Эгоманьяк (fb2)

- Эгоманьяк (а.с. Вне серии) 853 Кб, 245с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Ви Киланд

Настройки текста:



ЭГОМАНЬЯК



Глава 1

Дрю


Ненавижу канун Нового года.

Два часа в пробке, а я даже не преодолел девяти миль до дома из ЛаГардии. И это после десяти вечера. Почему все эти люди сейчас не на вечеринке? Какое бы напряжение не сняли две недели на Гавайях, оно вернулось и сжимается внутри все сильнее и сильнее, пока автомобиль тянется по дороге.

Я старался не думать обо всей той работе, к которой возвращался: к бесконечной череде чужих проблем, которые усугубляли мою собственную:

Она изменяет.

Он изменяет.

Дайте мне полную опеку над детьми.

Она не может получить дом в долине.

Все, чего она хочет, — это мои деньги.

Она не делала мне минет три года.

Слушай, кретин, тебе пятьдесят, ты лысый, напыщенный и с фигурой яйца. Ей двадцать три, горячая, и у нее такие упругие сиськи, что они почти достают ей до шеи. Хочешь исправить этот брак? Приди домой с десятью свежими, хрустящими купюрами и скажи ей встать на колени. Ты получишь свой минет. Она — деньги на расходы. Давай не будем врать, что это когда-либо было большим, чем есть на самом деле. Такое с тобой не прокатит? В отличие от вашей без-пяти-минут-бывшей-жены, я принимаю чеки. Исполнено Дрю М. Джаггером, адвокатом.

Я потер затылок, почувствовав легкую клаустрофобию на заднем сидении Убера, и посмотрел в окно. Пожилая леди с ходунками прошла мимо нас.

— Выйду здесь, — рявкнул я водителю.

— Но у вас багаж.

Я уже выходил из задней двери.

— Открой багажник. Мы все равно не движемся.

Пробка стояла намертво, а до моего здания оставалось всего два дома. Бросив водителю стодолларовую купюру чаевых, я забрал из багажника свою сумку и вдохнул воздух Манхеттена.

Я любил этот город так же сильно, как и ненавидел его.

Дом 575 на Парк Авеню был реконструирован до войны, располагался на углу Шестьдесят третьей — это был адрес, вызывающий у людей предвзятое к вам отношение. Кто-то с моей фамилией занял здание намного раньше того, как это место было преобразовано в кооператив с завышенной ценой. По этой причине моему офису было позволено расположиться на первом этаже в то время, когда другие коммерческие арендаторы были выброшены из него много лет назад. А еще я жил на верхнем этаже.

— С возвращением, мистер Джаггер. — Меня встретил швейцар в форме, распахивая передо мной дверь вестибюля.

— Спасибо, Эд. Я пропустил что-нибудь в свое отсутствие?

— Не-а. Все по-старому, все по-старому. Хотя на днях взглянул на ваш ремонт, и выглядит хорошо.

— Они использовали служебный вход от Шестьдесят третьей, как было оговорено?

Эд кивает:

— Конечно, их едва слышно последние несколько дней.

Я бросил багаж в квартире, затем направился вниз на лифте, чтобы проверить, как идут дела. Последние две недели, пока я прохлаждался в Гонолулу, мой офис переживал полное преображение. Трещины на потолке должны были быть заштукатурены, отделаны и покрашены, застланы новые полы взамен старому, стертому паркету.

Когда я вошёл, все внутренние двери были оклеены широким строительным скотчем. Та немногочисленная мебель, которую я не сложил на хранение, также была укрыта брезентом. Дерьмо. Они ещё не закончили. Подрядчик заверил меня, что к моему возвращению останутся только завершающие работы. Я был настроен скептически.

Впрочем, включив свет, я был рад обнаружить, что приемная полностью закончена. Наконец-то, канун Нового года без ужасных сюрпризов для разнообразия.

Я быстро осмотрелся, удовлетворенный увиденным уже собрался было уходить, когда заметил полоску света из-под двери маленькой комнаты для хранения документов в конце коридора.

Ничего не подозревая, я направился туда, чтобы выключить его.

На самом деле мой рост шесть с половиной футов, двести пять фунтов веса, возможно, у меня было такое настроение, и я был не готов встретить кого-либо… но когда открыл дверь в комнату с файлами и обнаружил ее там, то испугался до усрачки.

Она закричала.

Я сделал шаг назад за дверь.

Девушка подскочила, запрыгнула на стул и начала кричать на меня, размахивая в воздухе своим телефоном.

— Я вызову полицию! — Ее пальцы тряслись, когда она набирала девятку, затем единицу, и зависли над последней цифрой. — Убирайся сейчас же, и я не буду звонить!

Я мог наброситься на нее, и телефона не стало бы в ее руках еще до того, как она поняла бы, что не нажала на последнюю цифру, но девушка выглядела напуганной, поэтому отступил еще на шаг и поднял руки в знак капитуляции.

— Я не собираюсь обижать тебя, — я использовал свой самый мягкий, спокойный голос. — Тебе нет необходимости звонить в полицию. Это мой офис.

— Я что, похожа на дуру? Ты только что вломился в мой офис.

— Твой офис? Думаю, ты неправильно свернула на углу Тронутости и Шизы.

Она покачнулась на стуле, вытянув обе руки так, чтобы восстановить равновесие, а затем… ее юбка упала к ногам.

— Выметайся! — Она присела, схватив юбку и натягивая ее до талии, повернувшись ко мне спиной.

— Вы принимаете лекарства, мэм?

— Лекарства? Мэм? Ты прикалываешься?

— Знаешь что? — Я двинулся к телефону, который она все еще держала. — Почему бы тебе не нажать эту последнюю цифру и не вызвать сюда полицию? Они могут отвезти тебя назад в какую угодно психушку, из которой ты сбежала.

Ее глаза расширились.

Для сумасшедшей, на которую теперь я, в самом деле, смотрел, она была чертовски милой. Огненно-рыжие волосы были заколоты на макушке и полностью соответствовали ее взрывной личности. Хотя, судя по ее пылающим голубым глазам, я рад, что сдержался от озвучивания данного факта.

Она нажала единицу и начала рассказывать о преступлении — о вторжении человека в ее офис.

— Я бы хотела сообщить об ограблении.

— Ограблении? — Я поднял бровь и осмотрелся. Один раскладной стул и дерьмовый металлический раскладной стол — единственная мебель в пустом пространстве. — Что именно я украл? Твою обаятельную личность?

Она исправилась:

— Взлом и проникновение. Я бы хотела заявить о взломе и проникновении в доме 575 на Парк Авеню. — Она прервалась и прислушалась. — Нет, не думаю, что он вооружен. Но он большой. На самом деле большой. Где-то шесть футов. Может, больше.

Я усмехнулся.

— И сильный. Не забудь также сказать им, что я сильный. Хочешь, чтобы я для тебя поиграл мышцами? И, наверное, тебе стоит сказать им, что у меня зеленые глаза. Не хотел бы, чтобы полиция спутала меня со всеми остальными на самом деле большими ворами, болтающимися в моем офисе.

Повесив трубку, она продолжила стоять на стуле, все еще глядя на меня.

— Там еще была мышь? — спросил я.

— Мышь?

— Учитывая то, как ты вскочила на стул, — усмехнулся я.

— Ты находишь это забавным?

— Как ни странно. И я не имею чертового понятия, почему. Меня должно охренительно раздражать то, что по моему возвращению из двухнедельного отпуска я нахожу оккупанта в своем офисе.

— Оккупанта? Я не оккупант. Это мой офис. Я переехала неделю назад.

Она снова покачнулась, стоя на стуле.

— Почему бы тебе не спуститься? Ты рискуешь свалиться оттуда и удариться.

— Как я могу быть уверена, что ты не обидишь меня, когда я спущусь?

Я покачал головой и подавил смех.

— Милая, посмотри на мой размер. Посмотри на свои габариты. Возвышение на стуле нихрена не добавляет к твоей защите. Если бы я хотел тебя обидеть, ты бы уже лежала на полу холодная.

— Я занимаюсь Крав Мага два раза в неделю.

— Дважды в неделю? Правда? Спасибо за предупреждение.

— Не стоит надо мной смеяться. Возможно, я могу причинить тебе боль. Для взломщика ты ведешь себя довольно грубо, знаешь ли.

— Спускайся.

Она целую минуту пялилась на меня и только потом спустилась.

— Видишь? На полу ты в такой же безопасности, как и на стуле.

— Что тебе здесь нужно?

— Ты ведь не вызвала полицию? На секунду ты почти надула меня.

— Не вызвала, но я могу.

— А теперь почему бы тебе не сделать это? Чтобы они могли арестовать тебя за взлом и проникновение?

Она указала на свой импровизированный стол. Впервые я заметил бумаги, покрывающие всю поверхность.

— Я говорила тебе. Это мой офис. Я работаю допоздна, потому что строительная бригада была слишком шумной сегодня, и мне не удалось закончить то, что нужно. Зачем кому-то вламываться на работу в десять-тридцать вечера в канун Нового года?

Строительная бригада? Моя строительная бригада? Что-то здесь не так.

— Ты была сегодня здесь со строительной бригадой?

— Да.

Я почесал подбородок, веря ей лишь наполовину.

— Как зовут бригадира?

— Томми.

Дерьмо. Она говорила правду. Ладно, хотя бы часть этого должна была быть правдой.

— Ты сказала, что переехала неделю назад?

— Именно так.

— А кто сдал тебе в аренду помещение?

— Джон Кугар.

Обе мои брови взметнулись вверх.

— Джон Кугар? Он случайно не уволил Мелленкампа?

— Откуда мне знать?

Это звучало нехорошо.

— И ты заплатила этому Джону Кугару?

— Конечно. Так и работает сделка по аренде офиса. Залог в размере двух месяцев, первый и последний месяцы аренды.

Я закрыл глаза и покачал головой.

— Дерьмо.

— Что?

— Тебя кинули. Во сколько тебе это обошлось? Залог в размере двух месяцев, первый и последний месяцы аренды? Четыре месяца в целом?

— Десять тысяч долларов.

— Пожалуйста, скажи, что ты не платила наличными.

Что-то наконец щелкнуло, и цвет отхлынул от ее симпатичного личика.

— Он сказал, что его банк был закрыт вечером, а он не может передать мне ключи, пока не обналичит мой чек. Если я заплачу ему наличными, то могу сразу же въезжать.

— Ты заплатила Джону Кугару сорок тысяч долларов наличными?

— Нет!

— Слава богу!

— Я заплатила ему десять тысяч наличными.

— Мне казалось, ты говорила, что заплатила за четыре месяца.

— Так и есть. За месяц две пятьсот.

Вот оно. Из всего того сумасшедшего дерьма, что я слышал до сих пор, уверенность в том, что она может заполучить помещение на Парк Авеню за две тысячи пятьсот в месяц — это лучшее. Я взорвался в припадке хохота.

— Что смешного?

— Ты ведь не из Нью-Йорка?

— Нет. Я только что переехала сюда из Оклахомы. Какое это имеет отношение к случившемуся?

Я подошел на шаг ближе.

— Не хочу сообщать тебе новость, Оклахома, но тебя кинули. Это мой офис. Я был здесь на протяжении трех лет. Мой отец — тридцать до этого. Я был в отпуске последние две недели и реконструировал офис в свое отсутствие. Кто-то, названный в честь певца, убедил тебя дать ему наличные за аренду офиса, сдавать который он не имел права. Имя швейцара — Эд. Пройди через вход в главное здание и он подтвердит все, что я только что сказал.

— Не может быть.

— Чем ты занимаешься, что нуждаешься в офисе?

— Я психолог.

Я протягиваю руку.

— Я адвокат. Позволь посмотреть твой контракт.

Ее лицо осунулось.

— Он еще не привез его. Он сказал, что владелец был в Бразилии в отпуске, но я могу въезжать, а он вернется первого забрать оплату и привезет мне контракт на подпись.

— Тебя кинули.

— Но я заплатила ему десять тысяч долларов!

— И это еще одна вещь, которая должна была тебя насторожить. Ты не можешь арендовать комнатушку на Парк Авеню за две с половиной тысячи в месяц. Ты не нашла странным то, что отхватила такое место за бесценок?

— Мне казалось, что это отличная сделка.

Я покачал головой.

— Ты заключила хорошую сделку. Мошенническую.

Она прикрыла рот.

— Меня, кажется, сейчас стошнит.


Глава 2

Эмери


Я чувствовала себя долбаной идиоткой.

В дверь ванной легонько постучали.

— Ты там в порядке?

— Все отлично.

Смущена. Глупа. Наивна. Взломщица, но все отлично.

Я умылась и посмотрела на себя в зеркало. Какого черта я собираюсь дальше делать? На этой неделе, наконец, должна была быть установлена моя телефонная линия, и доставлены канцелярские принадлежности. Моя красивая канцелярия, с симпатичным логотипом и приятным адресом Парк Авеню. Тьфу. Очередные двести пятьдесят долларов профуканы. Я опустила голову и уставилась на раковину, больше не в силах смотреть на свое глупое лицо.

В конце концов, я открыла дверь ванной и вышла. Законный арендатор стоял в ожидании меня, прислонившись к стене. Конечно, он должен быть красавчиком. Потому что я просто не могла бы унизиться перед уродом. Нет, однозначно нет.

— Уверена, что в порядке?

Я избегала зрительного контакта.

— Нет, не в порядке. Но буду. — Я колебалась, прежде чем продолжить. — Будет нормально, если я вернусь в свой офис… в смысле… твой офис… и заберу свои вещи?

— Конечно. Не торопись.

Там не так уж и много было вещей, которые нужно упаковать. Доставка всей моей мебели была запланирована на эту неделю, как и файлы из моего архива. Это я тоже должна отменить. Куда, черт возьми, я собиралась все это сложить? Моя квартира была немного больше комнаты для хранения файлов, в которой я сидела.

Когда я паковала последние вещи в принесенные с собой коробки, законный арендатор зашел и встал в дверях. Я заговорила первой.

— Мне очень жаль, что попалась на мошенничество, и за мои угрозы вызвать полицию.

— Не забудь угрозы расправиться со мной при помощи безумных приемов Крав Мага.

Я подняла взгляд и увидела его улыбающимся. Отличный был вид. Слишком хорош. Его красивое лицо заставляло меня нервничать, но не тем видом нервозности, побудившим меня встать на стул и вызвать полицию. Нет, улыбка этого мужчины была дерзкой и вынуждающей подгибаться мои колени — не считая влияния на другие места.

— Знаешь, а я ведь на самом деле занимаюсь Крав Мага.

— Тебе на пользу. Ты меня немного напугала, когда я вошел. Уверен, ты можешь надавать по попке какой-нибудь маленькой девочке.

Я застыла в процессе.

— По попке маленькой девочке? Мой тренер мужчина.

Он переплел руки у себя на груди. На своей широкой, мощной груди.

— Как давно ты занимаешься?

— Почти три месяца.

— Ты не сможешь завалить мужчину моего размера после трех месяцев тренировок Крав Мага.

Может, повлиял поздний час или понимание того, что я была лишена сбережений всей своей жизни, или то, что у меня не было офиса для приема пациентов, но мое здравомыслие лопнуло. Я напала на бедного, ничего не подозревающего человека. Я буквально вскочила на стул, перепрыгнула на складной стол и спикировала на него. Спикировала на него.

Несмотря на то что я застала его врасплох, он полностью усмирил меня за меньшее время, чем потребовалось бы для удара сердца. Не совсем уверена, что именно он сделал. Каким-то образом он смог крутануть меня так, что моя спина оказалась прижатой к его груди, а мои руки зажаты его руками.

Меня взбесило, что он даже не запыхался, когда заговорил. Его дыхание щекотало мне шею, пока он удерживал меня на месте, а голос был спокойным и размеренным.

— Что это было?

— Я пыталась показать тебе свои движения.

Я почувствовала, как затряслось его тело, хотя и беззвучно.

— Ты смеешься надо мной? Опять?

Он продолжил сквозь смех:

— Нет?

— Я знаю движения. Клянусь. Просто сегодня я сама не своя из-за произошедшего.

Он до сих пор не освободил меня. Наоборот, наклонился вперёд, положив голову на мое плечо, и сказал:

— Раз уж мы тут показываем движения, я был бы счастлив тоже продемонстрировать некоторые из своих.

Каждый волосок на моем теле поднялся, пока мурашки покрывали тело.

— Амм… Я… Я…

Он ослабил хватку, и мне потребовалась минута для восстановления равновесия. Вместо того чтобы повернуться к нему с румянцем на щеках, который я почувствовала, то стояла спиной к мужчине, пока собирала оставшиеся вещи, а затем выдернула зарядку из розетки.

— У меня запланированы поставки и установка телефонной линии во вторник. — Мои плечи вновь поникли. — Я дважды платила на этой неделе транспортной компании за хранение. В первую очередь утром я все отменю, но на случай, если они объявятся… если ты будешь здесь, и если тебе будет не трудно — разверни их.

— Конечно.

— Спасибо.

Я подняла коробку, и у меня не оставалось выбора, кроме как повернуться к нему лицом.

Он обошел стол, двигаясь в моем направлении, и забрал вещи у меня из рук, прежде чем повести меня к ресепшену. Вокруг было темно, но свет, проникающий из комнатушки, которую я считала своим хранилищем для документов, достаточно освещал коридор, так что мы могли видеть друг друга. Мы остановились перед служебным выходом, которым я пользовалась в последнюю неделю. Меня осенило, что поддельный агент по недвижимости, вероятно, заставлял меня использовать этот вход, чтобы не попасться слишком быстро. Он говорил мне не использовать главный вход от Парк Авеню, чтобы по зданию не разносить своей обувью грязь со стройки. Я купилась на все, что сказал мошенник.

— Есть имя, Оклахома? Или мне просто стоит называть тебя оккупантом?

— Эмери. Эмери Роуз.

— Симпатичное имя. Роуз — это твоя фамилия или второе имя?

— Фамилия.

Он переложил коробку, которую держал двумя руками, в одну и протянул свободную мне.

— Дрю. Дрю Майкл.

Я прищурилась.

— Второе имя или фамилия?

Его улыбка осветила мрак, когда я вложила свою руку в его. У мужчины не было ямочек. Но были морщинки возле рта от улыбки.

— Второе. Моя фамилия Джаггер.

— Приятно познакомиться, Дрю Джаггер.

Он не отпускал мою руку.

— В самом деле? Приятно познакомиться со мной? Ты намного вежливее, чем был бы я при таких обстоятельствах.

— Ты прав. С этой точки зрения я бы скорее предпочла, чтобы ты оказался грабителем.

— У тебя есть машина? Уже поздно, а коробка достаточно тяжелая.

— Все в порядке. Я просто поймаю такси.

Он кивнул.

— Будь осторожна при посадке и выгрузке. Кажется, у этой юбки имеется собственный мозг.

В этот раз даже темноте было не под силу скрыть румянец.

— Со всеми унижениями, через которые я сегодня прошла, ты не мог об этом не упомянуть. Притворишься, что этого никогда не было?

Дрю усмехнулся.

— Невозможно представить, что я не видел эту задницу.

Я была стройная, но задница немного великовата. Я всегда это осознавала.

— И что это должно означать?

— Это был комплимент.

— Ох.

— Кстати, почему упала твоя юбка? Ты внезапно потеряла вес или что?

В тот момент уже ничего не могло смутить меня больше, чем то унижение, которое я сама себе устроила, так что, смеясь, я рассказала ему правду.

— На ужин у меня был большой бургер, и юбка давила мне, поэтому я ее просто расстегнула. Дверь была заперта. Я не ожидала, что кто-то может прийти.

— Женщина, поедающая бургеры и выглядящая так? Не допусти, чтобы женщины Нью-Йорка об этом узнали. Они посадят тебя назад в автобус до Оклахомы.

Он подмигнул. И, Боже, я была жалкой, когда почувствовала, как сердцебиение ускоряется.

Мы вышли на улицу, и Дрю ждал вместе со мной, держа мою коробку, пока такси не подъехало к тротуару. Он завис над дверцей, когда я села в машину.

— Канун Нового года всегда дерьмовый. Завтра будет лучше. Почему бы тебе не остаться в постели, заказать себе еще один бургер и попытаться немного отдохнуть. Я встречусь с тобой в полицейском участке послезавтра. Участок №19 на Шестьдесят седьмой улице. Скажем, в восемь утра? Первый день Нового года будет сумасшедшим в участке — там продолжат оформление пьяных еще с прошлой ночи идиотов.

Я даже не думала о полиции. Полагаю, мне нужно будет написать заявление.

— Ты не обязан идти со мной. Я уже достаточно тебе навязалась.

Дрю пожал плечами.

— Им в любом случае для отчета понадобятся мои показания. К тому же у меня там есть пара приятелей. Это ускорит процесс для тебя.

— Хорошо.

Он дважды стукнул кулаком по крыше такси и наклонился поговорить с водителем.

— Позаботьтесь о ней. У нее выдался дерьмовый вечерок.

Как только мы влились в поток, все, что случилось за последний час, дошло до меня. Адреналин подскочил, и я начала оседать.

У меня выманили все мои сбережения.

Больше у меня нет офиса.

Я дала свой новый адрес всем пациентам.

Голова закружилась.

Куда я пойду?

Что я буду делать с залогом, даже если в кратчайшие сроки найду новое место?

Снова почувствовав тошноту, я откинула голову назад и положила ее на кожаное сидение, несколько раз глубоко вдохнув. Как ни странно, но первая посетившая мою голову мысль была о красивом темноволосом мужчине, прислонившемся к двери моего офиса. Его офиса. И с этой картинкой в моей голове — с нисходящей по спирали панической атакой — я не могла сдержать небольшую улыбку, поселившуюся на моих губах.


Глава 3

Дрю


Я проверил циферблат часов. Опаздывает на двадцать минут. Она была сексуальна, и та маленькая часть, что еще осталась в моем сердце и была способна на сострадание, на самом деле сочувствовала ей и тому, как ее обманули. Но двадцать минут? Я зарабатывал 675 долларов в час. Я только что потерял 225, стоя перед долбаным полицейским участком. Еще раз взглянул на здание и уже собирался вернуться в свой офис, когда яркое пятно вынырнуло из-за угла.

Зеленый. Мне всегда нравился зеленый. А как он может не нравиться? Деньги, трава, те лягушки с выпуклыми глазами, за которыми я любил гоняться в детстве, но сегодня из простого «нравится» зеленый перешел в разряд фаворитов, когда я смотрел, как грудь Эмери подскакивала в ее зеленом свитере. К тому же у нее была еще одна особенность — красиво идти с этой пышной задницей.

— Прости, я опоздала. — Ее пальто было распахнуто, а щеки раскраснелись, когда она бросила быстрый взгляд на здание. Эмери выглядела иначе, чем предыдущей ночью. Ее длинные волнистые волосы были распущены, и солнце рисовало легкие блики золотом в медовых прядях. Она пыталась укротить их, когда говорила. — Я села не в тот поезд.

— Я как раз собирался уходить. — Я посмотрел на свои часы и увидел крохотные бисеринки пота в ложбинке ее груди. Прочистив горло, я подсчитал, как долго ждал. — Тридцать пять минут. Это будет около 350 долларов.

— Что?

Я пожал плечами, лицо осталось невозмутимым.

— Я зарабатываю 675 долларов в час. Ты вынудила меня потратить впустую больше получаса моей жизни. Так что это составляет 350 долларов.

— Я не могу себе позволить заплатить тебе. Я банкрот, помнишь? — Она сжала руки в негодовании. — Была обманута при попытке арендовать твой симпатичный офис. Я не собираюсь платить тебе такие деньги, потому что проспала.

— Расслабься. Я стебусь над тобой, — я прервался. — Погоди. Мне казалось, что ты села не в тот поезд?

Она прикусила губу, выглядя виноватой, и указала на дверь полицейского участка.

— Нам следует войти. Я и так заставила тебя долго ждать.

Я покачал головой.

— Ты солгала мне.

Эмери вздохнула.

— Прости. Я проспала, снова не могла уснуть прошлой ночью. Для меня это все еще ощущается как плохой сон.

Я кивнул и в нехарактерной для себя манере позволил ей соскочить с крючка.

— Идем. Посмотрим, есть ли хоть один гребаный шанс, что они поймают того парня.

Когда мы вошли в полицейский участок, дежурный разговаривал по телефону. Он улыбнулся и показал два пальца. После того как закончил говорить звонившему о том, что проблемой украденных из супермаркета рекламных листовок должен заниматься инспектор почтовой службы штата, а не полиция Нью-Йорка, он протянул руку, опираясь на стойку.

— Дрю Джаггер. Что привело тебя к отбросам? Прогулка по трущобам?

Я улыбнулся и пожал его руку.

— Что-то типа того. Как дела, Френк?

— Никогда не был счастливее. Захожу вечером домой и не снимаю обувь, оставляю открытой крышку унитаза после того, как помочусь, и использую бумажные тарелки, так что ничего не нужно мыть. Жизнь в одиночестве хороша, мой друг.

Я повернулся к Эмери.

— Это сержант Френк Карузо. Он держит меня в курсе того, как сменяет жен. Френк, это Эмери Роуз. Ей нужно написать заявление. Махони сегодня на месте? Может, он сможет ей помочь.

— Он будет отсутствовать несколько недель. Подвернул лодыжку, преследуя взломщика. Но я гляну, кто на приеме, и дам кого-то толкового. Что случилось? Семейная проблема? Муж устроил ей тяжелые времена?

— Ничего подобного. Эмери необычная жертва. Она арендовала помещение в моем здании несколько недель назад.

Френк присвистнул.

— Помещение на Парк Авеню. Симпатично и дорого. Ты одинока, милая?

— Старик, ты не извлек свои уроки?

— Что? У меня были только страшные разведёнки. Может, в этом проблема?

— Абсолютно уверен, что эта проблема не твоя.

Френк отмахивается.

— Так в чем проблема? Арендодатель не дает жизни или что?

— Она арендовала мое помещение за две пятьсот в месяц. Заплатила вперед десять тысяч. Проблема в том, что она сняла его не у арендодателя. Была обманута кем-то, выдающим себя за агента по недвижимости, пока меня не было в городе, а в офисе велся ремонт.

— Две с половиной тысячи в месяц. За твое здание?

— Она из Оклахомы.

Он посмотрел на Эмери.

— В Оклахоме не играют в Монополию? Не смогла понять, что Парк Плейс был в пять раз дороже Прибалтийской?

Я прервал заумную задницу-сержанта до того, как он даст Эмери почувствовать себя еще хуже, чем было до этого. В конце концов, я высмеял ее решение тем вечером, когда она удивила меня таким неожиданным приветствием дома. Этого было достаточно. Френк дал ей какие-то бланки для заполнения и отвел в кабинет, где мы могли подождать. По дороге туда я остановился поговорить со старым другом, и Эмери уже почти закончила с формами, когда я присоединился к ней.

Я закрыл за собой дверь, она посмотрела на меня и спросила:

— Ты занимаешься уголовными делами?

— Нет. Только семейными.

— Кажется, каждый коп тебя знает.

— Мой приятель работал в этом округе. Некоторые из моих первых клиентов были копами. Становясь другом одному человеку в синем, сделав хорошо работу для него, ты получаешь целый участок в работу и так далее. Они — сплоченная команда. Во всяком случае, лояльны друг к другу. Хотя среди них самый высокий в городе показатель разводов, связанных с работой.

Минуту спустя вошел детектив, которого я никогда не встречал, и принял заявление Эмери, а затем мое. Закончив, он сказал, что я могу уйти, если хочу.

Понятия не имею, почему полчаса спустя я все еще ошивался здесь, пока Эмери листала второй по счету толстый альбом с фотографиями.

Она перевернула страницу и вздохнула.

— Не могу поверить, как много преступников выглядят как обычные люди.

— Тебе было бы сложнее передать десять тысяч наличными парню, выглядящему как преступник?

— Полагаю, что да.

Я почесал подбородок.

— Кстати, в чем ты хранила столько наличности? В коричневом пакете, набитом сотнями?

— Нет. — Ее тон был оборонительным, но больше она ничего не говорила. Так что я глазел на нее в ожидании. Она закатила глаза. — Отлично. Но пакет был не коричневым, а белым. И на нем было написано «Вэндиз».

Я поднял бровь.

— «Вэндиз»? Ресторан фаст-фуда? Действительно помешана на бургерах?

— Бургер, который купила на обед, я положила в сумочку, а деньги — в пакет, потому что не хотела выпускать их из рук в метро. Я решила, что скорее кто-нибудь захочет украсть мой бумажник, чем ланч.

Она была права.

— Хорошая смекалка для девчонки из Оклахомы.

Она прищурилась.

— Я из города Оклахома, не с фермы. Ты думаешь, что я наивная, потому что не из Нью-Йорка и принимала неправильные решения.

Я не смог удержаться.

— Ты принесла десять штук поддельному агенту по недвижимости в пакете от «Вэндиз».

Выглядело так, словно сейчас у нее из ушей повалит дым. К счастью, стук в дверь помешал мне снова быть пережеванным «в стиле Оклахомы». Френк просунул голову.

— Есть минутка, советник?

— Конечно.

Френк широко открыл дверь, подождав, пока я выйду, и закрыл ее за нами прежде, чем мы заговорили.

— Дрю, у нас маленькая проблема.

На его лице была маска сержанта, когда он показывал на закрытую дверь, за которой сидела Эмери.

— Стандартная оперативная процедура заключается в том, чтобы проверить заявителя.

— Ну и что?

— Оклахому, которая там, пробили. На нее есть действующий ордер на арест.

— Ты прикалываешься?

— Хотелось бы. Новая компьютерная программа вынуждает нас записывать причину, по которой мы вводим имя в поиск. Детектив, принявший ее заявление, как раз вошел в нее, когда девушка была в участке. Не так, как в старые времена. Теперь все отслеживается. Ей придется позаботиться об ордере. Я заканчиваю через час. Если хочешь, я возьму полицейскую машину и отвезу ее в здание суда, чтобы она ответила на обвинения и чтобы нам не пришлось надевать на нее наручники. Для отвода глаз. Полагаю, она может подать прошение и избавиться от этого достаточно легко.

— В чем обвиняется?

Френк хмыкнул:

— Непристойное обнажение.

***

— Так, расскажи мне всю историю сначала.

Мы сидели на скамейке возле зала суда в ожидании начала полуденного слушания.

Эмери повесила голову.

— А я должна?

Я солгал.

— Ты собираешься рассказать свою историю судье, и как твой защитник я должен услышать ее первым.

Она, несомненно, будет в бешенстве, когда поймет, что для формального слушания не требуется пересказ событий, касающихся причины явки. Мы бы вошли, она признала вину, оплатила штраф, и были бы за дверью в течение часа. Но весь мой день был потерян, так что я заслужил немного веселья. Плюс ко всему, мне нравилась пылкая сторона ее личности. В гневе она была еще сексуальнее.

— Ладно, я была в Нью-Йорке в гостях у своей бабушки. И встретила парня. Мы ходили на свидания несколько раз, постепенно сближаясь, а в ту августовскую ночь было очень жарко и душно. Я только окончила старшую школу и дома не делала ничего даже отдаленно дикого. Так что когда он предложил купание нагишом в общественном бассейне, я подумала: почему нет? Никто ведь не узнает.

— Продолжай.

— Мы пошли на угол Восемьдесят второй, где есть бассейн на улице, и перепрыгнули забор. Когда мы раздевались, было так темно, я не думала, что даже парень сможет увидеть меня.

— Так ты разделась? Какого цвета были твой лифчик и трусики?

Серьезно? Я был больным ублюдком, задавая такие вопросы. Но в своем больном воображении я видел ее в белых стрингах и кружевном лифчике.

Она выглядела внезапно запаниковавшей.

— Тебе на самом деле нужно все это знать? Это было десять лет назад.

— Нужно. Чем больше деталей, тем лучше. Это покажет судье, что ты хорошо помнишь тот вечер, и он подумает, что ты полна раскаяния.

Эмери грызла свои ногти в глубокой задумчивости.

— Белые! Они были белые.

Симпатично.

— Стринги или шортики?

Ее щеки порозовели, и она закрыла лицо руками.

— Стринги. Боже, это так смущает.

— Будет легче, если сейчас ты выложишь все детали.

— Хорошо.

— Ты сама разделась или парень тебя раздел?

— Сама.

— Что произошло дальше? Расскажи мне все детали. Ничего не упусти. Ты думаешь, что они несущественные, но это может помочь твоему делу.

Она кивнула.

— После того как разделась, я оставила свою одежду в куче возле забора, через который мы перелезли. Джаред — парень, с которым я была — снял свою одежду и сложил ее поверх моей, подошел к вышке и прыгнул с нее.

— Что дальше?

— А потом приехала полиция.

— Ты еще даже не зашла в воду? Не дурачилась в бассейне или что-то еще?

— Не-а. Я даже не попала в бассейн. Сразу после того как вынырнул Джаред, появились сирены.

Я чувствовал себя так, словно меня разорвали. Так все развивалось и на этом все? Никаких тисканий? Прежде чем я успел задать еще вопросы, судебный пристав огласил список имен. Я слышал, как он назвал Роуз, так что направил Эмери туда, где он стоял, возле зала заседаний со списком.

— Комната 132 дальше по коридору. Судебный секретарь встретится обсудить с вами дело прежде, чем вы увидитесь с судьей. Подождите снаружи. Он назовет ваше имя, когда придет ваш черед.

Зная, где находится эта комната, я повел Эмери дальше по коридору, и мы присели на скамейке. С минуту она была тихой, потом заговорила. Ее голос немного дрожал, как будто она боролась со слезами.

— Прости за все это, Дрю. Я, наверное, задолжала тебе пять тысяч долларов за все твое время, но не могу выплатить и пяти сотен.

— Не волнуйся об этом.

Она потянулась и коснулась моей руки. Моя рука была на ее спине, когда мы шли, затем — когда мы выходили из полицейской машины, на которой сержант Карузо доставил нас сюда, но это был первый раз, когда она коснулась меня. Мне понравилось. Чертовски. Я не знал ее хорошо, но было понятно, что Оклахома не из той категории женщин, которая могла одурачить или быть одураченной. Мне нужно покончить с этим и убраться отсюда.

— Но это действительно так. Я не могу достаточно отблагодарить тебя за то, что ты пошел сегодня со мной, мне жаль. Я бы потерпела крах, не будь тебя здесь. Как-нибудь я отплачу тебе.

Я могу придумать несколько способов.

— Все в порядке. На самом деле. Не переживай об этом. Все пройдет гладко, и мы сможем уйти отсюда уже через двадцать минут.

И почти сразу голос из-за двери позвал:

— Роуз. Дело номер 18493094. Адвокат Роуз?

Я предположил, что это был секретарь. У меня было немного уголовных дел, просто просроченный билет на транспорт или обвинение в домашнем насилии богатого клиента при разводе. Но женский голос показался смутно знакомым, только я не мог понять, кому он принадлежал.

Пока не открыл дверь.

И тут стало понятно, почему он звучал так знакомо.

Я слышал его раньше.

В последний раз она кричала мое имя, пока я вколачивался в нее в уборной конкурирующей юридической фирмы.

Из всех юристов округа Нью-Йорк именно Кьяра Олбрайт должна была стать нашим секретарем.

Возможно, «гладко» было не совсем точным словом, чтобы описать, как пойдут дела.


Глава 4

Дрю


Блядь.

— Я не понимаю. Что происходит? — голос Эмери был полон паники.

И я не мог винить ее. Все знают, что кобры, тигры и акулы опасны. Но афалина[1]? Выглядящий так мило и привлекательно, так гармонично свистящий, когда вы гладите его по голове. Но если случайно ранишь одного из них, то они начнут атаковать. Это правда. Мое хобби, кроме траха и работы, смотреть канал National Geographic.

Кьяра Олбрайт — это афалина. Она только что порекомендовала судье тридцать дней в тюрьме вместо штрафа, который собиралась предложить полчаса назад.

— Дай мне минутку. Присядь в зрительном зале, я приду за тобой через пару минут. Мне нужно перекинуться парой слов с секретарем. Наедине.

Эмери кивнула, несмотря на то, что была уже на грани истерики, и я воспользовался моментом, чтобы дать ей собраться. Затем открыл калитку, отделяющую участников процесса от зрителей, и провел ее в пустующий ряд позади. Уходя, я увидел, как слеза скатилась по ее лицу, и это остановило меня.

Не задумываясь, я приподнял ее подбородок так, чтобы наши взгляды встретились.

— Доверься мне. Сегодня ты поедешь домой. Хорошо? Просто доверься мне.

Мой голос напугал Кьяру в дамской комнате напротив зала суда.

— Какого черта там произошло? — я запер дверь, когда она повернулась ко мне лицом.

— Ты не можешь сюда заходить.

— Если кто-то спросит, сегодня я отождествляю себя со своей женской стороной.

— Ты козел.

— Я козел? Какого черта была вся эта «Приятно тебя видеть, Дрю» херня? «Я порекомендую штраф в размере пятидесяти долларов, и вы выйдете отсюда ко времени игры в гольф».

Она отвернулась и прошла к зеркалу. Достав помаду из кармана пиджака, она наклонилась и накрасила губы ярко-красным, ничего не сказав о том, что сделала. Затем подарила мне самую широкую и яркую улыбку из всех, которые я когда-либо видел.

— Твоей новой игрушке стоит привыкать к тому, что говорят одно, но затем происходит совсем другое, когда меньше всего этого ожидаешь.

— Она не моя игрушка. Она… друг, которому я помогаю.

— Я видела, как ты на нее смотришь, как кладешь руку ей на спину. Если ты ее еще не «прокатил», то скоро это сделаешь. Возможно, она нуждается в ночи, проведенной в тюрьме, потому что ты не можешь справиться с собой в зале суда. Может, ты утратишь для нее свое очарование. Если так подумать, я оказываю девушке услугу. Ей стоит меня поблагодарить.

— Ты сошла с ума, если думаешь, что я допущу это. Эмери не имеет никакого отношения к тому, что произошло между нами. Если придется, я попрошу судью Хокинса о самоотводе.

— Самоотводе? На каком основании?

— На том основании, что твой отец играет с ним каждую пятницу, и ты сама говорила мне, что он дает тебе все, чего ни пожелаешь. Ты забыла, как сильно ты любишь обсуждать профессиональные темы после того, как я тебя трахну?

— Ты не посмеешь.

Я стоял на расстоянии десяти футов лицом к запертой двери, но медленно развернулся и пошел в сторону, где она стояла, подбираясь намного ближе необходимого.

— Испытай меня.

Она долго удерживала мой взгляд.

— Отлично. Но давай сделаем это не так, как предполагается врагам. Без удара ниже пояса. Мы заключим сделку.

Я тряхнул головой.

— Чего ты хочешь, Кьяра?

— Ты хочешь, чтобы твой клиент сегодня вечером был дома. Я же хочу кое-что вернуть.

— Отлично. Чего ты хочешь?

Ее язык скользнул по верхней губе, как будто она проголодалась и смотрела на сочный стейк.

— Тебя. И не в туалете или на заднем сидении Убера. Я хочу тебя, хочу нормальное свидание, на котором ты угостишь меня вином и накормишь, прежде чем уложишь меня в позу шестьдесят девять.

***

— О боже. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

— Давай просто заплатим штраф и свалим отсюда.

Я вывел ее из зала суда, и Эмери, похоже, истолковала мою спешку тем, что слишком надоела мне своими разговорами за день, но дело было совсем не в этом. Когда мы уже почти вышли, Кьяра окликнула нас.

— Дрю, есть минутка?

— Не сейчас. Мне нужно кое-где быть.

Где угодно, только не здесь.

Я держал руку на спине Эмери и продолжал идти, но у моего клиента было другое мнение. Она остановилась.

— Мы должны идти, — сказал я.

— Позволь мне все-таки поблагодарить секретаря.

— Это необязательно. Город Нью-Йорк благодарит ее каждую пятницу, когда перечисляет ей заработную плату.

Взглядом Эмери бранила меня.

— Я не грублю только потому, что это ты.

Она повернулась и ждала встречи с Кьярой, а затем протянула ей руку.

— Спасибо вам огромное за все. Этим утром я была поражена, когда думала, что меня арестуют.

Кьяра посмотрела на руку Эмери и сжала ее. Потом повернулась ко мне всем телом и ответила, глядя на меня.

— Не благодарите меня. Скажите «спасибо» вашему адвокату.

— Да. Так и сделаю.

— Но не благодарите его слишком сильно. Не хочу, чтобы он обессилил. — Кьяра развернулась на каблуках и помахала на прощание через плечо. — Я позвоню по поводу нашей встречи, Дрю.

Эмери посмотрела на меня.

— Это было странно.

— Она, наверное, прекратила принимать лекарства. Пойдем, давай уведем тебя отсюда.

Было уже около четырех часов, когда мы оплатили штраф и забрали копии оправдательного протокола Эмери.

Выйдя из здания суда, она повернулась ко мне.

— Надеюсь, ты не против публичного проявления нежности, потому что мне нужно обнять тебя.

Вообще-то я не в восторге от публичного проявления любви, но… эй, я не получил свою плату за потраченный день, так что не возражаю получить что-нибудь из предложенного. Эти сиськи, прижатые ко мне, были однозначно лучше, чем ничего, возможно, даже лучше полного дня с оплатой 675 в час.

— Если ты настаиваешь.

Улыбка, которой она выстрелила в меня, была близка к идеальной по сравнению с теми, которые я видел. А затем было объятие. Оно было долгим, эти груди и крошечное, изящное тельце заключили меня в более чем вежливые объятия. Она даже пахла хорошо.

Отстранившись, она продолжила держать свои руки на моих.

— Я собираюсь отплатить тебе за сегодня. Даже если это займет годы.

— Не волнуйся об этом.

— Нет, именно так я и поступлю.

Мы провели еще несколько минут, беседуя, обменялись номерами телефонов на случай, если для нее будут какие-то доставки, и попрощались. Она направлялась на окраину, а я — в центр, так что мы разошлись в разные стороны. Сделав несколько шагов, я обернулся через плечо и посмотрел на покачивание ее задницы. Уходя, она выглядела так же хорошо, как утром.

Это заставило меня задуматься… Клянусь, она выглядела еще более невероятно, когда пришла. Как только я собрался отвернуться, Эмери повернулась и поймала меня за подглядыванием. Она широко улыбнулась и помахала на прощание, прежде чем повернуть за угол и скрыться из виду.

Ладно, я хотел, чтобы она отплатила мне за этот день.

И я мог придумать несколько способов для взыскания этой оплаты.


Глава 5

Эмери


Я подняла жужжащий телефон к уху, успев зафиксировать время. Почти одиннадцать вечера, поздний звонок для кого бы то ни было.

— Алло?

— Эмери?

Этот голос. Мне не было необходимости спрашивать кто звонит. При личном общении его голос был низким и хриплым, но по телефону он был прямо сиплый.

— Дрю? Все в порядке?

— Ага. А что?

— Потому что как бы поздно.

Я услышала движение в телефоне, а затем:

— Дерьмо. Прости. Я только увидел время. Мне казалось, что сейчас около девяти.

— Когда ты проводишь большую часть дня в суде с уголовниками, время пролетает незаметно, правда?

— Думаю, да. Я вернулся домой, поработал, а потом остался в офисе. Видимо, потерял счёт времени.

— А я по возвращении домой выпила пару бокалов вина и немного пожалела себя. Твой вечер, похоже, был продуктивнее. Ты все ещё в офисе?

— Ага. Вот почему я позвонил. Я сижу здесь и думаю, что, когда ты найдёшь себе новый офис, он будет выглядеть очень симпатично.

Странное заявление.

— Спасибо. Но что привело тебя к такому выводу?

— Стекло и темное дерево. Мне нравится. Я бы представил у тебя что-то более девчачье.

— О чем ты… о, нет. Они сегодня доставили мою офисную мебель?

— Да.

— Как? Как они вообще вошли, если ты был со мной весь день?

— Мой подрядчик здесь заканчивал, а у меня не было возможности объяснить ему, что произошло. Он думал, что делает тебе одолжение, впуская их.

Я ударилась головой о барную стойку на своей кухне, затем прижалась к ней лбом, останавливая себя от самобичевания. Однако я не смогла сдержать стон, вылетевший изо рта.

— Прости. Я разберусь с этим незамедлительно, прямо с утра.

— Не торопись. Мои вещи все еще на хранении. Я могу придержать их некоторое время.

— Спасибо. И прости. Первым делом утром я позвоню им и заставлю вернуться и забрать все, а потом приду и подожду их в твоем офисе, так что тебе не придется иметь с этим дело, если ты не против.

— Конечно.

— Прости.

— Эмери, прекрати извиняться. Бывшие мошенники закаленные. Увидимся утром.

Я рассмеялась, потому что это помогло мне не расплакаться.

***

— Эй?

Я постучала в наполовину открытую дверь и слушала, как эхо моего голоса вернулось ко мне. Дверь открылась от толчка, и я была удивлена, увидев все еще пустую приемную. Я думала, что моя мебель будет сброшена сюда.

На расстоянии я слышала голос, но не могла различить его. Я вошла и крикнула немного громче:

— Эй! Дрю?

Стремительные шаги отдавались на мраморном полу, каждый шаг громче предыдущего, пока Дрю не появился из коридора. Он держал свой мобильный телефон у уха, и, увидев меня, поднял палец, продолжая разговаривать.

— Мы не хотим дом в Брекенридж. Мой клиент ненавидит холод. Она может сохранить его, но это будет единственное имущество, с которым она покинет этот брак. — Пауза, а затем: — Нет, я не чокнутый. После того как положу трубку, я собираюсь прислать вам несколько фотографий имущества в Брекенридж. Думаю, они убедят вас в том, что миссис Холлистер на самом деле нравится этот дом.

Только когда появился представитель службы доставки FedEx с повозкой, полной коробок, Дрю убрал телефон от уха, чтобы поговорить с ним.

— Дайте мне минутку.

Решив сделать хоть что-то, чтобы помочь ему, я подписала лист доставки и попросила симпатичного курьера сложить коробки на застеленную пленкой стойку. Дрю беззвучно поблагодарил меня и продолжил разговор.

Когда он уже почти кричал на того, с кем беседовал по телефону, я решила рассмотреть его. Одет он был, как я предположила, в сшитый на заказ очень дорогой костюм. Рукав на руке, держащей телефон, съехал, демонстрируя большие, на вид дорогие часы. Обувь сияла, а рубашка облегала. Его волосы были темные и слишком длинные для мужчины, начищающего свою обувь, а кожа — загорелой после недавнего отдыха, что еще сильнее подчеркивало его светло-зеленые глаза.

Но куда невозможно было не пялиться, так это на его губы, идеальной формы и полноты. Он на самом деле красив. Не уверена, что прежде думала о мужчине как о «красивом». Симпатичном — да. Даже горячем. Но слово «красивый» точно отвечает тому, чтобы описать Дрю Джаггера, никакое другое слово не отдаст ему должного.

Он закончил свой звонок.

— Серьезно, Макс, сколько процессов ты сидел по ту сторону стола, любуясь на мое симпатичное лицо? Ты до сих пор не можешь отличить, когда я не блефую? Посмотри на фото, а затем озвучь мне свое решение по этому предложению. Полагаю, ты найдешь его более, чем справедливым, когда посмотришь на ситуацию в перспективе. Ее двадцатилетний лыжный инструктор учил ее новому виду спуска. Предложение актуально сорок восемь часов. Затем я буду вынужден снова звонить тебе, что означает, что мой клиент получает еще один счет и твое предложение катится к чертям.

Дрю нажал кнопку на телефоне и посмотрел на меня, почти заговорив, когда телефон начал звонить в его руке.

— Дерьмо. — Он вздохнул, взгляд снова скользнул к телефону и вернулся ко мне. — Прости. На этот я тоже должен ответить.

Доставщик из Poland Spring, катящий большие бутыли с водой, постучал в дверь. Я посмотрела на Дрю.

— Я займусь этим. Иди ответь на звонок.

В течение следующих пятнадцати минут, пока Дрю висел на телефоне, я развернула агента по продажам, ответила на звонки офисного телефона, звонящего под пленкой — дважды — и подписала юридические документы, доставленные в контору Дрю М. Джаггера. Я выкручивалась, разговаривая с потенциальным клиентом, когда появился Дрю.

— Мы поблагодарим мистера Айкена за его рекомендацию. — Я послушала и кивнула. — Наша ставка… — Я поймала взгляд Дрю. — Семьсот долларов в час.

Уголок его рта приподнялся.

— Конечно. Давайте я запишу вас на предварительную консультацию. Позвольте задержать вас на минутку, чтобы я могла заглянуть в календарь мистера Джаггера.

Я нажала кнопку и держала руку ладонью вверх.

— У тебя в телефоне есть календарь?

Дрю достал из кармана телефон и протянул его мне.

— Есть.

Открывая его онлайн-календарь, я проверила его график. На следующий месяц ничего не было запланировано.

— Ты можешь передвинуть свой обед с кем-то по имени Моника с шести до девяти и я запишу мистера Паттерсона на четыре тридцать в следующую среду? Он сказал, что это срочно. Ему может понадобиться судебный запрет, чтобы защитить свои активы, как ты сделал для мистера Айкена.

— Сделано.

Я возобновила звонок.

— Как насчет четырех тридцати в среду восьмого? Идеально? Отлично. Наш стандартный гонорар… — я посмотрела на Дрю, который показал десять пальцев, — двенадцать тысяч. Хорошо, спасибо. С нетерпением ждем встречи с вами. До свидания.

Когда я положила трубку, Дрю улыбался.

— Я поднял свою почасовую ставку от шестисот семидесяти пяти до семи сотен?

— Нет. Двадцать пять долларов сверху — мои. За каждый час, за который ты выставляешь ему счет, можешь забрать то, что я тебе задолжала. Я подумала, что мой счет за восемь часов вчерашнего дня составляет пятьдесят четыре сотни — я, конечно, плачу по стандартному тарифу, а не накрученному тарифу мистера Паттерсона, — так что если бы ты смог выставить мистеру Паттерсону счет за несколько сотен часов, то это было бы здорово.

Дрю усмехнулся.

— Пару вечеров назад некая злючка напала на меня со своим сумасшедшим мастерством Крав Мага. Вчера отсутствие у тебя дерзости взволновало меня.

— Я была арестована и практически попала в тюрьму.

— У меня разбито сердце. Ты так слабо верила в то, что я тебя вытащу?

— Вчера сначала секретарь хотела моей крови. Что ты сказал, чтобы изменить ее настрой?

— Мы заключили сделку.

Я прищурилась.

— Что ты дал ей взамен, чтобы ее попустило насчет меня?

Дрю посмотрел мне в глаза.

— Ничего существенного.

Передо мной снова начал звонить офисный телефон.

— Ты хочешь, чтобы я…

Он отмахнулся.

— Там автоответчик. Давай я покажу тебе твою мебель.

— Я думала, что она будет в приемной.

— Том подумал, что поможет, если поставит ее в моем офисе.

Я последовала за Дрю по коридору, он открыл дверь в большой кабинет, следующий за комнатой для хранения файлов, в которой я работала. Когда я в прошлый раз была здесь, он еще не был закончен — оставалась отделка и плинтусы, и все было покрыто пленкой. Чтобы закончить это, подрядчик должен был работать весь вчерашний день.

— Вау. Здесь красиво. За исключением… — я еще раз подумала, прежде чем делиться своими мыслями и покачала головой. — Ничего. Выглядит красиво.

— За исключением чего? Что ты собиралась сказать?

— Красивый кабинет. На самом деле — высокие потолки, увенчанные широкой лепниной, за исключением… все белое. Почему ты не покрасил в какой-нибудь цвет? Все в белом немного скучновато.

Он пожал плечами.

— Мне нравятся простые вещи. Черное и белое.

Я фыркнула.

— В таком случае хорошо, что ты вернулся вовремя. Я практически купила ярко-желтый цвет для твоего кабинета. Копировальная должна была стать красной.

Мой красивый стол действительно выглядел потрясающе в его огромном офисе, даже со скучной белой расцветкой. Столешница была из толстого закаленного стекла, а ножки из темного красного дерева в форме лошадей. Вообще-то я не была поклонником современной мебели, но стол был настолько красивым и идеальным, что я просто обязана была им обладать.

— У мебельной компании не было свободного времени, но они приедут сегодня, чтобы забрать мебель назад. Они хотели взять с меня сорокапроцентный сбор и плату за погрузку. У меня час занял разговор по телефону с их менеджером, чтобы объяснить ему, что они сами нарушили правила их фирмы, позволяя неустановленному лицу принять доставку.

— Ты хорошо отвечаешь на телефонные звонки.

— Я работала в службе поддержки в типографии, когда училась в колледже. И помню, что на самом деле заставляло меня слушать и нарушить правила в пользу клиента после длинного дня звонков с жалобами.

Мобильный телефон Дрю снова начал звонить. Он посмотрел на него и решил не отвечать.

— Ответь. Я уберусь с твоего пути. Господь знает, что я и так отобрала у тебя достаточно времени. А ты, кажется, очень занят.

— Все в порядке. Я не обязан на него отвечать.

— Ты один в этом огромном пространстве?

— Обычно у меня есть помощник и секретарь. Но мой секретарь две недели назад ушёл на несколько месяцев на больничный, а помощник решил пойти в юридическую школу за пределами штата.

— Звучит так, словно ты собираешься быть очень занятым.

Его мобильный снова зазвонил, и в этот раз ему нужно было ответить на звонок. Дрю сказал мне отправиться домой, но… там мне особенно нечем было заняться. Он пошел в комнату для хранения файлов и уселся на тот самый стол, а я вернулась в приемную. После того как убрала остатки пленки со стойки, я отыскала чистящие средства в ванной и протерла все, прежде чем достать свой ноутбук.

В промежутках между получением электронных писем я отвечала на офисный телефон и принимала сообщения.

Спустя час вернулся Дрю, выглядел он раздраженным.

— Мой телефон сдох. Могу я воспользоваться твоим на пару минут? Зарядное устройство в хранилище с остальным моим хламом, а я почти завершил сделку. Не хочу давать адвокату время на пересмотр всех тех глупостей, на которые он только что согласился.

Я протянула свой телефон.

— Конечно.

Дрю отошел на несколько шагов и остановился.

— Какой пароль?

— Мммм. Ебать.

— Ты не хочешь, чтобы я знал твой пароль?

— Нет. Мой пароль — ебать.

Дрю усмехнулся.

— Девушка как раз для меня.

Затем он вбил его и снова исчез.

Тем временем подкрался полдень, мой желудок заурчал, потому что я поздно проснулась и не съела завтрак. Но я не могла оставить офис и снова пропустить доставку мебельной фирмы. Когда я услышала перерыв в разговоре Дрю, то решила пойти в файлохранилище.

— Ты обычно заказываешь обед? Я боюсь выйти и упустить доставку.

— Иногда. Что сегодня предпочитаешь?

Я пожала плечами.

— Мне все равно. Я не привередливая.

— Как насчет индийской кухни? «Карри Хаус» в нескольких кварталах отсюда и доставка быстрая.

Я скривила нос.

— Тебе не нравится индийская еда?

— Не очень.

— Хорошо. А китайская?

— Слишком много глутамата натрия.

— Суши?

— У меня аллергия на рыбу.

— Мексиканская?

— Слишком тяжелая для ланча.

— Ты ведь понимаешь значение фразы «я не привередливая»?

Я сощурилась.

— Конечно. Ты просто делаешь странный выбор.

— Что бы ты хотела съесть, Эмери?

— Пицца?

Он кивает.

— Пицца пойдет. Видишь? Я не привередлив.

***

После того как мы разделались с обедом, Дрю снял свой телефон с зарядки и потянулся к моему.

— Могу я посмотреть твои фото?

— Мои фотографии на телефоне? Зачем?

— Лучший способ узнать кого-либо — посмотреть его фотографии на мобильном, когда он ожидает этого меньше всего.

— Я даже не уверена, что у меня там.

— В этом и суть. Если у тебя будет возможность стереть фото, я не увижу настоящую тебя. Я увижу такую тебя, которую ты захочешь мне показать.

Я пыталась вспомнить, было ли что-то неловкое или компрометирующее на телефоне, когда Дрю пододвинул его к себе с ухмылкой на лице. В последнюю секунду я накрываю его руку своей, останавливая.

— Погоди. Я хочу взглянуть на твои, раз уж ты мои смотришь. И тебе бы лучше иметь там что-то компрометирующее, потому что я более чем уверена, что так и есть.

— Конечно. Меня не так-то легко смутить.

Дрю скользнул своим телефоном по складному столику.

Я смотрела, как Дрю ввел пароль и начал шарить по моим фотографиям. Через минуту он остановился, и его брови приподнялись.

— Эта рассказывает многое о тебе.

Я потянулась за телефоном, но он слишком быстро его убрал.

— Что? Что за снимок?

Дрю повернул телефон экраном ко мне. О боже. Как стыдно. На фото была я крупным планом во время работы. У меня был целый день терапевтических консультаций по телефону, а мой спикерфон решил прекратить нормально работать ранним утром в тот понедельник. Я не могла выбежать и купить новый офисный телефон, и к полудню была расстроена тем, что лишена способности к многозадачности, потому что одной рукой держала трубку у уха. Тогда я решила использовать творческий подход. Я взяла две большие оранжевые резинки и обмотала их вокруг телефона и своей головы, эффективно зафиксировав трубку, так что мне не приходилось больше держать ее. Одна резинка пролегала по моему лбу, немного выше бровей, опуская их вниз, делая мое лицо странным и сморщенным. Вторая резинка была обмотана вокруг подбородка, сминая кожу и образовывая очень кривую ямочку на подбородке, которой у меня вообще нет.

— Мой спикерфон сдох, а у меня было много телефонных звонков в тот день. Мне нужно было иметь возможность пользоваться руками.

Он хохотнул.

— Изобретательно. После смерти Стива Джобса не выходило нормальных обновлений для iPhone. Возможно, ты захочешь продать им свое новое изобретение.

Я смяла салфетку и бросила ему в лицо.

— Заткнись.

Он провел пальцем по экрану еще несколько раз и остановился. В этот раз я не могла понять, о чем он думает.

— Что? На чем ты застопорился?

Он глазел на фото достаточно долго и сглотнул, прежде чем снова повернуть ко мне экран. Это было фото в полный рост с вечера, когда мы с Болдуином ходили на свадьбу. На этом фото, без сомнения, я смотрелась лучше, чем когда-либо. Прическа и макияж были сделаны профессионалом, а платье обтягивало словно перчатка. Оно было простым — черным с глубоким V-образным вырезом, демонстрирующим мое декольте и изгибы. Платье было более открытым, чем я когда-либо рискнула бы надеть, но чувствовала себя в нем уверенной и привлекательной. Эффект продлился примерно пятнадцать минут, потому что, пока Болдуин делал этот снимок, я открыла дверь его квартиры и поняла, что у него уже была пара на свадьбу, на которую нас пригласили. И то была не я.

Вспоминая грусть, которую почувствовала тем вечером, я сказала:

— Свадьба.

Дрю кивнул и снова посмотрел на фото прежде, чем вернуть свой взгляд мне.

— Ты выглядишь потрясающе. Сексуальна как ад.

