загрузка...
Перескочить к меню

Чужие пути (fb2)

файл не оценён - Чужие пути 302K, 150с. (скачать fb2) - Лука Каримова

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Lu Ka Чужие пути

Глава 1

В королевстве Кепсилия, в деревеньке под названием На горе много лет жила старая лекарка. Некоторые люди называли ее ведьмой или ведуньей, другие знахаркой, а третьи ничего про нее не говорили, а шли за лечением. Госпожа Виорика помогала с головными болями, варила зелья на травах от разных болезней, латала рваные раны от встречи со зверьем, была повитухой, и спокойно жила, никого не трогая.

Она не ходила с украшениями из костей животных, не носила пестрые цыганские шали и звенящие золотые браслеты на запястьях и лодыжках. Она была как все, с проседью в некогда рыжих волосах, с тусклыми зелеными глазами, которые когда-то были яркими как у кошки, на голове обычный светлый платок, чтобы волосы не мешали работать и как у обычной женщины в возрасте — на лице морщины. От того, местные кумушки говаривали:

— Была бы она ведьмой, от морщин давно избавилась, а то баба бабой, что с нее взять? Лечит и ладно. А то говорят тут некоторые, мол ведьма! Так я с них смеюсь, тьфу ты!

У Виорики была единственная дочь — Маяна, такая непутевая, что не то что учиться чему-то не хотела, а и по дому помогать не рвалась. В голове у девицы были только женихи. Красивая она была — Маяна, парни на нее засматривались, да только когда в подоле она принесла нагулянного ребенка — никого к себе не подпускала. Всем рассказывала, что есть у нее жених таинственный и будет она его теперь ждать, из дома носа не покажет.

И люди верили, а что им еще делать. Коль действительно, Маяну потом никто не видел.

Поначалу, упрашивала она мать дать ей зелье, чтоб плод ненужный вытравить из тела, ревела, проклинала, но Виорика хорошо знала свое ремесло — не навреди, было ее главное правило. Еще лучше, она знала свою непутевую дочь. И в кого такой гусыней уродилась, сама не понимала.

В назначенный срок, разрешилась Маяна девочкой и как немного отлежалась, собрала свои вещички и ушла из дома. За забором ее ждал жених, не тот самый о котором она мечтала, а один из многих ее кавалеров, кто решился отправиться за счастьем в город. Там и разбогатеть быстрее получится, чем всю жизнь в грязи прозябать.

Больше непутевая Маяна в деревне не появлялась, а Виорика, всем рассказала, что мол малютка — это ее внучатая племянница. Родителей у девочки не осталось, умерли от лихорадки, а старой лекарке будет помощь.

Росла маленькая Тамила здоровой и послушной, стала для бабушки настоящей помощницей и опорой. А Виорика снова удивлялась, как у ее непутевой дочери могла родиться такая умница.

В лекарское ремесло, бабка посвящала внучку с малых лет. Вместе они вставали ни свет, ни заря и уходили в лес за травами, доходили до соседних холмов и гор. Не зря их деревня носила такое название. Места здесь были богатые на различные целебные травы, горные родники с лечебной водой, чистые озера. И во всей этой красоте, росла и хорошела Тамила.

От кого именно, Маяна нагуляла дочь — Виорика могла только догадываться, но чувствовала во внучке — ведьмачью кровь.

«Коли так, — думала лекарка, — то тем лучше для нее. Ведьмачья кровь — это сила. Колдовать она будет, меня заменит. В лекарском ремесле быть ведьмой необходимо. Любую хворь можно в разы быстрее излечить, от чудищ разных деревню уберечь», — думала старуха, да только ежели бы знала она, как этот дар обернется для ее внучки, уберегла ее и отправила куда подальше.

Людям свойственно винить в своих напастях тех, кто отличается от них. Так и случилось с Тамилой.

Через год, молодая ведьма схоронила свою бабушку. Она тратила много сил на помощь деревенским, когда внезапно, в селение пришла странная хворь. Люди падали от слабости, истощенные, обескровленные, некоторых уже похоронили.

Догадывалась Тамила кто мог стать причиной подобного лиха, видать завелся среди жителей самый настоящий упырь, скрывающийся под человечьей личиной.

Пришли за ней на закате — толпа, с вилами, факелами. Выволокли несчастную девушку и давай обвинять во всех грехах и напастях, туда же приплели и то, что от одной соседки муж ушел к другой, и что у сына главы все не ладится в постели с молодой женой, и что жена мясника никак забеременеть не может. Все в одну кашу, а в Тамилу полетели камни, один зацепил ей в бровь и по щеке потекла кровь.

Связали ей запястья и бросили в сарай, пока мужики дрова для костра собирали, а женщины кричали:

— Сжечь ведунью! Пусть заживо сгорит ведьма проклятая!

Тяжело стало Тамиле на сердце, сколько лет они с бабушкой, а затем она, тратили времени и сил на то, чтобы каждого вылечить, позаботиться, роды принять. Теперь — она для них как прокаженная.

— Тами, ты тут? — детский шепот и в щель между досок заглядывает голубой глаз.

— Тимар то ты? — девушка завозилась на соломе и на коленях подползла к просвету. Да — это был он, сын соседа-кузнеца.

Тимара на попечение Тамилы, мужчина оставлял каждый раз, когда по горло был завален работой. Жена умерла при родах, а о мальчике некому было позаботиться и Тамила назначила саму себя ему в няньки, почитай с пеленок была с ним как родная сестра.

— Я, попробую тебя вызволить, пока наши там костром занимаются, — он расшатал доску и бросил ей нож. — Порежь веревку, сможешь?

Ведьма осторожно взяла нож и выворачивая руки стала осторожно, чтобы не порезаться, тереть лезвием о веревку. Она вся вспотела, а спина затекла, когда путы распались.

— Готово.

— Хорошо, отец отвлекает Баяна, а ты как услышишь, что задвижка щелкнула, беги, — строго наказал подросток. Тимару было десять лет, но рассуждал и действовал он как взрослый парень.

Дальше Тамила подползла к двери и прислушалась. Тарог — кузнец о чем-то разговаривал с Баяном, а когда в воздухе запахло разлитым вином, она услышала самый желанный звук — щелчок открываемой задвижки. Тимар схватил ее за руку и вытащил в полумрак. Дверь он снова закрыл, и они побежали. Бежали до тех пор, пока Тамила не увидела деревянную ограду. За ней, деревня заканчивалась и начинался непроглядный дремучий лес с опасной топью. Туда, кроме лесников и опытных охотников больше никто не осмеливался ходить. Даже бабушка Виорика опасалась туда соваться, в основном, целебные травы они с Тамилой собирали в горах или вблизи озер.

— Иди, лучше в лесу помереть, чем вот так, — сдавленным голосом проговорил Тимар. Он всячески сдерживался чтобы не заплакать.

— Послушай меня, в деревне завелся упырь — это он пьет кровь жителей, живет среди нас и притворяется человеком. Это может быть кто угодно. Скажи отцу и бегите, или позовите ведьмака, чтоб убил его, самим вам не справиться.

— Понял, а теперь уходи. Да хранит тебя всевышний Хорс, — мальчик крепко обнял ее.

— А тебя пусть оберегает сам Род, помни все, чему я учила тебя и не забывай оставаться человечным, не поддавайся людской смуте, — она поцеловала его в лоб и как была босая, бросилась в лес.

Сколько дней Тамила бежала, делая короткие перерывы чтобы перекусить ягодами или съедобными кореньями в летнюю пору — лес спасал, не давая умереть с голоду. Еловые ветки служили теплой и надежной постелью, чистые речушки давали вдоволь напиться и умыться, пока она окончательно не выбилась из сил.

На землю опустились сумерки, то там, то здесь зажигались песчинки звезд, запах леса настолько въелся в ее кожу и волосы, что ведьма перестала их чувствовать. Тело болело, она вконец загнала себя и если ей суждено умереть под старым дубом, то так тому и быть. Прав был Тимар, лучше такая смерть, чем заживо на костре, под людскую брань и несправедливость. Бабушка говорила, что каждая ведьма, черпает свои силы от природы. В пору с весны до осени, когда все цветет, зреет урожай, и ведьмовская сила растет в своем носителе. А зимой, когда холодно и зябко, ведьмачье племя ослабевает, различные чудища тоже уходят на покой, впадают в спячку, темные силы покрываются толстой коркой льда.

От воспоминаний, Тамину отвлек не то вой, не то крик. Неподалеку, словно кто-то плакал, страдал, болезненно выл.

Опираясь ладонями о ствол дуба, девушка неторопливо встала. В ноги вместо костей, словно два железных прута вставили, она еле двигалась.

За кустами и деревьями, она увидела лежащее на земле животное. Черный, блестящий мех, раскрытая пасть обнажила окровавленные клыки, правая лапа зажата в капкане, и вся земля под ним в багровой луже. При виде ее, животное оскалилось, попыталось стать в боевую стойку, но рухнуло на задние лапы.

Сделав успокаивающий вдох, Тамина поискала взглядом что-то, что поможет ей раскрыть капкан. Сделать это голыми руками будет тяжело. Неподалеку нашлась толстая ветка, такая отлично подойдет чтобы хоть немного раздвинуть дуги. Взяв ее, девушка медленно подошла к волку, хищник клацнул перед ее протянутой рукой клыками.

— Тихо, я тебя не трону. Дай, помогу, а дальше делай, что хочешь, — шепотом проговорила ведьма, взявшись за верхнюю дугу с острыми шипами. Протиснув между ними палку, с трудом раздвинула дуги. Ей пришлось действовать быстро, одной рукой держать палку, а второй за дугу. Руки дрожали, плечи болели, но волк сам вытащил лапу и капкан со щелчком захлопнулся.

Тамила отползла от зверя, зализывающего свою рану и также неторопливо встала.

— У тебя своя дорога, у меня своя, — развернувшись побрела к дубу. Она не хотела умирать здесь, рядом с людским орудием для охоты.

Корень старого дерева манил ее, сделавшись подобием подушки. Да, она ляжет на него и уснет вечным сном, сольется с природой и над ее телом никто не сможет надругаться.

Тьма и усталость накрыли Тамилу.

* * *

Очнулась она от треска костра, тепла и запаха жареного мяса. Все это время, сдабриваемый дарами леса желудок, неприятно сжался, рот наполнился слюной. Никогда еще Тамиле не доводилось испытывать чувство голода.

По утрам бабушка кормила ее кашами на жирном коровьем молоке, нарезала свежеиспеченный хлеб, намазывала маслом или домашним вареньем. В обед они ели мясные щи, овощные похлебки, на ужин жареную птицу. Молодая ведьма оказалась не готова к жизни в бегах.

Раскрыть глаза оказалось очень тяжело, любое движение она делала с таким трудом, что, когда наконец-то приняла вертикальное положение, голова закружилась от голода и ей пришлось упереться ладонями о землю чтобы не упасть лицом.

— Паршиво выглядишь. Поешь, только маленькими кусочками, иначе тебя стошнит, — посоветовал мужской голос, и в поле зрения Тамилы попала широкая ладонь, между пальцами был зажат тот самый маленький кусочек, который ей заботливо положили в приоткрытый рот. — Жуй тщательно и не торопись.

Она так и сделала, а затем получила второй и третий, и только после этого ей удалось поднять голову выше.

Перед ней сидел широкоплечий мужчина, на вид лет тридцати с длинной, густой бородой и не менее длинными белоснежными волосами, не седыми, а белыми. В ушах блестели серебряные кольца серег, между густых бровей залегла едва заметная морщинка, прямой нос и чуть приоткрытый рот с нижней пухлой губой. На мужчине черная рубашка из выреза видна широкая, волосатая грудь и свернутая два раза тонкая, как шнурок серебряная цепочка. Кроме немного подранной рубахи, на мужчине были короткие штаны до колена. Не было на нем ни лаптей, ни сапог — сидел босиком.

— Нагляделась? — Ехидно спросил незнакомец, обнажив заострившиеся клыки и сверкнув своими золотистыми глазами.

— Ты кто? — Ошарашенно спросила Тамила.

— Ведьма, а такая глупая. Вчера, ты помогла мне вытащить лапу из капкана, — показал свою правую руку, на предплечье красовалось пять окровавленных точек от острых зубцов.

— Я же тебе сказала, у тебя своя дорога — у меня своя. Мне от тебя ничего не нужно, ни благодарности, ни чего другого.

— Какая ты, оказывается, дерзкая, стоило тебя мяском накормить, и, посмотри, как заговорила, — он присвистнул, снова показав свои клыки в широкой улыбке.

Девушка нахмурилась и резко встала, зря она это сделала ее тут же повело в сторону и если бы не оборотень, а это мог быть только он, то ее голове досталось бы ударом об землю.

— Тихо дева. Ноги в кровь, тощая, была и уже отдала бы душу богам, если б я о тебе не позаботился. Вряд ли пришедший охотник, стал церемониться с твоим телом, — он одной рукой держал ее за талию, другой убирал бордовые волосы с влажного лба.

Когда Микель увидел ее поздно ночью, ему почудилось, что к нему подошла упырица: кожа бледная, еле передвигается, как настоящий мертвяк, ноги в кровь. Волосы цвета вина выбились из косы, доходящей до бедер. Под длинными ногтями запекшаяся кровь и темная земля, чуть пухлые губы искусаны и приоткрыты. Ведьма тяжело дышала, будто каждый шаг давался ей с трудом. Но больше всего, его поразили ее глаза — два ярких изумруда, не просто зеленые, а яркие, светящиеся в темноте ведьмовские глаза.

Она испугалась его, он слышал, как бьется ее сердце, что ей страшно, но она взялась помочь ему и освободила, а дальше как сомнамбула, побрела туда откуда пришла.

Он не сразу обратился в человека, сначала ему пришлось чуть подождать, чтобы рана на лапе хоть немного затянулась. У оборотней всегда была быстрая регенерация — это спасало его много раз.

Молодую ведьму он обнаружил лежащей на корнях дуба, она еле дышала и не очнулась, когда он перенес ее на охапку еловых веток. Он не знал, сколько ей понадобится времени, чтобы восстановиться, но понимал, оставаться рядом с капканом, который установил охотник — опасно. Поэтому, как только сам отдохнул, поднял девушку на руки и обернувшись огромным человекообразным черным волком, встал на задние лапы и помчался туда, откуда доносился запах воды. Где вода — там жизнь.

Микель успел найти подходящее место у реки, под ветвями ивы и устроил ведьму на мягкой траве. Лето выдалось жарким, и она не должна замерзнуть, он напоил ее водой, используя ладонь как чашу и с первыми лучами солнца обернулся в обычного волка. Устроившись под боком у ведьмы.

Очнулась она только на следующий день, хлопала глазами как новорожденный щенок и двигалась также неумело. Худенькая и легкая, как пушинка.

— Где мы? — Охрипшим голосом спросила Тамила, цепляясь за рукава его рубахи, когда он усадил ее под ивой.

— Смотря, откуда ты пришла. Что с тобой произошло, отчего ты так долго бежала? — он подкинул несколько поленьев в костер.

— Не сейчас, — сделала глубокий вдох и на четвертинках поползла к воде. Стоило пальцам коснуться прохладной жидкости, как Тамиле сразу стало легче.

«Водица родненькая, дай мне сил преодолеть эту боль. Излечи меня хоть немножко», — мысленно взмолилась она, обращаясь к стихии. Но видно у ведьмы было так мало ведьмовских сил, что вода ее просто не услышала.

Умывшись и вдоволь напившись, она обернулась к оборотню:

— Если ты желаешь мне зла, то лучше убей сейчас, пока я так слаба, — она была спокойна.

Мужчина удивленно вскинул брови, а затем рассмеялся:

— Вот девицы пошли, то просят, чтобы я лишил их невинности, одарил своей плотской любовью, то чтобы убил. Ты необычная. Как твое имя ведьма?

— Тамила, а твое? Сам откуда пришел? Оборотень, а попался в обычный, не магический капкан.

— Давай уговор, ты расскажешь про себя, а я про себя. У меня очень ценная биография чтобы делиться ею со всякими простолюдинками, — этот тип держался так надменно, как если бы был аристократом. Но его внешний облик: борода, спутанные волосы и проколотые уши — делали его похожим на цыгана, а не лорда.

Терять ей было нечего, поэтому Тамила поведала о хвори в своей деревне, о том, что ее попытались сжечь, но она сбежала и не забыла добавить, что ни в чем не виновата.

— То, что ты невиновата, я понял. Как и то, что ты оказалась права в своих выводах. В этой твоей деревушке На горе действительно завелся упырь. Не удивлюсь, что после твоего побега, он продолжит свое пиршество и быть может, очень скоро, все твои враги — станут его жертвами. Будь ты с ними — могла отвадить упыря, но они сами избрали свой путь и избавились от единственного человека, который мог им помочь. Людская глупость не ведает границ, а в деревнях и селах — это обычное явление.

— Твоя очередь.

— Я разве давал тебе обещание? Не припомню, — Он хитро прищурился.

— Все оборотни лжецы? — Сложила руки на груди, недобро сверкнув зелеными глазами.

— Я тебе не лгал — это, во-первых, а во-вторых, я уже сказал, что моя биография слишком ценная, чтобы делиться ею с простолюдинками, а ты именно такая. Или может у тебя длинный род, и ты потомственная аристократка? Графиня Тамила или герцогиня, баронесса, виконтесса, выбирай любой титул, — он издевался над ней, но для себя девушка сделала вывод, перед ней, как бы это не было печально, действительно сидел аристократ и судя по всему, он мог оказаться ведьмаком, а у таких, действительно, свои проблемы о которых ей лучше не знать — живее будет.

Тамила несколько минут смотрел на пламя костра, а затем сосредоточилась и попыталась связать свою энергию с энергией природы. Она села подогнув ноги, платье задралось чуть не до колен, и положила ладони на землю.

«Матушка земля, дай мне сил, дай энергии чтобы спастись, а ежели нет, то умру я. Всевышний Хорс, помоги своей дочери», — она почувствовала, как от земли, по ее венам течет та самая струйка благодати, которая даст ей шанс выжить. Ей все равно куда идти, она может снова поселиться в деревне или в лесу, жить подальше от людей. Сушить на зиму грибы, ловить в проруби рыбу, готовить целебные отвары и продавать их.

— Ты оказывается не так бесполезна, как я думал, но для не инициированной ведьмы — слаба, вывел Тамилу из транса голос оборотня.

— А ты оказывается слишком болтлив для аристократа. Видимо, давно ни с кем нормальным не общался, — устало огрызнулась она в ответ.

— Ты мне нравишься, не боишься меня совсем?

— Нет, а следует?

— Пока что нет. Останешься здесь или пойдешь со мной? — встал с бревна и стал гасить костер.

— А у меня есть другой выбор?

— Да, можешь прямо сейчас броситься в реку. Твой труп никто искать не будет.

Глава 2

Тамила не знала может ли доверять оборотню, но если бы он захотел ее изнасиловать или убить, то давно сделал это. Она надеялась, что раз он аристократ, то, быть может, в нем есть их хваленое благородство. Хотя она никогда не встречала никого по статусу выше чем глава их деревни, но тот был таким же простым мужиком, как и другие.

Они шли вдоль реки, куда именно Тамила не знала, главное, чтобы оборотень не продал ее в рабство в публичный дом, но тогда она и сама покончит с собой, чем перед кем-то раздвинет ноги. Она не берегла свою честь для будущего мужа, просто никогда не задумывалась над тем, что у нее могут быть отношения, как у любой другой деревенской девушки. Парни чурались ее, обходили стороной. Да, они приходили к бабушке, затем и к ней на лечение, брали лекарства, но никогда не пытались сблизиться. Хотя она не единожды ловила на себе слишком внимательные взгляды мужской половины, и ей было неприятно это внимание, оно пугало и было омерзительным. Лучше пусть на нее никто не смотрит, не замечает, чем так откровенно, как они. Любая другая на ее месте, радовалась, что на нее засматривается сын мельника или мясника, но не Тамила. И вот сейчас, она идет по лесу бок о бок с незнакомым и, скорее всего, опасным мужчиной.

Об оборотнях ей рассказывала бабушка, уважительно отзываясь об этом племени. Изредка под покровом ночи, к ним из леса заглядывало несколько таких мужчин, женщин. Бабушка лечила всех без разбору, в уплату ей приносили кто что может, в основном отдавали продуктами, но бывали и ткани. Из них бабушка шила себе и внучке одежду, а потом научила Тамилу.

Игла в руках девушки превращалась в магическую: из-под ее руки выходили такие наряды, каких не было ни у одной девицы. Дочь местного богатея ходила в дорогих платьях, но от их модного вида, людям скорее становилось смешно, нежели завидно, несмотря на богатую вышивку из золотых нитей и жемчуга с камнями. В деревне это смотрелось неуместно.

На Тамиле же были дешевые, но добротные ткани, легкие, ладно сидящие по фигуре в летнее время, а в зимнее — теплые и удобные. Тимару она собственноручно пошила шапку с шарфом и перчатки, подбила его куртку мехом. Кузнец остался доволен ее работой.

Тарог единственный, кто в тот злополучный день, встал на защиту Тамилы, но его словам никто не внял. Нападать на единственного кузнеца, мужики не стали. Но Тамила видела, сколько боли было во взгляде мужчины, пока ее тащили через всю деревню к сараю. Не смог он вразумить людей, так помог сбежать. Тогда сидя в сарае, Тамила слышала его голос, он заговаривал зубы надсмотрщику и подливал вина. Пока Тимар возился с задвижкой.

В глубине леса, когда она без оглядки бежала, ветер доносил до нее шепотки голоса кузнеца: — Беги малышка Тами, спасайся! — И она спаслась, наверное… кто знает, что взбредет в голову ее спутнику.

День клонился к вечеру, а они и не думали останавливаться на привал. Целебная сила природы, помогла Тамиле подлечить ноги, но просить об отдыхе высокомерного оборотня она не хотела. Он давно обернулся черным волком и теперь резво бежал впереди нее. Ведьма двигалась на упрямстве и собственной выдержке, дальше и дальше, под светом звезд, единственном что освещал им дорогу по пустынному полю.

Здесь не росла пшеница, не было и корнеплодных, обычное, пустое поле с низкой травой.

Под утро, Тамила стала клевать носом, ей захотелось упасть и не шевелиться, а волк продолжал бег, пока они не пришли к краю леса.

Отсюда, с высокой горки, была видна низина, а чуть дальше острый шпиль темного замка. Вокруг ничего, только вырубленная среди деревьев просека.

Волк ткнул ее носом в бок и потрусил к тропинке, ведущей вниз. Здесь в горке были вырублены ступени, но земля под ногами все время обваливалась и Тамила удивилась, как она не сорвалась пока спускалась вниз. Девушка только хотела присесть на пенек, как волк зарычал. Поняв предупреждение, ведьма пошла следом. Уже на подходе к замку, ноги стали отказывать ей, и она повисла, держась за кованую ограду. Высокие, стрельчатые ворота упирались в темное небо, вот-вот должен был начаться дождь. В воздухе пахло грозой.

Волк снова зарычал, Тамила скривила лицо и с трудом толкнула калитку. Со скрипом та поддалась вперед, открыв проход ровно настолько, чтобы девушка смогла протиснуться боком.

Во дворе царило запустение. Это была большая территория, некогда белые, а ныне посеревшие от времени и погоды, укрытые мхом фонтаны и садовые статуи, давно не стриженые кустарники и деревья. Никто не ухаживал за этим местом, и оно казалось мрачным. Черный каменный замок, за мутными окнами ничего не разглядеть.

Дверь главного входа оказалась не запертой, и девушка осторожно ее приоткрыла, не смазанные петли противно заскрипели. Внутри пахло затхлостью, повсюду лежала пыль, и Тамила закрыла лицо ладонью чтобы ненароком не чихнуть и не потревожить эту мертвую тишину. У нее было плохое предчувствие и судя по всему у волка тоже, его мощные плечи напряглись, мышцы под шерстью заходили буграми и вместе с рыком, он исторг едва слышный вздох, обернувшись человеком.

— Когда-то — это был один из величественных замков нашего королевства. Теперь — обычная развалина, — констатировал оборотень, осматривая высокий потолок: с деревянных балок и дорогих люстр свисали клочья паутины, по углам слышалось шуршание и мышиный писк.

— Заночуем здесь, — он прикрыл дверь и уверенно направился изучать местность.

Ведьма следовала за ним по пятам, спокойствие мужчины передалось и ей.

Оборотень очень быстро нашел кухню, пошарил в чулане, выудив оттуда бутылку вина, пачку сухарей и уселся за столом. Бутылку он откупорил с едва слышным хлопком и не найдя чистого бокала, попробовал прямо из горла:

— Отменный вкус, — захрустел сухарями.

Тамила поочередно проверила все шкафчики, найдя для себя мисочку с крупой. Здесь имелась раковина, значит замок не так стар, иначе пришлось бы таскать воду из колодца, который еще необходимо найти. Водопровод — это прекрасно. В ее деревне такое новшество имелось только в доме главы. Когда бабушка лечила его от тяжелых ран, то постоянно охала от восхищения, приговаривая как же удобно так жить.

Ведьма подумывала, не принять ли ванную, когда в коридоре послышался странный цокот и звук слишком тяжелых для человека шагов. Поставив миску на стол чтобы ненароком не разбить, девушка перевела испуганный взгляд на оборотня, мужчина молча приложил палец к губам и поманил ее к себе.

Они скрылись за дверью черного хода, откуда вверх тянулась винтовая лестница.

Некто зашел в кухню и учуяв их запах, громко заревел. Рев был похож на медвежий, но слишком громкий.

Таща девушку за руку, Микель бросился наверх. За собой он слышал рев, но видать лестница для зверя оказалась слишком узкой, а когда они оказались перед приоткрытой дверью, тут же бросились в нее. Зверя это не остановило, он уже несся к ним через весь холл, миновав широкие ступени и взобравшись на второй этаж.

Микель побежал еще выше, за всей этой беготней, Тамила думала, что у нее не выдержит сердце, пока они не оказались в башне. Мужчина закрыл дверь на засов и отошел подальше. В несчастную, но на удивление прочную дверь долбились с другой стороны, ревели, царапали дерево, пока зверь не угомонился и рыча не ушел.

Башня оказалась небольшой спальней, должно быть когда-то здесь жила какая-нибудь аристократка.

Таких изящных зеркальных столиков, Тамила никогда не видела. Беленое дерево с золотым орнаментом. На нем лежала щетка для волос с драгоценными камнями на ручке, шкатулка из которой выглядывало жемчужное ожерелье, под бледно-голубым балдахином стояла широкая кровать, а за ней обнаружилась узкая дверца в ванную и туалет. Что это была за ванная — круглая из дорогого камня, в шкафу лежали пыльные полотенца и пижама, но главное — из крана текла чуть теплая вода.

Тамиле стало плевать на бушующего за дверями спаленки зверя, на оборотня из-за которого они оказались здесь, главное — она спокойно сможет смыть с себя пот и страх всех этих дней и лечь в нормальную кровать, а не на горку еловых веток.

Закрыв перед носом мужчины дверь на защелку, ведьма сбросила грязное, пропотевшее платье и открыв кран, взялась за лейку душа. Всем этим она пользовалась впервые, поэтому действовала по наитию. На полочке стояли такие же покрытые пылью флаконы с разными жидкостями, разобравшись где мыло, она наконец-то намылила свои бордовые, как вино волосы, до красноты растерла кожу мочалкой и застирала платье с бельем. Наряд она вывесила у окна, за ночь, все должно высохнуть, но даже если будет слегка влажным — это лучше, чем ходить грязной. Бабушка всегда учила ее быть чистоплотной, хотя об этом не особо заботились деревенские. Но ни одна уважающая себя ведьма не могла позволить подобное пренебрежение гигиеной.

Вытряхнув от пыли одну из сорочек, Тамила облачилась в нее и обернув волосы полотенцем, вышла из ванной. Оборотень разлегся на кровати, судя по всему, он уже наполовину опустошил бутылку. Его глаза блестели и были слегка затуманены.

— Свободно. Или ты так и будешь лежать немытым? — строго спросила Тамила.

— Нет, оставлю это простолюдинам, — поставил бутылку на тумбочку и проходя мимо нее повел носом. — М-м-м, а ты оказывается умеешь приятно пахнуть, рад что хотя бы чистоплотности тебя научили. Неприятно, знаешь ли, делить ложе с немытой девкой, — и скрылся в ванной.

— Д-девкой? Вот скотина… — прошипела она, топнув ногой. — Чтоб у тебя шерсть повылазила на одном месте, — откинув покрывало, она все-таки чихнула. Подушки были не пыльными, что уже порадовало и как только голова коснулась такого мягкого и непривычного, как Тамила провалилась в глубокий сон.

Она не видела и не слышала, как из ванной, абсолютно обнаженным вышел Микель. Как его ладонь бродила над ее оголенным плечом, талией, скрытой под одеялом и не почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.

Впервые мужчина делил кровать с целью сна, а не плотских утех.

— Дожил… — пробурчал себе под нос, закрывая глаза. Он не настолько пал в своих глазах, чтобы насиловать невинную девушку, а именно такой эта ведьма и была. Будь Тамила инициированной, она помогла бы ему освободиться и от цепи на шее. Этот поводок испортил ему восемь лет жизни.

В восемнадцать, Микель, сын герцога Вестара, вступил в Ковен ведьмаков. Он хотел пойти по стопам своего крестного отца — лорда Давена, который являлся одним из глав ковена. Мать была против, ей претила мысль, что ее единственный и горячо любимый сын будет сражаться с темными, опасными тварями и положит жизнь на алтарь борьбы с ними. Она мечтала о внуках, о том, что ее мальчик удачно женится, а ведь и невест уже выбрала, но Микель был непреклонен. Поэтому к двадцати трем годам, он окончил учебу и в напарники его выбрала самая обворожительная и сильная ведьма — Асмира.

Тогда ее имя было для него синонимом — удовольствий. Он шептал его, когда ведьма мучила его тело страстью, одаривая своими ласками, дурманя сознание и… обрекая на служение. Тогда-то, она и одела на него серебряный поводок. А Микель с благодарностью принял его, даже не подозревая о том, в какую ловушку попал и по чьей вине? Себя самого.

О чем мог думать желторотый юнец, попав в опытные руки такой искусительницы, которой тогда было около тридцати лет. Как ему сейчас, но тогда — она была для него всем. Воздухом, без которого он не мог дышать, огнем, который сжигал его тело, и он снова воскресал под ее острыми ногтями и нежными руками. Игривым языком и ртом, которыми она так умело пользовалась, заставляя его забыть собственное имя.

Так он и забыл о том, что является свободным оборотнем, а не слугой своей госпожи-ведьмы. Осознание того, что с ним происходит время от времени одолевало его, пока он не вдыхал пьянящий дурман ее парфюма и снова не уходил в страну грез, где его просили делать все, что прикажут. Она говорила ласково, а целовала страстно и ради этих поцелуев он готов был на все, абсолютно на все, даже убить собственную семью.

Эта мысль испугала и отрезвила его, он начал присматриваться к Асмире и понимать, что все происходящее — это не мечта, а настоящий, отвратительный кошмар. В котором его госпожа учувствует в немыслимых оргиях, деля свое тело с посторонними мужчинами, ее вотчина бордель, из которого она выползла как ядовитая змея, оказавшись в ковене и заработав себе статус сильной ведьмы.

Он попытался сбежать, вырваться, но поводок не дал ему далеко уйти, с каждым шагом, с увеличением расстояния, он душил его огненным жгутом, причинял боль, ломал кости, скручивал сухожилия, и только когда непокорный раб возвращался к своей госпоже. Одетой в прозрачный алый шелк, не скрывающий ее слегка расплывшуюся талию, уже не такие упругие груди, а главное запах грязной страсти, Микелю становилось дурно до тошноты. Его рвало от ее аромата, он молил о смерти, но начинался новый день и новые поручения в которых он больше не был воином-защитником, а был тем, кто вышибает людям мозги, не заботясь есть ли у них семьи или средства для уплаты того или иного долга ведьме, для чего ей нужны невинные дочери и маленькие дети и кто, тот изувер который ходит за ней словно тень — это он Микель Вестар. И он проклинает тот день, когда увидел эти завлекающие в свою пучину зеленые глаза, когда провел пальцами по вьющимся рыжим волосам, погладил овальное лицо с молочной кожей и пухлыми, развратными губами, которые Асмира так соблазнительно облизывала, закусывала и всячески демонстрировала свою похоть. Эту женщину было невозможно удовлетворить, она жаждала испить своих любовников, до последней, жизненной капли.

То, что госпожа-ведьма перестала следовать правилам ковена, Микель давно понял, но ничего не мог сделать. Она могла с легкостью убить всю его семью и сделать это — его собственными руками, стоило лишь поцеловать его, болезненно сжать его тогда еще короткие светлые волосы, одурманить своими чарами и сладковатыми зельями вперемешку с духами — любое ее желание — становилось законом. Он многому у нее научился и знал куда больше нежели его однокурсники, но так нельзя было дальше жить и ему нужно было спасение, но какое? Судьба помогла ему, а быть может сама богиня Морана решила прибрать к своим рукам ту, которая вместо нее несла столько смертей в людском мире.

Наступили ночи кровавой луны, именно тогда Асмира снимала с себя всю одежду и гуляла вдоль болот, наслаждаясь ночью и тишиной. Она собирала травы и коренья, чтобы потом приготовить из них свои смертоносные зелья, одно из которых было то самое, одурманивающее разум Микеля. Он молча ждал ее сидя на бревне и стараясь не смотреть на ее отвисшую грудь, широкие бедра на которых виднелись следы чьих-то поцелуев.

Болотная виверна появилась из черной, густой воды. Этот тип монстров был опасен своими ядовитыми испарениями, которые они изрыгали вместо огня. Их острые когти были ядовиты, один порез и человек мог умереть.

Как Микель тогда сдержался, не сорвавшись с места, не произнеся ни звука от увиденного. Но когда его госпожа перестала душераздирающе кричать, и ее окровавленная плоть превратилась в сплошное месиво в пасти монстра, оборотень ощутил одновременно и радость, и боль утраты. Он не мог поверить, что так легко отделался от своей мучительницы. Но вот, все что от нее осталось это платье, висящее на ветке и разбросанные вперемешку с лужицами ее крови пучки трав и кореньев.

Виверна хотела напасть и на него, но ощутив прилив сил, Микель впервые смог свободно обернуться волком и побежал так как никогда. За ним уже давно никто не гнался, наевшаяся до отвала тварь скрылась в глубинах болота, а Микель бежал и бежал, только когда его лапа попала в капкан, он почувствовал отрезвляющую боль. Тогда-то, ему и повстречалась Тамила.

Ведьма с волосами цвета вина, глазами-изумрудами и нежной, бледной кожей. Она была молодой, невинной и такой свежей, глотком воздуха которого ему так не хватало. Если бы не раненая лапа, он набросился на нее, овладел на месте, ведь так давно он не испытывал настоящего желания, не наслаждался молодым, прекрасным телом, а только по приказу своей госпожи.

И сейчас, молодая ведьма спала рядом с ним крепким и беззаботным сном. Она не знает, чего он хочет от нее, ведь серебряный повод все еще на нем и снять его может только инициированная ведьма. Ведь так ему говорила мертвая госпожа, но стоит ли верить словам покойницы? Хватит с него насилия и крови девственниц, он сделает это чуть позже, когда она привыкнет к нему и не будет ждать опасности.

