загрузка...
Перескочить к меню

Ведьминскими тропами (fb2)

файл не оценён - Ведьминскими тропами 988K, 291с. (скачать fb2) - Ольга Лебедева

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Ольга Лебедева Ведьминскими тропами

ГЛАВА 1

Ветхая избушка притулилась на краю деревни — три подслеповатых оконца, да провисшая на кожаных петлях дверь. Окружающий подворье забор давно сгнил и подкосился, но никому из деревенских и в голову бы не пришло нарушить означенные границы участка. А все потому, что страх наполнял человеческие сердца при одном упоминании имени Сигверды Мстительной.

Надо сказать, старуха и впрямь была настоящей ведьмой. И опасались ее не просто так. Обид Сигверда не прощала, даже самых малых. Обращались к ней за помощью в исключительных случаях, когда не оставалось другого выхода. Но и благодарили тогда честь по чести. Тут уж жалеть да скупердяйничать — себе дороже. Не понравится ведьме откуп, может и вспять повернуть свое колдовство.

И все же никто не мог упрекнуть Сигверду в излишней злонамеренности. К тому же старуха хорошо знала свое дело. Неустанно следила за сохранностью обережного круга. С тех пор, как поселилась она в Заречье, голод и лихолетье обходили эти места стороной. Да и знахаркой она была опытной, и еще много чего знала и умела такого, о чем простому люду неведомо.

Сильной ведьмой слыла Сигверда, но и она оказалась не властна над временем. Прожитые годы согнули ее некогда стройное тело пополам, покрыли лицо сетью морщин, густо посеребрили смоляные пряди волос. И только глаза колдуньи не выцвели за давностью лет, не утратили угольной черноты. Смотрели все так же зорко и пронзительно, как и много лет назад, словно видели самую суть человека.

Ее грозный вид пугал многих, но Сигверда не собиралась меняться в угоду темным в своем невежестве людям. Не с ее образом жизни обзаводиться благостным выражением лица. Боль и страдания никого не красят. Пусть и чужие, но пропускала то она их через собственное сердце. Каждая ее морщинка — это чья-то беда, чья-то затяжная хворь.

Отражение в реке давно перестало радовать ее взор. Сигверда уже и не помнила себя другой — молодой, красивой, полной сил. Впрочем, ведьмовской силы у нее и сейчас было предостаточно. Только все труднее становилось удерживать ее в дряхлеющем теле. Пришла пора искать преемницу дара. Да где ж ее взять в их то глуши? Деревенским дурехам лишь бы замуж поскорее выскочить, да с десяток детишек нарожать. Курицы безголовые, право слово, таким силу не передашь, как и опыт, и знания древние.

Дневной свет с трудом пробивался сквозь слюдяные оконца. Комната в избушке была одна, разделенная на две части большой печью. Эту роскошь Сигверда позволила себе совсем недавно, когда старые кости стали ныть к непогоде. А ведь прежде, чтобы согреться, ей хватало и небольшого очага. Печник, надо отметить, для нее расстарался, вложил в свое творение всю душу. Случилось однажды, что ведьма спасла жизнь его первенцу и откуп за то сразу не взяла, сказала, что стребует в свое время.

Теперь огонь в печи горел постоянно, а ей все никак не удавалось согреться. Тянуло прикоснуться к пламени, слиться с ним воедино, но Сигверда сдерживала свое желание усилием воли. Не сейчас, еще рано. Не может ведьма позволить своему дару сгореть в огне, потому как связана она нерушимой клятвой. Обещала ведь в свое время наставнице, передать силу достойной преемнице, чтобы служила она людям и дальше.

Приоткрыв крышку сундука, ведьма извлекла из него книгу. Затем положила тяжелый талмуд на грубо сколоченный стол и взялась за нож. Кончиком острого лезвия уколола палец, позволив капле крови упасть на отпирающую руну. Сигверда не торопилась, уверенная в том, что время ее не закончится до тех пор, пока она не выполнит все условия клятвы.

Ее взору предстали пожелтевшие от времени страницы. Книга, как всегда открылась в нужном месте — на ритуале поиска. Сигверда прикрыла глаза и заводила пальцем по ровным строчкам, беззвучно проговаривая одной ей ведомые слова.

Перед внутренним взором ведьмы замелькали картинки, отображающие чужую незнакомую реальность. Не будь она так стара, наверняка испугалась бы увиденного. Все в том мире было чудным: дома, упирающиеся крышами в небесный свод; рычащие монстры с горящими глазами, стремительно мчащиеся друг за другом; огромные птицы, проносящиеся под облаками и странные люди — с холодными, отстраненными лицами, будто бы не замечающие друг друга. Только раз промелькнуло в ее видении живое смешливое лицо ребенка, но мать потянула малыша за руку, ведя его за собой, совершенно не опасаясь, застывших рядом железных хищников. Ребенок зашелся в безудержном плаче, но не потому что испугался, он просто уронил под ноги круглый шарик на палочке.

— Не то, все не то, — бормотала старуха себе под нос, а скрюченные пальцы продолжали знакомство с древними письменами. — Покажи мне ее, — потребовала Сигверда властно. И сразу увидела перед собой молодую женщину с усталым лицом и не по возрасту грустными глазами.

— Не дитя, — удивилась ведьма и тут же удовлетворенно вздохнула: — Так даже лучше.

Она продолжала наблюдать за преемницей, и увиденное вселяло в ее душу уверенность в том, что выбор сделан правильно.

* * *

— Марина Александровна, вы сегодня дежурите вместо Ираиды Степановны? — в ординаторскую заглянула медсестра Любочка.

Марина отвлеклась от разглядывания собственного отражения и улыбнулась:

— Да, Любочка, сегодня дежурим вместе.

Девушка просияла:

— Какое счастье, — она картинно закатила глаза и приложила сложенные ладошки к груди. — Повезло мне сегодня. Выходит, зря переживала всю неделю.

Марина хоть и понимала радость молоденькой сестрички — Ираиду в отделении не любили и побаивались, но все же погрозила негоднице пальцем, чтобы та более сдержанно проявляла свои чувства в отношении пожилой женщины, заслуженного врача, между прочим. И пусть от нее всем житья не было, но надо же делать скидку на возраст. Хотя, поговаривают, она и в молодости была ничем не лучше. Зато специалист хороший. Марина убедилась в этом еще во время интернатуры. Она многому научилась у Ираиды, да и сейчас обращалась за помощью к наставнице, уверенная, что та не откажет, поможет и словом, и делом. Правда потом припомнит не раз все ее промахи, да еще и высмеет при коллегах, но это же все мелочи, в сравнении с полученными знаниями и опытом.

Любочка выскользнула за дверь, продолжая радостно улыбаться, а Марина вернулась к прерванному занятию. Скоро тридцать, уже наметились первые морщинки. Кто знает, что тому причиной: усталость, вызванная перегрузками на работе или возраст?

Когда она решила стать хирургом, родители ее отговаривали. Мол, не женская это профессия, там и мужики не все выдерживают. А Марина представляла, как будет спасать чьи-то жизни, и ее сердце наполнялось восторгом. Вот такой наивной мечтательницей она была в восемнадцать лет. Но уже на перовом курсе мединститута девушка прочувствовала все "прелести" сделанного выбора. И только упрямство не позволило ей отступить, признав правоту родителей.

Теперь Марина не мыслила жизни вне любимой профессии, проблема заключалась в том, что ни на что другое у нее не оставалось времени. Отношения с мужчинами не складывались. Мать сокрушалась по этому поводу и советовала завести ребеночка для себя, пока не стало слишком поздно. А Марину аж передергивало от слова "завести", как будто речь шла о котенке или щенке. Ну уж нет, у ее сына или дочери будет отец. Так она однажды решила и серьезно взялась за поиски подходящего кандидата в мужья. Но сначала нужно было привести себя в порядок, вспомнить о том, что она молодая, привлекательная женщина, а не тягловая лошадь. Отражение в зеркале не радовало, но, по мнению Марины, все еще можно исправить. Достаточно хорошенько выспаться и записаться к хорошему косметологу.

Она так долго всматривалась в зеркальную поверхность, что в какой-то момент ей почудился обжигающий взгляд черных глаз. На миг промелькнуло чужое старушечье лицо, все в глубоких морщинах, с сурово поджатыми губами и прямым, на удивление красивым носом. Почему-то казалось, что на таком лице уместнее смотрелся бы крючковатый нос с бородавкой, достающий кончиком до верхней губы. Но нет, привидевшееся лицо обладало правильными чертами, пожалуй, его можно было назвать благородным, если бы не пугающий взгляд.

Видение мелькнуло и пропало. Марина стояла, как громом пораженная. Не было сил отвести взгляд от зеркала, она словно ждала чего-то, но ничего не происходило. А тут и Любочка вернулась. Она успела сбегать в ближайшее кафе за разными вкусностями и теперь раскладывала пирожные и булочки по тарелочкам, заваривала чай и расставляла чашки на весь их небольшой коллектив. Пока нет наплыва пациентов, можно всем вместе выпить чаю и обсудить последние новости.

Дежурство проходило на редкость спокойно. Один перелом, парочка сильно кровоточащих, но не опасных царапин, гвоздь в пятке и еще сотрясение мозга. Все пациенты — мужчины далеко за пятьдесят. Марина на автомате делала свою работу, а в душе недоумевала, что же их всех так тянет на приключения в этом возрасте? Неужели верна поговорка про седину в бороде?

Всех повеселил дедушка, получивший сотрясение мозга на свадьбе правнука. Он явно не рассчитал свои силы, поддерживая тосты за счастье молодых, вот и свалился с лестницы, благо ступеней там было всего пять, а ведь мог и шею свернуть. Очнувшись, он все порывался петь частушки и выделывать разные танцевальные коленца, еле угомонили.

Следующие три часа удалось даже вздремнуть и только благодаря этому короткому отдыху, Марина смогла справиться с наплывом пострадавших в пьяной драке. Это случилось уже под утро, когда до конца дежурства оставалось не более двух часов. Если бы не помощь полиции, женщинам пришлось бы туго. Мальчик Костя, хоть и числился штатным охранником, вряд ли мог противостоять здоровым разъяренным мужикам, которые не успели до конца выплеснуть накопившуюся в них ярость и теперь готовы были сорвать свою злость на первом, кто им подвернется под руку, а точнее под кулак. Костик и не пытался. Вернее, это Марина строго настрого запретила ему покидать свой пост и вмешиваться, а молоденький охранник безропотно с ней согласился.

Зато полицейские быстро усмирили смутьянов. Двое отделались несколькими синяками и ссадинами, третьему пришлось вправлять нос, а вот четвертому досталось с лихвой. По-видимому, он и был пострадавшим, а те трое на него напали. Так подумалось Марине, и она неосознанно проявила больше сочувствия к мужчине, получившему ножевое ранение в предплечье и перелом ключицы.

Наконец ночь закончилась, можно было отправляться домой. Забывшись, Марина мельком глянула в зеркало, которое неосознанно старалась избегать после того, как ей что-то привиделось в отражении. Старуха с глазами-омутами была там и словно ждала ее появления. Ее взгляд завораживал, не давал сдвинуться с места. Стало трудно дышать, в ушах появился гул, голова раскалывалась от боли. Зрение расфокусировалось и Марине почудилось, что в зеркальной поверхности отображается не привычная ординаторская, а полутемная комната с грубо сколоченной мебелью. Хотелось оглянуться и убедиться в том, что это лишь игра воображения, но тело не слушалось. Свет перед глазами померк, откуда-то издалека послышался громкий крик, топот бегущих ног. Марина успела почувствовать, как ее трясут за плечи, а потом все разом прекратилось. Она зависла в пустоте, не понимая, где находится и куда двигаться дальше.

Она уже не видела, как к ней, лежащей на полу, подскочила медсестра Любочка. Как отчаянно девушка звала на помощь, как влетела в ординаторскую всегда невозмутимая Ираида Степановна и немедленно принялась за реанимацию. Действовала она как всегда быстро и со знанием дела, четко отдавала младшему персоналу приказы, которые немедленно исполнялись. Однако все ее усилия оказались тщетны. Молодого перспективного хирурга Марину Александровну Калинину так и не удалось вернуть к жизни.

ГЛАВА 2

Сигверда вздохнула и тяжело осела на табурет. Ее плечи поникли, а руки все еще тряслись от пережитого напряжения. Она успела в последний момент. Еще бы чуть-чуть и нужная ей душа отправилась на перерождение по уготованному ей пути. Ведьма вмешалась в замысел творца и еще ответит за своеволие, но у нее не было другого выхода. Дар нужно было передать, да не абы кому, а той, что готова его не только принять, но и использовать во благо людям. Путь неизвестной целительницы из другого мира должен был оборваться очень скоро. Сигверда хорошо видела темный сгусток, образовавшийся в крови молодой женщины. Ведьма лишь слегка ускорила его продвижение, чтобы не утратить связь с избранницей, которая так удачно заглянула в зеркало судьбы в нужный момент.

Теперь предстояло решить еще одну не менее важную проблему — найти подходящее тело для призванной души. Перед глазами Сигверды сразу возникло кукольное личико Анитры — двенадцатилетней внучки старосты. Девочка могла стать гордостью семьи, а стала ее наказанием, тяжкой обузой, от которой не избавиться до конца ее дней. К двенадцати годам она так и не научилась разговаривать, не понимала ни слова из того, что ей говорят, даже ложку не умела держать. Родные не решались оставлять ее одну, так и присматривали по очереди, как бы чего не вышло. Хоть и убогая, а все ж родная кровь.

Небольшой осколок солнечного камня согревал ладонь Сигверды. Хорошая душа пришла из другого мира — теплая, добрая. Счастлив будет староста, получив такую внучку. Вот только сначала придется его долго уговаривать, увещевать, обещать исцеление. Поверит ли? Не испугается ли отдать свою кровиночку ведьме?

Сигверда неспешно ковыляла по деревенской улице, направляясь прямиком к дому деревенского Головы. Ее появление было настолько неожиданным, что встречные люди рты раскрывали от удивления. Смотрели во все глаза, позабыв об осторожности. Любопытство оказалось сильнее страха. А ведьма словно не замечала чужих взглядов, не слышала пересудов, не до того ей было. Она готовилась к судьбоносной встрече, мысленно подбирала нужные слова, но так и не придумала ничего лучше, как заявить с порога:

— Анитра станет моей преемницей. Собирай девчонку, Харальд, отныне она — моя забота.

Староста подавился похлебкой, а ведьма вдруг поняла, что совсем потеряла счет времени и не заметила, что пришла пора обедать. Вот почему она чувствует себя такой уставшей. Почитай вторые сутки без сна и отдыха, а ведь уже не молода. Внезапно наваждение схлынуло, и Сигверда ясно увидела двенадцать пар глаз, обращенных в ее сторону. Кто-то смотрел с возмущением, кто-то со скрытой надеждой. Последних было большинство. Видать, намучились с девчонкой. Сама же виновница переполоха никак не реагировала на появление незваной гостьи. Ее глаза были пусты, а взгляд безмятежен.

— Не отдам дите родное ведьме на поругание, — завопила дурным голосом старшая дочка старосты и бросилась заслонять Анитру своим телом. Рядом с матерью тут же встали сыновья. Рослые да плечистые. Мужчины постарше молчали, в том числе и отец Анитры. Ждали, что скажет глава семьи. А староста думал. Сигверда хоть и слыла ведьмой зловредной, но дурного за ней не водилось. Скотину не портила, у младенцев кровь не пила, сглаз и порчу не наводила.

— Почему она? — староста как всегда был немногословен.

— Пустой сосуд, будет куда силу перелить, — пожала плечами Сигверда. Она уже успокоилась. Коли сразу из дома не выгнали, значит, готовы к разговору. И верно, младший сын по указке отца пододвинул к столу еще один табурет, а его жена поставила перед Сигвердой плошку с ароматным варевом.

— Так ты что же, помирать собралась? — деловито осведомился староста. В его голосе промелькнуло удивление. Он как и все наивно полагал, что Сигверда будет жить вечно.

Ведьма обвела всех присутствующих цепким взглядом. На нее смотрели с любопытством. Кажется, никто не верил в ее скорую кончину, иначе не сидели бы так спокойно.

— Пора мне, — ответила она равнодушно и принялась за еду.

После ее слов староста крякнул и поднялся. Заходил из угла в угол, просчитывая, какими бедами обернется для его деревни эта утрата. И надо же было такому несчастью случиться на его веку. Говорят, Сигверда жила тут еще при его прадеде и уже тогда была старой. Так отчего бы ей умирать прямо сейчас? И что она там упоминала про преемницу?

Староста посмотрел на внучку и вздохнул. Не верилось ему, что Анитра сможет их защитить. Ведьминская сила — это хорошо, но к ней еще и ум прилагаться должен.

— Уверена, что не ошиблась в выборе? — озвучил староста волнующий всех вопрос. Все притихли в ожидании ответа.

Сигверда положила ложку, отвела за ухо выбившуюся прядь волос и раскрыла ладонь на которой сиял переливами солнечный камень.

— А вот сейчас и узнаем, — произнесла она тихо и послала в сторону ничего не подозревающей девочки какое-то заклятье. Время как будто замедлилось, а к возможной преемнице от камня протянулась тонкая полупрозрачная нить. Сначала она была подобна паутинке, но с каждым ударом сердца становилась все более заметной, начинала светиться изнутри. Потом вдруг вспыхнула так ярко, что все разом зажмурились от нестерпимого света. А когда распахнули глаза, видение исчезло. И лишь на ладони Сигверды остался лежать потухший камень, а в широко распахнутых голубых глазах Анитры заиграли солнечные блики.

Время вновь ускорило свой бег. Сигверда лучилась довольством.

— Как видишь, Харальд, мой выбор оказался верным.

Родные смотрели на Анитру и не видели в ней никаких изменений. Ну разве что взгляд стал более осмысленным. Но смотрела она как-то испуганно, словно не узнавала никого вокруг. Наконец взгляд девочки остановился на Сигверде, да так и прилип к лицу старухи. — Вы, это вы, — прошептала девочка и упала без чувств.

— Что с ней? — встревожилась мать и принялась тормошить дочь.

— Оставь ее, — велела Сигверда, вставая из-за стола. — Теперь это моя забота. Анитра больше не принадлежит к вашему роду. У ведьмы не может быть семьи. Соберите ее вещи и перенесите девчонку в мой дом. Да поспешите, у меня осталось не так много времени на ее обучение.

С этими словами старуха покинула дом старосты в полной уверенности, что ее не посмеют ослушаться. Так и вышло. Она едва успела переступить порог своего неказистого жилища, а вслед за ней братья Анитры уже вносили бесчувственное тело сестры в дом ведьмы. Сразу принесли и пожитки девочки, коих оказалось не так уж и много, все уместилось в один небольшой узел.

Парни постарались не задерживаться у негостеприимной хозяйки и как только избавились от своей ноши, так сразу и поспешили восвояси. Сожаления на их лицах Сигверда не заметила, но осуждать не спешила. Кто же станет любить бездушное существо? А ведь Анитра и была таковой до сегодняшнего дня. Ведьма сама проводила душу новорожденной девочки за грань — таковой оказалась предначертанная ей судьба. Но мать так цеплялась за жизнь дочери, что силой материнской любви смогла сотворить невозможное — голема — тело без души.

* * *

Боль обожгла лицо. Кто-то хлестал ее по лицу и приказывал очнуться. Было страшно открывать глаза, пробуждение не сулило ничего хорошего. Но мучитель не отступал, пришлось подчиниться. Марина распахнула глаза и наткнулась взглядом на морщинистое лицо старухи.

— Ну наконец-то, — проворчала та негромко, — третий день уж пошел, пора бы тебе и очухаться.

Щеки горели от хлестких ударов. Но эта боль казалась сущим пустяком в сравнении с тем, что почувствовала Марина, обнаружив себя в незнакомом месте, наедине с той самой старухой, что померещилась ей в зеркале.

— Где я? — задала Марина самый главный на этот момент вопрос.

— В другом мире, в другом теле, своего то ты не сберегла, хоть и целительница. Позволила смерти подкрасться незаметно, теперь уж не жалуйся, сама виновата.

Старуха произносила ужасные слова. Марина не хотела ей верить. Но, кажется, она говорила правду. Хватило одного взгляда на кисть руки, которая могла принадлежать только ребенку, а уж никак не тридцатилетней женщине.

Незнакомка тем временем продолжала говорить, попутно накрывая на стол:

— Память о прошлой жизни останется с тобой, тут уж ничего не поделаешь. Перехватила я твою душеньку на пути к реке забвения, ты уж прости меня старую, но только за это. Все остальное прими, как дар благой. Сила перейдет к тебе немалая, а с ней и знания древние. Но о том никому не сказывай, людям о том знать не обязательно. Слабы их сердца, легко проникают в них злоба и зависть. Хочешь жить долго, не выставляйся напоказ.

Марина обвела взглядом нищенское убранство ветхого жилища и мысленно усмехнулась — сразу видно, что старуха и сама строго придерживалась этого правила. Ее существованию вряд ли кто-то позавидует.

— Кто вы? — задала Марина второй вопрос, пока старуха переводила дух.

— Ведьма я, Сигвердой кличут. И ты так зови. Да не выкай, не принято тут у нас. А ты будешь зваться Анитрой. Привыкай. Новая жизнь — новое имя.

Марина спорить не стала. Какая в сущности разница, как ее будут звать? Девушка крепилась изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Прощаться с налаженной жизнью, с привычным миром, с мечтами о муже и детях, с родителями было невыносимо тяжело. А еще труднее было примириться с собственной смертью. Сделав судорожный вдох, Марина усилием воли заставила себя не думать о том, что происходит с ее телом там на Земле. Прах к праху, как говорится, и хватит об этом. Иначе она просто сойдет с ума.

Приподнявшись на локтях, Марина, а вернее Анитра постаралась встать с широкой лавки, на которой лежала. Аккуратные стопы с маленькими розовыми пальчиками вызвали умиление. Находиться в теле ребенка было непривычно, а еще беспокоила судьба этой девочки. Что с ней случилось? Не хотелось бы стать причиной ее гибели.

— Что случилось с этой девочкой? Она умерла? — лучше выяснить все сразу, чтобы не мучиться неизвестностью.

— Не переживай. Она умерла еще при рождении. Все двенадцать лет это тело существовало без души. Ее родные уж и не чаяли, как избавиться от такой обузы. Только мать и переживала за свое дитя, но и она успокоится, когда увидит тебя живой и здоровой.

— Так у меня в этом мире есть семья? — опешила новоявленная Анитра.

— Твоя семья — это я, — отрезала старуха. Сразу стало ясно, что спорить тут бесполезно. Да и ни к чему. Те люди были чужими для нее, вряд ли получится относиться к ним, как к родным.

Стол был накрыт и старуха с девочкой сели обедать. Это была их первая совместная трапеза. Разнообразием блюд она не отличалась. Вареная картошка, молоко и хлеб. Вот и все разносолы. Из кухонной утвари деревянные плошки, кружки и ложки. Все выполнено на довольно примитивном уровне. То ли ведьма проповедовала аскетизм, то ли в этом мире все так жили.

— Как вы… — Анитра запнулась под строгим взглядом Сигверды и исправилась: — Как ты собираешься передавать мне силу? И что она такое вообще? Это магия, волшебство? Я не понимаю.

— Постепенно. День за днем, шаг за шагом. Ритуал ускорил бы дело, но и лишил бы тебя многих знаний и умений. Поспешишь — людей насмешишь. Так говорят в твоем мире?

— Вижу, вы… ты успела многое узнать о моем мире, — не удержалась от замечания Анитра.

— Ты увидишь, как это просто — получать знания обо всем, что нужно или просто интересно, когда обладаешь силой, — ответила ведьма и загадочно улыбнулась. Лицо ее при этом преобразилось до неузнаваемости. Стало вдруг молодым и прекрасным. Анитра моргнула и иллюзия развеялась. Как не вглядывалась потом девочка в лицо Сигверды, оно виделось ей старым и морщинистым.

После обеда состоялось первое знакомство с миром магии и колдовства. И началось оно с довольно неприятного для Анитры заклинания, помогающего овладеть местным языком. Оказывается, все это время Сигверда говорила с ней по-русски, а переселенка в другой мир даже не задумалась о такой малости, как языковые различия.

* * *

На утро голова болела так, словно по ней всю ночь молотили железной кувалдой. Да еще Сигверда выглядела на редкость довольной и жизнерадостной, своим бодрым видом вызывая лишь глухое раздражение. Она снова помолодела и порхала по дому, как девочка-подросток, в то время, как Анитра с трудом поднялась с лавки и тут же зажмурилась от боли. К горлу подкатила тошнота, и девочка зажала рот ладошкой, сдерживая рвотный позыв.

— На-ка вот, выпей отвару, сразу полегчает, — Сигверда протянула деревянную кружку и заботливо поддержала посудину под донышко, когда поняла, что Анитра ослабла настолько, что даже эта малая ноша ей кажется неподъемной.

— Спасибо, — выдохнула девочка и кулем повалилась обратно на лавку. Подняться сил не было, и Анитра решила — будь, что будет.

— А теперь тебе надо поспать. Помниться, я после такого два дня провалялась в беспамятстве, а ты ничего, покрепче меня будешь.

В голосе Сигверды слышалось одобрение. Прежде чем Анитра провалилась в сон, она услышала слова ведьмы о том, что теперь ей доступны все семь языков этого мира. Оставалось только порадоваться, что их тут не сто семь. Такое количество просто свело бы ее с ума.

ГЛАВА 3

Напрасно староста провел две ночи без сна, переживая за судьбу деревни. Ни к чему хорошему это не привело. Только добавило головной боли, а решения вдруг возникшей проблемы так и не нашлось. Работа не ладилась, раздражение накатывало волнами. Люди стали его избегать, не желая попадать под горячую руку. Все о чем он мог думать, это о том, что в случае кончины Сигверды, более ста дворов останется без защиты от нечисти. Тогда уж о спокойной жизни можно будет забыть.

Харальд корил себя за недомыслие. Надо было давно озаботиться поисками ведьмы помоложе. Оно конечно непросто найти замену Сигверде, но лучше уж слабая ведьма, чем совсем никакой. В то, что из Анитры выйдет толк, мужчина не верил. Девчонка росла на его глазах и то, что он видел все эти годы, его не радовало. Разумения в ней не больше, чем в деревянном полене. Глянешь ненароком в ее пустые глаза, и крепкое словцо само невольно сорвется с языка. Что и говорить, начудила его Бирута двенадцать лет назад. Думала, удержит душу дочери силой любви своей материнской, да не вышло. Теперь и сама поди жалеет о содеянном, да ничего уж не исправить.

И где теперь ведьму искать? В каких чащобах? Сигверда, поговаривали, сама к ним пришла. В деревне поселилась, пусть и на окраине, соседей не чуралась. Другие то ведьмы с сильным даром людей на дух не переносят, предпочитая обжитым местам лесную глушь.

Харальд повернулся на другой бок, взбил огромным кулачищем подушку. Вот ведь, под тяжелые мысли и гусиный пух тверже камня кажется.

— Чего, старый, не спишь? — заворчала жена спросонья.

Потом, не дождавшись ответа, повернулась на другой бок и опять засопела. Харальд аж сплюнул от досады. У нее то душа не болит, спит спокойно, дальше собственного носа ничего не видит. Привыкла к сытой вольготной жизни. Да что с бабы возьмешь?

Еле-еле дотерпев до утренней зори, собрался Харальд навестить Сигверду и обо всем подробно расспросить. Давеча то он растерялся от неожиданности, забыл узнать о самом главном. А ведь на его плечах лежит немалая ответственность. Люди ему доверились. Подвести их никак нельзя.

Домашние еще спали, когда он отправился на окраину деревни, ту, что находилась ближе к лесу. Сигверда словно ждала его появления. Стояла у распахнутой калитки на удивление прямо, застыла на месте и, кажется, даже не дышала. Староста не сразу признал в этом каменном изваянии ведьму. А она смотрела, не мигая, на край восходящего солнца, только-только показавшегося на горизонте, и выглядела так величественно, что невольно захотелось поклониться ей в ноги, как грозной владычице.

— Что, Харальд, не спится на старости лет? — спросила ведьма с усмешкой, не поворачивая головы.

Староста споткнулся на ровном месте и не сразу нашелся, что ответить. Долго думал, как спросить о том, что действительно волнует, но Сигверда словно прочла его мысли, сама произнесла нужные слова:

— Не тревожься за родные места, без защиты они не останутся. Дождусь, пока преемница в силу войдет, тогда уж и распрощаемся.

И замолчала, посчитав разговор оконченным. Староста все же поклонился ей в пояс и, не поворачиваясь к ведьме спиной, отступил на несколько шагов. Только после этого позволил себе перевести дух и отправиться домой с легким сердцем. Слово свое Сигверда держала крепко, даром что баба.

* * *

Окружающая обстановка удручала. Анитра сидела на лавке, служившей ей постелью, и обводила взглядом жилище ведьмы. Тут определенно требовалось провести генеральную уборку. Отмыть стены и потолок от копоти. Собрать паутину по углам, вымести пол и перетрясти постель. Это для начала. Жить в грязи она не собиралась. Сигверду было даже жаль. Старая она и немощная. Но неужели никто в деревне не догадался предложить ей свою помощь?

Девочка легко соскочила на пол и тут же ойкнула, наступив на что-то твердое. Хорошо не поранилась, не хватало только получить заражение крови. В полумраке комнаты она с трудом отыскала под лавкой свою обувь. Долго путалась в длинных ремешках, но все же с грехом пополам сумела закрепить толстые кожаные подошвы на голых ступнях. Лучше чем ничего, но долго так не проходишь, особенно по лесу, да по песку.

Рядом с лавкой прямо на земляном полу лежал узел с одеждой. Судя по размеру, все это тряпье, по-другому и не назовешь, предназначалось именно ей. Выбор был невелик: два платья, две нижних рубашки, два белых платка и ни одной теплой вещи. Неужели у них тут не бывает холодов?

Дверь бесшумно отворилась и в проеме показалась худощавая фигура Сигверды. Ведьма окинула преемницу внимательным взглядом и покачала головой:

— Что же ты ноги онучами не обернула? — спросила старуха с укоризной, словно не ожидала от Анитры такого легкомыслия.

Девочка посмотрела на наставницу с недоумением. Слово было незнакомым, хотя смысл сказанного улавливался легко. Речь, видимо, шла о портянках. Только где же их взять?

Сигверда выхватила из кучи тряпья два белых платка и протянула их девочке.

— Сама то справишься? — спросила как то устало, уже представляя, как не просто будет прижиться чужой душе в их мире.

— Попробую, — отозвалась Анитра и принялась распутывать ремешки на ногах.

Без помощи все же не обошлось, но справилась она быстро. Теперь можно было не беспокоиться за сохранность ног, с такой защитой мозоли и потертости им не страшны. Платье надевала уже сама и даже шнуровку на боках затянула легко, тело то гибкое, что тростинка.

После нехитрого завтрака, состоящего из хлеба и молока, Сигверда выложила на стол внушительных размеров талмуд. Удивительно, что старуха вообще смогла его поднять. Вид острого кинжала в руках ведьмы заставил девочку напрячься. Но никто не спешил на нее нападать, и Анитра успокоилась. Оказалось, что нужна всего лишь капля крови, чтобы книга позволила в себя заглянуть.

Сигверда прикрыла глаза и начала водить пальцем по пустой странице, что-то бормоча себе под нос. Слов было не разобрать, да Анитра и не пыталась, она и так была напугана действиями старухи.

— Положи на стол руки ладонями вверх, — приказала ведьма, и девочка не посмела ослушаться.

Сигверда действовала молниеносно. Несколько отточенных движений кинжалом и на тонких запястьях ребенка заалели аккуратные росчерки абсолютно идентичных знаков. Болевые ощущения нахлынули мгновением позже. Анитра дернулась, но ведьма крепко держала ее за руки и быстро-быстро что-то проговаривала речитативом. Ее голос то взмывал вверх, звеня натянутой струной, то опускался вниз, обретая силу и глубину. Глаза Сигверды оставались закрытыми. Черты лица заострились. Кожа обрела вид старого пергамента.

Анитра скосила взгляд на книгу, и чуть было не вскрикнула от изумления. На пустых страницах вспыхивали и гасли рунические символы, заполняя чистые листы ровными строками.

Ведьма в последний раз возвысила голос практически до ультразвука и неожиданно умолкла. Ее хватка ослабла, но Анитра и не подумала двинуться с места. Она наблюдала за тем, как знаки на ее запястьях вспыхивают ярким светом и исчезают без следа. Там, где совсем недавно находились пусть и неглубокие, но порезы, теперь была совершенно здоровая кожа. Не осталось ни малейшего намека на раны.

— Что это было? — спросила Анитра шепотом. Говорить громче она не решалась. Сигверда выглядела такой утомленной, словно совершила многочасовое восхождение на горную вершину. Казалось, она впала в беспамятство, но это впечатление было обманчивым. Женщина просто приходила в себя, успокаивала ведьминскую силу, которая рвалась наружу, почуяв близкую свободу.

— Это руна Уруз, — пояснила Сигверда, едва смогла говорить. — Она символизирует завершение старого и начало нового. Изменения неизбежны. С этой руной к тебе перешла часть моей силы. Это лишь первый шаг на пути к обретению ведьмовского дара, и ты его сделала.

— И сколько их будет этих шагов? — спросила Анитра, внутренне содрогаясь при воспоминании о сегодняшнем испытании.

Сигверда произнесла очередное заклинание и на ее коже проявились десятки рун. Их сияние было видно даже через одежду. Другого ответа и не требовалось. Анитра поняла, что ей предстоит очень долгий путь.

* * *

Если отбросить в сторону тоску по прошлому и страх перед неизвестностью, то можно сказать, что Анитра чувствовала себя прекрасно. Тело девочки-подростка оказалось легким и подвижным. Ее руки по-видимому прежде не знали черной работы, но с уборкой кое-как справились. В доме сразу стало легче дышать. Правда ладони до сих пор пощипывало от щелока, но о резиновых перчатках оставалось только мечтать.

Сигверда выглядела задумчивой. Кажется, она впервые за долгое время обратила внимание на то место, где протекала ее жизнь, и увиденное ей не понравилось.

Вечером истопили баню. Она находилась довольно далеко от дома, на берегу реки и не факт, что принадлежала Сигверде. Здоровенный мужик, с заросшим рыжей бородой лицом, в один миг натаскал воду в кадки и принес две охапки дров. Мылись долго, со вкусом. Ведьма прихватила с собой ароматные настойки и добавляла их в воду. Потом поливала ею нагретые камни, и во влажном воздухе разливался духмяный пар.

Когда чистые и распаренные они вывалились в предбанник, оказалось, что их там поджидал накрытый стол. По всему видно, что ведьму в деревне уважали и всячески старались задобрить.

— Может, еще чего подать? — обратилась к ним с вопросом молодая румяная женщина. — Ты только скажи, Сигверда, я все сделаю.

— Вижу, ты и так расстаралась, Вилена. Тут всего довольно и даже слишком. Ступай теперь, поди дома заждались. Мы уж тут сами посумерничаем.

Женщина поклонилась и выскочила за дверь, не смея больше приставать к ведьме с непрошеной заботой.

Анитра только молча удивлялась, а в следующие дни убедилась и не раз, что каждый житель деревни готов сделать для ведьмы если не все, то очень многое.

* * *

На утро ритуал передачи силы повторился. Анитра чувствовала себя хорошо и потому Сигверда решила не делать перерыв. Кто знает, как пойдет дальше? Все ведьмы реагируют на руны по-разному. Чаще всего принимают в себя безболезненно, но случается и такое, что после очередной руны неделю лежат в горячке.

На этот раз ведьма выбрала руну Турисаз. Эта руна играла важную роль в становлении личности и пробуждала способность к быстрому принятию решений в критических ситуациях. По мнению Сигверды, это было одно из важнейших качеств, присущих ей, как ведьме. Ей всегда удавалось держать эмоции под контролем и действовать наверняка.

По-видимому, в характере Анитры имелись схожие черты, потому что она приняла руну Турисаз с легкостью. А за ней, с такой же легкостью приняла руну Маназ, отвечающую за проявление человечности и сострадания — качеств, необходимых каждому целителю.

Потом последовали руна Беркана, способствующая духовному и физическому развитию и руна Альгиз, дарующая сильную энергетическую защиту. Приняв ее, Анитра теперь могла противостоять злым духам и колдовству.

Именно эта руна и вызвала негативную реакцию. Тело девочки сопротивлялось ее проникновению, воспринимая будущую защитницу, как своего врага. Горячка длилась три дня. Все это время Сигверда не отходила от ученицы ни на шаг. Сама едва не погибла от истощения, но девчонку выходила.

Разумеется, после такого испытания пришлось сделать длительный перерыв. Но и тех рун, что уже укоренились в теле юной ведьмы, было достаточно, чтобы начать обучение.

Для начала, Сигверда заставила Анитру выучить те руны, что она приняла. Их написание было не сложно запомнить, как и значение. А вот результаты, к которым приводили комбинации этих рун, представляли собой такое разнообразие, что приходилось их заучивать часами, чтобы в нужный момент ничего не перепутать. Только представьте, мужчина мечтает о богатстве и славе, а ведьма наколдовывает ему жену и детей. Крестьянин просит о щедром урожае, а ведьма насылает на его поля грозы с ливнями. Ошибка могла стоить нерадивице очень дорого. На костре за промах, разумеется, не сожгут, но прилюдно плетьми отстегать могут.

Лучше всего обстояли дела со знахарством, ведь Анитра сохранила воспоминания из прошлой жизни. И пусть в этом мире не было привычных инструментов, оборудования и медикаментов, но знания человеческой анатомии, симптомов различных заболеваний и навыки оказания медицинской помощи при различных травмах остались при ней. И даже не будь у нее силы ведьмы, всего этого хватило бы с лихвой, чтобы спасти не одну человеческую жизнь.

Пару недель Сигверда и Анитра жили в отрыве ото всех. Весть о том, что ведьма взяла ученицу быстро разнеслась по деревне и люди не смели ее тревожить со своими проблемами, откладывая посещения до лучших времен. Однако, каждое утро на крыльце кто-то оставлял кувшин с молоком и корзинку со свежеиспеченным хлебом. Мяса ведьма не ела, а вот молока пила много и с удовольствием. Все жители деревни это знали и давно распределили между собой обязанности по доставке этих продуктов к ее дверям. Такой порядок существовал не одно десятилетие и стал чем-то обыденным. Вообще ведьма была настолько равнодушна к собственным нуждам, что для многих стало настоящим потрясением, когда она заявила на деревенском сходе, что ей нужен новый дом.

Этому событию предшествовал непростой разговор с ученицей. Пусть деревенские видели в Анитре всего лишь ребенка, но Сигверда точно знала, чья душа поселилась в теле девочки. Не к такой жизни привыкла та женщина в другом мире. Ведьма видела, как тяжело ей тут приходится и понимала, что не стоит усложнять своей преемнице жизнь. Худо будет всем, коли вместо того, чтобы постигать ведьминскую науку, Анитра будет думать о том, что у дома крыльцо подгнило, да крыша прохудилась, а сквозь щели в бревнах незримо утекает тепло. Мужиков в деревне много, а с лесом Сигверда сама договорится. Не откажут ей духи лесные в такой малости, как бревна на новую избу.

— Ты сама подумай и реши, каким должен быть твой дом, — перед сном поучала Сигверда Анитру. — Да не спеши с ответом. Тебе в этом доме жизнь проживать, а она у ведьмы долгая, не одно поколение сменится, пока ты состаришься.

Девочка в который раз оглядывала мрачное жилище ведьмы и понимала, что мечтает о доме, в котором будет бесконечно много света, чтобы тени не прятались по углам, а дышалось легко и радостно.

— Мне бы план дома нарисовать, — Анитра в конце концов определилась со своими желаниями и сразу решила взяться за дело. — Есть у тебя бумага и карандаш?

— Береста есть и уголек, — усмехнулась ведьма. — За бумагой завтра к старосте сходим, заодно на семью свою глянешь, мать успокоишь. Бирута который день возле моей избушки околачивается, да все зайти не решается. Хоть и запретила я им тебя вспоминать, да жалко дурную бабу. Изведется зазря.

Анитра напряглась, а потом решила, что и впрямь не мешает познакомиться с семьей. Есть шанс, что они отнесутся к ней доброжелательно. По крайней мере та самая Бирута, что считала себя ее матерью, точно обрадуется встрече. Вечно жить в изоляции не будешь. Рано или поздно все равно придется налаживать контакт с местным населением.

— Хорошо, завтра навестим старосту, — ответила она покладисто и сладко потянулась. Почувствовала боль в мышцах и поняла, как сильно намаялась за день. Откуда только у Сигверды на все силы берутся? Ночь за окном, а у нее сна не видно ни в одном глазу. Железная она что ли?

С этими мыслями девочка уснула и не заметила, как разом схлынула с лица ведьмы напускная веселость, плечи поникли, спина сгорбилась. Сигверда, тяжело опираясь на стол, добрела до своей лавки и со стоном опустилась на жесткое ложе. Она и не догадывалась, что терять силу так мучительно больно. Капля за каплей из нее вытекала жизнь. Старуха думала, что давно готова к уходу, но оказалось, что она обманывала сама себя, продолжая судорожно цепляться за каждый прожитый день. Умирать было страшно, а сознавать свою слабость постыдно. Вот уже третий день она не решается передать Анитре очередную руну, малодушно оттягивая неизбежное.

Долго лежала Сигверда без сна, уговаривая себя и так, и эдак. Вспоминала прожитую жизнь. Мало в ней было радости, но все ж была она, эта радость. И счастье было, и любовь, что грела душу пуще весеннего солнышка. Притаилась в глубинах памяти, сразу и не докопаешься. По глупости или от отчаяния приказала себе однажды все забыть, да не вышло. Злилась тогда на себя за долгую память. Оказалось, все к лучшему. Теперь эти картинки из прошлого помогали унять старческую хандру. Боль, терзавшая сердце много лет, постепенно истаивала, уходили сожаления, погружая разум колдуньи в полудрему. Это пограничное состояние между сном и явью продолжалось недолго, но и этого времени оказалось достаточно, чтобы набраться сил для нового дня.

Поутру ночные метания показались до того пустыми, что Сигверда первым делом отругала себя за недостойные мысли. Ишь, чего удумала, жалеть себя горемычную. Ей ли плакаться на судьбу? Не каждой сироте так в жизни повезет. Вместо того, чтобы сгинуть во цвете лет, она стала ведьмой и прожила так долго, что кости прежних обидчиков давно уж истлели в земле. Вот и ей ни к чему о них вспоминать, да тревожить зажившие раны.

Анитра удивленно следила за резкими движениями Сигверды. Что-то было не так. Наставница никогда не выглядела такой недовольной, даже злой.

— Что-то случилось? — тихий детский голосок прервал самобичевание ведьмы. Она вдруг опомнилась, сделала пару глубоких вдохов и мгновенно преобразилась в себя прежнюю — всегда холодную и спокойную Сигверду.

— Ничего не случилось, — ответила ровным бесцветным голосом. — Вставай, девочка, умывайся. Пора тебе принять еще одну руну.

После горячечного приступа, Анитра испытывала страх перед рунами. Она прекрасно понимала, как легко могла умереть во второй раз. А ведь Сигверда даже не предупредила ее о том, что возможна такая реакция. Интересно, о чем еще она умолчала? И ведь не ответит, можно и не спрашивать. А перенимать силу все равно придется, назад то дороги нет.

Сигверда не торопилась. Долго листала страницы, недовольно поджимала губы, кажется, даже спорила сама с собой. Наконец она что-то решила и, действуя как всегда стремительно, несколькими уверенными движениями нанесла руны на предплечья Анитры. Девочка вскрикнула от неожиданности, но в этот раз обошлось без боли. Мягкое тепло разливалось по телу, щекотало внутри, наполняя душу необъяснимым восторгом. Хотелось петь, танцевать, смеяться от радости.

— Вуньо — руна радости и света, — вернул Анитру на землю голос Сигверды. — Очень важная руна. Она дарует уверенность в своих силах, помогает совершать невозможное. Главное условие — твои действия должны быть направлены во благо и никогда во вред. Помни об этом, девочка, когда будешь ее вызывать.

* * *

Проходя по главной деревенской улице, Анитра мысленно благодарила наставницу за ее сегодняшний выбор. Отголоски магии руны радости помогали ей справиться со смущением. Под изучающими взглядами соседей девочка чувствовала некоторую неловкость, но страха не испытывала. Она каким-то чудом смогла сохранить в себе утренние ощущения и потому светло улыбалась каждому встречному. На фоне строгой и величественной Сигверды, взирающей на всех свысока, ее искренняя улыбка смотрелась довольно странно. По крайней мере, жители деревни выглядели озадаченными. Обсуждая поступок старосты и всячески его осуждая, и мужчины, и женщины представляли Анитру несчастным дитятком, бледным и заплаканным. А узрели довольную жизнью девчушку, бойко следующую за своей наставницей к дому родителей.

Надо сказать и староста был удивлен не меньше. Анитру было не узнать. Живые глаза, приветливая улыбка, в каждом движении чувствуется осознанность. Его внучка стала другой. В это было трудно поверить, но, кажется, Сигверде удалось таки сотворить настоящее чудо.

— Бирута, — прохрипел староста, держась за сердце. Дочь выскочила на крыльцо, бросилась к отцу, ухватившемуся за дверцу сарая в поисках опоры, да так и застыла на месте, завидев нежданных гостей. Широко распахнутые глаза женщины вмиг наполнились слезами, а губы задрожали, в тщетной попытке произнести имя дочери.

Анитра поддалась порыву и первой бросилась в объятия матери. Позже она и сама не могла объяснить себе свой поступок, но ни о чем не жалела. Счастье, вспыхнувшее в глазах женщины, стоило того, чтобы, отбросив все условности, назвать ее матерью. И не было в голосе Анитры ни грамма фальши, когда тоненьким от волнения голоском она произнесла короткое, но такое емкое слово — мама.

— Ну что застыли, как вкопанные, — раздался притворно ворчливый голос Сигверды. — После наплачетесь, да наговоритесь. А сейчас, Харальд, приглашай гостей в дом, дело у нас к тебе важное, не терпящее отлагательств.

* * *

Важное дело растянулось до обеда. Сигверда с Харальдом спорили до хрипоты. Староста горячился, уверяя, что Анитре лучше находиться в кругу семьи, а старуха убеждала его в том, что ведьма должна жить отдельно ото всех. Если не в лесной глуши, так хоть на некотором отдалении от людей. Это сейчас Анитра ребенок, а как войдет в полную силу, так и сама не захочет никого видеть без надобности. И то, что избу нужно строить сейчас, даже не обсуждается. Как раз и обживется за время обучения под ее присмотром.

— Мать, коли захочет, пусть приходит, — смилостивилась ведьма, но тут же добавила: — Не часто. Хоть и не чужая она вам, а все ж не своя. Ведьма должна жить сама по себе, не имея сердечных привязанностей, способных ее ослабить.

Бирута была на все согласна, лишь бы Сигверда позволила ей хоть изредка видеться с дочерью. Харальд внимал словам ведьмы и хмурился, да и жена его выглядела недовольной, но по другой причине. Ей то побольше других досталось пригляду за неразумной внучкой. Намучилась с ней за двенадцать лет. Бируте дел по хозяйству хватало. На ней и дом, и огород, и скотина. Вот и выходило, что кроме бабки за Анитрой некому было присмотреть. А внучка оказалась хуже дитятки малого. И ладно была бы больная, аль увечная. Так нет же телом то здоровая, а вот разумения не было в ней ни капли. Приходилось и одевать ее, и обувать, и по нужде выводить. Только Рагонда вздохнула с облегчением, что наконец сняли с ее плеч такую обузу, да по всему выходит, что недолгой была ее радость. Знала старостиха характер своего мужа, любил он, чтоб все было так, как он скажет. Вот и сейчас старый дурень норовит настоять на своем. Хочет, чтобы Анитра жила в родном доме. Сам то ее присутствия и не заметит, а ей, Рагонде придется сызнова роль наседки на себя примерять.

Женщина тенью маячила за спиной мужа, стараясь уловить момент, чтобы вмешаться в его разговор с ведьмой. Переживала, неужто ему удастся вернуть девчонку обратно? Мысленно ругала Сигверду за слабину, что та показала, когда позволила Бируте видеться с дочерью. Харальд то сразу это приметил и усилил напор.

Рагонда с нетерпением ждала, что скажет Сигверда, и та ее не разочаровала, не поддавшись на уговоры старосты. Да еще подначила Харальда, задевая его мужскую гордость:

— А коли пожалеешь горсть серебра внучке на дом, так я сама деревенских о помощи попрошу, мне не откажут. Думаю, аккурат к осени сруб и поставят.

Староста взвился от такой несправедливости. Никогда скупердяем он не был и для детей своих ничего не жалел. Да что для детей, любой мог обратиться к нему со своей бедой и не встретить отказа.

— Да как у тебя язык повернулся сказать мне такое? — громыхнул он басом и кулачищем по столу ударил.

Сигверда, та и бровью не повела:

— Ты тут громы и молнии не мечи, — усмехнулась она снисходительно, — дело говори. Сколько работников готов нанять, чтобы работа не стопорилась? Знаю, сейчас сенокос, а значит, платить придется вдвое, а то и втрое больше, чтобы заставить мужиков бревна таскать.

— Кабы для тебя избу строили, так и уговаривать бы никого не пришлось, — пробурчал староста, мысленно прикидывая, кого позвать на подмогу.

— Обманывать никого не стану, — сказала Сигверда, как отрезала. — Людям говори все, как есть. В том доме жить не мне, а молодой ведьме. Захотят, проявят уважение, а нет, пусть пеняют на себя. Мы ведьмы — народ злопамятный.

И улыбнулась так ласково, что Харальда аж передернуло.

— Для всех Анитра — моя внучка. Так к ней и будут относиться, покуда силу свою не покажет. Тебе ли не знать, как трудно переменить людское мнение?

— Ведаю о том, потому и предлагаю тебе заплатить мужикам за работу, чай, не обеднеешь. А уж коли найдутся те, кто по доброте душевной помогать станет, тому все зачтется. Так людям и скажи, мол, Сигверда в долгу не останется.

Староста аж лицом просветлел от ее слов. В деревне его конечно уважали, но Сигверду еще и побаивались. Не часто она осыпала людей своими милостями. Теперь многие призадумаются, прежде чем ответить отказом.

— Где будем избу ставить? — осведомился Харальд деловито, словно и не спорили они полдня, стараясь каждый настоять на своем.

— Место укажу позже, а сейчас дай-ка нам бумагу, да перо. Анитра распишет, каким должен быть ее дом. На словах то одно, а на бумаге оно вернее будет.

Староста думал, что сильнее удивить его нельзя. Но, глядя на то, как внучка водит пером по бумаге, и на ней появляются не просто каракули, а угадывается план постройки, посмотрел на ведьму с еще большим уважением. Сильна Сигверда, нечего сказать, такое чудо сотворить не каждой ведьме под силу.

ГЛАВА 4

Следующее утро принесло Анитре сплошную головную боль. Причиной ее появления стала Эйваз — руна прорицания. Дар, безусловно, полезный, можно сказать — бесценный, но как же трудно было вместить его в свое подсознание. Сначала все шло как обычно, и Анитра расслабилась. Да видно рано, потому что ровно через три удара сердца ведьмочка резко утратила способность видеть. А потом с ней и вовсе стало твориться что-то невообразимое. Казалось, она спала наяву и видела мешанину из снов. Видения наслаивались одно на другое, мелькали лица — мужские, женские, детские, старые и молодые, радостные и тревожные. Голову повело от частой смены образов, виски пронзило острой болью, и Анитра закричала дико, с надрывом. Не помня себя, с силой рванулась прочь, высвобождаясь из чужого захвата. Не удержавшись, упала с лавки и забилась в припадке, окончательно теряя связь с реальностью.

Скорее всего, этот кошмар продолжался недолго, но Анитра могла бы поклясться, что прошла целая вечность, прежде чем Сигверда прекратила ее мучения, влив в рот горько-солоноватую жидкость, от которой сразу накатила тошнота, да такая, что видения мигом отошли на второй план.

— Что это было? — скривилась Анитра, вытирая губы тыльной стороной ладони. Сил подняться у нее не было, вот и лежала она, распластавшись на земляном полу, да радовалась тому, что боль отступила.

— То было зелье, закрывающее разум, — пояснила Сигверда, усаживая ее обратно на лавку. И ведь подхватила легко, как пушинку, а затем продолжила выговаривать, не скрывая возмущения: — Дурында ты бестолковая. Неужто тебя закрываться не учили? Стоит ли удивляться, что прежняя твоя жизнь так рано оборвалась? Знать, позавидовал тебе кто-то черной завистью, а ты и рада стараться — хватанула чужую злобушку полною мерою.

Эта длинная прочувствованная речь изрядно утомила обычно немногословную ведьму и она, махнув рукой, вышла во двор. Анитра немного пришла в себя и задумалась над словами Сигверды. За тридцать лет с ней случалось всякое. Были и ссоры, и обиды, но так, чтобы кто-то желал ей смерти? Да за что? Никому ведь не сделала ничего плохо, старалась всегда жить по совести.

Слезы сами покатились из глаз. Стало так горько. Как будто мало ей было попасть в другой мир, так нет же, выяснилось, что погубили ее чьи-то злоба и зависть.

И снова Сигверда вмешалась, не дала ученице скатиться в истерику. Анитра и не заметила, когда ведьма вернулась в избу. Повздыхала для порядку, провела белой тряпицей по девичьему лицу, утирая слезы, косу дурехе наивной переплела и сказала:

— Чего теперь то горе горевать? Впредь умнее будешь, перед каждым встречным-поперечным душу держать нараспашку не станешь.

И подумалось Анитре, что действительно глупо слезами умываться, когда впереди ее ждет столько всего интересного. Хлеб в это утро казался особенно вкусным, а жизнь прекрасной и удивительной.

* * *

После завтрака Сигверда вывела Анитру во двор и повязала ей плат на глаза. Потом крутанула несколько раз в одну сторону, затем — в другую и приказала:

— А теперь, девонька, веди нас к своему дому.

Анитра и пошла, как по веревочке, ни разу не задумалась и не оступилась, хоть и не видела ничего из-под плотной повязки. Словно и впрямь шла знакомой дорогой, по которой хаживала не раз. Выбрала место хорошее, на пригорке возле леса. И от избушки Сигверды недалеко, всего то шагов триста пройти.

— Значит, так тому и быть, — произнесла Сигверда веско и сдернула плат с лица Анитры. Солнце брызнуло ей в глаза, вынуждая зажмуриться, да любопытство все ж пересилило. Анитра приоткрыла один глаз, за ним второй, осторожно осмотрелась из-под ладошки и ахнула. Вид с опушки открывался сказочный: вся деревня видна, как на ладони, а за ней луга цветущие, да река широкая. А за рекой еще одна деревня, и совсем уж в отдалении виднеются башни со шпилями.

— А чей это замок? — спросила Анитра у наставницы, указывая рукой вдаль.

— Экая ты глазастая, — хмыкнула ведьма. — В этом замке живет владетель этих земель — хертуг Рангвальд.

Анитре тут же представился статный рыцарь на вороном коне, но ведьма мигом развеяла эту иллюзию:

— Владетель он только на словах. Стар стал да немощен. Всеми делами заправляет жена его Ингрид. Сынок то их при королевском дворе обитает, не спешит взваливать на свои плечи ответственность за родовые земли, вот матушке его и приходится этакую тяжесть одной тащить. Да она то не глупа, со всем справляется. И нравом строга, у такой не забалуешь.

Интерес к замку и его обитателям сразу иссяк. Анитре хватало общения с Сигвердой, а Ингрид, по словам ведьмы, мало чем от нее отличалась. Властная женщина, искренне полагающая, что есть только два мнения: ее и неверное. И если Сигверду получалось принимать такой, какая она есть, то незнакомка заранее вызывала чувство неприязни. Возможно оттого, что старая ведьма потратила свою жизнь на служение людям, а княгиня заставляла людей служить себе. Наверное, в этом и крылась причина подобной предвзятости.

Сигверда тем временем принялась творить колдовство. Она кружила по пригорку, то склоняясь до земли, то воздевая руки к небу. Откуда только взялась в старом теле подобная гибкость. Движения Сигверды походили на танец, а в голове раз за разом повторялись произносимые ею слова: "Мать-река, ключева вода, очнись, оживи, свой лик покажи".

Вдруг ведьма замерла возле старого раскидистого дерева, рухнула перед ним на колени и принялась руками разгребать землю между корней. В этот миг Сигверда имела совершенно безумный вид. Она с диким остервенением выдирала пучки травы и отбрасывала их в стороны, словно боялась не успеть. Ее руки покрылись ссадинами, под ногти забилась грязь, но ведьма не обращала внимания на боль. Наконец, она радостно вскрикнула и зажала в ладонях тонкую струйку воды. Рванула ее на себя. И странное дело, вода поддалась, потянулась за ней следом, извиваясь серебристой змейкой в руках колдуньи.

Только тогда Сигверда позволила себе осесть на землю и устало прикрыть глаза. Призыв воды дался ей нелегко. Немало сил передала она своей ученице, и это стало особенно заметно во время такой непростой ворожбы.

Анитра несмело приблизилась и опустилась с ней рядом. Обняла поникшие плечи наставницы, так стало ее жаль. А родничок весело журчал рядом с ними, наполняя земляную чашу водой, того и гляди выплеснется наружу.

— Следовало бы тут все обиходить, углубить донце, да по краю камнями выложить. Но это уж после, а сейчас мне надобно отдохнуть, — сказала ведьма и поднялась, опираясь на руку Анитры.

Уходить с пригорка не хотелось, так тут было хорошо. Но ведьмочка понимала, что Сигверда может не дойти до дома одна, и не стала возражать. Вот проводит наставницу к ее избушке, уложит на лавку, а сама вернется обратно. Надо же разметить место для будущей постройки.

Так она и поступила. Правда, пришлось задержаться ненадолго, чтобы пообедать. Не иначе, Бирута расстаралась к их приходу. Кто другой не посмел бы зайти к ведьме в избу без спроса, а матушка Анитры такое позволение получила еще вчера. На столе стоял котелок с густой похлебкой, в плетеной корзиночке, выстланной белым полотном, обнаружились сдобные булочки, а в туеске — золотистый мед.

Ведьма поджала губы, выказывая недовольство посторонним вторжением, но дар приняла. После и вовсе велела Бируту благодарить за заботу, коль придет она раньше, чем Сигверда проснется. Спала наставница крепко. Даже хлопоты Анитры по дому ее не потревожили. Девочка между тем прибрала со стола, вымыла посуду, вымела пол. И лишь после этого отправилась на пригорок, чтобы наконец осуществить задуманное. Анитра и сама не понимала, почему ее так тянет туда вернуться. А ведь тянуло со страшной силой, будто только там ее душа обретала покой.

С непривычки было трудно решить, как правильно делать разметку. Не хватало простейшей рулетки. Пришлось мерить землю шагами. Но прежде Анитра набрала под деревом сухих веточек. С их помощью она собиралась обозначить границы строения.

Сначала Анитра хотела наметить просторный дом, как у старосты. Потом представила, как будет его отапливать в зимние холода, и уменьшила площадь вдвое. В результате у нее получилось три комнаты — одна большая и две поменьше, да своего рода прихожая, чтобы было где оставить верхнюю одежду и обувь. Это строение являлось основным, а еще предполагалась пристройка, где она могла бы принимать посетителей. Устраивать из собственного жилища проходной двор Анитра не собиралась, уверенная в том, что следует разделять личное и рабочее пространство. Держать же людей на пороге, или лечить больного на дому, как это делала Сигверда, она считала недопустимым. Мало ли что может случиться, а в чужом доме на беду не окажется под рукой того, что необходимо в данный момент.

Пристройка состояла из двух комнат. Условно приемной и процедурной. Пришлось смириться с отсутствием элементарных удобств. К сожалению, ни водопровода, ни электричества здесь еще не изобрели. Но и в ее мире эти блага цивилизации появились относительно недавно. Обходились же люди как-то без них целыми столетиями. Вот и ей придется как-то приспосабливаться к местным условиям.

Взгляд невольно устремился к журчащему ручейку, и на лице девочки расцвела благодарная улыбка. Сигверда вновь проявила заботу о ней, и далось ей это очень нелегко.

Стоило только подумать о наставнице, как она возникла за спиной. Подошла неслышно, как будто парила над землей, ни одна веточка не хрустнула под ее ногой, ни один камушек с пригорочка не скатился. Анитра принялась расписывать ей свою задумку, а ведьма лишь одобрительно кивала. А когда слова закончились, Сигверда повела ученицу в лес.

— Теперь надо с лесом договариваться, — пояснила она свои действия. — Уж больно неохотно он расстается со своим богатством. Больные, да поваленные деревья бери сколь душе угодно, а здоровые трогать не смей. Тебе же для дома только такие и надобны.

— Думаешь, получится его уговорить? — спросила Анитра, сомневаясь, что может предложить лесу взамен что-нибудь ценное. На самом деле, у нее ничего и не было, только жизнь, а расставаться с этим бесценным даром она не собиралась. Уж лучше остаться жить в ветхой избушке наставницы.

— Получится, — усмехнулась Сигверда, — не сразу, конечно, но уж поверь, согласится лес-батюшка уважить мою преемницу. Сначала то поупрямится, как водится, да не из вредности, а чтобы ты дар сей покрепче ценила.

Ведьма шагнула в лес, как в омут окунулась, и Анитра поспешила за ней, стараясь держаться к наставнице поближе. Однако ничего страшного не произошло. Никто на них не набросился и жизни лишать не спешил. Вокруг было тихо и мирно. Шелестела листва, пели птицы. Да и лес выглядел ласковым и приветливым, правда недолго. До той поры, пока не переступили они своеобразную границу, отойдя от кромки леса шагов на пятьсот.

Сигверда наверняка знала, чего следует ожидать, а вот Анитра оказалась не готова к тому, что придется увязнуть в чем-то наподобие липкой паутины. Наставница дернула ее за руку, помогая выпутаться из плена, и очутились они в сказочном лесу — мрачном и таинственном. В таком непременно должны обитать лешие и кикиморы, да и ведьмам тут самое место. Кроны величественных исполинов устремлялись высоко в небо. Тягучая смола стекала по стволам, а в ней вязли жуки и мошки. Ноги по щиколотку утопали в подстилке из хвои. Сосновые иглы ощутимо кололись даже сквозь плотную портянку. Ощущения были не из приятных, и Анитра в который раз подумала о том, что с обувью надо что-то решать.

Сигверда направилась прямиком к гигантскому муравейнику. Анитра же решила держаться от этого чуда природы на почтительном расстоянии. Ей сразу вспомнились фильмы ужасов, в которых главными героями выступали различные насекомые. К слову, местные муравьи были величиной с мизинец и имели прямо-таки монструозный вид. Однако, вскоре ведьмочка убедилась, что муравьишкам нет до нее никакого дела. Они бодро семенили друг за другом, след в след, как заведенные. Даже когда Сигверда быстрыми движениями нарушила целостность муравейника, чтобы вложить в него принесенные подношения, на нее не стали набрасываться, а деловито принялись заделывать образовавшуюся брешь.

Ведьма же, отойдя на три шага назад, произнесла речитативом:

— Лес-батюшка, прими дар мой, да будь милостив — покажись мне не птицей, не зверем, не древом безликим, да бессловесным, а явись мне в образе человеческом.

Упрашивать пришлось долго. Сигверда успела притомиться. Лес скрипел и трещал, выказывая свое отношение к незваным гостям. Наконец, терпение ведьмы закончилось, она и прикрикнула:

— Ну хватит, старый пень, надо мной измываться. Выходи, дело есть. Хочу тебя с преемницей своей познакомить.

— Так бы сразу и сказала, — раздался позади них низкий скрипучий голос и на поляну вышел мужичок в белой рубахе, подпоясанной красным ремешком, в бежевых полотняных штанах и совершенно босой. — Чего тогда церемонию развела? Чай не чужие мы с тобой. Всегда по-свойски заходила, а тут, слышу, с причитаниями пожаловала. Вот я и решил тебе подмогнуть.

— Вот и подмогни, — подбоченилась Сигверда. — Видишь девка у меня молодая необученная. А мне и приютить то ее негде, избушка моя совсем в землю вросла, крыша прохудилась, того и гляди на голову обрушится. Надо бы новую избу ставить. Лесу то дашь?

— Как не дать, такой то красавице? — глаза старика сделались масляными. А сам он мгновенно преобразился и предстал в виде удалого молодца с обаятельной улыбкой и хитрющим взглядом. — Только и ты уж, Сигвердушка, меня уважь, войди хозяйкой в мой дом. Который год уж тебя прошу, да ты все отговаривалась тем, что не нашла себе преемницу. Теперь то, вижу, все у тебя сладилось. Так каков же будет твой ответ?

А сам к Сигверде ближе подступается, и ведьма, о чудо, Анитра даже глазам своим не поверила, зарделась вся и облик свой тоже сменила на девичий. Красивая получилась пара. Он высокий плечистый и она рядом с ним стройная, как тростинка. Хозяин леса несказанно обрадовался ее превращению и молвил:

— Теперь уж недолго ждать осталось, всего то зиму перезимовать, раньше то вряд ли получится. Ну да я дольше ждал.

— Не помню, чтобы давала тебе свое согласие, — вскинулась Сигверда, проявляя непокорность.

— А мне слова не надобны, я и без слов все вижу, — произнес с загадочным видом Хозяин, а потом, резко сменив тему, заговорил про строительный лес: — Завтра поутру приводи людей из деревни, укажу им какие деревья рубить, чтобы дом не одно столетие простоял.

— Ну уж нет, — усмехнулась Сигверда, возвращая себе прежний облик — я еще разума не лишилась, чтобы в твой лес людей приводить. Помощников у тебя и без того хватает. На границе круга открою проход малый, туда пусть деревья и подтаскивают, а я присмотрю, чтобы незваные гости на ту сторону не прошли.

Только тут Анитра заметила, что их окружают многочисленные представители лесной нечисти. Сначала то они прятались, таились между деревьями, может, ждали приказа Хозяина, а может, любопытство обуяло. Кто же их разберет? Замшелые тела, да руки веточки неизвестных созданий прекрасно сливались с окружающей средой и если бы не внимательные взгляды, направленные в их сторону, то и не поймешь сразу, что это не растения, а живые существа.

— Не бойся, не тронут, — заметив страх девочки, поспешил успокоить Хозяин леса, а ведьма и тут не смолчала.

— Конечно, не тронут, чуют на ней защитную руну, вот и не подходят близко, а то не знаю я твоих лесовичек. Им только волю дай, давно бы в кусты утащили, да защекотали там до смерти.

Сигверда погрозила пальчиком в сторону ближайших кустов, и оттуда послышался тоненький девичий смех.

— Напраслину ты возводишь на внучек моих, Сигвердушка. До смертоубийства дело бы не дошло. Развлеклись бы маленько, да и только.

— Пора нам, — прервала хозяина Сигверда, — когда ждать тебя, Хозяин?