Я почувствовала, что краска залила мое лицо. Именно по этой причине я ненавидела, как пылает мое лицо.

— Спасибо.

Он полистал еще немного и вернул мне телефон.

— Бойфренд?

Это произошло через несколько минут после того, как Болдуин сказал мне, как прекрасно я выгляжу, и сделал мой снимок в полный рост. Он обнимал меня за талию, а я улыбалась и смотрела на него, пока он делал селфи. Его пара позвонила в дверь как раз в этот момент. Оставшийся вечер я провела с вымученной улыбкой.

— Нет.

— Бывший?

— Нет.

Он снова посмотрел вниз и затем на меня.

— Здесь есть какая-то история?

— Откуда ты знаешь?

— Твое лицо. То, как ты на него смотришь.

Действительно печально то, что малознакомый человек был способен понять мои чувства через десять секунд после того, как посмотрел на наши фото, в то время как Болдуин так и не догадался. Я могла солгать, но по какой-то причине не стала.

— Мы познакомились, когда я училась на последнем курсе. Он был преподавателем в моем классе по психологии, когда работал над своей докторской диссертацией. Вообще-то я живу в соседней квартире.

— И что, не срослось?

— Мы никогда не пытались. Он не чувствует ко мне того же, что я к нему.

Дрю выглядел так, словно собирался сказать что-то еще, но просто кивнул и возобновил свое шпионство. К тому времени как закончил, он на самом деле изучил многое, что касается меня. Он видел фото двух моих сестер, включая селфи, которое мы сделали с собакой перед моим отъездом в Нью-Йорк. Он знал о моих чувствах к Болдуину и о том, какой творческой я могу быть, нуждаясь в многозадачности.

Когда он снова протянул телефон по столу ко мне, я спросила:

— Итак… ты сказал, что просмотр фотографий друг друга может многое поведать о другом человеке. О чем рассказали тебе мои снимки?

— Дорожишь семьей, с разбитым сердцем и немного чокнутая.

Я бы предпочла обидеться насчет последней части, но это было тяжело, потому что он попал прямо в яблочко. Хотя я не собиралась признавать его правоту. Напротив, я потянулась к его телефону.

— Пароль?

Он самодовольно ухмыльнулся.

— Отсос.

— Да иди ты. Ты только что его поменял.

Он покачал головой.

— Не-а. Это одно из моих самых любимых слов по многим причинам. Хотя бы раз в день ты пробурчишь себе под нос «Отсоси» в чей-нибудь адрес. И, конечно, кто не любит хороший отсос?

— Ты извращенец.

— Сказала женщина, использующая в качестве пароля слово «ебать».

— Я установила такой, потому что никогда не могла запомнить свой пароль и каждый раз, когда вводила неправильный, восклицала: «Ебать!» Когда я в последний раз заблокировала свой собственный телефон, Болдуин просто предложил установить это слово в качестве пароля.

— Болдуин?

Наши взгляды встретились.

— Парень с фотографии.

Дрю кивнул.

По какой-то причине обсуждать Болдуина с Дрю было некомфортно, так что я сменила тему.

Вводя «отсос» в его iPhone, я сказала:

— Давай-ка посмотрим, советник, что я смогу узнать о тебе.

Дрю сложил руки на затылке и, откинувшись на стуле, посмотрел на меня.

— Приступай.

Я нашла иконку с фото и открыла ее. Ничего не обнаружив, я переключилась на камеру и открыла ее. Здесь также ничего не было.

— У тебя нет фотографий? Мне казалось, это был способ узнать друг друга.

— Да.

— И что именно я только что узнала о тебе, просмотрев твою камеру, заполненную пустотой?

— Ты поняла, что я не играю честно.


Глава 6

Дрю


Какая задница.

Я. Не та, подтянутая, на которую я только что уставился. Хотя… какая задница.

Эмери склонилась над стойкой ресепшен, чтобы дотянуться до моего звонящего офисного телефона, когда поймала меня за подглядыванием за ее сочной тыльной частью. Вежливым жестом было бы отвернуться и притвориться, что я не слежу за ней. Но что сделал я? Подмигнул.

Снова. Какая задница.

А теперь Эмери пялится на меня, пока разговаривает по телефону. Когда женщина ловит тебя с поличным за тем, что ты на нее глазеешь, ситуация может пойти в двух направлениях. Она флиртует в ответ или…

Эмери повесила трубку и целенаправленно пошла ко мне по коридору. Выражение ее лица было бесстрастным, так что я не знал, чего ожидать.

Она остановилась в дверном проеме и сложила руки на груди.

— Ты только что пялился на мою задницу?

Вот это и был второй вариант развития событий — когда объект слежки озвучивает это дерьмо. Я повторил ее позу, складывая руки на своей груди.

— Ты хочешь, чтобы я солгал?

— Нет.

— У тебя потрясающая задница.

Ее щечки покраснели.

— Ты знаешь, что это ты — задница?

— Тогда, полагаю, я потрясная задница. Потому что рыбак рыбака видит издалека.

Ее самообладание рухнуло, и она засмеялась. Мне понравилось то, что она была больше удивлена, чем раздражена.

— Женщины действительно склонны считать твое поведение привлекательным?

Я пожал плечами.

— Я симпатичен и богат. Женщины находят это привлекательным. Ты бы удивилась, узнав, сколько всего мне сходит с рук.

— Ты так зациклен на себе.

— Возможно, но это правда. — Я вышел из-за своего стола и подошел к ней, оставив между нами всего один или два фута. — Скажи правду. Если бы я был низкорослым, лысым, нищим, без зубов и с горбом на спине, ты бы отшила меня, поймав за любованием твоей задницей.

Ее рот приоткрылся, и она выглядела очаровательно, пытаясь собраться и парировать, хотя ее выражение лица уже подтвердило мою правоту.

— Ты — эгоманьяк.

— Возможно. Но обаятельный.

Эмери закатила глаза и надулась, но я успел поймать маленькую ухмылку на ее губах прежде, чем ее ножки выскочили из моего кабинета.

Какая задница.

Остаток дня я висел на телефоне. Несмотря на то что до следующей недели я освободил свой календарь от консультаций, по городу прошел слух о моем возвращении, и все мои жалкие клиенты хотели поделиться со мной последними выходками своих супругов. Я работал в уродливом бизнесе, но был чертовски хорош в своей работе. Месть была единственным их желанием, и каждый раз, когда я наносил удар заслуживающей этого жене, я мысленно сводил счеты со своей бывшей, Алексой, снова и снова. Мне, похоже, нужен психотерапевт, но опосредованная месть была дешевле и приносила больше удовлетворения.

Я только повесил трубку после разговора с клиентом, который хотел добиться судебного запрета для отдельно проживающей жены, чтобы удержать ее от сожжения его тайной порно-коллекции, когда услышал разговор Эмери, доносящийся со стороны стойки ресепшен. Ее голос в пустом офисе звучал достаточно звонко, так что я не смог ничего с собой поделать и прислушался.

— Квинс? Это самое близкое к центру место, которое вы можете мне подыскать за пятнадцать сотен в месяц? Что, если оно будет меньше? Без приемной, простой офис в каком-нибудь здании? — Она прервалась на минуту. — Что смешного? Да, я думала, вы сможете предложить мне место, где может поместиться более одного человека. — Еще одна пауза. — Нет, я не из Нью-Йорка. Но… но… Знаете что? Забудьте. Я позвоню другому агенту.

— Проблемы с поиском места? — спросил я, встав у нее за спиной.

Эмери обернулась. Выражение ее лица выдавало раздражение в чистом виде.

— Что я делаю в Нью-Йорке?

— Ты мне скажи.

Она вздохнула.

— Длинная история. Я…

Мой офисный телефон зазвонил, и она, подняв палец вверх, потянулась к нему раньше, чем я смог среагировать.

— Офис Дрю Джаггера… Кто, позвольте узнать, звонит?.. Мистер Лондон…

Она посмотрела на меня, и я поднял две руки в универсальном жесте «ни за что на свете». Она мягко продолжила:

— Мистер Джаггер прямо сейчас с клиентом. У него также уже назначена срочная встреча, которая будет следом. Могу я передать ему от вас сообщение?

Она молчала с минуту, пока держала на расстоянии телефон и поднимала брови. Я слышал этого хвастуна Хэла Лондона, даже стоя в двух футах от нее. Когда он вдохнул, она вежливо свернула разговор.

— Ты слышал все это? — спросила она меня.

— Да. Парень придурок. Я бы уже предпочел представлять его изменяющую суку-жену. Он постоянно держит меня на связи, при любом удобном случае. Это его копейка, но я все равно не хочу с ним разговаривать. Быстро тебе удалось его отвадить.

— Попробуй быть с ним чрезмерно милым. Это всегда отталкивает людей.

— Запомню на будущее.

Эмери посмотрела на свои часы.

— Уже почти четыре. Не могу поверить, что мебельной компании до сих пор нет. Прости за то, что пробыла здесь целый день.

— Без проблем. Я просто добавлю это к твоей арендной плате.

Она улыбнулась.

— Отлично. В таком случае я выставлю тебе счет за мои услуги секретаря. Я стою не дешево.

В голове внезапно возник мысленный образ Эмери, играющей в секретаря со мной в роли ее босса, и слова вырвались прежде, чем я смог их остановить:

— Я бы дорого заплатил за твои услуги.

Она покраснела, а затем парировала:

— Похоже, ты ведешь себя, как тот еще хрен, если работать на тебя, учитывая твое большое эго и развратные комментарии. Тебе повезло, что ты адвокат и сможешь защищать свои интересы, когда против тебя подадут иск.

— Ты только что назвала меня хреном?

Она прикусила свою полную губку.

— Да.

Я ухмыльнулся.

— Ты очень быстро себе это представила.

Зазвонил будильник на ее телефоне. Она проверила время.

— В четыре у меня должен состояться телефонный звонок с пациентом. Я собираюсь выйти, чтобы принять его. В таком случае я точно не пропущу мебельную фирму.

— Почему бы тебе не воспользоваться моим кабинетом? Ты можешь сидеть за этим столом, пока они не забрали его назад. У меня достаточно мебели. Я не хотел разбирать ее, пока не вывезли эту. Больше приватности для беседы с твоим пациентом.

— Не хочу упустить мебельную фирму.

— Я прослежу.

Она заколебалась.

— Ты не возражаешь?

Я покачал головой.

— Не-а. Давай. Теперь я поиграю в твоего секретаря.

Убедить ее не заняло много времени. Я смотрел, как она шла по коридору, точнее, как ее задница двигалась по коридору. Достигнув двери моего кабинета, она остановилась и оглянулась через плечо, снова поймав меня. И я опять подмигнул. Это был бы не я, если бы не был последовательным.

Уже перевалило за половину пятого, когда, наконец, показалась мебельная фирма. Эмери все еще была в моем кабинете, так что я постучал в наполовину открытую дверь, чтобы привлечь ее внимание. Она писала что-то в ежедневнике, пока говорила по блютузу. Девушка заколола волосы в беспорядочный пучок на макушке, когда она посмотрела вверх, я впервые увидел ее в очках. Они были прямоугольной формы в темной оправе и кричали: «Трахни меня, я — библиотекарь».

Это единственное, что я слышал, глядя на нее. Я глазел с минуту, лелея свою фантазию, пока она не завершила разговор.

Ее брови опустились, и она сняла гарнитуру.

— Все в порядке?

Ее глаза всегда были такими голубыми? Черная оправа, должно быть, оттенила цвет ее кожи и сделала ту визуально еще светлее.

— Ах, да. Приехала мебельная фирма.

Она посмотрела на меня, забавляясь, а потом вышла в приемную. Как только она заполнила документы, рабочий последовал за ней в мой кабинет. Они завернули стол в упаковку для транспортировки.

Эмери вздохнула, глядя на него.

— Красивый стол.

Я смотрел, как они готовили его для погрузки.

— Потрясающий.

За последние три дня она осознала, что была обманута на десять тысяч, ее арестовывали, и ей пришлось смириться с тем, что офис ее мечты принадлежит кому-то другому. Еще я впервые увидел ее на самом деле опечаленной. Выглядело так, словно она исчерпала свой лимит. Когда я увидел ее полные слез глаза, то почувствовал в своей груди нечто странное… Это нечто поразило меня больше, чем я ожидал. И, вероятно, влияние оно оказало не только на грудную клетку, но и…

На мой рассудок.

Потому что, полагаю, плохая идея, намек на которую я слышал, не вылетела бы из моего рта, если бы я на время не лишился рассудка.

— Останься. Ты и твой стол должны остаться. У меня здесь достаточно места.


Глава 7

Дрю


Канун Нового года.

8 лет назад.


Из плохих идей рождаются лучшие последствия.

Высокая блондинка с длинными ногами, похожими на лестницу, ведущую на небеса? Она определенно была плохой идеей. Я следил за ней весь вечер. Она пришла с двумя друзьями, всем троим едва ли было по восемнадцать. Их привел какой-то местный, который был другом друга одного из членов моего братства. Этот местный прямо-таки ласкал блондинку взглядом, а иногда и руками, но она выглядела более заинтересованной в братьях «Сигма Альфа», чем в нем.

Мне стоило готовиться к экзаменам для поступления в юридическую школу. Стоило покинуть Атланту и поехать, как обычно, домой на каникулы. Но так как это был последний семестр в доме братства, все его старожилы решили остаться на зимние каникулы. Одна вечеринка плавно перетекала в следующую на протяжении долгих десяти дней. А сегодня, поскольку был канун Нового года, здесь было странное сборище. Большая часть студентов уехала домой, освободив город для местных. А Дейзи Дюк со своими длинными ногами вопила песню «Georgia peach».

Наши взгляды встретились, когда я сделал большой глоток пива. Девушка широко улыбнулась, и мне внезапно захотелось съесть какой-нибудь фрукт. Она пришла ко мне, даже не пришлось вставать.

— Здесь занято?

Растерявшись на мгновение, я посмотрел налево и направо. Я сидел в кресле в углу гостиной, наблюдая за вечеринкой. Ближайшее ко мне кресло стояло на другой стороне комнаты.

— Ты вправе садиться, где тебе заблагорассудится.

Она вот так просто опустила свою упругую задницу на мой подлокотник.

— Я заметила, что ты за мной наблюдаешь.

— Тебя сложно не заметить.

— Так же, как и тебя. На этой вечеринке ты самый привлекательный парень.

— Правда?

Я сделал еще глоток пива, и маленькая Мисс Длинные ножки забрала его у меня. Она прислонила бутылку к губам и выпила ее содержимое наполовину. Закончив, девушка издала громкий звук «А-а-ах».

— Как твое имя, ножки?

— Алекса. А твое?

— Дрю. — Я забрал назад свое пиво и прикончил его. — Что за парень, с которым ты пришла?

— О, это просто Леви.

— Не бойфренд или еще что?

Она покачала головой.

— Не-а. Просто Леви. Он живет в Дугласвилле, недалеко от меня, и хорошо разбирается в машинах. Иногда ремонтирует мою.

И тут же Леви, стоявший у двери, заметил Алексу. Он не выглядел слишком счастливым, обнаружив ее сидящей на моем подлокотнике.

Я кивнул в его сторону.

— Ты уверена, что Леви не считает вас больше, чем друзьями? Прямо сейчас он выглядит слегка разъяренным.

Обе ее ноги были сложены на подлокотнике, но она перекинула одну и оседлала мои бедра, эффективно блокируя мне обзор на ее хмурого механика.

— Теперь ты не можешь его видеть.

Я сплел руки за ее спиной.

— Мой вид только что значительно улучшился.

Прошло меньше часа, когда она попросила показать ей мою комнату. Естественно, я был вынужден это сделать. Я — ничто, если не буду любезен с красивой женщиной. Я прожил в колледже четыре года. Некоторые девушки были прямолинейны в своих желаниях. Я был занят и не стремился к отношениям, предпочитая девушек, не играющих в игры, а идущих прямо к цели.

Пальчики Алексы были на молнии моих шорт прежде, чем я успел закрыть дверь в комнату. Я толкнул девушку к выходу, и дверь захлопнулась, изолируя нас от вечеринки; остались только два холма и жеребец.

— Ты поступаешь в юридическую школу в следующем году? — спросила она, когда я нащупал ее сиськи.

Это должно было насторожить, так как я не упоминал о своих планах на будущее. Но… у нее были отличные сиськи. И убийственные ножки. Они были обернуты вокруг моей талии. А еще я пил после обеда.

— Ага. Думаю, останусь в Эмори. По стопам деда и отца.

После этого мы ворвались в новый год с грохотом.

Прекрасные воспоминания.

Плохая идея.


Глава 8

Дрю


— Ты что? — Роман Оливет глазел на меня так, будто я только что сказал, что убил королеву Елизавету. Он покачал головой. — Плохая идея, мужик.

Я смотрел вниз на свой скотч, после чего с минуту качал янтарную жидкость в стакане прежде, чем поднести его к губам.

— Она в счет аренды собирается помогать мне, пока три месяца будет отсутствовать Тесс. Это даст ей возможность найти подходящее место и встать на ноги.

Роман выплюнул свое пиво.

— Два года назад я просил тебя сдать мне помещение, а ты сказал, что ни с кем не можешь делить пространство.

— Я и не могу. Это временно.

Он прищурился.

— Она ведь горячая, да?

— Какая связь между всем этим?

— Ты такой хрен!

— Какого черта? Эмери сказала то же самое.

Брови Романа подскочили.

— Она назвала тебя хреном, а ты позволяешь ей делить с тобой офисное пространство? У нее, должно быть, отличная задница.

Я пытался сохранить каменное выражение лица, но мы с Романом были друзьями целую вечность. Он уловил легкое подергивание уголка моих губ.

Он покачал головой и рассмеялся.

— Друг мой, хорошенькая задница — это твой криптонит.

Если быть откровенным, я до сих пор пытался понять, какого черта произошло со мной несколько часов назад. Я не только пригласил эту женщину — да, у нее потрясающая задница — переехать в мой офис, но я даже был вынужден убеждать ее принять мое предложение. Повторяю: я уговорил ее переехать в мой офис на Парк Авеню — в то пространство, которым я не хотел делиться с кем-либо бесплатно.

Я опрокинул остатки скотча и поднял руку, чтобы попросить обновить.

— Так в какой сфере права она работает?

— Она не юрист. Психолог.

— Психоаналитик? И ты собираешься терпеть всех этих сумасшедших, снующих по твоему офису?

На самом деле я не думал об этом. Что, если ее пациенты были психами с различными типами расстройства личности? Или бывшие заключенные, перерезавшие горло старушкам и избежавшие тюремного заключения строгого режима, потому что невменяемы? Я буду убит за потрясающую задницу. Никакая задница того не стоит.

Хотя, опять же… насколько вменяемы мои собственные клиенты? Семидесятиоднолетний Фердинанд Армонк, обладатель сотни миллионов долларов, был в прошлом году арестован за нападение с использованием трости на свою двадцатитрехлетнюю невесту, потому что застал язык своего физиотерапевта у нее между ног. Это безумие, с которым я имею дело ежедневно.

Я пожал плечами.

— Ее психи не могут быть хуже моих.

Кэндис Армонк поспособствовала аресту своего мужа за избиение тростью и пыталась отобрать у него половину его состояния при разводе. Роман был не только моим лучшим другом, еще он был моим детективом и работал над делом Армонка. Он нашел старое лесбийское порно, в котором снялась Кэндис, когда ей было восемнадцать, и она жила во Франции. Он назывался «Порка Кэнди»: фильм начинался с того, что женщина била ее палкой, ее же муж совершил всего один удар, не оставивший следов, но который стоил пятидесяти миллионов. Когда она пришла в мой офис со своим адвокатом на мирные переговоры, то отказалась сидеть в одном конференц-зале с Фердинандом, пока я не вынес трость за пределы здания.

Бармен подал мне выпивку, и я сделал глоток.

— Сумасшествие будет еще то…

***

После утренних встреч по всему городу я вернулся в офис и застал Эмери бродящей туда-сюда по пустому помещению и разговаривающей по телефону с надетым наушником. Она была повернута ко мне спиной, когда я вышел из-за угла, так что у меня был шанс понаблюдать за ней. Девушка была одета в черную обтягивающую юбку, подчеркивающую все нужные места, и белую шелковую блузку. Услышав мои шаги, она обернулась, и я заметил ее голые ступни. Ярко-красный лак соответствовал цвету улыбающихся губ. Странная теснота в груди заставила меня улыбнуться в ответ, пока я задумался, нужен ли мне «Прилосек[2]» или что-то подобное.

Десять минут спустя Эмери тихо постучала в мою дверь, хотя та была открыта. Она надела туфли — красные шпильки, скрывшие ее красные ноготки. Симпатично.

— Доброе утро.

— Доброе, — кивнул я.

Она подняла блокнот и вытащила из-за уха карандаш.

— У тебя было напряженное утро. Шесть звонков: Джаспер Мэнсон, Марлин Эплтон, Майкл Годдман, Курт Уэйлер и Арнольд Шварц. Я записала сообщения в книгу для сообщений, которую нашла в твоем шкафу. Надеюсь, ты не против, что я похозяйничала тут.

Я махнул рукой.

— Конечно, без проблем. Если Тесс нет где-то поблизости, я не знаю, что и где.

Она вырвала листок с сообщениями из специальной книги, в которой остаются копии этих листов, и положила его на мой стол.

— Вот они.

— Спасибо. Кстати, ты предприняла меры по возвращению моей мебели из хранилища?

— Ох. Да. Надеюсь, ты не против. Из складской компании звонили и хотели назначить доставку на сегодня, так что я приняла первое же их предложение. Утром, когда я пришла, подрядчик убирал здесь и сказал, что закончил со всеми грязными работами. Позже он собирается прислать одного из своих парней закончить оставшееся, например, повесить крышки на выключатели и табличку в приемной. Коробки с твоими личными вещами из кабинета стоят на полу. Я собиралась разобрать их для тебя, но решила, что это будет превышение полномочий.

— Я бы не стал возражать. Но спасибо. Спасибо, что позаботилась обо всем этом утром. Я думал, что приду и снова сяду за складной стол на складной стул. Это приятный сюрприз.

— Без проблем. — Она посмотрела на свои часы. — У меня через несколько минут видеоконференция, но я свободна с двенадцати тридцати до двух, если тебе нужна помощь в обстановке твоего кабинета. Могу заказать обед, если хочешь.

— Было бы здорово. У меня будет звонок, который должен закончиться до двенадцати тридцати.

— Чего бы тебе хотелось на обед?

— Удиви меня.

— Все, что захочу?

— Абсолютно. В отличие от тебя, я не привередлив.

Эмери улыбнулась и развернулась, готовая уйти в свой кабинет. Я остановил ее, чтобы задать вопрос, не покидающий мои мысли с самого ужина с Романом прошлым вечером.

— В какой области психологии ты специализируешься? Есть у тебя специализация?

— Есть. Мне казалось, я тебе говорила. Я семейный консультант.

— Семейный психолог?

— Да, я спасаю разваливающиеся браки.

— Мы точно это не обсуждали. Я бы запомнил, учитывая то, что я тоже работаю с разваливающимися браками, ликвидируя их.

— Это проблема?

Я покачал головой.

— Не должно быть.

Знаменитые последние слова.


Глава 9

Эмери


— Вот несколько новых сообщений.

Как только Дрю положил телефонную трубку, то позвал меня в свой кабинет. Я поставила пакет с обедом на стол и подала ему небольшую стопку листочков. Он быстро пересмотрел их и достал один.

— Если этот парень, Джонатан Гейтс, перезвонит, у тебя есть мое разрешение повесить трубку.

— Могу я сперва обозвать его?

Дрю выглядел удивленным.

— И как бы ты его назвала?

— Это зависит от того, что он сделал не так.

— Он бьет свою жену.

— О, господи. Ладно. — Я сжала губы, придумывая подходящее оскорбление для мистера Гейтса. — Я бы назвала его ебаным животным и затем повесила трубку.

Дрю хохотнул.

— Ты обзываешься не как житель Нью-Йорка.

— В смысле?

— Ты называешь его «ебаный».

— А как надо?

— Гребаный. Добавь две буквы впереди.

— Гребаный, — повторила я.

— Звучит жестко. Тебе надо попрактиковаться, чтобы получалось натурально.

Я потянулась к пакету, выудила заказанную мной еду и предложила ее ему с улыбкой.

— Вот твой гребаный обед.

— Мило. — Улыбнулся он. — Так держать. Скоро ты будешь звучать как Тесс.

— Тесс?

— Мой секретарь, которая отсутствует по причине операции на бедре. Ей шестьдесят, выглядит она как Мэри Поппинс, но выражается как моряк.

— Я буду больше практиковаться.

Я заказала нам сэндвичи из буфета, который обнаружила в первый день своей поддельной аренды. Учитывая то, что Дрю следил за собой, я выбрала ему сэндвич с индейкой на цельнозерновом хлебе с авокадо и себе взяла такой же, хотя обычно я ем гораздо менее полезную пищу. Дрю слопал весь свой бутерброд прежде, чем я смогла расправиться даже с половиной, а я не была медленным едоком.

Глядя на его пустую упаковку, я спросила:

— Я так понимаю, тебе понравился сэндвич?

— Я пошел в спортзал в пять утра, и у меня было недостаточно времени поесть, потому что на окраине города была еще ранняя встреча. Это была моя первая еда за день.

— В пять? Ты пошел в спортзал в пять утра?

— Я ранняя пташка. Из твоего потрясенного тона я делаю вывод, что ты — нет.

— Пытаюсь.

— И как получается?

— Не очень хорошо. — Я рассмеялась. — У меня проблемы с засыпанием вечером так же, как и с подъемом по утрам.

— Ты занимаешься спортом?

— Я начала заниматься Крав Мага несколько раз в неделю, чтобы измотать себя, надеясь, что это поможет уснуть. Не очень-то помогло. Но в любом случае мне нравится.

— Как насчет напитков с содержанием мелатонина?

— Пробовала. Ничего.

— Снотворное?

— После него я еще двадцать четыре часа как хмельная. Даже Тайленол выжимает меня.

— Тогда пролактин.

— Пролактин? Что это? Что-то типа витамина?

— Это гормон, который у тебя выделяется после оргазма. Вызывает сонливость. Ты пробовала мастурбировать прямо перед сном?

Я уже почти проглотила, но подавилась кусочком сэндвича. Не этот с разбрызгиванием слюны кашель, не тот милый вид удушья, когда пища попала не в то горло. Нет. Я подавилась. Буквально. Кусочек хлеба застрял в горле, перекрывая доступ кислорода. В панике я подскочила с оставшимся куском индейки и газировкой и нервно указала на мое горло.

К счастью, Дрю понял намек. Он оббежал стол и несколько раз похлопал меня по спине. Когда я продолжила задыхаться, он обернул руки вокруг меня и применил прием Хеймлиха. На втором жестком встряхивании кусочек, блокировавший мне воздух, вылетел и пролетел через его кабинет. Несмотря на то что весь эпизод длился не более пятнадцати секунд, я согнулась и глотала воздух так, словно была лишена его последние три минуты. Сердце гремело в груди, пораженное внезапным всплеском адреналина.

Дрю не отпускал. Он крепко обнимал меня чуть ниже груди, когда я делала глубокие вдохи.

Наконец, когда мое дыхание вернулось к подобию нормального, он заговорил тихо и нерешительно:

— Ты в порядке?

Мой голос был скрипучим.

— Думаю, да.

Его хватка вокруг меня ослабла, но он не отошел. Напротив, положил свою голову на мою.

— Ты охренительно меня напугала.

Я держалась рукой за горло.

— Это было пугающе. Я никогда раньше не давилась. — На короткий миг своей потенциальной гибели я абсолютно забыла из-за чего подавилась. Но ко мне быстро вернулось воспоминание. — Ты чуть не убил меня.

— Убил тебя? Думаю, твой мозг лишился кислорода. Я только что спас твою жизнь, красавица.

— Ты меня шокировал. Кто предлагает мастурбацию во время обеда практически незнакомому человеку?

— Практически незнакомому? Я видел тебя в трусиках, вызволил тебя из тюрьмы и предоставил тебе место, где ты можешь просиживать свою задницу целый день. С этой точки зрения более чем уверен, что в этом городе я — твой лучший друг.

Я повернулась и уставилась на него.

— Возможно, мне вообще нет необходимости мастурбировать. Может, у меня есть парень, который заботится о таких нуждах.

Дрю ухмыльнулся. Не улыбнулся. Ухмыльнулся.

— Если это так, а у тебя все еще проблемы со сном после того, как он позаботился о тебе ночью, дай ему пинок под зад, потому что в постели он ничтожество.

— Предполагаю, что все твои женщины быстро засыпают после того, как ты позаботишься о них.

— Чертовски верно. Я как супергерой. Пролактинатор.

У этого мужчины была супер-способность смешить меня в середине нашего спора. Я фыркнула, наклоняясь, чтобы убрать с пола мой сэндвич.

— Хорошо, Пролактинатор. Как насчет того, чтобы использовать твои супер-способности в помощи мне по уборке этого беспорядка?

После обеда бардак был устранен, и я помогала Дрю распаковать его коробки. В первой открытой коробке была беспроводная дрель, и он повесил несколько своих дипломов в изящных рамках, пока я разворачивала вещи и протирала их. Наш разговор был легким и забавным, пока он не задал вопрос, на который я всегда боялась отвечать.

— Ты никогда не рассказывала мне, что привело тебя в Нью-Йорк.

— Это длинная история.

Дрю посмотрел на свои часы.

— У меня есть двадцать минут до следующей консультации. Давай.

Короткое мгновение я подумывала сочинить историю, чтобы не рассказывать правду. Но затем решила, что этот парень видел меня в худшие моменты — он помог мне избежать тюрьмы и стал свидетелем того, как меня надули с недвижимостью на Парк Авеню. Так что я отдала предпочтение правде.

— В первый год учебы в колледже я не знала, кем хочу быть. Я выбрала сто первый психологический класс, профессор был изумительный. Но почти всегда он был пьян либо не являлся на лекции вообще, либо приходил за десять минут до их окончания. У него был ассистент из Нью-Йорка, но работал он над своей докторской в Университете Оклахомы и был вынужден вести большую часть курса. Ассистента звали Болдуин.

Дрю бросил кучу файлов в шкаф и закрыл его, повернувшись ко мне.

— Так ты переехала в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к этому Болдуину? Мне кажется, в прошлый раз ты говорила, что он не ответил на твои чувства.

— Так и есть. Болдуин и я стали хорошими друзьями на следующие четыре года. Он жил со своей девушкой — историком искусств, подрабатывающей моделью. — Я закатила глаза при мысли о Мередит, она была так поглощена своей персоной. — Он остался преподавать в колледже после защиты докторской, а потом решил вернуться в Нью-Йорк, чтобы начать собственную практику и обучать здесь. Мы поддерживали связь, пока я училась в аспирантуре, и он на протяжении года очень помогал мне по скайпу с моей диссертацией.

— А мы скоро доберемся в этой истории до секса или чего-нибудь интересного? Потому что от Болдуина я уже порядком заскучал.

Дрю стоял возле меня, распечатывая последнюю коробку, и я стукнула его по руке.

— Это ведь ты хотел услышать историю.

— Я думал, она будет более интересной, — поддел он с дерзкой ухмылкой.

— В любом случае, чтобы не дать тебе уснуть, я подведу итог…

Дрю перебил:

— Не волнуйся. Я не сонный. Не мастурбировал этим утром.

— Спасибо, что поделился этим. Ты хочешь, чтобы я закончила?

— Конечно. Не знаю по какой причине, но я безумно хочу услышать, что не так с Болдуином.

— Почему ты думаешь, что с ним что-то не так?

— Внутреннее чутье.

— Что ж, ты ошибаешься. С Болдуином все в порядке. Он отличный парень, невероятно интеллигентный и воспитанный.

Дрю прекратил распаковывать вещи, положив руки на бедра и уделив мне все свое внимание.

— Ты говорила, что на протяжении четырех лет у него была девушка. Я так понимаю, они расстались?

— Да. Как раз перед тем, как он вернулся в Нью-Йорк.

— И он ничего не предпринял по отношению к тебе, зная, что ты в него влюблена?

— С чего ты взял, что я была в него влюблена?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— А ты была?

— Да. Но… я тебе этого не говорила.

— Тебя так легко прочитать.

Я вздохнула.

— Почему тебе так легко увидеть это, хотя Болдуин, кажется, ослеп?

— Он не глуп. Он знает. Но по той или иной причине он не показывает тебе, что знает.

Было абсолютно невероятным, что Дрю уловил то, о чем я думала уже долгое время. Я всегда догадывалась, что Болдуин в курсе о моих чувствах к нему, хотя никогда их не озвучивала. А часть меня верила, что Болдуин ответит на них, но он никогда им не поддавался. Поэтому я решила сделать первый шаг — буквально — и переехать в Нью-Йорк. Каким-то образом я вбила себе в голову, что раз уж он теперь одинок, то время подходящее. Но все, чего я добилась — это измучила себя, потому что несколько раз в неделю он приводил домой разных девушек.

— Я думала, если перееду в Нью-Йорк, наступит наше время.

— Он сейчас один?

— Он ни с кем серьезно не встречается. Но такое ощущение, что за последние несколько месяцев он прошел через половину женщин Нью-Йорка. Он приводит домой с разных женщин почти каждую неделю. Самую последнюю зовут Рейчел. — Я закатила глаза.

— Ты живешь с этим парнем?

— Нет. Я снимаю квартиру по соседству, пока его сосед уехал на год в Африку преподавать.

— Дай-ка я все проясню. Он проводит женщин мимо твоей квартиры и никогда не давал тебе понять, что знает о твоих чувствах?

— Это моя вина. До сих пор я ничего не говорила ему о них.

— Это не твоя вина. Парень просто козел.

— Нет.

— Открой глаза, Эмери.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Надеюсь, ты права. Но я бы деньги поставил на свою правоту.

Я могла чувствовать гнев, поднимающийся по горлу, и подумывала над тем, чтобы рвануть в свой кабинет и не помогать ему в разборе остальных коробок, но мне достался бесплатно офис на Парк Авеню. Так что я, наоборот, затихла и закончила то, что мы начали, пока не развернула последнюю вещицу.

Это было маленькое фото в рамке, завернутое в пузырчатую пленку. Дрю покинул офис, чтобы отнести несколько пустых коробок в пресс для мусора в подсобном помещении. Он вернулся, когда я только оторвала последний слой скотча. На фото был красивый мальчик в хоккейной форме. Ему было около шести или семи лет, его смеющееся лицо лизал золотистый ретривер.

Улыбаясь, я повернулась к Дрю.

— Он прелестный. Это твой малыш?

Он забрал фото из моих рук. Ответ был коротким:

— Нет.

Когда наши взгляды встретились, я уже была готова задать следующий вопрос, но он прервал меня:

— Спасибо, что помогла мне все распаковать, мне нужно готовиться к встрече.


Глава 10

Дрю


Канун Нового года.

Семь лет назад.


Я стоял в маленькой комнатке позади церкви, глядя на улицу. Там лил дождь, небо было окрашено в глубокий мрачный серый цвет. Подходяще. Это соответствовало моим чувствам.

Мрачный.

Это, вероятно, не было самым обнадеживающим признаком того, что я делал правильный выбор.

Роман открыл дверь.

— Вот ты где. Сколько людей пригласил твой отец? Похоже, это место заполонили около четырехсот человек. Они уже начали провожать людей на балкон.

— Понятия не имею, я не спрашивал.

Правда была в том, что я вообще почти не спрашивал ни о чем, касающемся свадьбы. Я бы оправдал отсутствие у себя интереса занятостью в юридической школе, но позже осознал бы что-то большее. Я не жаждал жениться.

Роман встал возле меня и вместе со мной смотрел в окно. Он потянулся ко внутреннему карману своего смокинга и вытащил флягу, сначала предложив мне. Я взял ее, потому что нуждался в этом.

— Машина рядом, если тебе надо свалить, — сказал он.

Я искоса глянул на него и сделал два глотка из фляги.

— Я не могу поступить так с ней. Она носит моего ребенка, чувак.

— Через два месяца у нее в любом случае будет твой ребенок, хочет она того или нет.

— Знаю. Но так поступить правильнее.

— К херам правильные поступки.

Я с ухмылкой передал флягу назад своему лучшему другу.

— Знаешь, а ты ведь в церкви.

Он сделал глоток.

— Я уже в любом случае попаду в ад. Какая разница?

Я рассмеялся. В двадцать четыре моего друга уже вежливо попросили покинуть Департамент полиции Нью-Йорка. «Попросить» было вежливым способом сказать «Уходи сам или мы тебя уволим». Он на самом деле не был ангелом.

— Я забочусь об Алексе. Мы заставим это работать.

— Я пока не слышал ни слова о любви. Ты бы женился на ней, если бы не обрюхатил ее как идиот, после нескольких месяцев перепихона?

Я не ответил.

— Так я и думал. Люди могут иметь детей и вне брака. Сейчас не шестидесятый год, мистер Кливер[3].

— Мы заставим это заработать.

Роман хлопнул меня по спине.

— Твоя жизнь. Но если изменишь свое мнение — ключи в моем кармане.

— Спасибо, мужик.


Глава 11

Эмери


— То, что физически вы на расстоянии нескольких тысяч миль, не говорит о том, что и сердца так же. Каждый раз вы должны давать другому понять, что думаете о нем. Джефф, позвольте вас спросить: вы упоминали, что думали о Ками сегодня, отправляясь на пробежку, потому что пробегали мимо магазина нижнего белья с названием «Божественные души». Вы сегодня рассказывали об этом Ками до нашей консультации? Возможно, когда она подняла вопрос о том, что вы не делитесь своими мыслями?

Экран моего сорокадвухдюймового монитора был разделен на две части — трансляция видео с Джефом Скоттом слева и трансляция видео с Ками Скотт справа. Они были женаты меньше года, когда Джефа перевели на западное побережье.

— Нет. Я не упоминал ей об этом до сегодняшнего дня, — ответил Джеф. — Я занят. Она знает, что я думаю о ней. — Его лицо на несколько секунд застыло на экране, хотя голос продолжал звучать. Он был в середине своей речи, так что застывшее видео зафиксировало мужчину в странном кадре. Один глаз был полностью закрыт, а на втором, наполовину закрытом, я могла видеть лишь белок, рот открыт, а язык, казалось, был будто в пятнах кофе. Мне нужно отыскать более качественную программу для консультативных видео–конференций. Только богу известно, как выгляжу я на их экранах в такой момент.

Наш сорокапятиминутный терапевтический сеанс для пар подошел к концу.

— На этой неделе я бы хотела дать вам задание. По крайней мере, раз в день, когда кто-то из вас вспоминает о другом, сразу же дайте этому другому узнать об этом. Если выходите на пробежку и видите что-то, сделайте, например, фотографию и отправьте сообщением.

Я услышала нечто похожее на фырканье за моей частично закрытой дверью. И, раз уж мой сеанс закончился, под влиянием любопытства я пошла на поиски Дрю. Он стоял в копировальной комнате, которая была следующей за моим кабинетом, и делал копии.

— Ты только что мне что-то сказал? — спросила я, выдавая ему кредит доверия.

— Не-а. Мой отец всегда наставлял, что если у меня нет ничего приятного, чтобы сказать женщине, то лучше совсем молчать.

Я не могла в это поверить.

— Ты подслушивал мой консультационный сеанс. И смеялся над советами, которые я давала своим клиентам?

Глаза Дрю сузились.

— Я не подслушивал. Твоя дверь была открыта, а ты громко разговариваешь. Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно кричать, чтобы тебя услышал человек, сидящий с другой стороны экрана во время видео-связи?

— Я не кричала.

Дрю закончил копировать, вынимая из лотка пачку бумаг.

— В любом случае, если ты не хочешь, чтобы я слушал твои вредные советы, тебе стоит закрывать дверь.

Мои глаза увеличились до размера блюдец.

— Вредные советы? Ты о чем? Я — лицензированный психолог, защитивший диссертацию на тему преодоления барьеров в отношениях путем открытости к общению в терапии для пар.

Дрю фыркнул. Опять.

— Ну, тогда ты эксперт. Я оставлю тебя в покое.

Он вернулся в свой кабинет.

Он понятия не имел, о чем говорил. Мой совет был толковым, основанным на годах изучения пар, желающих, чтобы отношения сохранились. Я ничего не смогла с собой поделать. Я последовала за ним, остановившись в дверном проеме его кабинета.

— И какой совет дал бы ты паре, вынужденной мириться с отношениями на расстоянии?

— Я бы дал им более реалистичный совет, чем «Расстояние — всего лишь способ проверить, как далеко может путешествовать любовь». Это кучка дерьма. Где ты это вычитала? На открытке Hallmark?

Я выпучила глаза.

— И в чем заключается твоя идея реалистичного совета?

— Она проста. Найми хорошего адвоката по разводам. Отношения на расстоянии не работают.

— Я так понимаю, у тебя такие отношения были, и это тебя разрушило, поэтому ты считаешь, что всех остальных ждёт та же участь?

— Не совсем. У меня никогда не было отношений на расстоянии. Знаешь почему? Они не работают. А знаю я это из опыта. А какой у тебя опыт в сфере таких отношений?

— Я изучала пары годами. Думаю, у меня в этой сфере больше опыта, чем у тебя.

— Правда?

Дрю идёт в своё файлохранилище и выносит оттуда большой пластиковый скоросшиватель. Он кладёт его на свой стол.

— Моррисон. Счастливо женат четырнадцать лет. Развёлся два года назад. За три года до развода Дэн Моррисон получил должность регионального торгового представителя. Больше денег и как следствие — его жене больше нет нужды работать. Четыре ночи в неделю в дороге, но Дэн ни разу не пропустил ночь свиданий со своей женой по пятницам и преодолевал расстояния в сорок миль в выходной в воскресенье, чтобы помочь своему тестю принять ванную. Но знаешь, что он пропустил? Каждый вторник, среду и четверг, когда миссис Моррисон трахала своего инструктора по теннису, Лэира.

Я продолжила зло глазеть на него, тогда он открыл еще один ящик и достал оттуда папку, бросив ее сверху на папку Моррисона.

— Лорин. Счастливо женат на протяжении шести лет до переезда его офиса из Нью-Йорка в Джерси. Восемьдесят миль. Не так далеко. Но Эл Лорин работал по шестнадцать часов в день несколько раз в неделю. У его суки-жены Митси был чуткий сон, поэтому когда он задерживался на работе допоздна, то спал на диване в офисе, не желая будить свою принцессу-жену. Однажды ночью, когда предполагалось, что он останется в офисе, Эл пришел домой, потому что соскучился по Митси. Он обнаружил свою жену на четвереньках в их постели с загнанным глубоко в нее членом соседа. У соседа теперь есть его собака и жена, а Эл превратился в алкоголика и потерял работу в Нью-Джерси.

Он потянулся к тому же ящику и вытянул из него еще одну папку.

— МакДюн. Шестилетний брак. Эрин на время переехала в Дублин, чтобы позаботиться о своей матери, которая впала в депрессию после смерти ее отца. Развелась с Лиамом ради парня, похожего на леприкона, потому что нашла родственную душу на родине. Вот так и полагайся на большое расстояния с целью позаботиться о душе своей матери.

Дрю дотянулся до нижней тумбочки и открыл ее. В этот раз я его остановила.

— Тебе вообще стоит рассказывать мне хоть что-то из этого? Слышал когда-нибудь о доверии?

— Я изменил имена, чтобы защитить не таких уж чертовски невинных. Веришь или нет, но в отличие от супругов моих клиентов у меня есть некоторая этика. — Он указал на кабинет. — Хочешь услышать больше? Мне кажется, тебе на самом деле понравится история лейтенанта О’Коннора. Она по-настоящему мелодраматична. Его жена трахалась с его братом, пока он был в Ираке, и она…

Я снова прервала его.

— Я уловила. Но ты упускаешь тот факт, что этих разводов могло и не произойти, если бы пары обратились за консультацией.

Дрю смотрел на меня.

— Ты в самом деле веришь, что все браки могут быть спасены?

Я поразмыслила над вопросом с минуту, прежде чем ответить.

— Не все. Но, думаю, большинство могут, да. Расположенность к общению может исправить множество ситуаций.

Дрю покачал головой.

— Это так наивно. К тому же я владею недвижимостью на Парк Авеню, которую ты можешь снять за две штуки в месяц.

— Пошел ты, — прошипела я и ворвалась в свой кабинет.

Остальную часть дня моя дверь была закрыта. Меня напугал стук почти в семь вечера, когда я работала над своими кривобоко сделанными записками с сегодняшней консультации. Я хранила электронные записи по каждому пациенту.

— Входи.

Дверь приоткрылась немного, достаточно только для того, чтобы просунуть в нее руку, которая, собственно, и появилась. Рука, размахивающая чем-то белым. Дрю.

Чем он машет? Это что… трусы?

Я целый день носила в себе груз злости после нашей жаркой перепалки, и он уже начал на меня давить. Этот жест принес столь необходимую легкость.

— Входи, — повторила я.

Он приоткрыл дверь еще на пару дюймов. На этот раз к его машущей руке присоединилась голова.

— Ты ведь уже не злишься и не собираешься применить на мне свои безумные приемы Крав Мага?


Я рассмеялась:

— Мне бы стоило. Ведь ты заслуживаешь, чтобы тебе надрали задницу, но я воздержусь.

— Полагаю, что я должен попросить прощения у тебя за некоторые сказанные мной сегодня вещи?

Я откинулась в кресле.

— Должен.

Он повесил голову. Жест, напомнивший мне маленького мальчика, устроившего своей собаке душ из красной краски. Это было мило. Он был милым, но я все равно собиралась заставить его пресмыкаться. Его голова была все еще опущена, когда он посмотрел на меня из-под своих темных ресниц.

— Прости за сегодня.

— За что конкретно ты извиняешься?

Он роняет голову.

— Ты ведь собираешься усложнить это?

— Ага.

— Отлично. Прости, что назвал тебя наивной.

— Что-то ещё?

Я смотрела на его лицо, когда в голове вращались шестеренки.

— За то, что подслушал твой разговор с клиентом.

— Это все?

— А должно быть ещё что-то?

Он на мгновение показался слегка раздражённым.

— Да.

Через тридцать секунд размышлений он щелкнул пальцами, словно был горд собой.

— Прости за то, что пялился на твою задницу.

Я нахмурилась.

— Когда это ты пялился на мою задницу?

Он пожал плечами.

— При каждом удобном случае?

Я не смогла сдержать смех.

— Извинения приняты.

Его плечи немного поникли, по виду он испытал облегчение. У мужчины была суровая внешность. Но временами те, кто имеет такую внешность, носят более толстую броню.

— Как насчет того, чтобы я купил тебе бургер у Джоуи, чтобы загладить свою вину? — Он подмигнул. — Я куплю самый большой имеющийся у них, чтобы ты наелась и снова сбросила свою юбку для меня.


Глава 12

Эмери


— Могу я задать тебе личный вопрос?

— Нет, — мгновенно ответил Дрю.

— Нет? — я скривилась, смущенная. — Знаешь, когда два человека сидят и едят, и один из них задает вопрос другому, может ли он спросить о чем-то личном, обычно тот второй отвечает согласием. Это вежливо.

— У меня есть правило. Когда кто-то спрашивает, может ли он задать мне вопрос, я всегда отвечаю «нет».

— Почему?

— Потому что если ты вынуждена спрашивать, можно ли мне задать вопрос, это, вероятнее всего, что-то, на что я в любом случае отвечать не хочу.

— Но как ты можешь знать, если даже не услышал вопроса?

Дрю откинулся в кресле.

— Какой у тебя вопрос, Эмери?

— Ну, теперь я чувствую себя так, словно мне не стоит об этом спрашивать.

Он пожал плечами и прикончил свое пиво.

— Ладно. Тогда не делай этого.

— В твоей жизни случилось что-то, сделавшее тебя нетерпимым к отношениям?

— Мне казалось, ты чувствовала, что не стоит задавать этот вопрос?

— Я передумала.

— Ты словно заноза в заднице. В курсе?

— А ты похож на враждебного придурка, так что мне любопытно, что сделало тебя таким.

Дрю пытался это скрыть, но я заметила, как дернулся уголок его губ в попытке улыбнуться.

— Я расскажу тебе, почему стал враждебным придурком, если ты расскажешь, почему ты такая заноза в заднице.

— Но я не считаю себя занозой в заднице.

— Возможно, тебе стоит посетить терапевта, который поможет вытянуть это дерьмо наружу.

Я смяла салфетку и швырнула ее ему в лицо. Она попала точно в нос.

— Очень по-взрослому, — сказал он.

— Я вообще не считаю себя занозой в заднице. Полагаю, это просто ты провоцируешь меня быть задницей.

Он ухмыльнулся.

— Эта задница стоит того, чтобы ее провоцировать. К слову о ней, если ты наелась, могу помочь расстегнуть молнию, чтобы тебе было комфортнее.

Господи, ох он и умник.

— Ты никогда не позволишь мне забыть вечер нашей встречи?

— Ни единого шанса.

Я потягивала свое вино, не желая тратить его даром, хотя была полностью сыта после огромного бургера, который заказал для меня Дрю. Откровенно говоря, я не могла дождаться момента, когда доберусь домой и расстегну свою юбку, хотя не собиралась признаваться в этом Дрю.

— Итак, возвращаясь к моему главному вопросу. Почему ты так настороженно относишься к отношениям?

— Я целый день имею дело с разводами. Немного сложно иметь позитивное отношение, когда все, что ты видишь — это измены, ложь, воровство, а люди, начинавшие с любви, получают огромное удовольствие, раня друг друга.

— Значит, это по причине твоей рабочей направленности. И у тебя не было плохих отношений, которые сделали тебя озлобленным?

Дрю смотрел на меня некоторое время. Его большой палец прошелся по центру полной нижней губы, пока он обдумывал свой ответ, и мои глаза проследовали за ним. Черт, у него прекрасные губы. Бьюсь об заклад, они поглотят мой рот.

К счастью, подошла официантка и прервала разглядывание.

— Могу я вам предложить что-то еще? — спросила она.

Дрю смотрел на меня.

— Десерт или еще что-нибудь?

— Я слишком наелась.

Он ответил официантке:

— Только чек. Спасибо.

Она забрала наши тарелки, и, когда ушла, на минуту повисла неловкая тишина. Он до сих пор не ответил на мой вопрос, и я уже подумала, что он снова собирался сменить тему. Я была удивлена, когда он ответил:

— Я разведен. Брак длился пять лет.

— Ух ты. Прости.

— Это не твоя вина.

Ему стоило немалых усилий поделиться таким количеством информации, и я знала, что мне, пожалуй, надо оставить его в покое, но ничего не смогла с собой поделать.

— У тебя были отношения на расстоянии?

— Не в физическом смысле, нет. Сегодняшняя озлобленность вызвана моим опытом в делах о разводе. Первая причина, по которой люди оказываются в моем офисе — они не проводят вместе время.

— Я признаю, что большинство моих консультаций похожи. Речь не всегда идет об отношениях на расстоянии, одно из которых ты застал, но в большинстве случаях пары не проводят время вместе. Они либо много работают, и у них нет времени друг на друга, либо продолжают жить своей личной жизнью, такой, как была до брака.

— Бьюсь об заклад, наши дела очень похожи. Подумай о возможности раздачи моих визиток, когда твои консультации не сработают.

У меня расширились глаза.

— Ты, должно быть, шутишь?

Медленная улыбка расползлась по его лицу, когда он поднес пиво к губам.

— Да.

Вернулась официантка с чеком, и Дрю достал бумажник. Я потянулась за своим, но он остановил меня.

— Ужин за мной. Это мое извинение за то, что был сегодня таким хреном, помнишь?

— Тогда спасибо. Надеюсь, ты часто ведешь себя как хрен, — пошутила я. — Мне нужно снова накопить десять штук.

Дрю поднялся и подошел к моему стулу, выдвигая его, когда я встала.

— О, это не станет проблемой. Я каждый день тот еще хрен.

***

Замок на двери в мою квартиру был мудреный. Я должна была покрутить его и толкнуть ключ вперед и назад несколько раз, прежде чем найти нужное положение, позволяющее мне провернуть ключ. Болдуин, должно быть, услышал звон моих ключей. Дверь его квартиры, следующей за моей, открылась.

— Привет. Я стучал раньше спросить, не хочешь ли ты поужинать, но тебя еще не было дома.

— Оу. Я ужинала с Дрю.

Болдуин взял ключи из моих рук. Каким-то образом каждый раз ему удается отпереть дверь с первого раза. Дверь открылась, и он последовал за мной внутрь.

— Дрю?

— Он настоящий владелец офиса, который, как я думала, арендовала. Тот, кто позволил мне остаться на несколько месяцев?

Болдуин кивнул.

— А теперь ты еще и встречаешься с ним?

Я фыркнула.

— Он был придурком сегодня и с помощью обеда загладил передо мной вину.

— Почему он был придурком?

Я пошла в ванную переодеться и продолжала разговор через частично закрытую дверь.

— Думаю, он не был таким уж придурком. Просто у нас очень разное мнение насчет отношений, по которым я консультирую. Он подслушал мой телефонный разговор и поделился своими мыслями, как сработают мои советы с пациентами.

Проскользнув в спортивные штаны и футболку, я вышла в гостиную. Болдуин сидел там же, где и всегда, когда мы тусовались. Я заняла диван, а он сел в огромное кожаное кресло. Иногда это заставляет меня чувствовать себя его пациентом.

— Он не должен был подслушивать твои консультации. Они конфиденциальны.

— Это была моя вина. Я склонна повышать голос во время видеоконференций, к тому же я оставила дверь открытой.

— Может, мне стоит зайти в офис?

— Для чего?

— Не знаю. Проверить что да как.

Болдуин был милым. Информация о том, что кто-то вел себя по отношению ко мне как придурок, выуживала из него защитника. Хотя мысль о Болдуине против Дрю была на самом деле довольно комичной.

Они были полными противоположностями. Болдуин стройный, хорошо воспитанный, среднего роста и каждой клеточкой выглядящий как профессор, коим и являлся. Он даже носил галстуки-бабочки и очки, благодаря которым выглядел старше своих тридцати пяти лет. Дрю было двадцать девять, высокий, мощный и широкий. Он также сквернословил всякий раз, когда хотел, независимо от своего окружения. Несмотря на то что я никогда бы не описала Дрю таким же воспитанным, как Болдуин, но было в нем что-то очень рыцарское под грубым внешним видом.

— Не думаю, что это необходимо. Я в порядке. Он просто немного шероховат с виду. Забавно, я не думала об этом до теперешнего момента — его фамилия Джаггер[4]… шероховат. Такое соответствие. Зная о любви Болдуина к бокалу вина поздним вечером, я прошла на кухню и открыла холодильник, доставая бутылку и протягивая ему прежде, чем он даже сможет ответить на мой вопрос.

— Хочешь бокал вина?

— Да, спасибо.

Я налила ему вина, а себе взяла воду. Когда передавала ему бокал, он спросил:

— Ты не присоединишься ко мне?

Я опустилась на диван.

— Я слишком сыта. Я съела огромный бургер на ужин. Дрю заказал для меня двойной чизбургер делюкс.

— Заказал для тебя? Ты же так привередлива в еде.

— Он знает о моей любви к бургерам. — Я пожала плечами. Откручивая крышку с бутылки с водой, спросила: — Что кушал ты?

— У меня были суши из Зен с доставкой.

Я поморщила нос.

— Рада, что пропустила это.

— Если бы мы ели вместе, я бы заказал тебе что-нибудь другое.

Болдуин всегда уступал мне во время заказов. Это была одна из черт, которые я в нем любила. Суши казались его пищей для свиданий, так что он не был лишен своих предпочтений.

— Сегодня нет свидания? — спросила я.

Обычно я избегала темы его личной жизни. Мне тяжело было видеть его с женщинами, и прослушивание любых деталей, касающихся их, могло бы убить меня. Но сегодня по какой-то причине я чувствовала себя более решительной.

— Проверял работы студентов. Ты бы оценила ответ, который я получил от одной из них.

— Какой был вопрос?

— Я попросил их дать мне здравый аргумент ошибочности методов психоанализа Фрейда. Последние три недели мы изучали Грюнбаума и Колби, так что для них вопрос должен был быть легким.

— Да. Согласна. И что ты получил в ответ?

— Мисс Балик написала: «Фрейд был мужчиной».

Я рассмеялась.

— Мне кажется, что это может быть обоснованным ответом. Тебе, полагаю, стоит накинуть ей пару баллов за это.

— Мило. Но я так не думаю.

— Ты всегда был безапелляционным преподавателем.

— Я всегда ставил тебе хорошие оценки.

— Я заслужила их. — Что было правдой, но это заставило меня задуматься. — Ты когда-нибудь завышал балл тому, кто этого не заслуживает? Может, потому что человек был симпатичным, или ты испытывал перед ним чувство вины?

— Никогда. — Его ответ меня не удивил. Болдуин отпил вина. — Так куда ты хочешь пойти в четверг вечером?

— В четверг?

— Ужин в честь твоего Дня рождения.

— Ох. Совершенно вылетело из головы. В последнее время так была занята, что забыла о приближении своего Дня рождения.

— Ладно, но я не забыл. Я подумал, что мы могли бы пойти в «Экрю». Французское место в Верхнем Ист-Сайде. Лист ожидания в этом ресторане на три месяца вперед зарезервирован, но мой коллега дружит с владельцем, и он поможет нам попасть туда.

— Звучит здорово. Спасибо.

Если честно, то я предпочла бы снова пойти к Джоуи за большим жирным бургером. Но Болдуин был гурманом и всегда старался расширить мои пищевые границы. Иногда мне даже нравились некоторые модные блюда.

Болдуин остался ненадолго, и мы поболтали о работе. Он рассказал о статье, которую надеялся опубликовать, а я поделилась с ним тем, как нервничала перед завтрашней встречей с двумя своими клиентами по видео-консультациям и консультациям по телефону. После моего переезда в Нью-Йорк некоторые мои клиенты, которых я консультировала по телефону и видео, находились теперь здесь, и они стали клиентами, посещающими мой офис. Первая встреча с ними всегда была странной, но завтрашняя заставляла меня особенно сильно нервничать, потому что я предполагала физическое насилие мужа над женой.

Уже было поздно, и в какой-то момент я зевнула и потянулась. Моя тонкая футболка задралась и обнажила немного живота. Взгляд Болдуина уткнулся в плоть, и я увидела, как он сглотнул. Такие моменты, как этот, больше всего меня смущали. Я не стала бы утверждать, что являюсь экспертом в сфере мужчин, но встречалась с достаточным количеством и даже состояла в длительных отношениях. Вообще-то, я прекрасно могла распознать, когда мужчину влечет ко мне, и в этот момент я чувствовала влечение со стороны Болдуина. Такое было не ново. Это, возможно, причина того, что после стольких лет я все еще зависаю с ним.

Иногда искра превращается в огонь.

Болдуин прочистил горло и встал.

— Мне следует уйти. Уже поздно.

— Уверен? Возможно, я налью и себе бокал вина, если ты останешься…

— Завтра рано утром у меня лекция.

— Ладно.