Почему Микель не захотел обращаться за помощью в ковен? Потому что знал, у Асмиры, там есть свои соглядатаи и друзья, те юнцы, которые участвовали в ее оргиях. А они заходят получить себе в услужение такого сильного оборотня, как он. И во второй раз боги ему не помогут. Нет, пока что он не готов так рисковать вернувшейся свободой. Он потерпит действие поводка, повременит…

Глава 3

Впервые за столько дней, пробуждение было приятным. Тамила блаженно потянулась, растянувшись посреди кровати и случайно задев рукой мужское плечо. Рядом с ней спал оборотень, лицо мужчины было безмятежным, и Тамила смогла внимательно его рассмотреть.

Ровный, без единой морщинки лоб, светлая кожа, прямой нос, рот слегка приоткрыт. После мытья, длинные белоснежные волосы рассыпались по подушке, на обнаженной с темными волосами груди тонкие, как от ногтей, шрамы.

«Кто же тебя так?», — девушка коснулась шрамов концами ногтей, проведя по ним так же, как если бы оставила эти отметины сама. Ее запястье перехватили цепкие пальцы, и она встретилась с напряженным взглядом серо-голубых глаз.

— Если хочешь, можешь быть сверху, хотя для твоего первого раза — это неудачная позиция, но я готов потерпеть, — охрипшим после сна голосом проговорил он.

Ведьма с шипением вырвала руку из его и скрылась за дверью ванной, предварительно громко хлопнув. Она шептала ругательства не подобающие для молодой девушки, проклиная этого извращенного мужчину.

Охладив разгоряченное от смущения лицо холодной водой, коснулась платья — сухое, лишь на подоле слегка влажное, белье тоже высохло. В отличие от деревенских, Тамила носила не панталоны, а короткие хлопковые шортики и такую же верхнюю рубашку на тонких бретельках. Бабушка не одобряла такого, но молодой ведьме так было гораздо удобнее. Одевшись, она вышла из ванной, у окна к ней спиной с обнаженным задом стоял оборотень.

— Любуешься? — он обернулся к ней, и девушка закрыла глаза ладонями. — Чего стесняться то, тебе ведь не пятнадцать лет, — спокойно прошел мимо. В ванной он был дольше, а когда появился с мокрыми волосами, Тамила сидела за столиком и расчесывала волосы щеткой. Поймав внимательный взгляд оборотня в отражении, она сделал незаметный вдох и отложила щетку:

— Какой план действий? Снова бегать по всему замку от этого медведеподобного чудовища?

— Не совсем, но близко. Пойдем завтракать, — он открыл дверь и беззаботно вышел. Тамила пошла следом, на двери она увидела глубокие следы от когтей и поежилась, представив, что бы от них осталось, если бы вчера зверюга добрался до них.

На кухне они оказались не так быстро, как сбегали оттуда вечером. Мисочка с крупой стояла на прежнем месте, но на столе оказался кувшин с молоком, и мясная нарезка с целой корзиной зелени и яиц.

— Надеюсь ты не белоручка и сумеешь приготовить нам завтрак, а я пока схожу на разведку, — командным тоном сказал оборотень и ушел, закрыв за собой дверь.

Прежде чем начать готовить, Тамила быстро протерла все поверхности от пыли, вымыла сковородку, несколько тарелок, столовое серебро и бокалы. Пока яичница с мясом поджаривались, она налила в кастрюльку воды и поставила на вторую конфорку, огонек радовал ее привычным уютом.

Ведьма промыла крупу и засыпала в воду, сняла сковородку и поставила на стол, на специальную круглую подставку. Разлила молоко по бокалам, постелила относительно чистые тканевые салфетки под тарелки, туда же положила столовые приборы и когда каша начала закипать, в кухню вернулся оборотень. При виде накрытого на его персону стола, мужчина удивленно посмотрел на молчаливую ведьму, которая положив одну руку на бок, другой помешивала кашу на молоке. В корзинке еще оказалась краюха серого, мягкого хлеба, а в шкафчике плотно закрытая баночка с джемом, которую она протянула мужчине.

— Я тебе не муж, чтобы заниматься подобным, — нахмурился, осматривая банку.

— А я тебе не жена, чтобы завтраки готовить, тем не менее, приятного аппетита, — не оборачиваясь парировала она строгим голосом. — Не можешь — так и скажи, — протянула руку чтобы забрать банку, но оборотень открыл ее.

— Благодарности не надо. На улице и в доме все спокойно, возможно зверь завалился спать, — он с жадностью уплетал яичницу за обе щеки, подъев всю зелень и мясо.

Тамила могла бы им залюбоваться, если бы не его высокомерность. Ее спутник был действительно очень привлекательным мужчиной, но его характер желал лучшего. Грубый хам.

Покончив с кашей, девушка помыла всю посуду и сложила в единственно чистом шкафу, который заранее протерла.

— Мое имя — Микель, — представился оборотень, наблюдая за ее хлопотами, но ведьма даже ухом не повела.

— Не спросишь, к какому роду я принадлежу?

— Мне до этого нет никакого дела, я к тебе в услужение наниматься не собираюсь, — закрыла дверцы и поставила отмытый чайник на плиту, после чего пошла через черный ход на улицу. Мужчина последовал за ней:

— И куда ты направилась? Жить надоело? — ворчал над ней, пока она склонилась над кустом смородины и мяты, осторожно обрывая листики и вдыхая аромат.

— Ты сам сказал, что все спокойно, и зверь спит, а я хочу чай. В доме его нет, — она выпрямилась и пошла обратно. Когда чайник закипел, она еще немного порыскала по ящикам и выудила из дальнего угла запылившуюся стеклянную емкость с крышкой. Внутри оказался кофе, хмыкнув она подошла к плите, вытащила из раковины чистые чашки и насыпав в одну две чайные ложки кофе, залила кипятком, во вторую чашку добавила ароматные листики.

— Неужели пахнет тем, о чем я думаю? — оборотень встал у нее за спиной, жадно вдыхая аромат кофе, которым уже пропитались бордовые волосы ведьмы.

— Молоко еще осталось, добавить тебе? — не оборачиваясь спросила она.

— Добавь… — шепотом ответил Микель, сев за стол. Перед ним поставили чашку и тарелку с нарезанными ломтиками хлеба с джемом. Это оказался клубничный, и оборотень с удовольствием съел один и уже потянулся к другому, когда его, как нашкодившего ребенка хлопнули по ладони.

— Ты не один, — Тамила забрала бутерброд и откусила кусочек, облизав губы тонким язычком.

От этого действия, внутри Микеля что-то дернулось. Нет — это было не отвратительно, не пошло как с Асмирой. Но ему понравилось.

Молодая ведьма была симпатичной и далеко не глупой девушкой, во сне она выглядела еще более невинной нежели сейчас, но тогда, она крепко спала, полностью расслабившись.

— Если бы не неудобства со зверем, то здесь можно было бы обосноваться, — проговорил он, смакуя кофе.

Тамила посмотрела на запыленный потолок и задумчиво вздохнула:

— Я не против.

— Еще бы ты была против, не часто деревенской девке разрешается просто так жить в старинном замке.

Ведьма сверкнула на него зелеными глазами, ее рот слегка приоткрылся, она снова была готова на него зашипеть. Микелю даже послышалось рычание, но Тамила закрыла глаза и сделала успокаивающий вдох.

— Пока что начнем приводить эти хоромы в порядок, а если зверь очнется, то мы об этом узнаем.

— Интересно как? Думаешь он вежливо постучит в дверь и скажет — Прошу прощения гости дорогие, но сейчас я буду бушевать, — с сарказмом отметила ведьма.

— Мне все больше нравится твой острый язычок, как-нибудь я укушу тебя за него, а пока что да. Так он и сделает, поверь мне, — он хитро улыбнулся и поставив чашку в раковину, вышел в гостиную.

Тамиле потребовалось два часа чтобы привести кухню и чулан с кое-какими продуктами в порядок. Она не знала, как корзинка с едой оказалась на столе, но надеялась, что это добрая магия. Быть может дух замка, истосковавшийся по живым людям. Ее предчувствие беды молчало, а это успокаивало. Все съедобные продукты, она перенесла в угловой шкафчик. Наварила целую кастрюлю каши с молоком и убрала в небольшой подвальчик, где было на удивление чисто, здесь же обнаружилось свежее мясо, высокая стойка с множеством бутылок, различные соленья, ящик картофеля и прочего. Для пира мало, но на недели две им хватит.

— Ведьма, ты здесь или, когда я спущусь, то увижу твое хладное тело? — в подвал со свечой сунулся Микель. При виде блестящих бутылок, он повеселел и прихватил с собой парочку.

— Нам нужна спальня поближе к провизии, я нашел пару подходящих на первом и втором этаже. Приберись там и наконец-то начни пользоваться своими ведьмовскими чарами. Какой смысл быть ведьмой, если ты не колдуешь.

Тамила вспомнила бабушкин приказ, при окружающих ни в коем случае не колдовать, но поскольку кроме них с Микелем здесь никого не было, и она достаточно отдохнула, то можно.

Первая спальня оказалась в нескольких шагах от кухни, она была проще чем та в башне, но здесь тоже была широкая кровать, ванная с туалетом, но на окнах стояли решетки, и девушке это не понравилось. Если зверь выломает дверь, они не смогут сбежать, только если закроются в ванной.

Ее озабоченный вид заметил оборотень:

— Понимаю, здесь мы как в ловушке, поэтому пойдем на второй этаж. Оттуда у нас целых три хода к отступлению: винтовая лестница, ведущая через черный ход в кухню и на улицу, главная дверь из спальни по коридору на первый этаж, окно, там есть балкон и по стене можно спуститься.

Кивнув, девушка молча вскинула руки и приступила к колдовству, окна с хлопком распахнулись, впуская в помещение свежий воздух. Ветер пронесся по спальне и ванной, унося за собой всю пыль, делая постельное белье и прочие ткани свежими, как будто их только что выстирали.

— Можешь, когда захочешь, умница девочка, а вот и подарок, — протянул ей щетку для волос и комплект ночных рубашек, которые до этого были в башне. — Жемчуга не предлагаю, они подходят не всем.

Все это он говорил с такой слащавой улыбкой, что ведьме захотелось огреть его по лицу той самой расческой для волос и вставить драгоценные камни из рукояти оборотню вместо зубов.

«Спокойно, слишком часто ты стала нервничать», — успокоила себя она и применила очищающие чары к рубашкам. Здесь в ванной тоже была стопка свежих полотенец, в шкафу висело несколько женских платьев, обувь, нижнее белье которое она никогда не оденет из-за обилия рюшек.

— Да, раньше такое было в моде, хотя и сейчас многие барышни не брезгуют носить подобное. Я же нахожу, что можно вообще обходиться без белья, — подмигнул ей и покинул спальню.

— Светлая Макошь, дай мне терпения в этом жизненном испытании, — взмолилась богине и закрыла шкаф.

В тумбочке она обнаружила парочку подсвечников и спички — это могло пригодиться ночью. Из кухни на ночь, она натаскала кое каких продуктов, не забыв про бутылки с вином, которые оборотень оставил на столе. К ним она взяла мясной нарезки, сварила яиц, уложила все в пустую корзинку и отнесла наверх, поставив в прохладной ванной на пол, подальше от солнечного света. Если предыдущая комната была бледно-голубой, то эта зеленой с золотыми узорами на обоях. Поглаживая гладкую ткань которой были обиты стены, Тамила ощутила под пальцами легкое дуновение сквозняка. За балдахином оказалась дверь, а в ней еще одна спальня — детская с крохотной колыбелькой под прозрачным пологом, у окна низкий, широкий подоконник, рядом диванчик с пледом и атласными подушками. Все в светло-золотых тонах. «Наверное, та женщина, которая жила в этой комнате, была матерью…», — пока оборотень не вернулся, она навела здесь порядок. Из окна шла череда выступов, при желании по ним можно было спуститься или забраться на крышу.

Наполнив водой пару фарфоровых кувшинов, оставила их в спаленке и закрыв дверь, вышла в коридор на второй этаж. Осмотр не занял много времени. Здесь обнаружилась библиотека, много жилых комнат, гостиная, пара кабинетов.

Прогуливаясь по саду, ведьма набрела на несколько яблочных деревьев, ветви томились от веса спелых плодов. Ведьме стало жаль деревца, и она как следует стряхнула с них лишний груз, ветви тут же поднялись выше, ветер всколыхнул крону. Тамиле почудился вздох облегчения. Собрав яблоки в подол платья, она отнесла их в дом.

«Осталось несколько сырых яиц и на полке я видела коробочку с мукой и всем необходимым».

Через полтора часа, кухня наполнилась ароматом яблочного пирога к которому полагался кофе.

— Интересно, в таком большом замке есть домовые, может это они оставили корзину, — вслух размышляла девушка, помешивая ложечкой в чашке с ароматным напитком.

— Кхм, кхм, молодая хозяюшка… если ты поделишься с нами этим вкуснейшим десертом, то мы поможем тебе с уборкой… — послышался откуда-то сверху писклявый голосок.

Ведьма подняла голову, но на балках никого не было, пожав плечами она разложила три кусочка на чистые блюдца и оставила на столе, а сама вышла на улицу к мятному кусту.

Растирая листик между ладонями, ведьма вспоминала все что ей рассказывала бабушка:

«Домовые есть в каждом доме, они заботятся о чистоте жилья, доставляют почту и еду. Хозяйничают в огороде и саду. Питаются обычной едой и заботой хозяина. Если хозяин уважает их и уделяет внимание, они будут отвечать взаимностью. А что же с этим замком? Если есть домовые, то и хозяин, иначе бы они давно ушли на поиски нового жилья с людьми».

Тамила вернулась на кухню, блюдца были пустыми, и девушка широко улыбнулась. Она никогда не видела домовых. Ей было очень любопытно посмотреть на них, а еще лучше пообщаться с такими незаменимыми помощниками.

— Угощайтесь, я еще испеку. Покажетесь мне? Или вам нельзя? — спросила ведьма.

— Хозяин не запрещал, он сказал, чтобы мы не попадались ему на глаза, в последние дни он слишком ворчлив, — ответил мужской голос.

— Это все из-за лета, на улице для него слишком жарко и солнечно, а этого у него всегда портится настроение. Хозяин тот еще ворчун, — пояснил женский голос.

— Тш, не смей говорить о нем плохо при посторонних. Только из-за него мы все еще здесь живем.

— О да! — недовольно воскликнула. — Живем в пыли, хоть бы разок отблагодарил нас ласковым словом, так нет, вечно кричит. Грубиян! А все из-за того, что его прокляла та ведьма.

— Простите что встреваю, но какая ведьма и кто ваш хозяин? Я тоже ведьма, быть может смогу вам помочь? — Тамила озиралась по сторонам, пока над ее головой не возникли сидящие на балке мужичок с бородкой и в очках, а рядом с ним такая же коротышка, в платьице в горох и с серым передником поверх него.

— Здравствуйте, меня зовут Тамила, прошу прощения за то, что вторглись в ваш дом, но нам некуда было идти, — вежливо, как бабушка ее учила, пояснила ведьма.

— Не волнуйтесь, мы рады свежей крови. Я — Мотя, а этот прохиндей мой муженек — Тодя. Мы домовые этого замка, хотя от его былой роскоши практически ничего не осталось, — она тяжело вздохнула, наморщив нос-картошкой.

— Это я принес вам корзину, вы ведь даже не успели поужинать. Хозяин загонял вас по дому, хорошо, что вы спрятались в башне, он туда обычно не поднимается, но видать хорошо поохотился и сил прибавилось. Обычно он жалуется на головные боли и в суставах, — поведал Тодя шевеля ногами в коричневых, начищенных до блеска ботинках.

— Я — лекарь, — поделилась ведьма.

— Все эти боли у него в голове. После проклятия, он стал жутко мнительным. Ему поможет только влюбившаяся в него дева, и, чтобы сам он полюбил в ответ, так гласит завет покойной ведьмы, которая прокляла его, — наставительным тоном рассказала Мотя.

— Что же с ним случилось, за что его прокляли? — Тамила опустилась на стул и отпила остывший кофе.

— Когда-то давно, наш хозяин был одним из богатейших людей королевства. В этом замке постоянно гостил старый король, нескончаемые балы, роскошь, блеск, вот это были деньки, — Мотя мечтательно закатила большие голубые глаза. — Наш хозяин стал очень распутным молодым человеком, не пропускал мимо себя ни одной женской юбки и как-то раз ему попалась одна строптивица, он взял ее силой, тем самым инициировав молодую ведьму и в отместку за надругательство над ее честью, она прокляла его. Молоденькая совсем, а ненависть придала ей сил, раз проклятье получилось таким сильным. С тех пор, наш хозяин превратился в чудовище, став отражением своей темной души. По ночам он рыскает по замку и его окрестностям, а днем отсыпается в темнице под замком, там прохладно. От этой жары беднягу подташнивает. Он настоящий меховой ком, вылитый медведь, только гораздо крупнее. В осенне-зимнюю пору, живет в своих апартаментах, весь третий этаж в его распоряжении.

— Значит, чтобы снять проклятье, он должен полюбить и его в ответ? — уточнила Тамила.

— Верно, да только кто ж захочет к такому приблизиться, он страхолюдина та еще. Не говоря о дурном характере.

— Мотя, ну что ты такое говоришь. Хозяину просто необходимо каждый день мыться, вычесывать шерсть, стричься, пилить когти и… быть терпеливым, тогда к нему возвращается более-менее человеческий облик, когда он контролирует зверя внутри себя.

— Он по-прежнему останется чудовищем! — всплеснула руками женушка, сурово смотря на Тодю. На это муж покивал, соглашаясь и тяжело вздохнул, сложив руки на груди.

— Но вы правильно выбрали комнаты, у мужчины твоего котелок хорошо варит. Он, может, и оборотень, но своего зверя может обуздать, а наш… нет, — Мотя всплеснула руками. — Так что вы по ночам не выходите, сидите как мышки, если что, мы вам еду доставим. Смотрю ты ведьма хорошая, заботливая, а главное хозяйственная. Мы так-то следим за домом, но когда не получаешь благодарности и самому не хочется ничего делать… — она смущенно отвела взгляд, комкая пухлыми пальчиками передник.

— Понимаю, — Тамила улыбнулась и взмахнув рукой, очистила одежду домовых: передник стал белоснежным и хрустящим как новенький, а ботинки Тодя засверкали еще сильнее.

— Ой батюшки, дорогой ты чувствуешь? — домовиха подергала мужа за руку.

— Тепло… как когда-то, ах это чувство, — он обнял жену и утер с ее щеки слезинку. — Если молодая ведунья останется, то худо не будет.

— Вместе веселее, я девочку в обиду не дам. Пусть хозяин только попробует замахнуться на нее своей немытой лапой, я этот замок превращу в клубок из паутины и пусть дальше гниет.

— Мотя, а скажите, обязательно ли ведьме, чтобы стать инициированной… вступать в… близкий контакт с мужчиной? — шепотом спросила Тамила, осмотревшись по сторонам.

— Обычно так и случается. Ведьма выбирает себе достойного мужчину, это может быть ее жених или просто кто приглянется и дело делается. Но я знаю, что ведьмаки могут это сделать другим способом, но каким — нужно спрашивать у них. Эти балахонники сидят в своих ковенах по всему королевству и не ведают о наших проблемах, разбираются с ужасными тварями. Но поверь мне, девица, лучше сделать это с любимым мужчиной, чем потом с первым встречным, который о тебе даже не позаботится — это ведь дело тоже непростое и несколько болезненное, но у каждого все по-своему.

— Да не пугай ты девушку! Растрещалась, — осадил ее муж, на его щеках горел румянец.

— Тодя прав, если любишь, то потерпишь, а иначе никак, но зато быстро сделала дело и вот ты сильная ведьма, убирать такие замки будешь на раз два, практически по щелчку пальцев, природа будет тебя охотнее слушаться, делиться энергией. Поэтому присмотрись к своему оборотню. Язык у него хорошо подвешен, красавец, каких не везде встретишь, к тому же аристократ, — Мотя подмигнула ей, и они с мужем исчезли.

В коридоре послышался шум и в кухню вошел тот самый аристократ и красавец мужчина:

— Вижу не бездельничала. Люблю рукастых женщин, пирогом угостишь? — он положил наточенные мечи и колчан со стрелами на стул.

Тамила мысленно тяжело вздохнула и молча поставила перед ним тарелку с двумя кусками пирога, посыпанными корицей.

Глава 4

Ночь подобралась незаметно, но к этому времени, Тамила и Микель как мышки сидели в спальне, закрывшись на замок. Перед этим девушка посетила библиотеку и выбрала несколько книг о инициации ведьмы, на которые ей указала Мотя. Теперь ведьма, устроившись в кровати с зажженными свечами внимательно читала, вникая в каждую строчку и слово.

Она не хотела попасть впросак, прекрасно понимая, что Микель в магии гораздо опытнее нее. Не хватало чтобы он инициировал ее, заранее одурманив какими-нибудь травами или зельями

Она уже приняла ванную, облачившись в чистую ночную рубашку и потеснее завернувшись в одеяло, чтобы он не вздумал распускать свои шаловливые руки.

Оборотень лежал на своей половине кровати, попивал из чистого бокала вино и… читал стопку старых газет, которые нашел в коридоре. Со стороны они выглядели как пожилая супружеская пара, обоим не хватало морщин и очков.

Когда глаза стали закрываться, Тамила отложила книгу и свернувшись калачиком стала медленно засыпать.

Она слышала, как оборотень шелестит газетой, переворачивая страницы, а когда он с легким звоном поставил на тумбочку бокал, ведьма почувствовала, что к ней приблизились. Вот его дыхание с ароматом винограда, коснулось ее щеки и… Микель задул свечи. Чуть позже по замку пронесся вихрь под названием хозяин, он громко ревел, но на верхние этажи не поднимался и удрал в сад.

— Вот бездарь, тут лежит такая дева, а он в лес сбежал. Видать охота ему больше по вкусу, чем твое бледное тельце, — отпустил очередную остроту оборотень, смотря на девушку.

Тамила молчала, моля богиню о терпении. Хотя в обществе оборотня, ей давно нужно поставить памятник или причислить к святым мученицам.

Серебряная цепочка висела у него на шее, как Микель не пытался ее разорвать, каким оружием не резал — ничего не помогло. Ошейник остался при нем. Свободное время он провел в кузне и на конюшне, приводя все в порядок, хотя сам толком не знал надолго они задержатся в замке или зачарованный хозяин сведет их сума своими ночными забегами.

Разговор ведьмы с домовыми он прекрасно слышал, в словах Моти была правда. Если Тамила не захочет провести стандартную инициацию, то это сделают в ковене, но другим, более болезненным способом. Влезут к ней в голову, выжигая все на своем пути, некоторым девушкам после подобной процедуры было очень тяжело прийти в себя.

«Неужели я совсем ее не привлекаю?», — посмотрел на спящую.

Но чего он от нее хотел, когда о себе ничего не рассказывает и почему-то всегда ее подкалывает. Пытается вывести вечно спокойную и терпеливую девушку из себя. «Она лекарь, а этот народ отличается той еще несгибаемостью», — некоторое время он полежал, наблюдая за размеренным дыханием ведьмы и хотел уснуть, когда девушка развернулась и устроилась у него под боком раскинув руки в стороны.

— Ба… не хочу… — пробурчала сонным голосом Тамила и потерлась носом об обнаженное плечо оборотня.

По телу пробежали мурашки, а позвоночник прострелило разрядом тока. Оборотень сдавленно сглотнул и потянул носом аромат корицы и яблок исходящий от волос ведьмы.

«Еще и во сне разговаривает. Ба? Бабушка? Или это имя», — осторожно снял ее руку со своей груди, но девушка вернула ее обратно, впившись ноготками в его кожу. Это было выше его сил, и оборотень, усмехнувшись, погладил ведьму по обнаженному плечику, стягивая рубашку еще ниже, пока ворот не оказался на изгибе локтя, оголив спину до лопатки. Затем он скинул с нее одеяло, любуясь стройной, длинной ножкой. В полумраке кожа казалась белоснежной, подол рубахи задрался выше колена, обнажив бедро до середины.

Дальше Микелю пришлось бы разбудить ее, поэтому он оставил все как есть и уснул с довольной улыбкой.

На утро, Тамила проснулась от того, что ее за талию обнимает горячая рука, догадаться кто это был не составило труда. Она закатила глаза, ощущая жар от ладони на своем животе, затем мужчина провел по ее обнаженному бедру, потягивая рубашку вверх и сжал ягодицу. Оборотень зарычал, уткнувшись ей в затылок и прижимаясь всем телом. У Тамилы чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда она ощутила, что в постели с самым настоящим мужчиной, а не мальчиком.

Стараясь не разбудить его, она выскользнула из объятий и приведя себя в ванной в порядок, сбежала вниз. На кухне ведьму ждала новая корзинка с яйцами, молоком и мясом.

Ветчина призывно скворчала на плите, пока Тамила взбивала смесь для омлета. Мотя появилась чуть позже, неся в подоле свежие помидоры и огурцы, первые ведьма нарезала в омлет и добавила натертого сыра.

— Ох и хозяйственная ты, а так и не скажешь, что из деревенских, — задумчиво проговорила домовиха, раскладывая на столе салфетки и приборы.

— Что ты имеешь ввиду? — Тамила нашла заварочный чайник и ополоснула его кипятком.

— Смотрю на тебя, вроде ты деревенская, а с другой стороны, двигаешься, разговариваешь. Вон даже за столом вчера, как ухаживала за своим оборотнем, прямо аристократочка. И салфеточку ему расстелила и посуду всю помыла, расставила как полагается.

Тамила непонимающе посмотрела на домовую:

— Так я и есть из деревни, а всему этому с детства бабушка учила. Говорила, что не может ведьма быть простолюдинкой, не ведающей о том, как вести себя за столом или как мужу своему еду подать. У нас в Нагоре все просто, ели одной ложкой и вилкой, тарелка одна, там не привыкли к богатым сервизам и этикету.

— Вот мне интересно, с чего бы простой лекарке, учить свою внучку этому самому этикету?

Тамила знала ответ на этот вопрос, но отвечать не захотела. Какая разница почему она все умеет и знает.

— Засиделась я с тобой, надо еще в доме прибрать. Вчера ты нас одарила своей заботой, накормила стряпней, которую собственноручно приготовила, поэтому и сил прибавилось. О, чую твой мужчина идет, приятного аппетита, — и исчезла.

Тамила посмотрела на место, где только что стояла домовиха и погасила огонь на плите. Пышный, золотистый омлет она переложила на широкую тарелку, поставила чашку с дымящимся кофе.

Когда Микель вошел в кухню, его ждал завтрак:

— А говорила, что не жена и не прислуга. Стоило мне прийти, как все готово, — сел на стул и взялся за вилку с ножом, поддев с тарелки, поджаренные полоски бекона.

Ведьма как всегда проигнорировала его колкость и села напротив, стол был квадратный, небольшой, на четыре человека. Себе девушка приготовила обычную яичницу с ветчиной, заедая свежими ломтиками помидоров. Овощи оказались очень вкусными, как и вчерашние яблоки, а значит замковая земля плодородная и добротная.

Пропадать урожаю, у Тамилы не позволила крестьянская запасливость. Жители ее деревни, каждый урожайный год собирались, брались за огородный и садовый инвентарь, шли в поля, на грядки и работали бок о бок, чтобы зимой никто не голодал.

Люди в деревне были не то, чтобы плохие, хорошие, но боязливые. Если бы не история с упырем. Тамила до сих пор занималась там лекарским ремеслом. Да, она была зла на них, но вспоминая маленьких детишек которых лечила, ей становилось грустно. «Как они там без меня? А ведь в следующем месяце жена пекаря должна родить, и кто поможет бедняжке?», — она слишком задумалась и громко вздохнула, что не укрылось от оборотня, который уже покончил с омлетом и теперь намазывал на хлеб масло, сверху он полил его вишневым вареньем и отпил кофе.

Микель был страсть как доволен тем, что нынешнее время, для него как долгожданный отпуск. Восемь лет он вкалывал на свою госпожу-ведьму, не зная отдыха. Изредка самостоятельно выбирался в таверны чтобы напиться, в бордели он не мог пойти, не мог выбрать понравившуюся девицу. Асмира была очень ревнивой, если она сама не выбирала девушку и не отдавала приказ, он не мог ни к кому прикоснуться. Бывало, что госпожа по несколько месяцев не позволяла ему физической разрядки и от того, наблюдая за тем, как Асмира сама развлекается в борделях или роскошных домах знати, учувствует в оргиях, а он вынужден стоять в темном углу и наблюдать за ней, по ее же приказу, Микелю становилось тошно. Здесь же, в замке заколдованного лорда, он чувствовал, что отдыхает и телом, и душой, если бы молодая ведьма была посговорчивее, он был на седьмом небе от счастья.

Но все это решится его сегодняшним походом в деревню. Она находилась в часе ходьбы от замка, бегом и верхом можно добраться быстрее. Он все еще думал, брать ли с собой ведьму, вдруг там окажется кто-нибудь из ковена. Ведьмаков и ведьм частенько заносило в разные, темные и дальние уголки королевства. А молодая ведьма, будет гарантией того, что на него возможно не нападут и не захотят сделать рабом, поводок то при нем, а об этой детали он ни на минуту не забывал.

«Если кто остановит, скажу, что принадлежу ей и все, она ведьма, а большего и не нужно. Вечером праздник, пусть девчонка погуляет, выпьет вина, расслабится, может встретит какого-нибудь парня и пройдет инициацию».

— Вечером со мной в деревню пойдешь, — не спросил, а приказал оборотень.

— С чего бы мне с тобой туда идти?

— Потому что там будет праздник, ты, видимо, никогда не веселилась. Не знаешь, как танцевать у костра.

— Знаю, да только не до веселья. По дому в любой момент может рыскать хозяин замка, как ты собрался ночью возвращаться?

— Кто сказал, что собрался? Скорее всего заночую у какой-нибудь селяночки, ты же не хочешь меня обласкать, поэтому не вижу смысла тратить свое время на такую ледышку, как ты.

— Вот и не трать, — процедила Тамила, убирая грязную посуду со стола, на миг оборотню показалось, что девушка треснет его тарелкой по голове, кажется, он слегка перегнул палку назвав ее ледышкой.

Эта деревенская ведьма была странной, она не отличалась болтливостью, не закатывала истерик, не вешалась на шею, вообще ничего из того, что обычно делают простолюдинки при виде красивого аристократа, харизматичного оборотня. Тамила просто не видела в нем мужчину, по большей части она была молчалива, без повода с ним не заговаривала и держалась на расстоянии. Насколько это было возможно в одной кровати которую они делили в целях безопасности. По крайней мере все, что касалось защиты, она ему доверяла и не перечила.

Убиралась, готовила, еще немного и будет латать дыры на его рубахе как послушная женушка.

При обыске дома. он обнаружил несколько мужских комнат и из многообразия вещей, смог выбрать себе более-менее подходящие штаны, обувь и несколько рубах с жилетами.

Тамила закончила с посудой и вытерев руки полотенцем, подхватила пустую корзину и отправилась на улицу.

Микель наблюдал за ней со стороны, ведьма ходила по саду: рвала целебные травы, затем ползала под яблонями выбирая более-менее хорошие, а не сгнившие плоды.

«Видать, снова будет печь пирог».

— Ты бы сходила и нарвала ягод, а то, есть одно и тоже быстро наскучивает! — он одернул ее, прислонившись к дверному косяку и щурясь от солнечных лучей.

Девушка нахохлилась, вжав голову в плечи и встала с земли:

— Ну так показывай где ягоды растут, а не стой столбом, — она уперла руки в бока, корзинка висела на изгибе локтя.

Сделав недовольное лицо, подошел к ней и взяв за руку, повел в противоположную от яблонь сторону. У самого забора, росли кусты со смородиной: черная, красная, здесь же был и крыжовник, малина.

— Чуть дальше пара грядок земляники и клубники, — оборотень ткнул в сторону.

Тамила оставила свою ношу на земле и вместо того чтобы собирать ягоды, стала их планомерно поглощать, пока не перепачкала все руки.

— Ты что, голодающая, никогда ягод не ела?

Вместо того чтобы ответить ему, девушка приложила к раскрытому рту оборотня ладонь с красной смородиной, заставив съесть. Микель был не против, напоследок облизнув ее пальцы, но Тамила не обратила на это внимание, хотя он видел, как на ее тонкой шее запульсировала вена, и она чаще задышала.

Дальше ведьма прилежно собирала ягоды для выпечки и к обеду было готово два смородиновых пирога. Один для домовых, а второй для них.

От похода в деревню, Тамила отказалась и на закате оборотень ушел один. Девушка бродила по четвертому этажу, но кроме очередных, запыленных комнат здесь ничего не было, и она поднялась в башню. Немного колдовства и вокруг чистота.

Эта спальня нравилась ей, она была высоко над землей и такая уютная, в отличие от той, в которой они с оборотнем ночевали. Из окна открывался потрясающий вид, но она знала, что с крыши он еще более захватывающий. Стоит как-нибудь наведаться туда.

«Я могу остаться ночевать здесь, тогда если этот несносный оборотень вернется навеселе, мне не придется терпеть его приставаний», так она и решила. Мотя принесла ей корзинку с творогом, баночкой джема, хлебом, яблоками и мисочкой малины. Чуть позже, они с домовихой сидели за круглым столиком у окна и пили чай.

Тодя присматривал за хозяином в подземелье.

— Мотя, а чья это спальня? — спросила ведьма.

— Раньше, она принадлежала сестре хозяина, хорошая была девушка. Жаль, что здоровье подвело ее, очень слабой родилась, умерла от болезни, бедняжка. Госпожа Лианора — свет в окошке, она одна могла справиться с капризами младшего брата — нашего хозяина. Они ведь оба рано осиротели, быть может поэтому, хозяину всегда хотелось наполнить такой большой дом гостями, блеском балов, шумом голосов. Их матушка скончалась вторыми родами, а отец сломал шею на охоте упав с лошади, когда молодой госпоже было пятнадцать лет. У нее и брата разница в возрасте десять или одиннадцать лет. Она его и воспитывала, когда сама не училась.

— А как же няни, гувернантки?

— О, те были, но рядом с мальчиком никто подолгу не задерживался. Уж не знаю почему, в детстве он был очень спокойным ребенком, рассудительным. Ходил за сестрой хвостиком, а потом, когда его сестры не стало, он и изменился. Восемнадцать лет — самый прекрасный возраст для молодого человека. В глубине сада, есть пышный розарий, там стоит беседка, за ней могила Лианоры, вся заросшая, неухоженная, — Мотя тяжело вздохнула. — Хозяин запретил к ней приближаться, заботиться. Иногда он во всем винит сестру, если бы она не умерла, его не настигло проклятье.

— Окружающим всегда проще обвинить другого, чем признать собственные ошибки, — кроме похода на крышу, она взяла себе на заметку поиск розария Тамила.

— Уже поздно, ложись отдыхать. Когда оборотень вернется, я скажу ему что ты ночуешь здесь.

— Спасибо.

Домовиха исчезла, а ведьма закрыла дверь на засов и села перед зеркальным столиком, неторопливо расчесывая волосы. Ночью в замке опять слышались грозные рыки, шум, но до башни в которой спала Тамила — это долетало воем ветра из приоткрытого окна. Она не боялась, нежась в кровати абсолютно одна и наслаждаясь этим одиночеством. Ей было неуютно спать рядом с оборотнем, всегда чувствовалось напряжение, страх что он может взять ее силой. Тамила боялась той боли, которую несет потеря невинности. Поэтому всячески оберегала свое личное пространство. Проснулась она в четыре утра, когда за окном только занимался рассвет.

