопроникновение красных перегородок, прозрачного желе и семян. В ответ на меня смотрели черты удвоенного лица Елены, вплоть до её кривой улыбки. Порезав половинки на мелкие кусочки, я смял их ладонью и тоже выкинул в пакет для мусора. Кусочки мякоти прилипшие к зазубренному лезвию напоминали губы Елены.

Вытерев нож, я выбросил бумажное полотенце как раз в ту минуту, когда в дверь вошла Дженни. Она была разгорячённой, вспотевшей, но довольной. В руках у неё был маленький зелёный цуккини.

— Смотри, — сказала она. — Наш первый урожай в этом году.

Я попытался улыбнуться, но гримаса на моём лице казалась вымученной и неестественной. С ужасом я смотрел, как Дженни берёт нож со столешницы.

— Подожди, — сказал я, пытаясь звучать естественно. — Ты же не будешь есть его сырым.

— Я просто хочу посмотреть, как он выглядит.

Дженни разрезала кабачок и закричала.

* * *

Когда Елена подошла к нашим дверям и спросила, может ли она переночевать в сарае, мы были не против. Времена тогда были другие, люди более открытые и мы немедленно признали её, как одну из нас. Волосы у неё были длинными, светлыми и свалявшимися, а «тай-дай» платье — грязным. Елена была одна, без денег и босоногая. Похоже, что она шла уже несколько дней.

Я посмотрел на Дженни, она посмотрела на меня, и между нами пролегло безмолвное взаимопонимание. Мы хотели помочь этой девушке.

Мой взгляд вернулся к Елене. Она казалась нервной и испуганной, и я подумал, что возможно она от чего-то бежит. От родителей, может быть. От родственников. Сложно было сказать. В те дни многие люди убегали.

Опасаясь встретиться с нами взглядом, она стояла на пороге и оглядывала ферму. Елена сказала, что ищет лишь место для ночёвки. Ей не нужно было ни еды, ни особой заботы. Лишь место прилечь и поспать. Естественно, мы сказали, что она может остаться. Что вместо сарая она может расположиться на кушетке в гостиной и, кажется, Елена была благодарна за это.

Она улыбнулась своей кривой улыбкой, и я ощутил удовлетворение. Ужин тем вечером был приятным, но обычным. Елена не была блестящей собеседницей, и все вопросы пришлось задавать нам. Она односложно отвечала. Возможно, отчасти дело было в том, что Елене было всего лишь семнадцать, хотя выглядела она старше.

Мы видели что она устала, поэтому после ужина застелили диван и удалились в спальню. Уже через несколько минут из гостиной не доносилось ни звука, и мы предположили, что она легла и тут же уснула.

Несколько часов спустя, я проснулся от крика. Тут же уселся и почувствовал, что Дженни возле меня сделала то же самое. Крики — громкие, высокие и пронзительные — взрывались короткими очередями стаккато. Надевая халат, я побежал в гостиную, следом — Дженни.

На полу в конвульсиях билась Елена. Падая с дивана, она опрокинула кофейный столик и всё что на нём лежало. Её тело безумно дёргалось на полу, спазматично подёргивающиеся руки сновали по осколкам вазы, и из образовавшихся порезов струилась кровь. При каждой судороге Елена кричала от боли — короткие, грубые вопли невыносимого страдания, а на её лице было выражение какого-то безумного помешательства.

Я не знал что делать. Стоял неподвижно, в то время как Дженни рванулась вперёд и положила под голову конвульсирующей девушки подушку.

— Вызывай скорую! — отчаянно вопила Дженни. — Быстрее!

Я побежал к телефону и взял трубку. Не зная номера скорой или полиции, набрал оператора.

— Постой! — крикнула Дженни.

Я обернулся. Поднимаясь вверх, тело Елены парило в воздухе. Конвульсии всё ещё продолжались, и вид её парящего над полом, судорожно дёргающегося тела и льющейся из израненных рук крови, сильно меня испугал.

Не уверенная в том, что нужно делать, Дженни отшагнула назад, прочь от Елены. Я обхватил Дженни и крепко обнимал её, пока тело девушки не приземлилось в очередной раз и судороги не прекратились. Её выпученные глаза закрылись, затем открылись вновь, уже нормальные. Елена облизнула губы и вздрогнула, когда вернувшийся в сознание разум ощутил боль в руках.

— Я в порядке, — сказала она слабым и надломленным голосом. — Со мной всё хорошо.

— Ты не в порядке, — твёрдо сказала Дженни. — Я вызову врача. И ты не уйдёшь из этого дома пока не полностью выздоровеешь.

Елена пробыла с нами месяц.

Пока не умерла.

* * *

Пока Дженни сидела в гостиной, я порубил цуккини и выбросил. Когда я подошёл взглянуть на неё она, выпрямив спину и положив руки на колени, сидела на диване боясь пошевелиться.

— Она снова здесь, — сказала Дженни.

Я кивнул.

— Что ей от нас нужно? Какого чёрта она от нас хочет? — Дженни внезапно расплакалась, её стиснутые в кулаки руки на коленях дрожали от отчаяния. Я поспешил обнять её и утешить. Она положила голову мне на плечо.

— Может, на этом всё, — сказал я. — Может этим всё закончится.

— Ты знаешь, что на этом не закончится! — Дженни посмотрела на меня с яростью.

Удерживая её в объятьях я ничего не ответил, и так мы просидели очень долго.

В доме вокруг нас, мы слышали шум.

* * *

Она умерла внезапно. Елена уверенно выздоравливала и повторных эпизодов не было. Она помогала Дженни по дому: мыла посуду, убиралась, работала в саду. Она немного раскрылась, хоть и не была особо разговорчивой, и мы узнали её. Елена была доброй, честной, умной девушкой, с большим потенциалом. Нам обоим, Дженни и мне, она очень нравилась.

Вот почему её смерть была таким потрясением. Мы ездили в город за продуктами, и Елена поехала с нами. Мы купили всё что нужно и почти доехали до дома, когда я услышал с заднего сиденья тихое рычание. Посмотрев в зеркало заднего вида, я ничего не увидел. Краем глаза заметил, что Дженни обернулась.

— Елена? — спросила она.

— Всё нормально, — ответила девушка. — Ничего не случилось. — Её голос казался слабым и неестественным, и я подумал о ночи, когда у неё были судороги.

И когда она парила в воздухе.

Врачу об этом мы так и не сказали. Не знаю точно почему. Мы даже между собой это не обсуждали, и я думаю, что возможно Дженни пыталась притвориться самой себе, что на самом деле этого не было. Я понимал больше и внезапно почувствовал, как во мне нарастает страх.

Свернув на длинную, грязную, подъездную дорогу ведущую к нашей ферме, я услышал, что задняя дверь открылась.

— Останови машину! — крикнула Дженни.

Я нажал на тормоз, резко припарковал автомобиль и выскочил наружу. Елена лежала на земле. Дженни и я побежали туда, где она лежала.

— Елена! — сказал я, и склонился над ней.

Её глаза безумно расширились, и черты лица исказило то самое выражение бессмысленного помешательства.

— Я достану тебя, ублюдок, — сказала она, и голос её мало отличался от шипения. — Я всех вас достану, засранцы.

Её напряжённое тело было неподвижным. Дженни потянулась проверить пульс. Она схватила Елену за руку и покачала мне головой. Её лицо было белым от потрясения.

Я был озадачен и сбит с толку, но сказал Дженни подогнать машину к дому и вызвать полицию, пока я побуду с Еленой. Она запрыгнула в машину и уехала, скользя шинами в облаке пыли. Я разглядывал девушку. Отчасти, я ожидал, что она взлетит и распадётся перед моими глазами, сделает что-нибудь странное и ужасающее, но её безжизненное тело неподвижно лежало на земле.

Приехала полиция и коронёр, тело Елены кремировали. Ни её семью, ни друзей, мы найти не смогли, полиция — тоже; и мы развеяли прах Елены позади фермы, на холме, где она любила лежать и разглядывать облака.

* * *

Я знал, Дженни права. На овощах это не прекратится. Это не прекратится никогда. Меня тоже переполняли чувства страха и ужаса, но Дженни нуждалась в поддержке, и я изо всех сил старался их скрывать.

В первый раз это случилось через несколько лет после смерти Елены. В тот день мы могли видеть ветер. Он был прозрачным, но видимым и закручивался в небе, следуя извилистыми путями в никуда. Мы, с изумлением наблюдая за ним, сидели на улице. Движимые видимым ветром, над нами быстро двигались несколько облаков, вращаясь и сближаясь.

Они приобрели очертания. Лицо. Лицо Елены.

Я увидел это, но не прокомментировал; мой разум отметил этот факт, но не осознал его. Ветер рассеялся, прекратился, облака разлетелись. Мы посидели там ещё немного, а затем пошли в дом. Вместе приготовили ужин, поели, почитали наши книги и отправились в спальню.

Простыни и одеяло были скручены и скомканы, образуя фигуру девушки в муках судорожного припадка.

Мы оба увидели это проявление, и оба закричали. Дженни в панике выбежала из комнаты, а я схватил угол одеяла и потянул. Матерчатая скульптура мгновенно упала в беспорядке.

С тех пор всё и началось.

* * *

Какое-то время плохие времена наступали каждый год. Однажды мы хотели сбежать от них: оставить ферму, уехать в отпуск. Мы надеялись быть в отъезде, когда явления начнут нарастать, и вернуться после того, как всё успокоится. Когда Дженни увидела лицо Елены в узоре осенних листьев, что опали с одного из наших деревьев — довольно безобидное проявление — мы собрали наши пожитки и уехали, прежде чем начался настоящий кошмар. Нас не было две недели, но, по возвращению, явления продолжались, словно мы и не уезжали.

На следующий год мы задумались о переезде, дошло то того, что мы подыскивали другое место. В северной части штата мы нашли ферму поменьше, но когда риэлтор показывал нам домохозяйство, в переплетении кустов на холме над домом, мы увидели силуэт Елены. И поняли, что никуда нам не убежать.

После этого, плохие времена не наступали несколько лет. Но затем они случились дважды за осень. В удачные года они наступали эпизодически, но никогда не прекращались совсем. В последний раз, когда они настали, Дженни чуть не убило и, глядя на неё сейчас, могу сказать что она была в ужасе. Я чувствовал себя беспомощным и напуганным. Я не знал, что мы можем сделать.

Тем вечером мы ели пиццу быстрого приготовления, не осмеливаясь опускать взгляд на нашу еду, опасаясь увидеть неестественные контуры в расположении пепперони. Шумы вокруг нас нарастали и мы ели с включённым телевизором. За голосом Дэна Разера я слышал царапанье по крыше и аритмичные постукивания из подвала. Мне показалось, что однажды я услышал высокое стаккато крика из сарая. Я глянул на Дженни, но она вроде бы этого не заметила, и я ничего не сказал.

После того, что случилось в последний раз, никто из нас не принимал душ.

— Что ей от нас нужно? — испуганно прошептала Дженни после того, как мы забрались в кровать. — Что мы ей сделали? Мы лишь пытались помочь?

— Не знаю, — произнёс я свой обычный ответ.

— Кем она была? — Дженни прижалась теснее. — Что она такое?

Я смотрел на Джея Лено по телевизору, находившемуся в футе от кровати. Обычно я выключал телевизор после новостей, но этим вечером лежать в тишине не хотелось. Я не хотел слышать звуки. Лено спросил аудиторию, как много людей предприняло тур по студии НБС, прежде чем встать в очередь на шоу и там была россыпь рук. Неожиданно, лихорадочно дёргаясь, Лено упал на пол, его глаза безумно закатились. Его изгибающееся и размахивающее конечностями и тело начало взлетать, а оператор взял лицо крупным планом. «Я достану тебя, ты, ублюдок», произнёс Лено, и его голос был шипением умирающей Дженни. «Я всех вас достану, говнюки!»

— Выключи его! — крикнула Дженни. — Выключи эту чёртову хрень!

Я наклонился через кровать, и потянулся к телевизору, чтобы выключить. Экран погас, но на нём остался размытый, белый послеобраз ухмыляющейся Елены: казалось её кривая улыбка проецировалась из телевизора наружу. Я прижал Елену поближе и мы закрыли глаза, чтобы прекратить этот ужас. О чём она думала — не знаю. Я — молился.

Следующим утром я проснулся от шума машины заехавшей на подъездную дорожку. Я потянулся через фигуру всё ещё спящей Дженни и распахнул занавески. На стоянку рядом с сараем заезжал серебристый БМВ. Быстро выбравшись из кровати, я натянул джинсы и направился к двери. Открыл её как раз в тот момент, когда мужчина начал стучать.

— Да? — сказал я.

Он был довольно молодым человеком, около тридцати, или чуть старше, одетый модно и аккуратно. Его причёска было короткой и стильной, в руках он держал портфель.

— Мне думаю, что возможно вы сможете мне помочь, — сказал он и улыбнулся.

Я не произнёс не слова, лишь смотрел, в висках пульсировала кровь бегущая по венам.

Его улыбка была улыбкой Елены.

Я забил его бейсбольной битой, которую держал на всякий случай возле двери. Я размозжил его голову в кровавое месиво, и багровая гуща забрызгала всю его стильную и модную одежду. Удовлетворённый, я отошёл, ожидая увидеть, как его фигура растворится в земле, так же, как это случалось с остальными, но инертное тело лежало там целое, мёртвое и неподвижное.

Я с трудом сглотнул, на меня снизошло осознание. Это был реальный человек, а не явление. Меня бросило в жар, затем в холод, я посмотрел на его окровавленное тело ещё раз и меня стошнило.

Из спальни вышла Дженни, испуганная и с широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? — спросила она.

Увидев тело Дженни закричала.

Полицию я не вызывал, но подавив тошноту оттащил мертвеца в мусорную печь возле сарая, облил его керосином и поджёг. Дым поднимавшийся из трубы печки был чёрным и ужасно пах.

Я вернулся в дом, где Дженни уже просматривала портфель. Испуганная она посмотрела на меня, подняв несколько фотографий Елены. Я сел рядом с ней, разбирая стопку фотографий. Там были фотографии мужчины и женщины, которых я никогда прежде не видел. Все они имели сильное сходство с Еленой и молодым человеком, которого я только что убил.

Затем раздался грохот на кухне.

— Господи, — заплакала Дженни. — О, Господи, я больше не могу это выносить.

Через окно, снаружи я увидел две фигуры машущие нам из БМВ. Мужчину и женщину. Моя кожа покрылась мурашками, и я посмотрел на Дженни. Её губы были сухими и бледными, на щеках дорожки слёз.

Я задался вопросом: кем были эти люди?

Ковёр возле дивана задвигался в воздухе, пока не оказался в вертикальном положении. Углы сами по себе загнулись, и из-под ворса наружу выдвинулось лицо Елены. Губы безмолвно зашевелились, затем начали дёргаться в ужасных судорогах.

Стоящий рядом с креслом торшер упал на пол, и белый свет окрасился в красный, принимая очертания молодого человека которого я убил.

И лампа и ковёр улыбались кривыми улыбками.

— Чего они хотят? — закричала Дженни вскакивая на ноги. — Какого чёрта им от нас нужно?

Машина на улице завелась, из сарая раздавались крики.

— Я не знаю, — сказал я, обнимая Дженни. — Я не знаю.

С тех пор всё и началось.


© 1987. Bentley Little. Comes the Bad Time

Перевод: © 2016, Шамиль Галиев



Загрузка...

Вход в систему

Навигация

Поиск книг

 Популярные книги   Расширенный поиск книг

Последние комментарии

Последние публикации