Я спрятала свое разочарование и проводила его до двери.

Болдуин пожелал доброй ночи, а затем остановился и обернулся. На краткий миг мое воображение дико разыгралось, и я представила, как он закрывает дверь, решая остаться.

Вместо этого он сказал:

— Завтра я ожидаю посылку. Если увидишь коробку в коридоре, не могла бы ты забрать ее для меня? Я не вернусь домой допоздна.

— Конечно. Завтра состоится Нью-Йоркский психологический симпозиум, о котором ты мне рассказывал?

— Нет. Он на следующей неделе. У Рейчел есть билеты на представление экспериментального театра на завтра.

— Ох, Рейчел.

— Ты с ней виделась в кофейне на прошлой неделе.

— Да, конечно. — Рейчел. Как будто я могла забыть. Она была одета в платье-рубашку, как и накануне вечером, когда я услышала, как открылась его дверь, и посмотрела в глазок. — Я заберу все из-под твоей двери. Повеселись завтра вечером.

После его ухода я смыла косметику и почистила зубы. И, конечно, несмотря на то что пять минут назад я зевала, теперь была абсолютно бодра, как только появилась возможность лечь спать.

Такова моя жизнь.

Я думала о нашей с Дрю беседе ранее вечером, хотя казалось, что это было неделю назад. Капитан Пролактинатор предложил мне мастурбировать перед отходом ко сну, но я была не в настроении думать о Болдуине после того, как услышала о его завтрашнем свидании с Рейчел.

Разве что…

Я же не обязана представлять себе Болдуина? Образ Дрю внезапно всплыл в моей голове. Он определенно был достаточно хорош…

Но мне не стоит это делать…

Я перевернулась и заставила себя закрыть глаза, но час спустя потянулась к ночному столику. Отчаянно хотелось спать после долгого изматывающего дня.

Я включила вибратор и закрыла глаза, пытаясь расслабиться.

Десять минут спустя я крепко уснула с улыбкой на лице.


Глава 13

Дрю


Алекса надолго разрушила мою работу. После развода я каждый раз видел осколки своего брака в сражениях своих клиентов. Это напоминало мне, как много времени я потерял, как с самой первой ночи, когда дело касалось Алексы, позволял своему члену принимать решения в обход головы. Вся информация в файлах моих клиентов становилась для меня личной, и это было похоже на то, будто переживаешь все худшие ночные кошмары в течение дня.

В конце концов, я научился разделять вещи, отчасти. Но по дороге я кое-что потерял. Моя работа стала источником поступления денег, но я перестал получать от нее удовольствие. Я не боялся идти в свой офис, но и не предвкушал этого.

До сегодняшнего дня.

Я проснулся даже раньше обычного и, после посещения спортзала, был в своем кабинете уже к семи, просматривая материалы дела. Генри Арчер — один из немногих клиентов, к которым я на самом деле испытывал симпатию. Даже его развод построен на дружелюбии, потому что он поистине хороший парень. У меня сегодня на одиннадцать была назначена встреча по урегулированию его вопроса. Вся банда должна была собраться здесь с целью заключить окончательную сделку. Каким-то чудом я даже не испытывал презрения к его без-пяти-минут-бывшей-жене.

Я был в копировальной комнате, когда пришла Эмери. Ее каблучки стучали, когда она шла по коридору, держа в руках большую коричневую коробку. Я прервался от своего занятия, чтобы забрать ношу из ее рук.

— Спасибо. Знаешь, а ведь никто не уступил место в метро мне с этой штукой.

— Большинство людей придурки. Какого черта там у тебя? Оно тяжелое как дерьмо. — Я поставил коробку на ее стол и открыл без спроса. Внутри было массивное пресс-папье, с таким же успехом оно могло быть изготовлено из свинца. — Эта штука весит все десять фунтов. Ты волнуешься, что через офис пройдется ураган и разметает все твои бумаги?

Она взяла его из моей руки.

— Это награда. Я получила ее за статью, опубликованную в журнале «Психология сегодня».

— Это оружие. Рад, что у тебя его не оказалось, когда я обнаружил тебя здесь в первый вечер.

— Да, я могла бы им сделать вмятину в твоей симпатичной голове.

Я ухмыльнулся.

— Я знал. Ты считаешь меня симпатяжкой.

Я попытался посмотреть, что еще было в коробке, но она шлепнула меня по руке.

— Проныра.

— Ты распаковала мои коробки.

— Правда. Думаю, ты можешь взглянуть.

— Ну, после того как ты сказала, что могу, я больше не хочу.

— Ты знаешь, что ведешь себя как ребенок?

Я оставил мобильный телефон на ксероксе и услышал, как в коридоре раздался звонок. Мне нужно было ответить на него, но звонивший положил трубку. После того как закончил делать копии, я собрал стопку бумаг и снова остановился у кабинета Эмери.

Став в дверях, оскалился.

— Ты сегодня рано. Воспользовалась моим советом, чтобы уснуть?

— Нет.

Быстрый ответ Эмери был… слишком быстрым. Год работы с показаниями сделали меня опытным в улавливании небольших намеков, иногда что-то очень незначительное наталкивало меня на путь, которого я не ожидал, но приводящий к чему-то интересному. Я поймал след после ее «нет» и начал идти по нему.

— Так у тебя не было проблемы с отходом ко сну прошлой ночью?

Когда она покраснела и начала распаковывать коробку, я знал, что раскопал кое-что интересное. Заинтересовавшись, я вошел в ее кабинет и обошел стол так, чтобы видеть ее лицо, даже когда она увлеклась разбором вещей.

Я наклонил голову и посмотрел вверх, чтобы поймать ее взгляд.

— Ты ведь мастурбировала прошлой ночью?

Она покраснела сильнее.

— Да?

Она сопротивлялась.

Отрицание. Мы все знаем, что это означает.

— Я — да. И этим утром тоже. Хочешь знать, о чем думал в процессе?

— Нет!

— Что, даже ничуть не любопытно?

Несмотря на то что она покраснело, мне понравилось, как девушка отбросила все и столкнулась со мной лицом к лицу.

— У тебя нет ни одного брака для разрушения, извращенец?

— Давай. Признай это. Ты мастурбировала прошлой ночью и поэтому так хорошо спала, что для разнообразия вовремя пришла на работу.

— Какая тебе разница?

— Люблю быть правым.

— Ты в самом деле нереальный эгоманьяк.

— Как я и говорил.

— Ты отстанешь, если я скажу правду?

Я кивнул.

— Да.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Я сделала это.

— Что?

— В смысле что? Ты знаешь, что я имею в виду.

Конечно знаю.

— Не уверен в этом. Почему бы тебе не конкретизировать?

— Убирайся.

— Скажи, что мастурбировала, и я свалю.

— Зачем? Чтобы ты смог представить меня мастурбирующей?

— Мне казалось, ты не хотела слышать о чем я думал, пока заботился о себе.

Я усмехнулся. Эмери пыталась быть грозной, но ее голос выдавал, что она больше была смущена и позабавлена, чем зла. Чувствуя себя необычайно добрым, я решил отпустить ее с крючка прежде, чем испытаю свою удачу.

— У меня сегодня в десять конференция, которая, вероятно, после перетечет в обед с клиентом. В правом верхнем ящике стойки ресепшен есть меню, если ты захочешь сделать заказ.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Я остановился у самой двери.

— Еще кое-что.

— Хмм?

— Ты думала обо мне, когда мастурбировала?

Я сказал это просто, чтобы подразнить, но ее лицо, выглядящее как лицо оленя, пойманного светом фар, подсказало, что я попал не в бровь, а в глаз. Дерьмо. Мое настроение только что явно улучшилось. Часть меня (конечно, очень большая часть) хотела остаться и продолжить этот пикантный разговор, но внезапно я снова превратился в двенадцатилетнего мальчишку и смог почувствовать, как набухает мой член. Благодаря этим грязным мыслишкам Маленькая Мисс Оклахома с ее потрясной задницей в конце концов получила отсрочку.

***

— Это вообще нихрена не проблема. Проблема в твоей неспособности приготовить мясо, не сжигая его.

Такого типа заявления были не в новинку этим стенам. Только в этот раз оно исходило не от моих клиентов.

Я только вернулся в офис после позднего обеда с Генри Арчером, когда услышал злой мужской голос, раздающийся в коридоре. Дверь кабинета Эмери была слегка приоткрыта, и я боролся с тем, чтобы зайти и проверить, в порядке ли она. Прислушавшись, мне показалось, что она попросила парня успокоиться, а затем заговорила другая женщина. Тогда я вернулся в кабинет, чтобы заняться своими делами.

Пятнадцать минут спустя это возобновилось. Я говорил по телефону, когда голос того же самого парня прогремел в коридоре, достигнув моего кабинета:

— Я изначально сомневался насчет женитьбы. Нужно было отменить свадьбу после того, как ты даже не смогла выносить нашего ребенка.

У меня поднялись волосы на затылке. То, что он сказал, было ужасно. Но я слышал, как супруги обмениваются плевками ядом во время развода. Больше это так не шокирует. Но этот парень… не то, что он сказал, а то — как. Его голос был пронизан яростью, запугиванием, угрозами и оскорблениями. Я даже не видел его лица, но мое чутье подсказало, что он был больше, чем словесный обидчик. К сожалению, я повидал в течение многих лет и физических обидчиков. Было что-то особенное в том, как кричали такие отморозки, это отличало их от ничем не примечательных я-ненавижу-тебя-и-хочу-ранить-твою-душу-супругов.

Я поспешил закончить разговор с клиентом и пошел проверить Эмери. Прежде чем я смог добраться до ее офиса, раздался громкий грохот, заставивший меня бежать.

Открыв дверь, я увидел парня, сидящего на стуле, пока его жена на коленях что-то собирала на полу. Эмери стояла.

— Что здесь происходит? Все в порядке?

Эмери замешкалась, но, поймав мой взгляд, заговорила. Она пыталась разрядить обстановку. Я видел это в ее поведении, слышал в голосе.

— Мистер Доусон был немного взволнован и сбил стеклянную награду, которая стояла у меня на столе.

Осколки тяжелого пресс-папье, которое она тащила в метро, были рассыпаны по всему полу.

— Дружище, прогуляйся и остынь.

Голова мудака повернулась.

— Ты со мной разговариваешь?

— Да.

— Ты кто, черт возьми, такой?

— Я — тот человек, который советует тебе прогуляться и остыть.

Он встал.

— А что, если я не соглашусь?

— Ты будешь физически устранен.

— Ты вызовешь копов из-за разбитого куска стекла?

— Нет, пока Эмери меня об этом не попросит. Но я самостоятельно вышвырну твою задницу на улицу.

Я сложил руки на груди и удерживал зрительный контакт. Мужчины, обижающие женщин, были похожи на представителей семейства кошачьих. Я надрал бы ему зад и наслаждался каждой минутой.

Спустя несколько секунд парень посмотрел на жену.

— Я сыт этим консультационным дерьмом.

Потом он сбежал. Я отошел в сторону, чтобы пропустить его.

Эмери со своей клиенткой стояли тихо, пока мы не услышали, как входная дверь с грохотом закрылась.

— Ты в порядке? — спросил я.

Эмери кивнула, и впервые женщина обернулась и посмотрела на меня. Ее щека была фиолетовой с желтым от проходящего синяка. У меня сжалась челюсть. Надо было ударить ублюдка, пока был такой шанс.

— Он такой не всегда. Просто в последнее время у него сложности на работе.

Ну конечно.

Наши с Эмери взгляды встретились снова в немой беседе. Мы думали об одном и том же.

— Дам вам поговорить.

Я закрыл за собой дверь.

Следующие полчаса я прорабатывал дела за пустой стойкой ресепшен в лобби, не желая, чтобы тот муж-мудак вернулся без моего ведома. В итоге я увидел его за окном. Он курил снаружи в ожидании своей жены.

Правильное решение.

Пока Эмери провожала миссис Доусон в лобби, они разговаривали.

— Как насчет того, чтобы созвониться завтра? Даже на пятнадцать минут? Я бы на самом деле хотела услышать вас после сегодняшней встречи.

Ее клиентка кивнула.

— Хорошо.

— В десять?

— Хорошо. Билл уходит на работу в восемь.

Эмери кивнула.

— Знаете что? Я не дала вам карточку для следующей нашей встречи. Позвольте мне сходить за ней, и я вернусь.

После ее ухода я заговорил с миссис Доусон. Голос был тихий, беспристрастный и осторожный.

— Вы будете в порядке?

Она быстро глянула мне в глаза, но сразу же опустила взгляд к полу.

— Я буду в норме. На самом деле Билл не плохой парень. Вообще-то вы просто застали его в то время.

— Ага.

Эмери вернулась и отдала клиентке маленькую карточку.

— Поговорим завтра?

Она кивнула и вышла.

Когда дверь закрылась, Эмери тяжело вздохнула.

— Прости за это.

— Не за что извиняться. Ты ничего не можешь поделать, если твой клиент мудак. У меня таких тоже полно.

— Мне кажется, он ее обижает физически.

— Склонен согласиться с тобой.

— Я также думаю, что ничего от нее не услышу больше. Она собирается оборвать со мной контакт, потому что я неодобрительно отзывалась о том, что, как я думаю, происходит в ее жизни.

— Думаешь, она не позвонит завтра или не покажется на свою встречу на следующей неделе?

— Не-а. Он не позволит ей продолжать. Теперь, когда я знаю его немного лучше, я очень удивлена, что он вообще согласился ко мне прийти. Все наши консультации проходили только с ней.

— Это тяжело.

Она снова вздохнула.

— Надеюсь, она позвонит тебе.

— Мне?

— Визитная карточка, которую я дала ей — твоя. Я подумала, что она больше нуждается в адвокате по разводам, чем в семейном психологе.

Мои брови подскочили.

— Мило.

Мы вместе пошли по коридору.

— Я бы выпила, — сказала Эмери.

— Твой кабинет или мой?

Эмери посмотрела на меня.

— У тебя в кабинете есть алкоголь?

— У меня часто случаются дерьмовые дни.

Она улыбнулась.

— Мой кабинет.

***

— На вкус как скипидар.

Личико Эмери скривилось.

Я сделал глоток.

— Это Гленморанджи двадцатипятилетней выдержки. Бутылка растворителя, из которой ты пьешь, стоит шестьсот долларов.

— За такие деньги они могли бы сделать его вкусным.

Я фыркнул. Я сидел в кресле для гостей, Эмери — за своим столом. Она, наверное, распаковала свою коробку, потому что появилось несколько новых личных вещиц. Я поднял стеклянную вещицу, похожую на подставку под награду, которую разбил Доусон.

— Тебе понадобится новое оружие.

— Не думаю, что нуждаюсь в нем, когда ты рядом и можешь так угрожать моим клиентам.

— Он заслужил. Мне стоило дать ему по лицу, как он любит делать это со своей женой.

— Тебе стоило. Этот парень был реальным мудаком. Гребаным ублюдком.

Она была милашкой, работающей над своим Нью-Йоркским акцентом, все еще звучащим, словно Оклахома пыжится стать Нью-Йорком.

На ее столе стояли две новые рамки, и я потянулся к одной из них. Это было фото пары постарше.

— Пожалуйста, не стесняйся, — сказала она с сарказмом и улыбкой.

Я посмотрел на ее лицо, затем на пару, а потом снова на нее.

— Это твои родители?

— Ага.

— На кого ты похожа?

— Я говорила — на маму.

Я изучал лицо ее матери. Они были совсем не похожи.

— Я не вижу сходства.

Она потянулась и забрала фото из моих рук.

— Меня усыновили. Я похожа на свою биологическую мать.

— Ох. Прости.

— Все в порядке. Это не секрет.

Я откинулся на спинку кресла, глядя, как она смотрит на фото. Когда она снова заговорила, на лице было благоговение.

— Мне может не нравиться моя мама, но мы очень похожи.

— Правда? Она тоже заноза в заднице?

Она притворилась оскорбленной.

— Я не заноза в заднице.

— Я знаю тебя всего неделю. В первый день ты украла офисное помещение и пыталась надрать мне зад, когда я тебя поймал. Несколько дней спустя ты начала драться, услышав невинный комментарий о плохом совете, который ты скормила клиенту, а сегодня я впервые практически вступил в драку из-за тебя.

— Мой совет не был плохим. — Вздохнула она. — Но, полагаю, остальное — правда. Я была занозой в заднице, да?

Я прикончил напиток и наполнил стакан на два пальца, затем подлил Эмери.

— Ты счастливица. Мне нравятся занозы в заднице.

Мы еще немного поболтали. Эмери рассказала мне о хозяйственном магазине ее родителей в Оклахоме и была в середине рассказа какой-то истории о продаже снаряжения парню, которого арестовали за то, что он в течение двух недель держал жену запертой в подвале, когда зазвонил мой офисный телефон. Я пошел снять трубку, но она дотянулась первой.

— Офис мистера Джаггера. Чем могу помочь? — ответила она сексуальным игривым голосом.

Пара напитков расслабили ее, сделали игривой. Мне нравилось это.

— Могу я спросить, кто звонит?

Она взяла шариковую ручку и замолчала, слушая и бездумно потирая ею нижнюю губу.

Мои глаза следили за этими движениями. Бьюсь об заклад, она хороша на вкус. У меня был внезапный порыв наклониться над столом и прикусить ее. Дерьмо. Не лучшая идея.

Но когда она подняла на меня взгляд, я все еще пялился на нее. Мне стоило прекратить, но меня застало врасплох то, как ее губы двигались, когда она говорила.

— Хорошо, миссис Логан. Позвольте убедиться, что он свободен.

Это заставило оторвать взгляд. Я помахал руками, показывая, что занят. Она придержала звонок пять секунд и затем вернулась к нему.

— Мне жаль, миссис Логан. Похоже, он вышел. — Пауза. — Нет, простите. У меня нет полномочий давать номер мобильного телефона мистера Джаггера. Но я передам, что вы звонили.

Положив трубку, она сказала:

— Знаешь, что я поняла сейчас?

— Что твой голос после пары бокалов звучит сексуальнее?

Она моргнула.

— Мой голос звучит сексуальнее?

Я сделал глоток из стакана.

— Ага. Ты флиртовала, отвечая на звонок.

— Я не флиртовала.

Я пожал плечами.

— Без разницы. Мне понравилось. Так что ты собиралась сказать о том, что поняла?

— Теперь я даже не помню. Думаю, те два напитка ударили мне по мозгам.

— И губам, — буркнул я.

— Что?

— Ничего.

— О, я вспомнила, что собиралась сказать. — Она указала на меня пальцем. — За три дня я приняла в общем двадцать звонков и видела кучу встреч в твоем календаре. Это была первая звонившая миссис. У тебя нет ни одного клиента по имени Джейн, Джессика или Джули.

— Это потому что я работаю только с мужчинами.

— Что?

Она посмотрела на меня так, словно только что я сказал, что небо фиолетовое.

— Клиенты мужчины. Ну, знаешь, они такие же, как женщины, за исключением огромной драмы, и у них есть чле… — я прервался на полуслове, услышав, как открылась входная дверь. — Ты ждешь кого-то?

— Нет. А что?

— Я только что услышал, как открылась входная дверь. — Я встал и вышел в коридор. — Эй?

Парень, которого я никогда не видел, выскочил из-за угла в вестибюле.

— Привет. Я ищу Эмери Роуз.

Я прищурился.

— А вы кто?

Я был обеспокоен тем, что придурок Доусон вернулся, чтобы принести неприятности. Но этот парень выглядел так, будто последняя случившаяся с ним неприятность была в начальной школе, когда дети дразнили его.

Я повернулся к Эмери, которая уже направлялась к нам. Она присоединилась ко мне в дверях.

— Болдуин? Я услышала твой голос. Что ты здесь делаешь?

— Решил сделать тебе сюрприз.

Парень поднял цветы, которые я не заметил сбоку; их цвет совпадал с цветом его помятого галстука-бабочки. Они были ужасны, казалось, что он купил их на китайском рынке в конце квартала за семь долларов девяносто девять центов.

— Это так мило.

Эмери выступила из дверного проема, где мы стояли в такой приятной близости, и подошла к парню, подарив ему объятие и поцелуй. По какой-то причине я остался на месте, наблюдая за всем этим.

Взяв цветы, она вспомнила, что я стоял позади нее.

— Болдуин, это Дрю. Дрю, Болдуин — это друг, о котором я тебе рассказывала однажды.

Я был сбит с толку, и она прочитала это на моем лице.

— Ассистент преподавателя в моем колледже. Помнишь, я тебе о нем рассказывала?

Действительно? Тот самый парень?

— Ох. Ага. — Я протянул руку. — Приятно познакомиться. Дрю Джаггер.

— Взаимно. Болдуин Маркум.

Повисло странное неловкое молчание, пока Эмери не прервала его.

— Правда, офис красивый?

— Очень симпатичный.

— Ты по пути на встречу с Рейчел?

— До начала шоу еще полтора часа. Так что я подумал зайти и проведать тебя.

Болдуин все еще блуждал взглядом по офису, когда заметил на столе Эмери бутылку Гленморанджи и два пустых стакана.

Он посмотрел на нее.

— Это виски? В пять вечера?

Эмери либо не уловила презрения в его голосе, либо успешно его игнорировала.

— У нас был паршивый день, — ответила она.

— Вижу.

— Выпьешь стаканчик? — спросил я, уверенный, что он откажется. — Он двадцатипятилетней выдержки и мягкий.

— Нет, спасибо.

Я повидал достаточно.

— У меня еще есть работа. Приятно познакомиться, Болдуин.

Он кивнул.

Час спустя я собирался в своем кабинете, когда услышал их смех. Благодаря более ранним событиям этого дня по моим венам все еще бежал тестостерон. Вероятно, поэтому у меня из ниоткуда появилось желание ударить парня. Этому нужен выход. Я охренительно зол. Мне нужно перепихнуться.

Прежде чем открыть дверь Эмери, я легонько постучал.

— Я собираюсь уходить. Тебе стоит опробовать ту технику засыпания, о которой я говорил сегодня, чтобы завтра ты пришла на работу вовремя.

Глаза Эмери расширились, когда она попыталась скрыть свою улыбку.

— Да. Возможно, так и сделаю.

Болдуин внимательно наблюдал за нашей беседой.

Я махнул и кивнул.

— Спокойной ночи.

Я сделал один шаг к выходу, когда Эмери позвала меня.

— Дрю?

Я повернулся.

— Да?

Она заломила руки.

— Спасибо за сегодня. Я не говорила тебе этого, но я очень признательна за все, что ты сделал.

— В любое время, Оклахома, — я постучал костяшками пальцев по дверной раме. — Не задерживайся допоздна, хорошо?

— Не буду. Я собираюсь уходить через несколько минут. У Болдуина на сегодня были планы, так что я выйду с ним.

— Хочешь, чтобы я подождал? Мы снова можем взять бургеры у Джоуи.

Эмери начала отвечать, когда мистер «Галстук–бабочка» перебил ее:

— Вообще-то, у меня в последнюю минуту изменились планы. Почему бы нам не поужинать?

— Ты не пойдешь на шоу с Рейчел?

— Мы можем увидеть его в другой раз. Я не знал, что у тебя был плохой день. Ты можешь рассказать мне о нем за ужином.

Эмери посмотрела на меня, сомневаясь. Я облегчил ей выбор. Кто я такой, чтобы разбивать счастливую пару?

— Тогда приятного вечера вам.

Я, возможно, сглупил. В конце концов, в последнее время мне неоднократно говорили, что мое эго было довольно большим, но я мог бы поклясться, что изменение планов маленького друга Эмери имело какое-то отношение ко мне.


Глава 14

Дрю


Канун Нового года.

Пять лет назад.


— С годовщиной!

Алекса сидела на диване, листая журнал «People». Я нагнулся, чтобы поцеловать ее в щеку, а затем наклонился еще ниже, чтобы поцеловать в лоб своего почти двухлетнего сына, который спал с головой, покоящейся на ее коленях. Он пускал слюни. На бедре моей жены собралась уже приличная лужица.

Я посмотрел на это и пошутил:

— Несколько лет назад сделать тебя влажной в сочельник означало что-то совершенно другое.

Она вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы мы могли куда-нибудь сходить. Это первый сочельник со времени моего детства, в который я остаюсь дома.

Сочельник стал огромным праздником для моей жены. Она ждала его, как ребенок — Санту. А вчера кто-то сказал Алексе, что Санты не существует. Сегодня вечером мы планировали выйти из дома — вечеринка в центре Атланты, организованная ее друзьями, до которых мне не было дела, но няня нас подвела. Алекса была опустошена. Я тихонько радовался. Сегодня был мой первый выходной за месяц, поэтому остаться дома, посмотреть кино, возможно, еще и двигаться в новый год внутри моей жены, было так же волнительно, как и мое настроение.

Но Алекса дулась на протяжении двадцати четырех часов. У нее было тяжелое время, она все еще приспосабливалась к новому образу жизни молодой мамы. Это за гранью моего понимания. В конце концов, ей было всего двадцать два, все ее друзья тусовались на вечеринках как беззаботные двадцатидвухлетки.

Я надеялся, что она заведет новых друзей в клубе «Мамочка и я», который посещала в прошлом месяце. Возможно, замужние подруги, у которых были дети и которые не думали, что ответственное отношение к спиртному — это когда ты пьешь шоты со шнапсом и не проливаешь их.

— Почему бы тебе не прогуляться? Я останусь дома с Бэком.

У нее загорелись глаза.

— Правда?

Не совсем так я представлял себе празднование нашей годовщины, но Алекса это было нужно.

— Конечно. Я выжат. Я позависаю со своим маленьким приятелем. Мы все равно не можем быть на расстоянии друг от друга долгое время.

Алекса нежно сняла голову Бэка со своих коленей, переложив на подушку, и подскочила, заключив меня в крепкие объятия.

— Не могу дождаться, когда надену купленное платье. Лорен и Эллисон будут так завидовать, что я теперь могу позволить себе делать покупки в «Нейман Маркус».

Я выдавил улыбку.

— Не могу дождаться, когда помогу тебе избавиться от него по возвращении.

***

Прошлым вечером Алекса отправилась к своей подруге Лорен, и я предлагал ее забрать, но она настояла, что возьмет такси домой, так что мне не нужно было будить ребенка. Оказалось, что это не проблема. Ребенок не спал, учитывая, что было восемь утра, а моей жены все еще не было дома.

Бэк сидел в своем высоком стульчике, посасывая Cheerios, и издавал громкий крякающий звук, чтобы привлечь мое внимание, пока я наполнял вторую чашку кофе. Надув щеки, я выпустил воздух и крякнул в ответ, когда садился. Мгновение он выглядел напуганным этим звуком, и на какую-то секунду я подумал, что сын расплачется. Но потом он громко рассмеялся, что рассмешило и меня.

— Дружище, тебе нравится? — я наклонился ниже и снова надул щеки. — Кря. Кря.

Сын изучал мое лицо, словно я был инопланетянином, а потом разразился хохотом. После третьего или четвертого раза он решил попробовать сделать то же самое, и я смотрел, как он пытается издать такой же звук. Он надувал свои маленькие щечки, но из его рта вырывался только воздух со слюнями. Без кряканья. Его это не остановило.

После каждой попытки я опять издавал этот звук, а он внимательно наблюдал и пробовал снова. В какой-то момент настала его очередь, и мне показалось, что это, наконец, минута славы моего сына. Он всосал большой объем воздуха, а потом… задержал дыхание. Его пухлые щечки начали краснеть, а лицо было таким сосредоточенным. Это мой мальчик. Если поначалу у вас не получается, работайте усерднее. Это был момент отцовской гордости. Мой мальчик собирался стать трудолюбивым.

Он несколько раз проделывал этот финт с задержкой дыхания и покрасневшим лицом, а затем снова начинал хохотать. И наступала моя очередь. Я наклонился ближе и понял — он тужился не для того, чтобы произнести этот звук. Он гадил в подгузник.

Мы оба смеялись, пока я менял ему штаны. Но мне казалось, что он смеялся не со мной, а надо мной.

Вскоре после этого маленькая какашечная машинка отключилась. Некоторое время я смотрел на него, как на чудо. Три года назад немного не так я представлял свое будущее, но ни за что на свете не изменил бы его. Мой сын был для меня всем.

Когда время перевалило за десять, мое раздражение по поводу того, что Алекса со вчерашнего дня еще не вернулась домой, начало трансформироваться в волнение. А вдруг с ней что-то случилось? Я взял телефон с кухонной стойки и проверил сообщения. Все еще ничего. Я набрал ее и был сразу отправлен на голосовую почту.

Окно гостиной нашего кондо на третьем этаже выходило на Броуд Стрит, тихого, усаженного деревьями квартала на окраине Атланты. Большинство людей вчера ночью тусовались на вечеринках, так что этим утром на улице было особенно тихо. Именно поэтому я не смог бы пропустить выезжающий из-за угла ярко-желтый тюнингованный Додж Чарджер с нарисованной на боку девяткой. Несмотря на закрытые окна, я смог услышать рев двигателя и визг тормозов, когда водитель слишком резво выскочил из-за угла.

Что за придурок. Тот угол был большой слепой зоной. Алекса могла переходить улицу с коляской, а тот и не заметил бы, пока не стало бы слишком поздно. Я покачал головой, продолжая наблюдать за машиной через окно, когда водитель подкатил и остановился в паре зданий от нас. Он простоял несколько минут на холостом ходу. Затем я увидел, как открылась пассажирская дверь, и оттуда выглянула убийственная пара ног.

Я был женат, не мертв. Вид был что надо.

А когда женщина покинула автомобиль, я понял, что вид однозначно был отличным.

Потому что женщиной, покинувшей машину для уличных гонок в нескольких домах от нашего, была моя жена.


Глава 15

Эмери


Я приехала в офис раньше Дрю. Когда почти в десять он пришел, я поприветствовала его с сарказмом.

— Поздно проснулся? Могу порекомендовать кое-что, что поможет тебе заснуть.

Я ожидала достойного отпора или того, что он покраснеет. Но, кажется, он меня даже услышал.

— Утро.

Он исчезает в своем офисе, немедленно садится на телефон и погружается в жаркий спор. Услышав, как он положил трубку, даю ему несколько минут, чтобы успокоиться, а затем несу утренние уведомления в его кабинет.

Дрю стоял за своим столом, глядя в окно и попивая большую порцию кофе. Он выглядел так, словно находился за миллион миль отсюда. Я уже собралась спросить, все ли в порядке, когда он обернулся, и я получила ответ. Он был не побрит, обычно накрахмаленная рубашка выглядела так, будто он спал в ней, а вокруг привычно ярких глаз залегли темные круги.

— Выглядишь ужасно.

Он выдавил полуулыбку.

— Спасибо.

— Все в порядке?

Он с минуту тер затылок, а затем кивнул.

— Просто некоторое личное дерьмо. Я буду в норме.

— Хочешь поговорить об этом? Я хороший слушатель.

— Разговоры — это последнее, в чем я нуждаюсь. Прошлой ночью провел два часа на телефоне. Я сыт разговорами.

— Ладно. Что ж… Что еще я могу сделать? Что тебе нужно?

Несмотря на то что выглядел он, словно прошел через ад, во взгляде все же промелькнуло что-то озорное. В ответ он выгнул бровь.

— Почему-то сомневаюсь, что я буду полезна тебе в этом.

Он ухмыльнулся.

— Ты однозначно помогла бы мне уснуть прошлой ночью.

Мы поговорили несколько минут, а затем я указала на свой офис.

— У меня через несколько минут видеоконференция, так что в течение часа я не смогу отвечать на звонки. После этого я доступна вплоть до консультации, которая состоится здесь позже днем.

— Без проблем. Я буду на телефоне.

— Спасибо, — я уже почти развернулась, но вспомнила, о чем хотела спросить этим утром еще до его появления. — Не будешь возражать, если я повешу магнитно-маркерную доску на двери своего кабинета? У меня есть эти клейкие штучки, чтобы прикрепить ее и не испортить дверь.

— Да пожалуйста.

После очередного звонка я смогла повесить доску на дверь до начала видеоконференции. Мой план состоял в том, чтобы каждый день писать на ней заставляющие задуматься фразы, как я всегда делала на своем сайте, когда единственными способами консультирования были видеоконференции и телефонные звонки. Теперь люди приходят лично, и я бы хотела продолжить такую практику.

Пока еще на моем компьютере не прозвучал видео-звонок, я схватила очки для чтения, журнал, в котором хранила мысли и цитаты о взаимоотношениях, и пролистала, пока не нашла то, что мне понравилось. Затем аккуратно вывела на доске:

Задувание свечи другого человека не заставит тебя сиять ярче.

Сегодня я заставлю свою половинку сиять от ____________.

Я отступила и улыбнулась, перечитывая свою фразу. Господи, я люблю помогать людям.

***

— Отследи хотя бы ее мейл. Мне плевать, как у тебя это получится. Мне нужно знать, будет ли она связываться с парнем до двух часов завтрашнего дня.

Я не видела Дрю с утра, хотя слышала его громко и ясно, когда ополаскивала свою кофейную чашку в маленькой кухне рядом с его кабинетом.

— Роман, я дам тебе пять штук, если ты раздобудешь их совместное интимное фото. Если понадобится, подбрось на порог корзинку для пикника, просто заставь их почувствовать себя уютно на публике, — голос Дрю прогремел по холлу, за ним последовал грудной смех. А затем: — Да, точно. Отсоси, большой парень… Позже.

Дрю вошел в кухню, когда я все еще была там.

— Не по собственной воле я услышала часть твоего разговора.

— О, правда? Какую именно?

Я улыбнулась.

— Большую часть. Я так понимаю, вы с твоим частным сыщиком близки?

Дрю достал из холодильника бутылку воды и открутил крышку.

— Роман был моим лучшим другом с того момента, как я увел у него девушку в шестом классе.

— Ты увел девушку, и это помогло вам подружиться?

— Ага. Он наградил ее ветряной оспой, которую она, в свою очередь, передала мне. Мы с Романом плохо себя чувствовали и две недели не ходили в школу. Мы как заведенные десять дней непрерывно играли в видеоигры у него дома.

— Так что произошло с твоей девушкой? Она не встала между вами?

— Мы с Романом заключили сделку. Мы никогда снова не клюнем на одну и ту же девушку. Я бросил ее сразу же в день нашего возвращения, и с того момента мы с Романом стали кентами.

— Как ни странно, это вроде как мило.

Дрю рассмеялся.

— Это мы. Роман — это парень, копающийся среди ночи в женском мусоре, выброшенном на обочину дороги, чтобы найти использованные презервативы, а я тот, кто подсовывает найденное им адвокату противоборствующей стороны в середине бракоразводного процесса. Мы милашки.

Я скривила нос.

— Правда? Это мерзко. С физической и моральной точки зрения.

— Как ты можешь такое говорить, не зная, через что прошли мои клиенты? Месть может быть очень сладкой.

— Какая часть мести сладка? Та, где вы оба чувствуете себя ужасно, в то время, когда чувствовать себя так должен только тот, кто отмщен?

Дрю сделал большой глоток воды и облокотился бедром о стойку.

— Я забыл, что ты беспрекословно веришь в отношения. Кстати, как прошло твое вчерашнее свидание?

— Свидание?

— С мистером Галстук-бабочка.

— Ох. Ужин был приятным. Но я бы не стала называть это свиданием.

— Бездействовал в конце вечера?

— Это не совсем твое дело, но нет. Физически между нами ничего не произошло. Мы хорошо поужинали и много говорили о работе. Болдуин пытался подыскать мне дополнительную работу в Университете Нью-Йорка, где сам работает. Не думаю, что когда-нибудь захочу полностью посвятить себя науке, но я бы с радостью часть времени преподавала, в остальное время встречаясь с пациентами. В любом случае после ужина мы попрощались у моей двери.

— Что с этим парнем не так? Он заинтересован или нет?

— Не знаю. Он посылает смешанные сигналы. Как прошлым вечером. Он собирался пойти на встречу с Рейчел — девушкой, с которой встречался, а потом без предупреждения появляется здесь, меняет свои планы и в последнюю минуту ведет меня на ужин.

— Ты когда-нибудь обсуждала с ним свои чувства?

— Как-то не было подходящего момента.

Дрю откидывает голову.

— Подходящего момента? А что было не так прошлым вечером?

— Он кое с кем встречается.

— Ну и что?

— Не хочу мешать его отношениям.

— Я не предлагал трахнуть парня. Расскажи ему о своих чувствах.

— Ты бы так поступил?

Дрю хихикнул.

— Вообще-то, обычно я трахаю девушку после свидания и не обсуждаю чувства. Но это не твой стиль.

Я вздохнула.

— Хотела бы я, чтобы это было в моем стиле.

Он пошевелил бровями.

— Могу помочь с этим, если хочешь попробовать что-то новенькое.

— Как благородно с твоей стороны.

— Ох, я был бы невероятно благородным. Поверь мне.

Мое сердце слегка затрепетало от озорной улыбки Дрю. Я покачала головой.

— Во что превратилась моя жизнь? Я — психолог, консультирующий пары, получаю советы о своих отношениях от адвоката по разводам.

— Ты идеалист, а я — реалист.

Я распрямила плечи.

— Раз уж ты такой эксперт, расскажи о статусе своих отношений.

— У меня достаточно отношений.

— Ты имеешь в виду сексуальных?

— Да. Я люблю секс. Вообще-то, я охренительно люблю секс. А вот остальное дерьмо я не люблю.

— Ты имеешь в виду ту часть с отношениями?

— Я имею в виду ту часть, где два человека сходятся, начинают полагаться друг на друга, даже разделяют жизнь, а потом один из них вздрючивает другого.

— Не все отношения приводят к этому.

— Во всех отношениях один человек заканчивает тем, что натягивает другого, в конце концов. Только если вы не ограничиваетесь простым сексом. Тогда никаких ложных ожиданий.

— Думаю, что развод и рабочая специализация испортили твое мировоззрение.

Он пожал плечами.

— Испортили для меня работу.

***

Сара и Бен Астеры были ярким примером того, почему я любила консультирование пар. Я начала видеться с Сарой сразу после рождения их сына и поняла, что проблемы их отношений гораздо глубже, чем стресс от рождения ребенка. Пара была вместе всего четыре месяца, когда забеременела Сара, что привело к быстрой женитьбе, а нормальный период медового месяца был сокращен из-за ожидания ребенка.

После такого вихря пара, наконец, начала обживаться только для того, чтобы обнаружить, что их мечты и желания сильно разнятся. Бен хотел полный детей дом в пригороде с большим двором, и чтобы Сара была домохозяйкой. Его жена, наоборот, хотела остаться в своей крошечной квартире в Верхнем Ист-Сайде, вернуться к работе и нанять няню.

Самое смешное в том, что они оба настаивают на том, что говорили о своем видении будущего, и я верю в то, что так и было. Проблема заключается в их общении. И даже несмотря на то что за последние пару месяцев они достигли компромисса касаемо своих жилищных условий, начав поиски дома с небольшим двориком в Бруклине, который будет недалеко от Манхеттена, они все еще нуждались в улучшении стиля общения. Именно поэтому мы встретились на этой неделе.

Я попросила Сару и Бена принести список вещей, которые они хотели выполнить в течение следующего года. Сегодня мы почти целый час рассматривали список Сары. Она должна была зачитывать Бену одно из запланированных достижений, а он — пояснять ей, что оно означает. Невероятно, насколько женатая на протяжении восемнадцати месяцев пара могла неправильно трактовать такие вещи.

— Я хочу отправиться в Южную Каролину навестить свою лучшую подругу Бет, — сказала Сара.

Я посмотрела на Бена.

— Хорошо. Повтори сказанное только что Сарой.

— Ладно, она хочет поехать в Южную Каролину навестить свою одинокую подругу Бет.

— Да. Что ж, Сара не упоминала, что Бет одинока, но звучит так, словно ты услышал что-то важное для себя. Почему факт одиночества Бет для тебя значимый?

— Она хочет сбежать. Я понимаю, она заслуживает перерыва. Но она хочет уехать и провести время с Бет, чтобы вернуть все то, что у нее было до нас — свободную, беззаботную жизнь. А потом она вернется и возненавидит нас.

Тогда Сара рассказала ему о том, по чему она скучала, не имея больше рядом лучшей подруги, и как бы она хотела провести время в этой поездке. Стало понятно, что ее желания значительно разнятся от того, как он представлял себе эту поездку. Но после пятнадцати минут обсуждений, она облегчила его душу. С каждой неделей у этих двоих становилось все лучше с общением и доверием, и в конце встречи я предложила им приходить каждые две недели вместо еженедельных встреч.

— Знаете, что я только что поняла? — спросила Сара, когда Бен помогал ей надеть пальто.

— Что?

— После окончания наших видеоконференций на главной страничке вашего сайта всегда были коротенькие милые цитаты, которые я читала, — это было что-то, напоминающее мне сделать приятное для Бена. Больше у нас этого не будет.

Я улыбнулась.

— Вообще-то будет. На моем сайте цитаты по-прежнему обновляются, но также я пишу их на своей двери. Когда вы пришли, она была открыта, так что вы, вероятнее всего, ее не заметили. Но по дороге назад вам стоит ее прочесть.

После открытия двери Сара остановила Бена, и они прочитали то, что было написано на доске. Сара оглянулась на меня со странным выражением, пока Бен улыбался от уха до уха.

Когда они ушли, я взяла очки для чтения и подошла к двери, полагая, что я, вероятно, что-то неправильно записала.

Видимо, Дрю посчитал, что будет забавно изменить мою цитату. Я написала:

Задувание свечи другого человека не заставит тебя сиять ярче.

Сегодня я заставлю мою половинку сиять от ______________.

Теперь на доске можно было прочитать:

Вдувание другому человеку сделает его день ярче.

Сегодня я заставлю мою половинку сиять от того, что вдую ей.

Я собираюсь убить Дрю.


Глава 16

Дрю


— Ты такой осел!

— Стив, давай я тебе перезвоню. Мне кажется в конференц-зале рядом со мной идет спор, который мне нужно разрешить. — Я повесил трубку как раз в тот момент, когда Эмери прошагала в мой кабинет, чтобы продолжить ругаться.

— Такой тип шуток может быть уместным с твоими клиентами–мужчинами, нанимающими людей, чтобы копаться в мусоре их жен, но точно не с моими!

— Какой черт укусил тебя за задницу?

Она выглядела всерьез разозлившейся. Но… все то время, пока она кричала на меня, на ней были надеты те очки. Что ж такое с этими чертовыми очками? А еще сегодня утром я не заметил, но эта юбка достаточно сильно обтягивала ее. Красный хорошо на ней смотрелся.

Она наклонила голову.

— Что ты делаешь?

— Что? Что я делаю?

— Ты глазеешь на меня. Я только что заметила, как ты это делал. Я пришла сюда накричать на тебя за то, что ты был таким придурком, а ты пялишься на меня.

Она вскинула руки.

— Я восхищался твоим нарядом. Это отличается от понятия «пялиться».

— Ох, правда? — ее руки вернулись на бедра. — Насколько сильно отличается?

— Насколько сильно отличается?

— Не повторяй вопрос, пытаясь выиграть себе время, чтобы придумать ответ. Чем отличается восхищение моим нарядом от того, что ты пялишься?

Из этой ситуации был только один выход.

— Ты мне нравишься в этих очках.

— В очках?

— Ага. В твоих очках. Они только для чтения?

Она молчала, пока оценивала уровень того дерьма, что я нес. В конце концов она покачала головой.

— Думаешь, ты сможешь комплиментом сгладить то, что натворил?

Надеюсь.

— Думаю, ты слегка ненормальная.

— Я ненормальная?

Она повысила голос.

Я довольно откинулся в кресле. С ней было забавно играть. Это отключало мой мозг от всего остального.

— Не думал, что рыжие могут так хорошо выглядеть в красном.

Она посмотрела на свою юбку, затем — на меня, недоумевая мгновение, а потом прищурилась.

— Прекрати это.

— Что?

— Попытку смягчить меня, говоря приятные слова.

— Не любишь комплименты?

— Когда они правдивы — да, мне нравится, но когда это отвлекающее меня дерьмо? Нет, так мне совсем не нравится.

— Я не делаю дерьмовых комплиментов.

Она смотрит на меня с выражением, показывающим, что не купилась.

— Так тебе действительно нравятся мои очки для чтения?

— Они создают тебе образ сексуальной библиотекарши.

Она качает головой.

— А моя красная юбка?

— Откровенно говоря, мне плевать на цвет. Но она узкая. И обтягивает все нужные места.

Щечки Эмери порозовели. Это натолкнуло меня на фантазию о том, как будет выглядеть ее кремовая кожа, если ее немного пососать.

— Не играйся с меловой доской! Мои клиенты это читают. Мне повезло, что они благосклонны, иначе стали бы сомневаться в моем профессионализме после твоего маленького трюка.

— Да, мадам.

Я приложил два пальца ко лбу, отдавая честь.

— Спасибо.

Она повернулась, чтобы выйти. Я не смог устоять.

— Но парень получит сегодня минет.

— Значит, он станет одним из вас.

***

Я решил уйти из офиса в шесть для разнообразия.

— Хочешь пойти со мной и Романом на пиво в «Толстый кот»?

Эмери сидела на своем столе, глядя в маленькое зеркальце, пока красила губы в красный цвет, соответствующий цвету юбки. Следуя за рукой, которая вела помадой по верхней губе, меня осенило, что на фоне белоснежных офисных стен она выглядела словно вспышка яркого живого произведения искусства на холсте.

Какого хрена, Джаггер? Живое произведение искусства?

— Спасибо, но у меня на сегодняшний вечер планы.

— Горячее свидание?

— Болдуин ведет меня во французский ресторан.

Напряжение, смешанное со здоровой дозой ревности, прогрохотало у меня в животе.

— Французская еда? Не слишком весело.

— Как и мне. Но Болдуин любит улиток.

— Улитки, — насмехался я.

A затем пробормотал:

— Показательно.

— Ты о чем?

— Ни о чем.

Я хотел сказать, что улитки напоминали мне слизняков. А их поедание могло стать каннибализмом для «Мистера Галстук-бабочка». Парень был слизняком, но вместо этого я на выходе пожелал:

— Хорошего вечера.


Глава 17

Дрю


— Какая у тебя любимая поза?

Эмили забралась ко мне на колени, оседлав.

— Мне нравится эта.

Мне стоило бы сегодня отправить Роману бутылку Gran Patrón Platinum за его восхитительную идею. Мы встретились в своем обычном баре, чтобы выпить, но затем он настоял, чтобы мы пошли к Майе по соседству попробовать ее эмпанадас, у парня зависимость от мексиканской еды. Эмили ДеЛука и ее подруга Элисон уже были здесь, наслаждаясь в баре «Маргаритой». Эмили была адвокатом в фирме на другом конце города, куда я неоднократно обращался с вопросами планирования наследования. Мы несколько раз флиртовали, и даже появилась искра, но для меня эта искра так и не превзошла искры на определенном пальце ее левой руки. А огромный камень, который она носила, было довольно непросто не заметить.

Было также сложно не заметить, что сегодня вечером он отсутствовал, тем более после того, как она пошевелила пальчиками левой руки как раз перед тем, как спросить, может ли она купить мне выпивку. Даже после этого очевидного жеста я все равно убедился в ее расставании прежде, чем мы уехали вместе. Не зависимо от того, насколько была горяча или готова женщина, к изменницам я не притрагиваюсь.

Эмили опустилась на мой растущий член, а я пробрался под ее пышную юбку, чтобы схватить за задницу. Затем потянул за кружево сзади, чтобы увеличить трение спереди. Она застонала, и я потянул сильнее.

Господи, обожаю стринги.

Она начала расстегивать пуговицы на моей рубашке, пока я посасывал ее шею.

— Когда впервые встретила тебя, я знала, что вместе нам будет хорошо. Надеюсь, у тебя есть большая коробка презервативов. Потому что после того, как объезжу тебя, хочу стать на четвереньки, пока ты будешь брать меня сзади.

Мысли об Эмили с поднятой попкой были именно тем, в чем я нуждался. Особенно после того как провел последнюю неделю, фантазируя о заднице другой женщины, той, о которой мне думать не стоит. Хотя повторное воспроизведение фантазии о круглой кремовой попке Эмери с розовым отпечатком моей ладони на ней, пока я вдалбливаюсь в нее сзади, стала моей новой лучшей фантазией. Я мечтал кончить внутри нее, а затем размазать вытекающую из нее сперму по отпечатку моей руки на ее коже.

Мои глаза были закрыты, и мне пришлось сжать веки сильнее, чтобы избавиться от образа другой женщины. Потому что думать об одной женщине, пока другая объезжает тебя, это полная хрень, даже для меня.

Эмили наклонилась достаточно, чтобы проскользнуть рукой между нами и взяться за мой член, хорошенько его сжимая.

— Я хочу тебя сейчас.

Она начала лихорадочно расстегивать мои штаны, что заставило меня потянуться за кошельком. А потом я вспомнил, что в нем не было презерватива. Блядь.

— Есть ли шанс, что у тебя есть презерватив? — спросил я, прикусывая мочку уха.

Ее голос был напряженным.

— Нет. И я профукала контроль рождаемости в этом месяце, так что, пожалуйста, скажи, что у тебя где-нибудь здесь есть один.

Дерьмо. У меня не было. Я прикончил большую коробку, лежащую в моей прикроватной тумбочке, в прошлом месяце, и мне все никак не удавалось обновить ее. Потом я использовал запасной, который держал в кошельке, на Гавайях.

Но… несколько штук было у меня в офисе в верхнем правом ящике. В конце концов, мне не было нужды выходить на улицу и отмораживать себе яйца. Я зарычал, откидываясь. Взяв в руки лицо Эмили, я сказал:

— Мне нужно две минуты. Прости. Презервативы в моем офисе внизу.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? Я не буду возражать против небольшого перепихончика на столе. Плюс, это сэкономит время.

Умница. Но… вероятно, не очень хорошая идея притащить ее в место, где мы будем окружены дерьмом, напоминающем мне о женщине, которую я старался изгнать из своих мыслей.

Я подарил ей целомудренный поцелуй и снял с себя.

— Оставайся на месте. Мой офис на первом этаже. Внизу работает круглосуточная охрана. Не хочу закрывать тебе рот, когда будешь кричать мое имя.

Гребаный лифт целую вечность поднимался на мой этаж, поэтому я воспользовался возможностью хотя бы застегнуть штаны, прежде чем появиться перед Тедом, ночным швейцаром. Что бы мне стоило сделать, так это обуть туфли. Пол из мраморной плитки выглядел как кубик льда, а я не хотел, чтобы температура моего тела снижалась.

Войдя в офис, я принял решение не смотреть на закрытую дверь Эмери, пока иду по коридору. Мне не нужно было что-то ещё, напоминающее о ней. Уж точно не меловая доска, на которой она написала все это сопливое дерьмо об отношениях, после чего ворвалась в мой кабинет, выглядя сексуальной и разъярённой. Не-а. Не собираюсь смотреть. Как двухлетка я держу руку, прикрывая боковое зрение от кабинета напротив моего, когда открываю дверь.

Порывшись в своём столе, я нашёл в ящике три оставленных презерватива. Спасибо, мать твою. Я засунул их в карман и пошёл по коридору в сторону лобби. Уже практически пересёк коридор, когда услышал звук.

Мне стоило взглянуть.

К черту это. Позволю кому-нибудь ворваться и украсть, что ему хочется. Разберусь с этим завтра. У меня были важные дела, ожидающие наверху.

Потом снова услышал. Это звучало… почти как всхлип.

Эмери все ещё была здесь? Я пытался продолжать идти, но знал, что никогда не смогу сосредоточиться, если буду думать о том, что ее обидели или что-то в этом роде. А если она упала, когда выходила, и лежала, заливая кровью пол своего закрытого кабинета? Я подскочил к ее двери и открыл ее.

— Дрю! Ты охренеть как напугал меня.

Эмери подпрыгнула в кресле и схватилась за грудь.

— Что ты делаешь здесь до сих пор? Я думал, у тебя горячее свидание с Мистером Улиткой.

— Так и было.

Присмотревшись, я понял, что она плакала. В руке она держала скомканный платочек, а ее бледная кожа была покрыта пятнами.

— Что он сделал?

У меня появилось внезапное желание придушить маленького урода его же собственным галстуком.

Она шмыгнула носом.

— Ничего, на самом деле. Он просто отменил наши планы на ужин.

— Что случилось?

— Сегодня мой День рождения и…

— Твой День рождения? Почему ты ничего не сказала?

— Для меня День рождения никогда не имел значения. Подрастая, я праздновала День усыновления, как большинство людей празднуют Дни рождения.

— День усыновления?

— День, когда родители забрали меня домой из приюта. Они всегда говорили, что у всех есть День рождения, но день, когда у них появилась я, стал лучшим подарком, который они когда-либо получали. Поэтому они начали праздновать День усыновления вместо своих Дней рождения. Это своего рода единение, так что день рождения для меня — просто цифра.

— Это на самом деле невероятно. Но все же ты должна была рассказать мне о своём Дне рождения.

От меня не укрылось то, что Эмери едва призналась о своём Дне рождения, в то время как моя бывшая жена считала свой национальным праздником. Это всегда дико меня раздражало, даже до того, как все стало действительно плохо.

Она пожала плечами.

— В любом случае я веду себя как большой ребёнок. Болдуин зарезервировал столик в этом популярном французском ресторане, в котором невозможно получить эту бронь, и я рассчитывала встретиться с ним там в восемь.

— Что случилось?

— Он написал мне, что Рейчел разозлилась, когда в прошлый раз он кинул ее, чтобы отвести меня на ужин, а упомянув, что снова меня пригласил, она взбесилась так, что Болдуин был вынужден все отменить.

Парень был абсолютным придурком. Он однозначно водил Эмери за нос. У меня не было никаких сомнений после всех рассказов Эмери, а ещё и после того, как я увидел его реакцию на мое приглашение пойти с ней перекусить. Он относился к ней больше, чем как к другу. Но ещё он хотел рыбку съесть и косточкой не подавиться.

— Знаю, что у тебя к нему чувства, но мне парень кажется ослом.

— Просто я должна отпустить и двигаться дальше.

— Думаю, это хорошая идея.

— Мне стоит пойти и самой отпраздновать День рождения, снять кого-нибудь в баре и привести его к себе домой.

— Не очень хорошая идея.

Она вздохнула.

— Знаю. Просто я не создана для случайных связей. Пыталась как-то, а потом неделями себя ненавидела. Этого не произойдёт.

Слава Богу. Мысль о ней, приводящей домой случайного парня для перепиха, вызывает во мне тошноту. Кстати… моя случайная связь ждала меня наверху.

— Чем собираешься заняться сегодня? — спросил я.

— Просто закончу с этим файлом и отправлюсь домой. В любом случае я устала.

— Ладно. Не оставайся надолго. Мы отпразднуем позже. Я отведу тебя к Джоуи завтра на обед.

Эмери выдавила из себя грустную улыбку.

— Звучит хорошо. — Ее взгляд упал на мои ступни. — Босиком?

— Просто бегом спускался.

— Поздно работаешь и забыл что-то?

— Нет… я… ах… у меня компания.

— Ох. — Ее и без того грустное лицо выглядело так, будто я рассказал о смерти щенка. В этот раз она даже не смогла выдавить улыбку. — Не позволяй мне тебя задерживать. В любом случае я скоро отсюда уйду.

Я пожелал спокойной ночи, но, уходя, чувствовал себя как полнейшее дерьмо. Почему, когда поднимался в лифте, мне казалось, словно на моих плечах повисли лишних двести фунтов? Не я ее кинул. Я даже не знал о Дне рождения.

Я вернулся в свою квартиру, потерянный в мыслях, только для того, чтобы быть встреченным Эмили. Она стояла в дверном проеме, ведущем в гостиную, одетая только в эти сексуальные как ад туфли на тонкой шпильке и чёрные кружевные стринги.

Ничто не сравнится с парой дерзких сисек четвёртого размера, чтобы подбодрить тебя, когда ты подавлен.

Она склонила голову и скрестила ноги в лодыжках. Туфли определенно должны остаться на ней. Я практически мог почувствовать, как они упираются мне в спину.

— Нравится то, что видишь?

Я ответил без слов, подскочил и поднял ее, заставляя обернуть ноги вокруг моей талии.

— Можешь объездить меня позже. Прямо сейчас я собираюсь трахнуть тебя на кухонном столе. Тебе это подходит, Эмери?

Она фыркнула.

— Эмили. Думаю, вся твоя кровь прилила к югу, и ты утратил способность говорить.

Блядь. Я назвал ее Эмери и даже не заметил этого.

— Похоже на то.

Я поднёс ее к столу и разложил на нем, так что мог быстро стянуть свои штаны, но, когда снова посмотрел на ее улыбающееся лицо, увидел Эмери.

Эмери.

Не Эмили, которую собирался трахнуть.

Я несколько раз моргнул, и мой взгляд сфокусировался.

Каштановые волосы, темная итальянская кожа, большие карие глаза. Они абсолютно не похожи. Зависнув над ней, я сосредоточился на снятии своего нижнего белья, чтобы прочистить мозги и вернуться в этот момент. Затем я придвинулся к ее рту и мы целовались.

Но я не мог выбросить из головы образ Эмери, одиноко плачущей за своим столом. Ее покрасневшие большие голубые глаза, покрытую пятнами кожу, грустную из-за какого-то мудака, который, вероятно, ест улиток и разбудит ее в два часа ночи, сотрясая стены.

Блядь.

Блядь.

— Бляяяядь.

Я встал и запустил руку в свои волосы, желая вырвать их от отчаяния.

— Что? Что случилось?

Я натягивал штаны, пока отвечал.

— Клиент. Она позвонила, пока был внизу, и я ее послал. Но мне нужно кое над чем поработать.

— Ты прикалываешься надо мной? Сейчас?

— Прости, Эмери.

— Эмили.

Она прикрыла грудь, садясь на столе.

— Эмили. Да. Прости. Мой мозг где-то ещё.

Например, с Эмери вместо Эмили, где ему полагается быть.

— Все отлично, — сказала она.

Я мог утверждать, что это не так. Конечно, я ни в чем ее не виню. Я был бы зол как дьявол, если бы женщина выкинула такое дерьмо, когда я только толкнулся в неё. Но я ничего не мог с этим поделать. Кроме как извиниться.

— Мне правда жаль. Время поджимает, я рискую не справиться с этим.

— Понимаю.

Она оделась, и меньше чем через пять минут после того, как я вошёл в свою квартиру с горячей пылающей голой женщиной, уже вёл ее к лифту.

Поездка вниз была некомфортной. В лобби она поцеловала меня в щеку и вышла, не оборачиваясь. Мне стоило бы чувствовать себя хуже, но вместо этого все, что я чувствовал — облегчение, гадая, здесь ли ещё Эмери.

Лучше бы ей все ещё оставаться на месте.


Глава 18

Дрю


— Господи! — Эмери была как раз за дверью в офис, которую я распахнул. Сделай она еще шаг, я, вероятнее всего, впечатал бы дверь в лицо девушки.

Она схватилась за грудь.

— Пытаешься довести меня до сердечного приступа?

— Хорошо. Ты все ещё здесь.

— Я как раз собиралась уходить. Что случилось? Все в порядке?