В столе обнаружилась коробочка с нитками и иголками, вытащив из шкафа один из слишком пышных нарядов темно-вишневого цвета, приступила к работе. Отпорола все кружева, убрала лишние юбки для легкости и освежила с помощью магии. Избавилась от торчащих ниток и подшила разъеденные молью дыры.

Холодный атлас струился вдоль ее тела, юбку она укоротила до щиколоток, чтобы не подметать полы и землю.

«Пусть так ходят светские барышни, а я сделала по-своему», — она довольно улыбнулась, разглядывая себя в зеркале. Нижнее белье в кружевах, она тоже превратила в подобающее, по ее взгляду. Приложив ухо к двери, убедилась, что там тихо и осторожно отодвинула задвижку. В коридоре никого не было, полумрак освещался парой фонарей со свечами внутри.

Спустившись по лестнице, Тамила выбежала через кухню на улицу и помчалась туда, куда говорила Мотя — к розарию.

Место действительно оказалось заброшенным. Когда-то белоснежная беседка, пошла трещинами, между половиц были глубокие дыры, все оплетено плющом. От ее шагов, дерево скрипело и Тамила вернулась на траву, обойдя беседку встала перед густыми розовыми кустами. Среди них угадывались очертания статуи, но разглядеть больше не удалось.

— Ну ладно, работа есть работа, — закатала рукава и с помощью магии принялась прореживать кусты, убирать сорняки, пока не расчистила себе тропинку.

Перед ней предстала в полный рост статуя девушки в платье того времени, на шее было жемчужное ожерелье, вьющиеся волосы собраны на затылке, она прижимала руки к груди и улыбалась, устремив взгляд в небо.

«Словно молится за своего брата», — до начала шестого утра, ведьма колдовала в розарии, пока не была удовлетворена наведенным порядком. От усердной работы ее коса растрепалась, волосы прилипли к разгоряченной коже, на руках не было живого места. Она не могла тратить все силы на уборку, которую можно сделать руками.

«Пока я не прошла эту проклятую инициацию, приходится экономить магию, как монеты в кошельке», — ее не волновала боль в руках от колючих кустов. Тамила всегда получала искреннее удовольствие от работы в саду.

Беседкой она занялась в последнюю очередь и когда живот стало сводить от голода, отправилась в дом.

Сунув руки под холодную воду, с облегчением вздохнула. Прохлада остудила порезы и уколы.

— Не верю своим глазам, молодая госпожа ведьма. Ты вычистила могилу нашей покойной хозяйки леди Лианоры, — рядом с ней возник Тодя. В глазах домового стояли слезы, а губы дрожали.

— Это ведь могила, я не могла ее оставить.

— У тебя доброе и отзывчивое сердце, ты очень щедрая и светлая ведьма.

— Ты так говоришь, как будто до этого не встречал хороших, — выключила кран и поставила чайник на плиту.

— Вокруг замка бродило много разного темного народу, сюда наведывались молодые девушки корысти ради. Они думали, что если привлекут чудовище, он одарит их богатствами. Было много бесстыдниц, я разочаровался в людях, — Тодя поставил на стол корзинку с продуктами. — Земли за замком, деревня и множество плодородных полей с животиной, принадлежат хозяину. Его управляющий, наведывается сюда раз в три месяца, следит за тем что происходит в замке. Что обветшало или окончательно приходит в негодность тут же чинится. Мы этого сделать не можем, недостаточно сил. Немного прибираем, доставляем из деревни продукты. Ты не подумай молодая ведьма, но наш хозяин очень богатый чело…

— Неужели управляющий такой честный? — Тамила недоверчиво посмотрела на домового.

— Он сын предыдущего управляющего, вся их семья с давних пор ведет дело с моим господином, он щедро и исправно платит ему, поэтому об обмане тот даже не помышляет. А о тех, кто в его конторе задумывает лихое, докладываю я. Я — уши и глаза хозяина, пока он не разрушил проклятье.

— Тодя, ты прекрасно выполняешь свои обязанности — твоему господину повезло с таким домовым. Надеюсь пирог со смородиной пришелся вам по вкусу. Сегодня я подумываю приготовить из клубники, вчера увидела грядки.

— Пирог — очень вкусный, а главное приготовлен с теплотой. У Моти есть флакончик с розовым маслом, оно поможет снять воспаление и поспособствует быстрому заживлению ран. Розы коварные цветы, но молодая госпожа так их любила. Когда-то, в ее комнате всегда стояли свежесрезанные букеты.

Домовой исчез, а Тамила приняла готовить завтрак, она повязала поверх дорогого платья передник.

Сегодня она напекла целую стопку пухлых, блинчиков. Заварила к ним чайник с травами, а из оставшихся, сделала травяную ванночку для рук.

Когда на кухне появился слегка помятый с темными кругами под глазами Микель, девушка отмачивала руки в теплом отваре.

— Что произошло? Неужели в мое отсутствие к тебе зашел деревенский парень и попытался отнять твою честь? — он подцепил вилкой два блинчика и перетащил к себе на тарелку.

— Тебя так тревожит моя невинность, — ведьма хищно улыбнулась, ее зеленые глаза сверкнули.

Оборотню стало не по себе. При желании, ведьма может инициировать себя на зло ему, а потом заставить прислуживать себе. Об этом он не подумал, поэтому остаток завтрака молчал, бросая на Тамилу косые взгляды.

Девушка вылила отвар в раковину, привычно помыла посуду и убрала со стола. В этот момент перед ней появился Тодя и протянул бутылочку с розовой жидкостью.

— Благодарю, — она так лучезарно улыбнулась домовому, что Микелю стало немного завидно.

Отобрав у ведьмы бутылочку, оборотень открыл ее и стал осторожно втирать масло в израненные руки девушки. Ведьма воспринимала это как должное, смотря в окно. Ее напускное равнодушие, раздражало его.

— Готово, куда дальше пойдешь?

Тамила потерла ладони:

— Собирать клубнику или землянику, сегодня сделаю пироги или пирожки с ними.

— Лучше бы с картошкой и капустой, я видел в подвале несколько кочанов, а то с твоими сладостями я потолстею.

Девушка пожала плечами, ей было все равно из чего готовить, лишь бы занять руки. В деревне, они с бабушкой могли весь день проводить на ногах, заботясь о пациентах, собирая травы, готовя настои и зелья.

Чуть позже, Тамила и Мотя на пару чистили картошку и кочаны капусты. Ароматы из кухни витали по всему первому этажу, у Микеля, который прохаживался по галерее с портретами, разыгрался аппетит.

Ночью в деревне он отлично провел время: таверна, сеновал, снова таверна, танцы у костра с пышногрудыми девками. Они-то сразу приметили высокого и привлекательного оборотня в толпе парней.

В замок он вернулся глубокой ночью, хозяин снова шастал по лесу, поэтому Микель свободно поднялся в свою комнату уже предвкушая то, как будет тискать ведьмочку. Но кровать оказалась пуста, а домовая предупредила его, что барышня изволила ночевать в башне.

Тамила закончила с пирогами и засунула противни в печь. Скоро, пирожки с капустой и картошкой будут готовы, хватит и на семью домовых и на взрослого оборотня.

— Ты не замечала, что господин Микель остается в человечьем облике не весь день? — спросила Мотя, убирая со стола, пока Тамила сидела на стуле и попивала чай.

— Нет.

— А вот и зря, чую что-то с ним не так. Сколько дней вы здесь живете, а он как будто подолгу не может быть человеком, раз и на пол дня оборачивается волком. Странно… еще и эта дрянь у него на шее.

— Он носит серебряную цепочку, но я думала это обычное украшение.

— Вот ты ведьма, а такого не знаешь, хотя, о чем это я. Ты простая деревенская лекарка, а не студентка Ковена ведьмаков, как твой дружок.

Тамила ничего толком не знала о Микеле и приготовилась внимательно слушать.

— Это же поводок.

— Как у собаки? — ведьма нахмурилась, представив мужчину в человеческом облике бегающим на четвереньках и засмеялась.

— Смешно ей, а плакать надо. Уж не знаю кто та тварь, которая надела на мальчика эту дрянь, но от поводка — добра не жди. Это артефакт, позволяющий хозяину контролировать своего оборотня. Видать Микель был у кого-то в услужении, раз на нем эта вещь.

— Он ничего о себе не рассказывал.

— Видать, потому что ничего хорошего рассказать не может. Но береги его, ты хоть и не инициированная ведьма, да ежели кто из дурных ведьм увидит такого красавца с поводком, сразу захотят забрать его себе в услужение, а ты им будешь как кость в горле.

— Прекрасно. Не было печали. Оказывается, меня убьют, только из-за того, что он рядом со мной ошивается.

— Дура ты девка. Лучше вместе вам быть, чем порознь. Он-то острый на язык, но ему страшно. Каково бывшему рабу оказаться на свободе, вот он и гуляет, скалится. Потому, что только так может выразить свои чувства. Не нравилась бы ты ему, он с тобой не возился. Не просил пироги испечь, не ел твою стряпню. А так, ежели что, ты другим всегда можешь сказать, что он твой и принадлежит только тебе. А связываться с таким сильным оборотнем — это себе дороже.

— Еще и врать придется.

Пироги удались на славу, обедали дружной компанией за столом. Тодя принес бутылку вина, Мотя тоже немного выпила, Тамила отказалась. Она не переваривала вкус вина, поэтому домовиха намешала ей целый кувшин прохладного компота из сухофруктов.

Глава 5

Так они жили не тужили целый месяц, Тамила окончательно обосновалась в башне.

Микель стал подкалывать ее реже обычного, видимо сказались гулянья в деревне. На улице стояла середина августа, не за горами была осень, а за ней нелюбимые ведьмой холода.

Тамила понимала, что если до первого снега не решит свою проблему с инициацией, то всю зиму, от нее не будет проку. А кто знает, куда судьба понесет ее или Микеля завтра, если хозяин дома доберется до них. Но и тут, зверь поутих. На двери комнат он больше не кидался, не рушил постепенно возвращающееся к прежнему виду убранство замка, просто сбегал по ночам в лес, а под утро возвращался и спал.

В кладовой и подвале пополнились запасы еды, а вместе с ними, добавились засушенные пучки и корзины ароматных трав, которые Тамила собирала по первой росе. Когда ей нужно было уйти в лес в полнолуние, Микель обращался огромным человекообразным волком, вставал на задние лапы и ходил следом за ней. Чтобы всегда быть готовым отразить атаку, если они нарвутся на хозяина. Но медведь словно избегал встреч с ними, пока однажды, Тодя не сказал Тамиле что хозяин хочет видеть ее. Не Микеля, а именно девушку.

Это было обеденное время, ведьма как раз закончила есть суп, оборотень где-то гулял в облике зверя, а рядом с ней уже появилась Мотя.

— Иди голубушка, не бойся. Он смирный.

Они провели ее не на третий этаж, как она думала, а в зимний сад на первом этаже. Застекленное помещение, оказалось в другом крыле дома, здесь Тамила не бывала.

Они с Мотей убрались на чердаке, полюбовались видами с крыши, но не особо прогуливались по нижним этажам.

В кресле качалке, укрытый широким пледом, сидел худощавый на вид мужчина. Его длинные темно-каштановые волосы и борода были всклоченными и давно не чесанными, от него пахло немытым телом и… болезнью.

Под давно не стриженными ногтями чернела грязь и кровь, полупрозрачная, желтовато-коричневая кожа рук во множестве шрамов. Узкое, продолговатое лицо с острым носом и пронзительно голубыми глазами, тонкие морщинки на веках и лбу.

Перед Тамилой сидел не бушующий зверь, а самый обыкновенный старик.

— Вблизи ты еще краше, — прохрипел хозяин. — Вижу, что не боишься, а жаль, я в любой момент могу вырвать твое сердце и заставить Мотю приготовить его мне на закуску.

Ведьма молчала, успокаивая гулкий стук сердца в своей груди.

— Меня зовут лорд Масикавелий. Я — хозяин этого замка и всех прилежащих к нему земель. Мне сказали, что ты ведьма, как думаешь, сможешь снять мое проклятье?

— Нет. Для этого вас нужно полюбить.

— Ну так полюби, в чем проблема? Вы с дружком-оборотнем, живете здесь на всем готовеньком месяц. Вначале я хотел вас убить, затем подумал оставить и сделать рабами, но чуть позже, мне пришла гениальная мысль. Ты знаешь кто я, видишь, как выгляжу сейчас, потому что ненадолго, но могу стать человеком.

— Это невозможно. В условиях вашего проклятья, четко сказано — полюбить должны обе стороны, а я не та, которая спасет вас, как и вы не готовы полюбить кого-то кроме себя.

— А ты дерзкая, смелая и… глупая, — он резко встал с кресла и сделал шаг к ней, но запутался в пледе и упал на пол, разбив нос в кровь.

Ругаясь и проклиная, Масикавелий завозился на месте, а Тамила тяжело вздохнула и мысленно помолившись богине, присела напротив страдальца. Она приложила пальцы к разбитому носу и вылечила его. Кровь тут же перестала течь, Тодя протянул хозяину чистый платок, а Мотя быстро протирала пол оказавшейся в ее руке тряпкой.

— Мы покинем ваш замок сегодня же, — сказала ведьма, собираясь уйти.

— Не стоит. Оставайтесь, раз ты действительно мне не поможешь и вам не нужны мои сокровища, то живете, — сдался Масикавелий, возвращаясь в кресло. — С вами, здесь стало не так грязно, вот и польза. Я уже смирился, что мне никто не поможет, так хоть не помру один. Будет кому еще поднести стакан воды.

— Хозяин, что вы такое говорите, — взволнованно начал Тодя, но лорд прервал его, положив руку на плечо.

— Если хотите, чтобы я поднесла вам стакан воды на смертном одре, то для начала верните себе прежний, достойный любого мужчины вид, а там посмотрим, — вздернув подбородок, Тамила гордо ушла.

И только в кухне, она с волнением стала перекладывать всю посуду, стараясь успокоиться. Наведение порядка всегда приводило ее в равновесие «Черт дернул меня за язык, сказать подобное этому чудовищу. Неровен час и разорвал бы меня на месте», — она села на стул и закрыла лицо руками, делая глубокие вдохи.

— Ты чего? Тосковала пока меня не было? — Микель коснулся ее плеча, он только вернулся с прогулки.

Тамила машинально потерлась об нее щекой и покачала головой:

— Встретилась с хозяином.

— Что? — Пальцы сжались на ее плече, но она не обратила на это внимания. Оборотень сел перед ней и заглянул в ведьмовские глаза. У него самого — были золотистого оттенка.

— Лорд Масикавелий, великодушно разрешил нам остаться у него.

— Это все или он что-то тебе предлагал? Освободить от проклятья? — Девушка кивнула, — Старый пройдоха! И как он, сильно тощий? В последний раз, когда я его видел, он был похож на заросшего старикана.

— Без изменений, старик и есть. Правда, я поставила ему условие, чтобы он привел себя в подобающий вид.

Оборотень рассмеялся и обнял ее одной рукой:

— Так и сказала этому брюзге побриться, помыться и подстричь свои отвратительные ногти?

— Что-то вроде того, но ты то откуда знаешь, как он выглядит? — Она и не подумала скидывать его руку со своего плеча. Сейчас, прикосновения Микеля было тем самым, успокаивающим средством. Она не одна в этом доме с сумасшедшим стариком.

— На второй день нашего пребывания и узнал. Посидели, поговорили за бутылкой вина. Масик оказался скрягой и нытиком, жаловался на свою несчастную судьбу. Поэтому скажи спасибо домовым, без них — мы бы не ели таких дивных завтраков.

— А то, что я их готовила не в счет да? — ведьма смахнула его руку и встала со стула.

— Не хмурься, иначе у тебя появятся преждевременные морщины, — беззаботно сказал оборотень, беря из мисочки крупную ягоду клубники.

— Ты просто невозможен, — прошептала она и выбежала на улицу. Ведьма бежала, прогоняя злобу и раздражение «Почему он не оставит меня в покое, то моя невинность не дает ему покоя, то теперь морщины. Неблагодарный кобель!», — она добежала до ворот и схватилась за прутья.

— Помогите… — за забором в кустах кто-то зашевелился.

Тамила свободно открыла калитку, Тодя смазал петли и теперь за ворота можно было без труда выйти, а не протискиваться как это было в первый раз.

За кустом шиповника лежала женщина, ткань на ее животе пропиталась кровью и была разорвана. Тамила склонилась над ней, призывая магию чтобы остановить кровь.

— Микель! — Закричала что было сил. Испуганные птицы взмыли с деревьев, громко каркая. На небо наползли тучи и стал накрапывать дождь.

Оборотень прибежал к ней в облике волка, едва не сорвав калитку с петель.

— Бери ее и быстрее неси в дом, иначе она умрет, — скомандовала ведьма.

Микель без лишних слов все понял и сделал что сказали. Он поднял раненую и они кинулись к дому.

— Клади ее на кушетку, только осторожно. Мотя! Скорее неси простыню, мне нужны бинты, горячая вода и лекарства из чулана.

Появившиеся домовые, принялись выполнять поручения, а Тамила положила ладони над распоротым животом и зашептала:

— Матушка Жива, помоги своей дочери, дай исцеление, пусть боль забудется, — ведьма повторяла эти слова раз за разом, обращаясь к светлой богине. От ее ладоней отделилось зеленоватое свечение, пальцем она нарисовала на груди раненой две руны: есть и рок. Символы вспыхнули на коже и растворились в теле. Тут уже подоспела Мотя с водой, лекарствами и длинными бинтами.

Тамила не отходила от больной пока не промыла отваром, не очистила и не перебинтовала раны. Все это время ее ладони светились, но чем розовее становилось лицо раненой, тем сильнее бледнела ведьма, пока ее насильно не оторвал от больной Микель.

— Хватит, иначе заберешь ее раны себе и тогда уже кто будет лечить тебя? — Шепнул ей на ухо, обнимая сзади за талию. Ведьма едва стояла на ногах.

— Мотя, влей ей в горло вон тот синий пузырек, там снотворное и обезболивающее, — отдала последнее распоряжение Тамила и прикрыв глаза, сползла по груди оборотня вниз.

— Вот же… — процедил мужчина, подхватив ее на руки. — Мотя, я отнесу ее в башню. Тодя принеси туда миску супа и чего-нибудь сладкого с чаем.

— Слушаюсь молодой господин, — домовик поклонился и исчез.

Поднимаясь по лестнице, Микель шепотом ругал ведьму за неосмотрительность.

— Спасла неизвестную бродяжку. Рисковала собственной жизнью, если бы ты не жила в башне, клянусь я бы сам тебя в ней запер, — открыл дверь комнаты и вошел внутрь.

С его последнего визита, помещение приобрело не просто жилой вид, но и уют. В камине полыхал огонь, в вазе на подоконнике у приоткрытого окна стоял пышный букет из белоснежных вперемешку с желтыми роз. На улице шел ливень, грохотал гром и сверкали молнии.

Он положил девушку на кровать и осторожно влил в рот воды из серебряного стакана. Жидкость стекла по подбородку на шею, но Тамила так и не очнулась. Микель попробовал ее пульс на запястье, слабый и она оказалась слишком бледной, под глазами залегли темные круги, дыхание прерывистое, сиплое.

— Помогу тебе, но не за просто так, — обратился к ней и поцеловал в губы, отдавая частичку своей энергии для ее восстановления.

Ведьма-госпожа научила его этому приему, мало кто из ковена использовал его. Подобный поцелуй не просто одаривал живительной силой, но и позволял заглянуть в сознание целующего. Редко кто был согласен так открыться, чтобы о его тайных желаниях и страхах узнали.

Тамила была в глубоком обмороке, поэтому оборотень не боялся, что девушка что-нибудь увидит. Микель погладил ее по бордовым волосам, расплетая косу. Губы ведьмы оказались со вкусом клубники, от нее пахло выпечкой, но не приторно как от Асмиры. Аромат бывшей госпожи душил и вызывал тошноту, Тамила пахла иначе, приятно и легко.

Медленно, он развязал шнуровку на ее груди и боках, стягивая платье и обнажая плечи, ключицы. Ее волосы он расправил по широкой подушке и приподняв за талию приник губами к шее, вдыхая ее аромат и проводя дорожку из нежных, осторожных поцелуев до ложбинки между грудями. Он слегка прикусил клыками ее плечо и повернулся на шум.

Золотистые глаза волка сверкнули, смотря на стоящую там Мотю. Домовиха как ни в чем не бывало поставила поднос с едой на столик и исчезла.

Микель отошел в ванную и вернулся с глубокой миской теплой воды, в которую капнул целебный, очищающий отвар. Платье было окончательно стянуто и лежало на краю постели. Микель макнул короткое полотенце в миску и отжав, стал осторожно протирать тело ведьмы.

«Для деревенской девки, у нее ухоженное и слишком гладкое тело. Госпожа всегда оставляла между ног небольшой треугольник волос. Считая это пикантным, а меня всегда намазывала специальными зельями, чтобы я был гладеньким, как мальчишка».

Тамила не пришла в себя, когда он провел полотенцем у нее между ног, а затем отложил все в сторону и избавившись от одежды, навис над телом ведьмы.

Сейчас она выглядела еще более невинной и привлекательной: идеально округлая небольшая грудь, талия-песочные часы, в меру широкие бедра, стройные ноги.

Он прикоснулся пальцами в нежной груди: слегка сжав торчащие от холода соски, провел кончиком языка по плоскому животу вниз. Раздвинув ее ноги, спустился вниз, девушка вздохнула и слегка заворочалась, но по-прежнему не очнулась.

А когда она застонала, стискивая простыню под рукой и слегка вздрагивая. Микель внимательно на нее посмотрел и лежал рядом до тех пор, пока сердцебиение Тамилы не успокоилось.

Положив ладонь на ее живот, пустил в тело обезболивающий импульс, который синей искрой проник сквозь кожу и только тогда, Микель вошел в Тамилу.

Он старался двигаться медленно, чувствуя, как по внутренней стороне женских бедер потекла струйка горячей крови. После чего вышел и пошел в ванную, встав под ледяные струи душа и приходя в себя.

Когда он вернулся, Тамила была одета в ночную рубашку, а рядом хлопотала Мотя, опаивая ее сонным зельем.

— Не волнуйтесь молодой господин, я все убрала. Вашего вмешательства она не заметит.

Оборотень кивнул и молча вышел, он не испытывал радость, возможно легкое удовлетворение от того, что лучше он, чем непонятный прощелыга, который не позаботится о комфорте Тамилы. Этой мыслью он окончательно себя успокоил и спустился вниз.

С раненой сидел Тодя. Оборотень провел над женщиной диагностику.

Стоит перенести ее в спальню на втором этаже, пусть ты или Мотя побудут с ней сегодняшнюю ночь, а я пойду проветрюсь.

Микель бежал по лесу в волчьем обличие, дождь заливал глаза, шерсть быстро промокла, а он не останавливался, пока не оказался перед широким темным озером. Из-за непогоды, вода в нем казалась черной, но стоило протянуть лапу — прозрачная.

«Я все сделал правильно, не насиловал ее. Она должна быть мне благодарна, я избавил ее от боли», — но почему-то, чувство вины никак не хотело отступать, и он сбежал в деревню. Ему нужно напиться и развлечься в компании женщин.

Однако ни одна из деревенских прелестниц не вызвала в нем желания, они были не такими привлекательными и свежими как Тамила. От них исходил запах немытых тел, деревенской жизни, похоти, они все насквозь пропахли грехами. С вином было легче, оно помогло ему притупить чувства, усыпить и когда он вернулся в замок, то упал на кровать и провалился в сон.

А в своей башне, Тамила видела странный сон в котором Микель общался с рыжеволосой ведьмой, которая держала его за серебряный поводок и мучила, ломая кости, причиняя боль и ее последний взгляд, когда страшная виверна разорвала обрюзгшую ведьму на части. Сон, полный страданий и боли, дурмана ее оборотня. А ее ли? Тамилы?

Глава 6

Тамила проснулась в девять часов утра, так поздно она никогда не вставала. Она не знала, как очутилась в своей спальне, должно быть Микель принес ее, а Мотя одела в ночную рубашку «А если это сделал он?» прижала руки к груди.

— Доброе утро молодая госпожа, как тебе спалось? — в комнате появилась домовиха и поставила на стол поднос с горячей кашей и чайник. — Вчера всю себя истратила на раненую, даже не поела. Господин Микель как принес тебя, так вернулся к больной. Ешь и набирайся сил.

— Мотя, а ты меня переодела?

— А кто же еще, в этом деле мужчины не помощники, они только раздевать горазды, — подмигнула ведьме.

Тамила прижала ладони к смущенному лицу и тяжело вздохнула:

— Господи, за что мне все это? Мотя, как там женщина? — вылезла из кровати и пошла умываться.

— Да что ей станется, медведь подрал слегка, но ты ее быстро вернула, считай с того света. Повезло горемычной, что ты оказалась лекаркой, иначе ночью уже схоронили бы, — Мотя ловко заправила кровать, не оставив ни одной складочки и налила в маленькую чашечку чай. — Хорош сервиз, достала из серванта хозяина. Велел, раз ты обосновалась в комнате его покойной сестры, подавать тебе чай в ее любимом сервизе, все ж, память о ней.

— Очень красивый, тонкая работа, — ведьма осмотрела голубые чашечки с блюдцами и чайник.

— Как ты себя чувствуешь? Твой оборотень вчера сам на руках отнес тебя обморочную сюда.

— Без изменений, очень крепко спала, сны разные снились, но толком не запомнила, — почему-то соврала она. То, что было связано с Микелем она запомнила очень хорошо, но не знала правда это или нет.

— Вот и хорошо, одевайся и скорее спускайся к этой даме, она сказала, что расскажет свою историю только когда лекарь будет рядом.

— Интересная особа, — ведьма быстро поела и переоделась в изумрудное в цвет глаз платье с длинными рукавами.

Дамой, попавшей в беду, оказалась дочь местного графа. Леди Аорелия. Ей было около тридцати пяти лет, в черных, длинных волосах появилось несколько седых волосков, в уголках больших карих глаз залегли тонкие морщинки. На острых скулах горел болезненный румянец, ее немного лихорадило, но кризис миновал. Женщина шла на поправку, ее действительно подрал медведь, она сбежала от бывшего мужа, который решил позабавиться с ней. Их разводу сопутствовал год неудачного и болезненного для графини брака. Муж постоянно бил ее, был груб, не стеснялся в выражениях. Он женился на ней только из-за богатства и до свадьбы, вел себя как примерный, степенный мужчина, а после… он спустил ее деньги на увеселения. Если муж не был с женой, то проводил время в борделях. Через день после подписания договора о расторжении брака, мужчина поймал ее и затащил в какой-то заброшенный дом, надеясь напоследок позабавиться с несчастной женщиной, но она вырвалась и сбежала, а в лесу нарвалась на медведя.

— И вот я здесь, спасибо, что спасли меня, — Аорелия со слезами благодарила сидящую рядом Тамилу. Графиня не отличалась заметной красотой, была обычной женщиной. Естественно, что ее муж позарился не на нее, а на деньги.

— Вам нужно провести несколько дней в постели, пока жар не спадет, хорошо питайтесь и не стесняйтесь говорить о боли. Сейчас я еще раз осмотрю все ваши раны, будет немного покалывать, — предупредила Тамила, применяя свои лекарские чары.

Аорелия действительно настрадалась, муж сильно избивал ее: треснутые ребра, поврежденные ткани, плохо зажившие шрамы. На секунду, ведьме захотелось убить этого ублюдка, который возомнил, что мужчине позволено все.

— Ай! — вскрикнула графиня и Тамила убрала руки.

— Вот и все, не волнуйтесь и отдыхайте, — она заставила ее выпить еще парочку зелий и покинула комнату.

На улице ей в лицо ударил прохладный порыв ветра, в воздухе пахло грозой. Этот месяц, обещал быть дождливым. Тамила чувствовала, что природа негодует, словно поддерживает ее чувства в отношении бывшего мужа графини.

— Чтобы ты не смог больше использовать свое хозяйство по назначению, пока не раскаешься в содеянном, — злобно прошипела она. Гром прогрохотал и стекла дома задрожали. Вдалеке, над деревней сверкнуло несколько молний.

Как же был удивлен бывший муж графини Аорелии, когда в борделе, его достоинство ни разу не пошевелилось на призывно танцующую перед ним шлюху. Что только мужчина не делал, как ни пытался, его член оставался неподвижен и… скукожен. В последствии мужчина еще несколько лет мотался по разным лекарям, но все твердили только одно, как мужчина — он больше ничего не может сделать.

А Тамила, стоящая под козырьком дома, любовалась, как землю поливает дождь. Ей было легко и приятно, внутри нее, словно развязался узел напряжения. Хотелось танцевать, смеяться, радоваться жизни. Она подставила ладонь и на нее попали капли дождя, постепенно образуя на нежной коже лужицу.

«Пусть очистится этот дом от скверны, да пребудет с его жителями небесная благодать», — повелела она и взмахнула рукой. Капли замедлились, на секунду дождь замер, по замку пронесся незримый вихрь.

Домовые сидели на кухне, Мотя поджаривала мужу тосты и варила какао. Тодя любил тосты с плавленым сыром.

— Дорогая, мне кажется, или в твоих волосах больше нет седины, — домой внимательно посмотрел на жену.

— Тодя, а куда пропали твои морщины? — Мотя переставила сковородку на подставку и бросилась к настенному зеркалу.

Все действительно так и было, домовые вмиг помолодели лет на двадцать, превратившись из стариков, в себя прежних. Какими были при молодом хозяине, пока его не коснулось проклятие. Стены дома засверкали чистотой, фонтаны очистились и забили водой. Тучи расступились, давая солнцу осветить замок, и появилась радуга.

— Я чувствую, как сила переполняет меня, — домовик схватился за сердце и широко улыбнулся. — Неужто это то, о чем я думаю?

— Да, нынче ночью, молодая ведьма прошла инициацию, только тшш! — зашипела на мужа и быстро осмотрелась по сторонам. Тамила могла войти в кухню в любой момент.

— Но как же? Неужели барышня не противилась, они ведь недолюбливают друг друга.

— Сколько лет живешь, а ничего так и не понял. Много-то ты знаешь в любви, — задрала нос и вернулась к тостам.

К полудню в кухню пришел заспанный Микель и поведя носом, нахмурился.

— Чем пахнет?

— Тостами с плавленым сыром и какао, — удивленно ответила Мотя, ставя перед ним тарелку с яичницей и сосисками. Домовиха уже выучила привычки оборотня. В какое бы время он не проснулся, предпочитал яичницу или омлет. Кашу он терпеть не мог, суп тоже.

— Нет не этим, пахнет свежестью, новым деревом… обновленным домом.

— Должно быть это госпожа Тамила постаралась.

— Должно быть… но если она будет разбазаривать свой ведьмовской дар на такие вещи, то превратится в фею. Не хватает только крылышек и волшебной палочки.

— Ну будет вам ворчать молодой господин, приятного аппетита, — улыбнулась ему Мотя и взяв мужа под руку, исчезла.

* * *

Через неделю Аорелия смогла свободно передвигаться по замку и его территории. Очень часто, она прогуливалась вместе с Тамилой. Наблюдая как, ведьма расчищает сад, ухаживает за грядками, постепенно готовя почву к холодам.

Аорелия не досаждала девушке болтовней, женщина просто дышала и наслаждалась жизненной передышкой. Ей некуда было идти, не к кому возвращаться, не за кого выходить замуж, потому что кто захочет взять в жены немолодую, да к тому же разведенную женщину, как она.

Однажды, в одиночестве бродя по саду, она наткнулась на высокого мужчину с темной бородой, на нем был слегка потертый костюм, под голубыми глазами залегли морщинки. Он нахмурено осматривался по сторонам и в целом выглядел уставшим и немного болезненным.

— Добрый день, — поздоровалась с ним Аорелия, когда они поравнялись на тропинке.

Мужчина удивленно на нее посмотрел и обернулся, но кроме него этой женщине некого было приветствовать.

— Здравствуйте, леди, — он заложил руки за спину и поджал губы, не зная, что еще ей сказать, но и уйти не торопился.

— Чудесная погода, сегодня не так жарко, как несколько дней назад, — улыбаясь продолжила Аорелия.

— Кхм, да. Не выношу жару. Приближается осень и дни становятся прохладнее.

— Верно, мое любимое время года. Природа так прекрасна в пестром осеннем убранстве, вы не находите?

— Безусловно, но мне больше по нраву морозная зима. Что ж, хорошей вам прогулки, — и поклонившись ушел.

Аорелия смотрела ему вслед и не могла понять, кто же этот мужчина. На вид ее ровесник, быть может, чуть старше, в его бороде видна легкая седина, но глаза, такие чистые и ярко голубые, как у молодого. Держится, как аристократ. Кто же он?

На этот вопрос ей ответила Тамила, когда они по привычке устроились в кухне и пили травяной чай. Ведьма перебирала травы, доставая их из корзинки и собирая в букетики, чтобы затем подвесить их для просушки в чулане.

— Днем, я видела некоего господина с бородой и поразительного цвета голубыми глазами, ты не знаешь кто он?

Ведьма подняла на графиню глаза, а затем как бы невзначай посмотрела на балку под потолком. С появлением в замке гостьи, домовиха взяла себе за привычку наблюдать за ней под покровом невидимости. Тамила догадывалась что это ее собственная инициатива, они с Тодей до сих пор верили, что с их господина можно снять проклятие. И почему бы не попытаться это сделать благодаря его знакомству с графиней. Да, женщина немолодая, но не страшная или глупая. Она пережила несчастье, ни на что не надеется. Прекрасный вариант для отчаявшегося проклятого мужчины. А ведь Масикавелий не был так уж стар, за всем его неухоженным видом и рваной одеждой, скрывался вполне крепкий и в некотором роде привлекательный мужчина.

В сравнении с Микелем, он внешне проигрывал, зато вполне подходил Аорелии.

Она не такая женщина, которая стремится за красотой и богатствами. Все что ей нужно — это покой, забота и ласка. Она достаточно настрадалась.

Мотя выразила эту надежду Микелю и оборотень хоть и ворчал, не желая становиться сводником, но кроме него, с Масиком близко никто не общался.

— Такой же несчастный, оказавшийся в беде, как и вы, — ответила графине Тамила, убирая связанные пучки в сторону.

— Вот как, значит я не ошиблась в своих выводах. При нашей встрече вид у мужчины был несколько бледен. Значит он болен, несчастный, но как его зовут, откуда он?

— Его зовут господин Масикавелий, он благородный человек, но жизнь не баловала его. Мы встретились с ним при странных обстоятельствах, но сейчас ему гораздо лучше. Поэтому пока что, он, как и вы, живет и лечится здесь.

— Это прекрасное место, и я каждый день благодарю судьбу за то, что вы спасли меня, — графиня тепло ей улыбнулась.

— Не стоит, я всего лишь делала то, что должно.

— Вы так скромны. Совсем не похожи на тех аристократок с которыми я общалась.

— Я не принадлежу к высшему сословию, выросла в деревне. Поэтому не нужно лишней похвалы, — Тамила перевязала несколько пучков хлопковыми нитями, нашептывая на них защиту, чтобы растения не осыпались.

На следующий день, Аорелия снова встретилась с Масикавелием, в этот раз женщина была более разговорчивой, она рассказывала ему о последних новостях королевства, стараясь подбирать интересные для мужчины темы. Масикавелий был не особо разговорчив, но внимательно ее слушал. Так проходили дни. Осень подобралась незаметно и вот уже середина сентября. Дни становились короче, настроение Тамилы постепенно, но верно скатывалось вниз.