— Сказал же, поутру и начнем, — прозвучало в ответ.

— Вот и ладно, — поклонилась Сигверда Хозяину в пояс и, больше ни слова не говоря, отправилась в обратный путь. На Анитру даже не глянула, уверена была, что ученица пойдет за ней следом. Девочка повторила жест наставницы, поклонившись едва ли ни до земли, чем вызвала одобрительную улыбку Хозяина леса и со всех ног бросилась догонять, успевшую скрыться с глаз ведьму.

* * *

Возвращались домой молча. Анитру мучило любопытство, но, видя отрешенность Сигверды, она не решалась задавать, роящиеся в ее голове вопросы. Хорошо успела вовремя схватить ведьму за рукав, когда пересекали границу, в таком состоянии наставница не скоро хватилась бы пропавшей ученицы. Оставаться же одной в этом странном лесу было жутковато, и даже защитная руна не вселяла уверенности в собственной безопасности.

Обратный путь показался вдвое короче. Вскоре они вновь очутились на опушке леса, словно и не покидали ее несколько минут назад. Взглянув на клонящееся к горизонту солнце, Анитра поняла, что в гостях у хозяина они пробыли гораздо дольше, чем ожидалось. И снова ей не хотелось покидать милое сердцу место. Но близился вечер, а еще предстояло наведаться к старосте, чтобы поделиться с ним новостями.

Разговор со старостой не занял много времени. Сигверда умела говорить коротко и по существу, без пугающих простой люд подробностей. Харальд в ответ пообещал, что с восходом солнца у ведьминой избушки соберутся деревенские мужики. На том и расстались до утра.

Уже собираясь ко сну, Анитра все же не выдержала и стала расспрашивать Сигверду обо всех чудесах, которые с ними сегодня приключились.

— Та липкая паутина, что не хотела меня пропускать, и есть обережный круг? — задала она первый вопрос.

— Верно, — Сигверда как обычно была немногословна.

— А Хозяин леса, какой он на самом деле? Сначала показался древним стариком, а потом вдруг предстал перед нами мужчиной в расцвете сил.

— У Хозяина тысячи обличий, — отвечала Сигверда задумчиво, видно было, что мыслями она далеко отсюда и на вопросы ученицы отвечает, не особенно задумываясь, как, наверное, отвечала уже тысячу раз всем и каждому. Однако Анитра не отставала:

— Кажется, не у него одного, — сказала она хитро. — Ты ведь тоже в том лесу выглядела совершенно иначе. Молодой и красивой.

— Это все морок, — отмахнулась наставница. — Хозяин, видать, решил тебя позабавить, ему то без разницы, какая я на вид. Он же дух, ему важна суть человека, его душа. А внешность это все наносное, не стоящее внимания.

— А еще звал тебя хозяйкой в свой дом, — продолжала выпытывать Анитра. — И уверен был, что не откажешься.

Сигверда сразу как-то сникла, понурилась.

— Давно уж зовет, да я все не решусь никак, — ответила со вздохом.

— А что так? Не нравится он тебе или есть другая причина? — спросила Анитра.

Сигверда окончательно приуныла и неожиданно для самой себя высказала все, что накопилось на душе:

— Ты же не знаешь ничего. Были ведь у него жены. Все девки деревенские, молодые, да справные. Повелись дурехи на речи льстивые, о семье, об отце с матерью позабыли. Да только счастья своего не поняли и не приняли. Видно тяжко человеческой душе обитать среди нечисти. Последнюю то Хозяюшку я сама из запретного леса вызволяла. Проводила ритуал очищения для души ее заблудшей, да за грань провожала. Теперь вот думаю, что если и моя душа такою же слабой окажется? И жалко его окаянного. Совсем ведь один, хоть и со свитою.

— Не попробуешь, не узнаешь, — пожала плечами Анитра. В полумраке комнаты было не разглядеть ее лица, а голос звучал не по-детски серьезно. — Да и ты, Сигверда, не простая крестьянка. Знаешь, что тебя ожидает за границей круга. Нечисти не боишься, да и она тебя за свою почитает. Как видишь, все твои сомнения ничего не стоят.

— Правда твоя, — согласилась вдруг Сигверда. В одно мгновенье она вновь стала прежней — гордой и уверенной в себе женщиной. Такую ничем не сломить и не испугать.

ГЛАВА 5

А на утро началось настоящее сумасшествие. Если бы Анитра не видела все происходящее собственными глазами, то ни за что не поверила бы рассказам очевидцев. Но, обо всем по порядку.

День начался, как обычно. Памятуя о том, что на сегодня намечена заготовка леса, Сигверда отложила передачу очередной руны Анитре на более спокойное время. Сразу после завтрака, ведьма и ее ученица вышли во двор. Перед калиткой уже толпился народ. Присутствовали тут не только мужчины, но и женщины, и даже вездесущие дети постреливали по сторонам любопытными глазенками. Никто не хотел пропустить столь важное событие, как строительство дома для ведьмы. Ради такого случая все дружно позабыли про сенокос и прочие неотложные дела.

Пока дожидались Сигверду, соседи донимали расспросами старосту и видно совсем его замучили. Неспроста он так сильно обрадовался появлению Сигверды, бросился ей навстречу, но так и не добежал пару шагов, замерев под ее строгим взглядом.

— Доброго утречка, Сигверда, — поприветствовал он ведьму со всем возможным почтением.

— И тебе доброго утра, Харальд, — ответствовала ему ведьма.

— Люди собрались, как я и обещал, все ждут только тебя, — продолжил разговор староста, медленно отступая в сторону и давая Сигверде дорогу.

Анитра протиснулась следом за наставницей, опасаясь, что в такой толчее ее просто раздавят. К опушке леса шли гуртом, но к назначенному месту встречи ведьма взяла с собой только Анитру, чем вызвала всеобщее недовольство. Пришлось старосте приводить народ в чувство, напомнив, что с лесной нечистью шутки плохи. Особенно она падка на малолетних детей и юных девиц. Утащит с собой и поминай, как звали. И Сигверда в этот раз не бросится спасать глупцов от незавидной участи, потому как не до пригляду ей будет за чадами неразумными, которым жизнь не дорога. Кажется, все все поняли и даже прониклись. Вон как, матери шустро похватали проказливых ребятишек, надумавших тайком красться за ведьмами.

Сигверда шла не оглядываясь, знала, что может положиться на Харальда. Люди его уважали и к слову старосты относились с почтением. Ведьма спокойно открыла небольшой проход в заслоне и сразу же нос к носу столкнулась с Хозяином леса. Сегодня он выглядел, как купец. Красная атласная рубаха с длинными рукавами была перетянута кожаным плетеным ремешком. Поверх нее надета расшитая разноцветным бисером черная безрукавка. Широкие полосатые штаны заправлены в начищенные до блеска сапоги, фуражка с лаковым козырьком сдвинута набекрень. Ни дать, ни взять — ухарь-купец, удалой молодец.

— Принимай товар, Сигвердушка, в целом свете, лучше леса не сыщешь, отдаю почти даром, все для тебя, моя красавица, — уверенно вживался в новый образ Хозяин.

— Ох и шалопут же ты, — беззлобно отмахнулась Сигверда. Кажется, чего-то подобного она и ожидала, потому что ничуть не удивилась. Наверняка за время знакомства ведьма успела привыкнуть к проказам лесного духа.

Хозяин нисколько не обиделся, напротив, разулыбался еще шире и скомандовал своим помощникам:

— Давай, братва, выгружай.

А сам бережно отодвинул Сигверду с Анитрой в сторонку, подальше от прохода. Тут же раздался жуткий треск и вой, послышались смех и ругань, а затем в проделанное отверстие одно за другим полетели деревья. Как есть, целиком, вместе с корнями и ветвями.

Анитра подумала, что нужно обладать недюжинной силой, чтобы выдернуть вековые деревья из земли, словно сорняк. А вот Сигверда и тут не выглядела удивленной. Значит, встречалась уже с проявлением этой силы и, видно, не раз. Она смотрела внимательно и ждала, когда наберется достаточное количество стволов, а после бросила веское:

— Пожалуй, хватит.

Тут же проход закрылся, а Хозяин так и остался по эту сторону. Поклонился Сигверде в пояс, совсем как она ему в прошлую встречу и только после этого растворился в воздухе, на прощание подмигнув Анитре зеленым глазом.

Только тогда Сигверда смогла расслабиться и тяжело опуститься на ближайший ствол. Легкость, с которой она удерживала проход, оказалась лишь видимостью.

— Пойди, кликни Харальда, — обратилась Сигверда к Анитре, когда немного пришла в себя, — скажи, уже можно. Опасности больше нет.

Ведьмочка согласно кивнула и помчалась к старосте с известием, которого, без сомнения, все ждали с нетерпением.

Выскочив из леса, Анитра увидела дивную картину. На том месте, где была ее разметка, уже наметился фундамент будущей постройки. Его образовывали вкопанные в землю каменные валуны. Невдалеке ярко горело пламя костров, над которыми были подвешены котелки. Каждый из присутствующих занимался своим делом, поэтому появление Анитры осталось никем незамеченным. Да и ждали, верно, не ее, а Сигверду.

Девочка с трудом отыскала взглядом старосту. Он, как и другие мужчины, разделся до пояса и наравне со всеми копал землю. Анитра подошла поближе и растерялась, не зная, как к нему обратиться. Откашлялась, привлекая к себе внимание и, когда на нее уставились десятки пар глаз, робко произнесла:

— Меня Сигверда прислала, велела сказать, что опасности больше нет, можно в лес заходить.

Мужики воткнули лопаты в землю и посмотрели на Харальда в ожидании его распоряжений.

— Делимся на две группы, — прокричал староста зычным голосом. — Одна идет со мной в лес, другая остается тут и доделывает начатое.

Он назвал по именам тех, кого берет с собой, и потянулся за рубахой. В лесу то полуголым не походишь. Сменив лопаты на топоры, мужчины потянулись в лес. Тропинка была довольно узкой, так что шли друг за другом, а замыкала шествие Анитра. Ей было очень любопытно посмотреть на то, как простые люди будут разгребать те завалы, что нагородила лесная нечисть.

За широкими спинами добровольных помощников трудно было что-либо разглядеть, но вот радостные возгласы ведьмочка услышала задолго до того, как вышла на поляну. Причиной всеобщего восторга оказались обычные шишки, густо украшавшие ветви поваленных деревьев. Впрочем, из обычного в этих шишках была только форма. Их размеры поражали — величиной с кулак взрослого мужчины и битком набиты спелыми ядрами.

Анитра с трудом удержалась на ногах, когда мимо нее пронесся молодой парень.

— Да корзин пусть побольше захватят, — прокричал ему вслед Харальд, уже приступая к сбору урожая. Несмотря на то, что деревья были повалены, это оказалось делом не из простых. Несколько человек рубили ветви, остальные оттаскивали их в сторону. Старались складывать так, чтобы женщинам и детям было сподручнее обрывать шишки.

— Ну, Хозяин, удружил, — раздался над ухом девочки ворчливый голос Сигверды. Ведьмочка перевела взгляд на ведьму, ожидая разъяснений, которые последовали незамедлительно. — Теперь они тут надолго застрянут. Пока все шишки митреи не соберут, не успокоятся. Это же целое состояние. Что ядра, что масло из них ценятся очень высоко. Товар редкий, в обычных лесах его не сыскать, там митреи давно уж перевелись. Слишком ценная древесина, вот и рубили деревья в погоне за быстрой прибылью, а когда опомнились, ничего уже не осталось. А Хозяин, значит, сохранил. Теперь вот и нам отсыпал от щедрот своих.

Анитра подобрала одну шишку и попробовала на вкус ядрышко. Действительно вкусно. Неожиданно стало грустно. Столько прекрасных деревьев пришлось погубить, чтобы у нее появился свой дом. Сигверда, как обычно, поняла все верно и приказала строго:

— Даже не думай себя винить. Хозяин лесу вредить не станет. Забыла, что я тебе говорила? Он видит суть. Вот и эти деревья замерли на пике своего развития. Следующим шагом для них было бы увядание. Лес ведь живой, и за ним нужно присматривать. Вовремя чистить, прореживать, лечить от болезней. Благодаря заботе Хозяина о лесе, мы не знаем недостатка в дровах на зиму. Эти деревья может и простояли бы еще лет десять, а то и двадцать, да только время безжалостно и к этим могучим исполинам.

Беседа была очень поучительной, и хотелось еще о многом расспросить Сигверду, но на поляне внезапно стало очень шумно. Это появились женщины и дети. Для начала, как водится, они громкими криками выразили крайнюю степень восторга и только потом шустро принялись за дело.

В толпе Анитра заметила лицо матери и поспешила ей на подмогу. Женщина буквально просияла, когда увидела дочь. Она с гордым видом расправила плечи, обняла свою кровиночку и окинула соседей победным взглядом, как бы говоря: "Смотрите, какая у меня дочь".

В том, что Анитра сильно изменилась, многие уже убедились, а теперь то вся деревня знала, что Сигверда готовит ее себе на замену. Но пока эта девочка у всех вызывала лишь умиление: вон как старательно помогает матери и ведь не зазналась, не отвернулась от своей родни, хоть и взлетела так высоко.

Время летело незаметно. Привычные к физическому труду местные жители работали легко, перебрасываясь шутками, да прибаутками. Будущая прибыль от продажи неожиданно свалившегося под ноги природного богатства прибавляла им сил. И только Анитра после десятой наполненной корзины готова была молить о пощаде. Тело, непривычное к нагрузкам, мстило ей нещадно. Болела каждая мышца, суставы отказывались сгибаться, а поясница, напротив, разгибаться. Ведьмочка постаралась, не привлекая внимания, отползти поближе к Сигверде, которая и не думала участвовать в битве за урожай. Ни к чему мучить свои старые кости, ей и так все принесут. Это ведь ее стараниями все жители деревни стали во много раз богаче.

Только Анитра оказалась у ног Сигверды, восседающей подобно царице на очищенном от веток бревне, и примостила свою голову ей на колени, как со стороны не разобранного еще завала раздался душераздирающий детский крик.

Анитра мгновенно вскочила на ноги, совершенно позабыв про усталость. Она, не раздумывая, рванула туда, где уже собиралась толпа. И все равно оказалась последней. Сигверда каким-то немыслимым образом переместилась к пострадавшему ребенку раньше всех, но удивляться ее способностям было некогда. Позже Анитра сможет задать наставнице интересующие ее вопросы и получить на них ответы, а сейчас главное, чтобы малыш выжил.

Люди окружили место происшествия плотным кольцом, сквозь которое никак не удавалось прорваться. Анитра совсем отчаялась, потому что чувствовала, как утекает драгоценное время. В ее практике было немало случаев, когда счет шел на минуты.

— Сигверда, — закричала она что есть мочи и все-таки добилась своего — толпа расступилась.

Девочка влетела в круг и увидела распростертое на земле тело мальчика лет шести. Движениями, отработанными до автоматизма, она провела первичную диагностику. Слава богу, ребенок был жив, хоть и находился без сознания. Не было также глубоких ран и переломов, хотя ссадин и ушибов имелось предостаточно. Через несколько дней малыш станет желто-зеленым от синяков. И все же была одна неприятная новость — это вывих плеча, к счастью, без осложнений в виде переломов и порванных связок. Действовать нужно было быстро, пока не наступил мышечный спазм. К тому же, ребенок находился без сознания, так что довольно болезненная процедура должна пройти для него незаметно. О причине бессознательного состояния малыша Анитра старалась не думать, надеясь на лучшее. А что еще ей оставалось в условиях дремучего средневековья?

Где-то на границе сознания она улавливала обрывки чужих разговоров. Кто-то удивлялся тому, что Сигверда подпустила глупую девчонку к умирающему ребенку, кто-то сетовал на то, что даже если малыш выживет, все равно останется калекой. Все видели, что с его правой рукой не все в порядке. И уж совсем близко были слышны с трудом сдерживаемые рыдания. Плакала женщина.

Но все эти звуки являлись лишь фоном, нисколько не мешая Анитре выполнять свою работу. Она разулась и уселась рядом с пострадавшим прямо на землю, затем протиснула свою ступню ему под мышку и обеими руками обхватила кисть и запястье малыша. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, очень осторожно потянула руку на себя. Действовала очень медленно, чтобы в спешке не нанести еще больший вред. Раздался еле слышный щелчок, плечо встало на место. Облегченно выдохнув, Анитра перехватила руку мальчика так, чтобы можно было проверить пульс на пострадавшей руке, затем на здоровой. По ощущениям, он не сильно отличался, а значит, редукция плеча прошла успешно.

Осталось зафиксировать руку, во избежание повторного вывиха и перенести малыша в дом, после такой травмы ему необходим постельный режим. Однако предстояло еще сделать носилки, но с этим проблем быть не должно, вокруг полно материала, который сгодится для этой цели.

Все эти мысли проносились в голове Анитры со страшной скоростью, в то время, как она продолжала действовать.

После ее короткого требования:

— Мне нужен платок.

Возле нее образовалась целая горка разноцветных тряпиц. Хватило и одной, остальными можно застелить лапник, постеленный на носилки. А вот с этим привычным для нее предметом вышла небольшая заминка. Про носилки тут слышали впервые. К счастью мужчины быстро поняли, чего она хочет, и принялись за дело.

К тому времени, как все было готово, малыш начал проявлять первые признаки беспокойства. Молодая женщина с заплаканным лицом присела возле него, боясь прикоснуться.

— Ты его мать? — спросила Анитра и получила согласный кивок в ответ.

— Он будет жить? — с трудом выдавила из себя женщина волнующий ее вопрос. Рядом топтался мужчина, но он не решался подойти ближе, чем на три шага.

Анитра еще раз осмотрела малыша и ответила утвердительно.

— Жить будет и даже калекой не станет, если побережется несколько дней. Снимать повязку нельзя ни в коем случае, тогда все заживет как надо.

— Не снимет, уж это я тебе обещаю. Он негодник еще получит свое, — женщина начала сердиться на сына, когда поняла, что его жизни ничто не угрожает, — отхожу хворостиной так, что неделю сидеть не сможет.

— А вот это лишнее, — оборвала ее Анитра, — ему и так сегодня досталось, этот урок он запомнит надолго.

Женщина только головой покачала. Хоть девчонка и спасла сегодня ее сына от незавидной участи калеки, но мала она еще, чтобы учить взрослых. Вот своих родит, пусть их и воспитывает. Хотелось поставить внучку старосты на место, слишком свежи были воспоминания о том, какой она была до недавнего времени, но вместо этого женщина встала и поклонилась Анитре в пояс:

— Спасибо тебе, ведьма, за сына моего. Говори, какой откуп запросишь за свое ведьмовство.

— Откуп? — удивилась Анитра. Она и не думала ни о каком вознаграждении. Перевела растерянный взгляд на Сигверду и та сразу же пришла ученице на помощь:

— Видишь, обувка у нее негодная совсем, а твой муж — знатный обувных дел мастер. Все поняла?

Женщина часто-часто закивала. Да и муж ее с готовностью подтвердил, что ему будет в радость стачать сапожки для молодой ведьмы. Сын то у них один, поначалу все девки получались. Три невесты в доме подрастают, уж и не надеялись, что родится у них наследник. Мальчишка рос баловнем, ни в чем отказу не знал. А оно вон как вышло, едва не сгубила единственного сынка родительская любовь. Ну да теперь все переменится. Узнает проказник, что такое хворостина, да слово отцовское.

ГЛАВА 6

Два месяца прошло с начала строительства, а добротный бревенчатый дом, покрытый тесом, да с оконцами в обрамлении узорчатых наличников уже радовал глаз. Из печных труб змеились полупрозрачные струйки дыма. Это печник Фроуд сушил свои творения. Обе печи работали исправно, а значит, зимние холода не страшны ни дому, ни его обитателям.

По распоряжению Сигверды в просторном подполе плотники устроили длинные стеллажи вдоль стен. А по центру поставили массивный стол. Благодаря тому, что дом стоял на возвышении, в подвале было сухо — идеальное место для хранения всевозможных снадобий.

Анитре очень хотелось поскорее переехать в новое жилище. Избушка Сигверды на фоне большого светлого дома выглядела еще более мрачной и убогой. К сожалению, далеко не все было готово к переезду. Да и старая ведьма не спешила покидать обжитое место. Она постоянно находила какие-то отговорки и с тоской во взоре оглядывала свой неказистый домик. Пришлось пойти на хитрость и попросить местного силача — кузнеца Кнуда в их отсутствие слегка сдвинуть крышу у ветхого строения. Невооруженным глазом было видно, что держится она на честном слове. Неделю назад Анитра залечила кузнецу рану от ожога с помощью своей силы. Все сделала сама, пусть и под наблюдением наставницы. Так что мужик не посмел ей отказать, хоть и опасался гнева Сигверды. С другой стороны, все знают, что откуп надо платить, а каким он будет, решает сама ведьма и не ему — простому человеку, противиться ее решению.

Кузнец, как и ожидалось, немного не рассчитал свои силы, и крыша не просто сдвинулась, а съехала набок, утягивая за собой и часть стены.

Сигверда конечно же обо всем догадалась, когда увидела развалины избушки, но на удивление не осерчала, а кажется, даже обрадовалась тому, что все решилось без ее участия. Сундук к счастью не пострадал, как и зелья, хранящиеся в подполе, а кроме этого в доме не имелось ничего ценного.

Таким образом, в начале осени Сигверда и Анитра въехали в новый дом и стали потихоньку его обживать, не без помощи соседей, разумеется. Дом постепенно наполнялся новыми вещами, предметами быта. Жизнь налаживалась. И только осознание того факта, что однажды Сигверда оставит ее тут совсем одну, заставляло Анитру печально вздыхать по ночам, лежа на новой перине, набитой овечьей шерстью, с головой укрываясь стеганым одеялом, чтобы не потревожить своими вздохами чуткий сон наставницы.

Ведьма в последнее время сильно постарела и даже стала ниже ростом, как будто усохла вся. Каждая отданная руна лишала ее сил. Но что удивительно, в ее взгляде больше не было обреченности. Она словно готовилась к встрече с чем-то прекрасным. Вспоминая шальную улыбку лесного духа, Анитра верила, что так оно и есть. Сигверда больше не боялась смерти.

И все бы ничего, но перемены в настроении наставницы отразились на ее характере не самым лучшим образом. Она стала еще более требовательной, хотя, иногда казалось, что больше некуда.

Анитра очень устала. Приходилось жить в постоянном напряжении, учиться всему и сразу. Иногда ведьмочке казалось, что ее голова вот-вот расколется пополам от переизбытка информации, но Сигверда была непреклонна во всем, что касалось ее обучения. Стало немного легче, когда удалось уговорить наставницу позволить записывать получаемые знания на бумаге. Так слова обретали смысл и лучше усваивались. Сама ведьма не владела письменностью, ей это было ни к чему. Руны вели ее по жизни, служили ей опорой и источником силы. Так что обучить грамоте свою ученицу она не могла при всем желании. Поэтому Анитра вела свои записи на русском языке, что было даже к лучшему, так как сохраняло все написанное в тайне от других людей.

Староста, скрепя сердце, выдал внучке толстую тетрадь, размером с половину стола. По взгляду, которым он проводил сие чудо в сафьяновом переплете, можно было понять, что расставаться с такой ценной вещью ему страсть как не хотелось. Но разве ведьме откажешь? Да и Анитра ему не чужая. За двенадцать лет это был первый его подарок внучке.

В тетради насчитывалось около сотни страниц. Толстые желтоватые листы ожидаемо оказались шершавыми на ощупь, зато хорошо впитывали чернила, не давая им растекаться безобразными кляксами.

По совету Сигверды Анитра записывала в тетрадь сведения о целебных растениях и рецепты различных снадобий. А все, что касалось ведьминской силы, уже имелось в колдовской книге, которая откроется молодой ведьме только после полной передачи дара.

* * *

Осень, хоть и была ожидаема, но все равно наступила как-то внезапно. Еще вчера зеленели листья на деревьях, палисадники перед домами радовали глаз буйством красок, коровы паслись на лугу, а уже сегодня все покрылось белым инеем после ночного морозца, цветочные кусты почернели до основания, трава пожухла, а листья утратили изумрудную зелень.

Только с приходом холодов Анитра в полной мере оценила приобретения последних недель: новый дом, удобные сапожки, теплую шаль, да стеганую душегрейку подбитую мехом — подарок матери. Шерстяные носочки и рукавички Анитра связала сама и себе, и Сигверде, и матери с бабкой. Правда, пришлось немало помучиться, вспоминая уроки домоводства, да и выточенные из деревянных палочек спицы сильно затрудняли процесс. Это уже после третьей пары носков они обрели отполированный до блеска вид, и петли по ним заскользили почти так же легко как по металлу. Результатом, как и ожидалось, остались довольны все. Пришлось Анитре обучить этой премудрости мать, а уж она поделилась секретами мастерства с соседками.

* * *

Лошади, впряженные в доверху груженые повозки, тихо пофыркивали и перебирали копытами от нетерпения. Из их ноздрей вырывались облачка пара. Утро было довольно прохладным, но безоблачное небо и восходящее солнце дарили людям уверенность в том, что день будет теплым.

Жители Заречья собирались на ярмарку, чтобы распродать излишки собранного урожая. С помощью жребия выбрали тех, кто будет сопровождать обоз. Два десятка мужчин и вполовину меньше женщин. Всего тридцать человек, староста не в счет, он то всегда за главного.

Сигверда тоже собралась в дорогу. Она приготовила различные снадобья на продажу и точно знала, что ее приезда уже ждут постоянные покупатели. В основном это были аптекари и городские целители, но встречались и деревенские знахарки, не наделенные магическим даром, а потому вынужденные покупать кое-какие зелья у ведьмы.

Разумеется, Анитра тоже не осталась в стороне от всеобщей суматохи. Девочка помогала наставнице разливать зелья по склянкам, раскладывать мази в глиняные горшочки и ссыпать в полотняные мешочки травяные сборы.

Осенью стихийные ярмарки устраивались повсеместно, но самую высокую цену на свой товар можно было получить лишь в больших городах, ближайшим из которых был Лорсброк. Пусть и не столица, но город не из последних. К тому же находился он не слишком далеко. Если выехать спозаранку, то можно успеть добраться до него еще засветло.

* * *

Сигверда дремала на мешках с овечьей шерстью, дорога ее сильно утомила. Анитра, напротив, пребывала в возбужденном состоянии. Впервые с момента появления в этом мире она выехала за пределы деревни и теперь жадно всматривалась в окружающий пейзаж. Девочка пристроилась рядом с матерью и млела от удовольствия. Так было хорошо смотреть вдаль и ни о чем не думать. Не заучивать длиннющие заклинания, не рисовать заковыристые руны, не стоять часами над закипающем в котелке зельем, чтобы вовремя уловить тот самый момент, когда следует добавить в него пару капель последнего и самого важного ингридиента. А еще эти знаки, разукрасившие ее тело. Хорошо, что в неактивном состоянии они остаются невидимыми, и проявляются лишь тогда, когда в этом возникает необходимость. Соседи и так стараются держаться от нее подальше, но все равно не хотелось бы проверять их реакцию на руны, которыми исписаны ее руки и уже половина спины.

Ближе к вечеру их обоз влился в вереницу таких же груженых повозок и стал продвигаться еще медленнее, а после и вовсе пришлось остановиться. Город не мог вместить всех желающих попасть на ярмарку и под его стенами уже организовывался стихийный базар.

Перекупщики шустро сновали между повозками в надежде перехватить товар получше, да сторговать его подешевле. Судя по тому, что не было слышно возмущенных возгласов со стороны продавцов — сильно они не наглели. Те, кто заключал сделки, не дожидаясь более выгодных предложений, сразу отъезжали в сторону, туда, где было отведено место для ночлега. Там уже горели костры и люди устраивались на ночь.

Обоз из Заречья тоже разделился. Кто-то предложил хорошую цену за тюки с шерстью и Сигверде пришлось кряхтя и постанывая, освобождать насиженное место. Стоило ей только подняться в полный рост, как в ее сторону сразу устремились несколько человек. Ведьма усмехнулась, она и не сомневалась в том, что до завтра от ее припасов ничего не останется. Да оно и к лучшему. Свои то корзины она разместила между тюками с шерстью, чтобы обеспечить сохранность зелий, а теперь их потревожат, переваливая тюки на повозки перекупщика.

С Сигвердой не торговались. Платили ту цену, которую она называла, и быстро уходили, видно не хотели привлекать внимания к поставщице столь ценных зелий. Анитра едва успевала вытаскивать из корзин нужные снадобья и все больше недоумевала. Не так она представляла себе торговлю на ярмарке: не доезжая до города, в сумерках, без лишних слов. Хотелось украдкой оглянуться, не покидало ощущение, будто они совершают что-то противозаконное. Но нет, вон и стражник подошел, сильно смущаясь, тихо попросил зелье для мужской силы. Мужчина надвинул шапку на брови, желая остаться неузнанным, в сгущающихся сумерках у него имелись на это все шансы. А ведь при свете дня мужику духу бы не хватило заявить во всеуслышание о своей проблеме. Сигверда, умница, даже бровью не повела и Анитру просить не стала, сама склянку нужную достала, да в ладонь страдальцу вложила.

Тем временем тюки с шерстью перегрузили и три повозки отъехали в сторону. Сигверда отправилась с ними, Анитра же осталась с матерью, ей хотелось побывать на настоящей ярмарке — шумной и многоцветной, с криками зазывал и бойкой торговлей, проникнуться духом всеобщего веселья, напитаться положительными эмоциями на всю долгую зиму.

* * *

К концу следующего дня Анитра успела исходить рыночную площадь вдоль и поперек. Бирута сначала не хотела отпускать дочь одну, но по торговым рядам сновало столько стражников, что она, в конце концов, перестала бояться, что ее кровиночку кто-то обидит.

За стенами города оставались те, кто привел скотину для продажи, да еще те, у кого повозки были заполнены мешками с зерном или овощами. Здесь же, в самом центре Лорсброка торговали разными бытовыми мелочами: посудой, обувью, одеждой и украшениями. Встречались также лотки с тканями, кружевами и лентами для отделки. В дальнем углу рынка находились ряды с холодным оружием. Анитра и туда наведалась, издали приметив светлую макушку знакомого кузнеца из Заречья. Мужчина возвышался над всеми на полголовы, а его звучный голос напоминал раскаты грома.

Ведьмочка не удержалась и наложила на его товар оберегающее заклятье. Оно было совсем простеньким и не требовало от нее много сил. Сигверда успела многому ее обучить, и была весьма довольна тем, как ловко ученица со всем справляется. Не лишним оказалось предупреждение наставницы о том, что не стоит растрачивать силы по пустякам. Иначе отбою от просителей не будет. С каждой мелкой занозой станут обращаться к колдунье, когда достаточно просто показать палец лекарю. А значит, нельзя демонстрировать посторонним, с какой легкостью накладываются некоторые заклинания. Не ровен час, вовсе перестанут ценить и уважать.

Так что действовала Анитра очень осторожно. Встала с краю, выждала момент, когда на нее перестали обращать внимание, да призвала защитную руну. Слова заклинания прошептала одними губами, хотя вряд ли в таком гомоне кто-то мог их расслышать.

Зато восхищенный возглас одного из покупателей привлек всеобщее внимание:

— Посмотрите-ка, да тут и защитная руна имеется. Как же я раньше ее не заметил?

Кузнецу стоило немалого труда сдержать ответный возглас. Он сразу заметил Анитру, но не придал значения ее появлению. А девчонка то, оказывается, решила ему подсобить. Торговля и правда пошла бойко. Заговоренное оружие являлось большой редкостью. Кузнец не растерялся, быстро смекнул свою выгоду, повысил цену вдвое, и все равно от желающих отбоя не было.

А ведьмочка пошла дальше к горшечным рядам. У нее уже созрел план, как помочь своим соседям продать товар подороже, да побыстрее.

Дородные матроны с важным видом прогуливались по торговым рядам, выбирая посуду получше, богато изукрашенную диковинными цветами и птицами. В Заречье такой отродясь не делали, упирая на качество, удобство и дешевизну. Глину вымешивали тщательно, пока она не начинала лосниться, будто тесто в руках умелой хозяйки, глазурь накладывали тонким слоем как снаружи, так и внутри, а потом обжигали в печи до протяжного звона. Горшечник Викар подарил Анитре на новоселье целый набор глиняной посуды. Как же было не помочь хорошему человеку?

Тут даже прятаться не пришлось. Из-за выставленных на прилавок горшков ее и так не было видно. Викар, конечно же заметил внучку старосты, улыбнулся невесело, думая о том, что наверное придется везти товар обратно. А после отвлекся на моложавую покупательницу, скромно одетую, но зато проявившую интерес к небольшому пузатому горшку. Самое время, чтобы вызвать защитную руну и прошептать над ней несколько слов. А потом как бы невзначай столкнуть крайний горшок с прилавка, да в вдогонку ему еще и кувшин с парой кружек. И уже из укрытия насладиться ошарашенным видом горшечника и случайных свидетелей происшествия.

Небьющиеся глиняные кувшины и кружки произвели настоящий фурор среди местных домохозяек. Надо ли говорить, что торговля у горшечника пошла гораздо веселее? Всем хотелось обзавестись вечной посудой.

Викар оказался не глупее кузнеца и тоже не упустил своей выгоды, благодарно поглядывая вслед маленькой ведьмочке.

Вернувшись к матери, Анитра обнаружила, что та и без ее помощи справилась. Шерстяные носочки и варежки разлетались, как горячие пирожки.

Мать с дочерью как раз собирались пройтись по торговым рядам, чтобы закупить все необходимое, когда перед их прилавком выросли фигуры двух стражников. На их фоне не сразу удалось заметить худосочного мужчину с цепким взглядом.

— Девчонка пойдет с нами, — заявил он с таким видом, словно не сомневался в своем праве решать чью-то судьбу.

Бирута вскинулась, толкнула соседку в бок и запричитала во весь голос:

— Люди добрые, да что ж это деется, средь бела дня доченьку, кровиночку лиходеи похитить хотят. Стражниками вырядились и думают, глупая баба ни о чем не догадается.

Прижала к себе Анитру и зашипела зло:

— Только тронь, попробуй.

Худосочный понял, что погорячился. Откуда деревенской бабе знать, что он тут всем заправляет и стража находится у него в подчинении? Градоначальник давно ни во что не вмешивался, покорно передал власть в руки советника и довольствовался ролью марионетки.

На крики Бируты подоспели мужики из Заречья. Дело принимало неприятный оборот. Продолжать настаивать, не было смысла. Силы, хоть и неравны, но увести девчонку миром не получится. Завяжется драка, мигом сыщутся недовольные, а там и до мятежа недалеко.

— Чего разоралась, дура, — ответил советник не менее зло. — Не съем я ее. Можешь с нами пойти, если хочешь, сама убедишься, что нет у меня дурных намерений. И дружков своих прихвати, чай не тати мы, а власти городские. Спроси кого хочешь. Поговорим и отпустим.

Бирута оглянулась на людей, мигом собравшихся посмотреть на затевающийся скандал. Ей тут же подтвердили, что не врет худосочный. Он и есть тут власть.

— Так бы сразу и сказал, а то подошел, имя свое не назвал, давай девку хватать. Так только тати и поступают, — проворчала Бирута, немного успокаиваясь, и спросила, уже без злости в голосе:

— Чего надо то?

* * *

Утро Альмода Гарди — советника градоначальника Лорсброка началось как обычно с доклада подчиненных. Первым отчитался глава городской стражи Локки Логмер. Осенняя ярмарка доставила ему немало хлопот. Население города увеличилось за последние сутки почти вдвое и разумеется, среди приехавших встречались не только добропорядочные граждане, но и всякое отрепье — воры-карманники, мошенники всех мастей, нечистоплотные торговцы, желающие сбыть лежалый товар.

Пришлось усилить количество стражи, призвав во временные помощники горожан, желающих, чтобы их семьям и кошелькам ничто не угрожало. Из казны были выделены дополнительные средства на оснащение и оплату труда двух сотен наемников.

Казначей тут же воспользовался моментом и завел старую песню о том, что из казны продолжают пропадать деньги. Глава стражи сделал каменное лицо. Именно ему было поручено разобраться с этими странными кражами. Он и пытался разобраться, как мог: выставил караул у дверей хранилища, сам лично навешивал замки на окованную железом дверь, но все тщетно — золотые монеты исчезали с удручающим постоянством прямо у него из-под носа.

— Сколько пропало на этот раз? — осведомился советник, мрачнея лицом.

— Восемь доблонов, — отчитался казначей.

Доблоны — золотые монеты старой чеканки были в пять раз тяжелее нынешних и содержание золота в них достигало двух третей от общего веса, против трети в монетах нового образца, именуемых наблонами.

Альмод Гарди отметил, что казначей впервые за последние две недели отважился посмотреть ему прямо в глаза. Все лучше, чем наблюдать за тем, как старый уважаемый человек трясется от страха, ожидая, что в краже обвинят его самого. Помнится, в первый раз, когда он недосчитался всего лишь пары наблонов, старика чуть удар не хватил, так он боялся смещения с должности, а может и чего похуже. К счастью, советник тогда не стал торопиться с вынесением приговора, а решил сперва во всем разобраться.

— А вор не мелочится, — в голосе советника прорезалась досада. Он терпеть не мог, когда кто-то оказывался умнее и хитрее его. Это был вызов, почти оскорбление. Альмод Гарди давно привык считать себя самой значимой фигурой Лорсброка, его надеждой и опорой. Человеком способным справиться с любыми трудностями, решить самые сложные задачи. Под его управлением город процветал, преступность практически сошла на нет. Кому то захотелось унизить его перед всеми. Недоброжелателей у советника хватало, да и шила в мешке не утаишь. Скоро по городу поползут слухи о том, что из казны пропадают деньги, люди перестанут его уважать, начнут подозревать в нечистоплотности.

— Не зря говорят, что аппетит приходит во время еды, — прервал размышления советника казначей. Перед тем, как идти на прием к начальству, он выпил зелье спокойствия и теперь почти не волновался, наблюдая за происходящим как бы со стороны. В его возрасте столь сильные потрясения могли оказаться смертельными.

В дверь тихо постучали, и в узкую щель просунулась голова секретаря:

— Там к главе стражи с известием, — сообщил он своему начальнику и мгновенно скрылся за дверью.

— Пойди, узнай, что там случилось, — махнул рукой советник в ответ на вопросительный взгляд Логмера. Тот вышел, но вернулся довольно быстро и вид при этом имел такой, словно получил богатое наследство от безвременно почившего родственника.

— Говорят, в городе видели ведьму, господин советник, надо бы проверить, — зачастил глава стражи, не выпуская дверную ручку. Он явно собирался немедленно отправиться на поиски колдуньи, надеясь с ее помощью обнаружить злоумышленника.

Советник поскреб пальцами грудь и только сейчас обратил внимание на кожный зуд, который появился сегодня утром.

В раннем детстве он едва не погиб, купаясь в реке. Когда рыбаки вытащили бездыханное тело на берег, сердце мальчишки уже не билось. В то время в их краях жила ведьма Мстислава, вот она то и вернула его к жизни. Потом Альмоду рассказали, как пылала у него на груди, наложенная колдуньей руна, как плавно лились из ее уст слова заклятья, как невесомо кружилась она над его распростертым телом, исполняя диковинный танец. А когда Мстислава остановилась, из его горла хлынула вода, и послышался первый судорожный вздох.

После того, как он очнулся, на коже даже следа от ожога не осталось. Столько лет прошло. Он и забыл уже, что с ним такое приключилось. Почему же та давняя история вдруг напомнила о себе? А может быть, это знак того, что рядом творится ворожба? Как же он сразу не догадался?

Не стесняясь своих подчиненных, советник распахнул ворот рубахи и увидел проступающий в области сердца знак. Пока он был едва различим, напоминая сложный узор из полупрозрачных нитей, но постепенно багровел, становясь все более заметным. Усидеть на месте Альмод Гарди не мог. Что-то вынуждало его сорваться с места и немедленно отправиться на поиски ведьмы.

* * *

И вот она стоит перед ним. Ну надо же, девчонка совсем. И что странно, рядом ее мать. А говорят, что, принимая силу, ведьма отказывается от прошлой жизни, безжалостно разрывая старые родственные связи и не обзаводясь новыми. Выходит, врут. Или нет?

Альмод с сомнением посмотрел на девчонку, доверчиво обнимающую мать за талию, и уже готов был признать свою ошибку — не может быть, чтобы вот это нескладное дитя и была той самой ведьмой, которую они искали. Он уже открыл было рот, чтобы сказать, что обознался. Но тут случилось нечто странное. Девочка вырвалась из материнских объятий и в мгновение ока очутилась возле него. Протянула руку ладонью вперед и коснулась того места, где все отчетливее ощущались зуд и жжение. Время остановилось. Люди замерли, превратившись в безмолвных истуканов. И только для них двоих, связанных невидимой нитью, оно по-прежнему продолжало свой бег.

Советник не обладал магией и не мог видеть, как из руны, расположенной на его груди, мощным потоком хлынула сила. Анитра пошатнулась, как от удара, но выстояла под ее напором. Она так растерялась, что не знала, как реагировать на происходящее. Беспомощно оглянулась по сторонам в поисках ответов, но увидела вокруг лишь застывших в странных позах людей: мать, шагнувшую следом за ней, кузнеца, заткнувшего большие пальцы рук за поясной ремень и взирающего на стражей с грозным видом, старосту, спешащего к ним на помощь, да так и замершего на полушаге.

Все это было так странно, словно в целом мире они остались единственными живыми существами — худощавый мужчина с цепким взглядом и ведьма-недоучка. И наверное не стоило смотреть ему в глаза, потому что в следующее мгновение все стало еще хуже. Реальность подернулась туманной дымкой, сквозь которую проступили незнакомые образы, сменяющие друг друга, словно кадры из кинофильма.

Вот черноволосая девочка со страхом и трепетом принимает силу ведьмы и навсегда покидает родной дом. Учится, взрослеет, познает мир. Однажды из чистого любопытства решает вернуться в родные края. И неожиданно понимает, как сильно соскучилась по семье. Наблюдает за ними издалека, не решаясь напомнить о себе и тем самым внести сумятицу в их жизнь. Тайно оберегает от неприятностей. Радуется удачному замужеству сестры, а потом и женитьбе брата. Все у них хорошо. Родители, конечно постарели, но тут она бессильна что-либо изменить. Успокоившись, ведьма уходит, но время от времени возвращается, продолжая наблюдать со стороны за тем, как разрастаются семьи сестры и брата. И в одно из посещений спасает жизнь племяннику. Она так испугалась за малыша, что сама не поняла, как на его груди отпечаталась руна Альгиз, дарующая сильную защиту от любых неприятностей. Отныне этому малышу во всем будет способствовать удача. Так и вышло. Племянник достиг высокого положения, стал советником градоначальника, а по существу сам заправлял всеми делами в городе. Только происхождение не позволило ему подняться еще выше, но кажется, Альмад и без того был доволен жизнью.

Поток силы начал ослабевать и наконец почти иссяк. Короткой вспышкой промелькнуло последнее видение: черноволосая ведьма сидит в подземелье и улыбается полубезумной улыбкой. У нее получилось. Ее тюремщики остались ни с чем. Торжествующий смех огласил каменные стены темницы и гулким эхом раскатился по мрачным коридорам, пугая и без того сильно перетрусивших охранников. Шутка ли, держать в заточении ведьму? Да за такое не только жизни можно лишиться, но и бессмертной души.

А ведьма ликовала, хоть и понимала, что подписала себе смертный приговор. Расстаться с даром — это все равно, что вырвать сердце из груди, одинаково больно и безусловно смертельно. И все-таки она была счастлива. Руна Альгиз сыграла свою главную роль — позволила передать бесценный дар в надежные руки. Жаль, не увидит она досады и разочарования на лицах своих тюремщиков, особенно в тот момент, когда они поймут, что выйти на след ведьмы, перенявшей дар, не получится, потому что передача осуществлялась через посредника.

Анитра вздрогнула и очнулась. Отступила назад. Мужчина схватился за грудь, испытывая странное чувство потери. Девочка снова шагнула к нему, и с ее пальцев сорвалось короткое заклинание, возвращающее руну Альгиз на место. Появилось чувство, что она поступила правильно. Ведьма, передавшая ей свой дар, наверняка хотела бы, чтобы ее родственник и дальше находился под защитой руны.

Кто-то обнял ее за плечи и, обернувшись, Анитра увидела рядом Сигверду. Как только успела прийти так быстро? Заглянула в угольно-черные глаза наставницы и поняла, что она тоже все видела и сейчас пребывает в растерянности. Впрочем, Анитра тоже чувствовала, что случилось что-то невероятное. Она стала преемницей дара сразу двух ведьм. Как такое возможно?

Сигверда с тревогой смотрела на девочку, выглядевшую как обычно, и постепенно успокаивалась. Кажется, все обошлось. По крайней мере сейчас, а что будет дальше, время покажет.

Еще волновало видение, посетившее Анитру в момент передачи дара. Кто-то посмел пленить ведьму и довести ее до акта самоуничтожения. Сигверде все это не нравилось. Судя по всему, злоумышленники не отступят от своих целей, а, значит, ведьмам грозит нешуточная опасность. Вот когда приходится пожалеть, что они настолько разобщены. Предпочитают жить в уединении, подальше от людей и друг от друга.

Рядом кто-то откашлялся. Это глава стражи напомнил о себе. Его взгляд был устремлен на Сигверду. Распознать в ней ведьму не составляло труда. В отличие от Анитры, она выглядела в соответствии с заведенными канонами. К тому же, ее окружала мощная аура уверенности в себе, свойственная ведьмам, прожившим не одну сотню лет. Анитра рядом с наставницей смотрелась нежным безобидным цветочком в тени ядовитого кустарника, ощетинившегося острыми колючками.

— Госпожа ведьма, — начал было страж, но стушевался под тяжелым взглядом черных глаз. Потом все же пересилил себя и продолжил: — Обращаюсь к тебе за помощью. Не откажи в милости, дело то пустяковое.

А вот это он зря сказал. Анитра почувствовала, как всколыхнулось в Сигверде раздражение. Даже детям малым известно, что ведьмы по мелочам не размениваются. Старуха не удостоила просителя ответом. Лишь окатила презрением и повернулась к нему спиной. Но страж не унимался. Кажется, он понял свою оплошность и теперь пытался ее исправить.

— Прощения прошу, госпожа ведьма, глупость сказал, не подумав. Дело вовсе не пустяковое, только тебе и под силу с ним совладать.

Анитра с трудом сдержала улыбку, когда глянула в искрящиеся весельем глаза наставницы. Сигверда стояла к просителю спиной и вовсю над ним потешалась. К лести она была равнодушна и при других обстоятельствах оборвала бы просителя на полуслове. Но этого решила проучить, чтобы в следующий раз не вздумал принижать ценность ее дара.

Выслушав мольбы стражника, Сигверда сочла себя удовлетворенной и с видом мученицы повернулась к просителю вполоборота:

— Ну, что там у тебя, рассказывай.

Мужчина облегченно выдохнул и оглядел собравшихся зевак, коих столпилось немало. Задние ряды теснили передние. Всем хотелось узнать, что понадобилось главе стражи от старой ведьмы.

— Тут слишком людно, а дело секретное, — начал страж, но ведьма его прервала:

— Веди к себе, там и поговорим.

По толпе пронесся разочарованный гул голосов. Люди никак не хотели расступаться. К счастью, подоспела городская стража и мигом разогнала всех любопытных.

* * *

В кабинете советника собралась утренняя компания, к которой теперь присоединились Сигверда с Анитрой. Не трудно было догадаться, что девчонка ходит в ученицах у ведьмы, так что ее присутствие ни у кого не вызвало протеста.

Вкратце обрисованная ситуация сильно озадачила Сигверду. Правда на ее морщинистом лице это никак не отразилось, вот только Анитра успела хорошо узнать свою наставницу, чтобы чутко улавливать ее настроение.

Осматривать хранилище отправились все вместе. А после осмотра Сигверда приказала всем, кроме Анитры, удалиться и запереть дверь с наружной стороны. И только удалив лишних свидетелей, ведьма приступила к своему колдовству, не забывая при этом очень тихо, на грани слышимости объяснять ученице все свои действия.

— Это руна Беркана, — сказала Сигверда, выводя мелом на полу и стенах хранилища знак, напоминающий русскую букву "В". — Это охранная руна. Оберегает жилища от любого проникновения. Будь то простой вор или злой дух, ни тому, ни другому не удастся преодолеть эту защиту. Только вливания сил она требует немалого, а потому ведьмы предпочитают о ней помалкивать.

Сигверда подтолкнула Анитру к деревянной лавке и протянула ей мелок:

— Давай-ка девонька, распиши рунами потолок по углам, да по центру еще добавь, чтоб уж наверняка. Стара я стала, по верхам то лазать, а ты девка молодая, тебе в самый раз.

Когда все было готово, ведьмы, молодая и старая, приступили к самому главному — наполнению рун своей силой.

Сигверда еще и заговор читала. Его слова были просты и легко запоминались, так что вскоре Анитра повторяла за наставницей:

— Кто без спроса войдет, тот отсюда не уйдет. Скрючит его, аль развеет, ноги отяжелеют, голова затуманится, на погибель свою здесь останется.

Руны вспыхнули и погасли, а ведьмы опустились на лавку, чтобы перевести дух. Шутка ли столько рун одним разом силой напитать?

За дверью слышалась возня, кто-то тихо переговаривался, но тревожить их не решались. У Анитры живот свело от голода, и она подумала, что день, наверное, близиться к завершению. Да и свеча в подсвечнике почти догорела. Пора было возвращаться к своим. Мать, поди, места себе не находит от беспокойства. Только Сигверда почему то не торопилась. Она сидела очень тихо, почти не дышала. Глаза полуприкрыты, не поймешь, то ли от усталости, то ли и впрямь успела задремать.

Только Анитра хотела потрясти ведьму за плечо, как в хранилище полыхнуло алым, и раздался полный отчаяния вопль.

— Ну вот и попался наш лиходей, — в голосе Сигверды звучало удовлетворение. Она проворно подскочила с лавки и бросилась в дальний угол, куда почти не долетал свет. Вопли тут же смолкли, зато послышались плаксивые причитания, затем мольбы отпустить и уверения, что он де больше никогда, ни за что, да чтоб ему с места не сойти.

Вскоре и Анитра смогла лицезреть виновника переполоха. Им оказался маленький человечек с огненно рыжей бородой и плутоватыми глазками, тоже почему-то рыжими. Внешне он сильно походил на лепреконов — героев ирландского фольклора. Не удивительно, что девочка воскликнула первое, что пришло ей на ум:

— Да это же лепрекон.

Маленький человечек оскорбился не на шутку. Несмотря на свое унизительное положение — Сигверда держала его за шкирку, как нашкодившего котенка, он принял надменный вид, сложив ручки на груди и гордо произнес:

— Попрошу не оскорблять. Ктурхи мы и никак иначе.

Сигверда встряхнула его слегка и спросила ласково:

— И откуда же ты взялся, такой гордый? Я ведь за обережным кругом хорошо слежу, не мог ты его порушить, силенок бы не хватило. А значит, кто-то тебе подсобил, — на мгновение ведьма замолчала, рассматривая съежившегося под ее взглядом воришку, и продолжила: — Да нет, связываться с ктурхами — себя не уважать, посулите золотые горы, поклянетесь землей предков и все равно обманете.

— Да мы. Да никогда, — взвился плененный коротыш. — Это все злые языки на ктурхов наговаривают. Почем зря очерняют наш род, а ведь за нас бедных и заступиться некому, — под конец своей гневной тирады законючил воришка, вмиг растеряв всю свою спесь.

Но Сигверду было непросто разжалобить, тем более, что она очень хорошо знала пакостную природу этого народца. И потому без сожалений тряхнула негодника еще раз и строго приказала:

— А ну, сказывай, по чьему следу сюда проскочил? И почему я его прихода не почуяла?

— А потому и не почуяла, что не нарушал он границ, ведьмами установленных. И с чего ты взяла, что на твоем участке приоткрылась для него заветная дверца? — огрызнулся ктурх.

— Как так? — опешила Сигверда. — Неужто нашлась среди нас отступница? Не верю.

— Верить, аль не верить — это дело твое, матушка. Мне то что за печаль? Я свою выгоду блюду, — малыш с любовью огладил карман сюртучка, но тут же отдернул ладошку, будто обжегшись.

— Успел-таки, окаянный, монеты прихватить, — восхитилась его ловкостью Сигверда и приказала: — А ну, выкладывай на лавку, что там у тебя есть.

Воришка обиделся на такую несправедливость. По его мнению, все честно уворованное принадлежало ему по праву. А порядочной ведьме негоже заниматься разбоем и грабежом. Разумеется, он тут же высказал свои мысли вслух, чем изрядно позабавил Сигверду. Однако от своих намерений, вернуть украденное в казну, она не отказалась. Живо перевернула ктурха вверх ногами и встряхнула легонько. В следующее мгновение по полу покатились желтые кругляши, выпавшие из кармана его сюртучка.

— Пять золотых монет — неплохой улов для такого мелкого воришки, — отметила Сигверда.

На ктурха, лишившегося законной добычи, было больно смотреть. Горе его было неподдельным, на круглом личике застыла маска страдания. Казалось, сильнее огорчить его уже нельзя, но Сигверде хватило нескольких слов, чтобы ввергнуть несчастного в бездну отчаяния:

— Остальное тоже вернешь, иначе…

— Нееет, — закричал воришка, вцепившись пальцами в рыжую бороденку, из глаз его покатились крупные слезы.

— Ладно, — нехотя пошла на попятный Сигверда, — так и быть, можешь оставить себе то, что украл раньше, но за это ты расскажешь мне все, что тебе известно о той ведьме и ее госте.

Слезы на красном от натуги лице ктурха высохли мгновенно. Весь он преобразился, вновь обретя уверенный вид.

— С одним условием, — тут же начал наглеть воришка, — ты обеспечишь мне защиту, а то ведь после разговора с тобой я и дня не проживу.

— Вот, значит как? — задумалась Сигверда. Ктурхи — народец ушлый. Поймать их под силу только опытной ведьме, да и то, если удача будет на ее стороне. Они умны и осторожны, обладают быстротой и ловкостью, а еще умением пролезать в любую щель. Легкость, с которой ей удалось пленить представителя этого славного племени сегодня, всего лишь случайность. Он слишком расслабился, а она ждала его появления.

И все-таки он сильно опасался за свою жизнь, если решился попросить ее о защите. И это говорит о многом. В первую очередь о том, что существует реальная угроза его жизни.

— Хорошо, я дам тебе защиту, но сначала ты принесешь мне клятву, — вступила в торг Сигверда. — И прежде всего назови свое имя.

Малыш скривился, но видимо, выбора у него не было, и потому он согласился. Быстро пробормотал что-то себе под нос и уставился преданным взглядом на ведьму.

Сигверда только вздохнула тяжко:

— Ты и впрямь думаешь, что я стану тратить время на твои забавы? Сейчас выйду за дверь и сдам тебя страже, а перед этим свяжу руной подчинения. Этого ты хочешь?

— Старкидаг, — произнес малыш отчетливо и отвернулся, раздосадованный тем, что его хитрость не удалась.

— Вот и ладно, — лицо Сигверды осветилось ласковой улыбкой. Она опустила пленника на лавку и размяла пальцы. Только сейчас Анитра поняла, что удерживать воришку на весу было непросто.

Старкидаг нехотя произнес слова клятвы, которая связала его по рукам и ногам. Отныне он во всем подчинялся воле Сигверды. При этом ктурх не выглядел сильно огорченным. Он понял, что ведьма очень стара. Уже нашла себе преемницу, а значит, его пленение не продлится долго.

Из его рассказа выяснилось, что ведьма, открывшая проход, не была отступницей, просто молодой и доверчивой не в меру. За то и поплатилась. Сначала свободой, а потом и силой своей.

Сигверда переглянулась с Анитрой, и девочка сразу поняла, о ком подумала наставница. Уж не эту ли несчастную узрели они в том видении? И не ее ли сила плескалась сейчас в крови Анитры?

* * *

Дверь в хранилище распахнулась неожиданно для всех. Мужчины успели задремать, ожидая их появления. Ведьмы выглядели уставшими, что не удивительно. Ведь они провели без отдыха, еды и воды большую часть дня.

Сигверда держала в руках мешок, на котором тут же сконцентрировались взгляды мужчин. Ведьма криво улыбнулась и тряхнула мешком пару раз, он не звякнул, как ожидалось, а издал звук, похожий на недовольное ворчание кота.

Усомниться в честности ведьмы, значило нанести ей оскорбление, за которое можно расплачиваться до конца жизни. Поэтому никому из присутствующих и в голову не пришло просить Сигверду показать, что спрятано в мешке.

Старуха оценила сей жест и улыбнулась более благосклонно, а потом осчастливила казначея, да и советника тоже, известием о том, что отныне их хранилище находится под защитой магии рун. Войти в него сможет лишь тот, на ком будет соответствующая метка.

— Решайте, на кого будем ставить метку, да побыстрее, устала я сегодня, — приказала она севшим голосом и прислонилась спиной к стене. Анитра пристроилась рядом, с интересом наблюдая за тем, как мужчины с опаской поглядывают на вход в хранилище. Внешне там ничего не изменилось. Разумеется, им хотелось самим убедиться в наличие защиты, а не полагаться на слова ведьмы.

— Можете сунуть руку через порог, коли не жалко, — посоветовала Сигверда, — отсохнет конечно, правда не сразу, сперва волдырями покроется, как от ожога, потом гнить начнет, а после уж сохнуть. Зато любопытство мучить не будет.

Мужчины резко отпрянули от входа и, посовещавшись, решили, что метку получат лишь двое из них: советник и казначей. Глава стражи к городской казне никакого отношения не имел и вообще решил про себя, что не станет приближаться к этому месту без особой надобности.

— Благодарствуй, госпожа ведьма и скажи какой откуп возьмешь за труды, — обратился к Сигверде глава стражи, ведь именно он просил ее о помощи.

— За откупом позже приду, — ответила ведьма, подумав, и тут же добавила: — Не я, так преемница моя долг с тебя стребует.

Сигверда указала кивком головы на Анитру. Локки Логмер поклонился обеим по очереди, тем самым выражая им свое почтение, а заодно скрывая досаду на лице. Уж лучше сразу откупиться, чем ждать невесть сколько, незнамо чего. Пусть отсроченный откуп был делом обычным, но надо признать, стоил должнику немалых нервов. Однако ведьме перечить не станешь. Придется соглашаться на ее условия.

ГЛАВА 7

Из-за приоткрытой двери ощутимо веяло холодом. Остывший за ночь воздух врывался в жарко натопленное помещение густыми клубами пара.

— Дверь то прикрой, шалопутный, чай не лето на дворе, — прикрикнула на ктурха Сигверда, хотя он тут был совершенно ни при чем.

Если уж на то пошло, ему и малюсенькой щелочки хватило бы, чтобы выскочить во двор. Никто бы и не заметил. А закрывать двери за всякими там людишками он не нанимался. Да и лень покидать нагретое место. От печи так и пышет жаром. Старки разомлел от тепла и целой кружки топленого молока с огромным ломтем белого хлеба — невиданная роскошь в тех местах, откуда он родом. И теперь лениво поглядывая на Сигверду из своего закутка, он жмурился, словно сытый кот. Но пуще печного жара его согревала мысль о том, что все его сбережения надежно спрятаны в укромном местечке, здесь же за печкой, совсем рядом с его лежанкой, только руку протяни.

Поначалу Старки сильно переживал свое пленение, опасаясь, что ведьма заставит его рисковать собственной жизнью, разыскивая следы существа, сумевшего проникнуть через обережный круг. Но обошлось. Он лишь указал то место, где барьер был нарушен. От города недалеко. Обернулись за полдня. Старуха злилась, восстанавливая защиту, но не на него, а на безголовое бабье племя, излишне доверчивое и не способное совладать со своим сердцем.

Проход то она закрыла, а вот нарушителя обнаружить не удалось. Ни единого следочка, даже самой малой зацепки, так и ушли ни с чем. Молодая ведьма не ведала всей опасности, а вот старая аж лицом почернела от тревоги.

Так и хмурится по сей день, думу думает, а придумать ничего не может.

Входная дверь отворилась пошире, впуская внутрь молодую ведьмочку. Вот уж кто и в самом деле неугомонница. За девчонкой нужен глаз, да глаз. Так и норовит из дому сбежать. То соседские мальчишки подрались, то жена плотника ногу подвернула, то кузнец спину потянул. А эта дуреха мчится, как оглашенная чужую боль унимать. Вот, спрашивается, куда она ходила с утра пораньше?

— Ты где была? — озвучила не заданный ктурхом вопрос Сигверда.

Кажется, старая ведьма и не заметила, что ее ученица сбежала из дома спозаранку, даже не позавтракав.

— Матушке помогала коров доить, — отозвалась Анитра, снимая с головы платок.

Сигверда фыркнула неодобрительно, в ее представлении ведьме не следовало тратить время на всякую ерунду. У нее есть дела поважнее тех, с коими может справиться любая баба.

— Садись завтракать, — проворчала наставница и на этот раз, по мнению Старки, ее недовольство было вполне оправданным.

Дверь снова отворилась, и в горницу вбежал мальчишка лет десяти. Его глаза сверкали, дыхание сбилось, сказать что-либо связное он не мог, а потому выдавил из себя короткое:

— Там, — махнул он рукой и тут же выскочил за дверь, оставив всех в недоумении.

Анитра поднялась из-за стола, есть все равно не хотелось, матушка накормила ее пышными блинами.

— Пойду, посмотрю, что там случилось, — сказала она Сигверде, вновь укутываясь в теплый платок.

— Известно что, — усмехнулась наставница. — Зима на носу, блудные сыны вернулись домой, чтобы переждать холода.

В голосе ведьмы слышалось осуждение. Анитра замерла у дверей лишь на миг, ожидая продолжения, но его не последовало. Тогда девочка вышла на улицу и по привычке глянула вдаль, любуясь округой. Ее взгляд зацепился за большую лодку, которая качалась на волнах у пристани. Люди споро выгружали на берег тюки и бочки, суетились, весело переговариваясь друг с другом.

Дул свежий ветер, небо нависало свинцовыми тучами, обещая скорый ливень. Но осенняя промозглая погода не могла испортить радость от встречи.

Позади Анитры послышалось ворчание:

— Кого еще там принесло? Мало нам было забот. Теперь совсем житья не станет.

Старки топтался на пороге, решая вернуться ли ему на теплую лежанку, или попытаться пополнить свои запасы. Новоприбывшие вряд ли заметят пропажу нескольких монет, пока их сундуки полны, а внимание отвлечено долгожданной встречей с родными.

Анитра же с восторгом рассматривала самый настоящий корабль викингов. Даже искусно вырезанная из дерева голова дракона гордо возвышалась на носу корабля. От вида крупной морды зверя с хищным оскалом в душе рождался невольный трепет. А вот мужчины — сильные, широкоплечие, с обветренными лицами, вооруженные мечами и секирами вовсе не внушали страх, как можно было бы ожидать. Наверное потому, что они не собирались нападать. Это был их дом. Здесь их ждали семьи, жены и дети.

Приглядевшись повнимательней, Анитра заметила, что некоторым из воинов вскоре понадобится ее помощь. Все свидетельствовало о многочисленных ранениях: неровная походка, неловкое движение, гримасы боли время от времени искажающие лица прибывших. Тяжело вздохнув, она вернулась в дом и принялась готовить свой рабочий кабинет к приему раненых. В деревне уже не удивлялись тому, что внучка старосты неожиданно оказалась лекаркой, к тому же, безотказной. Не то, что Сигверда, к той не сунешься с разбитым носом или ноющей поясницей, вмиг осадит, да еще почесуху нашлет, чтобы впредь неповадно было тревожить ее по пустякам.

Однако, вопреки ожиданиям день прошел на редкость спокойно. Отчего то никто не спешил к лекарке залечивать свои раны. Анитра несколько раз выскакивала на порог. С любопытством поглядывала на суету, царящую в деревне и стихшую ближе к вечеру, а потом возвращалась в дом и приставала к Сигверде с расспросами.

Ведьма по обыкновению не отличалась словоохотливостью. Из ее коротких пояснений удалось выяснить, что прибывшие воины входили в скипрейд хертуга Рангвальда. С ранней весны до наступления первых заморозков организовывался лейданг, в который входили все скипрейды королевства. Можно было откупиться от участия в военных и торговых походах, но в каждой деревне находились мужчины, желающие испытать себя и неплохо при этом заработать. Да что скрывать, от желающих отбоя не было. Проводилось нечто вроде отборочных соревнований. Победители получали желанный приз в виде круиза по морскому побережью, в котором не только было все включено, но также имелись приятные бонусы в виде драгоценных камней, металлов и прочих ценных вещей.

Когда Анитра спросила у Сигверды про рабов, ведьма ее успокоила, заверив, что с этим покончено еще во времена ее молодости. Требовать за пленников выкуп — дело хлопотное, часто пустое, а работников у них и своих хватает, чай бабы рожать не разучились.

Старки как исчез утром, так и не появился до вечера. Лишь глубокой ночью послышалась его возня за печкой. И как только умудрился просочиться в дом, когда двери и окна на засовах?

Сигверда тотчас вышла из своей опочивальни, полностью одетая, будто бы только и дожидалась возвращения маленького постояльца. Спросила с насмешкой в голосе:

— Много карманов обчистил сегодня?

Старки тяжело задышал. Если бы Анитра не успела узнать его достаточно хорошо, подумала бы, что он обиделся. Но рыжее бородатое существо волновало только его золото, а значит, пыхтит он от усердия, потому что прячет неправедно нажитое добро в свой тайник. На это стоило посмотреть, и Анитра присоединилась к Сигверде.

— Тебе то что за дело? — спросил рыжик с вызовом, дерзко поглядывая на старую ведьму из-под насупленных бровей.

— Поступай, как знаешь, — пожала плечами Сигверда, — только в случае чего, на мою защиту не рассчитывай.

Старки моментально утратил боевой дух и вступил с ведьмой в переговоры. Это занятие доставляло им обоим огромное удовольствие, а потому могло затянуться надолго. Анитра уже собралась оставить веселую парочку развлекаться хоть до утра, но услышала, как Старки пообещал Сигверде поведать о том, что ему удалось подслушать сегодня, и не смогла уйти, не узнав последних новостей.

Разумеется, подслушивать нехорошо, и в другое время Анитра непременно пристыдила бы негодника, но ее нестерпимо мучило любопытство. В деревне творилось нечто невообразимое, а она оставалась в полнейшем неведении. К тому же Старки был очень хорошим рассказчиком. Правда, у него имелся один существенный недостаток, ради красного словца он мог и приврать. Но случись такое, у Сигверды рука тяжелая, мигом вправит рассказчику мозги на место, чтобы не вздумал сочинять всякие небылицы.

— Ладно уж, говори, да только не заговаривайся, — милостиво согласилась Сигверда, а у Старки глаза полыхнули жидким золотом, как бывало с ним всякий раз в момент сильнейшего душевного подъема. Он забрался на печь, чтобы смотреть на всех свысока, распушил рыжую бороду, оправил сюртучок, оглядел начищенные до блеска сапожки, несколько раз прошелся рукавом по золотой пряжке на кожаном ремешке, удовлетворенно крякнул, убедившись, что на ней не осталось ни одного мутного пятнышка, и едва не свалился вниз, когда Сигверда, не отличавшаяся терпением, прикрикнула:

— Ну, говори уже, а то передумаю, ты меня знаешь.

И только после этой явной угрозы Старки, как бы нехотя, начал свой рассказ:

— Нынче, золотые мои, в деревне праздник. Вернулись сыны и отцы семейств из дальних странствий, привезли злато-серебро, ткани заморские, да каменья разноцветные. По этому случаю, так уж заведено, в общинном доме устроили большой пир. Сноровистые бабы, да шустрые девки уставили столы яствами, наполнили чаши хмельным элем, да притихли в уголке, чтобы не мешать мужскому разговору. Говорили все больше те, кому довелось побывать в чужих землях. Поведали воины о делах своих ратных и славных победах. Похвалились богатой добычей. Прихвастнули маленько, не без этого, но так и слушатели не возражали, не то, что некоторые, — Старки сверкнул глазенками в сторону Сигверды, но та словно не заметила его недовольства, махнула рукой, мол, продолжай, чего смолк то на полуслове?

Рассказчик тяжело вздохнул и продолжил:

— И только о самом главном не было сказано ни единого слова до тех пор, пока хмель не вытеснил из буйных голов всякую осторожность, — голос ктурха зазвучал глухо, почти зловеще. Анитра плотнее закуталась в пуховый платок и придвинулась ближе к Сигверде, чувствуя, как сжимается сердце от дурного предчувствия. А Старки, довольный произведенным эффектом, понизил голос практически до шепота: — Поговаривают, что в столице создан Орден Альдейбьерга Пресветлого. И теперь всем ведьмам и тем, кто их укрывает, придет конец, потому что Пресветлый Альдейбьерг объявил их порождением зла и врагами рода людского.

Анитра зябко передернула плечами и подумала, что до сих пор в ее новой жизни все складывалось слишком хорошо, так что не стоит удивляться тому, что именно сейчас, когда все наладилось, началась пресловутая охота на ведьм. Это всего лишь закон мирового равновесия в действии, только и всего. И сразу стало ясно, отчего раненые не захотели обращаться к ведьме за помощью. Испугались за себя и за свои семьи. Интересно, как они поступят, сами донесут на ведьм или будут дожидаться, пока в их деревню не заявятся посланники Пресветлого Альдейбьерга?

Сигверда погрузилась в долгие раздумья. Старки пыхтел, пытаясь слезть с печки и не навернуться. Анитра пребывала в состоянии полной растерянности. В один миг рухнула вся ее налаженная жизнь. Нужно было что-то делать, куда-то бежать, прятаться, пока не нашли и не убили. Оставаться на месте и дожидаться своей участи было бы глупо, да и соседей подставлять не хотелось, особенно мать и деда. А ведь можно хотя бы попытаться спастись. Неужели в целом мире не найдется безопасного места для таких, как она? Надо уходить, прямо сейчас, чтобы не ставить людей перед выбором.

Анитра тронула наставницу за рукав и сказала:

— Нам нужно покинуть деревню еще до утра.

Сигверда согласно кивнула и тяжело поднялась. Видно было, что новость ее сильно потрясла.

— Не ожидала, что все начнется так скоро, — проговорила она наконец, — думала, что у нас есть время до весны. Моя ошибка, но ее еще можно исправить, если не станем медлить. Собирай в дорогу только самое необходимое. Я знаю, куда мы отправимся.

С каждым произнесенным словом голос Сигверды звучал все тверже, под конец она и вовсе отдавала приказы, как опытный военачальник. Вещей собралось немало, но старуха решительно ополовинила пожитки Анитры, сама же взяла только книгу, которую хранила в сундуке, подальше от людских глаз, да мешочек с золотыми монетами, при виде которого у Старки округлились глаза. Он прожил в этом доме не одну неделю, а хозяйского схрона так и не обнаружил. И понять не мог, как же он так оплошал.

— Ты идешь с нами, — обратилась к нему Сигверда и с наигранной заботой в голосе спросила: — Свое золото сам понесешь, или помочь?

Старки даже задохнулся от негодования, ни один ктурх по доброй воле не выпустит из рук честно уворованное. Своя ноша, как говорится, не тянет. К тому же, он тоже обладал кое-какой магией. Этих крох хватит на то, чтобы превратить довольно внушительный горшочек с золотом в небольшую подвеску и спрятать ее за воротом рубахи поближе к сердцу.

Сигверда точно так же поступила со своей драгоценной книгой, превратив ее в простенький кулон в виде серебряного листочка с тонкими прожилками. Затем протянула его Анитре и приказала:

— Надень и никому не показывай. Теперь это знание принадлежит тебе.

От слов ведьмы повеяло холодом, и Анитра вспомнила, как наставница говорила, что книга откроется ей только после полной передачи силы. Значит, вот что задумала Сигверда. Увести преемницу из Заречья, наделить даром и исчезнуть из ее жизни. Что же, рано или поздно это должно было случиться. Да и внешность у Сигверды приметная, с такой не спрячешься. А вот сама Анитра похожа скорее на золотоволосого ангелочка с наивными голубыми глазами. Заподозрить в ней ведьму сможет только человек с очень богатым воображением. Нужно всего лишь прятать свою силу ото всех, без нужды ее не показывать, глядишь, и удастся избежать страшной участи, уготованной ведьмам чьей-то злой волей. Правда, существовала вероятность того, что о ней вспомнят случайные свидетели, встреченные на ярмарке, но тогда Сигверда умело переманила все внимание на себя. Скорее всего, запомнили именно ее, а девчонку и не заметили. В деревне тоже вряд ли проговорятся о том, что Сигверда взяла себе ученицу. Народ тут не болтливый. Скрывать существование ведьмы не станут, но и лишнего не скажут. Была ведьма, да вся вышла. Исчезла однажды ночью, а куда, про то никому не ведомо. И в обмане их не уличить, потому как говорят чистую правду.

Когда вышли на крыльцо, в лицо пахнуло морозной свежестью. На траве и на ветках деревьев серебрился иней. В чернеющем небе сверкала и переливалась россыпь звезд.

Дверь оставили незапертой. Прикрыли плотно и подперли деревянным чурбаком, чтобы не распахнулась от ветра. Пошли по протоптанной тропинке к лесу. Оглядываться не стали, чтобы не впускать в свою душу сожаления. Думать надо о будущем, не позволяя прошлому повиснуть на шее неподъемной ношей.

У границы обережного круга путники на миг замедлились. Сигверда посмотрела на Старки и спросила:

— Ты же понимаешь, что сейчас произойдет?

Тот кивнул:

— Ты освободишь меня от клятвы.

— Верно, — согласилась Сигверда и продолжила, — но у тебя будет выбор. Освободившись от клятвы, ты сможешь вернуться в родные края, или можешь принести новую клятву и служить молодой ведьме по эту сторону границы. Что выбираешь? Говори сейчас. Там, — она кивнула в сторону пространства, находящегося за обережным кругом, — у тебя не будет свободы выбора, твою судьбу решат за тебя.

Старки не колебался, видно не сладко ему там жилось, если решился однажды на такой отчаянный шаг, как пройти по чужим следам в мир людей, а теперь предпочел находиться у ведьмы в услужении, вместо того, чтобы радоваться вновь обретенной свободе.

— Я принесу новую клятву, — сказал он уверенно и гордо вздернул подбородок, отчего его бороденка воинственно встопорщилась.

— Будь по-твоему, — объявила Сигверда и одним коротким заклинанием разорвала их связь, освобождая Старки от обязательств перед собой.

В окружении деревьев, посеребренных инеем, слова новой клятвы прозвучали особенно торжественно. Анитра успела заметить, как из ее груди протянулась тонкая светящаяся ниточка и вонзилась в грудь Старки. Вспыхнула и пропала, а маленький смешной человечек стал будто бы ближе и родней. Защитник из него никакой, но все лучше, чем остаться одной в чужом мире.

Хозяин леса принял гостей с распростертыми объятиями, словно давно ждал их появления. Вернее дожидался он Сигверду, но и Анитре обрадовался, как родной. По-видимому, до него уже дошли слухи о начавшейся в мире людей охоте на ведьм. Дурные вести разлетаются быстро. В лесу тоже было неспокойно. Нечисть волновалась, выглядывала из-под коряг и кустов, поводила носами, жадно принюхивалась, но полностью показаться не смела. Хозяина здесь побаивались, а потому даже не пытались нарушать его повеление сидеть тихо и не высовываться, пока он не прикажет.

Считалось, что обережный круг стерегут и наполняют силой ведьмы, но без содействия с другой стороны, было бы невозможно его удержать. Духи — лесные и водные, для которых не существовало препятствий, помогали ведьмам сдерживать полчища нечисти, не позволяя им проникать в мир людей.

В глубокой древности мир оказался на грани катастрофы. Люди оказались беззащитны перед существами, обладающими магическими способностями, но имеющими искаженные понятия о жизни и смерти, о добре и зле. Они не понимали, что плохого в том, чтобы превратить мужчину в лешего, а девушку в русалку? С точки зрения нечисти — ничего срашного в этом нет. Это же весело и цена за превращение невелика, какая то душа, которой и в глаза то никто не видел. И тогда, чтобы сохранить род человеческий от полного уничтожения, мир был поделен надвое. Кому подобное оказалось под силу, о том неведомо. Но с тех пор появились в мире людей ведьмы — существа, наделенные даром и принявшие на себя обязательства по сохранению обережного круга.

* * *

— Добро пожаловать, гости дорогие, — церемонно приветствовал их лесной дух. Сегодня он имел гордый царственный вид. Для полноты образа не хватало лишь золотого венца, как символа власти. Черный камзол по подолу и рукавам был богато украшен золотой вышивкой. Из-под него виднелась белая шелковая рубашка, ворот которой скрепляла заколка с кроваво-красным камнем, зловеще посверкивающим в лучах восходящего солнца. Поверх всего был накинут плащ из тонкого дорогого сукна. На ногах — начищенные до блеска сапоги с высокими голенищами, прикрывающими колени. И только глаза оставались прежними, шальными, с едва заметной грустинкой.

В сторону ктурха Хозяин даже не глянул, как будто его тут и не было. Старки чудесным образом утратил присущие ему наглость и задиристость, стоило лишь им шагнуть за границу обережного круга. Он жался к полам меховой накидки, в которую куталась Анитра. Девочка не удержалась от улыбки, когда подумала, что дай ему волю, он и вовсе заберется к ней под подол, лишь бы не попасться на глаза местному властителю. Незаметно хлопнув ладошкой по рыжей макушке, она осадила маленького наглеца, уверенная в том, что все его страхи напрасны. Сигверда не просто так заставила его принести клятву перед тем, как прийти сюда, наверняка знала, что делала.

— Вижу, опять ты пришла лишь на время, — продолжил Хозяин, выслушав от Сигверды слова благодарности за радушный прием.

— Останусь, пожалуй, — бросила ведьма будто бы равнодушно, но при этом глаза ее полыхнули черным огнем, вмиг развеявшим грусть во взгляде Хозяина. Его лицо вновь озарила улыбка. На этот раз теплая, предназначенная одной лишь Сигверде.

На ведьму накатило смущение, и она впервые за много лет потупила взор, совсем, как девица на выданье, но все же нашла в себе силы, чтобы продолжить:

— Мне бы только преемницу пристроить так, чтобы не коснулось ее лихо раньше времени. Не готова она еще к этой встрече, слишком молода и неопытна.

— В моем доме и преемнице твоей место найдется, — благодушно заявил Хозяин, но Сигверда отрицательно покачала головой.

— Нельзя ей тут оставаться, сам знаешь. Есть у меня должник, к нему и отправлю. Подсобишь с переходом, чтобы зря ноженьки не мять?

— Как не подсобить моей красавице? Это самое малое, что я готов для тебя сделать, Сигвердушка.

На щеках старухи заалел румянец. Ан нет, не старухи уже, а девицы молодой, да пригожей. С черной длиной косой в руку толщиной, в которой не осталось ни одного седого волоска, с кожей белой, да гладкой, с губами, налитыми цветом спелых ягод. Если бы не глаза, в которых застыла вековая мудрость, не узнала бы Анитра сейчас свою наставницу.

Даже Старки забыл об осторожности, засмотревшись на чудесное преображение Сигверды. Высунул любопытный нос, да тут же по нему и получил.

— Странного помощника ты ей подобрала, — сказал Хозяин, задумчиво рассматривая из-под густых ресниц плутоватое лицо ктурха.

— В самый раз будет, — отмахнулась Сигверда. — Он, хоть и пройдоха, каких поискать, но зла в нем нет, глядишь, когда и пригодится со своим умением проникать всюду, где есть хотя бы малая щель.

— Твоя правда, — тут же согласился Хозяин и отворотил взгляд от ктурха, который только после этого решился вдохнуть полной грудью. А лесной дух сразу забыл о его существовании, спросил с интересом, вновь обращаясь к дорогой гостье: — И что же за место ты выбрала, для своей преемницы, Сигвердушка?

— Крепость Йомсборг, — бросила она веско. По-видимому, других слов и не требовалось, потому что в глазах Хозяина появилось понимание, сменившееся нешуточным удивлением.

— И кто же из воинского братства тебе задолжал, милая? Уж не сам ли хевдинг — предводитель йомсвикингов?

Сигверда ответила Хозяину долгим взглядом, и тот поднял руки ладонями вперед:

— Знаю, что не ответишь. Я просто так спросил, не подумав. Ты уж на меня не серчай.

Анитра даже рот приоткрыла от удивления. Наверное, это что-то вроде врачебной тайны, подумала она. Люди обращаются за помощью к ведьмам в крайнем случае, когда сильно припечет, и уж точно не желают, чтобы об их бедах и невзгодах трепались на каждом углу.

Холодно усмехнувшись, Сигверда напомнила Хозяину, что дни нынче коротки, и надо бы поспешить. Тот не стал больше ничего выпытывать, махнул рукой в приглашающем жесте, и перед путниками открылся вход в длинный узкий тоннель.

— Возвращайся, Сигвердушка, — донеслось им вслед, когда часть пути была уже пройдена, — я буду ждать.

* * *

По мере продвижения вглубь тоннеля, усиливались неприятные ощущения. Начинала мучить клаустрофобия, чего прежде Анитра за собой не замечала. Не хватало воздуха. Она дышала тяжело, борясь с подступающей паникой.

— Этот путь не для людей, — сказала Сигверда, оглядывая свою ученицу и замечая бисеринки пота, выступившие у нее на лбу и над верхней губой. — Будь ты простым человеком, могла бы и с жизнью тут распрощаться. Теперь же, хоть и помаешься немного, зато к месту доберемся уже сегодня. А по людским землям и за две луны не управились бы. Мне то по первости вот так же худо было, а потом ничего, пообвыклась.

Этот разговор помог Анитре отвлечься от тягостных ощущений, а вскоре они и вовсе почти исчезли, осталась лишь слабость, да дрожь по всему телу, как после тяжелой болезни. Старки убежал далеко вперед, не выказывая ни страха, ни сомнений в безопасности этого пути. Ведьмочка приободрилась и зашагала вровень с Сигвердой. Из-за серого марева, окружавшего их со всех сторон, дорога казалась бесконечной. Неожиданно в лицо пахнуло морской свежестью и почти сразу по глазам полоснуло солнечным светом. После сумрачного тоннеля, в котором они по ощущениям провели целую вечность, Анитра никак не могла надышаться горько-солоноватым воздухом, чувствуя себя узником, вырвавшимся из темницы на волю после долгих лет заточения.

ГЛАВА 8

Открытый Хозяином путь привел их на берег моря. И, судя по пронизывающему холодному ветру, море было северным. Анитра с любопытством огляделась по сторонам. Вдали виднелись высокие крепостные стены. Скорее всего, это и был конечный пункт их путешествия. Правда, чтобы до него добраться, им предстояло пройти по кромке моря, старательно уворачиваясь от накатывающих на берег волн.

Вечерело и наверное стоило бы поторопиться, чтобы не пришлось коротать ночь под открытым небом. Вот только усталость давала о себе знать все сильнее, а потому шли они медленно. Все мысли Анитры были заняты мечтами о еде и ночлеге. Старки, по-видимому, думал о том же, он часто сглатывал голодную слюну и спотыкался на каждом шагу, сонно щуря глаза. Одной Сигверде, казалось, было все нипочем. Ведьма имела такой сосредоточенный вид, что Анитра не сразу решилась обратиться к ней с расспросами. Крепость, в которой предстояло жить юной ведьмочке, неумолимо приближалась, а девочка не имела ни малейшего представления о том, что ее там ожидает. Все, что она видела перед собой — это земляную насыпь, заканчивающуюся высоким частоколом.

Наконец Анитра собралась с духом и спросила:

— Сигверда, скажи, чего мне ожидать?

Ведьма посмотрела на нее спокойно и ответила:

— Ничего не бойся. Здесь ты будешь в безопасности. Житье твое будет отличаться от зареченского, но тут уж ничего не поделаешь. Порядки тут строгие, иначе нельзя. Да ты и сама все поймешь, когда увидишь. Старайся быть послушной, многого от тебя не потребуют и обидеть не посмеют. Такими будут условия откупа. Да и я не оставлю тебя без присмотра. Буду приходить каждую седмицу до тех пор, пока в том будет нужда.

— А как тут примут Старки? — задала следующий вопрос Анитра. Маленький пройдоха усиленно дергал ее за полы плаща, напоминая о своем существовании.

— Ох, о нем то я и забыла, — всплеснула руками Сигверда.

Потянулась рукой к рыжему коротышке и прочертила у него на лбу руну Дагаз, отвечающую за изменения. Прочитала короткое заклинание и наполнила руну силой. Вечерние сумерки прорезало возмущенное "мяф", а возле ног Анитры вздыбил шерсть рыжий котище.

— Ну вот, — Сигверда удовлетворенно отерла ладони о полы накидки, — теперь ни у кого не возникнет вопросов о твоем спутнике. Коты не такая уж редкость.

Однако Старки остался недоволен преображением. Он с грозным шипением набросился на ведьму, а когда это не принесло никаких результатов начал жалобно мяукать.

— Успокойся, — отмахнулась от него Сигверда, — это лишь на время. Нам бы только в крепость войти, а там уж твоя забота, как не попасться на глаза ее обитателям.

До Старки наконец дошло, что ему не придется провести остаток жизни в кошачьей шкуре и он действительно успокоился. Встопорщил усы, распушил хвост и вырвался вперед, решив возглавить их маленький отряд.

К причалам они добрались уже в полной темноте. Ворота крепости были наглухо закрыты. К счастью на драккарах, степенно покачивающихся на волнах залива, находилась стража. Стоило двум ведьмам ступить в полосу света, отбрасываемую сторожевыми огнями, как от ближайшей лодки в их сторону направились трое воинов.

— Кто вы и что вам надо? — раздался громкий окрик.

Сигверда придержала Анитру за рукав, а сама выступила вперед, скидывая с головы накидку и позволяя воинам себя рассмотреть. Потом с достоинством произнесла:

— Передайте вашему хевдингу, что ведьма Сигверда Мстительная явилась за откупом.

Мужчины переглянулись и одновременно склонили головы, приветствуя нежданную гостью. Спутнице старой ведьмы достались лишь мимолетные взгляды, на кота же и вовсе никто не обратил внимания.

Анитра отметила про себя, что однажды подобная самоуверенность может выйти им боком. Могучее телосложение, широкий разворот плеч и немалый боевой опыт — ничто в сравнении с коварством ведьмы, владеющей магией рун. Внешность, как известно, бывает обманчива. Эти воины привыкли полагаться на физическую силу, которой щедро одарила их природа, они простодушны и прямолинейны. Привыкли жить по раз и навсегда заведенному порядку. Сейчас это сыграло ведьмам на руку. Их не оставили дожидаться позволения хевдинга на холодном ветру, а сразу провели в крепость. И пусть поздние гостьи не замышляли ничего дурного, но воины не могли знать об этом наверняка. Опять таки, Старки легко проскользнул в крепость незамеченным, а значит, так мог поступить и кто-то другой, не такой безобидный, как жадный до чужого золота ктурх.

* * *

В пиршественном зале было многолюдно. За длинными столами сидели мужчины. Их одежда не отличалась разнообразием. Простого кроя шерстяные рубахи и штаны, серого или коричневого цветов. Они ели жареное мясо, запивая жирные сочные куски крепким элем. Запах пролитой браги витал в воздухе, заглушая все прочие ароматы. Хевдинг обнаружился в дальнем конце просторного зала. Он сидел на небольшом возвышении за отдельным столом в окружении шести воинов, одетых в более дорогую одежду. На руках у мужчин тускло посверкивали широкие золотые обручья, надетые поверх шерстяных рубах.

Один из сопровождавших ведьм воинов направился к возвышению и, склонившись к хевдингу, сказал ему несколько слов.

Вождь оторвался от еды и бросил быстрый взгляд в конец зала, туда, где его внимания дожидалась старая ведьма. Он резко поднялся, давая знак своим людям оставаться на месте, и вышел из зала в одну из боковых дверей. Спустя мгновение Сигверду и ее спутницу провели за ним следом.

Анитра была ошеломлена увиденным. Наставница не обманывала, когда говорила, что крепость не имеет ничего общего с той мирной деревенькой, в которой юная ведьмочка провела последние месяцы, да и люди тут были совсем другими. От них веяло холодом и опасностью. Прислужницы сновали между столами призрачными тенями, не поднимая глаз и не привлекая к себе внимания. Изредка в их сторону отпускались сальные шуточки, но до грубого приставания дело не доходило.

Оставаться тут не хотелось. Ни при каких обстоятельствах. Грозившая опасность теперь казалась Анитре надуманной, а жизнь в крепости пугала до дрожи.

— Приветствую тебя, ведьма, в моем доме, — неожиданно прозвучал зычный голос, владелец которого несомненно привык повелевать. — Мне сказали, что ты явилась за откупом. Говори, чего хочешь, я жду.

— Так то ты встречаешь гостей, Свенельд, — упрекнула хозяина крепости Сигверда, но тут же махнула рукой и добавила: — Что же, мне не привыкать. Знаю, как ваше воинство относится к бабам, даже будь они ведьмы. И запрошенный откуп придется тебе не по нутру, но такова плата за мое ведовство.

— Не решай за меня, женщина, — громыхнуло в ответ, — я от своего слова не отказываюсь.

Анитра вздрогнула и поспешила укрыться за спиной наставницы, лишь бы не попасться на глаза обладателю густого баса. Зато на Сигверду грозный вид двухметрового вооруженного мужика почему то не произвел должного впечатления. Она даже бровью не повела и ответила совершенно бесстрастным тоном:

— Присмотри за девчонкой, Свенельд. Пока не вырастет, возьми ее под свою опеку, вот и весь откуп.

— И только то? — удивился хевдинг, окидывая заинтересованным взглядом спутницу Сигверды. Смотрел он недолго, видимо, не найдя для себя ничего примечательного, снова обратился к Сигверде: — Что же, в моей крепости девок немало, еще от одной хлопот не прибавится. Вот только чую я, что-то тут нечисто.

— О том тебе знать необязательно, — отрезала Сигверда, подтверждая его худшие подозрения. — Выдели девчонке отдельную опочивальню, да не вздумай загружать тяжелой работой. Помни о том, что она гостья в твоем доме и прислуживать никому не обязана, так же, как и ублажать твоих воинов.

Свенельд не удержался от насмешки:

— Да кто на такую позарится? Больно молода, да костлява. У нас в крепости баб хватает, а кому не хватает, привозят себе из похода.

Девчонка отчего-то посмотрела на ведьму с упреком, а та, в свою очередь зло зыркнула глазами на хевдинга.

— Много разговоров Свенельд. Дело то для тебя пустяковое. Прикажи своим людям, чтоб девчонку не трогали, да пригрози им жуткой расправой за ослушание, и довольно. А когда придет срок, позволь ей самой решать, как распорядиться своей жизнью. И тогда твой долг будет выплачен.

Потом Сигверда завозилась под плащом, вытягивая на свет мешочек с монетами и протянула его мужчине со словами:

— От тебя, Свенельд, требую для нее только крова и защиты, а это плата за еду и одежду, которая должна быть не хуже той, что получают твои дочери.

Хевдинг принял мешочек, взвесил его на ладони, заглянул внутрь, крякнул от удивления и уже с большим интересом посмотрел на девчонку, гадая, что в ней такого, коли сама Сигверда Мстительная о ней так печется. Неужто знатного рода? По всему видно, что тяжелой работы не знала. Но ведь девка не парень, дочерьми так сильно не дорожат. Была б его воля, вышвырнул бы обеих за порог, да нельзя — откуп висит на шее тяжким грузом. Как бы не случилось беды похуже той, от которой его избавила Сигверда много лет назад.

— Будь по-твоему, — сказал он наконец. Затем, резко распахнув дверь, велел позвать к нему Ингеборг.

Женщина явилась очень быстро, как будто ждала его приглашения в соседней комнате. Молча поклонилась и выслушала приказ хевдинга, в котором он повелевал разместить гостью в опочивальне на хозяйской половине рядом с комнатами его дочерей.

Сигверда выглядела довольной. Главное дело было сделано, а дальше жизнь покажет, верным ли было это решение. В крепости ведьма не осталась, ушла в ночь сразу, как только попрощалась со своей ученицей, пообещав ей явиться через седмицу, чтобы продолжить обучение.

* * *

Оставшись в комнате одна, Анитра первым делом окликнула Старки. Он тут же словно соткался из воздуха, пребывая в чрезвычайно хорошем расположении духа. Как выяснилось, причин тому было несколько. Во-первых, к нему вернулся прежний облик, во-вторых, он успел подкрепиться копченой рыбкой, а еще Анитра подозревала, что маленький пройдоха у кого-то разжился парой-тройкой золотых монет. В общем, Старки искренне полагал, что жизнь у него удалась.

— А знаешь, — сказал рыжик мечтательно, — мне тут нравится. Еды много, щели повсюду и золото совсем не охраняется — лежит себе в сундуках и только ждет, когда я до него доберусь.

Анитра нахмурилась. Недооценивать обитателей крепости не стоило. Пойманный на воровстве человек запросто мог лишиться руки, а в случае с лесной нечистью все могло закончиться еще печальнее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы должны вести себя тихо и не привлекать к себе внимания? — спросила она строго. — Если ты попадешься, я не смогу тебе помочь. Учти это и будь осторожен. Помни, жадность до добра не доводит.

Ее предупреждение на миг отрезвило Старки, но уже в следующее мгновенье он расплылся в широкой улыбке:

— Не переживай, ведьмочка. Я знаю толк в своем деле. Крепость большая и народу в ней много. Буду брать малую толику от каждого, никто и не заметит.

Ну что тут скажешь, Старки не переделать, такова его сущность. Он живет и мыслит иначе, не так, как принято в мире людей. Для него кража золотых монет не является чем-то предосудительным. Скорее это охота, приносящая немалое удовольствие. С другой стороны, разве люди не занимаются тем же, совершая набеги на соседние поселения?

Махнув на ктурха рукой, Анитра уселась на кровать, обводя взглядом довольно просторную комнату, в которой ей предстояло провести по меньшей мере несколько месяцев. Мебель была простая и довольно функциональная, ничего лишнего: кровать, сундук и стол. Еще имелась печь, рассчитанная по-видимому на обогрев двух комнат — этой и соседней, и небольшое оконце без занавесок. От толстого одеяла, которым была застелена кровать, исходил удушливый аромат прелой шерсти. Тусклый свет единственного светильника не смог скрыть общую неухоженность помещения. Анитра заметила, что здесь давно никто не убирался. По углам скопилось немало пыли. Об уюте речи не шло, навести бы в комнате хотя бы элементарный порядок, прежде чем ложиться спать. Вот только у кого попросить для этой цели ведро с водой и тряпку, Анитра не знала. Женщина, проводившая ее в комнату, сразу же ушла, ничего не объяснив. Не обращаться же к хевдингу с такими пустяками, он и так не обрадовался ее появлению.

За дверью послышались легкие шаги и в комнату вошла Ингеборг, нагруженная какими то тряпками. Оказалось, что это нечто вроде постельного белья и полотенец. На самом деле это были просто отрезы льняной ткани, необработанные по краям, а потому выглядевшие довольно неопрятно. Но все было чистым, а потому Анитра приняла ношу из рук Ингеборг с благодарностью.

Женщина смотрела на нее с интересом и видно хотела о чем-то спросить, но не решалась. Было видно, что Ингеборг просто сгорает от любопытства. Анитра не сомневалась, что с ее легкой руки очень скоро в крепости начнут множиться самые разнообразные слухи — от обыденных до поистине невероятных.

"Ну и пусть люди потешатся, лишь бы до правды не додумались. Так мне будет спокойнее", — решила Анитра и продолжила укладывать те немногие вещи, что прихватила с собой из дома, в сундук.

Две девушки принесли медный таз, кувшин с водой и глиняный горшок, который сразу же засунули под кровать.

Ингеборг не выдержала и все-таки спросила:

— Звать то тебя как? И чья ты будешь? Неужто дочка нашего хевдинга?

Анитра улыбнулась и представилась:

— Матушка звала меня Анитрой. А твое имя Ингеборг, я правильно поняла?

— Все верно, — подтвердила слова Анитры женщина, — я тут ведаю всеми хозяйственными делами. Если что нужно, обращайся ко мне, но на многое не рассчитывай, наш хевдинг держит баб в строгости. Вижу, платья у тебя из крашеной шерсти и рубахи из тонкого полотна, плащ подбит дорогим мехом, а вот украшений нет совсем, даже самых простых.

Ингеборг бесцеремонно оглядывала Анитру и содержимое ее сундука, а девочка так же беззастенчиво рассматривала ее в ответ. Служанка вела себя довольно нагло и симпатий не вызывала. Было в ней что-то крысиное. Не старая, но и не молодая. В светлых волосах пробивается редкая седина. На вид — лет сорок, не меньше. Взгляд голубых до прозрачности глаз цепкий, неприятный, от такого не укроется никакая мелочь. Впрочем, одна мелочь, в лице шустрого ктурха, благополучно избежала встречи с домоправительницей.

Анитра с трудом сдержала тяжкий вздох. Придется быть осторожнее вдвойне, чтобы ни словом, ни взглядом не выдать возникшую на пустом месте неприязнь. По большому счету эта женщина не сделала ей ничего плохого, но внутреннее чутье подсказывало, что лучше держаться от нее подальше. Хорошо, что книгу с рецептами зелий она успела сунуть на самое дно сундука еще до ее прихода, а колдовская книга надежно укрыта от посторонних глаз под рубахой на груди, в виде серебряного листочка на кожаном шнурке.

— Здесь бы паутину смести, да пол вымыть… — начала Анитра, но была прервана на полуслове.

— Служанка тебе не полагается, на то повеления не было. Делай все сама, — сказала, как отрезала Ингеборг.

— Да я и хотела сама, — неумело оправдалась Анитра, не понятно за что, — только где мне взять воду и тряпку, не знаю.

Домоправительница поджала тонкие бескровные губы, и лицо ее вмиг заледенело.

— Воду используешь ту, что останется после умывания, а тряпку выберешь из своих, какую не жалко.

После этого Ингеборг быстро удалилась, наверное опасаясь, что Анитра попросит у нее еще чего-нибудь. Девочка и хотела попросить немного еды, но не успела и приготовилась ложиться спать голодной.

Жизнь на новом месте начиналась не очень хорошо. Оставалось надеяться, что дальше не станет еще хуже.

— Чего приуныла? — вылез из укрытия Старки.

— По дому соскучилась, — отозвалась Анитра и принялась устраивать на сундуке лежанку для ктурха. Для этих целей она приспособила то самое шерстяное покрывало, что лежало на кровати, накинув поверх него одно из полотенец.

— Знаю я, как вылечить твою тоску, — многозначительно молвил ктурх и исчез так быстро, словно его тут и не было.

Закончив стелить постель, Анитра замерла возле кувшина с водой. Ясно, что влажную уборку сегодня сделать не получится. Ночь на дворе. Но завтра она обязательно добьется своего, даже если ради этого придется обратиться к хозяину крепости. В конце концов, она не бедная родственница, хевдинг получил неплохую плату за ее проживание.

В дверь тихо поскреблись. Анитра сначала подумала, что это мыши, но в приоткрывшуюся створку заглянула невысокая рыжеволосая девушка лет двадцати с приятным лицом, густо усыпанным веснушками. Это была одна из тех служанок, что приходили вместе с Ингеборг. Она быстро прошмыгнула в комнату, что было делом непростым, потому что в одной руке девушка держала деревянное ведро с водой, а в другой — ветошь.

Служанка весело подмигнула Анитре и спросила:

— Ты тут еще не задохнулась от пыли? — и не дожидаясь ответа, продолжила: — Ничего, пока старая грымза докладывает обо всем хозяйке, мы тут быстро порядок наведем, а потом и накормим тебя. Сейчас Вигда принесет твой ужин. Она доводится Кэрите племянницей, так что кухарка ей не откажет. А меня Дэгни зовут. Ух и пылищи тут развелось.

Девушка принялась смахивать паутину с потолка, Анитра взялась ей помогать. Потом вместе вымыли пол. Они управились точнехонько к приходу Вигды. Эта высокая белокурая красавица оказалась такой же словоохотливой, как Дэгни и пока накрывала на стол, болтала без умолку.

Из рассказа Вигды выходило, что Ингеборг в крепости не любили. Однако терпели все ее выходки, потому что жена хевдинга назначила ее главной над всеми, кто работал в хозяйском доме. Это никого не удивило. Пять лет назад, когда Свенельд женился в третий раз, молодая жена привезла с собой эту неприятную особу, и та сразу принялась тут все вынюхивать. Потом бежала к хозяйке и обо всем ей докладывала. Так несколько служанок лишились работы и вынуждены были вернуться в деревню. На их место никого не взяли, просто распределили обязанности между оставшимися работниками. Дэгни с Вигдой не выгнали лишь потому, что у них мужья хирдманы. Вигда родилась в крепости, ее отец два года назад не вернулся из похода, а мать снова вышла замуж и теперь живет в деревне неподалеку, оставив дом в крепости во владении дочки и зятя. У рыженькой Дэгни совсем другая история. Ее сердце похитил красавец-йомсвикинг, а потом выкрал и ее саму из отцовского дома. Увез за море и сделал своей женой. Вот такая романтическая история. И кажется, обе девушки были вполне довольны тем, как сложилась их жизнь.

В крепости не было места тунеядцам. Работали все без исключения. Кто-то на кухне, кто-то в ткацкой мастерской, были и те, кто выполнял грязную работу — засыпал выгребные ямы и копал новые, но часто эти обязанности выпадали на долю провинившихся воинов.

Дочки хевдинга, а их у него целых семь против двух сыновей, все как одна занимались знахарством. Тут Вигда переглянулась с Дэгни и обе рассмеялись, словно услышали удачную шутку.

— Из них знахарки, как из меня хирдман, — пояснила причину неожиданного веселья Вигда. — Они не отличат полевой хвощ от болиголова. Мальчишки из деревни приносят им разные травы, да коренья — по медяку за мешок, вот они их сушат, да в мешочки складывают, а все одно с хворями люди к деревенской знахарке бегут. Так то оно вернее будет. Хозяйка у нас знатного рода, дочка короля Харальда Прекрасноволосого. Спесивая до жути. Считает, что все люди — грязь под ее ногами. Одна Ингеборг удостаивается чести с ней разговаривать. Есть полагается на кухне, в большом зале пищу подают только воинам. Так что прямо с утречка наведаешься во владения Кэриты, она и накормит.

Вот вроде бы и времени прошло совсем чуть-чуть, а у Анитры голова пошла кругом от обилия информации. Главное она уяснила, бояться Ингеборг не стоит. Она хоть и строит из себя главную, но выполняет приказы хозяйки дома. А той вряд ли будет дело до пришлой девчонки.

Перед тем, как садиться есть, Вигда задвинула засов на двери.

— Так нам никто не помешает. А то с грымзы станется заявиться к тебе на ночь глядя.

После этого девушки заговорщически переглянулись и приступили к самому главному по их мнению делу — допросу невесть откуда появившейся девчонки, занявшей привилегированное положение в доме хевдинга: — Ну давай, рассказывай, откуда ты приехала, кто твои родители и почему наш хозяин поселил тебя в своем доме?

Две пары любопытных глаз уставились на Анитру почти не мигая. Ведьмочка даже растерялась от такого напора, не зная, о чем можно поведать двум кумушкам, не умеющим держать язык за зубами. Девушки вроде бы неплохие. Помогли с уборкой, накормили, поведали много интересного. И теперь ожидают ответной благодарности, в качестве которой сойдет немедленное раскрытие всех ее тайн.

Анитра сделала умоляющие глаза и попросила:

— А можно я лягу спать? Дорога была неблизкой, я очень устала, просто с ног валюсь.

Изображать усталость не пришлось. День действительно выдался долгим, да еще нервным.

Девушки оказались мягкосердечными. Сжалились над бедняжкой и, вытянув из Анитры обещание непременно рассказать обо всем завтра, неслышно выскользнули за дверь.

Стоило Анитре вернуть щеколду на место, как за ее спиной послышалось ворчливое:

— Наконец-то, я уж думал эти балаболки никогда не уйдут, а ведь окорок такой тяжелый, все руки мне оттянул, зараза. Ну, чего вытаращилась? Принимай свой ужин, а то моченьки нет его держать.

Опомнившись, Анитра бросилась к маленькому ктурху, который умудрялся удерживать в руках целый окорок. Наверняка ведь весит не намного меньше его самого.

— Ты как его донес? Живот не болит? — Анитра взволнованно посмотрела на Старки. Не хватало, чтобы малыш надорвался в благородном стремлении ее накормить.

— Ерунда, — заважничал ктурх, — я сильный. Мог бы и больше принести, только тебе и этого не съесть, помню я как ты за столом у Сигверды крошки клевала, ну чисто пичужка малая. Не будешь мясо есть, так и не вырастешь. Кто тогда тебя заморыша в жены возьмет?

— Заботливый ты мой, — умилилась Анитра, отрезая приличный ломоть мяса добытчику и вдвое меньше себе, — Чтобы я без тебя делала?

— Питалась бы одной кашей, — хмыкнул Старки, намекая на ее недавний ужин. — Даже масла охламонки не положили, только ложечку вареньица брусничного. Так ты у меня совсем отощаешь. Ну да ничего, со мной не пропадешь, уж я о тебе позабочусь.

"Еще один разговорчивый опекун на мою голову", — мысленно улыбнулась Анитра, доедая последний кусочек.

День завершился совсем не так, как ожидалось. Сытая и довольная она растянулась на постели, еще раз порадовалась, что не придется дышать пылью всю ночь, и провалилась в сон без сновидений.

* * *

Алфхильд готовилась ко сну, когда дверь в ее комнату приоткрылась ровно настолько, чтобы в узкий проем могла протиснуться высокая худощавая женщина.

— Ингеборг? Что привело тебя ко мне в столь поздний час? — брови жены хевдинга изогнулись полумесяцем. Она не ожидала прихода своей преданной служанки, с которой все было обговорено во время вечерней трапезы. День в крепости прошел как обычно, а потому доклад всеведущей Ингеборг не занял много времени. Чем же вызван этот неурочный визит?

— Госпожа моя Алфхильд, прости за вторжение. Я принесла тебе важную новость — у твоего мужа объявилась еще одна дочь, — ответила Ингеборг.

— Вот как? И что же в этом удивительного? — в голосе Алфхильд послышалась скука. — Странно, что стены крепости не осаждают сотни его ублюдков. Одним больше, одним меньше. Свенельд не станет никого из них признавать, пока живы законные наследники. Смута ему ни к чему. Отправь девчонку в женский дом, да прикажи, чтобы приставили к делу. И впредь не тревожь меня по пустякам.

Молодая служанка, замершая за спиной госпожи с костяным гребнем в руке, вновь принялась расчесывать длинные серебристые пряди. Волосы Алфхильд струились до самого пола и приходилось действовать очень осторожно, чтобы ненароком не причинить хозяйке боль. Рука у госпожи была тяжелой, и след от пощечины мог сохраняться очень долго.

— Именно так я и собиралась поступить, моя госпожа, однако хевдинг приказал поселить девчонку в хозяйском доме. Я не посмела его ослушаться, но решила, что тебе нужно об этом знать.

— С чего бы ему так поступать? — задумалась Алфхильд. Ее сердце сжалось от дурного предчувствия. Ведь за пять лет брака она так и не подарила Свенельду сына. Две дочери появились на свет одна за другой в первые два года супружества, а после этого ей ни разу не удалось зачать в своем чреве дитя. Муж стал косо на нее поглядывать, все реже навещал по ночам, а в последнее время и вовсе приходил пьяный до беспамятства. Не раздевшись, заваливался на кровать и тут же засыпал, оглашая комнату храпом, похожим на рык дикого зверя. Поначалу безразличие супруга даже радовало. Чего греха таить? Мужа Алфхильд не любила, не его образ являлся ей во снах. Свенельд был старше ее отца, грузен и некрасив. Неумеренность в еде и крепом эле сказались на его здоровье не лучшим образом. И все же при нем она была госпожой. Слуги и воины относились к ней с почтением. Алфхильд не могла позволить какой то девчонке занять свое место.

— А ты уверена, что это его дочь? — спросила равнодушно, стараясь не выдать охватившее ее волнение.

Ингеборг пожала плечами:

— Да кто ж ее знает? Девчонка слишком мала, чтобы стать его любовницей, а лишь бы кого хевдинг в своем доме не поселит. Вот я и подумала, что она его дочь.

Алфхильд прикрыла на миг глаза, скрывая облегчение. Волноваться действительно было не о чем. Не любовница, к тому же девчонка. Может быть, Свенельд задумал выдать ее замуж за одного из своих скрытых недругов, того, чьи уста на пирах полны меда, а попробуй повернуться к нему спиной и в нее тут же вонзится отравленный клинок?

— Пусть живет, — повелела Алфхильд милостиво. — Утром отведи ее к дочерям Свенельда, пусть вместе травы разбирают. Нечего ей без дела сидеть. Еще возомнит себя госпожой. А сама приглядывай за ней и, если заметишь что неладное, сразу беги ко мне.

— Все сделаю, как ты велишь, госпожа моя Алфхильд, — Ингеборг низко поклонилась и неслышно выскользнула за дверь.

* * *

Анитра проснулась рано. Разбудила ее возня за дверью. Скорее всего, это слуги растапливали печи, успевшие остыть за ночь.

На новом месте все было непривычно: слишком широкая кровать, незнакомые запахи, многочисленные звуки, свидетельствующие о пробуждении крепости. Ведьмочка перевела взгляд на сундук. В серых предрассветных сумерках было видно, что импровизированная постель Старки пуста. Негодник снова исчез без предупреждения. Да и ложился ли он спать, не известно. Кажется, у ктурха нашлись дела поважнее сна. К тому же он любил понежиться возле горячей печи. Не исключено, что шустрый пройдоха отыскал себе местечко получше и потеплее.

Сделав над собой усилие, Анитра выбралась из-под плаща, который набросила поверх простыни вместо теплого покрывала. Быстро натянула на себя платье, а затем снова закуталась в меховую накидку. Ополоснув лицо ото сна, девочка отправилась на поиски кухни. Плутать долго не пришлось. Она просто шла на запах свежевыпеченного хлеба.

В просторном помещении оказалось многолюдно. За большим столом собралось не менее двух десятков человек: мужчины и женщины, молодые и постарше. Перед каждым стояла деревянная плошка с густой кашей и глиняные чаши с горячим отваром. В центре стола располагался поднос с толстыми ломтями ржаного хлеба. Именно его аромат и послужил Анитре путеводной нитью.

Для новоприбывшей тоже нашлось местечко. Круглолицая женщина, пышная и румяная, как сдобная булочка тут же поставила перед девочкой тарелку с кашей и вернулась к прерванному завтраку. На Анитру поглядывали с интересом, но с расспросами не приставали, давая ей спокойно поесть. Однако стоило ведьмочке закончить трапезу, как плотину прорвало. Пришлось рассказывать придуманную наспех историю о жизни в деревне под присмотром бабки-знахарки, что было не так уж далеко от истины. О том, что неожиданно бабка сорвалась с места и притащила ее сюда, заявив, что больше не может за ней приглядывать, а хевдинг оказался настолько добр, что принял ее как родную. Даже поселил в своем доме.

Главное во время рассказа было изображать полнейшую беспомощность и время от времени обводить слушателей отчаянным взглядом потерянного ребенка, глядишь и поверят в то, что больше ей нечего сказать. Да еще и пожалеют.

Уловка сработала. Наверное впервые с момента перемещения в тело девочки-подростка странствующая душа порадовалась этому обстоятельству. Взрослому человеку не удалось бы так легко отвертеться от ответов на неудобные вопросы, а с перепуганного ребенка какой спрос?

Люди начали торопливо покидать кухню, а Кэрита с помощницей быстро убрали грязную посуду со стола, смели крошки и принялись вынимать из шкафов посуду понарядней. В кухню вбежали две девочки лет восьми, похожие друг на друга, как две капли воды. За ними вошли еще три девушки постарше. И только после того, как они уселись за стол, в дверном проеме возникла худощавая фигура Ингеборг. Анитра хотела было уйти, но домоправительница ее остановила.

— Останься, — произнесла она строго, — и запомни, ты не должна принимать пишу в компании слуг. Это дочери хевдинга, отныне ты будешь делать все то же, что и они. И не вздумай упрямиться, в крепости все подчиняются раз и навсегда заведенному порядку.

Пока Ингеборг говорила, Кэрита живо собрала поднос с едой и поставила его перед домоправительницей. Та легко его подхватила, величественно кивнула и ушла не прощаясь.

— Хозяйке понесла, — ответила Кэрита на вопросительный взгляд Анитры. И продолжила: — Ну, вы, девочки, знакомьтесь, а у меня еще много дел.

Хозяйские дочки с любопытством поглядывали на Анитру, но первыми в разговор не вступали. Пришлось ведьмочке брать инициативу в свои руки.

— Доброго вам дня и приятного аппетита, — начала она с приветствия, а потом представилась: — Меня зовут Анитра, и я некоторое время погощу в доме вашего отца. Слышала, вы разбираетесь в травах. Моя бабка была знахаркой, так что у нас найдется немало общего. Буду рада помочь вам составлять лечебные сборы. Впереди зима и зелья от простуды не помешают.

Сестры переглянулись. Они выглядели удивленными. По-видимому, им не успели доложить о появлении в крепости необычной гостьи. Но вот самая старшая из девушек заговорила, и в ее словах не было ни капли враждебности:

— Я, Бринхилд, дочь Свенельда приветствую тебя Анитра, дочь…

Девушка сделала паузу, ожидая продолжения от гостьи, и ведьмочка со вздохом произнесла имя мужчины, который являлся биологическим отцом Анитры:

— Гудреда.

Бринхилд улыбнулась, довольная тем, как легко ей удалось выяснить, не является ли девчонка их кровной сестрой, и продолжила:

— Мы с сестрами приветствуем тебя, Анитра, дочь Гудреда и будем рады обучить тебя всему, что знаем сами.

Сказано это было с таким достоинством, словно она и впрямь была искусной травницей. Впрочем, старшей дочери Свенельда на вид было лет двадцать, и она вполне могла кое-чему научиться у деревенской знахарки.

Итак, Анитра познакомилась с пятью дочерьми хевдинга. А Вигда упоминала о семи дочерях и двух братьях. Выспрашивать об отсутствующих родственниках ведьмочка не стала, ей бы запомнить имена тех, с кем удалось встретиться за завтраком.

Сестрички Анитре понравились. Они были такими разными, и в то же время чувствовалось, что девушки сильно привязаны друг к другу. Самое разумное — это постараться влиться в этот маленький коллектив и стать в нем своей. Задача не из простых, но Анитра и не думала, что будет легко.

ГЛАВА 9

Настоящая зима на побережье редкая гостья. Та, что с трескучими морозами и обильными снегопадами. Практически постоянно с моря дует сильный ветер, нагоняя на сушу густой туман, из-за которого в двух шагах ничего не видно. В этой густой белесой мути растворяются даже звуки, становясь еле слышными, почти неразличимыми. В такую погоду только сумасшедший отважится выйти в море, а потому Свенельд не ожидал нападения. Правда, охрану с драккаров не снял, а количество конных разъездов увеличил вдвое. Так, на всякий случай. Пустовали только сторожевые вышки, толку от них в непроглядной серой мгле не было никакого, так чего зря людей отвлекать от насущных дел, коих у воинов накопилось немало. Надо и кольчуги за зиму подлатать, и оружие починить, и воинское мастерство довести до совершенства. В походе о таком думать некогда.

Шел второй месяц пребывания Анитры в крепости. Честно говоря, она не думала, что будет настолько трудно. Умом ведьмочка понимала, что дочери хевдинга должны владеть оружием и уметь защищаться, но не думала, что ее это тоже коснется. Однако Свенельд понял слова Сигверды буквально, и теперь Анитра получала все то же, что и его родные дочери. А это означало, помимо крова, еды и одежды, еще и каждодневные тренировки.

Сразу после завтрака сестры шли на вытоптанную до каменной твердости площадку, расположенную за домом, и учились метать ножи и дротики, стрелять из лука и биться на мечах, пусть и деревянных. Занимался с ними пожилой воин с суровым лицом. Иногда казалось, что он вовсе не ведает жалости. Даже если кто-то из его учениц падал на землю от усталости, он заставлял ее подняться и доделать упражнение до конца. Слезы и мольбы не помогали, угрозы тоже. Непослушание каралось дополнительными занятиями перед ужином. Ясно, что девушки старались изо всех сил, чтобы избежать повторной тренировки.

Разумеется, Анитра сильно отставала от дочерей хевдинга, но жалеть ее никто не собирался. Только благодаря своей силе, ведьмочке удавалось быстро залечивать растяжения и ушибы. Каждый новый день был похож на маленькую битву — с собой, с наставником, с болью, с насмешками окружающих. Она действительно являла собой жалкое зрелище, даже в сравнении с младшими девочками — Мэрит и Линн, те занимались уже третий год, с тех пор, как им исполнилось по пять лет. Особенно плохо обстояли дела со стрельбой из лука. Тугая тетива никак не желала натягиваться до упора, в результате чего стрела падала в полуметре от лучницы, горестно взирающей на содранные в кровь пальцы.

На старшую Бринхилд Анитра вообще старалась не смотреть, чтобы окончательно не впасть в уныние. Эта девушка становилась настоящей валькирией, когда выходила в мужском костюме на площадку для тренировок. Скорость, ловкость, умопомрачительная гибкость — все это вызывало зависть и желание непременно стать такой же, как она.

Ингихильд и Сванвейг — девушки пятнадцати и шестнадцати лет, тоже были хороши, но все же они еще не достигли такого совершенства, как восемнадцатилетняя Бринхилд.

Зато в том, что касалось травоведения и зельеварения, Анитра была лучше их всех вместе взятых. Приготовленные ею мази заживляли раны в считанные дни, не давая им загноиться, травяные сборы приносили быстрое облегчение при простуде и различных коликах. А все благодаря капельке колдовства, которую Анитра вливала в свои лекарства, тем самым увеличивая силу их воздействия. Но об этой ее маленькой хитрости знали только она, да Старки. Ловкий помощник умудрялся проникать везде и всюду. Ему не составляло труда ночью приносить в комнату Анитры горшочки с мазями и мешочки с травами, которые она готовила днем и оставляла на своем рабочем столе, а потом возвращать все это обратно, уже приправленными ведьминской силой. Вероятно ктурх тоже обладал какой-то совершенно непонятной Анитре магией.

Сигверда приходила довольно редко и каждый раз оставляла на теле ученицы новую руну. В этот вечер ведьмочка ждала очередного появления наставницы и готовилась записать еще несколько полезных рецептов, коих у Сигверды за долгую жизнь накопилось немало.

Ведьма как обычно возникла словно из ниоткуда. Темнота в углу за кроватью вдруг сгустилась, стала маслянистой на вид, подернулась легкой рябью и, раззявив черную пасть, выпустила из своего чрева Сигверду. Когда подобное явление произошло впервые, Анитра сильно испугалась, теперь же не вздрогнула и не зажмурилась, потому что успела привыкнуть и даже смогла добиться от наставницы обещания научить ее вот так же проникать в закрытые помещения. Не все же ктурху пользоваться свободой передвижения. Анитре тоже хотелось получше осмотреться в крепости. До сих пор она видела только свою комнату, кухню и то помещение, где хранились травы и разные зелья. Еще она побывала в пиршественном зале в день своего прибытия, но мало что успела запомнить из увиденного, так как была сильно взволнована. Когда решается твоя судьба, окружающая обстановка остается за гранью восприятия.

— Я принесла тебе подарок, — с некоторой торжественностью в голосе заявила Сигверда после того, как были произнесены слова приветствия. — Сегодня тебе исполнилось тринадцать, и Бирута просила передать тебе эти серебряные фибулы. Ты уже достаточно взрослая, чтобы иметь дорогие украшения.

— Ты виделась с моей матерью? — воскликнула Анитра, осознавая, как сильно она успела привязаться к женщине, считающей ее своей дочерью. — Как она? Здорова ли? Сильно переживает?

— Ну хватит щебетать, — отмахнулась Сигверда, — все с ней в порядке. И стало еще лучше, когда я сказала, что ты в безопасности.

Анитра приняла подарок с благодарностью. Она уже знала, что украшения из серебра стоят недешево. До сих пор ей приходилось пользоваться бронзовыми заколками. Точно такие носили все жительницы Заречья. Но здесь, в крепости, люди жили побогаче. Даже служанки могли похвастаться серебряными украшениями.

И все-таки главная ценность подарка для Анитры заключалась не в его рыночной стоимости, а в том, что подарен он был с любовью. Ведьмочка с удивлением ощутила, как от соприкосновения с холодным металлом по пальцам растекается незримое тепло, проникающее в самое сердце.

— Вижу, ты почувствовала заключенную в подарке силу материнской любви, — улыбнулась Сигверда. — Носи его, не снимая. Поверь, нет защиты лучше и вернее, чем эта.

— А что слышно о гонениях на ведьм? — спросила Анитра, вдоволь налюбовавшись подарком и вспомнив о причине, побудившей ее спешно покинуть свой дом.

— Бирута рассказывала, что в Заречье приезжал конный отряд. Расспрашивали обо мне, про тебя то им пока не ведомо. Староста провел их к моей развалившейся избушке. Тут уж им пришлось поверить его словам о том, что ведьма ушла из деревни еще в конце лета, а куда не известно.

— Значит, я могу вернуться обратно? — в голосе Анитры послышалась надежда, но Сигверда была непреклонна.

— Ишь, чего удумала, — возмутилась ведьма. — А ну как они вернутся, да кто-нибудь ненароком проболтается о том, что ты — моя ученица? Хочешь оказаться в клетке, как Мстислава?

Анитра понурилась. Сигверда была права. Рисковать полученным даром она не имела права. Да и роль жертвы ее не прельщала.

* * *

Этой ночью Анитра проснулась резко, как от толчка. Села на кровати, пытаясь понять, что же ее разбудило. Темноту ночи расцвечивали алые всполохи. За окном метались люди, слышались крики, бряцанье железа. Кажется, в крепости что-то горело. Оставаться в деревянной постройке было бы чистым безумием. Надо было срочно выходить на улицу, чтобы не оказаться в огненной ловушке. Анитра начала поспешно одеваться, окликая Старки, но его, как обычно не оказалось на месте.

Выскочив за дверь, она на мгновение замерла, справляясь с паникой. Вспомнила о том, что комнаты дочерей хевдинга располагаются на противоположной стороне коридора, окнами во внутренний двор, а значит, разбудившие ее звуки там были не слышны, да и отсветы пламени не тревожили темноту ночи. Анитра метнулась к ближайшей двери и заколотила в нее изо всех сил, потом к следующей и еще к одной. Младшие сестры делили одну комнату на двоих и только Бринхилд жила одна. Она и отозвалась первой. Ее голос звучал сонно, в нем слышались нотки недовольства, но стоило Анитре прокричать одно единственное слово — пожар, как девушка выскочила за дверь в ночной рубашке и принялась будить сестер.

— Оденься, — обратилась Анитра к Бринхилд, не прекращая колотить в соседнюю дверь, — у нас еще есть время. Огонь не успел перекинуться на этот дом, а полуголыми на холоде долго не продержаться.

Девушка кивнула и скрылась в своей комнате, откуда появилась буквально через минуту, полностью одетая, да не в платье, а в мужской костюм, который она надевала на тренировки. На широком поясном ремне крепились ножны с кинжалом, подбитый мехом плащ был накинут на плечи, на ногах — короткие сапожки.

Появление Бринхилд совпало с пробуждением средних сестер, Анитра, объяснив девушкам причину неурочной побудки, тоже отправила их одеваться. Из комнаты младшеньких доносились звуки возни, но открывать дверь они не спешили. Девочки отозвались только на голос Бринхилд. Спешно отворили дверь и, встревоженные, уставились на старшую сестру, ожидая, что она скажет.

— Девочки, одевайтесь теплее. В крепости пожар. Мы должны выйти во двор и дожидаться там, пока мужчины потушат огонь. И не волнуйтесь, мы вас не бросим.

Анитра коснулась запястья Бринхилд и сказала:

— Мы должны разбудить всех остальных.

Речь шла о жене хевдинга, двух ее дочерях — малышках трех и четырех лет, и конечно же об Ингеборг.

Бринхилд нервно передернула плечами. Мачеху и Ингеборг она не любила, но детей было жалко, а значит, придется спасать их всех.

Ингеборг сразу распахнула дверь, стоило Бринхилд пару раз ударить по ней кулаком. В длинной простой рубахе, с распущенными волосами, бледным лицом и блеклыми глазами она походила на призрак. Но, надо отдать ей должное, соображала Ингеборг быстро. Ей даже не пришлось напоминать о необходимости одеться. Девушки, поняв, что тут справятся и без них, поспешили на выход. Надо было выяснить, из-за чего в крепости возник пожар.

На улице творилось что-то невообразимое. Люди пытались гасить пламя, которое охватило ближайшие к ограждению постройки. Высокий частокол в нескольких местах пылал так ярко, что не было никаких сомнений, его подожгли намеренно.

Девушки стояли растерянные, глядя на то, как мужчины пытаются погасить пламя, разгоравшееся все сильнее. Южные ворота сотряс сильный удар, за ним еще один, и еще. В той стороне осталось совсем немного воинов. Все силы были брошены на тушение пожара. Судя по звукам, ворота продержались недолго. В открывшийся проем лавиной хлынули вооруженные мужчины и с громкими криками ринулись в бой. Защитники крепости не растерялись и встретили захватчиков во всеоружии.

Анитра смотрела, как завороженная на сюрреалистическую картину боя и не могла пошевелиться. В сотне метров от нее развернулась настоящая кровавая резня. В воздухе витал запах крови и смерти. В отсветах неугасающего пламени все выглядело еще более ужасающим. Люди убивали друг друга с такой легкостью, словно чужая жизнь не имела для них ни малейшей ценности. Да, наверное, так оно и было. Мечи и топоры погружались в человеческую плоть с чавкающим звуком, вызывающим приступ дурноты. Невозможно было разобрать, где свои, а где чужие и кто одерживает верх в этом сражении.

Бринхилд рванула Анитру за рукав и затянула ее обратно в дом. Быстро захлопнула дверь и задвинула деревянный засов.

— Нам лучше отсидеться здесь, пока все не закончится. Сюда огонь не скоро доберется. Ветра почти нет, так что мы в безопасности.

Бринхилд старалась говорить уверенно, чтобы успокоить сестер, в страхе жмущихся друг к другу. В коридоре показалась незнакомая женщина, ведущая за собой двух сонных малышек. Анитра впервые увидела самых младших дочерей хевдинга. До этого момента их пути ни разу не пересекались, как и с хозяйкой этого дома. Девочки капризничали, терли глазки кулачками и не желали успокаиваться. Жены хевдинга по-прежнему не было видно. Наконец и она показалась в дверях своей комнаты, разодетая, как для торжественного приема. Обвела всех высокомерным взглядом и обратилась к верной Ингеборг, замершей подле своей госпожи:

— Займись детьми, Ингеборг, и сообщи мне, когда все закончится.

Затем развернулась и гордой поступью вернулась к себе. Наверное, она слышала слова Бринхилд и решила ни во что не вмешиваться. Вот чьему спокойствию можно было позавидовать. Впрочем, красавице с хорошей родословной будет не трудно найти себе нового мужа, если вдруг крепость не выстоит под натиском нападающих. Служанки упоминали, что Алфхильд происходит из королевского рода. За такую женщину можно либо получить хороший выкуп, либо заключить с ней брачный союз, сулящий немалую выгоду. Но что делать им? Куда бежать? Где прятаться. Деревянный засов не казался достаточно надежной преградой на пути захватчиков. Анитра впервые оказалась в такой ситуации, когда угроза жизни была настолько реальной, что от страха подкашивались ноги, а во рту все пересохло. Наконец ей удалось взять себя в руки и попытаться мыслить логически.

Каким бы ни был исход этой битвы, раненым понадобится помощь лекаря. А тех, кто способен ее оказать, не тронут даже чужаки. Значит, надо подготовиться заранее.

— Отправляемся за зельями и переносим все в пиршественный зал, — начала командовать Анитра, неожиданно для всех взявшая на себя общее руководство. И как ни странно, ее поддержали все, даже Бринхилд.

— Ты права, — сказала она. — Мы должны быть готовыми ко всему. И раз уж мы не можем помочь нашим воинам в сражении, то просто обязаны залечить их раны, полученные в битве.

Кажется, Бринхилд и мысли не допускала о поражении, а Анитра поостереглась говорить ей об этом.

Некоторое время девушки перетаскивали горшочки с ранозаживляющими зельями в зал. Затем отыскали в кладовой запасы крепкого эля и перенесли туда же. На кухне растопили печь и поставили греться воду. Подготовили перевязочный материал, разорвав тонкие льняные полотна на узкие полосы.

Время за хлопотами пролетело незаметно. Опомнились девушки, когда в закрытую на засов дверь замолотили с другой стороны.

Бринхилд сразу узнала голос одного из воинов отца и бросилась отодвигать засов. Мужчина еле держался на ногах, упираясь окровавленной рукой в дверной косяк.

— Кажется, мы отбились, но вам лучше пока не высовываться наружу, — предупредил он Бринхилд. — В темноте могли затаиться враги. Сейчас наши воины осматривают все вокруг, но пока не рассветет, это все бесполезно.

— Вестар, ты ранен, — перебила его Бринхилд и потянула мужчину внутрь. Он поморщился от боли и осторожно высвободил руку из ее захвата.

— Поосторожнее красавица, мне моя рука еще пригодится, — он постарался улыбнуться, но у него ничего не вышло.

Раненый вдруг начал оседать, и девочки едва успели уберечь его голову от удара о каменный пол.

Вшестером они с трудом уложили мужчину на лавку. Поднять тяжелое тело выше девушки не смогли, хоть и пытались. Конечно, было бы удобнее осматривать раненого на столе, но пришлось довольствоваться тем, что есть.

Анитра действовала, не раздумывая. Ловко разрезала ножом заляпанную кровью рубаху, затем еще и штаны, чтобы легче было проводить осмотр. Сестрички тихо охнули, но ведьмочка не обратила на них внимания. Ей было сейчас не до стеснительности, а кого смущает вид голого мужского тела, пусть отвернется. Несколько мелких кровоточащих порезов могли подождать, а вот неприметная рана чуть выше левой груди требовала немедленного вмешательства. Она почти не кровоточила и на первой взгляд казалась пустяковой, но Анитра не обманывалась. Колотые раны бывают очень опасны. Эту, кажется, нанесли кинжалом, при этом метили в самое сердце. Ударь противник чуть ниже, и ее первого пациента вряд ли удалось бы спасти. Да и сейчас не все так просто, как хотелось бы. Потеря сознания могла закончиться комой, а для воина это хуже смерти. Свои же товарищи добьют, чтобы не мучился, валяясь на постели бесчувственным бревном, о котором и позаботиться то некому.

Эти мысли мелькали в голове Анитры, пока она заплетала волосы в косу, прятала их под косынкой, тщательно мыла руки, а потом дезинфицировала их настойкой цетрарии — сильного природного антисептика. Только после всех этих приготовлений ведьмочка занялась непосредственно раной: промыла той же настойкой, обработала края крепким элем, наложила зелье и стягивающую повязку, а когда закончила, сразу перешла к другим повреждениям. Действовала по тому же принципу, правда самые большие порезы пришлось шить. Из шовных материалов в ее распоряжении имелись лишь кетгут и шелк. Они повышали риск нагноения раны, но приходилось довольствоваться тем, что есть. К тому же, ранозаживляющие зелья, напитанные ее силой, вселяли надежду на благоприятный исход.

— Укройте его одеялом, — распорядилась Анитра, поднимаясь с колен. Боль в затекших конечностях сразу же дала о себе знать, а ведь пока работала, она и не замечала неудобств.

Девушки послушались ее беспрекословно и вообще смотрели, как на чудо-чудное. Наверное, хотели о чем-то спросить, но не успели. В зал стали заходить выжившие воины. Многие из них были ранены и нуждались в помощи лекаря, а значит, не время предаваться пустой болтовне, когда впереди ожидает столько дел.

Анитра совершенно успокоилась, смотрела на все, как бы со стороны. Перед ней были пациенты, которым требовалась ее помощь. Все чувства отключились. Жалеть и сочувствовать она будет потом, а сейчас просто работа, ничего личного. Излишняя чувствительность хирурга может стоить пациенту жизни. Дрожащие руки и слезящиеся глаза означают одно — профнепригодность.

Помощницы, к сожалению, слишком неопытны, чтобы на них можно было полностью положиться. Приходилось успевать везде, чтобы потом не разгребать последствия чьей-то криворукости. Почти все раненые были в сознании, вот тут и пригодилось дурманящее разум зелье, рецептом которого Сигверда поделилась со своей ученицей совсем недавно, буквально перед уходом из Заречья. Не будь его, многие сегодня могли умереть от болевого шока.

Пиршественный зал был забит до отказа. На столах лежали тяжелораненые. Переносить их в более удобное место было нельзя, пришлось оставить на время здесь. Лавки занимали воины, которым повезло чуть больше других, но и они не спешили уходить, дожидаясь приказов своих командиров. Все понимали, что нападение может повториться. Были счастливчики, отделавшиеся синяками, да ссадинами. Вот их первым делом и отправили восстанавливать ограждение и нести караул.

Едва забрезжил рассвет, появились девушки и женщины из ближайшей деревни. Как ни странно, их поселение захватчики обошли стороной. Скорее всего, не захотели поднимать шум раньше времени и оставили грабеж мирных жителей на потом.

С их приходом стало полегче. Требовалось много перевязочного материала, его изготовлением и занялись вновь прибывшие. Кухарка с помощницами постоянно грели воду. Подростки приносили связки дров и ведра с водой. Дети помладше собирали окровавленную одежду в большие корзины. Анитра мельком подумала — наверное будут стирать и чинить. Но тут же забыла об этом, потому что в зал внесли тело Свенельда. Ведьмочка передала раненого, которым занималась, под опеку Бринхилд и бросилась к хевдингу.

Он грязно ругался, требуя вернуть его меч, порывался соскочить с импровизированных носилок, рвался в бой. В общем, вел себя неадекватно. Ничего не оставалось, как изловчиться и приложить к его лицу тряпочку с дурманящим зельем. Только после этого Свенельд успокоился и затих, погрузившись в тревожное забытье.

Осмотр выявил глубокую резаную рану на бедре. Чудом не была затронута артерия, в противном случае хевдинг мог истечь кровью, и тогда ему уже ничто не смогло бы помочь, даже ее чудодейственные мази. Вообщем-то, учитывая размер заварушки, мужчина легко отделался. Пара месяцев ограничений в передвижениях, а потом и думать забудет о полученной ране. По крайней мере Анитра надеялась, что воспаления не будет, а Свенельд проявит благоразумие и дождется, когда нога заживет полностью, прежде чем бросаться в очередную авантюру.

Ведьмочка успела за день наслушаться мужских разговоров о том, что необходимо отомстить захватчикам немедленно, не откладывая поход до весны. Судя по всему, все знали, кто на них напал, но Анитру это мало интересовало. Какая ей разница, если все они мазаны одним миром. Живут торговлей и грабежами, не делая особых различий между этими двумя занятиями.

Наконец поток раненых иссяк. Анитра буквально валилась с ног от усталости, но, надо признать — справились они хорошо. Дойти до своих комнат ни у кого из девушек не хватило бы сил. Так они и уснули на полу возле камина, бросив на каменные плиты пару меховых одеял и укрывшись своими плащами. Можно было передохнуть до следующего утра, когда раненым потребуется перевязка, а значит, им предстоит пережить еще один сумасшедший день.

* * *

Следующий день и впрямь выдался сумасшедшим, как и ожидалось. Впрочем, как и следующий. Зато к вечеру третьего дня Анитра с радостью отметила, что большинство раненых пошло на поправку. Раны заживали так быстро, что уже можно было снимать швы. Из тяжелораненых остались лежать лишь шестеро. Их переложили на лавки, расставленные вдоль стен, а столы тщательно отчистили от грязи с помощью речного песка.

Утром четвертого дня Анитра наконец смогла оторваться от дел и ненадолго покинула душный зал, чтобы глотнуть свежего воздуха. Выйдя во двор, она с облегчением отметила, что от кровавого побоища почти не осталось следов. Разве что недавно заделанные прорехи в ограждении выделялись более светлым оттенком древесины, да на месте сгоревших построек суетились люди. Трупы уже убрали. Анитра старалась не думать, скольким она могла помочь, если бы набралась смелости и вышла из своего убежища в ту ночь. Но потом приходило понимание, что больше того, что она сделала, сделать все равно бы не получилось. Она и так работала на пределе своих возможностей.

К сожалению, долго наслаждаться одиночеством ей не дали. Один за другим к ведьмочке стали подходили воины и подносить в благодарность за исцеление от ран небольшие подарки: подвески, браслеты, тонкие цепочки. Анитра совершенно растерялась, не зная, как поступить. Отказ эти мужчины могли воспринять, как оскорбление, но и принимать подарки было неудобно. Да и как удержать свалившееся на нее богатство, когда оно так и норовит выскользнуть из маленьких ладошек? А еще ей не нравилось стоять у всех на виду, изображая статую божества, которому люди несут подношения.

Пробегающая мимо служанка заметила ее растерянность и быстро пришла на помощь, стянув с головы платок и сделав из него подобие мешка. Анитра узнала в девушке рыжеволосую Дэгни. Шустрая и словоохотливая служанка тут же потащила ведьмочку обратно в дом, причитая, как вредно ей, такой маленькой и хрупкой, непривычной к их сырой погоде, стоять на холодном ветру, того и гляди простудится. А подарки принимать можно и в тепле, в зале хватит места всем дарителям.

Анитра же твердо решила, что обязательно поделится полученными украшениями с дочерьми хевдинга. Без их помощи она бы не справилась. Девушкам еще предстояло многому научиться и она им в этом обязательно поможет, но первые шаги в этом направлении уже сделаны — сестрички накрепко уяснили, что перед тем, как прикасаться к открытой ране нужно прятать волосы под косынками и тщательно мыть руки, а потом обрабатывать их специальым раствором. Втолковывать пришлось долго, но зато уже сейчас виден был результат этих усилий — ни одной загноившейся раны. Это ли не чудо в подобных условиях?

В зале было шумно, и Анитра в который раз подумала, что надо бы перенести лежачих больных в другое место. Угроза их жизни миновала и если соорудить носилки, то может обойтись без проблем.

Разумеется, самым беспокойным пациентом оказался Свенельд. Он не желал подчиняться ее указаниям и уже старался передвигаться самостоятельно, постоянно кривясь от боли в раненой ноге. Анитра перестала давать ему обезболивающее зелье, надеясь, что хоть это удержит его на месте. Рана Свенельда заживала медленнее, чем у остальных, потому что он постоянно ее тревожил. Наконец ведьмочка не выдержала и усыпила беспокойного пациента на целые сутки. Четверо мужчин перенесли хевдинга в его комнату и бережно уложили на постель. На Анитру они поглядывали с благоговейным трепетом. По крепости уже пронесся слух о том, что девчонку привела ведьма. До нападения никто об этом и не вспоминал, зато теперь это обстоятельство послужило порождению самых невероятных слухов о ней.

"Еще немного и запишут меня в божественные посланницы", — мысленно усмехалась Анитра, ловя на себе заинтересованные взгляды местных жителей. Впрочем, сейчас эти слухи были ей на руку. Благодаря им, все слушались ее беспрекословно. Все, кроме Свенельда, но это и понятно. Он привык повелевать, наверное уже и забыл, что значит подчиняться чужим приказам.

После вечерней бани Анитра пригласила сестричек к себе. Разложила подарки на кровати и предложила им выбрать то, что придется по вкусу. Их робкие возражения она тут же отмела, сказав, что работали они вместе, бок о бок, а значит, и награду поделят поровну.

Какое то время девушки перебирали украшения, примеряли, шутили, красовались друг перед другом. А потом разошлись по своим комнатам, чтобы наконец отоспаться по-человечески в своих кроватях. Тут то и появился Старки. Весь взлохмаченный, со следами сажи на лице и одежде.

— Где ты был? — кинулась к нему Анитра, подхватывая маленького приятеля на руки и прижимая его к себе, что было сил.

— Отпусти, ненормальная, — завопил ктурх, пытаясь выбраться из ее объятий. — Задушишь.

— Ой, прости, — повинилась Анитра, плача и радуясь тому, что он жив и здоров. — Я не знала, где ты и что с тобой. Ужасно боялась, что ты сгорел, задохнулся в дыму. Каких только ужасов себе не напридумывала за те дни, что тебя не было.

— Пока что я рискую быть задушенным одной сопливой девчонкой, — ворчал ктурх, расправляя полы сюртучка и оглаживая растрепанную бороденку.

Анитра и впрямь вовсю шмыгала носом, не в силах унять слезы радости. Наверное таким образом выплескивалось скопившееся в ней напряжение. Вымывались из души переживания последних дней.

— И все же, ответь, где ты был? — повторила свой вопрос Анитра.

— А разве непонятно, — окрысился ктурх, — там же золото плавилось в огне. Люди из окон повыпрыгивали, а о своих сбережениях и не вспомнили. Пришлось его спасать.

— Кого? — растерялась Анитра.

— Вот ведь ты бестолковая, — разъярился ктурх, — не кого, а что. Золото, конечно.

Малыш чувствовал себя настоящим героем. А как иначе? Каждый спасает в первую очередь то, что ему дороже всего на свете. Для людей — это жизнь, а для ктурха — золото. И в самом деле, бестолковая.

Анитра тяжело опустилась на кровать, где по-прежнему были разложены украшения, среди которых имелось и несколько золотых. Старки сверкнул глазами и подошел ближе.

— А это у тебя откуда? — спросил он с подозрением, почувствовав в девушке соперницу. — Тоже спасала чужое добро? — прищурился он недобро.

— Спасала, — невесело усмехнулась Анитра. И повторила еще раз, уже укоризненно: — Представь себе, спасала. Но не бесполезные побрякушки, а человеческие жизни.

Если она думала устыдить маленького пройдоху, то сильно просчиталась. Старки сразу расслабился и состроил умильную мордаху.

— Если тебе это все равно не нужно, так может я возьму на память вон ту вещицу? — указательный палец ктурха ткнулся в золотой браслет. — И еще вот эту, — подтянул он к себе поближе тяжелую золотую подвеску в виде прямоугольника с изображением какой-то хищной твари.

— Ну уж нет, — разозлилась Анитра, — хватит с тебя и того, что ты успел награбить за эти четыре дня.

— И ничего я не грабил, — обиделся малыш, — все равно бы там все сгорело.

Анитра подумала, что напрасно накричала на ктурха. Это и впрямь не назовешь воровством. Старки сильно рисковал, вытаскивая золото из огня.

— Ну ладно, — сказала она примирительно, — забирай, что выбрал. Тебе и впрямь пришлось нелегко, надеюсь, это поможет хоть немного успокоиться.

— Тогда я возьму еще и вон то колечко, — маленький наглец снова протянул свои загребущие ручки к ее украшениям, но тут же по ним и схлопотал.

— Я ведь могу и передумать, — Анитра притворно нахмурилась, накрывая ладонью браслет с подвеской.

— Да пошутил я, пошутил. Что ты, шуток не понимаешь? — забеспокоился Старки, просительно заглядывая ей в глаза.

Анитра смахнула в его ладошки золото и приказала:

— Ступай в баню, да вымойся хорошенько, от тебя пахнет гарью. Там, наверное уже никого нет. И одежду почисть. А я спать.

ГЛАВА 10

Вот уже третий день Алфхильд не находила себе места. Металась по комнате загнанным зверем. Выставила за порог всех служанок, оставив рядом с собой только верную Ингеборг. А все потому, что не могла видеть радостные лица молоденьких девушек. Все они буквально лучились счастьем и радостью. Ни одной из них не было дела до того, что так долго лелеемые мечты Алфхильд об избавлении от ненавистного супруга и обретении истинного величия за одну ночь развеялись, как пепел на ветру. Да служанки и не знали ничего о планах своей госпожи. Разве что иногда поглядывали на нее с затаенной жалостью, а бывало, что и с завистью, и даже со злостью, когда Алфхильд ругала и наказывала их за нерадивость. Здесь, в крепости только Ингеборг всегда смотрела на нее неизменным взглядом преданной собаки. Ей одной Алфхильд могла доверить все самое сокровенное — свои мечты и чаяния. Но разделить горечь поражения не могла даже с преданной служанкой, чтобы ненароком не сверзнуться с пьедестала, на который возвела ее эта женщина.

Каким то чудом Свенельду удалось выжить, а тот, чьего появления Алфхильд ждала с нетерпением, бесследно исчез, не оставив ей и тени надежды на скорое возвращение.

Ингеборг не стала щадить чувства госпожи, скрывая от нее правду о ночном нападении. Алфхильд внимательно выслушала рассказ служанки, мысленно уговаривая себя не поддаваться панике. Не время малодушно скрываться от действительности. Она как никогда близко подошла к краю пропасти, и понадобится все ее самообладание, чтобы ни словом, ни взглядом не выдать своей причастности к ночному происшествию. Нужно собраться с силами и постараться вести себя так, чтобы никто ни о чем не догадался. Затаиться, выждать и попытаться еще раз. Слава милостивым богам, Рунольфу удалось выжить и избежать позорного пленения. Сейчас только это имело значение. Пусть он потерял большую часть своих воинов, и потребуется время, чтобы вновь собраться с силами для нового нападения. А может быть, эта неудача все же заставит его прислушаться к ее совету и Рунольф постарается привлечь на свою сторону союзников. Харальд многим прижал хвосты, когда объединил разрозненные земли в единое королевство, запретил работорговлю и объявил свободных ярлов своими вассалами. Каждый из этих гордецов мнил себя в роли верховного правителя, но Харальд оказался хитрее и удачливее остальных. Сначала он подмял под себя более слабых владетелей, а потом и всем остальным ничего не осталось, как признать его право на верховенство. Призрачной уступкой со стороны Харальда стало создание совета ярлов, но Алфхильд сомневалась, что этот совет имел реальную власть, хоть и созывался на ее памяти несколько раз.

На одном из таких памятных сборищ они и встретились: королевская дочь и хирдман Рунольф — старший сын ярла Гуннара.

Это был молодой, сильный воин, дерзкий и честолюбивый. Алфхильд была уверена, что отец не станет противиться их браку. Но вышло так, что Харальду понадобилось заключить союз со Свенельдом — хевдингом Йомсборга, чтобы тот не просто обеспечивал защиту северо-западных границ Вестфольда, но и стал на его сторону в случае необходимости. Разумеется, король не придумал ничего лучше, чем скрепить этот союз брачным договором. К несчастью, на тот момент, только Алфхильд подходила для этой цели. Харальд имел многочисленное потомство, но остальные его дочери еще не достигли совершеннолетия. Таким образом будущее Алфхильд было решено. Она была третьей дочерью, отданной замуж, дабы упрочить власть Харальда Прекрасноволосого, но оказалась единственной, не пожелавшей мириться со своей участью.

Еще до свадьбы нареченная Свенельда сговорилась с Рунольфом. И пусть любви между ними не было, зато была взаимная страсть, а вскоре выяснилось, что их связывает нечто большее, чем плотские желания. Они оба стремились к абсолютной власти, не задумываясь о том, как будут делить ее между собой. Об этом можно подумать потом, когда желанная цель будет достигнута. Рунольф сумел убедить Алфхильд в том, что однажды все земли королевства Вестфольд будут принадлежать только им двоим. Нежеланное замужество вдруг оказалось редкой удачей, потому что Йомсборг должен был стать первой ступенькой той лестницы, что приведет их на вершину власти. Причем изменницу вовсе не смущало то, что любовник собирается занять место ее отца. Разве должна она печалиться о судьбе человека, предавшего родную дочь? Ее растили, как будущую королеву, в роскоши и поклонении. Вместо этого по воле отца она вынуждена прозябать на краю мира, целыми днями находясь в душной тесноте своей спальни. Ни шумных пиров, ни красочных представлений, ни достойного ее окружения. Только грубые воины, да глупые служанки. Серые и унылые будни день за днем, год за годом.

Долгих пять лет ушло на подготовку. Даже Харальд не решился в свое время напасть на Йомсборг, а предпочел договариваться со Свенельдом. Однако у Рунольфа было явное преимущество в ее лице, благодаря которому, он точно знал внутреннее устройство крепости и ее распорядок. А еще Алфхильд сообщала ему через сообщников обо всех походах йомсвикингов. Так уж вышло, что на этот раз многие драккары не успели вернуться в Йомсборг до наступления периода зимних штормов. Трудно было представить более удачный момент для нападения. У Алфхильд появилась надежда на скорое избавление от ненавистного супруга и еще более ненавистной жизни в военной крепости.

Молодая женщина с тяжким вздохом опустилась на кровать и прикрыла лицо ладонями. Тонкие пальцы, унизанные массивными золотыми перстнями, мелко подрагивали. Со стороны могло показаться, что Алфхильд беззвучно плачет, но Ингеборг точно знала, что ее хозяйка никогда не позволит соленой влаге пролиться из глаз. Она слишком горда, чтобы так явно демонстрировать свое отчаяние.

И верно, когда Алфхильд отняла руки от лица, ее глаза были совершенно сухими.

— Ступай в зал, — приказала она недрогнувшим голосом. — Слушай и запоминай, что говорят люди. Я должна быть уверена в том, что никому не пришло в голову связать мое имя с нападением. Сейчас Свенельду не до меня, но как только он встанет на ноги, начнет докапываться до истины. Ты знаешь, каким въедливым он может быть.

Ингеборг согласно кивнула. Многие совершали ошибку, принимая Свенельда за недалекого простодушного вояку, каким он любил представляться на пирах. На самом же деле это был умный и опасный противник. Служанка считала, что Алфхильд напрасно решилась пойти против мужа, но благоразумно воздерживалась от нравоучений. Госпожа все равно не станет прислушиваться к словам служанки, да еще лишит благосклонности и доверия. Потому Ингеборг почтительно склонила голову и тенью выскользнула за дверь. И лишь после ухода служанки Алфхильд позволила себе минутную слабость. Две слезинки всего на миг показались в уголках ее глаз, но были тут же безжалостно стерты резким движением рук, чтобы не осталось и следа мимолетной слабости на безупречной коже ее лица.

* * *

Сигверда появилась в крепости через неделю после нападения, когда все тревоги и волнения почти улеглись. Но, разумеется, от ведьмы не укрылись ни бледность Анитры, ни ее усталый вид. Да и синие круги под глазами ученицы говорили о многом.

— Что случилось? — вместо приветствия спросила Сигверда, разворачивая Анитру лицом к свету. От масляного светильника было мало толку, и ведьма воспользовалась своей силой, чтобы огонь в нем вспыхнул ярче.

— На крепость напали, многие получили ранения, я не могла оставаться в стороне и оказала раненым посильную помощь, — отчиталась Анитра коротко, почти по-военному. В последнее время она привыкла к такой манере общения. Отдавала короткие распоряжения, не сомневаясь, что их тут же выполнят. И ведь ее слушались не только служанки, но и дочери хевдинга, и даже воины. Никого не смущали ни ее принадлежность к слабому полу, ни юный возраст. Она не побоялась принять на себя ответственность за многие жизни, чем заслужила уважительное отношение окружающих.

Сигверда выслушала ученицу и помрачнела лицом. В уголках ее губ прорезались две глубокие морщинки. Она никак не ожидала, что все так повернется.

— Кажется, я ошиблась с выбором безопасного места для тебя, — сказала ведьма после мучительных раздумий. И добавила твердо: — Собирайся, мы уходим.

— Ну уж нет, я не собираюсь никуда уходить, — вспылила Анитра. Ее возмутила безапелляционность наставницы. Сигверда, как обычно, не сочла нужным поинтересоваться мнением воспитанницы. Однако сейчас речь шла о жизни десятков раненых, по-прежнему нуждающихся в помощи целителя.

Заметив упрямый блеск в черных глазах Сигверды, Анитра постаралась объяснить свое решение:

— Я не могу оставить раненых сейчас, когда им все еще нужна моя помощь.

— Что же, поступай, как знаешь, — неожиданно легко согласилась Сигверда. И тут же ворчливо добавила: — Так и знала, что намаюсь еще с тобой.

Затем шагнула к двери и, уже отодвинув засов в сторону, ворчливо спросила:

— Чего замерла на месте?

А встретив недоуменный взгляд Анитры нехотя пояснила:

— К Свенельду пойдем. Будем заново с ним договариваться. То-то он обрадуется, когда я сама предложу ему защитить крепость от пожара.

— А такое возможно? Ты действительно сможешь это сделать? — удивилась Анитра. — Здесь же все деревянное.

Сигверда вернулась в комнату и снова задвинула засов.

— Ты права, мне такое уже не под силу. Зато тебе в самый раз.

Ведьма вынула из ножен кинжал и поторопила ученицу:

— Не медли, доставай книгу.

Анитра сняла с шеи подвеску в виде листочка и положила ее на стол, аккурат по самому центру прямоугольной столешницы, чтобы не вышло, как в первый раз, когда книга, вернув свой первоначальный вид, с грохотом упала на пол, едва не отдавив ей ноги. Ощущения были не из приятных, потому наверное и запомнились надолго.

Последующие за этим действия Сигверды были уже привычны. Необычным оказалось место, куда ведьма решила поместить руну огня Феху — на кончики пальцев. Причем на правой руке руна располагалась, как обычно, а на левой находилась в перевернутом положении, а значит, имела противоположное значение.

— Немногие сегодня знают о том, что основное значение этой руны — приобретение. Ведьмы предпочли об этом забыть и никогда не вспоминать, а виной тому послужила человеческая алчность, — вещала Сигверда, пока Анитра медленно приходила в себя после обретения очередного дара. — Мы часто используем Феху для создания огненной стихии или защиты от нее. А ведь с помощью этой руны можно привлечь успех в торговых делах, сохранить и преумножить богатства, да даже озолотить. Или всего лишить, используя ее оборотную сторону.

— Или не дать пламени разгореться, — догадалась Анитра, окончательно пришедшая в себя и преобразившаяся не только внутренне, но и внешне. От бледности и усталости не осталось и следа. На щеках заиграл здоровый румянец, а в глазах то и дело вспыхивали золотые искорки.

— Ты огонь то притуши, — добродушно пожурила Сигверда, — ишь, как он в тебе разыгрался, почувствовал озорник молодую кровь.

Анитра не знала, как справиться с внезапно охватившей ее эйфорией. Она чувствовала, что внутри нее разгорается пламя, порываясь вырваться наружу. Кончики пальцев покалывало. С правой руки начали сыпаться искорки. Это было красиво и страшно одновременно. Еще свежи были воспоминания о недавнем пожаре и последовавшим за ним кошмаре.

— Соедини пальцы рук и все пройдет, — посоветовала Сигверда.

Это простое действие и впрямь помогло. Анитра сразу успокоилась и вспомнила о том, чем они собирались заняться.

— Теперь мы можем идти? — обратилась она к Сигверде, и та согласно кивнула.

* * *

Свенельда они обнаружили в пиршественном залеЮ, что было вполне ожидаемо. Он все еще злился на самоуправство Анитры, на целые сутки погрузившей его в беспробудный сон, а потому недобро взглянул на нее из-под кустистых бровей, ожидая новых упреков. Как будто у него есть время отлеживаться в постели, когда враги не дремлют и возможно готовят новое нападение. Сигверду хевдинг заметил не сразу. Наверное, просто не ожидал ее появления. Брови мужчины взметнулись вверх от удивления, но лишь на мгновение. Затем он прикрыл глаза рукой и издал мученический стон.

Сигверда не удержалась от ехидной усмешки и язвительно произнесла:

— Я тоже рада видеть тебя, хевдинг Свенельд. Да продлятся твои годы, да упрочится твоя власть, да будет крепким твое потомство…

— Хватит, довольно, — рявкнул Свенельд, прерывая поток пожеланий, который обрушила на него ведьма. С нее станется начать за здравие, а кончить за упокой. — Чего ты хочешь?

— Да вот решила тебя милостью своей одарить? Аль не веришь? — ехидства в голосе Сигверды прибавилось.

— Не мальчишка поди, — буркнул Свенельд.

— Рада, что ты повзрослел, — внезапно посерьезневшим голосом сказала ведьма, — значит, пришла пора нам серьезно поговорить.

* * *

Новости Свенельда не обрадовали, как и выводы, которые он сделал для себя, слушая рассказ старой ведьмы.

Во-первых, он снова оказался в должниках у Сигверды.

Во-вторых, если верить ее словам, в королевстве объявились идиоты, объявившие ведьм порождением тьмы и врагами рода человеческого. И хуже всего то, что эти недоумки смогли собрать под своими знаменами немало единомышленников. Несколько ведьм уже пропали бесследно. Обережный круг с трудом поддерживается теми, кто выжил, но надолго их сил не хватит.

В третьих, сама Сигверда не нашла лучшего времени для того, чтобы начать передачу дара. И кому? Пигалице, которая ему даже до плеча не достает. Да еще повесила заботу о девчонке на него, не удосужившись посвятить в свои тайны.

Свенельд мрачнел на глазах. Его крепость находится в непосредственной близости от барьера, разделившего мир на две половины. А значит, случись что, его люди первыми примут удар на себя. В балладах и сказаниях скальдов до сих пор встречаются упоминания о существах, изводивших род человеческий в стародавние времена, но люди давно потеряли страх перед этими созданиями. Напугать ими можно разве что малых детей, да вот еще жители пограничья опасаются заходить в лес без специальных оберегов.

Широкая натруженная ладонь мужчины неосознанно коснулась груди, нащупывая под рубахой оберег, данный ему с рождения. Вряд ли его силы хватит на что-то большее, чем защита от мелкой лесной нечисти. Если верить преданиям, существуют твари куда страшнее леших и водяных. Сердце предательски ухнуло вниз живота. Не от страха, нет. Скорее от дурного предчувствия скорой беды. Уводить надо отсюда людей. Оставить в крепости только воинов, чтобы они могли действовать без оглядки на жен и детей. Выпросить у ведьмы сроку до весны. Раньше с переездом им никак не управиться. С бабами всегда так. Поднимут вой, начнут упрямиться, хвататься за нажитое добро, оплакивать ставшие родными стены, забывая об опасности.

Стар он стал для таких дел. И ведь хотел прошлой весной передать крепость под управление старшего сына Вальгарда, да решил повременить. Тому всего то двадцать годков стукнуло. Подумал, пусть побудет еще год-другой хускарлом — воином из личной охраны короля, погуляет в столице, потискает тамошних девок. С королевскими сынками дружбу сведет, наберется у них ума, да хитрости. Силой то природа его не обделила, но правителю одной силушки мало, надобны еще ум и хитрость.

Для себя Свенельд все решил и только хотел сказать Сигверде, что и он, и его воины будут стоять на защите рубежа до последнего, как она снова его огорошила:

— Так что сам понимаешь, Свенельд, придется тебе отвезти мою девочку в столицу. Как сезон штормов пройдет, так и оправляйтесь, а я уж тут за всем пригляжу, пока вы не вернетесь.

Поняв, что за собственными размышлениями пропустил что-то важное, Свенельд обратился к ведьме за разъяснениями:

— А ну, повтори еще раз, за какой такой надобностью мне ехать в гости к Харальду?

Сигверда сегодня была на редкость терпелива. Только взглянула на него укоризненно, как мать на неразумное дитя и повторила еще раз:

— Ты, Свенельд, поедешь к Харальду, чтобы представить Обещанную своего старшего сына. Для обручения Анитра молода еще, а для Обещанной в самый раз. Да не пучь глаза, никто твоего первенца на ведьме жениться не заставит. Нам бы только на время глаза от нее отвести. Чтобы никто и подумать не мог, что она наделена ведьминской силой. Поведаешь в столице о том, что имеешь долг жизни перед ее отцом, все и успокоятся. Дело то обычное.

С трудом придя в себя, Свенельд по-новому взглянул на Анитру и почему-то пожалел, что его сыну не достанется такая жена. Вон как лихо она тут со всем управилась, пока он валялся в беспамятстве. А ведь тринадцать годков всего. Какой же она станет, когда повзрослеет? И что с этими ведьмами не так? Почему сторонятся людей, не заводят семьи, живут особняком?

* * *

В эту ночь Сигверда осталась в крепости. А уже спозаранку воины получили задание вырезать на бревнах, образующих частокол и деревянные постройки, перевернутую руну Феху. Самой ведьме пришлось бы провозиться с этой работой не один день, а мужчины справились с задачей играючи.

Затем Сигверда делала вид, что наполняет руны силой. Повсюду ее сопровождала Анитра, аккуратно поддерживая под руку старую ведьму и как бы невзначай касаясь вырезанных на дереве знаков. Вряд ли кто-то обратил внимание на то, как после ее прикосновения вспыхивали и мгновенно гасли руны. Свенельд приказал всем держаться от ведьмы подальше, пригрозив разделить с любопытными всю тяжесть назначенного ею откупа. Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы двор мгновенно опустел. У каждого вдруг нашлись неотложные дела. У всех, кроме Ингеборг.

Впрочем, она тоже не просто так слонялась по крепости, а выполняла распоряжение своей госпожи. Сделать это было непросто, при ее появлении разговоры тут же смолкали. Приходилось таиться, чтобы услышать, о чем говорят люди. Удивительно, но разговоры в основном вились вокруг девчонки, которую хевдинг поселил в своем доме не так давно. Кто бы мог подумать, что она окажется лекаркой? Несомненно, полезное умение, но до чего же некстати пришлось оно сейчас. По словам служанок, Свенельд мог и не выжить после тяжелого ранения, если бы не своевременная помощь Анитры, как и многие его воины.

Выйдя во двор, Ингеборг обратила внимание на необычную суету. Мужчины занимались странным делом, повсюду вырезали короткими острыми ножами какие-то знаки. Присмотревшись, она поняла, что это перевернутая руна Феху. Злорадно усмехнулась, подумав, как весело она посмеется со своей госпожой над очевидной глупостью воинов Свенельда. Только ведьме под силу пробудить магию рун, но где найти такую колдунью, чтобы согласилась защитить от огня целую крепость? И какой она потребует за это откуп?

Ингеборг сновала по крепости вплоть до вечерних сумерек, не присела ни на минуту. Все слушала обрывки разговоров, собирала информацию по крупицам везде, где только можно. Побывала в жаркой кузне и у кожевников, чем немало удивила мастеровых, не привыкших к вторжению женщин на их территорию. Напоследок оставила посещение ткацкой мастерской и, уже возвращаясь к хозяйке с докладом, заметила странное копошение возле одной из построек. На дворе почему-то было безлюдно, создавалось впечатление, что в крепости не осталось никого живого. Накатило неуместное чувство страха. Ингеборг тут же одернула себя, посмеявшись над собственной трусостью. И в самом деле, стоит только крикнуть погромче, и на ее зов явятся десятки вооруженных мужчин.

Так и следовало поступить, но присущее ей любопытство, как всегда оказалось сильнее доводов рассудка. Ингеборг решила, что успеет поднять шум, если появится реальная угроза ее жизни. Она затаилась в тени сарая и присмотрелась получше. Первой узнала Анитру, а потом и ту старую ведьму, что привела девчонку в крепость. Настроение сразу испортилось от осознания того, что напрасно она посмеивалась над тупостью воинов. Да и Свенельд в очередной раз неприятно удивил тем, что смог договориться с ведьмой о таком непростом колдовстве.

Обнаруживать свое присутствие Ингеборг по-прежнему не спешила, хоть и понимала, что смысла таиться больше нет. Однако внутреннее чутье призывало ее оставаться в тени укрытия, пока старуха с девчонкой не скроются за углом, а уж потом поспешить к госпоже с докладом. Стояла долго, переминаясь с ноги на ногу, куталась в плащ, спасаясь от промозглого ветра. И вдруг заметила то, чего быть никак не могло — это девчонка напитывала руны силой, а вовсе не старуха, как показалось вначале.

Ингеборг вжалась плотнее в грубую древесину, задышала часто, прикрывая рот ладонью. Все сразу стало легко объяснимо. И отношение Свенельда к неизвестной девчонке, и быстрое выздоровление раненых воинов, и защита крепости от огня. Не понятно только, к чему вся эта таинственность? Зачем скрывать от людей то, что Анитра — ведьма?

С трудом дождавшись нужного момента, Ингеборг стрелой метнулась в сторону хозяйского дома. Госпожа Алфхильд должна поскорее узнать такую важную новость.

ГЛАВА 11

Свенельд получил необходимую отсрочку. Сигверда сама установила срок, понимая, что все равно до весны драккары на воду не спустят. Но умолчала о том, что ей самой необходимо это время для полной передачи дара. Самое трудное она оставила напоследок, позволяя Анитре свыкнуться с изменениями, набраться сил и уверенности в себе. Но даже это не гарантировало, что для нее все пройдет гладко.

Руна Перт позволяла видеть истинную сущность всего живого. И как это часто бывает, бесценный дар становился проклятием для его обладательницы. Ее больше не могли обмануть ни привлекательная внешность, ни красивые речи. Ведьма видела окружающих насквозь. И отказаться от использования руны Перт она уже не могла. Это то же самое, как быть зрячей и постоянно носить повязку на глазах. Стоило колдунье обратиться к своему дару, как с собеседника в одно мгновенье слетала внешняя шелуха. Надо ли говорить, что увиденное совсем не радовало, а напротив отвращало ее от людей. Слишком много было вокруг злобы и зависти, слишком мало тех, чьи души чисты и бесхитростны. Потому и селились ведьмы вдали от людей, потому и не заводили близких отношений, а родственные связи обрывали без сожалений.

Вот такое испытание ожидало Анитру в ближайшем будущем, а Сигверда, как могла, готовила ее к этому. Задерживалась дольше обычного, вела пространные беседы о несовершенстве всего сущего, о терпении и снисходительности.

Анитра не понимала для чего все это делается, пока однажды не увидела руну Перт в действии. Все что она смогла сделать, это добежать до своей комнаты и спрятаться там ото всех. Чужие эмоции причиняли нешуточную боль. Это можно сравнить с укусом пчелы. Один еще можно стерпеть, но когда на тебя набрасывается целый рой, лучшее решение — спасаться бегством.

После нескольких часов раздумий и медитаций, Анитра пришла к выводу, что все не так плохо. Надо лишь постараться не задействовать эту руну при большом скоплении людей. И постепенно она привыкнет не обращать внимания на их негативные эмоции. В конце концов, никто по-настоящему плохо к ней не относился. Сестрички злились и завидовали тому, что отец уделяет ей внимания больше, чем родным дочерям. Служанки негодовали по поводу ее отказа изготовить для них кое-какие зелья. Чувства и эмоции, направленные на других, к счастью воспринимались не так остро, но тоже радости не доставляли.

Зато стало понятно истинное отношение к ней Алфхильд, которая в последнее время стала проявлять к гостье нешуточный интерес. Часто приглашала к себе, просила изготовить различные снадобья для поддержания молодости и красоты. Даже Ингеборг старалась быть милой и приветливой, правда, у нее это не очень хорошо получалось. Благодаря вновь обретенному дару, Анитра почувствовала в прекрасной Алфхильд злобу и настороженность, как у затаившегося дикого зверя. И дала себе зарок, впредь держаться от супруги Свенельда подальше. Благо отговорок для этого было хоть отбавляй. В крепости резко возросло количество больных и немощных. К Анитре обращались за помощью все, кому не лень. Причины назывались самые разные: ломят суставы, болит голова, тянет поясницу, слезятся глаза, першит в горле. Болезни зачастую были надуманными. Анитра знала, что в крепости распустили слух о том, что одно ее прикосновение дарует несколько лет жизни, вот и спешили мнимые больные обрести долголетие за просто так. Она же не ведьма, откупа ни с кого не потребует.

Свенельд вмешиваться не спешил, отыгрываясь на своей подопечной за ее самоуправство после нападения. Но зато одарил поистине королевским подарком — набором метательных ножей, сделанных аккурат под ее небольшую ладошку. Верно, заказывал специально. За такой подарок ему можно было простить многое. Анитра воспринимала этого большого мужчину, как доброго дядюшку и обрадовалась, когда руна Перт подтвердила сложившееся о нем мнение. В Свенельде не было ни злобы, ни подлости. Он был суров, но справедлив. Теперь она понимала, почему Сигверда доверилась ему. Такой не предаст и не пойдет на сделку с совестью, ради собственной выгоды.

Но самой печальной для Анитры стала руна Эваз. Она означала расставание. На самом деле, это была руна, открывающая порталы. Сигверда отдавала ее последней после Берканы — руны земли, Гебо — руны семьи и брака и еще многих других. Время прощаться пришло так неожиданно, что оказалось ни Анитра, ни сама Сигверда к этому не готовы. Но обстоятельства вынуждали двигаться дальше. Единственное, что могла обещать наставница своей ученице, что они еще не раз встретятся, если она того захочет.

Приближение весны ощущалось все более явно. Дни стали длиннее, солнце пока еще робко выглядывало из-за туч, но уже грело по-весеннему. С прибрежных скал доносился оглушительный птичий гомон. Природа пробуждалась от тягучего полусна-полудремы, в котором пребывала последние месяцы.

В крепости почти не осталось женщин и детей. Прилегающие к ней деревеньки тоже опустели. Правда, не все решились покинуть обжитые места. Тем, кто остался, Свенельд позволил перебраться пол защиту крепостных стен. Люди наивно надеялись, что беда обойдет их стороной. Возможно так и будет, но по-мнению Анитры, не стоило понапрасну рисковать своими жизнями. Воины Свенельда ни минуты не раздумывали, как поступить. В конце зимы отправили жен с детьми к родственникам вглубь материка, подальше от опасной границы.

Пришла пора и Свенельду отправляться в путь, а с ним и его большому семейству: жене, дочерям и пришлой девчонке, о которой он обещал позаботиться.

* * *

Анитра впервые путешествовала по морю в большой открытой лодке. Ничего романтичного или хоть сколько-нибудь приятного в этой поездке она не находила. Холодно, сыро, промозгло. Для женщин соорудили некое подобие укрытия, в котором они вынуждены были проводить все время, прячась от резких порывов ветра и сонма соленых брызг.

Их путь пролегал вдоль побережья. Весь день они шли то под парусом, то на веслах, а к ночи причаливали к берегу и разбивали небольшой лагерь. Хуже всего приходилось Старки. Он не мог показаться спутникам Анитры в своем настоящем обличье, а потому изображал толстого рыжего кота, которого маленькая хозяюшка не захотела оставлять в крепости одного и прихватила с собой в столицу, усадив в большую плетеную корзину. Кот, на удивление, вел себя смирно, не орал и не пытался сбежать. Смотрел на всех огромными зелеными глазищами, до того печальными, что невольно вызывал желание немедленно утешить страдальца всем, чем только можно. В основном в качестве утешения Старки доставались кусочки ветчины или козьего сыра, это хоть как-то примиряло его с суровой действительностью.

Неожиданно для всех объектом своей горячей привязанности кот избрал гордячку Алфхильд. Он бесцеремонно запрыгивал к ней на колени и ластился до тех пор, пока она не начинала чесать ему за ушком. Тогда он с довольным видом укладывался спать у нее на руках, норовя положить лобастую голову аккурат на широкие золотые браслеты, украшавшие запястья красавицы. После этого прикрывал глаза и начинал блаженно урчать.

Ночевки на берегу окончательно отбили у Анитры охоту к морским путешествиям. Тяжелые шкуры, служившие подстилками во время сна, едва успевали просыхать за день после соприкосновения с влажным песком и на следующую ночь напитывались влагой еще больше, отчего нестерпимо воняли и совершенно не защищали от холода.

Дочери Алфхильд, были слишком малы для подобных испытаний и вскоре заболели. Началось все с простого насморка, а к вечеру третьего дня их стали одолевать приступы кашля. Анитра перебрала содержимое своего сундука и приготовила малышкам целебный отвар. Но все ее усилия были тщетны до тех пор, пока будет не устранена главная причина заболевания.

Остальные пока держались, но видно было, что им тоже не нравится походная жизнь. Анитра мысленно сетовала на то, что не может открыть прямой переход в столицу, тогда ее тайна станет известна всем, а значит и возможным врагам.

Только мужчинам, казалось, было все нипочем. За долгие годы странствий их кожа задубела на морском ветру и будто не чувствовала холода. Смотреть на бывалых моряков было приятно и немного завидно. Стальные мышцы, уверенные движения и совершенно непостижимая радость на лицах от возвращения в родную стихию. Этих мужчин не пугали ни холод, ни ветер, ни захлестывающие на палубу волны. Даже Свенельд словно помолодел на десяток лет, стал выше ростом и шире в плечах. Его слегка одутловатое лицо окончательно утратило привычное простодушие. Скулы заострились, взгляд стал внимательным и каким-то хищным. Настоящий хевдинг — вождь, за которым простые воины, не раздумывая, пойдут хоть в огонь, хоть в воду.

Анитра заметила, как Алфхильд притихла и постаралась стать менее заметной. Вероятно и она почувствовала исходящую от мужа силу. Проныра Старки перед отъездом сумел подслушать занятный разговор, состоявшийся между Алфхильд и Ингеборг. И тем же вечером поведал своей подопечной о причастности жены Свенельда к нападению на крепость, а еще о том, что Ингеборг рассказала хозяйке о своих подозрениях на ее счет. Сразу стало понятно невесть откуда взявшееся расположение госпожи к пришлой девчонке. К сожалению, ведьмочка не могла выдвинуть голословные обвинения в адрес предательницы, но решила не спускать с нее глаз. А еще ждала, когда же та начнет предъявлять ей свои требования, ведь не просто так она до сих пор хранила молчание. Наверняка задумала использовать молодую ведьму в своих целях, да только не на ту напала.

* * *

Известно, что рано или поздно все заканчивается. Вот и первое морское путешествие Анитры подошло к концу. Она очень надеялась, что больше ей не доведется оказаться в море на драккаре. Уж лучше потратить вдвое больше времени, но добираться до нужного места по суше. Это в том случае, если она так и не сможет открыто пользоваться своей силой. Перед уходом Сигверда оставила ученице массу наставлений. Правда, все они основывались лишь на предположениях, так что Анитре предстояло самой во всем разобраться. Не хотелось становиться спасительницей мира, но выбора не было, потому что от этого зависела не только ее жизнь, но и жизнь ставшими дорогих ей людей. И первое, что предстояло выяснить, это что из себя представляет Альдейбьерг Пресветлый и насколько он может быть опасен.

* * *

Знакомство с будущим женихом состоялось раньше, чем ожидала Анитра. Вальгард встречал их у причала. Видно хевдингу удалось послать сыну весточку о скором прибытии. Глядя на этого статного молодца, невозможно было не заметить фамильного сходства со Свенельдом. Та же фигура, черты лица, волосы с рыжиной. Только во взгляде Вальгарда притаилось озорство и свойственная возрасту беспечность. Он был молод и не обременен властью. Служба не доставляла ему хлопот. Харальд давно не участвовал в сражениях и потому не нуждался в личной охране. Однако продолжал отдавать дань традициям, принимая на службу представителей древних родов. Правду сказать, была в этом и тайная заинтересованность самопровозглашенного монарха. Таким образом он старался привлечь будущих ярлов на свою сторону, навязать им свое понимание ситуации, оказать правильное влияние на неокрепшие умы юных наследников.

Так Вальгард, в числе прочих наследников, оказался в столице и ничуть об этом не жалел. Поначалу пришлось утверждаться на новом месте. К счастью до увечий дело не дошло, драки между мальчишками обычно заканчивались разбитыми носами, да синяками по всему телу. Зато теперь вчерашние сорванцы стали верными друзьями и отличными воинами.

Приезд отца встревожил Вальгарда не на шутку. Он не имел ни малейшего желания возвращаться в крепость и взваливать на свои плечи ответственность за многочисленное воинство и не менее многочисленное население ближайших деревень, которое полностью зависело от милости хевдинга Йомсбурга.

Это нежелание столь явно читалось на лице парня, что Свенельд не смог сдержать усмешки, как и удовлетворения от собственной предусмотрительности. Сын слишком молод, чтобы ввязываться в ту свару, которая в скором времени может начаться на границе. И все же он не отказал себе в удовольствии помучить Вальгарда неизвестностью. Говорил на отстраненные темы. Отдавал распоряжения подчиненным. И ни словом не обмолвился о цели своего визита.

В столице у Свенельда имелся большой дом, куда все и направились незамедлительно, благо Вальгард позаботился о наемных повозках для женщин и детей.

Анитра смотрела на сына Свенельда и радовалась, что она ведьма. Выходить замуж за парня, у которого в голове гуляет ветер, она не собиралась. Вальгард воспринимался скорее младшим братом, но уж никак не мужчиной ее мечты. Да и он вряд ли обрадуется такой Обещанной и в любом случае не станет хранить ей верность до свадьбы. Вон как заглядывается на проходящих мимо девиц. Как только шею не свернул от усердия? Зато родным сестрам лишь кивнул при встрече, да и они почему то не спешили угодить в братские объятия. Как-то иначе Анитра представляла себе встречу родственников после долгой разлуки. Алфхильд тоже досталась толика внимания от пасынка, но это скорее благодаря ее родству с королем Харальдом, чем взаимной приязни. Вальгард помог мачехе спуститься по сходням и усесться в повозку. На этом его вежливость закончилась. Все остальные справились сами, не дожидаясь чьей-либо помощи.

Визит во дворец отложили на завтра. К королю не наведаешься в гости без предупреждения. К тому же, вид у них был, прямо скажем, не подходящий для королевского приема. Две недели, проведенные в походных условиях, способны кого угодно превратить в огородное пугало. Нужно было отоспаться и привести себя в порядок.

Двухэтажный особняк, сложенный из серого камня и обнесенный высокой кованой оградой выглядел неприветливо. Распахнутые настежь ворота свидетельствовали о том, что их прибытия ждали, но встречать почему-то не спешили. За домом виднелось длинное одноэтажное строение, сложенное из того же камня, по-видимому, предназначенное для сопровождавших их воинов.

За домом приглядывала пожилая семейная пара. Других слуг в доме не оказалось, а нагружать стариков непосильной для их возраста работой, не позволяла совесть. Пришлось самим греть воду, стирать одежду и готовить обед. Работали все, кроме Алфхильд и ее дочерей, заботу о них взяла на себя Ингеборг.

После посещения купальни все семейство собралось за одним столом в просторной комнате на первом этаже. Во главе стола сидел Свенельд. По правую руку от него — Вальгард, по левую — Алфхильд. Младшие дочери хевдинга сели по старшинству друг против друга. Только малышек покормили отдельно и уже уложили спать, напоив их целебным отваром. Анитра сидела напротив Линн и чувствовала себя тут лишней. Она бы с радостью поела на кухне вместе с Ингеборг. Ее не смутило бы даже общество этой малоприятной особы. Все лучше, чем становиться объектом чьего-то пристального изучения. Сейчас ее трудно было не заметить на фоне рыжеволосых и кареглазых сестер. Вальгард выглядел удивленным. Скорее всего, он принял светловолосую и голубоглазую девчонку за служанку и теперь недоумевал, почему отец посадил ее с ними за один стол.

Свенельд сделал торжественное лицо. Хлопнул сына по плечу. Довольно усмехнулся, когда тот даже не дрогнул под тяжестью его руки, и наконец объявил:

— Поприветствуй свою Обещанную, Вальгард — Анитру дочь славного Гудреда, которому я многим обязан.

В комнате повисло молчание. Свенельд не торопился его прерывать, наслаждаясь произведенным эффектом. Все пребывали в шоке, но реагировали по-разному.

Вальгард был возмущен до глубины души отцовским произволом. Живя в столице, он привык к относительной свободе и уж никак не ожидал, что отец станет навязывать ему в жены неизвестную девицу. Ну ладно, пусть не в жены, но и статус Обещанной дается не просто так. Теперь на его плечи ляжет не только забота об этой пигалице, но и защита ее чести и достоинства. Да и не нравилась она ему. Слишком блеклая. То ли дело черноволосая и черноглазая Алов, дочь Гутторма — настоящая красавица, рожденная от Салими, дочери жаркого юга.

Подруги отнеслись к известию благожелательно. Они давно признали Анитру равной себе и теперь были рады с ней породниться.

Алфхильд выглядела растерянной. В который раз Свенельд неосознанно разрушил все ее планы. Предстоящее замужество Анитры говорило о том, что Ингеборг ошиблась в своих предположениях. Ведь всем известно, что ведьмы не выходят замуж. А значит, использовать девчонку в своих целях не удастся. От растерянности Алфхильд перешла к размышлениям о том, что в последнее время невезение стало ее постоянным спутником. Это настораживало и заставляло задуматься, уж не наслал ли кто на нее сглаз или проклятье? И где теперь искать ведьму для снятия этой пакости?

Первым не выдержал Вальгард. Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:

— Я уже помолвлен, отец.

В действительности это было не совсем так. Он лишь перемолвился парой слов с несравненной Алов. Однако было видно, что она сразу догадалась о серьезности его намерений и отнеслась к нему благосклонно. Об этом свидетельствовали ее взгляды и мимолетные улыбки, направленные в его сторону.

Если бы Вальгард на минуту задумался, то наверняка припомнил бы, что находился в тот вечер в компании друзей, и улыбки девушки могли предназначаться кому-то другому. Однако ему и в голову такое не пришло, а потому Свенельд не услышал в голосе сына и тени сомнения.

— И кто же твоя избранница, сын? — задал хевдинг вполне закономерный вопрос.

— Это Алов, дочь Гутторма Вилобородого, — Вальгард с вызовом посмотрел на отца, но тот погрузился в размышления, не торопясь высказывать свое мнение. Он одобрял выбор сына. Хороший род, богатый и славный, с таким породниться — великая честь. Но как же быть с обещанием, данным Сигверде?

На помощь отцу пришла его любимица Бринхилд. Девушка отличалось сообразительностью, обещала стать прекрасной воительницей, да и внешностью пошла в мать, а та была редкой красавицей. Свенельд собирался представить Бринхилд старшему сыну Харальда, справедливо полагая, что из его девочки выйдет достойная королева.

— Анитра могла бы стать Обещанной Ойвинда, — сказала Бринхилд тихо, не глядя на отца.

— Это наш младший брат, ему четырнадцать, — прошептала на ухо Анитре, сидевшая рядом с ней Мэрит, и неожиданно прыснула в кулачок. Все происходящее казалось ей до жути смешным. И не только ей. У малышки Линн губы тоже подрагивали в улыбке.

Анитра могла бы повеселиться вместе с ними, если бы разговор шел не о ней. Впрочем, даже в этом случае она не стала бы смеяться над девушкой, от которой отказался предполагаемый жених. Пришлось напомнить себе, что это все не по-настоящему. И отказ Вальгарда не должен ранить ее гордость, ведь дело не в ней, он всего лишь отстаивает свое право жениться на любимой девушке. И то, что Ойвинду всего четырнадцать, это даже к лучшему. В жизни мальчишки с ее появлением ничего не изменится, ровно, как и с ее исчезновением. А для прикрытия сойдет и младший сын Свенельда.

Идея Бринхилд пришлась Свенельду по душе. Он посмотрел на Анитру и встретился с ее безмятежным взглядом. Девушка слегка склонила голову в знак согласия, и хевдинг огласил окончательное решение:

— Так тому и быть. Анитра станет Обещанной Ойвинда.

Вальгард постарался сдержать вздох облегчения, но вот скрыть радостную улыбку ему не удалось. А потом его лицо омрачилось, ведь предстояло заранее известить ярла Гутторма о своих намерениях, чтобы невольный обман не раскрылся на предстоящем пиру. Отец ему этого не простит. Отказа Вальгард не боялся. Старший сын и наследник — он был уверен, что любой ярл с радостью отдаст за него свою дочь.

* * *

Перед сном в комнату Анитры ввалился довольный Старки. Терпеливо дождался, пока ведьмочка вернет ему истинный облик, и по кошачьей привычке развалился на кровати, закинув ручки за голову.

От такой бесцеремонности Анитра сначала опешила, а потом, схватив наглеца за воротничок курточки, пересадила его на сундук и спросила:

— Ты чего такой довольный? Надеюсь, в доме не начнется переполох из-за пропавших драгоценностей?

— Хорошего же ты мнения обо мне, — надулся ктурх. — Неужели ты думаешь, я стану рисковать из-за парочки браслетов, когда меня ожидает более крупная добыча? Ты ведь возьмешь меня во дворец?

— Даже не мечтай, — отрезала Анитра. — Мне и без тебя завтра хватит переживаний.

Разумеется, выспаться в эту ночь Анитре не удалось. Старки не терял надежды ее уговорить, но только разозлил еще больше. Уступать его неуемной жажде наживы ведьмочка не собиралась.

Расстались они весьма недовольные друг другом, зато волнения от предстоящего визита во дворец отошли на второй план. Порадовало то, что не пришлось мучиться с подбором подходящего наряда. Какой спрос с ребенка? Достаточно было одеться в чистую и опрятную одежду. А вот Бринхилд по такому случаю принарядилась. К ее рыжим волосам удивительно шло верхнее платье из шерстяной ткани глубокого зеленого цвета с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Тонкую талию девушки опоясывал серебряный ремешок, состоящий из сцепленных друг с другом прямоугольных элементов, на каждом из которых имелся геометрический орнамент. Глаза Бринхилд сияли от восторга. Она никогда не чувствовала себя настолько прекрасной.

Чуть позже из своих покоев показалась Алфхильд. Выглядела она не лучшим образом, и даже расшитое золотом алое платье не спасало положения. Лицо женщины было бледным, а под глазами залегли темные круги. По мнению Анитры, Свенельду стоило бы поинтересоваться самочувствием супруги, а лучше всего оставить ее дома. Но хевдинг не страдал излишней чувствительностью, да и Алфхильд была полна решимости отправиться во дворец. Младших сестер ожидаемо оставили дома. Их время для представления ко двору еще не пришло.

Вальгард покинул дом на рассвете, сославшись на неотложные дела и пообещав присоединиться к семье уже в пиршественном зале.

По городу передвигались верхом. Несколько уроков верховой езды, полученных еще в крепости, позволили Анитре довольно сносно держаться в седле. К счастью, ехать пришлось недалеко. Вскоре дворец Харальда предстал перед ними во всей красе. Скорее всего раньше тут располагался форпост, позволяющий контролировать подходы к городу со стороны моря. Свенельд подтвердил предположение Анитры, сообщив, что два десятилетия назад старая деревянная крепость была практически полностью уничтожена огнем и на ее месте возвели новое каменное строение, гораздо более величественное, чем то, что было прежде.

Ко входу во дворец вела широкая лестница. Центральные двери были распахнуты настежь. Войдя в них, гости сразу попадали в пиршественный зал. Тут было довольно многолюдно, но как ни странно для Свенельда и его спутниц нашлись места за столом недалеко от возвышения, на котором расположился Харальд с сыновьями. К слову, всего сыновей было шестнадцать, причем трое из них приемных. Об этом за вечерний трапезой поведал Свенельд, не теряющий надежду сделать из старшей дочери королеву.

Поприветствовав своего сюзерена, Свенельд представил ему Бринхилд и Обещанную младшего сына. Девушки низко поклонились, удостоившись лишь мимолетного взгляда короля. Алфхильд тоже поклонилась отцу, изобразив на лице улыбку, но кажется, все ее старания пропали впустую. Харальда ее появление тоже оставило безучастным. И только присмотревшись, Анитра поняла, что за внешним равнодушием скрывается недовольство. Трудно было не понять его причину. Дочь не оправдала надежд отца, до сих пор не родив Свенельду сына. Таким образом вожделенная крепость Йомсборг по-прежнему оставалась вне зоны его влияния. В том, что внук Харальда однажды мог остаться единственным наследником Свенельда, Анитра даже не сомневалась. Милосердие у власть имущих было не в чести, они не стеснялись в выборе средств, ради достижения желанной цели.

Вальгард появился неожиданно. Занял место рядом со Свенельдом, но продолжал озираться по сторонам, словно ища кого-то глазами. Вдруг на его лице промелькнула улыбка. Он подскочил, готовый сорваться с места, но замер, остановленный твердой рукой отца. Причина странного поведения отца и сына вскоре прояснилась.

По широкому проходу шел ярл Гутторм со своей дочерью. Иссиня-черные волосы девушки украшал венок невесты. Она скромно потупилась, а лицо ярла светилось довольством и гордостью.

Харальд встал, приветствуя дорогих гостей. Разговоры в зале стихли, и в полнейшей тишине король объявил о помолвке своего старшего сына Эйрика с прекрасной Алов — дочерью Гутторма.

Зал тут же взорвался приветственными криками и поздравлениями.

Губы Вальгарда сжались в тонкую линию, он забыл, как дышать. Стоял, словно громом пораженный, и смотрел, как желанная им девушка перед всеми клянется принадлежать другому. К счастью, многие присутствующие тоже повставали со своих мест, и состояние Вальгарда укрылось от чужого внимания. Из ступора его вывело осторожное касание правой руки, которой он судорожно сжимал рукоять клинка. Посмотрев вниз, Вальгард увидел голубые глаза девчонки, которую он вчера незаслуженно обидел. В ее взгляде не было сочувствия, этого бы он ей не простил. Трудно было понять, что он там увидел, но отчего то стало спокойнее на душе. Боль, терзавшая сердце, куда-то исчезла, а с ней пропало и желание убивать.

Анитра перевела дух. Она сильно рисковала, вычерчивая руну спокойствия на запястье Вальгарда и наполняя ее крупицей силы. Хорошо, что в эту минуту всем было не до них. Только благодаря этому, удалось избежать неприятностей. Ее тайна осталась при ней, а Вальгард не стал причиной гибели своего рода.

ГЛАВА 12

По возвращении домой Анитра обнаружила в своей комнате забившегося в угол Старки. Он выглядел совершенно сломленным, с губ исчезла нагловатая ухмылка, а в глазах застыл ужас.

Ведьмочка взяла несчастного ктурха на руки, прижала к себе, как ребенка и бережно пригладила рыжие всклокоченные волосы, выглядевшие так, будто Старки пытался выдрать их вместе с корнями.

— Что случилось? — спросила Анитра осторожно, когда ее маленький приятель перестал вздрагивать всем телом, а его взгляд вновь обрел осмысленность.

— Они здесь, — прошептал он чуть слышно, — они пришли, чтобы поглотить все живое.

Маленькое тельце снова начал бить крупный озноб.

— О ком ты говоришь? — спросила не на шутку встревоженная Анитра.

— О духах пустоты, — одними губами произнес Старки и тут же зажал рот ладошками. Его взгляд заметался по комнате, словно одно упоминание вечно голодных тварей могло спровоцировать их немедленное появление прямо тут, в этой комнате.

Анитра кое-что знала об этих существах, но лишь догадывалась, насколько они могут быть опасны. В ее представлении духи пустоты являлись энергетическими вампирами довольно высокого уровня. Подселяясь в тело жертвы, они не только питались ее жизненными силами, но и подчиняли своей воле разум донора, а когда жертва ослабевала, просто находили себе другую.

Обнаружить в человеке присутствие подселенца могла любая ведьма, но для избавления от него требовалось проведение сложного ритуала, и без помощников тут было не обойтись. К сожалению, люди неохотно соглашались пособничать ведьмам. Скорее всего из боязни стать новой жертвой духа пустоты. Не помогали даже уверения, что защитные амулеты прекрасно оберегают от смертельной угрозы.

Старки подобно ведьмам обладал способностью видеть ауру живых существ, которую в этом мире называли светом жизни, и не мог не заметить, происходящие в ней изменения. Спрашивать, не ошибся ли он в своих выводах, не имело смысла. По нему было видно, что малыш напуган едва ли не до потери сознания.

Немного подумав, Анитра сказала:

— Прекрати дрожать. Я дам тебе защиту от духов. Лучше расскажи, где ты их видел? Неужели кто-то из одержимых приходил в наш дом?

В глазах Старки появилась надежда.

— Ты подаришь мне защитный амулет? — спросил он слегка дрогнувшим голосом.

— Ну уж нет, дорогой мой, — ведьмочка на корню пресекла очередную попытку вымогательства. — Я зачарую твой амулет. Так что давай, покопайся в своих сокровищах, там наверняка найдется что-нибудь подходящее для этой цели.

Старки подумал было обидеться, но страх за свою жизнь оказался сильнее жадности. Ктурх пропадал не больше минуты, а когда вернулся, в его руках поблескивала круглая золотая подвеска. Превратить кусок драгоценного метала в защитный амулет было делом нескольких минут. Старки был счастлив, как никогда раньше. Впервые он осознал, что золото — не самая большая ценность в мире. Есть кое-что, с чем он не готов расстаться ни за какие сокровища.

— А теперь рассказывай, — потребовала Анитра, когда душевное равновесие Старки пришло в норму.

Из его немного путаного рассказа выяснилось, что пронырливый ктурх не смирился с тем, что его не берут во дворец, и решил отправиться туда самостоятельно. В облике кота это оказалось не сложно сделать. Люди редко обращают внимание на этих полезных животных. Им благоволят, их терпят, к ним давно привыкли. А все потому, что не будь котов, некому станет сдерживать полчища грызунов, несущих с собой болезни и смерть.

Прошмыгнув во дворец через гостеприимно распахнутые двери, Старки притаился под одним из столов, чтобы немного осмотреться и оценить обстановку. Вот тут он и заметил неладное. Недалеко от того места, где находилась его любимая девочка, на небольшом возвышении сидел человек, впустивший в себя духа пустоты. Он ничем не выделялся в кругу сотрапезников. Ел, пил, разговаривал, но свет его жизни был словно заляпан грязью.

Анитра поняла, что речь идет о членах королевской семьи, только они сидели отдельно ото всех. Но помимо Харальда за тем столом находилось шестнадцать его сыновей. И вряд ли Старки знает имя человека, которого уже и человеком назвать нельзя.

— А потом к нему подвели красивую черноволосую девушку, — продолжал свой рассказ Старки. — Так вот, она тоже несла в себе духа пустоты. Больше я не мог там находиться. Страх помутил мой рассудок, и я со всех ног помчался куда глаза глядят. Уж и не помню, как оказался в твоей комнате. Боялся, что ты не вернешься.

Ктурх всхлипнул и потер кулачками глаза. Анитра же никак не могла прийти в себя от услышанного. Эйрик и Алов оказались во власти духов? Невероятно. Эту новость нужно немедленно сообщить Свенельду. Да и Вальгарду придется многое рассказать. Опасно оставлять парня в неведении, это может привести к очень большой беде.

А еще нужно придумать, как самой посмотреть на ауру Эйрика и Алов, но при этом не выдать себя. Духи ведь могут почуять силу ведьмы. И тогда на нее начнется охота. Анитра помнила о защитной руне на своем теле, но рисковать все равно не хотелось. Теоретические знания — это конечно же хорошо, но лучше, если к ним прилагается хоть какой-то опыт. К сожалению, практического опыта по борьбе со зловредными сущностями у ведьмочки не было совсем. Впору испугаться и, следуя примеру Старки, сбежать подальше от хищных тварей, но так поступить она не могла, просто потому, что проблему надо было решать незамедлительно. Дальше будет только хуже.

Перед глазами ведьмочки предстал образ Эйрика: высокий, светловолосый мужчина, в полном расцвете сил. На вид ему было лет тридцать — тридцать пять. Правда, красавцем его не назовешь. Глубоко посаженные глаза, крупный нос и тяжелая челюсть придавали лицу наследника излишнюю мрачность. Немногие из присутствующих выдерживали его буравящий взгляд. Мужчины спешно склоняли головы, а женщины старались укрыться за широкими спинами своих спутников.

Черноволосая Алов рядом с избранником смотрелась тонкой тростинкой. Трудно было представить более странную пару. И тем не менее, они были чем-то неуловимо похожи друг на друга.

Подумав, Анитра наконец поняла, что их объединяло — это взгляды — ищущие, алчущие, голодные. И Эйрик, и Алов смотрели на людей с одинаковым выражением брезгливой заинтересованности.

Сейчас, слушая рассказ Старки, ведьмочка вспомнила, как после ее рискованного поступка жених и невеста одновременно вскинулись и начали пристально оглядывать толпу. Наверняка, духи почуяли творимое в пределах их досягаемости колдовство. К счастью, воздействие Анитры на Вальгарда оказалось мимолетным, а сама она ничем не примечательна, чтобы ее можно было сразу выделить среди прочих гостей, но впредь стоило вести себя еще осторожнее.

На лбу ведьмочки выступила испарина, когда она поняла, что лишь чудом избежала действительно больших неприятностей. Что и говорить, к встрече с духами в тот момент она не была готова. Наверняка растерялась бы от неожиданности и не смогла бы отразить внезапное нападение. Для присутствующих в зале гостей это выглядело бы так, словно она внезапно потеряла сознание. Люди зачастую бывают глухи и слепы. Они и не представляют, какие дела могут твориться у них под носом. До последнего не догадываются, что беда уже постучалась в их дом. Определенно, следовало незамедлительно поговорить со Свенельдом.

Анитра решительно направилась к двери, бросив Старки через плечо:

— Оставайся здесь, я скоро вернусь.

Ктурх, к слову, и не думал никуда отлучаться в эту ночь. Он еще не успел отойти от потрясения, которое испытал несколько часов назад. Пальцы рук у него до сих пор мелко подрагивали, да и левый глаз периодически дергался. Сегодня Старки было не до охоты за золотом. Больше всего на свете он хотел остаться самим собой, не позволив злобным духам завладеть светом его жизни.

* * *

Из комнаты Свенельда раздавался богатырский храп. Анитра поморщилась, вспомнив, как не сдержаны были хевдинг с сыном на пиру в честь помолвки Эйрика и Алов. Кувшины с крепким элем пустели практически мгновенно, слуги с трудом успевали их наполнять. Вальгард заливал свое горе, а отец его в этом поддерживал. Чудо, что они не уснули в пиршественном зале, сидя за столом и положив головы на скрещенные руки, как это сделали многие воины, не рассчитавшие свои силы. Доехали домой и на том спасибо. И даже ни разу не вывалились по дороге из седла, хотя действовали скорее на автомате, чем осознанно. Вспомнив все это, Анитра поняла, что поговорить сегодня со Свенельдом вряд ли удастся, и повернула обратно, подумав, что утро вечера мудренее.

А утром она ругала себя за промедление, хоть и понимала, что не виновата в том, как сложились обстоятельства. Свенельд, хоть и протрезвел, но теперь жестоко страдал от похмелья. Достучаться до его сознания удалось не сразу. Пришлось посылать слугу на рынок за травками, варить из них антипохмельное зелье и приводить бедолагу в чувство. За всей этой суетой, не сразу вспомнили о Вальгарде, а когда хватились, выяснилось, что парень исчез. Его поиски продолжались до позднего вечера, но результата не дали. Наследник Свенельда пропал бесследно, как в воду канул. Хевдинг попеременно впадал то в ярость, то в отчаяние. Причиной тому являлся рассказ Анитры о духах пустоты. Свенельд почти уверился в том, что его старший сын — гордость и надежда, стал их следующей жертвой.

— Да пойми же ты, девочка, — с болью в голосе говорил Свенельд, — он же в столице с пятнадцати лет. Поди и думать забыл об опасности, что таится за обережным кругом. Все жители приграничья с рождения носят защитные амулеты. Я и Вальгарду такой сразу надел, едва он появился на свет. Но кто знает, носит ли он его теперь? Мог ведь снять, потерять, да пропить-прогулять, в конце концов. Надо было амулет тот делать из металла попроще, а я для первенца золота не пожалел. Если б знал, что так выйдет.

Видеть этого сильного мужчину страдающим было очень тяжело. Если бы у Анитры имелась кровь Вальгарда или его волосы, можно было попытаться отыскать его с помощью магии рун, а так остается лишь ждать, да надеяться, что блудный сын вскоре объявится сам. Мог же он, к примеру, завалиться к какой-нибудь вдовушке, залечивать душевные раны, да там и остаться. Можно понять желание Вальгарда не видеть свидетелей своего поражения, не становиться объектом для жалости. Бывает, с чужими людьми проще разделить переживания, чем с самыми близкими. Они не станут лезть в душу с сочувствием. Выслушают и на том спасибо.

И все же тревога за парня незаметно прокралась в сердце ведьмочки. Она попросила у Свенельда позволения осмотреть комнату Вальгарда. Слуги упоминали, что он редко появляется в доме, пропадая на службе или проводя время с друзьями. У него было спальное место в казармах, да и найти ласку и приют у скучающей вдовушки молодому сильному парню не составляло труда. Но попытаться все же стоило.

Глаза Свенельда вспыхнули надеждой. Он сам бросился перетряхивать постель и сундук Вальгарда. Больше мешал, чем помогал, но выгнать его из комнаты никак не удавалось. Пришлось отойти и подождать в сторонке, пока мужчина не успокоится. Потом самой пересмотреть все заново.

Искомое нашлось далеко не сразу. Вот когда можно было порадоваться нерасторопности слуг. Гита была не в том возрасте, чтобы успевать везде, и потому комната Вальгарда убиралась не часто, а его одежда могла дожидаться стирки несколько дней. На одной из нательных рубах обнаружились капли крови. Не много, как будто Вальгард промокнул рукавом разбитую губу, но и этого должно хватить для проведения ритуала.

* * *

Анитра решительно закрыла дверь своей комнаты перед Свенельдом. Он несколько раз стукнул кулаком по деревянной поверхности, потом, кажется, угомонился, но не ушел, о чем свидетельствовало повисшее в воздухе напряжение. Вскоре Свенельд успокоился и перестал метаться по коридору. Он уселся на пол и приготовился ждать, а ведьмочка сосредоточилась на ритуале поиска.

Надо сказать, что ритуал был довольно простым и не требовал больших энергетических затрат. Анитра налила в таз для умывания воду из кувшина. Достала из сундука две новых свечи и острием кинжала прочертила на каждой руну Дагаз. Отыскала среди дощечек с рунами ту, на которой была изображена руна Манназ, и установила ее вертикально перед емкостью с водой. Потом зажгла по бокам от нее свечи и окунула в воду кусок ткани, впитавший в себя кровь Вальгарда. Указательным пальцем правой руки прочертила на поверхности воды руны Манназ, Лагуз и Дагаз. Затем начала закручивать воду в маленький водоворот, не забывая при этом четко проговаривать следующие слова:

— Руна Манназ, руна Лагуз, руна Дагаз, приведите меня к Вальгарду, сыну Свенельда. Как горит свеча, как течет вода, как звучат слова, так проляжет мой путь к нему.

Повторив наговор три раза, Анитра распахнула настежь окно и выплеснула воду с высоты второго этажа. Потом открыла дверь и сказала ожидавшему ее хевдингу:

— Времени мало, Свенельд, мы должны поспешить. На убывающей луне наговор действует недолго, надо успеть, пока сила его не развеялась.

Свенельд понял все правильно и тотчас направился к выходу, держась на два шага позади Анитры.

* * *

Вальгарда мучил кошмар. Во сне он кричал и метался, стараясь разорвать стягивающие его путы. Все было бесполезно, с каждым новым рывком натяжение лишь усиливалось. На коже появились кровавые отметины от веревок. Боль становилась довольно ощутимой, но не до такой степени, чтобы сознание парня вырвалось наконец из липкой паутины небытия. Зато жажда справилась с этой задачей куда лучше. Похмелье давало о себе знать не самым приятным образом. Жутко болела голова, хотелось пить, а лучше сразу умереть, чтобы так не мучиться.

С трудом разлепив потрескавшиеся губы, Вальгард провел по ним кончиком языка. Затем попытался произнести хоть слово, но звуки застревали в пересохшем горле. Так и не выдав ничего членораздельного, парень слегка приоткрыл глаза и осмотрелся. Вместе со зрением к нему вернулся и слух, но мозг отказывался воспринимать действительность, слишком невероятным было то, что открылось его взору.

В неверном свете свечей все выглядело нереальным. На широкой кровати, застеленной мягкими шкурами полярных лисиц, в пароксизме страсти сливались два тела — мужское и женское. Обнаженная девушка выгибалась в сильных руках мужчины, оседлав его бедра подобно наезднице и страстно отзываясь на ласки любовника. По белоснежной коже ее спины струились длинные пряди иссиня-черных волос. Стоны удовольствия вырывались из груди красавицы всякий раз, как мужчина проникал в ее лоно своим естеством.

Любовники не замечали, что за ними наблюдают, слишком были поглощены друг другом. А Вальгард не мог отвести взгляд. Зрелище было и впрямь завораживающим. Но вот девушка откинулась назад и закричала, находясь на пике наслаждения. Волосы больше не скрывали ее лица. И тогда он ее узнал и едва не задохнулся от боли и гнева. Дернулся, испытывая сильное желание убить обоих, ведь это Алов у него на глазах так бесстыдно отдавалась другому мужчине. И вдруг осознал, что не может сдвинуться с места, потому что связан по рукам и ногам.

— Ты только посмотри, дорогой, наш поздний ужин очнулся, — промурлыкала Алов, вставая с кровати и потягиваясь, как кошка. Весь ее облик источал довольство.

Мужчина хмыкнул в ответ:

— Проголодалась, милая?

— Предпочитаю запасаться впрок, дорогой. Еда быстро кончается, а люди становятся излишне подозрительными, когда их знакомые ни с того, ни с сего начинают болеть и умирать.

— В таком случае, оставляю его тебе, а сам подкреплюсь энергией братцев. У Харальда слишком много наследников для одного королевства, а я не намерен делиться властью.

Вальгард слушал и не понимал, о чем они говорят. В его душу закрались сомнения, да Алов ли это на самом деле? Куда делась та милая девушка, что с первого взгляда покорила его сердце? И Эйрик не был похож на себя самого. Тот прежний, которого он знал, был груб и жесток с женщинами, а этот действовал иначе. Для начала обласкал любовницу взглядом, потом проявил о ней заботу и наконец, коснулся розовых губ красавицы нежным поцелуем перед тем, как уйти.

— Проклятье, — прошипел Вальгард, стряхивая с себя наваждение.

— Нет, малыш, — Алов оказалась рядом с ним в одно мгновенье и почти коснулась губами его губ. — Тебя никто не проклял, поверь мне, уж я то знаю. Твой свет сияет так ярко, что мне не терпится попробовать, каков он на вкус.

Девушка приблизилась к нему вплотную, и Вальгард отшатнулся. Ему была отвратительна сама мысль, что придется касаться ее после Эйрика. Алов словно вымазалась в грязи, стала вдруг мерзкой до отвращения. А потом он заглянул ей в глаза и застыл от ужаса. Из глаз юной девушки на него смотрела сама смерть.

— Мне конец, — прошептал он чуть слышно, чем вызвал приступ веселья у своей будущей убийцы.

— Все мы не вечны, — филосовски заметила Алов, когда отсмеялась и возобновила разговор. — Только моя смерть придет не так скоро, как твоя.

Дверь в комнату внезапно отворилась. Алов обернулась и удивленно вскинула смоляные брови. На пороге стоял рыжеволосый незнакомец, подозрительно похожий на того парня, что должен был стать сегодня ее ужином. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу малолетняя спутница. Алов не сразу обратила на нее внимание, а зря.

Вошедший мужчина замер в дверях, смущенный ее наготой, зато девчонка, времени зря не теряла. Она бросилась вперед и вонзила кинжал в горло черноволосой красавицы. Кровь хлынула потоком, унося с собой жизнь. Дух пустоты, обосновавшийся в теле Алов, заметался в поисках нового убежища, но был притянут энергией солнечного камня, висевшего на груди у ведьмы.

— Что ты творишь? — громыхнуло откуда то сверху, когда Анитра опустилась на колени перед телом Алов. Это Свенельд так невовремя решил вмешаться в ее планы. Ведьмочка строго посмотрела на него и приказала свернуть одно полотенце в жгут, а второе разорвать пополам. Сама же вновь занялась оказанием первой помощи пострадавшей. Она надавила пальцем чуть ниже ранения, чтобы замедлить кровотечение и исключить попадание воздуха в кровь, а потом приложила к ране скатку из полотенца, подняла противоположную от раны руку пострадавшей вверх и наложила через нее жгут. Таким образом кровотечение было остановлено и предотвращена угроза воздушной эмболии.

Однако расслабляться было рано. К сожалению, о стерильной операционной оставалось только мечтать, зато у Анитры имелся дар целителя. Кровью пострадавшей ведьмочка старательно вывела у нее на шее руну Тейваз, способствующую скорому исцелению ран, полученных от удара холодным оружием. Нужно было нанести еще руну Соулу, чтобы восстановить ауру девушки, но это можно сделать чуть позже, ведь оставался еще один не пойманный дух пустоты, который мог появиться в любой момент. Да и Вальгарда не мешало бы освободить от пут и привести в чувство. Вид у парня был такой, словно он вот-вот лишится рассудка.

Вальгард издал булькающий звук, мало напоминающий человеческую речь, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь к себе внимание остальных. Свенельд поспешил снять путы с сына и, как только Вальгард приподнялся с импровизированного алтаря, от всей души врезал ему в челюсть.

— Щенок, — кипятился Свенельд, — дай только выбраться отсюда живыми, и я самолично спущу с тебя шкуру. Может быть, хоть это заставит тебя поумнеть. Ты куда полез, дурень? Неужто жить надоело?

— Прости, отец, — Вальгард покаянно склонил голову, — я и сам не помню, как здесь очутился. Как будто только что ложился в свою кровать, а очнулся уже в комнате Эйрика. Колдовство какое-то, не иначе.

Взгляд парня подозрительно скосился в сторону Анитры, которая продолжала хлопотать над раненой девушкой. Свенельд же заметив, куда он смотрит, отвесил сыну еще и подзатыльник.

— Ты свою вину на других не перекладывай, — прикрикнул он строго, — если бы не Анитра, быть бы тебе кормом для духов пустоты. В ножки ей кланяйся, да прощения проси за мысли свои недостойные.

— Да я ничего такого не имел в виду, так просто к слову пришлось, — поспешил оправдаться Вальгард, потирая попеременно то щеку, то затылок.

Тут в разговор отца с сыном вмешалась Анитра. Она поднялась с колен, невольно поморщилась, заметив кровавые отметины на платье, и сказала:

— Разбираться будете дома. Сейчас главное выйти отсюда живыми. Только дождемся возвращения Эйрика. Как вы понимаете, начатое нужно довести до конца. Нельзя оставлять врага у себя за спиной. Надеюсь, вдвоем вы с ним справитесь.

Мужчины будто только и ждали, когда им скажут, что нужно делать. Разом забыли обо всех своих разногласиях и осмотрели комнату в поисках оружия. Кинжал Анитры показался им детской игрушкой. Да ведьмочка и не собиралась его отдавать. Как выяснилось, в опасной ситуации его наличие может сыграть решающую роль, а в комнате Эйрика и без того найдется, чем поживиться.

Тело Алов обтерли влажной тряпицей и осторожно перенесли на кровать. Сверху укрыли меховым покрывалом так, чтобы спрятать от посторонних глаз стягивающую повязку. Потом, как могли, вытерли с пола кровь, а грязные тряпки бросили в камин. Все приготовления заняли не больше нескольких минут. Действовать старались быстро и бесшумно, чтобы не привлекать ненужного внимания и не быть застигнутыми врасплох.

Только после этого все трое заняли заранее обговоренные позиции. Вальгарда уложили на прежнее место, приказав ему лежать тихо и не двигаться. Свенельд встал сбоку от входа и приготовился ждать. Анитра примостилась на сундуке напротив двери и принялась с интересом разглядывать амулет, подаренный ей Сигвердой около года назад. Его главной особенностью было то, что он мог притягивать бестелесные сущности. Сейчас невозможно было не заметить произошедшие с ним изменения. Внутри прозрачного камня, прежде будто бы напоенного солнечным светом, клубилась тьма. Она то сворачивалась в тугие кольца, то, резко распрямляясь, билась о стенки сосуда, ощупывая их в поисках выхода, но вырваться не могла, как ни старалась.

Наблюдая за метаниями духа пустоты, Анитра думала о том, что вот такое туманное нечто, на первый взгляд слабое и беспомощное, способно полностью уничтожить человеческую личность. Кто знает, удастся ли вернуть к жизни прежнюю Алов? И не милосерднее ли позволить ей умереть? Кому-то этот вопрос покажется сложным, не имеющим ответа. Однако Анитра точно знала, что будет бороться за жизнь девушки до конца, точно так же, как и за жизнь Эйрика. И то, что он, мягко говоря, не очень хороший человек, ничего не меняет. У нее просто нет права решать, кому жить, а кому умереть.

Ведьмочка посмотрела на Вальгарда. Парень, не отрываясь, смотрел на Алов. В его взгляде не было ненависти, только горечь. Это хорошо, значит, он понимает, что вины девушки тут нет. Самое время проверить свои чувства на прочность. Насколько сильно его увлечение черноволосой красавицей покажет время. Настоящая любовь прощает многое, даже измену, которую и изменой не назовешь. Хотелось надеяться, что Алов, действительно невиновна. Другое дело Эйрик. По словам Свенельда, старший сын Харальда не отличался ни добрым нравом, ни душевным благородством. И лучше будет находиться подальше от этого места, когда он очнется.

За дверью послышались быстрые уверенные шаги, и в комнату вальяжной походкой вошел Эйрик. Бросил короткий взгляд на кровать, потом на пленника и только после этого заметил прямо перед собой незваную гостью. Камень в ее руках он узнал сразу. Мужчина оскалился, как хищник перед броском, но не успел сделать ни шагу. Стоявший позади него Свенельд молниеносно вонзил кинжал Эйрику в шею и, не обращая внимания на брызнувшую фонтаном кровь, аккуратно подхватил тяжелое тело. Дальше действовали по старому плану, только теперь стягивающую повязку накладывали мужчины. Для Анитры эта задача оказалась непосильной.

* * *

— Кажется, у нас получилось, — не веря самой себе, произнесла Анитра. Она сжимала в руках потемневший камень и боялась разжать кулак. Надо было срочно избавиться от духов. Что-то ей подсказывало, что камень не сможет удерживать их достаточно долго. Рисковать лишний раз не хотелось.

— Что будем делать теперь? — обратился Свенельд к Анитре. Сам он ничего не смыслил в колдовских ритуалах, но подозревал, что на этом дело не кончится. И был прав.

— Мне нужна свободная комната, — сказала Анитра и посмотрела на Вальгарда. Кому, как не ему было знать, где таковая имеется, ведь он провел во дворце без малого пять лет. Парень сразу понял, чего от него хотят, и поманил ведьмочку за собой. Свенельд хотел пойти следом за ними, но Анитра попросила его присмотреть за ранеными, и хевдинг нехотя согласился с тем, что так будет лучше.

Искомое нашлось не сразу. Во дворце было много гостей и свободных комнат почти не осталось. Проверять каждое помещение на наличие жильцов было бы слишком рискованно, поэтому Вальгард решительно повел Анитру на чердак. Туда редко кто наведывался, особенно ночью.

Ведьмочка без объяснений выставила Вальгарда за дверь, как только убедилась в том, что на чердаке никого нет, да еще приказала ему держаться как можно дальше, чтобы избежать участи, постигшей Алов и Эйрика. Предупреждение подействовало, и парень не пытался даже подглядывать, решив, что удовлетворенное любопытство не стоит того, чтобы расплачиваться за него собственной жизнью.

Анитра медлить не стала. Расставила по углам четыре свечи с вырезанными на них рунами Хагалаз, по девять символов на каждой. Пятую свечу установила в центре. Четко проговаривая слова, произнесла наговор, одновременно наполняя руны силой:

— Руна Хагалаз, защита и опора, прошу тебя, развей духов злобных, во мраке рожденных.

Повторив наговор три раза, Анитра положила солнечный камень рядом с центральной свечой и перевернула его так, чтобы запирающая руна оказалась перевернутой, открывая духам путь на свободу, а сама отошла на три шага от места предстоящей казни.

Метущиеся духи, шипя и извиваясь, выпорхнули наружу и тут же проявились контуры защитного купола, сквозь который им никак не удавалось пробиться. Внутри него все искрило и переливалось, напоминая праздничный фейерверк. Это могло бы показаться красивым, если бы Анитра не помнила, что на самом деле там сейчас происходит. Обычно духов просто изгоняли, но ведьмочка решила поступить радикальным образом — развеять их окончательно. На это у нее была веская причина. Она боялась не успеть довезти камень с духами до границы обережного круга. И не была столь самонадеянна, чтобы поверить в то, что сможет поймать эти злобные сущности снова, если им удастся сбежать.

ГЛАВА 13

На следующий день во дворце поднялся настоящий переполох. Эйрик пропустил утреннюю трапезу и совет ярлов, чего прежде себе не позволял. Все, что касалось управления государством, воспринималось им со всей ответственностью. Харальд гордился старшим сыном и видел в нем достойного преемника в будущем. Поэтому отсутствие наследника король заметил сразу, а то, что помимо Эйрика на совет не явились также Фроди и Сигред, прошло мимо его внимания.

Посланный за Эйриком слуга вернулся с тревожным известием, что господин пребывает в беспамятстве и никак не реагирует на любые попытки его разбудить.

Королевский лекарь не смог найти причину странной болезни, погрузившей наследника Харальда в беспробудный сон. Дыхание Эйрика было размеренным, признаки лихорадки отсутствовали. Создавалось впечатление, что его просто опоили сонным зельем, но кто это сделал и зачем, пока оставалось не ясным.

А ближе к обеду стало известно, что Фроди и Сигред находятся даже в худшем состоянии, чем старший брат. Их дыхание почти не улавливалось, как и биение сердец. Вечером того же дня оба скончались, не приходя в сознание. И вот тогда Харальд забил тревогу, требуя доставить во дворец лучших столичных лекарей. Он отчаянно хотел спасти старшего сына, но не знал, как это сделать.

— Надо бы ведьму позвать, — раздался из толпы чей то голос. Харальд резко обернулся, но говоривший благоразумно скрылся из виду.

В последнее время о ведьмах старались помалкивать. Сам Харальд никак не препятствовал начавшимся гонениям на ведьм, вот люди и решили, что король поддерживает деяния Альдейбьерга Пресветлого, с год назад обосновавшегося в столице и утвердившего орден имени самого себя. Откуда взялся этот с виду неприметный человек, никто не знал, но от него веяло такой силой и уверенностью, что немногие решались ему перечить. Даже Харальд безо всяких возражений выделил место под строительство храма Альдейбьерга Пресветлого в самом центре столицы. На его возведение было потрачено немало средств, и опять таки неизвестно, откуда Пресветлый их взял. Поговаривали, что через городские ворота он вошел босым, облаченным лишь в видавшую виды хламиду из грубого полотна. В руках старец сжимал небольшой узелок, в котором находилась половина пресной лепешки и два сморщенных яблока. Стражи тогда приняли его за нищего бродягу и не хотели пускать в город, но Пресветлый глянул на них так, что сильные воины испытали беспричинный страх перед этим тщедушным человеком и отступили, покорно склонив перед ним головы.

— Позвать сюда Альдейбьерга Пресветлого, — распорядился король, вовремя вспомнив о том, кто тут истинный господин, и решив, что за оказанную поддержку, что выражалась в отсутствии противодействия, Пресветлый должен ему услугу. Не он ли утверждал, что способен исцелить любую хворь? Вот пусть и докажет правдивость своих речей, не то поплатится головой за обман.

Пресветлый явился незамедлительно, чем сильно удивил не только Харальда, но и его окружение. Обычно его было не так то просто дозваться. Бывшего бродягу теперь было не узнать. Его одежда выглядела пусть и не вычурно, но стоила баснословно дорого. Поверх длинного черного одеяния из Малагасийского шелка, которое в южных землях позволялось носить лишь императору, был накинут плащ, сотканный из паутины золотых пауков-кругопрядов. Об истинной стоимости этого плаща можно было только догадываться. Седые волосы почтенного старца свободно спадали вдоль спины, открывая высокий лоб без единой морщинки. На лице застыло выражение скорбного сочувствия, не нашедшего отражения в цепком взгляде водянистых глаз.

Альдейбьерг осмотрел Эйрика, поводил над ним руками, наклонился вперед и прижался губами к его губам, после всех проведенных манипуляций горестно вздохнул и признался:

— Увы, я бессилен, что-либо изменить. Тут побывала ведьма, мой король. Достаточно сильная, чтобы похитить свет его жизни. Утраченного не вернешь. Если только…

Старец надолго замолчал, будто задумавшись, и Харальд, не выдержав напряжения, спросил:

— Что надо сделать? Говори.

Альдейбьерг встрепенулся, подслеповато сощурился, еще раз коснулся лба и груди Эйрика и ответил:

— Если поймать эту ведьму, я смогу провести ритуал по изъятию ее силы. Это не гарантирует спасение наследника, но даст нам шанс, которого сейчас нет.

— Что тебе для этого нужно? — спросил Харальд прямо. Альдейбьерг не стал бы медлить, если бы мог обойтись без посторонней помощи. Его ненависть к ведьмам было общеизвестна. По всему королевству рыскали наемники в поисках обладательниц ведьминской силы. Многих ли удалось поймать, Харальд не знал, да его это и не волновало. Сам он ни разу в жизни не обращался к ведьмам за помощью и не понимал людей, готовых взвалить на себя тяжкую ношу в виде откупа лишь бы поскорее добиться желаемого. Если верить словам Альдейбьерга, от ведьм было больше зла, чем пользы. Погибший урожай, падеж скота, моровые поветрия, все это Пресветлый приписывал их деяниям. И никто не спешил опровергать его слова. Напротив, люди охотно с ним соглашались, определив наконец причину всех своих бед.

— Мне нужно осмотреть эту комнату без свидетелей. А потом провести ритуал поиска.

Харальду достаточно было молча указать всем присутствующим на дверь, чтобы комната вмиг опустела. Бросив последний взгляд на бессознательное тело сына, король тоже вышел и прикрыл за собой дверь, позволяя Альдейбьергу действовать по его усмотрению.

Избавившись от свидетелей, Пресветлый мигом утратил внешнее спокойствие. Он скинул дорогое одеяние, сковывающее движение и остался в легкой тунике и широких штанах. Затем тщательно обыскал комнату, собирая с пола и с кровати найденные волоски. Их оказалось не много, зато разнообразие поражало: рыжие, черные, золотистые. Не все они поведут по верному пути, но Альдейбьерг искал хоть какую то зацепку. Ему бы только ухватиться за кончик ниточки и тогда он легко размотает весь клубок. В одном Пресветлый не сомневался — виновница гибели призванных им духов пустоты будет найдена очень скоро и поплатиться жизнью за непрошенное вмешательство в его планы.

* * *

Ярлы во главе с Харальдом не спешили расходиться. Всем было интересно проследить за действиями самого Альдейбьерга Пресветлого. По столице о нем ходило немало слухов, один диковиннее другого. Верилось в услышанное с трудом. Люди в большинстве своем редко сталкивались с проявлениями магии и колдовства, а потому довольно скептически относились к разного рода россказням о чудесном исцелении, снятии родового проклятия и заговорах на удачу. Однако новый храм посещали исправно. Пресветлый не требовал платы за свои деяния, а потому поток страждущих не иссекал с раннего утра и до позднего вечера. Совесть не позволяла просителям приходить с пустыми руками в гости к человеку, от которого возможно зависело их здоровье и процветание в будущем, а потому каждый считал своим долгом бросить в сосуд для пожертвований хотя бы мелкую монету. Те же, кто рассчитывал получить больше остальных, соответственно и жертвовали более значительные суммы. В общем, храм не бедствовал. И никто не догадывался о его истинном назначении. На самом деле, высокое каменное строение служило накопителем энергии для своего хозяина, по капле отбирая жизненные силы у каждого, кто оказывался внутри здания. Люди по недомыслию списывали временное недомогание на физическую усталость. Они радовались, когда их финансовые дела начинали улучшаться, не замечая, что в семье нет прежнего мира и спокойствия, а в душе поселилась пустота.

Ярлы тихо переговаривались, стараясь не шуметь в присутствии безутешного отца. Свенельд присутствовал на заседании совета в числе прочих. Его крепость хоть и считалась отдельным независимым государством, но родственная связь с Харальдом позволяла хевдингу Йомсборга принимать участие в обсуждении наиболее важных вопросов.

Стоя перед закрытой дверью спальни Эйрика, Свенельд старался держаться за спинами остальных и думал, как бы так незаметно уйти, чтобы не вызвать ничьих подозрений в своей причастности к совершенному преступлению. В голову, как назло, ничего не приходило. Он уже начал отчаиваться, догадываясь, как будут дальше развиваться события, и не тешил себя надеждой, что прошлой ночью им удалось замести все следы своего пребывания в комнате Эйрика. Вальгард провел там несколько часов, наверняка обнаружится хоть один принадлежавший ему волос. Если Анитре не составило труда найти пропавшего парня прошлой ночью, глупо надеяться, что у Пресветлого могут возникнуть с этим сложности. Судя по разговорам, Альдейбьерг подобно ведьмам, обладал колдовскими способностями.

— Отец, вот ты где, — в голосе Вальгарда слышалось напряжение. Он обращался к отцу, но смотрел на закрытую дверь, прекрасно понимая, что ничего хорошего от визита Пресветлого ждать не приходится.

А вот Свенельд вздохнул с облегчением. У него появилась надежда на благоприятный исход. В способностях Анитры хевдинг не сомневался, главное было предупредить ведьму о грозящей опасности. И не обязательно это делать самому. Можно ведь и Вальгарда послать.

— Да сын, мы все тут собрались, в надежде на то, что убийца вскоре будет найден. Но прошу тебя, отправляйся домой. Меня беспокоит состояние Алфхильд. В последнее время ей нездоровится. И теперь мне кажется, что это не случайно, ведь она дочь Харальда. Возможно, ей тоже угрожает опасность.

Слова Свенельда привлекли внимание остальных. Даже Харальд развернулся к хевдингу лицом и с тревогой спросил:

— Алфхильд нездорова?

— К сожалению это так, ваше величество, — скорбным голосом ответил ему Свенельд.

— Так ступай же к ней сам и пришли ко мне посыльного с известием, если моей дочери станет хуже, — Харальд не просил, он приказывал, хоть и не имел на это права. Хевдинг Йомсборга не являлся его вассалом. Однако Свенельд благоразумно решил не обращать внимания на приказной тон короля, списав его на тревогу Харальда за жизнь дочери. Он поспешил удалиться вместе с Вальгардом, втайне радуясь, что все вышло так удачно.

Стоило Свенельду и Вальгарду вернуться в свой дом, как обоим стало ясно, что во время их отсутствия тут что-то случилось. Стоило ли этому удивляться, живя под одной крышей с ведьмой? Свенельд подумал, что после пережитой ночи, он готов к любым неожиданностям. А потому просто подхватил под руку одну из младших дочерей, весьма кстати пробегающую мимо, и спросил:

— Что тут происходит?

Девочка испуганно пискнула и тут же затараторила в ответ:

— Алфхильд заболела, отец. Ингеборг послала за лекарем, а его все нет, а ей все хуже, вот Анитра и взялась ее лечить, а мы ей помогаем, приносим нужные снадобья, если чего нет, покупаем на рынке, а сейчас Анитра прогнала всех из комнаты, и даже старая грымза осталась за дверью, вот и бесится… — девочка испуганно зажала рот ладошками и со страхом уставилась на отца. Но тому было не до нее.

Хевдинг поспешил подняться на второй этаж и едва удержался на последней ступеньке, когда в ноги ему бросилась рыдающая в голос Ингеборг. Преданная служанка обхватила колени Свенельда руками и стала его молить о спасении любимой госпожи, угодившей в плен к злобной ведьме. Вырваться из цепкой хватки слабой на вид женщины оказалось делом непростым. Она никак не желала выпускать из рук свою последнюю надежду.

Дверь в комнату Алфхильд распахнулась в тот момент, когда силы Ингеборг были уже на исходе. Она валялась у ног Свенельда, всем телом сотрясаясь от беззвучных рыданий. Никто и подумать не мог, что эта женщина способна на такие сильные эмоции. Анитра лишь мельком взглянула на служанку и попросила Бринхилд напоить бедную женщину успокаивающим зельем. С этой простой задачей мог справиться кто угодно. А ведьмочку волновало другое — странная потеря силы у молодой, здоровой женщины. Алфхильд была истощена настолько, что могла умереть, не вмешайся Анитра вовремя. Можно было бы списать это на происки духов пустоты, но им для подпитки необходим телесный контакт. Однако Алфхильд ни на мгновенье не оставалась наедине с братом и его невестой, и вообще весь вечер находилась рядом с мужем. А значит, нападение произошло гораздо позже и что хуже всего — в стенах этого дома. Выводы были неутешительными еще и потому, что ни Эйрик, ни Алов не могли быть теми, кто под покровом ночи проник в комнату Алфхильд.

Анитра пожалела, что в тот момент ее не оказалось рядом, уж она бы почувствовала творящуюся в доме волжбу. Недобрый взгляд ведьмочки устремился в сторону Ингеборг. Именно она денно и нощно находилась при госпоже, готовая на все, чтобы выполнить любое ее повеление. В том числе могла, к примеру, не убоявшись гнева Свенельда, пустить в дом незваного гостя. Обычно бледное лицо женщины теперь покраснело и распухло от слез. Она судорожно глотала успокаивающее зелье и выглядела совершенно невменяемой. Наверное жестоко допрашивать ее в таком состоянии, но медлить было нельзя.

Ведьмочка склонилась над Ингеборг, заглянула в ее бесцветные глаза и строго спросила:

— Кто приходил ночью к твоей госпоже?

Служанка воззрилась на нее с немым ужасом, будто увидела перед собой чудовище из кошмаров. Анитра не стала ее разочаровывать и улыбнулась так зловеще, что не выдержали и отшатнулись все остальные. Даже Свенельд невольно попятился, в очередной раз едва не сверзившись вниз со ступеней. Благо Вальгард стоял позади него и смог предотвратить падение отца с лестницы.

— Отвечай, — приказала Анитра, стараясь говорить как можно тише. Не было нужды запугивать Ингеборг еще больше, она и так тряслась от страха и готова была поведать обо всем, что знала, лишь бы остаться в живых.

— Это был Рунольф, моя госпожа, сын ярла Гуннара, — слабым голосом отвечала Ингеборг. — Это он во всем виноват. Поманил мою девочку сладкими речами, заморочил бедняжке голову, а ведь я ей говорила, я ее предупреждала, чтобы не связывалась с этим мерзавцем. Она его вчера как увидела, так и сделалась сама не своя. Ступай, говорит, к нему, скажи, что буду ждать его этой ночью. Я и пошла. А что делать? Разве могла я ослушаться?

Лицо Ингеборг сморщилось, как печеное яблоко, в голосе зазвучали плаксивые нотки:

— Я же умоляла ее одуматься, принять свою судьбу, но разве ж она станет слушать простую служанку? Слишком гордая для этого. Как же, дочь самого Харальда. А то, что она плоть от плоти моей о том и не вспоминает. А ведь я ее кровиночку выносила, вырастила, ночей не спала…

Женщина обхватила себя руками за плечи и начала медленно раскачиваться в такт тихому бормотанию, слетавшему с ее губ, но никто больше не прислушивался к тому, что она говорит. Всем хватило ранее услышанного, чтобы впасть в легкий ступор. Малышки Линн и Мэрит испуганно жались друг к другу. Старшие девочки тоже помалкивали. Молчал и Свенельд, сраженный известием о предательстве жены. Он вспоминал пожар в Йомсбурге, и в его душе закипал праведный гнев на изменницу за все то зло, что она сотворила.

И только Вальгард не растерялся, когда Свенельд, сжав огромные кулачищи, устремился к двери, ведущей в комнату Алфхильд.

— Убью тварь, задушу собственными руками, — взревел Свенельд раненым зверем.

Сын обхватил отца сзади, не давая ему сдвинуться с места, просипел натужно:

— Остынь, отец. Харальд не простит убийства дочери. Пусть он сам ее судит и выносит приговор, как король, как отец, как воин, в конце концов.

Свенельд не сразу смирил свой гнев. Несколько минут он старался вырваться из железных объятий сына, но не смог — Вальгард оказался сильнее.

— Да понял я, понял, хватит уже, отпусти, — приказал Свенельд сыну. Дернулся раз, другой, но Вальгард держал крепко. — Да отпусти ты, кому сказал, не собираюсь я ее убивать.

Тогда Вальгард осторожно разжал руки и отступил на два шага назад, а потом сразу присел и вовремя. Мощный кулак рассек воздух в том месте, где должна была находиться голова парня.

Свенельд с трудом устоял на ногах, не ожидая, что сын так ловко увернется от удара, но потом довольно улыбнулся:

— А ты молодец, не сплоховал, — похвалил Свенельд сына, — вижу, ты многому здесь научился.

Вальгард был доволен. Не только отец, но и сестры смотрели на него с восхищением. А вот несостоявшаяся невеста почему-то хмурилась. Ее взгляд был направлен вникуда и то, что она там видела, ей точно не нравилось.

Наконец мужчины вспомнили, зачем так спешно вернулись домой. Они должны были предупредить ведьму об опасности. Свенельд перегнувшись через перила повелел своим воинам охранять Алфхильд и Ингеборг. Потом повернулся к дочерям и приказал им сидеть в своих комнатах и не высовываться. И только отдав все необходимые распоряжения, схватил Анитру за руку и потащил ее к себе, Вальгард последовал за ними.

Времени на долгие разговоры у них не осталось, а потому хевдинг был краток. В двух словах он поведал Анитре об участии Альдейбьерга Пресветлого в поисках убийцы.

— Разве Эйрик и Алов мертвы? — ужаснулась Анитра. Она была уверена, что все сделала правильно. Наследник и его невеста не должны были умереть.

— Да нет же, — отмахнулся Свенельд. — И Алов, и Эйрик до сих пор живы, хоть и не приходят в себя. Этой ночью умерли два других сына Харальда. Догадываешься, кто виновник их смерти?

Анитра закрыла лицо руками. Нужно было подумать, но требовательные взгляды мужчин мешали ей сосредоточиться. Хуже всего было то, что она понятия не имела, как быстро Пресветлый сможет выйти на их след. Скорее всего, у них осталось не так много времени.

— Мы уезжаем, немедленно, — решение пришло неожиданно. Если ей нужно время, чтобы подумать, она его себе даст. — Свенельд, вели запрягать лошадей. Поедем втроем, так будет быстрее. И поторопись, объяснения получишь потом.

* * *

Выехать за пределы города оказалось не просто. Узкие улочки петляли самым немыслимым образом, часто на пути встречались преграды в виде тележки зеленщика или подводы с бочками. Да еще за ними увязалась местная ребятня. Мальчишки увидели здоровенного рыжего кота, гордо восседаюшего впереди Анитры, и пришли в полный восторг от необычного зрелища. Так и провожали их всю дорогу с криками и улюлюканьем.

К счастью Вальгард прекрасно ориентировался в хитросплетении столичных улиц. Он то и вывел их к воротам. Только оказавшись на достаточном удалении от городских стен, спутники смогли вздохнуть спокойно. Анитра надеялась, что поисковое заклинание Пресветлого тоже имеет ограничение по дальности. И все-таки она решила перестраховаться. Свернув с проезжей дороги в лес, ведьмочка принялась строить портал. Расчистила от прелой листвы небольшой участок земли и кинжалом начертила на нем руну Эваз. Подумала, куда лучше отправиться — в свою деревню, или в крепость? Выбор был невелик. Она могла открыть портал только в то место, где бывала раньше. Вдруг в памяти всплыл случай с кражей золота из городской казны Лорсброка, и еще вспомнилось, что она имеет право потребовать откуп за оказанную услугу. Как там звали того должника? Впрочем, не важно. Главное, чтобы он не страдал потерей памяти.

Анитра прекрасно помнила место последней стоянки зареченского обоза перед въездом в Лорсброк. Эту поляну она и представила перед тем, как начать произносить слова заклинания и наполнять руну силой. А когда появилось марево портала, едва различимое при дневном свете, сделала приглашающий жест рукой, подкрепив его словами:

— Прошу вас поторопиться, я не смогу держать проход вечно.

Мужчины переглянулись, но показывать свой страх перед девчонкой не стали. Смело направили коней сквозь туманную дымку. До сих пор ни одному из них не приходилось хаживать ведьминскими тропами.

Не такой представляли Свенельд и Вальгард тропу ведьм. Поговаривали, что простых людей на дороге ведьм ожидает погибель. Может на части разорвать, или разум помутится, а хуже всего, если на выходе окажешься за границей обережного круга, нечисти на потеху. Но вышло все иначе, совсем не так, как ожидалось. Они то думали, что будут плутать по тропе долгое время. Никак не могли взять в толк, отчего ведьма не пошла первой, а потом стало не до раздумий, потому что на весь путь пришлось не более пяти ударов сердца, и они снова оказались на лесной поляне.

Кони ржали и недовольно потряхивали мордами, норовя сбросить седоков. Пришлось их усмирять. И только лошадка Анитры меланхолично щипала молодую травку, пока ее хозяйка оглядывалась, замечая вокруг неладное. Лес наполняли звуки, но они были неправильными. Сейчас, в пору гнездования отовсюду должны доноситься птичьи трели, а вместо этого слышалось лишь завывание ветра, да треск веток. Лес казался пустым, безжизненным.

— Странное место, — Свенельд в задумчивости потер подбородок. — Неужто мы оказались за обережным кругом? — спросил он, обращаясь к Анитре. Кому, как ни ей знать, куда вывела их тропа?

— Да нет, Свенельд, до обережного круга отсюда чуть меньше дневного перехода.

Анитра и сама не могла понять, в чем дело, пока не заметила в кронах деревьев мелкую лесную нечисть — соргов. Эти создания внешне напоминали крылатых крыс и также, как крысы, сорги быстро размножались, сея повсюду опустошение. Они были страшно прожорливы, разоряли птичьи гнезда, нападали на мелкую живность, а если объединялись в стаи, то и взрослому животному не было от них спасения. Единственной хорошей новостью было то, что сорги никогда не покидали пределы леса, а значит, человеческие поселения не могли пострадать от этих тварей.

Сейчас сорги спали, свесившись вниз головой с веток. Надо было поскорее выбираться из леса, пока не обнаружилась еще какая-нибудь пакость, покрупнее и пострашнее этой. Анитра уже не сомневалась, что обережный круг прорван. На ее участке этого не должно было случиться. Обновлять печать ей предстояло в середине лета. До этого времени она могла не волноваться о сохранности границы. Делать это нужно было дважды в год. В середине зимы, как раз перед своим уходом, Сигверда в последний раз напоила силой охранные руны. Вдруг сердце Анитры ухнуло куда-то вниз. Она с ужасом осознала, какую оплошность допустила, не приняв во внимание участок, находившийся ранее под надзором Мстиславы. Сигверда восстанавливала там защиту как раз в начале осени, сейчас середина весны, а, значит…

Что же она натворила, дура самонадеянная. Возомнила себя могущественной ведьмой, ринулась бороться со злобными духами, а о долге своем позабыла. Анитра постаралась успокоиться. Что сделано, то сделано, самобичеванием она займется чуть позже, а сейчас надо думать, как исправить то, что уже случилось. Если бы она только знала, сколько проблем разом свалится на ее несчастную голову.

Собравшись с духом, Анитра развернулась лицом к спутникам и сказала спокойно, стараясь ничем не выдать снедающей душу тревоги:

— Впереди проезжий тракт. Двигайтесь по нему направо и окажетесь в Лорсброке еще до полудня. Остановитесь там на постоялом дворе. Я присоединюсь к вам позже, а сейчас мы ненадолго расстанемся.

— Куда ты собралась? — нахмурился Свенельд. Он чувствовал ответственность за молоденькую ведьму. Как бы она не хорохорилась, но опыта ей явно не доставало. Вот как бы она справилась с Эйриком без его помощи? Там бы и погибла от руки наследника. Нет, отпускать ее одну нельзя. Если что случится, он себе этого не простит, да и Сигверда ему припомнит так, что будет икаться всем потомкам вплоть до десятого колена.

— Я еду с тобой, — сказал он, решительно поворачивая коня влево. Вальгарду не оставалось ничего другого, как последовать за отцом. Он тоже понимал, что Анитра слишком слаба и уязвима, чтобы позволить ей действовать в одиночку.

Ведьмочка тяжело вздохнула и пришпорила свою лошадку. В конце концов, она может не признаваться спутникам в собственной забывчивости. Проку от этого никакого.

После обеда впереди показались крепостные стены замка, принадлежащего владетелю этих земель хертугу Рангвальду. Крепостные ворота были закрыты, а сверху на приближающихся путников недружелюбно поглядывали вооруженные воины.

— Кто такие? — донесся до них окрик, когда до ворот оставалось около пятидесяти метров.

Свенельд представился сам и назвал Вальгарда, об Анитре не было сказано ни слова. В этом не было необходимости. Девчонка ни у кого не вызвала опасений.

— Чего надо? — реакция стражников была более, чем странная. Обычно путников без разговоров впускали в замок, предоставляли еду и ночлег, а за отдельную плату могли снабдить припасами в дорогу. Собственно говоря, с этой целью Анитра со спутниками и свернули в сторону замка. Деньги у них имелись, а вот продуктами не мешало бы разжиться. Кто знает, когда представится такая возможность? Ведьмочку не оставляло дурное предчувствие. А еще она переживала за судьбу зареченцев. Они, можно сказать, находились на первой линии обороны.

— Открывайте ворота, да поскорее, — неожиданно послышался сверху знакомый голос. — Это ж внучка моя.

— Дед, — Анитра так резво соскочила на землю, что Старки пришлось когтями вцепиться в лошадиную шкуру, чтобы не свалиться следом. Лошадке это не понравилось, она взбрыкнула, скидывая наглое животное в дорожную пыль. Кот обиженно мявкнул и рванул вслед за Анитрой. Свенельд с Вальгардом тоже направили лошадей в открывшийся проем.

Во дворе замка оказалось многолюдно. Повсюду стояли повозки со скарбом, суетились люди. Взрослые занимались делом: готовили на кострах еду, стирали одежду, чинили упряж, таскали воду. Старшие дети приглядывали за младшими и помогали взрослым, чем могли.

Анитра с разбегу обхватила деда за шею и расплакалась. Она так боялась, что не увидит его живым. Тут и Бирута подоспела, вытерла руки о фартук и тоже обняла дочь. Старки сразу забился под ближайшую повозку, едва увидел, как при виде него у скучающей ребятни загорелись глаза. Он вовсе не собирался попадать в цепкие детские ручонки, справедливо полагая, что дети если и не задушат, то уж точно затискают до полусмерти.

— Что случилось? Почему вы все здесь? — спросила Анитра у деда.

Ведьмочка оглядывалась вокруг, узнавая лица бывших соседей. Кто-то смотрел на нее с неприязнью, кто-то с надеждой. И без слов было ясно, что не по своей воле этим людям пришлось покинуть свои дома.

— Да как же, внученька, ведь от нечисти житья не стало. Только оберегами и спасались, но ведь на скотину их не повесишь. Сначала всю птицу потаскали, поганцы мелкие, потом за овец принялись. Тут уж мы решили просить защиту у нашего хертуга. Супруга его не сказать, чтобы обрадовалась нашему появлению, но в приюте не отказала. А сама послала гонца в Лорсброк с просьбой о помощи. Да вот что-то давненько ответа нет.

Тут староста понизил голос и спросил:

— А что же вы ведьмы за порядком не следите? Нечисть совсем распустилась. На наши земли шастает, как к себе домой.

И столько укора было в голосе деда, что Анитра невольно сжалась, чувство вины стало практически невыносимым. Тут староста, видя ее реакцию, вдруг спохватился и зашептал ласково:

— Ну что ты, девонька, мы же тебя не виним. Мала ты еще, как есть дите слабое да неразумное. А вот Сигверда — другое дело. Столько времени беду от нас отводила, а тут, видать, сплоховала.

— Нет больше Сигверды, дед, — сказала Анитра и зарыдала в голос, так вдруг стало жалко и себя, и этих людей, и даже Сигверду, чтоб ей посмертие раем показалось.

— Ну будет, будет, — продолжал успокаивать староста внучку. — Придумаем что-нибудь. Вот помощи дождемся и вернемся в деревню, станем нечисть истреблять. Как-то же наши предки боролись с этой напастью, а мы чем хуже?

О том, чтобы продолжить путь сегодня не могло быть и речи. Староста уперся, и мужики его поддержали. Бабы, правда, были не прочь отпустить ведьму одну, жаль им было своих мужиков отправлять на погибель, да и домой хотелось вернуться поскорей, но особо крикливым быстро заткнули рты.

ГЛАВА 14

Свенельд тем временем представился начальнику стражи, и некоторое время спустя из замка вышла невысокая стройная женщина в строгом темно-синем платье, на котором из отделки виднелась лишь узкая полоска белых кружев по высокому вороту. Светлые волосы незнакомки струились по спине до середины бедер. Подхваченные на висках тонкие пряди, удерживал на затылке изящный серебряный гребень. Пожалуй, ее можно было назвать красивой, если бы не холод во взгляде. Так, наверное, могла выглядеть снежная королева из сказки. Анитра знала со слов Сигверды, что муж Ингрид стар и немощен, а потому управление замком и землями эта женщина полностью взяла на себя. Ее голубые льдистые глаза сейчас смотрели с легким интересом, но не на Анитру, а на сопровождавших ее мужчин. Особое внимание было уделено Свенельду.

— Добро пожаловать в мой дом, хевдинг Свенельд, — в наступившей тишине прозвучал ее мелодичный голос. — Меня зовут Ингрид. Мой супруг — владетель этих земель. Для нас большая честь принимать в нашем замке такого прославленного воина. Рангвальд был бы счастлив встретить тебя лично, но, к сожалению, он болен и не может этого сделать. Позволь мне позаботиться о тебе и твоем сыне.

Произнеся приветственную речь, хозяйка замка с достоинством поклонилась, а затем развернулась, молча приглашая гостей следовать за собой. Свенельд оглянулся на Анитру, но ведьмочка махнула ему рукой, как бы говоря, что с ней все будет в порядке. Надо быть благодарной уже за то, что Ингрид позволила людям спрятаться под защитой замковых стен. А если говорить откровенно, то Анитра втайне обрадовалась тому, что не была удостоена чести сидеть с хозяйкой за одним столом. Уж лучше остаться под открытым небом рядом с теми, кто согреет теплом и заботой, чем, находясь в замке, сжиматься от холода под леденящим кровь взглядом Ингрид. К тому же блудная дочь и внучка так давно не видела мать и деда, что кажется, ночи будет мало, чтобы поведать друг другу обо всем, что случилось с ними за это время.

Заснула Анитра уже под утро. Сначала рассказывала родным о своем пребывании в крепости, о новых подругах. Немного всплакнула на плече матери, вспомнив прощание с Сигвердой, потом полушутя-полусерьезно пожаловалась, как тяжко ей жилось под опекой Свенельда, ведь приходилось тренироваться в воинском искусстве наравне с его дочерьми. Староста преисполнился гордости, узнав, что его внучку взял под опеку сам хевдинг Йомсбурга, родственник Харальда. Это ведь неслыханная честь для простой деревенской девчонки.

О своих приключениях, едва не стоивших ей жизни, Анитра благоразумно умолчала. Не стоило тревожить мать понапрасну, хотя дед наверняка бы ею гордился.

Ночь выдалась теплой. Было приятно сидеть у костра, любоваться огненными всполохами и сквозь дрему слушать рассказ деда о давних временах, когда боги еще не покинули этот мир. Анитра и не заметила, когда к их небольшой компании присоединился Свенельд, а вот Вальгард так и не появился. Видать, не зря весь вечер переглядывался с местными девушками. Только бы дурехи не повелись на его мужское обаяние и ласковые речи. Все равно ведь не женится ни на одной из них. Такому, как он подавай дочь ярла, не меньше. Может и с Алов у него все еще сладится? Хотя вряд ли. Честь красавицы запятнана. И пусть о ее грехопадении никому не известно, но Вальгард то видел все собственными глазами. Подобное не прощается и не забывается. Счастья в таком браке не будет ни ей, ни ему. С такими мыслями Анитра и уснула. О действительно серьезной проблеме она старалась не думать. Знала, что от пустых дум изведется вся, а силы ей могут понадобиться уже завтра.

* * *

Они появились на рассвете. Около сотни всадников на взмыленных конях. Воины выглядели уставшими, как будто много дней провели в дороге без сна и отдыха. Громкие голоса, бряцание железа и конское ржание разбудили всех обитателей замка. Анитра с трудом разлепила сонные веки и осмотрелась, пытаясь понять причину поднявшейся суматохи.

Всадники спешивались, разминали затекшие ноги. В один миг на площади перед замком не осталось свободного места. Начальник стражи отдал распоряжение, и слуги, подхватив под уздцы лошадей, повели их на задний двор. Наконец удалось получше рассмотреть прибывших воинов. Их одежда и вооружение имели некоторые отличия, но у каждого на правом рукаве виднелась метка — оскаленная пасть дракона. Наверняка для того, чтобы ни у кого не осталось сомнений, в чьем подчинении находится этот отряд. Это была королевская стража. Странно только, что Харальд при их последней встрече не выглядел хоть сколько-нибудь озабоченным теми безобразиями, что творятся у него в приграничье. Или ему докладывали не обо всем, что происходит, или он решил, что угроза сильно преувеличена.

— Королевская стража пожаловала, — сказал кто-то рядом. — Вишь, девка, какие молодцы. Приглядись получше, может, кто и приглянется.

Анитра обернулась назад и встретилась с насмешливым взглядом старика конюха, взявшего вчера на себя заботу о ее лошади. Только хотела ответить, что ей еще рано заглядываться на мужчин, но не успела. Высокие массивные двери замка распахнулись, привлекая к себе всеобщее внимание. Это хозяйка лично вышла встречать гостей. Невысокого роста, стройная, одетая в точно такое же, как было вчера, строгое платье, только темно-зеленого, почти черного цвета — она производила впечатление стойкого оловянного солдатика. Никто, кроме Анитры, не удивился ее раннему пробуждению. Кажется, для нее это было обычным делом.

В сторону Ингрид тут же направился один из прибывших воинов, по-видимому, командир отряда. Анитра взглянула на него мельком, да так и прикипела взглядом к лицу незнакомца. Услышав ехидный смешок за спиной, быстро опустила глаза и отвернулась. Затем сделала вид, что перебирает зелья в сумке, а перед внутренним взором продолжал маячить образ мужчины, сумевшего вызвать в ней настоящую бурю эмоций. Вряд ли он был старше Вальгарда, но в отличие от сына Свенельда, ничем не напоминал избалованного мальчишку. В серых глазах притаилась усталость, он хмурился, но на приветствие Ингрид ответил с достоинством, а потом представился сам.

— Хакон, сын Харальда Прекрасноволосого.

Так он к тому же из королевского рода, — мысленно простонала Анитра, стараясь побороть неуместные чувства. Тысячу раз обозвала себя глупой курицей и не сразу услышала, что к ней обращается Свенельд. Кажется, хевдингу пришлось несколько раз повторить ее имя, прежде, чем она отреагировала на его призыв.

— Еще не проснулась, малявка? — беззлобно поддразнил Анитру Вальгард, появившийся словно из ниоткуда. — Поторопись, раненым требуется твоя помощь, — и вдруг спросил с притворным участием: — Ты как, сама идти можешь или донести?

Анитра не успела ответить, насмешник подхватил ее на руки вместе с сумкой, и уже в следующую минуту вместе с ношей взбежал по ступеням лестницы, ведущей в замок.

Оказавшись в большом полутемном помещении, Вальгард не особенно церемонясь, опустил Анитру на пол, да еще подмигнул насмешливо, наглец. Ведьмочка покачнулась от внезапного приземления, но устояла на ногах, с трудом избежав позорного падения. Мельком подумала, что чувства Вальгарда к Алов на поверку оказались не столь глубоки, раз он так быстро оправился от недавнего потрясения. Да и местные девушки, видать, горазды утешать несчастных влюбленных.

Некоторое время глаза Анитры привыкали к полутьме. Утро выдалось пасмурным и света, проникающего сквозь высокие окна, не хватало, чтобы рассмотреть окружающую обстановку в деталях.

В дальнем конце зала располагался массивный стол, за которым находились несколько человек. Анитра сразу узнала хозяйку замка, по ее светлым длинным волосам и манере держаться прямо, не зависимо от обстоятельств. Ингрид гордо восседала во главе стола. По правую руку от нее сидел командир прибывшего отряда, а по левую — глава замковой стражи. За завтраком присутствовали еще четверо мужчин, имена которых Анитра не знала, но судя по богатой одежде и дорогому оружию, они тоже принадлежали к знати.

Пока слуги заставляли стол деревянными подносами с едой, собеседники обсуждали создавшееся положение. Судя по их удрученным лицам, ситуация складывалась хуже некуда.

— Вы должны немедленно положить конец бесчинствам, творящимся в округе, — потребовала Ингрид, глядя в глаза Хакона.

На ее гневный выпад мужчина ответил не менее твердо:

— Мои люди нуждаются в отдыхе. Половина воинов в отряде получили ранения в недавнем сражении. Вы послали за целителем?

— Я могу обещать лишь то, что раненым будет оказана посильная помощь, — ответила Ингрид. — В замке нет своего целителя, а ведьма, жившая в Заречье, исчезла прошлой осенью. О ней вы можете расспросить людей, толпящихся во дворе. Сигверда долгие годы жила с ними по соседству.

— Мне это ни к чему, — отмахнулся Хакон от слов Ингрид, — я не охочусь на ведьм. Просто найдите того, кто сможет промыть и перевязать раны, пока они не загноились. Уверен, с этим справится любая деревенская девка.

Тем временем Вальгард дотащил Анитру до середины зала, да там и замер, ожидая, когда на них обратят внимание. Ингрид удивленно выгнула бровь:

— Ярл Вальгард, вы обещали привести целителя, где же он?

— Это и есть целитель, — ответил Вальгард, сверкая белозубой улыбкой, и подтолкнул Анитру вперед.

— Я подтверждаю слова сына, — громыхнул над головой ведьмочки Свенельд. — Эта птаха малая спасла немало моих воинов от верной гибели. Да и меня самого исцелила от ран. Так что можете довериться ей без сомнения.

Анитра, не ожидавшая, что крупный мужчина способен подкрасться совершенно незаметно, подпрыгнула на месте от испуга и невольно клацнула зубами, чем развеселила всех присутствующих в зале. От дальней стены, где на лавках расположились раненые воины, донесся дружный смех. Анитра подумала, что раз уж им хватает сил на веселье, значит, не все так плохо. Потом она вспомнила о местной антисанитарии и приуныла. В таких условиях даже самая незначительная рана может привести к летальному исходу, если позволить ей загноиться.

Ведьмочка быстро взяла себя в руки, как это случалось каждый раз, когда нужно было применять свои профессиональные знания и навыки на практике. Чувства и эмоции отошли на второй план, а вместе с ними исчезли все страхи и сомнения. Она не медля, выдвинула свои требования:

— Мне нужна горячая вода, чистое полотно, крепкий эль и несколько помощниц — чем больше, тем лучше.

Надо отдать должное Ингрид, слуг она держала в строгости. Хватило одного ее взгляда, чтобы все вокруг пришло в движение. Как по мановению волшебной палочки появились большие кастрюли с горячей водой, два рулона небеленого полотна и четыре девушки, готовые исполнять любые приказы маленькой целительницы.

Раны и впрямь показались на первый взгляд пустяковыми. В основном это были укусы и глубокие царапины. Но что-то насторожило Анитру и она потребовала зажечь побольше свечей, чтобы иметь возможность рассмотреть повреждения получше. Первый же осмотр показал, что интуиция ее не подвела — абсолютно все раны были инфицированы. К счастью, у нее при себе имелось противовоспалительное зелье, способное остановить развитие инфекции, а для закрепления полученного эффекта можно будет воспользоваться магией рун. Больше не было нужды скрывать ото всех ее ведьминский дар. Многие из присутствующих в замке людей знали о том, что Анитра преемница Сигверды, и наверняка успели поделиться своим знанием с остальными.

Итак, план действий имелся, оставалось воплотить его в жизнь. Посчитав раненых по головам, Анитра поняла, что работать придется весь день, не покладая рук. Одной девушке она наказала рвать ткань на длинные полосы шириной в ладонь. Двум другим поручила снимать старые повязки и промывать раны очищающей настойкой. Еще одну взяла себе в помощницы.

Все четыре девушки оказались на редкость шустрыми и смышлеными. С их помощью дело пошло гораздо быстрее. К концу дня Анитре осталось только нанести исцеляющие руны, и можно будет отправляться спать. Она так устала, что не могла даже думать о еде. Единственное, чего ей безумно хотелось, так это пить. Начертив последнюю руну и наполнив ее силой, ведьмочка устало вздохнула, облизала пересохшие губы и вздрогнула от неожиданности, заметив перед собой глиняную кружку с питьем. Втянула носом аромат лесных ягод и, прикрыв от удовольствия глаза, принялась жадно пить. Сделав последний глоток, Анитра отдышалась и только после этого подняла благодарный взгляд на благодетеля. За весь день она ни разу не вспомнила о своих утренних переживаниях, не до того было. И вот теперь перед ней стоял сам Хакон и тепло улыбался.

— Благодарю тебя, маленькая целительница, — в голосе мужчины послышалась легкая хрипотца. Анитра с трудом удержалась от того, чтобы осмотреть его горло, даже собралась попросить его открыть рот и сказать "А". Но вовремя остановилась, мысленно отругав себя за неумение вовремя переключаться. Хватит на сегодня целительства. Да и Хакон не выглядит больным, просто уставшим, только и всего.

— Мой долг помогать людям, — ответила она тихо, отводя взгляд в сторону.

— Не все ведьмы так считают, — сказал Хакон, невесело усмехаясь. Теперь в его голосе слышалась горечь, как от потери дорогого человека.

— Наверное, я неправильная ведьма, — пожала плечами Анитра, не зная, что еще сказать и как его утешить.

— Такой и оставайся, — Хакон провел костяшками пальцев по щеке ведьмочки и, резко развернувшись, вышел из зала.

Анитра смотрела на закрывшуюся дверь и думала, что постарается сделать все, чтобы никогда не увидеть во взгляде Хакона разочарование. Она и сама и не понимала, почему мнение этого мужчины так важно для нее. Казалось бы совершенно чужой ей человек, но при мысли о нем неожиданно сладко замирало сердце, губы помимо воли растягивались в улыбке, а на лице появлялось мечтательное выражение.

Дверь снова отворилась. Ведьмочка вскинула голову, ожидая возвращения предмета своих мечтаний, но вместо Хакона увидела вереницу слуг, тащивших в зал тюки, набитые соломой. Следом за ними в зал проскользнула маленькая девочка, изо всех сил прижимающая к себе упитанного рыжего кота. Трудно было узнать в этом безвольно обмякшем меховом мешке гордого и самодовольного Старки. Его задние лапы болтались практически у самого пола. Малышка с трудом удерживала здоровенного котяру под мышки, от чего он имел слегка придушенный вид. Для большей достоверности не хватало вывалившегося набок языка и выпученных глаз. Но стоило только этой живописной парочке перешагнуть порог замка, как кот, извернувшись, вырвался из удушающих детских объятий и, более не нуждаясь в услугах маленькой переносчицы, поспешил скрыться под ближайшим столом.

Девочка, ожидаемо, расплакалась. Ее синие глаза потемнели от горя, а по щекам покатились слезы. И тут случилось чудо. "Снежная королева" Ингрид растаяла. Женщина вскочила со своего места, подбежала к малышке и опустилась перед ней на колени, обнимая так нежно, словно этот ребенок являлся для нее самой большой драгоценностью на свете.

— Что случилось, милая? Кот тебя обидел? Где болит? Покажи? — женщина ворковала над ребенком, целуя детские пальчики, пухлые щечки, стирая белоснежным платком катящиеся градом слезы.

Девочка обхватила Ингрид за шею и, продолжая всхлипывать, указывала ручкой в ту сторону, куда убежал Старки. При этом она не произнесла ни единого слова. Складывалось впечатление, что малышка глухонемая. Но вдруг с ее губ слетело мучительное:

— Кккот ууубб… — она так и не смогла договорить, но Ингрид этого и не требовалось. Один безмолвный взгляд в сторону ближайшего из слуг и парнишка помчался отлавливать рыжее недоразумение.

Анитра выдохнула с облегчением. За Старки она не волновалась. Этот пройдоха выпутывался и не из таких неприятностей. Своей цели он достиг — попал в замок. Теперь неисправимый ктурх займется пополнением своей коллекции золотых монет и украшений. Ведьмочку порадовало другое — девочка могла говорить, пусть и страдала тяжелой формой логоневроза, в просторечье — заиканием. Это заболевание в большинстве случаев поддается лечению, особенно если проявить достаточно терпения и найти хорошего специалиста. Было бы жаль, если бы этот золотоволосый и синеглазый ангелочек страдал неизлечимым недугом. Вот только хорошего логопеда тут днем с огнем не сыщешь.

Ингрид подхватила ребенка на руки и отправилась с ней наверх. Мужчины в зале старались не смотреть им вслед, опускали глаза, словно чувствовали за собой вину. Стоило хозяйке скрыться из виду, как девушки, помогавшие Анитре весь день, принялись судачить.

— Ох, бедняжка Кери, уж лучше бы вовсе молчала. С таким то изъяном ей нипочем не найти себе мужа, — высказалась одна из них, всем своим видом демонстрируя сострадание.

— Ничего, богатое приданое заставляло мужчин закрывать глаза и не на такие изъяны, — усмехнулась другая.

— Злая ты, Ода, — осудила подругу третья. — Вот скажи, хотела бы ты для себя такого счастья, как жизнь с нелюбимым мужем?

Ода фыркнула:

— Лучше нелюбимый, но богатый, чем безземельный голодранец.

— Это ты сейчас так говоришь, пока не встретила свою любовь, — отозвалась четвертая. — А как встретишь, так поймешь, что в целом мире не найдется столько золота, сколько ты готова отдать за улыбку любимого.

Девушка мечтательно прикрыла глаза.

— Дура ты, Мирка, — осадила подругу Ода, — милуешься с Риндом, а ведь к тебе сам ярл Торберт сватался. Смотри, упустишь свое счастье, так весь век в прислугах и проживешь, не имея ни дома своего, ни куска земли, чтобы детям передать.

— Ринд этим летом в поход пойдет, а как вернется, так и свадьбу сыграем, и все у нас будет, — Мирка аж покраснела от обиды за своего избранника. Нервно сорвала тряпицу с волос и хлестнула закадычную подругу по спине.

Ода только отмахнулась, уверенная в своей правоте.

— А какой красавчик ярл Хакон, — мечтательно произнесла первая девушка, которую звали Ринда. — Вот если бы он ко мне посватался, я бы ни минуты не сомневалась.

Ответом ей стали насмешки подруг.

— Ишь, размечталась. Королевского сынка ей подавай. Да он на тебя и не взглянет. Говорят, сама госпожа ему сегодня постель стелить будет…

Слушать такое было неприятно, и Анитра решила вмешаться:

— А малышка Кери — дочь госпожи Ингрид? — не утерпела и задала она вопрос, на который уже и так знала ответ, но надо же было как-то отвлечь внимание девушек от Хакона.

Взгляды подруг устремились в сторону маленькой целительницы. Казалось, они успели позабыть о ее существовании. В присутствии хозяйки девушки всячески старались выказывать Анитре свое уважение и беспрекословно выполняли все ее указания, но теперь, когда работа сделана, все изменилось. На тринадцатилетнюю девчонку можно было смотреть свысока, как на несмышленыша, посмевшего встрять во взрослые разговоры.

— Ну разумеется, Кери — дочь госпожи Ингрид. Неужели ты думаешь, что наша хозяйка стала бы носить на руках чужого ребенка? — Ода даже фыркнула от возмущения.

Анитра не стала обращать внимания на высокомерный тон девушки. Ода оказалась вздорной особой, а на таких лучше вообще не реагировать. Поэтому ведьмочка как ни в чем ни бывало продолжила задавать вопросы:

— Я заметила, что малышке трудно говорить. Это у нее с рождения, или от пережитого испуга?

И снова ответила Ода. Кажется, она была в этой компании главной заводилой. Девушка подбоченилась и сказала, насмешливо щуря серые глаза:

— Посмотрела бы я на того безумца, который решится причинить вред единственному ребенку хозяйки.

— Я слышала, у хертуга Рангвальда имеется еще наследник, — осторожно возразила Анитра.

— И что с того? — пожала плечами разговорчивая Ода. — Это сын от его первой жены. Стало быть Ингрид приходится ему мачехой.

Голос девушки понизился до шепота. Она даже забыла, что разговаривает с малолеткой, так захотелось поведать замковые сплетни тому, кто еще не был в курсе происходящего.

Вот только Анитра не желала выслушивать сплетни, а потому снова вернулась к разговору о девочке и ее болезни:

— А что, госпожа Ингрид так и смирилась с недугом дочери? Неужели не нашлось ни одного лекаря, готового помочь ребенку избавиться от заикания?

Четыре пары глаз уставились на нее с удивлением. Девушки снова заговорили наперебой:

— Да как же не пыталась? Наведывались к нам в замок разные проходимцы. Одних госпожа велела в шею гнать, других плетьми сечь. Она у нас поумнее иного мужчины будет — всяким прохвостам и шарлатанам ее не провести. Даже материнское горе ей глаза не застит…

Видно было, что девушки хоть и любят посудачить, но госпожу свою уважают и гордятся ее умом и деловой хваткой. Внезапно выражение их лиц изменилось, стало задумчивым, а потом оценивающим. Было неприятно находиться в центре столь пристального внимания, и Анитра уже собралась уходить, когда одна из девушек, кажется, это была Ринда, спросила:

— А ты почему спрашиваешь? Неужто можешь помочь?

— Верно, — тут же подхватила Мирка, — как же мы раньше не догадались? Ведь ты же целительница.

Девушки подхватили юбки и бросились прочь из зала. Почему-то Анитра даже не сомневалась в том, куда они направляются. Ведьмочка устало вздохнула и присела на свободную лавку дожидаться прихода Ингрид. Разговора со "Снежной королевой" было не избежать.

Хозяйка замка не заставила себя ждать. Она появилась в зале спустя несколько минут после ухода девушек и сразу направилась к Анитре, скромно сидящей за дальним столом. Ведьмочка как раз доедала поздний ужин, поставленный перед ней какой-то сердобольной служанкой. Проявленная забота растрогала Анитру до слез. Она благодарно посмотрела на невысокую полноватую женщину с добрыми карими глазами. Отметила про себя необычный для этих мест цвет радужки. Но спросить ничего не успела, служанка быстро ретировалась, едва завидев свою госпожу.

Ингрид держалась как всегда прямо, ступала твердо, ну точно генерал в юбке. Как будто не она полчаса назад предстала перед всеми в облике нежной и заботливой матери. Анитра встала и поприветствовала хозяйку замка поклоном. Не слишком глубоким, как это сделал бы слуга, но достаточно почтительным, чтобы не вызвать неудовольствие всесильной госпожи этих мест. В ответ получила лишь натянутую улыбку и полный нервного напряжения взгляд.

Анитра молчала и Ингрид заговорила первой:

— Ты уверяла, что можешь исцелить мою дочь. Так ли это?

— Я не говорила, что могу исцелить, — мягко поправила ее Анитра, — девушки решили все сами. — Заметив в глазах Ингрид растерянность и гнев, ведьмочка поспешно добавила: — Но я действительно верю, что от этого недуга можно избавиться, если проявить достаточно терпения.

Ингрид усмехнулась:

— Поверь, девочка, терпения мне не занимать. Сомневаюсь, что ты преуспеешь там, где сплоховала твоя наставница, но я не собираюсь отказываться даже от малейшего шанса. Чего ты хочешь за свою помощь? Ты ведь ведьма, значит, без откупа ничего делать не станешь. Я готова заплатить золотом за здоровье дочери.

— Об откупе поговорим позже, — не поддалась на провокацию Анитра. Она помогла бы ребенку и просто так, но месяцы, проведенные в этом мире, многому ее научили. В частности она поняла, что поговорка — дают бери, а бьют беги, здесь весьма актуальна. Особенно в это непростое время, когда ей приходится скрываться от преследования. Замок Ингрид мог стать неплохим убежищем для одной маленькой ведьмы. Напрасно хозяйка надеется откупиться деньгами. Анитре возможно понадобится от нее нечто большее — защита и покровительство.

— Договорились, — сдержанно ответила Ингрид. Анитра даже позавидовала выдержке этой женщины. Наверняка ей хотелось схватить ведьму за руку и потащить к дочери немедленно, но она быстро взяла себя в руки и ничем не выдала своего нетерпения.

— Если твоя дочь еще не спит, я хотела бы ее осмотреть, — сказала Анитра и удовлетворенно отметила, как вспыхнули глаза Ингрид. Однако голос ее не изменился, звучал все так же ровно, когда она произнесла в ответ:

— Кери еще не ложилась. Мы можем подняться в ее комнату прямо сейчас.

Стоило им подойти к нижней ступени лестницы, ведущей наверх, как со второго этажа послышались сдавленные голоса, шорох одежды и звуки удаляющихся шагов. Оказывается, все время разговора за ними велось наблюдение сверху. Ожидаемо, ведь развлечений в замке не так уж много.

* * *

Кери и впрямь не спала. Она самозабвенно тискала рыжего котяру, а тот щурился от удовольствия, подставляя под маленькие пальчики то шейку, то спинку, то местечко за ушком.

— Как же вам удалось его поймать? — не удержалась и воскликнула Анитра. — Я вижу этого пройдоху только, если он проголодается. Все остальное время он совершенно неуловим.

Малышка тут же смекнула, что у нее могут отобрать пушистого котика, и притянула Старки к себе, всем своим видом показывая, что ни за что его не отдаст. Присутствие матери добавило Кери смелости. Она даже собралась что-то сказать, но только открыла рот и тут же его закрыла. Взглядом, полным отчаянной мольбы посмотрела на мать, а потом уткнулась лицом в мягкую шерстку нового друга.

— Да не собираюсь я его забирать, — поспешила успокоить малышку Анитра. — Старки — кот самостоятельный. Он сам решает, что делать и с кем дружить.

Ведьмочка подошла к Кери и села в изножье ее кровати.

— Меня зовут Анитра, — представилась она, стараясь вызвать малышку на разговор. — А как твое имя?

Девочка занервничала, снова посмотрела на мать. Получила ответный взгляд, полный одобрения и попыталась произнести:

— Кккери.

— А этого рыжего негодника зовут Старки. Правда он красивый? И такой мягкий.

Девочка согласно кивнула.

— Скажи ему об этом, — попросила ее Анитра. — Увидишь, как ему будет приятно.

Кери перевела взгляд на Старки. Кот смотрел прямо на нее, как будто и впрямь ждал от нее слов похвалы.

— Ты красивый и мягкий, — произнесла девочка без запинки. Она нежно гладила кота по спинке и приговаривала, совершенно позабыв о собственном недуге: — Я буду тебя любить, только не убегай.

За спиной Анитры послышался тихий звук. Она оглянулась и увидела, как побледневшая Ингрид отступила назад и оперлась о стену, потому что ноги ее не держали. Она старательно прикрывала рот рукой, чтобы ненароком не спугнуть чудесное мгновенье.

Ведьмочка неспешно поднялась и поманила Ингрид за собой. Лучшим решением сейчас было оставить малышку наедине с ее новым другом. Выйдя из комнаты, Анитра сказала Ингрид, что теперь им нужно серьезно поговорить. Женщина согласно кивнула и, прикрыв за собой дверь, провела гостью в соседнюю комнату. Сама вошла следом и замерла на пороге, нервно перебирая пальцами, спускающуюся на грудь прядь волос.

Анитра подошла к окну и оперлась о подоконник. Ей хотелось присесть и спокойно обо всем поговорить, но кровать для этих целей не годилась, а на сундуках были сложены какие-то вещи. Наверное служанки не успели убрать их внутрь после чистки или проветривания.

— Ты выполнила обещание… — взволнованно заговорила Ингрид, но была прервана взмахом руки ведьмы.

— Это не так, — Анитра отрицательно покачала головой, глядя на расстроенную женщину с сожалением. Ей и самой хотелось, чтобы все свершилось в один миг, но в случае с Кери такое, увы, невозможно. — Я ведь предупреждала, что нужно набраться терпения. А сейчас расскажу, что следует делать, оставлю необходимые зелья и, если все мои указания будут в точности исполняться, появится шанс, что Кери навсегда избавится от своего недуга.

Лицо Ингрид помрачнело.

— Всего лишь шанс? Ты не можешь сказать наверняка? — спросила она уже без тени эмоций, вновь принимая отстраненный деловой вид, словно речь шла о чем-то незначительном. Только Анитру было уже не обмануть этой показной холодностью. Она видела Ингрид настоящую — живую, страдающую, но не теряющую надежду женщину.

— Все будет зависеть от того, насколько точно буду исполняться мои указания, — повторила Анитра сказанные ранее слова.

— Так может, ты останешься и проследишь за всем лично? Я заплачу, — вскинулась Ингрид, вновь теряя маску безразличия.

Ведьмочка развела руками:

— Я не могу остаться, прости. К тому же, в моем присутствии нет никакой необходимости. Кто лучше матери способен позаботиться о собственном ребенке?

Вопрос был риторический и ответа не требовал.

Следующие полчаса Анитра посвящала Ингрид во все тонкости лечения логоневроза. Не забыла упомянуть о благоприятном воздействии некоторых животных на самочувствие чрезмерно впечатлительных детей. Прямо указала на то, что Кери остро нуждается в постоянном внимании и заботе матери. Рассказала о дыхательной гимнастике и посоветовала увлечь девочку рукоделием, рисованием или лепкой из глины. А в конце беседы сообщила, что завтра с утра займется приготовлением лечебных отваров, которые нужно будет принимать в строгой последовательности. Видя недоверие в глазах женщины, добавила, что все зелья будут содержать крупицу ее силы, а значит, их целебная сила возрастет многократно.

Кажется, последнее заявление немного успокоило Ингрид. Она немедленно отправилась на кухню, чтобы отдать распоряжение слугам на завтра. А ведьмочка поспешила покинуть замок и вернуться к родным. И вовремя. Едва завидев Анитру, выходящую из дверей, мать поднялась ей навстречу. В руках она держала стопку чистой одежды и пару льняных полотен для вытирания. Это было именно то, чего не хватало ведьмочке для полного счастья — хорошенько помыться в горячей воде, а если получится, то и попариться, тогда усталость как рукой снимет.

* * *

И снова утро. И снова дела. Но теперь уже на кухне, где Анитру встретили с плохо скрываемым любопытством четыре женщины среднего возраста. Одна из них вышла вперед и уперла руки в пышные бока:

— Ты что ли новая ведьма? — спросила она, оглядывая Анитру с головы до ног недобрым взглядом. От такого взгляда хотелось бежать, но пришлось улыбнуться и представиться. И тут же, не давая вредной тетке и слова сказать, потребовать котелок, чистую воду и место у плиты, а еще предъявить запасы сушеных трав и кореньев, которые имелись в любом замке. К сожалению, у Анитры с собой не было необходимых ингредиентов. Кто же знал, что ей понадобятся успокаивающие отвары? Оставалось надеяться на то, что тут все устроено так же, как в Йомсборге, где с ранней весны и до поздней осени подростки заготавливали все от вершков до корешков, лишь бы это имело хоть какую-то лекарственную ценность.

Повариха хмыкнула и сразу подобрела. Кажется, напористость Анитры пришлась ей по душе. Сразу нашелся и котелок, и длинная деревянная ложка, и ведро с колодезной водой.

— А теперь пойдем в травницкую, — сказала женщина и повела ведьмочку по узкой винтовой лестнице наверх. Анитра еще раз убедилась в том, насколько Ингрид хорошая хозяйка. Даже помещение, в котором хранились засушенные травы и корешки, выглядело идеально. Пол выметен, на полках ровными рядами стоят глиняные горшки, прикрытые вощеной бумагой. На каждом имеется пометка в виде схематического рисунка, выполненного чем-то вроде воскового мелка. Пучки трав, подвешенные к потолочной балке выглядят так, будто их собрали совсем недавно, а ведь это как минимум прошлогодние запасы. И все благодаря тому, что в комнату не проникал солнечный свет, а в каменной кладке имелись отверстия для проветривания.

Анитра сразу обнаружила все необходимые ингредиенты: корень валерианы, хмель, вереск, ягоды калины, лаванду, мяту, мелиссу и мед. Простые и доступные средства, но при длительном и правильном применении, приводящие к отличным результатам. Особенно, если они будут применяться в совокупности с дыхательной гимнастикой, массажем и прогулками на свежем воздухе. К счастью, на Ингрид в этом вопросе можно положиться. Более ответственной женщины Анитра еще не встречала.

Оглядевшись еще раз по сторонам, ведьмочка прихватила все необходимое для ранозаживляющего и обезболивающего зелий. В ближайшем будущем они могут понадобиться, и стоит позаботиться о пополнении своих запасов уже сейчас.

Еще ей предстояло уговорить Старки остаться в замке с Кери. Брать его с собой в опасное путешествие было бы чистым безумием. Помощи от малыша никакой, одни хлопоты и переживания. Как же вовремя состоялось знакомство ктурха с девочкой. Кажется, они друг другу понравились. Анитра не сомневалась, что Старки с радостью согласится и дальше помогать Кери справляться с недугом. Главное, правильно все ему преподнести. Пусть Старки почувствует себя этаким рыцарем в сияющих доспехах. Ведьмочка не сдержала улыбку, представив, как он раздуется от гордости за себя и от важности предстоящей миссии. Ну и пусть, лишь бы оставался в целости и сохранности за высокими стенами замка. А его раздутое самомнение она как-нибудь переживет.

ГЛАВА 15

Конный отряд неспешно передвигался по размытой дождями дороге. Грязь противно хлюпала под копытами лошадей, промозглый ветер пробирал до костей. А хуже всего было то, что о скором отдыхе и теплом ночлеге нечего было и мечтать. Деревня, в которую они направлялись, стояла заброшенной уже больше месяца. Им всем повезет, если удастся провести эту ночь под защитой стен, а не под открытым небом, как это часто случалось в последнее время. Хозяева, покидающие дома на неопределенный срок, забивали окна и двери досками, чтобы уберечь оставшееся имущество от разорения. И раньше это действительно помогало, но нечисть вскоре сообразила, что внутрь жилища легко проникнуть через крышу. Тонкая дранка не могла выстоять под напором длинных когтей полуразумных чудовищ. В домах их привлекали остатки припасов, а мебель и прочая утварь просто попадалась им под горячую лапу. После визита незваных гостей уютные некогда дома напоминали разоренные птичьи гнезда.

Анитра ехала во главе отряда рядом с Хаконом. Теперь она по праву занимала это место, не то, что восемь месяцев назад, когда впервые отправилась с воинами на очистку Заречья от нечисти. Тогда ее присутствию не обрадовался никто, сочтя обузой. Ведьмочка и сама считала себя таковой. В сравнении с опытными воинами она была слабой и беспомощной и потому нуждалась в постоянной защите. Перед ней стояла конкретная цель — восстановление разрушенных печатей. Но о том, чтобы сделать это в одиночку, не могло быть и речи. В лесу на каждом шагу ее подстерегала смерть от зубов и когтей хищных тварей, сумевших проникнуть через границу. Зато в окружении вооруженных мужчин шансы на успех ее миссии возрастали многократно.

Долго уговаривать Хакона не пришлось, он сразу понял, что они могут быть полезны друг другу. Правда посмотрел с сомнением на ее тщедушное телосложение и предложил отправляться в дорогу на телеге, а не верхом, как она собиралась. Анитра подумала и отказалась, решив, что этот вариант ей не подходит. По узким лесным тропинкам не телеге не проехать, а бросать ее будет жалко.

Отделаться от опеки Свенельда оказалось не в пример труднее. Но, в конце концов, и он сдался. Скорее всего, в принятии им нужного решения, сыграло роль то, что хевдинг не мог обеспечить ведьмочке должную защиту, а отряд королевских стражей каждому внушал уважение одним своим видом. Наилучшим выходом в сложившейся ситуации для отца с сыном стало возвращение в Йомсборг. В отряде Хакона им нечего было делать, а путь в столицу все равно закрыт. Портал в крепость Анитра открыла легко, правда сделала это глубокой ночью, чтобы не привлекать постороннего внимания. Тепло попрощалась со своим временным опекуном и вздохнула с облегчением, когда марево портала погасло.

В первые недели пути Анитре пришлось нелегко, но со временем она привыкла и даже научилась дремать в седле. Иногда ей начинало казаться, что судьба водит ее по замкнутому кругу. Все повторялось с пугающей регулярностью: призыв о помощи, долгая дорога, яростная схватка и многочисленные раны, которые она едва успевала залечивать. Честно говоря, походная жизнь порядком ей надоела, но и бросить людей, ставших ей почти родными, она не могла. Сколько дорог было вместе пройдено, сколько всего пережито. Не единожды воины прикрывали ее от нападения нечисти, а она, в свою очередь, спасала им жизнь.

Эта деревня являлась тринадцатой по счету в их совместном путешествии, и пусть в этом мире не было суеверий, связанных с этим числом, Анитра все равно нервничала. Врачи, особенно хирурги — люди суеверные, верят во всякие приметы. Ведьмочка решила, что в ней говорит голос прошлого, но позже поняла, что таким образом о себе напомнил дар предвидения. Раньше она к нему не обращалась. Не хотела знать все наперед, а может быть, просто боялась этого знания.

— Тебя что-то тревожит? — обратился к ней Хакон. Он давно заметил, что с Анитрой творится неладное. Она никогда не была такой мрачной и погруженной в себя.

Ведьмочка всматривалась вдаль и не знала, стоит ли ему говорить о своих дурных предчувствиях. Решила сначала все проверить и попросила сделать привал.

Хакон посмотрел на деревню, до которой было рукой подать. Окинул взглядом голые деревья и кусты, мокрые опавшие листья, усеявшие пространство под ними, и спросил:

— Ты уверена, что нам стоит останавливаться сейчас? Скоро стемнеет. Если мы поторопимся, возможно, у нас появится шанс провести эту ночь в тепле и сухости.

Анитра виновато потупилась, но упрямо повторила, делая ударение на последнем слове:

— Нам лучше остановиться прямо сейчас.

Хакон согласно кивнул и отдал приказ спешиться. В лес углубляться не стали. Все надеялись, что остановка будет короткой. С Анитрой не спорили и даже не выказывали недовольства. Воины привыкли ей доверять. Ведьмочка не была капризной, терпеливо переносила все тяготы походной жизни. И если она сказала, что так нужно, значит, это действительно необходимо сделать. Правда, в последнее время она обходились без предварительной проверки. Хватило первых двух деревень, чтобы понять, что везде их ожидает одно и то же. Но видно, на этот раз, что-то ее сильно насторожило.

Хуже всего было то, что обойти эту деревню стороной никак не удастся, хотя бы потому, что именно сюда они и направлялись. Это была вотчина ведьмы Перниллы, но так уж случилось, что сейчас она находилась далеко от этих мест, а Хакон с отрядом оказался в двух днях пути от места прорыва. Не просто было договориться с ведьмами о сотрудничестве, но Анитре это удалось. И теперь по всему пограничью патрулировали отряды корлевских стражей, усиленных присутствием носительниц ведьминского дара, а охотники на ведьм уничтожались наравне с нечистью. На волне массового недовольства Харальд был вынужден признать неприкосновенность ведьм, а Пресветлый спешно покинул столицу в неизвестном направлении.

Если сейчас уйти и оставить все, как есть, значит, предать себя и других. Но можно было сменить тактику. Не врываться в поселение, заявляя о себе во всеуслышание, чтобы спровоцировать хищных тварей на нападение, сразиться в открытом бою с сильным противником, а после отловить всякую мелочь, что попряталась по щелям, как они делали это раньше. А затаиться, все разведать и только после этого заниматься зачисткой.

— Мне нужно немного пройти вперед, — заявила Анитра Хакону, — я должна кое-что проверить.

— Я пойду с тобой, — тут же отозвался командир отряда, привязывая своего коня к дереву.

— Это ни к чему, — покачала головой Анитра. — Я не пойду далеко и все время буду на виду. Если что-то пойдет не так, вы всегда успеете прийти мне на помощь.

Мужчина нахмурился, но согласился. Правда коня тут же отвязал и велел всем остальным быть наготове.

Анитра постаралась улыбнуться, но у нее не вышло — тревога все сильнее сжимала сердце. Необходимое расстояние пришлось отмерять на глаз. Нужно было находиться к деревне ближе, чем к оставшимся позади воинам, тогда в ее сознание не будут вмешиваться их мысли и чувства. Она и сама не могла себе объяснить, почему так поступает. Просто решила довериться внутреннему чутью. Да ей и не пришлось далеко идти. Через сотню шагов она активировала руну Перт и сразу почувствовала отголоски чужих эмоций. Оглянулась назад и увидела с какой тревогой за ней наблюдают ее боевые товарищи. На этот раз улыбка вышла искренней, на душе сразу потеплело, напряжение схлынуло.

"Все будет хорошо", — мысленно подбодрила себя ведьмочка и, развернувшись в сторону деревни, вновь принялась сканировать пространство впереди. Оно отзывалось не так, как обычно. Хищные твари, с которыми отряд сталкивался прежде, обладали лишь низменными инстинктами. В эмоциональном плане они были довольно примитивны, а их мыслеобразы до скуки однообразны. Еда и воспроизведение себе подобных — вот все, что волновало этих существ. Тут же чувствовалось присутствие высшего разума, древнего и непостижимого, как сама вечность. Анитра коснулась его лишь краем сознания и едва не утратила связь с реальностью. Ведьмочка тихо застонала от яркой болезненной вспышки и сжала виски пальцами. Кто-то попытался пробить ее ментальную защиту, и ему это почти удалось. Она вдруг почувствовала, как из носа потекла кровь. Не теряя времени, ведьмочка усилила имеющуюся защиту и отступила к своим. Ясно одно — в деревню идти нельзя. Если ей едва не поджарили мозг, то простым людям точно не выжить после ментального удара такой силы.

— Отступаем, — бросила она коротко, с трудом взбираясь на спину своей лошади. Сил что-то объяснять, пока не было. Хакон сразу понял по ее посеревшему лицу и размазанной по подбородку крови, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать, а делать так, как она велит. Отдав приказ своим людям, он все же обратился к Анитре с вопросом:

— Сама ехать сможешь?

Ведьмочка кивнула головой в знак согласия и тут же едва не свалилась на землю. Хакон молча вытащил ее из седла и посадил перед собой. Он уже не раз проделывал такой трюк, когда она выбивалась из сил настолько, что даже дышала с трудом. Так что Анитра не стала возмущаться, лишь плотнее прижалась к его надежной груди и погрузилась в размышления. По всему выходило, что опять придется обращаться за советом к Сигверде. Наставница хоть и не имела возможности помочь ей физически, но с удовольствием делилась своими знаниями. Да и ее супруг был настроен к Анитре благосклонно. Ведь именно благодаря ее вмешательству, его подчиненные были лишь изгнаны с людских земель, а не убиты на месте за свои шалости.

А ведь тогда Анитре казалось, что нет ничего хуже распутных лесных и речных дев, да разных мелких шутников, подстраивающих каверзы людям. Это позже появились полуразумные твари, более напоминающие хищников, подвергшихся мутации. С этими церемониться не стоило, или ты их, или они тебя. И все равно это было не так страшно, потому что убить их не составляло особого труда. А раны, полученные ее союзниками в пылу схватки, легко поддавались лечению.

Но сейчас на их пути встретилось нечто неизвестное. Более сильное, более опасное, чем все, с чем им приходилось сталкиваться раньше. Анитра пребывала в растерянности, да и боялась, чего скрывать, ведь только глупец ничего не боится.

В памяти всплыло воспоминание о древней легенде, которую Сигверда поведала ей в их последнюю встречу. Якобы в глубине проклятых земель находится вход в междумирье — двери, которые боги, уходя, забыли запереть. Но, не смотря на это, отворить их не просто, такое не под силу простым смертным. Зато духам пустоты иногда удавалось просочиться сквозь тонкую щель в обитаемый мир и неплохо в нем устроиться, до тех пор, пока на них не находилась управа. Поэтому первым делом эти энергетические сущности старались избавиться от явной угрозы в лице одаренных, именуемых тут ведьмами. Так неужели к ним в гости пожаловал кто-то более могущественный, чем бесплотные духи? Тот, кому удалось приоткрыть двери достаточно широко, чтобы проскользнуть в этот мир.

* * *

Из задумчивости Анитру вывело недовольное ржание жеребца, которого Хакон остановил, резко дернув за поводья. Отряд тоже замер, некоторые воины спешились и устремились вперед. Ведьмочка посмотрела в том направлении, куда все ринулись с такой поспешностью, и тихо ахнула:

— Кери.

На обочине дороги, прямо в жухлой траве стояла маленькая девочка и во все глаза смотрела на Анитру. Она будто бы не замечала приближающихся к ней мужчин. Молча позволила накинуть на худенькие плечики плащ, подхватить себя на руки, и все это не прерывая зрительного контакта с ведьмочкой.

Анитра соскользнула с коня на землю. Хакон едва успел удержать ее от падения и спешился следом. На суровых лицах мужчин отразилось недоумение. Они никак не могли взять в толк, откуда тут взялся маленький ребенок, одетый явно не по погоде. Не все признали в светловолосой голубоглазой девочке дочь Ингрид, но Анитра общалась с ней лично и запомнила Кери именно такой, даже платье на ней было то же самое и голубая лента в волосах. Вот только взгляд ребенка не был ни умоляющим, ни испуганным, как можно было бы ожидать, учитывая обстоятельства. Глаза Кери светились любопытством. Так ученый смотрит на предмет своего исследования.

— Кери? — спросила Анитра неуверенно и шагнула к Бранду, державшему найденыша на руках. У этого грубоватого на вид мужчины было доброе сердце, а еще он сильно скучал по своей семье — жене и двум малолетним проказницам — девочкам пяти и шести лет. Неудивительно, что он первым оказался возле несчастного ребенка и, как мог, постарался ее обогреть и успокоить.

Девочка склонила голову набок, и Анитре почудилось, что кто-то вновь пытается проникнуть в ее сознание. На этот раз боли не было, лишь легкий дискомфорт, который вполне можно перетерпеть. Но и он вскоре исчез, и тогда в голове ведьмочки отчетливо прозвучали слова:

— Не уходи. Я не причиню тебе зла. Больше не будет боли. Ты хрупкая, я понял, хоть и гораздо сильнее тех, четвероногих, что встретились на моем пути раньше тебя. Их сознание оказалось не готово к моему вторжению, — теперь голос звучал виновато.

Определенно, это была не Кери. Анитра поняла это со всей ясностью и даже сначала обрадовалась. Значит, с замком и его обитателями не случилось ничего дурного, что могло бы заставить дочь Ингрид бродить по дорогам одной, на ночь глядя. А потом ведьмочка вспомнила про духов пустоты и ужаснулась. Неужели малышка Кери стала их жертвой? Не может быть. Все жители приграничья с рождения носили защитные амулеты. Ни с одним из них не могло случиться того, что произошло с принцем Эйриком и его невестой.

— Кто ты? И что случилось с Кери? — так же мысленно задала Анитра интересующий ее вопрос. Она так хотела получить правдивый ответ, что незаметно для себя подалась вперед.

— Не знаю, кто такая Кери, — ответил тот же голос. Этот образ я взял из твоей памяти. Тебе не нравится? А так?

Черты детского лица на мгновение исказились, и вместо Кери на руках у Бранда оказался нагло ухмыляющийся Старки.

Бранд грубо выругался и под удивленные возгласы сослуживцев, быстро ссадил ктурха на землю. Держать на руках бородатого незнакомца, пусть и не вышедшего ростом, он не собирался.

— Кажется, этот образ не вызывает в нем симпатии, — голос стал задумчивым. — Почему так? Я же чувствую, что ты связана с ним даже больше, чем с Кери. А если так?

И вновь изменение облика неизвестного существа застало всех врасплох. Вместо Старки появилась Сигверда. Образ старой ведьмы заставил всех отпрянуть назад. И только Анитра осталась на месте. Она уже поняла, что им действительно ничего не угрожает. Существо старательно приноравливалось к этому миру, не нападало, не выказывало агрессии, а напротив, пыталось понравиться.

— А как ты выглядишь на самом деле? — поинтересовалась Анитра. Ей хотелось выяснить, кто же к ним пожаловал, а если повезет, то и заручиться его поддержкой. Кажется, четвероногие твари, что захватили деревню, не пережили встречи с ним. Надо бы проверить, а для этого придется вернуться обратно.

Тем временем, Сигверда исчезла и вместо нее появилась слепящая глаза искра, настолько яркая, что на нее невозможно было смотреть. Она мельтешила перед глазами, не замирая ни на мгновенье.

— Не может быть? — выдохнула Анитра, боясь поверить своей догадке. Такого просто не может быть. В их мир каким то чудом занесло божественную сущность. Невероятно, ведь Сигверда утверждала, что боги покинули этот мир довольно давно. Хотя, что для бессмертных несколько сотен, да даже тысяч лет — всего лишь краткий миг. Неужели один из них решил вернуться и проверить, как тут обстоят дела?

Искорка подлетела к ней вплотную и засияла еще ярче. Пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть и попросить:

— Пожалуйста, не так ярко, ты слепишь нас своим светом.

Перед Анитрой возник Хакон. Ведьмочка не сразу сообразила, что это очередной образ, позаимствованный из ее сознания. Зато всем остальным стало ясно, что в ее мыслях нашлось место и их храброму командиру. Послышались короткие смешки и беззлобные поддразнивания. Анитра смутилась и постаралась исправить ситуацию.

— Тебе вовсе не обязательно принимать образ одного из нас, можешь стать самим собой, — сказала она сердито.

— Согласен, но это будет не так весело.

Искорка упорно говорила о себе в мужском роде, поэтому Анитра не удивилась, когда окончательный вариант преображений обрел вид статного златокудрого юноши с тонкими чертами лица. Он ослеплял своей красотой, настолько нереальной, что вряд ли кто-то мог ошибиться и принять его за человека.

— Мой бог, — воскликнула Анитра, глядя на это совершенство.

Совершенство довольно улыбнулось и представилось:

— Ты совершенно права, носительница божьей искры. Я — Бальдр Прекрасный, любимец богов.

— И скромный к тому же, — пробурчала Анитра себе под нос, когда сияние божества слегка угасло.

Ответом ей стал громкий заливистый смех Бальдра. Куда только девалась его прежняя неуверенность в себе. Надо признать, шутник и притворщик из него вышел знатный. Что-то подсказывало Анитре, что они с ним еще намучаются. Но от божественной помощи отказываются только глупцы и сумасшедшие. Пусть себе развлекается, лишь бы помог навести тут порядок.

* * *

Как и ожидалось, в деревне не осталось ни одной живой твари. То тут, то там попадались мертвые туши напавших на деревню хищников. По всему было видно, что звери готовились к нападению: морды ощетинились жесткими роговыми наростами, кривые черные когти пропороли мерзлую землю, на оскаленных клыках виднелись хлопья пены, точно как у больных бешенством диких животных. От одного взгляда на открывшуюся их взорам картину, в жилах бывалых воинов стыла кровь.

Оценив размер опасности, которую им удалось избежать, воины посмотрели на Бальдра с уважением. И кажется, только сейчас поверили в его божественную сущность. Он смог в одиночку справиться с двумя десятками крупных особей, а в кустах и под заборами обнаружилось еще с полсотни тварей помельче, но не менее кровожадных, чем их более крупные сородичи. И все они были мертвы.

Оставшееся до темноты время потратили с толком, вытаскивая из уцелевших домов тела поверженных монстров, каждый размером с теленка, не меньше. Ночь обещала быть морозной, а значит, не следовало ждать распространения заразы от разлагающихся трупов поверженных врагов. Их полное уничтожение можно было отложить до завтра. Едва только рассветет, на краю деревни запылает огромный костер, пламя которого очистит землю от скверны. Таким образом вся округа получит известие о еще одной победе, одержанной королевскими стражами. Только после этого люди начнут возвращаться в заброшенные дома, чтобы попытаться заново наладить привычную жизнь.

Но все это будет потом, сейчас же гораздо важнее было озаботиться горячим ужином и ночлегом. Дом, в котором разместились Анитра, Бальдр, Хакон и еще пять воинов из отряда, хоть и был крепким, но тепла в нем не осталось совсем. Холодные ветреные дни и морозные ночи выстудили дом до основания. Перед тем, как здесь ночевать, придется сжечь не одну охапку дров, благо хозяева заготовили их достаточно для того, чтобы хватило на всю долгую зиму.

В котелке весело побулькивала каша с кусочками мяса. Ароматный запах готовящегося блюда, вызывал в желудках всех присутствующих голодные спазмы. Последние два дня им пришлось нелегко. Они питались солониной и сухарями, спали на лапнике возле костра, укрываясь подбитыми мехом плащами. Не удивительно, что даже такие простые вещи, как горячая еда и ночлег под крышей, заставляли всех блаженно улыбаться.

И только Хакон был мрачен, как никогда. Ему предстояло решить непростую задачу. Он не собирался задерживаться тут надолго, надеясь во время совместной трапезы уговорить Бальдра помочь и другим отрядам справиться с нашествием хищников. Даже нечисть не приносила людям столько горя и разрушений, как эти клыкастые монстры. Откуда они только взялись на их головы? Помнится, в древних преданиях встречалось несколько упоминаний о порождениях бездны, но мало кто верил тогда в эти сказки. Однако, с появлением Бальдра существование демонов бездны уже не казалось Хакону и его людям чем-то невероятным. Зло из древних легенд и преданий вдруг обрело реальные формы и стремительно ворвалось в их жизнь. Пару месяцев назад появились первые человеческие жертвы. Пока их было не так много. В основном погибали приезжие и чужестранцы, не ведающие об опасности, которая их тут подстерегает, и не придающие значения предупреждениям местных жителей.

Хакон в который раз за вечер неосознанно перевел взгляд на Анитру, увлеченную беседой с новым знакомым. Ведьмочка, хоть и была молода, но за короткое время сумела завоевать уважение его воинов. Даже то, что другие ведьмы согласились на сотрудничество с людьми, было ее заслугой. С каким упорством она разыскивала их тайные убежища, скрытые при помощи магии от посторонних глаз. Уговорами, мольбами, а иногда и угрозами заставляла выйти к людям. Клялась собственной жизнью, что храмовники будут навеки изгнаны с их исконной территории. Только благодаря Анитре, ведьмы вернулись к своим обязанностям и дружно принялись за восстановление печатей. Дело шло к завершению, когда случилось несколько крупномасштабных прорывов. Только их отряду удалось обойтись без потерь, другим же повезло гораздо меньше.

А сегодня Анитра вновь смогла всех удивить, призвав на помощь древнего бога. Или Бальдр сам к ней явился? Видать, чем-то она смогла его заинтересовать. Неспроста же он начал с ней ту игру со сменой личины? Его мотивы оставались не известными, зато помощь оказалась своевременной.

Хакон вспомнил, как увидел себя самого, весело улыбающегося молоденькой ведьме. Ощущения тогда и сейчас были странными. Но, не смотря на растерянность, Хакон не мог не заметить, как зарделись щеки девушки при виде его двойника. Он давно понял, что нравится Анитре, но не воспринимал ее чувства всерьез, не хотел давать ей надежду. Юная ведьмочка в каждом воине пробуждала неосознанное желание беречь и защищать. Хакон не стал исключением. Он как и все заботился об Анитре, старался облегчить ей тяготы походной жизни, но это не означало, что она стала для него особенной. В своей жизни ему не раз приходилось сталкиваться с девичьей влюбленностью — яркой, как вспышка молнии и такой же мимолетной. Вот и у Анитры, он был уверен, это скоро пройдет. И все-таки от того, как она улыбалась этому золотоволосому красавчику Бальдру, у Хакона становилось муторно на душе. Он и сам не понимал зарождающегося в нем чувства собственника, только почему-то хотел, чтобы улыбка Анитры принадлежала лишь ему одному.

И словно подслушав его мысли, или просто почувствовав на себе его недобрый взгляд, Бальдр посмотрел Хакону прямо в глаза и неожиданно подмигнул, медленно растягивая губы в насмешливой улыбке.

— Весело ему, — проворчал Хакон, затем демостративно отвернулся и продолжил растапливать очаг. В ответ на его действия, в спину ему донесся тихий смех божества.

ГЛАВА 16

Под ногами Пресветлого горела земля. Не в буквальном смысле, разумеется, но с каждым днем недовольство Харальда возрастало все больше, грозя в скором времени перерасти в бурю. Эйрик продолжал пребывать в беспамятстве, Альдейбьергу с каждым днем все труднее было убедить безутешного отца в скором выздоровлении сына. Если бы Харальд был так же беспечен, как его отпрыски и не носил на себе несколько защитных амулетов, можно было бы подчинить его своей воле. А так приходилось терпеть его недовольство, со смиренным лицом выслушивать гневные отповеди и продолжать искать выход из сложившейся ситуации.

В конце концов Альдейбьергу не осталось ничего другого, как пойти на крайние меры. Он решил отказаться от продолжения религиозной деятельности и взять в свои руки светскую власть. Всего то и надо было, что сменить одно физическое тело на другое, что для него не составляло труда. Хуже всего было то, что, покинув храм, он может потерять так необходимую ему энергетическую подпитку. Поразмыслив еще немного, Альдейбьерг решил, что нужно всего лишь перекинуть привязку к храму на тело Эйрика, которое Пресветлый намеревался занять в скором времени. А то, что сын Харальда и будущий наследник время от времени станет посещать храм, никого не удивит. Особенно после его чудесного исцеления. Людям должно понравиться его благочестие. Разумеется, на роль святыни, которой все будут поклоняться, Альдейбьерг избрал свой теперешний образ. Эта идея настолько ему понравилась, что он без промедления занялся ее воплощением в жизнь.

В храме имелось подземелье, в которое не было доступа никому, кроме его основателя. В просторном помещении царил полумрак и пробирающий до костей холод. Только очень внимательный человек мог заметить вырезанную на каменных плитах пола октаграмму — восьмилучевую звезду. Будучи вписанной в круг, она должна была олицетворять порядок и созидание, но в данном случае окружность, соединяющая лучи воедино, отсутствовала, что делало этот знак символом хаоса и разрушения.

Та крупица сознания, что еще сохранялась в теле Пресветлого, должна была послужить основой ритуала привязки. Жертвоприношение в таких случаях было необходимо.

* * *

Радостная новость об исцелении принца Эйрика мигом облетела всю столицу. На ее фоне исчезновение Альдейбьерга Пресветлого осталось незамеченным. Несколько дней в городе царило веселье. Харальд расщедрился и велел выкатить на центральную площадь бочки с элем, чтобы подданные могли выпить за здоровье его любимого сына.

А когда пьяная вакханалия закончилась, и толпы страждущих вновь потянулись в храм, выяснилось, что Пресветлый исчез. Нетрезвые умы поднатужились и связали воедино два важных события. Вывод был сделан однозначный: Альдейбьерг пожертвовал собой ради высокой цели — спасения жизни их будущего короля.

Сам же Эйрик, в котором от настоящего Эйрика осталось ничтожно мало, благосклонно принимал поздравления будущих подданных, старательно запоминая тех, чьи слова звучали не достаточно искренне. А через месяц столицу накрыла череда случайных смертей, ни у кого не вызвавших подозрений, но изрядно проредивших ряды его недоброжелателей.

Харальд, озабоченный недавней болезнью Эйрика, принял неожиданное для всех решение. Славный воин, объединивший когда-то разрозненные земли, теперь решил поделить их между своими сыновьями. Подобную глупость нельзя было объяснить ничем иным, как старческим слабоумием. В королевской семье начались распри. Кровные братья не стеснялись выказывать недовольство друг другом. Нередко между ними случались вооруженные стычки. Но все сходились в одном — в своей ненависти к старшему брату, которому завидовали с юных лет, мечтая занять его место.

Эйрик не стал ждать, когда к нему подошлют убийцу, а, заручившись поддержкой верных людей, напал первым. Сначала от его руки пал сам Харальд, обвиненный сыном в измене и вызванный им на поединок. Потом пришла очередь братьев. Самые умные из них предпочли сбежать и затаиться до лучших времен, а те, кому не повезло, были также убиты в поединке. Эйрик безжалостно уничтожал не только возможных соперников, но и членов их семей, получив в народе прозвище — Эйрик Кровавая Секира.

* * *

Обо всем этом Хакон узнал на подъезде в столицу. В придорожных тавернах не утихали разговоры. Люди обсуждали недавние события с опаской, словно боялись, что подобная болтливость может стоить им жизни, но и молчать были не в силах.

Порядок на границе был восстановлен, и Хакон спешил вернуться в Вестфольд, чтобы лично принести отцу добрые вести. Помощь Бальдра в уничтожении тварей была неоценима, но упрямое божество не желало идти навстречу тогда, когда дело касалось чего-то другого. К примеру, он легко открывал портал к месту очередного прорыва, но в другое время предпочитал передвигаться верхом, чтобы иметь возможность обозревать окрестности. В дела Анитры он тоже не вмешивался, помогая ей только в самом крайнем случае, когда ее сил не хватало на то, чтобы залечить чьи-то раны. Да и то делал это с какой-то неохотой, каждый раз замирая и будто бы прислушиваясь к чему-то, что было доступно только ему одному.

* * *

Небольшой городок Хортен, расположенный в двух днях пути от столицы, стал для Хакона и его отряда временным прибежищем. Здесь же был заключен союз с опальными ярлами Хладира, Мере и Румсдалира. Кажется, Эйрик не допускал появления столь мощной противоборствующей группировки у себя под боком, иначе сделал бы все возможное, чтобы этого не допустить.

Хакон продолжал обрастать союзниками. Город и его окрестности уже не справлялись с наплывом вооруженных мужчин, любящих выпить и побуянить. В воздухе витало напряжение, какое случается перед битвой. В крови воинов пылал огонь, горячие головы рвались в бой, не понимая, почему их военочальники не отдают приказ выступать. И мало кто знал, что в промедлении виновен один легкомысленный бог, который неожиданно исчез и не появлялся в пределах Хортена уже неделю.

— Ты знаешь, куда направился Бальдр? — Хакон не выдержал и обратился с вопросом к Анитре. Все видели, что эти двое крепко сдружились и много времени проводили вместе. Наверняка Бальдр поставил ведьмочку в известность о том, куда и зачем направляется. Ну не мог же он оставить их без поддержки, да еще в такой ответственный момент, когда решается судьба королевства.

Оказалось, что мог. Вот просто взял и ушел, не сказав никому ни единого слова.

— Боги не вмешиваются в дела людей, — пожала плечами Анитра, словно говорила о чем-то само собой разумеющемся.

На лице Хакона озадаченное выражение быстро сменилось удивлением. Он присел на лавку рядом с Анитрой и некоторое время молча наблюдал за ее ловкими движениями. Ведьмочка активно готовилась к предстоящему сражению, вернее к его последствиям, раскладывая по сумкам все необходимое для обработки ран. За соседним столом трудились две ее помощницы из местных. Девушки с интересом поглядывали в сторону Хакона, но мужчине было не до их кокетливых взглядов.

Наконец он справился с удивлением и уточнил:

— Но ведь Бальдр уже вмешался в наши дела, когда помог одолеть тех тварей.

Анитра, не отрываясь от работы, покачала головой и сказала:

— Эти твари не имели отношнения к нашему миру, потому боги и вмешались.

— Расскажешь? — Хакон понизил голос и придвинулся к Анитре поближе, надеясь получить от нее чуть больше информации.

Ведьмочка подняла на него необыкновенно синие глаза и печально улыбнулась. История Бальдра поразила ее в самое сердце, хотя сам бог ничем не выказывал своего отчаяния, веря в древнее предсказание. Он принял смерть от руки собственного брата, чужая злоба и коварство привели его в царство мертвых, за ним последовала его добрая и кроткая жена Нанна. Но, если верить прорицательнице, настанет день, когда Бальдр возродится в обновленном мире, чтобы наполнить его радостью и светом. А сейчас он выполнял поручение Хель — повелительницы царства мертвых. Именно оттуда в мир живых явились те клыкастые твари. Но эти хищные создания, наделенные зачатками разума, на самом деле не представляли угрозы миру людей. Главной опасностью были духи пустоты и особенно один мятежный демон, не желающий мириться со своим заточением. В общем-то он и являлся главной целью Бальдра, а уничтожению тварей посланец Хель поспособствовал по доброте душевной. Все-таки в свою бытность он почитался людьми, как бог света и жизни.

— Нам придется самим решать свои проблемы и быть благодарными за ту помощь, которую уже получили, — закончила свой рассказ Анитра, вновь приступая к приготовлению противомикробной мази.

Хакон молча кивнул и вышел. Ему нужно было подумать. Лишившись могущественной поддержки, он уже не был уверен в успешном исходе дела. Но назад дороги не было. Эйрик не оставит его в живых. Да и люди, которые согласились за ним пойти, сочтут его отступление предательством.

Замерев на крыльце, Хакон поднял глаза к звездному небу. Оказывается боги, в которых уже почти никто не верил, все же существуют где-то там в вышине. Живут, радуются, любят, ненавидят, страдают и умирают, как простые люди. Даже обрекают своих братьев на смерть, точно так же, как это сделал Эйрик — самый жестокий из сыновей Харальда. Впервые Хакон задумался о том, что ему предначертано судьбой свергнуть ненавистного тирана, в которого превратился его кровный брат. Вопрос в том, не уподобится ли сам Хакон, благодаря своим деяниям, брату Эйрику, неспроста прозванного в народе Кровавой Секирой?

Минутная передышка помогла Хакону справиться с неуверенностью в правильности выбранного пути. Сомнения были окончательно отброшены в сторону. Судьба в очередной раз проверяла его на прочность, и он готов был принять брошенный ею вызов. Некого винить в том, что их пути с Эйриком разошлись.

Хакон направился в общинный дом, где предпочитали проводить время его сторонники — мятежные ярлы, не пожелавшие принести клятву верности Эйрику. Они и сейчас были тут. Обсуждали за кружкой медовухи предстоящее сражение. Сегодня к ним присоединились кровный брат Хакона — Олаф с сыном Трюггви и племянником Гудредом. Эта новость не могла не радовать. Они не только выжили в той кровавой бойне, что устроил Эйрик, но и смогли избежать потерь. Сюда в Хортен они привели свои дружины, тем самым почти вдвое увеличив войско мятежников. С такими силами уже можно было рассчитывать на победу, даже без помощи Бальдра.

Взгляды всех присутствующих устремились в сторону вошедшего, и Хакон шагнул на возвышение, занимая главенствующее место за столом. Никто не оспаривал его право на лидерство. Даже брат Олаф, который был старше Хакона на двадцать лет. Все понимали, что только объединившись, они смогут уничтожить общего врага, а внутренние распри несомненно приведут их к гибели.

Когда голоса в зале стихли, Хакон спросил:

— Пришли вести от ярла Асбъерна?

— Этот глупец решил, что сможет выжить, не принимая ничью сторону. Единственное, чего от него удалось добиться, это обещания не выступать под знаменами Эйрика, — ответил ярл Сорли, распрямляя могучие плечи и оглаживая густую рыжую бороду. Он решил, что раз уж его люди ездили с посольством к ярлу Асбъерну, значит, ему и ответ держать. Немного подумав, Сорли добавил: — Но я бы не стал доверять его словам.

Все согласно закивали головами. Настоящий воин не станет прятаться за чужими спинами. У труса нет чести, и все его обещания все равно, что пустой звук.

Хакон принял к сведению слова Сорли и задал следующий вопрос:

— А что ответил ярл Хальдор?

— Он принял моих посланцев довольно враждебно, — ответил ярл Сигурд, — нагло заявил, что нам нипочем не одолеть Эйрика, а клятва, которую он приносил королю Харальду, больше не действует по причине его смерти.

— Что ж, больше помощи ждать неоткуда, — сказал Хакон, хлопнув ладонью по старой, потемневшей от времени столешнице. — Через два дня выступаем. Ярл Сигурд поддержит нас с моря. В этом случае Эйрику придется разделить своих людей, что несколько ослабит его позиции. Уверен, мы справимся.

На том и порешили. И, не теряя времени, начали готовиться к походу. Город мгновенно превратился в кипящий котел, хотя казалось невозможно всколыхнуть его еще больше. На рыночной площади было не протолкнуться от наплыва покупателей. Воины получили по десять серебряных монет на каждого и теперь спешили обеспечить себя всем необходимым на ближайшие два дня. Скупалось все подряд — от продуктов до амуниции. Никто из мужчин не сомневался в том, что впереди их ожидает схватка не на жизнь, а на смерть. А потому те, кто еще не имел кольчугу, шлем или щит, старались все это преобрести, невзирая на возросшие цены. Что поделать, местные кузнецы тоже не желали упускать собственную выгоду, а силой отбирать у них товар строго запрещалось.

В рядах воинов царило приподнятое настроение. Наконец закончилось изматывающее душу ожидание. О сне не могло быть и речи. Кровь стучала в висках, душа рвалась в бой. И к тому времени, как в предрассветной тишине прозвучал оглушительный звук рога, призывающего воинов выступать, все были собраны и готовы немедленно отправляться в путь.

Незадолго до этого к Хакону прибыл гонец с дурными вестями. Эйрику все же донесли о готовящемся нападении, и теперь его не удастся застать врасплох. Этого и следовало ожидать. Только слепой и глухой не заметил бы скопления сотен вооруженных людей в непосредственной близости от столицы. Но вместо того, чтобы двинуться им навстречу и вступить в честный бой, Эйрик предпочел остаться под защитой крепостных стен. Кто-то мог бы счесть его трусом, но только не Хакон. Он хорошо знал воинственный нрав брата и не мог найти объяснения его поступку.

* * *

А Эйрику было не до военных конфликтов. У него появился враг более опасный, чем младший брат со всем его войском вместе взятым.

С тех пор, как Эйрик стал королем, он редко оставался один. Удержание власти требовало от него немалых усилий. Да еще приходилось работать над созданием образа мудрого и справедливого правителя. После всего того, что совершил в своей жизни настоящий Эйрик — довольно сложно было изменить мнение народа о новом правителе, да и сам демон, занявший тело наследника, успел натворить дел. Недовольство народа легко могло перерасти в смуту и, случись что, даже такому, как он будет непросто удержаться на вершине власти. А терять с трудом завоеванные позиции демон Альдейбьерг не собирался. С недавних пор он стал исправно посещать собственный храм, по пути в который непременно одаривал нищих и убогих горстью медяков. И все чаще в глазах встречных горожан при виде него появлялось почтение и восхищение.

Неожиданное явление посланца Хель внесло сумятицу в планы демона. Пребывание в царстве тьмы нисколько не притушило блеска величия Бальдра. Кто бы мог подумать, что Хель хватится пропажи так скоро? Ведь Альдейбьерг так старался не попадаться ей на глаза, буквально пропитался тьмой, едва не растворившись в ней полностью, и все напрасно. Ему так и не удалось ускользнуть незаметно. Не помогло даже прикрытие в виде духов пустоты и тех тварей, что в нижних чертогах острыми клыками вспарывают плоть грешников. Их развелось так много, что вырвавшаяся на волю стая не должна была вызвать подозрений, лишь отвлечь внимание Повелительницы от исчезновения одного ничем не примечательного демона. Где же он просчитался? Почему все пошло не так, как было задумано?

— А ты не плохо тут устроился, — констатировал Бальдр, обводя взглядом покои Эйрика. Бог полулежал на кровати и выглядел расслабленным, будто зашел в гости к старому приятелю. Они действительно знали друг друга с незапамятных времен, вот только друзьями никогда не были.

Демон по старой привычке хотел было укрыться в тени, но сразу осознал всю бессмысленность этого поступка. Все равно ведь посланник догонит, спеленает и доставит по назначению. Альдейбьерг взглянул на Бальдра с вызовом, мысленно удивляясь собственной смелости. Скорее всего это личность прежнего владельца оказывала на него влияние, наделяя хитрого и изворотливого демона несвойственными ему прежде чертами характера.

От Бальдра не укрылись произошедшие с Альдейбьергом перемены. Забавно было наблюдать за внтуренней борьбой демона, жаль, времени почти не осталось на то, чтобы выяснить, чем закончится этот бой. Пришла пора озвучить беглецу решение Хель. Повелительница как обычно проявила изобретательность, вынося наказание беглецу.

— Хель была милостива к тебе, Альдейбьерг, — начал Бальдр вкрадчивым голосом. — Она позволила тебе остаться в мире людей до тех пор, пока это тело сможет служить тебе вместилищем.

Глаза Альдейбьерга вспыхнули торжеством. Уж он постарается продлить свое существование на бесконечно долгий срок. Храм станет для него неплохим подспорьем в этом деле. А со временем можно будет построить еще несколько храмов, увеличив поток прихожан, соотвественно и сила его будет возрастать год от года. Перед демоном замаячили невероятные перспективы. В мечтах он уже возвысил себя до уровня бога. Полученное известие ошеломило его, и демон не сразу сообразил, что за всем вышесказанным непременно последует пресловутое "но", после которого он действительно пожалеет о содеянном и не раз.

— Но? — спросил Альдейбьерг хрипло, взглядом впиваясь в лицо Бальдра и чувствуя, как тело сковывают невидимые путы.

Бальдр безмятежно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

— Как, неужели ты сам не догадываешься?

Бог покачал головой, изображая наставника, опечаленного нерадивостью ученика. Затем встал с кровати и, сцепив руки за спиной, принялся расхаживать перед замершим в ожидании продолжения демоном.

— Благодаря тебе, равновесие этого мира нарушено, — начал Бальдр менторским тоном. — Изменения пока не заметны, но они уже начались. Люди не сразу поймут, что само их существование находится под угрозой, а когда наступит прозрение, окажется, что уже поздно что-либо предпринимать. Да и не узнают они, кто стал виновником их бед. К тому времени сменится не одно поколение и память предков будет утеряна или искажена до неузнаваемости. — Бальдр смолк на мгновенье, заметив, как на лице демона расцветает наглая ухмылка. Снова покачал головой и продолжил: — Вижу, тебе нет дела ни до судьбы мира, ни до судьбы человечества. Но нам, богам, не все равно. А потому Хель, в мудрости своей, решила лишить тебя демонической силы. Отныне ты станешь простым смертным и сможешь полагаться лишь на возможности этого тела и собственного разума.

Бальдр неожиданно резко выбросил руку вперед и от его пальцев протянулись тонкие светящиеся нити. Они вонзились в грудь Эйрика, и демон почувствовал мгновенную сильную боль. Ощущение было такое, словно у него вырывают сердце. Его тело выгнулось и забилось в конвульсиях, черты лица исказились до неузнаваемости, но Бальдр не дрогнул и не проявил сочувствия, понимая, что не вправе отступать. Ценой невероятных усилий он довел начатое до конца.

Безвольное тело Эйрика, лишенное силы, с грохотом упало на пол. Зависший над ним небольшой темный сгусток отчаянно бился о переплетение удерживающих его нитей, но так и не смог вырваться на свободу. Бальдр подтянул его ближе к себе, поднес к губам и беззвучно прошептал заклинание, преобразуя чистую энергию в физическое тело. Вскоре в его руках затрепыхалась большая черная птица, злобно хлопая крыльями и норовя ударить захватчика длинным острым клювом прямо в глаз.

Створки окна легко распахнулись, стоило Бальдру к ним прикоснуться. Ворон вылетел прочь. Громко каркая, он уносился все дальше, влекомый неведомой силой, которая так одуряюще действовала на его неокрепшее сознание.

Миссия Бальдра была окончена. Равновесие восстановлено. Ему больше не было нужды тут оставаться. Теперь все должно пойти своим чередом. И все-таки судьба одной маленькой ведьмочки продолжала его волновать. Она ведь тоже была тут чужой, пришлой. Хитроумная ведьма Сигверда смогла провернуть все так, что судьба ее преемницы оказалась накрепко вплетена в узор этого мира. Бальдр решил задержаться тут ненадолго, чтобы понаблюдать со стороны за Анитрой, разумеется, ни во что не вмешиваясь.

Приняв такое непростое решение, бог улыбнулся и отошел от окна. Скоро бывший демон придет в чувство и лучше в это время находиться от него подальше. Смотреть на чужие истерики Бальдр не любил.

ГЛАВА 17

Утро выдалось серым и туманным. Люди хранили молчание, не желая предаваться никчемным разговорам накануне важной битвы. Все давно было обговорено, так к чему пустословить? Каждый из них сделал свой выбор, отказавшись приносить клятву верности Эйрику Кровавой Секире.

Тишину леса нарушал лишь шорох сосновых иголок под ногами, да хруст сухих веток. Изредка доносилось конское ржание. Это простые воины шли своим ходом, а ярлы ехали верхом на лошадях, как и сопровождающая Хакона ведьма. Все безоговорочно признали в Анитре личную ведьму их будущего правителя и относились к ней с уважением, не обращая внимания на ее юный возраст.

В то же время, в сторону моря направлялся отряд ярла Сигурда. Ему и его людям предстояло проникнуть в столицу со стороны моря и, если удастся, открыть союзникам городские ворота.

Анитра дремала в седле и едва не свалилась на землю, когда прямо над ней пролетела большая черная птица. Это было похоже на нападение. Сначала ворон не думал улетать. Сделав круг, он вновь нацелился на ведьму, но внезапно передумал и с громким карканьем скрылся в чаще леса.

— Дурной знак, — донеслось со всех сторон. Люди с тревогой поглядывали на ведьму. Анитра и сама не понимала, чем спровоцировала нападение птицы. Она не кричала. не размахивала руками, а напротив, вела себя очень тихо.

— Что это было? — спросил у нее Хакон.

Ведьмочка как можно беспечнее пожала плечами и ответила:

— Откуда мне знать? Быть может, кто-то разорил гнездо этой птицы? Такое случается иногда. Не думаю, что нам стоит обращать на это внимание.

Скоро все успокоились и продолжили путь, не замечая, что высоко в небе продолжает кружить тот самый ворон, злобно поглядывая желтым глазом на движущуюся внизу вереницу людей.

* * *

Эйрик успел подготовиться к нападению. Массивные ворота были наглухо закрыты и всякого, кто решался к ним приблизиться, защитники города встречали градом стрел. Впрочем, это не причиняло существенного вреда нападающим, потому что они укрывались деревянными щитами, окованными тонкими полосками железа. Некоторое время две противоборствующие стороны обменивались ругательствами и оскорблениями, доводя друг друга до бешенства. Наконец приверженцы Эйрика не выдержали и вступили в схватку. Они вышли из-под защиты городских стен и с громкими криками ринулись в бой. Ворота за ними тут же захлопнулись и послышался шум задвигаемых засовов.

Несколько воинов по приказу Хакона оттащили Анитру подальше от места сражения и остались при ней, всем своим видом выражая недовольство. Им тоже не терпелось поучаствовать в схватке. Ведьмочка постаралась привлечь мужчин к организации временного лагеря. Судя по всему, вскоре у нее будет много работы.

До поляны доносились звуки отдаленного боя, но Анитра старалась не отвлекаться на пугающие мысли и не поддаваться панике. Хотя ей было очень страшно, как никогда в жизни. Однажды она столкнулась с жестокостью этого мира и сумела не только выжить, но и спасти чьи-то жизни. К сожалению здесь не было крепких стен, за которыми можно было укрыться, как в Йомсборге. В любой момент ведьмочка могла оказаться захваченной в плен или ранена шальной стрелой. На такой случай в потайном кармашке ее курточки хранился пузырек с сильнодействующим ядом. Было бы глупо полагаться на милость победителей. Уж лучше покончить со всем разом, чем умирать в мучениях.

Вот такие невеселые мысли бродили в голове Анитры, пока она устраивала полевой госпиталь. В котелках над кострами уже закипала вода, подготавливались лежанки для тяжелораненых, из седельных сумок извлекались баночки с мазями и перевязочный материал. Все было готово, оставалось только ждать, когда все закончится и раненым понадобится помощь лекаря.

* * *

Хакон невольно провел ладонью по рунам, вырезанным на древке его секиры — это Анитра позаботилась о том, чтобы оружие не подвело в бою. Мужчина достал спрятанный под рубахой защитной амулет и прижал круглую металлическую пластинку к губам, потом аккуратно вернул ее на место и только после этого ринулся в бой, нещадно нанося удары по врагам.

Тихое спокойное утро взорвалось лязганьем железа и оглушительными криками противоборствующих сторон. Рядом с Хаконом бился его кровный брат Олаф, чуть поодаль сражались племянники. Невзирая на молодость, храбрости им было не занимать. Вот Трюггви поднял вверх секиру и всей тяжестью обрушил ее на врага, точно собираясь расколоть его надвое. И ему это почти удалось, острое лезвие пробило ключицу и вошло в грудь нападавшего воина. Гудред тоже не сплаховал. Он резко воткнул секиру в щит врага и потянул его на себя, заставляя сделать шаг навстречу и подставиться под удар короткого меча. Олафу достаточно было просто наносить удары направо и налево. Никто не мог выстоять под напором его мощного тела. Позади всех оставались лучники. Они взобрались на деревья, окружавшие поле битвы, и уже оттуда прицельно отстреливали врагов, не успевших вступить в бой, а только спешивших к месту сражения. Силы были примерно равны и неизвестно, чем бы все кончилось, не вмешайся в сражение Сигурд. Ему все-таки удалось незаметно проникнуть в город и нанести удар по врагу изнутри. Распахнутые настеж ворота послужили сигналом Хакону и его людям к окончанию битвы. Защитники столицы вынужденно сложили оружие. Они стояли на коленях, понурив головы в ожидании скорой смерти. Хакон смотрел и не видел среди них своего брата, ставшего ему врагом. Эйрика нигде не было. Его не удалось обнаружить ни на поле брани, ни в дворцовых покоях, которые тщательно обыскали по приказу Хакона.

Во дворце повсюду царил беспорядок. Прекрасные гобелены, некогда украшавшие пиршественную залу, были изрезаны в лохмотья, столы и лавки сломаны, окна выбиты, слуги запуганы до невменяемого состояния. К тому же выяснилось, что сокровищница пуста, а Эйрика и нескольких десятков преданных ему воинов и след простыл. Хакон наскоро расспросил слуг и понял, что брат позорно сбежал еще ночью, прихватив с собой золото из королевской казны. Никто не знал, куда он мог направиться и у кого рассчитывал найти убежище. Имея столько золота, ему не составит труда найти союзников. И значит, от него можно ожидать нападения. Вряд ли это случится в ближайшем будущем. Скорее всего, у них еще будет время подготовиться к новой битве. А сейчас следовало позаботиться о раненых с той и с другой стороны. Хакон не собирался мстить недавним врагам, предпочитая переманить их на свою сторону. Он был уверен, что защитники столицы не простят Эйрику предательства и не станут помогать ему вернуть королевскую власть, если он на такое решится.

* * *

Время близилось к полудню, когда звуки боя стали утихать. Вскоре им на смену пришла давящая тишина. Даже ветер не тревожил кроны деревьев, словно боялся потревожить покой мертвых. Анитра не сомневалась, что многим воинам пришлось сложить головы в том сражении. А те, кто остался жив, но покалечен, еще позавидуют павшим товарищам, принявшим быструю смерть.

Ведьмочка с тревогой вглядывалась в просвет между деревьями, ожидая появления вестника. Она старалась не думать о том, что сегодня удача может от них отвернуться и вместо победы их ждет поражение. Но на всякий случай сжала в ладошке пузырек с ядом. Охранявшие ее воины побросали свои дела и приблизились к ней, приготовившись отражать нападение. Оружие в их руках выглядело устрашающе. Мужчины хмурились, под тканью льняных рубах перекатывались напряженные мышцы. Весь их вид выражал угрозу. Анитре сразу стало спокойнее. Все-таки она не одна. А потом пришло понимание, что и она не так беспомощна и может внести свою лепту в общее дело. Да вот хотя бы применить заклинание отвода глаз. Если на поляну явятся чужаки, они просто пройдут мимо. И тогда ее защитникам удастся застать противника врасплох, что увеличит их шансы на победу.

Помочь ей в этом должна была руна открытия сокрытого — Перт. В перевернутом виде она прекрасно скрывала все видимое от постороннего взгляда. Оставалось лишь нанести эту руну на своих спутников. Анитра с сомнением посмотрела на решительные лица мужчин, не уверенная в том, что они согласятся укрыться от врага с помощью ее колдовства и не станут проявлять неуместный героизм, не желая показаться трусами. В этом случае уговорить их будет непросто. Придется действовать хитростью, благо за месяцы совместных странствий воины привыкли ей доверять.

— Сандар, — обратилась Анитра к старшему из воинов. — Наклонись, чтобы я могла нанести на твой лоб руну.

Мужчина послушно склонил голову и ведьмочка ловко начертила угольком перевернутую руну Перт. В последний момент успела перехватить руку Сандара, когда он собрался провести ладонью по лицу.

— Не смей этого делать, — приказала Анитра, грозно сверкнув глазами. — Ты же все испортишь. Сотрешь руну тогда, когда захочешь, чтобы мое ведьмовство развеялось.

И только убедившись, что мужчина все понял и осознал, начала нараспев произносить слова наговора:

— Морок морочит, морок сурочит, туманом окутает, день станет ночью.

Тебя не увидят, тут место пустое, тут морок гуляет — глаза застилает.

Наговор пришлось повторить трижды. По мере того, как звучали слова, очертания Сандара размывались. Наконец он стал почти невидимым. Заметить его можно было только внимательно присмотревшись, но для этого нужно было знать, кого и где искать.

Анитра полюбовалась на свою работу и с улыбкой повернулась к остальным, с удовольствием отмечая, какое впечатление произвело на бывалых воинов простенькое колдовство:

— Ну, кто из вас следующий? Да не тяните время, его у нас и так слишком мало. Скоро пожалуют гости, а дорогие они будут или незваные, про то нам неведомо. Надо бы подготовиться к встрече.

Скоро поляна опустела. По крайней мере, постороннему вряд ли удалось бы заметить притаившихся тут воинов и одну маленькую ведьму, так хорошо они были защищены магией руны Перт.

А гости не заставили себя ждать. Они шли не скрываясь. Громко переговаривались, все еще опъяненнеые горячкой боя. Хвастались друг перед другом своей ловкостью и силой, совершенно позабыв об осторожности.

С десяток воинов вывались из кустов на поляну и застыли как вкопанные, не увидев ни ведьмы, ни своих товарищей, оставленных тут для ее защиты.

— Сандар, Гисли, Гримар, где вы? — окликнул один из них и вновь осмотрелся, ожидая, что призванные вот-вот явятся из укрытия.

Люди Сандара еле сдерживали смех, наблюдая за этим представлением, но открываться не спешили.

— Если с ведьмой что-то случилось, нам не жить, — наконец выразил общее мнение один из воинов, и все они приуныли. Пусть в пропаже Анитры и не было их вины, но, как известно, принесший дурную весть, выживает редко.

— Да все со мной в порядке, — не выдержала Анитра и стерла руну с лица. Она узнала воинов из отряда Хакона и не хотела продолжать водить их за нос. Этим парням и так сегодня досталось. Несмотря на внешнюю браваду, видно было, что кое-кто из них еле держится на ногах. Одежда порвана и в местах разрывов пропитана кровью. Наверняка под ней скрываются многочисленные раны.

Спрятав неуместные чувства под маской деловитости, Анитра приказала:

— Подходите ко мне по-одному. Первыми те, кому досталось сильнее прочих. Вижу, Торгрим сейчас завалится в кусты, видать много крови потерял. Что ж вы за неслухи такие. Я же учила вас, как кровь останавливать. А тут поглядите, плечо разрезано, рукав рубахи хоть отжимай, а вы не побеспокоились помочь товарищу с перевязкой.

Анитра ругалась, но дело свое делала. К счастью, в ее распоряжении имелись здоровые мужчины, готовые прийти ей на помощь. Сейчас самым главным было не дать умереть раненым от кровопотери. Следом за первой группой воинов начали подтягиваться и все остальные. Кто-то шел сам, кого-то приносили товарищи. А ведьмочка с замиранием сердца вглядывалась в лица раненых и не находила среди них того, кого ожидала увидеть больше остальных. Наконец она не выдержала и спросила, не обращаясь ни к кому лично, но уверенная в том, что ей ответят:

— А что наш предводитель, он выжил?

— Когда мы его видели, был еще жив, — откликнулось сразу несколько человек. — Да и что ему сделается при такой то защите?

Со всех сторон послышались смешки. Ни для кого не было тайной, сколько защитных рун и амулетов навешала Анитра на Хакона. Нет, он не хвастался ее особым расположением, но разве ж такое укроешь?

У Анитры стало спокойнее на душе, и дальше она работала молча, лишь иногда отдавая короткие приказы, когда надо было перенести раненого или нагреть еще воды. Она управилась со всем только к вечеру, когда солнце уже спряталось за верхушками деревьев. Идти куда-то на ночь глядя, не было смысла, да и раненых не оставишь без пригляда, ночью кому-нибудь из них может стать хуже и тогда все равно пошлют за ней. Так чего зря метаться?

Ведьмочка потянулась, разминая затекшую спину, осмотрелась и направилась к ближайшей свободной подстилке из лапника. Там и уснула, завернувшись в теплый плащ, совершенно не помня себя от усталости.

* * *

Разбудил ее крик ворона, по ощущениям, раздавшийся прямо у нее над ухом. На самом деле, несносная птица сидела на нижней ветке дерева, возле которого прикорнула Анитра. Ведьмочка растерла лицо руками, медленно поднялась, тихо постанывая. За ночь все мышцы задеревенели, и теперь каждое движение давалось с трудом.

До небольшой лесной речушки девушка добралась без приключений. Поплескав в лицо прохладной водицы, Анитра окончательно пришла в себя. Новый день обещал принести с собой немало хлопот. Нужно было сделать перевязку и затем определить раненых в более подходящее место. Те, кто был в состоянии передвигаться самостоятельно, уже перебрались в город, на поляне оставались лишь тяжелораненые. Ведьмочка не сомневалась, что некое подобие госпиталя для них уже подготовлено. Хакон всегда заботился о своих людях: не оставлял раненых без помощи лекаря, выплачивал денежное содержание калекам и семьям погибших, да и в бою не прятался за чужими спинами, чем и заслужил всеобщую любовь и преданность.

Анитра не заметила, как глубоко погрузилась в собственные размышления и взрогнула от неожиданности, когда прямо над ней вновь прозвучало возмущенное — каррр. Ведьмочка недовольно поморщилась — и чего привязался? Сама то она с легкостью отмахнулась бы от этого пернатого вестника, но что скажут другие? Опять начнут переговариваться между собой о грядущих несчастьях. Придется напомнить им, что в прошлый раз появление ворона не принесло им никаких неприятностей, скорее наоборот. И все-таки, на всякий случай, Анитра постаралась прогнать незваного гостя. Она взмахнула руками и сказала громко:

— Кыш отсюда.

За ее спиной раздался приглушенный смех. Надо сказать, очень знакомый смех. Ведьмочка взвизгнула от радости, развернулась и бросилась в объятия Бальдра. Как же она обрадовалась появлению пропавшего друга. А ведь он грозился, что уходит навсегда.

— Ты как тут? Откуда? У тебя все в порядке? — Анитра вывалила на голову Бальдра целый ворох вопросов.

Мужчина разжал руки, опуская ведьмочку на землю, и неожиданно щелкнул ее по носу:

— Что же ты, неблагодарная, от моего подарка отказываешься? — спросил он с наигранной обидой в голосе.

— От какого подарка? — не поняла Анитра и заозиралась по сторонам, выискивая то, что укрылось от ее внимания.

А Бальдр вытянул руку вперед и на его запястье спланировал тот самый крикливый ворон, что не давал ей покоя с рассвета. Он оказался действительно очень большим и наверняка тяжелым, но мужчина удерживал его с такой легкостью, словно весила птица не больше пушинки.

— Да вот от этого пернатого подарочка, — расплываясь в улыбке, ответил Бальдр. — Решил пристроить его в хорошие руки и почему-то вспомнил о тебе. На, держи.

И Бальдр сунул ворона Анитре в руки. Она отшатнулась было, да куда там. Пришлось принять в качестве подарка этот ворох смоляных перьев и попытаться уберечься от довольно большого и острого клюва, которым птица вознамерилась нанести ей ощутимые увечья.

— И что мне с ним делать? — спросила Анитра. Она никак не могла отделаться от мысли, что Бальдр ее разыгрывает.

— Странно, что ты сама не догадалась, что он такое, — покачал головой бог. — Я то думал, ты девочка сообразительная, и мне не придется ничего объяснять.

Анитре стало стыдно за свою недогадливость. Она призвала руну Перт, чтобы открыть для себя скрытое. И сразу поняла свою оплошность. То, что она приняла за птицу, к семейству пернатых не имело никакого отношения. Это была энергия в чистом виде.

— И что мне с этим делать? — повторила она свой вопрос, лишь немного его изменив.

— Для начала сделай привязку на крови, чтобы никто другой не смог на него покуситься, — ответил Бальдр, — а потом можешь использовать его, как дополнительный источник силы.

Тут ворон дернулся и попытался вырваться. Ему даже удалось освободить клюв, чтобы в следующий миг нанести молниеносный удар по руке Анитры, чуть выше локтевого сгиба. Сквозь разорванную ткань туники проступила кровь, а клюв вредной птицы окрасился алым. Ведьмочка стиснула зубы, чтобы сдержать крик боли и с каким то мрачным удовольствием одарила ворона руной Гебо, тем самым осуществляя привязку.

Ворон сразу успокоился, перестал вырываться, а когда Анитра опустила его на землю, взлетел и уселся ей на правое плечо. Ведьмочка не ожидала от него такой наглой выходки и едва удержалась на ногах. Все-таки она не обладала такой силой и мощью, как древний бог и не собиралась носить на своих плечах подобную тяжесть. Несколько раз она попыталась стряхнуть назойливую птицу с плеча, но все безрезультатно. За этими трепыханиями Анитра и не заметила, как Бальдр залечил ее рану. Сам он продолжал беззлобно посмеиваться над ее попытками приструнить ворона.

— И откуда ты только взялся на мою голову? — в сердцах воскликнула ведьмочка, внутренне смиряясь со своим новым приобретением.

— Это я его создал, — нисколько не смущаясь, ответил вместо ворона Бальдр. — Наш общий знакомый Альдейбьерг так долго выкачивал силу из этого мира, что просто удивительно, как только она не разорвала его на части. Сам то он демон слабенький, но тщеславный безмерно. Можно сказать, я спас его никчемную жизнь, когда освободил от этой опасной ноши. Побудет простым человеком, глядишь, спеси и поубавиться.

Анитре не верилось в преображение Альдейбьерга, но кто она такая, чтобы вмешиваться в божественные планы на его счет? Да и подарок ее не порадовал. Она конечно понимала, что дополнительный источник лишним не будет, но пока от него были одни неприятности. Вот как, скажите на милость, ей показаться перед всеми с огромной черной птицей на плече? Народ тут и без того косо смотрит на ведьм. До сих пор ей удавалось вызывать к себе хорошее отношение лишь благодаря юному возрасту и премиленькой внешности. Ну еще умелым рукам и глубоким познаниям в лекарском деле. И довесок в виде грозно посверкивающего глазами ворона, вряд ли пойдет на пользу ее репутации. По общему убеждению ворон — предвестник несчастий. Каждому ведь не объяснишь, что это очень нужный и полезный подарок от самого Бальдра. Да и не поверит никто, что Солнечный бог мог такое сотворить. Скорее решат, что это проделки Хель.

Да и ладно, — решила Анитра, — будь, что будет. А потом вдруг вспомнила, что у нее на сегодня очень много дел, и на дальнейшие разговоры просто нет времени. Девушка посмотрела виновато на Бальдра и спросила:

— Мы ведь еще увидимся?

Бог сразу все понял и не стал ее удерживать. Ему тоже нужно было уходить. Свою миссию он выполнил и даже сверх того позаботился об одной забавной человеческой девочке, душа которой до краев была наполнена светом.

— Прощай, малышка, — улыбнулся Бальдр одними губами. Глаза обоих были печальны. Анитра постаралась убедить себя, что это просто грусть от расставания с хорошим другом. Не хотелось верить в то, что это их последняя встреча.

— До свидания, — сказала она упрямо и заметила, как просветлел взгляд друга. После ее слов, в его улыбке не осталось и следа грусти. И у ведьмочки сразу отлегло от сердца.

Потом Бальдр исчез, просто растворился в воздухе, а над ухом вновь раздалось до ужаса противное — каррр.

ГЛАВА 18

Столица готовилась к празднику. Благодаря Хакону, город почти не пострадал во время недавних событий. Перепуганным жителям удалось избежать грабежей, насилия и убийств. Кто же позволит творить подобные бесчинства в собственном доме? А Хакон теперь считал столицу своим домом и сразу дал понять своим людям, что покарает любого, покусившегося на его собственность.

Первым королевским указом стало помилование пленных воинов. Вторым — открытие бесплатной лечебницы для бедняков. Отныне все лекари, желающие продолжать свою деятельность в городе, должны были отработать не менее десяти часов в неделю на благо жителей. За это они освобождались от уплаты налогов в городскую казну.

Порядок во дворце навели уже к вечеру. Эйрик забрал с собой лишь золото, оставив нетронутыми кладовые с разнообразными припасами. Тем, что имелось в наличии, можно было обставить и украсить не один замок. Ковры и гобелены, серебряная и медная посуда, ткани на любой вкус, меха и холодное оружие. Управляющий гордо выпячивал грудь, демонстрируя новому правителю все эти богатства. И страшно переживал, когда кладовые, по приказу Хакона, опустели почти наполовину. Зато дворец обрел прежнее величие.

Совет ярлов был назначен на утро. Хакону предстояло по заслугам наградить своих сподвижников за верность их общему делу. Спать он так и не ложился, всю ночь корпея над картой королевских земель. К рассвету молодой король принял окончательное решение. Оставалось озвучить его своим вассалам.

В малом зале было темно и пусто, когда Хакон там появился. За ним следом вошли слуги, неся в руках зажженные факелы. Они закрепили их на стенах и с поклонами удалились, чтобы известить ярлов о скором начале совета. Блики света заметались по комнате, рождая причудливые тени. Хакон занял место во главе стола и принялся ждать. Вскоре за дверью послышались тяжелые шаги. Это явились те, кого он позвал.

Лица мужчин были суровы и сосредоточены. По-видимому, они тоже не сомкнули глаз этой ночью, гадая, как высоко вознесет их удача. В том, что Хакон не поскупится, никто из них не сомневался. Не настолько он глуп, чтобы вызывать их недовольство. И все равно волнение не оставляло ярлов до последней минуты.

Хакон и не скупился, когда раздавал земли своим союзникам, понимая, что в одиночку ему не удержать власть в королевстве. Помня о ранних договоренностях, он уменьшил налоги, которые должны были поступать в королевскую казну с этих земель. И только Сигурда он выделил особо, назначив его своим советником.

Наконец вопросы, не терпящие отлагательств, были решены, и пришло время праздновать победу. В пиршественном зале все было готово к приему гостей. Столы накрыты, музыканты приглашены. Осталось лишь распахнуть двери навстречу шумной толпе. Хакон подал знак слуге, и зал начал заполняться воинами, желающими разделить радость победы со своими предводителями. По понятной причине на сегодняшнем пиру не было женщин. Им не место там, где чествуют доблесть и силу, где отдают дань памяти павшим героям. И все же одна женщина, вернее девушка, имела полное право тут находиться, но ее почему-то не было видно. Хакон окинул внимательным взглядом длинные ряды пирующих и нигде не заметил светловолосой макушки Анитры. Он не ожидал, что ведьма будет сидеть с ним и ярлами за одним столом, но не думал, что ей не хватит смелости прийти во дворец. Неожиданно Хакон осознал, что не видел Анитру больше суток и понятия не имеет, жива ли его личная ведьма, и не стряслась ли с ней какая беда.

Сандар, приставленный к ведьме в качестве охранника, сидел шагах в десяти от Хакона и, заметив ищущий взгляд короля, поспешил к нему с докладом.

— Ты ищешь Анитру, мой король? — спросил он, склонившись в полупоклоне. И, дождавшись согласного кивка, продолжил: — Она весь день устраивала раненых в новой лечебнице, а потом сослалась на усталость и отправилась в дом своего опекуна хевдинга Свенельда. Мы ее проводили, тебе не о чем беспокоиться.

Доклад Сандара был прерван ярлом Сигурдом, решившим, что пришло время для торжественных речей. Хакон отвлекся, принимая клятвы верности от своих вассалов. За Анитру он больше не волновался, уверившись, что в доме Свенельда ей ничто не угрожает. А увидеться и поговорить они смогут и завтра. Хакон еще не решил, как ему удержать ведьму при себе, только знал, что не хочет с ней расставаться. Ее помощь была неоценима раньше, и станет еще более ценной теперь, когда его жизнь из простой и понятной может превратиться в сущий кошмар. Именно такой ему представлялась жизнь короля. И если бы не преступные деяния Эйрика, Хакон никогда не подумал бы претендовать на его место.

* * *

А в доме Свенельда вовсе не ждали появления Анитры. Честно говоря, о ней давно уж не вспоминали. И появление на пороге чумазой растрепанной девушки с заплечной сумкой, стало для всех неожиданностью. Старшая Бринхилд не сразу признала в незнакомке ту самую девчушку, что до сих пор считалась обещанной ее младшего брата. И не удивительно. Анитра подросла, ее кожа стала смуглой от загара, тело обрело приятные округлости. И только синие глаза оставались прежними.

— Анитра, ты ли это? — неуверенно спросила Бринхилд, прижимая руки к губам, в попытке сдержать возглас удивления.

— Узнала меня? — улыбнулась Анитра. — Это хорошо. Пустишь в дом?

— Да где же ты была столько времени? — продолжала допытываться Бринхилд, не обращая внимания на то, что Анитра еле держится на ногах.

— Бринхилд, дорогая, давай оставим все расспросы на завтра, — жалобно попросила Анитра и шагнула в дом, не дожидаясь приглашения. В общем-то, оно ей и не требовалось. Этот дом принадлежал Свенельду, а он обещал о ней заботиться.

— Да, конечно, ты проходи, — бормотала Бринхилд ей вслед, но Анитра ее не слушала. Со второго этажа по лестнице сбежали младшие дочери Свенельда и тоже набросились на Анитру с расспросами, но она и от них отмахнулась:

— Все потом, дорогие, сейчас только мыться, есть и спать. Прикажите слугам нагреть воду в бане и приготовить мне ужин.

Анитра отдавала распоряжения так, словно была хозяйкой в этом доме. В другое время она не стала бы так себя вести, но сил на расшаркивания действительно не осталось. Завтра она обязательно извиниться и перед девушками, и перед слугами, а сегодня позволит себе побыть чуточку невежливой, если не хочет свалиться им под ноги прямо тут у порога.

Ее комната оставалась нетронутой. Постель манила к себе так сильно, что почти не было сил сопротивляться. Невероятным усилием воли Анитра повернулась к ложу спиной и принялась раздеваться. В сундуке до сих пор хранились ее вещи. Платья стали коротки и наверняка будут узковаты в груди. Зато они были чистыми, как и нижние рубахи. А вот мягкие домашние туфли оказались впору. Какое счастье для ее натруженных ног. Прихватив чистую одежду и кусок холстины для вытирания, ведьмочка отправилась в баню. Анитра помнила, что раньше там всегда имелся запас горячей воды. Не много, но ей бы хватило на то, чтобы смыть дорожную грязь, о большем она и не мечтала, на это просто не хватало сил. И все-таки она была довольна собой. Ни один из ее подопечных не умер. И это было полностью ее заслугой. То здание, где разместили раненых, трудно было назвать лечебницей. Предстояло немало потрудиться, прежде чем она станет хоть отдаленно напоминать медицинский стационар, но главное, что Хакон прислушался к ее словам и отдал соотвествующее распоряжение. Выходит, не зря она столько времени донимала его своими разговорами о необходимости создания подобного заведения.

Вода была чуть теплой, но какое же блаженство испытала Анитра, ощутив себя чистой, отмытой почти до блеска. С волосами, правда, пришлось повозиться, зато голова сразу обрела непривычную легкость. И хорошо, что баня не успела прогреться, купание в горячей воде разморило бы ее окончательно. А так Анитре даже удалось слегка взбодриться. Она нисколько не удивилась, когда, войдя в свою комнату, обнаружила там дочерей Свенельда, с нетерпением ожидающих ее возвращения. Девушки буквально сгорали от любопытства. Их жизнь не отличалась разнообразием. И потому появление Анитры после столь долгого отсутствия взбудоражило их до крайности.

Пришлось ведьмочке смириться с тем, что спать ей сегодня не придется. Но перед тем, как начать долгий разговор, нужно было сделать еще кое-что. Анитра подошла к окну и распахнула тяжелые створки. На подоконник упало что-то большое и черное. Сестрички взвизгнули от страха и вцепились друг в друга.

— Заходи уже, — сказала Анитра нахохлившемуся ворону и, повернувшись к девушкам, постаралась их успокоить: — Это мой ворон, его не стоит бояться. Он не сделает вам ничего плохого.

Несмотря на заверения Анитры, гостьи не посмели приблизиться к ворону, чтобы рассмотреть его получше. А тот с самым независимым видом устроился на спинке кровати и принялся оглаживать длинным клювом растрепавшиеся перья, полностью игнорируя присутствие в комнате посторонних.

Наконец, успокоившись, сестрички вспомнили о цели своего визита, и Анитре пришлось добрых два часа рассказывать о своих приключениях. Она, как могла, опустила неприятные моменты, связанные с тяготами походной жизни, также умолчала о крови и боли, с которыми ей приходилось сталкиваться очень часто. В результате ее жизнь предстала перед восторженными слушательницами в виде увлекательного романа о приключениях юной ведьмочки. Анитра и сама увлеклась, расписывая героизм Хакона и его воинов, не забыла отдать должное их силе и отваге, а также благородству, с каким мужчины все как один вставали на ее защиту.

— Какая же ты счастливая, — вздохнула Ингихильд. Девушка с мечтательным видом накручивала рыжий локон на палец. В своих мыслях она была далеко отсюда. Наверняка представляла себя в роли храброй воительницы, а не слабой лекарки, которую приходилось защищать всем отрядом. Вон как гордо вздернула подбородок и задышала глубоко, будто прямо сейчас готовилась вступить в бой.

— На самом деле трудностей тоже хватало, — постаралась приглушить ее восторг Анитра. — Нам приходилось спать на земле и готовить еду на костре. А как часто я мечтала о горячей бане, ведь мыться приходилось в реке или озере.

Ведьмочка улыбнулась своим мыслям, думая, что пройдет совсем немного времени, и тяготы пути забудутся, а в памяти останутся лишь светлые воспоминания, овеянные легкой грустью. Потом случайно заметила выражение лица Сванвейг, с которой Ингихильд была неразлучна, и осталась недовольна увиденным. Кажется, она перестаралась с восхвалением героев. Сванвейг выглядела такой же восторженной, как и ее сестра. И видно, тоже была не прочь отправиться на поиски приключений. С одной стороны, их стремление разнообразить унылые будни, можно было понять, девушки просто засиделись дома. В крепости у сестер была совершенно другая жизнь. По указанию Свенельда с ними проводились регулярные тренировки. Тогда им всем это казалось тяжким испытанием, а сейчас их молодые тела настойчиво требовали прежней нагрузки, а разум — новых впечатлений.

А с другой стороны — пора бы им повзрослеть и перестать жить в мире иллюзий. Понять, наконец, что война это не захватывающее приключение, а в основном кровь, боль и смерть.

Одолела скука? Нечем заняться? Нашли бы себе занятие по душе, начали приносить пользу людям. Взрослые ведь барышни, а все ждут, когда им скажут, что нужно делать. Помнится, раньше они занимались изготовлением зелий и составлением травяных сборов. Не слишком весело, но все лучше, чем целыми днями изнывать от безделья. От скуки можно натворить немало глупостей, Анитра это знала и потому решила сама пристроить девушек к делу, пока с ними не случилось беды. Да вот хотя бы привлечь их к работе в новой лечебнице. Несколько упоминаний о раненых героях и девчонки не устоят перед возможностью хотя бы таким образом приобщиться к великой битве.

Немного напрягала возможная реакция Свенельда на ее самоуправство. Ему может не понравиться то, как Анитра распоряжается жизнью его дочерей. По его мнению, долг женщины состоит в том, чтобы вести хозяйство, ублажать мужа и рожать ему детей. Он вряд ли погладит ее по головке за то, что взболамутила девчонок, которых наверняка уже успел сговорить. К счастью, сурового хевдинга тут не наблюдалось, и когда он появится, никто не знает. Значит, пока можно делать все, что заблагорассудится, в пределах разумного, конечно.

Десятилетние Мэрит и Линн уже спали, примостившись у стенки. Девочки сладко посапывали, подложив ладошки под пухлые щечки. Для малышек этот вечер оказался слишком длинным.

А вот Бринхилд выглядела задумчивой. Она глубоко погрузилась в себя и не замечала ничего вокруг.

— О чем задумалась? — вывела ее из оцепенения Анитра.

Бринхилд отчего то смутилась, щеки ее вспыхнули и она отвела глаза в сторону.

— Да так, ни о чем, — уклонилась она от ответа. — Пора всем спать. Ты устала, наверное.

Анитра усмехнулась, подумав, что раньше это обстоятельство не помешало им утолять свое любопытство. Но перед тем, как попрощаться перед сном, ведьмочка все же задала волнующий ее вопрос:

— А как Алфильд? Она поправилась?

— Да ты же ничего не знаешь, — воскликнула Ингихильд, но тут же понизила голос, заметив, что своим криком потревожила сон младших сестер. Подождала, пока они снова уснут, и продолжила шепотом: — Мачеха до сих пор, как неживая. Ингеборг так сильно переживала, что совсем превратилась в старуху, кажется, даже умом повредилась. Никого к Алфхильд не подпускает, сама за ней ухаживает. А ведь держится из последних сил. Что с ними обеими делать, никто не знает. Все ждут приезда хевдинга. Он и будет решать их судьбу.

— А дочери Алфхильд тоже здесь, с вами? — Анитра решила выяснить все до конца.

— Да где же им быть? Тут они и служанка при них. Я слышала, как они ее мамой называют. Отцу такое придется не по нраву, это уж точно, да разве малышам объяснишь, что Вигда им чужая?

Анитра пообещала себе, что утром обязательно навестит Алфхильд и попробует определить, в каком она состоянии. Женщина давно должна была прийти в себя. Ее случай не был таким запущенным, как у Эйрика с Алов. Жена Свенельда пострадала не так сильно, как сын Харальда и его невеста. Восстановление Алфхильд было делом нескольких недель, но никак не месяцев. Что-то тут не так. Да и Ингеборг ведет себя странно. Хотя, вспоминая ее поведение в их прошлую встречу, от этой женщины можно ожидать чего угодно.

* * *

Вот только утром Ингеборг не впустила Анитру в комнату Алфхильд. Даже дверь не открыла. Осыпала незваную гостью бранными словами и проклятиями. Где только такого набралась? Была бы служанка ведьмой, Анитре пришлось бы нелегко. Такой напор злобы и ненависти не всякая защита выдержит. К слову, от простого человека тоже можно получить немалую брешь в своей ауре, если в проклятие были вложены все душевные силы.

Так и есть. Анитра услышала, как что-то тяжелое упало за закрытой дверью. Не было сомнений, что это Ингеборг потеряла сознание после затраченных усилий. Вот ведь глупая женщина, видит угрозу там, где ее нет и в помине. А уберечь свою драгоценную Алфхильд от реальной опасности так и не смогла. Как можно помочь человеку, который не желает твоей помощи? Да и надо ли это делать? Не правильнее ли все оставить как есть?

Анитра постояла еще с минуту возле запертой двери, не решаясь уйти. Но потом поняла, что только напрасно теряет время. Решительно развернувшись на сто восемьдесят градусов, она хлопнула несколько раз в ладоши и, повысив голос, произнесла:

— Так, девочки, выходите. Умывайтесь, завтракайте, а после мы отправляемся в лечебницу.

Из соседних дверей выглянули любопытные мордашки. Девушки давно проснулись и, притаившись, подслушивали разговор Анитры с Ингеборг.

— Ты собираешься взять нас собой? — удивилась Бринхилд. — Но зачем?

— Как это зачем? — изобразила ответное удивление Анитра. — Вспомните, что творилось в Йомсборге после нападения. Сейчас дела обстоят еще хуже. Надо же кому-то позаботиться о раненых героях.

Слова о героях возымели действие, и спустя час девушки входили в двери новой лечебницы. Правда, от новой там имелось только название. Здание пусть и не было ветхим, но требовало ремонта и отделки. Длинное, одноэтажное, с небольшими окнами — оно производило гнетущее впечатление не только своим внешним видом, но и внутренним содержанием. Анитра насмотрелась на это убожество еще вчера, а вот сестрички застыли от изумления. Интересно, что они ожидали увидеть? Королевский дворец?

— Чего застыли? — прикрикнула на девушек Анитра и по-хозяйски прошла вперед. Бринхилд, Ингихильд и Сванвейг потянулись за ней следом. Младшеньких Анитра решительно отказалась брать с собой в лечебницу, и теперь девушки понимали почему. Мэрит и Линн тут действительно нечего было делать. Проходя между рядами деревянных настилов, девушки старательно отводили глаза. Да и мужчины не слишком обрадовались их появлению. Но Анитра быстро привела всех в чувство.

Она встала посреди просторной комнаты и заявила:

— Так, раненые, готовимся к перевязке. Это мои помощницы. Прошу любить и жаловать.

Заметив лукавые искорки в глазах мужчин, погрозила им пальцем:

— Смотрите у меня, если замечу, что обижаете моих помощниц, сразу выставлю за дверь, да еще проклятие нехорошее вдогонку пошлю, вы меня знаете.

Угроза возымела действие, внешность Анитры давно перестала вводить воинов в заблуждение, так что вскоре все успокоились. День продолжился как обычно. Первым делом нужно было сделать перевязку, а потом решать все остальные проблемы. За ночь тут мало что изменилось. Разве что к запаху болезни и лекарств добавился аромат готовящейся еды. Неужели у них в лечебнице будет своя повариха? Вчера то больным пришлось обходиться тем, что принесли сердобольные соседи, но рассчитывать на их доброту постоянно было бы глупо. Район окраинный и живут тут не самые богатые люди. Анитра пошла на запах и за одной из дверей действительно обнаружила женщину средних лет, хлопочущую возле плиты. В одном из котлов закипала вода. Это оказалось еще одним приятным открытием, значит, кто-то предупредил повариху, что лекарям может понадобиться горячая вода.

Анитра вошла внутрь и вежливо поздоровалась. Женщина развернулась к ней лицом и приветливо помахала в ответ большой деревянной ложкой с застывшими на ней крупинками каши.

— Тебе чего, малая? Никак работу ищешь? Мне как раз помощница нужна. Посиди вон там в уголке. Скоро главный придет, тогда все и решим.

От необходимости объясняться с добродушной поварихой Анитру избавил приход Сандара. Его мощная фигура неожиданно возникла в дверном проеме, и он громогласно возвестил:

— Так и знал, что найду тебя здесь.

Смотрел он при этом на Анитру, но повариха почему-то решила, что воин обращается именно к ней.

— А где же мне еще быть? — воскликнула она, с вызовом глядя в серые глаза Сандара. — Раненых нужно кормить, а обещанных помощников все нет. Так и кручусь тут одна, света белого не вижу. Вот девчонка пришла, хоть и хилая, ну да ладно, возьму ее в посудомойки. А кто мне воду носить будет? А дрова колоть?

Женщина разошлась не на шутку. Уперла руки в крутые бока, раскраснелась вся то ли от печного жара, то ли от возмущения, сразу и не поймешь. Сандар даже отступил на шаг, стушевавшись под таким напором, а потом опомнился и возмутился в ответ:

— Уймись, женщина, я не с тобой разговариваю. Меня за ведьмой послали, а со своими помощниками сама разбирайся. Мне до них дела нет.

— Так ты еще и ведьмой меня обзываешь, — разьярилась повариха и скрутила полотенце в жгут, намереваясь огреть им обидчика.

— Это он меня ведьмой назвал, — вмешалась в их перепалку Анитра, которой вовсе не хотелось становиться свидетельницей скандала, возникшего на пустом месте.

Повариха так и замерла с поднятой рукой и приоткрытым ртом. Медленно повернулась и окинула Анитру изучающим взглядом, затем спросила растерянно:

— Что же ты натворила, деточка, коли он тебя ведьмой назвал? По виду такая сладкая ягодка, сразу и не поймешь, что ядовитая?

— Ты чего мелешь, глупая баба? — не на шутку разозлился Сандар. — Ведьма она самая настоящая, а еще лекарка хорошая. Меня сам король за ней послал, чтобы награду вручить, потому что заслужила.

И уже Анитре:

— Ну, чего медлишь? Пойдем скорее, у короля и без тебя дел хватает.

— Я не могу сейчас уйти, — заупрямилась Анитра. — Только после того, как осмотрю раненых.

— Да там и без тебя теперь справятся. Пойди сама погляди. Мастер Аслауг пришел с учениками. Это самый уважаемый лекарь в столице. Король знал, кого назначить тут главным.

Анитра, уже сделавшая шаг к двери, остановилась. Такого поворота событий она не ожидала. Ведьмочке почему-то казалось, что Хакон поручит ей руководство лечебницей. Все-таки это была ее идея. К тому же он мог не раз убедиться в том, что лекарь она хороший. Да к демонам скромность — таких специалистов как она в этом мире днем с огнем не сыщешь. Настроение испортилось окончательно. Этот день и так не задался с самого утра, а тут еще такие новости. Кажется, проклятия Ингеборг все-таки достигли своей цели. Еще вчера Анитра думала о том, что наконец то ее жизнь упорядочится. Открытие лечебницы позволит ей не просто заниматься любимым делом, но и начать планировать будущее, ведь до сих пор она просто плыла по течению, подстраиваясь под обстоятельства. И что ей делать теперь? Как дальше жить?

Душа Анитры наполнилась негодованием и обидой. На глаза набежали злые слезы. Ценой невероятных усилий ведьмочке удалось не дать им пролиться. Ни к чему показывать людям свою слабость. Еще чего доброго станут насмехаться над девчонкой, возмонившей себя не просто взрослой, а равной мужчинам. Воспоминание о собственной незрелости немного остудило ее гнев и обиду. Если рассуждать здраво, Хакон поступил правильно, доверив руководство взрослому мужчине. Просто надо принять это как данность и попробовать наладить с начальством отношения. Вполне может статься, что они неплохо сработаются. В принципе, Анитра была бы не против, если бы кто-то более опытный взял на себя обязанности администратора. Разобрался с ремонтом и закупками, нанял строителей, которых нужно приглашать уже сейчас, чтобы успеть закончить все необходимые работы до холодов. Крышу подлатать, стены законопатить. Печь на кухне, кажется, работает исправно, а как в других помещениях неизвестно. Значит, нужен печник, чтобы проверил печи и дымоходы. Еще нужно выкопать колодец, а то вчера воду приходилось носить с соседнего двора. Хозяева терпели, но лица у них были недовольные. Да и кому понравится, когда чужие люди по двору шастают? А воды лечебнице понадобится много. Про отхожие места даже думать не хочется.

Анитра заметно повеселела, когда подумала, сколько забот свалится с ее плеч, если все хозяйственные вопросы будет решать кто-то другой.

— Так мы идем? — прервал размышления Анитры Сандар.

Мужчина с беспокойством погладывал на ведьмочку. Кажется, до него стало доходить, что она чем-то расстроена. Анитра невесело улыбнулась, вот даже Сандару не пришло в голову, что она может быть тут главной. И это человек, который видел ее в деле, знает, на что она способна. Что уж говорить о тех, кто с ней незнаком. Да чужаки просто поднимут ее на смех, и весь разговор. Нет, определенно Хакон был прав, когда поручил руководство лечебницей уважаемому в городе человеку.

— Да, Сандар, я готова. Пойдем знакомиться с мастером.

И Анитра решительно шагнула к двери.

А за дверью творилось что-то невообразимое. В коридоре сновали люди. Двери в комнаты были распахнуты настежь. Несколько девушек, среди которых Анитра заметила рыжие головки дочерей Свенельда, наводили там порядок — мыли полы и окна. Мужчины заносили новые топчаны и укладывали на них тюфяки. Две женщины постарше застилали их небеленым полотном, а сверху укрывали серыми шерстяными одеялами. В этой толчее не сразу удалось заметить невысокого худощавого мужчину лет шестидесяти на вид. Он отдавал указания, не повышая голоса и не произнося лишних слов, но все слушались его беспрекословно. Сразу стало ясно, кто теперь тут главный. К этому человеку и направилась Анитра, чтобы представиться и предложить свои услуги в качестве лекаря. Увидев такое оживление в стенах лечебницы, ведьмочка уже не была так уверена, что ей найдется тут место. Даже немного занервничала и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Наверное поэтому ее голос прозвучал так тихо, когда она обратилась к мастеру с приветствием:

— Добрый день, мастер.

Мужчина резко развернулся и окинул ее взглядом. Потом посмотрел поверх ее головы и сказал:

— Не думал, что лекарка, о который ты говорил, так молода. Ты ничего не напутал?

Анитра оглянулась, позади нее стоял Сандар. На заявление мастера он лишь развел руками в стороны, как бы говоря, какая уж есть, другой то все равно нет.

— Ну что же, девочка, ты хорошо потрудилась, должен признать, — обратился мастер к Анитре, и в его голосе послышалось одобрение с изрядной долей снисхождения. Так говорит наставник со своим учеником, когда бывает доволен его успехами. — Ни одного больного с горячкой, да и повязки наложены, как надо. Хотел бы я знать, у кого ты брала то зелье, которым смазывала раны. Думаю, оно нам еще пригодится.

— Я готовила его сама, — ответила Анитра.

В глазах мужчины промелькнул интерес.

— Ты ведь не местная? Я знаю всех зельеваров в городе, как и то, на что они способны. Кто тебя учил зельеварению?

— Моя наставница Сигверда Мстительная, — ответила Анитра, не видя причины и дальше скрывать свою принадлежность к ведьмам.

— Ты ведьма? — теперь в голосе мужчины слышался почти восторг. — Вот так удача. Надеюсь, ты останешься в столице хоть ненадолго. Я готов купить у тебя все зелья, которые ты приготовишь за время пребывания в городе.

— Вообще то я хотела работать в лечебнице постоянно, — Анитра расслабилась, когда поняла, что мастер не испытывает к ней неприязни, и говорила теперь более уверенно.

Зато мастер, кажется, лишился дара речи от такого известия.

ГЛАВА 19

Хакон с самого утра находился в малом зале, там, где обычно проводился совет ярлов. Он занимался решением многочисленных вопросов, которых за время правления Эйрика накопилось немало. Старшему брату было не до нужд подданных, он строил воинственные планы по захвату соседних земель, а проблемы людей его не волновали.

Об этом Анитре поведал Сандар, пока они вместе шли по длинным дворцовым переходам, минуя наполненный гулкой пустотой пиршественный зал, поднимаясь на второй этаж и проходя мимо многочисленных закрытых дверей, из-за которых доносились обрывки чужих разговоров. Слов было не разобрать, но само присутствие во дворце людей успокаивало. Анитра чувствовала себя здесь мелкой и незначительной. Находиться одной в этом царстве высоких потолков и каменных стен было бы просто невыносимо. Куда милее ей был тот деревенский дом, что зареченцы построили специально для нее. В нем имелось все, что душе угодно: и тепло, и уют, и покой.

В малом зале оказалось довольно многолюдно. Анитра отметила про себя, что Хакону не мешало бы завести премную и секретаря, чтобы просители не толпились всем скопом у его стола. Надо будет подать ему эту идею, если только им удастся сегодня поговорить. Кажется, на это было мало шансов. Люди упорно не желали расходиться. Даже те, кто успел переговорить с королем о своих проблемах, продолжали оставаться в зале, боясь пропустить что-то важное.

Анитра прислонилась к стене возле двери и приготовилась ждать, когда Хакон заметит ее появление. В это время он беседовал с крупным седовласым мужчиной, огромным, как скала и громогласным, как раскат грома. Ведьмочка даже не удивилась, когда поняла из услышанного, что этот человек назначен Хаконом на пост главного военочальника. Король собирался реформировать лейданг — систему военно-морского ополчения в регулярный флот и ему нужен был сильный и опытный воин, которому подчинялись бы все ярлы с их дружинами. Вскоре они закончили обсуждать наиболее важные вопросы, и Хакон отвлекся, обводя взглядом помещение. А увидев скромно стоящую в стороне ведьмочку, тепло ей улыбнулся и жестом пригласил подойти ближе.

Анитра ждала и боялась этой встречи, переживая о том, что в новых обстоятельствах их отношения вряд ли останутся прежними. Она только надеялась, что зародившееся между ними доверие никуда не исчезнет, даже если от душевной близости ничего не останется. На многое она не рассчитывала, понимая, что пропасть между ними стала еще шире. Словно мало было ее юного возраста и того, что она ведьма, так Хакон внезапно стал королем. Лучшие девушки королевства теперь будут добиваться его внимания, и она им не соперница.

Анитра вдруг вспомнила, что давно не смотрелась в зеркало. Быстро оглядев себя со всех сторон, совсем приуныла. Она явно не вписывалась в местное общество. Ей еще повезло, что в зале не было знатных дам, на их фоне она и вовсе смотрелась бы убого. Походная жизнь позволяет одеваться просто и удобно, не задумываясь о красоте. Главное, не мерзнуть зимой и не мокнуть под дождем осенью. А весной и летом и того проще. Сойдут полотняные штаны и туника до колена, подпоясанная плетеным ремешком. Ну и что же, что девушка, в походе все равны, а в длинной юбке на лошадь не сядешь, подол тут же задерется выше колен, выставляя напоказ все самое сокровенное. Вот и одевалась Анитра в мужскую одежду, на время отодвинув в сторонку мечты о нарядах и украшениях, способных порадовать сердце женщины и усладить взгляд мужчины.

Гордо вздернув подбородок — все равно прямо сейчас ничего не исправить, Анитра шагнула к Хакону и улыбнулась ему в ответ. В зале сразу стало тихо, слышны были только ее шаги, а потом и звук отодвигаемого стула. Хакон решил лично приветсвовать свою ведьму и вышел из-за стола ей навстречу. У всех на глазах сжал девушку в объятиях и поцеловал в макушку.

— Я рад, что с тобой все в порядке, малышка. Сандар мне доложил, что ты находишься в полной безопасности в доме Свенельда. Но если тебе там не нравится, можешь переехать во дворец. Я уже велел приготовить тебе покои.

В этом весь Хакон, он не боялся принимать решения и не тянул с их воплощением в жизнь. Разумеется, Анитра не стала отказываться от его приглашения и ответила радостным согласием, правда постаралась его обосновать:

— Я благодарна тебе за приглашение, мой король, и согласна пожить во дворце, мне понадобится много времени на то, чтобы поставить на него защиту.

— Я вовсе не для этого тебя пригласил, — попытался возразить Хакон, но потом понял, что от таких предложений не отказываются, и заявил: — Анитра, ты не обязана этого делать, но я буду благодарен тебе за помощь. А сейчас отправляйся к моему управляющему, он получил от меня указания на твой счет. Сандар тебя проводит.

На этом их разговор был окончен. Хакон должен был уделить внимание другим посетителям, а слегка взволнованную Анитру как бы невзначай оттеснили к двери, где ее дожидался Сандар.

* * *

Встреча с управляющим была ошеломляющей. Это позже Анитра поняла, что он действовал по распоряжению Хакона, но сначала щедрость пожилого мужчины поразила ведьму, как и отведенная ей комната с огромной кроватью. Два массивных сундука стояли с откинутыми крышками и были совершенно пусты, но недолго. Вскоре слуги принесли ворох тканей, различных мехов и тонко выделанной кожи. Всему этому еще только предстояло стать одеждой, но Анитра уже перестала чувствовать себя нищей бродяжкой и даже позволила себе помечтать, как будет выглядеть в платье из синего шелка или в накидке из белого пушистого меха. В довершение ко всему этому богатству слуги притащили серебряное зеркало. Невероятная роскошь. И пусть отражение в нем не отличалось четкостью, но все лучше, чем рассматривать себя в воде.

Только спустя час Анитра опомнилась и заторопилась назад в лечебницу. Шитьем можно заняться и перед сном, а сейчас ей нужно было устраиваться на новом рабочем месте. Если мастер хочет, чтобы она варила зелья, пусть обеспечит ей все условия. Травы и другие необходимые ингредиенты требуют определенных условий хранения. К тому же ей нужна отдельная комната с печью и различный инвентарь. Мысленно она уже составила список того, что ей понадобится в первую очередь. Надо сказать, он вышел не маленьким, но возможно, мастер поделится тем, что имеет сам. Вряд ли это станет для него проблемой.

* * *

В лечебнице за время ее отсутствия успели навести порядок. Теперь тут приятно пахло хвоей. Во дворе сушилась постиранная одежда, значит, раненых переодели в чистое. Анитра призналась себе, что за одно это мастера Аслауга можно уважать. Сразу стало ясно, что с этим человеком они обязательно сработаются.

А мастер уже и не ждал ее появления. Он почему-то был твердо уверен, что король не отпустит ведьму от себя. Сам бы он так и поступил. Аслауг страшно обрадовался, когда заметил стройную фигурку Анитры, застывшую в дверном проеме. Девушка не выглядела растерянной, она просто не решалась шагнуть в уличной обуви на чисто вымытый пол. Но делать нечего. Тщательно вытерев ноги о траву, росшую перед входом, она все же прошла внутрь и была встречена радостным возгласом мастера:

— Неужели ты вернулась?

— Простите, что задержалась, мастер, — извинилась Анитра.

И сразу приступила к обсуждению своих требований. Надо ли говорить, что она получила все и даже больше. Помимо обрудованной комнаты и кладовки для хранения трав и инвентаря, ей были выделены в помощь два ученика мастера — подростки лет четырнадцати на вид. Оба нескладные и не в меру стеснительные, но с тем блеском в глазах, который сразу выдает человека, увлеченного своим делом.

* * *

Хакон тем временем продолжал заниматься решением государственных вопросов. Одним из наиболее сложных событий сегодняшнего дня стало появление сына Эйрика — восемнадцатилетнего Харальда, названного так в честь деда. Юноша не походил на отца ни внешностью, ни характером. С Хаконом они, пожалуй, были более близки и по возрасту, и по складу характера. Вот и сейчас во взгляде Харальда не читалось ни ярости, ни жажды мщения. По сути дела ему не в чем было винить старшего родственника. Хакон не убивал его отца, а, значит, о кровной мести не могло быть и речи. К тому же Харальд всегда осуждал часто беспричинную жестокость отца, о чем имел смелость однажды ему заявить, за что едва не поплатился собственной жизнью.

Харальду было не просто явиться в малый зал и предстать перед Хаконом, доверив ему свою жизнь и судьбу. Он не знал, как воспримет новый король его появление. Не сочтет ли угрозой для себя само существование сына Эйрика? И все же Харальд пошел на риск, не желая становиться изгнанником. Он молча прошел на середину зала и опустился на одно колено. Воины расступились, давая возможность Хакону лицезреть коленопреклоненного юношу. Сын Эйрика склонил на миг голову, а потом открыто взглянул в глаза Хакона и спросил:

— Примешь ли ты мою клятву, король?

— Рад тебя видеть, Харальд, сын Эйрика, — приветствовал Хакон племянника. — Я готов принять твою клятву. Между нами не должно быть вражды так же, как не было ее прежде. Стань мне опорой, и я с радостью при всех объявлю тебя своим наследником.

Такого поворота дела никто не ожидал. Хакон был холост и не имел собственных детей, но со временем у него мог родиться сын, в руки которого и должна была перейти вся власть. Однако, молодой король предпочитал думать наперед. В такое неспокойное время лучше сразу объявить о своем преемнике, чтобы в случае его гибели королевство не развалилось на части, погрузившись в пучину междоусобных войн.

Харальд выглядел не менее ошарашенным, чем все присутствующие в зале воины, но быстро взял себя в руки и ответил:

— Клянусь хранить верность королю Хакону до конца своих дней.

— Встань, Харальд сын Эйрика, и прими из моих рук этот меч, как символ нерушимости твоей клятвы.

Хакон вынул тяжелый меч из ножен и передал его племяннику. В зале раздался одобрителный гул голосов, когда в момент передачи дара на лезвии меча вспыхнули голубоватым огнем с десяток рун. Глаза Харальда расширились от удивления, а Хакон улыбнулся ему и подмигнул. Анитра славно потрудилась над этим оружием и защитила его не только от ржавчины, как это делалось обычно, но и добавила кое-что еще. После ее ворожбы клинок больше никогда не затупится и не сломается в пылу битвы. Еще его невозможно теперь украсть, только передать добровольно, вот как сейчас. И самое главное — приложив лезвие к ране плашмя, можно было остановить кровотечение и даже залечить неглубокие порезы.

После вручения подарка, Хакон озвучил его скрытые возможности. В зале воцарилось молчание, а Харальд с благоговением приник к острозаточенному лезвию губами. Хватило одного неосторожного движения, чтобы по его подбородку потекла струйка крови. Вряд ли он поранился специально, но теперь появилась возможность испытать меч в действии. Очень медленно юноша вновь приблизил лезвие к лицу и коснулся кровоточащей раны его плоской стороной. Порез тут же затянулся. И только следы крови напоминали о том, что совсем недавно кожа на подбородке Харальда была рассечена. Юноша провел ладонью по тому месту, где раньше был порез и с удивлением и радостью отметил, что больше не чувствует боли, а от раны не осталось и следа. Гордо расправив плечи, Харальд шагнул вперед, занимая место по правую руку от короля. А Хакон почувствовал, как его отпускает напряжение — племянник ему нравился, и он не желал его смерти. К тому же у Хакона имелись свои планы на этого парня.

* * *

Анитра осталась довольна предоставленными в ее распоряжение помещениями. Осталось оборудовать их так, чтобы было удобно работать, и можно приступать к зельеварению. Помощники продолжали топтаться в дверях, хмуро косясь в ее сторону. Ну еще бы, в их понимании, подчиняться девчонке, значит, унизить свою гордость. Вот приказы мастера они исполняли с готовностью. И торчат тут лишь потому, что он им так велел.

— Давайте знакомиться, — голос девчонки прозвучал неожиданно звонко. — Меня зовут Анитра и я ведьма.

Взгляды парней выразили искреннее недоумение. Они молча переглянулись и дружно хмыкнули:

— Не доросла ты еще до ведьмы, малявка, — презрительно высказался тот, что постарше.

— И личиком больно пригожа, — отметил второй и тут же пояснил: — Ведьмы они же страшные и черные, совсем как тот ворон.

— Ворон? — Анитра резко развернулась в ту сторону, куда указывал кивком головы один из парней, и всплеснула руками: — Ну что за чудо неугомонное. Сказала же, оставайся дома. И как только выбрался из комнаты? Я же дверь зачаровала.

Ведьмочка решительно направилась к окну. Там, на внешнем уступе примостилась большая черная птица, с интересом наблюдающая за тем, что происходит внутри комнаты. Створки окна распахивались наружу, и птице пришлось взлететь, чтобы избежать столкновения с ними, а потом, развернувшись в полете, стремительно влететь в окно и приземлиться у Анитры на плече, под удивленные возгласы парней и горестный стон ведьмы.

— Знакомьтесь теперь и с моим вороном, раз он тут появился, — сказала она обреченно, так как уже поняла, что от птицы ей не избавиться. И сразу предупредила парней так, на всякий случай: — Характер у него вредный, лучше держитесь от него подальше.

— Вик, — решил представиться один из парней.

— Свен, — назвался за ним второй.

Шутить они больше не осмеливались, безоговорочно поверив в то, что Анитра — ведьма. Разве кто другой смог бы приручить ворона — извечного посредника между царством живых и царством мертвых?

— С сегодняшнего дня мы будем работать вместе, — обрадовала парней Анитра, пересаживая ворона на подоконник и делая себе мысленную пометку, нашить на правое плечо туники кусок кожи потолще, а то все время у нее будет уходить на залечивание ран от острых когтей ее нового питомца.

Как только помощники смирились с ее главенством, дело стало продвигаться быстрее. К полудню в комнате для хранения были установлены стеллажи для банок, а в потолочные балки вбиты крюки для просушки трав. В толстых бревнах проделаны отверстия для вентиляции, на которые Анитра сразу же наложила заклятие от проникновения насекомых. Подумав немного, она обезопасила от проникновения все хранилище целиком. Ее снадобья имели немалую ценность, не хотелось бы однажды обнаружить, что все ее труды похищены людьми, жаждущими наживы. Теперь доступ в комнату имелся только у нее одной. Позже, когда она узнает ребят получше и сможет им доверять, они тоже смогут заходить в святая святых, а пока лучше не вводить их в искушение.

Мастер Аслауг был очень недоволен, узнав о подобных мерах предосторожности, но Анитра была непреклонна. В прошлой жизни она имела дело с наркотическими веществами и знала, как важно вести им строгий учет. Разумеется, не все ведьминские зелья были опасны в использовании, но все они стоили немалых денег. Объяснив мастеру свою позицию, Анитра все же добилась от него понимания. К тому же, она продолжала пользоваться кириллицей, когда подписывала баночки с готовыми снадобьями, никто другой попросту не смог бы разобраться в том, что где находится и для чего предназначено.

К вечеру труды по обустройству рабочего пространства были завершены, и Анитра надеялась со следующего утра приступить к своим непосредственным обязанностям. Она уже поняла, что будет заниматься в основном зельеварением, но попросила мастера Аслауга приглашать ее к больным, если другие лекари не будут справляться.

— Я ведь могу воздействовать на болезнь иначе, — намекнула она на свою ведьминскую сущность. — К тому же, я знаю, как вылечить некоторые физические увечья — переломы, вывихи. У меня имеется опыт, поверьте.

Мастер только скептически хмыкнул, глядя на молоденькую девушку, старающуюся казаться умнее и опытнее, чем это можно было бы ожидать в ее возрасте. Зелья у нее действительно чудодейственные, с этим не поспоришь, а вот в остальном она вряд ли так хороша, как пытается представить. Мужчина решил, что проверит ее умения при первом же удобном случае, даже ради того, чтобы поставить девчонку на место.

* * *

Подходящий случай представился спустя две недели. Анитра уже собиралась возвращаться во дворец, да задержалась. Сначала к ней заглянула Бринхилд, а следом подтянулись ее сестры. Девушки продолжали работать в лечебнице по два-три часа в день, в основном в послеобеденное время, так как по утрам они возобновили прежние тренировки. Деньги, полученные за свой труд, они тратили на наряды и украшения. Вот и сейчас сестрички забежали к Анитре, чтобы похвастаться обновками. У Бринхилд появился расшитый бисером пояс, у Сванвейг в волосах красовалась зеленая атласная лента, а Ингихильд не могла налюбоваться на серебряный перстенек с капелькой желтого янтаря.

Анитре тоже было, что показать подругам. Вчера она закончила шить новый зимний плащ, как оказалось — вовремя. Утром выпал первый снег. Правда к обеду он растаял, но все равно чувствовалось, что зима не за горами. К слову, всю одежду ведьмочка предпочитала шить сама, вплоть до нижнего белья. Пусть медленно, зато и швы будут обработаны как надо, и тянуть нигде не будет, да и верхнее платье выгодно подчеркнет все достоинства ее фигуры, а не будет висеть на ней мешком.

От услуг присланных управляющим мастериц Анитра отказалась сразу, едва примерила результаты их трудов. Глянув в зеркало, ведьмочка увидела в отражении огородное пугало. На предложение ушить одежду по ней, женщины ответили отказом. Сказали, что к весне платье как раз будет впору, нужно только немного подождать.

— Думаете, к весне моя грудь увеличится втрое? — возмутилась Анитра, оттягивая ткань платья спереди. — Или зад округлится до необъятных размеров? — повернувшись к швеям спиной, ведьмочка продемонстрировала, какой по их мнению она должна стать через полгода.

Женщины дружно закивали головами. Они твердо верили в то, что девушка должна иметь полную грудь и широкие бедра, тогда она может считаться настоящей красавицей и легко родит мужу с десяток детей.

— Вообще то я ведьма, — уперла руки в бока Анитра. — И замуж не собираюсь.

Снисходительные улыбки были ей ответом. Ведьма устало покачала головой — пора бы уже привыкнуть к реакции окружающих на ее внешность, но превращать себя в чучело она не позволит. Уж лучше сама возьмется за нитку с иголкой, тем более, что шить она не только умела, но и любила.

— Большое спасибо вам за труды, уважаемые, — сказала Анитра решительно, — но со всем остальным я справлюсь сама.

И ведь справилась. Пусть не быстро, зато каждая вещь была сшита точнехонько по ней, а не на вырост. На данный момент у нее уже имелось две ночных рубашки, два нижних платья, два верхних и кое-какое бельишко. И вот теперь появился еще и новый плащ, а то на старый уже было страшно смотреть, настолько он поизносился.

К счастью с обувщиком у них не возникло никаких разногласий и ведьмочка осталась весьма довольна качеством его работы, за которую расплатилась собственноручно приготовленным зельем от радикулита. Такой вот натуральный обмен, устроивший обе стороны.

Впервые за долгое время Анитра почувствовала себя девушкой. Ей нравилось возвращаться вечером в свою комнату и подолгу расслабляться в горячей воде, вдыхая аромат трав и эфирых масел. Потом приводить в порядок волосы, надевать красивое платье и спускаться в пиршественный зал, чтобы поужинать вместе со всеми. Работа зельевара тоже приносила удовлетворение. Наконец она смогла вернуться к изучению ведьминской книги и значительно расширила свои познания как в магии ведьм, так и в составлении различных снадобий. Кладовая в лечебнице постепенно заполнялась готовыми зельями и травяными сборами. Помощники не доставляли лишних хлопот, мастер Аслауг был ею доволен. Все было настолько хорошо, что порождало в сердце неясную тревогу.

Анитра постаралась не думать о плохом и улыбнулась. Вик и Свен тоже не спешили уходить, делая вид, что у них еще не переделана масса дел. А сами украдкой переглядывались с Ингихильд и Сванвейг, упорно не замечая недовольного взгляда их старшей сестры. Девчонки отчаянно кокетничали с парнями, испытывая на добровольных жертвах силу своего обаяния. Обе стороны понимали, что дальше взглядов дело не пойдет, потому что Свенельд за своих дочерей оторвет любому голову и не только, но продолжали флиртовать, хотя бы ради того, чтобы довести Бринхилд до бешенства.

За дверями послышался шум: крики, ругательства, топот ног. На миг всем пристуствующим в комнате показалось, что лечебница подверглась нападению. Девушки испуганно переглянулись, парни шагнули вперед, хотя прекрасно осознавали, что им нечего противопоставить вооруженным воинам. Первым порывом Анитры было задвинуть тяжелую щеколду, установленную на двери по ее требованию, ведь многие зелья требовали сосредоточенного внимания в процессе приготовления, и любое стороннее вмешательство в этот момент могло свести на нет все ее труды. Но потом ведьмочка вспомнила, что нанести ей вред не так то легко. И решительно затолкала подруг и парней в кладовую, тем самым обезопасив их от возможной угрозы, потому что войти в эту комнату можно было только с ее позволения. А сама отправилась выяснять причину переполоха.

Первыми на глаза ей попались стражники, приставленные Хаконом для охраны лечебницы. Анитра подозревала, что они тут находятся исключительно ради ее безопасности, но даже не подумала докапываться до истины. Ее все устраивало, ведь лекарям часто требовалась помощь сильных мужчин. Вот и сейчас Ойстен и Гутторм помогали перетаскивать окровавленные тела из коридора в палаты. Запах крови и перегара напомнил Анитре о прошлом. Тут же пришло понимание, что эти мужчины пострадали в пьяной драке. Беглый осмотр показал, что все не так страшно, как показалось вначале. Носовые кровотечения часто бывают обильными. Вправить забиякам носы, а кое-кому челюсти и можно отправлять по домам. Некоторые из пострадавших находились в бессознательном состоянии, скорее всего у них сотрясение мозга, но народ тут крепкий, к утру и эти оклемаются. Хуже всего было то, что кроме нее в это время в лечебнице не осталось других лекарей. Сегодня больных принимали мастер Витар и мастер Ульвар, но они уже ушли. Вот и выходило, что помочь этим бедолагам может только она. А впрочем…

Анитра метнулась обратно и притащила за руки своих помощников.

— Ну что, парни, — обратилась она к ним весело. И в самом деле, чего горевать, если все живы и почти не пострадали? — Хотели учиться, так приступайте.

И ведьмочка показала Вику и Свейну, что и как нужно делать. Девушки тем временем смывали кровь и смазывали мелкие раны мазью, к утру от них не останется и следа.

— Дочка, ты бы глянула на того мальца, он кажись, помирает, — Гутторм указал Анитре на топчан, расположенный в дальнем затененном углу палаты. Там обнаружился паренек лет четырнадцати на вид в одежде подавальщика. Наверняка попался под горячую руку этим бугаям, а они в пылу драки и не заметили, как приложили беднягу о край скамьи, или об угол стола, теперь уже и не важно. Главное, здесь и сейчас он действительно умирал. Единственный невиновный участник драки.

Чувства нахлынули разом и тут же отступили. Анитра знала, что жалость сейчас плохой помощник, она не только лишает ее разума, но и бессовестно ворует у парня последние минуты его жизни. Нужно было действовать быстро и решительно, пока не стало слишком поздно. Пульс удалось нащупать с большим трудом, дыхание было поверхностным. Все симптомы указывали на перелом основания черепа. Плохо. Анитра понимала, что парень обречен, понимали это и все остальные. И все-таки она не могла не попоробовать все исправить.

— Все посторонние вон, — рявкнула Анитра так, что набежавшие зеваки вмиг отшатнулись. — Бринхилд останься, ты можешь мне понадобиться. Гутторм принеси еще свечей.

В ее приказах не было смысла. Ведьма не нуждалась ни в дополнительном освещении, ни в присутствии подруги. Но странным образом это ее успокаивало и настраивало на позитивный лад. А вот всех остальных она правильно выгнала, ей сейчас нельзя было мешать. Сделав глубокий вдох, Анитра призвала все три исцеляющие руны разом. Тейваз, Дагаз и Уруз. Это было рискованно, но у нее почти не осталось времени на то чтобы проверить, какая из трех рун будет наиболее эффективна при данных обстоятельствах. Затем ведьма прикоснулась пальцами к вискам парня и погрузилась в медитативное состояние. Теперь тело пострадавшего представлялось ей в виде энергетического кокона. Нарушения в его целостности она обнаружила сразу, как и темные сгустки, сдавливающие нервные окончания. Очень медленно она начала восстанавливать повреждения.

Бринхилд замерла в двух шагах позади Анитры. Пораженная увиденным, она старалась вести себя тихо и даже дышала через раз. Пальцы Анитры светились голубоватым светом, он проникал сквозь кожу парня, заставляя ее мерцать в неровном свете свечей.

В дверном проеме застыл Гутторм, одним своим грозным видом вынуждающий любопытствующих держаться подальше от творимого колдовства. Мужик, лежащий на соседним топчане тут же забыл о собственных увечьях и кажется, даже протрезвел, потому что больше не издал ни звука, хотя до этого выл и стонал громче остальных.

Наверное, они все в какой то миг выпали из реальности, потому что им казалось, что прошло совсем немного времени до того момента, когда сияние погасло, и ведьма стала заваливаться на бок. А между тем за окнами уже занимался рассвет.

Гутторм бросился вперед, подхватывая тело Анитры на руки и бережно укладывая ее на свободный топчан. Бринхилд в ту же секунду оказалась рядом и проверила пульс подруги, как та их учила совсем недавно.

— Она жива, — выдохнула Бринхилд с облегчением, убедившись в наличии сердцебиения.

Что-то черное метнулось от двери и рухнуло с высоты на бессознательное тело ведьмочки, в миг распластавшись на ней плотным покрывалом, сотканным из черных смоляных перьев. Это был тот самый зловредный ворон, которого Анитра с недавних пор взялась опекать. Птица постаралась распахнуть крылья во всю ширь, укрывая ими хозяйку с ног до головы.

Бринхилд испуганно отшатнулась. Не удержалась на ногах и упала, больно приложившись копчиком о деревянные доски пола. На чем свет стоит проклиная дурную птицу, она потирала ушибленное место, но даже не пыталась отогнать ее от Анитры. А ворон замер, как неживой, даже глаза прикрыл. Все так и подумали, что он умер. Но ворон и не думал умирать, вместо этого он начал стремительно уменьшаться в размерах и внезапно превратился в желторотого птенца, размером с девичий кулак. Черный, взъерошенный, отчаянно пищащий вороненок грозно сверкал желтыми глазками-бусинками, давая понять всем и каждому, что не даст хозяйку в обиду.

— Что здесь происходит? — послышался от дверей строгий голос мастера Аслауга.

Он пришел в лечебницу как обычно, едва рассвело, и увидел здесь сущий кавардак. Прямо на полу в коридоре сидели какие-то люди. По-видимому, до его появления они спокойно спали, и теперь, проснувшись, сонно позевывали и протирали глаза. С этой братией Аслауг часто имел дело, пока ходил в учениках. На них и оттачивал свое мастерство лекаря. Вояки, оставшиеся в мирное время не у дел, часто дрались друг с другом, чтобы скинуть напряжение. Все они имели довольно потрепанный вид, но их раны и ссадины были обработаны, а значит, им успели оказать помощь. Дверь одной из палат была распахнута настеж, и оттуда доносился какой то шум.

Мастеру хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Возле двери стояли два его ученика, рядом с ними находились две девушки из тех, что работали в лечебнице. Обычно они приходили после полудня, а потому мастер никак не ожидал застать их в такую рань. В центре комнаты возвышалась массивная фигура охранника, кажется, это был Гутторм. Он выглядел напряженным и смотрел все время в одну точку. Чтобы увидеть, что скрывалось за широким разворотом его плеч, пришлось заставить его отступить в сторону.

Гутторм резко повернулся на окрик мастера и тогда стала ясна причина его напряжения. На топчане лежала Анитра. Ее лицо было бледным, скулы заострились, одна рука безвольно свесилась вниз. В это было трудно, почти невозможно поверить, и все же мастеру показалось, что ведьма умерла.

Он сделал шаг вперед, потом еще один. И вздрогнул, когда за его спиной послышалось гневное:

— Что здесь происходит?

* * *

Этот день начинался как обычно. Слуга разбудил Хакона еще затемно. Умывшись и одевшись, король спустился в пиршественный зал, который, не смотря на ранний час, был уже полон желающих разделить с ним трапезу. Тут присутствовали все ярлы со своим приближенными. Нерешенные дела откладывали их отъезд из столицы на неопределенный срок. Вот и сегодня им предстояло вновь собраться всем вместе, чтобы еще раз обсудить вопросы налогооблажения. Королевская казна была пуста, и никто не желал наполнять ее из своего кармана. Ярлы считали, что возвели Хакона на трон, и он им за это обязан до конца дней своих. Но дело в том, что сам Хакон никогда не стремился к власти. Так уж вышло, что в решающий момент не нашлось никого, кто захотел бы взвалить на себя всю ответственность за будущее объединенных земель. Ему пришлось взять власть в свои руки, чтобы не допустить распада королевства. Эту мысль Хакон пытался донести до ярлов, но пока безрезультатно.

Король занял место во главе стола. Вид его был мрачен. По правую руку от него сидел Харальд. По левую — Сигурд. Эти двое стали его доверенными людьми. Сигурд в большей степени, чем Харальд. Хотя бы потому, что был старше и мудрее. Он всегда мог дать дельный совет, указать на ошибки, направить на верный путь.

Еще у него была Анитра — его солнечная девочка.

Хакон перевел взгляд туда, где обычно сидела ведьмочка и вместо того, чтобы улыбнуться, нахмурился еще сильнее. Место Анитры пустовало. Жестом подозвав к себе слугу, Хакон велел ему выяснить, почему ведьма не явилась на общую трапезу. Слуга вернулся довольно быстро и, краснея и заикаясь, доложил, что Анитра не ночевала во дворце. При этом мужчина виновато отводил глаза в сторону, и Хакон заподозрил неладное.

— Говори, что знаешь, — приказал он слуге.

Тот сжался от страха, но ослушаться не посмел.

— На кухне поговаривают, что и Гутторм с Ойстеном не вернулись. Неспроста это. Все знают, что ты, король, самолично их к ведьме приставил. Ясно, что бабам лишь бы языки почесать, но кабы убили их, аль еще что дурное случилось, так о том уже стало бы известно. Да только тихо все.

Хакон так и не понял, на что слуга намекает, но на душе стало неспокойно. Он решил сам во всем разобраться. И начинать, по его мнению, надо было с лечебницы. Поднявшись из-за стола, он сообщил ярлам, что совет переносится на завтра. Все равно по их хитрым рожам было видно, что идти на уступки они не готовы. Так пусть посидят, подумают, а Сигурд им тем временем втолкует, как важно иметь регулярные флот и армию, на содержание которых они не желают тратиться. Недавняя легкая победа над Эйриком совсем затуманила им разум. А ведь беглый король не самая большая их проблема. Сосед с юга только и ждет момента, чтобы на них напасть, да и островное государство Ангельн недобро посматривает в их сторону.

Путь до лечебницы был не близкий, пришлось ехать верхом. Хакона сопровождал отряд из десяти человек. Большего для охраны и не требовалось. Население столицы оценило его милосердие и приняло нового короля с радостью. В народе даже нарекли его вторым именем, как и полагается признанному правителю. Отныне он именовался Хаконом Добрым.

Если бы подданные видели, каким пугающим он может быть в моменты ярости или гнева, то не стали бы наделять его таким прозвищем. И действительно, сейчас Хакон был страшен. Даже Гутторм предпочел отойти в сторону, не желая попасть под горячую руку разгневанного короля.

А Хакон не видел ничего, кроме бездыханного тела Анитры. Все, о чем он мог сейчас думать, это как мучительно будут умирать те, кто виновен в ее гибели. А еще проклинать себя за то, что не уберег. Пошел на поводу у своевольной девчонки, позволил ей покидать стены дворца, не обеспечил должной защитой.

Несколько шагов от двери до топчана, на котором лежала Анитра, дались ему с большим трудом. В сердце теплилась надежда на то, что еще не все потеряно. До тех пор, пока он не коснулся ее лица, не ощутил под пальцами мертвенный холод, можно обманывать себя, представляя, что она просто спит. Гнев испарился мгновенно, его сменила выедающая душу тоска. Хакон решил, что накажет виновных чуть позже, а сейчас будет правильным поскорей увезти ее отсюда.

Опустившись на одно колено, он осторожно приподнял тело девушки и с радостным неверием отметил, что оно не сковано трупным холодом. Так, стоя на одном колене и прижимая к груди драгоценную ношу, Хакон и обернулся назад, встречаясь взглядом с мастером Аслаугом. Спросил недоверчиво:

— Она жива?

Мастер пожал плечами. Он и сам ничего не знал, но сделал попытку исправить свою оплошность. Подошел ближе и нашупал на шее девушки едва слышное биение жизни.

— Она жива, мой король, — ответил он просто, не вдаваясь в объяснения, которые собирался потребовать от своих работников сразу, как только останется с ними наедине.

На груди Анитры зашевелился черный комок, сверкнул круглыми желтыми глазками и возмущенно пискнул. Ему явно не понравилось, что его потревожили.

— А это что за чудо в перьях? — спросил Хакон с улыбкой. Настроение у него значительно улучшилось, это почувствовали все окружающие. Поняли, что их не будут убивать прямо сейчас, а, значит, можно расслабиться.

— Это питомец Анитры, — заговорили все разом. — Она с ним не расстается.

— Ну что же, его я тоже забираю. Мастер Аслауг, вели запрягать телегу, мы уезжаем. Ты едешь с нами. Поживешь во дворце, пока не поставишь Анитру на ноги.

Так и вышел, не оглянувшись, уверенный, что мастеру хватит ума не противиться его приказам.

ГЛАВА 20

Уже к вечеру состояние Анитры улучшилось настолько, что больше не вызывало опасений. Мастеру Аслаугу и делать ничего не пришлось, он просто позволил своей подопечной хорошенько выспаться. Да и сам вздремнул, устроившись на одном из сундуков. Деваться то ему было некуда, король строго настрого велел никуда не отлучаться из комнаты Анитры до тех пор, пока она не придет в себя. А потом мастер за совместным ужином постарался выяснить, что же случилось в лечебнице прошлой ночью.

Рассказ Анитры не изобиловал подробностями. То, о чем она поведала, он и сам уже видел и о многом догадался. Знающему лекарю не сложно определить, каким образом пострадавшие получили свои увечья. В общем-то, кулачные бои были тут делом обычным. Часто их участники обходились без помощи целителей. А тут все сошлось одно к одному. Рядом с местом побоища оказалась новая лечебница, вот туда и перенесли пострадавших.

— Так отчего же ты сознание потеряла, коли не случилось ничего необычного? — спросил мастер прямо, надеясь получить такой же прямой ответ.

Анитра покраснела и призналась, что сама во всем виновата.

— Мне просто опыта не хватило, — говорила она, покаянно склонив голову, — Мне бы начать с чего попроще, а тут этот парень подвернулся. Гутторм сказал, что он умирает, да я и сама это видела, вот и решила попытаться помочь, а потом не смогла силу удержать, выплеснула всю до донышка. Но теперь то я буду осторожнее. Обещаю, такого больше не повторится.

Мастер Аслауг не понял, о чем она говорит, слишком сумбурной была ее речь. Списав все на недавнее потрясение, он велел Анитре оставаться в постели еще два дня и только после истечения этого срока возвращаться в лечебницу.

Анитра хотела было возразить, что в постельном режиме нет никакой необходимости, и вообще чувствует она себя на редкость хорошо, но тут в комнату вошел Хакон. Как только он увидел, что Анитра пришла в себя и даже успела поесть, так сразу просветлел лицом. Король благосклонно выслушал отчет мастера Аслауга и принял к сведению все его рекомендации. По его сосредоточенному лицу было видно, что он намерен исполнить их в точности.

Спорить с Хаконом Анитре не хотелось. Его забота была ей приятна, а искреннее беспокойство в серых глазах грело душу. Но там, в лечебнице остался тот паренек, которому девушка отдала все силы, его судьба была ей небезралична. В том, что он выжил, сомнений не было. Перед тем как потерять сознание, ведьмочка успела понять, что все сделала правильно. Осталось удостовериться в том, что последствий травмы тоже удалось избежать. Было бы обидно, если бы парень остался инвалидом.

Мастер Аслауг поспешил удалиться, а Хакон уселся в изножье кровати и в свою очередь принялся за расспросы. Анитра постаралась представить все так, будто бы она просто переутомилась, но, кажется, он ей не поверил.

— Я считаю, что тебе не стоит больше туда ходить, это небезопасно, — припечатал Хакон и взгляд его сделался таким упрямым, что сразу стало понятно — спорить с ним бесполезно.

А потому Анитра не стала возражать, а постаралась перевести разговор на другую тему:

— Тебе удалось договориться с ярлами о совместном выделении денег на содержание флота?

Тема была выбрана удачно. И Хакон охотно принялся делиться с Анитрой своими соображениями по этому поводу, не забывая сокрушаться о жадности и недальновидности некоторых подданных. К вопросу о лечебнице они больше не возвращались. Король решил, что выразился предельно ясно, и Анитра не только поняла, но и приняла его решение.

Однако стоило только ведьмочке проводить гостя за дверь, как она шустро соскочила с кровати и принялась натягивать верхнюю одежду. Неожиданно ее внимание привлекло какое то движение в изголовье кровати. А когда она, взяв свечу, подошла поближе, то не смогла сдержать возгласа удивления. По правде говоря, от зловредного ворона мало что осталось, но определенно это был он. Мгновенное осознание заставило Анитру покраснеть от стыда. Спасая одного, она чуть не погубила другого.

Под воздействием обстоятельств пришлось отложить посещение лечебницы на некоторое время, и срочно заняться спасением несчастного птенчика, пока он окончательно на развеялся в пространстве.

И снова Анитра взялась за то, чего никогда прежде не делала, просто потому что в этом не было необходимости. Она собиралась открыть ведьминскую тропу. Однажды ведьмочка ходила по тропе, открытой для них с Сигвердой Хозяином леса. Ощущения, которые тогда пришлось испытать, были не из приятных. Но теперь то она полноценная ведьма и ей нечего опасаться.

Так Анитра успокаивала себя все то время, пока пальцы судорожно перелистывали страницы ведьминской книги, в попытке найти нужное заклинание. Наконец искомое было найдено, и ведьмочка, подхватив дрожащий комочек перьев, решительно шагнула на свою первую в жизни тропу.

Ее сразу оглушила тишина. Ощущение было такое, как будто уши залепили воском. Глаза Анитра прикрыла машинально, как перед прыжком в воду, и теперь не решалась их открыть, чтобы осмотреться и убедиться в том, что все получилось, как надо. Время стремительно утекало. Пришлось усилием воли унимать бешеное сердцебиение, восстанавливать дыхание и с некоторой опаской приоткрывать один глаз, а за ним и второй. С трудом вспоминая довольно пространную инструкцию, которую она просмотрела лишь мельком, ведьмочка постаралась сосредоточиться и заставить тропу провести ее к ближайшему большому скоплению энергии. Спустя мгновенье в сером мареве, напоминающем плотный туман, замерцали тысячи огоньков. Цвета их варьировались от ослепительно белого до темно-бордового, почти черного. Но все это было не то. А вот те яркие всполохи, замаячившие на границе видимости, привлекли внимание ведьмы. К ним она и направилась.

На тропе почти невозможно было точно определить расстояние до объекта и потому Анитра ничуть не удивилась, когда пройдя всего то шагов десять, она достигла своей цели. Яркий свет слепил глаза, и ведьмочка поспешила сойти с тропы. Она надеялась, что окажется в освещенном месте, и это несколько ослабит сияние источника, но просчиталась. Там, где она очутилась, царила кромешная тьма. Вороненок в ее руках встрепенулся и дернулся изо всех сил. Анитра не смогла его удержать. Только услышала тихое плюх от соприкосновения маленького тельца с полом. Теперь она боялась пошевелиться, чтобы ненароком не наступить на птенца.

Послышалось легкое шебуршание. Впору было испугаться, но ведьмочка уже достигла того предела, когда перестаешь бояться, а начинаешь нервно подхихикивать. Откуда-то из темноты раздался возмущенный писк.

— Прости, Черныш, я не над тобой смеюсь, это все нервы. Ты ведь не будешь против, если я стану тебя так называть? Мы же с тобой почти сроднились. По крайней мере, большая твоя часть теперь заключена во мне. Хочу сказать тебе спасибо за то, что спас меня. Ты не думай, я очень тебе благодарна. Но вот прямо сейчас понятия не имею, что делать и как помочь тебе восстановиться. Мне казалось, я все делаю правильно. Думала, что нашла источник, а вместо этого оказалась неизвестно где. Иди ко мне, будем отсюда выбираться.

Анитра говорила много, почти без остановки. Звучание собственного голоса успокаивало.

Неожиданно на ее правое плечо опустилось что-то тяжелое, а кожу пронзили острые когти. Анитра взвизгнула и отшатнулась. Над ухом раздалось возмущенное карканье, и, нащупав в темноте вернувшего прежние размеры ворона, ведьмочка облегченно перевела дух.

— Ты меня напугал, негодник, — сказала она сердито. Внутри у нее продолжало все мелко подрагивать.

И снова послышалось громкое карканье, но уже с нотками извинения. А может быть, ей это только показалось.

— Пойдем-ка отсюда, — сказала Анитра почему-то шепотом. Темнота давила на нее все сильнее и даже тропа с ее непроницаемым туманом сейчас казалась более приветливым местом.

Оказавшись снова на тропе, Анитра решила прямо по ней пройти в лечебницу. Так всяко будет и быстрее, и безопаснее. И даже не придется ни перед кем отчитываться. Никто и не догадается, что она покидала дворец ночью.

* * *

В лечебнице ее появления не ждали, особенно одну и тем более посреди ночи. Да и некому было удивляться ее приходу в неурочное время. Лекари и их помощники разошлись по домам, охранникам после ее ухода тут нечего было делать, а старый Фроуд, нанятый мастером Аслаугом в качестве ночного сторожа, мирно посапывал в своей сторожке и даже не шелохнулся, когда мимо его окошка проскользнула легкая тень девушки. Анитра только головой покачала, увидев такую беспечность. И пусть воровать в лечебнице было нечего, свои то зелья она надежно защитила от любителей поживиться за чужой счет, но все равно не стоило Фроуду пренебрегать своими должностными обязанностями.

И как ей быть? Становиться доносчицей — последнее дело, но и оставлять все, как есть, тоже нельзя. А если кому-нибудь из больных станет плохо и понадобится послать за лекарем? А если случится пожар? Да мало ли что может произойти, в то время, как сторож спит на посту? Мастер Аслауг не стал бы платить деньги просто так, значит, старался предотвратить беду. И теперь с полным правом рассчитывает на Фроуда, а тот спит беспробудным сном и совесть его не мучает.

Придется проучить горе-охранника, осталось придумать, как это сделать. Но об этом можно подумать чуть позже, а сначала нужно проведать того пациента, о котором у нее сильнее всего болела душа.

Анитра так волновалась, когда входила в палату, что даже не обратила внимание на то, сколько пациентов тут находится в данный момент. Она сразу направилась в дальний угол комнаты, не замечая устремленных на нее удивленно-заинтересованных взглядов.

— Эй, красавица, не меня ли ты ищешь? — откуда-то со стороны раздался басовитый возглас.

— Ты бы лучше молчал, Эгил, не с твоей разбитой рожей к девкам приставать, — одернул его другой и тут же добавил: — зато мне вот стыдиться нечего, ни одного удара по лицу не пропустил, а сломанные ребра это так, пустяки, они нашей любви не помеха. Лучше иди ко мне, милая.

— Ну и горазд же ты похваляться, Дьярви, — вступил в общую перепалку третий. — Тебя послушать, так ты у нас первый воин в отряде.

— Скажешь не так? — Дьярви слегка возвысил голос, но его искреннее возмущение вызвало лишь град насмешек со стороны вчерашних собутыльников.

Ведьма мельком глянула назад, отметив, что из десяти топчанов шесть заняты вчерашними пострадавшими, включая того паренька, которого она пришла проведать. Он единственный из всех по-прежнему находился без сознания. И это неудивительно. Не только Анитра выложилась по полной, спасая невинную жертву чужой агрессии, но и самому пареньку пришлось потратить немало сил на восстановление после травмы.

Первичный осмотр показал, что не все так плохо, как она ожидала. Нельзя было сказать наверняка, пока пациент не очнулся, но есть надежда, что он сохранит способность самостоятельно передвигаться. Разумеется, понадобится посттравматическая реабилитация, но это все мелочи в сравнении с тем, что могло ожидать парня в этом мире в случае паралича конечностей. Анитра даже позволила себе улыбнуться, испытывая радость за него и удовлетворение от собственной хорошо проделанной работы.

Можно было уходить, но перед этим попытаться как-то угомонить толпу великовозрастных оболтусов, успевших распалить себя до такой степени, что вот-вот могла вспыхнуть новая драка.

Анитра развернулась лицом к мужчинам и сказала негромко, но так проникновенно, что всех присутствующих пробрал озноб:

— Значит так, пьяницы, смутьяны и дебоширы, слушайте, что я вам сейчас скажу, и не говорите потом, что я вас не предупреждала. Если вы еще не поняли, с кем имеете дело, позвольте представиться: я — ведьма. И пусть вас не вводит в заблуждение мой внешний вид. Насылать проклятья я умею не хуже моих сестер по дару, в том числе и неснимаемые. Так что никакая другая ведьма вам не поможет, уж я постараюсь. К примеру, я могу сделать так, что до конца жизни вас будет выворачивать наизнанку от одного запаха хмельных напитков. И это самое малое, на что я способна, о большем вам лучше не знать. Поверите мне на слово или нужна демонстрация силы?

Смутьяны вмиг присмирели. Алкогольные пары больше не туманили им разум, так что соображали они быстро. И как-то сразу поверили, что ночная гостья не шутит и не врет. Никто из них не собирался становиться трезвенником до конца своих дней, и потому они сочли за благо угомониться. А то чего доброго и впрямь проклянет.

— Так мы же ничего плохого не делали, за что же нас так? — все-таки не удержался и спросил один из потенциальных кандидатов в трезвенники.

— Пошутили, да и только. А ты сразу проклятьями грозишься, — обиженно высказался другой.

Ведьма указала рукой в сторону паренька, чей мертвенно-бледный вид заставил мужчин пристыженно замолкнуть.

— Так это у вас шутки такие, безусых парней калеками делать? — разьярилась Анитра. В этот момент она действительно походила на ведьму. Глаза девушки заволокло чернотой, скулы заострились, в лице появилось что-то хищное, неудержимо рвущееся на волю. Если кто ранее и сомневался в ее словах, то теперь поверили все без исключения. Да еще Черныш, на которого прежде не обращали внимания, потому что вел он себя на редкость тихо, захлопал крыльями и зловеще закаркал.

— Чтобы к утру духу вашего тут не было. Нечего место в лечебнице занимать, — рявкнула напоследок Анитра, быстрым шагом покидая комнату, пока и впрямь чего не натворила. В ней кипела ранее неведомая злость, а ярость буквально лишала рассудка. Сейчас она была опасна для окружающих и только усилием воли, ведьмочка заставила себя успокоиться.

Заперевшись в своей рабочей комнате, Анитра занялась приготовлением травяных сборов. Эта работа всегда приносила ей умиротворение. А вот варить зелья сейчас она бы не решилась, результат подобного действа мог оказаться непредсказуемым.

* * *

Прошло две недели с той ночи, когда Анитра ступила на свою первую в жизни тропу. И за это время она ни разу не попалась на своем маленьком обмане. В общем-то, ей даже лгать не пришлось. Никто не видел ее выходящей из дворца. Зато все могли наблюдать за тем, как весьма озабоченная ведьма тщательно осматривает королевскую резиденцию. Не осталось ни одного темного уголка, который бы не удостоился ее внимания. Анитра побывала везде: добралась до подвалов и тайных ходов, посетила кухню и чердак, наведалась в гостевые спальни и комнаты слуг. Король повелел своим подданным не чинить ведьме препятствий, так что всем пришлось смириться с ее бесцеремонностью.

Анитре и самой не нравилось вторгаться в чужие покои, но приходилось это делать, ведь она обещала Хакону заняться защитой дворца. Пока ее действия ограничивались лишь осмотром. Здание оказалось большим, а его планировка имела ряд недостатков, но Анитра была уверена, что обязательно справится с поставленной задачей, главное, не торопиться и все верно рассчитать.

Еще оставалась работа в лечебнице, которую ведьмочка не собиралась бросать. Для того чтобы всюду успевать, пришлось составить распорядок дня и строго ему следовать. Благо теперь Анитра без боязни ходила по тропе, что значительно упрощало ей жизнь. К тому же этот вид перемещений был гораздо менее энергозатратным, чем открытие портала. В первые дни она буквально упивалась той легкостью, с какой оказывалась в нужном месте за считанные секунды. Позже, разумеется, эта легкость стала для нее чем-то обыденным, к хорошему ведь быстро привыкаешь.

К ее неожиданным появлениям и исчезновениям в лечебнице быстро привыкли, а во дворце отследить местонахождение ведьмочки было просто нереально. Все складывалось наилучшим образом. Вместо того чтобы покорно сидеть под замком или вступать в пререкания с Хаконом, Анитра вовсю пользовалась свободой передвижения, а король об этом даже не догадывался. Только во время вечерних бесед, в которых оба находили отдохновение, Хакон замечал, что девушка выглядит усталой. Но, зная, чем она сейчас занята, легко находил объяснение ее бледности и темным кругам под глазами. И все же однажды он не выдержал и предложил Анитре отдохнуть несколько дней.

— Не стоит себя так выматывать, — сказал он с заботой в голосе. — На данный момент явной угрозы не существует. До весны нам вряд ли стоит ожидать нападения. Да и не стану я отсиживаться за каменными стенами в то время, как мои люди будут сражаться с врагами.

Анитра обвела взглядом кабинет правителя, мельком отметила, что не помешало бы заменить жесткие стулья мягкими креслами, завесить каменные стены гобеленами, а камин отчистить от копоти. Но тут же отбросила эту мысль, все это казалось сейчас неважным. Им и так было хорошо. Они сидели на шкуре какого-то животного перед камином, смотрели на огонь и наслаждались вечерней тишиной и покоем. После суетного дня для обоих это было лучшее времяпрепровождения. И пусть комфортным убранство комнаты не назовешь, зато атмосфера точно была таковой — теплой и уютной, лишенной лжи и притворства.

— Признайся, это придворные замучили тебе жалобами на пронырливую ведьму? — Анитра постаралась свести все к шутке.

— И это тоже, — улыбнулся Хакон, — ты же не даешь никому покоя. Дождалась бы, пока гости разъедутся, а то некоторые решили, что это я их из дворца выживаю таким хитрым способом.

— Тогда мне надо не отдыхать, а работать в два раза усерднее. Глядишь, ярлы быстрее пойдут на уступки и отбудут восвояси. Они ведь давно согласились с твоим решением, просто не хотят уезжать из столицы. Дома то скучно и уныло, а тут, что ни день, то праздничное застолье. Управляющий от горя вот-вот лишится последних волос. Дворцовые кладовые стремительно пустеют, а до нового урожая еще далеко.

Последние слова Анитра произнесла уже серьезно. От шутливого тона не осталось и следа. Действительно, загостившиеся ярлы обходились Хакону недешево. И ведь не выгонишь дорогих гостей, не откажешь ни в еде, ни в приюте, ни в развлечениях.

— Боюсь, не смотря на все твои усилия, они останутся тут до весны, — невесело улыбнулся Хакон.

— Ну, это мы еще посмотрим, — в глазах Анитры зажегся озорной огонек. Она вскочила на ноги и направилась к двери.

— Ты куда? — донеслось ей вслед.

— Отдыхать, конечно, — тоном хорошей девочки отозвалась Анитра и, не дожидаясь следующих вопросов, поспешила выскользнуть за дверь.

* * *

План по выдворению гостей, забывших о нормах приличия, созрел мгновенно. Немного настораживало несвойственное ей ранее чувство злорадства, поднимающееся откуда-то изнутри, но Анитра быстро от него отмахнулась. Она не желала причинить вред людям, только напомнить им о долге и чести. В том смысле, что дома ждут дела, пора бы и честь знать, гости дорогие.

Приготовление дощечек с рунным ставом Лагуз-Альгиз-Тейваз заняло довольно много времени, гостей то собралось немало. Обычно эта комбинация рун способствовала обретению душевного спокойствия, но в перевернутом состоянии действовала с точностью до наоборот. Человеку начинали сниться тревожные сны, беспокойство становилось его постоянным спутником, и в попытках отыскать его причину, он все чаще мысленно возвращался к самому дорогому, то есть к семье и дому. Достаточно было подложить дощечки в изголовье кровати нужного человека и затем спокойно ждать результата.

Хмурые лица ярлов и их спутников несказанно порадовали Анитру уже следующим утром. Хакон ни о чем не догадывался, а потому тоже выглядел встревоженным. Пришлось ведьмочке посвятить его в свой замысел, тем более что первые результаты воздействия рунного става, как говорится, были на лицо, а точнее на лицах гостей. Король заметно повеселел и уже не удивился, когда по истечении трех дней ему удалось завершить все дела с ярлами и, наконец, избавиться от их присутствия. Следующий такой многочисленный визит ожидался на весенний праздник, к тому времени Хакон надеялся навести порядок в королевстве и значительно пополнить казну.

Удивительно, но с отъездом ярлов, свободного времени у короля ничуть не прибавилось. Напротив, его стало катастрофически не хватать. Все дела, которые откладывались до лучших времен, навалились скопом и требовали немедленного решения. Во дворец потянулась вереница жалобщиков и просителей. Анитра, глядя на мучения Хакона, предложила создать гильдии мастеровых. В этом случае ему больше не придется общаться с каждым кузнецом или горшечником в отдельности. Все насущные вопросы они будут решать между собой и только в спорных случаях отправлять назначенного представителя к королю. Хакону идея понравилась, и он тут же издал соответствующий указ. В каждом деле имелся мастер, пользующийся заслуженным уважением собратьев по ремеслу, так что с выбором глав гильдий проблем не возникло.

* * *

За вереницей дел время летело незаметно. Как-то после целого дня, проведенного в душном, пропахшем травами и зельями помещении, Анитра вышла на улицу и зажмурилась от яркого света. Она с наслаждением потянулась и вдохнула полной грудью нагретый солнцем воздух. И пусть в нем пока не чувствовалось сладостного аромата цветущего сада, но определенно, это было обещание скорой весны.

За Анитрой на крыльцо выскочил высокий худощавый парнишка и накинул ей на плечи плащ. Глянул сердито из-под светлых бровей и ни слова не говоря, скрылся за дверью. Что толку в словах, когда их никто не слышит? Уж сколько раз он повторял, даже требовал, чтобы Анитра не выскакивала на улицу в одном платье, а она будто нарочно его дразнит. На самом деле ведьма просто не могла заболеть, сила в ней бурлила такая, что ни одна хворь не прицепится, но Альрик в это не верил. Парнишка, которого Анитра спасла в начале зимы, так и остался жить при лечебнице. Он оказался на редкость заботливым и трудолюбивым малым, а еще жадным до знаний. В общем, настоящая находка для наставника. Мастер Аслауг взял его к себе в обучение и был очень доволен новым учеником.

К слову, с той памятной ночи в их лечебницу больше не обращались ни пьяницы, ни дебоширы. Слава о ведьме, насылающей проклятие трезвости, быстро разнеслась по столице, сильно напугав любителей горячительных напитков.

Зато к ним стали обращаться женщины. Раньше то многие стеснялись говорить о своих хворях лекарям-мужчинам, а вот девушке-лекарке не стыдно было пожаловаться на женские недомогания и получить из ее рук настоящее ведьминское зелье по доступной цене.

Анитра постояла еще немного на крыльце и вернулась к себе в мастерскую. Помощники процеживали последнее сваренное на сегодня зелье и разливали его по маленьким бутылочкам. Осталось напитать его силой и пригласить мастера Аслауга, чтобы он оставил свои пометки на каждом пузырьке. С недавних пор, ведьма дала мастеру полный доступ в кладовую с зельями. Его честность и порядочность больше не вызывали сомнений. Да и Анитра могла спокойно отлучиться по своим делам, не беспокоясь о том, что в ее отсутствие кому-то не окажут помощь просто потому, что под рукой не окажется нужного лекарства.

Кладовая радовала взор своей наполненностью. На полках стояли пузатые горшочки со снадобьями, посверкивали стеклянными боками склянки с зельями, с поперечных балок свисали небольшие полотняные мешочки с травяными сборами. Все снадобья располагались в строгом порядке, так что Анитре или мастеру не составляло труда в считанные минуты найти то, что нужно в данный момент.

Следом за Анитрой в комнату ворвались Ингихильд и Сванвейг. Девушки были чем-то сильно взбудоражены. У них даже не пришлось ничего выпытывать, они сами все выложили, едва успели отдышаться:

— Отец приезжает на весенний праздник, будет Бринхилд замуж выдавать.

Лицо Анитры озарила радостная улыбка. Она успела соскучиться по Свенельду. А сестрички так просто лучились от счастья. Красавицы уже представляли себя на весеннем празднике в новых нарядах. Отец давненько не баловал дочерей вниманием. Наверняка у него имелись на это веские причины. Изредка Свенельд присылал о себе вести, настолько скудные, что из них мало что удавалось выяснить. Как любила повторять Бринхилд — живы и ладно.

— Да уймитесь вы, оглашенные, — попыталась успокоить развеселившихся подруг Анитра.

Девушки кружились по комнате, красуясь друг перед другом и конечно же перед парнями. Вик и Свен спешно отодвигали банки и склянки с зельями подальше от края столешницы, в надежде сохранить результат целого дня работы в целости. Получать нагоняй от мастера им не хотелось, даже если это будет платой за такое дивное зрелище. А сестрички, заметив восхищенные взгляды парней, окончательно вошли в раж. Анитра подумала, что теперь их ни за что не угомонить и даже смирилась с утратой части зелий. Но мастер Аслауг явился вовремя и положил конец безудержному веселью.

Быстро управившись с делами, все отправились по домам, поручив Альрику ночное дежурство. К слову, прежний сторож сам отказался от работы в лечебнице. А все потому, что его замучила бессонница. Мужик совсем спал с лица, стал походить на собственную тень. Шутка ли, столько времени обходиться без сна? Дома то жена сварливая, под ее крики разве уснешь? Думал, нашел себе убежище от ее постоянных придирок и ругани, устроился ночным сторожем в лечебницу. Вот где можно было всласть выспаться, да еще и деньжат при этом заработать. Но не вышло. После двух недель мучений и недосыпа горемыка пришел к Анитре со своим горем. А ведьма сказала, как отрезала: "Это совесть нечистая тебе спать не дает. Ничем помочь не могу. Договаривайся с ней сам"

На том и расстались. А ведьма после его ухода поспешила в сторожку, чтобы убрать следы своего ведьмовства. Всем хороша руна Уруз, она прибавляет жизненных сил, дарит ощущение бодрости, что бывает весьма кстати в критических ситуациях, вот только долго использовать ее нельзя. Следует помнить, что возможности человеческого организма не безграничны.

Вернувшись к себе, Анитра первым делом бросилась к сундуку с тканями. Выступление сестричек так взволновало ведьмочку, что она не могла думать ни о чем, кроме весеннего праздника. И в самом деле, сколько можно рядиться в невзрачные одежды? Пусть ее платья сшиты из дорогих тканей и подогнаны точно по фигуре, но на них совершенно отсутствует отделка. Анитре просто не хватало на все времени, да и вышивальщица из нее была не ахти какая. Лучше доверить такую тонкую и кропотливую работу профессионалам. К счастью, теперь она может себе это позволить, благо зельеварение приносило неплохой доход.

Наткнувшись на дне сундука на довольно увесистый мешочек с золотыми и серебряными монетами, ведьмочка неожиданно вспомнила Старки. И вдруг поняла, что очень соскучилась по своему маленькому другу. А ведь они не виделись больше года. Ей захотелось немедленно с ним повидаться и может быть, даже извиниться за свою забывчивость. А наряды могут и подождать, один день промедления ничего не решает. И все-таки как было бы здорово предстать перед всеми юной прекрасной девой в струящемся шелковом платье цвета неба, с венком в распущенных волосах. Может быть тогда один слепой упрямец, вдолбивший себе в голову нелепую мысль, что она все еще маленькая девочка, о которой нужно постоянно заботиться, наконец прозреет и взглянет на нее совсем иначе?

Так и будет — решила Анитра, мысленно представляя фасон будущего платья. А потом эти мысли пришлось отодвинуть в сторону, чтобы ничто не мешало ей прокладывать тропу к старому другу.

ГЛАВА 21

Настроить свое сознание на то, чтобы проложить тропу к Старки, оказалось проще простого. Этот рыжий пройдоха в свое время произвел на Анитру довольно сильное впечатление, оставшееся в ее памяти яркой вспышкой. Понадобилось сделать всего несколько торопливых шагов в туманной мути по направлению к светящейся точке и вот она уже на месте. Одним из недостатков подобного перемещения было то, что никогда нельзя знать заранее, где окажешься в конце пути, ведь тропа ведет не к месту, а к существу, обладающему искрой жизни. Так что случиться может всякое.

Когда Анитра сошла с тропы, она оказалась не в спальне маленькой Кери, как ожидала, а в довольно просторном рабочем кабинете. Находящаяся тут мебель имела весьма странные пропорции, как будто предназначалась ребенку или человеку небольшого роста. Широкая столешница рабочего стола была сплошь завалена свитками. За этой горой писанины Анитра с трудом разглядела рыжую макушку своего друга. Он что-то увлеченно читал, погрузившись в очередной свиток, а потому не сразу заметил появление гостьи.

— Старки, — позвала ведьмочка ктурха.

Он тут же оторвался от чтения и неверяще уставился на нее рыжими, округлившимися от удивления глазами. Потом подскочил на высоком стульчике, едва не сверзившись вниз, но каким-то чудом удержался в последний момент. Зато радостный возглас сдержать не смог.

— Анитра, ведьмочка моя непутевая, ты ли это? Глазам не верю. Где тебя демоны носили?

Старки протянул к подруге руки и уже в следующее мгновение очутился у нее в объятиях. Девушка растрогалась до слез, она не ожидала, что ее ожидает такой теплый прием.

После слез радости и слов приветствий наступило время для многочисленных вопросов и подробных на них ответов. Анитра порадовалась за друга, который смог найти достойное применение своим талантам по эту сторону обережного круга. Она и представить не могла, что Старки за прошедшие месяцы сделает в замке головокружительную карьеру, пройдя путь от бесправной животинки, годной только на роль диванной подушки, до казначея?

Старки же, выслушав рассказ ведьмы, в своей ворчливой манере посетовал на то, что мол забыла Анитра наказ Сигверды, растрачивает свою силу за просто так. А ведь могла озолотиться с таким то даром. Ведьмочка благоразумно промолчала о своих накоплениях. С этого жадины станется и ее золотишко прибрать к рукам. Вон как в замке развернулся. Говорит, что хозяйка его ценит. А кто бы не ценил такого прижимистого казначея, который каждую хозяйскую монетку готов беречь, как свою собственную?

— А как же Кери, она избавилась от своего недуга? — спросила Анитра, попивая ароматный травяной отвар и с сожалением поглядывая на блюдо с пышной сдобой. Как жаль, что в нее больше ни кусочка не влезет. У замкового повара просто талант, давно ей не приходилось пробовать такую вкусную выпечку.

— Ах, моя дорогая малышка Кери, — воскликнул Старки, шустро соскакивая с низкого табурета на пол и направляясь к двери. — Ты непременно должна ее увидеть. Она так выросла, выше меня на целых две головы. И говорит теперь без запинки. Правда иногда ее трудно остановить, но тут уж ничего не поделаешь. Пусть лучше наша птичка чирикает без умолку, чем льет горькие слезы по ночам. А матушка ее, Ингрид, уж так была мне благодарна за исцеление дочери, что даже не испугалась, когда я сбросил с себя кошачью личину. Так и сказала — оставайся, дорогой Старкидаг в моем замке на правах дорогого гостя. Это уж потом она поняла, что я счет деньгам вести умею. Ох и обрадовалась тогда. Старого казначея выгнала взашей, а меня на его место поставила. Ты же знаешь, у меня ни одна монетка не пропадет и не будет потрачена впустую.

— Стой, Старки, ты куда направился? — крикнула другу в догонку Анитра, с трудом сдерживая смех после его не в меру хвастливой речи. — Время позднее, Кери наверняка уже спит. Мы с ней обязательно встретимся, но в другой раз. А сейчас мне пора возвращаться, пока во дворце не поднялся переполох.

Старки замер на пороге, подергал пушистую бороду и согласно кивнул:

— Ты права, не будем будить девочку. Голосок то у нее звонкий, вмиг весь замок на ноги поднимет. Так когда ты сказала, тебя в гости ждать?

— А я и не говорила, — улыбнулась Анитра, — но обещаю, что обязательно навещу тебя снова.

— Эх, а во дворце кладовые наверняка побольше замковых будут, — Старки поднял глаза к потолку и о чем то глубоко задумался. Потом вдруг встрепенулся и спросил: — А ты не знаешь, твоему королю казначей не нужен?

Анитра все же не выдержала и прыснула в кулак, тут же закашлялась, пытаясь скрыть смех. Старки ведь может и обидеться на такое непочтительное отношение к его важной персоне.

— К сожалению, Эйрик вывез все золото из дворца, осталось только серебро, но ты ведь к нему равнодушен, — ответила ведьма, мысленно радуясь тому, что врать почти не пришлось. Королевская сокровищница хоть и была разорена беглым королем, однако налоги от жителей поступали исправно. Хакон не стал разорять столицу после своей сокрушительной победы, и народ был за это ему благодарен.

— Это да, серебро нам ктурхам кровь холодит, а вот золото согревает. И чем больше его, тем наша кровь горячее, и живем мы дольше, и не старимся. Так королю и передай, пока в его закромах не наберется достаточно золота, ноги моей в его дворце не будет.

Зайдясь в очередном приступе кашля, Анитра махнула рукой Старки на прощание и шагнула на тропу. Только очутившись в своей комнате, она повалилась на кровать, где громко и безудержно расхохоталась. Старки был неподражаем. Ему бы пошла роль королевского шута, а не казначея. Впрочем, он с легкостью мог бы совмещать обе эти должности. А Ингрид то какова, нечисть не испугалась, ктурха в доме поселила, да еще к делу приставила. Вот это женщина. Такая и с целым королевством сможет управиться.

Анитра вдруг загрустила, вспомнив о том, что она то совсем не такая, как Ингрид и вряд ли годится на роль королевы. И как это часто бывает, короткие минуты безудержного веселья обещали смениться долгими часами грусти и самоедства. Пришлось прибегать к помощи руны радости — Вуньо, не выходить же к вечерней трапезе с постным лицом.

Зато когда Анитра появилась в пиршественном зале, никто из присутствующих не заметил даже следа грусти на ее лице. Девушка, как обычно, была мила и приветлива со всеми. А Хакона одарила такой сияющей улыбкой, что мужчина вскинул удивленно брови и потом весь вечер не отводил от ведьмочки задумчивого взгляда.

* * *

Подготовка к весеннему празднику началась задолго до назначенного срока. В это время было принято наводить в доме порядок, избавляться от хлама и украшать дома свежими цветами. Дворец не стал исключением. С раннего утра до позднего вечера тут кипела работа. Слуги сбились с ног, старательно вымывая и вычищая любые поверхности, до которых смогли дотянуться. Со своей работой они справлялись блестяще. Очень скоро дворец засверкал первозданной чистотой. Казалось, по залам пронесся свежий морской бриз, унося с собой всю застоявшуюся пыль, грязь и копоть. Многочисленные букеты первоцветов, встречающиеся едва ли не на каждом шагу, наполняли окружающее пространство нежным ароматом и создавали праздничную атмосферу.

Этим вечером ожидался торжественный прием. На него съехалось много гостей, а потому дворец гудел, как растревоженный улей. Анитра страшно волновалась. Она ненадолго посетила лечебницу, но мастер Аслауг быстро выставил ее прочь со словами:

— Нечего молоденькой девушке в такой день себя работой нагружать. Ступай, милая, принарядись получше, да повеселись со всеми. Не переживай, сегодня как-нибудь управимся без тебя.

Анитра тепло поблагодарила мастера за заботу и вернулась в свою комнату. Платье к празднику давно было готово и ждало своего часа. Осталось привести себя в порядок и можно будет присоединиться к общему веселью, отголоски которого уже доносились из распахнутых настеж окон.

Перед тем, как идти мыться, ведьмочка достала наряд из сундука и разложила его на кровати. Задержалась на миг, чтобы еще раз полюбоваться на творение рук своих. Надо сказать, что фасон платья сильно отличался от тех, что носили местные модницы. Анитра чувствовала себя в нем сказочной феей. Облегающий лиф выгодно подчеркивал высокую грудь, приталенный силуэт не скрывал стройность и изящество фигуры, а узкий рукав приковывал внимание к тонким запястьям и длинным пальцам с аккуратными ноготками. Расширяющийся книзу подол, колыхался при каждом движении, как будто овеваемый легким ветерком. И в довершении ко всему нельзя было не отметить, что голубой шелк делал ее глаза еще ярче, еще выразительнее. Анитра вздохнула удовлетворенно, представив, как будет выглядеть в этом платье и даже зажмурилась от удовольствия, предвкушая, какими глазами посмотрит на нее Хакон. Радостная улыбка расцвела на ее лице, да так там и осталась. Сегодняшний день обещал стать переломным в ее судьбе.

Собиралась Анитра долго. Тщательно вымылась душистым мылом и ополоснула волосы травяным отваром. После высушила густые светлые пряди и расчесала их частым гребнем, позволив им свободно струиться по спине мягкими волнами. Надела нижнее белье, тоже созданное собственноручно, затем окунулась в прохладный шелк платья, расправила волосы и, довольная собой, вышла из комнаты.

Анитра подходила к пиршественному залу с замиранием сердца. Гости давно расселись по местам. Звучала музыка, слышался смех, разговоры. Хакон по случаю праздника оделся в парадные одежды. Как обычно за его столом сидели Сигурд и Харальд. Прочих гостей, удостоенных подобной милости, Анитра знала в лицо, но вот их имен не помнила. Это были ярлы, поддержавшие Хакона в его противостоянии с Эйриком.

Переведя взгляд дальше, ведьмочка заметила Свенельда со всем его семейством, только Алфхильд на этот раз не сидела рядом с мужем, но это и не удивительно, после всего того, что она натворила. Ее место теперь занимал высокий нескладный мальчишка лет пятнадцати. Скорее всего, это был младший сын Свенельда. Анитра с интересом посмотрела на своего бывшего фиктивного жениха. Вряд ли он догадывался о той роли, которую однажды сыграл в ее жизни.

Три старших дочери Свенельда — Бринхилд, Сванвейг и Ингихильд, сегодня были чудо как хороши. Отец не поскупился на наряды и украшения для дочерей. Видать и впрямь твердо решил выдать их замуж. Вальгард тоже присутствовал на пиру. Он сильно изменился — возмужал, раздался в плечах, посуровел. На миг ведьмочке стало жаль того веселого балагура, каким она знала его прежде, но прошлого не вернешь и от пережитого не избавишься. Оставалось надеяться, что они и впредь будут добрыми друзьями.

Свенельд поднялся с места и заговорил зычным голосом, легко преодолевая гул голосов в зале:

— Доброго тебе здравия, король Хакон. Позволь представить тебе мою старшую дочь Бринхилд. Я привел ее в твой дом по уговору, как и обещал.

Бринхилд поднялась вслед за отцом и теперь стояла за его плечом, опустив глаза в пол, как и полагается хорошо воспитанной девушке.

— И тебе долго здравствовать, друг мой Сенельд, — ответил Хакон, поднимаясь навстречу гостю и его спутнице. — Слава о красоте и добродетели твоей дочери разнеслась далеко за пределы столицы. Теперь я и сам могу убедиться в истинности этих слов.

Свенельд вышел из-за стола, взял Бринхилд за руку и повел ее по проходу, точно так же, как два года назад вел Алов к Эйрику ее отец.

Анитра забыла, как дышать. Она продолжала стоять в дверях, оглушенная и растерянная происходящим. Реальность вдруг стала размываться у нее перед глазами, растекаться цветными пятнами. Лица людей смазались, их голоса слились в неясную какофонию звуков. Ведьмочка пошатнулась, но не упала. Удержать сознание ей помог взгляд Хакона. Каким то шестым чувством он ощутил ее присутствие и повернулся в ту сторону, где она находилась. Странно, но его глаза Анитра видела очень четко, в отличие от всего остального. Казалось, Хакон удивился, заметив ее, застывшей в дверном проеме. На его лице промелькнула целая череда эмоций: восхищение, удивление, недоумение, а потом понимание.

Вот только жалости и сочувствия в этот момент Анитра не смогла бы вытерпеть даже от него, тем более от него. Она вдруг осознала, что Хакон сделал свой выбор и ей тут больше нечего делать. Как во сне ведьмочка сделала шаг назад, потом еще один и сама не заметила, как очутилась в серой давящей пустоте.

Хакон рванулся к ней сразу, как только заметил отчаянную решимость в голубых глазах ведьмочки, но опоздал. Анитра исчезла раньше, чем он успел до нее добежать. Никто не заметил исчезновения девушки просто потому, что взоры всех гостей были устремлены на Бринхилд. И тем непонятнее всем был порыв Хакона, устремившегося не навстречу Свенельду с дочерью, а прочь от них, в сторону одной из боковых дверей.

Когда король понял, что у него не выйдет объясниться с Анитрой прямо сейчас, он решил довести начатое дело до конца, а уж после заняться поисками сбежавшей ведьмочки. Ему хотелось многое ей рассказать. И теперь казалось глупостью, скрывать от нее истинное положение дел. Хотел сделать сюрприз, а вышло, что нечаянно испортил девушке праздник.

Хакон постарался поскорее уладить дело с помолвкой, для этого он вернулся на свое место, чтобы представить Бринхилд ее будущему мужу.

* * *

Анитра бесцельно блуждала в пустоте. Как долго? Она и сама не знала. Одиночество сейчас казалось ей благом. Не хотелось ни видеть, ни слышать никого и ничего. Этот день действительно оказался переломным в ее судьбе, нужно было решать, как жить дальше.

Едва ступив на тропу, Анитра рванула вперед без остановки, бежала, пока хватало сил. Потом сердце подскочило к горлу, а дыхание стало вырываться из горла хрипами. Тогда она остановилась, нагнулась вперед, упершись руками в колени, и попыталась отдышаться. После того, как дыхание восстановилось, Анитра стала двигаться гораздо медленнее. Брела наугад, пошатываясь, будто пьяная, не имея ни малейшего представления о конечной цели своего путешествия. Серая хмарь наползала со всех сторон, неумолимая в своем безразличии ко всему живому. И не было в ней ни одного просвета, даже крохотного лучика надежды для одинокой потерянной души. Но стоило ведьмочке подумать о тех, кто был ей дорог, и вокруг вспыхнули яркие искорки. Анитра точно знала, что там, куда ведут эти огоньки, ее с радостью встретят дорогие ей люди и нелюди, если говорить о Старки. Жаль только, встречаться с деловитым ктурхом в таком состоянии было не лучшей идеей. Самой большой любовью Старки являлось золото, все остальное, по его мнению, не стоило внимания.

Сигверда? Вот с кем можно было бы посоветоваться, но опять таки только посоветоваться. Вряд ли она разделит душевные терзания своей ученицы. Не тот характер. К тому же, наставница с самых первых дней знакомства предостерегала Анитру от сердечных привязанностей. Постоянно напоминала ей о том, что ведьмы по сути своей одиночки и должны держаться подальше от людей.

Можно пойти к матери, но и это не выход. Она конечно же выслушает и посочувствует родной кровиночке, но своей безграничной жалостью только сильнее вгонит в депрессию. Да и не настолько они близки, чтобы делиться сокровенным.

Вот и выходит, что справляться с душевной болью придется самой, не надеясь на чью-то поддержку. Анитра знала только одно верное средство от сердечных ран — это работа. Раумеется, о возвращении в столицу не могло быть и речи. Возложенные на себя обязательства она выполнила полностью. Защиту на дворец установила и запитала ее от источника храма Альдейбьерга Пресветлого. К слову, расположенный в подвалах храма восполняемый источник силы, ведьмочка обнаружила совершенно случайно. Анитра хоть и обещала быть осторожной и бережно расходовать свои силы, но не сдержалась и снова выложилась полностью у постели молоденькой роженицы, а расплачиваться за это пришлось ворону. К счастью, теперь они оба знали, что потраченный вороном резерв можно восстановить, стоит лишь ступить на тропу и мысленно воззвать к источнику. Вот только на этот раз ведьмочка позаботилась о том, чтобы не блуждать в кромешной тьме и прихватила с собой свечу. Каково же было ее удивление, когда обнаруженная октаграмма оказалась высеченной на каменных плитах подземелья того самого храма, который она старалась обходить стороной. Слишком много неприятных воспоминаний было связано с его основателем. Но горожане, уверовавшие в святость Альдейбьерга, продолжали посещать храм и, сами того не ведая, наполняли скрытый от посторонних глаз источник своей энергией. После долгих колебаний, Анитра решила оставить все как есть. В конце концов, она собиралась использовать накопленную здесь энергию на общее благо, а не ради достижения корыстных целей. А после того, как ведьмочка заключила восьмилучевую звезду в круг, угроза здоровью горожан исчезла.

В лечебнице тоже все наладилось. Запасов зелий должно хватить на несколько лет, а лекарей в столице и без нее предостаточно. С жильем тоже проблем не будет. Анитра не сомневалась, что дом в Заречье дожидается возвращения хозяйки в целости и сохранности. Спасибо Сигверде, уж она постаралась защитить его всеми возможными способами.

На душе все еще было тяжело, но появившаяся определенность позволяла жить дальше. Анитра понимала, что боль, свернувшаяся клубком где-то в районе солнечного сплетения, рассосется не скоро, но если загружать себя чужими проблемами, то можно будет хоть на время забывать о собственных печалях. Все лучше, чем целыми днями упиваться жалостью к себе.

Итак, решение было принято. Осталось вернуться в свою комнату за вещами, ну и ворона прихватить, чтобы не метался потом по миру, в попытках отыскать сбежавшую хозяйку. Черныш конечно ее найдет рано или поздно, но Анитре не хотелось лишаться его молчаливой поддержки. К тому же, с ним вдвоем будет легче начинать новую жизнь.

Сборы не заняли много времени. Анитра взяла только те вещи, которые могли ей пригодиться в повседневной жизни. Труднее всего было уйти не попращавшись, но и видеть Хакона сейчас она не могла. Пожелать ему счастья с другой? Немыслимо. На это у нее просто не хватит душевного благородства. И все же, пусть он будет счастлив.

С этими мыслями Анитра подхватила узел с вещами, шикнула на ворона, который в попытке удержаться на плече хозяйки, забылся и вонзил в нее острые когти. В последний раз окинула быстрым взглядом свою бывшую комнату и решительно шагнула на тропу, ведущую к давно покинутому дому.

В тот же миг дверь в комнату ведьмочки отворилась, и на пороге появился Хакон. Он успел увидеть, как Анитра исчезает из виду, и замер от удивления. А когда опомнился, было уже поздно.

Все дальнейшие поиски ни к чему не привели. Ведьмочки не было ни во дворце, ни в лечебнице, ни в доме Свенельда. Она ушла не попращавшись. Не выказав обид, не выслушав объяснений. Просто взяла и исчезла из его жизни. Хакон был страшно зол на нее, на себя, на весь мир. Две недели он метался, как дикий зверь в клетке, а потом вдруг успокоился. Просто решил для себя, что обязательно найдет несносную девчонку, и второй раз она от него не сбежит. Однако перед тем, как отправиться на поиски Анитры, Хакону предстояло уладить несколько важных дел, в том числе и с передачей власти Харальду. После того, как племянник женится на дочери Свенельда и заручится поддержкой нового родственника, его положение значительно упрочится. Можно будет не переживать за судьбу королевства. К счастью, сын оказался совсем не похож на отца. У Харальда не было склонности к жестокости и распущенности. Зато имелся твердый характер, а также понятие о долге и чести. Сам Хакон был рад скинуть с плеч эту тяжкую ношу. Он никогда не стремился к власти, просто так сложились обстоятельства, а вот Харальд — другое дело. Он получил соответствующее воспитание и со временем из него выйдет хороший правитель. Как старший родственник, Хакон готов был поддержать племянника не только советом, но и делом, сам же предпочитал держаться в тени, оставляя за собой право жить свободно. За тот короткий срок, что ему довелось править, он успел прочуствовать в полной мере, как тяжелы оковы власти.

ГЛАВА 22

Дни летели за днями, недели за неделями. Вот уже и осень пришла на порог. Щедрой рукой устелила двор ковром из разноцветных листьев. Анитра вдыхала запах прелой листвы, подставляла лицо под мелкий моросящий дождь и все чаще мыслями возвращалась к Хакону. О нем не было никаких известий. Поговаривали, будто бы он покинул столицу, передав власть Харальду. Теперь то Анитра знала, за кого вышла замуж Бринхилд и понимала, как сглупила полгода назад, когда трусливо сбежала из дворца, не перемолвившись с Хаконом ни единым словечком. Да что теперь сожалеть? И хотела бы все вернуть, да не получится, только напрасно растревожила сердце воспоминаниями.

А ведь совсем недавно ей казалось, что она смирилась с уготованной ей участью и готова прожить свой век в одиночестве. Начала обживаться на прежнем месте. Поначалу ее пугала воцарившаяся в доме пустота. Не хватало живого тепла рядом, но постепенно и это чувство сошло на нет. Общения с людьми ей и так хватало. В отличие от Сигверды, Анитра не отказывала в помощи никому. После целого дня, а иногда и ночи, проведенной у постели больного, она с удовольствием возвращалась в тишину пустого дома. Благодаря каждодневной изматывающей работе, бессонница обходила ее стороной.

На первых порах мать навещала Анитру довольно часто, но когда вымотавшаяся за день дочь несколько раз уснула во время разговора, ее визиты почти прекратились. Эти встречи обоих не то чтобы тяготили, но и радости в них было мало. Анитра сильно изменилась за то время, что они не виделись, не заметить этого было невозможно. Посторонний человек вряд ли мог признать в них родную кровь, так сильны были различия между ними. Скорее Анитру можно было счесть дочерью Сигверды. Горделивая осанка, проницательный взгляд и аура властности — все это девушка переняла от наставницы вместе с ее даром.

Люди уже сейчас относились к молоденькой ведьме с уважением. Все были рады ее возвращению. К тому же теперь за ее спиной не маячила тень Сигверды, так что деревенские смело шли к Анитре со своими бедами. Все знали, что в любой час, будь то день или ночь, стоит только попросить, и ведьма не откажет в помощи.

Вот и сейчас, хоть время близилось к полуночи, в дверь постучали. Громко, нервно — верный знак, что дело срочное. Анитра уже собиралась ложиться спать, поэтому пришлось снова надевать платье и идти встречать припозднившегося гостя или гостей. Сдвинув засов в сторону, ведьмочка предусмотрительно отошла в сторону. Люди в невменяемом состоянии часто не соизмеряют свои силы, не хотелось бы получить резко распахнутой дверью по лбу. К слову, в прошлом имелись прецеденты, и Анитра не желала их повторения.

Однако, на этот раз меры предосторожности оказались излишними. В чуть приоткрытую дверь неслышно проскользнула тонкая девичья фигурка. Девушка зажмурилась, давая глазам привыкнуть к свету, а после обвела растерянным взглядом комнату, не сразу заметив стоящую сбоку хозяйку.

— Что у тебя стряслось, Лавиза? Зачем ты пришла в мой дом в столь поздний час? — спросила Анитра, узнав гостью. Это была дочь горшечника. Хорошая, работящая девушка. Немного замкнутая, но достаточно привлекательная, чтобы на нее обращали внимание все деревенские парни.

Лавиза ее удивила. Раньше она никогда так открыто не демонстрировала свои эмоции. А тут дернулась резко, как от удара, лицо ее скривилось, губы задрожали, на глаза набежали слезы. С трудом сдерживая судорожные рыдания, девушка выкрикнула Анитре в лицо:

— Зачем он тебе? Ты же ведьма. Оставь его, не мучай. Потешилась и довольно. Все равно вам вместе не быть, а меж нами давно все сговорено. Не губи, прошу, отступись.

Анитра растерянно смотрела на бьющуюся в истерике девушку, и не понимала, о чем та просит. Разобрала только то, что речь идет о женихе Лавизы. Странно, что ведьмочка не слышала о том, что Лавизу просватали. В деревне такие новости разносятся со скоростью лесного пожара.

— Так тебя можно поздравить с помолвкой, Лавиза? — спросила Анитра осторожно.

— Издеваешься? — заверещала гостья, окончательно скатываясь в истерику. — Ларс теперь с тебя глаз не сводит, а про наш уговор совсем забыл. Признайся, ты ведь его приворожила, ведьма проклятая.

Анитра прикрыла на миг глаза, а после решительно отвесила гостье пощечину, приводя ее в чувство. Потом сказала устало:

— Идем, выпьем отвару успокоительного и поговорим.

Лавиза опешила и от удара, и от того, что ведьма спустила ей дерзость. И даже не прокляла. Щека у девушки мигом покраснела, зато истерика прекратилась.

За столом она сидела притихшая, пила отвар из большой глиняной кружки, сделанной ее отцом горшечником, и не решалась поднять на Анитру глаза. Теперь, немного успокоившись, Лавиза и сама не понимала, как отважилась бросить в лицо ведьме обвинение в привороте. А как иначе объяснить внезапную холодность Ларса? С самой весны он только и говорил что о скорой свадьбе, а тут парня как подменили.

— Не привораживала я твоего Ларса, — Анитра заговорила первой, едва кружки с отваром опустели. — Напротив прогнала со двора, пригрозив страшным проклятием. Не он первый решил попытать тут счастья. Все думают, раз ведьма, да к тому же молодая, так не станет противиться зову плоти. Замуж то мне не выходить, а значит, честь девичью беречь ни к чему.

Ведьмочка усмехнулась невесело, а Лавизе стало вдруг стыдно за себя, за парней деревенских, которые даже мысли не допускали, что Анитре тоже хочется быть любимой. Она же ведьма — вот и весь разговор.

— Пойду я, — сказала Лавиза, неловко поднимаясь из-за стола, — ты прости меня, глупую. Сама не ведаю, что на меня нашло. Зла не держи, это я от отчаяния. Ребенок ведь у меня от Ларса будет, а он замуж не зовет. Вот и сорвалась, наговорила тебе всякого.

— Постой, — остановила девушку Анитра. — Помогу я тебе устроить семейное счастье, сделаю нужный амулет. И не благодари, не для тебя стараюсь. Пусть Ларс за свои поступки ответ держит, ребенок не должен расти сиротой при живом отце.

Глаза Лавизы вспыхнули надеждой. Она бросилась к Анитре, попыталась схватить ее за руку, но ведьмочка отстранилась.

— О том, что я тебе помогла никому не рассказывай и амулет тот прячь от чужого глаза, а то счастье свое упустишь. Придешь завтра, принесешь волос Ларса. Как добыть его — твоя забота. Теперь ступай, да про откуп помни, ведьминская ворожба без него силы не имеет.

Девушка побледнела, когда услышала про откуп, но решимости не утратила, хоть и понимала, что за счастливую семейную жизнь может быть назначена самая высокая цена.

Гостья ушла, а Анитра никак не могла уснуть. Успокоительный отвар почему то не действовал. Промаявшись полночи, ведьмочка решила выйти прогуляться. Ночи здесь были на редкость тихие, не то, что в городе. В деревне спать ложились рано, зато и вставали затемно. Если хорошенько присмотреться, то уже сейчас можно увидеть вспыхивающие то тут, то там огоньки. Это хозяйки пошли доить коров. Содержать домашнюю скотину — дело хлопотное, лишнюю минуту не поспишь.

Закутавшись плотнее в теплую шаль, Анитра шагнула за порог, да так и замерла в дверях. На крыльце кто-то сидел, прислонившись к балясине и, кажется, дремал. Отчетливо слышалось мерное сопение. Мужчина завернулся в плащ и даже капюшон на голову накинул, поэтому ведьмочка никак не могла понять, кто это к ней пожаловал. Мелькнула мысль, что незнакомец просто перебрал лишку, не нашел дорогу домой и случайно забрел на чужой двор. Но Анитра тут же отогнала ее, как не состоятельную — горьких пьяниц в дерене отродясь не водилось. Видно, очередной ухажер решил подстеречь ее спозаранку. В другое то время ее одну не застать просто потому, что она весь день на людях.

Ведьмочка вспыхнула от негодования. Хотела развернуться и уйти в дом, но вовремя себя одернула. Кем бы ни был незваный гость, холодная осенняя ночь, проведенная под открытым небом, здоровья ему точно не прибавит. Он может попросту переохладиться и заболеть. А лечить то все равно придется ей. Хочешь, не хочешь, а надо его будить.

Подойдя к мужчине сзади, Анитра тронула спящего за плечо. Он сразу проснулся, вскинул голову и встретился с ней взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не отрываясь. Ведьмочка опомнилась первой, отступила на шаг и зажала рот ладонями. Она действительно испугалась, подумав, что увидела призрак. На самом деле ничего призрачного в госте не было. Но девушка никак не решалась поверить в реальность происходящего, потому что это было невероятно. На крыльце ее дома сидел Хакон.

Как часто Анитра мысленно представляла себе их встречу, хоть и не верила в то, что она когда-нибудь состоится. Однако она и помыслить не могла, что все случится именно так. Мужчина, которого она считала потерянным для себя, неожиданно возник на пороге ее дома тогда, когда она почти перестала ждать и надеяться. Ведьмочка вдруг нахмурилась. Как ни хотелось ее глупому сердечку поверить в то, что Хакон пришел сюда ради нее, но разум твердил иное. Анитра задумалась, каким таким попутным ветром его опять занесло в приграничье? Неужели снова нечисть шалит? Или случилось что-то похуже?

— Ты не рада меня видеть? — спросил Хакон, заметив, как помрачнело лицо девушки. Он не ожидал, что его появление расстроит Анитру. Разумеется, им нужно было объясниться, но как говорить о своих чувствах той, кто вовсе не желает тебя ни видеть, ни слышать.

— Что-то случилось? — задала встречный вопрос Анитра. В ее голосе слышалась тревога.

— Я искал тебя, — просто сказал Хакон, поднимаясь на ноги и придвигаясь к ней ближе.

— Зачем? — тревога в голосе девушки сменилась растерянностью. Она все еще не могла поверить, что он пришел сюда ради нее самой, а вовсе не потому, чо ему опять понадобилась ведьма.

— Затем, что нам надо поговорить. Я не понимаю, почему ты сбежала, не сказав мне ни слова. Ты действительно хотела уйти, или тебя гнала обида? Неужели ты думала, что я тебя не найду?

Губы Анитры мелко задрожали:

— Ты не очень то торопился с визитом, — прошептала она чуть слышно.

— Глупая, — сказал он с улыбкой в голосе, — ты видно забыла, что я не владею ведьминским даром и потому вынужден передвигаться, как самый обычный человек. Да и передача власти отняла много времени. Я просто не мог прийти раньше.

Хакон распахнул плащ и притянул Анитру к себе. Она уткнулась ему в грудь лицом, как делала это сотни раз до этого, и наконец почувствовала себя счастливой, потому что ушло, испарилось ощущение пустоты и безнадежности. Сильные, ровные удары мужского сердца дарили покой и умиротворение. Девушка сладко зевнула и прикрыла глаза. Хлопотный день, бессонная ночь и долгожданная встреча сделали свое дело. Теперь, когда можно было ни о чем не беспокоиться, Анитра позволила себе расслабиться. У нее над головой раздался тихий смех, а потом она почувствовала, как ее подхватили на руки и куда-то понесли. Что было дальше, ведьмочка не помнила, она просто доверилась надежным рукам любимого и сама не заметила, как погрузилась в сладкий сон.

* * *

А на утро зареченцев ждало настоящее потрясение. Слыханное ли дело — ведьма замуж собралась. Люди вмиг забыли о насущных делах и высыпали на улицу, чтобы обсудить эту новость. А поговорить им было о чем. Жених то оказался совсем не прост. Он хоть и бывший, но все же король. Да и герцогский титул имеет далеко не каждый. По мнению многих, такой завидный жених мог бы найти девушку получше, пусть не красавицу, но из древнего рода. К тому же, жениться на ведьме, значит, взять в приданное все ее ведьминские выкрутасы. Чуть что не по ней, так проклятьем приложит, мало не покажется.

Такие разговоры велись между людьми, но ни Хакону, ни Анитре не было до них дела. Ей и положенное сватовство было ни к чему, но раз уж так повелось, то придется идти на поклон к родственникам, да не с пустыми руками, а с богатыми дарами.

Тут уж Хакон не поскупился. Снял с шеи массивную золотую цепь с гербом рода и с поклоном передал ее старосте, как главе семьи, отцу Анитры подарил серебряные наручи, а матери — серебряную фибулу. Родные не сразу отошли от потрясения, но, когда опомнились, принялись хлопотать, не зная, как лучше принять дорогого гостя. К вечеру помолвка сладилась, осталось договориться о дне свадьбы. И вот с этим вышли некоторые затруднения. Хакон больше года не навещал свой замок и опасался, что за это время дом пришел в сильное запустение. Потому и порешили — отложить свадьбу до весны. И жениху, и невесте легко далась эта отсрочка, оба понимали — они все равно будут видеться часто, по возможности каждый день. Но, разумеется, озвучивать эту мысль вслух ни Хакон, ни Анитра не стали. А вот пир по случаю помолвки решили устроить через три дня. На это время Анитра переселилась в дом к родственникам, уступив Хакону свое просторное жилище.

* * *

Долгое время Анитра все не решалась навестить бывшую наставницу. Боялась, что Сигверда с ее непреклонным характером только сильнее разбередит душевные раны, которые и без того не спешили затягиваться. Зато теперь, когда сердце ведьмочки буквально пело от счастья, она отправилась знакомой тропинкой к границе обережного круга.

Открыв для себя проход на ту сторону, Анитра замерла в нерешительности. Она старалась вспомнить ритуал призыва. Кажется, Сигверда приносила с собой какие-то дары хозяину леса. Вот только позже выяснилось, что он и безо всяких даров с радостью откликается на ее зов.

— Сигверда, наставница моя дорогая, отзовись, — позвала Анитра осторожно и замерла в ожидании ответа.

Сигверда не заставила себя ждать. Она появилась практически сразу. И если бы однажды Анитра не видела ее вот такой — помолодевшей и до безумия красивой, ни за что не признала бы в этой черноволосой и черноглазой женщине ту старуху, что однажды привела ее в этот мир.

— Явилась, значит, дорогуша, — Сигверда уперла руки в бока, пытаясь выглядеть грозной, но глаза ее при этом светились радостью. Анитра без раздумий бросилась в объятия наставницы и неожиданно для самой себя расплакалась.

— Ну будет, будет, — утешала ее Сигверда, гладя светлую головку девушки. — Все ведь у тебя хорошо, а будет еще лучше. Можешь мне поверить.

— Обещаешь? — всхлипнула Анитра. — А если Эйрик вернется? Вряд ли он смирится с потерей целого королевства.

— Ах, ты об этом недодемоне? На его счет можешь не волноваться. Сгинул он давно и безвозвратно. Не пережил столкновения с человеческой подлостью и вероломством. Вместо того, что поддержать беглого короля, его попросту ограбили и убили. Да и кому он нужен? Сама посуди — если кто и станет кровь проливать, так в своих интересах. И не делай такие глаза, никто не собирается на вас нападать, по крайней мере сейчас.

— А когда? — вскинулась Анитра. Осведомленность Сигверды ее не удивила, а скорее порадовала, ведь можно заранее подготовиться к нападению.

Но наставница покачала головой и ответила:

— Все узнаешь в свое время, девочка. Поверь, знать о будущем вовсе не обязательно, чтобы наслаждаться жизнью. Радуйся тому, что имеешь и цени каждую минуту, проведенную рядом с любимым. Это все, что я могу тебе сказать. А теперь ступай и будь счастлива.

Они тепло попрощались. И хотя Анитру встревожила уклончивость Сигверды, но в чем-то она определенно была права. Нужно жить сегодняшним днем, а что там будет завтра, покажет время.

ЭПИЛОГ

Пять лет спустя.

— Родная, ты опять засиделась в своей мастерской, — в голосе Хакона слышалось раздражение. — Честно слово, ты скоро мхом покроешься и отростишь на носу бородавки. Я конечно, буду любить тебя и такой, но подумай о детях. Они станут шарахаться от собственной матери.

— Милый, прости, мне нужна всего лишь минуточка. У меня почти получилось.

Анитра понимала недовольство мужа, но что поделаешь, если решение важной проблемы ускользало от нее каждый раз, как только она отвлекалась на чей-то окрик. А ведь казалось, протяни руку и вот оно…

Но нет, каждый раз, кто-то вмешивался в самый неподходящий момент. Совсем как сейчас любимый супруг, а ведь она старается ради него. Ну ладно, если быть до конца честной — старается она ради себя. Ведьмочка каждый раз впадала в депрессию, как только вспоминала, как долог ведьминский век и мечтала разделить его с мужем поровну, чтобы было, как в старой доброй сказке — они жили долго и счастливо и умерли в один день.

Хакон только головой покачал. Он знал, что эта минуточка растянется на часы. А ему опять предстоит в одиночку сражаться с двумя сорванцами. Две девочки погодки уже сейчас демонстрировали всем окружающим настоящий ведьминский нрав. Странно, но родились они уже с даром, причем управлять своей силой им только предстояло научиться. А потому няньки в их замке не задерживались, справедливо полагая, что всех денег не заработаешь, а жить то хочется.

— Получилось, у меня получилось, — оглушительный крик Анитры, едва не заставил Хакона сверзиться вниз с лестницы.

Сзади на него налетел маленький ураган и с разбегу запрыгнул на спину, обхватив руками за шею так крепко, что у Хакона перехватило дыхание.

— Задушишь, — просипел он, старательно избавляясь из цепкого захвата на удивление сильных рук жены.

— Не волнуйся, любимый, благодаря мне ты будешь жить очень долго. Вот проведем один маааленький ритуальчик и вуаля — ты станешь таким же долгожителем, как и я, как и наши дети.

Хакон пожал плечами, он давно привык к сумасбродствам жены. Хочется ей проводить ритуал, да пожалуйста. Он точно знал, что Анитра никогда и ничего не сделает во вред ему и их детям. Так зачем лишать ее радости?

Ритуал, надо сказать, оказался совсем не маленьким. И подготовка к нему заняла не один месяц. Даже спустя много лет Хакон с содроганием вспоминал, как его ломало и корежило, когда он голый лежал на земляном полу в окружении непонятных символов и зажженных свечей. К слову, сама Анитра выглядела так, что даже его — привыкшего ко всему, пугала до дрожи. Кажется, у нее совершенно почернели глаза, а тело выгнулось, как у кошки перед прыжком. А уж когда Анитра пустила ему и себе кровь, а затем, не пытаясь ее остановить, стала читать заклинание на незнакомом языке, Хакон и вовсе потерял сознание.

Очнувшись, он не заметил никаких изменений в себе. Разве что чувствовалась сильная слабость после большой кровопотери, но и она вскоре прошла. Зато Анитра вся буквально светилась от счастья и постоянно кружила вокруг мужа, к чему-то приглядываясь, прислушиваясь, что-то пытаясь высмотреть в его глазах. И только позже Хакон понял, она ждала пробуждения в нем дара.

Так Хакон, неожиданно для себя стал первым в мире ведьмаком. Не сказать, что это преображение принесло ему много радости. Особенно на первых порах, когда он вынужден был вместе с дочерьми начать изучать вельмовсие премудрости с самых азов. Зато девчонкам это нравилось неимоверно. Они старались изо всех сил, желая ни в чем не уступать отцу.

Тот сказочный сон длится и по сию пору. Только вы не подумайте, что в жизни Хакона и Анитры все складывалось гладко. Вовсе нет. Были и ссоры, и обиды. А у кого их не бывает? Но после каждой размолвки они оба не могли найти себе места до тех пор, пока не восстанавливался мир в семье. И стоило Хакону тепло улыбнуться Анитре, как на ее губах расцветала ответная улыбка. После этого не требовалось никаких слов. Разве можно словами передать всю глубину чувств, что испытывали друг к другу эти двое? Взгляды, прикосновения, тихие стоны порой могут сказать гораздо больше, чем самые изысканные фразы. Впрочем, в устах любимого и они превращались в поток наслаждений. Когда мужчина говорит:

— Ты моя.

Для его избарнницы это звучит, как — я твой навеки, весь без остатка, потому что в моем сердце нет места для других женщин.

КОНЕЦ


Оглавление

  • ГЛАВА 1
  • ГЛАВА 2
  • ГЛАВА 3
  • ГЛАВА 4
  • ГЛАВА 5
  • ГЛАВА 6
  • ГЛАВА 7
  • ГЛАВА 8
  • ГЛАВА 9
  • ГЛАВА 10
  • ГЛАВА 11
  • ГЛАВА 12
  • ГЛАВА 13
  • ГЛАВА 14
  • ГЛАВА 15
  • ГЛАВА 16
  • ГЛАВА 17
  • ГЛАВА 18
  • ГЛАВА 19
  • ГЛАВА 20
  • ГЛАВА 21
  • ГЛАВА 22
  • ЭПИЛОГ

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Последние публикации

    Загрузка...