— Все отлично, но я забираю тебя на празднование Дня рождения.

— Ты не должен этого делать.

— Знаю, но я хочу.

Она сощурилась.

— Думала, у тебя компания.

— Избавился от нее.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты бросил свою пару? — смятение на ее лице растаяло, как будто ее настигло некое осознание. — Ох.

Мои брови опустились.

— Ох — что?

— Ты закончил со своей парой.

— Я был далек от того, чтобы закончить, — пробурчал я, а затем кивнул в сторону улицы. — Идем. Ты заслуживаешь хорошего вечера в свой День рождения. Этот засранец понятия не имеет, что упускает. Пойдем, нажремся в хлам.

Она улыбнулась от уха до уха.

— Звучит потрясающе.

***

— Я никогда не загоню свои шары.

— Возможно, поэтому ты так напряжена. Тебя слишком давно никто не заваливал, и ты забыла, что не шары загоняют вовнутрь.

Я хмыкнул, когда пятый шар покатился в левую угловую лузу. Это была наша первая игра в бильярд, и я только что отыграл свой пятый мяч подряд. Она была права. Я могу очистить стол прежде, чем она потрет мелом свой кий.

Она закатила глаза:

— Откуда ты знаешь, как давно меня заваливали?

— Ты слегка напряжена.

Я ожидал, что она отделается от меня, но она, напротив, удивила меня. Буквально. Как только я собрался сделать шестой удар, она прокричала:

— Осторожнее!

Моя рука зависла на половине удара, и два мяча приземлились куда угодно, только не в лузу, на которую я нацелился.

Она стояла с самодовольной улыбкой, гордая собой.

— Вот как мы собираемся в это играть?

— Что? Я так напряжена, что не могу совладать с собой. Иногда приходится держать в себе слова, и потом они просто выстреливают из моего рта, как пробка из бутылки с шампанским.

— Твой удар.

Я протянул руку к сукну. Пока она пристраивалась, я обошел стол, подойдя ближе, пока не встал точно позади нее. Она пыталась притвориться, что это ее не беспокоит, но, в конце концов, развернулась.

— Что ты делаешь?

— Смотрю, как ты делаешь удар.

— Сзади?

Я ухмыльнулся.

— Здесь самый лучший вид.

— Вернись туда, где стоял. — Она махнула рукой на другую сторону бильярдного стола. — Мне кажется, оттуда вид яснее.

Она снова наклонилась, пытаясь просчитать удар. Мой взгляд упал на ее невероятную задницу.

— Зависит от того, на что смотреть.

Когда она, наконец, ударила, ее кий проскользнул по сукну, и она полностью упустила мяч.

— Я думал, ты умеешь играть.

— Умею.

— Не похоже на то.

— Стоя сзади, ты заставляешь меня нервничать.

Я наклонился рядом с ней и показал, как расположить кий в руке так, чтобы в итоге им было легче ударить по шару. После того как она правильно взялась за него, я вернулся на другую сторону стола. В тот момент мои намерения на самом деле были альтруистическими, во всяком случае, пока не распахнулась ее рубашка, и я смотрел прямо на ее сиськи.

Я не мог заставить себя пошевелиться. Она, похоже, была одета в один из тех лифчиков, закрывающих только половину груди, потому что все, что я мог видеть — два идеальных округлых шара сочной, кремовой кожи с вкраплением чего-то черного и кружевного.

Потрясные сиськи в комплекте с выдающейся задницей.

Я поднес пиво к губам, пока ждал ее удара, но продолжил пялиться поверх бутылки, делая долгий глоток. Единственное, что в конце концов отвлекло меня, это то, как кий скользил палкой вперед и назад между пальцами.

Потом я представил свой член на месте кия.

Заставив себя закрыть глаза, когда она наконец сделала удар, я опустошил свою Стеллу. В этот раз Эмери удалось попасть по шару, только она забила один из моих шаров вместо своего. Она была так взволнована, что у меня не хватило мужества сказать ей об этом.

— Это означает, что снова мой ход?

— Конечно. Я собираюсь взять еще пива. Хочешь?

— Да, только не пиво. Оно слишком сильно меня насыщает.

— Ладно. Тогда что бы ты хотела?

— Удиви меня. Я выпью все, что бы ты мне ни дал.

Мне определенно стоило отойти на минутку.

Возле бара толпилось слишком много людей, но я был постоянным клиентом. Мы с Романом встречались в «Толстом коте» каждые выходные, чтобы поиграть в бильярд и обсудить работу. Так что когда Тини — бармен ростом почти семь футов — заметил меня, то он принял мой заказ в обход всех.

— Возьму еще одну Стеллу и один из этих, — я указал на Маргариту.

Губы Тини растянулись в улыбке.

— Роман слился со своей женской стороной сегодня?

— Не-а. Он, скорее всего, дома, сливается сам с собой. Я здесь с… — Кем, черт возьми, она была? Не парой. Не сотрудницей, хоть мы и работали в одном офисе. Я даже не могу назвать ее коллегой. Подбирая слово, я решил остановиться на самом простом: — … женщиной.

Эмери определенно точно была женщиной.

Пока ждал, я думал о том, что никогда даже не рассматривал вариант привести сюда девушку на свидание, хотя, опять же, не то чтобы сегодня было свидание. Но это было место, в котором ты зависаешь и остаешься самим собой. А еще я даже не думал дважды, прежде чем привести сюда Эмери. Было приятно провести время с девушкой, которой, я знал, будет комфортно в подземном деревянном баре с бильярдным столом. Бонусом была ее охренительная сексуальность.

Меня не было всего несколько минут, но по моему возвращению с Эмери болтал какой-то парень. Внутри меня зародился укол старой доброй ревности. Сопротивляясь желанию сказать, чтобы отвалил, я решил дать парню почувствовать дискомфорт, пока он не ускользнул.

Я подошел и встал возле Эмери. Передал ей напиток, глядя на этого гада, и сказал:

— Держи. Кто твой друг?

— Это Уилл. Он предложил показать мне пару приемов.

— О, правда?

В левой руке Уилл держал напиток. Палец, с которого он снял обручальное кольцо, все еще хранил его следы. Дождался, пока пересекутся наши взгляды, затем я опустил свой к его пальцу.

— Мы занимаем стол еще двадцать минут. Вы с женой хотите сыграть после нас?

Ничего, кроме небольшой тихой мужской беседы.

Он кивает на бар.

— Возможно, в следующий раз. Меня ждут друзья.

Приятно было поболтать, Уилл.

После этого мы с Эмери закончили игру и пошли присесть за столик в более тихой части бара. Она достаточно быстро выпила первую Маргариту, и официантка только что принесла следующую. Ее настроение сменилось с подавленного из-за придурка с бабочкой на пьяно-приподнятое.

— Каким был лучший подарок, который ты получил на День рождения? — спросила она.

— Мой? Не знаю. Когда я рос, отец покупал мне много всякого дерьма. Думаю, машина на семнадцатилетие.

— Скучно.

Она сделала глоток Маргариты, и к ее губе прилипла полоска соли.

— У тебя… — я указал на то место на своих губах, где она запачкалась, — соль.

Она потянулась и провела по губе, но с другой стороны.

Я хмыкнул и потянулся через стол.

— Есть.

Не задумываясь ни секунды, я вытер соль с губы Эмери, а потом слизал ее со своего пальца. Может, я заблуждался, имел большое эго и так далее, но, клянусь, ее губы разомкнулись, и если бы я придвинулся ближе, то смог бы услышать маленький вздох.

Блядь. Могу поклясться, она очень отзывчивая в постели.

Я прочистил горло.

— Что насчет тебя? Лучший подарок в жизни?

— Мои родители подарили сертификат на лазерную коррекцию зрения, когда мне исполнилось восемнадцать.

— Лазерную коррекцию? Но ты носишь очки.

— Ох, я не воспользовалась подарком. Я пришла к врачу и объяснила, что мои родители ошиблись, и я не хочу операцию.

— Так ты не хотела операции, но это было лучшим подарком в твоей жизни?

Она снова отпила Маргариты. К сожалению, в этот раз не осталось никакой соли. Я подумывал притвориться, что она там была, но Эмери слишком быстро снова заговорила.

— О, нет. Я хотела сделать операцию. На втором курсе Мисси Робинсон называла меня «бабушкой», потому что мне требовалось две пары очков: одни — для доски, вторые — для чтения. Прозвище прилепилось ко мне, и я носила его всю начальную школу. Я ненавидела очки. Долгое время я вообще их не носила, несмотря на то что мне приходилось щуриться и иметь постоянные головные боли.

— Что я пропустил? Твои родители подарили то, в чем ты на самом деле нуждалась, а ты это вернула?

— Родители не могли позволить себе операцию. Она стоила шестьсот долларов, а папа ездил на двадцатилетней машине. Но это был самый милый подарок, который я когда-либо могла попросить.

Прибавьте к милоте потрясные сиськи, весьма трахабельную задницу и умный ротик. Умный ротик, могу добавить, тоже очень даже трахабельный.

— А что насчет настоящего? Если бы ты смогла получить сегодня на свой День рождения все, что пожелаешь, что бы это было?

Пока она думала, пальчиком постукивала по губе.

— Ванна.

— Ванна? Типа одна из тех грязевых спа-процедур или что-то такое?

— Не-а. Просто хорошенько понежиться в удобной ванне. В моей квартире только душ, а я очень скучаю по ванне. Я принимала ее каждое субботнее утро, надевала наушники и отмокала, пока не сморщивалась кожа. Это мое счастливое место.

Снова глядя на нее, я сделал долгий глоток пива.

— Тебе легко угодить.

Она пожала плечами.

— Что насчет тебя? Если бы сегодня был твой День рождения, и ты мог бы выбрать один подарок, что бы это было?

Я проглотил свою импульсивную мысль. Кивок. Не желая портить настроение Эмери в ее День рождения, я озвучиваю ей свой второй выбор подарка.

— Минет был бы самое то.

Эмери уже начала пить и поперхнулась Маргаритой, забрызгав меня ею, когда рассмеялась.

Я вытер салфеткой лицо.

— Теперь, кроме соли, я получил еще и Маргариту.

Она хихикнула.

— Прости.

***

Около двух часов утра мы, спотыкаясь, добрались до квартиры Эмери. Я настоял на том, чтобы проводить ее до дома. Я был изрядно подшофе, но подумал, что она более пьяна.

— Шшш… — она держала палец у рта, чтобы я вел себя тише, хотя она была единственной, кто шумел. Выуживая ключи из сумки, она указала на соседнюю квартиру. — Там живет Болдуинчик.

Ага. Она была пьяна.

Я забрал ключи из ее руки.

— Возможно, ему будет полезно услышать тебя с другим мужчиной.

Эмери отступает, чтобы я мог открыть дверь. Глубоко вздохнув, она прислоняется головой к моей руке, пока я вожусь с замком. Долбаную штуку, похоже, заело.

— Он не будет ревновать, — произносит она неразборчиво. — Он меня не хочет.

Я еще немного покрутил ключ, и замок, лязгнув, открылся.

— Ну, значит он идиот.

Я открыл дверь и отдал ей ключи. Забирая, она их выронила и еще больше захихикала, когда мы столкнулись лбами, потянувшись, чтобы поднять их с пола. Через ее смех я услышал, как открывается дверь соседней квартиры. Эмери этого не уловила.

Когда Болдуин вышел в коридор и посмотрел на нас, я чувствовал себя очень по-собственнически. Повернутая спиной к нему, Эмери все еще не знала о свидетеле. Она улыбалась мне со своими этими большими голубыми глазами, и что-то пронзило меня. Я наклонился и нежно ее поцеловал — прощупал почву.

Тот маленький поцелуй был пропитан тестостероном. Я был настоящей сволочью в глазах придурка по соседству. Так сказать, помочился на пожарный гидрант. Но когда я поднял голову и увидел, как расширились ее глаза и разомкнулись губы от желания большего, мой следующий шаг не имел ничего общего с наблюдающим.

Это было явное желание. Я потерялся. Мой рот снова обрушился на нее, а ее губы разомкнулись для меня. Мой язык проскользнул внутрь, и я впервые лизнул ее глубоко изнутри. Она была соленой и перченой после текилы, но это было самое вкусное из того, что когда-либо пробовал. И внезапно я проголодался.

Я потянул ее на себя и крепко обнял. Там не было смотрящего на нас парня, в которого она влюблена, были только я и Эмери. Все вокруг исчезло, когда я углубил поцелуй, а она нетерпеливо прижала к моей груди свои сиськи. Звук, который она издала, когда моя рука пропутешествовала к ее феноменальной заднице, побудил меня продолжать. Ничего я не хотел больше, чем потереться об нее своим налитым членом. И я мог бы сдаться и сделать это, если бы придурок по соседству не испортил момент.

Болдуин прочистил горло. Услышав это, Эмери отпрянула и развернулась, чтобы увидеть мужчину, в которого была влюблена и который только что все это видел. Она выглядела испуганной, и я ненавидел то, что в ее глазах теперь было сожаление. У меня не было сил вынуждать ее чувствовать себя еще более потрясенной, чем она уже была.

Взяв ее лицо в ладони, я наклонился и прошептал на ухо:

— Может, это его встряхнет, — затем поцеловал в щеку. — Увидимся в офисе, именинница.


Глава 19

Дрю


Канун Нового года.

Четыре года назад.


— Кто нахрен все эти люди?

Роман сидел на балконе моей квартиры в темноте, куря самокрутку, когда я скрылся на несколько минут.

— Ты бы, наверное, знал их, если бы, вместо того чтобы сидеть здесь, был там, — я присел возле него и смотрел на море огней, которыми был раскрашен город Нью-Йорк. — Гребаный холод.

— Ты видел сиськи той блондинки в синем свитере?

— Это Сейдж. Одна из новых подруг Алексы.

— Не самая сообразительная. Я пошутил, что смогу определить ее возраст по тому, как ощущаются ее мячики.

— Не говори, что она позволила тебе облапать ее.

Конец сигареты Романа засветился ярко-красным, когда он глубоко затянулся.

— Ага. После того как я хорошенько прощупал, она спросила меня, когда родилась. — Он выпустил череду дымовых колечек. — Я ответил, что вчера, и вышел сюда посидеть.

Я усмехнулся. Гребаный Роман. Или он получил оплеуху, или ему повезло, и иногда я задумывался, что нравилось ему больше на самом деле.

— Ага. У Алексы талант в подборе друзей.

— Кажется, она неплохо освоилась в Нью-Йорке.

Со стороны, по крайней мере, это выглядит именно так. Это, конечно, лучше, чем ее одинокие вылазки в прошлом году, за которыми следовал грандиозный скандал в начале нового года, когда я спрашивал о парне, который подвез ее домой. В этом году наш дом полон всеми теми друзьями, которых Алекса завела за последние четыре месяца с момента нашего переезда из Атланты в Нью-Йорк. Но правда была в том, что она все еще ежедневно ныла по поводу того, что бросила своих друзей.

— Она завела несколько друзей. Преимущественно из актерского класса, который посещает, и спортзала. Я надеялся, что она найдет друзей, у которых с ней больше общего, может, кого-то из «Мама и Я», но она говорит, что все они чопорные суки одетые в стремные свитера.

— Если это такие же свитера, как у блондинки, я, возможно, одолжу у тебя ребенка, чтобы посетить занятия в «Мама и Я».

Пару минут мы оба молчали, наслаждаясь умиротворением чистой ночи. Голос Романа был серьезным, когда он снова заговорил.

— Как там Эй Джей?

Эй Джеем называли моего отца, прозвище — сокращение от Эндрю Джаггер. Ни один из нас не использовал полное имя, я всегда был Дрю, а он — Эй Джей.

— Плохо. Теперь рак распространился на легкое. Похоже, им придется удалить кусочек.

— Блядь. Мне жаль, друг. Эй Джей слишком молод для такого дерьма.

Четыре месяца назад мой отец пошел к врачу на ежегодный осмотр, и анализ крови показал, что печеночные ферменты отсутствуют. Через два дня ему поставили диагноз «рак печени». Несмотря на то что статистика не была на его стороне — пятнадцать процентов выживаемости на протяжении пяти лет — он был оптимистом. Он пережил месяцы химиотерапии в высоких дозах, превратившие его в больную собаку, все это только ради того, чтобы после окончания последнего курса терапии ему сказали, что найдены метастазы в легком.

— Ага. Я рад, что могу быть здесь ради него. У него хуева туча друзей и бизнес-партнеров, но нет жены, которая бы позаботилась о нем, так что мне нужно было вернуться в Нью-Йорк.

— Я уж начинал было думать, что ты не вернешься.

— Думаю, таким был план Алексы.

Я всегда рассчитывал вернуться в Нью-Йорк, чтобы заниматься практикой отца. Когда я вступил в коллегию адвокатов, Алекса умоляла меня остаться в Атланте еще на год. Это означало, что нужно будет сдать еще один адвокатский экзамен, но я пытался делать ее счастливой, пока она адаптировалась к материнству. Так что мы решили остаться в Атланте еще на один год. Один перетек в два, и так пока мой отец не заболел; я думал, что в планах Алексы было попросить еще об одном годе.

— Она приспосабливается. Любит ходить по магазинам и решила немного поучиться на актерских курсах. По-видимому, это то, чем она всегда хотела заниматься, но не осознавала этого, пока не посетила первое занятие. — Я пожал плечами. — В любом случае это делает ее счастливой.

Роман посмотрел на меня.

— Что насчет тебя? Она делает тебя счастливой?

— Она хорошая мать.

— Как и моя мать. Но это не значит, что я хочу трахнуть ее и застрять с ней на весь остаток жизни.

— У тебя уникальное видение на всякое дерьмо.

— Я трахаю инструктора по йоге, она увлекается всем этим интроспективным дерьмом.

— Уверен, ты с ней именно поэтому. А не потому что она может закинуть ноги себе на плечи.

— Единственное время, когда она нахрен затыкается и прекращает попытку просветить меня бесполезной мудростью — когда она закидывает свои ноги мне на плечи. Мой член действует как затычка в ванной, полной цитат мудрости.

Я усмехнулся, а затем поднялся, хлопнув своего друга по спине.

— Пошли вернемся на вечеринку. Я отморозил себе яйца и хочу проверить Бэка. Там становится слишком громко.

Продвигаясь сквозь растущую вечеринку, я проложил себе дорогу в комнату моего малыша. Такой чертовски милый, даже улыбается во сне. Ладно, возможно, это было подергивание, но его ротик расслаблялся и растягивался в улыбке каждые несколько секунд. Ему, наверное, снились сны о гоночных машинах и винограде — двух вещах, ставших любимыми в последние пару месяцев. Я подтянул одеялко к его подбородку и провел пальцами по мягким щечкам. Господи, я никогда и не мечтал любить кого-то настолько сильно. На мгновение сердце в груди сжалось от мысли, что двадцать с чем-то лет назад мой собственный отец смотрел на меня так же. Мне нужно было, чтобы отец поправился. Я хотел, чтобы он узнал моего сына и научил меня быть таким же отцом, как он сам.

Я не был религиозным, в последний раз я был в церкви во время своей скоропалительной женитьбы на Алексе. А перед этим, по-моему, на похоронах. Но над колыбелькой моего сына висел крошечный крестик. Я смотрел на него ежедневно, но никогда — как на нечто большее, чем декорация.

Не помешало бы попробовать.

Стоя возле кроватки Бэка, я произнес короткую молитву Богу, чтобы присматривал за моими отцом и сыном.

Мы вернулись в Нью-Йорк четыре месяца назад, и этот крестик все время висел на стене рядом с кроваткой. Но когда я открыл дверь, чтобы вернуться на вечеринку, вещица упала на пол.

Я надеялся, что это не было знаком.


Глава 20

Эмери


Голова ощущалась так, словно меня сбила машина, полная разъяренных членов общества анонимных алкоголиков. Меня сильно мучила жажда, во рту была пустыня, но от каждого глотка воды тошнило. Господи. Неудивительно, что я не часто пью.

Единственной хорошей вещью в этом похмелье было то, что я была настолько сосредоточена на своем дерьмовом самочувствии, что у меня не оставалось возможности думать о прошлом вечере.

Дрю.

Тот поцелуй.

Тот поцелуй.

Болдуин.

Задерживая дыхание, я пришла в офис позже, чем даже когда опаздываю. До обеда у меня не было назначено консультаций, но я не успела сделать записи в картах пациентов.

Мысль о встрече с Дрю внезапно сделала мою похмельную тошноту чем-то типа разминки перед реальной. Меня охватило облегчение, когда, повернув за угол коридора, я увидела его дверь закрытой. Неловкость с ним была неизбежной, но когда мое самочувствие улучшится, это будет легче. Отсрочка на более долгое время в тот момент казалась идеальной.

В своем кабинете я повесила пальто на вешалку за дверью и установила ноутбук на док-станцию. Только когда я села за стол и потянулась, чтобы открыть ноутбук, то заметила записку. Она была написана от руки почерком Дрю:

Буду весь день на даче показаний в Джерси. Не вернусь до вечера. Сделай мне одолжение и поднимись в мою квартиру. Я оставил записку с инструкцией на кухне. Восточный пентхаус. Ключ-карта к лифту и ключ от двери лежат в твоем верхнем ящике. Спасибо, Д.

Это было странно. Я хотела остаться и ответить на несколько электронных писем, но любопытство не собиралось долго ждать. Взяв ключи и карту для лифта из стола, я направилась в лобби менее чем через пять минут. Во время подъема я в шоке смотрела, как сменяются светящиеся цифры. Я знала, что Дрю живет в здании, но он никогда не упоминал о пентхаусе. Что ему понадобилось, чтобы я сделала в его квартире? У него был кот?

Блестящие серебристые двери лифта открылись, когда я достигла последнего этажа. Выйдя, я увидела только две таблички: ВП и ЗП. В отличие от моей квартиры, замок на двери Восточного пентхауса открылся легко. Дрю написал, что не вернется до вечера, но я должна была окрикнуть, открыв дверь.

— Эй? Есть кто дома?

В квартире было тихо. Никаких пушистых созданий, встречающих меня у двери. Я закрыла ее и пошла искать кухню.

Вот дерьмо.

Квартира Дрю Джаггера ошеломляла.

С приоткрытым ртом я прошла через изящную кухню, спустилась на две ступеньки в утопающую в полу гостиную и подошла к стеклянной стене. Окно от пола до потолка открывало вид на Центральный парк, который мог бы стать сценой из фильма. После нескольких минут созерцания, я оторвала взгляд и вернулась в кухню. На гранитной стойке была записка:

По коридору первая дверь направо.

Что за?

Там был только один коридор. Я потянулась влажными пальцами к дверной ручке. Почему я так нервничала?

Я понятия не имела, чего ожидать, поэтому очень медленно открыла дверь. Чтобы найти… пустую ванную? Я все еще держала записку из кухни, поэтому перепроверила указания. По коридору первая дверь направо. Предположив, что он ошибся, я уже собралась закрыть дверь, когда увидела стикер на зеркале над раковиной. Включила свет и хорошенько осмотрелась прежде, чем прочитать. Это была чертовски хорошая ванная. Больше спальни в моей квартире. Повернувшись к своему отражению, я сняла стикер с зеркала.

Сумка на стойке. Там для тебя несколько девчачьих штук для ванны. Пульт для гидромассажа тоже там. Запоздалые поздравления с Днем рождения. Наслаждайся сегодняшним днем.

П.С. Жаропонижающее в аптечке.

Мои глаза неожиданно наполнились слезами. У непримиримого разрушителя отношений была мягкая сторона.

***

Моя кожа начинала морщиться. Я задремала на двадцать минут в расслабляющей ванне, слушая Нору Джонс. Дрю купил соль для ванн, лавандовую пену и две лавандовые свечи. Странное чувство, овладевавшее мной, когда я раздевалась и одалживала ванну в незнакомом доме, исчезло, как только ступила в теплую воду.

Я пробыла в ванне больше получаса, и вода начала остывать, но мне все еще хотелось опробовать гидромассаж. Открыв кран на минуту, добавляя горячей воды, чтобы вернуть тепло, я взяла пульт и нажала несколько кнопок, и гидромассаж ожил.

М-м-м-м, ощущение божественное.

Я увеличила давление струй на мою спину и направила одну на ногу, согнув правую в колене, чтобы получить ощущение массажа ног.

Это на самом деле ощущалось как массаж. Когда мне в последний раз делали массаж? Мужчина? Очень давно. Слишком давно. Вероятно, именно поэтому, когда закрыла глаза, чтобы насладиться ощущением, я начала думать о том, как это будет чувствоваться на других частях моего тела.

И это привело мои мысли прямиком к Дрю.

Тот поцелуй.

Тот поцелуй.

Вздох. Я не осознавала, что Болдуин вышел в коридор, а Дрю сделал это только ради того, чтобы заставить того ревновать. Он ощущался таким настоящим. Таким наполненным желанием. То, как крепко он прижимался своим твердым телом к моему, как крепко сжимал меня, я думала, голод подпитывает поцелуй. И хотя сначала это поразило меня, тело отреагировало незамедлительно. Вот почему, когда я поняла, что он сделал это только из-за смотрящего на нас Болдуина, чтобы заставить его ревновать, я была полна таким количеством различных эмоций.

Сегодня я тоже была сбита с толку, но по другому поводу. Казалось, меня больше заботило то, что между нами с Дрю все становится странным, а не то, о чем подумает Болдуин.

Когда мужчина поселился в моих мыслях, я решила отправить Дрю сообщение. Я даже не была уверена, писал ли он сообщения, никогда не видела, чтобы он обращал внимание на свой телефон, кроме как разговаривая по нему.

Эмери: Это может стать моим самым любимым подарком на день рождения. Спасибо.

Мое жалкое сердце начало скакать, когда я увидела прыгающие точки.

Дрю: Превосходя подарок, направленный на разрезание твоих глазных яблок, который ты вернула? Тебе легко угодить.

Я рассмеялась. Я также переместила ногу, чтобы освободить струю и почувствовать давление.

Эмери: Это действительно было мило с твоей стороны. Эта ванна божественна.

Дрю: Правда? Ты прямо сейчас пишешь мне из ванны?

Эмери: Да.

Дрю: Ты не можешь рассказывать дерьмо вроде этого. Я в середине дачи показаний и теперь буду отвлекаться, представляя тебя голой в своей ванне.

Я начала печатать ответ, затем остановилась. Дрю представлял меня голой. Мелкие мурашки побежали по моему телу, несмотря на то что я была покрыта теплой водой. Знала, что он дразнил меня, но в этом еще было и что-то захватывающее, а мне хотелось поиграть.

Эмери: Нравится то, что представляешь?

Дрю: Мне только что пришлось поправить под столом брюки. Как думаешь?

Я думаю… Мне нравится мысль о Дрю Джаггере, твердеющем от мысли обо мне. Мое тело реагировало на его сообщения так же, как на его поцелуй прошлым вечером. Я хотела написать в ответ что-нибудь сексуальное, но прежде чем смогла придумать что-то остроумное, точки снова начали прыгать.

Дрю: Как пошли дела с Профессором Мудаком после моего ухода вчера?

После его слов о Болдуине меня ударило то же самое чувство, что и вчера ночью, как ведро холодной воды: напоминание о том, что Дрю был просто в обычном обличии грубияна. Хотя я снова подумала на минутку, что он был серьезным.

Эмери: Не о чем говорить.

По какой-то причине, прощаясь, Болдуин спросил меня, может ли он пригласить меня сегодня вечером, чтобы компенсировать то, что отменил нашу вчерашнюю встречу.

Сообщения от Дрю шли с ускоренной частотой, но он замолк на несколько минут. В конце концов снова побежали точки.

Дрю: Веселись. Вынужден вернуться к работе.

Больше я ничего от него не слышала. Я откисала в ванной еще несколько минут, а затем вернулась в свой кабинет. Послеобеденные встречи были нерегулярными, и остаток дня прошел за заполнением карточек моих пациентов. Болдуин написал, что зарезервировал на семь какое-то место, название которого я не могла произнести, так что покинула офис в пять тридцать, чтобы освежиться перед ужином.

Я сменила блузку и юбку, в которых была в офисе, на маленькое черное платье. Не было необходимости искать ресторан, в который мы собирались; я знала, что он будет пафосный. В отличие от Дрю, Болдуин не пошел бы в бар с бильярдом в подвале и не ел бы жирные гамбургеры у Джоуи. Самое забавное было в том, что сегодня у меня не было желания идти в какое-то вычурное место. Надевая маленькие жемчужные серьги, я начала злиться на себя за притворство, будто хотела быть в таком месте с Болдуином. По правде говоря, я притворялась, будто мне нравятся те же вещи, что и ему, только чтобы проводить вместе больше времени.

Когда Болдуин постучал в дверь ровно в семь, я все еще не чувствовала себя самой собой. Мое обычное волнение сменилось раздражением. Меня бесило, что он отшил меня прошлым вечером в пользу последней девушки, которую трахал, а я притворялась в симпатии к его интересам, в то время как он явно не старался изо всех сил ради меня. Я открыла дверь и пригласила его войти, чтобы взять свой телефон с зарядки и поменять сумочку. Пока была в ванной, я услышала звонок телефона из гостиной и голос Болдуина, сказавший «алло».

Я стала свидетелем разговора, вернувшись в гостиную.

— Вероятно, в районе одиннадцати.

Я прошла на кухню и открыла сумку, которую использовала для похода на работу и начала перекладывать некоторые вещи в маленький черный клатч.

— Хорошо, да. Это будет поздно, но потом мы это обсудим.

Я прокрутила свои сообщения, пока Болдуин заканчивал свой разговор. Около десяти минут назад от Дрю пришло сообщение.

Дрю: Возвращаюсь назад. Ты все еще в офисе? Придется написать ходатайство по возвращении, это будет долгая ночь для меня. Заказываю китайскую еду. Хочешь чего-нибудь?

Я начала отвечать, когда Болдуин повесил трубку и спросил:

— Готова?

— Конечно. — Я взяла новую сумочку и пошла к шкафу за пальто. Болдуин, как всегда, джентльмен — взял мое пальто и встал позади, чтобы помочь его надеть. — Ты после ужина должен работать?

— Х-м-м?

— Телефонный звонок. Слышала, как ты сказал, что поговоришь с кем-то позже.

— Ох. Это была Рейчел. У нас обоих в эти выходные рабочие мероприятия, и она хочет, чтобы я посетил ее после своего. Сказал, что обсужу это с ней, когда вернусь.

Маленький пузырь злости, разрастающийся внутри меня, наконец, лопнул. Как ни странно, на самом деле я злилась не на Болдуина, а на себя. Я повернулась к нему лицом.

— Знаешь что? Мне жаль делать это в последнюю минуту, но меня целый день мучала головная боль, и сейчас она усилилась. Боюсь, я сегодня не буду хорошей компанией.

Болдуин отступил, нахмурив брови.

— Не хочешь пойти на ужин?

— Не сегодня. Прости. Можем перенести?

Я не осознавала сразу, что Болдуин использовал эту же фразу, когда отменил нашу встречу вчера вечером. Можем перенести?

После его ухода я вспомнила, что не отправила Дрю сообщение, которое печатала. Мой палец завис над текстом «Уже ушла, но спасибо», пока не начала его стирать.

Пошло оно все.

И, не позволяя себе передумать, отправила другое.

Эмери: Я буду свинину Му-шу.


Глава 21

Дрю


— Такое ощущение, что я выбрал неправильный день, чтобы выбраться из офиса.

Эмери выскользнула из пальто, демонстрируя обтягивающее маленькое черное платье. Она улыбнулась. Черт. Всю дорогу в такси до дома я провел, убеждая себя, что поцелуй был для ее же блага. Я помогал ей. Он состоялся не потому, что она была красивой, умной и вообще не умела играть в бильярд, но ни разу не пожаловалась, когда я привел ее в бар с бильярдом. Все потому, что Профессору Мудаку был нужен маленький стимул, чтобы он зашевелился. Себя я тоже почти убедил.

Но эта мысль жевала меня целый день. Что, если я в итоге разжег этот огонь, нажав на спусковой крючок для него? Эмери растворилась во мне во время того поцелуя. Я чувствовал, как сдалось ее тело, слышал маленький звук, который она издала, и знал, что она чувствовала то же, что и я. Двигатель был полностью запущен и готов к старту. Для того ублюдка.

Дача показаний должна была длиться четыре часа. В итоге это заняло у меня в два раза больше времени из-за моего рассредоточенного внимания. Потом вечером я позвонил Иветт, чтобы отменить назначенное месяц назад свидание. Иветт — стюардесса, не желающая обязательств и напевающая сладкую мелодию, делая минет. Женщина с золотой холостяцкой медалью.

— Я собиралась выйти, но планы поменялись, — ответила Эмери.

Я кивнул.

— Давай есть. Твое Му-шу остынет.

Она села на один из стульев для гостей с другой стороны стола.

— Здесь много еды. К нам еще кто-нибудь присоединится?

— Тебе потребовалось много времени для ответа, так что я заказал побольше, думая, что ты все еще здесь. Не был уверен, любишь ли ты курицу, говядину или креветки, так что взял всего по чуть-чуть. Парень по телефону едва ли говорил по-английски. Когда я перезвонил заказать твою свинину, понял, что легче добавить ее в заказ, чем пытаться изменить его. — Я подвинул к ней контейнер с едой. — Тарелок нет. Вилок — тоже. Надеюсь, ты умеешь есть палочками.

— Я как бы лузер в поедании палочками.

Я показал пальцем потолок.

— Можешь пойти наверх в мою квартиру и взять там вилку, если хочешь. Но я не ел с шести утра, так что тут ты сама по себе.

Она улыбнулась и сняла бумагу с палочек.

— Справлюсь. Но не смейся надо мной.

Это было непросто. У женщины были две левые палочки. Она уронила больше, чем донесла до рта. Но мы быстро выработали негласную систему. Каждый раз, когда она роняла кусочек свинины по дороге к губам, я ухмылялся, а она на меня хмурилась. Это было так же весело, как подкалывать ее, только усилий прилагалось в половину меньше.

— Так что произошло прошлым вечером с Профессором Мудаком?

Она вздохнула и откинулась на стуле.

— Ничего. Он пригласил меня на ужин сегодня вечером, чтобы загладить свою вину за отмену ужина прошлым вечером.

Мои палочки замерзли на полпути ко рту.

— Он сегодня опять тебя кинул?

— Не в этот раз. Вообще-то, это я кинула его.

Я закинул креветку в рот.

— Мило. Поквиталась. Как ощущение?

На ее красивом лице расцвела улыбка.

— Вообще-то, охренительно хорошо.

— Так ты поэтому нарядилась?

Она кивнула.

— Мы собирались пойти в какой-то пафосный ресторан на запоздалый ужин по случаю моего дня рождения. Он зашел за мной, и я услышала, как он говорит по телефону с Рейчел, что после ужина придет к ней.

— Так ты приревновала и отменила?

— Вообще-то, нет. Я злилась на себя — провела последние три года, впитывая все дерьмо, предлагаемое мужчиной, который никогда не собирался быть для меня больше, чем другом или соседом. Я заслуживаю лучшего.

Я не мог не согласиться.

— Чертовски правильный поступок.

Она вздохнула.

— Мне надо двигаться дальше.

Я подхватил креветку своими палочками и предложил ей.

— Креветку?

— Хорошо. Только положи ее мне в рот, или у тебя весь стол будет в соусе к тому времени, как я ее съем.

Я изогнул бровь.

— С радостью положу ее в твой рот. Открой шире.

Она засмеялась.

— Только ты можешь превратить что-то такое невинное в нечто грязное.

— Это дар.

Я поднес еду ближе, и ее прекрасный ротик открылся, чтобы я мог накормить ее. Когда ее губы сомкнулись на моих палочках, отдачу я почувствовал внизу, в своем члене. Сразу представилось, как мой ствол скользит внутрь, поглощаемый ее идеальными губами. Ее глаза закрылись, когда она оценила восхитительный вкус креветки. В этот момент мне нужно было поправить брюки. Снова.

Я глотнул, наблюдая, как глотает она.

— Когда ты в последний раз занималась сексом?

Она кашлянула, в этот раз почти подавившись креветкой.

— Что, прости?

— Ты правильно расслышала. Секс. Когда ты в последний раз им занималась?

— Ты уже знаешь мою историю. У меня почти год не было отношений.

— В смысле сексуальных отношений? Я полагал, что когда ты это говорила, то подразумевала, что ни с кем не встречалась такой длительный срок.

— Так и есть.

— Ты ведь знаешь, что не все отношения должны быть больше, чем сексуальными?

— Конечно знаю. Но мне нужно больше, чем отношения на одну ночь.

— В смысле?

— Не знаю. Говоря навскидку, мне хочу чувствовать безопасность с человеком. Мне нужно чувствовать к нему физическое влечение. Мы должны быть в состоянии хороших отношений после акта, и мне нужно чувствовать, что я не была использована, а эти… отношения, какими бы они ни были, не односторонние. Если это чисто секс, то ладно, но мы оба должны это осознавать.

Я кивнул.

— Это справедливо. — С этого момента я напрочь потерял рассудок. Что объясняет, почему моя следующая мысль зародилась в голове и выстрелила аккурат из моих губ. — Могу ли я претендовать на эту работу?

— Работу?

Она выглядела озадаченной. Я думал, что выразился предельно ясно.

— Сексуального партнера. Думаю, нам стоит переспать.


Глава 22

Эмери


— Ты псих.

— Потому что думаю о том, что нам стоит переспать? Как это делает меня психом?

— Мы полные противоположности. Ты веришь в то, что отношения — это временной период, который люди проводят вместе, прежде чем один из них все испортит.

— И что?

— Я верю в любовь, брак, и заставляю это срабатывать.

— Я об этом не говорю. Я говорю о сексе. Знаю, у тебя такое было давно, но это когда мужчина и женщина…

Я прервала его.

— Я знаю, что такое секс.

— Хорошо. Я тоже. Так займись им со мной.

— Это безумие.

— Ты чувствуешь себя со мной в безопасности?

— В безопасности? Да. Думаю, да. Знаю, что ты не позволишь ничему со мной случиться.

— Я физически тебя привлекаю?

— Ты ведь знаешь, что хорошо выглядишь.

— И если бы мы оба понимали, что происходит, ты бы не чувствовала себя использованной. — Дрю откинулся в кресле. — Я подхожу под все твои критерии. — Он подмигнул. — Плюс, у меня есть ванна. Это бонус. Подумай над этим, может, это мне стоит тебя одобрить. Я — хороший улов.

Я не смогла не рассмеяться над абсурдностью этого.

— Видишь? Еще один бонус. Я заставляю тебя смеяться.

Здесь он не ошибся. Откровенно говоря, последние две недели Дрю Джаггер намешал во мне множество таких чувств, которых я не испытывала уже долгое время. Я прикусила губу. Мне казалось, что мой желудок — это сушилка, с наполовину загруженным бельем в барабане, в котором все бессмысленно подпрыгивает, когда нагревается. Я не могла поверить, что даже рассматривала его предложение.

— Когда в последний раз ты был с женщиной?

— За день до встречи с тобой.

— То есть, всего пару недель назад. Ты встречался с ней?

— Нет. Я встретил ее во время отпуска на Гавайях.

— Вы узнавали друг друга до того, как занялись сексом?

Понятия не имела, почему вообще об этом спрашивала.

Дрю поставил свой контейнер на стол.

— Она отсосала мне в туалете менее чем через полчаса после нашего знакомства в баре ресторана.

Я скривила нос.

— Ты хотела, чтобы я тебе соврал?

— Думаю, нет. Мне кажется, что я вообще не хотела от тебя такого ответа.

Он кивнул.

— Ты хотела верить, что это был роман в экзотическом месте, что это было большим, чем на самом деле. Это был просто секс между двумя согласными взрослыми людьми. Не всегда это должно быть чем-то большим.

Я расправилась со своей китайской едой и откинулась назад, складывая руки на наполнившемся животе.

— Хотя это заманчиво… — я улыбнулась, — … в основном, из-за ванны. Не думаю, что это хорошая идея. Мы слишком много времени проводим вместе, чтобы это было просто сексом.

Большой палец Дрю поднялся ко рту, и он погладил нижнюю губу.

— Я могу тебя выселить.

— Тогда я однозначно хочу заняться сексом с тобой. Потому что мне не улыбается быть выброшенной на улицу, — поддразнила я.

Дрю обошел стол, взял мою пустую коробку и вместе со своей выбросил в мусор. Я чувствовала, как он приблизился ко мне сзади, когда вернулся. Склонив свою голову к моей шее, он заговорил, обдавая дыханием затылок.

— Когда передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Несмотря на мое нежелание оставаться одной, немного времени спустя после окончания ужина я сказала Дрю, что мне нужно вернуться домой и выполнить кое-какую работу. Ранее в сообщении он написал, что его ждут часы работы по возвращении в офис, а я не хотела мешать ему ее выполнить. Плюс, я нуждалась в том, чтобы некоторое время обдумать нашу сегодняшнюю беседу. Хоть предложение и было странным, я не могла отрицать, что мысль о сексуальных отношениях с Дрю была привлекательной.

***

В течение следующих нескольких дней между мной и Дрю все было нормально, и под нормальным я подразумеваю то, как он высмеивал данные мной советы моим пациентам, которые он подслушал; я же предложила ему проверить задницу на предмет утраты этики после его совета своим клиентам. Отношения между мной и Болдуином оставались напряженными. Вчера утром я слышала, как он открыл и закрыл свою дверь, а затем последовал стук в мою дверь, так что я повела себя очень по-взрослому и притворилась, что меня нет дома.

Понятия не имею, почему избегала его, хотя он не сделал ничего неправильного. Так что на следующий день, когда он снова постучал, я глубоко вдохнула и повела себя как взрослый человек.

— Я волновался за тебя, — сказал он.

— Правда? Я не давала тебе повода для переживаний. Просто была занята работой.

— Полагаю, это хорошо. Я рад, что все у тебя получается так, как ты запланировала при переезде.

Не все. Ну и ладно.

— Да. Я довольна тем, как развивается моя практика.

— Позавтракаем? Я надеялся, что мы сможем поговорить. Обсудить все случившиеся события.

Посмотрев на часы, я увидела, что было семь тридцать.

У меня на самом деле была консультация в восемь тридцать, а я еще не закончила собираться.

— Обед?

Я была свободна, но соврала.

— Весь мой день поминутно расписан. — Я слабо улыбнулась. — Буду работать допоздна, чтобы перенести свои записи в файлы пациентов.

Болдуин нахмурился.

— Обед. Мы могли бы поесть в твоем офисе, если хочешь.

Он не собирался принимать «нет» в качестве ответа.

— М-м-м… конечно.

После его ухода я обдумала перспективу встречи с Болдуином в офисе и написала ему сообщение, что мы можем поговорить с ним в ближайшем ресторане. Не то чтобы я беспокоилась, что Дрю расстроится или что-то подобное, но не было никакой гарантии, что выскочит изо рта Дрю.

***

Речь не о том, что вы скажете, а о том, как.

Сегодня я бы хотел сказать тебе _________________ и показать, что именно это я имею в виду.

Написав ежедневный девиз на доске, я добавила его на сайт и начала заниматься материалами дел пациентов. После обеда у меня были намечены консультации, идущие одна за другой, и я хотела подготовить дела на случай, если опоздаю с обеда. Ранее Болдуин написал, что зарезервировал кафе «Седьмая улица» — ресторан с тканевыми салфетками, и приготовление их изысканных блюд занимает некоторое время. Там не было обычных бургеров. Они подавали бургеры из говядины Кобе с семенами фенхеля, приготовленными на жире уток со свободного выгула — нечто, звучащее экзотически, чтобы оправдать цену в двадцать пять долларов.

За полтора часа до обеда Болдуин удивил меня, появившись в офисе, вместо того чтобы встретиться в ресторане, как мы и договаривались.

— Мне казалось, мы встречаемся в кафе «Седьмая улица».

— Я был рядом, так что подумал захватить тебя по дороге.

Я предложила ему пройти в мой кабинет, чтобы взять пальто и выключить ноутбук. У Дрю все утро была телефонная конференция, которая, конечно же, закончилась именно в тот момент. Он зашел в мой кабинет, не зная, что там еще кто-то был.

— На что ты сегодня настроена? Я думал о грязном хот-доге. Ощущение, как будто прогуливаешься до… — Он остановился, когда увидел Болдуина. — Не думал, что у тебя компания.

Я уловила легкое сжатие челюсти. Ему определенно не нравился Болдуин.

Болдуин, конечно, не облегчил ситуацию. Он ехидно ответил:

— Да. У нас свидание за обедом в месте, где не подают грязную еду.

Дрю посмотрел на меня, и его взгляд передал то, что он не озвучил Болдуину. Затем он развернулся и пошел к своему кабинету, добавив лишь: «Наслаждайтесь своей чистой едой» через плечо, уходя.

Я почти вышла из кабинета, когда Болдуин остановился прочитать мой ежедневный девиз.

Он повернулся ко мне.

— Твоим клиентам такое нравится?

Я защищалась.

— Да. Я добавляю такой же девиз на свой сайт, куда заходят люди, чтобы подключиться к видео-консультации. Оставляя людей с вдохновляющей цитатой и побуждением вложить больше в свои отношения, я положительно подкрепляю мои консультации.

— Думаю, это зависит от того, к чему ты побуждаешь.

Я была озадачена тем, что же ему не понравилось, потому что я, вообще-то, почерпнула идею ежедневных девизов на одной из его консультаций в колледже. Не могла представить, почему он выглядел обеспокоенным моим использованием этой идеи.

Выйдя за дверь, я остановилась прочитать девиз.

Дрю.

Я собиралась его убить.

Он внес изменения.

Снова.

Я написала:

Речь не о том, что вы скажете, а о том, как.

Сегодня я бы хотел сказать тебе _________________ и показать, что именно это я имею в виду.

Он, вероятно, изменил его, когда моя дверь была закрыта. Теперь там написано:

Неважно, что ты делаешь, важно для кого.

Сегодня я хотел бы сделать тебя. И именно это я имею в виду.


Глава 23

Эмери


— У меня есть запоздалый подарок в честь Дня рождения, — сказал Болдуин, когда мы ожидали в лобби ресторана, пока хостес усадит гостей перед нами.

— Правда?

Он улыбнулся и кивнул.

— Через две недели у тебя собеседование на освободившуюся вакансию. Обучение только одного класса, но это твой шанс выбиться в люди.

— О боже, Болдуин! — не раздумывая, я обернула руки вокруг его шеи и подарила ему огромные объятия. — Спасибо большое. Это… — я почти собралась назвать его подарок лучшим в этом году, но вспомнила, что подарил мне Дрю и исправилась. — Это невероятно. Большое спасибо.

Подошла хостес, усадила нас, и следующий час мы провели, общаясь на тему работы и обсуждая профессора, который будет меня собеседовать. Было приятно встретиться с Болдуином, я на самом деле наслаждалась его компанией. Я осознала, что разочарование от моих чувств к нему начало негативно сказываться на нашей дружбе. Это было время, когда я отбросила их и насладилась тем, что у нас было.

После того как мы расправились с едой, официант убрал наши тарелки, и Болдуин заказал эспрессо. Он сложил руки на столе и сменил тему разговора.

— Так ты встречаешься с адвокатом, с которым делишь офис?

— Нет. Поцелуй, который ты видел, был результатом слишком большого количества Маргариты.

Болдуин нахмурился, но кивнул.

— Ну, это хорошо. Не уверен, что он такой тип человека, с которым стоит связываться.

— И что это должно означать?

Да, в тот момент я была зла на Дрю и планировала надавать ему под зад, когда вернусь в офис, но Болдуин не собирался давать ни шанса, даже его не зная.

— Он выглядит… Не знаю. Хамоватым.

— Он упрямый. Да. А иногда и немного грубоват. Но на самом деле он очень чуткий, если познакомишься с ним поближе.

Болдуин изучал мое лицо.

— Что ж, рад, что между вами ничего нет. Я защищаю тебя, ты же знаешь.

Забавно, за то короткое время, что знакома с Дрю, я на самом деле ощущала, что именно он защищает меня.

***

Когда я вернулась в офис, дверь в кабинет Дрю была закрыта. Я прислушалась, чтобы убедиться, что у него не было телефонного звонка, а затем толкнула дверь, широко ее распахивая.

— Ты такой осел!

— Я говорил это. Как прошёл обед с профессором…

— Потрясающе, — солгала я. Мой знаменитый гамбургер и близко не был вкусным. — Болдуин прочитал написанное тобой на моей доске. Тебе нужно прекратить стебаться надо мной.

Он ухмыльнулся.

— Но это же так весело ставить тебя в неловкое положение, а ты не позволяешь трахнуть тебя. Так что мне нужно каким-то образом сбрасывать свое напряжение.

— Уверена, теперь он думает, что я непрофессионально веду себя со своими клиентами.

Дрю пожал плечами.

— Почему ты не сказала ему, что это написал я?

— Он и так тебя недолюбливает. Не хотела ещё больше усугублять.

— Мне насрать на его мнение обо мне. Почему тебя заботит, что он обо мне подумает?

Это был очень хороший вопрос, ответа на который у меня не было.

— Просто так.

Он глазел на меня. А потом начал гладить пальцем эту чёртову полную нижнюю губу.

— Хочешь знать, что я думаю?

— У меня есть выбор?

Дрю обошёл стол и прислонился бедром к нему.

— Думаю, я тебе нравлюсь. Вот почему тебя интересует мнение этого придурка.

— Прямо сейчас ты мне не очень-то и нравишься.

Он бросил взгляд на мою грудь.

— Часть тебя меня одобряет, — я смотрю вниз и обнаруживаю напряженные торчащие соски. Чертовы штуки практически протыкали шелк моей блузки. Предатели.

Я скрестила руки на груди.

— Здесь холодно.

Дрю оттолкнулся от стола и сделал несколько шагов в мою сторону.

— Вообще не холодно. На самом деле мне кажется, даже слишком тепло.

Он взялся за узел галстука и ослабил его.

Черт, почему мне кажется это сексуальным?

Сердце запрыгало в груди.

Он сделал еще один шаг ближе. Теперь нас разделяли, может, пара футов.

— Думаю, твоему телу я нравлюсь, а голова с этим борется. Нужно продолжить эту борьбу по-взрослому — ты голая в ванне со мной.

— А я думаю, ты ненормальный. Я психолог, так что мой диагноз наверняка точнее.

Он сделал ещё шаг.

— Так если я приподниму твою юбку и протяну руку между твоих ног, ты не будешь влажная?

Моя кожа вспыхнула, и я не была уверена, то ли это от услышанных слов о том, что Дрю хочет протянуть руку мне между ног, или от нужды, которую ощущала, желая, чтобы он это сделал. Я больше не могла посмотреть вверх и встретиться с ним лицом к лицу, но также не могла и уйти. Он был настолько выше, что я смотрела на него на уровне моих глаз, как опускается и поднимается его грудь. Каждый вздох был глубже предыдущего и мой вторил его ритму.

— Посмотри на меня, Эмери, — голос был глубокий и уверенный. Дрю ждал, пока наши взгляды встретятся, прежде чем сократить оставшееся расстояние между нами одним маленьким шажком. — У тебя есть три секунды, чтобы убраться из моего офиса. В противном случае ты даешь мне согласие сделать с тобой все, что захочу.

Я сглотнула. Мой голос был хриплым, пока я удерживала его взгляд.

— Я пришла сюда, чтобы накричать на тебя.

— Люблю, когда ты злишься, — он остановился. — Один.

— Любишь, когда злюсь?

— Я обнаружил, что меня это заводит. Два.

— Ты не сделаешь ничего на счёт три, если я скажу тебе остановиться.

Он подвинулся ближе.

— Конечно, нет. Ты доверяешь мне. И не скажешь мне «стоп», — он прервался. — Последний шанс.

Я стояла, застыв, когда он закончил считать, назвав последнюю цифру.

— Три.

Прежде чем смогла сообразить, рот Дрю обрушился на мой. Его нижняя губа была идеально мягкой и полной. Я глазела на нее неделями, и внезапно все это напряжение захватило мой мозг. Схватила его галстук и притянула еще ближе к себе, пока посасывала эту нижнюю губу. Он ответил стоном, пройдясь рукой по каждой из моих ягодиц, а затем поднял меня и крепко сжал их.

Юбка задралась, когда я обернула ноги вокруг его талии. Он сделал несколько шагов, пока моя спина не впечаталась в стену, затем прижал меня к ней своими бедрами, так что смог освободить руки.

Господи, он владеет всеми приемами. Его рот начал посасывать мою шею, и я слышала, как ударяется его пряжка о петли.

Этот звук.

Он звучал так отчаянно и мощно. Если до этого я не намокла, то точно сделала это, услышав тот звук.

— У тебя есть на сегодня назначенные встречи?

— Нет. Только видео-консультации. А у тебя?

— Гребаное спасибо.

Он схватил мою блузку за полы и рванул ее, распахивая. Жемчужные пуговицы рассыпались по полу. Большими пальцами он стянул верхнюю часть моего бюстгальтера и наклонился, засасывая сосок в рот. Жестко.

— О боже, — я выгнула спину.

Это больно, но я хотела большего. Я схватилась за его брюки, но, так как он меня прижал, я не могла дотянуться. Мне все равно нужно было куда-то деть руки. Так что я запустила пальцы в его волосы и потянула, когда он начал сосать сильнее. Никогда в своей жизни я не чувствовала такого желания. Оно было настолько мощным, что мне хотелось причинить ему боль. Это совершенно не соответствовало моему характеру. Мне нравился медленный и нежный секс. Сейчас же была чистая, неподдельная, плотская потребность.

Мое тело было на таком взводе, так вибрировало от лихорадочного желания кульминации, что я практически потерялась, когда Дрю провел рукой у меня между ног. Оттолкнув в сторону трусики, он застонал от моей влажности.

— Я знал, что ты будешь течь.

Затем вставил в меня два пальца, и я громко застонала.

Это было так давно.

Слишком давно.

— Дрю, — выдохнула я, предупреждая. Если он не замедлится, я кончу. — Притормози.

— Нихрена подобного, — прорычал он. — Я приторможу после того, как ты кончишь мне на пальцы. Я замедлюсь, когда слижу каждую каплю сладкого сока с твоей тугой маленькой киски, но сейчас не приторможу.

Он входил и выходил из меня своими пальцами, а потом согнул один под правильным углом, что моментально толкнуло меня через край. Я стонала во время своего освобождения, даже не стыдясь того, что ему потребовалось меньше пяти минут, чтобы довести меня до оргазма.

— Господи, Эмери. Это самое сексуальное, что я когда-либо видел.

Я уже была готова ответить ему, что стоит повторить, как в офисе раздался голос.

— UPS. Это офис Дрю Джаггера?

***

Мы стояли неподвижно, надеясь, что курьер из UPS уйдет, но он, похоже, что-то слышал, потому что двинулся по коридору в сторону наших кабинетов, что заставило Дрю неохотно пойти встретиться с ним. С другой стороны двери кабинета Дрю висели его запасные рубашки, я схватила одну.

Теперь я в бешенстве застегивала мужскую рубашку, которая была на десять размеров больше. Как будто Дрю позволил бы парню из UPS войти, чтобы поздороваться или еще зачем. Две минуты спустя я достигла предела, и осознание с силой ударило в меня. Что я делаю?

Конечно, Дрю был сексуален, и физически меня к нему влекло. Этого никто не отрицал. Но это было ошибкой. Мы стремились к разным вещам в жизни. Тот факт, что я наслаждалась его компанией и проводила с ним каждый день, мог бы все усложнить в разделении секса и чувств. Он был как наркотик — знала, что не должна была, но зависимость сформировалась быстро.

Я застегивала последнюю пуговицу, когда в кабинет вернулся Дрю.

— Курьер думает, что я дрочил.

— Что? Почему?

— У него была для тебя посылка, и он спросил на месте ли ты. Я не хотел, чтобы он звал тебя расписаться за нее, так что ответил отрицательно, добавив, что в офисе я сегодня один.

— И? Как это натолкнуло его на мысль о твоей мастурбации?

— Когда он подошел, протягивая мне планшет для подписи, я заметил, что его взгляд прикован к этому.

Дрю указал вниз. У него была значительная выпуклость, и можно было увидеть четкий контур его возбужденного члена через брюки. Молния также была расстегнута, и из нее торчал кусочек полы рубашки.

Я прижала руки ко рту и засмеялась.

— О боже.

Затем я секунду рассматривала его брюки.

О, господи. Член Дрю был таким толстым и длинным, казалось, будто в штанах он носил биту с мячом.

Я не осознавала, как долго пялилась, пока Дрю не хмыкнул.

— Прекрати так на него смотреть, иначе я перестану быть вежливым и позволю тебе взять его после того, как ты его пососешь.

Боже, он такой грубый.

Боже, я хочу пососать эту штуку.

Я покачала головой и подняла взгляд, чтобы встретиться с взглядом Дрю. В его глазах плясали смешинки.

— Тебе нужно что-то сделать перед тем, как мы поднимемся наверх?

— Наверх?

— Ко мне домой. Хочу быть уверен, что когда впервые окажусь в тебе, нас не прервут.

— Но… Я не думаю…

Дрю заставил меня замолчать до того, как я закончила предложение, прижавшись своими губами к моим. Когда мы прервались, чтобы вдохнуть, у меня кружилась голова. Он посмотрел мне в глаза.

— Не думай. Подумаешь завтра. Если хочешь, чтобы это случилось всего один раз, я соглашусь. Но сегодня это произойдет.

Мозг кричал «нет», но голова кивнула.

Он улыбнулся.

— Ладно?

— Ладно.

Он засунул руку в карман и выудил свои ключи.

— Возьми свой телефон и ноутбук. Поднимись ко мне и отмени все, что у тебя запланировано на день. Я сделаю то же самое и буду там через пятнадцать минут.

— Почему мы оба не можем так сделать наверху?

— Потому что у меня гигантский стояк, а созерцание тебя в моей рубашке совсем не поможет. Достаточно того, что в моем мозгу уже выжжено, как ты раскрываешься, когда кончаешь. Мне нужно взять все под контроль, чтобы не опозориться.

— Ох.

Он ухмыльнулся.

— Ага, ох… — Затем он целомудренно чмокнул меня в губы и послал в путь, шлепнув по заднице. — Иди.


Глава 24

Эмери


У меня не было ничего сексуального, чтобы надеть, так что я поступила наилучшим в этой ситуации образом. После переноса звонков клиентам первым делом я поправила растрепанные волосы и макияж. К счастью, я была одета в симпатичный кружевной черный бюстгальтер и подходящие к нему стринги, поэтому стянула юбку и решила подождать Дрю, одетая лишь в его рубашку, которую немного расстегнула, чтобы показать кружево бюстгальтера. Удовлетворенная своим внешним видом, прошла в гостиную, чтобы открыть календарь на ноутбуке, и начала отменять записи пациентов, запланированных на день.

Я смотрела в окно в середине последнего звонка, когда услышала, как открывается входная дверь. Спокойствие, которого я достигла, работая над переносом встреч с пациентами, было внезапно нарушено роем бабочек в животе.