Она любила осень, но прохладные дни, приближали зиму с ее унынием и слабой магией.

В замке стало гораздо уютнее, по ночам медведь больше не шумел. Возможное счастье и снятие проклятия, теперь полностью лежало на плечах Масикавелия, и он знал это, хоть и боялся. Узнай Аорелия правду, она уйдет, покинет его, а ведь он уже привязался к ней.

Их прогулки стали долгими, совместные завтраки и обеды веселыми, они вместе читали книги сидя в беседке. Масик заботливо укрывал колени своей спутницы пледом, подливал ей горячего какао, а после ужина, скрывался в своей комнате и до самого утра не выходил. Разве что под покровом ночи сбегал в лес на привычную охоту, компанию ему составлял Микель.

После той ночи, когда он тайно, украл невинность Тамилы. Оборотень едва успокоил совесть, оказывается — он не утратил это чувство, но раньше, оно не давало о себе знать и все поручения госпожи — он с легкостью выполнял.

Ведьма по-прежнему держалась с ним на расстоянии, но бывало, что с легкостью переносила его прикосновения, ее сердце больше не билось от волнения или испуга. Микель не знал, радоваться этому или огорчаться. Но знал точно, Тамила постепенно, но верно привыкает к нему, а возможно и привязывается.

— Ну что ты вздыхаешь молодой господин. Пошел бы, да позвал ее на гулянье в деревню, подарил как все парни букет и сладости, бусы какие, — предложила ему однажды Мотя, раскатывая тесто для выпечки.

— Не говори чуши, — холодно ответил оборотень.

— Что верно, то верно. Ты, жена, какие-то глупости говоришь, чтобы молодая госпожа, повелась на такое. Я удивлен, хотя ты общаешься с ней и графиней больше меня, — Тодя поставил перед оборотнем чашку с кофе. Мужчина благодарно кивнул и снова вздохнул.

— А что такого? Ты же за мной именно так и ухаживал, притащил тот злополучный веник из роз, я потом пол ночи очищала стебли от колючек. А заодно и огромный пряник, и тот, сухой, так что им тарелку разбить можно. А деревня… это да, глупость. Тамила не из тех, кто любит гулянья и толпу, она об этом как-то раз графинечке сказала, когда та балы расписывала и наряды богатые.

— Все-то ты знаешь, ушки на макушке, лучше бы домом занималась. У тебя вон уже вся картошка в подвале проросла, — проворчал муж.

— А кто еще за дамами будет следить и слушать, ты что ли? Вы вон с молодым господином, за нашим хозяином присматривайте, да советы нужные давайте. А то как бы не сорвалось все от его несносного характера. Это он с графиней держится, старается слова лишнего не сказать, но по его лицу видно, как желваки ходят лишь бы гадость сморозить. Показать свою агрессивную натуру.

— Ох и говорливая ты женщина! — Тодя покачал головой. — Вы молодой господин не слушайте ее, а то насоветует. Сводница! К госпоже ведьме, лучше иначе подступиться.

— Как же? — Микель внимательно на него посмотрел.

— Вы, почаще в лес с ней ходите. Она ведь с наступлением осени грустит, с тоской из окна спальни смотрит или по сторонам, когда одна гуляет. Сводите ее в лес, покажите красоту природы. Осень — это ведь так прекрасно, любое время года хорошо по-своему. Устройте пикник, она девушка простая, не любит все эти церемонии. Но не напирайте, неторопливо, ухаживайте, заботьтесь, ежели хотите ее к себе расположить. Второй месяц живете в одном доме, а как неродные. По поступкам судить о вас будет, у нее так. Ей не нужно вашего титула, богатства, не привыкшая она к такому. Быть может, от того в башне и живет, чтобы быть подальше от всех. Но грустно ей, одиноко. Боится привязываться, чтобы снова потерять.

— И откуда же ты столько знаешь о ней? — Мотя уперла руки в бока.

— Оттуда, что не у тебя одной есть глаза и уши, да только я в отличии от тебя-болтушки, держу язык за зубами. Не всем и все надо рассказывать, а то уж больно ты глазастая.

Домовиха поджала губы и недовольно отвернулась.

Микель еще немного посидел в кухне и, допив кофе, вышел на улицу. Небо окрасилось розовым и алым, малиновый шарик закатного солнца постепенно опускался, вскоре готовый скрыться за горизонтом. Тамилы ни в замке, ни в саду не было, а значит ушла без него в лес.

Глава 7

Тамила долго гуляла по лесу, под ногами шелестела листва, цепляясь за подол платья. Сегодня она одела свой старый наряд, тот, который когда-то сшила с бабушкой. Черная ткань с длинными рукавами, расшитая на груди защитными узорами алых нитей с двумя завязками и тонкий красный поясок на бедрах. Она распустила волосы, чувствуя себя прежней, не хватало только бабушки и их дома, куда они возвращались после осеннего сбора.

Бабушки не стало именно осенью, но незадолго до смерти, она рассказала Тамиле, чьей дочерью является девочка. Сильного ведьмака, именно от него она унаследовала не только магию, но и дивный, бордовый цвет волос и глаз. Ее мать хоть и блистала красотой, но не умом. Видимо в ее встречу с ведьмаком вмешалась сама судьба, чтобы подарить бабушке такую прекрасную внучку, которая пошла по ее стопам, выучилась лекарскому ремеслу и могла стать сильной ведьмой.

Тамиле было грустно и одиноко, она скучала по любимой старушке, ведь кроме нее, девушка больше никому не была нужна, разве что маленькому Тимару и его отцу.

Оставив корзину на мягком зеленом мхе, стелющемся вдоль неширокого ручейка под корнями дуба, ведьма собрала пеструю листву и сделав венок, одела на голову.

Вытащив из корзинки ножик, она стала едва слышно напевать и срезать росшие неподалеку грибы, временами подбирая упавшие желуди.

— Почему ушла одна?

Тамила вздрогнула, обернувшись, за ней прислонившись к дереву стоял хмурый оборотень.

— Потому что еще не стемнело и мне вряд ли что-то или кто-то угрожает, — положила в корзинку грибы с желудями и на коленях подползла к другим.

— Неважно, я должен знать, где ты или пойдем вместе. Мне так спокойнее, как не инициированная ведьма сможет себя защитить?

— Как-нибудь, — пробурчала себе под нос Тамила, встав с земли, подняла корзинку и проходя мимо недовольного оборотня, одела ему на голову свой венок.

Девушка неторопливо уходила по тропинке к дому, а Микель стоял как вкопанный, только потом, до него дошло, что у него на голове венок из осенней листвы. Усмехнувшись, последовал за девушкой, перехватив ее корзину.

— Я понесу, а то зацепишься за какой-нибудь корень, потом все собирать придется.

Ведьма молча приняла его помощь, а на подходе к дому, остановилась и прислушалась.

— Что такое? — спросил оборотень чуть не врезавшись ей в спину.

— Ты разве не слышишь? — она повела взглядом куда-то влево.

— Писк…

Ведьма метнулась туда, оборотень бросил корзинку на мох и побежал следом, когда они наткнулись на зажатого в капкане крохотного лисенка. Рядом крутилась его мать, животное скалилось и шипело.

Тамила выставила перед собой ладони и стала постепенно успокаивать животное магией, от ее пальцев отделились зеленые искорки. Мать лиса спокойно села и больше не рычала.

Ведьма присела рядом с капканом и стала медленно раскрывать его.

— Уйди горемычная, силенок не хватает, — Микель отодвинул ее и с легкостью раскрыл злополучную ловушку.

Девушка быстро вытащила лисенка и стала колдовать над покалеченной лапой. Она баюкала его на своих руках, шептала что-то об исцелении, пока лапка не зажила. Спустив животное, оно подбежало к матери, и они удрали в кусты.

— Странно, что капкан оказался так близко к замку. Это территория Масикавелия, здесь запрещено охотиться, — Микель поднял капкан за цепь, и они вернулись к брошенной корзинке.

В замке, оборотень рассказал Масику об этом случае и пока мужчина был в состоянии решать подобные дела, тут же отписал своему управляющему и отослал письмо с Тодей.

— Давненько на моих землях не появлялось охотников. Жители деревни не бедствуют, скотина кормлена, урожай процветает, — мужчина задумчиво посмотрел на Микеля.

— Вероятнее всего — это мог быть чужак, вот и решил поохотиться в чужих угодьях. В таких местах, всегда водится разная живность, особенно куропатки и кабаны.

— Никто не смеет охотиться на моих землях, без моего на то разрешения. Голову с плеч такому! — наступили сумерки и бурный нрав медведя стал прорываться наружу.

Микель видел это, лицо Масика постепенно менялось, обрастая черной шерстью, клыки заострялись, а цвет глаз менялся.

— Решим это завтра, удачной охоты и смотри не сильно шуми. Иначе можешь забыть об ухаживаниях за графиней Аорелией, — предупредил его оборотень, покинув третий этаж.

Микель поднялся к башне, но в комнате Тамилы не оказалось. Подключив волчье обоняние, он последовал вверх по лестнице сначала на чердак, а оттуда по винтовой на крышу.

Отсюда были видны далекие огни деревни и первые звезды. У дальнего парапета, кутаясь в шаль, стояла Тамила. Ее бордовые волосы развевались на ветру. Оборотень острее почувствовал ее запах.

Фигура девушки казалась такой миниатюрной, что сильный порыв ветра мог снести ее. Представив, как Тамила падает с крыши, все внутри у Микеля похолодело.

— Не боишься простудиться?

Ведьма склонила голову на бок, но ничего не ответила и только тяжело вздохнула.

Оборотень подошел к ней сзади, поглубже вдохнул запах ее волос: травы, розовое масло и лес. Ее запах заставил его блаженно прикрыть глаза, животное внутри него заворочалось, оно хотело эту самку. Обладать ею, ее телом, оставить на ней парочку отметин когтями, укусить за шею. С такой бурной реакцией своего зверя, Микель никогда не сталкивался.

— Пойдем, — взял ее за локоть и Тамила послушалась. Но на винтовой лестнице, она поскользнулась и едва не проехалась носом по железным ступенькам, если бы Микель не поймал ее под руки.

— Смотри, ноги тебя совсем не держат, — остальной путь, он пронес ее на руках. Девушка попыталась сопротивляться, но он только теснее сжал ее за талию. — Не каждый день тебя так носят, радуйся, пока есть возможность, — спокойно сказал он, не смотря ей в глаза.

Ведьма недовольно фыркнула, а оказавшись на пороге комнаты, закрыла перед его носом дверь.

— Вот она — благодарность, — оборотень улыбнулся, до сих пор ощущая в пальцах легкое покалывание от тепла женского тела.

Среди ночи, Микеля разбудил шум и крики, они доносились из башни. Недолго думая, он обернулся волком и помчался наверх.

Дверь в комнату Тамилы была выломана и болталась на одной петле. Ведьма и графиня Аорелия стояли в углу, а перед ними возвышался медведь. Он скалился, залил слюной весь пол.

У Тамилы на ночной рубашке расплылись багровые следы от порезов, по виску также текла кровь, а графиня выставила перед собой длинный канделябр, надеясь, что он поможет ей.

Микель налетел на медведя сверху и отбросил к стене, освободив женщинам место для отступления и Аорелия схватив ведьму за руку кинулась за дверь.

Медведь подгоняемый охотничьи инстинктом бросился следом, а оборотень всячески ему мешал, подставляя подножки или впиваясь клыками в холку.

А когда и Микеля отбросили в сторону, так что оборотень упал с четвертого этажа, пролетев два лестничных пролета и шмякнувшись об пол. Женщины оказались беззащитны.

Аорелия загородила собой ведьму и сквозь зубы сказала:

— Лучше я умру, чем позволю тебе убить ее! — и бросилась на зверя, но к ее удивлению, медведь не шелохнулся, он раскрыл пасть, обнажив клыки, громко зарычал, но не тронул графиню. Вместо этого он заключил ее в свои объятья, возвышаясь над ней горой и стал постепенно возвращаться в человеческий облик. А когда в объятьях Масикавелия стояла удивленная графиня, он хрипловато сказал:

— Вот какой я на самом деле. Это — моя болезнь, мои страдания и горечь. Теперь я противен тебе, и ты захочешь покинуть мой замок?

Аорелия раскрыла рот, таращась на полуголого мужчину и хлопая длинными ресницами. Она пыталась что-то сказать, но только открывала и закрывала рот, пока не овладела собой.

— О вашем поведении, господин Масикавелий, мы поговорим позже, сейчас леди Тамиле необходима помощь, — строгим тоном проговорила графиня и высвободилась из мужских объятий, но рядом с ведьмой уже стоял такой же полуголый Микель.

— Все в порядке, я быстро восстанавливаюсь. Радует, что у вас нет яда в когтях, — успокоила всех ведьма, но от помощи Микеля не отказалась.

— Второй раз я ношу тебя на руках, боюсь, что скоро — это войдет в привычку, — шепнул ей оборотень, унося обратно в башню.

— Хозяин, — пролепетали появившиеся домовые. Они ошарашено смотрели на графиню и все еще вздрагивающего мужчину.

— Почините дверь в спальне Тамилы и проводите графиню в ее апартаменты, а мне нужна горячая вода и бинты, — он коснулся своей разодранной спины и плеча. Микель кусал на славу.

— Нет уж, я сама вами займусь. Идемте! — Скомандовала графиня и вместе с Мотей, они ушли в его комнату.

Сидя на своей полуразоренной кровати, с клочьями простыни, балдахина и разбитой мебелью, Масикавелий понуро смотрел в пол, пока графиня обрабатывала его раны. Мотя подавала ей мисочку с отваром и чистые бинты с мазью.

— Надеюсь, ваша звериная сущность находится под контролем и мне не стоит переживать за себя.

— Ни в коем случае, вы могли бы оставить лечение Моте, — ответил мужчина, боясь поднять на графиню взгляд.

— Отчасти, в этих ранах есть и моя вина. Ведь это мы побежали от вас, а я забыла, что от хищника, ни в коем случае нельзя убегать. Сразу включается охотничий инстинкт, — она приложила к его спине разгоряченное отваром полотенце и Масик заскрипел отросшими клыками. Его уши заострились, а глаза почернели, но после пары глубоких вдохов, он успокоился.

— Так-то лучше. Вижу, что вы умеете держать свою сущность в руках. Значит все не так плохо. Вы такой же оборотень как Микель? — ее пальчики погладили его раны и по позвоночнику Масика прошла дрожь, запахло целебной мазью.

— Нет, мне не повезло, в отличие от герцога Микеля — я был проклят.

— Вот как? Поделитесь подробностями или мне не стоит лезть не в свое дело? — она щелкнула ножницами, разрезая бинты на несколько кусочков.

— Боюсь, что правда для вас будет еще более горькой и неприемлемой нежели моя звериная сущность, — он вздрогнул, когда к ранам приложили толстые повязки и стали туго перебинтовывать.

— Ну, я бы не торопилась с выводами, лорд Масикавелий. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Поверьте, разведенной женщине, которой ее муж изменял по многу раз, бил и издевался, виднее. Поэтому смело рассказывайте. У вас… все равно нет другого выхода, если вы хотите продолжить наши… отношения, — она гордо вздернула подбородок, а Масик обернулся к ней.

Его голубые глаза широко раскрылись, а вот открытый рот, прикрыла графиня. Она нежно провела дрожащими пальцами по его изможденному лицу, погладила бороду с сединой и едва заметно улыбнулась, опустив взгляд. Мотя исчезла, а пара проговорила до самого утра.

Завтракали они в комнате графини, куда Масикавелий накинув халат, проводил ее, но не смог расстаться. Они говорили и говорили, изливая друг другу души, а крутящаяся по близости Мотя, утирала платком слезы и шмыгала носом, пока муж не увел ее на дневной сон.

В башне тоже все было далеко не так спокойно.

Когда Микель принес туда Тамилу, Тодя во всю чинил дверь, много времени для этого не понадобилось. Ведьма хотела переодеться, но прогнать оборотня оказалась тем еще непростым делом, поэтому она скрылась в ванной, предварительно смыв с себя следы крови. Раны от когтей, девушка немного подлечила, но ей не хотелось лишний раз напрягаться чтобы они разошлись. Она побоялась потерять сознание, поскольку днем много работала в саду, а длительное применение магии не вело ни к чему хорошему.

Одев целую рубашку, вернулась в спальню. Дверь стояла на месте и была закрыта, а Микель разлегся на ее кровати.

— Ностальгия, как в нашу первую ночь, — с закрытыми глазами проговорил он.

— Ты можешь идти к себе, я сама виновата, не закрыла задвижку, — она опустилась на краешек кровати и обняла подушку.

— Вижу, что раскаиваешься за свою оплошность, которая могла стоить тебе жизни, если бы графиня не проявила безрассудного геройства. Молчишь? Отлично, а теперь давай спать и лучше не пререкайся. Для собственного спокойствия, останусь сегодня здесь.

Спорить с ним было бесполезно, задув свечи, Тамила забралась под одеяло и отодвинувшись на другой край кровати, закрыла глаза.

Но ей не давал уснуть громкий стук сердца Микеля.

— Тебя что-то волнует? — шепотом спросила его девушка.

— С чего бы, я абсолютно спокоен, если не считать того, что ведьму, которая может стать моим спасением перед другими ведьмаками, едва не разорвал бешеный медведь.

— Может тебе выпить успокоительного, у меня есть… — она встала с подушки и хотела подойти к столику, но Микель дернул ее обратно, подмяв под себя. Их взгляды встретились, нос к носу, между губами миллиметры.

Он был тяжелый и горячий, от него пахло кровью и псиной. Но почему-то, Тамиле было очень спокойно. Словно так и должно быть. На миг, она даже представила их вместе, без одежды, с разгоряченными телами, но она не хотела быть очередной его деревенской девчонкой, которую он поимеет и забудет. Не хотела.

— От тебя несет, прими душ, — она наморщила нос и отвернулась, вырвавшись из его объятий.

— Какая нежная, прямо светская барышня. Стоило пожить в замке и, посмотри, в какую леди ты превратилась, даже домовые так тебя называют, иногда… — но он ушел в ванную, а когда вернулся. Тамила крепко спала, на тумбочке стоял пустой пузырек из-под сонного зелья.

— Снова ушла от меня в мир грез… — накрутил ее волосы на палец и поцеловал в висок.

Ему хотелось большего, после такой встряски, тело желало расслабиться, но вместо этого он сделал глубокий вдох, успокаивая свою потребность и лег рядом, прикрыв женское тело одеялом.

На утро в спальню заглянула Мотя с подносом еды в руках, видя проснувшегося оборотня, домовиха довольно улыбнулась. На ее помолодевших щеках появился румянец.

— Как там графиня и Масик? — шепотом спросил оборотень.

— Все лучше, чем могло быть, она приняла его таким каков он есть.

— Слава богам, принеси пожалуйста кофе.

— Есть молодой господин и… вы бы прикрылись, а то девушка что-нибудь заподозрит.

— Только то, что я настоящий мужчина и утро у меня такое же мужское, — глянул на торчащий из-под одеяла бугорок.

Сдерживая смех, домовиха исчезла. А Микель повернулся на бок и осторожно обнял Тамилу за талию, уткнувшись в рассыпавшиеся по подушке волосы.

От аромата чая и свежеиспеченных булочек, девушка завозилась и широко зевнув, потянулась. А когда обнаружила на своей талии мужскую руку, осторожно ее убрала.

Умывшись и накинув шаль, села за столик и налила в чашку чай. Она правильно сделала, что выпила сонное зелье, выспалась ведьма преотлично, ее не беспокоило наличие оборотня рядом. А когда в комнату вернулась Мотя с чашкой кофе, Микель окончательно встал и не стесняясь собственной наготы, прошел мимо ошарашенной Тамилы. Ведьма разглядела все его достоинства, особенно готовое к бою между ног.

— Ах, как он хорошо сложен, — восхитилась домовиха.

— Никогда ничего подобного не видела, у меня в деревне конечно тоже есть парни, но не такие… широкоплечие и высокие.

— Пф, нашла с кем сравнить. Нда, не была бы я замужем, ох, аж жарко стало, — Мотя исчезла.

Тамила взяла с подоконника книгу и с чашкой чая устроилась на кровати, скрестив ноги. Ночнушка задралась до коленей, но ее это ничуть не волновало.

«Раз он позволяет себе такие вольности, то почему я должна менять свои привычки. Это моя спальня», — открыла страницу с закладкой и начала читать, хотя все мысли возвращались к упругим ягодицам, узким бедрам и…

Внутри ее тела разлился жар, сердце гулко застучало, а в висках запульсировало. Ее фантазия не на шутку разбушевалась, подсовывая ночные образы. Когда Микель был сверху. В животе появилась странная тяжесть, словно что-то тянуло вниз.

Она представила, как гладит его широкие плечи, целует кубики на животе, широкую грудь, гладит по волосам на голове, слегка сжимая их.

«Мне срочно нужно на воздух», — бросилась к окну и широко раскрыв его, наполовину свесилась с подоконника, когда на ее бедрах сомкнулись горячие пальцы.

— Если ты пытаешься меня соблазнить, то поза удачная. Люблю брать сзади, — он куснул ее за шею, упираясь в ягодицы чем-то твердым и Тамила прекрасно знала, чем.

С одной стороны, ей хотелось, чтобы он ее поцеловал, а с другой она не могла себе позволить. Нет, только не так.

«Но тогда, я стану полноценной ведьмой! Но буду очередной его грелкой в постели».

Она разрывалась между своими желаниями и принципами, хотелось закричать от безысходности, но Микель прервал ее размышления, развернув к себе и поцеловав.

Одной рукой он держал ее за талию, прижимая к себе, а второй за запястье правой руки, чтобы не получить пощечину. Но Тамила не собиралась его бить, она просто… обмякла и приоткрыла рот, чувствуя, как язык оборотня проник в нее и завладел ее. Они переплелись, слегка прикусывая губы друг друга, скользя по ним кончиками языков, пока Тамила не упала на кровать. Микель не останавливался, его ладонь поглаживала одну грудь, сжимая на тонкой ткани торчащий сосок, тянущая, но приятная боль между ног усилилась и Тамила почувствовала влагу.

Оборотень продолжал поцелуй, они оба едва дышали, так им не хотелось прерываться. Ткань рубашки затрещала и на ведьме не осталось ни одной преграды, мешающей горячему мужскому телу коснуться ее нежной кожи. От Микеля исходил жар, его достоинство уперлось ей в живот, но это не было противно, а когда он провел пальцами у нее между ног, ведьма вздрогнула.

Желание, вот что она испытывала, ей хотелось этой близости, она проклинала себя за слабость, за то, что потакает этому желанию и с кем? С оборотнем, тем, кто постоянно огрызается, говорит ей колкости, и кто… так нежно ласкает ее, заботливо носит на руках, ворчит, но волнуется за нее. Кто готов встать на ее защиту, не зря он не пускал ее одну в лес и ночью набросился на медведя, а до этого ругался что она потратила свои силы на лечение и могла сама отбросить коньки. Да, она нужна ему как гарантия того, что другие не покусятся на него, сделав рабом. Но будь она на его месте, поступила бы точно так же. держалась за такого человека, как за спасительную соломинку.

— Ты… примешь меня? — тяжело дыша спросил Микель и Тамила приняла, обняв его бедра ногами, прижав к себе. Она обняла его шею руками, впившись ногтями в лопатки и уткнувшись носом в шею, от него пахло ароматным мылом, волосы все еще мокрые, борода совсем не колючая. Сейчас ей хотелось быть ближе к нему, как никогда. Душевные метания, физическая боль — все отступило на задний план, а когда он вошел в нее, напряженное тело приняло его.

Она была чем-то тягучим, а Микель — упругим. Боль была, но приятная, такая от которой хочется застонать в голос. Она громко выдохнула и широко улыбнувшись, поцеловала его в шею, слегка прикусила плечо и прикрыв глаза, отдалась во власть его движениям. Толчки, один за другим, тепло растекается по всему телу. Он нежно покусывает ее грудь, лаская влажные складочки внизу ее живота пальцами и ни на миг не разделяя их соединенные тела.

Пока Тамила не вытягивается струной, чувствуя, как тело содрогается от наступившего удовольствия. Такого она никогда не испытывала. Из ее горла вырвался не то стон, не то вздох, блаженства и облегчения. С плеч словно свалилась вся тяжесть. Они оба получили то, чего желали.

Ведьма свернулась калачиком и закрыв глаза, полежала в молчании несколько минут. Микель лежал рядом, его грудь вздымалась, он тяжело дышал, как после активной пробежки.

— Ты пахнешь лесом… — прошептал он, не открывая глаз. — Очень приятно.

Тамила скрыла улыбку за копной волос и ушла в ванную. В одном из ящичков она хранила зелья от женских недомоганий, быстро смешав парочку, добавила немного магии для улучшения консистенции и выпила залпом. Ей не хотелось быть одной их тех дурех, которые после встречи с мужчинами, приносят в подоле нежеланного ребенка. Нет, только не таким способом.

«Хорошо, что бабушка обучила меня этому. Иначе что бы я была за лекарка, если не смогла позаботиться о самой себе», — мысленно благодаря покойную и светлую богиню, приняла душ. Смывая со своего тела все следы страсти, но отсутствие крови насторожило Тамилу. Обычно, в первый раз, она всегда была.

Из ванной, ведьма вышла, напряженно смотря на оборотня. Она внимательно осмотрела кровать, но и там не было ни пятнышка.

«Что такое?», — затем она стала вспоминать о всей той магии, которую использовала в последнее время, она совсем не уставала и бывало забывала, что за день сотворила столько всего, чего раньше никак не могла из-за отсутствия инициации. Также она вспомнила о словах благодати для замка и его жителей, это были не просто слова, а самая настоящая, но главное сильная магия, подвластная только инициированной ведьме.

Паника подобралась к разуму ведьмы, она смотрела на оборотня и ничего не понимала, разве что, ее не одурманили и не сделали все, когда она была без сознания. Но тогда где же тянущая боль, где кровь, хоть что-то, о чем бы она вспомнила или почувствовала по утру за все это время.

— Ты… что ты сделал? — прошипела она, сверкая зеленью глаз.

Микель пожал плечами, не понимая, о чем она.

— То, чего ты хотела или ты о чем-то другом? — он встал с постели и подошел к ней. — Теперь, ты инициированная ведьма и можешь снять с меня поводок.

— Я такая уже давно! Что ты сделал, когда?! Как посмел без моего желания?! — закричала она, толкая его в грудь. Ее бордовые волосы встали дыбом, она тяжело дышала и скалилась.

Микель молчал, он не знал, говорить ли ей правду или нет. Если скажет, то девушка что-нибудь сделает, но если не сказать, то…

— В ту ночь, когда ты отдала почти всю свою энергию на лечение графини. Тебе не было больно, я все сделал аккуратно, и Мотя позаботилась о твоей чистоте.

— Вы еще и вдвоем это провернули?! Боги, за что?! — она воздела руки к потолку и заходила по комнате. — Я хотела по любви! С тем, кто мне дорог, кому я не безразлична! Я не хотела становится очередной твоей деревенской девкой, с которой ты побудешь и забудешь! Я… — она прижала ладони к разгоряченным щекам и кинулась к окну, делая глубокие вдохи.

— А я по-твоему кто? — огрызнулся Микель. — Чужой тебе? Мы вместе спасли жизни друг друга, живем под одной крышей, кто, как не я знает тебя лучше, чем другие или хочешь сказать, что тебе было бы приятнее, окажись на моем месте деревенский простачок, дарящий тебе веники цветов, купивший дешевые бусы на ярмарке и признающийся в любви? А потом вы бы жили вместе до самой смерти? Быть с человеком, который ничего о тебе не знает, не видит какая ты. Что любишь простую еду и все эти этикеты и прочая мишура тебе не нужны, ты веришь только поступкам, а не словам. Готова отдать свою жизнь за другого, что ты чистая, светлая и добрая. Молчунья, держишь все в себе, но при этом у тебя на все есть свое мнение. Ты умная и красивая, а став инициированной ведьмой. добьешься немалых успехов. Ты не бросаешь лекарское ремесло, собственноручно собираешь травы, тебе нравится это. Проклятье, я не знаю, что еще сказать! Я таких как ты никогда не встречал, моя бывшая госпожа была развращенной властью ведьмой. Я был у нее за раба, спал с теми, на кого она мне укажет, выполнял такие поручения, о которых без выпивки не рассказать. В молодость, барышням от меня были нужны только титул и деньги. Для меня ни одна девушка не готовила, при этом терпя мои остроты. А ты готовила, заботилась, не смотря на то, какой я грубый и сволочной мужлан. Ты стала мне дорога, я много раз раскаялся в том, что сделал это без твоего желания. Но я не считаю тебя — очередной деревенской девкой, не смей так думать о себе. Ты — не они. Для меня ты… давно принадлежишь мне. Хочешь — воспользуйся поводком чтобы убедиться в этом, — он дернул за цепочку на своей шее, и она удлинилась, упав на пол длинным поводком.

Тамила обернулась к нему и посмотрела на оборотня спокойным взглядом. Она приблизилась и за конец подняла поводок, сжала его в руке и швырнула оборотню в лицо.

— Тогда какого черта ты раньше об этом не сказал? Грубиян! — нахмурившись толкнула его, и он упал на кровать. Девушка уселась сверху и сжала руки на его горле.

— Больше не смей мне врать или недоговаривать, иначе я обмотаю эту серебряную цепочку вокруг лапы Масикавелия и будет медведь по ночам таскать тебя за собой как шерстяной ком, — она говорила беззлобно, но ее глаза все еще сверкали праведным гневом.

Микель положил руки ей на бедра и залез под рубашку, поглаживая обнаженные ягодицы.

— Я не говорил, что у тебя непередаваемой красоты глаза, а цвет волос. Такой я видел всего раз, у моего учителя.

Глаза Тамилы расширились:

— Как его зовут?

— Лорд Давен. Он один из глав Ковена, который находится в приморском городе Перлия. Еще он мой крестный отец.

— Там, тебе помогут избавиться от поводка? Я не уверена, что смогу это сделать.

— Попробуй и узнаем, — сел на кровати, обнимая девушку, она обвила его бедра ногами.

— Что нужно сделать?

— Если бы я сам знал, попробуй… хотя бы просто его снять.

Тамила взялась за цепочку и попыталась стянуть ее через голову, но серебро извилось змеей и едва не придушило оборотня, сдавив ему горло. Ведьма поддела цепочку пальцами и хватка ослабла, Микель закашлялся.

— Боюсь, что даже инициированная, я не могу тебе помочь. Не знаю таких заклинаний, ты не помнишь, как твоя бывшая хозяйка на тебя его одела?

— Смутно, все было как в тумане. Я знаю точно, что ей необходимо было мое согласие, а дальше… — он пожал плечами.

Тамила погладила его по волосам и обняла за плечи. Он носом зарылся в ее волосы и тяжело вздохнул.

— Я напишу товарищу в ковен, он точно должен помочь с этой проблемой, но придется отправиться в Перлию.

— Значит отправимся. Мне тоже необходимо пройти обучение чтобы стать опытной ведьмой.

— Считаешь, что это удачный момент оставить графиню и Масикавелия?

— Считаю, что они взрослые люди и сами разберутся, когда она снимет проклятье. В чем я не сомневаюсь.

Глава 8

Одевшись к завтраку, Микель и Тамила вышли из башни и спустились в кухню.

Мотя только ставила чайник на плиту, а Тодя тяжко вздыхал.

— Доброе утро, — поздоровалась ведьма, сразу же принимаясь за готовку. Достала яйца из корзинки, разбила их над горячей сковородкой и положила несколько ломтиков бекона.

— Ах молодая госпожа, если бы доброе. Каждый минута для меня наполнена беспокойством, — домовой отпил чая.

Микель сел напротив, крутя вилку в руке:

— Что не так-то? Рассказывай.

— Да не обращайте на него внимания. Старый, совсем раскис. Все в полном порядке, просто графиня Аорелия еще не спускалась.

— Неужели наш проклятый не давал ей спать всю ночь и день, — оборотень в голос рассмеялся. — Похвально, значит он мужчина, — бросил взгляд на стоящую к нему спиной ведьму и представил ее без одежды. Воображение разыгралось и ему пришлось взять себя в руки, чтобы снова не утащить соблазнительную девушку в башню.

Микель был рад, что между ними все прояснилось. Сама же Тамила, никак не показывала своей реакции на произошедшее.

— Сначала графиня ухаживала за его ранами. оставленными вашими когтями, затем они долго разговаривали и ни на минуту не хотели прерываться. Поэтому хозяин проводил Аорелию до ее спальни, но они решили продолжить беседу там и проговорили до самого утра. Недавно я отнес им завтрак, они не ложились… — Тодя еще раз вздохнул, подняв взгляд к потолку.

Тамила положила яичницу с беконом на тарелку и поставила перед Микелем, а когда закипел чайник, заварила ему кофе.

Сегодня, она завтракала сидя рядом с ним, и оборотень воспользовался этим, положив ладонь на колени девушки, пока она ела кашу. запивая чаем.

— Пусть поговорят, им полезно получше узнать друг друга, — сказала Мотя и словно услышав зов хозяина — исчезла, появившись с подносом грязной посуды. — Ох, нужно что-нибудь им испечь. Жизнь слаще с вкусной выпечкой. Жаль, что ягодный сезон закончился, но и яблоки тоже неплохи.

— Мотя, оставь выпечку на меня. Как раз нужно встряхнуть яблони, бедные деревья прогибаются от тяжести плодов, — ведьма быстро доела и убрав после себя тарелки в раковину, подхватила пустую корзину и ушла в сад.

— Могу вас поздравить молодой господин? Сердце дамы… захвачено. — Мотя воздела руки вверх и довольно улыбнулась.

— Не переусердствуй в проявлении чувств, — предупредил оборотень, хрустя последним кусочком бекона. Взяв чашку с кофе, он вышел на улицу и сев на скамейку. стал внимательно наблюдать за Тамилой.

С помощью магии, девушка обходила яблони и фрукты падали на мягкую траву, замедляясь при падении чтобы не разбиться. После чего, взмахом руки, все плоды собирались в корзину, а какие не помещались, то укладывались в брошенный рядом холщовый мешок.

— Ты, точно фея, — сказал ей, когда Тамила подошла к лавке. Мешок подлетел следом за ней и устроился рядом с входом в кладовую.

— Все, как ты и хотел, — пошевелила пальцами и тем самым вызвав столп зеленых искр, которые подхватили ее распущенные волосы и заплели в косу.

— Меня все устраивало, — погладил бордовые пряди, и они снова рассыпались по ее плечам.

Микель осторожно взял ее за подбородок и нежно поцеловал в губы, их поцелуй был со вкусом кофе. Чашка была поставлена на лавку, а талию девушки обвили сильные руки. Оборотень целовал неистово, а ведьма отвечала, сжимая его волосы на затылке, пока Тамила не отстранилась.

— Напиши письмо своего другу из Ковена, нужно снять с тебя это… — поддела серебряную цепочку и прежде чем войти в дом, поцеловала его в шею.

* * *

Письмо от товарища из Ковена пришло через три дня. О чем Микель и сообщил Тамиле за завтраком, когда его ведьма подала ему кофе и любимую яичницу с беконом. К ее телу, он повторно смог подобраться только этой ночью, потому что до этого — девушка была занята лечением ран Масикавелия, затем разговором с графиней, которая теперь считала обычную деревенскую девушку лучшей подругой, то необходимо было избавляться в саду от вредителей и много разной работы по замку, которую могла сделать только сильная ведьма, пока она здесь. Микеля это раздражало, но затем, он получал свое долгожданное сокровище в обнаженном виде в полное распоряжение и нежился с Тамилой, то в ванной, среди пены, то на шелковых простынях и не было для него слаще мига, чем когда ведьма засыпала у него под боком, уткнувшись в его плечо и с довольной улыбкой на губах.

По утрам она не будила его и молча уходила готовить завтрак, если он не успевал ее сцапать и уложить на лопатки, чтобы сделать утро еще более приятным. Но письмо вынудило его покинуть гостеприимный замок и Тамила вызвалась пойти с ним.

Девушка немного боялась оставлять графиню с Масикавелием, сейчас, когда их чувства начали проходить проверку, а граф учился контролировать медведя. Тамила боялась, что мужчина может сорваться и на теле графини прибавится шрамов или она умрет от лапы разъяренного зверя. Но к ее удивлению, Аорелия была спокойна как никогда и в этом же уверила ведьму.

Взяв с собой только самое необходимое и перекинув походный мешок через плечо, Микель и Тамила выдвинулись из замка. До Перлии им нужно было идти около трех недель, если бы оборотень пошел один, то в облике волка, добрался быстрее. Тамила старалась придерживаться того же активного шага, к которому привык Микель. Они покинули земли Масикавелия через два дня, впереди… ждала неизвестность.

Но Тамила не боялась, потому что была твердо уверена, как она шла к замку, так и сейчас, Микель ее не бросит. Было очень удобно, иметь под боком оборотня, у них всегда был запас мяса, который они жарили на костре, а затем, Тамила с помощью магии нарезала на тонкие ломтики и замораживала, чтобы он не испортились. Также он согревал ее холодными ночами, оборачиваясь огромным человекообразным волком и внутри елового шалаша, крепко обнимал. Иногда они просились на ночлег в деревнях, спали в сарае или коровнике на хрустящей соломе. Воровать у них было нечего, разве что немного денег, которые Масикавелий дал им в дорогу, хотя предлагал полный кошель, но Микель и Тамила отказались, во-первых, потому что их могли попытаться обокрасть или прирезать, а во-вторых потому что ей было стыдно. На еду, зарабатывала Тамила, она умело лечила и за это с ними делились вареными яйцами, давали напиться молоком, угощали домашними соленьями, отрезали краюху свежего хлеба. Они не голодали, но холода подбирались все ближе и даже подаренные графиней утепленные сапожки не спасали. Тамиле было холодно в платье, а ее зимние вещи, должно быть давно сожжены вместе с ее домом в На горе.

Поэтому, как только они добрались до одного из небольших городов, Микель взял ведьму за запястье и отвел к прилавку с готовой одеждой. В таверне, где они сняли комнату на ночь, Тамила переоделась в высокие, шерстяные носки, теплые, черные лосины, заправила рубаху и накинула подбитую мехом куртку. К наряду Микель добавил перчатки, а на утро в конюшне их ждал оседланный жеребец.

— Откуда ты взял столько денег? Я думала у нас осталось всего несколько монет, — удивленно спросила ведьма, когда оборотень помог ей взобраться на коня. Сам Микель также не поскупился и тоже переоделся к холодам, хотя особо не мерз.

— Ты кажется забыла, что я не из деревенских. Наведался в банк, снял кое какую сумму от своего наследства. Я ведь не такой бессердечный, чтобы моя ведьмочка мерзла, — последнее он шепнул ей на ухо, нежно прикусив мочку уха и только сейчас заметил, что у Тамилы не проколоты уши. Проходя мимо ювелирных лавок, он задумался о покупке украшения, но ничего подходящего не нашел. Все было слишком помпезным и вульгарным.

Тамила заерзала в седле и смущенно потерла ухо, на ее щеках был румянец.

— Не ерзай, в этих лосинах, твои бедра выглядят очень соблазнительными, — повел коня прочь из города.

— Неправда, я специально одела под них длинный свитер, — оправдалась она, откинувшись ему на грудь.

— Но я-то знаю, что под ним, поэтому мне эта шерстяная тряпка не помеха, — вдохнул аромат ее волос. На протяжении всего их похода, Тамила убирала их в косу. Мыть голову в холодных ручьях и реках, ей не улыбалось. Да и подобные купания, заставляли самого Микеля вздрагивать, особенно видя обнаженное тело девушки в холодных мурашках, но с соблазнительно торчащими сосками. Тогда он забывал о холоде и о том, что под ними мокрая трава, а просто согревал ее своим теплом, горячими поцелуями, а затем быстро вытирал собственной рубахой и на руках нес к костру.

Однажды, он заметил, что после их соития, Тамила выпила пузырек с зельем и поинтересовался что это такое.

— Я пока что не готова стать матерью, а ты? Хочешь маленького волчонка?

Этот вопрос ошарашил Микеля, впервые он задумался о том, что у Тамилы по его вине может наступить беременность. Раньше он никогда об этом не задумывался. Ведьма-хозяйка, поила его специальным зельем и тогда она могла не переживать за подобные случайности, только если сама не спала с кем-то другим.

— Если… хочешь, пока мы не дойдем до Перлии, я тебя не трону, — он боялся, что она скажет да, отвергнет его притязания. Но Тамила снова его удивила, она присела перед оборотнем и провела пальцами по его лицу. Нежно, целомудренно поцеловала и радостно улыбнулась:

— Когда рак на горе свистнет. Сам открыл во мне это желание, теперь мучайся, — и хитро подмигнула.

— Когда это ты стала такой раскрепощенной? Где же твоя невинность, скромность селяночки? — с усмешкой спросил Микель.

— Поверь, в сравнении с девушками из моей деревни, я очень скромная.

Поездка верхом быстрее приближала их к Перлии. Миновала неделя, наступила вторая и они остановились на ночлег на постоялом дворе в городе Теплички. Микель бросил монету молодому конюху, чтобы как следует позаботился о животном. А они пошли устраиваться.

— Чего желает господин? — спросил хозяин заведения.

— Комнату и ужин принести в нее. Что есть из еды?

— Щи, борщ с пампушками, жаркое, недавно зажарили кабанчика, может вам вина?

— Борщ и кабанчика, да побольше. Барышне одну порцию, на меня две, — бросил на стол монеты. Хозяин расплылся в довольной улыбке и сгреб монеты в широкую, жирную ладонь.

— Будет исполнено, — положил ключ от комнаты и ушел отдавать распоряжение на кухню.

Комната была простой, обшарпанные стены, две узкие кровати по углам, кувшин с отбитым уголком, но с водой и тазом, под кроватями горшки.

— Не замковые хоромы, но сгодится, — изрек Микель, бросая мешок на покореженный стул. — Тамила опустилась на кровать и вытянула ноги, от долгой поездки верхом у нее ныла поясница, внутренняя сторона бедер, но главное страшно разболелась голова.

«Не хватало заболеть. Что же я буду за лекарка, которая себя не сможет вылечить. С каждым днем становится холоднее и тянуть силы из природы сложнее», — подумала она, скатываясь по стене на бок, прямо на соломенную подушку.

Через несколько минут в дверь постучали, на пороге стояла симпатичная служанка с призывно выглядывающей из-под выреза платья грудью.

— Молодой господин, вот ваш ужин? Не желаете чего-нибудь на десерт? — она захлопала своими большими коровьими глазами и раздвинула подкрашенные губки в улыбке.

Микель чуял в ней смесь пота вперемешку с лавандовым пучком промеж грудей. В уголках потрескавшихся губ залегла помада, а жирные волосы туго переплетены в косу. От нее пахло кухней и его волчьему обонянию это пришлось не по вкусу.

— Не стоит, — забрал поднос и закрыл дверь перед носом служанки. Поставив еду на небольшом столике, стянул с себя куртку.

— Хорош дрыхнуть, есть пора, — окликнул ведьму, но девушка молчала. — Уснула что ли? — нахмурился и коснулся ладонью ее лба. Тамила горела, на шее билась жилка пульса.

— Вот же, как тебя угораздило, — прошипел он и полез в мешок за лекарствами, но разобраться какой из пузырьков от болезни — он не мог. Подергав Тамилу за плечо, спросил:

— Какое зелье тебе дать от болезни? Покажи хоть, иначе не вылечишься.

Тамила приоткрыла затуманенный температурой взгляд и выбрала один из пузырьков с зеленоватой жидкость.

— Размешай… с водой… половину, — хрипло проговорила она и снова закрыла глаза.

Оборотень сделал что было велено и влил ей в горло. Девушка проглотила и обмякла.

Микель стянул с нее сапоги, куртку со свитером и прикрыл покрывалом. Пол ночи он не спал, потому что ведьму лихорадило, она бредила во сне и металась. Он только успевал ее поить водой. Под утро, Тамиле стало лучше, и она успокоилась, глубоко дыша, но пульс по-прежнему был слабым.

Оставив девушку одну, спустился с подносом вниз и отдал пустые тарелки служанке.

— На завтрак что есть? — сел за стол у окна. Перед ним стояла вчерашняя служанка, помытая, чистенькая и опрятная, даже рубаху сменила.

— Блинчики с мясом и вареньем, каши на молоке с маслом, яичница с ветчиной, чего изволите?

— Яичницу и блинов с вареньем, кофе есть?

— Такого нет, это вам в центр города надо, — качнула бедрами и пошла выполнять заказ.

Покончив с завтраком, Микель хотел было вернуться в спальню, но то ли он настолько приглянулся официантке, то ли она хотела подзаработать, но девушка активно к нему ластилась. Сама села на колени, обвила пухлыми ручками за шею и давай глазки строить.

Избавиться от назойливой девушки, не применив грубость он не хотел, лишнее внимание к агрессивно настроенному оборотню было лишним, но и чужие женские прикосновения были ему почему-то противны.

— Уймись милая и поди прочь, пока прошу по-хорошему, — сверкнул на нее льдом глаз и ссадил с колен на соседний стул.

Поднявшись по ступенькам, увидел, что дверь в их с Тамилой комнату приоткрыта. Страх за больную ведьму обуял разум, и он ворвался внутрь.

Бедную девушку растянули по полу, ее хрупкое тело придавил высокий детина.

— Ну же, раздвинь ножки или мне самому это сделать. Дружок твой завтракает, его Марюша ублажает, так и ты мной не брезгуй.

— Я и не побрезгую, — окликнул его Микель и ударил кулаком в висок, а затем ногой в спину. Боров слетел с Тамилы. Ее рубашка была наполовину разодрана, обнажив одну грудь, которую девушка тут же прикрыла рукой.

Сама ведьма была бледнее смерти, губы обескровлены, под глазами темные круги.

Схватив их вещи и перекинув ведьму через плечо, оборотень покинул постоялый двор. И только оказавшись в лесу, приложил ведьму к одному из дубов.

Щекой и руками она тут же прижалась к дереву и стала шептать молитву природе, зеленоватые нити, струились от травы и ствола к ее телу, возвращая лицу более здоровый вид. Но от этого она не перестала быть ослабевшей.

— Ненавижу людей… — прошептала Тамила не открывая глаз. — Похотливые животные, нет, хуже животных…

— Этого не изменить, — холодно проговорил Микель, у него до сих пор дрожали руки, он был зол, но ради ведьмы старался сохранять видимость спокойствия. Если бы Тамилы не было в комнате, он бы размазал эту кабанью тушу по стенке, вырвал его сердце голыми руками и скормил свиньям за конюшней.

Конь топтался рядом, пощипывая траву и нетерпеливо переставляя копытами.

— Тебе лучше? — присел рядом с ней и подвязал шнурки на рубахе, пытаясь хоть так свести разорванные части чтобы прикрыть грудь.

— Да, простыла. С наступлением холодов, мне становится тяжелее призывать силу природы, у вас в Ковене не так?

— В Ковене мало кто поддерживает такую связь.

— Откуда же тогда ваши силы? — она удивленно захлопала глазами.

— Ведьма или ведьмак, выбирают себе сильного напарника, тянут друг из друга силу, подпитывают, помогают. Это только лекари соседствуют с природой, разве тебе бабушка ничего не рассказывала?

— Нет, она говорила только, что раз во мне ведьмачья кровь, то я буду сильнее. С весны до лета — это так и есть, а потом откуда брать силы? Использовать другого? Мне это противно… — она поморщилась.

— Больно ты жалостливая, моя хозяйка такой не была. Еще ведьма получает силу от связи с мужчиной, пьет его энергию, поэтому она была ненасытной и очень сильной.

Тамила скривилась еще сильнее и со стоном отделилась от дерева. Слегка пошатываясь она подошла к коню и стянула с седла, свои наспех засунутые туда свитер и куртку.

— Хорошо, что обуться успела, когда этот толстобрюх вошел, — взяла флакон с зельем и выпила, промочив горло водой. — А ты там что делал? Развлекался с той самой Марюшей или как ее звать? Она еще вчера так призывно болтала своими бидонами.

Оборотень засмеялся, раз ведьма ревновала и так неодобрительно на него смотрела, то ей явно полегчало.

— А как же, соблазняла меня блинами, но не такими вкусными, какие готовила моя ведьма, — обнял ее сзади и уткнулся носом в шею. — Даже сейчас, от тебя приятно пахнет, чем от какой-то служанки.

Ведьма недовольно фыркнула, пытаясь освободиться от его рук, но оборотень только теснее прижал ее к себе. Ему было тошно представить, чтобы было, если бы он опоздал.

«Может они вдвоем в сговоре, она отвлекает меня, а этот сукин сын забавляется с Тамилой», — ведьма охнула в его руках, и он ослабил хватку.

— Прости, можем выдвигаться или хочешь еще пообниматься с дубками?

— Поехали, быстрее доберемся и раздеремся с проблемой, уж лучше повстречать чудище, чем еще раз ночевать в таком месте.

Микель усадил ее в седло и сев сзади, хлопнул коня по крупу.

Глава 9

Чем ближе к Перлии они приближались, тем теплее становился воздух, но до места назначения путь по-прежнему оставался не близким.

В очередном из городов, Микель и Тамила оставили коня на городской конюшне, а сами пошли на рынок. Не нравилось оборотню, ходить без оружия. Когти и клыки всегда при нем, но меч с кинжалом никогда не помешают. Тамиле было необходимо попасть в лекарскую лавку, собирать и сушить травы ей было негде и некогда, поэтому свои запасы она пополнила в первую очередь и уж потом, они пошли к оружейнику.

Микель выбрал себе меч по лезвию которого шли защитные руны: легкий и острый, с удобной рукоятью. Он проверил его на баланс и остался доволен. К нему прикупил еще и кинжал, который идеально вошел во внутренний карман сапога. Из оружейной они вышли быстрее чем оборотень планировал.

— Не хочешь прогуляться? Сегодня ярморочный день, видишь, какие все нарядные, — указал на прошедших мимо них девушек в ярких платьях, с ленточками в волосах, у кого-то были блестящие украшения, от обилия цветов у Тамилы зарябило в глазах.

Она никогда не была на ярмарках, только слышала от дочки главы, пока та охала и ахала от того, что ей царапинку замазывают мазью.

— Пойдем.

Они гуляли между рядов и пока ведьма глазела по сторонам, Микель же наоборот, следил чтобы у ведьмы чего не стащили. Кошель с монетами она держала под рубахой на поясе спереди, но воришки были еще теми умельцами. Оберут так. что даже не заметишь, потому, когда мимо Тамилы слишком быстро прошел тощий парнишка, оборотень успел схватить его за запястье и как бы невзначай оттолкнуть в сторону.

— Малец. ты бы был осторожнее, неровен час кто наступит на тебя, — и так сверкнул пожелтевшими глазами. что воришка быстро удрал.

— Все в порядке? — спросила Тамила, девушка не заметила этих действий, полностью отдавшись на изучение прилавка с разнообразными камнями.

Здесь были и бусы из бирюзы, и серьги из молочно-розового авантюрина, жемчужные колечки, обсидиановые браслеты, у ведьмы глаза разбегались. Она знала о свойстве каждого камня, но не все ей удалось потрогать или увидеть вживую, только на картинках в бабушкиной книге или на ком-то из деревенских или приезжих городских.

— Выбирай, — Микель подтолкнул ее поближе. Он все равно собирался сделать Тамиле подарок, так пусть сама его и выберет.

— А это не сильно дорого? Нам ведь нужно экономить до Перлии…

— Не говори ерунды, а то опять начну называть тебя деревенской девкой, — он нахмурился.

Девушка закусила нижнюю губу и скрыв улыбку, стала еще внимательнее разглядывать камни «Серьги мне не нужны, уши не проколоты, кулон или браслет?»

— Уважаемый, будьте добры, камни: александрит, бирюза, берилл, гагат…

— Паночка, нет такого… — развел руками мужчина.

— Вот он, — ткнула пальцем в черный камушек.

— Так то — черный янтарь, так и говорите, — он положил на расстеленный платок и этот камень.

— Дальше, жадеит, розовый кварц…

— А денег то хватит? — с усмешкой спросил торговец, оглядывая скромный наряд девушки с ног до головы.

— Хватит, — хитро ответил Микель. — Выбирай дорогая, не стесняйся, я оплачу.

— Два кошачьих глаза и к одному из них сразу кожаный, нервущийся шнурок и лунный камень, — Тамила хотела бы выбрать еще камни, но итак знала, что перегнула палку. Этот оберег, будет служить ей верой и правдой, по крайней мере она надеялась, веря, что магические свойства камней помогут ей стать сильнее. без подпитки природы и тем более мужской энергии. Ведьме была приятна близость Микеля, каждый раз, она чувствовала, как в нее перетекает энергия, но до этого дня, пока оборотень не рассказал, что это сродни вампиризму, девушка об этом не задумывалась. Ей было тошно представлять, что его бывшая хозяйка, умышленно вытягивала из своего напарника силу.

— Быть может желаете серьги?

— Нет, — ровно ответила Тамила, забирая шнурки и камни в мешочке у торговца.

— А вам бы так пошли вот эти розовые авантюринчики, прелесть, любой мужчина залюбовался бы…

— Один уже любуется, так что оставьте себе, — оборотень оскалился, показав клыки и мужчина враз побледнел.

А они пошли дальше, пообедали в уютной, а главное чистой, таверне, пополнили запасы еды в путь, купили мешок овса для коня, а заодно по паре чистых рубашек на смену.

На закате, они покинули город, а ночью остановились у речной переправы. Здесь было небольшое поселение, и они напросились на ночлег. Им разрешили ночевать на конюшне, если бы Тамила не представилась лекаркой, то парочку выгнали взашей. Никому не нужны неприятности и подозрительные гости, особенно такие устрашающие как Микель.

Сидя на мягкой соломе у зажженного фонаря, Тамила быстро вдевала бусины в шнурок, заколдовывая его на прочность, чтобы не порвался. Кулон с одним кошачьим глазом, она сразу же одела на шею оборотня.

— Только не говори, что ты действительно веришь в их магические и целебные свойства? Не припомню чтобы кому-то в Ковене они помогали, — скептично отметил Микель, теребя шнурок на шее.

— Потому что как ты сам сказал, вы используете другую энергию, а не берете у матери природы, не молитесь богам, поэтому камни вам не нужны и не помогут, я же верю, — она закончила браслет и теперь разглядывала его разноцветные бусины.

— Что бы я молился какому-то дряхлому божку, — но Микель лукавил, он молился. когда мечтал избавиться от госпожи ведьмы и возможно, его молитва была услышана.

— Иногда твой скепсис меня убивает…, - не успела Тамила договорить, как в конюшню с факелом ворвался хозяин дома, у которого они остановились на ночлег.

— Коли лекарка, помоги! Там дочка моя рожает! А повитухи нет, маленький должен был родиться только через две недели! — закричал бородатый мужик.

Тамила схватила сумку с лекарствами, которую приобрела у лекаря и побежала следом.

Микель не отставал, надеясь, что его меч и коня никто не тронет, пока они тут спасают чью-то жизнь.

Хозяйская дочка жила от него через два дома, у окна уже толпились разные бабки и тетки, парни голосили, успокаивая трясущегося на лавке парня. Судя по всему, мужа беременной.

— А ну расступитесь! — крикнул хозяин, — Лекарка пришла.

— Откуда знаешь, вдруг она нашу Сташу убьет и ребеночка! — тут же выступила крупная баба со сковородкой.

— Ай жена, не до твоих сомнений сейчас, дочке помощь нужна, хоть бы какая! — прикрикнул на нее муж и оттолкнул от дверей.

Тамила прошла в дом, следом Микель, хотя кто-то попытался схватить его за руку, чтобы остановить. Но что оборотню до этих слабаков.

В комнате было жарко и душно, несчастная металась по кровати и громко кричала, плакала, молилась богам. На лбу выступила испарина, глаза покраснели, бедняжка кусала губы, стискивая простыню по бокам.

— Так, давно воды отошли? — Тамила закатала рукава и села на кровать больной, нащупала ее пульс и нахмурилась.

— Часа два назад… — неуверенно ответила одна из вошедших девушек. — Я сестра ее… Повитуха ушла в другое село, там кто-то заболел, а роды должны были только через две недели начаться.

— Что она сегодня делала? Тяжести какие таскала, кто может ее расстроил сильно? — провела ладонью над лицом роженицы, охлаждая ее.

Микель не долго думая открыл окна, а всех, кто толпился в коридоре шуганул на улицу, чтоб не дышали, свежего воздуха итак не хватало.

— Так она… воду таскала сегодня, ее свекровь попросила… — лепетала девушка, комкая руками передник.

— Ясно, — «Я бы эту свекровь сама оттаскала». — Неси таз с горячей и холодной водой, рви простыню на бинты, чистые полотенца и огонь в печи разожгите, да погорячее, — скомандовала она и быстро влила в горло роженицы укрепляющий эликсир. — Давай милая. не засыпай, ты нужна в сознании иначе дите не родиться, — погладила ее по голове, и девушка вмиг захлопала глазами. Тамила коснулась ее живота диагностируя состояние плода, как он расположен. — Микель, помоги ее повернуть набок.

Оборотень осторожно сделал то, что было велено, а ведьма коснулась поясницы больной, затем дала ей немного обезболивающего.

Тазы с водой принесли, бинты и полотенца тоже, мать девушки кричала что-то в коридоре, видать ссорилась со свекровью, но весь этот шум отвлекал не только ведьму. но и роженицу.

— Микель, турни их, пусть кричат в другом месте! И вот это — дай папаше на лавке, а то неровен час бедняга в обморок рухнет, уж больно бледнючий он был, когда мы вошли, — протянула флакончик с синей жидкость.

— Удачи, — улыбнулся ей и вышел из спальни, через пару минут, в доме и дворе стало так тихо, что был слышен вой ветра.

— Как тебя зовут? — Тамила обратилась к сестре.

— Мая, а сестру Нолия.

— Отлично, будешь мне помогать, а ты Нолия, как родишь, сможешь всласть отоспаться, но сегодня нам надо постараться. слышишь милая. Немного боли я тебе убрала, но не почувствовать ее полностью — ты не сможешь, поэтому скоро начнется. Дыши глубже, захочешь кричать — кричи, ругаться — на здоровье, сегодня тебе можно все, — улыбнулась ей и принялась расстилать под ногами полотенце. Быстро обеззаразила магией свои руки и руки Маи, а затем они вдвоем как следует вымыли Нолию. Чтобы все было видно, Тамила избавила девушку от волос, чем удивила Маю.

— Ой, а так и должно быть? У нас повитуха говорила, что волоски там необязательно убирать…

— У каждого лекаря свои способы, дай ей между зубов зажать, — протянула кусочек кожаного ремешка.

А через несколько минут начались схватки, из болезненной Нолии, полился такой поток нелестных речей в адрес свекрови и мужа, что Мае было в пору затыкать уши. Девушка краснела, смеялась, но активно помогала, а когда в спальне раздался детский плач, намучившаяся Нолия откинулась на подушки широко улыбаясь.

— Полежи немного, скоро послед выйдет и будем тебя латать, — на минутку выбежала на улицу, руки по локоть в крови, все стоящие люди замерзли с раскрытыми ртами, а потом заголосили:

— Убийца. что ты наделала, откуда столько крови. пустите я сама ее убью, моя девонька!

Тамила не обращала на них внимания:

— Дай свой кинжал, — обратилась к оборотню и тот достал его из сапога.

Пока Тамила занималась ребенком, Мая быстро запустила лезвие кинжала в огонь и подала лекарке, та отрезала пуповину и провела над животиком ребенка. Ниточка, связывающая его до сих пор с матерью, скрутилась в пупок.

— Купай его и пеленай, — отдала ребенка Мае, а сама влила в Нолию еще эликсира. — Видишь какая ты молодец мамочка. Вот стоило держать все в себе, в следующий раз выскажи им всем что думаешь, а то как ты еще рожать то собралась, — она колдовала над измученной девушкой, а та довольно улыбалась.

Тамила и Мая обмыли ее, одели в чистую рубаху, сменили постельное белье и положили на грудь Нолии здорового мальчика. Девушка расплакалась от счастья.

Тамила еще раз проверила состояние матери и ребенка и полностью удовлетворившись, велела Мае убрать или сжечь все окровавленные тряпки.

— Ближайшие родственники могут войти, но никакого стресса для молодой матери, иначе молоко пропадет, я понятно излагаю, — ведьма сверкнула глазами на бледную свекровь. Женщина держала сына за плечо, но он уже рванул в дом к молодой жене.

Микель наблюдал за всем из окна, он видел сосредоточенный взгляд Тамилы, как она уверена шевелит пальцами, владея лекарской магией и впервые понял, что восхищен своей женщиной, он — уважает ее.

Из дома вышел улыбающийся папаша с младенцем на руках:

— Сын! Спасибо боги, спасибо госпожа лекарь, — поблагодарил ее и снова скрылся в доме. А Тамила как ни в чем не бывало улыбнулась и подхватив Микеля под руку, они побрели к конюшне.

Правда после ночного происшествия, им сразу отвели комнату в доме, растопили баню и лежа на горячих досках, вдыхая аромат березовых веников, ведьма млела. Она немного устала, но была довольна. Особенно когда Микель сделал ей массаж и собственноручно искупал в купели.

В спальне их ждала широкая кровать и какое это было удовольствие растянуться на ней, прижавшись к горячему боку любимого и крепко уснуть.

На утро их ждал поистине царский завтрак, чего на столе только не было. Хозяин на радостях что родился здоровый внук и дочка живая, уговаривал их остаться еще на несколько дней, но Микель отказался.

Коня его вычистили, досыта накормили, еды в дорогу дали и на том распрощались.

Чем ближе они приближались к Перлии, тем сильнее поводок начинал его душить или жечь и это было странно. Такого он еще не испытывал, а ведь без хозяйки прожил почти три месяца «Я могу всего не знать об этом поводке, старая ведьма ничего не рассказывала, в ритуал не посвящала. Может на нем вообще лежит замедленное проклятье или пока не найду новую хозяйку, поводок будет душить и обжигать» на его шее уже были алые следы, которые Тамила осторожно смазывала целебным маслом и нашептывала заживляющие чары.

Одной ночью, сидя у костра, Микель пытался применить свою ведьмачью силу, но некогда яркие синие всполохи, которые он мог создать, сейчас походили на едва тлеющие угольки.

Раньше, до встречи с госпожой, он чувствовал себя всесильным, на своем курсе был одним из лучших и сильнейших ведьмаков. Такой и без напарника сумел прожить и работать, но случилась Асмира со своим поводком. Артефакт не только делал его послушным слугой, но и перекрыл потоки энергии. Микель сам превратился в слабого и никчемного, в облике волка — он был силен, но человеком…

Между ним и Асмирой была связующая нить, она брала у него энергию, но и взамен давала свою, когда ей была необходима его помощь как ведьмака, а не простого вышибалы.

«Возможно мне стоит дать клятву повиновения Тамиле и тогда я снова смогу стать сильнее. Кто знает, что ждет нас в Перлии? У старой ведьмы там свои глаза и уши, не все порадовались ее смерти, а меня будут подозревать в первую очередь»

Тамила заворочалась под попоной, но продолжила крепко спать.

«Но согласится ли она?», — он помнил взгляд и слова девушки, когда сказал о том, что госпожа питается энергией своего напарника, в его случаи — слуги. Но Микель не знал всей последовательности ритуала. Одного слова недостаточно, если бы все было так просто, то он вспомнил бы все, что сделала в тот момент Асмира, но почему-то, воспоминания были подернуты дымкой забвения.

«Значит она сделала что-то еще. Опоила зельем, одурманила чарами, взяла клятву о повиновении — я сам, без принуждения согласился и…», — он активно пытался вспомнить, даже голова разболелась и из случайно прикушенной губы, почувствовал на языке стальной привкус крови.

— Кровь… — он ошарашено захлопал глазами, в ту злополучную ночь, он ясно чувствовал привкус крови, липкой, стекающей по шее и груди. Виски резко обожгло острой болью, словно в них вставили две раскаленные иглы. Оборотень упал на траву и свернувшись калачиком, закатался, стараясь не закричать.

Перед глазами встал полузабытый образ: он — сидит на широком плоском камне согнув ноги в коленях. В мрачном помещении горят свечи, пахнет травами и сладковатым, приторным запахом разгоряченного тела Асмиры. На ведьме полупрозрачный халат, не скрывающий ни больших сосков, ни завитков ее женского лона. Она только закончила его ублажать и теперь Микель смотрел на нее затуманенным взглядом.

— Мой хороший, ты снова удовлетворил свою госпожу, — она игриво покрутила в руках длинную серебряную цепочку. — Я хочу, нет… желаю, — промурлыкала ведьма, подходя к нему и касаясь длинными острыми ногтями его груди. — Чтобы мы всегда были вместе, неразрывно связаны и навсегда. Я не представлю свою жизнь без тебя. Ты мне так дорог, так нужен, — увещевала Асмира, вешая цепочку на его шею.

— Что это за украшение? — сонно спросил Микель, не отводя от ее блестящих глаз.

— То, что свяжет нас и сделает единым целым. Ты согласен принять это и носить? — она невинно захлопала ресницами и закусила нижнюю губу.

— Это сделает тебя счастливой?

— Безусловно.

— Тогда… я согласен, — болтающаяся цепочка на его шее щелкнула и оплела его горло, слегка сдавливая как змея своими кольцами жертву.

— Любимый, заходи! — окликнула кого-то, а Микель уже упал на спину, его глаза закрылись, он тяжело дышал. В комнате послышались шаги.

— Я здесь моя несравненная, — мужской, знакомый голос.

— Пощадите! — визжала девушка.

— Молчи ничтожество, ты должна быть благодарна, оказавшись перед моими глазами, — с отвращением обратилась к ней ведьма. — Положи нашу гостью на моего будущего слугу, да понежнее.

Микель был в сознании, но ощущал, как на его тело уложили девушку, как в ее груди бьется сердце, и она всхлипывает, пытаясь сопротивляться, извивается на нем.

— Твоя кровь, нужна мне для завершения обряда, уж прости милая, но ты не выживешь.

Девушка на нем захрипела, затрепыхалась как рыба, а на его подбородок, шею и грудь полилось что-то липкое, горячее. Оно растекалось по всему телу, хватка цепи на горле ослабла. Стало гораздо легче дышать, особенно когда с него стащили мертвое тело.

— Вот и все, теперь он в моей, точнее нашей власти, — довольно изрекла Асмира. — Иди ко мне, он не скоро придет в себя. Я так хочу тебя, — шептала она отбрасывая в сторону звякнувший предмет. В воздухе пахло кровью, приторным дурманом, разносились крики и стоны ведьмы…

Микель вынырнул из воспоминаний, голова кружилась, его подташнивало, но теперь он четко знал, что же тогда произошло. Кулон на его шее странно разогрелся, но стоило на него подуть, как он остыл, превратившись в обычный кошачий глаз.

«Неужели я зря сомневался в ее словах», — посмотрел на спокойное лицо Тамилы. Сейчас. он был абсолютно уверен, что именно она и только она — его единственная ведьма, с которой он готов пройти через все опасности и только с ней создать семью, прожить жизнь и встретиться со смертью.

Осторожно подполз к девушке, устроился рядом, обняв за талию, Тамила тут же уткнулась ему в шею холодным носом и глубоко вздохнула.

На следующее утро, они проснулись пораньше, чтобы скорее выдвинуться в путь. Девушка ела на ходу, сидя в седле, пока они скакали. Она периодически засовывала в рот Микеля кусочки вяленого мяса, позволяя ему не отвлекаться от дороги. Оборотень довольно жевал и только попозже, остановился чтобы сделать пару глотков из фляги. Но там была не просто вода, а сладковатый травяной настой.

— Что там??

— Не хочу еще раз заболеть, а с ним я точно уверена, никакая лихорадка нам не грозит. Если ты помнишь, то из нас двоих — я слабая ведьма, а ты огромный оборотень и тебе никакие болезни ни по чем, кроме возможно сильного ранения или чар.

— Кто же знал, что мне в спутницы достанется такая изнеженная и слабенькая особа, — подколол ее, но Тамила не обратила внимания.

— Есть идея, как сделать меня еще сильнее, и, чтобы мы наверняка не потерялись, — осторожно начал он, понимая к чему это может привести.

— Мы итак не потеряемся… — но она была не уверена. С утра девушку одолевали странные, нехорошие предчувствия. До Перлии оставалось еще немного.

— Дело в том, что я тебе не обо всем рассказал. Те мелкие передряги, в которых мы оказывались, всего лишь незначительные неудобства, в Перлии нас может ждать куда больше опасностей и все из-за моей покойной госпожи.

Тамила насторожилась, внимательно заглянув в его глаза.

— У нее было и есть много друзей, которые прекрасно наживались за счет ее помощи, и они не обрадовались, что их постоянный доход вдруг испарился. Возможно ее останки давно обнаружили, а меня нет и…

— Хочешь сказать, что они во всем обвинят тебя и попытаются сделать своим рабом или убить? Избавится как от лишнего свидетеля или из мести?

— Верно. Поражаюсь твоей сообразительности, а ведь ты простая деревенская девка, — он улыбнулся, показав клыки. Его желтые волчьи глаза хитро блеснули.

— И в чем заключается твое предложение? — она бы хотела упереть руки в бока, но находясь в седле — это бы выглядело глупо.

— Я могу по-настоящему стать твоим. Ты возьмешь с меня искреннюю клятву, обмажешь поводок кровью, и мы посмотрим будет ли результат.

— То есть может не сработать? — скептично спросила ведьма.

— Кто знает, но так, я хотя бы смогу пользоваться своей силой наравне с тобой. Моя госпожа не сильно любила делиться ею, но ты другое дело. Ты — меня любишь, дорожишь, заботишься, волнуешься… прекрасный повод не использовать меня в корыстных целях, но главное — ты доверяешь мне.

Тамиле на это нечего было ответить, она только хлопала глазами, недовольно кусая губы.

— Я не хочу, чтобы ты был моим слугой, рабом, не хочу сама питаться твоими силами.

— Это взаимовыгодное предложение, не ломайся, — он соскочил с коня и ссадил ее, поставив перед собой. Затем вытащил кинжал из сапога и взял Тамилу за руку.

— Всего лишь уколоть палец и обмазать цепь кровью. Я готов дать свое согласие на это, а ты?

Но девушка продолжала мучиться с ответом, ее взгляд бегал по сторонам, она стискивала зубы и пыхтела, ходила по кругу, заламывала руки.

— На чаше весов, твое неуместное благородство и моя, наши жизни. В Перлии с нами не будут церемониться, меня могут легко убить, а тебя насиловать и тоже как ни будь использовать, потому что природа не спасет тебя от тех, кто использует энергию другого.

— Ладно, давай сюда кинжал, — сдалась она, но когда Тамила уколола палец, ее рука дрожала. — Готов дать мне клятву или что там надо?

— Я согласен стать твоим слугой, быть с тобой единым целым. — коснулся ее плеча, чувствуя, как цепь сдавила горло.

Тамила как следует намазала своей кровью злополучный артефакт и кровь вмиг впиталась, хватка ослабла, а ведьма быстро залечила ранку, отдав кинжал его владельцу.

— И как нам проверить? — вот теперь она уперла руки в бока, став похожа на недовольную жену, для вида не хватало только сковородки.

— Для начала, стоит определиться, как долго я смогу оставаться в человеческом теле. Попробуй сказать, что снимаешь с меня запрет на перевоплощения от предыдущей хозяйки, поиграем в джина лампы.

— Хорошо, я… приказываю тебе, не следовать запрету предыдущей хозяйки. Ты можешь перевоплощаться в волка и человека, когда пожелаешь, — и пошевелила пальцами с которых сорвалось несколько золотых искр и ударили в солнечное сплетение Микеля. Оборотня отбросило в сторону, а Тамила вскрикнув подбежала к нему.

Странно, но одно из звеньев цепи исчезло.

— Вот черт, как будто меня хорошенько припечатали бревном, — Микель морщился, потирая грудь и чувствуя в теле былую легкость и свободу.

— Что-то изменилось? — спросил Тамила, проверяя его состояние, но оборотень был здоров.

— Скорее да, чем нет. Ощущение, что с моих плеч сняли былой груз. Значит вторым условием. была кровь ведьмы, но какой именно? Инициированной или нет?

— Об этом ты можешь гадать сам, поехали, а то вдруг ты по дороге обернешься волком и мне придется самой управляться с конем, а наездница я еще та…

Ночью они снова ночевали в лесу, а с пройденными сутками, поняли, что приказ Тамилы подействовал.

— Попробуй применить свои ведьмачьи способности, потяни из меня силу? — предложила Тамила, когда впереди них показались очертания деревни.

— Не сейчас, вот когда столкнемся с угрозой жизни, то я сделаю это и без твоего на то разрешения, но не сейчас. Это не забавы, — строго ответил Микель, натягивая на голову капюшон и прикрывая лицо высоким воротником. Этого маневра девушка не увидела, но ощутила, как ее теснее прижали к мужской груди.

Беспокойство, ворочающееся в ней все это время, стало слишком навязчивым. Вокруг деревни стелился туман, он напоминал некую ограду, отделяющую их от жилых домов.

Вокруг пронзительная тишина, не слышно птиц, пасущихся коров или коз, людских голосов, ничего…

— Они тут все вымерли? — почему-то шепотом спросила ведьма, вглядываясь в непроглядный туман.

— И судя по всему, не сами… — едва слышно ответил Микель, осторожно вынимая из-за плеч меч.

— Запусти в туман светляка, посмотрим, чары это или же нет.

Тамила сотворила золотой шарик и сделала как он сказал. Свечение проникло сквозь туман и проскочило дальше, словно указывая им дорогу. Они проехали по тонкой золотой нити и оказались посреди пустынной деревни. Перед ними стояли ряды обычных домов за оградами, фруктовые сады, заросшие грядки, а сзади туман.

— Странная завеса, не магическая, но кто ее навел, может здесь поблизости болото?

— И судя по всему не одно, раз туман такой густой. Будь готова применить свои ведьмовские способности, мы здесь не одни. Можно назвать это судьбой, заодно и проверим, как я буду взаимодействовать с твоей энергией, а ты с моей, — они продолжили следовать за золотым шариком, а когда оказались по ощущениям в центре деревни. Туман вокруг них заклубился, внутри него кто-то скользил, чем-то напоминающий длинного змея. Пахло болотом, а под копытами странно хлюпало. Хотя казалось бы, они стоят на ровной дороге.

Спешившись с коня, Тамила по щиколотку увязала в темной жиже. Дома растворились, они стояли посреди болота.

— Ясно, чего и следовало ожидать от калигского полоза, — Микель сделал шаг назад, встав на более-менее твердую поверхность и ведя коня за собой.

— Это еще что за существо? Змей?

— И да и нет, они встречаются редко, но представляют угрозу для больших поселений, которые ближе всего расположены к болотам. Это огромный змей, он предстает в виде тумана, но не думай, что от него можно легка отмахнуться веером. Такие пожирают в секунду, охватывают своими иллюзиями деревни и играют с жертвой. Люди думают, что все дело в непогоде, подумаешь туман, идут по своим делам, но попадают в пасть монстра.

— Они умеют создавать такие масштабные иллюзии? — удивилась Тамила, осматриваясь по сторонам.

— И даже более, ты не почувствуешь опасности, хотя за твоей спиной может уже быть раскрытая пасть с острыми, длинными клыками, капающей зеленовато-желтой слюной…

— Ты так говоришь, как будто, — но ведьму оттолкнули в сторону, а в нечто, что было за ней полетел огненный шар. По венам Тамилы прошла горячая волна, но она ничего не наколдовала.

Встав с колен, она рванула к перепуганному коню и как следует шлепнула его по крупу, чтобы он умчался куда подальше. Животное всхрапнуло и понеслось, очухавшийся от огненного шара огромный змей обернулся туманом и пополз за конем.

Микель внимательно следил за его длинным телом, пока не воткнул меч ровно посередине. Змей заворочался, шипя и отплевываясь ядом. Несколько плевков попали на плечо девушки, и она с криком стала сдирать с себя прожженную насквозь куртку.

Меч остался в земле, а тело змея растворилось, чтобы накинуться на Микеля сверху и снова он ударил в пасть огненным шаром, а затем махнул когтистой рукой по правому глазу чудовища.

Из грязной болотной воды, Тамила сотворила острые ледышки и утыкала ими длинное тело змея, пока оно снова не стало туманом. Теперь Микель почувствовал, как по его венам растекся холод, Тамила потянула его энергию.

— Отруби ему голову! — закричала ведьма, но змей исчез.

Схватив девушку за руку, оборотень рванул по твердой земле туда, куда сбежал их конь. Волчьим чутьем, он чувствовал, что там вдалеке начинается свежий воздух.

Полоз отбросил его хвостом, и оборотень отлетел, ударившись о ствол дерева, меч выпал из руки, но Микель обернулся волком и бросился на змея. И снова его как тряпичную куклу отбросили в сторону.

Змей быстро окружил Тамилу кольцом, он шипел, почти касаясь ее длинным языком и проглотил ее целиком.

Все это казалось Микелю дурным сном, повторением, снова болото и монстр сожрал его ведьму, но теперь именно ту, которую он любил всем сердцем, всем своим волчьим и человеческим естеством.

Оборотень завыл и схватился за меч, но стоило подбежать к полозу, как его разорвало на кусочки. Вокруг разлетелись ошметки, в нос ударила тошнотворная вонь разорванного кишечника. На земле среди этого добра блевала Тамила.

Микель не верил увиденному, он упал на колени и коснулся ее плеч, а когда ведьму перестало тошнить, крепко обнял.

— Как ты это сделала? Я не почувствовал, что ты вытянула из меня энергию, — он снова обернулся человеком и теперь неумело вытирал ей лицо и рот рукавами своей куртки.

— А ты не верил в силу природы, тоже мне, ведьмак, — отплевываясь прогнусавила девушка, пока ее снова не стошнило, в этот раз желчью.

— Знаешь, несмотря на то, что ты деревенская девка, обычная лекарка, необученная ведьма и сейчас тебя активно тошнит, а моя аристократичная натура обычно против подобного, но… — он крепко обнял ее и поцеловал в губы, которые она едва успела вытереть.

— Светлая Жива, — взмолилась Тамила, когда оборотень оторвался от нее, — мне никогда не было так тошно, как сейчас. Микель, я умоляю, давай выбираться… — простонала она, цепляясь за его воротник и чуть ли не сползая на землю.

— Понял, но ты мне все расскажешь. В деталях, — приобнял ее за талию, и они поковыляли на встречу со свежим воздухом, по пути оборотень подхватил свой меч.

Глава 10

На выходе с болот, в нескольких километрах обнаружилась та же деревня, которую они видели скрытую густым туманом. Поселение было по-прежнему пустынным и одиноким. Конь стоял у ограды, недовольно пофыркивая, навострив уши.

— Ну что парень, выжили? — Микель обратился к животному неся на плече Тамилу. По пути девушка потеряла сознание и им необходимо было срочно, где-нибудь скрыться. В небе сверкнула молния и в секунду пошел ливень.

Взяв коня за поводья, Микель повел его за собой, ориентируясь на волчий нюх и отыскивая подходящий дом, такой обнаружился практически на окраине деревни.

Привязав коня над навесом, открыл мешок с овсом и подвесил на крюк. Животное принялось за еду, а Микель толкнул дверь дома, и та с легкостью открылась. Внутри пахло деревом и пылью.

Положив Тамилу на стол, оборотень провел рукой и всю пыль унесло ветром с каплями дождя через открытую дверь.

Ведьма была без сознания, правая рука со следам ожога от ядовитой слюны полоза, безвольно лежала вдоль туловища. Она не очнулась, когда Микель стал снимать с нее промокшую одежду, но хуже ей не становилось. Оборотень принялся разжигать огонь, сходил проверил коня и расседлал его, забрав седельную сумку в дом.

Осмотревшись и глубоко втянув воздух, очертил вокруг дома защиту и наконец-то смог спокойно вдохнуть.

Встреча с полозом навсегда отложится в его голове, особенно тот страх, когда огромный змей проглотил Тамилу. Как его ведьма справилась с этим чудовищем, он узнает утром, когда она как следует выспится.

Рядом с домом обнаружился колодец и Микель наносил несколько ведер в баню, наполнив бочку и оставив полные ведра рядом, чтобы утром не пришлось все это проделывать. Напоил коня и накинул на него дополнительные защитные чары.

Смыв с себя пот, грязь и вонь. Он вернулся в кухню и долго смотрел на Тамилу и знал, что утром она не скажет ему спасибо за свой внешний вид. Поэтому он также отмыл ее и завернув в чистое полотенце, уложил в кровать. Всю их одежду, Микель заранее почистил и когда голова коснулась подушки, а рука обняла живую любимую за талию, оборотень отключился.

Он проснулся, когда кто-то легонько гладил его по лицу, а открыв сонные глаза, встретился с взглядом изумрудных ведьмовских глаз. Тамила прильнула к его боку и довольно улыбалась, по ее щеке стекла слезинка, которую он вытер пальцами и поцеловал в макушку.

— Ты меня вчера напугала до смерти, давно герцога Микеля Вестара так не пугали, а деревенской девке — это удалось, стоило только влюбиться.

Тамила привычно уткнулась носом ему в плечо и глубоко вдохнула:

— Есть хочется и спасибо что помыл меня, внутри полоза было еще хуже. Я вовремя задержала дыхание, иначе не смогла бы его разорвать.

— Но как ты это сделала и что за силы природы? Это последнее что ты мне сказала.

— То и значит, что я взывала к силе земли, воды, неба, прибавила немного от себя, старалась ничего не тянуть из тебя, боялась, что не рассчитаю и тебе станет плохо. Боги услышали меня и полоза разорвало на куски.

Микель удивленно раскрыл глаза, молча смотря на Тамилу.

— Ты могла умереть, если бы природа не послушалась, боги не услышали, а собственных сил элементарно не хватило для разрыва такой большой туши. Ты хоть представляешь, что с такими полозами, ни один ведьмак в одиночку не сможет справиться, всегда идут втроем, а лучше группой, чтобы наверняка уничтожить тварь.

— Я простая деревенская девка, меня не обучали вашему ведьмачьему ремеслу. А вот призывать природу, молиться богам — да.

— Оказывается я зря столько времени тратил на каждодневную учебу, стоило сразу построить храм и надеть одежду для моления.

Тамила усмехнулась и встала с кровати, в доме было зябко, и она потерла плечи, а потом стащила с Микеля одеяло и завернулась.

— Эй! Я между прочим тоже могу замерзнуть, — шутливо проговорил он.

— Сказочник, я может и деревенская девка, но прекрасно знаю, что оборотням холод до одного места. Где моя одежда?

— Лежит на кухне, осталось только позавтракать, но раз ты вчера спасла и доброго молодца, и его верного коня, я возьмусь за это не мужское дело, — Микель встал с кровати и стиснув ее в объятьях, сходил в кухню и принес одежду. — Все чистое, глаженое, радуйся такой чести. Аристократы редко, когда занимаются подобными мелочами, — выпятил грудь вперед.

— Я польщена… герцог Вестар.

От важного обращения, оборотень слегка опешил, из уст ведьмы это звучало, как если бы она была не простой селяночкой, а из знатного рода.

На завтрак было то, что они привезли с собой в седельной сумке. На печи нашелся чайник, Микель наполнил его водой из ведра и быстро разжег печь, запустив внутрь огненный шарик.

Тамила вышла из комнаты полностью одетой и, мазнув по обнаженному телу оборотня насмешливым взглядом, скрылась за дверью на улице. Конь стоял на месте, ведьма погладила его по морде и вдохнула свежий, утренний воздух.

— Как же хорошо… — она свободно дышала полной грудью, притягивая к себе все еще теплые нити природы, заряжаясь от нее. Со змеем она выжала из себя все силы и даже не заметила, как потеряла сознание пока Микель нес ее к дому.

Сейчас, освобожденная от затхлости, гнили и ужасного монстра, земля благодарно оживала. Утренний туман был в меру влажным, пах прелой листвой и обычной сыростью, а не опасными болотами.

В дома она вернулась через несколько минут, пока гуляла с конем под уздцы, животное неторопливо передвигало копытами, откусывало пучки травы, а Тамила ворошила носками сапог листву.

— Селяночка, ты есть пойдешь или тебе нужно особое приглашение? Чтобы я здесь распинался на всю деревню, — окликнул ее оборотень из открытого окна.

Девушка усмехнулась и вернулась обратно, привязав коня у поилки.

Позавтракали очень уютно, на деревянном столике был выложен горячий хлеб, сваренные яйца, овощи и заварен чайник травяного чая.

— Знаешь, помнится, мы так с бабушкой ели, когда возвращались после сборов. Хлеб, да яйца, больше ничего не было. Потому что уставали что-либо готовить, всю ночь и утро на ногах, не разгибая спины, ползали, у меня на локтях и коленях были ссадины, все руки исколоты, — пошевелила пальцами. — Но с бабушкой кушать, всегда было душевно. Она единственная кому я была нужна, не считая сына кузнеца, я у него в няньках ходила. Забавный мальчишка, они вместе с отцом помогли мне сбежать, когда меня из деревни поганой метлой гнали.

— Значит есть на земле порядочные люди, я уж было разуверился в них, после стольких лет жизни со своей бывшей ведьмой. Она была еще той мразью, преотвратная женщина, — разоткровенничался в ответ. Он оделся и когда они закончили с едой, сожгли следы своего пребывания и снова двинулись в путь.

* * *

Перлия встретила их криком чаек и запахом моря.

Вымощенные камнем улочки, крохотные двухэтажные домики, торговые ряды на набережной и куча народу. Такого количества жителей Тамила никогда не видела. Ей стало не по себе, и она вцепилась в локоть Микеля. Оборотень наоборот дышал полной грудью и довольно улыбался, ведя коня под уздцы.

Ковен Ведьмаков находился на холме, возвышаясь над всем городом небольшим темным замком. Пришлось миновать узкие улочки, пока они не вышли на уходящую вверх широкую дорогу со столбиками по обеим сторонам.

— Теперь дыши глубоко, путь предстоит нелегкий, — пояснил Микель.

— Ничего, мы с бабушкой часто ходили в горы, поэтому идти по дороге куда удобнее, чем карабкаться по камням вверх, боясь не на тот встать.

На подходе к Ковену, они перешли через перекидной мост, под которым был глубокий ров с чистой водой, в которой плавало множество длинных черных рыб.

— Это специально выведенная порода, поэтому переплыть и забраться в и без того укрепленный магией замок — никто не сможет, рыбешки загрызут до костей.

Ведьма удивленно вскинула брови, молча последовав во внутренний двор, где Микель предъявил запястье, на котором проступила вязь татуировки, какой именно, Тамила не успела разглядеть, но их пропустили.

К оборотню тут же подбежал мальчишка-конюх и увел коня.

Они стояли посреди широко и чистого двора. В центре которого стояла статуя неизвестного ей человека в балахоне и с посохом.

— Это основатель ковена — Визариус Ансеймский, не буду рассказывать его биографию, но мужик был выдающимся ведьмаком. Сейчас Ковеном управляют другие люди. С одним из них ты может быть сегодня познакомишься, мой наставник про которого я тебе рассказывал.

— Который лорд Давен?

— Именно он, — они прошли через главную дверь и очутились в просторном помещении. На верхние этажи вела каменная лестница с красной ковровой дорожкой. Бродили студенты в черных и бордовых мантиях с кипой книг и пергаментов. Парни и девушки не обращали на них внимания, пока они шли по главному коридору, пока не свернули налево.

Микель без стука распахнул дверь и широко улыбаясь вошел в кабинет, а затем громко чихнул от резкого запаха перца:

— Ну, здравствуй, Бесник, смотрю, весь в делах, — из-за стола встал щуплый молодой человек, он выглядел младше Микеля. Высокий, но тощий как жердь, особенно в мантии. На его темной макушке была плешь, за стеклами круглых очков блестели увлажнившиеся и уставшие карие глаза. На обеих руках сверкало несколько перстней, а на груди покоился тяжелый кулон в золотой оправе. Овальный, сине-ультрамариновый оттенок камня привлек внимание Тамилы. Ее взгляд не укрылся от Бесника.

— Добрый день леди… Вижу вам пришелся по вкусу, мой талисман. когда-то, мне его подарила одна невероятная женщина и с тех пор, я не снимаю его, он приносит мне удачу, — он мечтательно погладил кулон.

— Бесник — это леди Тамила, моя… напарница, — Микель коснулся плеча ведьмы, и девушка кивнула Беснику. — А это мой товарищ по учебе, теперь он заместитель нашего главы лорда Давена. Кстати. где старый плут? — он усадил девушку в кресло напротив стола, а сам сел в соседнее.

— Очень приятно познакомиться, не часто у Микеля были напарницы. я бы даже сказал на моей памяти всего одна. Надеюсь, ты поделишься со мной этой историей? Я был несколько обескуражен, узнав. что твоей ведьмы не стало, — Бесник тяжело вздохнул, отвернувшись к шкафчику и достал серебряные кубки и бутылку с вином. — Что до Давена, то он уже месяц как в командировке на Люцеровых островах. Под островом куча морских пещер, в которых обитает целая стая кракенов. Эти гигантские кальмары, замучили весь наш флот.

— Неужели старый настолько себя переоценил, что отправился туда один, ни за что не поверю, — Микель взял кубок и отпил вина. — Наконец-то, восемь лет мечтал снова ощутить этот вкус. Ах ты плут, признавайся, кто из заморских соседей тебе его поставляет.

— Оставлю это в маленькой тайне, потом пришлю тебе в поместье несколько бочонков, — подмигнул ему Бесник. — Лорд Давен еще тот сорвиголова, но на такое дело с ним отправились лорды Тайрис, Голуэн, Монтис и группа практикантов.

— Решили совместить приятное с полезным.

— Что-то в этом роде, а вы леди Тамила, не хотите попробовать вина? — вежливо осведомился Бесник.

— Нет, благодарю вас. В Перлии жарковато, а от вина в такую погоду мне становится нехорошо, — она мило улыбнулась, невинно опустив глаза.

Если бы Микель так хорошо не знал ее, то подумал, что девушка флиртует с Бесником. Но в причине ее отказа, было то, что он упустил из вида, но не решился расспрашивать при друге.

— Лучше скажи. когда ты сможешь избавить меня от этого ошейника? — в его руке проявился серебряный поводок, которым он повертел перед товарищем.

Бесник поправил очки и нахмурившись стал внимательно прощупывать ошейник.

— Хм, странная привязка. Я вижу, что связь с прежней хозяйкой аннулирована и сейчас ты и леди Тамила связаны прочнее некуда, но все же шанс для разрыва связи есть. Однако один я это дело провернуть не смогу, здесь требуются энергетические затраты и опыт. Давай дождемся возвращения лордов и тогда, будь покоен, ты навсегда освободишься от этого… украшения, — чокнулся с Микелем бокалами и слегка пригубил. — Кстати, хорошо, что вы прибыли. Приглашаю вас к себе в гости. Так сказать, как следует отведать местной кухни, поверьте Тамила, вы никогда не пробовали такой вкусной рыбы, икры и прочих морепродуктов как в Перлии. Я уже давно не ем ничего кроме этих даров природы, даже хлеб вызывает отвращение. Странное дело, а ведь в молодости, я обожал всякие булочки, плюшки и прочие сладости, а сейчас… видимо здоровье не то. Сладкое кажется соленым, поэтому ем икру ложками, — подмигнул девушке, а она снова смущенно улыбнулась и кокетливо прикрыла ротик ладошкой.

— В рыбе очень много полезных элементов, — согласилась она. — Микель, я немного устала… — пожаловалась она, надув губки и захлопав пышными ресницами, чем еще больше удивила обортня.

— Вечно забываю, что я теперь не один, а о леди всегда нужно заботиться, — оборотень хлопнул себя по колену и с грохотом поставил пустой кубок на стол. — Пойдем мы.

— Освежитесь, придите в себя после дороги, Микель. ты помнишь где мой дом, — Бесник встал из-за стола.

— Конечно, практически рядом с кварталом страсти, — подмигнул товарищу. — Старый ты проказник.

Они распрощались, и оборотень с Тамилой ушли, пока они не оседлали коня и не выехали с территории ковена, ведьма молчала, игнорируя его попытки заговорить.

Микель мог бы остановиться в своем доме, но сейчас был не самый подходящий момент знакомить Тамилу с родителями. Когда они решат вопрос с его чертовым поводком, можно будет вздохнуть с облегчением.

Они поселились на постоялом дворе, недалеко от того самого квартала страсти. Это была целая улочка с темно-красными домами, расписанными позолоченной краской узорами на оконных ставнях. Оттуда пахло шоколадом, пряностями и одурманивающими ароматами духов от которых Микеля едва не стошнило. Воспоминания о бывшей госпоже нахлынули, он едва сдержал приступ рвоты, а когда они вошли в свою комнату, оборотень бросился в уборной и его несколько минут нещадно рвало, пока Тамила не заставила его выпить целый пузырек своего лекарства и только тогда, Микелю стало лучше. Но он по-прежнему был слаб, перед глазами все плыло.

— Неужели чем-то отравился… — прохрипел он, обнимая унитаз.

— Если тебе так проще думать, то как скажешь, — ведьма прислонилась к дверному косяку, взирая на него холодным взглядом изумрудных глаз.

— Что за представление ты там устроила? Откуда в тебе эти розовые сопли, кокетство, невинное хлопанье ресничками. словно ты не деревенская девка, а барышня на выданье?

— Откуда в тебе эта беспечность? Ты настолько доверяешь тому, кто захотел тебя ослабить?

— О чем ты говоришь? — Микель попытался встать, но ноги не держали его.

Тамила закусила нижнюю губу и намочив полотенце, бросила ему в лицо.

— Этот твой мнимый друг — Бесник. Хотя и ему недолго осталось, если конечно, он не захочет выпить из кого-нибудь энергию, сделав своим рабом.

Все сказанное ею, не слишком быстро доходило до оборотня, и он только хмуро на нее смотрел.

— Ты хочешь сказать, что он отравил меня, умышленно ослабив мою ментальную и физическую защиту ядом, добавленным в вино?

— Это ты понял, дальше?

— Но как ты это поняла и вообще с чего взяла? Ты поэтому отказалась пить вино и строила из себя невинную дуру? А потом наслаждалась моей тошнотой? — он злился и его глаза по волчьи пожелтели, клыки опасно заострились.

— Во первых, он сам не пил вино, а только делал вид. Причем даже не потрудился глотать, когда это было нужно. Запах яда ты не почувствовал, потому что до этого чихнул. Ты что-то почувствовал?

— Когда вошел в кабинет, пахло перцем, прямо нос дико зачесался.

— Он знал, что ты приедешь, возможно кто-то из города доложил ему, что ты здесь… — девушка спохватилась и зажала рот себе рукой, затем навесила на них полог от подслушивания, но поняла, что это было запоздало. Их уже могли услышать.

— Но откуда ты знаешь, что он сам болен? И зачем ему нужна энергия?

— Расскажи, каким был Бесник в ваши студенческие годы? Сильным или слабым ведьмаком? — Тамила сняла плащ и опустила его на спинку стула, сама села на кровать.

— Он из простой семьи, не аристократ. Учился всегда на отлично, но как ведьмак — слабоват… Участвовал со мной во всяких передрягах, помогал, был хорошим напарником пока я не встретился со своей хозяйкой.

— Видимо, от того, что он слабый ведьмак. Твой друг достал откуда-то редкий камень. Он называется — халькантит. То самое украшение у него на шее, носить подобное — тоже самое что избрать долгую и мучительную смерть. Хозяин камня, подпитывает его не только своей энергией, но и энергией людских жизней. Он продлевает жизнь, повышает магический уровень хозяина. Будь ты слабеньким магом, благодаря этому камню — станешь очень сильным. Но у камня есть и обратная сторона, он постепенно, отбирает твое здоровье, наделяет тело болезнями. Человек лысеет, меняется цвет кожи, не может есть некоторые продукты, потому что телу не хватает той энергии, которую пожирает камень. Но если, владелец выпьет из сильного мага его энергию, то будет еще долго жить. Он постоянно нуждается в подпитке, изначально он настроен на энергию носителя, но не возможно черпать из пустого сосуда, и тогда хозяин пьет жизнь других.

Микель слушал ее и не верил, не мог поверить. Его товарищ, друг — Бесник. Худой мальчишка в нелепо висящей на нем форме, стал помощником главы ковена, его правой рукой. Тем, кому доверяют жизни студентов, их обучение. Для чего ему понадобился этот проклятый халькантит и откуда Тамила о нем знает?

— Теперь, он нацелился на тебя. Такая удачная, а главное ценная добыча. Ты не просто альфа-оборотень, но и очень сильный ведьмак. Он хочет выпить тебя до суха. До последней капли… — холодно сказала Тамила, смотря в его глаза.

Солнце за окном село и теперь в полумраке, глаза ведьмы опасно блестели. Девушка зажгла свечу и раздевшись, встала под тугие струи в ванной.

— Решай, что нам делать.

Микель смотрел на ее обнаженное тело, но не влечение им овладело, а страх, злоба и непонимание.

«Что все это значит?»

Глава 11

Впервые Бесник увидел госпожу Асмиру, когда ему было шестнадцать лет. Отец, простой рыбак, привел его в бордель Перлии, чтобы его сын вкусил радость взрослой жизни.

Для своих лет, Бесник выглядел старше. Он давно ощутил мучавшее его по утрам и ночам желание, оставляя на простынях белесые лужицы своего вещества.

Асмире было около двадцати трех или четырех. Молодая, в самом соку девушка с длинными ярко рыжими волосами с медным отблеском. На ней были красные шелка, прикрывающие бедра и грудь, талия затянута в коротенький бордовый корсет, расшитый золотыми нитями. На шее массивное колье с рубинами, в ушах серьги. Она скользила кончиком языка по пухлым соблазнительным губам, гладила свое подтянутое, упругое тело, обхватывала большую грудь ладонями и смотрела на мальчика, пришедшего к ней за любовью. Отец выложил небольшую сумму и не рассчитывал на внимание такой дорогой, а главное элитной куртизанки. Другие девушки отличались от нее в худшую сторону, они были либо совсем раздеты, либо одеты в более дешевую одежду, но не шелка и украшения. Их тела были неухоженными, а волосы не такими шикарными. Они все уступали Асмире в ее красоте и умении соблазнять. А она выбрала его — сына рыбака, тощего заморыша в рваной рубашке и прохудившихся ботинках.

Отец ушел домой, а Бесника завели в отдельный будуар, отделанный дорогими тканями красного и фиолетового оттенка, с шелковыми золотыми подушками, струящимся постельным бельем.

Сначала, она как следует отмыла его от грязи, собственноручно втирая ароматические масла в густые каштановые волосы, массируя худощавое тело и останавливая горячие руки на его мужском естестве. Заставляя блаженно прикрывать глаза, едва слышно постанывать, пока он не кончил в ванной.

Асмира облизнула то, что было на ее пальцах и еще раз облила его освежающей водой. Нежно провела по коже чистым полотенцем и проводила в спальню, уложив на мягкие подушки.

Девушка гладила его по голове, массируя подушечками пальцев, перебирая пряди волос, затем ее рука спустилась ниже, пробежав коготками по животу и вот он снова, полон желания. Бесник поторопился, уложив ее на лопатки. Девушка покачала головой и осторожно притянула его к себе, впившись в губы — медленно, затем страстно, раскрывая рот и изучая его своим языком, подталкивая делать тоже самое.

Она была опытной преподавательницей и это оказалась их первым и далеко не последним занятием. Что в нем нашла Асмира — Бесник не понимал, боялся спрашивать, спугнуть свою удачу. Он искренне полюбил ее, ему не было дела до других мужчин с которыми она делила свое тело, потому что он знал — она любит только его. Асмира говорила ему об этом, поздними ночами, когда в соседних комнатах звучала страсть, наполнявшая своими звуками дом.

Они были друг у друга, большего им и не хотелось. Шли годы, а их связь не прерывалась. В восемнадцать, Бесник сделал ей предложение и девушка согласилась, он подарил ей собственноручно сделанное кольцо с жемчужной, которую выловил. Но дальше этой условности — ничего не было, парню не нравилось, что они не могут жить вместе, любить друг друга каждый день, а лишь изредка под покровом ночи, но он ждал ее, терпел и был вознагражден. Когда Асмира покинула бордель, превратившись из элитной куртизанки в сильную ведьму. Благодаря ее связям, он — слабый маг, сумел поступить в Ковен ведьмаков. Там, девушка расширила свое поле для деятельности, он не знал со сколькими из студентов она спала, были и студентки, молодые, наивные девушки, за которыми она разрешала ему наблюдать через потайной глазок в своих преподавательских апартаментах. А потом спровадив юную гостью, погружалась в пучину страсти с ним.

Бесник немного возмужал, стал более широкоплечим и жилистым, но не таким как Микель.

С ним Бесник познакомился на первом курсе, сын аристократа, сильный оборотень в будущим перешедший на уровень альфа, но главное — его магические способности, были куда сильнее чем у Бесника. Микель — был мужчиной, с первого взгляда, вдоха, шевеления пальцев и впервые, Бесник испытал жгучую ревность. Он видел, как Асмира смотрит на оборотня, как облизывается и как хочет его заполучить, но странное дело — Микель словно и не замечал ее симпатий, внимания. Он развлекался, шалил, как и положено молодому студенту и аристократу, мнящего себя выше других. Ему все сходило с рук, и он обрадовался, когда к нему в друзья затесался Бесник. Микель искренне радовался другу, не ведая о том, что рядом с ним. словно тень, всегда ходит тот, кто люто его ненавидит. За то, что он аристократ, сильный маг и главное, за внимание Асмиры.

Но вот обучение закончено и вместо него, любимая выбрала в напарники Микеля.

Она клялась и божилась, что любит только его, но ей необходимо упрочить свой статус, некоторые знают, кем она была до этого. Ей необходима чистая, незапятнанная по возможности репутация, а связь с уважаемой аристократической семьей — даст ей его.

Затем она снова его любила, шептала разные ласки и глупости, нежно кусала за ухо, а затем больно в плечо, слизывала кровь с его кожи от порезов собственными ноготками. Сдавливала его бедра, громко стонала и он простил ее, принял, а свои чувства засунул глубоко.

Все последующие годы, они постоянно встречались, бывало подолгу жили в одном доме или квартире, Асмира постоянно путешествовала, переезжая из города в город. Микель, окрыленный влюбленностью и восхищением к своей напарнице следовал за ней, пока Асмира не решилась на тот ритуал с поводком. И Бесник помог ей, злорадствуя и наслаждаясь тем, что его соперник будет повержен и унижен.

Он привел молодую ведьму, которую сам и инициировал, не заботясь об ощущениях девушки и отдал на растерзание своей госпожи. Липкая кровь, шершавый песок на твердом полу, на каменном столе лежит нагой Микель с поводком, а на нем тело мертвой девушки.

Незадолго до своей смерти, Асмира подарила Беснику кулон с халькантитом, уже наполненный человеческой энергией, силой жизни тех магов, которым не посчастливилось оказаться на пути сильной ведьмы. Асмира шептала ему, что теперь — он станет гораздо сильнее, чем был прежде. Но главное — вовремя подпитывать камень, иначе он высосет всю жизнь из своего хозяина. Бесник не испугался, с благодарностью приняв подарок и уложив свою любимую на простыни. Он многому у нее научился и превзошел ее любви, она таяла под ним, молила, пока они оба не вздрогнули от накатившего блаженства.

О смерти Асмиры, Бесник узнал по артефакту связи — кольцо с жемчужной, парное было у него. Так влюбленные общались на расстоянии, вызывая образ друг друга, беседуя, пока были в разлуке. Жемчужины были настроены на жизненную энергию каждого, со смертью Асмиры, жемчужина почернела и превратились в крупицы праха.

В этот момент, Бесник уже был помощником главы ковена. Он сидел в своем кабинете, пил вино, проверял дипломные работы, когда увидел, что произошло с артефактом.

Найти Асмиру оказалось просто, он знал, что она должна была отправиться на болота, собирать травы, чтобы пополнить запасы. Но вместо тела любимой, нашел разбросанные по влажной траве остатки ее плоти с кусочками алой ткани, лужицы крови, сумку с вещами. Он попытался понять, что здесь произошло, но кроме болотной виверны, в желудке которой покоились останки его любимой — ничего не было. Монстра он уничтожил, а потом еще некоторое время копался в кишках, пока не нашел откушенную руку с алым маникюром, на безымянном пальце было целое кольцо с жемчужной. Украшение он оставил себе, а все что было вокруг поджег.

В ту ночь, он выложился по полной, едва хватило сил чтобы переместиться домой. халькантит нуждался в подпитке и Бесник без стеснения отдал ему жизни тех шлюх, которым заплатил, когда они пришли в его дом, затем в расход пошло несколько молодых, но относительно сильных студентов из простолюдинов. Бесник молча страдал, не выходил на работу, сославшись на то, что случайно наткнулся на опасное, заразное проклятье и его никто не трогал. А он день за днем, повторял в своей голове цепочку событий на болоте. Он знал, кто виноват в смерти его Асмиры. И он поплатится за это своей жизнью, которую Бесник не просто выпьет, а превратит его тело в ходячий труп.

Микеля не удавалось найти, след ведущий от болот пропал в густом лесу. Отследить его по артефакту также не удавалось, привязка на поводок исчезла, вместе со смертью хозяйки.

Бесник уже было отчаялся, когда Микель сам ему написал, прислав письмо и прося о помощи с поводком.

Какое удачное совпадение и Бесник терпеливо ждал, когда волк попадет в его капкан. От ведьмы по имени Тамила он не ждал никаких проблем, девчонку можно пустить как расходный материал, также отдав ее энергию Халькантиту и заодно прирезать на глазах у Микеля, тогда связь с ошейником снова пропадет.

Но чуть подумав, Бесник решил оставить молодую ведьмочку на десерт, она не была в его вкусе. Слишком тускла в сравнении с его Асмирой, но для забавы подойдет, а Микель… пусть наблюдает и страдает.

Еще в кабинете, прикоснувшись к поводку, Бесник определил, что между оборотнем и ведьмой очень тесная, эмоциональная связь. Они не просто напарники, а любовники и даже больше… Такой связи в свое время не было между Микелем и Асмирой. Оборотень вожделел к ней, ему казалось, что любил, но это было мимолетное увлечение, каждый раз подпитываемое ее чарами и зельями. Любила она только Бесника.

Он ждал их на ужин, представляя, как разложит ведьму на столе, как она будет стонать и извиваться под ним, а Микель ничего не сможет сделать и тогда он вырежет ее сердце и скормит этому оборотню.

* * *

Микелю по-прежнему нездоровилось. Противоядие подействовало, но из-за сильного яда он ослаб. Его подташнивало, тело налилось тяжестью, лихорадило, бросая то в холод, то в жар. Стиснув клыки, он перекинулся в оборотня и выглянув из окна, вместе с Тамилой за спиной уцепился за выступающий со стороны окна карниз и взобрался на крышу.

Ведьма заранее одела темный плащ, скрыв под капюшоном голову, а лицо маской. Единственную сумку, она удобно перекинула через плечо и обняв любимого за шею, приготовилась к бегству.

За ними следили — это стало ясно по часто бродящим мимо их комнаты слугам с подносами. по соседям за стенкой, которые перешептывались, но Микель прекрасно услышал, что их окружили со всех сторон. Тут готовили специальную сеть для отлова оборотней, там вооруженные наемники. Осталась надежда на крышу, легкий морок для отведения глаз, зачарованные капли крови Тамилы и его на полу дали им фору. Пока наемники сидели в засаде, в пустой комнате от капель шли голоса оборотня и ведьмы. В окне мелькали их образы, но самих беглецов не было. Они скрывались во мраке ночи, скользя по крышам и надеясь выбраться из города.

На одной из старых крыш. черепица лопнула под мощной лапой волка, и он заскользил вниз. Боясь за Тамилу, Микель схватился когтями за железную трубу, та оторвалась от крыши и прогнулась вниз.

Спрыгнув на землю, Микель помчался, петляя между узких улочек, вдалеке послышался свист и над их головами пронеслись светящиеся шарики.

— Это ищейки, хитрая магия. Значит в друзьях Бесника затесался кто-то из инквизиции, наплел небось, что мы опасные преступники, а благодаря им — нас найдут в два счета, — процедил он, высунув длинный язык и тяжело дыша.

Тамила разжала сомкнутые на его шее руки и спрыгнула на землю.

— Давай разделимся, ты сможешь сбежать, я обрызгаю тебя зельем, а сама пойду в другую сторону.

— Это слишком опасно, ты не знаешь Перлии. Забредешь не туда и легко попадешься. Они приволокут тебя к Беснику и будут пытать, не знаю с чего он захотел избавиться от меня, но мы вместе, — рыкнул он и не дожидаясь ее ответа, схватил за руку и потащил за собой.

У каменой стены, разделяющей город от леса, Тамила снова взобралась оборотню на плечи, запрыгнуть на стену оказалось не так тяжело, но с учетом того, что Микелю нездоровилось, у него закружилась голова. Он схватился ветку, и та с треском сломалась.

Упав в высокую траву, оборотень побежал вглубь леса.

— Сзади! — крикнул Тамила выставив невидимый щит, когда в них полетел огненный шар.

Микеля отбросило на землю, ведьма успела закрыть его голову руками. чтобы он не ударился. Левый локоть пронзила боль, и ведьма зашипела.

Сильный ушиб, рука слегка онемела, но она смогла встать, а затем неизвестный в маске ударил ее по лицу, и девушка потеряла сознание. Последнее что она слышала, было злобное рычание Микеля, переходящее в скуление. Их поймали.

Наемники доставили беглецов в дом Бесника и теперь мужчина сидел за столом, довольно улыбаясь и поедая ужин.

Микель снова превратился в человека и холодно смотрел на бывшего товарища. Его крепко накрепко привязали к стулу, насильно влили зелье подавляющее его животную сущность. Тамилу устроили на диванчике рядом, но связали только руки. Девушка была без сознания.

— Чего ты добиваешься? — процедил Микель.

— Всего лишь, того, что ты по праву заслужил. Возмездия, — спокойно ответил Бесник, съедая ложку черных, блестящих икринок и запивая белым вином.

— Какого еще к дьяволу возмездия?

— Ты — предал свою хозяйку. Из-за тебя погибла ведьма Асмира.

Микель напрягся, хмуро смотря на него.

— Не удивляйся, я был там. Прошелся так сказать по месту преступления, достал эту проклятую виверну из болота. Сытая особь. меньше всего ожидала что ее разорвут в этот день, как она… мою Асмиру, — показал кольцо с жемчужной на своем мизинце. — Узнаешь его?

— Она носила его на безымянном пальце, говорила, что его подарил жених, — только сейчас до него дошел смысл ее слов. — Ты?! Но когда? Почему в таком случае не стал ее напарником?

— Мы познакомились задолго до ее работы в Ковене, мне было шестнадцать. С годами наши отношения развились, я любил ее больше жизни, а она любила меня.

— При этом любила связи с другими мужчинами, делила свое тело, не стеснялась этого, изменяла. Это по-твоему любовь? — с усмешкой спросил Микель, осознавая, что Тамила никогда бы с ним так не поступила. Его ведьма — чиста и невинна, она может открыться и показать свою страсть только ему одному.

— У каждого свои пороки, это не меняет того, что мы любили друг друга. Мечтали быть вместе до конца наших дней, а ты — убил ее.

— Твою любовницу сожрала болотная тварь, я не вмешивался в божий промысел.

— Хм. забавно. Раб, которого привязала к себе сильная ведьма, очаровала, одурманила, заманила в ловушку — говорит о божьем промысле? Что ж, тогда я тоже им займусь, прямо сейчас… с той, которая так дорога тебе, — Бесник встал из-за стола, вытер нож которой разрезал рыбу о салфетку и неторопливо подошел к Тамиле. — Такая юная… молодая ведьмочка, ты сам ее инициировал? Прямо как я, такую же юную и неопытную, для обряда с твоим поводком, — он присел на край дивана, касаясь бордовых волос, гладя их.

— Я слышал чей-то голос, а оказывается это был ты. Мразь… — выплюнул оборотень, следя за каждым его движением.

— Та жизнь — была ничто в сравнении с желанием моей женщины. Благодаря твоему аристократическому происхождению, она хотела очистить свою репутацию, иметь вес в обществе.

— Шлюха, желающая стать знатной аристократкой и сильной ведьмой. Раз через постель не получилось, то решили взять ритуалом, — он откинул голову на спинку стула и громко рассмеялся. — Уж не знаю кто глупее, ты или Асмира. Она никого и никогда не любила кроме самой себя, все что она когда-либо говорила — было сладкой ложью, лапшой которую она вешала тебе на уши, а ты и рад. Конечно, такая красотка и полюбила тощего заморыша, слабого мага.

— Молчи, — прошипел Бесник, дернув Тамилу за волосы. от чего девушка болезненно застонала и открыла глаза. — Вот ты и проснулась дорогая, а теперь тебе предстоит стать очень послушной девочкой. Будет больно, но за это, можешь сказать спасибо своему оборотню. Он убил мою любимую, а я в отместку займусь тобой, — с силой он убрал ее руки за голову, привязав веревку к ножке дивана.

Тамила заерзала, пытаясь оттолкнуть его ногами, но Бесник сильно сжал сухожилие под ее коленом. Ведьма закричала, стискивая зубы и шипя.

— Вот так лучше, меня заводят твои крики, — раздвинул ее ноги коленями, прижавшись пахом к ее. Девушка с омерзением чувствовала сквозь ткань его твердую плоть в брюках.

Он стал медленно расстегивать верхние пуговицы на ее рубашке, а затем и вовсе разорвал ткань, обнажив девичью грудь.

— Маленькая, аккуратная… — положил ладони на два полушария и сжал их, Тамила снова вскрикнула, а Бесник стал лизать ее, размазывая слюну с запахом рыбы по груди, животу.

Пояс упал на пол, длинными пальцами, он коснулся шнурков, потянул за них.

— Не смей! — заорал Микель, дергаясь на стуле. Веревки натянулись, но он был так крепко связан, что не смог их даже ослабить.

— Тише мой дорогой друг, уверяю тебя — даже наблюдая, ты можешь получить удовольствие. Вспомни, как делал это постоянно, пока Асмира развлекала себя. Вспомни как вокруг нее вились эти глупые ухажеры, каждый из них мечтал завоевать ее, но в ее мыслях был только я…

— Скорее в них был я, а не ты. Она умоляла меня взять ее, ласкать, когда билась в конвульсиях экстаза подо мной, а где был ты? Уж не сидел ли в пыльной квартирке, в ожидании своей шлюшки. Раньше быть может, Асмира и была хороша, но с годами, стала похожа на желе. Ее тело расплылось, она превратилась в обычную, старую тетку, — Микель попытался разозлить Бесника, отвлечь его на себя, чтобы у Тамилы появился хотя бы маленький шанс воспользоваться магией «Он думает, что она обычная ведьма, тянущая силу из меня, а раз меня он ослабил ядом, то не подозревает о ее связи с природой», — за окном росли деревья и кусты. Столовая находилась на первом этаже, если у Тамилы получится…

— Ты — был всего лишь, очередным увлечением, не льсти себе Микель. В ковене ты был популярным, сын аристократа, сильный маг. Я никогда не считал тебя другом — выскочка. высокомерный сынок своих родителей, вот кем ты был. Я всю жизнь призирал таких как ты.

— Не знал, что из-за твоего отца-рыбака и слабой магической силы — у тебя столько комплексов, как же Асмира польстилась на такого нищеброда и хиляка, где твои мышцы, а ниже пояса? Там хоть что-то есть или вместе с энергией халькантита, из тебя ушла, и вся мужская сила? — Микель рассмеялся, скаля рот в клыкастой улыбке, его глаза пожелтели, уши заострились.

— Зубоскаль, но это подарок моей дорогой Асмиры. Она принесла мне этот камень, он сделал меня сильным магом.

— А заодно угробил все твое здоровье, посмотри на себя — ты превратился в лысеющего. подслеповатого старика. Скоро твое тело откажет, и никакая сила тебе не поможет.

— Ошибаешься, я буду жить долго, питаясь другими. Думаешь скольких студентов я убил? Они были такими же слабыми, как я когда-то. Так зачем молодым мучиться, я избавил их от магии и бесполезной жизни, — облизав пальцы, он засунул их в штаны Тамилы, ведьма сжала губы и отвернулась от Микеля. Она не выдержит этого.

Влажные пальцы сжали ее между ног, проникли внутрь и девушку едва не стошнило.

— Убери от нее свои мерзкие лапы! — Микель встал вместе со стулом и грохнул им об стену, пытаясь сломать дерево, но мебель оказалась крепкой.

— Ты слишком импульсивен, расслабься Микель, — беззаботно проговорил Бесник, прикусывая зубами соски Тамилы, оставляя на нежной ткани кровоподтеки и засосы.

Затем он провел по ее шее и солнечному сплетению острием ножа и распорол брюки.

Скинув с себя рубаху, на его груди блеснул тот самый амулет с халькантитом.

— Сначала я поимею твою ведьму, а затем высосу из нее всю магию или делать это одновременно? — он усмехнулся стягивая с девушки брюки, она сжимала ноги в коленях, но Бесник ловко их раздвинул. Прижавшись своей плоской грудью к ее, девушка ощутила страшный, парализующий холод. Как только камень коснулся ее груди, ведьме поплохело.

Ее магию тянули, жилы внутри тела обдало льдом, голова пошла кругом, она перестала соображать, пока ее не ударили по щеке.

— Ну дорогая, в такой момент, ты должна все чувствовать, — веселился Бесник водя своим вялым членом по ее сухому лону. — Непорядок, быть может ты сам о ней позаботишься. Подготовишь для меня? — Бесник подхватил ее на руки и подойдя к столу, уронил на посуду.

В спину впились осколки разбитых тарелок и столовые приборы. Связь с камнем прервалась и Тамила глубоко задышала, она мысленно взывала к богам и природе, умоляла спасти, но перед глазами все плыло. Не зря халькантит считался таким опасным камнем.

— Ну же… либо ей будет больно, если я войду на сухую, либо ты о ней позаботишься сам? Может и вдвоем, так даже веселее…

— Ты больной выродок… — процедил Микель, но подошел, опустившись на прежнее место вместе со стулом.

От нежной кожи, любимой воняло рыбой, оборотню стало противно от того что его женщины касался этот ублюдок.

— Ну же, приступай. Мне не терпится почувствовать себя внутри нее, — поторопил его Бесник.

Микель встретился с влажными от слез изумрудными глазами, в них были стыд и что-то такое, чего он не смог понять, пока не ощутил, как кончики пальцев покалывает от магической силы. Вот что она делала, делилась с ним своей магией, опустошая резерв.

«Бесник думает, что из-за яда в вине у него в кабинете я на время лишен магии, обернуться волком я не смогу, но мне это и не нужно», — он еще раз поблагодарил Тамилу за ее сообразительность. Противоядие подействовало и ему понадобилось время, чтобы яд частично растворился в нем «Время прошло, она поделилась со мной магией. Но он все равно сильнее нас».

— Ты испытываешь мое терпение, — недовольно проговорил их мучитель, он хотел снова завладеть бедрами Тамилы, но Микель остановил его, практически уткнувшись лицом в живот девушки.

— Я… помогу, но ответь. Что ты сделаешь со мной, когда убьешь ее? Когда вытянешь из меня магию? Я умру…

— Не совсем, я не до конца опустошу тебя. Мне нужен хороший и сильный слуга, поэтому я прикую тебя поводком к себе, а ритуальной жертвой сделаю Тамилу. Ты согласишься — выполнив первое условие, а вторым условием ритуала — является кровь инициированной ведьмы — точнее — ее жизнь.

— Как тебя только земля носит…. — Микель оскалился и запустил в него ослепляющим заклинанием. Его разрезанные магией веревки валялись в ногах, он схватил Тамилу со стола и прижал к себе, пятясь к окну.

— Это не поможет вам, — в них полетел электрический шар, но Микель вовремя прыгнул за диван. Бесник тер глаза, пытаясь сфокусировать на них взгляд.

Звук разбитого стекла и порыв ветра всколыхнул полы скатерти на столе.

Держа одной рукой штаны, второй Тамила призвала силу природы. Корни деревьев вырвались из земли и через разбитое окно полезли в столовую, оплетая мебель, оставляя в полу трещины. Они устремились к Беснику, но маг ловко изрубил их заклинанием.

Его темные глаза бешено таращились, из уголка рта по подбородку стекала слюна. Он был похож на сумасшедшего.

От его пальцев отделились еще электрические шары и посыпались в сторону Микеля. Оборотень вовремя бросился за окно, прижавшись к стене дома, но кладка не выдержала, и стена начала рушиться. Каменным осколком, оборотню рассекло лоб, другой ударил по голове. Микель прикрывал ведьму собой, пока их с головой не укрыли плотные корни дерева.

— Вы оба умрете! Я погребу вас заживо под этими развалинами, ничтожества! Вы поплатитесь за жизнь моей любимой Асмиры! — визжал дурным голосом одержимого Бесник, расшвыривая магию в разные стороны.

— На твоем месте, сынок, я бы поднял руки вверх, — среди клубов дыма и пыли раздался спокойный с хрипотцой голос. Из-за развалин стены вышел лорд Давен, а за ним другие главы ковена.

Бесник засмеялся и запустил в Давена порцией проклятий, но мужчина выставил серебристый щит, взмахнув рукой, порыв сильного ветра снег Бесника в сторону. Он ударился затылком о развалины и сполз усыпанный камнями пол.

— Под стражу его и… не снимать с него амулет с халькантитом, — распорядился он.

Несколько глав окружили Бесника плотным кольцом, от их ладоней отделились невидимые стены, превратившиеся в купол, покрывший преступника. Бесник бился о них, кричал, но непроницаемый купол не позволял никому услышать его голос.

— Лорд Давен, ну и разруха здесь, — мужчина в кожаном плаще, стряхнул с плеча крошки пыли. У него были пышные черные усы и яркие синие глаза за узкими очками на мясистом носе.

— Лорд Галуэн, вы абсолютно правы. Из одной заварухи — попали в другую, если бы не своевременно полученный от моего крестника магический вестник, мы бы опоздали на это незабываемое мероприятие, — согласился Давен, убирая распущенные, бордовые волосы в хвост. — Микель! Где ты?!

— Надеюсь мы не опоздали… — нервно дергая цепочку от часов, проговорил худощавый мужчина с бледной кожей и серыми глазами.

— Ну что ты Монтис, успели вовремя, — успокоил его прогоняющий ветром пыль Давен.

Из-под горки камней послышался шум и треск, маги поспешили туда, разгребая завал магией, отбрасывая большие куски в стороны. Там обнаружился кокон из корней близстоящего дерева.

— Мать честная — это кто же так силен в природной магии, — лорд Галуэн поправил очки и даже снял кожаные перчатки, гладя корни. — Вылезайте! Вы в безопасности! Лорд Давен, будьте любезны — подсобите.

Давен подошел к дереву и стал что-то нашептывать, пока корни не зашевелились и из-под их защиты не показалась всклоченная голова Микеля. К груди оборотень прижимал худенькую женскую фигурку с распущенными цвета вина волосами.

— Молодой человек, снова от вас неприятности. Что в студенческие годы, что сейчас, — лорд Галуэн покачал головой, переводя взгляд на девушку. — Ах бедняжка, — протянул к ней руку, но тут же одернул, смотря в желтые глаза оборотня и слыша, как он утробно рычит.

— Мики, мальчик мой. Девушке нужен отдых и главное — подпитка, отдай ее мне, — лорд Давен протянул к нему руки. Они долго смотрели друг другу в глаза, пока оборотень не подчинился. — Умный мальчик, — он бережно взял девушку на руки, словно она ничего не весила и отошел подальше от развалин, уложив ее на мягкую траву.

— Жива, услышь меня, поделись энергией с дочерью своей, наполни ее, — шептал он, водя над девушкой руками, касаясь травы, повторяя молитву раз за разом, пока Тамила болезненно не застонала, глубоко вдохнув. — Благодарю тебя богиня… матушка всего живого, — приподнял молодую ведьму, укачивая ее как маленького ребенка и гладя по волосам.

Тамила раскрыла глаза и заглянула в такие же как у нее изумрудные. Длинные бордовые волосы мужчины были собраны в хвост. Прямо нос, тонкие губы, острые скулы, лицо сорокалетнего и очень привлекательного мужчины.

— Здравствуй отец.

— Здравствуй дочь.

Ей на щеку упала единственная мужская слеза, он прижал ее к своей груди, вдохнул аромат леса, который почувствовал, когда впервые взял ее на руки и был вынужден оставить с бабушкой. Старая лекарка знала все наперед. Она сразу поняла от кого понесла ее дочь, единственным сильным ведьмаком, побывавшим в их деревне, был только он, а его она знала не первый год. Магический вестник она послала ему, когда Тамиле исполнилось три месяца.

Со смешанными чувствами, под покровом ночи, ведьмак телепортировался в На горе, а увидев завернутую в одеяльце дочку — потерял голову.

Она смотрела на него — его же, изумрудными, блестящими глазами. На маленькой голове был пушок из бордовых волос, девочка угукала и улыбалась ему, держась за мужской указательный палец, пока он бережно держал ее на руках.

Виорика готовила очередную порцию зелий ему в дорогу, он и раньше закупался у нее. если бывал в этих краях.

— Дочку твою не отдам, — строго сказала она, чему Давен удивился, а после нахмурился, целуя малютку в лобик.

— Нечего ей с непутевым отцом жить. Ты каждый день черт знает где пропадаешь, воюешь со всякой нечистью, тьфу ты. Врагов у тебя выше крыши, не отдам малышку на растерзание. Пусть со мной живет, а ты изредка можешь ее навещать, но так, чтобы никто не прознал к кому ты тут зачастил. Итак, вон мать непутевая бросила, ну да черт с ней. Маяна дальше своего носа — ничего не видит, а ты будь умнее.

— Ты права Виорика. Со мной ей не будет покоя, — он тяжело вздохнул. — Деньги, учителя, все что надо — скажи, я дам.

— Дашь, куда денешься. Но лепить из нее нежную барышню, я не буду. Этикеты-шметикеты всякие, — стукнула поварешкой о котелок.

Ведьмак усмехнулся, качая дочь на руках, она постепенно засыпала.

— И не надо, пусть живет, радуется, но она должна знать, что я у нее есть…

— Узнает, только не дави. Но сильно рассказывать о тебе не стану, а то сорвется, захочет увидеться с тобой и потом ищи-свищи.

На углубленном этикете Давен не настаивал, в следующий раз, он появился в На горе, когда Тамиле исполнилось пять лет. Тогда он сам обучил ее тому, что знал. Подправляя огрехи бабушки. Он знал, что рано или поздно, дочь возможно захочет жить с ним, принять свой титул, но ей будет неловко, потому что она вырастет в деревне и ничем не будет отличаться от обычной селянки. Этого Давен позволить не мог, пусть с бабушкой она бегает в рваном платье, но не забывает о чистоте и аккуратности.

Потом он пришел на ее девятый день рождение, учил бальным танцам, как правильно держать осанку, двигаться как истинная леди. Тамила отцу не перечила, ей нравилось учиться новому, дочерью она была послушной, но на все имела собственное мнение и если с чем не была согласна, то делала по-своему. Давену нравилась эта ее черта, у него росла именно такая дочь, за которую ни одну отцу не будет стыдно.

— Ты бы еще в корсет ее затянул, — смеялась Виорика.

— Вот еще, чтобы у нее потом грудь совсем плоской была. еще предложи в туфли ее заковать.

— Н-да, такую козу попробуй обуть. Она вся к природе тянется, от самых пяточек, до макушки. И чего у тебя такие яркие волосы, нет бы блондином уродился или темным. А то ведь скоро на девку будут засматриваться. Она сейчас угловатая, но поверь мне, вырастет краше собственной, непутевой матери. Кстати, как там моя кукушка?

— Нормально, живет в паре дней пути от тебя, в городе Вишенка, муж у нее торговец тканями. Хорошо зарабатывает, не жалуются, она уже второго родила. Подурнела, растолстела…

— Совет да любовь, а мне моя Тамилушка — краше всех. Ведьмачья кровь в ней, благородная. Сильная будет ведьма.

— Сильная, — помахал дочери рукой, и она в припрыжку побежала к нему, упав в отцовские объятья и звонко смеясь.

— У такого непутевого и такая красоточка, ишь. Прям как я в молодости.

Они рассмеялись.

Глава 12

Микель ошарашено смотрел на крестного отца, также на своего напарника глядели стоящие лорды.

— Я не ослышался? — снимая очки и протирая глаза, спросил лорд Галуэн.

— Не можем мы все одновременно ослышаться, — с усмешкой проговорил Тайрис. Он запустил в воздух магический вестник в виде птицы и через несколько минут рядом с развалинами дома телепортировалось несколько инквизиторов. — Добрый вечер, слыхал среди вас имеется предатель, человек поспособствовавший незаконному задержанию ведьмака ковена Микеля Вестара и его напарницы ведьмы Тамилы, — строго высказался мужчина, убирая прядь светлых волос за проколотое ухо в котором сверкал бирюзовый камень.

— Глава Тайрис, мы получили сведения от вашего помощника — господина Бесника, о том, что в город проникли враги ковена. Он указал на этих двоих, — инквизитор кивнул в сторону стоящего рядом с лордом Монтисом Микеля, на которого накинули плащ поверх рваной рубашки, — отчитался молодой человек лет тридцати в черной форме с алыми нашивками на рукавах и отличительными знаками на груди в виде пентаграммы.

— Как ваше имя… рядовой?

— Майл Вантис.

— Так вот Вантис, сегодня по вашему недосмотру, халатности в проверке достоверных фактов, вы чуть не лишили наш ковен сильнейшего ведьмака, не считая того, что он крестный сын лорда Давена или быть может вы не доверяете лорду Давену?

— Нет, нет… — Вантис замахал руками, бледнея под замораживающим взглядом Тайриса, хотя говорил мужчина спокойно.

— Так вот, к вашему сведению, давно готовилась операция по поимке опасного преступника и только благодаря усилиям Вестара и его напарницы, он был пойман. Кстати, в данный момент заключен под купол, поэтому сейчас двигаемся до места заключения. Я лично займусь допросом. Мое доверие к инквизиторам подорвано, я вынужден сообщить об этом вопиющем инциденте его величеству.

Сбледнули все стоящие инквизиторы.

— Монти, ты со мной? — повернулся к товарищу.

— Ну что ты Тай, мы с Галуэном вернемся на остров, а то оставили там нашу детвору, заодно попробуем каковы на вкус жареные кракены, ох… главное не объесться, — ответил Монтис.

— Прихватите и нам с Давеном.

— Вы сами знаете, о чем надо помалкивать! — крикнул им Давен, не поворачиваясь и скрывая дочь плащом.

— Естественно. Инкогнито так сказать! — Галуэн и Монтис телепортировались.

— Вантис, мне долго ждать, когда вы откроете портал? — поторопил Тайрис.

— Прошу прошения глава, — Майл быстро сделал что было велено и компания инквизиторов, вместе с ним и заключенным тоже исчезли.

У развалин остались только сидящий на траве Давен с Тамилой на руках. К ним подошел Микель и присел напротив, переводя удивленный взгляд с крестного отца на любимую.

— Дьявол меня побери, как я сразу не догадался. Цвет волос, глаза, поведение отнюдь не деревенской девчонки.

— Век живи — век учись, — Давен взлохматил его волосы. — Ну вы здесь и устроили, не представляю, что бы было, если бы не успели… — он прижал дочь к груди, и девушка обвила его шею руками.

— Какой же красавицей ты стала, как и говорила твоя бабушка, мужчина гладил ее волосы, вдыхал родной аромат и был абсолютно счастлив.

— Она умерла около года назад… — грустно сказала Тамила.

— Я даже не знал об этом, почему ты не написала я бы…

— Сразу забрал меня, зачем?

— Действительно. Чего еще ждать от взрослой дочери. В последний раз, когда мы виделись, ты была ребенком.

— Сейчас я тоже себя им ощущаю. Очень устала, хочется спать, — она прикрыла глаза.

Микель уже хотел взять ее на руки, но видя строгий взгляд крестного, передумал.

— Сегодня переночуете в моем доме, — строго сказал он и они телепортировались.

От услуг горничной, Тамила отказалась. Давен ей не перечил, предоставив в ее распоряжение комнату, которая давно ждала свою хозяйку.

— Ты, тоже приведи себя в порядок, — сказал Микелю, пока тот топтался у дверей женской комнаты. Оборотню повторять дважды было не нужно.

Спустя час, он был чист, одет в приличную одежду, а главное пил живительные эликсиры.

Давен зашел к Тамиле, когда она улеглась в кровать, влил ей в горло укрепляющее и поцеловав в лоб, поправил одеяло. Девушка как в детстве свернулась калачиком, держа его за руку. Она потерлась о его мужскую, грубую ладонь кончиком носа и поцеловала.

— Я очень по тебе скучала.

— А как я скучал по моей маленькой ведьмочке, — поцеловал ее руки и задернув шторы на окне, вышел из спальни.

В кабинете его ждал Микель. Теперь оборотень походил на аристократа, а не оборотня-оборванца. Пил успокаивающий чай, сидя в кресле и вытянув ноги к камину.

Давен опустился в соседнее кресло и тяжело вздохнув.

— Рассказывай, все от начала и до конца, только опустим твою порочную связь и подробности, связанные с Асмирой.

— Тогда начну вот с этого, — коснулся своей шеи и на ней появился ошейник с серебряным поводком. — Поможешь избавиться или это мое вечное украшение?

— Помогу, это она на тебя его надела? Насильно?

— Нет, я сам виноват.

— Хорошо, что признаешь свою глупость. Надеюсь ведьма многому тебя научила.

— Слишком… — опустил взгляд в пол и нахмурился.

Давен коснулся поводка и зашептал слова отречения, в его руках поводок задрожал, кожа на шее оборотня покраснела и его обожгло, зашипев от боли, Микель дернулся, когда его тут же охладили. Боль прошла, поводок исчез.

— Бесник сказал, что для этого нужен целый ритуал, несколько глав ковена.

— Он — идиот, а ты побольше верь всем, кто рассказывает про ритуалы и несет подобную ересь. Но если попадешься во второй раз, сам будешь выпутываться. Слова отречения знают далеко не все главы ковена, а только самые опытные ведьмаки, каких мало.

— Что планируешь делать дальше? Я о Тамиле.

— Жить, любить, быть до конца дней, что ты хочешь услышать? Или мне нужно доказать тебе серьезность моих намерений?

— Мне нет. Это ее личная жизнь, она сама решает с кем быть. Я не монах чтобы поучать вас нравственности.

— Это радует. Как только ей станет лучше, представлю своей матушке.

— Попробуй, но ты не можешь рассказать ей о том, чьей дочерью Тамила является.

— Почему?

— Когда у тебя появится собственный ребенок — поймешь, что его или ее безопасность важнее всего и всех. Думаешь почему никто не знал о том, что у меня есть дочь? Я скрывал ее от всех. И скрывал бы дальше, не появись вы тут, и не впутайся в это Бесник.

Микель понял и осознал всю тяжесть того бремени и страха за жизнь любимого человека, которые лежат на плечах крестного отца.

— Твоя мать не из тех женщин, которые примут деревенскую девку, но и Тамила не простушка, от которой можно будет откупиться, и она забудет, как с ней обошлись.

За окном давно была глубокая ночь. Чуть позже в дом Давена прибыл лорд Тайрис и уже при нем, Микель рассказал в подробностях о преступлениях его бывшей напарницы и Бесника. О том, кто убивал молодых студентов.

Бесника ждала смерть, но не обычная казнь, а заточение наедине со своим амулетом, который Тайрис заколдовал чтобы заключенный не смог его с себя снять.

Через неделю, инквизиторы найдут в камере его мертвое тело. Высохшее словно мумия, кости, обтянутые сероватой кожей и черные провалы пустых глазниц.

* * *

Утром Тамила проснулась полная сила, она с удовольствием нежилась на удобной кровати. Неужели все их злоключения закончились. Ей захотелось увидеть Микеля, обнять его, поцеловать отца, заплести его бордовые, как у нее, волосы в косу, как она делала в детстве.

Обув тапочки и накинув халат, она спустилась на первый этаж, ведомая ароматами еды.

За столом в домашнем халате сидел отец, по левую руку от него разместился Микель в строгом костюме и еще один лорд.

Тамила подбежала к отцу и обняв его за плечи, поцеловала в щеку.

— Доброе утро.

На нее удивленно смотрели Микель и другой мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. Выглядел он чуть старше оборотня, но в его глазах был истинный возраст.

— Доброе, мне казалось, что тебе понадобится больше времени для восстановления, — поцеловал ее руку. — Это мой друг и один из глав ковена ведьмаков, лорд Тайрис, он вчера был с нами. Тайрис — моя дочь Тамила.

— Приветствую вас лорд Тайрис, — вежливо проговорила девушка и как полагается дочери аристократа, поклонилась. В халате это выглядело забавно.

Девушка села по правую руку от отца, и он налил ей чай с молоком.

— Доброе утро леди Тамила. Приято познакомиться, был крайне удивлен, узнав, что у моего лучшего друга такая прекрасная наследница.

— Сделай вид, что не узнал и избавься от своего удивления. Тебя вообще невозможно удивить, — парировал Давен.

Если бы не присутствие мужчин, Тамила обняла и Микеля, но она потерпит до тех пор, пока они не останутся наедине.

— Леди Тамила, вы не хотите поступить на обучение в ковен ведьмаков? — спросил Тайрис.

— Заманчивое предложение, но вынуждена отказаться. Я не привыкла бывать в местах большого скопления людей. Но мне подходят индивидуальные занятия, отец… я могу рассчитывать на тебя? — коснулась его руки, а он в ответ сжал ее пальцы.

— Безусловно, как только разгребу все свои дела, мы приступим к твоему обучению. Но если ты желаешь скорее вернуться в сельскую местность, я не стану противиться твоего решению.

— Возможно, чуть позже. Мы столько лет не виделись, я хотела бы провести время подле тебя. Если это уместно и не повлечет за собой опасность.

— Для этого я приготовил тебе кое-что, моя собственная разработка, — достал из кармана халата серебряное колечко с хамелеоном, сейчас камень был фиолетового цвета, но оказавшись на безымянном пальце Тамилиной руки, стал зеленым.

— Хм, недурственная внешность, никто не скажет, что вы родственники, но тебя могут обвинить в наличии молодой любовницы, — отметил Тайрис, осматривая иллюзию, проверяя ее на прочность, прощупывая магией, от которой ведьме было немного щекотно.

— Прекрасная работа.

Микель создал руками зеркальный овал и поднял чтобы Тамила увидела в кого она превратилась.

Черноволосая, бледная девушка с алыми губами и серыми глазами. Миленькая, но не слишком.

— Может быть тебе добавить клыки? Будешь вампиршей, — с усмешкой проговорил оборотень.

— Может быть, но по части клыков ты мастер, — Тамила щелкнула зубами и сняла кольцо, сняв с себя иллюзию. — Прекрасно, я смогу свободно передвигаться по городу и наконец-то посещу королевские теплицы, посмотрю гербарий и мне необходимо прикупить кое какие книги по лекарскому ремеслу, последние тома, которые ты мне прислал я зачитала до ветхости страниц.

— Сегодня же этим и займемся. А потом я отправлю это в «Нагоре», — Давен отпил чай.

— Отец, я там больше не живу.

— Давно? Причина?

Девушка тяжело вздохнула, но ее опередил Микель.

— Нашлись смутьяны, которые обвинили ее в преступлениях, которые она не совершала. Хотели сжечь на костре.

У Давена дернулся глаз, а столовые приборы он сжал так, что они немного прогнулись под его пальцами.

— Я упустил эту небольшую деталь из своего рассказа, — оборотень улыбнулся.

Девушка успокаивающе погладила отца по руке.

— Кузнец Тарог и его сын Тимар помогли мне сбежать.

— Вот как? Не зря я подковывал у него коня и точил мечи. В таком случае куда же ты отправишься?

— Есть одно место, я потом тебе о нем расскажу.

Дальше завтрак прошел без напряжения, Тайрис предложил Микелю должность Бесника и оборотень не раздумывая согласился. А когда они с Тамилой остались наедине, то наконец-то заключили друг друга в объятья и стояли так около часа.

Но когда Микель стал целовать ее в шею, одергивая ворот платья, она остановила его и покачала головой.

— Не сейчас. Я пока что не готова к близости.

Глаза оборотня пожелтели, он злобно на нее смотрел:

— Это все из-за того ублюдка? — девушка кивнула, и он еще сильнее прижал ее к себе, глади по голове, массируя затылок. — Я понимаю и не смею на тебя давить. Значит и о знакомстве с моими родителями не может быть и речи…

— В конце недели тебя устроит? Я закончу все дела.

— Буду вам признателен за уделенное мне время, леди Тамила, — галантно поцеловал ее руку.

Оставшееся время, она проводила с отцом, пока Микель разбирался в своих новых обязанностях. Но на завтраки и ужины, он появлялся в доме крестного отца, а ночевал у себя.

Матушка была несказанно рада его возвращению, но ее губы кривились от новой должности. Глава семейства лорд Баристан Вестар молчаливо терпел недовольство жены. Сам он работал при канцелярии его величества и для супруги — эта должность была куда более уважаемой, чем в будущем стать одним из глав ковена ведьмаков.