Тесс МакАрдл была в середине рассказа о недавнем назначении врача — абсолютно не относящаяся к консультации тема — и я подумала, что лучше не поворачиваться и не смотреть на Дрю. Мне уже трудно было поддерживать разговор, когда щелкнул, захлопываясь, замок на входной двери.

Я не могла оторвать взгляда от отражения Дрю в окне. Он положил ключи на стойку, опустошил свои карманы, вытянул что-то, что по моим подсчетам могло быть презервативом, из своего бумажника и встал позади меня. Его взгляд не покидал стекло передо мной.

Я сделала все возможное, чтобы закончить разговор с Миссис МакАрдл, но она не уловила намек. Дрю был достаточно близко, чтобы я могла почувствовать тепло его тела своей спиной, но он меня не касался. Вместо этого он начал раздеваться.

Сначала рубашка. Его грудь была такая рельефная и красивая. Я видела все крошечные линии, выточенные на его животе. Если он смотрелся так хорошо в отражении стекла, я даже не могла себе представить, насколько невероятно великолепным он окажется, когда буду смотреть прямо на него.

Следующими пошли туфли, носки, а затем… брюки. Мой взгляд приклеился к его пальцам, быстро трудящимися над пуговицей и молнией, и его слаксы упали на пол. Он вышел из них и отбросил в сторону. Я задержала дыхание, когда его пальцы подошли к резинке боксеров, и издала шумный вздох, когда он быстро спустил их по ногам.

— Эмери? Ты здесь? Ты в порядке?

Черт. Черт. Я не слышала слов, которые Миссис МакАрдл произнесла за последнюю минуту, и она слышала мой вздох.

— Да. Простите, миссис МакАрдл, — сказала я, абсолютно возбужденная. — Ги… гигантский паук только что залез ко мне на стол и испугал меня.

В отражении Дрю ухмыльнулся мне. Он был доволен собой. Возможно, даже слишком. Взяв член в руку, он начал поглаживать себя, глядя на меня.

— Миссис МакАрдл, простите, мне действительно надо бежать. Кое-кто собирается прийти с минуты на минуту.

Дрю наклонился и поцеловал меня в шею, шепча в ухо, к которому не был прижат телефон:

— Ох, кто-то собирается кончить в лучшем виде, — он сунул руку под рубашку и прижал к моей заднице. — Я собираюсь оттрахать тебя напротив окна.

Я сжала бедра, но это нихрена не помогло уменьшить отечность у меня между ног. Когда его рука с моей задницы переместилась между бедер и размазала мою влагу с губ к заднице, ноги начали дрожать. Он планировал засунуть туда эту огромную штуку? Я никогда раньше этого не делала и не была уверена в том, чтобы начать с этой гигантской штукой.

Он продолжал массажировать меня, повсюду размазывая мою влагу. К тому времени, как закончила звонок с миссис МакАрдл, я была более влажной, чем когда сама заботилась о себе и использовала лубрикант.

Я позволила телефону упасть на пол, не заботясь о том, разобьется ли он от этого, и выгнулась навстречу Дрю, когда он вошел в меня двумя пальцами.

— Такая влажная и готовая, — его голос был таким низким и хриплы. Я еще больше возбуждалась от того, как он говорил. Его слова. Тон. Он не спрашивал, а говорил мне, что собирается сделать. — Люблю твое тело.

Мне нравилось то, как он заставлял меня чувствовать.

— Могут… могут ли люди увидеть?

Я едва ли была в сознании, но, заставив себя открыть глаза, могла видеть людей на улице. Они, конечно, были далеко, но все же.

Его пальцы продолжали входить и выходить из меня.

— Это имеет значение? Если бы был хоть малейший шанс того, что кто-то увидит, ты бы прямо сейчас остановила меня?

Я ответила честно:

— Нет.

Я бы не сказала ему остановиться, даже если бы у нас был полный зал зрителей, ожидающих проявления признаков и оценивающих нашу работу. Я слишком далеко зашла для этого.

— Хорошо.

Внезапно его пальцы вышли из меня и прежде, чем я поняла, что происходит, Дрю разорвал на мне рубашку. Ладно, технически, это пуговицы его рубашки со стуком ударились о стекло.

— Имеешь что-то против пуговиц?

— Имею что-то против одежды, скрывающей тебя.

Каким-то образом ему удается стянуть рубашку, мой бюстгальтер и трусики в рекордное время, а затем мое тело было прижато к холодному стеклу.

— Возможно, они смогут увидеть тебя оттуда, — он скользит рукой между моих грудей и стеклом и щипает мой сосок. — Может, в одном из этих зданий мужчина. — Он указывает подбородком на здания, стоящие по диагонали от нас, выстроившиеся по другую сторону парка. — Он смотрит на нас через бинокль и гладит свой член, представляя, что он находится перед тобой, пока я позади.— О господи, окно было очень холодным, а тело горело.

Дрю посасывал мое плечо, прокладывая дорожку к шее, и в конце концов добрался до уха.

— Откройся для меня, Эм.

Я бы выпрыгнула из окна, если бы он приказал. Я развела ноги, и Дрю обернул одну руку вокруг моей талии, прижимая мою задницу к себе и заставляя спину прогнуться, пока грудь оставалась прижатой к стеклу. Затем он схватил член, надел защиту и присел, чтобы мягко направить его в меня.

Он толкнулся внутрь и наружу несколько раз, с каждым толчком проникая глубже, пока полностью не оказался внутри. Я никогда не была с мужчиной с настолько толстым членом, что каждый удар побуждал мое тело обернуться вокруг него как перчатка.

— Блядь. Ты ощущаешься так хорошо. Твоя маленькая тугая киска так жестко меня сжимает. Хочешь, чтобы я тебя наполнил? Твое тело хочет высосать сперму из моего члена.

Господи, люблю его грязный рот. Я простонала и толкнулась ему навстречу, пропуская его еще глубже.

— Да, Дрю, пожалуйста.

В квартире стояла тишина, за исключением звука наших мокрых тел, шлепающих друг о друга. Казалось, эхо разносилось повсюду. Этот изысканный звук, похоже, сделал его таким же бешенным, как и меня, потому что Дрю начал вколачиваться все сильнее и глубже. Каждый толчок, который он делал, все ближе подводил мое тело к краю. Мои глаза были закрыты, пока я терялась в наслаждении моего тела, но когда я их открыла, в отражении они встретились с глазами Дрю, и это подтолкнуло меня. Я кончала долго и жестко, ни на секунду не разрывая зрительного контакта, пока стонала от оргазма.

— Блядь. Ты красавица, — бормотал Дрю, пока делал последний глубокий толчок, а затем внутри я почувствовала пульсацию, когда он выстрелил горячей спермой, снова и снова рассказывая мне о том, какая я красивая.

После этого он замедлился, сбавляя темп, в конце концов выйдя из меня, чтобы позаботиться о презервативе. Когда он вернулся, я все еще была на том же месте у окна, и он удивил меня, подхватив на руки.

— Что ты делаешь?

— Забираю тебя в постель.

Я прижала голову к его плечу.

— Я вымотана.

Дрю ухмыльнулся.

— Я не забираю тебя для того, чтобы поспать. Несу тебя, чтобы следующий раз тебя хорошенько трахнуть.

— Хорошенько? — хриплю я.

— Ага. Мне нужно примерно десять минут, но я не могу дождаться, чтобы не торопиться и смотреть на твое лицо, когда ты будешь кончать в моей постели.

— Десять минут?

Мне, наверное, были нужны несколько часов.

Дрю хмыкнул и поцеловал меня в лоб.

— После второго раунда мы примем ванну. Как тебе такое?

Божественно.

— Ты собираешься оставить опцию с ванной, если я буду слишком уставшей для второго раунда?

— Не волнуйся. Я сделаю все сам. Ты можешь просто лечь на спину, наслаждаться моим языком и мечтать о ванне.

— Только подумать: я отказалась вчера от всего этого.

— Это был последний раз, когда ты отказала мне.

— Неужели?

— Ты ставишь на это свою чертову задницу. Теперь, когда я знаю, как хорошо нам вместе, ты можешь сказать «нет», но я не приму это за ответ.

***

— Я оставил метку.

Дрю набрал в ладони теплой воды и позволил ей стекать большими каплями по моему напряженному соску. Я была зажата между его ног, когда мы вместе нежились в ванной.

— Где?

— Здесь, — он указал на красную отметину на моей груди, которую я не заметила.

— Все нормально. Скорее всего, ее никто не увидит.

Он застыл.

— Скорее всего?

— В смысле, она будет скрыта моим бюстгальтером, так что если я даже разденусь перед кем-то, например, в спортзале или у врача, они, скорее всего, ее не увидят.

— То есть ты не собираешься трахаться с кем-то, пока она не сойдет?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Так эта акция не одноразовая?

Дрю изучал мои глаза.

— Нет.

— Тогда ладно. Никто другой не увидит мою помеченную кожу, так что нам не о чем беспокоиться.

Его челюсть расслабилась.

— Хорошо. Потому что эта отметина не единственная.

— Что? Где еще?

— Здесь, — он коснулся пятнышка на моей ключице. — Здесь, — указал на место чуть ниже моего уха. — И абсолютно уверен, что ты обнаружишь несколько на внутренней стороне бедер.

Я рассмеялась.

— Против этих я точно не возражаю. Но ты не можешь оставлять засосы на шее, где их могут увидеть мои пациенты. Многие из них переживают тяжелые времена в своих отношениях, и им не стоит видеть доказательство того, как хорошо я провела ночь.

— Усек. Я ограничусь отметинами на твоих сиськах, бедрах, киске и заднице.

— Ты знаешь, что у тебя грязный рот?

Он ущипнул меня за сосок.

— Ты не выглядела недовольной, когда я был внутри тебя.

— Ага.

Мне было нечего сказать, учитывая его правоту. А еще я почувствовала жар на щеках.

Дрю хмыкнул.

— Ты объезжала мое лицо, но сказанные мной «сиськи» и «киска» до сих пор заставляют тебя краснеть.

— Заткнись.

Я брызнула в него водой.

Дрю смахнул брызги, и я расслабилась в его руках, наслаждаясь гидромассажем. Бурлящий звук был белым шумом и оказывал на меня успокоительный эффект. Последний час у меня в голове кружилась кое-какая мысль, и я не могла вытряхнуть ее.

Через некоторое время бурление прекратилось, и я снова стала нервозной.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Твоя задница прижата к моим яйцам. Полагаю, это не тот вопрос, на который я захочу отвечать, раз уж ты выжидаешь, чтобы озвучить его.

Такой умник. Я все равно спросила:

— Что такого произошло в вашем браке, что вы решили развестись?

Он вздохнул.

— У тебя уже кожа поморщилась. Уверена, что хочешь это услышать? К тому времени, как я закончу вываливать все дерьмо, случившееся с Алексой, ты будешь выглядеть на девяносто.

Алекса. Я уже ее ненавидела, просто за имя.

— Расскажи краткую версию.

— Познакомились в мой последний год в колледже. Через три месяца занятий сексом забеременела.

У него есть ребенок?

— Ого. И ты женился?

— Ага. Не самое умное решение, как показала практика. Но она казалась милой и носила моего ребенка. А еще ее жизнь сильно отличалась от моей, я рос в деньгах, так что хотел обеспечить Алексу и своего ребенка.

— Это очень благородно.

— Мне кажется, ты путаешь благородство с наивностью.

— Ни капельки. Думаю, это невероятно, что ты хотел убедиться в том, чтобы у них была хорошая жизнь.

— Ага, ладно… Короче говоря, она не была хорошим человеком, которым претендовала называться в начале, но я пытался в течение долгого времени.

— Что тебя в конце концов подтолкнуло покончить с этим?

Некоторое время Дрю молчал. А когда снова заговорил, его голос сломался.

— Это закончилось в ту ночь, когда она попала в автомобильную аварию с моим сыном.


Глава 25

Дрю


Канун Нового года.

Три года назад.


Я смотрел на крест, висящий на стене моего сына. Это вдохновило меня на молитву ровно год назад. Детская кроватка, которую я вешал, исчезла, ее сменила пластиковая, в форме гоночного автомобиля. Я бы перевесил крест после того, как Бог ранее намекнул, что мне не повезло с осуществлением желания о здоровье моего отца. Он умер три дня назад.

После утренней службы несколько человек вернулись к нам на обед. Я был благодарен, что теперь они ушли, мне нужна была тишина. Еще мне хотелось немного выпить в спокойствии. Я покрутил янтарную жидкость в своем стакане.

Дверь распахнулась, но я не потрудился повернуться. Руки, обернувшиеся вокруг моей талии и соединившиеся спереди, накрыли пряжку моего ремня.

— Что ты здесь делаешь? Бэк в игровой с сестрой. Он не вернется еще час или два.

— Ничего.

— Приходи в гостиную. Позволь сделать тебе массаж плеч.

Последний год между мной и Алексой был трудным. Не то чтобы мы много ругались, но новизна уже давно испарилась из наших отношений. Общих у нас было всего три черты: мы оба любили секс. Деньги — я зарабатывал, она тратила. И наш сын. Но когда ты работаешь по десять часов в день, а ночами и в выходные заботишься о своем буквально умирающем на твоих глазах отце, даже секс отходит на второй план.

Прежде чем мой отец начал так быстро угасать, я пытался заинтересовать свою жену новыми хобби, дать нам что-то общее. Но кроме посещения спектакля, который играл ее новый класс, это не было легко. Я отрепетировал с ней реплики, но она сказала, что я не вкладываю достаточно сердца в свою игру. Вероятно, это происходило потому, что я не был гребаным актером. Я ходил смотреть на ее репетиции, но она говорила, что мое присутствие заставляет ее слишком много думать о своем выступлении. В конце концов я оставил попытки. Хотя последние несколько дней она была абсолютно невероятной.

Я развернулся и обнял жену, целуя в макушку.

— Ладно. Идем. Мои плечи напряжены. С радостью.

Примерно через пятнадцать минут я начал расслабляться, пока Алекса не вернула напряжение моим плечам.

— Мы должны сегодня вечером пойти на вечеринку Сейдж.

— Я похоронил отца два часа назад. Единственного родителя, учитывая, что моя мать свалила со своим бойфрендом, когда я был немного старше нашего сына. Я не в настроении для вечеринки.

— Но это наша годовщина. И канун Нового года.

— Алекса, я не пойду на ебаную вечеринку сегодня. Поняла?

Она прекратила массаж.

— Тебе не обязательно быть придурком.

Я сел.

— Придурком? Ты ожидаешь, что я пойду на вечеринку в день похорон моего отца? Не думаю, что именно я веду себя как придурок.

Моя жена была раздражена. Наша разница в пять лет иногда ощущалась как все двадцать.

— Мне нужна вечеринка. Последние несколько месяцев были депрессивными.

Не то чтобы она помогала мне с отцом или что-то в этом роде. Каждые выходные, пока я ухаживал за ним, она тусила с друзьями, обычно на шопинге или обедая бог знает где. Ее эгоизм наконец дошел и до меня.

— Какая часть последних месяцев была депрессивной? Проживание на Парк Авеню и просаживание тысяч на шопинг каждую неделю? Или, может, няня, приглядывающая за нашим сыном, чтобы ты могла посещать актерские классы и ходить на ланчи? Как насчет трехнедельной поездки в Атланту, чтобы навестить своих незрелых друзей, та поездка, где ты летела первым классом и остановилась в самом центре Сент Реджинс, вместо того чтобы остаться в захолустном доме своего брата? Это, должно быть, было удручающе.

— Мои друзья не незрелые.

Я рассмеялся и собрался ответить, но решил, что лучше выпью, чем продолжу этот разговор. Из всего сказанного мной ее задели только слова о том, что ее друзья были незрелыми? У нее извращенное, блядь, чувство приоритетности. Я пошел на кухню и налил себе еще одну порцию.

— Алекса, иди на вечеринку сама.

К тому времени, как я открыл глаза, солнце уже садилось. Алекса взяла Бэка в торговый центр, чтобы купить еще одно новое платье, а я отрубился на диване после того, как допил свой напиток и поспорил с ней. Сев, я пробежался пальцами по волосам. Мне не стоило удивляться тому, что Алекса планировала пойти сегодня на вечеринку. Не дай бог, она пропустит вечеринку, особенно в канун Нового года. Вероятно, я проявил к ней больше доверия, чем она заслужила по части самоотверженности.

Желудок заурчал. Я не мог вспомнить, когда ел в последний раз. Может, вчера? Думаю, это был обед в итальянском ресторане между утренней и обеденной встречами в похоронном бюро. Покопавшись в холодильнике, я достал тарелку, заказанную этим утром, и набрал антипасти пальцами. Пока набивал рот, начал звонить мой телефон, и сначала я его проигнорировал. Но сразу после этого он снова зазвонил, и я потянулся, чтобы проверить звонившего. Это был местный номер, один из знакомых мне. На третьем звонке я покопался в телефонной книжке в своей голове и наконец понял, почему он мне знаком.

Я связывался по нему последние несколько месяцев, каждый раз, когда здоровье моего отца ухудшалось. Звонила Больница Ленокс Хилл.

***

Водитель такси кричал на меня, когда я побежал к входу в отделение неотложной помощи. По-видимому, я вышел в такой спешке, что забыл закрыть дверь машины.

— Мои жена и сын попали в автомобильную аварию. Их доставили на скорой, — крикнул я женщине в круглое отверстие в стене из оргстекла, за которой она сидела.

— Фамилия?

— Джаггер.

Она посмотрела вверх и приподняла одну бровь.

— Эти губы, я должна спросить. Какое-нибудь отношение к Мику?

— Нет.

Она сделала важное лицо, но указала на дверь слева от меня.

— Комната 1А. Я позову вас.

Тупая травма живота. Вот что сказал нам доктор два часа назад. Алексе были нужны несколько швов на голове, но Бэк не был настолько удачлив. Его автокресло приняло на себя весь удар, когда водитель цветочного фургона не справился с тормозами и проехал на красный свет на переезде через пробку. Он пытался избежать столкновения, но в конечном итоге удар пришелся на заднюю часть автомобиля Алексы. Как раз в то место, где сидел Бэк.

Врачи заверили нас, что его травмы не угрожают жизни, но УЗИ показало угрозу его левой почке, по крайне мере, небольшой разрыв, который нужно было сразу исправить. Теперь я ждал, пока медсестры принесут мне бланк согласия на операцию. Бэк мирно спал, когда я сидел возле его кроватки. У Алексы был очередной неврологический тест в соседнем кабинете.

После того как пришёл врач и рассказал мне о рисках процедуры, медсестра принесла пачку форм для заполнения. Медицинское согласие, согласие на обработку конфиденциальных данных, страховые данные, последняя форма была о прямом переливании крови.

Медсестра пояснила, что перед операцией Бэка у них не было времени на сбор крови от нас, и на тот случай, если ему понадобится кровь, ему могут дать ее из банка крови. Тем не менее, мы могли бы сдать нашу и хранить ее для его дальнейшего использования, если понадобится. Я заполнил форму, чтобы можно было подобрать и сопоставить образцы крови, пока мы ждем, и попросил медсестру получить подпись Алексы в соседнем кабинете. Я не хотел оставлять Бэка одного на случай, если он проснется.

Следующие несколько часов, пока мой сын был на операции, были адом. На то, чтобы к нам вышел и поговорил ассистент хирурга, ушло два часа. Он спустил бумажную маску.

— Все не так просто, как мы изначально думали. Повреждение почки вашего сына обширнее, чем показало КТ. Сейчас мы пытаемся зашить разрыв, но он окружает сосудистую ножку, которая содержит артерии и вены, соединяющие ее с аортой. Мне нужно, чтобы вы поняли, существует шанс, что мы не сможем сделать это достаточно хорошо, чтобы безопасно оставить почку внутри тела вашего сына. Если это так, ему нужно будет пройти частичную или полную нефрэктомию.

Он пытался убедить нас в том, что иметь одну почку — это прекрасно. Я знал кучу людей с одной почкой, но если мы были рождены с двумя, я хотел, чтобы мой сын использовал обе, если есть такая возможность.

Мы с Алексой почти не разговаривали, кроме случаев, когда я убеждался, что она в порядке. Я сфокусировался на Бэке, и часть меня злилась на нее из-за аварии. Не то чтобы это была ее вина, но если бы она не была так обеспокоена покупкой еще одного чертового платья для сегодняшнего выхода, ничего из этого не случилось бы.

— Я видел кофейный аппарат возле лифтов. Хочешь кофе?

Алекса кивнула.

Когда я вернулся с двумя кофе, Алекса уже разговаривала с медсестрой.

— О, мистер Джаггер. Вот ваша карта крови. В ней ваша группа, если вам когда-нибудь это понадобится. Мы даем такую всем, кто претендует на донорство.

— Спасибо. Я подхожу Бэку в качестве донора?

— Позвольте глянуть его карту. — Она подошла к изножью кровати, где была приколота медицинская карта. Пролистав страницы, она сказала: — вы везунчик. Не часто случается, чтобы приемный отец мог стать донором.

— Я его настоящий отец, а не приемный.

Медсестра повесила медицинскую карту обратно на переборку изножья кровати и вернулась к папке, которую принесла с собой. На ее лице отразилось недоумение.

— Ваша группа нулевая. У Бэккета — четвертая. — Она нахмурилась. — Вы говорите, что Бэккет ваш биологический сын?

— Да.

Она посмотрела на Алексу, затем — на меня и покачала головой.

— Это невозможно. Человек с нулевой группой генетически не может зачать ребенка с четвертой.

Я был истощен от одного адского дня, между похоронами отца и аварией, в которую попали мои жена и сын. Я, наверное, недопонял.

— Значит, в лаборатории допустили ошибку?

Медсестра покачала головой.

— Обычно они точны… — она снова пробежала взглядом между мной и моей женой, — но я попрошу их повторить процедуру.

После этого она практически выбежала из комнаты.

Я повернулся, чтобы посмотреть на жену, чья голова была опущена.

— Это ведь ошибка в лаборатории, правда, Алекса?

Меня чуть не вырвало, когда она подняла взгляд. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы я знал ответ.

Ошибки не было.

Не было гребаной ошибки!

Бэк не был моим сыном.


Глава 26

Эмери


— У тебя есть сын? — я вывернула шею, чтобы посмотреть назад на Дрю. Мы все еще были в ванной, поэтому, сидя между его ног, маневрировать было не так-то просто.

Дрю кивнул с закрытыми глазами, прежде чем открыть их и посмотреть на меня. В выражении его лица было столько боли; мой желудок упал в ожидании того, что последует далее.

— Длинная история. Как насчет того, чтобы выбраться отсюда, и я приготовлю тебе что-нибудь поесть, пока буду объяснять?

— Ладно.

Дрю вылез первым, чтобы достать для нас полотенца. После того как вытерся, включая трехсекундное поглаживание волос полотенцем, он обернул его вокруг талии и предложил мне руку.

Его лицо все еще выражало задумчивость, и мне хотелось поднять ему настроение. Что бы он ни собирался рассказать о своем сыне, было ясно, что история будет непростой.

Я взяла его руку и вышла из ванны.

— Сейчас ты выглядишь так, словно можешь стать лицом рекламы геля для бритья, а я, вероятно, выгляжу, как мокрая мышь.

Волосы прилипли к лицу, и я обрадовалась запотевшему зеркалу, так я могла не видеть своего отражения.

Дрю обернул меня роскошным полотенцем и начал вытирать.

— Вы предоставляете прекрасные спа-услуги, — поддразнила я, когда он потянулся, чтобы вытереть одну ногу, а затем — вторую.

Он подмигнул.

— Это идет в комплекте с моими исследовательскими услугам.

— Твои исследования также были невероятными.

— Я — парень, предоставляющий полный спектр услуг.

Когда он покончил с вытиранием моего тела (грудь и область между ног были особенно хорошо высушены за то время, что он там провел), Дрю обернул полотенце вокруг моей груди и заправил уголок. Его милая сторона все еще проявлялась, когда он переплел наши пальцы, выходя из ванной.

В кухне он выдвинул стул из-под гранитного островка и похлопал по нему.

— Присаживайся.

Я крутанулась на нем несколько раз, пока Дрю доставал продукты из шкафчиков и холодильника. Вспомнив, что мы сделали со стеклом пару часов назад, я перестала крутиться и посмотрела на окно. Снаружи уже стемнело, и я отчетливо могла видеть огни города.

— Могут ли люди… они на самом деле видят то, что внутри?

Смесь паники и смущения подкралась к моим щекам, когда я вспомнила, как моя грудь была прижата к стеклу. В тот момент казалось захватывающим, что кто-то мог увидеть, это добавляло эротизма. Но я однозначно не хотела засветиться на YouTube, потому что какой-то крипер заснял нас через телескоп.

Дрю ухмыльнулся.

— Нет. Это стекло одностороннее. Я бы не подверг тебя такому риску. — Он потянулся над моей головой, чтобы схватить сковороду, и поцеловал меня в макушку, когда убирал руку. — Плюс, своим я не делюсь.

Первая часть его ответа позволила моей рациональной части выдохнуть с облегчением, а оставшаяся — растечься теплу внутри меня.

Дрю все еще был одет только в полотенце, обернутое вокруг талии, и я наслаждалась видом мускулов на спине, напрягающихся, когда он нарезал лук, тогда я заметила шрам. Он шел по диагонали его торса, расширяясь от передней части к задней. Отметина выгорела до более светлого оттенка загара — определенно не новая, но случилось что-то серьезное.

— Тебе делали операцию? — спросила я.

— Хмм?

Дрю кинул немного масла на разогретую сковороду и повернулся с поднятыми бровями.

Я показала.

— Твой шрам.

На его лице появилась какая-то вспышка. Грусть, полагаю. Он отвернулся, отвечая.

— Ага. Операция несколько лет назад.

Возможно, я перегибала со слежкой, вникая во все, что он делал, но не могла на это повлиять. Мой мозг пытался сложить воедино пазл без знания, как выглядела картинка целиком.

Дрю нарезал кучу всего еще, отказываясь от моей помощи. Когда он разложил по тарелкам два восхитительных Западных омлета, они выглядели так, словно могли быть приготовлены в одном из пафосных ресторанов Болдуина.

Болдуин.

Я не могла потратить еще три года, томясь в ожидании мужчины, не собиравшемся отвечать взаимностью на мои чувства. Я нуждалась в напоминании, что Дрю не был заинтересован ни в чем помимо секса. Привязанность и набирающие обороты чувства к этому мужчине не были вариантом.

Все же… Я не могла остановить ощущение некого единения с Дрю. Как будто была причина того, что меня ограбили, и я оказалась в его офисе в канун Нового года. Глупо, знаю. Я понятия не имела, какая связь была между нами, но была решительно настроена это выяснить.

Мы немного поболтали во время ужина, а затем я убрала со стола. Посуды было не так много, чтобы запускать посудомоечную машину, так что я мыла, а Дрю вытирал. Вместе мы работали слаженно, и я поймала себя на мысли о том, что на работе наши мнения и советы настолько сильно разнились, но физически мы были так синхронны.

— Хочешь выпить? Бокал вина или что-то еще? — спросил он, когда кухня снова была приведена в порядок.

— Нет, спасибо. Я объелась.

Он кивнул.

— Пошли присядем в гостиной.

Дрю передвинул подушки на диване, положив одну в конец для моей головы, а затем указал на нее.

— Ложись.

Он стоял, ожидая, пока я комфортно устроюсь. Затем он поднял мои ноги и положил к себе на колени.

— Боишься щекотки?

— Ты собираешься сделать это вызовом для себя, если ответ будет отрицательный?

Он подарил мне кривоватую ухмылку.

— Нет. Я собирался размять тебе стопы.

Я улыбнулась и подняла одну ногу, предлагая ему.

— Я не чувствительна к щекотке. Но когда признаешься в этом, люди считают своим долгом хватать пальцами за ребра, оставляя синяки, чтобы доказать твою неправоту.

Дрю взялся за мою ступню и начал массажировать. Его пальцы были сильными, и, когда он взялся большими пальцами и ловко потер пятку в том месте, где каблуки брали на себя большую часть моего веса, я слегка замурчала.

— Хорошо?

— Лучше, чем хорошо, — выдохнула я.

После нескольких минут массажа все мое тело расслабилось, а Дрю начал негромко говорить:

— Бэку было пять, когда он попал в аварию с моей бывшей женой.

О, боже.

— Мне жаль. Мне так жаль.

Брови Дрю нахмурились, а затем он осознал, о чем я подумала.

— О, дерьмо. Нет. Я не собирался заставить тебя подумать… он в порядке. Бэк в норме.

Моя рука метнулась к шее.

— Господи, ты чертовски напугал меня. Я думала…

— Ага. Сейчас я это понял. Прости. Он в порядке. Страшно было после аварии, но теперь ты даже не сможешь понять, что он прошел через три операции.

— Три операции? Что с ним случилось?

— Мини-вен доставки врезался в машину Алексы, и она собралась в букву V вокруг фургона.

— Это ужасно.

— Сиденье Бэка и часть двери машины врезались ему в бок, разрезав почку. Хирурги пытались восстановить ее, но из-за расположения и размера разрыва им пришлось удалить часть. В день аварии ему сделали частичную нефрэктомию левой почки.

— Ого. Сожалею.

— Спасибо, — он прервался на минуту и продолжил. — Пока он был в хирургии, медсестры предложили нам сдать кровь. Я чувствовал себя беспомощным и хотел сделать хоть что-то.

— Само собой.

— В любом случае они провели анализ крови и наш с Алексой перекрестный анализ, чтобы узнать, совпадали ли мы, чтобы сдать и сохранить кровь для Бэка. Оказалось, что никто из нас не подходил.

— Я не знала, что бывает так, что ни один из родителей не может стать донором для своего ребенка.

Дрю убил меня взглядом.

— А так и не бывает.

Осознание того, о чем он говорил, заняло несколько ударов сердца.

— Ты узнал, что Бэк не твой сын.

Он кивнул.

— Я был там в качестве донора и был чертовски уверен, что он биологический сын Алексы.

— Не знаю, что сказать. Это отвратительно. Она знала, что ты не его отец?

— Знала. Она этого не признает. Но она с самого начала знала. Бэк родился раньше на несколько недель. Я не задумывался над этим, — он покачал головой. — Если бы не было необходимости в операции, я мог бы так этого и не узнать.

— Господи, Дрю. Ты узнал об этом, пока он был на операции. К слову о стрессе на пике стресса.

— Ага. День удачным не был. Оглядываясь назад, могу сказать, что это был один из череды не очень удачных дней. Следующие несколько дней стали еще хуже.

— Что случилось?

— Мы с Алексой порвали еще до того, как покинули больницу тем вечером. Откровенно говоря, с нами было покончено задолго до аварии. Но у нас с Бэком…

Дрю на несколько секунд отвернулся, и я увидела, как он сглатывает. Я знала, что он борется со слезами. В его руках все еще лежала моя нога, но он перестал двигаться. Я понятия не имела, что собираюсь сказать или сделать, но я хотела предложить ему то утешение, которое могла. Поэтому я села и забралась к нему на колени. Обернувшись вокруг его тела, я подарила ему самые большие объятия, какие только могла.

Через несколько минут я отодвинулась и тихо заговорила:

— Ты больше ничего не должен мне рассказывать. Может, в другой раз?

Дрю подарил мне маленькую улыбку.

— Тот день изменил мои чувства к Алексе, но не изменил ничего в моих чувствах к Бэку. Он оставался моим сыном.

— Конечно.

— В общем, через несколько дней после операции Бэка, у него поднялась температура. Его рана заживала, но было похоже, что ему снова стало хуже. Они назначили ему антибиотики внутривенно для лечения возможной инфекции, связанной с операцией, но те не помогли. Докторам пришлось снова разрезать его и удалить часть почки, которую они оставили. А тем временем другая почка начала проявлять признаки проблем с функционированием. Это на самом деле не редкость после того, как одна почка удалена полностью или частично, другая некоторое время может иметь трудности с правильной работой.

— Бедный малыш. Наверное, ему было так больно. Авария, операция, начало заживления, а потом снова операция.

Дрю тяжело вздохнул.

— Дни, когда он расстраивался, на самом деле больше утешали, чем те, когда он был слишком слаб, чтобы испытывать какие-либо эмоции. Самое худшее ощущение в мире — когда ты смотришь, как там лежит твой ребенок, но не можешь сделать ничего, чтобы помочь.

— Даже не могу представить.

— Еще неделю спустя ситуация не намного улучшилась. Инфекция ушла, но вторая почка так и не начала нормально функционировать. Они начали диализ, который позволил ему лучше себя чувствовать, и он начал выздоравливать, но также доктора завели разговор о том, чтобы включить его в донорский список, если функциональное тестирование покажет снижение результата.

— Люди годами висят в этом списке. А взять пятилетнего ребенка, который временами через день чувствует себя лучше после диализа… Поэтому я попросил их проверить меня на совместимость. И, что удивительно, учитывая, что я не являюсь его биологическим отцом, моя почка подходила. Когда он был достаточно здоров для следующей операции, я отдал одну свою почку, которую они трансплантировали ему с левой стороны, откуда удалили поврежденную. Таким образом, у него было две почки, если бы вторая не заработала, то у него появился шанс, что хотя бы одна из них будет работать.

Я вспомнила о спине Дрю.

— Так вот откуда шрам?

Он кивнул.

— Чтобы сократить и без того достаточно длинную историю, трансплантация прошла успешно, а спустя несколько недель запустилась вторая почка и начала нормально функционировать. Сейчас он здоров как конь. Но тогда было охренительно страшно.

Во всем рассказе было столько всего сложного для восприятия. У меня было много мыслей, но одна выделялась.

— Ты прекрасный мужчина, Дрю Джаггер. И я говорю не о внешности.

Я наклонилась и проложила дорожку поцелуев от начала его шрама и до конца.

— Ты думаешь так только потому, что я опустил часть, где собрал все дерьмо Алексы и вывез его еще до ее возвращения домой, — поддразнил он, хотя я знала, что это не было шуткой.

— Она заслужила. Я бы нарезала дырок в промежностях всех штанов этой тупой суки.

Дрю откинул голову, на его лице было веселье.

— Такой совет для отношений ты бы дала мне, если бы я появился в твоем кабинете в поисках консультации?

Я размышляла минуту. Как бы я поступила?

— Я работаю только с парами, которые искренне хотят, чтобы это сработало. Если бы я услышала твой рассказ, посмотрела тебе в глаза, я бы не взяла тебя в качестве клиента. Потому что фактически я бы дала ложную надежду той половинке, которая действительно хотела положительного результата. Не говоря уже о том, что было бы неправильно брать деньги за что-то, из чего, как я знаю, никогда ничего бы не получилось.

— С тобой такое раньше уже случалось? Были клиенты, один из которых хотел, чтобы это сработало, а второй — нет?

— Случалось. В начале я провожу индивидуальные консультации, так что партнеры могут говорить свободно без боязни обидеть свою половинку. Я обнаружила, что во время таких сеансов произносится больше правды, чем в других ситуациях. Когда я только начала, у меня была пара, прожившая в браке двадцать семь лет — состоятельная, очень социально активные люди с двумя взрослыми дочерями. Мужчина был геем и жил той жизнью, которой, по своим ощущениям, должен был жить, потому что вырос с ультра консервативными, религиозными родителями. Это отняло у него много времени, пока ему не стукнуло пятьдесят два, но он вылез из раковины и сказал своей жене, что им следует расстаться. Он чувствовал себя ужасно и вынужден был оставаться, потому что любил ее, только не так, как стоит мужу любить жену. Я посоветовала им разойтись и помогла ей пройти через это.

— Дерьмово. Я бы хотел, чтобы тогда мы делили офис. У меня для нее было бы отличное решение, — пошутил Дрю.

Я толкнула его в грудь.

— Думала, ты представляешь только мужчин.

— Насколько они были богаты? Я мог бы сделать исключение.

Я рассмеялась.

— Почему ты работаешь только с мужчинами? Из-за того, что тебе сделала бывшая жена?

Дрю покачал головой.

— Не-а. Просто с мужчинами работается лучше.

Ответ был расплывчатым, и у меня сложилось впечатление, что отвечать он не хотел.

Я прищурилась.

— Скажи настоящую причину, Джаггер.

Он изучал мои глаза.

— Ты, скорее всего, не захочешь ее слышать.

— Что ж, теперь мне любопытно, так что хочу я это услышать или нет, ты должен мне сказать.

Челюсть Дрю сжалась.

— Гребаная злость.

— Что, прости?

— Когда я представлял женщин, которые были озлоблены или разъярены, они хотели поквитаться.

— Что ж… они были огорчены. Это нормально во время развода.

Дрю выглядел смущенным.

— Они хотели поквитаться со своими мужьями даже с моей помощью.

— Ты спал с клиентками?

— Я этим не горжусь, но да. Я только что развелся и был озлоблен. Злостный трах может не слабо помочь временно ослабить эту ярость.

— Разве секс с клиентами не противоречит каким-то адвокатским правилам или что-то в этом роде?

— Как я и сказал, это были не лучшие мои моменты.

Я могла видеть, что Дрю не просто говорил, что стыдился. Он на самом деле сожалел о своем поступке и был честен в то время, когда мог солгать. Не мне было судить его за прошлое. Я бы предпочла оценивать честность, которую он сегодня продемонстрировал.

— Злостный секс, да? — я пыталась спрятать улыбку.

Он легонько кивнул, осторожно за мной наблюдая.

— Ну, думаю, ты распутный, эгоистичный, сосредоточенный на себе придурок.

Дрю откинул голову.

— Какого хрена? Ты хотела, чтобы я был честен.

— Я не думала, что ты будешь настоящим засранцем.

Он уже собрался снова ответить, когда я подвинулась ближе и хитро улыбнулась.

— Я тебя разозлила.

— Ты пытаешься меня разозлить?

— Я слышала, что злостный трах может не слабо помочь временно ослабить эту ярость.

Прежде чем я поняла, что происходит, Дрю поднял меня в воздух и кинул спиной на диван.

Он навис надо мной.

— Славно. В таком случае я рад, что раздражаю тебя ежедневно. Нам предстоит много работы по управлению гневом.


Глава 27

Дрю


Канун Нового года.

Три года назад.


Судьи ненавидят слушания в канун Нового года, но я знал, на что рассчитывала моя бывшая. Она думала, что если затянет меня в суд на нашу годовщину с каким-то неопределенным срочным ходатайством, то это меня расстроит. Она на самом деле была охренительно невежественна? Она думала, что я сидел дома и тосковал по ней спустя три месяца после того, как был завершен наш развод? Я получил от нее то, что хотел во время развода: свободу и либеральную совместную опеку над нашим сыном. Независимо от того, был ли он моим биологическим ребенком, это не изменило моих к нему чувств. Он был моим сыном. Ни один тест на отцовство не доказал бы мне обратного.

Самым умным поступком, когда-либо совершенным Алексой, было отсутствие борьбы за совместную опеку. После моего предложения выплачивать гигантские ежемесячные алименты — хотя технически я, вероятно, мог ничего не платить — она внезапно миролюбиво отнеслась к совместной опеке. Деньги всегда были единственным, что интересовало мою бывшую жену. Даже во время моего брака с ней. Думаю, глубоко внутри я знал правду.

Я звонил ей около полудюжины раз, чтобы узнать, на какой хер она рассчитывала, но она, конечно, не ответила. Ее манипуляторная сторона подняла свою уродливую голову в те дни, когда я упаковал ее сумки и перевез их в арендованную квартиру в паре кварталов от меня, за которую платил до сих пор. Если бы это было не для Бэка, я бы вышвырнул ее дерьмо в окно в тот самый момент, когда сменил замки. Но я хотел, чтобы мой сын был рядом, и он не заслуживал жить в квартире, которую Алекса едва могла себе позволить.

— Канун Нового года. Какого жалкого ушлепка ты творишь и не даешь несчастным нормально встречать Новый год? — пошутил судебный исполнитель Джордж у входа в суд по семейным делам, сканируя мое удостоверение. Он делал «левую» работенку для Романа, прикрывая ночную слежку, и за прошлый год мы стали друзьями.

— Жалкий ушлепок. Бывшая жена так и осталась сукой.

Он кивнул, потому что услышал о моей ебанутой ситуации однажды вечером за пивом с Романом. Возвращая удостоверение, он спросил:

— Идешь сегодня вечером на вечеринку к Роману?

— Жду с нетерпением.

— Увидимся там. Удачи сегодня.

Алекса и ее подонок-адвокат Уэйд Гаррисон уже сидели в зале суда, когда я вошел. Было сложно не засмеяться над ее юбкой до колен и декольте, грозящим ее задушить. Особенно учитывая тот факт, что у меня были тысячи ее фотографий на вечеринках в обтягивающих настолько коротких юбках, едва ли прикрывающих ее зад и показывающих достаточно, что ее можно было бы принять за проститутку. Это были комплименты Романа после нашего расставания — на случай, если они бы мне когда-нибудь понадобились.

Бывшая жена смотрела прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня. Если я что и знал об Алексе, так это, что она избегала моего взгляда, когда вела себя как невообразимая тварь.

Судебный пристав назвал наш номер из списка дел к слушанию, а я, убедившись, что опередил их, открыл дверь, чтобы встретиться с Алексой взглядами.

— Ты надела это ради вечеринки братства, которую посетишь сегодня? — прошептал я. — Возможно, захочешь надеть бюстгальтер лучше. Твои сиськи выглядят отвисшими. Наверное, из-за грудного вскармливания.

Она зыркнула на меня. Я улыбнулся шире.

— Что у нас здесь, ребята? Я прочитал ходатайство и понятия не имею, почему вы сегодня стоите передо мной и тратите мое драгоценное время, — сказал судья Хикстон.

— Я бы тоже очень хотел узнать, почему мы здесь, — добавил я.

Судья Хикстон обратил свое внимание на другую сторону зала суда.

— Почему бы вам не пролить свет, советник?

Гаррисон прочистил свое толстое горло. Как, черт возьми, он мог говорить с таким туго затянутым воротником? Выглядело так, будто ему нужно было вытянуть шею с двадцати трех дюймов до двадцати четырех.

— Ваша честь, у нас на самом деле есть исправленная петиция, которую мы бы хотели представить вместе с письменными показаниями из лаборатории Нью-Йорка.

Судья приказал приставу собрать документы.

— Они были представлены оппоненту?

— Нет, ваша честь. Письменные показания были получены только прошлой ночью. У нас, конечно же, есть копия для мистера Джаггера.

Пристав передал мне документы, как и судье Хикстону, и мы оба взяли минутку, чтобы ознакомиться с ними. Я пропустил исправленное ходатайство и результаты теста на отцовство из лаборатории и перешел прямо к аффидавиту [5]. Мне нужно было прочитать только первую страницу:

Мы, Алекса Томпсон Джаггер и Леви Арчер Бодин, прочитали и осознали последствия, альтернативы, права и обязанности в отношении этого аффидавита, были должным образом приведены к присяге и утверждаем:

Я, Алекса Томпсон Джаггер, являюсь биологической матерью Бэккета Арчера Джаггера, что зарегистрировано в Свидетельстве о рождении номер NYC2839992, выданного в Нью-Йорке.

Я, Леви Арчер Бодин, являюсь биологическим отцом Бэккета Арчера Джаггера, ребенка, упомянутого в заключении Нового лабораторного корпуса Нью-Йорка в деле под номером 80499F.

В связи с тем, что отцовство Леви Арчера Бодин было научно установлено с вероятностью 99,99%, мы выражаем совместное желание внести коррективы в свидетельство о рождении, указав Леви Бодин отцом. Также хотим в полной мере осуществлять родительские права, включая совместное попечение и посещения.

Голос судьи Хикстона был полон сочувствия, когда он заговорил.

— Мистер Джаггер, желаете взять несколько дней для ответа на ходатайство?

Мое сердце было тяжелым от гнева и печали. Мне казалось, что весь мой мир был из меня вырван. Я прочистил горло, чтобы побороть слезы.

— Пожалуйста, ваша честь.

Все, что было после этого, произошло словно в тумане. Гаррисон попросил о временном посещении Бодина, которое судья отклонил, чтобы дать мне время пересмотреть законность представленного тестирования. Дата возобновления была назначена через две недели, считая со вторника, а затем грохнул молоток.

Когда Алекса с адвокатом покидали зал суда, я все еще оставался на месте.

Леви Арчер Бодин. У мужчины было такое же среднее имя, как и у нашего сына. Алекса дала ему это ебаное среднее имя. Я предложил воспользоваться одним из имен наших отцов, но она настояла на том, что ей нравится среднее имя Арчер. Она всегда мечтала дать своему маленькому мальчику среднее имя Арчер.

Ебаная лгунья.

Но почему его имя было настолько знакомым?

Леви Арчер Бодин.

Леви Арчер Бодин.

Леви Бодин.

Я откуда-то его знал.

В конце концов, ко мне подошел пристав и тихо сказал, что я должен покинуть помещение, чтобы он мог вызвать участников следующего дела.

Ошеломленный, я прошел через здание суда. Я прошел мимо нескольких людей, которых знал, но проигнорировал. Слышал их голоса, но не мог понять, о чем они говорили. Это было до тех пор, пока я не вышел на свежий, бодрящий воздух, который рассеял мой туман. Это было идеальное время, чтобы увидеть, как Алекса садится в ярко-желтый Dodge Charger с номером девять, нарисованным сбоку.


Глава 28

Дрю


— Твоему клиенту стоит больше беспокоиться о потере медицинской лицензии, чем о недвижимости на Виргинских островах. Ее пациент записал на видео, как она склонилась над экзаменационным столом, пока он делал ей ректальный осмотр при помощи своего члена, Алан. После разделения активов считай это видео моим. Мой клиент выложил двадцать кусков за покупку этого видео, но я бы сказал, что его стоимость в сотни раз выше.

Я сидел в конференц-зале и вел переговоры с адвокатом оппонента Аланом Авери. Мы прошли вместе достаточно много дел, чтобы он знал, что я не блефую. Роман обнаружил секс-видео еще до того, как о нем узнала доктор Эплтон. И теперь мистер Эплтон хотел алименты и все семейное имущество.

Но Алан сосредоточился не на возможных последствиях этой записи. Его разум, казалось, витал где-то в другом месте. А когда я повернулся через плечо посмотреть, на что он смотрит, был зол еще больше, чем просто на то, что он тратит мое время.

— Это твой новый секретарь? — спросил он.

Эмери стояла в конце коридора, расписываясь за посылку, доставленную UPS. Ее задница выглядела феноменально в коричневой облегающей юбке.

— Нет. Временный субарендатор, — коротко ответил я.

— Замужем?

— Мы можем вернуться к соглашению? — Я захлопнул свой файл. — Мой клиент не даст доктору «ЧленВЗаднице» ни одного гребаного цента.

— Это просто смешно. Ее муж уходил от нее годами. Она оплатила все совместное имущество со своей медицинской практики.

— Ага, ладно, передай ей, что мы благодарны за подарки на праздники. Она может заработать еще немного. Уверен, она очень популярный проктолог.

— Она ЛОР.

— Правда? А на видео выглядит как человек, специализирующийся на ректальных осмотрах.

— К слову о засранцах. Какая муха укусила тебя сегодня утром? Ты в ударе.

— Давай просто покончим с этим дерьмом. У меня загружен день, — пробурчал я.

Спустя несколько минут в открытую дверь постучала Эмери.

— Мне жаль вас прерывать, но у тебя, Дрю, телефонный звонок. Она утверждает, что это срочно.

— Кто это?

Эмери колебалась.

— Не знаю. Она не назвала имени.

— Скажи, что я перезвоню. Наверняка это настолько неважно, что она даже не представилась.

Эмери встретилась со мной взглядом.

— У звонящей четкий южный акцент. Я подумала, что из Джорджии.

Отлично. Гребаная Алекса.

Я встал и сказал Алану:

— Прости, я на минуту.

— Не торопись. Пока тебя нет, мы с твоим новым арендатором сможем познакомиться поближе.

Просто великолепно.

Я не придержал дверь, хлопнувшую позади меня, когда закрывался в своем кабинете и поднимал трубку.

— Дрю Джаггер.

— Женщина, поднявшая трубку, такая неприятная.

Я издал раздраженный вздох.

— Что ты хочешь, Алекса? У меня встреча.

— Я остаюсь в Атланте еще на две недели.

— Кто бы, нахрен, сомневался. Мое посещение в пятницу, а ты уже пробыла там на неделю дольше тех двух, о которых мы договорились. Я не видел сына больше трех недель.

— Ты можешь приехать сюда навестить его.

— Я не могу бросать все и летать в Атланту каждую неделю, потому что тебе вздумалось поиграть с друзьями. Бэку нужно вернуться домой, в школу, к привычной жизни.

— Ему также нужно узнать своего отца.

Я знал, что именно она имела в виду.

— Пошла ты, Алекса. Он знает своего отца!

— Биологического отца. Леви хочет познакомиться с ним поближе. Это важно.

Я почувствовал повышение кровяного давления.

— Правда? Раз уж это настолько важно, почему гребаных семь лет назад ты не рассказала ему о своей беременности? И почему он не пытался узнать нашего сына, тогда как знает правду уже больше двух лет? Не говоря уже о том, оказывает ли он финансовую поддержку?

Я потратил следующие десять минут своей жизни на еще один бесполезный спор с Алексой. Ради блага Бэка я растянул свое терпение настолько, насколько это было возможно, и не повесил трубку. Я не доверял своей бывшей жене, чтобы позволить ей разыграть единственную оставшуюся карту в ее очень потрепанной колоде: вернуть меня в суд, чтобы сократить частоту посещений. Даже после подтверждения отцовства и замены моего имени именем Леви в свидетельстве о рождении моего сына, ее бывший быдло-парень никогда не стремился узнать Бэка. Мы договорились вне суда о порядке опеки, и я согласился оказывать значительную помощь и выплачивать алименты на ребенка, хотя мог бы подать ходатайство о прекращении поддержки в связи с тем, что отцовство было оспорено, но в глубине души я всегда ждал подвоха, особенно сейчас, когда она, вероятно, снова начала общаться с Леви. До сих пор мой сын понятия не имел, кем был этот мужчина.

Осведомленность о том, насколько мстительной может быть Алекса, удержало меня от множества поступков, которые я хотел совершить, чтобы сделать ее несчастной, например, повесить трубку.

Спустя минуту тишины Алекса, наконец, достигла темы разговора, ради которой звонила. Я бранил себя за то, что заглотил аргументационные наживки, которые она для меня приготовила.

— Если ты так настаиваешь на возвращении Бэка в Нью-Йорк, мы можем что-нибудь придумать с этим.

— Чего ты хочешь, Алекса?

— Ладно, у Леви большая гонка на следующей неделе, и я хочу быть там.

По какой-то причине я не испытывал такой же ярости к Леви, как к Алексе. Часть меня даже сочувствовала идиоту. Она порвала с сосунком, назвав его жирной обезьянкой, если правильно помню, в пользу того, чтобы быть трахнутой мужем с более толстым банковским счетом. Но теперь, когда жирная обезьянка стала спонсированным гонщиком NASCAR, он внезапно снова стал приемлемым для общения.

— У этой истории есть развязка?

— Ну, на гонках достаточно шумно, между прочим. Предположила, что ты мог бы приехать сюда и забрать с собой Бэка на неделю, я могла бы остаться здесь до возвращения в Нью-Йорк. А еще я на мели прямо сейчас, и мне нужно дополнительно немного карманных денег, чтобы поехать посмотреть на гонку.

Я хотел ей предложить пойти и трахнуть себя, но вместо этого произнес:

— Я куплю билеты себе и Бэку. Напишу тебе время прилета моего самолета, и ты привезешь его в аэропорт на встречу со мной. Ты получишь тысячу наличными, но за большим не звони.

— Отлично.

После того как повесил трубку, я еще с минуту посидел за своим столом, пытаясь собраться с силами. Эта женщина вынуждает меня хотеть выпить крепкого алкоголя еще до обеда. Минутка или две помогли лишь немного, хотя гнев, который мне удавалось подавить, всплыл на поверхность, когда я вернулся в конференц-зал и обнаружил все еще болтающего с Эмери Алана. Она смеялась над тем, что он только что сказал.

— Так быстро закончил? Тебе больше не нужно совершить никаких звонков? Мы с Эмери как раз знакомились поближе.

— Может, тебе стоило провести последние пятнадцать минут, размышляя над тем, как клиент будет оплачивать твои услуги, когда я оставлю ее ни с чем, за исключением медицинской лицензии?

— Рад видеть, что этот телефонный звонок поправил твое настроение, Джаггер.

Я пробормотал что-то наподобие пожелания засунуть себе это в зад и пошел присесть на место.

— Дрю? — позвала Эмери. — Могу я поговорить с тобой, прежде чем ты вернешься к работе?

Я кивнул и последовал за ней в ее кабинет. Она закрыла за нами дверь.

— Алан выглядит милым.

— Он бабник.

На самом деле я понятия не имел, так ли это, слова просто вырвались.

Эмери улыбнулась.

— Могу понять почему. Он, ко всему прочему, привлекательный.

Я свирепо зыркнул на нее.

— Ты хочешь трахнуть Алана?

— Это тебя разозлит?

— Ты прикалываешься надо мной? Потому что я только что поговорил с бывшей женой, и у меня и так достаточно ужасное настроение, чтобы еще ты рассказывала мне о том, как заинтересовалась первым вошедшим в офис парнем, после того как этим утром выскочила из моей постели.

Эмери подошла к столу и облокотилась на него бедром.

— Удержи этот настрой. Позже мы повернем это в правильное русло.

Я был на ней через две секунды. Пальцы прижались к ее бедрам, и я зажал ее между своим телом и столом.

— Мило. Хочешь злостный трах? Я более чем готов обеспечить его тебе прямо сейчас.

— Тебя ждет Алан.

— Алан может послушать, как ты выкрикиваешь мое имя, пока я хороню в тебе свой член.

Желание ударило в меня как кирпичная стена, и мой рот немедленно столкнулся с ее. Я проглотил звук ее вздоха, когда рука проскользнула от бедра к груди и сжала ее через блузку. Руки Эмери обернулись вокруг меня и сжали задницу, вторая моя рука проследовала к ее шее, чтобы наклонить ее голову под правильным углом и открыть ее еще больше для меня. Она невероятно пахла, кожа вибрировала под моими пальцами, а ее горячий ротик был охренительно вкусным.

Мы оба задыхались, когда разорвали поцелуй. Эмери выглядела немного ошеломленной, а я почувствовал себя слегка хмельным, как от наркотиков.

— Какие планы на день?

Она задумалась на минутку.

— Последняя консультация — это видеоконференция с трех до четырех. А у тебя?

— Будь в моем кабинете в 4:01. — От нашего поцелуя ее помада размазалась. Я вытер большим пальцем помаду с кожи и размазал ее по нижней губе. — Прежде чем прийти, нанеси помаду. Я хочу трахнуть этот рот, накрашенный ярко-красным.

Эмери все еще казалась лишь маленькой оболочкой, когда я поправил ее и свою одежду. Посмотрев вниз, я обнаружил, что мне не удастся скрыть возбуждение в штанах. Надеялся, что оппонент не будет в непосредственной близости рассматривать мой член. Хотя… если подумать, надеюсь, что будет.

Как только мы оба были в порядке, я подарил Эмери быстрый поцелуй.

— 4:01, — напомнил я.

Она сглотнула и кивнула. Когда моя рука достигла двери, Эмери наконец заговорила:

— Дрю?

Я повернулся.

Она показала на уголок губы.

— У тебя здесь немного… помады. Прямо здесь.

Я ухмыльнулся.

— Хорошо.

***

Дрю: Американ Эйрлайнз, рейс 302, приземляется в 17:05 в пятницу вечером. Обратный рейс в 18:15. Найди коридор и жди меня там.

Алекса: У них есть что-то более позднее? По дороге домой трафик из аэропорта будет ужасный.

Как будто мне не насрать, что она застрянет в пробке.

Дрю: Нет.

Я предполагал, что получу сообщение стервозного содержания, но вместо этого я получил звонок.

Я неохотно ответил.

— Не буду менять рейсы.

Дверь моего кабинета была наполовину открыта, и внимание быстро переключилось на Эмери, проскользнувшую вовнутрь и закрывшую за собой дверь. Я потерял счет времени, и взгляд скользнул к верхнему правому углу монитора компьютера. 4:01.

Алекса была занята тем, что начала проверять расписание рейсов на следующую неделю для своего обратного полета, но цены были слишком высоки. А я не мог сосредоточиться. Вместо этого наблюдал, как Эмери запирает дверь и устремляется ко мне. С озорным блеском в глазах она начала расстегивать блузку по дороге.

Достигнув кресла, она положила руки на высокую спинку и повернула меня лицом к себе. Я почти выронил телефон, когда девушка облизнула губы и медленно опустилась на колени передо мной.

Господь всемогущий.

Эмери начала расстегивать мои штаны, и пока я не услышал визг Алексы и вспомнил, что я все еще говорю с ней по телефону.

— Ты там? — заскулила Алекса.

— Сколько тебе нужно?

— Еще тысячу.

Если бы она только знала; я бы дал ей сотни тысяч, чтобы она отключилась, а я смог бы спокойно поместить член в ротик Эмери.

— Отлично. Я привезу. Больше мне не звони, — я нажал отбой, швырнул телефон на стол и посмотрел на прекрасный вид передо мной. Эмери смотрела вверх сквозь длинные ресницы, и я осознал, что губы у нее были накрашены ярко-красным.

Вот так, твою мать!

Она расстегнула брюки и потянула на себя, чтобы снять их. Я с радостью подчинился и помог ей снять с меня боксеры вместе с брюками. Мой жесткий член вырвался на свободу. Одна из ее изящных ручек обернулась вокруг ствола и несколько раз проскользила по нему, пока маленькая капля предэякулята не заблестела на кончике.

Мой взгляд был приклеен к ней, когда она наклонилась и слизала ее. Ее глаза закрылись, когда она спрятала язык обратно в рот и облизнулась.

— Блядь, — простонал я.

Она широко улыбнулась.

— Все еще зол?

— Гнев быстро рассеивается.

Не уверен, тянула ли она время или просто мой мозг играл со мной в игры, но она широко открыла рот, и все происходило как в замедленной съемке. Эмери наклонилась к моему члену, ее язык немного выглядывал изо рта, а затем красные «трахни-меня» губы обернулись вокруг головки и сомкнулись на ней. Она засосала меня, поглотив всю длину за один долгий, жесткий глоток.

— Господи. Блядь, Эм.

Это было очень странно, но вместо чувства облегчения от пребывания моего члена у нее во рту, зная, что мое освобождение не займет много времени, вдруг почувствовал, что напряжен и скован. Я был зол, когда понял, что она хороша в работе ртом, зол на то, что она, должно быть, научилась этому, практикуясь на каком-то другом парне.

Она медленно отодвинулась, отсасывая, когда ее губы скользили по моей длине, в то время как язык прижимался к пульсирующей вене. Затем, медленно проскользив вверх почти полностью, она сразу же проглотила меня. С каждым движением ее головы вверх и вниз, я чувствовал разные эмоции, колеблясь между гневом, потому что она была хороша в этом, и благодарностью богу, что это так.

Она поочередно брала меня глубоко и посасывала основание, когда ее ловкий язычок кружил вокруг головки. Если бы я был внутри нее, мне бы не потребовалось много времени, чтобы кончить, и это было бы неловко. Тем не менее, прошло меньше пяти минут, прежде чем я, сдерживаясь, должен был предупредить ее, что вот-вот взорвусь.

— Эм, я собираюсь… — издаю полустон, пытаясь говорить, но она должна понять. — Эм… — последний раз предупреждаю я. Но вместо того чтобы убрать голову и высвободить меня из ее рта, она поймала мой взгляд и удерживала его, когда заглотила меня до задней стенки горла.

Чертовски великолепно. Ее голубые глаза смотрели на меня, кремовые румяные щечки были наполнены моим членом, а красные губки сомкнулись на последних дюймах. Я запустил пальцы в ее волосы и произнес ее имя словно молитву, когда взорвался в ее горло. Она застонала, закрывая глаза, и проглотила каждую каплю моей спермы.

Неспособный разговаривать, я потянулся и поднял девушку, усадив к себе на колени, чтобы у меня была возможность зарыться лицом в ее шею. После того как успокоилось дыхание, я поцеловал шею Эмери.

— Это было… невероятно. Странно чувствовать желание поблагодарить тебя после такого. Но, блин, спасибо.

Она захихикала. Звук вынудил меня улыбаться как идиот.

— Не стоит благодарности.

Я долго держал ее на коленях. Когда кровь, наконец, вернулась к мозгу, я вспомнил, что говорил с Алексой.

— Останься со мной на ночь снова. Завтра днем мне нужно лететь в Атланту, так что я рано покину офис.

— Ох. Как долго тебя не будет?

— Только ночь. Длинная история. Но я лечу, чтобы забрать сына и через час вместе с ним вылететь назад. Алекса остается там еще на неделю, а я не хочу, чтобы он летел в одиночку.

— Мило. Так он будет полностью твоим на протяжении недели?

Даже не подумав, я говорю:

— Ага. Он тебя полюбит. Он настоящий дамский угодник.

Она улыбнулась.

— Я бы с радостью осталась сегодня и не могу дождаться встречи с твоим сыном.

Я раньше никогда не знакомил Бэка ни с одной женщиной. Но по какой-то причине я хотел познакомить его с Эмери. Возможно, лучший минет в моей жизни не позволял ясно мыслить, но у меня было такое чувство, что он должен был с ней встретиться.


Глава 29

Эмери


Я проснулась первой, хотя и была совой, но именно Дрю был тем, кто все еще спал в почти семь тридцать утра. Он лежал на животе, простыни были обернуты вокруг талии, выставляя на обозрение подтянутую задницу. Обе руки закинуты над головой и засунуты под подушку, когда он мирно спал лицом ко мне. У него выросла щетина, а волосы были в полном беспорядке, мы легли спать всего четыре часа назад, но он, если это возможно, выглядел еще сексуальнее, чем вчера.

Он мог стать еще сексуальнее? Возможно, но вероятнее было то, что я стала ценить его больше. Здорово, что сын Дрю должен пробыть с ним всю следующую неделю. Быстро привязаться было несложно, но последнее, что мне нужно, это перепрыгнуть от человека, который не интересовался мной, к человеку, который не интересовался отношениями.

На ночном столике завибрировал мой телефон, и я потянулась за ним прежде, чем тот разбудил бы Дрю. Введя пароль, я увидела новое сообщение.

Болдуин: «Касабланка» вечером? Я принесу марокканские фрикадельки из «Маррак» с Пятьдесят третьей.

Я вздохнула. Это было нашим. Мы оба любили брать фильмы в прокате и просматривать их во время ужина. Раньше в колледже мы по очереди выбирали фильмы, а другой из нас должен был принести еду к нему. Я выбирала «Милый дом Алабама», и он приносил жареную курицу по-южному. Он выбирал «Побег из Шоушенка», я приносила болонские сэндвичи.

Две недели назад я бы с радостью согласилась на киновечер с Болдуином, но сейчас почему-то испытывала противоречивые чувства. Не похоже, что мы с Дрю встречаемся, но даже если бы так, Болдуин в любом случае не был заинтересован в чем-то большем, чем дружба. Так почему согласие ощущается так неправильно? Может, потому что я обнаженной лежала в постели с одним мужчиной, раздумывая над построением совместных планов с другим. Похоже, именно это вызывало диссонанс. Я нажала кнопку с боку на телефоне и решила подумать, прежде чем дам ответ Болдуину.

Раз уж мочевой пузырь уже не выдерживал, я решила воспользоваться ванной, а затем сделать кофе, прежде чем ускользнуть. Мне нужно было попасть к себе в квартиру за чистой одеждой и быстрым душем до моей девятичасовой встречи внизу.

Закончив, я оставила записку под пустой кофейной чашкой на кухонном островке и отправилась к метро.

В районе второй остановки я поняла, что забыла телефон на ночном столике Дрю. По крайней мере, мне не придется идти далеко, чтобы забрать его, потому что немногим позже я пойду на работу.

***

Офисный телефон звонил, когда я вошла за несколько минут до прибытия клиентов, с которыми назначена встреча. Я перегнулась через стойку ресепшена и подняла трубку.

— Офис Дрю Джаггера. Чем могу помочь?

— Мне нужно поговорить с Дрю.

Я слышала голос Алексы всего однажды, но знала, что это была она. Не у многих из его клиентов был южный акцент и темперамент.

Приторная сладость сочилась из моего голоса.

— Могу я узнать, кто звонит?

— Не можете.

Сука.

Я посмотрела через стойку на телефон и увидела, что линия Дрю была красной. Он уже разговаривал по телефону.

Я улыбнулась, возвращаясь на линию.

— Мистер Джаггер сейчас недоступен. Хотите оставить сообщение?

Она запыхтела.

— Скажите ему, чтобы перезвонил Алексе.

Затем она бросила трубку.

Проходя мимо кабинета Дрю, я слышала, как он разговаривал, поэтому я написала сообщение в блокноте, чтобы приклеить стикер на его стол до начала своей встречи. Но когда я вернулась в его кабинет, он уже повесил трубку.

— Доброе утро, — я улыбнулась, пока шла к нему. — Я только что получила сообщение, пока ты говорил по телефону.

Дрю откинулся в кресле с невозмутимым видом.

— Я тоже получил для тебя сообщение.

— Оу?

Он скользнул моим телефоном по столешнице.

— Я думал, что это ты звонишь проверить, оставила ли ты у меня свой телефон, так что я ответил.

Существовало всего два человека, которые могли позвонить мне рано утром. Учитывая странное поведение Дрю, я поняла, что это не была моя мама.

— Кто это был?

Челюсть Дрю сжалась.

— Болдуин. Он хочет знать, заказывать ли ему на сегодняшний вечер Марокканские фрикадельки.

Дерьмо. Это кажется еще более странным, чем утром. Я почувствовала необходимость объясниться.

— Он написал сегодня утром и спросил, хочу ли я взять фильм в прокате и поужинать. Мне нравится связывать пищу с сюжетом фильма. Я еще не ответила.

Выражение лица Дрю было нечитаемым.

— Что ж, он ждет твоего ответа.

Мы глазели друг на друга, мой мозг прыгал туда-сюда, пытаясь понять, каких действий или слов ожидал от меня Дрю. К счастью, в дверь позвонили. Я посмотрела на свои часы с облегчением от того, что клиенты, пришедшие на консультацию, появились на несколько минут раньше.

Дрю встал.

— Это к тебе?

— Думаю, да. У меня консультация в девять. Пойду, впущу их.

— Я это сделаю. У меня конференц-звонок, так что дверь будет закрыта, но мне не нравится, когда люди думают, что ты здесь одна.

Он вручил мне мобильный, проходя мимо.

— Ты не хочешь заставлять ждать Профессора членоголового.

***

Иронично, но проблемой пары, только что покинувшей мой офис, было то, что они не говорили, что на самом деле думали. Они не открылись друг другу. Лорен хотелось больше орального секса, но она стеснялась просить. Ее жених Тим хотел, чтобы она чаще была инициатором занятий сексом. В то время как мы с Дрю еще не столкнулись ни с какими проблемами в постели, я понятия не имела, чего он от меня хотел. И вот она я, дающая людям советы о том, что ключ к любым успешным отношениям — это общение, хотя все еще пряталась от Дрю в своем кабинете, чтобы избежать разговора, который, как я знала, еще не закончен.

Я просидела за столом еще полчаса, чувствуя разочарование и злость на себя. Не говоря уже о том, что Дрю был тем типом мужчин, которые озвучивают именно то, что думают, так почему же он не сказал мне о своем отношении к моему ужину с Болдуином? И почему я так зациклилась на том, что думал Дрю, если мы просто трахались?

Чем дольше я сидела за столом, тем сильнее томилась. Мне нужно было прояснить, что между нами происходит. Если не сделаю этого до его отъезда сегодня днем, эта рана начнет гноиться. Так что я решила последовать совету, который постоянно давала. И было лучше покончить с этим, пока я была раздражена.

Встав, я сделала глубокий вдох и промаршировала в кабинет Дрю. Когда я вошла, он разговаривал по телефону.

Взглянув на мое лицо, он сказал:

— Дай мне время подумать. Я перезвоню тебе на следующей неделе, ладно, Френк?

Повесив трубку, откинулся в кресле в точности, как сделал утром, и кивнул.

— Эмери.

— Дрю.

Мы смотрели друг на друга.

Когда он ничего не сказал, я закатила глаза.

— Что мы делаем?

— Прямо сейчас? Ты стоишь в моем кабинете, выглядя слегка раздраженной.

Я прищурилась.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Не уверен в этом.

— Мы… — я показала на нас, — просто спим вместе?

— Мы проводим вместе большую часть дня, разделяем практически всю пищу, а когда доходит до сна, мы получаем его совсем немного, когда находимся вместе в постели.

Дрю выглядел позабавленным. Я — нет.

— Эти… отношения эксклюзивные?

Он встал и обошел стол. Из его тона внезапно улетучилось дурачество.

— Ты спрашиваешь меня, нормально ли, если ты трахаешь кого-то еще?

— Нет!

Да? Нет? Возможно? Не было никого другого, с кем бы я хотела быть. Как ни странно, мысль о том, чтобы переспать с Болдуином, уже не была настолько привлекательной, но хотелось знать, будет ли странно, если я проведу время с другим мужчиной.

— Так о чем ты спрашиваешь?

— Не… не знаю.

Между нами повисла тишина. Я буквально видела, как крутятся колесики в его голове, пока он глазел на меня, большой палец гладил нижнюю губу. Через минуту он оттолкнулся от стола и этот же палец положил мне на подбородок, и поднял его.

Он говорил, глядя мне в глаза.

— Я не планирую спать с кем-то еще и ожидаю, что и ты не станешь. Я думал, мы установили это вчера в ванной.

Мой голос был слабым.

— Хорошо.

— Я так понимаю, это из-за сообщения, которое я передал тебе ранее?

Я кивнула.

— Хочешь знать, что я думаю о тебе, коротающей вечер в одиночестве в своей квартире или ужинающей и смотрящей фильм с придурком?

Я снова кивнула.

— Ладно, — он посмотрел в сторону, казалось, задумавшись над ответом, а затем сказал: — Ты мне нравишься. Мне нравится, как ты выслушиваешь дерьмовые проблемы людей целый день, но все еще веришь, что это можно исправить. Мне нравится, что ты готова ко всему, что тебе одинаково нравится просмотр старых фильмов и поход в бильярдную. Мне нравится, как загораются глаза, когда ты рассказываешь о родителях. Мне на самом деле нравится ощущение, когда я внутри тебя, и то, как ты стонешь мое имя, кончая. Мне нравится, что прежде, чем уйти этим утром, ты сварила мне кофе, и даже то, как беспокоишься, что я думаю о твоем ужине с Профессором Размазней. — Он остановился. — Думаю, все это должно подсказать тебе, что для меня это больше чем просто трах. Тем не менее, скажу прямо, ненавижу мысль о том, как ты льнешь на диване во время просмотра фильма к какому-то мудаку, в которого была влюблена в течение трех лет. Но я не собираюсь просить тебя не проводить с ним время. Это решение, которое ты должна принять сама, и я буду иметь дело с тем, что бы ты ни выбрала, потому что понимаю, что мои проблемы с доверием исходят из ситуации, не имеющей к тебе никакого отношения.

Я сглотнула. Этого было слишком много, чтобы впитать за один раз. И это было намного больше, чем я от него ожидала.

— Ладно.

— Все хорошо? Потому что у меня есть лишь четыре часа на то, чтобы сделать восьмичасовой объем работы. Затем прыгну в самолет, чтобы моя ленивая бывшая жена могла пожаловаться на трафик, доставляя моего сына в аэропорт, пока я преодолеваю девятьсот миль, чтобы забрать его и затем сразу вернуться, пролетев еще девятьсот миль домой. И мне нужно как минимум полчаса из этих четырех, чтобы я мог трахнуть тебя, наклонив над твоим столом. Потому что ты смогла приготовить мне кофе сегодня утром, но не задержалась достаточно долго, чтобы я мог войти в тебя, и планирую исправить это до того, как отправлюсь в аэропорт.

Моя голова, вероятно, шла кругом, но в одном я была точно уверена. Ничего я не хотела больше, чем того, чтобы Дрю поскорее закончил со своей работой и воплотил в жизнь свои планы.

Я встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

— Иди. Почему ты стоишь здесь? Тебе нужно закончить работу.


Глава 30

Дрю


— Посмотри, какие у нее длинные ноги.

К чертям биологию. Парень определенно был моим сыном. Бэк смотрел на стюардессу с самыми длинными ногами, которые я когда-либо видел. Она потянулась, чтобы вложить багаж в верхний отсек над сиденьем перед нами, и увидела Бэккета, наклонившегося к проходу.

— Как тебя зовут? — улыбнулась она ему.

— Бэккет Арчер Джаггер.

Он произнес это с такой гордостью, что у меня не хватило духу сказать, что неприлично называть свое первое, второе имя и фамилию незнакомцам. Стюардесса со щелчком закрыла отсек и опустилась перед ним на колени.

— Что ж, здравствуйте, Бэккет Арчер Джаггер. Я — Даниель Мари Уоррен, и ты очарователен. Сколько тебе лет, милый?

— Шесть и три четверти.

— Шесть и три четверти? Мне тридцать один с половиной. — Она подмигнула мне и продолжила разговаривать с Бэком. — Только обычно я округляю с тридцати одного с половиной до двадцати семи. Могу я предложить тебе что-то попить, шести-с-тремя-четвертями-годовалый Бэккет Арчер Джаггер? Может, сок?

Он кивнул, а затем добавил:

— У вас ноги как у жирафа.

— Бэк, — пожурил я.

Стюардесса рассмеялась.

— Все в порядке. Прежде я уже это слышала. Когда я была твоего возраста, дети подшучивали надо мной за длинные ноги. — Она указала на бейдж, на котором было написано «Дэнни». — Мое имя — Даниэль, но все сокращенно зовут меня Дэнни. И когда я была в начальной школе, мальчишки называли меня «Дэнни — длинные ноги». Знаешь… — она пошевелила пальцами, — как у паукообразных? «Дэнни — длинные ноги».

Бэккет хмыкнул.

— У мамы есть прозвище для моего папы.

— Правда? Бьюсь об заклад, это что-то лучше, чем «Дэнни — длинные ноги».

Я перебил.

— Не уверен, что мы хотим повторять любое из прозвищ, которыми сейчас мамочка называет папочку. — Я посмотрел на стюардессу и пояснил. — Мы разведены.

Она улыбнулась и подмигнула.

— Как насчет того, чтобы я принесла тебе сок до взлета? И для папочки тоже что-то особенное.

Спустя несколько минут она вернулась со стаканом яблочного сока в пластиковом стаканчике с крышкой и соломинкой, а также со стаканом прозрачной жидкости со льдом, наполненном на два пальца.

Передавая их, она сказала:

— Мы отправляемся с небольшой задержкой в ожидании благоприятной для взлета погоды. Надеюсь, у вас на вечер не было планов. — Она посмотрела на Бэка и поддразнила: — У тебя не назначено свидание или что-нибудь в этом роде?

Он скривился так, как будто она только что сказал ему, что он должен съесть все брокколи и свеклу. Давай надолго отсрочим это, сынок. Я еще даже не разобрался с женщинами. Я далек от того, чтобы дать тебе хоть какой-нибудь совет.

Поскольку ни у меня, ни у Бэккета на сегодняшний вечер не было никаких планов, комментарий Дэнни Длинные ноги заставил меня задуматься над тем, какие планы решила построить Эмери на этот вечер. После нашего общения утром она больше ничего не упоминала. Вероятно, потому что все, к чему свелось наше общение днем — это я, шепчущий ей на ухо, пока она была склонена над своим столом с задранной юбкой за двадцать минут до моего ухода. Кончить на мой член было гораздо лучшей альтернативой дискуссиям о Профессоре Мудаке.

Но сейчас это меня поедало. Сидела ли она дома рядом с придурком, по которому сохла более трех лет? Мудак мог вести себя более утонченно, но раз уж об этом зашла речь, мы оба были мужчинами, а Эмери — красавицей. Я видел, как он повел себя, когда предположил, что, возможно, между мной и Эмери происходило. Он начал защищать свою территорию, не ревновать. Что чертовски многое поведало мне о его мыслях. Люди ревнуют, когда хотят иметь то, что принадлежит другим. Они защищают территорию, когда заботятся о том, что у них уже есть. Этот долбоеб знал, что она у него есть уже долгое время.

Интуиция подсказала мне, что он избегал связи с Эмери, потому что хотел весело провести время — трахать преподавателей и студентов, избегая любых отношений. И как же на самом деле я узнал это, встретившись с чуваком всего пару раз? Потому что знал выражение лица таких типов. Я ежедневно смотрел на такого в зеркало в течение последних двух лет с момента моего гребаного развода.

Бэк достал свой планшет и рисовал жирафа. Я засмеялся, задумавшись, как часто рисовал, разговаривая по телефону. Воспитание чаще всего побеждало природу. Я отчетливо мог видеть, как рисую жирафа прямо сейчас, если бы этот карандаш оказался у меня в руке. Хотя у моего жирафа, вероятнее всего, были бы сиськи, потому что с момента достижения мной десятилетнего возраста у всех нарисованных мной персонажей были сиськи.

И если в детстве все напоминало мне о сиськах, прошлая неделя напоминала об Эмери. Реклама ярко-красной помады в аэропорту. Ярко-красные губы Эмери обернуты вокруг моего члена. Предположение стюардессы о том, что наши планы на вечер могут быть разрушены отложенным полетом. Планы Эмери — была ли она прижата мудаком к дивану? Мой сын рисует жирафа. Если бы я нарисовал жирафа, у него были бы сиськи. Сиськи Эмери невероятные. Все дороги в моем сознании в последнее время были перенаправлены в одно единственное место.

Я опрокинул половину напитка за один глоток и достал телефон из кармана.

Дрю: Чем решила заняться сегодня вечером?

Затем я ждал характерного жужжания, подающего сигнал об ответе Эмери. И ждал.

***

Я свихнулся на киске. Уже в третий раз за утро я проверял телефон. Ничего. Двадцать часов прошло.

После приготовления шоколадных блинчиков, которые были больше похожи на чипсы, чем на тортик, я спросил Бэка, чем бы он хотел заняться. Ответ был всегда одинаков: катание на коньках. Парень был помешан на хоккее. Поэтому я надел на маленького монстра три слоя одежды, связал вместе наши коньки и перед выходом перебросил каждую пару через плечи.

Мы спустились в лобби, и я сказал Бэку, что мне нужно заскочить в офис. Все еще не получив ответа от Эмери, я начал думать, что, возможно, мне стоило волноваться, вместо того чтобы испытывать раздражение по поводу того, чем она занималась.

В моем офисе играла негромкая музыка. Что-то инструментальное, и сердцебиение ускорилось от осознания, что дальше по коридору была Эмери. Не уверен, волнение мной двигало или гнев, но я слышал, как в ушах шумела кровь, когда я добрался до ее кабинета.

Дверь была наполовину открыта, но она не выглядела так, будто слышала, как я вошел, поэтому я постучал, не желая ее напугать. Учитывая то, что она запрыгнула на стул, я бы сказал, что план не сработал.

Инстинкт заставил меня поднять руки в знаке поражения. Снова.

— Это просто я.

— Ты охренительно напугал меня.

В этот момент Бэк, стоящий позади меня, выскочил из-за моих ног.

Эмери накрыла рот ладошкой.

— О Боже. Прости. Мой язык.

Бэк ответил за меня.

— Мой папа выражается похуже.

Я улыбнулся и потрепал его волосы, но нужно запомнить, что позже мне стоит поговорить с ним о том, чтобы не выдавал мои секреты.

Эмери слезла со стула, подошла и присела, протягивая руку.

— Ты, должно быть, Бэк.

— Бэккет Арчер Джаггер.

Губы Эмери растянулись, и она посмотрела вверх на меня. Я пожал плечами.

— Что ж, приятно познакомиться, Бэккет Арчер Джаггер. Я — Эмери Роуз.

— Роуз — твое среднее имя или фамилия?

Эмери улыбнулась и рассмеялась. Это был тот же вопрос, который я задал при нашей первой встрече.

— Фамилия. У меня нет второго имени.

Бэккет, кажется задумался на минутку, так что я вмешался.

— Не хотел тебя напугать. Мы с Бэком собираемся покататься на коньках. Я просто волновался, когда прошлым вечером ты не ответила на мое сообщение, — я встретился с Эмери взглядами.

Она отвернулась и подошла к своему столу, поднимая разбитый мобильный телефон, который болтался у нее между большим и указательным пальцами.

— Уронила прошлым вечером. Уже купила новый и сейчас пытаюсь разобраться, как выгрузить из облака контакты. Не могу запомнить ничьи номера.

Я выдохнул. Она мена не покидала. Это на самом деле просто пожирало. Кажется, гораздо сильнее, чем должно было.

Обычно, если женщина, в которой я заинтересован, не отвечает… Следующая. В море еще куча рыбы. Только с Эмери отсутствие ее ответа меня не просто заставило беспокоиться… Мне совсем не понравилась мысль о прочесывании моей телефонной книги в поисках другого номера, в поисках следующей…

— Хочешь помочь? Я разбиваю по телефону в месяц.

Она посмотрела на коньки на моих плечах.

— Ох. Не хочу задерживать вас, ребята, на пути к веселью.

— Бэк не возражает. Правда, приятель?

Мой сын был так спокоен. Он пожал плечами.

— Не-а. Пап, можно я порисую за твоим столом?

— Конечно. Правый нижний ящик.

Бэк выбежал. Ему нравилось сидеть за моим большим столом и рисовать. Он мог заниматься этим часами.

Я прошел на другую сторону стола Эмери.

— Он очаровательный, — сказала она.

— Спасибо. Хороший ребенок, — я отодвинул ее кресло. — Сядь. Покажу тебе, как загрузить все в новый телефон.

Я, конечно, мог бы присесть и сделать это за пару секунд, но предпочел наклониться к ее плечу и зажать ее между своим телом и столом. Намеренно говорил тихо и позволил дыханию касаться ее шеи.

— Нажимаешь на эту папку, — я положил свою руку на ее, лежащую на мышке, и нажал. — Потом на эту. А затем в выпадающем меню нажимаешь «восстановить».

Увидев, как ее кожа покрылась мурашками, я приблизился к ее уху.

— Тебе холодно?

— Нет. Я в порядке.

Я улыбнулся, пробежав еще по нескольким экранам. Затем ее новый телефон, уже подключенный к ноутбуку, загорелся и начал выкачивать информацию из облака.

— Ух ты. Я уже час пытаюсь это сделать.

— Ну, так как ты его разбила?

— Обещай не смеяться, если расскажу.

— Но я все еще могу над тобой стебаться?

— Нет. Ты в любом случае не можешь этого делать.

Я встал.

— Тогда в чем прикол слышать твой рассказ?

Эмери рассмеялась.

— Эй, задница, как прошла поездка в Атланту?

— Полет задержался на несколько часов из-за погоды. Но все было отлично. В конце концов, Алекса не устроила мне истерик.

Только что Эмери дала мне отличный шанс все выяснить. Я ненавидел то, что нуждался в ответе, но, к черту, это так и было. Я пытался, по крайней мере, звучать непринужденно.

— Как вчера прошел твой ужин?

Эмери нахмурилась, а потом поняла, о чем я спрашиваю.

— Ох. Я только заказала себе одной китайскую еду.

— Не было ужина с придурком?

Она прикусила нижнюю губу и покачала головой. Я подошел ближе.

— Почему нет?

— Просто… это не чувствовалось правильным поступком.

Мы договорились, что в сексуальном плане друг у друга будем только мы, и я уже абсолютно был готов сказать ей, что между нами больше, чем просто химия, но совершенно не хотелось говорить, что она не может поужинать с другом. Не поймите неправильно, это именно то, что я хотел ей сказать… Но с тех пор, как эта мысль напугала даже меня, я решил, что должен держать это дерьмо при себе.

Вместо того чтобы раскрыть свою «внутреннюю киску», я подошел к двери. Мои глаза не покидали ее, когда я крикнул:

— Бэк, все в порядке?

— Ага! — крикнул он в ответ.

— Хорошо. Буду через несколько минут, приятель.

Затем я тихо прикрыл дверь.

— Иди сюда.

— Что ты делаешь?

— Подойди.

Эмери выполнила мою просьбу и встала в пределах моей досягаемости.

— Что?

— Я думал о тебе весь полет домой.

Она сглотнула.

— Правда?

— И в душе сегодня утром. Я был вынужден включить ледяную воду, чтобы взять член под контроль, потому что каждый раз, закрывая глаза, видел твою задницу, лежащую на моем столе.

Ее глаза расширились.

— Твой сын прямо в соседнем кабинете.

— Знаю. Вот почему ты прямо сейчас не склонена над столом, но я собираюсь немного насладиться твоим вкусом.

Она облизнула губы, и я, учитывая то, что Бэк мог в любой момент прийти проверить меня, решил не терять время. Схватил ее за затылок и притянул ближе, прижавшись грубым поцелуем к губам. Второй рукой обнял за талию, и она захныкала, когда я прижал ее тело к своему. Эмери так чертовски приятно пахла. Смесь сладких духов с ее настоящим сексуальным женским ароматом была пьянящей. Потребовалась вся моя сдержанность, чтобы не развернуть ее и не прижать к двери. Когда схватил ее за задницу, и Эмери простонала в мой рот, я практически растерял этот контроль.

К тому моменту когда я освободил ее рот, мой член уже пульсировал. Я уже был готов двинуться дальше, но услышал, как меня зовет сын.

— Блядь, — прорычал я, прислоняясь своим лбом ко лбу Эмери. — Мне нужно спрятать стояк, чтобы он не задавал вопросы, на которые я отвечать пока не готов.

К счастью, я был одет в черные джинсы и смог поправить себя до того, как отправиться к Бэку.

— Что случилось, приятель?

— Мы можем выпить шоколад перед катанием?

— Только что ты получил на завтрак шоколадные чипсо-блинчики. Тебе не кажется, что для утра достаточно шоколада?

Сын был умным.

— Но снаружи будет холодно, а он согреет меня изнутри.

Эмери подошла и стала рядом со мной. Она улыбнулась.

— Он мыслит в правильном направлении.

— Ты пойдешь с нами кататься на коньках? — спросил Бэк.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я не умею кататься.

— Папа может тебя научить. Он хорош во всем.

Мило.

Эмери посмотрела на меня в поисках помощи.

Я пожал плечами.

— Устами младенца глаголет истина. Я хорош во всем.

Она закатила глаза, а затем заговорила с Бэком.

— Вам с папой не стоит терять время из-за меня.

— Мы никогда не ходили на каток с кем-то. Я могу показать тебе свои движения.

Эмери повернулась ко мне с одной поднятой бровью.

— Так у него есть свои движения? Точно как у его папы.

Я понизил голос.

— Идем. Позволь ему показать свои движения, и позже я покажу тебе свои.


Глава 31

Эмери


— Не думаю, что она сломана. — Доктор на скорой держал мою опухшую лодыжку, которая уже практически приобрела синий оттенок. — Но мы сделаем рентген, чтобы убедиться.

— Спасибо.

— Через пару минут подойдет медсестра, чтобы уточнить кое-какую информацию, а потом позовет на рентген.

— Хорошо. — Я повернулась к Дрю. — Это все твоя вина.

— Моя?

— Да. Ты заставлял меня ехать слишком быстро.

— Слишком быстро? Бабуля, толкавшая по льду ходунки, обогнала нас. Тебе не стоило отпускать мою руку.

— Я испугалась.

Мы катались на коньках уже более двух часов, и я до сих пор не смогла этому научиться. Потому что ездила на трясущихся ногах, лодыжки постоянно качались вперед и назад, что ослабило фиксацию коньков. Когда упала в последний раз, мои лодыжки ничем не поддерживались, и я подвернула эту чертову часть тела. Было больно, но не думаю, что сломала ее.

Дрю взглянул на припухлость всего раз и решил, что нам нужно поехать в больницу. Спорить с ним было бесполезно. Его приятель Роман встретил нас на входе в больницу и забрал Бэка к Дрю домой, чтобы тот мог остаться со мной.

Вошла медсестра с клипбордом.

— Мне нужно задать вам пару вопросов. Если хотите, ваш муж может остаться, но он должен выйти, когда придет рентгенолог, чтобы сделать рентген.

— Он не… — я указала на нас. — Мы не женаты.

Медсестра улыбнулась. Не мне, Дрю. И она положила глаз на него?

Серьезно?

— Что ж, тогда вынуждена попросить вас выйти, — сказала она ему. — Я позову вас после того, как закончу опрашивать вашу…

Она ждала, пока Дрю заполнит бланк.

— Девушку.

— Ох. Да. Я позову вас, когда закончу с вашей девушкой.

Мне показалось, или она разведывала, вместе ли мы? Дрю поцеловал меня в лоб и сказал, что вернется. Как только он вышел, медсестра начала задавать медицинские вопросы. Только тогда меня поразило, что Дрю назвал меня своей девушкой.

***

— Я могу ходить.

Дрю только что в десятый раз подхватил меня на руки. Он носил меня с катка в такси, из такси — в больницу, из больницы — в такси и всю дорогу из такси к его квартире, где продолжал усаживать меня на диване с поднятой ногой. Все согласно инструкции доктора.

А сейчас после доставки еды он нес меня к столу.

— Доктор сказал ее не нагружать.

— Нога в порядке. Это просто растяжение. Фиксатор в любом случае не позволит мне ее сильно нагружать.

Бэк выставил стул, когда его отец подошел со мной на руках. Роман, достающий бумажные коробки с едой из контейнера доставки, смотрел, забавляясь. Сегодня я впервые с ним встретилась, и он, вероятно, полагал, что я королева драмы.

— Мне так стыдно. Клянусь, обычно я не такая недотепа.

Роман продолжал наслаждаться развернувшейся перед ним сценой, глядя, как Дрю усадил меня и продолжил накладывать еду на тарелку передо мной. У меня было такое ощущение, что Роман был тем, кто ничего не упускал.

— Все в порядке. Флоренс Найтингейл[6] не должна была позволить тебе упасть.

Дрю прорычал:

— Я не позволял ей упасть. Она отпустила мою руку.

Я подмигнула Роману, давая понять, что мы на одной волне, затем невозмутимо заметила:

— Он позволил мне упасть.

— Чушь собачья, — Дрю застыл с подносом в руке. Он и так уже слишком много натолкал в мою тарелку. А затем посмотрел на меня и на Романа. — Я не ронял ее, но собираюсь опрокинуть тебя, если начнешь все это дерьмо.

— Следи за языком, — сказала я.

Роман только хмыкнул.

Ужин был далек от мирного. Сначала мы с Дрю не достигли согласия, разговаривая о политике, а потом у Романа, Дрю и Бэка разгорелась горячая дискуссия о том, кто выйдет в плей-офф в этом хоккейном сезоне. Было шумно, и мы время от времени разговаривали друг с другом, но я не могла вспомнить, когда в последний раз так сильно наслаждалась приемом пищи.

После ужина Дрю настоял на том, что я не могу помочь с уборкой, и отправил меня назад в гостиную. Роман, которого Дрю инструктировал, чем тот может помочь, вместо этого открыл пиво и присоединился ко мне в гостиной.

— Хочешь пива?

— Нет, спасибо, — Я опустилась на диван и сложила руки на животе. — Я слишком переполнена двадцатью фунтами пасты и курицы пармиджано, которые Дрю навалил на мою тарелку.

Роман сделал глоток пива, глядя на меня поверх бутылки.

— Вы много воюете?

Я улыбнулась.

— Так и есть.

— Так он и говорит.

Видимо, смущение отразилось на моем лице, потому что Роман поставил пиво на колено и продолжил:

— Мы встретились на шестом году обучения. Я украл его девушку…

Я перебила:

— А по версии Дрю, это он украл твою девушку прежде, чем ты заболел ветрянкой.

— Он рассказал тебе об этом?

Я кивнула.

— Рассказал. Это невероятно милая история. Он рассказал ее с почтением.

— В любом случае весь шестой год мы сражались. Но он также мой лучший друг. Он и его старик были ближе друг к другу, как никакие другие отец с сыном, которых я когда-либо встречал. Они воевали ежедневно. Это не совпадение, что он тем же зарабатывает на жизнь. — Роман отпил пива и, казалось, размышлял над своими следующими словами. — Хочешь узнать, как я понял, что с Алексой у него ничего не выгорит?

— Как?

— Они никогда не спорили. Только в конце, когда она начала показывать свое истинное лицо эгоистичной суки, которой всегда была. Но это другой вид борьбы, отличающийся от того, как сражается Дрю, когда влюблен.

— Мы не…

Роман откинулся на спинку дивана с легкой улыбкой.

— Знаю. Я могу видеть то, что ни один из вас еще себе даже представить не может. Поговори со мной через месяц или два.

***

— На Сорок девятой ночной ремонт, тебе стоит попробовать по Пятьдесят первой.

— Господи, ты — заноза в заднице, — пробубнил Дрю, резко сворачивая влево.

Мы полчаса спорили до моего отъезда домой. Он хотел, чтобы я осталась у него, чтобы помочь мне. Но это было неправильно, учитывая присутствие его сына. В конце концов, он сдался, но мы дождались, когда Бэк отправился спать. Роман остался, чтобы Дрю мог отвезти меня домой.

Подъехав к зданию, я предприняла слабую попытку поспорить с ним, чтобы он не нес меня на руках, но потом сдалась. Обернув руки вокруг его шеи, я прижалась к нему, наслаждаясь.

— Возможно, ты захочешь подумать о сокращении употребления количества бургеров, — поддразнил Дрю.

— Смотри у меня! Любые шуточки про вес, и я урежу всю еду.

— Держите меня семеро. Тебе слишком нравится мое мясо.

— Ты такой самовлюбленный.

— Может быть. Но ты, тем не менее, будешь заполнена мной примерно через пять минут.

Дверь лифта открылась.

— У нас нет на это времени. Ты должен вернуться, чтобы Роман мог уехать домой.

— К черту Романа, — одна из рук, прижимающая меня, соскользнула к заднице и жестко ее сжала. — Твоя попка целый день была в моих руках. Мы раздеваемся.

— Что, если я тебя не приглашаю войти?

— Хорошая попытка. Тогда, может, мне стоит трахнуть тебя прямо в этом лифте? — подбородком он указал на маленькую камеру в углу. — Наверное, кто-то смотрит. Устроим для них хорошее шоу.

Моя голова лежала на груди Дрю, так что я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был наполнен жаром. Если бы мы не добрались до приватной обстановки моей квартиры, у нас на самом деле был шанс устроить шоу. Но почему мы так и не сдвинулись с места?

— Ты нажал кнопку моего этажа?

— Блядь, — хихикнул Дрю и наклонился вперед, чтобы нажать кнопку на панели лифта.

Как раз перед закрытием двери чья-то рука ее заблокировала.

Конечно, это должен был быть Болдуин.

Он посмотрел на меня на руках Дрю, а потом заметил фиксатор на моей лодыжке.

— Эмери? Что случилось?

Я чувствовала, как усиливается хватка вокруг меня.

— Упала, катаясь на коньках. Просто растяжение.

Болдуин посмотрел на Дрю.

Что за черт? Ему нужно подтверждение?

— Ее осмотрели. Нога не сломана, — коротко сказал Дрю.

Его челюсть была настолько плотно сжата, что я могла видеть желваки.

Дверь лифта закрылась, и внутри кабины образовалась более чем неловкая атмосфера. Это ощущалось как… удушье. Двое мужчин стояли рядом. Внезапно я ощутила желание поспорить подольше, чтобы меня не носили. К тому времени когда мы доехали на третий этаж, я была уверена, что в тихой кабине не хватало кислорода. Болдуин пропустил нас вперед.

Я попыталась отыскать ключи в сумке, но в таком положении это было сложно. Когда Дрю остановился возле двери, я сказала:

— Ты мог бы поставить меня на ноги, чтобы я нашла ключи?

Он мягко опустил меня, придерживая рукой, чтобы не нагружать ногу.

Болдуин остановился у моей двери.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Я открыла рот для ответа, но Дрю меня опередил.

— Я позабочусь о любых ее нуждах.

Болдуин его проигнорировал.

— Могу отвезти тебя в офис утром и потом забрать.

— У меня есть машина, — проворчал Дрю, забирая ключи из моей руки и отпирая дверь.

— Нет необходимости тебе приезжать. Мы живем в одном доме, и я могу подвезти ее по дороге в университет.

Я проигнорировала прожигающий меня взгляд и повернулась к Болдуину.

— Было бы здорово. Спасибо. Или я могу взять такси. Не хочу, чтобы Дрю пришлось ехать на окраину утром, тем более тянуть с собой сына.

— Тогда договорились. Напиши утром, если нужна помощь, чтобы собраться или еще в чем-то.

— Спасибо.

Болдуин кивнул Дрю и, наконец, удалился в свою квартиру. Все общение длилось не более трех минут, но ощущалось как несколько часов.

Внутри я включила свет и начала снимать пальто. Дрю притих, и я почувствовала, что грядет комментарий. Через минуту я начала расслабляться и подумала, что это, возможно, было лишь в моей голове, и неловкость испытывала только я, неправильно оценив ситуацию.

Ошиблась.

— Этот парень придурок.

— Что он сделал?

Дрю, похоже, расценил мой ответ как защиту Болдуина. Все его поведение поменялось.

— Хочешь его трахнуть?

— Что? Нет! Откуда это нахрен появилось?

Он пробежался рукой по волосам.

— Мне лучше уйти. Не хочу, чтобы Бэк, проснувшись, не застал меня дома.

Насколько я помню, он не очень торопился возвращаться. Дрю только что за пять минут разогнался от нужды быть со мной до необходимости свалить.

— Что сейчас произошло?

— Хочешь, чтобы я снял с тебя этот фиксатор или сделал что-то еще перед тем, как уеду?

Расстроенная, я сорвалась на него.

— Нет. Просто уходи.

Я прижалась головой к двери после того, как закрыла ее за мужчиной. Голова кружилась, но в мыслях витал один и тот же вопрос:

Действительно ли я хочу спать с Болдуином?


Глава 32

Дрю


Следующим утром я около полудюжины раз спорил сам с собой, чтобы не поехать домой к Эмери, прежде чем решил, что мое появление сделает все еще хуже. Я не хотел, чтобы мои извинения выглядели поверхностными, потому что мне было неприятно, что Придурок вез ее на работу. Конечно, я не хотел, чтобы Членоголовый подвозил ее. Потребовалось около двух часов длительного взбивания подушки, и я наконец-то понял…

Мое дебильное поведение не имело никакого отношения к Эмери. Между изменой бывшей жены и ежедневной дозой клиентов, которые сожгли своих супругов или сгорают по их вине, я не был таким уж доверчивым. Я все еще не думал, что ошибался насчет Болдуина — парень был мудаком, и моя интуиция подсказывала, что что-то должно произойти, как только он поймет, что на обочине Эмери его больше не ждет. Но ее это не касалось.

На часах было десять, когда она, наконец, появилась в офисе. У Бэка сегодня сокращенный день в школе, и я надеялся, что у нее не запланировано утренних консультаций, в которые она должна сразу окунуться. Я внимательно прислушивался, едва она успела войти, как уже был на ресепшене.

А с ней — мудак. Его рука была обернута вокруг ее талии, он помогал ей передвигаться. Я мог видеть по выражению ее лица, что вся эта ситуация доставляла ей дискомфорт.

— Утро.

— Доброе утро! — Эмери выдавила печальную улыбку. — Я сказала Болдуину, что ему не обязательно провожать меня, но он настоял.

Мне удалось ответить намеком на искренность.

— Тебе нужна помощь. Доктор сказал не нагружать щиколотку.

Проявляя решимость, я отодвинулся и позволил ему проводить ее в кабинет, в то время как сам вернулся к себе. Я бы солгал, если бы сказал, что не подслушивал. Он спросил, во сколько ему стоит забрать ее, а Эмери ответила, что у нее есть планы после работы, и она доберется сама.

Как только Придурок ушел, я глубоко вдохнул и пошел в ее кабинет. Девушка устанавливала ноутбук на док-станцию.

— У тебя сейчас есть пациент?

— Не-а.

Она не подняла головы.

— Так мы можем поговорить?

Она посмотрела на меня.

— Ох. Так теперь ты в настроении поговорить?

Я заслужил это.

— Наверное, мне стоит сейчас начать с извинений.

Ее черты смягчились, но она скрестила руки на груди, готовая жестко торговаться.

— Было бы неплохо.

— Прости за мое поведение прошлым вечером.

— Ты говоришь о том, как обвинил меня в том, что я хочу трахать другого мужчину после того, как мы договорились, что спим только друг с другом?

— Да. За это.

Эмери вздохнула.

— Я не такой человек, Дрю. Даже если бы я и хотела спать с кем-то еще, то не стала бы, пока у меня есть обязательства перед другим человеком.

Она случайно попала в мое больное место. Я провел полночи и все утро, осознавая, что у меня были проблемы с доверием, в этом было легко обвинять других людей. Это была вина Алексы. Работа убила мою веру в человечество. Но когда коснулось ее, мне нравилась эта женщина, может, даже больше, чем должна была после столь короткого времени, и это чертовски меня напугало. Она провела последние несколько лет в ожидании, что некий парень обратит на нее свое внимание, и я не был уверен в том, что произойдет, когда это, наконец, случится.

Конечно, я ревновал. Но еще был охренительно напуган. И мне определенно не нравилось это чувство.

Я подошел к ней, не столько чувствуя необходимость в близости из-за того, что собирался сказать, а потому что ненавидел находиться в другой части комнаты, когда мог быть рядом с ней.

Сегодня на улице было особенно холодно, и ее щечки порозовели, соответствуя цвету кончика носа. Я взял в ладони ее лицо, наклонился и оставил на ее губах нежный поцелуй.

Затем отстранился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Прости, что был ревнивым придурком. Я хотел сказать тебе, что это произошло не по моей вине — моя жизнь и работа сделали меня таким, и, возможно, частично это правда. Но не вся. Откровенно говоря, истина настигла меня несколько минут назад.

— И в чем она?

— Мне нужно услышать, в каком направлении вы с этим парнем движетесь. Ты последовала за ним через полстраны несколько месяцев назад. Знаю, что ты испытывала к нему глубокие чувства. Ты говоришь, что поставила бы меня в известность, если бы хотела прекратить наши отношения, я тебе верю. Но мне нужно знать, говорил ли он тебе сегодня о своих чувствах, которые спровоцировали бы тебя прервать наши отношения?

Эмери притихла, и какая-то вспышка появилась на ее лице прежде, чем наши взгляды встретились.

— Почему бы тебе не присесть?


Глава 33

Эмери


Следуй в жизни тому, что сам проповедуешь.

Это трудно осуществить, когда на вас уставился Дрю Джаггер в ожидании ответа. Он хотел знать, что бы произошло, если мужчина, по которому я сохла последние несколько лет, ради шанса на отношения с которым я переехала в Нью-Йорк, внезапно решил, что хочет быть со мной. Этот вопрос я задавала себе с того момента, когда прошлым вечером оба мужчины оставили меня в покое.

Я задолжала Дрю откровенность. Черт, я задолжала ее самой себе.

— Я так долго испытывала чувства к Болдуину, что уже не помню, как это — не иметь этих чувств.

Дрю облокотился о мой стол, раздвинул ноги и поставил их в позицию, которая одновременно была мужской и доминирующей, что-то настолько простое, но напомнившее мне, что я собиралась сказать — правду.

— Но что бы я ни испытывала к Болдуину, это сильно отличается от того, что происходит между нами.

Глаза Дрю вспыхнули, и мне пришлось сжать бедра, чтобы удержаться от возбуждения из-за его нарастающей злости. Не было сомнений, что выводить друг друга из себя было какой-то ненормальной прелюдией для нас, но сейчас было неподходящее время.

— Болдуин умен и учтив. Мы разделяем страсть к психологии и социологии. Он не использует нецензурные выражения, водит меня в модные рестораны и ни разу не повысил на меня голос.

Дрю задумался.

— Лучше бы там речь шла о сексе, но всему свое время.

Мои губы дрогнули. Мне нужно было пройти через сложную часть прежде, чем я предоставлю ему его «но».

— Так и есть. Но я хочу быть полностью откровенной.

Его взгляд подсказал мне подойти к сути. Он кивнул, побуждая продолжать.

— Я бы солгала, сказав, что не испытывала чувств к Болдуину, но потом появился ты. Ты до чертиков меня пугаешь, и я понятия не имею, куда нас приведет то, что между нами происходит, но есть одна вещь, в которой я абсолютно уверена.

— Какая?

— Глядя на тебя, я понимаю, почему это никогда не сработает с ним.

Его взгляд смягчился.

— Я полный профан в доверии.

— Знаю.

— Я все равно буду орать и использовать «ебать» как существительное, прилагательное и глагол.

Я ухмыльнулась.

— Я изучила моменты, когда твой язык действительно работает на меня.

Дрю потянулся и провел двумя пальцами по моей скуле, вниз по шее, вдоль ключицы, прежде чем продвинуть их к декольте.

— О, правда?

Этого было достаточно. Глубокий хриплый шепот с этим его «о, правда?» и простое движение. Я могла объяснить свои чувства к Дрю так же, как описать вкус воды. Тем не менее, он стал для меня потребностью, и я никак не могла смириться с засухой.

Я прошептала:

— Где Бэк?

Глаза Дрю проследили за пальцами, которые углублялись в кофточку.

— В школе. Мне нужно забрать его не раньше, чем через час.

Мое тело колотилось при мысли о том, как мы могли бы провести этот час.

— Клиенты перед этим?

Он начал расстегивать маленькие жемчужные пуговки на моей кофточке.

— Не-а. У тебя?

Я покачала головой.

После этого все терпение, которое проявлял Дрю, вылетело в окно. В следующую минуту он поднял меня с кресла, сорвал трусики и усадил на стол лицом к креслу, с юбкой, задранной до талии. А я все это время берегла больную ногу.

Затем он устроился в кресле лицом к моей открытой киске и ослабил галстук.

— Что ты делаешь?

— Демонстрирую свое сожаление. Раздвинь шире.

О боже.

Я раздвинула ноги и задрожала от того, как он смотрел туда. Пока он облизывал губы, подвигал кресло ближе и дергал, пока моя попка не оказалась на краю, я уже была на полпути к оргазму, а он не коснулся меня даже пальцем.

— Я, может, и не поклонник вычурных ресторанов, но ты всегда будешь накормлена, а я буду поедать тебя, пока не начнешь выкрикивать непристойности.

Это точно работало на меня.

***

После утреннего разговора все изменилось. Появилась какая-то близость, некая связь, которой раньше не было. Дрю забрал Бэка из школы и принес обед для всех нас, прежде чем они двое уехали в библиотеку, а затем снова катались на коньках. Мне очень понравилось, что Дрю сделал свои дни с сыном частью работы и частью игры для них обоих. Бэк создавал истории, сидя на детском коврике, в то время как Дрю работал над делом в соседней комнате. Когда они закончили, Бэк прочитал книги Дрю, за что в награду получил катание на коньках.

Послеобеденное время у меня было забито пациентами и так вплоть до почти половины седьмого вечера. Я чувствовала обновленную надежду на то, что проблемы любых пар исправимы. Мой оптимизм в хорошем смысле влиял и на консультации.

Я паковала ноутбук, когда услышала, как открылась входная дверь, а затем маленькие ножки прибежали к моему кабинету.

— У нас есть все для вечера кино! — прокричал Бэк. Его пухленькие щечки были румяными от мороза, и укутан он был как снеговик.

— О, правда? Что планируете смотреть?

Бэк поднял два пальца.

— У нас два фильма. Один для ужина, а второй для десерта.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но его взволнованность была заразительной.

— Звучит отлично. Какой будете смотреть первым?

Позади мальчика появился Дрю.

— Он заставил меня высадить его на обочине, чтобы не ехать со мной в гараж и побежать к тебе, чтобы первым об этом рассказать.

Бэк настолько широко улыбался, что я практически могла пересчитать его маленькие молочные зубки. Он поднял футляр от CD.

— На ужин у нас «Облачно, возможны осадки в виде фрикаделек».

Затем он указал на отца, державшего пакет с едой.

— Лучшие фрикадельки города делают «У мамы Терезы».

Бэк быстро кивнул, затем достал второй футляр с диском.

— А на десерт у нас «Белоснежка и семь гномов».

Бэк указал на своего отца. Выглядело так, словно они разыгрывали маленькую сценку.

Дрю поднял второй пакет.

— Пирог с крыжовником из французской кондитерской.

Я улыбнулась.

— Что такое, кстати, пирог с крыжовником?

Дрю пожал плечами.

— Черт его знает. Но нам пришлось обойти три кондитерские, чтобы его найти, а еще эта штука стоит двадцать шесть баксов, так что ей лучше быть вкусной.

Бэк добавил:

— Я собираюсь съесть свой кусок с ванильным мороженым. Хотя это не является частью твоей киновечеринки.

— Моей киновечеринки?

— Папа сказал, что ты любишь тематические киновечеринки. Можешь прийти?

Откололся еще один кусок стены, которую я выстроила вокруг своего сердца по причине страха влюбиться в этого мужчину.

Дрю наблюдал за мной, оценивая реакцию. Даже если бы и хотела, я не смогла бы ее скрыть.

Моя рука метнулась к груди.

— Вы невероятно милые. Не могу поверить, что ты устроил тематический киновечер для меня. Я с радостью приду.

Стремясь начать, Бэк припустил по коридору с криком:

— Я вызову лифт!

— Не входи без меня, — предупредил Дрю.

Я закончила собирать вещи и пошла к двери. Поднявшись на носочки, я нежно его поцеловала.

— Спасибо.

Он подмигнул.

— Пожалуйста.

Дрю подхватил меня, потому что мне, по-видимому, не разрешалось ходить, пока не снимут бандаж, и пошел к лифту.

Понизив голос, он сказал:

— Думаю, мне понравится этот ужин и тематическая кино-штука, наконец-то моя порно-коллекция будет использована правильно.


Глава 34

Эмери


Остаток недели был почти таким же невероятным, как и киновечер. Время, проведенное дома вместе с Дрю и Бэком, дало мне больше информации о мужчине, чем я получила бы на десятках свиданий. Если подумать, это должно стать частью ритуалов свиданий. На второе или третье свидание мужчине стоит привести ребенка, возможно племянника или племянницу, если своих детей у него нет, чтобы девушка могла увидеть, как они общаются между собой. Это было бы лучше, чем шесть месяцев отношений.

Неважно, завтракали мы или ужинали каждый день вместе, Дрю всегда умудрялся выкраивать время как для всех троих, так и для уединения двоих из нас. Это начало ощущаться как моя собственная маленькая семья. Но краем сознания я понимала, что так все продолжаться не будет. Завтра должна была вернуться Алекса, и я не представляла, что за этим последует. Я, конечно же, ею интересовалась.

Сегодня днем я сама присматривала за Бэком, пока Дрю давал показания, которые не смог перенести. Он планировал попросить одного из ассистентов учителей из школы Бэка, который периодически присматривал за мальчиком, но я настояла, что смогу это сделать.

У Дрю был тайник фильмов, которые мы могли смотреть наверху в его квартире, и я купила немного старомодного попкорна «Jiffy Pop», который могли приготовить на плите. Работа няней могла стать сладкой как кусок пирога.

Или так я думала.

А затем мне пришлось позвонить Дрю на мобильный и прервать дачу показаний через десять минут после начала, чтобы сказать ему, что нам нужно в больницу.

***

— Мне так жаль, — в миллионный раз сказала я.

Мы были в той же маленькой комнатке с занавеской в отделении скорой, в которой сидела я со своей вывихнутой лодыжкой всего лишь неделю назад. Только на этот раз помощь оказывали Бэку.

— Бывает. Это был несчастный случай. Теперь он дважды подумает, прежде чем трогать печку.

— Мне стоило думать дважды.

Мы с Бэком вместе готовили попкорн. Он никогда не видел такого приготовления кукурузных зерен. Его шоколадного цвета глаза становились похожи на блюдца с каждым разом, когда он смотрел, как серебристая фольга раздувалась от взрывов ядер. Когда фольга перестала расти, и взрывы сократились, я переставила сковороду с горячей конфорки на холодную и проткнула верхушку фольги, чтобы вышел пар. Когда Бэк пошел выбрать фильм, я, ничего не подозревая, отправилась в ванную. Я отсутствовала в комнате не более трех минут, думая о прекрасном дне, когда мыла руки… тогда и раздался крик.

Бедный мальчик вернулся к печи, не подозревая, что часть горелки была еще горячей, хоть уже и не подсвечивалась оранжевым, и попытался подпрыгнуть, чтобы посмотреть, как выходит пар через верхушку «Jiffy Pop». Он по незнанию положил ладошку на все еще горячую конфорку.

— В кухне его матери используется газ. Мне стоило еще объяснить ему, что поверхность остается горячей, когда я купил эту печку год назад. Это не твоя вина, а моя.

Бэк пожал плечами. Мальчик был молодцом.

— Она уже даже так не болит.

Доктор сказал, что это был простой ожог первой степени, и обработал лосьоном Сильваден, затем забинтовал руку Бэка, наложив марлю с одной стороны, и тугую повязку — с другой.

Я положила руку на колено Бэка.

— Мне так жаль, милый. Мне стоило сказать тебе, что она остается горячей даже когда меняет цвет.

Немногим позже вошла медсестра и дала инструкции по перевязке, тюбик крема и немного марли, чтобы использовать ее на следующий день, так что нам не пришлось сразу же идти в магазин. Несмотря на то что все относились к этому как к рядовому случаю, я все равно чувствовала себя дерьмово.

В первый же раз, когда Дрю оставил меня с сыном, я все испортила.

***

— Я выгляжу как боксер! — объявил Бэк по дороге домой из больницы. — Пап, сможешь забинтовать мне вторую руку? И, может, покрасить это в красный? — он указал на эластичный бинт.

— Конечно, приятель.

Они оба вернулись к своему обычному поведению, но я все еще чувствовала себя отвратительно. Дрю потянулся и накрыл мое колено рукой, когда вел машину.

— Люди будут забавляться, видя меня с вами двумя.

Я нахмурила брови.

— Ты в фиксирующем ботинке, а он — с перебинтованной рукой.

Я прикрыла рот рукой.

— О, господи. Представь себе, они смотрят на тебя, забавляясь, в то время как оба случая — полностью моя вина.

Дрю заговорил тише.

— Серьезно, я смотрю, как ты сидишь там и испытываешь безмерное чувство вины. Это был несчастный случай. На твоем месте я бы мог готовить этот попкорн, и могло бы случиться то же самое.

— Но было не так.

— Перестань заниматься самобичеванием. Два месяца назад у него был подбитый глаз, потому что он влетел в шкаф, пока за ним присматривала мать. Он маленький мальчик. Они совершают дерьмовые поступки, не думая о последствиях, и доставляют себе боль.

— О, нет.

— Что?

— Я даже не подумала о его маме. Она меня возненавидит.

— Не волнуйся о ней. У нее и так не много поводов, чтобы тебя любить.

Отлично. Просто отлично.


Глава 35

Эмери


— Вы кто?

Всего два слова дали четкое представление о том, что вошедшая в офис женщина — сука.

Джинсы в обтяжку, коричневые кожаные ботинки на высоких каблуках на длинных стройных ногах и короткий тоненький топ, демонстрирующий кожу талии, несмотря на то что был конец января и мороз в Нью-Йорке. Я не хотела выглядеть выше. Мне хотелось пойти домой и переодеться во что-то менее профессиональное и более сексуальное. У меня не было сомнений, кто она.

С опаской я прошлась взглядом до самого верха и встретилась с лицом таким же красивым, как и тело. Ну конечно.

— Эмери Роуз. А вы?

— Алекса Джаггер. Жена Дрю.

Внезапно Дрю возник рядом со мной в лобби.

— Бывшая жена.

Его суженные глаза соответствовали реакции.

Алекса закатила глаза.

— Какая разница? Нам нужно поговорить.

— Запишись на прием. Сегодня утром я занят.

Полностью проигнорировав Дрю, она обошла его и направилась к нему в кабинет.

На секунду мы оба остались стоять в лобби.

Я мягко сказала:

— Что ж, она милая.

Дрю сделал глубокий вдох.

— Тебе, вероятно, понадобятся беруши.

***

— Мы едем!

— Ты не заберешь его в дорогу, чтобы следовать за гонщиками через всю страну, и не переведешь его на домашнее обучение! Поезжай, если хочешь, но Бэк останется здесь.

— Что он с тобой будет делать? Ты работаешь по шестьдесят часов в неделю.

— Я все устрою. В конце концов, здесь его школа, привычный уклад, дом.

— Не устроишь. Ты сбросишь его на няню. Я наслушалась этим утром о новой няне. И, видимо, она некомпетентна в присмотре за ним, раз уж он обжег руку.

Дерьмо.

Крик стих и я знала, что Дрю пытался контролировать себя. Я представила, как сжалась его челюсть, и ходили желваки, когда он дышал огнем, пытаясь выдуть лед.

Когда Дрю наконец заговорил, его тон был более, чем злой; он балансировал на грани смертоносного.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я не сплавлял своего сына няне. Все это время он был со мной и моей девушкой и о нем хорошо заботились.

— Девушкой? — выплюнула Алекса. — Теперь ты водишь моего сына к своей шлюхе на месяц?

— Нашего сына, — прорычал Дрю. — И она не шлюха на месяц. В отличие от тебя, я никогда не знакомил Бэка со случайными встречными. Каждый раз, когда он упоминал о мужчинах рядом, я держал рот на замке и верил, что ты была осторожна и внимательна к нему. И ожидаю такого же отношения к Эмери.

— Эмери? Женщина, которую я встретила в лобби? Ты трахаешь наемного работника?

— Мы субарендаторы. Она психолог, а не наемный работник. И какая тебе, нахер, разница, если бы она даже мыла здесь полы? У нее, в конце концов, есть работа. Это может заставить тебя оценить ботинки за тысячу долларов, которые на тебе сейчас.

— Я воспитываю нашего сына. Это круглосуточная работа.