— Бегающие в черных плащах с оголенными мечами повзрослевшие мальчишки. Детство! Где это видано чтобы сын лорда занимал такую низкую должность, заместитель главы! — возмущалась Селиция Вестар, поправляя седой локон в пышной прическе. — Лучше бы привел молодую красавицу жену, родили мне внуков и заменил на посту отца. Он уже давно должен быть на пенсии, сколько можно? Каждый день я вынуждена коротать в одиночестве, пока вы дорогой супруг занимаетесь разными бумажками.

Селиция происходила из знатного и богатого рода, так же, как и ее муж Баристан. Пара познакомилась на королевском балу, когда девушке исполнилось восемнадцать, а Баристану было двадцать пять. Он сразу же влюбился в привлекательную девушку со светлыми волосами и серо-голубыми глазами. Селиция была веселушкой-хохотушкой, но с годами вся веселость, подколы поменялись на склочность, беззаботный нрав ухудшился, и она стала обидчивой. Ей всегда было скучно и одиноко, чтобы избавить себя от скуки она занялась сводничеством среди подруг и их дочерей. Затем ей это так понравилось, что она перенесла любовь своего материнского сердца и излишнюю, душащую заботу на взрослого сына, когда ему исполнилось восемнадцать. Но сын сбежал от нее углубившись в учебу, отец не возражал и поддерживал. Этот несколько меланхоличный, даже равнодушный к эмоциональным срывам жены мужчина, понимал, что у Микеля совершенно другие желания. Волокита с документами его раздражала, он никогда не любил вести переписку, разве что составлял короткие записки: «Пошел к лорду Давену. Буду послезавтра» и все.

Потом, когда учеба закончилась, мать вновь взялась за старое дело — женить сына, она и до этого периодически знакомила его с подходящими, по ее мнению, партиями для сына, когда он бывал дома или на балах, куда их приглашали. Все претендентки были отвергнуты. Все заканчивалось либо коротким взглядом, от которого мороз шел по коже, либо коротким флиртом и парой танцев. Вот и все внимание, которое Микель уделял девушкам. А затем его не было около восьми лет, он постоянно мотался со своей напарницей, той вульгарной ведьмой. Даже поссорился с матерью, когда она вздумала сказать об этой особе все что думает, тогда они год не разговаривали. А потом стали очень редко обмениваться письмами, в основном письма на три листа расписывала Селиция, от Микеля приходили запоздалые ответы на половинке листа, причем это мог быть грязный клочок бумаги, заляпанный винными пятнами, пропахший табаком или благовониями. Письма писались на том, что попадалось под руку.

И вот ее сын дома. В лоне своей семьи, устроился на работу, на которую хотел и теперь у него будет время на потенциальных невест. Списки давно лежали в ее письменном столе, правда на днях, из него пришлось вычеркнуть всех тех, кто-либо давно вышел замуж, либо постарел и подурнел, либо умер.

— Матушка, по этому поводу не волнуйся. В воскресенья, я представлю тебя своей невесте, — с улыбкой проговорил Микель.

— О! Неужели этот день настал! Я не зря ждала столько лет, едва не умерла! Дорогой, ты слышал! У твоего сына появилась невеста, а это почти жена!

— Да, да. Слышал дорогая, — спокойно ответил Баристан, перелистывая страницу газеты.

Мужчине было все равно кого приведет сын, главное, чтобы жена в очередной раз не устраивала свои истерики — с годами ее эмоциональные всплески стали на него слишком давить, иногда он даже задумывался переехать в их загородный дом, поближе к лесу и спокойствию. Чтобы по утрам ему приносили газету, свежий кофе с куском ягодного пирога, и он был в абсолютном одиночестве. Максимум жил с собакой и парой тройкой слуг.

— Это было бы прекрасно, — пробубнил себе под нос он.

— Вот и я так считаю! Прекрасная идея — женитьба, ах кто она? Расскажи мне все! Как вы познакомились, где?

— Она спасла мне жизнь, когда я попал в небольшую передрягу. Прекраснее и невиннее девушки я еще не встречал. Истинная светлая богиня.

— Это все детали? Ты вгоняешь меня в тоску, — она обиженно надула губки и затопала ножками под столом.

— Матушка, поверьте. Больше вам знать не обязательно.

— Ну она хоть из благородных?

— Благороднее быть не может.

— К какому роду она принадлежит?

— Лесному. Она ведьма и лекарь.

За столом повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием газеты.

— Что значит… ведьма? Она из этих, такая же как твоя бывшая напарница? О боги! За что?! Снова этот позор, какая-то распутница, околдовала моего ненаглядного сыночка. Вы точно станцуете на моих похоронах, я этого не выдержу! Магда! Неси мои успокоительные капли! Магда! — закричала на всю столовую леди Селиция.

Тут же к столу подбежала дорожная женщина с голубым флаконом.

— Напрасно матушка вы очерняете невинную девушку, которую даже в глаза не видели.

— Я уже знаю, что от ведьм нельзя ждать ничего хорошего.

— Вы слишком предвзяты. Но я дам вам еще один шанс исправиться, в воскресенье, а теперь прошу прощения. Меня ждет лорд Давен, — он промокнул губы салфеткой и встал из-за стола. — Отец, хорошего вам дня, проведите время на свежем воздухе. Там гораздо приятнее читается, — коснулся плеча Баристана.

— Ты прав мой мальчик, сейчас же пойду. Здесь невероятно душно, хорошего ужина у лорда, передавай от меня наилучшие пожелания.

— А от меня ничего не передавай! Этот ведьмак отобрал у меня сына, он заложил в твою голову крамольные мысли об этом дьявольском ковене! Он — виноват во всем! — Кричала в след мать.

Глава 13

Тамила устроилась на мягких подушках у камина, опершись спиной об отцовские колени.

— Ты так и не рассказала, куда отправишься? — он погладил ее по голове, расплетая косу, пока дочь внимательно изучала новую книгу по лекарскому ремеслу. Они купили ее только вчера, а дочь почти дочитала.

В теплицах короля ей понравилось, в гербарии ведьма почерпнула для себя новые способы срезки и просушки растений, чтобы они дольше сохраняли лечебные свойства. Среди всей этой зелени, они провели почти весь день. Тамила носила кольцо на пальце и все окружающие видели в ней симпатичную, брюнетку в синем платье.

Королевские лекари пришли от ее познаний и опыта в полный восторг, перенимая что-то новое для своей работы. Вместе они провели ее в лабораторию, где готовились различные целебные отвары, живительные эликсиры и зелья.

Тамила была вежливой и обходительной, не умничала, не лезла вперед, молчаливо выслушивала то или иное мнение, а затем озвучивала свою точку зрения и некоторые ученые умы надолго задумывались над ее словами.

— Леди Виорика, вы просто кладезь ценной информации. Никогда бы не подумал, что столь юная девушка, настолько сведуща в лекарском ремесле, — похвалил главный лекарь его величества господин Зерцар.

— Я очень вам благодарна господин главный лекарь и вам господа, за то, что уделили мне ваше бесценное время. Поделились своим опытом, — она поклонилась не хуже самой принцессы. — Надеюсь мы будем поддерживать с вами плодотворную переписку господа.

— Всенепременно!

— Обязательно!

— Пишите, жду с нетерпением.

На этом аудиенция была закончена, а покидающий на закате дворец, Давен был на седьмом небе от счастья. Дочь держала его под руку.

На следующий день они посетили несколько рудников по добыче драгоценных камней, каждый из которых обладал магическими свойствами. И здесь девушка отличилась, она заранее оделась в костюм мужского кроя, ладно сидящий по фигуре.

В пещерах, она взялась за кирку и собственноручно стала выбивать те породы камней, которые ей были необходимы. Мужчины — рабочие, в основном сильные маги и оборотни, с интересом наблюдали за девушкой в мальчишеской кепке, чтобы в волосы не попала каменная крошка.

Когда кирка была бесполезна, ведьма помогала себе магией, но была так сосредоточена боясь отколоть драгоценный камень, что у нее разболелась голова и пришлось ненадолго выйти на свежий воздух. Пока отец о чем-то разговаривал с местными инквизиторами. Пара тройка человек всегда присутствовали при добыче драгоценностей, в целях безопасности и от кражи.

Тамила сидела на плоском камне, а перед ней был расстелен платок с камешками которые она сама добыла. Это был очень тяжелый физический и моральный труд, но также как сажать растения, выращивать их, добывать в горах, ей нравилось возиться и с камнями.

— Леди, не желаете воды? — к ней подошел мускулистый мужчина с чуть вьющимися каштановыми волосами и большими карими глазами, которые от прикосновения их рук почернели.

— Благодарю, не знаю вашего имени, — приняла флягу и отпила воды. Освежающий ручеек потек по горлу, сразу стало легче.

— Морок, я главный оборотень. Остальные работают на других территориях.

— У вас, значит, большая стая и вы альфа.

— Верно…

Тамила вернула флягу и продолжила внимательно изучать камни, а потом свернула все и убрала в карман.

— Хорошего дня господин Морок, — и вернулась в тоннель.

Снова пришлось орудовать киркой, Тамила чувствовала, что еще немного, и она увидит что-то очень интересное. Острие кирки продолбило камни и вместо того чтобы упереться в новые, провалилось вглубь вместе с Тамилой.

Ведьма вскрикнула, держась рукой за выступ, под ней была черная пропасть. Уцепившись второй рукой за камень, она быстро заморгала, в глаза попала пыль, и они слезились.

«Божиня, что же делать. Тут нет корней, я не смогу вырастить себе канат», — ливитировать она не умела.

— Помогите! — закричала что было сил. — Оте… Давен!

Послышались шаги и ей на голову посыпалась порция крошки.

— Держитесь леди Виорика, — прорычал знакомый голос и ее быстро вытянули, прижав к горячей груди, в которой гулко билось сердце.

Тамила попыталась отойти от своего спасителя, но ее еще сильнее сжали, заставив воздух резко выйти из легких.

— Задушите, — прохрипела она и хватка ослабла.

— Прошу прощения, я не контролировал себя. С вами все в порядке? — на нее смотрели черные в тусклом свете фонарей глаза Морока.

— Да… испугалась, я бы даже не смогла вырастить корни, так бы и сгинула в той кромешной тьме если бы не вы. Спасибо, — она склонила голову и неторопливо передвигая дрожащими ногами, вышла на улицу, чуть не столкнувшись с отцом.

— Я почувствовал, что с тобой что-то не так? — сжал ее плечи. — Что произошло?

— Стена провалилась, и я вместе с ней, Морок вытащил меня, — сзади подошел оборотень, закрыв шириной своих плеч проход внутрь.

— Благодарю вас, — тоже поклонился мужчине. — Думаю на сегодня с тебя хватит приключений, ты не находишь?

— Абсолютно согласна, за весь день наглоталась пыли, но мои труды увенчались успехом. Еще немного, и я достану все необходимое. Похлопала себя по карману с камешками.

Треск поленьев отвлек Давена от воспоминаний этого тяжелого для. Он снова, чуть не потерял дочь «Видимо я зря переживаю о своих врагах. Стоит переживать обо всем окружающем, даже о случайно упавшем цветочном горшке»

— Ты слишком напряжен, сегодня было много потрясений, — Тамила поднялась с подушек и встала за спинкой его кресла, осторожно массируя голову с распущенными волосами. Мужчина расслаблено прикрыл глаза. Она лечила его и постепенно, напряжение отпускало его тело, а главное голову.

— Так ведь гораздо лучше, — она заплела ему косу и поцеловала в висок.

— Никогда бы не подумал, что у меня вырастет такая смышленая дочь, поцеловал ее руки. — Отдыхай мое сокровище. Завтра я не отойду от тебя ни на шаг.

— Если тебя не опередит Морок.

— Боишься, что он возомнил себя твоим новым ухажером? Оборотни опасны и коварны, он не такой интеллигент, как Микель. Однако пожелай мой крестник, то ни один оборотень не захочет с ним связываться. Он ведь тоже потенциальный альфа, но ему не нужна стая. Он привык жить так как живет. А стая — это большая ответственность, больше чем содержать жену с ребенком.

— Учту это на будущее, спокойно ночи отец.

— Спокойно ночи ведьмочка.

А в спальне, под покрывалом ее ждал сопящий Микель. Устроившись на подушке, девушка осторожно поцеловала любимого в нос, погладила по темным бровям, между которых тут же пролегла морщинка, но он не проснулся.

Тамила улыбнулась.

— Ты же знаешь, как я тебя обожаю, — шепнула в ночь и через некоторое время уснула.

Микель заботливо укрыл ее плечико одеялом и вдохнув нежный аромат кремового мыла по-хозяйски положил руку на женское бедро.

От любимой он ушел ранним утром, снова отправившись в ковен. Теперь все его дни были строго расписаны. Стать в будущем главой — это серьезное дело, и он полностью отдавал себя новым обязанностям, а также обучению новых студентов, ловя на себе восхищенные взгляды молоденьких ведьм. Некоторые даже прорывались к нему в кабинет, но он пресекал все эти попытки юных прелестниц очаровать себя или тем более съесть или выпить то, что они якобы приготовили для него из лучших побуждений. Волчье обоняние не подводило, ему даже не нужно было вдыхать полной грудью, чтобы понять, что ему подсунули приворотное зелье.

В середине дня, ему пришел магический вестник от лорда Давена, в котором он сообщал, чтобы Микель срочно прибыл на один из рудников по добыче драгоценных камней. Это в его же… волчьих интересах.

Не понимая смысла записки, Микель телепортировался и тут же уловил запах псины. Здесь был не один оборотень, а несколько, причем один из них альфа стоял и разговаривал о чем-то с Тамилой.

Девушка хмурилась, губы стиснуты, а глаза метают молнии. Когда этот здоровяк положил свою лапу на ее бедро и привлек к себе, зверь внутри Микеля оскалился. Не отдавая себе отчет в том, что он делает — Микель обернулся и встав на задние лапы метнулся к противнику, посмевшему трону его женщину.

Тамила оказалась за спиной Микеля, почувствовав лишь как подошвы ее ботинок плавно заскользили.

— Вот это скорость, — удивленно проговорила она, подняв взгляд с земли на возвышающегося над ней Микеля. Черная шерсть лоснится, пасть — оскал, глаза — жидкое золото с алыми прожилками.

Морок тоже обернулся и зарычал.

— Леди Виорика, будьте любезны подойти ко мне, там небезопасно, — отец посмотрел на нее строгим взглядом. Микель подтолкнул ее под попку в сторону ведьмака. А вокруг двух альф в круг встали другие оборотни, некоторые прибежали с соседних рудников. Они все находились неподалеку друг от друга.

— Господа, как вы думаете, им удастся уладить все миром? — спросил Давен.

— Неизвестно, господин ведьмак. Ежели альфы сцепились из-за самки, явно быть беде. Пока не порвут друг друга или кто-нибудь не издохнет… — ответил дед-оборотень.

— Радужная перспектива.

— Порвут — я залечу, убьют — придется постараться, — Тамила храбрилась. Она не хотела, чтобы они пострадали.

Но здесь ее слово не имело веса. Если альфы решили, то так тому и быть. Оставалось молча наблюдать, как два огромных человекообразных волка кидаются друг на друга, используя клыки и когти вместо мечей.

У Морока было прокушено левое плечо и рука обвисла вдоль туловища, у Микеля следы когтей во все лицо, также прокушено бедро. Как и говорил дедок, они драли друг друга, пока не упали на землю, подняв облако пыли.

Первым еле стоя на лапах, поднялся Микель, отплевываясь сгустками крови, он громко завыл. Стая завыла в ответ, но вместо того, чтобы убить Морока. Микель поднял его, водрузив себе на здоровое плечо и подтащил к ногам Тамилы.

— Надеюсь ты не предлагаешь отдать его Масикавелию в виде напольного коврика.

Микель пофыркивая засмеялся, опустившись рядом.

— Потерпишь? Ему хуже, чем тебе, — оборотень кивнул, и ведьма принялась лечить поверженного альфу, а затем любимого. Но в человеческом облике, мужчины предстали далеко не красавцами.

Оба в шрамах, фингалах, кровоподтеках и гематомах. Здесь понадобились лекарские примочки из сумки, которую Тамила всюду носила с собой. Обматывая торс Морока со следами укусов, ведьма про себя костерила упрямых мужчин, которым лишь бы подраться, показав кто круче.

— Ты победил меня и теперь можешь занять место альфы в стае, — проговорил понурив голову Морок, пока Тамила осторожно смазывала его разбитую бровь остро пахнущей густой мазью.

— Господин Морок, будьте любезны закрыть глаза, лечить вам зрение от того, что вы непослушный пациент — я не намерена.

Мужчина послушно закрыл глаза.

— Не нужна мне твоя стая, я не за нее сражался, а за свою женщину. Она — моя пара. За то, что спас ее — благодарю. Ты альфа, настоящий вожак своего народа, вот и оставайся им, а мне своей мороки в ковене ведьмаков хватает, — отмахнулся от его слов Микель с повязкой на пол лица и торчащим из-за бинтов большим листом с какого-то целебного, как сказала Тамила куста. Хотя он был уверен, что любимая так решила подколоть его в отместку за драку и свои нервы.

— Спасибо… если попадете в беду, позовите на помощь — вас везде услышат, — сказал Морок.

— Предлагаешь ей или мне как следует повыть на луну? — усмехнулся Микель.

— Да, ты ведь не крысолов, чтобы на дудочке играть, хотя может где-нибудь и такая есть специально для оборотней.

Напоследок, альфы пожали друг другу руки и ушли. Первый выиграл право снова называться вожаком своей стаи, а второй истинную половину.

А ночью эта истина была закреплена нежным соитием на простынях, совместным мытьем в ванной среди ароматной пены и крепким, здоровым сном перед знакомством с матерью Микеля.

На потенциальную невесту сына, Селиция смотрела немигающим взглядом. Ее муж отсутствовал по причине… того, что сославшись на занятость, был в королевском дворце.

— Итак милочка, откуда вы? — рассматривая Тамилу в истинном облике, спросила женщина.

Ведьма немного поколдовала с цветом волос, чтобы он сильно не выделялся, вместо бордового поменяла на черный. Глаза прежние, наряд качественный, но не помпезный. А ровно такой, на который смогла бы заработать себе лекарь.

— Из деревни На горе.

— Д-деревни? Должно быть вы имели ввиду что жили загородом, у вас там особняк?

— Был дом, я жила вместе с бабушкой, но год назад она умерла.

— Вот как? Соболезную, — хотя в выпученных глаза Селиции не было и капли сочувствия.

Во время женского разговора, женщина попросила сына покинуть их и Микель неохотно, но сделал это ожидая худшего.

— Я слышала, что вы спасли жизнь моему сыну.

— Все верно, как и он мою.

— Даже так? То есть между вами нет никаких обязательств, долгов? Быть может незапланированная беременность? Или вы хотите потребовать у него денег за нарушение вашей невинности?

Тамила напряглась, подобных вопросов она не ожидала, надеясь, что мать Микеля порядочная аристократка, но судя по всему, Тамила слишком плохо знает таких людей.

— Между нами есть серьезное, взаимное чувство. Называется любовь.

— Дорогуша, ну какая в вашем возрасте любовь. К тому же серьезность? Сколько вам лет? Не больше двадцати я, полагаю.

— Верно, мне двадцать. В каком, по вашему мнению, возрасте девушка может говорить о любви и серьезности? Насколько мне известно, вы вышли замуж за отца Микеля в восемнадцать лет.

— Пф! И что? Образованная барышня с богатым приданым, хорошей наследственностью, титулом — это не мало. А какие в вас есть достоинства что вы рассчитываете женить на себе моего любимого и единственного сына? С чего вы взяли что достойны его?

Тамила проигнорировала то, что женщина видимо умышленно не ответила на вопрос.

— Я ни на что не рассчитываю — это наше общее с ним решение. Решать, кто и чего достоин, дозволено только королю или богам.

— Какие крамольные речи. Я выше вас по положению и только из любви к сыну терплю эту беседу. Вы — грубая и неотесанная деревенщина, вот вам на дорожку и возвращайтесь в ту дыру из которой вылезли, свинарка, — с этими словами она бросила на стол тяжелый кошель с золотом. — Вы не достойны и мизинца моего сына, я уже нашла ему подходящую невесту и скоро они сыграют свадьбу. Вы не сможете сделать моего сына счастливым. У вас за душой ничего нет, как по-вашему люди в приличном обществе будут смотреть на Микеля Вестара? Никак, потому что вы спутаете ему все планы. Подите прочь, у меня от вас разболелась голова, — она наморщила лоб и откинулась в кресло.

Тамила спокойно встала с жесткого стула и не кланяясь вышла из комнаты, а затем и покинула дом Вестаров отправившись к отцу.

Через несколько минут, в комнату заглянул Микель и очень удивился, не застав Тамилу, затем его взгляд привлек лежащий кошель с рассыпанным золотом и мать впервые увидела кроваво-желтые глаза оборотня. Перепугавшись сына до смерти.

— Я прощал тебе все колкости, глупости, но ты перешла границу. Забудь, что у тебя есть сын, — процедил он, когда мать кинулась к нему, а вместо этого столкнулась с дверью и забарабанила в нее крича дурным голосом.

— Открой! Это для твоего блага, я все для тебя сделаю, но не прощу эту деревенскую девку, свинарка! Она одурманила тебя, приворожила, вот увидишь! Та девушка, которую я тебе присмотрела — прекрасна, ты будешь с ней счастлив…

Но женские крики уже не долетали до его слуха, не в силах сдерживать гнев, он обернулся волком и побежал в сторону дома крестного отца, туда — куда его вел запах Тамилы.

Но ее нигде не было и только спустя время, когда Давен вошел в свой кабинет, застав там трясущегося от волнения Микеля. Ведьмак усадил его в кресло и напоил успокоительным.

— Она появилась за несколько минут до твоего прихода, взяла сумку, заранее собранные вещи и велела телепортировать.

— Куда? Почему ты отпустил ее? — заорал Микель вскакивая с кресла, но на его плечо опустилась тяжелая рука ведьмака. Изумрудные глаза недобро блеснули.

— Я слышал все, что наговорила ей твоя мать, потом мы телепортировались сюда. Тамила ничего не просила тебе передать, но ты видно плохо знаешь ее, раз подумал, что для нее имеет значение знакомство с твоей матерью и все эти аристократические, человеческие условности. Она — свободная, лесная ведьма, — на запястье Давена щелкнули камушки. Такой же браслет был и у нее. Она собственноручно собрала его для отца.

— Сажи, прошу тебя, куда она отправилась? — взмолился Микель.

— Не скажу. Сам узнаешь, если она тебе так важна. И реши, что для тебя важнее, этот мир или ваш с ней совместный, где не будет места балам, помпезности, куче лишнего народа. Будешь ты, она и природа.

Микель со стоном опустил лицо на ладони и глубоко задышал.

— Я готов оставить ковен ведьмаков, если ты об этом, — посмотрел на крестного золотыми глазами.

— Это не тебе решать, а вам обоим. Если… найдешь ее, — и ушел, оставив его наедине с собственной волчьей тоской по единственной, которая нужна ему.

— Тамила… — прошептал имя любимой, смотря как в камине резво горит огонек. — Куда ты ушла? Куда…

* * *

Три месяца спустя.

За окном медленно падал снег. Он укрыл собой весь замок лорда Масикавелия. Но если снаружи стоял холод, то внутри было тепло и уютно. Свечи горели, в каминах полыхало пламя, в гостиной на первом этаже в кресле разместилась Аорелия.

Женщина довольно улыбалась, на ее коленях лежала пара готовых носочков из голубой нити, сейчас она вязала розовые. Потому что не знал, кто же появится на свет этой весной.

Порадует она мужа сыном или дочуркой, а может обоими… за последнее время женщина сильно похорошела, а новоиспеченный супруг тем более. Проклятье было снято, но Масик так и не избавился от звериной сущности медведя, которую теперь с легкостью контролировал и мог оборачиваться защитником своей семьи тогда, когда захочет.

Благодать, которую Тамила когда-то послала на замок и его обитателей никуда не исчезла.

Мотя и Тодя тоже ждали прибавления и скоро они станут счастливыми родителями маленького домовичка.

Тамила с теплом наблюдала за Аорелией, та периодически поглаживала округлившийся животик. Ее волосы были заплетены в простую косу, она сидела в домашнем платье без корсета, свободная и прекрасная.

Масикавелий вернулся с вечерней пробежки, запустив в дом небольшой сквозняк. Тодя отряхнул большого медведя пушистым веником и предложил большое полотенце.

— Ну что хозяин, не скоро еще тепло к нам придет?

— Да какое там, метет так что ни черта не видно. Дорогая, как вы тут без меня? Как наш будущий малыш? — мужчина вошел в гостиную и поцеловав любимую супругу в щеку, погладил ее живот.

— Прекрасно, ты рядом. Тамила опытный лекарь, что мне может грозить. А если завтра перестанет так мести, то можно прогуляться, слепить снеговика. Мотя, у нас ведь осталась морковка?

— А как же госпожа, для такого дела всегда найдется, — Мотя располнела, но по ней сложно было понять, что она беременна. Она и до этого была широка в талии.

— Я вас оставлю, что-то не выспалась, спокойно ночи, — попрощалась Тамила и прихватив книгу с изображением растений удалилась к себе в комнату. Она снова жила в башне, но благодаря магии и домовикам, они утеплили все верхние этажи и чердак.

— Ох и горемычная, сердечко не на месте, — тяжело вздохнула Мотя, подливая Аорелии чай с молоком и подкладывая пышную булочку.

— И не говори, как вернулась к нам — на ней лица нет. Ходит, разговаривает, а улыбка совсем неживая, что же у них там произошло? — спросила женщина, отвлекшись от вязания. Один неверный взмах спицами и все придется расплетать.

— Оставьте ее. Не хочет делится — значит ее не пришло время, — проговорил Масикавелий.

— Мудро сказано хозяин. И ты Мотя, не вздумай травить девочку своими вопросами, — пригрозил супруге Тодя, подкидывая поленья в камин.

— Как будто мне одной любопытно или что… может ты что-нибудь знаешь, а? — она сразу прищурилась, смотря на мужа.

— Может и знаю.

— Ну так расскажи! От старый дурень, знает и молчит, — всплеснула руками домовушка.

— История там неприятная. Деталей не знаю, она коротко говорила. Не понравилась матери Микеля, какая-то видать шибко важная аристократка. Назвала ее свинаркой, дворовой девкой или что-то вроде того, кинула мешок с деньгами, пыталась откупиться от неугодной невесты. Сказала, что Микелю с его положением в обществе, работой в ковене ведьмаков такая, как Тамила не нужна и она нашла ему другую невесту и скоро свадьба.

— Вот змеюка! — одновременно прошипели Аорелия и домовиха.

— Женщины, вы меня поражаете. Разве можно так говорить? — Масикавелий нахмурился. — Просто тварь и зазнавшаяся стерва, вот как надо.

— Ну дорогой, — Аорелия смущенно прикрыла рот и нежно поцеловала его в густую бровь.

— Верно, верно. Но неужели наша ведьмочка поверила? — продолжила допытываться Мотя.

— Она же не деревенская дура, чтобы верить словам всяких великосветских, как правильно сказал хозяин, стерв. Не поверила, в тот же день телепортировалась сюда. А раз молодого господина до сих пор нет, значит… — домовик тяжело вздохнул.

— Думаешь он променял ее на какую-то богатую и родовитую невесту или просто разлюбил и забыл? Что ж ему титул и ковен этот ведьмачий дороже? — Мотя почесала макушку.

— Чего не знаю, того не знаю. Но она по-прежнему его ждет, надеется, а потом перестает и плачет, плохо спит. Потом снова успокаивается и верит… — пояснил Тодя.

— Время покажет, кто и чего заслуживает. И дождется ли… как я тебя — моя бесценная супруга, — проговорил Масик, обнимая Аорелию. — Не пора ли нам тоже на боковую?

— Если вы настаиваете, мой любвеобильный супруг, — проворковала она, когда мужчина поднял ее на руки и перешептываясь они удалились в свою комнату.

— Может ты к нему наведаешься? Как-нибудь свяжешься? — спросила Мотя.

— Нет жена, даже не проси. Это их личное дело, здесь кроме них — никто не может друг другу помочь. Ты лучше о своем положении думай, как там наши двойняшки?

— Проказничают, весь день меня пинают.

* * *

Тамила лежала без сна в своей постели, утирая слезы о наволочку, пока, не выдержав, не откупорила пузырек со снотворным. В такие моменты, она не могла уснуть без него, иначе потом весь день ходила как оживленец. Пугая своих домочадцев.

Почему она вернулась сюда? Потому что здесь ее ждали, а когда Аорелия заключила ее в объятья в день возвращения. Тамиле стало тепло и уютно.

— Ну вот ты и дома, — проговорила графиня, а точнее уже законная жена графа Масикавелия.

— Аорелия, умоляю не спрашивай меня ни о чем, особенно почему я одна и без Мик…

— Тш… не буду, захочешь и сама все расскажешь, а теперь пошли в дом. У нас тут настоящие холода, не то что в Перлии.

— Да, там море и солнце. Тепло как осенью, я хорошо напиталась силой природы. Теперь и зиму с холодами не страшно переждать.

Иногда Тамила слышала волчьи завывания в лесу и в каждом ей чудился голос Микеля, особенно по вечерам, когда она прогуливалась с Аорелией по освещенной фонарями дорожке, мимо замерзшего фонтана.

Потом Тодя забирал эти фонари, задувал в каждом свечи, если таковые на растаяли.

По вечерам, Мотя просила сыграть мужа на дудочке, которую Тоде когда-то подарил его друг — лесной фавн и все их семейство садилось у камина любуясь игрой огня. Как в нем пританцовывали разные животные, а музыка растекалась по замку обволакивающей волной. Тогда Тамила крепко спала и видела хорошие сны, в которых ее обнимают такие родные и горячие руки, любимые губы шепчут что-то, но она не понимает и просыпается под утро в бодром настроении.

Незаметно наступила весна и замок наполнился детским плачем. По утрам Аорелия и Тамила нянчили маленького графа Блейка и двойняшек мальчишек, пока что похожих друг на дружку — Кай и Рай.

А ночами на дежурство заступали отцы-полуночники, пока мамы крепко спали.

С пробуждением природы, Тамиле становилось легче, она уже могла некоторое время лежать на свеженькой, зеленой травке, но больше всего ее радовали походы в лес за подснежниками, которые они собирала охапками, одаривая Аорелию и Мотю.

Когда стало совсем тепло и можно было ходить в легком платье, Тамила отправилась в лес.

Ей просто хотелось сбежать и бежать долго, пока она не оказалась у знакомого дома и запыхавшись не села на один из выступающих корней.

В отражении воды на нее смотрело посвежевшее лицо, на щеках румянец от бега, волосы разметались по плечам. Набрав в ручье воды, напилась и хотела возвращаться, когда вдалеке послышался треск и волчий рык. Понимая, что не успеет сбежать, Тамила выставила перед собой защитный барьер, но его снесло вместе с ней, потому что кто-то сжал ее в своих объятьях. Пахло псиной, а она не могла посмотреть кто же перед ней, видела только черную шерсть. Сердце гулко забилось, осознавая кто это может быть…

— Так долго тебя искал, нашел, но боялся подойти. Боялся, что отвергнешь меня, мать столько всего тебе наговорила. Прости меня, за все, — к ее ногам, обхватив колени и уткнувшись в живот, опустился Микель.

Дрожащей рукой, ведьма коснулась его макушки, волосы как всегда всклочены, вот среди прядей застрял листочек. Она опустилась напротив него и заглянула в широко раскрытые золотистые глаза с алыми прожилками.

— Значит это ты мне зимой спать мешал, бродил вдоль забора — завывал во всю глотку.

Микель кивнул, обняв ее за талию, целуя щеки, губы, шею и вдыхая аромат леса. Тот который позабыл в Перлии из-за мыла и туалетной воды. Нет, его Тамила может пахнуть только лесом, свежими сочными ягодами и им.

— Ты же знаешь, что я тебя обожаю, — проговорил он охрипшим голосом.

— И я тебя, — закрепив эти слова поцелуем.

Ветер плавно раскачивал кроны деревьев, они успокаивающе шелестели, журчали лесные ручейки, текли быстрым потоком горные реки, в озерах плескалась рыба. Весна пробудилась и постепенно уступала место жаркому лету с алыми ягодами клубники, земляники, а там и наливными яблоками.

Эпилог

Спустя пять лет.

По саду у фонтана вместе с маленькой серебристой волчицей бегал пятилетний Блэйк. Хвостатую подружку — оборотницу, зимой под снегом обнаружил Микель. Совсем кроха, ровесница юному графу.

Микель бросил клич Мороку, альфа сказал, что родители девочки погибли, а она подгоняемая натравленными людьми собаками сбежала. И вот маленькая Алиан резвилась вместе со своим другом, а когда они перестали играть в мяч. Волчица обернулась светловолосой девочкой с серебристыми волосами и серыми глазами, милый курносый нос. Ее под опеку взяли Микель и Тамила, сделав приемной дочерью.

Оборотень по-прежнему работал в ковене ведьмаков, став одним из глав и заменив на посту совсем уж старого лорда Бафила. Отец Тамилы не думал уходить на покой, он стал частенько наведываться к дочери, потому что ей были необходимы индивидуальные занятия по магии. Иногда муж помогал ей, конечно, если не был занят, что случалось редко.

Сегодня у Микеля был заслуженный выходной. В одном из кресел за новым вязанием сидела Аорелия, а рядом устроились Кай и Рай, мальчишки-домовики и ровесники Блэйка с Алианой, внимательно следили как хозяйка орудует спицами. У них было по парочке таких, за что их отец — Тодя недовольно ворчал, мол не мужское это дело — вышивать и вязать. Мотя наоборот говорила, что домовик должен уметь все.

Тамила сидела у грядки с клубникой и поедала ягоду за ягодой, пока к ней не подошел Микель.

— Ты такая обжора стала или мне кажется? — присел рядом с ней открыв рот, жена положила туда ягоду. — Ммм, прямо как твои губы на вкус.

— Вот как? — она встала в полный рост, и муж как когда-то, обнял ее за ноги. — Ничего не слышишь?

— А должен?

— Волку виднее, — она хитро прищурилась, смотря в серо-голубые глаза любимого.

Микель глубоко втянул носом воздух и прислушался: вот бьется его сердце, любимой и… тук-тук-тук… крохотное, как у пичужки. Он приложил ухо к почему-то слегка округлившемуся, но не сильно заметному, животу Тамилы. Стук раздавался именно оттуда. Резко втянув воздух, оборотень посмотрел на нее пожелтевшими глазами и широко заулыбался, обнажив заострившиеся клыки.

— Кто это?

— Кто-то маленький, скорее всего с волчьей шерсткой и, возможно, моим цветом глаз, хотя… может и твоим. Подождем и узнаем наверняка.

— Это он? — оборотень переводил ошалелый взгляд с улыбающегося лица Тамилы на ее живот.

— Точно, говорю тебе как ведьма и лекарь.

— А ты говорила, у тебя своя дорога — у меня своя, деревенская девка, — подколол ее, целуя в нос и нежно прикусывая шею.

— Молчал бы, грубый мужлан, — запустила пальцы в его длинные волосы и помассировала затылок.

— Ну и все.

— Ну и все.

Они рассмеялись и пошли к кустам с малиной. Придется Тамиле снова испечь пирог, уж больно вкусным он стал для нее в последнее время, а ведь через шесть месяцев она наконец-то будет держать на руках их с Микелем сына.

— Твоя дорога — моя… — шепнула мужу, прижавшись к его боку.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Эпилог

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии

    Загрузка...