— Забавно как он становится нашим сыном, когда идет упоминание о том, что я оплачиваю эту круглосуточную работу. Но исключительно твоим, когда ты хочешь забрать его шататься по стране за NASCAR.

— Я его забираю, — огрызнулась она.

— Не забираешь.

— Не думаю, что это то, за что ты хочешь бороться. Бэк должен узнать своего отца и провести с ним время.

Я приготовилась к реву, который, я знала, непременно должен последовать.

— Он проводит время с отцом!

— В смысле, своего биологического отца.

— Это не было моим выбором. Ты позаботилась об этом. Господь знает, хрен бы я женился на тебе, если бы знал, что ты шлюха, беременная чужим ребенком!

— Пошел ты!

— Убирайся, Алекса. Просто свали отсюда нахер.

Несмотря на то что я ожидала, что так произойдет, все же подскочила, когда она распахнула дверь кабинета Дрю и та ударилась о стену. Алекса шумно прошагала и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Несколько минут я подождала в своем кабинете, не уверенная в том, дать ли Дрю время остыть или попытаться успокоить его. В конце концов, не услышав ничего, кроме тишины, я решила заглянуть к нему.

Кресло Дрю стояло в стороне от стола, а сам он сидел, держа в руках голову и поставив локти на колени.

— Ты в порядке? — мягко спросила я.

Отвечая, он не поднял взгляда, голос был хриплым.

— Ага.

Я сделала несколько нерешительных шагов по кабинету.

— Что я могу сделать?

Дрю несколько раз покачал головой, затем поднял взгляд.

— Можешь сделать меня настоящим отцом маленького мальчика?

У меня в груди сжалось сердце, когда я увидела выражение поражения на его лице. Глаза были красными и наполненными непролитыми слезами, и я даже смогла почувствовать боль, которую видела на его лице.

Я стала перед ним на колени.

— Дрю, ты и есть его настоящий отец.

Несмотря на то что он меня слушал, я до него не достучалась. Поэтому решила рассказать историю, которой ни с кем никогда не делилась.

— Когда мне было девятнадцать, я решила, что хочу узнать, кем была моя настоящая мать. Понятия не имею почему, все ведь было в порядке. Думаю, обычное любопытство. В любом случае усыновление было открытым. Если бы захотела, то смогла бы получить доступ к информации. Не желая ранить чувства своих родителей, я решила ничего им не рассказывать и самой раздобыть все необходимые данные.

Теперь Дрю сосредоточил свое внимание на мне, поэтому я продолжила:

— Однажды в субботу я сказала родителям, что еду в гости к подруге, а вместо этого проехала четыре часа через штат туда, где жила моя настоящая мать. Я села возле ее дома и ждала, пока она выйдет. Затем проследовала за ней к месту ее работы, в закусочную. Спустя еще пару часов я собралась с силами, чтобы войти туда. Я наблюдала через окно, поэтому знала, какие столики она обслуживает, и заняла столик возле окна, так чтобы она была моей официанткой.

Несмотря на то что Дрю был тем, кому причинили боль, он потянулся и сжал мое плечо в ободрении.

— Что случилось?

— Она подошла взять мой заказ, и я спутала все слова, выходящие из моего рта, но все же смогла заказать тост и чай, пока глазела на нее, — я сделала паузу, мысленно возвращаясь в тот день. — У нее были рыжие волосы.

Дрю погладил мою щеку.

— Короче, пока она принимала заказ у следующего за мной столика, зазвонил мой телефон, и я увидела, что звонит моя мама. Я отправила ее на голосовую почту, потому что мне казалось, что каким-то образом она поймет, что я зла и чем занимаюсь. Но, слушая ее сообщение, я поняла, что она просто проверяла как у меня дела и звонила узнать, все ли в порядке. Мама сказала, что накануне я выглядела слегка подавленной. Нужно заметить, что я чувствовала себя чертовски виноватой. Когда спустя несколько минут официантка — моя биологическая мать — принесла мне тост, я плакала. Она посмотрела на меня и даже не спросила, все ли у меня в порядке. Она не могла дождаться, чтобы швырнуть тост на стол и исчезнуть.

Я вздохнула.

— Еще раз взглянув на женщину, подарившую мне жизнь, я поняла, что моей мамой была женщина, оставившая голосовое сообщение. Биологически я была связана с той официанткой, а она не чувствовала ко мне ничего большего, чем чувствовала бы к обычному незнакомцу. Потому что именно ею я и была… абсолютной незнакомкой. Я оставила на столе двадцатку и больше никогда не возвращалась.

Я поймала взгляд Дрю.

— Быть родителем — это выбор, а не право. До того момента я в самом деле не понимала, почему мои родители празднуют День усыновления. Ты — отец Бэка, ничем не отличающийся от моего отца Мартина Роуз. Любой может стать отцом, но для того чтобы любить и растить ребенка как своего, нужен настоящий отец.

— Иди сюда, — Дрю поднял меня с пола и усадил к себе на колени. Он заправил прядь волос мне за ухо. Его злость ушла, а грустный взгляд смягчился. — Откуда ты взялась?

— Я вломилась к тебе в офис и показала свою задницу, помнишь?

Он рассмеялся, и я почувствовала, как рассеивается напряжение, когда он заключил меня в объятия и поцеловал в макушку.

— Спасибо. Мне это было нужно.

Я была взволнована тем, что успокоила его. Всю неделю Дрю был с Бэком, и это первый день, когда мы остались наедине.

— У меня нет встреч ближайшие два часа, и если тебе здесь больше ничего не надо.

Дрю стоял со мной на руках фактически еще до того, как я закончила предложение. Я вскрикнула от внезапного движения. Ожидая, что он разложит меня прямо на своем столе, я была удивлена, что он пошагал к двери офиса.

— Никакого секса на столе?

— Стол для траха. А я хочу заняться с тобой любовью.


Глава 36

Дрю


Я мог бы привыкнуть к такому.

Я только выбрался из душа и пошел на кухню. Эмери стояла у плиты, одетая только в мою рубашку, достающую ей до колен, и готовила что-то пахнущее почти так же хорошо, как она сама. Играла музыка, и я облокотился на дверь, глядя как она качнулась в сторону, напевая неизвестную мне песню.

Словно почувствовав меня, через минуту она повернулась и улыбнулась.

— Завтрак почти готов.

Кивнул, но задержался еще на минутку, любуясь ею. Пять дней назад, когда Алекса ворвалась в офис и ругалась со мной, желая забрать Бэка в дорожное приключение, я был уверен, что неделя станет дерьмовой, как и всегда после нашей ссоры. Но у Эмери был способ успокоить меня, заставляя сфокусироваться на положительном. Возможно, помогло и то, что она была в моей постели каждую ночь, снимая мой стресс. А также то, что я проснулся этим утром, когда ее голова была под одеялом, и она лизала меня так, словно я леденец.

Эмери улыбнулась и подмигнула, слегка покраснев.

— Садись. Теперь моя очередь кормить тебя.

Ага. Существует большая вероятность, что я могу привыкнуть.

***

— Во сколько твоя первая консультация? — спросил я.

Мы закончили завтракать, затем я трахнул ее на кухонном островке еще до того, как помыть тарелки, пока она собиралась. Сейчас она намазывала какое-то дерьмо на ресницы, склонившись к зеркалу.

— В десять. Но сначала мне нужно заскочить к себе. А у тебя?

— До обеда никаких встреч, но до того времени я должен составить ходатайство и подать его в суд по семейным делам. А что тебе нужно из квартиры?

— Одежда. Если, конечно, ты не думаешь, что я могу составить из этого наряд, совместив с поясом и туфлями.

Она указала на мою распахнувшуюся рубашку, под которой ничего не было. Обожая такой легкий доступ, я взял одну ее грудь и потянулся поцеловать торчащий сосок.

— Почему бы тебе не перевезти часть вещей на тот случай, когда остаешься на ночь, так тебе не придется делать домой марш-бросок во вчерашней одежде?

Несмотря на то что предложение выскочило из меня необдуманно, я не испугался после того, как озвучил его. Странно.

Эмери посмотрела на меня.

— Ты предлагаешь мне переехать?

Я пожал плечами.

— Возьми половину одежды, если хочешь. Мне не нравится мысль о тебе, бегающей по городу в юбке без нижнего белья по утрам, хотя я также не понимаю, почему ты не можешь просто вывернуть их и надеть снова.

Она покривила носик.

— Это мальчишеская фишка.

После нанесения макияжа она взяла сумочку, оделась и поехала в свою квартиру. Я позвонил Алексе и оставил сообщение, что сегодня в пять вечера я заеду и заберу Бэка на выходные.

Счастливый от того, что вместо нее попал на голосовую почту, все еще в хорошем настроении пошел вниз сделать кое-какую работу, только чтобы быть встреченным судебным курьером, ждущим у двери. Я был адвокатом по разводам, для меня не было ничего необычного в том, чтобы с самого утра встретить доставку. Необычным было то, что курьер был из суда Атланты.

***

Я заканчивал в пятый раз перечитывать тот же самый параграф ходатайства.

Со времени вынесения последнего решения об опеке произошли изменения, требующие внесения изменений в порядок посещения ребенка. Эти изменения не были известны на момент принятия окончательного постановления и оправдывают пересмотр условий соглашения об опеке.

Я остался сидеть в кресле, вместо того чтобы направиться в квартиру Алексы, потому что боялся того, на что способен, после прочтения остальных.

К данному соглашению добавлялось приложение об установлении отцовства Леви Арчера Бодин, и теперь ему, а не ответчику, устанавливался график посещений в окончательном постановлении об опеке.

Заявитель просит об изменениях в равной совместной опеке, а также разрешить посещение опекаемого каждые выходные в течение восьми часов. Возросшее число посещений заявителя должно предоставить время для знакомства биологического отца с несовершеннолетним ребенком.

Кроме того, участие ответчика в совместной опеке должно быть сокращено в связи с недавними случаями безнадзорности ребенка. А именно, ответчик отличился поведением, которое подвергало ребенка риску в результате взаимодействия с известными преступниками. Непосредственно в результате такого поведения ребенок пострадал.

Таким образом, у заявителя есть основания для беспокойства по поводу безопасности несовершеннолетнего ребенка, и он просит немедленно внести изменения в постановление об опеке.

Прилагаемая документация в поддержку ходатайства включала копию последнего ареста предполагаемого преступника и отчет отделения неотложной помощи. Преступником была Эмери, и, конечно, это была лишь частичная копия обвинений в непристойном разоблачении. Не было никаких упоминаний о том, что она была подростком или что обвинение было снято в прошлом месяце. В дополнение к этому кувшину дерьма была копия отчета отделения неотложной помощи с диагнозом случайного ожога, а также аффидевит от медсестры, который подтвердил, что Бэк был доставлен со своим отцом и женщиной, которая наблюдала за ним во время травмы: Эмери Роуз.

***

После третьего попадания на голосовую почту, я больше терпеть не мог и отправился к Алексе лично. Это была не лучшая идея, учитывая мое настроение, но я должен был с ней это разрулить. У меня было только одно, с помощью чего я мог управлять этой женщиной: деньги. Я бы заплатил ей больше, чтобы она покончила с этим дерьмом. Снова. Эта маленькая игра была возмездием за мои слова о том, что она не может взять с собой Бэка в двухнедельную поездку на NASCAR. Ей нужно было показать мне, кто все контролирует. Я знал свою бывшую, она была хитрой и делала все, чтобы убедиться, что одержит верх. Наша война и, возможно, встреча с Эмери вызвали у нее чувство, что меня нужно поставить на место.

Первый стук в ее квартиру остался без ответа, что только подстегнуло меня и заставило стучать громче. После пары минут нетерпения достал свой ключ. Когда я вышвырнул Алексу и снял ей это место, то оставил для себя копию ключа. У меня никогда не было повода воспользоваться им, но меня достало то, что она меня избегает.

Сначала замок заклинило, но после минуты прокручивания ключа я почувствовал некоторое облегчение, услышав громкий звон, когда он открылся. Не желая получить сковородой по голове, я толкнул дверь и крикнул:

— Алекса?

Ответа нет.

Еще раз:

— Алекса?

В коридоре было тихо, и из глубины квартиры тоже не раздавалось ни звука. Решив, что путь свободен, я открыл дверь.

И мое сердце остановилось от увиденного.


Глава 37

Эмери


Что-то было не так.

Офисные двери хлопали всю вторую половину моей телефонной консультации. Последние десять минут начался крик. Один голос принадлежал разъяренному Дрю, а второй — недавно прибывшему Роману. Он часто проводил расследования для Дрю, но что бы там ни происходило, носило, похоже, более личный характер.

После очередного извинения перед пациентом, с ложью и рассказом о том, что вынуждена пойти поговорить со строительной бригадой об их манере общения, я положила трубку и двинулась к закрытой двери своего кабинета. Я остановилась, услышав свое имя.

— Эмери? Какое, нахрен, она имеет отношение к этому?

— Алекса упорно утверждала в суде, что я сплю с бывшей осуждённой.

— Бывшей осуждённой? Что она совершила? Получила штраф за парковку?

— Это длинная история, но в прошлом месяце она была арестована за непристойное поведение.

— Что?

— Это случилось, когда она была подростком. Ее привлекли за купание нагишом, обернувшееся ордером, потому что штраф она не оплатила. Этот проступок… ничего серьезнее штрафа за парковку. Но, Алекса, конечно, делает из этого целое событие. В ходатайстве ее называют бывшей осужденной, склонной к непристойному обнажению. К этому она добавляет, что эта же заключенная повинна в недавнем ожоге Бэка.

— Пиздец.

— Ага. Пиздец. Но это не худшая часть. Я мог бы порассуждать об этом здесь в Нью-Йорке, где судьи каждый день слышат подобное дерьмо. Но она подала ходатайство об изменении опеки в Атланте.

— Как она может такое провернуть, если вы оба живете здесь?

— Я только приехал из ее квартиры. Она исчезла. Консьерж сказал, что она уехала вчера, оставив свой новый адрес. Квартира пуста. Она, блядь, переехала!

***

Дрю не был пьяницей. Он мог выпить по случаю стакан виски и одно-два пива, но я никогда не видела, чтобы он напивался.

До сегодняшнего вечера.

Несмотря на то что он заверял меня, что все это не было моей виной, я все равно чувствовала себя виноватой, что выступила катализатором, и он выглядел как недостойный родитель.

Мы сидели в квартире Дрю, перед этим очистив свои расписания. Я пообещала Роману, что завтра утром Дрю будет в аэропорту и готовым к полету. Они оба улетали в Атланту, чтобы попытаться поговорить с Алексой, и я была действительно рада, что Дрю не полетит один. Он даже не мог произнести имени бывшей жены без рычания.

Закрыв дверь за Романом, я заперла ее на замок, подхватила выпивку Дрю с кухонного островка и вылила остаток в раковину. Затем подошла к дивану, где он лежал, закрыв глаза ладонью. Его ноги были длиннее дивана, и с края свисали ступни. Я расшнуровала его туфли и начала стягивать их.

— Пытаешься меня раздеть? — невнятно спросил Дрю. — Хрен с ними, с туфлями. Сними мои брюки.

Я улыбнулась. Даже в отключке мужчина все еще оставался собой.

— Уже почти одиннадцать. Твой вылет в десять. Мне кажется, тебе нужно поспать. Утро может не стать добрым для твоей головы.

Его огромные туфли грохнулись на пол, когда я стянула их, а следом и носки.

— Я не могу потерять сына.

Мое сердце разбилось, когда я услышала боль в его хриплом голосе.

— Не потеряешь. Если не сможешь откупиться от нее, то убедишь судью, что сын в тебе нуждается.

— В нашей системе правосудия этого правосудия не так-то много. Такие как я ежедневно крутятся в этом.

Я не знала, как на это отвечать. Просто хотела сделать все возможное, чтобы ему стало лучше. Поэтому разулась, забралась на диван и заключила его в свои объятия, прижавшись к его шее.

— Мне жаль, что это происходит. Ведь так очевидно, насколько ты любишь малыша. Судья должен это увидеть.

Он обнимает меня в ответ. Спустя несколько минут я подумала, что он провалился в сон, но он снова заговорил, слова походили на шепот.

— Ты хочешь детей, Оклахома?

— Да. Я бы хотела нескольких и, может, еще и усыновленных.

— Однажды ты станешь хорошей мамой.

***

— Мы не смогли ее найти. По адресу, который она оставила, живет ее брат. Парень — лузер. Я приехал к нему около двух, а он все еще спал, — хихиканье Дрю трещит в телефонной трубке. Ну, в смысле, спал ровно до того момента, пока не оказался поднятым в воздух с помощью рук Романа.

— Вы туда вломились?

— Не было необходимости. Дверь даже не была заперта. Поверь мне, в этом нет необходимости. Даже тараканы не захотят заходить в это место.

— Он рассказал тебе, где Алекса?

— Он не знал.

— Лжет ради сестры?

— Не думаю. Он был готов ее сдать. Его тощая наркоманская задница была так напугана Романом, что он обоссался. Плюс, я знаю его. Если бы он располагал какой-либо информацией, то попытался бы мне продать ее за сумму, достаточную для покупки следующей дозы. За двадцать баксов парень продал бы собственную мать.

— Так что теперь будешь делать?

— Я добрался в суд до закрытия и подал срочное ходатайство о запретительном ордере с просьбой перевести рассмотрение дела обратно в Нью-Йорк. Наше соглашение об опеке не позволяет никому из нас вывезти Бэка из штата без разрешения другого. Они добавят ходатайство в расписание рассмотрения ее заявления о смене опеки на послезавтра. Если мы не найдем ее к четвергу, Алексе придется хотя бы явиться в суд.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Нет. Спасибо, детка. Для меня уже облегчение слышать твой голос.

Я улыбнулась.

— Может, позже вечером я позвоню тебе и смогу сказать тебе этим голосом что-то грязное.

— В самом деле?

Я закусила губу.

— Я — командный игрок. И хочу помочь, чем смогу.

— Чуть позже я избавлюсь от Романа. Он любит посидеть в баре, потягивая виски в конце дня. Не думаю, что после вчерашней ночи буду долго составлять ему компанию. Гораздо приятнее слышать, как ты кончаешь и рассказываешь, насколько сильно скучаешь по моему члену.

— Ты это получишь. Я скоро собираюсь домой.

— Хорошо, детка. Позвони позже, как будешь на месте.

— Дрю?

— Да?

— Просто, чтобы ты знал. Я скучаю по тебе и твоему члену.

Он прорычал мое имя.

— Скорее возвращайся домой.

***

У меня никогда не было секса по телефону, и я на самом деле не могла дождаться звонка Дрю. Настолько сильно, что по этому случаю надела шелковые шортики с топ и нанесла духи. Было немного больше десяти, и я рассудила, что он уже тоже устроился. Взяв телефон, набрала номер и улыбалась, пока ждала его ответа хриплым голосом.

— Ты обнажена?

— Нет, но могу быть.

Моя рука легла на выключатель в кухне, и я уже была готова с телефоном в руке отправиться в постель, когда кто-то постучал в дверь. Дрю это тоже услышал.

— Кто-то пришел?

— Думаю, да. Повиси секунду.

Я прошла к двери и заглянула в глазок, хотя и без этого знала, кто пришел. Не то чтобы у меня в городе было много друзей, тем более таких, кто может просто заскочить ко мне.

— Я могу перезвонить тебе через несколько минут?

— Я хочу знать, кто там?

— Скорее всего, нет. Дай пару минут избавиться от него.

После того как закончила звонок, я достала из шкафа кардиган и набросила его на себя перед тем, как открыть дверь.

— Болдуин? Все в порядке?

— Да, отлично. Просто хотел тебя проверить. Я стучал вчера вечером, но тебя дома не было. Потом попытался утром, но тебя все еще не было, и ты не отвечала сегодня на сообщения. Я начал волноваться.

Мои чувства к Болдуину были настолько спутаны, что я уже и забыла о том, что последние несколько лет он был мне хорошим другом.

— Прости. Не хотела заставлять тебя волноваться. Я в порядке. Все в порядке. Просто вчера был сумасшедший день, переросший в сегодняшнюю суматоху.

Он не выглядел убежденным, поэтому я решила быть откровенной.

— Я начала кое с кем встречаться. Вчера на ночь осталась у него.

— Ох, — он подарил мне грустную улыбку, показавшуюся вымученной. — Что ж, я рад, что у тебя все хорошо.

Когда я не предложила ему войти, он пробежался взглядом по моему лицу, словно искал что-то. Я стояла молча в этой неуютной тишине, запахнув кардиган.

В конце концов, Болдуин коротко мне кивнул, и его взгляд метнулся к моим голым ногам.

— Это адвокат?

Почему-то меня раздражало то, что он назвал его не по имени, а адвокатом.

— Дрю. Да.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты счастлива?

Над ответом мне даже не нужно было думать.

— Да.

Глаза Болдуина медленно закрылись, и он снова молча кивнул.

— Может, на этих выходных мы могли бы выпить кофе и наверстать упущенное?

Я улыбнулась.

— Конечно.

Кофе в Старбакс, вероятно, было лучшей идеей для возобновления нашей дружбы. Возобновлением это было только для меня, потому что Болдуин на самом деле никогда не был заинтересован во мне в том смысле, в котором была заинтересована я. Но теперь, когда я кое с кем встречалась, выход с ним на ужин не чувствовался как что-то правильное. Может, однажды в будущем, когда пройдет больше времени между тем, что я испытывала чувства к Болдуину и стартом новых отношений, но сейчас это ощущалось бы неправильным.

После того как мы пожелали друг другу доброй ночи, я в течение минуты перестроила мысли и отправилась в спальню, чтобы перезвонить Дрю. Прошло много времени с того момента, когда появились мои чувства к Болдуину. Я не могла избавиться от них окончательно, но что-то определенно поменялось. Часть меня будет скучать по безусловному комфорту, который я обретала с Болдуином, когда меня ничего не сдерживало, но гораздо важнее было уважать границы, которые, Дрю установил для нас. Такие, как, например, не приглашать так поздно мужчин в квартиру, будучи облаченной в симпатичную коротенькую пижамку.

Поймав настроение, я выключила свет и забралась в кровать, набирая номер Дрю на мобильном.

— Привет, — произнесла я.

— Посетитель ушел?

Сомнение прокралось в самоуверенный тон Дрю.

— Это был Болдуин. Он хотел узнать как я. Похоже, он стучал прошлым вечером и сегодня утром, а из-за того, что сегодня я не отвечала на его сообщения, он разволновался.

— Что ты ему сказала?

— Я сказала, что ночевала у своего парня и была занята, но все в порядке.

— У своего парня, да? Так вот кто я?

В его голосе появилось облегчение.

— Предпочитаешь, чтобы я называла тебя как-то иначе?

— Не знаю. Какие еще есть варианты?

— Хммм… Давай-ка посмотрим… Как насчет «Мужчина, дарящий мне многочисленные оргазмы»?

— Звучит как индейское имя.

Я рассмеялась.

— Как насчет «Арендодатель с привилегиями» или «капитан Пролактинатор»?

— Можешь как угодно называть меня перед Профессором Придурком, пока он знает, что ты моя.

Моя. Мне нравилось, как это звучало. Не знаю, как это произошло. Отношения зародились в середине ссоры и расцвели, когда он склонил меня над своим столом, но независимо от того, как дошли до этого момента, каким-то образом мы это сделали. И я поняла, что больше нигде не хотела бы быть.

— Ты один?

— Роман внизу в баре. Бармен — женщина. Не думаю, что он скучает по моей компании.

— Ладно, хорошо, — потянулась к ночному столику и открыла ящик. — Ты это слышал?

— Только не говори, что он снова стучит.

Вытянув вибратор из ящика, я решила, что после этих ужасных двух дней Дрю требуется отвлечься. Я включила его и поднесла ближе к телефону на несколько секунд, перед тем как спустить его ниже по телу.

— Это…

— Мой вибратор. Ему было одиноко последние несколько недель.

Дрю зарычал.

— Блядь. Мне бы хотелось быть рядом и смотреть на тебя.

— Думаю, мне бы понравилось. Может, когда вернешься.

— Не «может». С самолета я еду прямиком к тебе.

Его реакция распалила меня. Я прошлась вибратором по клитору и заговорила надломившимся голосом.

— Как насчет того, чтобы для начала ты кончил другим способом?


Глава 38

Дрю


— А у нее есть яйца, — не слишком тихо шептал мне Роман, пока Алекса, улыбаясь нам, прогуливалась по суду со своим адвокатом Аттикусом Карлайлом.

Мои руки сжались в кулаки. После полутора дней напрасных поисков Алексы, я не знал, откуда взялось удивление, что она выбрала этого мудака. Я ненавидел этого мерзкого чувака почти так же сильно, как она ненавидела меня. Он был помесью хорошего южного мальчика с тягучим произношением, галстуком-бабочкой и Богом в своих вступительных и заключительных речах. Он также был единственным адвокатом, которому я проиграл судебное дело. И нам посчастливилось получить в судьи того, кто наложил на меня санкции в результате того разгрома. Начинало казаться, что это не было совпадением.

Мне нужно сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, оставшееся у меня, чтобы я смог хотя бы взглянуть на другую сторону зала суда. Судья Уоллифорд занял место, и пристав назвал номер нашего дела. Он несколько минут читал в очках, съехавших на кончик носа, затем поднял взгляд.

— Так-так-так, поглядите-ка, что у нас тут. Кажется, трое из нас танцевали этот танец прежде (пре-ежде-е), не так ли?

— Да, ваша честь, — ответил я.

— Конечно, ваша че-е-есть. Рад снова вас видеть, — протянул адвокат второй стороны.

Уоллифорд перетасовал какие-то бумаги и снял очки, затем откинулся в кресле.

— Мистер Джаггер, почему вы считаете, что это дело должно рассматриваться в суде Нью-Йорка вместо этого суда в Атланте? Вы не верите в то, что колеса правосудия здесь крутятся на той же скорости, к которой вы, северяне, привыкли?

Как, черт возьми, должен был на это ответить? Я подал ходатайство о смене штата, в котором будет рассматриваться дело, на основании места жительства сторон. Прочистив горло, заговорил:

— Нет, ваша честь. Уверен, что данный суд проделал хорошую работу по каждому из рассмотренных дел, но поскольку мы с истцом являемся жителями Нью-Йорка, я считаю, что надлежащей юрисдикцией будет суд Нью-Йорка. В соответствии с нашим соглашением…

Вмешался Карлайл:

— Ваша че-е-есть, мой клиент — житель прекрасного штата Джорджия. Она родилась и выросла здесь. На протяжении короткого брака с мистером Джаггером она была временным жителем Нью-Йорка, но недавно купила дом в округе Фултон, и это штат ее проживания. — Он поднял какие-то бумаги и продолжил: — У меня здесь есть копия документа на ее новый дом, водительское удостоверение, выданное в Атланте, и копия договора аренды, подтверждающая ее временное проживание в Нью-Йорке. Вы увидите, что даже договор аренды был не на имя миссис Джаггер.

— Чушь собачья. Аренда была на мое имя, потому что я ее оплачивал. Она прожила там два года.

Еще даже не закончив, я знал, что совершил огромную ошибку своим импульсивным порывом.

Судья Уоллифорд погрозил пальцем.

— Я не потерплю такой речи в своем зале. Вы, северяне, может и находите приемлемым такое общение, но это не прокуренный бар или какая-то подворотня. Уважайте это место. Предупреждаю, мистер Джаггер. После вашей последней выходки в этой комнате вы на коротком поводке.

И это было лучшей частью моего дня. Судья Уоллифорд отклонил мое ходатайство о переносе слушания в Нью-Йорк и назначил полноценное рассмотрение дела на основании изменений в иске, заявленных Алексой. Двухнедельный процесс начинался в понедельник. Единственное, в чем он пошел мне навстречу — оставил прежний опекунский график, по которому я забирал Бэка на ночи пятницы, субботы и воскресенья, а также в среду на обед. Хотя он приказал мне осуществлять посещения, как вы догадались, в великом штате Джорджия.

Я ждал, пока мы покинем здание, прежде чем даже приблизиться к Алексе. Последнее, что мне было нужно, это чтобы она начала кричать домогательстве и чтобы Уоллифорд меня закрыл.

Я стиснул зубы.

— Алекса, могу я с тобой поговорить, пожалуйста?

Карлайл коснулся ее локтя.

— Алекса, не думаю, что это хорошая идея.

Я проигнорировал его, глядя в глаза своей бывшей жене.

— Ты должна мне хотя бы это. Прошло уже больше двух лет с того момента, когда все выяснилось, и это все еще чертовски больно, но я никогда не позволял Бэку видеть или чувствовать что-то отличное от того, кем он для меня является. Неважно, о чем свидетельствуют какие-то вонючие тесты, он — мой сын. — Она отвернулась. — Посмотри на меня, Алекса. Посмотри на меня. — Когда она, наконец, встретилась со мной взглядом, я продолжил: — Ты меня знаешь. Как думаешь, я сдамся, даже если через две недели проиграю?

Подошел ее адвокат.

— Вы угрожаете моему клиенту?

Я продолжил смотреть в глаза Алексе.

— Нет. Я прошу ее поставить на первое место нашего сына и не затягивать с этим.

Она сделала глубокий вдох.

— Он не твой сын. Пойдемте, мистер Карлайл.

Спасибо, господи, Роман стоял рядом. Он обернул руки вокруг моей груди, так что я не смог погнаться за ней, даже когда она ушла.

***

Перед вылетом домой я безуспешно пытался синхронизировать свой календарь так, чтобы провести понедельник, вторник и половину среды в Нью-Йорке, а затем вернуться в Атланту на ужин с Бэком в среду вечером. Потом я бы остался в Атланте и поработал удаленно четверг и пятницу, чтобы забрать Бэка на выходные. Было бы нелегко впихнуть целую неделю встреч с клиентами, показаний и выступлений в суде в два с половиной дня, но какой у меня был выбор? Мой сын на первом месте. Он уже был выбит из колеи внезапным переездом и невозможностью провести выходные у папы. Также я не сомневался, что если пропущу хоть один визит, судья Уоллифорд услышит об этом. Я не должен давать ему больше оружия, которое может быть использовано против меня.

Несмотря на то что сын был моим приоритетом, по возвращении на землю Нью-Йорка у меня был другой фокус. Я не был уверен, что смогу успеть на последний рейс домой из Атланты, поэтому не упомянул Эмери, что есть шанс на мое возвращение сегодня вечером. Было поздно, почти полночь, но я все равно дал таксисту ее адрес вместо своего.

Все шесть дней моего отсутствия мы общались каждый вечер, и почти все вечера заканчивались тем, что я дрочил под жужжание ее вибратора. Это помогало снять напряжение, но в то же время делало меня голодным к реальным событиям.

Внутри ее дома было тихо. Я прошел к лифту, и никто не задал мне ни одного вопроса, потому что в ее доме не было консьержа. Хотя я это ненавидел. Ей нужно более безопасное место для проживания, любой придурок мог постучать к ней в дверь. К слову, один как раз собирался. Поставив сумки на пол, чтобы постучать, я посмотрел на соседнюю квартиру.

Точно. Она определенно нуждалась в более безопасном жилье.

После двух кругов стука — второй был настолько громким, что, наверное, перебудил парочку соседей, — заспанная Эмери подошла к двери.

На ней не было контактных линз, вместо них были надеты очки. Господи, я обожаю ее в этих штуках.

— Привет. Что ты…

Я не дал ей возможности закончить, даже не поздоровался. По крайней мере, не использовал слов. Вместо этого я сам себя впустил внутрь, оттеснив ее назад, не слишком нежно взял ее лицо в руки и поцеловал девушку. Целовал ее жестко и долго, захлопывая дверь позади себя и поднимая ее так, чтобы она могла обернуть ноги вокруг моей талии. Ощущение было невероятное — словно лекарство от вечного отстойного чувства, которое у меня было на прошлой неделе.

Когда я запустил руку под ее сексуальные шортики для сна и схватил за задницу, она простонала мне в рот, и у меня появилось непреодолимое желание поставить ее вниз, чтобы исполнить победный танец. Но это бы означало, что я должен убрать свой полностью эрегированный член из тепла между ее раздвинутых ног. Не было ни единого гребаного шанса, что это произойдет. Вместо этого я каким-то чудом прошагал до дивана, не споткнувшись, и бесцеремонно кинул девушку на него, накрыв своим телом.

— Я охренительно соскучился по тебе, — мой голос был грубым.

Глаза Эмери были полуприкрыты, а взгляд — счастливым.

— Я догадалась по твоему приветствию.

Я начал посасывать ее шею, а руки стягивали шортики вместе с трусиками.

— Ты скучала по мне?

Она впилась ногтями мне в спину, пока я прокладывал дорожку поцелуев от шеи к уху.

— Да, — выдохнула она. — Скучала. Очень.

Я укусил мочку уха, погладив ее киску вверх и вниз двумя пальцами.

— Насколько? Ты мокрая для меня?

Я, конечно, уже знал ответ, но ждал, пока она мне скажет.

— Да.

Я погладил клитор большим пальцем.

— Что «да»?

— Да. Я мокрая для тебя.

— Скажи, что твоя киска мокрая для меня. Я хочу услышать, как ты произносишь это.

Я уже расстегивал брюки. Кто знал, насколько я мог быть ловким — каким-то образом раздеть одной рукой нас обоих, пока посасываю ее шею, ухо, губы, а второй рукой потираю ее мокрую киску.

— Моя… киска мокрая для тебя.

Господи, не было ничего сексуальнее того, чтобы слышать из уст Эмери, как она возбуждена из-за меня. Вся прошлая адская неделя стала отдаленным воспоминанием, а все, о чем я мог думать — это как оказаться внутри нее.

— Я так по тебе соскучился, — повторил, потому что это было чертовски правдиво.

Все что мне было нужно — оказаться внутри нее. Она была вынуждена принять большого толстого «должника» в качестве предварительной ласки в этот раз, хотя, судя по тому, как она задыхалась и насколько была мокрой, девушка, видимо, не возражала. Медленно толкнулся внутрь, мое тело трясло от необходимости удерживать контроль. Когда вошел полностью, я мог бы поклясться, что потрепанные нервные окончания возродились к жизни впервые за многие годы. Ее тугая киска обволакивала мой член, а ноги обернулись вокруг талии, сжимая еще крепче.

Господи, я не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо.

Я начал двигаться, в основном потому, что хотел чувствовать, как узкие тиски доят меня, пока я скольжу внутрь и наружу, и стало понятно, что не продержусь слишком долго. Это было слишком невероятно. Эмери открыла глаза, когда я вышел, и наши взгляды встретились. Взяв ее за руки, я переплел наши пальцы и поднял их над ее головой. Я хотел поцеловать ее, но никак не мог перестать смотреть на девушку. Зрелище того, как она задыхалась каждый раз, когда я входил, и стонала каждый раз, когда выходил, было завораживающим.

Ее бедра соединились, покачиваясь с моими в унисон. Вверх и вниз, внутрь и наружу.

— О боже, Дрю. Вот так. Не останавливайся.

Каким-то чудесным образом я смог продержаться достаточно долго, чтобы она кончила. Я смотрел, как меняется ее лицо — голова наклонилась в сторону, глаза, закатившись, закрылись, полные губы разъединились, и это было самое красивое зрелище в мире.

Когда она начала приходить в себя, я увеличил скорость, толкаясь все сильнее и быстрее, продлевая ее оргазм, а мой перекинул меня через край. Как только собрался взорваться, то понял, почему ощущения так отличались, почему впервые проснулся каждый нерв.

Я не надел презерватив. Дерьмо. Я собирался…

— Эм, я не… — я попытался объяснить, почему собирался испортить ее удовольствие, но у меня заканчивались слова так же быстро, как и выносливость. — Нет презерватива.

Она посмотрела мне в глаза.

— Все в порядке. Я на таблетках. Кончи в меня. Пожалуйста.

Ничего я не хотел больше, чем излиться в нее. Мое тело болело за это с животной потребностью, но когда я отпускал, мне также казалось, что я даю ей что-то, что удерживал на более глубоком уровне.

Впервые с вечера, когда познакомился с Алексой, и она сказала мне, что на таблетках, я решил довериться кому-то. Только по какой-то причине это не ощущалось как шанс с Эмери. Просто чувствовалось правильным.


Глава 39

Эмери


Я почувствовала, как прогнулась кровать, когда Дрю встал.

— Куда ты идешь?

— Я пытался не разбудить тебя, — он подошел ко мне и поцеловал в макушку. — Сейчас рано. Возвращайся ко сну.

— Который час?

— Пять тридцать.

Я облокотилась на локти в темноте.

— Почему ты встал так рано?

— Надо пойти в офис и попытаться втиснуть шесть дней работы, уже втиснутые в пять, в два дня недели на некоторое время.

— Я так понимаю, ты день или два не заглядывал в свой календарь?

— Пытался, но долбаная штука была заблокирована и не синхронизировалась.

Я снова откинулась на кровати и натянула одеяло.

— Твоя первая консультация не начнется раньше десяти. Я не думала, что ты вернешься до сегодняшнего утра, иначе начала бы сегодня пораньше. На следующие две недели у тебя все перестроено. Это будут длинные дни, но у меня получилось назначить все встречи на два дня недели. Я реорганизовала одну встречу в телефонную консультацию, и проведешь ты ее из Атланты в следующий четверг, но все остальное остается. Я также переделала свое расписание в противоположном порядке, так что я свободна в те дни, когда ты здесь, и занята, когда ты в отъезде. Таким образом, я могу помогать тебе с любыми заданиями секретаря, которые ты можешь мне поручить, чтобы облегчить твой день.

Дрю был тихим с минуту, и я начала волноваться, что, возможно, перегнула, и мне не следовало лезть в его календарь. Но я хотела помочь. В спальне было темно, и я слышалось только шуршание его одежды, хотя не была уверена, снимает он ее или надевает, пока Дрю не забрался обратно в кровать. Я почувствовала его теплое тело, прижимающееся к моему боку. Он все еще молчал, так что я повернулась к нему лицом.

— Я перегнула?

Он погладил мою щеку.

— Нет, малышка. Не перегнула.

— Ты был таким тихим. Я подумала, что, может, расстроила тебя.

— Просто думаю.

— О чем?

— Насколько я сейчас ощущаю себя дома, хотя моя нога не ступала в квартиру неделю.

Это, вероятно, было самым милым, что мне когда-либо говорили. Он был прав. Всю неделю я нервничала и не осознавала до этого момента, что со всем в своей жизни определилась, когда минуту смотрела в глазок прошлой ночью.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Ты заставляешь меня чувствовать спокойствие. Быть в мире с собой, я думаю.

— Правда?

Его рука скользнула по моей щеке, а большой палец потер впадинку на шее.

— Ага.

— Я рад. — Он поцеловал кончик моего носа. — Знаешь, о чем я сейчас думаю?

— И о чем же?

— Как мне отблагодарить тебя за мое новое расписание? Мне стоит использовать рот и съесть тебя на завтрак или развернуть тебя и взять сзади, пока буду играть пальцем с твоей попкой?

Я хихикнула.

— Грубиян. Ты превратился из милашки в свинью за десять секунд.

Его рука с моей шеи опустилась к груди, где палец задел ее, а затем он сжал ее… жестко.

— Тебе нравится мой грязный рот.

Приняв его правоту, я не стала бороться с правдой.

— Опять же, какой у меня был выбор?

Я слышала смех в его словах.

— Рот или на четвереньках?

Я сглотнула.

— Почему только одно? Тебе не нужно быть в офисе до десяти.

***

— Хочешь еще кофе?

Было уже больше шести вечера, а Дрю ждал еще одного клиента, и ему предстояла дюжина телефонных звонков.

— С удовольствием. Спасибо.

Я приготовила такой кофе, как он любит, и принесла ему в кабинет. Дрю читал что-то в синей обложке, которую я заметила час назад.

— Спасибо, — сказал он, не поднимая взгляда.

— Кажется, ты сегодня меня очень много благодаришь.

— Просто подожди, пока не узнаешь, что у меня еще припасено в рукаве на сегодня, — ответил он.

Я знала, что он был занят, поэтому не хотела отнимать его время, ошиваясь вокруг. Он остановил меня, когда уже дошла до двери.

— Вечером у меня? Ты можешь отсыпаться, когда завтра у меня рано начнется работа, или принять ванну. Мой новый секретарь — рабовладелец загрузила меня с семи утра.

— Уверен, что не выспишься лучше ночью, если я останусь дома? Тебе нужен отдых со всеми этими путешествиями и стрессом, который ты переживаешь.

Дрю позволил документам, которые он читал, упасть на стол.

— Иди сюда.

Я вернулась и встала перед его столом.

— Ближе.

Когда я встала рядом с ним, мужчина удивил меня, потянув на свои колени.

— Четыре часа сна рядом с тобой лучше восьмичасового в пустой постели.

— Тебе надо быть осторожным, Джаггер. Ты теряешь свою грубость и становишься милым со мной.

— Я был милашкой при первой нашей встречи, когда ты пыталась надрать мне задницу. Теперь иди. Забери свои вещи. Тебе не надо торчать здесь, если ты закончила, и нам, наверное, стоит взять немного сливок позже вечером.

Я ушла и выполнила инструкции Дрю, собрала сумку для ночевки и отправилась назад.

Всю дорогу домой я не могла перестать думать о нем. Дрю был из тех людей, которые не подпускают к себе близко, трудно попасть в их зону доверия. Но результат стоит того… На прошлой неделе казалось, что наши отношения уже не те, что были.

Я даже позвонила родителям, пока паковала сумку и решила рассказать им о новом мужчине в своей жизни, что я делала редко. В последнее время — примерно три года — так происходило, потому что не было нового мужчины, к тому же я знала, что мама будет обо мне беспокоиться. Она переживала, что мне причинят боль или волновалась, что я по незнанию начну встречаться с серийным убийцей, потому что, конечно же, все, кто живет в большом городе, рискуют оказаться близко к серийному убийце. Поэтому я была осторожна с новостями.

— Это прекрасно, милая. Как вы встретились?

Ах… он ворвался в мой офис, а на следующий день вытянул меня из тюрьмы. Лучшее в мире первое свидание.

— Он владелец моего нового офиса.

— И он милый молодой человек?

Мы не… воевали сегодня.

— Да, мам. Очень милый.

— Чем он зарабатывает на жизнь?

Ну, этот мужчина процветает благодаря женоненавистническим наклонностям, которые он развил из-за своей лживой, изменяющей бывшей жены и попыток вытащить мужчин из их неудачных браков, оставив женщин без гроша.

— Он адвокат. Семейное право.

— Адвокат. Очень хорошо. И семейное право. Это благородная профессия. Когда мы встретимся с этим парнем?

— Не знаю, мам. Он сейчас так занят работой.

И борьбой за опеку над своим сыном… который технически не является его сыном, потому что бывшая жена-сука использовала его как источник дохода, будучи беременной от другого мужчины.

Она вздохнула.

— Просто убедись, что у него правильные ценности. Деньги и красивое лицо часто вызывают временную слепоту.

— Хорошо, мам.

Мы еще немного поболтали, а потом я задала вопрос, неведомо откуда взявшийся и вылетевший из моего рта.

— Как ты поняла, что папа твой единственный?

— Глядя в будущее, я перестала использовать слово «Я».

— В смысле?

— До встречи с твоим отцом все мои планы были именно такими — моими планами. Но после того как я его встретила, даже через несколько недель я перестала рассматривать будущее как свое и стала видеть его нашим. Некоторое время этого даже не замечала, но планируя грядущих мероприятия — субботние вечера, праздники, что угодно — я стала говорить «мы», а не «я».

***

На обратном пути к офису я остановилась в супермаркете, чтобы купить продуктов для ужина. Дрю собирался жить в отеле Атланты, а здесь работать все время, так что я подумала, он оценит домашнюю еду. Он вошел, когда я вынимала лазанью из духовки.

— Здесь хорошо пахнет.

— Надеюсь, ты любишь лазанью.

— Это мое второе любимое блюдо.

— А какое первое?

Он подошел ко мне сзади, перебросил волосы на одну сторону и поцеловал шею. Его слова вибрировали на моей коже.

— Ты.

— Держи себя в руках. Ты должен наслаждаться домашней едой, когда есть такая возможность. Следующие пару недель у тебя будут заняты.

Я открыла ящик справа от плиты, чтобы взять лопатку, и обнаружила две игрушечные машинки размером со спичечный коробок и старый телефон-раскладушку вместе с кухонными принадлежностями.

— А я думала, где же те держишь игрушечные машинки.

Дрю хихикнул.

— Когда я прошу Бэка убраться, он просто рассовывает дерьмо, куда ему захочется. В прошлом году в ящике для ложек я нашел мелки. Он вытащил ложки и все выкинул в мусор. Когда я спросил зачем, он пожал плечами и сказал, что они нам не нужны, потому что удобнее все брать руками, и в отличие от мелков, ими нельзя даже рисовать.

Я улыбнулась.

— А он дело говорит.

Дрю потянулся к ящику и достал телефон.

— Помнишь, при нашей первой встрече я смотрел фотографии на твоем телефоне?

— Да. Ты сказал, что лучший способ кого-то узнать — это посмотреть фотографии на его телефоне, когда он меньше всего этого ожидает. Затем, когда я позволила тебе посмотреть мои, я обнаружила, что твой телефон пуст. — Я наигранно вздохнула. — Засранец.

Дрю открыл телефон, нажал пару кнопок и протянул его мне.

— Я собираюсь пойти в душ и переодеться перед ужином. Это телефон Бэка. Он без связи, но ему нравится использовать его, как фотоаппарат. Каждый раз, когда я начинаю сомневаться, правильно ли я поступаю, оставаясь в его жизни, и спутываю все карты, не отступая и не позволяя его биологическому отцу вмешаться, я прокручиваю эти фотографии. Взгляни.

Дрю пошел в ванную, я налила себе бокал вина и села за обеденный стол, чтобы посмотреть фотографии.

На первом фото был изображен бреющийся Дрю. Он стоял в ванной, одетый только в обернутое вокруг бедер полотенце. На левой половине лица была пена, и он держал бритву возле подбородка, сбрив уже одну полосу. Вторая щека была полностью побрита. С другой стороны в зеркальном отражении можно было увидеть Бэка, держащего камеру одной рукой, а другой — шпатель, которым он наносил пену на свое лицо; оно было уже наполовину покрыто белой пеной.

На следующем фото Бэк стоял в реке. Похоже, это могло быть где-то на севере штата. Вероятно, это было сделано год назад, учитывая, насколько изменилось лицо Бэка. Он был в резиновых сапогах и широко улыбался на камеру, подняв маленькую рыбку, которую, должно быть, только что выловил из реки.

Я продолжила листать: фото, как Бэк катается на коньках со своим отцом; изображение их, сидящих в метро; Дрю, читающий в кровати Бэка «Гарольд и фиолетовый мелок»; снимок, на котором они катаются на велосипедах в Центральном парке с Романом; снимок, из-за которого, чтобы убедиться, что смотрю на него правильно, пришлось перевернуть телефон — на нем Бэк, делающий фото, сидя на плечах Дрю. Он наклонился, чтобы снять их лица.

Фото за фото отражали их совместную жизнь и показывали, насколько Дрю был отцом Бэка, независимо от результатов лабораторных тестов.

Самый последний снимок меня удивил. Я даже не знала, что у Бэка был телефон в то время, когда он был сделан, тем более я не знала, что он снимал. День, когда мы катались на коньках — до того, как я упала и повредила лодыжку. Бэк, должно быть, стоял на одной стороне катка, в то время как Дрю и я были на другой, а я пыталась кататься на коньках. Мои ноги были широко расставлены, ничего не могла с этим поделать тогда, и я смеялась, двигаясь к падению и неприятному растяжению. Дрю обхватил меня одной рукой за талию, пытаясь поднять обратно, и смотрел на меня сверху вниз, пока смеялся. Мы выглядели такими счастливыми — почти… как будто влюбленные.

В груди подскочило сердце. Дрю был прав. Лучший способ узнать кого-либо — это взглянуть на его фото. Он просмотрел фотографии и увидел любовь отца и сына—напоминание о том, почему ему нужно бороться. Я видела хорошего мужчину, страстно увлеченного тем, что любит, и который сделает все, чтобы защитить это. Потирая пальцем по экрану, глядя на нашу фотографию, на то, как падаю, я поняла, что в тот день произошло нечто большее, чем просто падение.

Я была вынуждена сморгнуть слезы, чтобы эмоции не взяли надо мной верх, и решила, что мне нужно встать и порезать лазанью, чтобы занять себя.

Все еще озадаченная, я задумалась и схватила горячую форму с лазаньей.

— Черт.

Потрясла рукой и повернула кран, чтобы холодная вода попадала на мой ожог. Я достигла вершин совершенства с этой печкой.

Естественно, в этот момент появился Дрю.

— Что случилось?

— Я взялась за горячую форму. Все не так плохо, просто немного печет.

Дрю вытянул мою руку из-под потока холодной воды, проверил ее и вернул, закончив осмотр.

— Я помогу. Садись. Не хочу уже в третий раз за этот год оказаться в больнице.

Мы провели весь ужин, наверстывая упущенное, так как точно не говорили слишком много прошлой ночью или этим утром, если не считать общения наших тел. Дрю рассказал мне о своей стратегии судебного дела по опеке, а я ему о своих новых клиентах. Все это казалось странно домашним и естественным. После того как мы закончили есть, Дрю загрузил посудомоечную машину, пока я убирала стойку и стол.

— Где вы сделали фотографию, когда Бэк рыбачил? Он выглядит очаровательно в резиновых сапогах.

— Северная часть штата. У Романа есть хижина в горах в Нью-Пальтц. Она в деревенском стиле, но в ней есть большая ванна на ножках, которая тебе бы понравилась. Нам стоит поехать туда весной.

— Я бы с радостью.

Несколько часов спустя мы чистили зубы, готовясь ко сну, когда Дрю сказал:

— Сегодня звонила Тесс.

— Кто?

— Мой секретарь. Она говорит, что ее доктор разрешил ей вернуться на полставки через две недели. Восстановление после операции на бедре проходит лучше, чем ожидалось, и движение полезно как часть ее физической терапии.

— Это прекрасно.

В вихре событий последнего месяца я не искала новый офис. Только в первую неделю позвонила одному агенту по недвижимости, который показал мне офис размером со шкаф в таком районе, за который я точно не хотела бы платить сумму, в два раза превышающую мой бюджет. После этого я взяла перерыв. Хотя на данный момент мысль о том, что могу получить за свои деньги, не была и вполовину такой же удручающей, как мысль о том, чтобы не видеть Дрю каждый день.

— Прости. Мне нужно было вернуться к поиску нового помещения.

Брови Дрю нахмурились.

— О чем ты говоришь?

Я сполоснула рот и заговорила с Дрю, глядя на него в зеркало.

— Наша сделка. Ты позволяешь мне оставаться, пока нет твоего секретаря, в обмен на мою помощь и ответы на телефонные звонки, а я ищу себе новое место.

Он развернул меня, держа за плечи.

— Ты никуда не съезжаешь.

— Я не могу заплатить свою долю арендной платы за твой офис.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Но…

Он заткнул меня поцелуем и держал свое лицо близко к моему.

— Мы придумаем что-нибудь. Дай нам просто пройти через это дерьмо в Атланте, а потом мы сядем и все обсудим, если хочешь. Хорошо?

Я не хотела добавлять еще больше к тому стрессу, который он уже испытывает, так что просто кивнула.

— Хорошо.

Только когда мы легли спать, пробежавшись в уме по целому дню, я расставила некоторые точки над i за последние несколько часов.

— У Романа есть хижина в горах в Нью-Пальтц. Нам стоит поехать туда весной.

— Мы придумаем что-нибудь. Дай нам просто пройти через это дерьмо в Атланте…

— Как ты поняла, что папа твой единственный?

— Глядя в будущее, я перестала использовать слово «Я».

Дрю погряз в «нас» так же, как и я, был ли он об этом осведомлен или нет.

Когда он уснул рядом, я крепко обняла его. Может быть, никто из нас не нашел единственного до теперешнего времени… просто потому что мы тогда еще не встретились.


Глава 40

Дрю


Эти три недели должны были стать самыми длинными в моей жизни.

Судебный пристав созвал всех на заседание суда. Судья Уоллифорд не торопился, уверен, он бы назвал это течением времени по-южному — идти к своему месту. Затем он сидел и рылся в куче бумаг. Роман сидел в первом ряду галереи прямо за мной, и он наклонился вперед, чтобы сжать мое плечо в поддержку, пока я ждал, чтобы узнать, насколько мои посещения будут урезаны. Я знал, что это произойдет. Просто понятия не имел, насколько все будет плохо.

В последний раз, когда так нервничал, я был на грани из-за того, что же будет с остатком моей жизни; это был день моей женитьбы на Алексе. И мы знаем, каким дерьмом все обернулось. Я смотрел на свою очень консервативно одетую бывшую жену. Она, конечно, делала все, чтобы не встретиться со мной взглядом. Эта женщина была сама деловитость.

Наконец Уоллифорд перестал шнырять среди бумаг и прокашлялся, погружаясь в формальности записи судебного дела.

— Дело но-омер 179920-16. Джаггер против Джаггера. Ходатайство о сокращении опеки. Встречный иск о вынужденном переезде и соблюдении ранее подписанного соглашения об опеке.

Затем он, наконец, поднял взгляд.

— Пре-е-ежде чем я озвучу решение, я хотел бы уделить минутку тому, чтобы сказать, дело было непростым. Нужно было учесть права обеих сторон, присутствующих в зале суда, права биологического отца, лишенного многолетней связи с сыном, а самое главное — взять во внимание то, что будет лучшим для мальчика.

Он посмотрел прямо на Алексу.

— Миссис Джаггер, я считаю, что вы в значительной степени ответственны за беспорядок, который мы имеем здесь сегодня. Если у вас было хоть малейшее подозрение, что ваш муж не может быть отцом мальчика, вы должны были добраться до истины, когда родился этот благословенный ребенок.

Впервые я почувствовал надежду. Уоллифорд никогда не раскрывал своих истинных мыслей, и я предположил, что он влюбился в южное очарование, которое Алекса щедро распространяла с первого дня. Но то, что вылетело из его рта дальше, еще больше шокировало меня.

— Мистер Джаггер, я хотел бы поблагодарить вас за вашу преданность юному Бэккету. Понятно, что вы любите и заботитесь о ребенке, несмотря на то как все могло сложиться с результатами теста на отцовство несколько лет назад.

Внутренне я подскочил вверх и вытянул кулак, но каким-то образом мне удалось изобразить смирение.

— Спасибо, ваша честь. Эти слова из ваших уст значат очень много.

— Точно. Что ж, как было сказано, давайте вернемся к делу, запланированному на сегодня. По ходатайству миссис Джаггер об опеке я не нахожу никаких обстоятельств, которые бы требовали изменения. Порядок посещения Эндрю М. Джаггером настоящим подтверждается без изменений.

Он посмотрел на Алексу.

— Миссис Джаггер, тот факт, что ваше ходатайство об увеличении опеки было подано с целью позволить мистеру Бодину начать посещать вашего сына, является шагом в правильном направлении. Однако не остается незамеченным тот факт, что мистер Бодин ни разу не появлялся на этих заседаниях. Откровенно говоря, отсутствие у него интереса и участия заставляет меня сомневаться в его приоритетах и желании занимать какое-то место в жизни сына. Несмотря на это, он отец мальчика, и я собираюсь предоставить мистеру Бодину некоторые посещения. Но время будет взято из вашего времени с сыном, а не времени мистера Джаггера. Настоящим суд удовлетворяет ходатайство Леви Бодина об опеке в размере восьми часов в неделю. После того как отношения будут установлены, и мистер Бодин докажет суду свое желание участвовать в жизни его сына, я рассмотрю возможность дополнительных посещений. Тем не менее, это, вероятно, также будет взято из вашего времени, миссис Джаггер.

Я стоял перед судом совершенно ошарашенный. Мысленно, я прорывался сквозь желтую ленту на финише с поднятыми руками, закончив почти четырехнедельный марафон, который бежал. Я просто не мог поверить, что выиграл.

Позади меня Роман издал победное «да», а я стоял ошарашенный, чувствуя, словно это сон, и в любую секунду я могу проснуться, тогда кошмарная реальность ударит меня.

Затем судья Уоллифорд подытожил:

— Наконец, что касается встречного иска о принудительном переселении Алексы и Бэккета Джаггеров домой в Нью-Йорк, он отклонен.

Погодите. Что?

— Ваша честь, если я сохраняю свои посещения, как вы можете отклонить мое ходатайство о возвращении моего сына домой?

— Разве это не очевидно, мистер Джаггер? Ваш сын будет здесь, в великом штате Джорджия. Вам стоит подумать о переезде.

Он стукнул молотком и встал, чтобы покинуть зал суда.

— Чушь собачья! У меня в Нью-Йорке практика. А у Алексы здесь даже нет работы.

Уоллифорд застыл на полушаге.

— Употребление такой речи в моем зале суда обойдется вам в тысячу долларов. Вам не нравится мое решение? Можете подать апелляцию.

***

Я схватился за стену уборной, чтобы продержаться как можно дольше в вертикальном положении и помочиться, а затем, спотыкаясь, прошагал назад к барному стулу. Галстук и пиджак бог знает где, молния все еще расстегнута, рубашка наполовину выправлена — я выглядел так же паршиво, как и чувствовал себя.

— Я возьму еще один со льдом, — я подвинул бармену свой бокал из-под коктейля. Он посмотрел на Романа, а потом на меня. — Ты должен спросить разрешения у папы или что? Просто дай мне чертову выпивку.

Я упоминал, что, когда напьюсь, я еще больший козел, чем обычно?

Мой телефон запрыгал по стойке. Эмери. Она звонила уже третий раз. И третий раз я не отвечал.

— На этот тоже не ответишь? — спросил Роман.

Я пробормотал:

— Какккая разззницаа?

— Как насчет того, чтобы позволить леди спокойно спать этой ночью? Господь знает, у тебя сон будет замечательным, когда ты упадешь в обморок к пяти утра, эгоистичный ублюдок. — Роман отпил пива и поставил его на стойку. — Она любит тебя. Ты заставишь это заработать.

— Заработать что? Все кончено.

— О чем ты говоришь? Не будь идиотом. Она — первая женщина, в которую ты влюбился на моих глазах. Как долго мы дружим?

— По всей видимости, слишком долго, если ты собираешься отчитывать меня.

— Что я говорил тебе в задней части церкви как раз перед твоей женитьбой на Алексе?

В том состоянии, в котором я находился, большая часть моей жизни была размыта, но то утро было кристально чистым в моей памяти. Я не один раз думал о том, как Роман предложил мне ключи от своей машины, чтобы я свалил.

— Машина сзади, если ты хочешь свалить, — сказал он. Когда напомнил ему о том, что Алекса носила моего ребенка, и я поступал правильно, он сказал: — К черту правильные поступки.

Бармен принес мой напиток, и раз уж я все еще был в состоянии помнить ту часть своей жизни, которую не имел желания вспоминать, то быстро высосал половину бокала.

Затем повернулся посмотреть на Романа, ладно, на двух Романов.

— Ты никогда не говоришь «Я же тебе говорил».

Он покачал головой.

— Не-а. Не скажу, если ты не последуешь моему совету и не разберешься с Эмери. Не люблю тыкать в лица людей их плохим выбором.

— Иногда выбор обусловлен обстоятельствами.

Роман хмыкнул.

— Это бред и тебе это известно, — он сделал паузу. — Помнишь Нэнси Ирвин?

Мне потребовалась минута, чтобы пробраться к глубинам сознания сквозь замаринованный алкоголем мозг.

— Девочка с ветрянкой?

Он указал на меня пивом.

— Именно.

— И что с ней?

— Помнишь о пакте, который мы заключили? Никогда не ухаживать за одной и той же девушкой?

— Ага.

— После того как переедешь в Атланту и оставишь Эмери с разбитым сердцем, потому что ты слишком туп, чтобы придумать способ, чтобы это сработало, я буду там, поддержу ее… среди прочего. Расплата та еще сука.

— Пошёл ты.

— Какая тебе разница? Она просто киска для твоего развлечения. Не стоит твоих хлопот.

Как будто по сигналу, мой телефон засветился именем Эмери, сообщая о принятом сообщении. Я схватил его и свой напиток из бара и встал.

Покачиваясь, наклонился к другу.

— Пошел ты.

Затем я поковылял в поисках отельного лифта.


Глава 41

Дрю


Если бы я только мог вскрыть себе череп и выпустить парочку маленьких барабанщиков из ловушки, тогда у меня был бы шанс встать с дивана.

Просто чудо, что я вообще попал в самолет. Этого бы никогда не случилось, если бы не Роман, который вытащил мою похмельную задницу из гостиничного номера в шесть часов утра.

Сейчас был обед. Я дома уже час; наконец отрастив яйца, ответил Эмери.

Я написал сообщение.

Ага. Яйца. Как же.

И я солгал.

Это было не впервые. И точно не в последний раз.

Дрю: Прости за прошлый вечер. Был болен как пёс. Отравление. Полагаю, плохие суши.

Сразу же запрыгали маленькие точечки.

Эмери: Просто рада, что ты в порядке. Я волновалась. Что произошло в суде?

Принятие правды означало бы, что надо переходить к действиям, а я был еще не готов.

Дрю: Судья отложил вынесение решения до следующей недели.

Эмери: Вздыхаю. Ладно. Что ж, наверное, это хорошо. Он на самом деле внимателен.

Я мог быть хреном, когда она пыталась оставаться позитивной.

Дрю: Возможно.

Эмери: Когда ты возвращаешься?

И вот когда я начал ощущать себя полнейшим дерьмом. Одно дело было не рассказывать ей о решении. В своей голове я мог бы оправдаться тем, что не хотел причинять ей боль, но сидеть наверху и лгать, когда она, вероятно, внизу отвечала на мой телефон… это было просто трусостью.

Осознание этого не сделало меня меньшим засранцем.

Дрю: Вероятно, вылечу последним рейсом сегодня. Вернусь поздно.

Эмери: Не могу дождаться, когда тебя увижу.

Я, наконец, сказал что-то, что не было ложью.

Дрю: Ага. Я тоже.

***

В лобби было большое зеркало, в котором отражался коридор, ведущий к кабинетам. Я остановился, когда в отражении увидел Эмери, такую охренительно красивую. Милую и сладкую, в полном порядке. Мои ладони начали потеть, пока я стоял и смотрел на нее. Дверь была приоткрыта, она писала что-то на доске, вероятно, нечто позитивное о том, как заставить отношения работать. Это заставит меня чувствовать себя еще большим подлецом, если прочитаю эту фразу.

Я провел последние двадцать четыре часа, думая о том, как это должно произойти, что причинит ей наименьшую боль. В том чтобы рассказать ей о решении суда, не было смысла. Она верила, что отношения могут выдержать все, если два человека над ними работают. Я не сомневался, что она захочет попытаться остаться вместе, пока мы будем разделены почти девятьюстами милями. Поначалу это даже может сработать. Но в конце концов начнет вылезать дерьмо. Мы, вероятно, даже не поймем, насколько все стало хреново, пока это не ударит нас по лицу. Эмери только начала устраивать свою жизнь в Нью-Йорке, и позволить ей жить этой жизнью будет правильным.

Единственное, что я мог сделать — быстро с этим покончить. Не вытягивать дерьмо и не растягивать процесс, потому что это будет лишь тратой ее времени. Она потратила три года своей жизни, цепляясь за придурка Болдуина, я же не собирался вести ее в таком направлении. Быстрое и полнейшее отделение — как сорвать пластырь. От этого больно, просто пиздец, но когда вы впустите свежий воздух, то перейдете от укрывания раны к заживлению.

Она закрыла маркер и сделала шаг назад, читая то, что написала. Медленная улыбка расползлась на ее лице, и головная боль, от которой я избавился, вернулась с удвоенной силой.

Я сделал глубокий вдох и направился к себе в кабинет.

Эмери вышла из своего как раз тогда, когда я уже почти прошел мимо.

— Привет, соня, — она обняла меня за шею. — Очень жаль, что ты не повалялся дольше. Я уже собиралась подняться и разбудить тебя. — Поцеловала меня в губы и добавила: — Голой.

— Эмери… — я прочистил горло, потому что мой голос был жалким и хриплым. — Нам нужно…

Я так и не закончил предложение, зазвонили оба наши телефона, а из лобби послышался крик курьера из UPS. Вместо того чтобы все это игнорировать, я обрадовался отсрочке, как будто был безъяйцевым ушлепком.

После ухода парня из доставки ко мне пришел управляющий зданием поговорить о том, что они собираются провести какие-то работы и для этого на два часа завтра отключат воду. К тому времени когда я закончил этот разговор, на двадцать минут раньше явился мой клиент на назначенную встречу. Я не мог заставлять его ждать в лобби, пока бросаю свою девушку, поэтому мой разговор с Эмери откладывался минимум на час.

Но одна консультация перетекла в следующую, один час — в два, и неожиданно наступило уже почти семь часов вечера. Эмери целый день только улыбалась и выглядела счастливой от моего возвращения. Она даже заказала мне обед и десять минут занимала пустой болтовней моего клиента, чтобы я мог проглотить еду. Сейчас все мои отмазки были исчерпаны, и в офисе наступила тишина.

Я смотрел в окно, попивая кофе, который волшебным образом появился на столе полчаса назад, когда Эмери зашла в мой кабинет. Я знал это по тому, как стучали ее каблучки, а не потому, что повернулся.

Она подошла сзади и обернула руки вокруг моей талии.

— Сумасшедший день.

— Ага. Спасибо за все. Обед, кофе, ответы на звонки и встречи целый день. За все.

Она прислонилась головой к моей спине.

— Конечно. Мы — хорошая команда. А ты как думаешь?

Я закрыл глаза. Черт. Просто сорви пластырь, киска Дрю. Сорви его нахрен. Я сглотнул и повернулся к ней лицом.

— Эмери… я не могу быть командой.

Она рассмеялась, вероятно, не до конца понимая, что я сказал. Взглянув вверх и увидев мое угрюмое лицо, ее улыбка сникла.

— О чем ты говоришь? Ты прекрасный командный игрок. Я на подхвате, когда ты во мне нуждаешься и делаешь то же самое для меня.

Сорви ебаный пластырь. Быстро.

— Нет, Эмери. Это делает арендатор для своего арендодателя. Мы не команда.

Она выглядела так, словно ее физически ударили. Ее пухлая нижняя губа дрожала полсекунды, а затем она перестроилась — все ее поведение изменилось. Руки, небрежно свисающие по боками, сплелись на груди в защитной позе, и она распрямила спину. Самой ебанутой вещью было то, как я завелся, когда она перешла в режим борьбы. В конце концов, мы начинали весь этот бардак со споров. Но сейчас точно было не подходящее время и место, чтобы думать членом.

— Все отношения проходят стадию, когда один больше нуждается в поддержке другого. Настанет день, когда мне нужна будет твоя опора.

Консультант по отношениям нанес свой удар, и я понял, что должен быть прямолинейным. Вместо того чтобы сорвать пластырь, я нанес новую рану.

— Ты не должна полагаться на меня, Эмери. Нужно закончить все между нами.

Она сделала шаг назад, так что я проявил инициативу и припечатал:

— Мой сын в приоритете. И в моей жизни больше нет места ни для кого.

Голос Эмери превратился в шёпот.

— Понимаю.

— Мне жаль.

По привычке я потянулся к ее плечу, чтобы утешить, но она попятилась, как будто моя рука была в огне.

Глядя вниз, она произнесла:

— На твоем столе я оставила сообщения, первая консультация была перенесена на семь тридцать.

Было так много всего, что мне стоило сказать, но я просто кивнул. Она этого даже не увидела.

Эмери пошла к двери моего кабинета, и все, о чем я думал, это как вернуть последние пять минут, отмотать время и сказать ей, что не хочу быть лишь частью ее команды, я хочу быть всей ебаной командой. Но вместо этого я стоял и смотрел, как она уходит. Потому что труднее будет через месяц или год, отношения на расстоянии нихрена не работают. Всем будет гораздо хуже, когда пройдет время, и один из нас изменит.

Эмери исчезла в своем кабинете и вышла мгновение спустя, одетая в пальто, с перекинутой через плечо сумкой и ноутбуком в руке. Мягко закрыв дверь кабинета, настолько тихо, что я почти не слышал, как она ушла. Возможно, это было правильное решение. Уже все сделано, но когда поднял глаза, чтобы в последний раз бросить на нее взгляд, то увидел, что она плачет. Мне пришлось сжать спинку кресла, стоящего передо мной, чтобы сдержаться и не побежать за ней.

Затем она исчезла.

Стоя следующий час на месте и прокручивая все дерьмо в мозгу, я мог думать только о том, кого в этой ситуации я пытался защитить?

Ее… или себя?


Глава 42

Дрю


Я не представлял, что можно стать более несчастным, чем на прошлой неделе. Мы с Алексой ругались целый час, когда я забирал Бэка, а когда через два дня вернул его назад, она продолжила с того, на чем остановилась. Все выходные мой сын чувствовал себя не очень хорошо и спрашивал, почему мы не могли больше ездить ко мне домой. Я не знал, что ему сказать, и чем дольше оставлял это дерьмо в подвешенном состоянии, тем труднее становилось.

Что еще хуже, мой обратный рейс в Нью-Йорк был отложен на шесть часов, а последний приличный сон у меня был в ночь перед тем, как судья вынес решение. Даже стюардесса поинтересовалась, хорошо ли я себя чувствую. Правда в том, что я был чертовски несчастен, пытаясь осознать переезд в Атланту. Хотя не это было настоящей причиной моей свежеприобретенной ненависти к жизни.

Мой самолет приземлился в аэропорту имени Кеннеди в полночь. Я был так измотан из-за недосыпа, что подумал, казалось, что могу упасть в обморок, закрыв наконец глаза, в чем так нуждаюсь. А потом я совершил ошибку, остановившись в офисе, чтобы осмотреться.

Там было тихо. Я и не ожидал, что застану Эмери здесь так поздно. В любом случае до моего отъезда в Атланту она избегала меня любыми путями — приходила в офис рано только на консультации и сразу после уходила. Я предположил, что оставшуюся часть работы она выполняла дома. К тому же, имея доступ к моему расписанию, она могла знать, когда я должен был вернуться ранее вечером, так что уверен, ее не будет в офисе в это время.

Я бросил сумки на ресепшен и пошел через устрашающе тихий офис. Дверь Эмери была закрыта, и я изо всех сил старался пройти мимо, но просто не смог. Несмотря на то что я знал, что там никого нет, сначала постучал, затем медленно толкнул дверь. Внутри было темно, но освещение из коридора давало достаточно света, чтобы видеть что там. Я был уверен, что темнота вызывает игру воображения. Поэтому включил свет. Я застыл, а мое сердце подскочило к горлу.

Пусто.

Кабинет был, нахрен, пустым.

Я несколько раз моргнул, надеясь, что это галлюцинация, но нет, она исчезла. В этот раз на самом деле.

***

— Мне нужно, чтобы ты отследил кое-кого для меня.

— И тебе, солнышко, доброе, мать его, утро.

Роман свалился в кресло для гостей напротив моего стола.

Когда я написал сообщение в шесть утра, он был уже на пути к моему дому. Раз уж я не спал всю ночь, то решил продуктивно использовать свою бессонницу и предложил ему встретиться со мной в офисе.

— Ничего в нем доброго нет.

Я подвинул папку, которую держал в руках, по столу и потер глаза.

— Дерьмово выглядишь, мужик.

Роман откинулся в кресле и закинул обутые в ботинки ноги на мой стол, скрещивая их в лодыжках. Обычно я бы их сбросил, но этим утром меня мало что заботило.

— Это меня поездки добили.

— Ага, причина именно в этом.

— Что это должно означать?

— Ничего. Что тебе нужно?

— Хочу, чтобы ты последил для меня за Эмери.

— Какого хрена? Разве она не проводит полдня по другую сторону коридора от тебя?

— Она выехала.

— Когда это произошло?

— Предполагаю, е несколько дней назад. Вернулся в полночь, а ее офис вычищен.

— Полагаю, это объясняет то, что ты выглядишь, словно не спал двое суток.

— Мне просто нужно убедиться, что она нашла новое место под офис. Я собираюсь снять в Атланте небольшой домик. Дейв Монро устроиться ко мне на полставки, возьмет на себя ту часть работы, в которой моим клиентам будет все равно, если я не буду заниматься этим лично. Между этим и удаленной работой, думаю, я смогу приезжать два раза в месяц, а не мотаться туда-назад каждую неделю. Нет никаких причин, по которым ей нужно съехать. Избегать меня будет легко.

— Так ты в самом деле это сделаешь? Собираешься оставить практику и переехать в Атланту?

— А какой у меня есть выбор? Я подам апелляцию, но гарантии, что что-либо изменится, нет. Бэк чувствует себя в подвешенном состоянии. Я не могу жить в номере отеля — он никогда не осядет, если у него не будет собственного жилья, чтобы спать и хранить свои вещи. Ему нужно чувствовать себя как дома, а я хочу быть там, когда понадоблюсь — школьные мероприятия, походы к доктору. Он только создал мини-команду по хоккею. Что делать, если его игры будут проходить в те дни, когда я буду в Нью-Йорке каждую неделю? И я не могу мотаться туда-назад пятьдесят раз в год, втискивая сорок часов работы в два дня. Через время станет тяжело.

— Как надолго сдается найденный тобой дом?

— На год. — Мои плечи резко опустились. — Полагаю, пройдет месяцев девять, прежде чем мне назначат дату устных показаний по апелляции в вопросе опеки.

— Ты уже подписал его?

— Еще нет. Встречаюсь с владельцем в конце недели.

— Хорошо. Дай мне ещё пару дней.

— Для чего?

— У меня в Атланте есть парень, который делает для меня кое-какую работенку.

— Хочу ли я вообще знать?

Роман улыбнулся.

— Блядь, нет. Тогда ты не сможешь быть замешан.

Я впервые рассмеялся с момента… не уверен, с какого. Таков был Роман — человек с планом, прикрывающий мою спину.

— Ладно. Что бы это ни было, спасибо.

— Так как ты намерен поступить с Эмери? Просто следить за ней? Как насчет намека, что я ищу?

— Мне просто нужно знать, что она в порядке. Посмотри, нашла ли она офис, находится ли он в безопасном районе.

Роман поднял бровь.

— Так ты не хочешь, чтобы я узнал, трахается ли она с кем-то?

Я так сильно сжал челюсти, что практически сломал зубы.

— Нет. Если ты разузнаешь, даже не рассказывай мне про это дерьмо. Особенно, если это тот придурок Болдуин, который просто кидает ее.

— Как ты?

— Какого черта это значит? Я не кидал ее. Так сложились обстоятельства. Я делаю то, что для неё лучше.

Роман встал.

— Не собираюсь спорить с тобой, дружище. Я прослежу за ней, если это то, чего ты хочешь. Но тебе, возможно, стоит спросить себя, не будет ли для Эмери лучше принимать свои собственные решения на тему, как сохранить ваши отношения.


Глава 43

Эмери


— Ты была невероятной, — сказал Болдуин, стоя у двери.

Я подняла взгляд от материалов лекции, которые упаковывала.

— Как долго ты там простоял?

— Застал последние пять минут.

— Ты очень добр. Я была натянутым нервом.

Он улыбнулся.

— Станет легче. Но если серьезно, то этого не было видно.

Два дня назад Болдуин позвонил и сказал, что один из сотрудников факультета неожиданно уехал, а затем спросил, не хочу ли я его заменить. Это практически гарантировало мне должность преподавателя, на которую у меня завтра было назначено собеседование, так что я согласилась, хотя не имела ни малейшего желания что-то делать в эти дни. Подъем с кровати стоил усилий.

После того как закончила собираться, я подошла к двери.

— Ты направляешься в класс?

— Не-а. Только закончил разбирать документы и хотел проверить как ты. Пообедаем? В паре кварталов отсюда есть отличное бистро, и они готовят лучший салат с тунцом.

В последний месяц я избегала Болдуина из уважения к Дрю, но теперь для этого не было оснований. Хоть у меня и не было настроения для компании сегодня, но знала, что запереться в квартире и грустить — это не совсем здорово.

— Конечно. С радостью.

Мы с Болдуином ели свой обед снаружи возле горячих ламп, потому что день был прекрасным. В какой-то момент я поднялась, чтобы сходить в уборную и заметила мужчину, сидящего в автомобиле, припаркованном недалеко от нас. Когда мы ели, машина была у меня за спиной, поэтому я понятия не имела, как долго уже она там, но готова поклясться, что внутри сидел Роман. После обеда я снова обернулась, на машина уже уехала.

Позже в тот же день после выполнения заданий я вернулась домой, чтобы провести онлайн-консультацию. Невозможно было даже полностью открыть дверь, потому что квартира заставлена офисной мебелью. Видимо, это было не самой умной идеей — съехать до того, как найду новое место, но я просто не могла оставаться там дальше. Даже когда Дрю не было, все, о чем я могла думать, был он. Избавив себя от созерцания стола, на котором мы занимались сексом, и копировальной комнаты, в которой мы встретились впервые, я надеялась, что буду думать о нем меньше. К сожалению, мысли путешествовали со мной, вместо того чтобы остаться в офисе.

Пока я настраивала ноутбук так, чтобы мои пациенты не увидели комнату с бардаком в виде офисной мебели, в дверь постучали. Я ненавидела себя за надежду, зародившуюся во мне при мысли, что это может быть Дрю. Но увидев через глазок Романа, я была сбита с толку.

Пришлось открыть дверь.

— Роман?

Он стоял, держась за верхушку дверного косяка.

— Мне было приказано следить за тобой.

— Мне показалось, что сегодня я видела тебя в ресторане.

— Могу я войти? Я не отниму много времени.

— М-м-м… конечно. Естественно. Только должна тебя предупредить: здесь бардак. Я перевезла офис в свою крошечную квартирку, а у меня мало места, так что мебель заняла фактически всю гостиную. — Я открыла дверь настолько широко, насколько могла, и Роман вошел. — Могу я предложить тебе что-то выпить?

Он поднял руку вверх.

— Все в порядке.

По дивану была разбросана куча файлов. Я начала собирать их, чтобы он мог присесть.

— Хочешь присесть? Расположись поудобнее и расскажи, почему преследуешь меня?

Он хмыкнул.

— Разумеется.

Я села в офисное кресло напротив него и ждала, пока он начнёт.

— Дрю попросил следить за тобой. Он заявляет, что хочет убедиться, что твой новый офис находится в безопасном месте.

— А если бы и не был? Что он собирался делать с этой информацией?

Роман пожал плечами.

— Когда мужчина влюблен, подобное дерьмо не всегда имеет смысл.

— Влюблён? Ты пропустил ту часть, в которой он меня кинул?

— Никогда не думал, что скажу такое о своём лучшем друге. Знаю мужика с начальной школы, и у него всегда были стальные яйца, но сейчас он боится.

— Чего?

— Влюбленности. Мать изменяла его отцу и свалила, когда он был ребенком. Жена врала ему, что ребенок, которым она беременна, от него, затем продолжила трахать бывшего любовника после их свадьбы. Он чертовски полюбил паренька, а она отняла у него отцовство. К тому же ежедневное напоминание на работе о том, как складываются отношения… особенно те, где пары не проводят достаточно времени вместе. С тобой он наконец-то обрел что-то хорошее в своей жизни. Мне ненавистно смотреть, как он губит это, потому что слишком боится рискнуть. Дрю хотя бы сказал тебе, что судья позволил Алексе остаться в Атланте, и он переезжает туда?

— Нет.

В груди стало больно. То, как он покончил с нами, теперь обрело немного смысла. Часть меня понимала, почему Дрю так скептически относился к тому, как все могло пойти между нами. Его прошлое в полной мере показало ему, что то, что ты любишь, в итоге будет отобрано. Но это не меняло того, что он сделал. Правда заключалась в том, что он даже не попытался бороться за нас. Он даже не рассказал мне о том, что произошло.

— Мне жаль, что он проходит через такое. Все это так несправедливо по отношению к нему. Но даже если он все еще обо мне заботится, что я могу с этим поделать? Я не могу заставить его перестать бояться. Дрю даже не захотел попробовать. Видимо, я не стою для него того риска. Я должна быть выше этого.

Роман кивнул.

— Понял. Просто… я видел тебя с тем профессором сегодня за обедом.

— Мы с Болдуином друзья. Да, у нас есть история, или мне стоит сказать, что это у меня есть история с чувствами к Болдуину. Но я влюблена в Дрю, и это показало мне, что те чувства, которые я испытывала к Болдуину, даже любовью назвать нельзя. Потому что с Болдуином это никогда не было таким… То, что я чувствую к Дрю, — это совсем другой уровень.

Роман улыбнулся.

— Ты сказала «есть», не «было».

— Конечно. Я не могу выключить чувства только потому, что мне больно. Отгораживание от Дрю потребует усилий.

— Сделай мне одолжение. Не старайся пока слишком сильно. Я все еще питаю надежду, что мой друг вытянет голову из задницы.


Глава 44

Дрю


Я не милашка.

Я встал в зале суда и проехал по скамье брюками, когда свидетель изменил показания, а судья глазел на меня поверх своего носа… ничего страшного. А еще сегодня как-то мне пришлось протереть лоб салфеткой, которая прилипла к моим потным ладоням.

Почему я должен был сегодня это делать? Я был не готов. Бэк был не готов, но это не остановило бы мою бывшую жену. Она обещала рассказать Бэку, когда я верну его сегодня вечером, если этого не сделаю я… Несмотря на то что Алекса не была человеком слова, я был уверен, что она воплотит угрозу в жизнь.

Уже второй раз за столько недель я представлял себе своего отца. «Сорвать пластырь» было его любимым клише. Я только надеялся, что выражение лица моего сына будет не таким, как было у Эмери, когда я обрушу это на него.

Я повернулся к Бэку, который заливисто смеялся над мультфильмом, и посмотрел на часы. Дерьмо. У меня было недостаточно времени, чтобы откладывать этот разговор.

— Бэк? Приятель? Перед тем как ты сегодня вернешься к маме, мне нужно обсудить с тобой кое-что. Можешь выключить телевизор?

Он повернулся ко мне, такой милый, беспечный мальчик.

— Хорошо, папочка.

После того как встал и взял пульт со стола, он сел назад и повернулся, полностью сосредоточив на мне свое внимание. Внезапно во рту пересохло, что усложняло разговор. Не было легкого пути донести это до ребенка, как бы я не подслащивал пилюлю.

— Все в порядке? Ты выглядишь как я перед тем, как меня стошнит. — Бэк встал. — Хочешь, я принесу тебе ведро, как ты приносишь мне, когда меня рвет?

Я нервно рассмеялся.

— Нет, дружище. Мне не нужно ведро. — По крайней, мере, я так думаю. — Присядь. Речь обо мне как о твоем папе.

Его лицо поникло.

— Ты больше не собираешься быть моим папой? Вот почему ты не хочешь брать меня к себе домой?

Мне, в конце концов, может понадобиться ведро.

— О, господи. Ничего такого. Я никогда не перестану быть твоим папой. Но… — К черту, пора. — Но некоторым детям везет, и у них больше двух родителей.

Его глаза загорелись.

— Ты собираешься жениться на Эмери?

Господи. Это настолько сильно ранит.

— Не думаю, что это случится, Бэк. Нет.

Он был взволнован и сменил тему.

— Потому что у Макайлы из школы есть приемная мама. Ее родители развелись, как вы с мамочкой, и теперь у нее две мамочки.

— Нет. Ну, да. Нет. Типа того. Дело в том… я и есть твой приемный отец.

— Так у меня два папы?

Он скривил нос.

— Да. Когда ты родился, мы с мамой поженились. Я не знал, что ты не был моим…

Я чувствовал, как слова застревают в горле, и вынужден был прочистить его несколько раз, чтобы не показать, насколько подавленным я был. Мне было нужно, чтобы Бэк понял, что то, чем я поделюсь, не повлияет на наши отношения, а мои слезы не помогут правильно донести это до него.

Я начал снова:

— Я не знал, что ты не был… моим сыном, биологически, на протяжении нескольких лет с твоего рождения.

— Если не ты мой биологический отец, тогда кто?

— Мужчина по имени Леви. Мама говорит, что ты несколько раз встречался с ним.

Его глаза загорелись.

— Гонщик?

У меня был эмоциональный конфликт. Несмотря на то что для меня было ужасным его волнение по поводу родственной связи с тем мудаком, но раз это облегчало ему принятие новости, я не возражал.

— Да. Гонщик.

— Он водит крутую машину! С воздухозаборником в капоте и она громкая.

Я выдавил улыбку.

— Мама спланировала твое знакомство с Леви, но это не означает, что между нами с тобой что-то изменится.

С минуту он поразмыслил над тем, что я только что произнес, а затем спросил:

— Ты все еще любишь меня?

Бэку было почти семь, и он становился слишком крутым для того, чтобы держать меня за руку по дороге в школу, но сейчас все это было отброшено. Я поднял его до своего уровня и сказал, глядя прямо в глаза:

— Я люблю тебя больше всего в мире.

— Так ты не бросишь меня, потому что у меня появился новый папа?

— Нет, Бэк. Я бы никогда тебя не оставил. Люди не оставляют того, кого любят. Они навсегда остаются рядом. Вот почему я переезжаю в Атланту. Твоя мама перевезла тебя сюда, а я следую за тобой.

— Мой биологический отец меня не любил, поэтому мы жили в Нью-Йорке?

Господи. Он задавал такие прямые вопросы.

— Я понимаю, это сбивает с толку, но когда ты родился, Леви не знал, что ты его сын. Так что у него не было шанса познакомиться поближе с тобой. Теперь, когда узнает, обязательно тебя полюбит, я уверен.

Пришло время сесть и поговорить с Леви, чтобы убедиться, что мой сын будет в приоритете, как и должно быть. Если он собирался быть частью его жизни, ему бы лучше не исчезать.

— Он тоже будет здесь жить?

— Не уверен, приятель.

— Но ты говорил, что любящие люди не уходят. Так если он уйдет, это значит, что он не любит меня?

Боже, я знатно опростоволосился.

— Иногда, когда ты кого-то любишь, но вынужден отсутствовать физически, например, по работе, ты все равно придумываешь что-то, чтобы присутствовать в его жизни ежедневно. Когда я говорил, что любящие люди не уходят, я не имел в виду, что они лично должны присутствовать рядом ежедневно. Просто тебе нужно быть более изобретательным, чтобы найти пути быть вместе, когда не можешь присутствовать лично. Как мы с тобой в последний месяц, когда я должен был возвращаться на работу в Нью-Йорк.

— Как общение по ФейсТайму на мамином Айфоне?

— Именно.

— Как снэпчат?

— Я не в курсе, что это, но раз ты так говоришь.

Бэк кивнул и на какое-то время притих.

Здесь многое нужно было осознать, особенно ребенку его возраста. Я по сей день едва мог осмыслить это.

— У тебя есть какие-то вопросы, дружище?

— Могу я все еще называть тебя папой?

Мое сердце опустилось.

— Да, однозначно можешь. Я собираюсь навсегда остаться твоим папой.

— Тогда как я буду называть Леви?

Мысль о моем сыне, называющего другого мужчину папой, причиняла физическую боль. Но моя боль не имела значения.

— Уверен, ты с мамой и Леви в конце концов разберетесь с этим.

Несколько минут спустя Бэк спросил, может ли он вернутся к просмотру мультфильмов. Он не выглядел пострадавшим от услышанного. Я же, с другой стороны, чувствовал себя так, словно сражался десять раундов в тяжелом весе со связанными за спиной руками. Я был морально и физически истощен.

Той же ночью, после того как отвез Бэка к Алексе, я лежал в постели отеля, снова и снова прокручивая наш разговор. Для меня было важно придерживаться того, что сказал сегодня сыну. Дети больше учатся у родителей по их поступкам, а не словам. Мне нужно было показать, что я здесь надолго, учитывая то, что не мог контролировать действий Алексы и Леви.

Когда я попытался уснуть, одна мысль кружила в моей голове, не позволяя успокоиться. То, о чем я сказал. Хотя я верил, что слова правдивы, если быть честным с самим собой, я не совсем соответствовал своему собственному убеждению. И это не имело никакого отношения к моему сыну.

Люди не оставляют того, кого любят. Они всегда крутятся неподалеку.

***

На следующее утро мое беспокойство возросло. Корень этого произрастал в течение последних нескольких недель, но после моего разговора с Бэком он вырос как виноградная лоза и поселился в моем животе, голове. Что-то обвилось вокруг моего сердца так туго, что я едва мог дышать.

Мне нужно было вытянуть себя из постели и добраться в аэропорт. На заднем сидении такси я проверил время отлета и заерзал. Я знал себя и то, как могу зацикливаться на всяком дерьме, поэтому мне нужно было знать… Сдавшись наконец, я написал сообщение Роману в пять утра.

Дрю: Она встречается с кем-нибудь?

Он ответил через нескольких минут, как всегда. Роман был единственным знакомым человеком, кому требовалось меньше сна, чем мне.

Роман: Я думал, что не должен тебе этого говорить.

Дрю: Просто скажи.

Роман: Уверен, что сможешь это выдержать?

Боже мой. Я не был до конца уверен, что смогу. Но раз уж он спрашивал, значит, все было не так хорошо.

Дрю: Скажи.

Роман: К ней подкатывает сосед. Прислал ей цветы — огромный букет желтых роз. А еще недавно водил ее в шикарное место на обед, с большим ценником и дурацкими маленькими порциями.

Блядь.

Дрю: Что-то еще?

Роман: Начал приглядывать за ним. Прошлым вечером повел на ужин какую-то девушку. Высокую. Отличные ножки. В середине обеда мне показалось, что у них разразилась ссора. Она разыграла какое-то драматическое дерьмо, встала, бросив салфетку на стол, а затем в бешенстве умчалась. Думаю, он ее бросил.

Тревожным нутром я почуял наличие причины для этого. Я мог потерять ее навсегда, если не вытащу голову из задницы. Подъезжая к аэропорту, написал последнее сообщение другу перед выходом из такси.

Дрю: Спасибо, Роман.

Он незамедлительно ответил.

Роман: Иди и заполучи ее. Давно, блядь, пора.

***

Я нервничал почти так же, как и вчера, когда должен был выложить новости Бэку, но в моих ощущениях присутствовало и нечто другое. Решительность. Не важно, чего это будет стоить, я собирался заставить Эмери простить меня и дать еще один шанс. Я облажался и мог бы обвинить в этом миллион событий своей жизни, но правда была в том, что я облажался. А теперь собирался это исправить.

На двух лифтах в ее доме была вывеска о поломке. Я стоял перед единственным функционирующим, постукивая ногой и наблюдая, как на дверях меняются цифры. Он застрял на девятом на тридцать секунд, затем остановился на восьмом так же надолго. У меня нет на это времени. Осмотревшись, я увидел указатель к лестнице и сорвался на бег. Мое сердце колотилось, когда я перескакивал по две ступеньки, взбегая на третий этаж.

Затем я остановился у двери Эмери, и меня впервые осенило, что я понятия не имел, о чем собирался говорить. Два часа в самолете, а у меня даже не было вступительной речи. К счастью, я из той категории людей, которые полагаются на свою интуицию, когда дело доходит до устной аргументации.

Я сделал глубокий вдох, собрался с силами и постучал.

Когда открылась дверь, я понял, насколько был неподготовлен.

Потому что из квартиры на меня глазел Болдуин.


Глава 45

Дрю


— Где Эмери?

— Она одевается. У нас встреча за завтраком в колледже. Не то чтобы это тебя касается.

Профессор Мудак все еще стоял внутри, а я был тем, кто оставался снаружи. Символизм вгрызался в меня. Я прошел мимо него в квартиру Эмери.

— Конечно, заходи, — саркастично пробубнил он.

Я повернулся к нему лицом, скрестив руки на груди.

— Теперь уходи.

— Что, прости?

— Мне нужно поговорить с Эмери наедине, так что я буду признателен, если ты исчезнешь.

Он покачал головой.

— Нет.

Мои брови подскочили. Не думал, что придурок был таким. В другое время меня впечатлила бы его стойкость. Но прямо сейчас меня это дико раздражало.

Я сделал шаг вперед.

— Или ты уйдешь сам, или я помогу тебе. В любом случае ты уходишь. Так каким способом?

Осознав, что я не играю, он сделал правильный выбор и открыл дверь.

— Скажи Эмери, что я позже встречусь с ней в колледже.

— Ага. Я сделаю все, чтобы она получила твое сообщение.

Я толкнул дверь, закрывая ее и задевая его каблуки.

Повернувшись, я увидел гостиную Эмери, забитую офисной мебелью. Даже до этого в комнате едва ли было место для дивана. Теперь она была практически заполнена столом, офисными стульями, файлами, компьютерной техникой и всем остальным из ее кабинета.

Дверь в ванную скрипнула, и вышла Эмери, глядя вниз и листая что-то на своем телефоне.

— Я нашла биографии психологов на сайте колледжа. Скажи мне еще раз, с кем мы встречаемся? Я так плоха запоминаю имена.

Мои слова остановили ее на полпути.

— Только я и ты.

Голова Эмери дернулась, и она несколько раз моргнула, как будто от мысли, что мужчину, стоящего в ее гостиной, нарисовало ее воображение.

— Дрю? Что ты здесь делаешь? — Она посмотрела за меня. — И где Болдуин?

— Ушел.

— Куда ушел?

Я минуту смотрел на свои туфли, а затем поймал ее взгляд. В моей груди было ощущение подавленности, и я нашел в ее взгляде то же чувство, которое скрывалось внутри меня.

Мой голос был низким и сиплым.

— Ты любишь его?

Она смотрела на меня долгие секунды, в ее голове крутились колесики. Все это время я задерживал дыхание. Наконец она покачала головой.

Слава богу.

Это было все, что мне нужно знать. Все остальное — что угодно — мы могли бы решить. Я сделаю так, чтобы она меня простила, Эмери снова научиться доверять мне, но я смогу заставить ее разлюбить другого мужчину. Она все еще стояла в дверном проеме ванной комнаты, и внезапно мне показалось, что между нами слишком большое расстояние. Я подкрадывался к ней, плевать, если это было похоже на поведение пещерного человека. Непреодолимое желание прикоснуться к ней перевешивало любую необходимость следовать этикету.

Она не двигалась. С каждым шагом мое сердце билось все быстрее. Эмери все еще не шевелилась, когда я потянулся и взял ее лицо в ладони, мягко коснулся ее губ своими, проверяя. Приняв это за согласие или, во всяком случае, отсутствие сопротивления, я двинулся дальше. Когда мои губы коснулись ее, вся нежность улетучилась, и я начал жестко ее поцеловать. Она приоткрыла рот и застонала, вспыхнув напротив меня. Звук выстрелил прямиком в член, и жесткий поцелуй превратился в безумный. Она пахла невероятно, на вкус была такой же сладкой, как я запомнил, а ощущение ее прижатого ко мне тела было лучше того, что я когда-либо испытывал.

Господи, я был таким идиотом. Как я вообще мог отказаться от этого?

Поцелуй длился долго. Когда он закончился, ей не потребовалось много времени, чтобы сомнения и страх вернулись, не говоря уже о гневе.

— Ты не можешь просто появиться…

Мои губы обрушились на нее, прерывая слова. В этот раз она пыталась со мной бороться. Она сделала слабый толчок мне в грудь, что заставило меня еще сильнее обнять ее. В конце концов ее сопротивление ослабло, и она снова сдалась. Когда поцелуй закончился, я отстранился, но не далее, чем на дюйм от ее губ — как напоминание, что меньше удара сердца назад я целовал их.

— Просто дай мне минуту, прежде чем ты начнешь ругаться на меня. Ладно?

— Шестьдесят секунд, — ответила она.

Уголок моей губы дернулся вверх. Боже, я соскучился по этому ротику. И это чувство касалось не только ее мягких губ и податливого языка, я скучал по ее дерзости. Проведя двумя пальцами по ее щеке, я выложил все напрямую. Мой голос был хриплым, когда я положил все это к ее ногам.

— Я люблю тебя.

Улыбка надежды расцвела на ее красивом лице. Но потом она вспомнила… Она вспомнила о том, как я поступал с ней несколько недель назад, и улыбка угасла.

— У тебя странный способ демонстрировать это. Ты бросил меня, потому что любишь?

— Судья не изменил мой график посещений Бэка, но позволил Алексе остаться в Атланте. Я должен переехать.

— Я знаю все об этом. Роман мне рассказал.

— Роман?

— Да, Роман.

— Какого хрена?

— Не смей мне тут хренами бросаться. По крайней мере, Роман любезно объяснил мне, почему ты ведешь себя как мудак.

— Я был напуган.

— Как и я. Но я не сбегала.

Я опустил взгляд.

— Знаю. Я мог бы миллион раз извиниться за свой поступок, пытаясь оправдаться. Но все эти причины приводят к одному. — Я прервался и снова заговорил, глядя ей в глаза. — Я боялся.

— А теперь? Больше не боишься?

Я покачал головой.

— Я осознал, что потерять тебя боюсь больше, чем рискнуть и причинить себе боль. Полагаю, ты можешь сказать, что я отрастил пару яиц.

Она смягчилась. Выглядело так, будто она хотела мне поверить, но относилась к этому скептически. Я не винил ее..

— Как я могу быть уверена, что они снова не загнутся и не исчезнут? — ее голос ломался. — Ты сделал мне больно, Дрю.

— Мне жаль. И я знаю, что прямо сейчас мои слова не имеют для тебя большой ценности. Но я клянусь тебе, Эм, если ты дашь мне еще один шанс, в этот раз я его не просру.

Ее глаза наполнились слезами.

— Ты будешь жить в Атланте, я буду здесь ежедневно, иногда работая в колледже с Болдуином. Как вообще это может сработать?

— Однако же нужно, чтобы это сработало. Мы будем делать это по очереди. В одну неделю ты будешь приезжать в Атланту, а в следующую я — в Нью-Йорк. Или в любую другую, если это слишком для тебя. А еще мы будем дохрена сексемеситься и секс-ФейсТаймиться. Я пока не распланировал все это, но мы что-то придумаем. Будет нелегко, но со временем все будет хорошо. Я люблю тебя, Эмери. Я бы триста шестьдесят четыре дня мучился жаждой, если бы это значило, что рано или поздно выпью тебя.

По ее щеке стекла слеза, и я поймал ее пальцем.

— Пожалуйста, Эм, скажи, что это слезы счастья.

— Не думаю, что отношения на расстоянии сработают.

— Мы заставим их заработать. Пожалуйста. Прошу тебя, дай мне еще шанс.

Она быстро покачала головой.

— Нет.

— Но…

Я сделал попытку изменить ее мнение, но в этот раз она заткнула меня.

Эмери прижалась своими губами к моим.

Поцелуй был наполнен таким количеством сумасшедших эмоций, что я мог чувствовать, как они пульсируют в моих венах и в нашей связи. Когда поцелуй прервался, она задыхалась, а я был в гребаной панике. Она прощается.

— На расстоянии это не сработает.

— Эм, мы сделаем так, чтобы сработало.

— Нет. Я еду с тобой в Атланту.

— Мы сделаем так, что… погоди, что? — Я глазел на нее в неверии. — Повтори.

— Я сказала, что поеду с тобой в Атланту.

— А что насчет работы в колледже, для который ты проходишь собеседование? Твои пациенты?

— Я помощник преподавателя до конца семестра. Я только прошла собеседование на должность приходящего преподавателя. Они могут меня даже не взять. Семестр заканчивается через три месяца. До этого времени мы будем кататься туда и назад. С тем небольшим опытом, указанном в моем резюме, мне, возможно, будет там легче найти работу на неполный рабочий день. И большинство моих клиентов мобильны — они и до этого получали консультации по видео-связи. Может, я даже оставлю несколько встреч в месяц и буду возвращаться сюда, когда ты будешь встречаться здесь со своими клиентами. Тебе нужно быть рядом с сыном, и я тоже хочу с ним познакомиться ближе. Он — часть тебя.

— Ты серьезно? Ты практически довела меня до сердечного приступа, сказав, что отношения на расстоянии не работают.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Это послужит тебе уроком после того, через что ты заставил меня пройти за последние несколько недель.

Без предупреждения я подхватил ее и поднял. Эмери вскрикнула, но улыбка на лице подсказала, что она была счастлива. Ее ноги обернулись вокруг моей талии, руки — вокруг шеи, и я сжал ее настолько сильно, что побоялся, что мог причинить ей боль.

— Господи, я чертовски люблю тебя.

— Лучше бы так и было.

— Так и есть.

Я захватил ее рот в поцелуе и пошел с ней, пока не нашел свободную поверхность, чтобы усадить ее. Этой поверхностью оказался кухонный островок, который, так уж случилось, был идеальной высоты. Мой член был уже твердым от ощущения ее жара через брюки.

Каким-то образом нам удалось сорвать одежду друг с друга, не разрывая связи. Я посасывал кожу под ее ушком, а пальцами сминал попку, пока она расстегивала мои брюки. Когда брюки упали, я стянул нижнее белье и член подпрыгнул к животу.

Глядя между нами, я сказал:

— Мы скучали по тебе.

Она рассмеялась.

— Я тоже по вам скучала.

Мне нужно было оказаться внутри нее.

— Прелюдия будет короткой, но я заглажу свою вину в конце. Вместо этого будет «послелюдия».

Я потянулся вниз и схватил член, опустив его ниже, чтобы потереться им и размазать ее влажность. Она была мокрой и готовой, а я был настолько нетерпелив, что толкнулся внутрь. Эмери смотрела вниз между нами, глядя как член исчезает внутри нее, пока я медленно толкался.

Войдя почти полностью, я поднял ее подбородок.

— Смотреть на то, как ты наблюдаешь за моим членом, когда я вхожу в тебя, — это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Она улыбнулась.

— Я рада, потому что зрелище мне на самом деле нравится.

Я погладил ее щеку большим пальцем.

— С другой стороны, эта улыбка может быть самым сексуальным, что я когда-либо видел в жизни.

Я начал двигаться, сначала медленно, скользя внутрь и наружу. В этот раз что-то было по-другому, как будто все преграды между нами исчезли, и я, наконец, обрел свободу, чтобы любить ее.

Я нежно поцеловал ее губы.

— Я люблю тебя.

Она посмотрела мне в глаза.

— И я люблю тебя, Дрю. Я не знала этого, пока на самом деле не почувствовала, но не уверена, что вообще когда-нибудь любила до встречи с тобой.

Ощущение было такое, словно она надела корону на меня. В тот момент я был долбаным королем. Я не знал, что совершил, чтобы заслужить ее, но был достаточно жадным, чтобы не париться по этому поводу. Она была моя, и в этот раз я сделаю все, чтоб удержать ее навсегда.

Несмотря на то что прошло всего лишь пару недель с момента, когда я в последний раз был в ней, это все равно слишком долго. Я пытался быть медленным, но, когда она обернула ноги вокруг меня, а ее киска сжалась вокруг моего члена, я знал, что долго не продержусь. Ей нравились мои разговоры во время секса, и я прошептал все, что хотел с ней сделать, ей на ухо — как не мог дождаться того, когда зароюсь лицом в ее киску, как хочу кончить на ее сиськи и позже я собирался перегнуть ее через островок, на котором она сидит, взять ее сзади, кончив на ее ягодицы, которые будут красные и горячие после того, как я отшлепаю ее.

Она громко стонала, выкрикивая мое имя, умоляя трахать жестче. Я ускорил темп и после того, как почувствовал спазм ее тела вокруг меня, кончал внутри нее долго и жестко. Не было ни единого шанса, что соседи не слышали наш захватывающий оргазм — а я очень надеялся, что один отдельно взятый сосед наслаждался услышанным.

После того как наше дыхание успокоилось, я убрал с ее щеки локон и посмотрел в насыщенные голубые глаза.

— Так ты действительно переезжаешь со мной в Атланту?

— Да.

— Я нашел небольшой домик с двориком, который сдается в аренду. Может, ты приедешь посмотреть его, и мы решим, хотим ли мы больший.

— Я шесть месяцев жила в обувной коробке, все будет казаться больше.

— В нем три спальни, большая ванна, а хозяин сказал, что я могу перекрасить его по своему желанию.

— Ты говоришь, что позволишь мне добавить в твою жизнь красок?

— Я говорю, что ты уже это сделала. Ты — красный в моем черно-белом мире.


Эпилог

Эмери


Год спустя


— Ты привез?

Роман потянулся в карман пиджака и достал конверт.

— Есть. — Он покачал головой. — До сих пор не могу поверить, что ты это провернула.

Я увидела, как Дрю идет по коридору.

— Спрячь. Он идет.

Роман спрятал конверт снова в карман, а вместо него достал флягу. Открутив крышку, он предложил мне:

— Глоточек?

— Нет, спасибо.

Дрю вошел, как раз когда Роман прикладывал потрепанную старую металлическую флягу к губам.

— Ты все еще таскаешь эту штуку с собой?

— Друг мой, никогда не знаешь, когда потребуется шот Хеннеси.

Я была удивлена, что Дрю не начал пить шоты последние несколько дней. Я практически сводила его с ума, готовясь к сегодняшнему вечеру. Через несколько минут должны были приехать мои родители, а еще должны прийти полдюжины друзей Бэка. Несмотря на то что на данный момент мы уже около года прожили в Атланте, это был на самом деле первый раз, когда у нас собирается компания. За исключением Романа, который гостем не считался. Для Дрю он всегда был семьей, а за прошедший год стал и моей. Он как заботливый брат, которого я всегда хотела.

Иногда во время его визитов я заставала их с Дрю, играющими в видео игры в два часа ночи. Иногда он вынуждал Дрю пропустить рейс в Нью-Йорк, удерживая его от слежки. Но всегда он был здесь для нас. У большинства людей от ветрянки остаются шрамы. Дрю же достался бесценный друг на всю жизнь. Каким-то образом для этих двоих это имело смысл.

Со стороны двора ворвался Бэк. Его одежда была мокрой, а с головы стекала грязная вода.

— Я полил весь сад!

— М-м-м… ты полил сад или он — тебя? — Я указала на ванную. — Иди прими душ, пока все не собрались.

— Могу я просто пойти голым в бассейн?

Он прыгал вверх-вниз, держа руки в молитвенном жесте.

— Нет, не можешь. Соседи тебя увидят.

Бэк надулся и опустил плечи перед тем, как развернуться и направиться в ванную, волоча ноги.

— Мы с Романом собираемся пойти купить пива, — объявил Дрю. — Тебе что-то нужно? Забрать заказанный тобой торт?

— Мои родители заскочили в пекарню по пути сюда. Они традиционно платят за торт. Не спрашивай, — солгала я.

Дрю поцеловал меня в щеку.

— Как хочешь. — Затем он прошептал: — В тот вечер тебя не волновало, увидят ли соседи тебя голой в бассейне.

Полагаю, он был прав. В свою защиту могу сказать, что перед этим у нас три недели пробыл Бэк, пока его мама была в медовом месяце на Бали, я выпила бокал вина, а Дрю только вернулся из спортзала, так что его мускулы особенно выделялись. Плюс, было темно, и… черт возьми, я уже упоминала о том, что его мускулы особенно сильно выделялись?

Десять минут спустя я как раз закончила готовить салат с шариками дыни, когда в дверь позвонили.

Родители приветствовали меня, размахивая в воздухе руками.

— Счастливого дня усыновления!

***

Войдя внутрь, чтобы заглянуть в ванную комнату, я несколько минут стояла, наблюдая за вечеринкой во дворе из окна кухни. Все шло великолепно. Родители общались с новым бизнес-партнером Дрю и его женой, Роман флиртовал с одинокой мамой одного из друзей Бэка (я, возможно, немного раньше упомянула об одиноком статусе каждого из них), а Бэк забрался в домик на дереве, который они со своим отцом мастерили месяцами после нашего переезда.

И сегодня День усыновления. Родители были здесь, и этот год должен стать самым особенным из всех.

Дрю заметил меня со двора и извинился перед новым другом, прерывая общение. Он прокрался в дом и встал позади, обнимая меня за талию, присоединившись ко мне и глядя в окно.

— На что смотрим?

— На мою жизнь.

— Неужели? — Он развернул меня и подарил сладкий поцелуй. — Теперь я тоже смотрю на свою.

Мое сердце дрогнуло.

— Люблю, когда ты так мило со мной разговариваешь.

— Прошлой ночью тебе нравились мои грязные разговоры.

Я обняла его за шею.­

— Может, я просто люблю тебя.

— Я довольно невероятный.

Закатив глаза, я рассмеялась.

— Эгоманьяк.

Дрю поцеловал меня в лоб.

— Твои родители очень хотят торт. Думаю, твоя мама любит сладкое.

Родители начали доставать меня из-за торта, когда только вошли. Только не по тому поводу, о котором думал Дрю. Солнце начало садиться, и я, вероятно, уже час назад должна была подавать торт, но тянула время. Меня охватила внезапная нервозность после более шести месяцев тревожного ожидания этого момента.

— Я обещала Бэку, что он поможет мне вынести торт. Почему бы тебе не приготовить кофе, а я пойду заберу его?

Я нашла Бэка, а когда сказала ему, что время пришло, он помчался к дому. Мальчик улыбался от уха до уха, и это навеяло мне так много воспоминаний об ажиотаже от празднования моего первого дня усыновления.

Глядя на радостное лицо своего сына, Дрю сказал:

— Это, должно быть, торт.

— Он в моей комнате. Дядя Роман сказал, что положил его мне под подушку, потому что он лучше феи, — прокричал Бэк через плечо уже на полпути в коридор.

Дрю нахмурился, я без объяснений протянула ему руку.

— Идем.

Комната Бэка была ярко-желтой. Мы разрешили ему выбрать цвет, когда я переехала в Атланту сразу после окончания семестра. Сдержав слово, Дрю не возражал против красок, которые я добавила в дом. Каждая последующая комната была ярче предыдущей, за исключением нашей, которую я сделала матово-серой. Я выбрала его, потому что, спросив Дрю, в какой бы цвет он хотел покрасить нашу спальню, получила ответ, что я была именно тех цветов, в которых он нуждался. Так что я решила дать своему мужчине то, что ему нравилось в спальне, потому что это было место, в котором он дарил мне то, что люблю я.

Бэк стоял возле своей кровати с конвертом за спиной. Он выглядел так, будто может лопнуть от волнения, настолько широкой была его улыбка.

Я кивнула ему.

— Давай.

Бэк вытянул конверт из-за спины и протянул его отцу.

— С днем усыновления.

Дрю нерешительно взял толстый белый конверт и посмотрел на меня.

— Это мне? Но это твой день, детка.

Я покачала головой.

— Открой.

Дрю вытянул документы из конверта и развернул их. Он был адвокатом, так что у него не заняло бы много времени понять что это, даже если бы заголовок не сказал обо всем. Он замолчал, прочитав заголовок, а затем шокировано посмотрел на меня.

Я кивнула.

Получив подтверждение того, что было четко написано на верхней части бумаги, Дрю быстро пролистнул дюжину скрепленных страниц, чтобы добраться до последней. Я знала, он искал подписи, чтобы убедиться, что все официально. И там они были, черным по белому, как ему нравилось. Подписи судьи Раймонда Клэпмена и Леви Арчера Бодин.

Когда он снова посмотрел на меня, его глаза были полны слез.

— Как…

— Счастливого дня усыновления, пап. Ты усыновил меня в день усыновления! Теперь вы с Эмери можете праздновать один и тот же праздник!

Конечно, это была только формальность. Дрю всегда был отцом Бэка в их сердцах, ничем не отличаясь от нас с родителями. Но иногда официальное закрепление некоторых моментов становится бантиком на том, что уже является величайшим подарком. Позже я бы сказала Дрю, что следующие примерно десять лет мы будем платить алименты, хотя знала, что ему плевать.

Когда я согласилась взять на себя алименты, положенные к выплате Леви в обмен на подписание документов об усыновлении, я в любом случае намеревалась платить их из своего заработка. Это должно было стать поддержкой для ребенка, который стал моим за последний год.

Оказалось, что Леви не очень был заинтересован в отцовстве Бэка. Он также не был заинтересован в Алексе, сковывающей его стиль жизни гонщика. Очевидно, что всем тем женщинам, с которыми он спал, это тоже не нравилось. Менее, чем через две недели после того, как Алекса заставила Дрю сообщить сыну, что у него другой биологический отец, Леви бросил ее. Он ничего не хотел делать для того, чтобы узнать Бэка. Единственное, что их связывало, — огромная часть заработка, которую, благодаря Алексе, государство отобрало у него в качестве алиментов, после того как он ее взбесил.

Так что несколько месяцев назад, пока Дрю был в Нью-Йорке по работе, а гонки NASCAR — в Джорджии, мы с Романом отправились в короткое путешествие, чтобы поговорить с Леви. Мой план по подкупу был однозначно лучше состряпанного Романом. Это был план, включающий в себя друга его друга, служащего в Департаменте полиции Атланты, который арестует Леви за вождение в состоянии интоксикации, что лишит его возможности учувствовать в гонках, если он не откажется от родительских прав.

Мне казалось маловероятным, что он подпишет документы об усыновлении в обмен на алименты, но терять мне было нечего, я могла только обрести выгоду для Дрю. И иногда рискованная ставка окупается. Теперь же, когда Алекса нашла новую кормушку, она не возражала против опеки. В глубине души она знала, что это правильно, в конечном счете, ежемесячно она получала чек с алиментами, и у нее под боком был мужчина.

Дрю, не веря, глазел на документы. Я думала, что он пытался сдержать слезы, но, когда капелька упала на бумаги, поняла, что он плакал, не сдерживаясь. Широко разведя руки, одной он обнял меня, а второй — сына и притянул нас к себе. Затем он дал волю эмоциям. Его плечи тряслись, а тело дрожала, пока он тихо рыдал.

Я не смогла ничего с собой поделать и присоединилась. Это был прекрасный момент, напомнивший мне о моем собственном дне усыновления и слезах моих родителей. Тогда я не понимала, из-за чего вся эта суета, но сегодня многое стало ясно.

После того, как мы вытерли глаза, Бэк спросил, можно ли уже поесть торт.

— Вперед, дружище. Почему бы тебе не взять торт и не вынести его на улицу? Мы с Эмери встретимся там с тобой через несколько минут.

— Хорошо, пап.

Бэк выскочил из комнаты, оставляя нас наедине.

Дрю уставился на меня удивленным взглядом.

— Не могу поверить, что ты это сделала. За всю мою жизнь никто и никогда не делал ничего настолько значимого для меня.

Я снова была готова расплакаться.

— Роман помогал.

Дрю заправил мои волосы за ухо.

— Уверен, что так. Но именно ты дала мне то, о чем я только мог мечтать.

Я погладила его руку.

— Это справедливо, потому что ты дал мне то же самое.

Он отпустил мою руку и сделал шаг назад.

— Пока еще я не подарил тебе всего. Но я намереваюсь, если позволишь.

То, что случилось дальше, происходило как в замедленной съемке. Дрю засунул руку в передний карман и вытянул ее с маленькой черной коробочкой, прежде чем опуститься на одно колено.

— Всю последнюю неделю я носил это в кармане, пытаясь придумать, как отдать его тебе. Мне хотелось, чтобы это было как-то особенно. Я подумал, что сегодня подходящий день, но ждал идеального момента. Не могу представить себе более идеального, как думаешь?

Одна моя рука метнулась ко рту.

— Ты прав. Он идеален.

Дрю погладил мою вторую руку.

— Эмери Роуз, с того дня, когда ты ворвалась в мой офис, хулиганила в нем и показала мне свою попку, я чувствовал, что отсутствует часть меня, если тебя нет рядом. Ты — цвет в моем черно-белом мире. До встречи с тобой я не понимал, почему с кем-то другим у меня ничего не выходит. Но теперь я наконец понял, это потому, что они не были тобой. Пожалуйста, скажи, что выйдешь за меня, все остальное ты мне уже отдала. И единственное, чего мне не хватает в жизни, это ты с моей фамилией.

Ощущение было такое, словно я во сне. По моим щекам текли слезы.

— Это правда? Это на самом деле происходит прямо сейчас?

— Это настолько реально, насколько возможно, детка. Ты, я, Бэк… может, один у тебя в животе и еще один, которого мы однажды усыновим. Мы уже семья. Сегодня ты официально подарила мне Бэка. А теперь подари мне и себя официально. Скажи «да».

— Да! Да! Да!

Я была настолько взволнована, что схватила Дрю, сбила его с того места, где он стоял на коленях, и мы оба оказались на полу.

Мы оставались в таком положении некоторое время, пока мой будущий муж сцеловывал слезы.

— Твое предложение было таким милым. Могу я сказать «романтичным»? Я не думала, что в тебе это есть, Джаггер.

Он перевернул нас, оказавшись сверху.

— Есть. Но это окажется в тебе настолько скоро, насколько я смогу выгнать отсюда к чертям всех людей.

Я улыбнулась.

— Это говорит извращенец, которого я знаю и люблю.

— Просто хочу, чтобы ты была самой счастливой, детка, — он прервался, — и голой.

И я буду. Потому что где-то между скандалами и срывающим одежду сексом я безумно влюбилась в непредсказуемого мужчину в самое неподходящее время. А оказалось, что это именно то, в чем мы оба нуждались.


КОНЕЦ


[1] Афалина — вид дельфинов, еще называется «бутылконосый дельфин».

[2] Prilosec — лекарственное средство, угнетающее секрецию желудочной кислоты и используемое в лечении язв желудка и синдрома Золлингера — Эллисона.

[3] Мистер Кливер — герой сериала «Предоставьте это Биверу», он и его жена являлись прототипами к движению бэби-бум.

[4] Jagged (англ.) — шероховатый, с зазубринами.

[5] Аффидавит — в праве Великобритании и США письменное показание или заявление лица, выступающего в роли свидетеля, которое, при невозможности его личной явки, даётся под присягой и удостоверяется нотариусом или иным уполномоченным должностным лицом.

[6] Флоренс Найтингейл — сестра милосердия и общественная деятельница Великобритании.





«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики