Нацистский интернационал. Послевоенный план нацистов по контролю над миром (fb2)

- Нацистский интернационал. Послевоенный план нацистов по контролю над миром (пер. Ю Гольдберг) 5.94 Мб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Джозеф Фаррелл

Настройки текста:



ДЖОЗЕФ ФАРРЕЛЛ

НАЦИСТСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ

ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЛАН НАЦИСТОВ ПО КОНТРОЛЮ НАД МИРОМ


МОСКВА

2011


УДК 82(1-87)-94 ББК 63.3(0)6 Ф 25

Joseph P. Farrell NAZI INTERNATIONAL

The Nazis’ Postwar Plan to Control the Worlds of Science, Finance, Space, and Conflict

Перевод с английского Ю. Гольдберга Художественное оформление Е. Савченко

Фаррелл Дж.

Ф 25 Нацистский интернационал / Джозеф Фаррелл; [пер. с англ. Ю. Гольдберга]. — М. : Эксмо, 2011. — 448 с.

ISBN 978-5-699-51281-2

Когда армии союзников уже находились на подступах к Берлину, в ставке Гитлера велась грандиозная организационная работа по созданию тайного нацистского государства, секретной агентурной сети, которая после неизбежного разгрома Германии должна была продолжить дело отцов национал-социализма.

Известный исследователь исторических загадок Джозеф Фаррелл, опираясь на документальные свидетельства, открытые источники и книги своих предшественников, убедительно доказывает: некоторые заметные фигуры нацистского руководства, которые считались погибшими при попытке бежать из осажденного Берлина, не только выжили, но и возглавили затем в джунглях Латинской Америки могущественный тайный «нацистский интернационал», запустивший свои щупальца в самые секретные оборонные проекты и правительства сверхдержав. Цель этого «интернационала» заключалась в объединении Германии, усилении влияния нацистских идей в мире и расстановке на ключевых постах в самых могущественных государствах людей, лояльных к гитлеровскому режиму и идеологии. Автор данной книги приходит к выводу, что к началу XXI века все поставленные задачи были успешно выполнены...

УДК 82(1-87)-94 ББК 63.3(0)6

© 2008 Joseph P. Farrell

© Гольдберг Ю., перевод на русский язык, 2011 © Издание на русском языке, оформление. ISBN 978-5-699-51281-2 ООО «Издательство «Эксмо», 2011

ВЫРАЖЕНИЕ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТИ
Я хочу выразить благодарность многим замечательным исследователям, чей материал использован в этой книге, и не в последнюю очередь Джиму Маррсу, который любезно позволил мне взглянуть на свою последнюю книгу «Восход Четвертого рейха» еще до того, как она попала в книжные магазины. Я также признателен Питеру Левенде, Генри Стивенсу, Нику Куку, Игорю Витковскому, Картеру Хидрику и всем остальным, чьи великолепные и захватывающие исследования внесли вклад не только в мою предыдущую книгу о тайном оружии нацистов — их идеи сформировали основу большей части представленного здесь нового материала, а также его анализа. Выводы мои собственные, но каждый из этих исследователей помог поставить на место многие важные фрагменты головоломки.

Особая благодарность Гарри Куперу из «Шаркхантерс интернэшнл». Мистер Купер связался со мной, когда книга еще только начинала формироваться, и предложил серьезную помощь в исследованиях — от имени своей организации, объединяющей ветеранов Второй мировой войны из разных стран, сражавшихся по обе стороны фронта. Уникальные догадки, фотографии и комментарии мистера Купера представлены здесь в надежде, что эта организация и ее исторические исследования привлекут внимание более широкой аудитории. Этих материалов больше нигде не найти! Я высоко ценю точку зрения ветеранов, а также в высшей степени информативные экспедиции самого мистера Купера в Аргентину — не говоря уже о любезном разрешении опубликовать одну из фотографий.

Также особая благодарность мистеру Джорджу Паксиносу, который по моей просьбе любезно согласился исследовать многие редкие книги в европейских библиотеках, в том числе фантастические романы австрийского неонациста Вильгельма Ландига, позволяющие узнать идеологию и мифы неонацизма, а также их последствия. Аналогичным образом я выражаю огромную благодарность британскому писателю и исследователю Джефри Бруксу, книгу которого «Оружие устрашения Гитлера: от «Фау-1» до виман» я цитировал в своей предыдущей работе «Братство «Колокола»: Секретное оружие СС». Мистер Брукс связался со мной во время работы над данной книгой и предложил мне в помощь свой талант исследователя, а также комментарии к многочисленным деталям, вошедшие в книгу. Кроме того, мистер Брукс любезно согласился найти время в своем плотном графике, чтобы провести необходимые исследования в Аргентинской национальной библиотеке и в архивах Буэнос-Айреса.

Я признателен Джорджу Энн Хьюзу и Байту Сноу, чьи комментарии во время интервью вынесены в заголовок второй главы.

Благодарю также Ричарда С. Хогланда за огромную поддержку и потрясающие частные беседы в течение всего времени, пока шла работа над данной книгой, а также моего друга Трейси Фишера за постоянные молитвы и поддержку. И как всегда, я премного благодарен читателям за их комментарии, подарки и интерес к моим исследованиям за прошедшие годы.

Джозеф П. Фаррелл Спирфиш, Южная Дакота

ПРЕДИСЛОВИЕ
Писателями и исследователями, гораздо более осведомленными в этой области, чем я, было много написано о масштабах сохранения нацизма после Второй мировой войны в анклавах Южной Америки и других регионах. Но большая часть этой литературы — за исключением, например, новаторской работы Питера Левенды «Несвященный союз» и мастерской трилогии «Злые силы: книга заклинаний американской политики», а также недавно вышедшей книги Джима Маррса «Восход Четвертого рейха» — посвящена спасению и последующей поимке отдельных высокопоставленных нацистов, таких, как Адольф Эйхман или Клаус Барбье, а в случае с книгой Ладисласа Фараго «Последствия: Мартин Борман и Четвертый рейх» анализу свидетельств того, что Борман мог скрываться в Южной Америке. Подзаголовок книги Фараго намекает и на более глубокие последствия: в послевоенном мире сам нацизм выжил как сплоченная, хотя и тайная идеологическая сила. Здесь-то и кроется основная проблема, поскольку работа Фараго по большей части не исследует аспект, выведенный в подзаголовок Лишь некоторые авторы, такие, как Левенда, Маррс, Генри Стивенс, Игорь Витковский и я сам, предположили, что сохранение нацизма было более масштабным, скоординированным и преследующим долговременные цели, однако эти работы ограничивались в основном политическими и экономическими аспектами.

Все изменилось совсем недавно, когда Ричард С. Хогланд и Майк Бара выпустили свой оригинальный бестселлер «Темная миссия: секретная история НАСА», в котором, как мы увидим в основной части данной книги, они высказали предположение, что одной из возможных долговременных целей было тайное использование нацистами американской космической программы в своих интересах. Другими словами, не следует ограничивать деятельность и интересы послевоенного «нацистского интернационала» экономикой и политикой; в сферу нацистских интересов следует включить науку и исследование космоса. А это значит, что у нацистского интернационала была обширная, скоординированная повестка дня с долгосрочными целями.

Проанализировав послевоенную деятельность — хотя, конечно, далеко не всю — нацистского интернационала, книга делает предварительный вывод о том, что эта организация рассчитывала оказать существенное влияние — как минимум — на развитие нетрадиционной физики и технологии, на исследование космоса, на экономику и мировые финансы, а конечной ее целью был контроль над этими областями. Таким образом, цель нацизма в послевоенном мире нисколько не изменилась: мировое господство, — но теперь не посредством танков и пикирующих бомбардировщиков, а с помощью акций и внедрения единомышленников в послевоенные институты.

Как уже отмечалось выше, на эту точку зрения стал даже такой известный автор и исследователь обстоятельств смерти Джона Кеннеди, как Джим Маррс, который в своей книге «Восход Четвертого рейха» предполагает наличие связи между обстановкой в мире после 11 сентября, падением Третьего рейха, а также ростом фашистских настроений и формированием характерной для полицейских государств культуры доносительства в странах, помогавших победить нацизм. Маррс со всей остротой ставит вопрос, действительно ли враг был разбит. Как неоднократно отмечал мистер Маррс, в том числе и в личных беседах со мной, в 1945 г. капитулировала Германия и немецкие вооруженные силы, а не нацистская партия. Как мы вскоре убедимся, это не просто риторическое заявление, а один из неприметных, но тем не менее очевидных фактов.

Таким образом, пришло время собрать воедино отдельные фрагменты, разбросанные не только среди работ других авторов, но и моих собственных, а также добавить новые факты и выводы, часть которых уже была известна и опубликована, но не получила должной интерпретации с точки зрения влияния послевоенного нацизма на политику и науку. По мере накопления этих данных вырисовывается ясная картина сознательных и скоординированных усилий нацистов проникнуть в ключевые научные, экономические и политические институты бывших врагов, оказывать на них влияние и в конечном счете получить над ними контроль, чтобы манипулировать ими в своих целях. Другими словами, грандиозный план, составленный и принятый к исполнению лично рейхсляйтером нацистской партии Мартином Борманом еще до окончания войны, заключался в том, чтобы превратить национал-социализм в международный фашизм, проникнуть в ключевые институты — а затем и установить над ними контроль — тех государств, которые победили Третий рейх и вынудили нацистскую партию уйти в подполье.

С учетом всего вышесказанного читателю следует помнить о двух аспектах.

Во-первых, данная книга в определенном смысле является отступлением от моих предыдущих работ, поскольку упор в ней делается не на научных или физических аспектах, а на конспирологических, хотя проблемы физики здесь тоже затрагиваются, в частности, когда речь пойдет о последствиях малоизвестного аргентинского ядерного проекта в окрестностях Сан-Карлоса-де Барилоче. Данная книга, если можно так выразиться, представляет мой первый но, вне всякого сомнения, не последний экскурс в область конспирологии, поэтому здесь уместно сказать несколько слов относительно конспирологических теорий. Сложившееся представление о том, что американцы привыкли верить в «случайности истории», тогда как европейцы поставили производство конспирологических теорий на поток, уже устарело. Ушли в прошлое те дни, когда Комиссия Уоррена могла продать идею об «одиноком безумце» и «волшебной пуле» как о движущих силах большинства значимых политических событий в американской истории — несмотря на казуистику Джеральда Познера и других проповедников статус-кво, защищающих религиозные догмы Комиссии Уоррена. Давно прошли те времена, когда скандал с банком BCCI, с финансовой компанией «Сэйвинг энд Лоун», с бомбой в Оклахома-Сити или любой другой скандал эпохи, наступившей после убийства Джона Кеннеди, мог быть описан улыбающимся Ллойдом Бентсенсом, Кларком Клиффордсом или Дженет Ренос как результат действий одного или двух безумцев и их подозрительно доверчивых приспешников.

Причина проста, как само событие 11 сентября: федеральное правительство в официальной версии объяснения данной трагедии прибегло к теории заговора. Якобы совершенно очевидно, что мы имеем дело с несколькими одиночками, фанатичными мусульманами, но благодаря этому допущению мы сталкиваемся с необыкновенно сложным, хотя и плохо организованным, международным заговором.

Эта книга тоже посвящена теории заговора или, если точнее, гипотезе заговора. Дело читателя — оценить, насколько логична эта гипотеза. Тем не менее нужно отдавать себе отчет, что в книге не высказывается предположения, что «за всем стоят нацисты»; я утверждаю, что нацисты и их современные последователи являются одной из соперничающих сил в большой политической игре послевоенного мира, наряду с другими «интернационалами»: финансовым и банковским, клерикальным, коммунистическим, оккультным и так далее. Другими словами, это не попытка сформулировать некую «Великую Единую Теорию Заговора» современной истории, аналогичную единой теории поля в физике. Читатель вправе проанализировать эту информацию и при желании сформулировать собственную теорию, но он должен отдавать себе отчет, что я этого не делаю. Я просто предлагаю достаточно общую, но все же ограниченную гипотезу для объяснения событий, которые, по моему мнению, не могут быть удовлетворительно объяснены другими гипотезами.

Все это приводит нас к другому важному аспекту проблемы.

Подобно всем конспирологическим теориям, высказанная здесь гипотеза основывается на косвенных доказательствах. Судить о правдоподобности и уместности данной гипотезы представляется читателю. Совершенно очевидно, что косвенные доказательства не являются исчерпывающими, но это не значит, что они не имеют силы. Читатель сам должен взвесить представленные свидетельства и факты и сделать собственные выводы.

И все же, помня об этом, читатель после знакомства с данной книгой должен задать себе один вопрос: найдется ли страховая компания, готовая заполнить актуарные таблицы, или букмекер в Лас-Вегасе, готовый принять ставку на то, что все это неправда? Поставит ли на это сам читатель?

Джозеф П. Фаррелл Спирфиш, Южная Дакота

2008

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА И СТРАТЕГИЯ ЭВАКУАЦИИ


В последних исследованиях я обнаружил, что рассказ о финансовых активах, конфискованных правительством Соединенных Штатов, правдив по форме, но далек от действительности. Потребовались дополнительные усилия, чтобы нагнать туману, в котором можно спрятать правду.

Картер Плимтон Хидрик.

Критическая масса

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ФАНТАСТИКА И МИФЫ: романы Вильгельма Ландига и связь с эзотерикой

Роль элиты американского государства в возвышении Гитлера следует также рассматривать в связи с неизвестным аспектом гитлеризма, изучение которого еще только начинается: мистических корнях нацизма и его связях с «Обществом Туле» и другими тайными обществами.

Энтони Саттон[1]

А. Капитуляция

Не успела закончиться трагедия Второй мировой войны, как все принялись переписывать ее историю. Победившие западные союзники начали изображать нацистов не только как неудачников в сфере ядерных исследований, не сумевших построить действующий реактор, не говоря уж об атомной бомбе, но и вполне заслуженно и справедливо подчеркивали преступления против человечества как еще одно доказательство безумия, охватившего Германию, а вслед за ней и остальную Европу[2]. Советский Союз со своей стороны начал выражать серьезные сомнения — публично и в частном порядке — относительно самоубийства Адольфа и Евы Гитлер (подробнее мы остановимся на этом в следующей главе), но на них не обращали внимания, поскольку Советский Союз быстро заменил Германию в качестве главного врага Запада.

Многие нацисты, столкнувшись после войны с обвинениями в преступлениях, пытались найти оправдание своей приверженности людоедской идеологии и, подобно своим западным и советским коллегам, принялись поспешно переписывать историю. Кое-кто прятался за маской фантастики, будь то «научные» отрицания Холокоста[3] или фантастические романы австрийского неонациста Вильгельма Ландига, с которых мы и начнем изучение нацистского интернационала.

Однако для того, чтобы оценить важность утверждений, прозвучавших в фантастических произведениях Ландига, необходимо рассмотреть их в контексте условий капитуляции Германии и Японии.

1. Акт о капитуляции Японии


В конце Второй мировой войны западные союзники и Советский Союз столкнулись с серьезными трудностями в понимании капитуляции нацистской Германии. Чтобы разобраться в этой проблеме, следует обратиться к истории окончания Первой мировой войны, а также нескольких месяцев между капитуляцией Германии и капитуляцией Японии. В первом случае проблема союзников аналогична той, что была вызвана требованием Германии объявить перемирие и выработать условия капитуляции в конце Первой мировой войны. Затем, как известно, кайзер отрекся от престола, и власть в Германии оказалась в руках временного гражданского правительства, которое и начало процесс капитуляции перед союзниками. Однако немецкая армия (представители которой не подписывали Версальский договор, а некоторые военачальники — например, Эрих Людендорф — настаивали на продолжении войны) не сдалась. Получалось, что правительство капитулировало, а армия — нет, и это стало лазейкой, которую впоследствии использовала нацистская пропаганда, рассуждая о «ноже в спину» со стороны «еврейских социалистов».

Поэтому в конце Второй мировой войны союзники меньше всего хотели повторения этой ситуации, а также возрождения нацизма в Германии с помощью подобной пропаганды. Однако изучение актов о капитуляции лишь подчеркивает эту проблему. Сначала рассмотрим акт капитуляции Японии.

INSTRUMENT OF SURRENDER

Оригинал акта о капитуляции Японии, стр. 1


 
 

Вот текст этого документа:

Мы, действуя по приказу и от имени Императора, Японского Правительства и Японского императорского генерального штаба, настоящим принимаем условия Декларации, опубликованной 26 июля в Потсдаме Главами Правительств Соединенных Штатов, Китая и Великобритании, к которой впоследствии присоединился СССР, каковые четыре державы будут впоследствии именоваться Союзными державами.

Настоящим мы заявляем о безоговорочной капитуляции Союзным державам Японского императорского генерального штаба, всех японских вооруженных сил и всех вооруженных сил под японским контролем вне зависимости от того, где они находятся.

Настоящим мы приказываем всем японским войскам, где бы они ни находились, и японскому народу немедленно прекратить военные действия, сохранять и не допускать повреждения всех судов, самолетов и военного и гражданского имущества, а также выполнять все требования, которые могут быть предъявлены Верховным командующим Союзных держав или органами Японского Правительства по его указаниям.

Настоящим мы приказываем Японскому императорскому генеральному штабу немедленно издать приказы командующим всех японских войск и войск, находящихся под японским контролем, где бы они ни находились, безоговорочно капитулировать лично, а также обеспечить безоговорочную капитуляцию всех войск, находящихся под их командованием.

Все гражданские, военные и морские официальные лица должны повиноваться и выполнять все указания, приказы и директивы, которые Верховный командующий Союзных держав сочтет необходимыми для осуществления данной капитуляции и которые будут изданы им самим или же по его уполномочию; мы предписываем всем этим официальным лицам оставаться на своих постах и по-прежнему выполнять свои небоевые обязанности, за исключением тех случаев, когда они будут освобождены от них особым указом, изданным Верховным командующим Союзных держав или по его уполномочию.

Настоящим мы даем обязательство, что Японское Правительство и его преемники будут честно выполнять условия Потсдамской декларации, отдавать те распоряжения и предпринимать те действия, которых в целях осуществления этой Декларации потребует Верховный командующий Союзных держав или любой другой назначенный Союзными державами представитель.

Настоящим мы предписываем Японскому императорскому Правительству и Японскому императорскому генеральному штабу немедленно освободить всех союзных военнопленных и интернированных гражданских лиц, находящихся сейчас под контролем японцев, и обеспечить их защиту, содержание и уход за ними, а также немедленную доставку их в указанные места.

Власть императора и Японского Правительства управлять государством будет подчинена Верховному командующему Союзных держав, который будет предпринимать такие шаги, какие он сочтет необходимыми для осуществления этих условий капитуляции.

Подписано в Токийской Бухте, Япония, в 09.04 утра

2 сентября 1945 года.

По приказу и от имени Императора Японии и Японского Правительства Сигемицу Мамору (Подпись)

По приказу и от имени Японского императорского генерального штаба Умедзу Йосидзиро (Подпись)

Скреплено в Токийской Бухте, Япония, в 09.08 утра, 2 сентября 1945 г. от имени Соединенных Штатов, Китайской Республики, Соединенного Королевства и Союза Советских Социалистических Республик и от имени других Объединенных Наций, находящихся в состоянии войны с Японией. Верховный командующий Союзных держав Дуглас Макартур (Подпись)

Представитель Соединенных Штатов Честер Нимиц (Подпись)

Представитель Китайской Республики Сюй Юнчан (Подпись)

Представитель Соединенного Королевства Брюс Фрейзер (Подпись)

Представитель СССР Кузьма Деревянко (Подпись)

Представитель Австралийского Союза

Ч. А. Блейми (Подпись)

Представитель Доминиона Канада Мур Косгроув (Подпись)

Представитель Временного Правительства Французской Республики Жак Леклерк де Отклок (Подпись) Представитель Королевства Нидерланды К. Е. Хельфрейх (Подпись)

Представитель Доминиона Новая Зеландия Леонард М. Исситт (Подпись)

Обратите внимание, что акт не допускает никаких толкований, поскольку в нем явно указаны как император и японское правительство (то есть императорское правительство, парламент и судебная власть), так и японская армия.

2. Акты о капитуляции Германии


Однако когда речь заходит об акте — или, скорее, об актах — капитуляции Германии, дело обстоит не так гладко. На самом деле существуют два акта капитуляции; первый был подписан 7 мая 1945 г. в Реймсе, а второй 8 мая 1945 г. — по настоянию Советского Союза, который желал присутствия на церемонии более высокопоставленного военачальника, маршала Жукова.

Условия капитуляции Германии, подписанные 7 мая 1945 г., были следующими:

1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил и одновременно Советскому Верховному Главнокомандованию.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 часа по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время. Не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил и Советским Верховным Главнокомандованием.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным объединенными нациями или от их имени, применением к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Союзных экспедиционных сил, а также Советское Верховное Командование предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

Подписано 7 мая 1945 г. в 02.41 в Реймсе, Франция От имени Германского Верховного Командования генерал-полковник Альфред Йодль В присутствии

По уполномочию Верховного Командующего экспедиционными силами союзников, генерала У. Б. Смита По уполномочию Советского Верховного Главнокомандования, Суслопарова

При подписании также присутствовал в качестве свидетеля генерал-майор французской армии Ф. Севез.

Акт о капитуляции, подписанный в Берлине 8 мая 1945 г., выглядел так

1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 часа по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного Командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным объединенными нациями или от их имени, применением к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае, если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот текст составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными.

Подписано 8 мая 1945 г. в городе Берлине

От имени Германского Верховного Командования:

Кейтель, Фриденбург, Штумпф

В присутствии по уполномочию Верховного Главнокомандования Красной Армии Маршала Советского Союза Г. Жукова, по уполномочию Верховного Командующего экспедиционными силами союзников Главного Маршала Авиации Теддера.

При подписании также присутствовали в качестве свидетелей: Командующий стратегическими воздушными силами США генерал Спаатс,

Главнокомандующий французской армии генерал Делатр де Тассиньи.

Внимательный читатель, несомненно, заметил различие между двумя актами о капитуляции Германии, с одной стороны, и актом о капитуляции Японии — с другой: в случае Японии было ясно указано, что капитулирует император, имперское правительство и армия императорской Японии.

Однако в документах о капитуляции Германии не упоминается немецкое правительство, руководство которым к тому времени по личному указанию Адольфа Гитлера, фюрера и рейхсканцлера, было передано гросс-адмиралу Карлу Деницу, который заменил его в качестве президента Германии в последнюю неделю войны. То есть немецкая армия капитулировала перед армией союзников, поскольку акт подписан только военными; для союзников правительства Германии просто не существовало. Таким образом, юридическая ситуация в конце Второй мировой войны оказалась практически противоположной той, что создалась после капитуляции Германии в Первой мировой войне. Союзники не оставили шансов заявить о том, что армия не капитулировала, но забыли упомянуть о правительстве Третьего рейха и, что более важно, о нацистской партии. Конечно, в четвертом пункте акта сказано о возможности его замены последующим «генеральным документом», что предполагало участие немецкого правительства.

Но тут возникает еще одна трудность.

Нацистская партия, превратившаяся в параллельную правительственным учреждениям структуру и под руководством рейхсляйтера Рудольфа Гесса, а впоследствии Мартина Бормана пронизавшая все ветви власти, оставаясь независимой организацией, вообще не упоминалась в акте о капитуляции!

Другими словами, если формальное основание для дискуссии, капитулировало ли немецкое правительство — в зависимости от того, признавали или не признавали союзники правительство Деница[4], — все же существует, то в отношении капитуляции национал-социалистической рабочей партии Германии таких оснований нет, поскольку ее представители не подписывали акт. Короче говоря, союзники упустили прекрасную возможность настоять на том, чтобы представитель нацистской партии подписал акт о капитуляции и о запрещении партии! Немецкие вооруженные силы капитулировали, немецкое правительство капитулировало, а нацистская партия — нет.

Именно это небольшое упущение позволило послевоенным неонацистам настаивать, что партия с ее идеалами, целями, проектами и организационной структурой жива и здравствует — в чем у нас будет возможность убедиться.

И действительно, при отсутствии официальной капитуляции партии и ее главных органов и инструментов — например, СС — организационная структура осталась целой и невредимой, как формально, так и на практике. В определенном смысле неполная капитуляция стала источником не только мифов о выживании нацизма и его интернационализации, но и реальности.

Гросс-адмирал Карл Дениц, второй рейхспрезидент нацистской Германии[5]

Разумеется, на международном трибунале в Нюрнберге СС и сама нацистская партия были признаны преступными организациями, и это решение имеет законную силу, но данный факт лишь подчеркивает упущенную возможность в самих актах о капитуляции. Почему союзники не настояли, чтобы высокопоставленный представитель нацистской партии присутствовал при капитуляции и подписал акт, тем самым подтвердив запрет на деятельность партии и подразделений, что укрепило бы позиции союзников в международном суде? Можно возразить, что такой представитель не мог быть региональным партийным деятелем, а должен был представлять высшее руководство партии — сам рейхсляйтер Борман или другое официально назначенное лицо. Вероятно, союзники не могли настаивать на таком представителе, потому что Борман якобы погиб во время бегства из Берлина. Однако, как будет показано в следующей главе, существует еще одна возможность, причем довольно любопытная.

И последнее замечание относительно второго, «берлинского», акта о капитуляции: в нем ставится условие сохранения всех военно-технических средств ведения войны.

Приоритет союзников и Советского Союза совершенно очевиден.

В. Неонацистские фантастические романы Вильгельма Ландига


Какое отношение имеют послевоенные романы неонациста Вильгельма Ландига к реальным событиям?

По мнению историка и исследователя нацизма Николаса Гудрик-Кларка, Ландиг принадлежал

к тому явному меньшинству сторонников нацизма, которые не могли смириться с поражением после эпохи силы и величия, когда Германия доминировала во всей Европе. В начале 1950-х гг. в Вене зародилась арийско-нордическая мифология, резко отличавшаяся от послевоенных англо-американских нацистских культов, обожествлявших Гитлера. Из-за того, что Гитлер и его политика вызывали болезненные воспоминания, эта мифология сосредоточилась на древних нордических расах, туле и атлантах, а также на религии германцев. Кроме того, вновь вспомнили об идеях и людях из общества «Аненэрбе», созданном Генрихом Гиммлером подразделении СС, которое занималось изучением арийской археологии и антропологии с 1935 по 1945 г. Апокалипсические надежды на возрождение и спасение нации сосредотачивались на безумных предположениях о существовании в конце войны немецкого волшебного оружия, в том числе летающих тарелок и секретных баз на полюсах... Источником всей этой мистики стал небольшой оккультно-расистский кружок, впервые собравшийся в студии дизайнера Вильгельма Ландига (1909—1997)[6].

Ландиг, родившийся в Вене в 1909 г., был убежденным пангерманским националистом[7]. Вступив в два из многочисленных «добровольческих корпусов», возникших в Германии и Австрии после Первой мировой войны, Ландиг впоследствии занимал разнообразные государственные должности в Третьем рейхе, а затем вступил в Ваффен-СС и участвовал в антипартизанских кампаниях на Балканах в 1942—1944 гг., за что удостоился наград и Третьего рейха, и марионеточного режима усташей в Хорватии[8]. Гудрик-Кларк отмечает, что «в 1944 г. его направили из Белграда в Вену со «специальным заданием», связанным с новой военной технологией»[9]. Больше никаких сведений Гудрик-Кларк не приводит, и нам остается лишь догадываться, в чем заключалось это «специальное задание».

По мнению британского исследователя Тома Агостона, который в своей книге «Грубая ошибка! Как Соединенные Штаты отдали сверхсекреты нацистов русским» первым рассказал англоязычному читателю о сверхсекретных проектах «мозгового центра» обергруппенфюрера Ганса Каммлера, в Вене находился один из секретных исследовательских центров нацистов, работавших для Каммлера. А по утверждению Ренато Веско и Дэвида Хэтчера Чайлдреса, в Вене проводились сверхсекретные работы в области лазеров[10]. Поэтому вполне резонно предположить, что Ландиг действительно лично участвовал в проектах, описанных в его фантастических романах, или знал о них.

Однако Ландиг был не просто писателем, сочиняющим нацистскую фантастику с сомнительной моралью и литературными достоинствами. Он также являлся политическим активистом. По словам Гудрик-Кларка, в середине 1950-х гг. он был австрийским представителем Европейского социального движения (ESB), международной фашистской организации, основанной в Риме и Мальме (Швеция), которая стремилась к союзу Германии с неприсоединившимися странами, особенно арабскими государствами, чтобы противостоять двум сверхдержавам. В 1955 г. Ландиг регулярно встречался с лидером шведских неонацистов Пером Энгдалом, а также Карл-Хайнцем Пристером, одним из бывших руководителей Гитлерюгенда, который имел обширные связи в немецком националистическом подполье. В 1958 г. Ландиг основал собственное националистическое издательство «Фольксштурхм ферлаг», эмблемой которого стала остготская брошь с изображением орла, датируемая эпохой Теодориха Великого в V в. н. э. В 1970 г. Вильгельм Ландиг стал австрийским представителем во Всемирной антикоммунистической лиге (WACL), основанной на Тайване после слияния Азиатской антикоммунистической лиги и Антибольшевистского блока народов. Это была, вероятно, одна из самых разветвленных ультраправых организаций в мире, благодаря которой существовало хорошо информированное информационное агентство Ландига[11].

Как будет показано в следующих главах, интриги неонацистов в арабских странах и попытки создания третьего блока в противовес двум сверхдержавам более серьезны, чем кажется на первый взгляд. И еще мы увидим, что Всемирная антикоммунистическая лига сыграла важную роль в установлении связей между послевоенными нацистами и фашистами.

Кроме этой деятельности, у Ландига было еще одно занятие, поскольку, отсидев — как бывший член СС — в 1945—1947 гг. в британском лагере для военнопленных и выйдя на свободу, он «вошел в мир шпионажа, охотясь за советскими агентами низшего и среднего звена и выдавая их западным спецслужбам»[12]. Другими словами, Ландиг принадлежал к существовавшей в Европе широкой сети нацистских шпионов и скорее всего действовал как член «Организации Гелена», разведывательной службы генерала


Генерал Рейнхард Гелен во время войны


 
 

Рейнхарда Гелена со штаб-квартирой в Пуллахе неподалеку от Мюнхена. Гелен был немецким генералом, который в нацистскую эпоху возглавлял военную разведку на Восточном фронте, и он же вел тайные переговоры в швейцарском Цюрихе с руководителем резидентуры Управления стратегических служб Алленом Даллесом, чтобы передать американцам всю свою агентурную сеть, которой он лично руководил. Как я уже отмечал в своей предыдущей работе «Братство «Колокола», это значит, что не успела еще высохнуть подпись Трумэна под Законом о национальной безопасности 1947 г., согласно которому было создано ЦРУ, как уже были грубо нарушены гражданские принципы формирования организации, поскольку почти весь оперативный и аналитический персонал «советского отдела» состоял из бывших нацистов!


Аллен Даллес, руководитель резидентуры УСС в Цюрихе, впоследствии директор ЦРУ и член Комиссии Уоррена


 
 
1. Первый роман Ландига: «Идолы против Туле» (Götzen gegen Thule)

Именно в трилогии Ландига «Туле» нашли наиболее яркое выражение мифы о том, что нацизм выжил.

Первый из них, «Идолы против Туле» (Götzen gegen Thule) (1971), был начат в конце 1950-х... В нем идеи о полярном происхождении арийцев и об Атлантиде смешаны с новыми националистическими мифами о «последнем батальоне», тайных немецких базах «летающих тарелок» в Арктике, алхимии, легендами о Граале и ереси катаров, о связи нацизма с Тибетом, о гималайских учителях и подземном царстве в Монголии[13].

Однако Гудрик-Кларк не упоминает о главном — о подзаголовке романа, которой звучит как Ein Roman voller Wirklichkeiten, то есть «роман, полный реальных фактов».

Возможно, это заявление недалеко от истины — как я отмечал в своей книге «Философский камень», влияние алхимии в гиммлеровской СС было весьма значительным[14]. Кроме того, следует упомянуть об увлечении Граалем[15], катарами и Лангедоком, регионом на юге Франции, где они жили[16]; известно также, что в 1938—1939 гг. Гиммлер лично спонсировал экспедицию СС в Тибет[17].

На самом деле в тысячестраничном романе Ландига содержится множество подобных фактов, и в его оценке можно вполне полагаться на Гудрика-Кларка:

«Идолы против Туле» — это аллегория попыток Ландига и его единомышленников установить контакт с эзотерическим центром нордических традиций, легендарной землей Туле, последним бастионом потерпевшей поражение Германии. Книга описывает одиссею небольшой группы солдат СС и военных летчиков, которые сразу же после окончания Второй мировой войны пересекли четыре континента. В первой части романа двух летчиков, Рике («Берсеркер») и Реймера («Бард»), направляют из Норвегии в Пункт 103, секретную базу, которая была основана в арктической Канаде эзотерической элитой СС и осталась неизвестна не только союзникам, но и немецким властям. Пункт 103 представлял собой огромный подземный комплекс, оснащенный самыми передовыми достижениями технической мысли, в том числе летающими тарелками, и предназначался для поддержания духа сопротивления после окончательной капитуляции Третьего рейха... Его символом было алхимическое Черное Солнце, хотя на самом деле символический диск был не черным, а темно-фиолетовым.

Подобно блоку неприсоединившихся стран Ландига, противостоявшему сверхдержавам, Пункт 103 стремился создать международный альянс, верный идеалам Черного Солнца. Большое количество делегатов из разных стран прибыли на конференцию, устроенную в сборочном цеху подземного комплекса, украшенном астрологическими символами и огромным изображением древнего бога солнца Митры, убивающего быка. Все делегаты прибыли на конференцию на «Фау-7», немецкой летающей тарелке, имевшей скорость 4000 километров в час и дальность полета 2000 километров. Среди них были тибетский лама, японские, китайские и американские чиновники, представители Венесуэлы и Вьетнама, а также чистокровный мексиканский индеец. Арабы туманно намекали на тайные исламские братства, индусы и персы вспоминали древние традиции ариев, делегаты с Дальнего Востока ссылались на свои оккультные ордена и загадочный мировой центр. Одетые в униформу или национальные костюмы, многие делегаты произносили речи, связывая мифы и идеалы своих стран с Туле и обещая полную поддержку, когда придет время действовать[18].

Если отбросить фантастические наслоения книги, открывается любопытная картина.

Вкратце сюжет книги Ландига выглядит следующим образом:

1) В канадской части Арктики, то есть в Заполярье, существует секретная база, неизвестная союзникам.

2) Эта база укомплектована бывшими офицерами и сотрудниками СС и Люфтваффе.

3) Добирались до этого тайного места из Норвегии.

4) Секретная база использует (и возможно, разрабатывает) самую передовую технологию, в том числе летающие тарелки, то есть летательные аппараты нового типа с революционным двигателем.

5) Эта база занимается созданием блока государств, который бросит вызов геополитическому доминированию Советского Союза и Соединенных Штатов.

6) Этот блок государств, в свою очередь, олицетворяет интернационализацию нацистской идеологии и распространяется на Латинскую Америку, Дальний Восток и даже американских индейцев; то есть это тайная международная нацистская организация, а нацизм интернационализировался и превратился в многонациональную фашистскую организацию с немецкой основой.

7) В этом блоке также состоят «тайные исламские братства», дальневосточные «оккультные ордена» и «мировой центр», предположительно находящиеся в тайном конфликте с двумя мировыми супердержавами и их политическими блоками.

2. Второй роман Ландига: «Время волков в Туле» (Wolfszeit um Thule)

Во втором романе Ландига «Время волков» (Wolfszeit um Thule) (1980) описывается похожая одиссея:

Книга рассказывает о приключениях двух военных моряков, Кролла и Хельфельдта, а также майора СС Эйкена, который был прикомандирован к Пункту 103. Вместе с флотилией немецких подводных лодок, покинувшей Норвегию в начале мая 1945 г., они топят конвой союзников в Северной Атлантике. Затем флотилия эвакуирует все оборудование и персонал из Пункта 103, который затем полностью уничтожается... Флотилия направляется в Южную Атлантику, чтобы установить связь с новыми базами Черного Солнца — так называется правительство Рейха в изгнании. Таким образом, географический фокус романа указывает на смещение идеи выживания нацизма в направлении Латинской Америки и Антарктики, новой Туле Южного полушария[19].

Прежде чем анализировать резюме Гудрик-Кларка этого второго романа, отметим следующее:

1) Экспедиция на подводных лодках снова отправляется из Норвегии.

2) Ее конечной целью является эвакуация передовых технологий (из Пункта 103 в Канаде) в Латинскую Америку, где

3) существует правительство Рейха в изгнании.

В Южной Америке нас ожидает еще один, весьма интригующий поворот событий, поскольку герои романа «получают поддержку в Буэнос-Айресе»[20] и продолжают путешествие, пока не оказываются в боливийском Ла-Пасе.

Там Эйкен рассказывает остальным о работе реального персонажа, Эдмунда Кисса. Как отмечает Гудрик-Кларк, исследования Кисса в Боливии связаны с новыми открытиями. Вдоль восточных склонов Анд он обнаружил разветвленную сеть туннелей, протянувшуюся от пустыни Атакама до самого Эквадора и якобы принадлежавшую загадочному народу, который еще несколько тысяч лет назад обладал невероятными технологиями.

С тевтонской гордостью Эйкен и его товарищи рассказывают о «нескольких сотнях немецкого военного и гражданского персонала», которые «основали секретную базу под названием Кузница Миме в дополнение к Пункту 211 в Антарктике»[21]. Как отмечает Гудрик-Кларк, Миме — это персонаж норвежских мифов, выковавший меч для Зигфрида; эта история популяризирована в опере Вагнера «Золото Рейна».

Как бы то ни было, Эйкен и его товарищи проводят в этом месте несколько месяцев, восхищаясь передовой технологией, которую принесли с собой немецкие ученые, избежавшие американских и советских охотников за разработчиками легендарного оружия Третьего рейха. Еще одна, меньшая по размеру, секретная база была основана в бразильских лесах неподалеку от долины Бени[22].

И снова перед нами следующие элементы:

1) секретная база или базы, на которых используются передовые технологии,

2) в удаленных окрестностях Анд с

3) «сотнями» немецких ученых и специалистов, которые

4) продолжают работать над секретными проектами совершенного оружия — без надзора союзников и, возможно, втайне от них.

Вывод из второго романа Ландига следующий: несмотря на попытки русских и американцев завладеть нацистскими технологиями, лучшие и самые передовые технологии ускользнули от них, остались под контролам нацистов и продолжают совершенствоваться. Следует отметить еще один момент: в Буэнос-Айресе Эйкен и его товарищи получили поддержку. Как выяснится в третьей книге трилогии, это не только правда, но и согласуется со всеми четырьмя основными моментами второго романа! Совершенно очевидно, что Ландиг придал фигурам двух своих героев символический смысл, поскольку из первых двух книг становится понятно, что нацистская партия и ее идеологическая организация СС выжили и надзирают над секретными базами и технологиями.

3. Третий роман Ландига: «Восстание в Туле» (Rebellen fur Thule)


В своем третьем романе «Восстание в Туле» (Rebellen fur Thule) (1991) Ландиг вновь приподнимает завесу тайны над историческо-эзотерическими связями, лежащими в основе этого автономного и тайного существования нацизма и совершенствования необычной технологии, прослеживая корни концепции Черного Солнца еще в древней религии вавилонян[23].

Связь между эсэсовским Schwarze Sonne (Черным Солнцем) и Вавилоном не просто выдумка Ландига — это составная часть основного направления немецкой мысли и шумерологии начиная с середины девятнадцатого века и знаменитого немецкого ассиролога Фридриха Делича[24]. Делич утверждал:

Ветхий Завет и еврейский монотеизм происходят из религии вавилонян. Его первая лекция «Вавилон и Библия» (Babel und Bibel) (1902) вызвала противоречивые отклики, поскольку явно ослабляла аргументы евреев о божественном откровении и избранности их народа. Хьюстон Стюарт Чемберлен и Герман Вирт расширили дискуссию, утверждая, что вавилонская культура была наследием шумеров, под которыми они понимали первых арийских колонистов в Месопотамии. Интерпретация Ландигом эпоса о Гильгамеше и вавилонских надписей находится в этом нордическо-шумерском русле, подчеркивая их соответствие исландским Эддам и древним норвежским источникам[25].

Из утверждений Ландига, сделанных в традиции германской ассирологии конца XIX и начала XX века, однозначно следует, что одной из главных забот СС было тайное сохранение этой традиции. Более широкий контекст остальных его романов дает основание предположить связь между этим увлечением эзотерикой и физикой, которая лежала в основе послевоенных проектов и баз[26].

С. Необычное «подтверждение»: мифы о нацистских НЛО и барон Рудольф фон Зеботтендорф


Эзотерическая связь между нацизмом, передовыми технологиями и новыми летательными аппаратами являлась составной частью нацистских мифов, появившихся в неонацистских кругах в 1950-е гг.; их суть заключалась в том, что «летающие диски были важной частью немецкого плана создания экстерриториального государства с целью возобновления атак на союзников после 1945 г. Нацистские уфологи использовали... фотографии Адамски и дополняли их новыми «открытиями» эсэсовских проектов военного времени»[27]. Как отмечает Гудрик-Кларк, эти мифы могут отражать как моральный паллиатив, так и реальную повестку дня, поскольку «устрашающая природа Третьего рейха и груз его поражения вылились в научно-фантастические картины технического и расового превосходства, когда огромные летающие тарелки парят над ослепительно белыми снегами скованной льдом Шангри-Ла»[28], расположенной в Антарктиде.

Однако Гудрик-Кларк слишком легко отмахивается от происхождения мифов о нацистских НЛО, поскольку примерно в это же время известный — или пользующийся дурной славой, с какой стороны посмотреть, — контактер Джордж Адамски опубликовал фотографии и фильмы о своей встрече с НЛО, экипаж которого состоял из голубоглазых людей с нордической внешностью. Кроме того, бывший майор Люфтваффе Рудольф Лузар написал сенсационную книгу о секретном оружии немцев, часть которой была посвящена экспериментам нацистов с реактивными летающими тарелками. Примечательно, что рисунки в книге Лузара совсем не похожи на более поздние «находки» конструкций летающих тарелок, якобы разработанных под покровительством СС[29]. Время появления книги Лузара и свидетельств Адамски оставляют небольшую возможность взаимного влияния, однако неуклюжие «тарелки» Лузара на реактивной тяге никак не могут служить подтверждением появившихся мифов о нацистских НЛО.

Невнимание Гудрика-Кларка к происхождению мифов о нацистских НЛО имеет еще один, более глубокий аспект, что становится очевидным при анализе его собственных комментариев. Как уже отмечалось выше, он был убежден, что эти летающие тарелки «были важной частью немецкого плана создания экстерриториального государства с целью возобновления атак на союзников после 1945 г.»[30]. Если отвлечься от самих летающих тарелок и сосредоточиться на том, что они олицетворяют, тогда, согласно Гудрик-Кларку, нацистские мифы указывают на следующее:

1. Существовал план создания экстерриториального нацистского государства, предполагающий существование послевоенной международной нацистской организации, и

2. Составной частью плана создания экстерриториального нацистского государства было продолжение работы над передовыми технологиями, появившимися у Третьего рейха в конце войны.

С этой точки зрения выводы из мифа о нацистских «летающих тарелках» гораздо более серьезны.

Тем не менее у мифов существует более глубокая эзотерическая связь с Шумером, Вавилоном и Древней Персией, поскольку некоторые исследователи, принадлежавшие к послевоенным нацистским кругам, утверждали, что основатель «Общества Туле» барон Рудольф фон Зеботтендорф во время своих поездок по Ближнему Востоку обнаружил древние тексты или устные предания, связанные с дуалистским отрицанием Эль Шаддаи (Иеговы), бога Ветхого Завета, которого Иисус называл дьяволом (Евангелие от Иоанна 8.44) Зеботтендорф также якобы нашел персидские и вавилонские упоминания о тысячелетней битве добра и зла, вдохновившие его на создание книги Der intercosmiche Weiterkampf (1919). Предположительно Зеботтендорф знал о пророчестве «Третьего Саргона» вавилонской прорицательницы Саджары (приблизительно 650 г. до н. э.), которое говорит об ужасных несчастьях и извращении всех ценностей «перед приходом мстителя, который придет с севера... и уничтожит все зло в огне».

Более того, те же исследователи — Юрген-Раттхофер и Ральф Эттл — утверждали, что в августе 1917 г. барон и будущий геополитический гуру Гитлера генерал Карл Хаусхофер, медиум Мария Орсич и пилот Лотар Вайц встречались с Гернотом, прелатом общества «Темпли Маркиони», в одном из венских кафе. Их беседа была посвящена астрологии и апокалипсическим прогнозам в индийской, германской и вавилонской мифологии. Гернот был впечатлен и пригласил Зеботтендорфа в тайное поместье своего ордена, называемого «Владыки Черного Камня» («Die Herren vom Schwarzen Stein») (DHvSS) — в баварском Маркшелленберге. DHvSS предположительно основал командор Хубертус Кох в 1221 г., как маркионитский[31] Храмовый Орден. Их дуалистическое гностическое «вавилонское» учение, утверждающее о власти зла на земле и битве между Эль Шаддаи и силами света, базировалось на откровении богини Иштар. Черное Солнце — это божественный источник энергии, доступной посвященным через иерархию духовных посредников. От DHvSS Зеботтендорф узнал, что антииудейское учение Маркиона произошло от более древних вавилонских доктрин, общих для всех арийских народов. Космический вызов этого века требовал поражения Эль Шаддаи и евреев[32].

Именно Юрген-Раттхофер и Ральф Эттл первые популяризировали в неонацистских кругах упоминание о таинственной силе врил.

Согласно новым эзотерическим мифам, сила врил была предметом тайных исследований так называемого «Общества Врил» («Vril Gesselshaft»), о котором впервые упомянул известный немецкий инженер-ракетостроитель Вилли Лей[33], который бежал в Соединенные Штаты, скрываясь от нацистского режима. Лей утверждал, что такое общество существовало в Берлине, и отсюда возникает важный вопрос: откуда специалист в области ракетостроения знал о существовании в Берлине тайного общества, которое предположительно исследовало силу врил, порождение самого эфира?

Один из ответов заключается в следующем:

Немецкие исследователи недавно установили, что такая группа действительно существовала и была связана с издателем астрологической литературы Вильгельмом Бекером. В его крайне туманной статье «Reichsarbeitsgemeinschaft «Das Kommende Deutschland», опубликованной в небольшой брошюре «Vril: Die Kosmische Urkraft» (1930), описываются атланты как обладатели духовной «динамо-технологии», превосходящей механистические представления современной науки. Эта технология, основанная на энергии врил, также позволила египтянам и ацтекам построить пирамиды... Вторая брошюра группы «Мировая динамика» (Weltdinamismus) (1930) отрицала взрывную технологию и говорила об использовании свободной энергии[34].

Другими словами, Лей вполне мог наткнуться на эти брошюры в Германии и прочесть их.

Как бы то ни было, Юрген-Раттхофер и Эттл развивают свою мысль, утверждая, что «Общество Врил» отпочковалось от организации фон Зеботтендорфа «Немецкий Порядок» («Germanenorden»), политическая ветвь которой после Первой мировой войны превратилась в «Общество Туле» («Thule Gesselshaft»)[35]. По их мнению — подтвержденному широко известным свидетельством Яна Ван Хелсинга[36], — тайная встреча членов обществ «Туле» и «Врил» состоялась в декабре 1919 г. в окрестностях Берхтесгадена. Там медиум Мария Орсич представила записи на тайном языке храмовников — информацию, полученную ею телепатически. Сообщения оказались написаны на шумерском — языке основателей древнейшей цивилизации Месопотамии. Эти направленные сообщения, как утверждалось, поступили с планеты Шуми-Эр в системе Альдебарана, ярчайшей звезды в созвездии Тельца... Юрген-Раттхофер и Эттл утверждают, будто DHvSS и его преемник «Общество Туле» получили медиумическое подтверждение того, что Шумер был колонией высших существ, отправившихся от Альдебарана к Земле 500 миллионов лет назад[37].

По мнению Юрген-Раттхофера и Эттла, этим послания Марии Орсич не ограничились.

Далее она получила послание с инструкциями по постройке машины времени. Глава «Общества Врил», д-р В.О. Шуманн, был пионерам в разработке устройств для создания электромагнитного поля в виде крутящихся дисков, прототип которых был создан возле Мюнхена в 1922 году...

В июне 1934 г. в Бранденбурге Лотар Вайц совершил полет на первом летающем диске RFZ-1 (Reichsflugzeug). Перспектива военного применения способствовала быстрому созданию необычного летательного аппарата. Затем инициатива перешла к «Обществу Туле», основавшему техническое управление СС Е-IV, которое занималось технологией летающих тарелок[38].

Было бы легко отмахнуться от всех этих неонацистских фантазий как от плода воображения безумцев, если бы не несколько странных фактов.

Если убрать все фантастические элементы и обобщения, неизменно присутствующие в этих концепциях, остается следующее:

1. В Германии с 1920-х гг. существовал передовой проект но управлению временем и гравитацией. Датой начала проекта называется 1922 год, когда появились публикации по первой реальной многомерной единой теории поля, в которой делалась попытка объединить гравитацию и электромагнетизм. Автором этой теории был немецкий математик Теодор Калуц.

2. Этот проект был основан на некой эзотерической традиции — возможно, вдохновлен ею или находился под ее влиянием — и ее интерпретации, или «декодировании», в терминах современной физики, на что указывает присутствие доктора В. О. Шуманна в качестве предполагаемого члена общества, пытавшегося сконструировать летательный аппарат.

3. Движущей силой этих аппаратов, по всей видимости, были вращающиеся магнитные поля внутри дисков, что позволяет предположить наличие нескольких вращающихся электромагнитных полей.

4. Этим проектом впоследствии стало заниматься техническое управление СС E-IV.

При таком подходе рассуждения Юрген-Раттхофера и Эттла выглядят не такими уж искусственными, поскольку, как я подробно излагал в своих предыдущих книгах, не исключено, что сам проект «Колокол» мог начаться еще в 1920-х гг. в Веймарской Германии. Более того, существуют косвенные свидетельства, что этот проект отчасти находился под влиянием результатов расшифровки древних эзотерических текстов в терминах современной физики. Все, кто читал мой предыдущий анализ проекта «Колокол», знают, что речь шла, по всей видимости, о механическом и электромагнитном вращении с высокой скоростью в сочетании с использованием высоких электрических потенциалов постоянного и переменного тока. И наконец, как я указывал в предыдущих книгах, действительно существовало подразделение СС «Энтвиклунгштелле» IV», в задачу которого входило использование «свободной энергии», то есть технологий, основанных на способности извлекать энергию непосредственно из физической среды[39].

Другими словами, все четыре основных вывода из утверждений Юрген-Раттхофера и Эттла соответствуют действительности...[40]

D. Странный инцидент: контакт Рейнгольда Шмидта с экипажем НЛО, говорящим по-немецки


И словно подчеркивая все странности, связанные с нацизмом и НЛО, торговец зерном из Небраски, потомок эмигрантов из Германии Рейнгольд О. Шмидт, столкнулся с крайне необычным НЛО. Шмидт утверждал, что вступил в контакт с экипажем сигарообразного НЛО, говорившим по-немецки! Разумеется, контактеры со всего мира сообщают, что предполагаемые экипажи НЛО говорят на их родном языке или общаются с людьми телепатически, поэтому в самом рассказе нет ничего необычного. Тем не менее, настаивая на своем, мистер Шмидт угодил в психиатрическую лечебницу. Более того, одна из западногерманских газет, сообщая об инциденте, указывала на обеспокоенность американских ВВС.

1. Свидетельство Рейнгольда О. Шмидта

Рассказ самого Шмидта о контакте с НЛО заслуживает более пристального внимания, поскольку его можно разделить на две части: первый контакт и последующие контак

Статьи в немецких газетах о контакте Рейнгольда Шмидта с говорящим по-немецки экипажем НЛО и о его последующем помещении в психиатрическую лечебницу. Обратите внимание на сообщение о тревоге, объявленной ВВС США.

ты. Читая вторую часть истории Шмидта, убеждаешься, что этот человек явно не в себе: он рассказывал о путешествиях с говорящими на немецком языке космическими братьями в Россию, на Северный полюс (где он удостоился лекции о глобальном потеплении!) и к великой пирамиде Гизы, где руководитель космических братьев «мистер X» использовал нечто вроде лазерного луча, чтобы получить доступ к тайным помещениям внутри грандиозной постройки.

Но первая часть его короткого автобиографического рассказа о первом контакте, «История Рейнгольда О. Шмидта. Космические тайны раскрыты. Будущее рядом: Правдивый рассказ о встрече с инопланетянами», рисует гораздо более разумную картину, описывая первый контакт с экипажем НЛО, состоявшим из шести разговаривающих на немецком языке человек Встреча произошла 5 ноября 1957 г. в окрестностях г. Керни, штат Небраска[41]. Рассказ Шмидта правдоподобен по двум причинам. Во-первых, Шмидт подмечает детали того, что видит. Во-вторых, увиденное им явно имеет отношение к технологии, но эта технология недостаточно экзотична, чтобы можно было предполагать ее внеземную природу.

а. Испорченное зажигание и параллель с нацизмом и фашизмом

Рассказ Шмидта начинается с того, что по возвращении домой он увидел яркую вспышку, после чего у его машины внезапно заглох двигатель. Шмидт «несколько раз попытался включить зажигание», но тщетно[42]. Разумеется, отказ электрики автомобиля часто встречается в свидетельствах контактеров, и его можно объяснить с точки зрения традиционной науки как результат воздействия электромагнитного импульса и сильных электромагнитных полей, которые «закорачивают» находящуюся поблизости электрическую аппаратуру.

Но как я уже отмечал в своих предыдущих книгах, подобные устройства предположительно были частью секретных проектов по созданию нового оружия как в фашистской Италии, так и в нацистской Германии. Таким образом, и немецкий язык экипажа встреченного Шмидтом НЛО, и странное воздействие на его автомобиль соответствуют гипотетической возможности, что Шмидт наткнулся на неких послевоенных наследников этих секретных проектов времен войны. Другими словами, встреча Шмидта с «существами из другого мира» может быть научно объяснена уже существующей земной технологией.

b. Тонкий луч света

Затем Шмидт вспоминает, что, не сумев завести машину, он вышел и поднял капот, думая, что отсоединился какой-нибудь провод. Тут он заметил большое транспортное судно, похожее на «наполовину сдувшийся воздушный шар», только из металла, которое опиралось на «четыре гидравлических молота, использовавшихся в качестве шасси». Шмидт приблизился к объекту, и произошло следующее:

Тонкий луч света, не толще карандаша, вырвался из него и уперся мне в грудь. Меня как будто парализовало, и я не мог двигаться. Может быть, я просто замер от страха, но, прежде чем я успел разобраться в своих ощущениях, люк корабля сдвинулся в сторону, и ко мне вышли два человека[43].

И вновь бросается в глаза сходство описанного Шмидтом тонкого луча с абсолютно земной технологией, которая стала известна широкой общественности уже через несколько лет, — лазером. Шмидт не скрывает, что его паралич мог быть вызван эмоциональной и психологической реакцией, но в то же время допускает, что это результат воздействия луча. Такого рода обездвиживающая технология для того времени кажется слишком сложной, однако теперь мы знаем, что американская армия и спецслужбы в тот же период работали над методами манипуляции сознанием с использованием технологических и фармакологических методов. В этой связи достаточно вспомнить проект ЦРУ под названием «МК-Ультра». И вновь, какой бы сложной для того времени ни казалась увиденная Шмидтом техника, это не позволяет сделать вывод о встрече — если таковая действительно имела место — с инопланетной расой, цивилизацией или технологией.

с. Внутри корабля

Шмидт описывает, что вскоре после этого его пригласил внутрь корабля командир экипажа из шести человек, которого он называет «мистер X» и который, по словам Шмидта, говорил «по-английски с немецким акцентом»[44].

Кроме командира в корабле находились трое мужчин и две женщины. Женщины сидели за большим столом, на котором стояла большая рама, окружавшая прибор, похожий на обзорный экран. В том же конце корабля располагались четыре колонны с разноцветными жидкостями: красной, зеленой, синей и оранжевой. Эти трубы были приблизительно четырех с половиной футов высоты и шести дюймов в диаметре. Дамы, похоже, очень внимательно наблюдали за жидкостями, которые перемещались вверх и вниз, как будто в цилиндре автомобиля. Трое мужчин были заняты у приборной панели, занимавшей одну стену помещения. Я видел, как они отсоединяли какие-то провода. Панель была заполнена циферблатами, рукоятками, кнопками и переключателями. В центре находился большой экран, похожий на телевизор; он не работал, пока я был там[45].

Провода, трубки, циферблаты, переключатели и цветные жидкости, за которыми следил экипаж из мужчин и женщин. Рассказ Шмидта относится не к передовым технологиям инопланетян, а скорее свидетельствует, что он действительно видел то, что описывает.

И словно бы подчеркивая это, Шмидт делает удивительное (и несколько обескураживающее) замечание о самой «приборной панели»:

На ней не было названия или таблички, которое могло бы указывать на изготовителя, но я заметил арабские и римские цифры. Однако ни снаружи, ни внутри корабля больше не было никаких цифр или букв[46].

Маловероятно, что на корабле пришельцев вы встретите арабские и римские цифры! В описанной технологии опять-таки нет ничего необычного, что позволяло бы сделать вывод о встрече Шмидта с внеземной цивилизацией.

В действительности факты говорят о противоположном. Совершенно очевидно, что Шмидт увидел нечто необычное, но каждая отмеченная им деталь указывает на земное происхождение аппарата! И даже рассказ Шмидта о том, что экипаж скорее скользил внутри судна, чем ходил, может быть объяснен с точки зрения хорошо известной земной технологии — большинство читателей книги встречались с подростками, разъезжающими по дороге или тротуару в теннисных туфлях, снабженных роликами!

И как бы подчеркивая все странности истории о необычной встрече с НЛО, Шмидт делает следующее заявление:

Между собой эти люди переговаривались на чистом немецком языке, который я понимаю, поскольку окончил школу с обучением на двух языках, английском и немецком. Я довольно хорошо говорю, читаю и понимаю по-немецки. Но все эти люди обращались ко мне на английском языке с немецким акцентом[47].

Шмидт, показавший себя внимательным наблюдателем в первой части рассказа, не попытался задать очевидные вопросы или ответить на них. О чем они говорили? Почему они предполагали, что он не говорит по-немецки? И что самое главное, почему они сами говорили по-немецки? Почему не по-русски? Или не по-французски? Не на китайском и не на суахили? Почему на немецком?

Похоже, Шмидт не задумывался о выводах, которые следуют из его рассказа, хотя эти выводы очевидны, если рассказ правдив: он увидел некую необычную земную технологию, явно связанную с немцами и Германией.

d. Необычный интерес и интригующее наблюдение Далее Шмидт вспоминает, как командир, «мистер X», спросил меня, знаю ли я что-нибудь о космической программе США. Когда я ответил, что не знаю, он сказал: «Они планируют запустить спутники, но первые два не взлетят. Третий запустят, но он не передаст никаких данных».

Это предсказание сбылось. Результаты тех полетов были опубликованы в газетах по всей стране[48].

Все так, однако Шмидт опять не замечает в своем рассказе ничего необычного, хотя в то время американская программа запуска искусственных спутников Земли была строго засекречена. Откуда о ней знал экипаж НЛО, с которым повстречался Шмидт? И что еще важнее, откуда они заранее знали, что произойдет с первыми спутниками? «Мистер X» явно обладал доступом к секретным сведениям...

с. Отлет

Когда экипаж корабля закончил подготовку к каким-то действиям, они доложили «мистеру X» — снова на немецком — о своей готовности, и «мистер X» сообщил Шмидту, что должен улететь.

Когда я сошел на землю, заработал двигатель. По звуку это было похоже на большой электромотор, причем при наборе оборотов звук ослабевал. Двигатель проработал несколько секунд, а потом корабль взлетел... вертикально вверх! На высоте около 12 футов он стал черным как смоль. Поднявшись футов на 100, корабль стал синевато-зеленым и направился на юго-запад. Потом была яркая вспышка, и корабль исчез! По моим оценкам, высота облаков в тот день составляла около 800 футов, но корабль исчез на высоте 150 футов. Власти графства сообщили мне, что корабль остановил трактор, два легковых автомобиля и большой грузовик... все они оказались под ним во время взлета.

Во время моего первого визита на этот странный корабль мне сказали, чтобы я не пытался завести машину, пока судно не исчезнет из виду, поскольку все равно ничего не выйдет. Теперь я понял, почему моя машина заглохла, когда я впервые приблизился к кораблю[49].

Разумеется, другие сообщения о контактах с НЛО содержат похожие утверждения, но в данном случае примечательно то, что Шмидт описывает такую же картину, как и свидетель полевых испытаний нацистского «Колокола»[50]. Как я уже отмечал в своей книге «Тайны единых полей» (Secrets of the Unified Field), одна и та же научная теория может быть использована для объяснения как знаменитого Филадельфийского эксперимента и якобы имевшего место исчезновения «Элдриджа», так и нацистского «Колокола»[51]. Возможно, уместно также указать, что в «Колоколе» использовалась тяжелая коричневато-фиолетовая жидкость, что наталкивает на параллели с рассказом Шмидта о четырех разноцветных жидкостях внутри НЛО.

f. Вмешательство властей

Шмидт поспешно вернулся в Керни, где рассказал о необычной встрече местному шерифу. После того как шериф сообщил Шмидту, что прозвучавшая днем сирена была вызвана рассказом местного жителя, который «видел в небе странный объест»[52], Шмидт вместе с шерифом вернулся на берег реки Платт, где произошла встреча. Там они заметили отпечатки «четырех гидравлических опор на высохшем русле реки Платт» и лужу какого-то темно-зеленого масла «с тонкой структурой и сладким запахом». Примечательно, что, по словам Шмидта, он «не мог утверждать, что жидкость вылилась из корабля»[53]. Двое мужчин вернулись в Керни и сообщили о происшествии начальнику полиции.

Начальник полиции связался с прокурором города и корреспондентом местной газеты, и все трое вместе с шерифом и Шмидтом поехали на место происшествия на полицейской машине «с включенной сиреной»[54]. Четыре отпечатка шасси и темно-зеленое масло были еще видны. Шериф и Шмидт измерили шагами расстояние между отпечатками шасси и «пришли к выводу, что корабль был около 100 футов длиной и 30 футов шириной. Высота его, по моим оценкам, составляла около 14 футов»[55]. Собрав образцы масла для анализа, вся группа вернулась в Керни, где Шмидт поехал к себе в гостиницу и стал смотреть телевизор в холле.

Местная программа внезапно была прервана экстренным выпуском новостей, в котором сообщалось о приземлении «космического корабля» в Керни, штат Небраска. Примечательна реакция Шмидта на это сообщение:

Я был очень удивлен, поскольку мне ничего не сказали о сообщениях в средствах массовой информации. На самом деле я даже не называл объект космическим кораблем, потому что не знал, что это. Я подумал, что он мог прилететь из России и что им управлял экипаж немецких ученых, которые получали данные с первого российского спутника, который был запущен за неделю до этого[56].

Другими словами, сам Шмидт был склонен считать судно чем-то абсолютно земным.

Но этим дело не ограничилось.

История стала меняться.

g. Арест и заключение Шмидта

Далее Шмидт описывает события, явно указывающие, что где-то кому-то очень не понравились новости из Керни, штат Небраска, и эти люди немедленно предприняли шаги для дискредитации и самого Шмидта, и его рассказа.

Я почувствовал перемену в поведении властей, когда они обсуждали то, что я увидел. И не только это — теперь вся история, которую они рассказывали, стала совсем другой!

Внезапно около 6.00 они попросили, чтобы я сказал, что ничего не было и что все это ложь! Они даже предложили мне изменить свой рассказ, чтобы он совпадал с их. Я был ошеломлен таким поворотом событий. Я сказал, что они могут говорить все, что угодно, но я не откажусь от своих слов, если только правда не угрожает безопасности Соединенных Штатов. Они ничего на это не ответили![57]

После того как Шмидт отказался пройти проверку на детекторе лжи, если подобную проверку не пройдут сами власти, начальник полиции сообщил, что Шмидта поместят в тюрьму — без ордера на арест[58].

Следующим утром городской прокурор посетил Шмидта и сообщил, 410 в багажнике его автомобиля обнаружили наполовину полную банку темно-зеленого машинного масла и воронку для масла, и это доказывает, что история выдумана.

Я ответил, что он не прав. Я обратил внимание, что банки, которые он мне показывал, имели круглые отверстия, а я вожу с собой треугольный ключ для открывания банок. Кроме того, две банки, о которых шла речь, были марки «Veedol», а я пользуюсь маслом — эти банки есть у меня в машине — «RPM» и «Skelly»[59].

Появление двух важных персон еще больше увеличивает вероятность того, что на местные власти оказывали давление с целью упрятать Шмидта за решетку с помощью грубо подделанных улик:

Ночью в Керни из Колорадо прибыли два высокопоставленных представителя ВВС.

Очень быстро!

На следующее утро, 6 ноября, около одиннадцати часов меня привезли в полицейский участок для разговора с ними. Они записали на пленку весь мой рассказ. Во время беседы кто-то из представителей властей Керни вслух удавился, как судно могло взлететь вертикально вверх. Один из военных на секунду потерял бдительность и признал: «Нам все об этом известно»[60].

Из приведенных выше цитат можно сделать вывод о том, что произошло в действительности.

После того как Шмидт повторил свой рассказ начальнику полиции, а затем местные власти проверили сообщенные сведения, выехав на место происшествия, от ВВС поступило распоряжение ничего никому не сообщать, пока они не прибудут на место и сами не проведут расследование. Скорее всего, местные власти, услышав рассказ Шмидта — и особенно подробности о говорящем на немецком языке экипаже, — связались с ближайшей к Керни базой ВВС, которой в то время была база Оффут на юге штата Омаха, где также находилась штаб-квартира Стратегического командования ВВС. Затем Оффут, по всей видимости, связался с Объединенным командованием ПВО Североамериканского континента (NORAD) в Колорадо-Спрингс. Официально NORAD было сформировано 12 мая следующего года, но в Колорадо уже существовали основы командной структуры. В любом случае независимо от того, как осуществлялись контакты между местными властями и ВВС, факт остается фактом: представители ВВС появились очень быстро и, вне всякого сомнения, оказали большое влияние на судьбу Шмидта, который 7 ноября был признан психически ненормальным и отправлен в психиатрическую лечебницу в Гастингсе, штат Небраска[61]. После вмешательства работодателя и семьи, которые свидетельствовали о его психической полноценности, Шмидта в конце концов отпустили.

Но ущерб уже был нанесен: историю Шмидта, которую он отказывался изменять, несмотря на давление, дискредитировали.

В связи с этим возникает предположение, что остальные свидетельства Шмидта о других встречах с НЛО — которые так не похожи на сухую и прозаичную первую часть истории и изобилуют удивительными и неправдоподобными элементами — были составлены под давлением и именно с целью дискредитации первой части.

Как бы то ни было, история Рейнгольда Шмидта имеет три важных для нас аспекта:

1. Эта история содержит свидетельство о контакте с экипажем НЛО, говорившим на немецком языке.

2. НЛО представляло собой явно земные технологии, о чем свидетельствует описание Шмидта, подробно рассказавшего о воздушном судне, об управлявших им людях, о явно земных арабских и римских цифрах на оборудовании, а также склонность самого Шмидта считать судно не инопланетным космическим кораблем, а русским летательным аппаратом.

3. ВВС США забеспокоились и применили серьезные, хотя и тайные, средства давления на Шмидта, чтобы он изменил показания, а когда это не удалось, дискредитировали его, насильно поместив в психиатрическую лечебницу. В этом отношении реакция американских военных на рассказ Шмидта напоминает реакцию на происшествие в Розуэлле, которое, как я предположил в своих книгах «Черное Солнце Третьего рейха» и «Братство «Колокола», могло быть крушением вполне земного аппарата, связанного с нацистами. Дело в том, что крушение подобного воздушного судна, способного безнаказанно вторгаться в воздушное пространство США, должно было посеять панику среди американских военных, поскольку оно означало, что кто-то втайне от союзников продолжает совершенствовать военные технологии нацистов.

Создается впечатление, что Рейнгольд Шмидт либо придумал эту историю, либо действительно принимал участие в событии, которое согласуется с утверждениями фантастических романов Вильгельма Ландига. Хотя тут есть одна проблема — эти романы еще не были написаны.

2. Показания Розин: интерпретативный контекст


Все это заставляет по-иному взглянуть на показания доктора Кэрол Розин, которая долгое время была сотрудницей нацистского ракетостроителя Вернера фон Брауна. Розин утверждает, что в 1973 г. незадолго до смерти фон Браун рассказал ей, что у мировой элиты есть долговременный план по манипуляции населением и контролю над ним в ответ на действия разного рода «предполагаемых врагов»:

Вернер фон Браун научил меня, что согласно этой стратегии первым нашим врагом должны считаться русские... Затем нашим врагом должны были стать террористы, и это должно было произойти в ближайшее время... После этого врагом предстояло объявить «безумцев» из стран третьего мира. Сейчас мы называем их «государства, вызывающие беспокойство». Но доктор фон Браун говорил, что они станут третьим врагом, для борьбы с которым мы будем размещать оружие в космосе. Следующим врагом станут астероиды. Впервые заговорив об этом, фон Браун не мог сдержать смеха. Астероиды — для борьбы с астероидами мы будем создавать новое космическое оружие. Но самым смешным было то, что фон Браун назвал «пришельцами», инопланетянами[62].

Однако в свете вышеупомянутой дискуссии предположения фон Брауна не только звучат правдоподобно, но возникает подозрение, что он давно кое-что знал о тайных проектах, осуществлявшихся в нацистской Германии. Его комментарии, записанные Розин, заставляют предположить, что любой подобного рода громкий контакт с «инопланетянами» — не что иное, как грандиозный обман, спланированный и осуществленный людьми и предназначенный для сокрытия необычной, секретной технологии, стоявшей на службе у преступной нацистской идеологии.

Е. Выводы

Итак, что мы имеем?

Во-первых, неспособность союзников заставить представителей нацистской партии подписать акт о капитуляции и заявить о самороспуске оставила лазейку — не только юридическую, но, что более важно, символическую — для послевоенных неонацистов, заявивших о том, что партия пережила войну, хотя и понесла тяжелые потери.

На этой плодородной почве расцвели разнообразные эзотерические течения, и особенно те, которыми увлекались в гиммлеровской СС, подхватившие миф о сохранении партии и дополнившие его — о чем свидетельствуют романы Ландига — фантастическими по своим масштабам подробностями. Это дополнение, как мы убедились, включает следующие утверждения:

1) правительство Рейха пережило войну, а партия никогда не капитулировала;

2) партия базируется в Южной Америке;

3) секретные базы обслуживаются немецкими учеными, а также бывшими эсэсовцами и военными; они расположены в удаленных полярных областях и труднодоступных регионах Анд;

4) на этих базах продолжаются научные и технологические проекты, связанные с нетрадиционными двигателями и летательными аппаратами (т.е. летающими тарелками), свободной энергией и «оружием судного дня»;

5) оставшись в основе своей немецким, нацизм интернационализировался, вобрав новые этнические элементы, особенно исповедующих ислам арабов и различные группы с Востока; и наконец,

6) геополитическая повестка дня неонацизма заключалась в формировании третьего блока стран в противовес двум сверхдержавам, в создании экстерриториального нацистского «государства»; для осуществления этих целей была чрезвычайно важна независимая разработка и монополизация упомянутой выше современной технологии.

Как указывал Ландиг в подзаголовке своего первого романа, его сюжет «полон реальных фактов» (voller Wirklichkeiten). Исследованию того, какие из этих фактов действительно реальны и до какой степени, мы и посвятим остальные главы книги.

Ответы будут не только неожиданными, но и в высшей степени обескураживающими...

ГЛАВА ВТОРАЯ

НАЦИСТЫ СРЕДИ БУШЕЙ: довоенное сотрудничество нацистов


Ходили слухи, что записи суда 1942 г. над Прескоттом Бушем погибли 11 сентября 2001 г. в здании Всемирного торгового центра, где находилась штаб-квартира Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям.

Джим Маррс[63]

В 2003 г. ВВС, «Нью-Йорк таймс» и другие влиятельные средства массовой информации во всем мире опубликовали сообщения о корпоративном банкротстве. В самом факте нет ничего необычного — корпоративные банкротства нередко выносятся на первые полосы газет или становятся главной телевизионной новостью, — однако внимание к нему привлекло то, что дело о банкротстве, или скорее принудительной ликвидации, находилось в судах пятьдесят один год! В связи с этим возникает вполне очевидный вопрос: что же это за крупная и влиятельная компания, что ее ликвидация заняла пятьдесят один год? Даже «А.Т.&Т.» и «Ма Bell» справились быстрее.

Однако тем, кто знает историю, название корпорации говорит о многом — это печально известная «Interessen-Gemeinschaft Farbenindustrie, A.G.», больше известная как «И.Г. Фарбен», гигантский немецкий химический картель, который в конце Второй мировой войны был раздроблен на такие «маленькие» фирмы, как «Хохст», «Байер», BASF (Bayrischen Analin und Soda-Fabrik) и AGFA (Aktien-Gesellschaft für Analin Fabrikation), каждая из которых была крупной «многонациональной» компанией. Размеры составных частей «И.Г. Фарбен» свидетельствуют о могуществе картеля.

Общеизвестно, что корпорация «И.Г Фарбен» возглавляла огромный военно-промышленный комплекс нацистской Германии.

Однако необычно долгое время, потребовавшееся для ликвидации картеля, определялось не только его мощью и масштабами. Имели место и другие факторы, одними из которых были размер и характер компенсации, которую «И.Г. Фарбен» или ее правопреемники должны были заплатить жертвам Холокоста или членам их семей. К сожалению, в мире многонациональных корпораций, где правят аморальность и нажива, этот фактор играл небольшую роль.

Гораздо больше внимания уделялось патентным и лицензионным соглашениям, которые картель заключил еще до войны с иностранными компаниями из Великобритании, Франции и Соединенных Штатов, и именно в них заложен глубокий смысл, поскольку эти связи и соглашения могут пролить свет на планы послевоенного выживания нацистов. Кроме того, довоенная картельная структура и система лицензионных соглашений «И.Г. Фарбен» была частью более широкой международной кооперации между нацистской Германией и западными державами, особенно Соединенными Штатами. Таким образом, для понимания нацистских планов послевоенного выживания необходимо знать, что происходило до войны.

А. Уолл-стрит и приход Гитлера к власти


Энтони Саттон, бывший сотрудник Института Гувера, ныне посвятивший себя исследованию конспирологических теорий, написал трилогию «Уолл-стрит и Франклин Рузвельт» (Wall Street and the Rise of FDR), «Уолл-стрит и большевистская революция» (Wall Street and the Rise of the Bolsheviks) и «Уолл-стрит и приход Гитлера к власти» (Wall Street and the Rise of Hitler), документально подтвердившую существование могущественной международной корпоративной элиты, базирующейся в Америке, которая «определяла происходящие в мире процессы в гораздо большей степени, чем избранные политики»[64]. Еще будучи уважаемым членом научного сообщества, Саттон начал свое исследование для Института Гувера, но вскоре обратил внимание на любопытный факт в советско-американских отношениях — лучшие достижения американской технологии без лишнего шума перемещались в Советский Союз при помощи сомнительных соглашений между советским правительством и различными американскими корпорациями. Другими словами, Америка вооружала врага, причем сознательно! Саттон составил для Института Гувера пространный технический отчет, а затем в популярном виде изложил свои открытия в книге «Лучший враг, которого можно купить за деньги» (The Best Enemy Money Can Buy). Этот факт навлек на Саттона ярость научного сообщества и стоящих за ним международных корпораций, и вскоре он был исключен из научного братства, а также из американских «объективных» и «блестящих» академических институтов.

Не смутившись, Саттон продолжил документировать действия и цели корпоративной элиты в двухтомном исследовании «Трехсторонняя комиссия в Вашингтоне» (Trilaterals Over Washington) и революционной работе о знаменитом ордене «Череп и кости» Йельского университета «Тайный истеблишмент Америки» (America's Secret Establishment). Но наибольшую известность Саттон получил благодаря своей трилогии, кульминацией которой стала книга «Уоллстрит и приход Гитлера к власти» (Wall Street and the Rise of Hitler), одно из лучших исследований о вкладе американских корпораций и их немецких коллег в приход нацистов и Адольфа Гитлера к власти.

1. Широкий взгляд: предполагаемые цели международной элиты при финансировании коммунизма и нацизма

Но почему одна и та же корпоративная элита стремилась финансировать и коммунизм, и нацизм, приводя их к власти в двух самых сильных в военном отношении государствах? На этот вопрос есть два ответа: один с точки зрения долгосрочной перспективы, другой — среднесрочной и краткосрочной. Названия книг трилогии Саттона указывают, что, отдавая власть в руки Франклина Делано Рузвельта, Адольфа Гитлера и Владимира Ленина, международная элита проводила продолжительный эксперимент не только по внедрению той или иной формы социализма в ведущих державах мира, но и по выявлению наиболее устойчивой в отношении предполагаемой угрозы формы, а также наиболее сговорчивой и легко управляемой корпоративными элитами. Разумеется, их долговременной целью был корпоративный социализм.

Краткосрочные цели манипулирования тремя разновидностями социализма — «новым курсом» Франклина Делано Рузвельта, коммунистическим социализмом и национал-социализмом — были сложнее, и их следует анализировать в хронологическом порядке. Приведя большевиков к власти, международная корпоративная элита вскоре столкнулась с проблемой: Советский Союз и его Коммунистический Интернационал серьезно рассчитывали распространить коммунистическую власть — под покровительством Советов — на весь мир, и особенно на Центральную Европу и Германию. При появлении сильного коммунистического блока с центром в России и Германии манипуляция этим блоком — не говоря уже о противостоянии ему, если возникнет такая необходимость, — становилась проблематичной, а то и вообще невозможной. Другими словами, баланс сил, от которого зависел весь план, оказался бы под угрозой.

Создав коммунистического монстра, элита затем решила финансировать другого монстра — нацизм — для сдерживания первого. Замысел был реалистичным, потому что лишь Германия могла противостоять России в экономическом и военном плане[65]. У Франции и Великобритании просто не было ни сил, ни соответствующего геополитического положения, а Соединенные Штаты не желали вмешиваться в европейские дела. В результате этих расчетов появились международные картели и лицензионные соглашения между западными державами — особенно Соединенными Штатами — и Германией.

2. Пример: президент гитлеровского Рейхсбанка доктор Яльмар Горацио Грили Шахт

Олицетворением такого сотрудничества американских и немецких корпораций может служить первый президент гитлеровского Рейхсбанка доктор Яльмар Горацио Грили Шахт. Как отмечает Саттон, схема кровосмесительных связей между немецкой и американской корпоративной элитой прослеживается на примере Шахта, поскольку отец Шахта до переезда с семьей в Америку в начале двадцатого века работал в берлинском отделении «Эквитэбл траст оф Нью-Йорк». Яльмар родился в Германии, а не в Нью-Йорке лишь по воле случая — из-за болезни матери семья была вынуждена вернуться на родину. Об американских корнях Яльмара свидетельствуют его второе и третье имя, Горацио Грили — так звали известного политика-демократа. Поэтому Шахт свободно говорил по-английски, и после войны его допрос в изоляторе «Дусбин» велся на немецком и на английском. Следует отметить, что семья Шахта была родом из Нью-Йорка и работала на известную финансовую компанию «Эквитэбл траст» (которая контролировалась фирмой Моргана), и Яльмар всю жизнь поддерживал связь с Уолл-стритом. Газеты и другие источники того времени сообщают о его неоднократных встречах с Оуэном Янгом из «Дженерал электрик», председателем совета директоров «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» Фэришем, а также с коллегами банкирами. Другими словами, Шахт входил в состав международной финансовой элиты... Он служил главным связующим звеном между элитой Уолл-стрита и ближайшим кругом Гитлера[66].

Об этой связи с финансовыми интересами Моргана мы еще вспомним при исследовании послевоенных финансовых планов нацистов, в которых эта связь проявится странным образом.

3. Международный картель и лицензионные соглашения между «И.Г. Фарбен» и американскими корпорациями

По мнению Саттона, вклад американского капитализма в подготовку Германии к войне вплоть до 1940 г. иначе как феноменальным не назовешь[67]. Но что значит «феноменальный»? Представьте себе, что в 1935 г. Германия производила на своей территории 300 000 тонн нефтепродуктов и менее 800 000 тонн синтетического бензина; остальное импортировалось. Однако десять лет спустя, во время Второй мировой войны, после передачи компанией «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» концерну «И.Г. Фарбен» патента и технологии гидрогенизации (они использовались для производства синтетического бензина из угля) Германия производила 6,5 миллиона тонн бензина, 85 процентов которого (5,5 миллиона тонн) составлял синтетический бензин, получаемый с помощью технологии гидрогенизации «Стандарт ойл». Более того, контроль над производством синтетического бензина в Германии осуществляло подразделение «И.Г. Фарбен» под названием «Барунколе-бензин А.Г.», а сам картель «Фарбен» был создан в 1926 г. при финансовой поддержке Уолл-стрита[68].

Что получила Америка взамен на выданную «И.Г. Фарбен» лицензию, позволявшую производить бензин по патенту «Стандарт ойл»? Об этом чуть позже.

а. План Дауэса и план Юнга

Чтобы оценить немецкую картельную систему и ее уникальное влияние в системе мировых финансов того времени, необходимо вернуться к окончанию Первой мировой войны, Версальскому договору и репарациям, наложенным на Германию[69].

Первая мировая война благодаря сели займов и кредитов уничтожила мировой «золотой стандарт», и поэтому результат был предсказуем, особенно в отношении Германии: немецкое правительство просто не могло платить репарации вовремя и в значительных размерах и начало девальвировать валюту. Оно платило союзникам в стремительно обесценивающихся рейхсмарках, при этом разрушая собственную экономику — заводы закрывались, безработица быстро росла.

Все понимали, что необходимо что-то предпринимать, а единственной страной, которая могла это сделать, единственной страной-кредитором с достаточным для займов размером ликвидного капитала оставалась Америка. В связи с этим появились план Дауэса 1924 г. и план Юнга 1928 г. как еще одна попытка международного капитализма выкачать из Германии все, что у нее еще оставалось, поскольку обвал рейхсмарки давал им великолепную возможность «предоставить прибыльные займы» в устойчивой американской валюте «немецким картелям в Соединенных Штатах»[70]. Оба плана «были составлены этими влиятельными банкирами, которые подобрали состав комитетов, исходя из своих финансовых интересов, и хотя формально комиссии не были назначены правительством США, фактически планы получили одобрение правительства и спонсировались им»[71].

Суть обоих планов состояла в том, чтобы крупные американские банки выпустили немецкие бонды, которые оплачивались бы долларами США. Часть этих средств, в свою очередь, затем использовалась бы Германией для выплаты репараций, наложенных Версальским договором. Однако, как отмечает далее Саттон,

Германия выплатила союзникам в счет репараций около 86 миллиардов марок. В то же время Германия заняла за рубежом, преимущественно в США, около 138 миллиардов марок — таким образом, чистые выплаты Германии по репарациям составили всего три миллиарда марок (sic). Следовательно, бремя денежных репараций Германии союзникам в действительности несли покупатели немецких бондов, выпущенных финансовыми корпорациями Уолл-стрита — разумеется, с существенной выгодой для себя[72].

Как мы скоро увидим, большая часть этих средств была использована немецкими корпорациями для создания картельной системы, которая доминировала во времена Веймарской республики и сохранилась при нацизме.

Именно план Юнга запустил процесс опасного возрождения капитализма и промышленности Германии, поскольку это была умная и коварная адаптация схемы «бонды в обмен на займы». В плане Юнга — названном по имени его спонсора, Оуэна Юнга, — бонды рассматривались как «инструмент оккупации Германии американским капиталом и передачи в залог Соединенным Штатам гигантских реальных активов Германии»[73]. Разумеется, в этом плане имелась предсказуемая лазейка, поскольку «немецкие фирмы с американским участием исключались из плана при помощи такого инструмента, как временное иностранное владение»[74]. Так, например, компания «Альгемайне электрицитатс гезельшафт», или AEG, немецкий «Дженерал электрик», естественно аффилированный с «Дженерал электрик» в США, был «продан франко-бельгийскому холдингу и перестал соответствовать условиям плана Юнга»[75]. Не следует также забывать — это важно для последующих разделов книги, — что именно компания AEG построила предприятие, на котором изготавливался нацистский «Колокол»[76].

Финансовые мероприятия плана Юнга выглядят очень знакомо, что неудивительно, поскольку в последние годы похожие процессы происходят с корпоративными и государственными активами Соединенных Штатов — общественная инфраструктура отдается в залог частным компаниям, чтобы обслуживать растущий государственный долг США.

Однако американская элита капиталистов-социалистов не делала ставку только на одного игрока — урок, который они, похоже, забыли. Не все немецкие финансисты-промышленники были готовы отказаться от патриотизма и гордости за свою культуру и свою страну. И действительно, немецкий стальной магнат Фриц Тиссен отмечал, что «присоединился к национал-социалистической партии только после того, как убедился, что борьба против плана Юнга неизбежна, если мы хотим предотвратить полный коллапс Германии»[77]. Совершенно очевидно, что если бы реальные немецкие активы были связаны международными соглашениями, в основном в виде залогов, а те, в свою очередь, были опутаны сложной системой растущего долга, дни Германии как суверенного государства были бы сочтены.

Комментарий Тиссена содержит также завуалированное предостережение о деятельности послевоенного нацистского интернационала, поскольку, если международная финансовая элита медленно осознавала опасность своих действий, вызывавших сопротивление в ее же рядах, и опасность ответного всплеска национализма, нацисты, как мы увидим в следующих главах, не только воспользовались представившейся возможностью, но и научились эксплуатировать в своих целях интернациональный уклон в мире глобальных финансов.

Как бы то ни было, в соответствии с этими планами немецким картелям была выделена огромная сумма американских займов. Компания AEG получила 35 миллионов долларов от «Нэшнл сити компани», гигантский стальной картель «Ферайнигте Штальверке» получил гарантированный заем в размере 70 миллионов 225 тысяч долларов от «Диллон, Рид энд компани» с Уолл-стрита, а американское подразделение «И.Г. Фарбен» под названием «Америкэн И.Г. чемикл» было посредником в получении займа в сумме 30 миллионов долларов «Нэшнл сити компани»[78].

С точки зрения немецкого бизнеса это означало, что к середине 1920-х гг. два из этих трех гигантских картелей — «И.Г. Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке» — могли практически контролировать промышленность, связанную с военным потенциалом Германии. Саттон формулирует это так:

К концу 1920-х гг. два главных немецких синдиката, «И.Г. Фарбен» и «Ферайнигте Штальверке», доминировали в химической и сталелитейной картельной системах, созданных благодаря займам. Несмотря на то что эти фирмы имели решающий голос в производстве всего лишь двух или трех основных продуктов, они могли — посредством контроля над этими продуктами — навязывать свою волю всему картелю. Компания «И.Г. Фарбен» была главным производителем химической продукции, которая использовалась другими концернами, поэтому ее экономическое влияние не могло измеряться лишь производством нескольких химических соединений. Аналогичным образом, «Ферайнигте Штальверке» производила больше чушкового чугуна, чем все остальные немецкие сталелитейные компании, вместе взятые, поэтому в картеле по производству полуфабрикатов из чугуна и стали имела большее влияние, чем простой производитель чугуна. При этом доля данных картелей в общем объеме производства была значительной.

«Ферайнигте Штальверке» Процент от общего объема

производства в Германии в 1938 г.

50,8 45,5 36,0

Чушковый чугун Трубы

Толстолистовая сталь Взрывчатые вещества Каменноугольная смола Прутковая сталь

И.Г. Фарбен

Синтетический метанол Магний

Химический азот Взрывчатые вещества Синтетический бензин (высокооктановый) Бурый уголь

35,0

33,3

37,1

Процент от общего объема производства в Германии в 1938 г.

100,0 100,0

70,0

60,0

46,0 (1945)

20,0[79]

Таким образом, у нас есть все основания утверждать, что эти два картеля составляли основу военно-промышленного комплекса нацистской Германии: «Другими словами, во время Второй мировой войны производство синтетического бензина и взрывчатых веществ (двух основных элементов современной войны) в Германии было сосредоточено в руках двух немецких синдикатов, созданных на займы, полученные от Уолл-стрита согласно плану Дауэса»[80].

На самом деле компания «И.Г. Фарбен» была основана в 1925 г., когда ее глава Герман Шмитц создал гигантский картель, объединив «шесть уже существовавших крупных химических компаний Германии» — «Бадише анилин», «Байер», «Агфа», «Хохст», «Вайлер-тер-меер» и «Грисхайм-Электрон»[81]. В 1928 г. Шмитц объединил американские холдинговые компании концерна — «Америкэн байер», «Дженерал анилин воркс», «Агфа анско» и «Уинтрол чемикл» — в дочерний швейцарский холдинг «И.Г. чемик», а в 1929 г. все эти фирмы были преобразованы в «Америкэн И.Г. чемикл корпорейшн», впоследствии переименованную в «Дженерал анилин энд филм»[82].

Но это далеко не все.

В период с 1927 г., всего через два года после создания картеля, и началом войны в 1939 г. размеры «И.Г. Фарбен» увеличились более чем вдвое. Финансисты с Уолл-стрита, которые давали займы Герману Шмитцу на создание картеля, на самом деле создали монстра, и это монстр не проявлял готовности к сотрудничеству и уступкам, как они того желали:

К 1939 г. «И.Г.» владела долями и участвовала в управлении еще 380 немецкими и более 500 иностранными фирмами. У империи «Фарбен» были собственные угольные шахты, электростанции, заводы по выплавке чугуна и стали, банки, исследовательские институты и многочисленные коммерческие предприятия. Существовало более 2000 картельных соглашений между «И.Г.» и иностранными фирмами — включая «Стандарт оил оф Нью-Джерси», «Дюпон», «Алкоа», «Доу чемиклс» и другие американские компании. Подробную историю «И.Г. Фарбен» и ее деятельности перед Второй мировой войной мы никогда не узнаем, поскольку в 1945 г., в преддверии победы союзников, все главные архивы концерна были уничтожены[83].

Неудивительно, что для ликвидации компании потребовалось более пятидесяти лет! И действительно, замечание Саттона, что главные немецкие архивы корпорации были намеренно уничтожены в конце войны, поднимает ключевой вопрос: какие важные секреты крылись в паутине картельных соглашений, корпоративных связей и влияния на другие корпорации, что их нужно было скрыть от союзников?

В любом случае картельные соглашения были использованы «И.Г. Фарбен» для подготовки Германии к войне — как посредством приобретения технологий за границей с помощью лицензий, так и лишением врагов Германии возможности опираться на подобные технологии в собственном производстве продукции военного назначения. Так, например, согласно лицензионным соглашениям гигантский картель приобрел у «Стандарт ойл оф Нью-Джерси» право на американскую технологию производства синтетического бензина в обмен на лицензию, позволявшую производить синтетический каучук, или буну[84]. Однако возможности корпорации были таковы, что она использовала технологию «Стандарт ойл» для производства бензина и масел для гитлеровских танков, бомбардировщиков и боевых кораблей, не позволяя американцам выпускать столь необходимый синтетический каучук почти до самого конца войны! Кроме того, глобальный характер концерна «И.Г. Фарбен» и его участие в иностранных фирмах обеспечивали постоянное поступление надежной информации о промышленном потенциале противников Германии и выпускаемой продукции, что давало Германии четкую картину о военных намерениях врага.

Важно отметить один момент, которого Саттон касается лишь вскользь — как и элиты Уолл-стрита, поддерживающей «И.Г. Фарбен». Несмотря на то что это была «глобальная многонациональная корпорация» в самом современном смысле, ядро «И.Г. Фарбен» всегда было немецким, концерн действовал в интересах Германии. Саттон формулирует эту мысль следующим образом, несколько преуменьшая серьезность последствий: «Эти соглашения использовались «И.Г. Фарбен» для продвижения политики нацистов за границей, для сбора стратегической информации и для создания всемирного химического картеля»[85]. Этот урок нацистский интернационал хорошо усвоит.

Внутреннее сопротивление «И.Г. Фарбен» международным финансовым интересам Америки было настолько хорошо организовано, что компания имела собственный разведывательный отдел «N.W. 7», расположенный в Берлине. Подразделением «руководил один из директоров «Фарбен» Макс Илгнер, племянник президента корпорации Германа Шмитца. Макс Илгнер и Герман Шмитц входили в состав совета директоров «Америкэн И.Г.» — вместе с Генри Фордом из «Форд мотор компани», Полом Варбургом из «Банк Манхэттен»[86] и Чарльзом Ф. Митчелом из «Федерал резерв банк оф Нью-Йорк»[87]. Учитывая деятельность «И.Г. Фарбен» как немецкого международного картеля, присутствие видных американских руководителей высшего звена в совете директоров дочерней компании означает, что ими просто манипулировали: «И.Г. Фарбен» использовала возможности Уолл-стрита в своих целях. И действительно, концерн далеко вышел за рамки желания Уолл-стрита сделать нацистскую Германию противовесом Советской России, поскольку фирма «не просто выполняла приказы нацистского режима. «И.Г. Фарбен» была инициатором и исполнителем планов нацистов по захвату мира... В действительности (немецкой) армии редко приходилось обращаться к «И.Г. Фарбен»; по оценке специалистов, от 40 до 50 процентов военных проектов картеля было инициировано им самим»[88]. «И.Г. Фарбен» не желала играть назначенную Уолл-стритом роль международного противовеса, и когда к маю 1941 г. нацистская Германия подчинила себе почти всю Европу, даже болванам с Уолл-стрита стало ясно, что двух монстров, которых они сами создали, — нацистскую Германию и «И.Г. Фарбен», — необходимо усмирить. Однако сделать это было непросто, если учесть, какую силу набрала к тому времени «И.Г. Фарбен»: она проникла, в частности, в «Федерал резерв банк оф Нью-Йорк» (Чарльз Ф. Митчел и Пол Варбург), в «Форд мотор компани» (Генри, а впоследствии Эдсель Форд), в «Банк Манхэттен» (Пол Варбург) и в «Стандарт ойл оф Нью-Джерси»[89].

Стоит также упомянуть еще об одном факте, который окажется очень весомым в дальнейшем изложении, когда мы будем анализировать послевоенную научную деятельность нацистского интернационала. Это «присутствие в «N.W. 7» одного из лучших умов «Фарбен», голландского принца Бернхарда, основателя знаменитой «Билдебергской группы»[90].

4. «I.T.&T.» и нацистская Германия

Еще один американский транснациональный гигант, который будет фигурировать в последующих разделах книги, — это компания «Интернэшнл телефон энд телеграф» («International Telephone and Telegraph»), основанная в 1920 г. Состенесом Беном[91]. При поддержке Моргана в 1923 г. Бен купил «Компаниа телефоника де Эспана», положив начало созданию империи «I.T.&T.»[92]. Нет никаких свидетельств, что «I.T.&T.» способствовала приходу Гитлера к власти и поддерживала его до начала войны, как фирмы с Уолл-стрита, но она явно сотрудничала с ним во время войны, поскольку через различные немецкие филиалы осуществляла платежи не кому-нибудь, а самому Генриху Гиммлеру[93]. И что более важно, с помощью покупки большой доли в немецкой авиастроительной компании «Фокке-Вульф» получала прибыль от производства истребителя «Фокке-Вульф 190», самого многочисленного и удачного немецкого истребителя, превосходящего британский «Спитфайр» и сравнимого с американским «Р-51 Мустанг»![94]

В. Кое-что о Прескотте Буше, компании «Юнион бэнкинг корпорейшн» и Фрице Тиссене


В свете видного положения семьи Бушей в американской политике и ее вовлеченности в многочисленные скандалы — это недавний скандал с американской индустрией сбережений и ссуд, убийство Джона Фицджеральда Кеннеди, когда имя Дж. Буша-старшего упоминалось в связи с попытками предупредить о преступлении, возможное участие Дж. Г. У. Буша в «октябрьском сюрпризе», его роль как посла в коммунистическом Китае и продвижение соглашений между Никсоном и Мао, предусматривающих продажу Китаю предприятий и технологий, его роль как бывшего директора ЦРУ, деловые связи его семьи с семьей Бен Ладена из Саудовской Аравии, а также сомнительные результаты пребывания Бушей на посту президента США и их членство в тайном обществе «Череп и кости» Йельского университета — неудивительно, что эта семья также связана с расцветом нацизма при Адольфе Гитлере.

Вероятно, большинство читателей уже знакомы с этой историей, и я лишь кратко изложу ее, чтобы подчеркнуть размах, глубину и высокий уровень связей между нацистами и американской элитой. И эта история еще не закончилась, поскольку два человека, переживших Холокост, предъявили семье Буш многомиллионный иск[95].

Нет никаких свидетельств того, что Прескотт Буш[96] симпатизировал нацистам, но фирма, на которую он работал, «Браун бразерс Харриман», служила американской базой немецкому промышленнику Фрицу Тиссену, который в 1930-х гг. помогал финансировать Гитлера, пока в конце десятилетия не поссорился с ним. У «Гардиан» имеются доказательства, что Буш, в бытность свою директором «Юнион бэнкинг корпорейшн», представлял интересы Тиссена в США и продолжал работать на банк и после вступления Соединенных Штатов в войну[97].

Комментарии «Гардиан» более сдержанны, чем обычные конспирологические теории или обвинения в адрес Бушей, которые можно найти в Интернете и в книгах; газета обращает внимание, что связь Буша и Тиссена была непрямой, а сам Тиссен разочаровался в нацистах, когда они пришли к власти, — причем до такой степени, что некоторое время провел в концентрационном лагере.

Тем не менее в недавно рассекреченных американских архивах находится достаточно свидетельств, чтобы «один бывший американский прокурор заявил, что последние действия сенатора (Прескотта Буша) должны стать основанием для выдвижения обвинения в помощи врагу»[98]. Независимо от обоснованности возможных обвинений — как мы вскоре увидим, таких обвинений достаточно много, — сами документы говорят о многом. Всего можно выделить три основные темы. Первая связана с компанией «Харриман» и роли Прескотта Буша как директора и акционера нескольких фирм Тиссена[99]. Второй комплект документов относится к захвату активов американских компаний, которые превратились в форпост немецких фирм: «Юнион бэнкинг корпорейшн», «Холланд-америкэн трейдинг корпорейшн», «Симлесс стил экипмент корпорейшн» и «Силезиэн-америкэн компани». Все эти предприятия были связаны с Прескоттом Бушем[100]. Третий комплект документов относится непосредственно к «И.Г. Фарбен» и ее связи с деятельностью шахт и сталелитейных предприятий Тиссена в Силезии.

Тот факт, что Прескотт Буш мог быть связан с людьми, которые помогли нацистам прийти к власти, не имеет большого значения, поскольку оба президента Буша не могут нести ответственности за действия деда. Аналогичным образом тот факт, что сам Тиссен начал испытывать отвращение к нацизму, вряд ли свидетельствует о симпатии Прескотта Буша к нацистам. И наконец, активы компании Буша были захвачены всего лишь через шесть месяцев после вступления Америки в войну, что тоже ни о чем не говорит, поскольку за этот короткий промежуток времени американские корпорации должны были — по крайней мере, теоретически — прекратить любую торговлю с врагом (если только это были не «Стандарт ойл» или «I.T.&T.»). Деловые связи Прескотта Буша с нацистами вряд ли стоит сравнивать со связями других фирм и людей с Уолл-стрита, уже упоминавшихся в этой главе.

И только в более широком контексте контактов и деловых связей семьи Буш — задача, далеко выходящая за рамки данной книги, — сотрудничество Прескотта Буша с Тиссеном можно рассматривать как часть общей картины.

И еще один момент: покупка семьей Буш ранчо не в США, Канаде, Австралии или других традиционных местах, а в Парагвае. Возможно, им понравился окружающий пейзаж. А возможно, они хотели быть ближе к старинным друзьям семьи...

С. Выводы


Главный урок, который следует извлечь — главам финансовых корпораций и обычным людям — из истории «И.Г. Фарбен», состоит в том, что даже тщательно разработанные планы международных банкиров, имеющие глобальный характер, могут вызвать противоположную реакцию, причем результатом этого становятся нацистская Германия, «И.Г. Фарбен» и Вторая мировая война.

Однако есть еще один урок, который необходимо извлечь из истории успеха «И.Г. Фарбен» как первого в мире реального военно-промышленного комплекса, поскольку его схема интернационализации нацистской идеологии вокруг компактного немецкого ядра будет хорошо усвоена человеком, имевшим ежедневные контакты с корпорацией на самом высоком уровне: рейхсляйтером нацистской партии Мартином Борманом. Впоследствии мы продемонстрируем, как он использовал не только разработанную «И.Г. Фарбен» модель для интернационализации имевшего этнический характер послевоенного нацизма с сохранением немецкого ядра, но и картельные соглашения «И.Г. Фарбен», корпоративные связи компании и взаимное проникновение, а также шантаж и одно или два тщательно рассчитанных убийства...

«КАПЛИ ДОЖДЯ ПРОДОЛЖАЮТ ПАДАТЬ МНЕ НА ГОЛОВУ»: операции «Капли дождя», «Полет орла» и стратегический план эвакуации Бормана


Эти концерны путем обмена акциями были намеренно объединены до такой степени, что горстка людей могла определять политику и принимать другие решения, касающиеся всех нас.

Орвис А Шмидт, министерство финансов США, комментарии к стратегическому плану эвакуации Бормана[101]

С февраля по август 1943 г. судьба тысячелетнего Третьего рейха Адольфа Гитлера была окончательно решена в результате нескольких военных операций, поражающих воображение. После того как 2 февраля под Сталинградом капитулировала 6-я немецкая армия, советская Ставка Верховного Главнокомандования бросила все силы в контрнаступление, рассчитывая четырьмя колоннами двинуться на запад, а затем повернуть на юг к Черному морю и окружить всю немецкую группу «Юг». Для решения этой задачи были выделены четыре армии и массированные соединения бронетехники.

К несчастью для русских, Гитлер доверил командование группой армий «Юг» фельдмаршалу Эриху фон Ман-штейну, человеку, нестандартный план которого привел к быстрой победе нацистов над Францией в 1940 г. и чья 11-я армия в 1942 г. сокрушила Севастополь, русскую крепость на Черном море[102]. Когда передовые разведывательные колонны советских войск находились всего в пяти милях от ставки группы армий Манштейна в Запорожье, на излучине Днепра, один из штабных офицеров слышал, как фельдмаршал пробормотал, склонившись над картой боевых действий, испещренной красными стрелами: «Удачи вам». Месяц спустя после тщательно организованного отхода и контрнаступления войска Манштейна уничтожили все четыре армии противника и отбросили Красную Армию практически на те же рубежи, с которых в 1942 г. началось немецкое наступление.

Оставалась одна проблема: огромный выступ с центром в районе Курска, вдававшийся в боевые порядки немецких войск, оккупировавших Орел на севере и Белгород на юге. Русские начали поспешно укреплять выступ, направив в этот район резервы артиллерии и бронетанковых соединений; немцы действовали аналогичным образом, сосредоточив артиллерию, танки и самолеты, чтобы перейти в наступление и окружить противника. Гитлер дал сигнал к наступлению 5 июля 1943 г. Когда битва закончилась, немцы потеряли почти 50 000 солдат, 300 танков и 200 самолетов. Потери советских войск были гораздо серьезнее: почти в десять раз больше людей, в три раза больше танков и неизвестное количество самолетов были уничтожены в этом самом крупном в истории наземном, танковом и воздушном сражении[103].

Однако цифры потерь — это далеко не все, поскольку это сражение окончательно подорвало наступательные возможности немецкого вермахта, а советские войска, несмотря на огромные потери, смогли перейти в наступление, которое не прекращалось, пока в 1945 г. русские танки не ворвались в Берлин. Во время сражений под Сталинградом и Курском в немецкой столице царило мрачное настроение, и единственным человеком, который хладнокровно оценивал последствия этих битв для будущего, был личный секретарь Гитлера и лидер нацистской партии рейхсляйтер Мартин Борман.

А. Начало эвакуации: операция «Огненная земля»


Борман был циником и реалистом.

После военной катастрофы под Сталинградом Борман и другие высшие руководители нацистов начали неафишируемый и «неорганизованный» вывод капитала из нацистской Германии в надежные убежища за рубежом; эта операция получила кодовое название Aktion Feuerland, или «Огненная земля».

Эти сокровища включали сотни миллионов рейхсмарок, множество ящиков золота и платины, жемчуга и бриллиантов, контейнеры с бесценными произведениями европейского искусства, а также с миллиардными пакетами акций и других ценных бумаг. Награбленное пряталось в банковских сейфах и подземных хранилищах по всему Рейху — до тех пор, пока о его существовании не узнал от одного из своих многочисленных источников Мартин Борман. В конце 1943 г. он взял под контроль большую часть этой добычи, хотя и не всю, и доложил Гитлеру о ее существовании, а также о плане ее сохранения.

«Спрячьте ваши сокровища; они вам понадобятся для создания Четвертого рейха», — ответил Гитлер. С его благословения гросс-адмирал Карл Дениц передал в распоряжение Бормана шесть подводных лодок, часть без опознавательных знаков, а генералиссимус Франко дал им разрешение базироваться в испанских портах Кадис и Виго. В течение двух следующих лет подводные лодки, груз для которых доставлялся транспортными самолетами из Германии в испанские города

Атлантического побережья, беспрерывно переправляли ценности в удаленные районы юга Аргентины — регион, известный как Терра дель фуэго, или Огненная земля. В пункте назначения их разгружали таинственные сотрудники Бормана, и ценности помещались в разные международные банки, контролируемые тайными партнерами Бормана. Это была операция «Огненная земля»[104].

«Огненная земля» служит примером того, как разворачивалась послевоенная эвакуация нацистов, и в связи с этим следует обратить внимание на следующие моменты:

1) Маршрут эвакуации через франкистскую Испанию.

2) Использование подводных лодок без опознавательных знаков, или «черных» подводных лодок (здесь вновь появляется тень Вильгельма Ландига).

3) Помещение нацистских сокровищ в международные банки.

4) Предполагаемое участие в операции Аргентины как пункта назначения.

Каждый из этих четырех пунктов будет исследован в данной книге.

В. Операция «Бернхард»


Борман был в высшей степени изобретателен в криминальных делах. Так, например, в 1942 г. он спонсировал сверхсекретный проект «Бернхард» по изготовлению и выпуску в обращение фальшивых британских банкнот. План преследовал две цели: подорвать экономику Британии и обеспечить нацистскую Германию валютой, в которой та отчаянно нуждалась. Исследователь Картер Хидрик установил, что в разгар осуществления проекта печаталось 400 000 британских банкнот в месяц и, по его оценке, всего в обращение было выпущено фальшивых фунтов на сумму 600 миллионов долларов[105]. Воспользовавшись контактами в деловом мире, Борман размещал эти деньги на счетах иностранных банков, а затем обменивал на другую твердую валюту, в основном доллары. Однако вместо того, чтобы вернуть эти деньги в экономику воюющей Германии, Борман забрал свою долю и сохранил про запас, чтобы при необходимости использовать в будущем. Хидрик отмечает, что «из 600 миллионов долларов выпущенных фальшивок приблизительно 300 миллионов так и не были найдены, вероятно, потерявшись в процессе таинственных обменных операций Бормана»[106].

С. Встреча в отеле «Мейсон руж»: операции «Капли дождя» и «Полет орла»


Только после успешной высадки союзников во Франции, на пляжи Нормандии, долговременный план нацистов начал приводиться в действие. Чтобы понять Бормана и его послевоенные планы, необходимо знать, как он пришел к власти и какими методами пользовался.

1. Усиление власти Бормана и международная сеть

Давний сотрудник CBS журналист Пол Мэннинг, работающий вместе с самым известным репортером телекомпании Эдом Морроу, охарактеризовал личность и способности Мартина Бормана следующим образом:

Борман был классическим воплощением «диктатора в прихожей» — этот тип теперь стал обычным явлением в правительствах разных стран и многонациональных корпораций, и именно такие люди руководят действиями правительств. Те, кто его презирал, были типичными сторонниками революционного движения, старой гвардией преданных борцов, популистами, полагавшими, что их прежний успех продлится вечно. Великие личности создают великие корпорации, но акционерам нужно второе поколение профессиональных менеджеров, чтобы поддерживать рост прибылей. Мартин Борман относился ко второму поколению профессионалов, консолидировавших для Гитлера накопленную им власть. Он свободно ориентировался в бюрократическом аппарате и с величайшим мастерством управлял механизмами функционирования правительства[107].

Другими словами, Борман был профессиональным нацистом, задача которого состояла в сохранении партии, ее власти и повестки дня, в поддержании ее институтов и целей.

После того как Адольф Гитлер назначил Бормана руководителем аппарата Рудольфа Гесса, а также казначеем партии, все остальное для финансово одаренного Бормана было делом техники. Еще до того, как он сменил Гесса — после злосчастного полета последнего в Британию — на посту рейхсляйтера, Борман фактически получил контроль над аппаратом и финансами партии. Быстро выдвинувшись на роль личного финансового советника Гитлера, он добился, чтобы фюреру шли отчисления с каждой почтовой марки с его изображением, и этот трюк сделал Гитлера очень богатым человеком. В качестве казначея партии Борман вскоре получил контроль над средствами, выделяемыми на содержание «самого Гитлера и его подруги Евы Браун, а также Геринга, Геббельса и Гиммлера»[108]. К 1938 г. Борман фактически управлял всеми финансами Гитлера, оставив фюреру задачи по управлению страной.

После того как в мае 1941 г. Гесс улетел в Англию, карьера Бормана как профессионального нациста резко пошла в гору. Именно его Гитлер выбрал в качестве преемника Гесса на посту рейхсляйтера и советника по партии.

Названия должностей звучали не очень громко, но для Бормана это был гигантский шаг вперед. С этого момента в его подчинении находилась вся партийная машина. Каждый нацист в Германии, оккупированной Европе или за океаном отвечал лично перед ним. Через год Гитлер сделал Бормана своим личным секретарем и присвоил ему чин генерал-лейтенанта СС[109].

В качестве рейхсляйтера Борман возглавлял аусланд-организатион, зарубежные представительства партии и сеть, созданную еще до прихода нацистов к власти, чтобы держать живущих за границей немцев в курсе всех партийных событий, а также чтобы бдительно следить за деятельностью соотечественников и обстановкой в странах, где они обосновались. Таким образом, руководство партией не только обеспечивало Борману доступ ко всем политическим, военным и финансовым воротилам нацистской Германии, но и давало контроль над собственной международной шпионской сетью и «пятой колонной» в других странах[110]. И что самое главное, после прихода к власти нацистов от всего немецкого бизнеса за рубежом потребовали иметь специальных людей для связи с аусланд-организатион, и этот факт следует иметь в виду, когда мы будем исследовать стратегические планы эвакуации Бормана, а также послевоенные задачи нацистского интернационала. В частности, все сотрудники трех крупнейших немецких банков — «Дойчебанк», «Дрезденбанк» и «Коммерцбанк» — должны были вступить в партию[111]. Таким образом Борман получал мгновенную и ценную информацию о международных махинациях глобальной корпоративной элиты. Как верно отметил Мэннинг, Борман

получил эту огромную разведывательную сеть и «пятую колонну» в наследство, когда встал во главе партии. Он укрепил эту сеть и поставил перед ней новые задачи; она стала инструментом осуществления программы вывоза капиталов в последние месяцы войны[112].

2. Борман и «И.Г. Фарбен»

Дружба Бормана с директорами «И.Г. Фарбен» Германом Шмитцем, Максом Илгнером и другими обеспечила ему доступ к гораздо более широкой сети промышленного шпионажа концерна, необходимой для осуществления плана вывода капитала. Мэннинг обращает внимание на один город, превратившийся в настоящий центр банковской активности в интересах «И.Г. Фарбен», «Ферайнигте штальверке», AEG, «Мерк», «Сименс» и других крупных немецких картелей: Буэнос-Айрес[113]. Финансовая и корпоративная информация, предоставленная «И.Г. Фарбен», контроль над значительными финансовыми ресурсами партии и награбленным добром, собственная сеть осведомителей и агентов влияния — все это обеспечивало Борману «широкую финансовую и коммерческую сеть за рубежом, чтобы он мог вести свою игру»[114]. Остается понять, что это была за игра.

3. Встреча в отеле «Мейсон руж» и «великий замысел»

10 августа 1944 г. принадлежащий СС автомобиль с нацистской свастикой и флагами СС на бамперах остановился у входа в отель «Мейсон руж» на Рю-де Франс-Бурже в Стрaсбурге, расположившемся на французском бepeгy реки Рейн, которая отделяет Эльзас от Баден-Вюртемберга. Машина доставила обергруппенфюрера СС Шейда, известного как доктор Шейд, «директор промышленного предприятия «Хермадорф и Шенберг компани»[115]. Не кто иной, как рейхсляйтер Мартин Борман лично поручил доктору Шейду председательствовать на сверхсекретной конференции немецких промышленников[116]. Борман признался Шейду, который, в свою очередь, передал его слова участникам собрания, что «результатом этой встречи должны стать шаги, которые определят послевоенное будущее Германии»[117]. Возможно, Борман и Шейд немного лукавили, поскольку, как мы вскоре увидим, обсуждавшиеся на встрече вопросы касались не только Германии, но и всего послевоенного политического и экономического будущего Европы, а следовательно, самой нацистской партии, ее целей и ее политики. Планы вывода капиталов получили название «Aktion Regentropfchen» и «Aktion Adlerflug», то есть операция «Капли дождя» и операция «Полет орла».

СС были приняты все меры для того, чтобы конференция прошла в условиях полной секретности.

Специалисты из Ваффен-СС проверили все помещения в поисках спрятанных микрофонов и миниатюрных передатчиков. В качестве дополнительной меры предосторожности на один день был перекрыт доступ во все соседние номера, а также помещения выше и ниже. Обед подавался прямо в зал проверенными сотрудниками Ваффен-СС. Все тринадцать человек, присутствовавших на совещании, могли быть уверены в своей полной безопасности — в том числе секретарь, который вел стенограмму, впоследствии распечатанную и с курьером отправленную Борману[118].

Меры предосторожности были вполне оправданы, если принять во внимание присутствовавших людей и обсуждаемые темы.

Список участников выглядит как перечень крупнейших промышленных фирм Германии:

Присутствовали представитель «Крупп» доктор Каспар, представитель «Рохлинг» доктор Толле, представитель «Мессершмитт» доктор Синсерен, представители «Буссинг» доктора Копп, Вайер и Бирвангер, представители различных фирм из польской Познани («Дрозе», «Янчев энд компани», «Браун-Бовери», «Геркулесверке», «Бушверке» и «Штадверке») доктора Элленмайер, Янчев и Копштейн, представитель министерства морского флота Германии в Париже доктор Меер и доктор Стросснер из министерства вооружений, Париж[119].

Шейд начал совещание, проинформировав присутствующих, что битва во Франции проиграна и что все промышленные предприятия, которые можно эвакуировать в Германию, должны быть эвакуированы.

Отель «Мейсон руж» и сегодня можно увидеть в Страсбурге, Эльзас, Франция

После нескольких предварительных фраз относительно защиты «Западного вала» и самого Рейха Шейд перешел к сути, заявив присутствующим:

С этого момента немецкая промышленность должна предпринимать шаги для подготовки к послевоенной коммерческой кампании каждой фирме необходимо устанавливать новые связи и заключать соглашения с иностранными фирмами. Это должно делаться в индивидуальном порядке, чтобы не навлечь подозрения. Тем не менее партия и Третий рейх будут стоять за каждой фирмой, обеспечивая государственную и финансовую поддержку[120].

Другими словами, эти действия не будут строго координироваться самой партией, поскольку это вызовет подозрения союзников и разрушит весь план. Шейд дал ясно понять, что каждая фирма должна использовать существующие контакты и устанавливать новые. Но тут была ловушка: обещая финансовую поддержку партии — теперь у нас уже есть представление, насколько существенной она была, — Борман давал понять представителям корпораций, что он, в сущности, покупает акции их предприятий и в обмен на поддержку ждет от них информации. Чтобы подчеркнуть этот момент, Шейд проинформировал присутствующих, что Борман приостановил действие закона 1933 г., известного как «Декрет о защите нации и государства», согласно которому «за нарушение правил валютных операций и сокрытие иностранной валюты предусматривалась смертная казнь»[121]. Скрытая угроза состояла в том, что Борман через свою разведывательную сеть и агентов мог при желании без труда убрать любого из высших руководителей или директоров корпораций, если они не согласятся сотрудничать. Такая тактика, как мы увидим впоследствии, оказалась очень эффективной.

Озвучив эту завуалированную угрозу, Шейд продолжал:

Теперь требуется на финансовом уровне заложить основу для заимствования значительных сумм у иностранных государств после окончания войны.

Другими словами, война проиграна, и немецкие фирмы должны разрабатывать планы по восстановлению Германии — с молчаливого одобрения Бормана и партии.

В качестве примера такого рода поддержки, принесшей большую пользу Германии в прошлом, доктор Шейд привел «патенты на производство нержавеющей стали, находившиеся в совместном владении нью-йоркской компании «Чемикл фоундейшн» и немецкого концерна «Крупп», а также аналогичные соглашения с «Юнион стил инкорпорейтед» из Карнеги, Иллинойс, «Америкэн стил энд вайр», «Нэшнл тьюб» и т.д., что обязывало эти компании сотрудничать с концерном Круппа». Он также назвал «Цейсс компани», «Лейка компани» и «Гамбург-Америка лайн» как фирмы, наиболее эффективно защищающие интересы Германии за границей[122].

Обратите внимание, что Шейд рассказал о методе, применять который партия рекомендует немецким корпорациям: они должны использовать существующие лицензионные, патентные и картельные соглашения для того, чтобы расширить возможности кредитования и усилить влияние за рубежом; так поступал концерн «И.Г. Фарбен». Приглашенные на совещание руководители корпораций усвоили урок.

Это должна была быть экспансия, только более масштабная, довоенных планов Дауэса и Юнга, которая и привела к созданию «И.Г. Фарбен». Торговать, проникать, внедряться и объединяться в картели, приобретая технологии, — и все это с учетом интересов Германии и нацистской партии. Таков был лозунг зарождавшегося нацистского интернационала Бормана.

Затем Шейд прервал утреннее совещание. По его сигналу присутствующим подали «настоящий страсбургский ленч». На длинном столе официанты-эсэсовцы расставили тарелки с «паштетом из гусиной печенки, мателотом, лапшой, кислой капустой, свиными рульками, сосисками и луковым пирогом, а также бутылки рислинга из соседних виноделен. Также были поданы бренди и сигары...»[123]. После этого пира доктор Шейд отбыл в Германию, чтобы конфиденциально довести до всех заинтересованных лиц информацию о результатах и ожиданиях конференции, а сама конференция после обеда возобновилась под председательством доктора Боссе из министерства вооружений.

Вечерняя часть встречи еще больше раскрыла мысли, намерения и грандиозные планы Бормана. На этом вечернем совещании присутствовали только три представителя корпораций «Крупп», «Гекко» и «Рохлинг»[124]. Доктор Боссе сделал несколько интересных замечаний, повторив утверждение Бормана, что война проиграна, но будет продолжена до тех пор, пока не будут достигнуты определенные цели, обеспечивающие послевоенное экономическое возрождение Германии. Затем он прибавил, что немецкие промышленники должны быть готовы к финансированию нацистской партии, которой, возможно, придется уйти в подполье...[125]

Это звучит достаточно откровенно, однако следующее заявление, если вникнуть в его смысл, выглядит Поистине необычно и удивительно. Боссе принялся описывать, как будет осуществляться связь между партией и немецкими концернами и каковы будут их цели:

«С настоящего момента правительство в Берлине

(разумеется, имелся в виду Борман)

будет выделять крупные суммы промышленникам, чтобы каждый смог основать надежный послевоенный фонд за границей. Существующие финансовые резервы в других странах должны быть предоставлены в распоряжение партии, дабы после поражения могла быть создана сильная Германская империя. Практически незамедлительно требуется, продолжал он, — чтобы крупные немецкие предприятия основали маленькие технические отделы или исследовательские бюро, абсолютно независимые и не имеющие связей с головным предприятием. Эти бюро получат проекты и чертежи нового оружия, а также документы, необходимые для продолжения исследований. Эти специальные отделы нужно открывать в крупных городах, где безопасность выше, хотя некоторые можно разметить в небольших деревушках рядом с источниками гидроэлектрической энергии, так чтобы эти члены партии делали вид, что изучают водные ресурсы в интересах союзников.

Доктор Боссе подчеркнул, что знать об этих технических бюро будет ограниченное число лиц на каждом предприятии, а также руководители нацистской партии. Каждое бюро должно иметь связного, представляющего партию и ее руководителя, рейхсляйтера Бормана. «Как только партия станет достаточно сильной, чтобы восстановить контроль над Германией, промышленники будут вознаграждены за свои усилия и сотрудничество концессиями и заказами».

Но и это еще не все!

И на утреннем, и на вечернем совещании подчеркивалось, что существующий запрет на вывоз капитала «теперь полностью отменен и заменен новой политикой нацистов, согласно которой промышленники при поддержке правительства (ведущую роль будет играть Борман) станут вывозить капитал в максимально возможных количествахв виде денег, бондов, патентов, ученых и управленцев».

Боссе убеждал промышленников немедленно начать вывоз капитала из Германии. «Таким образом, предоставляемая промышленникам свобода еще больше укрепляет их связи с партией, обеспечивая защиту в будущей деятельности и дома, и за границей».

С этого дня немецкие фирмы любого уровня должны были размещать средства — а по возможности и персонал — за рубежом, особенно в нейтральных странах...

Доктор Боссе завершил совещание следующими словами: «Нацистская партия осознает, что после поражения Германии некоторые из ее самых известных деятелей будут объявлены военными преступниками. Тем не менее в сотрудничестве с промышленниками партия намеревается поставить своих наименее подозрительных, но самых ценных членов на различных предприятиях Германии в качестве технических специалистов или членов исследовательских и проектных бюро»[126].

Все это требует очень тщательной расшифровки, поскольку совершенно очевидно, что «нацизм доктора Боссе имел бормановский акцент».

Из приведенной выше пространной цитаты можно сделать следующие выводы:

1) Борман, по существу, конфисковывал все заграничные резервы немецких корпораций и ставил их под контроль нацистской партии.

2) Эти средства, в свою очередь, предполагалось выделить корпорациям для достижения целей, поставленных на конференции.

3) Первостепенной задачей объявлялось создание «исследовательских бюро», которые должны были действовать по аналогии с подразделением N.W.7 компании «И.Г. Фарбен» — собирать информацию и заимствовать зарубежные исследования, а также выполнять собственные разработки.

4) Поскольку эти технические бюро должны были иметь партийных связных, подчинявшихся непосредственно Борману, совершенно очевидно, что по плану Бормана нацистский интернационал должен был заниматься не только шпионажем, но и собственными исследованиями под видом подразделений — «технических бюро» — немецких компаний, практически независимых от них.

5) Каждое исследовательское бюро должно было создаваться под видом какой-то иной деятельности, например, «исследования водных ресурсов».

6) Была разработана программа вывоза капиталов, чтобы союзники не получили самых ценных немецких ученых и инженеров, а также информацию в виде патентов — все планировалось перевезти за границу в надежные убежища. Это значит (с учетом всего вышеперечисленного), что Борман рассчитывал, что партия продолжит независимые научные исследования, одновременно контролируя всю информацию, полученную в результате промышленного шпионажа, и делясь ею с теми корпорациями, которые Борман и партия сочтут подходящими.

Все это приводит нас к еще более очевидному и важному выводу:

Следует также обратить внимание на скрытую угрозу, содержавшуюся в словах Боссе: «Таким образом, предоставляемая промышленникам свобода еще больше укрепляет их связи с партией, обеспечивая защиту в будущей деятельности и дома, и за границей»[127]. Другими словами, Борман действовал по известной схеме, которой пользуется организованная преступность: предлагал «защиту» и намекал на возможность применения силы против тех, кто не подчинится, а также предоставлял значительные международные ресурсы партии тем, кто будет сотрудничать.

По завершении встречи в страсбургском отеле «Мейсон руж» доктор Боссе позвонил Мартину Борману в Берлин по «секретной связи СС»[128] и проинформировал, что все участники — что неудивительно — согласились с постановлениями и условиями конференции. Последующие действия Бормана раскрывают механизмы, которые он рассчитывал использовать для создания тайного Четвертого рейха и нацистского интернационала; он позвонил Георгу фон Шницлеру, одному из членов совета директоров «И.Г. Фарбен»[129]. Фон Шницлер сообщил Борману, что после войны зависимость победивших союзников от «И.Г. Фарбен» будет «настолько велика, что, несмотря на поражение Германии, корпорация тем или иным образом сумеет сохранить ведущее положение в европейской химической промышленности»[130]. Таким образом, в то время, когда под натиском союзников немецкие войска оставляли Францию и Голландию, немецкие промышленники по требованию Бормана энергично скупали крупные пакеты акций французских, бельгийских, голландских и люксембургских фирм.

Не стоит также игнорировать или забывать тот факт, что Борман позаботился о переправке личного архива в Южную Америку — что еще раз указывает о его намерении выжить — сначала через Мюнхен в Испанию, а оттуда на грузовых судах и подводных лодках, которые перевозили членов СС, сторонников нацистской партии, а также награбленные богатства[131]. Этот архив должен был обеспечить надежную работу связных партии в корпорациях, разведки и финансовых агентов.

4. Усилия союзников по противодействию плану Бормана по вывозу капиталов

Совершенно очевидно, что такую программу было невозможно вечно скрывать от разведки союзников; она была слишком масштабна. И Борман, конечно, это знал. Что же он на самом деле пытался предпринять? Ясная картина бизнес-стратегии Бормана вырисовывается из краткого описания усилий союзников по противодействию его наступлению на деловом фронте.

В результате страсбургской встречи Борман

создал 750 подставных компаний под эгидой предприятий или частных лиц, где он выступал в качестве доверенного лица и имел полный контроль как инструмент управления доходом в программе бегства капиталов. Эти предприятия были разбросаны по странам Европы, Ближнего Востока и Латинской Америки. Активы хранились даже на банковских счетах в Соединенных Штатах...[132]

Запомните эти регионы — Европа, Ближний Восток и Латинская Америка, — поскольку они еще появятся в нашей книге.

В результате действий Бормана представители партии, институт которых был создан на совещании в Страсбурге в отеле «Мейсон руж», получили возможность проникнуть в экономику одиннадцати государств, в том числе Германии, и существенно влиять на нее в послевоенном мире[133]. К моменту окончания войны в Европе «нацистский интернационал» Бормана «уже припрятал 800 миллионов долларов и 95 тонн золота»[134].

Картер Хидрик не знал об усилиях союзников блокировать деятельность послевоенного нацистского интернационала и соответственно связался с членом разведывательного сообщества, «с которым поддерживал отношения и который изучал действия нацистов в мире бизнеса». Выявленные факты встревожили Хидрика.

Не называя имен (Пола) Мэннинга или (Уильяма) Стивенсона[135], он признал, что их высказывания относительно участия нацистов в формировании послевоенного бизнеса соответствуют действительности и что американские разведывательные службы — он назвал ЦРУ и ее предшественницу ОСС — провели тщательное расследование этого факта. Он заявил, что эти ведомства выявили все сколько-нибудь значимые сделки, расчленили немецкие картели, лишили активов их владельцев, членов нацистской партии, и передали эти финансовые инструменты в американскую программу хранения собственности иностранных граждан. Он поделился со мной этой информацией, доказывая, что, несмотря на попытки немецких бизнесменов и высокопоставленных нацистов — в частности, было упомянуто имя Бормана — пережить войну при помощи тайных инвестиций, Соединенные Штаты раскрыли этот план и сорвали его. Таким образом, он настаивал, что говорить тут не о чем и в моих дальнейших исследованиях нет никакой необходимости[136].

Стоит ли верить, что ЦРУ отследило бывших нацистов и их деловые контакты, вопрос спорный, поскольку теперь стало известно о сделке, заключенной Алленом Даллесом и главой немецкой военной разведки генералом Рейнхардом Геленом, в результате которой вся военная разведка Германии в Советском Союзе и Восточной Европе перешла под формальный контроль ЦРУ.

Другими словами, контакт Хидрика на самом деле сообщил, что ЦРУ скорее всего использовало нацистов для охоты на других нацистов — в лучшем случае сомнительное предприятие, а в худшем раскрывающее лишь то, что вероятно хотел раскрыть сам Борман. Как бы то ни было, Хидрика не удалось сбить со следа:

Но если то, что писали Пол Мэннинг и Уильям Стивенсон о деловой активности нацистов, соответствует действительности, значит, правдиво и то, что раньше утверждал Ладислас Фараго и о чем свидетельствовала другая очень важная информация о тех, кто инициировал совещание в Страсбурге (например, Бормане). Поэтому попытка очернить Фараго была, по всей видимости, дымовой завесой. Зная, что мое предположение верно и что предпринимаются попытки скрыть правду, я провел более тщательные исследования, отраженные в этой книге. Я не принимал в расчет предположение, что замысел нацистов был разрушен; подтверждение, что страсбургский план был принят и начал выполняться, и составляет основу этой книги. Тем не менее при дальнейших исследованиях я обнаружил, что утверждения о конфискации финансовых активов американским правительством были справедливы по форме, но не по сути. Это еще одна дымовая завеса, предназначенная для сокрытия правды[137].

Но что это за правда, которую, по утверждению Хидрика, пыталось скрыть американское правительство?

Ответ Хидрика пугает:

Во-первых, центральной фигурой страсбургского совещания был Мартин Борман. Во-вторых, в конце войны Борман бежал из нацистской Германии и затем на протяжении многих лет восстанавливал и контролировал экономику Западной Германии, большей части Европы и Латинской Америки, причем пользовался тайной защитой и поддержкой американского правительства[138].

Причины, по которым американские власти поддерживали действия такого видного нациста, как Мартин Борман, мы рассмотрим в следующей главе, а теперь достаточно отметить, что Борман очень хорошо усвоил уроки «финансовых рычагов».

Но на что были направлены все эти усилия? Ответ Хидрика еще более мрачен: целью плана было

быстрое возрождение Германии и в конечном счете ее доминирование в экономике Европы... Стратегия передислокации экономики... также включала «Европейское экономическое сообщество», в котором Германия играла бы роль центра и знаменосца объединенной Европы, «доминирование которой будет обеспечено гибкими политическими методами... без применения грубой силы». Эти элементы легко различимы в истории послевоенной Европы, и Германия действительно играет ведущую роль в современной экономической модели Европы, которая называется «Европейское Экономическое Сообщество». Все свидетельствует о том, что план вывоза капиталов и сотрудничество Бормана с «И.Г Фарбен» не только принесли ожидаемые плоды, но и создали основу для европейской экономики в ее современном виде — а следовательно, и мировой экономики[139].

Истинность этого утверждения мы более подробно проанализируем во второй части книги, когда будем рассматривать послевоенную политическую деятельность нацистского интернационала.

В чем же заключалась стратегия Бормана?

Это была корпоративная версия блицкрига: при помощи декоративных фасадов, фиктивных корпораций, внедрения в советы директоров лиц, не замеченных в связях с нацистскими деловыми кругами, и массированных «пятых колонн» внутри корпораций Борман рассчитывал создать обширную сеть влияния на корпорации, для выявления которой потребуется армия финансовых агентов и юристов, а также годы и даже десятилетия упорного труда. Если история битвы за ликвидацию «И.Г. Фарбен», занявшей более пятидесяти лет, может служить показателем, то план Бормана оказался чрезвычайно успешным.

Но как уже отмечалось выше, для того, чтобы склонить к сотрудничеству федеральные власти США, требовались определенные рычаги. Что это могли быть за рычаги, мы рассмотрим в следующей главе.

Тем не менее картина манипуляций Бормана промышленными корпорациями, которая вырисовывается из приведенных фактов, наводит на размышления, поскольку она ставит Бормана в один ряд с такими фигурами, как Джон Д. Рокфеллер и Дж. П. Морган, но без их «этических ограничений», которых на самом деле было не так уж много, как будет показано в следующих главах. Борман не только поставил нацистский интернационал на один уровень с главными игроками в сфере международных корпораций и финансового бизнеса, но и в какой-то мере сумел проникнуть в них и использовать их в своих интересах.

D. Выводы


Теперь уже очевидно: заявления союзников об успехе в противодействии плану Бормана по вывозу капитала вызывают сомнения. Вполне возможно, что эти заявления были просто дымовой завесой, скрывающей нечто другое. Это другое будет предметом рассмотрения в следующей главе, а пока мы лишь отметим их неточность. Нацистский интернационал Бормана не только выжил, но и сохранил прекрасное организационное и финансовое состояние.

Все это свидетельствует, что неонацистские фантастические романы Вильгельма Ландига действительно «полны реалий» и что Мартин Борман был полон решимости пережить войну.

Вопрос в том, удалось ли ему это?

В следующей главе мы покажем, что он не только выжил, но выжил не один, а присутствие этих фигур в нацистском интернационале указывает, что задача нацистского контроля над секретными исследованиями в самых современных областях физики также сохранилась — вместе с людьми, которые координировали их, обеспечивали охрану проектов и претворяли в жизнь зарубежную политику нацистской партии.

«СПАСЕНИЕ НЕЧЕСТИВОЙ ТРОИЦЫ»: бегство Мартина Бормана, Генриха Мюллера и Ганса Каммлера


В Москве Сталин сказал Гарри Хопкинсу, что он верит в спасение Бормана. Теперь он пошел дальше и сказал, что именно Борман скрылся на подводной лодке. Больше Сталин не стал ничего раскрывать.

Уильям Стивенсон[140]

В предыдущей книге я высказал предположение о возможном спасении трех высокопоставленных нацистов и о том, каковы могут быть последствия этого. Там я подробно не останавливался на том, действительно ли остались в живых трое видных деятелей нацистской партии; этот вопрос мы рассмотрим здесь. Однако для того, чтобы те, кто не читал предыдущую книгу, могли оценить важные последствия такого развития событий, стоит вспомнить, о чем я писал ранее.

Как указывалось в моих предыдущих книгах о секретном оружии нацистов, «Черное Солнце Третьего рейха» и «Братство «Колокола», большинство самых засекреченных исследований нацистов в области вооружений, в том числе сверхсекретный проект «Колокол»[141], координировались тайным «мозговым центром», который базировался в инженерном подразделении предприятия «Шкода» в чехословацком Пльзене.

Возглавлял мозговой центр обергруппенфюрер СС Ганс Каммлер. Он родился 26 августа 1901 г. в немецком портовом городе Штеттине на берегу Балтийского моря, получил степень доктора-инженера и, будучи руководителем всех секретных программ в области вооружений и главой управления строительства СС, имел возможность использовать рабский труд 14 миллионов человек[142].

На заводах «Шкоды» Каммлер создал мозговой центр, задачей которого было создание технологической документации для первого, второго, третьего и четвертого поколений оружия любого типа, в том числе ядерного, а также гораздо более разрушительного[143]. Поскольку Каммлер знал чешский язык, его выбор предприятий «Шкоды» в чехословацкой Богемии в качестве штаб-квартиры вполне логичен, поскольку Богемия стала протекторатом Рейха и попала под непосредственную юрисдикцию СС. В сущности, СС превратила Богемию в военную резервацию, для въезда в которую, а также выезда требовались соответствующее разрешение и пропуск Вся страна превратилась в нацистский аналог невадского полигона. Внутри этой закрытой зоны Каммлер превратил инженерное подразделение предприятий «Шкоды» в нервный центр огромной империи по разработке секретного оружия с целой сетью подземных лабораторий и промышленных предприятий, многие из которых стали известны разведке союзников только после войны.

Этот мозговой центр был окружен тройным кольцом безопасности. Система безопасности спецштаба Каммлера сама по себе является «последним фрагментом головоломки». Исследователь Генри Стивенс говорит именно о головоломке, потому что система безопасности Каммлера так и не была взломана. Она не поддалась ни американцам, ни британской разведке, ни даже советской разведке, которая считала, что ей известно все. Каммлеру удалось накинуть на себя и своих сотрудников плащ-невидимку Альбериха, используя тройной барьер, состоящий из военной контрразведки, политической контрразведки и промышленной контрразведки.

Эта система безопасности была настолько успешной, что союзники, начавшие наступление в Германии весной 1945 г., не расспрашивали местное население о Каммлере и его группе. Ни те ни другие ничего не знали. Когда же американские спецслужбы поняли, кто такой доктор Каммлер и чем занималась его организация, под запрет попало само его имя. Вероятно, именно поэтому остальные союзники, и особенно Советский Союз, так мало узнали о потенциальном кладе научных секретов[144].

Более того, этот тройной пояс секретности подчинялся не только Каммлеру, но и другому печально известному руководителю Третьего рейха — начальнику гестапо Генриху Мюллеру, прозвище которого «Гестапо Мюллер» говорит само за себя. В любом случае Стивенс прав — в мозговой центр Каммлера проникнуть не удалось.

С исторической точки зрения эта связь очень любопытна, поскольку своим вхождением в верхние эшелоны власти Третьего рейха Мюллер обязан Мартину Борману. Еще до прихода нацистов к власти с молчаливого одобрения Бормана Мюллер, в ту пору следователь мюнхенской полиции, спустил на тормозах дело о гибели племянницы, а затем любовницы Гитлера Гели Раубаль. Существовали веские доказательства того, что ее убил Гитлер — намеренно или в припадке ярости. Рассказывают, что Гитлер в панике позвонил Борману, а тот спокойно ответил, что все уладит. Борман связался с Мюллером, который скрыл улики, а впоследствии за свою услугу получил пост главы печально известной государственной тайной полиции. Неудивительно, что в конце войны Борман передает командование всей тяжелой транспортной авиацией Люфтваффе, отрядом «Кампфгешвадер 200», непосредственно Каммлеру, который использует самолеты для эвакуации из Европы себя самого и высших секретов Германии, в том числе «Колокола». Также неудивительно, что после войны возникли подозрения, что Борман и Мюллер на самом деле бежали, тщательно обставив свою «смерть»[145].

Борман, Мюллер и Каммлер.

Если внимательно приглядеться, в этой любопытной троице злодеев можно рассмотреть зарождение мрачной тени — послевоенного нацистского интернационала. Задумайтесь вот о чем: если послевоенный нацистский интернационал намеревался продолжить работу над своими секретными проектами, ему требовались значительные средства и люди, которые могли осуществлять руководство (Борман), безопасность, и люди, которые могли ее обеспечить (Мюллер), а также специальные знания и опыт в координации крупных проектов и соблюдении тайны (Каммлер). Нужен был подходящий проект, над которым можно было работать в условиях послевоенных ограничений. Исключались крупные предприятия по обогащению урана для бомб и хорошо заметные стартовые площадки ракет. Требовалось нечто сенсационное, без масштабного производства (за исключением мощных источников энергии), но способное принести не меньшие дивиденды, чем упомянутые альтернативы, — «Колокол».

В данной главе мы приведем свидетельства того, что «нечестивая троица» — Борман, Мюллер и Каммлер — осталась жива. В третьем разделе приводятся факты, указывающие, что физики нацистского интернационала проводили исследования, связанные с «Колоколом» — в точном соответствии с указаниями Бормана, прозвучавшими на совещании в Страсбурге в отеле «Мейсон руж», о продолжении независимых исследований.

А. Спасение руководителя нацистской партии рейхсляйтера Мартина Бормана и главы гестапо Генриха Мюллера
1. Борман, Мюллер и дело Гели Раубаль

В приведенной выше пространной цитате отмечалось, что близкая дружба и профессиональное сотрудничество Мартина Бормана и Генриха Мюллера начались с дела Гели Раубаль и предполагаемой помощи Бормана в назначении Мюллера главой гестапо. У Мюллера имелась обширная и подробная картотека на жителей Германии и оккупированной Европы, не говоря уже о контрразведывательной сети гестапо.

Однако последствия этих тесных отношений очень часто недооцениваются. Борман, лично инициировавший не менее четырех исследований родословной Гитлера (без ведома самого фюрера) с целью выявления возможных еврейских корней, скорее всего, воспользовался для этого возможностями гестапо и своими контактами с Мюллером. Связка Борман — Мюллер обладала огромной властью, которая обеспечивалась шантажом и другими средствами, и эта власть распространялась даже на самого Гитлера, о чем свидетельствует история с Гели Раубаль.


Рейхсляйтер Мартин Борман с Адольфом Гитлерам; редкое изображение Бормана в мундире обергруппенфюрера СС


 
 

Благодаря тесным контактам с Генрихом Мюллером Борман мог рассчитывать на полную поддержку шефа гестапо, поскольку последний своим положением был обязан покровительству Бормана, и оба владели компроматом друг на друга из-за той роли, которую они играли в сокрытии убийства бывшей любовницы Гитлера.


Борман в форме рейхсляйтера нацистской партии


 
 

Генрих Гестапо Мюллер


 
 

2. Сценарий Ладисласа Фараго и Пола Мэннинга


Именно связь между Борманом и Мюллером формирует интерпретативный контекст для рассмотрения первого сценария спасения Бормана, который предложили исследователи и журналисты Ладислас Фараго и Пол Мэннинг. Оба журналиста утверждают, что информация, приведенная в их книгах, основывается на конфиденциальных документах аргентинской разведки, а Фараго даже приводит некоторые документы в своей знаменитой книге «Последствия: Мартин Борман и Четвертый рейх» (Aftermath: Martin Borman and the Fourth Reich). Поскольку книга Фараго была поставлена под сомнение — хотя и в полной мере реабилитирована, как указывал Хидрик, — мы будем опираться на утверждения, содержащиеся в книге Пола Мэннинга «Мартин Борман: нацист в изгнании» (Martin Bormann: Nazi in Exile). Подробные цитаты и анализ аргентинских документов мы оставим для следующей главы.

а. Аргентинские документы: бегство через Геную

Согласно документам, которые цитирует Пол Мэннинг, Мартин Борман прибыл в Аргентину в 1948 г. по маршруту, проложенному через итальянскую Геную, на грузовом судне под видом священника-иезуита[146]. В Буэнос-Айресе он быстро установил контакт с деловыми партнерами своего «нацистского интернационала»[147]. С этого момента агенты аргентинских спецслужб отслеживали все действия Бормана на протяжении следующих лет в Бразилии, Аргентине, Парагвае и Чили[148]. Приведенные Фараго документы в целом подтверждают эту историю.

Для наших целей важно отметить европейский пункт отправления Бормана — Генуя, Италия — и способ бегства: маскировка под священника-иезуита предполагает определенную степень участия Ватикана, а также его дипломатические документы. Это обстоятельство противоречит другим версиям спасения рейхсляйтера. Вопрос в том, можно ли примирить эти разные версии.

b. Комментарии Аллена Даллеса к книге Пола Мэннинга

Благодаря людей, которые способствовали написанию книги, Пол Мэннинг делает одно очень важное замечание, выражая признательность

Аллену У. Даллесу за его поддержку и заверения, что я «на правильном пути и не должен останавливаться»; он заявил это после прочтения отчета о моих исследованиях в Германии при подготовке этой книги, во время наших послеобеденных прогулок по Кью-стриту в Вашингтоне, округ Колумбия[149].

Даллес должен был знать правду — именно он был одним из инициаторов поисков Бормана, которыми занималось ЦРУ. У него имелись для этого возможности, поскольку он контролировал организацию генерала Гелена в Восточной Европе, а впоследствии возглавлял ЦРУ, пока президент Джон Ф. Кеннеди не уволил его за неудачу в заливе Кочинос. ЦРУ оказывало давление на Гелена, чтобы он изменил свои мемуары.

Мэннинг отмечает, что,

с другой стороны, ЦРУ предполагало, что рейхсляйтер погиб под артиллерийским огнем, когда покинул бункер. Упорно настаивая на этой версии, ЦРУ по некой необъяснимой политической причине продвигало, рекламировало и поощряло это убеждение. Так, например, они вмешались, когда генерал Гелен собирался опубликовать свои мемуары. Гелен руководил шпионской сетью в России во время Второй мировой войны, а впоследствии, в годы «холодной войны», при канцлере Конраде Аденауэре стал главой федеральной разведывательной службы. ЦРУ обязало его включить в мемуары заявление, будто Борман был шпионом Кремля и умер в России в 1969 г.! Мне говорили, что генерал сопротивлялся, но он был в долгу у ЦРУ: в годы «холодной войны» оно финансировало его шпионскую сеть из 4000 человек в Восточной Европе и Советском Союзе, что ежегодно обходилось американским налогоплательщикам в 6 миллионов долларов. В 1953 г. бюро Гелена, перевернув все вверх дном в попытке выяснить местонахождение Бормана на Востоке, официально заявило: «Бормана нет ни в Восточной Германии, ни в Советском Союзе. Бюро не смогло выяснить, что с ним случилось после того, как он покинул рейхсканцелярию». Подобная уклончивость подорвала репутацию Гелена в осведомленных политических и разведывательных кругах Западной Германии. Вызванный в Бонн для объяснений, он отозвал свое заявление.

Мои немецкие источники говорили: «За утверждениями генерала Гелена стояло ЦРУ». То, что это была манипуляция общественным мнением со стороны ЦРУ, очевидно всякому, кто хоть немного знаком с предметом. Борман и его связи с Германией сегодня являются тайным, но вполне реальным политическим вопросом[150].

Судя по частным беседам Даллеса с Мэннингом, ЦРУ хотело и того, и другого: публично настаивало на правдивости распространенной версии о гибели Бормана и Мюллера при попытке бегства из Берлина, а в частном порядке, через беседы с Даллесом, поощряло Мэннинга, утверждая, что он «на правильном пути».

Можно лишь предполагать, почему Даллес разоткровенничался с Мэннингом, но в этих махинациях явно просматривается рука самого Бормана, который не хотел, чтобы о его спасении знали — даже в Германии. Следовательно, он либо молчаливо признавал, либо пропагандировал стандартную версию. И действительно, как мы убедимся чуть позже, есть все основания верить, что Борман сознательно организовывал и распространял свидетельства именно этой версии своего спасения! Вполне возможно, что Даллес, который знал правду, но не стал бы открывать ее, компрометируя и ставя под удар самого себя, поощрял Мэннинга, надеясь, что этот грандиозный послевоенный заговор раскроется.

3. Сценарий Картера Хидрика

На мой взгляд, пока самым интересным и правдоподобным сценарием спасения Бормана является тот, который вырисовывается из тщательного изучения всех свидетельств исследователем Картером Плимптоном Хидриком в его великолепной работе «Критическая масса: как нацистская Германия поставляла обогащенный уран для американской атомной бомбы» (Critical Mass: How Nazi Germany Surrendered Enriched Uranium for the United States' Atomic Bomb). Предположения Хидрика относительно причин странной активности и союзников, и нацистов в конце войны — совсем скоро мы убедимся, насколько она странная, — очевидны из подзаголовка книги. Эта активность была необходима обеим сторонам для сокрытия того факта, что нацистское правительство осуществляло крупномасштабные поставки обогащенного урана для американского проекта по созданию атомной бомбы.

Из этого следуют два вывода: 1) проект союзников продвинулся не настолько далеко и не был так близок к успеху, как утверждает легенда союзников об истории создания атомной бомбы и 2) атомный проект нацистов был гораздо ближе к успешному испытанию — а возможно, уже осуществил его — атомной бомбы, чем может себе позволить признать официальная история[151]. Как я продемонстрировал в своей книге «Черное Солнце Третьего рейха», решение союзников разрабатывать оба пути создания атомной бомбы, то есть урановую и плутониевую бомбы, привело к тому, что уже к декабрю 1944 г. американские запасы расщепляющегося урана-235 уменьшились ниже критической массы, и, согласно документам «Манхэттенского проекта», при наличии этих запасов работоспособная атомная бомба могла быть создана не раньше ноября 1945 г. — на несколько месяцев позже взрыва уранового «Малыша» над Хиросимой 6 августа 1945 г.

Картер Хидрик объясняет, почему американцы, несмотря на недостаточные запасы урана, смогли взорвать урановую бомбу над Хиросимой на несколько месяцев раньше, чем было запланировано: немецкая подводная лодка U-234, на борту которой среди прочего груза было несколько килограммов высокообогащенного урана, прибыла в Америку, а затем внезапно, без всякого объяснения, передала драгоценный груз американским властям. Другими словами, именно немецкий обогащенный уран сделал возможным успех «Манхэттенского проекта», а это, в свою очередь, означает, что немецкая программа была гораздо более успешной, чем нас заставили поверить. Мы еще остановимся на том, как одинокой подводной лодке удалось ускользнуть от военно-морского флота союзников в Северном море, пересечь Северную Атлантику и уцелеть в многочисленных столкновениях с Королевским канадским флотом — и все ради того, чтобы сдаться американским властям. Однако здесь следует обратить внимание на одно важное обстоятельство, которое возвращает нас к условиям капитуляции Германии.

а. Связь с капитуляцией Германии

Как отмечалось в первой главе, представитель национал-социалистической рабочей партии Германии не подписывал акт о капитуляции ни во французском Реймсе, ни в Берлине. Никто из представителей партийной канцелярии Бормана даже не присутствовал на церемонии. В предыдущей главе также упоминалось, что Борман еще в 1943 г. получил в свое распоряжение от адмирала Карла Деница небольшое количество незарегистрированных подводных лодок, так называемых «черных лодок», которые мог использовать в своих целях. Другими словами, нацистская партия имела флотилию подводных лодок, осуществлявшую тайные операции и подчинявшуюся непосредственно Борману. И поскольку эти «черные лодки» не сдались союзникам через партийного представителя, подписавшего акт о капитуляции, фактически они находились в состоянии войны с союзными державами.

Эти факты очень важны при анализе сценария Хидрика.

b. Сценарий Джефри Брукса: невидимые подводные лодки

Чтобы в полной мере оценить значение сценария Хидрика, необходимо проанализировать его в свете информации, любезно предоставленной Джефри Бруксом и полученной в результате его собственных исследований аргентинских и американских архивов, а также сообщений в прессе. Как мы вскоре убедимся, гипотеза мистера Брукса в полной мере соответствует детальной реконструкции последних событий в Берлине и спасения Гестапо Мюллера и Мартина Бормана, которую предложил Хидрик.

В серии совместных с автором репортажей, названных «Сообщения о трех инцидентах, свидетельствующих о невидимости немецких субмарин для средств визуального и электронного обнаружения, в период с 27 марта по 4 июля 1945 г.», мистер Брукс сообщает о нескольких столкновениях между авиацией союзников и немецкими подводными лодками, которые оказались довольно необычными[152].

Как отмечает в своей заметке Брукс, странные инциденты произошли с субмариной U-234 с грузом обогащенного урана-235 на борту (я писал об этом в книге «Черное Солнце Третьего рейха»), когда 27 марта 1945 г. она преодолевала опасный пролив Каттегат между Данией и Швецией по пути в Норвегию:

С марта 1945 г. до окончания войны в Европе переход из Киля в Норвегию для немецких подводных лодок был очень опасным. Военно-воздушные силы Великобритании обладали превосходством в воздухе в западной части Балтики и внимательно следили за морем. Все немецкие субмарины, направлявшиеся из Германии в Норвегию, должны были преодолевать пролив Каттегат между Данией и Швецией. Это узкая полоска воды, которую легко перегородить и заминировать. Более половины подводных лодок, пытавшихся преодолеть пролив, были потоплены авиацией. Только одной лодке из четырех удавалось прорваться, не получив серьезных повреждений.

Средства электронной разведки: большинство самолетов ВВС Великобритании были оснащены бортовыми радарами, позволявшими обнаруживать немецкие подводные лодки. Некоторые подводные лодки, покидавшие Германию, имели на борту антирадары. Эти устройства могли заранее предупредить о приближении вражеских самолетов или судов, излучающих радиолокационные сигналы[153].

Брукс обращает внимание, что подводная лодка U-234 — класса ХВ с водоизмещением 2700 тонн в подводном положении, дальностью плавания 21 000 морских миль при скорости 10 узлов, что позволяло достичь Японии, — вышла из Киля 26 марта 1945 г. с «одиннадцатью пассажирами, представлявшими военную науку», в том числе «двумя японцами и шестью офицерами вермахта», причем все они были старше по званию командира подводной лодки капитан-лейтенанта Иогана Фелера[154]. Как я отмечал в книге «Черное Солнце Третьего рейха», среди груза были также 80 цилиндров с золотым покрытием, содержащих обогащенный уран-235, чертежи и модель реактивного истребителя «Мессершмитт-262» и немецкие инфракрасные взрыватели дистанционного действия вместе с их изобретателем доктором Хайнцем Шлике — эти взрыватели аналогичны тем, что в конце того же года обеспечили успех испытаний американской плутониевой бомбы.

Затем 27 марта 1945 г. в 15.00 центральноевропейского времени субмарина U-234 сообщает о первом из многочисленных странных происшествий во время своего похода. По словам Брукса:

(1)... в небе были замечены три вражеских самолета, и расчеты зенитных установок заняли свои места. Когда расстояние уменьшилось до 5000 ярдов, старший радиотехник Вольфганг Хиршфельд начал передавать дистанцию на мостик. На расстоянии 3000 ярдов Фелер отдал приказ открыть огонь. Хиршфельд был в радиорубке и слышал приказ командира. Но зенитная артиллерия молчала. Хиршфельд побежал на мостик и увидел, что Фелер уговаривает зенитчиков открыть огонь, но те не подчиняются. Теперь вражеские самолеты летели над строем из четырех подводных лодок, явно не подозревая об их присутствии.

(2) В полночь 27 марта у города Фредериксхавн четыре подводные лодки разминулись с конвоем из четырех океанских лайнеров в сопровождении торпедных катеров, направлявшимся на юг, в Германию. Британские самолеты сбросили осветительные ракеты, чтобы осветить акваторию, а затем атаковали суда. Они явно не замечали приоритетную цель — четыре подводных лодки.

(3) Полчаса спустя антирадар U-234 показывает, что небо над проливом Каттегат кишит вражескими самолетами. С запада на малой высоте, едва не задевая волны, к лодке приближался самолет. На расстоянии 3300 ярдов он отвернул.

Еще через тридцать минут с той же стороны появился еще один бомбардировщик, но и он свернул на расстоянии 3300 ярдов. «Игра продолжалась всю ночь, — писал Вольфганг Хиршфельд, — повторившись три раза. Это не могло быть совпадением». Следующим утром все четыре подводные лодки целыми и невредимыми прибыли во фьорд Осло[155].

Мистер Брукс прав: при обычном порядке действий союзников небольшой конвой из четырех подводных лодок, в состав которого входила U-234, был бы атакован авиацией. Однако как минимум в трех случаях самолеты приближались к конвою на расстояние прямой видимости, освещали его ракетами, но по непонятной причине не атаковали. Почему?

Ответ мистера Брукса предполагает единственную возможность:

(i) Многочисленные детали, связанные с этим походом, входили в категорию совершенно секретных. Казалось бы, невинный факт, который остается тайной, — это запас топлива на борту U-234: какое количество было погружено, какое израсходовано. Следует отметить, что в двух остальных случаях запас топлива подвозных лодок сокращался до 35% в целях «поддержания устойчивости»,

(и) Почему зенитный расчет не подчинился приказу командира? Либо у артиллеристов случилось кратковременное помешательство под воздействием энергетического поля, либо (капитан подводной лодки) забыл, что старший по званию офицер имеет право командовать «специальным оборудованием».

(iii) В двух случаях — первая встреча и осветительные ракеты ночью — подводная лодка оказалась не замеченной радарами противника.

(iv) Последние столкновения заставляют предположить, что теперь подводные лодки были видны на экранах радаров — возможно, энергетическое поле ослабло, — но оборудование самолетов, попавших в зону действия поля, начинало давать сбои; согласно инструкции, «если по неизвестной причине машина начинает работать жестко, отворачивайте»[156].

Вывод Брукса очевиден: U-234 и сопровождавшие ее субмарины могли быть оснащены специальным электронным оборудованием, глушащим сигналы радаров — устройствами, которые делали их невидимыми для самолетов противника. В результате воздействия мощного электромагнитного поля, которое должны были создавать эти приборы, зенитчики на палубе U-234 — они были снаружи, а не внутри лодки — могли повести себя странно. Или, как предполагает Брукс, они могли получить приказ не открывать огонь от одного из офицеров, старших по званию по отношению к капитану подводной лодки Фелеру. Присутствие подобного оборудования на борту субмарины, предполагает Брукс, может объяснить, почему не был взят полный запас топлива — это было невозможно с тяжелым электрическим оборудованием на борту.

Возможно, все это выглядит несколько натянуто, но вероятность такого положения дел вовсе не исключена. Как я показал в своей книге «Тайны единых полей», одни и те же физические принципы лежат в основе известного «Филадельфийского эксперимента», проведенного американским флагом (когда американский сторожевой корабль стал оптически невидимым), и нацистского «Колокола». Если немцы направили излучение радара на работающий «Колокол», они могли обнаружить, что это устройство создает помехи для радиолокации. Нет никаких свидетельств в пользу того, что нацисты выполнили эту процедуру или вообще проводили эксперименты подобного рода, однако известно, что в этот же период войны они проводили сверхсекретные испытания материала, поглощающего излучение РЛС. Кроме того, военно-морской флот Германии участвовал в проекте «Колокол» в виде проекта «Адмирал Рейн», головной организации для «Колокола»[157]. Как я уже отмечал ранее, легенда о Филадельфийском эксперименте включает рассказ о необычном психическом и физическом состоянии людей, попавших под воздействие поля, предположительно созданного в результате эксперимента.

Брукс сообщает еще об одном инциденте, связанном с подводной лодкой и ее странной «невидимостью» для оснащенных радарами самолетов союзников. Знаменитая U-977, одна из тех субмарин, которые сдались Аргентине через несколько месяцев после окончания войны в Европе, начала свой поход точно так же, как U-234:

На третьей неделе апреля 1945 г. U-977 отправилась в Норвегию в составе конвоя из трех подводных лодок. В Фредериксхавне на борт было погружено продовольствие. С учетом уже имевшегося тяжелого груза лодка оказалась перегруженной, и главный инженер предупредил, что во время погружения поддерживать дифферент будет сложно или вообще невозможно. Главнокомандующий военно-морского флота приказал, чтобы поход осуществлялся на перископной глубине, но Шаффер решил идти в надводном положении и в одиночестве, поскольку команда была недостаточно опытна.

Ночью, после отплытия из Фредериксхавна, U-977 подверглась атаке, когда маневрировала на заминированном мелководье и не имела возможности погрузиться. Антирадар предупредил о приближении авиации противника. Шаффер насчитал двенадцать быстро приближавшихся самолетов. Он слышал звук их моторов. Самолеты все время кружили, явно не в состоянии должным образом прицелиться в субмарину, находившуюся в надводном положении. Они должны были выпустить торпеды, чтобы повредить корпус лодки и потопить ее. Но атаки не последовало, и через несколько часов, когда U-977 покинула мелководье, Шаффер отдал приказ к погружению. Антирадар показывал, что самолеты преследуют субмарину, но не атакуют[158].

Как отмечал Брукс, субмарина U-977 относится к более старому классу VII, и перед ней якобы была поставлена задача добраться до Саутгемптона и потопить суда союзников — самоубийственная миссия для лодки класса VII (особенно с учетом существования новых «электролодок» типа XIII с усовершенствованной и бесшумной силовой установкой, пригодных для такого рода действий), если только U-977 не была оснащена специальным оборудованием, делающим ее незаметной.

Но не могла ли в этих столкновениях немецких подводных лодок и авиации союзников в конце войны проявиться совсем иная форма «невидимости»?

с. Хидрик о передаче немецких атомных секретов и обогащенного урана-235: причины «невидимости» подводных лодок

(1) Официальные версии и их недостатки

Действительно, вполне могла существовать совсем другая невидимость под названием «Мартин Борман», что предполагает тайное, сверхсекретное соглашение с американцами, заключенное в период, когда война в Европе подходила к концу. Через несколько страниц мы убедимся, что немцы должны были иметь некие рычаги, чтобы убедить американцев в своей добросовестности, причем достаточно мощные, которые могли заставить тех выполнить свою часть соглашения.

В связи с этим мы снова обратимся к спасению Мартина Бормана и Генриха Мюллера и к тому, что может означать эта сделка в контексте стратегического плана эвакуации Бормана. Гипотеза Хидрика представляет самую подробную реконструкцию возможного бегства, а также знакомит с реальными и далеко идущими последствиями этого.

И снова история начинается с подводной лодки U-234 и ее ценного груза из инфракрасных взрывателей и обогащенного урана-235. Однако в истории о роли Бормана в этом походе и его возможном бегстве из Берлина все не так просто. Сам Картер Хидрик отмечает, что при размышлении о смерти или бегстве Бормана возникает целый ворох проблем, напоминающих разворошенное осиное гнездо:

Более пятидесяти лет не утихают споры, бежал ли Борман из Берлина весной 1945 г., был ли убит разрывом снаряда на берлинском мосту Вейдендаммер[159] или таинственным образом умер несколько часов спустя на мосту близ станции Лертер[160]. За эти полвека было выявлено, сфабриковано, исправлено, изменено, отвергнуто, опровергнуто, исследовано, уничтожено, возрождено, перекроено и урезано такое количество свидетельств о его последних днях в Берлине, что уже не осталось ничего, кроме густого тумана. Вполне возможно, правда так и не будет открыта. И не только из-за отсутствия надежных доказательств той или иной версии, а еще и потому, что лишь немногие участники тех событий могут быть объективными, поэтому к их свидетельствам на всякий случай следует относиться с определенным скептицизмом. Однако несмотря на туман, скрывающий события тех дней, нам достоверно известно, что в живых осталось 90 процентов людей, находившихся в том бункере в конце войны[161].

Какая часть этой густой черной пелены, скрывающей правду, была создана самими Борманом и Мюллером, еще предстоит выяснить, однако каковы бы ни были стандартные версии событий, которые стали поспешно продвигать союзники, важно отметить, что Нюрнбергский трибунал им не поверил, поскольку судил, признал виновным и приговорил Бормана к смерти заочно, в качестве меры предосторожности, на тот случай, если он воскреснет после гибели на мосту Вейдендаммер или у станции Лертер — или где-то еще — и вернется, незваный и непрошеный.

Как бы то ни было, для Хидрика последние дни Бормана в Берлине и поход субмарины U-234 с драгоценным грузом тесно связаны, и чтобы показать эту связь, Хидрик раскрывает сложную методологию своей реконструкции спасения Бормана и Мюллера:

На самом деле свидетельства важны для поддержки обеих теорий (его смерти и его спасения), и, несмотря на уверенность обоих лагерей в своей правоте, тщательное изучение всей доступной информации еще больше запутывает и без того туманную историю вместо того, чтобы дать определенный ответ. Существуют убедительные свидетельства, что туман подпускали намеренно — те, кто просто хотел поставить под сомнение судьбу Бормана и обесценить любую ссылку на него в послевоенной истории. Однако если отфильтровать всю доступную информацию в соответствии с двумя критериями, то можно получить если не абсолютно ясную картину событий, то хотя бы наиболее вероятную реконструкцию последних дней Бормана в Берлине[162].

По мнению Хидрика, наиболее вероятный сценарий заключается в том, что Борману удалось спастись, причем скорее всего в компании своего друга, с которым они вместе укрывались в бункере, Генриха Гестапо Мюллера[163].

Хидрик называет эти два критерия. Один из них анализирует разрозненные свидетельства, окружающие эти события, и ищет параллели, которые могли бы подтвердить детали. Чем больше совпадающих фрагментов и чем они конкретнее, тем выше вероятность их правдивости — при условии, что они полностью не опровергаются известными фактами.

Второй (критерий) заключается в критической оценке свидетельств с точки зрения того, кому они принадлежат и кто их поддерживает, и почему; это необходимо для выявления политического и иного влияния, которое может окрашивать предоставляемую информацию. Объединяя эти два метода анализа информации, можно сделать вывод, что версия спасения Бормана выглядит более логично и правдоподобно — автор верит, что она вероятна, хотя и неприятна, — чем общепринятая версия его смерти. Тем не менее следует подчеркнуть, что автор не считает эти доказательства убедительными. Я лишь верю, что они важны и указывают скорее на спасение Бормана, чем на его гибель в Берлине. И эти свидетельства указывают на связь U-234 с его бегством...[164]

Нет нужды говорить, что свидетельства Хидрика в сочетании со свидетельствами выживания нацизма в целом, а также спасения самого Бормана, представленные в книге, на мой взгляд, являются весомыми, хотя и не окончательными аргументами, что Борман остался жив — вместе с двумя другими высокопоставленными нацистами, Генрихом Гестапо Мюллером и руководителем секретных проектов по разработке новых видов оружия генералом СС Гансом Каммлером.

Общепринятая версия бегства Бормана и Мюллера из бункера фюрера под зданием рейхсканцелярии хорошо знакома большинству исследователей Второй мировой войны. Вечером 1 мая 1945 г., после предполагаемого самоубийства Адольфа и Евы Гитлер, те, кто оставался в бункере, разбились на мелкие группы и ночью выбрались из убежища, попав под непрекращающийся огонь русской артиллерии и стрелкового оружия. Каждая группа должна была искать собственный путь к спасению[165].

В составе одного из этих жалких отрядов был Мартин Борман, глава нацистской партии и ближайший советник Гитлера. Согласно общепринятой версии, маленькая группа нацистов осторожно пробиралась среди осколков снарядов, мусора и трупов, усеивавших улицы, к ближайшей станции метро, где снова скрылась под землей. В темных туннелях они шли по рельсам на север, затем выбрались на поверхность и попытались пересечь реку Шпрее.

На мосту Вейдендаммер группа попала под перекрестный огонь немецких танков и наступающих русских. По одной из версий, Борман пытался пересечь мост под прикрытием немецкого танка, расчистившего узкий проход. Танк был подбит из базуки и вспыхнул; как утверждает свидетель Эрих Кемпка, шофер Гитлера, также бежавший из бункера в составе этой группы, это и стало причиной гибели Бормана[166].

Сообщается, что свидетелями события были еще четыре «лица из ближайшего окружения Гитлера», подтвердившие рассказ шофера[167].

Однако эта история почти сразу же стала выходить из-под контроля — появились новые свидетели, сообщавшие новые, зачастую противоречивые подробности. Один из них, испанский доброволец и ярый нацист, сражался в составе небольшого отряда СС рядом с мостом. Он видел, как снаряд из базуки попал в танк и взорвался. Этот испанец, Хуан Рока-Пинар, затем вскочил на танк, откинул люк (вероятно, немецкий экипаж забыл задраить его изнутри, что маловероятно во время боя) и увидел в танке мертвого Бормана[168]. Рассказ Рока-Пинара подтверждает Харальд Менгерхаузен, один из телохранителей Гитлера, — он тоже заявляет, что Борман был в танке, но не погиб в результате взрыва, потому что это был другой танк![169]

С этого момента общепринятая версия начала рассыпаться. Так, например, глава Гитлерюгенда Apтyp Аксманн «утверждал, что встретил Бормана после катастрофы на мосту Вейдендаммер и что Борман был жив, невредим и безоружен»[170]. По этой версии, Аксманн и Борман некоторое время держались вместе, а затем разделились, «и каждый искал собственный путь к свободе»[171].

После этого странностей становится еще больше.

Аксманн направился на запад, но, увидев, что путь закрыт, вернулся назад и снова столкнулся с Борманом и доктором Стампфеггером, одним из врачей Гитлера, на железнодорожной эстакаде вокзала Лертер. Борман и Стампфеггер лежали рядом на мосту и казались мертвыми. Аксманн наклонился к Борману, чтобы проверить, дышит ли он, но не обнаружил признаков жизни. Впоследствии он не мог с уверенностью утверждать, что рейхсляйтер был мертв.

И действительно, их смерть, если они были мертвы, выглядела странно. По словам Аксманна, на обоих трупах не было ни ран, ни следов насилия — что полностью противоречит сообщениям об инциденте у моста Вейдендаммер, даже если Борман выжил при подрыве танка, и делает их смерть в гуще боя еще более загадочной. Они спокойно лежали бок о бок, а рядом с ними находилось оружие, словно они положили его на землю сами или кто-то сделал это за них. Аксманн подумал, что их отравили или они отравились сами[172].

Вывод Хидрика относительно двух наиболее распространенных официальных версий стоит процитировать:

Итак, полуофициальная версия гибели Бормана подтверждена сомнительными документами, которые изобилуют разрозненными и несовпадающими свидетельствами и кажущимися необъяснимыми противоречиями. Появились сообщения о том, что Бормана видели по всей Европе. Он был в Швеции, Италии, Испании, Дании, Германии, Швейцарии, Норвегии и даже в Аргентине[173].

Но почему Хидрик настаивает на сомнительности документов?

По очень простой причине: все свидетели гибели Бормана являются нацистами. И этот факт заставляет задать еще более важный вопрос: как случилось, что история, основанная на показаниях нацистов, превратилась в официальную версию победивших союзников? Здесь можно провести параллели с историей самоубийства Гитлера, в которой все свидетельские показания также принадлежат нацистам.

В любом случае официальные версии о двойной смерти Бормана, сначала у моста Вейдендаммер (в двух разных вариантах), а затем на железнодорожной станции Лертер, вскоре были подкреплены так называемыми вещественными доказательствами, в буквальном смысле откопанными через два десятилетия после описываемых событий. Появились сообщения, что русские обнаружили тело Бормана на том месте, где указывал Аксманн, и быстро идентифицировали его по записной книжке Бормана, найденной в почти истлевшей шинели[174]. Радость и облегчение быстро рассеялись, когда выяснилось, что «русские сразу же предположили, что записную книжку подбросили в шинель, чтобы направить следователей по ложному следу»[175].

Ситуация еще больше запуталась в конце 1972 г.

В то время как две статьи таких разных авторов, как Ладислас Фараго и Пол Мэннинг, привели убедительные доказательства того, что Борман бежал из Берлина, бригада строителей «случайно», при весьма подозрительных обстоятельствах, откопала два черепа и несколько костей приблизительно в двадцати ярдах от того места, где вела раскопки официальная группа по поиску Бормана...

Черепа были исследованы с целью выяснить, не принадлежит ли один из них Борману, но возникла проблема: не сохранилось никаких записей относительно зубных протезов или каких-либо особых примет зубов рейхсляйтера, чтобы их можно было сравнить с найденными останками. Единственная доступная информация — это рисунки, сделанные по памяти уже умершим дантистом Бормана доктором Хуго Блашке во время Нюрнбергского процесса. Точность набросков была подтверждена зубным техником Фрицем Эхтманом, который никогда не видел зубов Бормана, но изготавливал зубной мост для пациента — по его мнению, Бормана — в соответствии с данными доктора Блашке. Патологоанатомы сравнили рисунок с обнаруженными черепами и заявили о совпадении с одним из них[176].

Проблема была только одна: «череп, возможно, не принадлежал Борману», поскольку русские перезахоронили труп Бормана, который они нашли в другом месте[177].

Более того, череп, так удачно найденный по воле случая, подвергся как минимум четырем разным исследованиям, причем «при каждом последующем все больше и больше соответствовал рисункам доктора Блашке, по мере поступления жалоб на явные несовпадения»[178]. Но последнее слово было сказано в мае 1997 г., когда был выполнен тест ДНК черепа, а в мае 1998 г. объявили о положительном результате[179].

Только результаты теста так и не были опубликованы.

А еще не стоит забывать, что происхождение черепа небезупречно[180].

И непредвзятость тех, в чьем распоряжении находился череп, не была достоверно установлена[181].

Кроме того, неизвестно, где находился череп почти два десятка лет, от исчезновения после повторного захоронения русскими до повторного обнаружения в нескольких ярдах от того места, где он должен был лежать[182].

Все это вместе, как справедливо замечает Хидрик, «порождает более чем обоснованные сомнения, причем не столько в достоверности тестов ДНК, которые, как было показано, могут дать любой результат, сколько в том, уместны ли они вообще»[183], поскольку не представляет труда подкинуть череп уже после смерти Бормана, в 1945 г. или позже, а с учетом неизвестного местонахождения черепа в течение двадцати лет такая возможность была.

(2) Путаница в фактах и попытки замести следы: двойники

А как обстоит дело со стоматологическими картами? По мнению Хидрика, совсем нетрудно было найти одного или двух (или даже трех) похожих на Бормана доппельгенгеров, или двойников, подменить их стоматологические карты и устроить их бегство из бункера в нужное время, чтобы запутать следы. Что касается ДНК, то в надежности полученных доказательств тоже возникают сомнения. Хидрик высказывает следующее предположение:

И последняя возможность, о которой следует упомянуть, это тест ДНК черепа. Если сообщение русских ошибочно и анализ ДНК выполнялся для черепа человека, действительно захороненного на станции Лертер вместе с доктором Стампфеггером, то этим человеком мог быть двойник Бормана. Мюллер сумел найти двойника Гитлера среди его дальних родственников. Не мог ли он проделать то же самое для Бормана, когда подыскивал ему двойника? Джеймс О’Доннел, автор книги «Бункер», рассказывал о своей поездке в родной город Бормана, отмечая, что многие люди там похожи на Бормана и, возможно, состоят с ним в родстве. Если обнаруженное тело принадлежало родственнику Бормана, то тест ДНК может выявить те же маркеры, что и в образце, взятом у другого родственника, — при том, что череп не принадлежит Мартину Борману[184].

С учетом всего вышесказанного тест ДНК практически бесполезен в качестве аргумента обоих сценариев: смерти при попытке скрыться и успешного бегства. Он просто подчеркивает, в какой степени Борман и Мюллер могли сами подтасовывать факты и запутывать следы.

Можно возразить, что предположение о том, будто нацисты намеренно уничтожили родственников Бормана, чтобы помешать будущей генетической идентификации мертвых «двойников», бессмысленно, поскольку спираль ДНК была открыта Уотсоном и Криком только в 1947 г., через два года после окончания войны. Однако нацисты тоже занимались генетическими исследованиями, и я убежден, что можно найти свидетельства, что они знали, что генетический код в конечном итоге будет расшифрован и с развитием технологии превратится в средство идентификации личности.

Как бы то ни было, упоминание Хидрика о поездке О’Доннела в родной город Бормана и его наблюдение, что местные мужчины, дальние родственники Бормана, похожи на самого рейхсляйтера, указывает на еще одну возможность, о которой Хидрик не говорит, но которая заслуживает нашего внимания. В первые послевоенные годы и позже Бормана действительно видели в разных странах Европы и в Америке. Вполне вероятно — и очень важно, если Борман действительно остался жив, — что Мюллер нашел нескольких двойников Бормана, чтобы сбить со следа и еще больше запутать картину, одновременно маскируя реальные перемещения рейхсляйтера и его местонахождение. Такая возможность играет важную роль в различных сценариях спасения и будет исследована ниже.

(3) Сценарий Хидрика

(а) Передвижения Мартина Бормана и Генриха Мюллера

И все же: как спасся Мартин Борман?

По свидетельству Хидрика, Сталин был убежден — на основании донесений советской разведки, — что Борман бежал из Берлина на рассвете 30 апреля 1945 г. Согласно этим донесениям, трое мужчин и одна женщина улетели на небольшом самолете, предположительно в направлении Гамбурга. Советская разведка также сообщала об отплытии «большой подводной лодки» из Гамбурга до того, как британские войска взяли город[185]. Сталин проинформировал находившегося в Москве Гарри Хопкинса, что, по его убеждению, среди скрывшихся на той подводной лодке был Борман[186]. И что более важно, «Сталин до самой своей смерти настаивал, что был прав относительно судьбы Бормана»[187].

Затем Хидрик задает несколько важных вопросов:

Почему Сталин сделал такое заявление? И чего он добивался, если лгал? И что он терял, если это была правда? И если это была правда, почему Соединенные Штаты полностью проигнорировали ее?.. Если Сталин не говорил правду, зачем сообщать такие необычные, неправдоподобные и явно спорные детали вроде того факта, что на борту самолета было четыре человека, тогда как два самолета, способных обеспечить бегство — «Физелер шторх» и «Арадо», — рассчитаны соответственно на трех и двух пассажиров? Почему Сталин включил женщину в состав группы беглецов, когда женщина просто не могла быть настолько важной персоной, чтобы перегружать самолет во время этой отчаянной и опасной миссии? И почему Сталин заявил, что бегство продолжилось из Гамбурга на «большой подводной лодке»? Шансы спастись тем путем, который описывал Сталин, были очень невелики[188].

Итак, некоторые допущения в версии Сталина странным образом согласуются с фактами.

Во-первых, в последние дни войны в Тиргартене действительно функционировала импровизированная взлетно-посадочная полоса, посредством которой доставляли важных персон и грузы в бункер фюрера. Как отмечает Хидрик, во время предполагаемого разговора Сталина с Гарри Хопкинсом этот факт не был широко известен[189].

Во-вторых, как теперь хорошо известно из общепризнанных версий самоубийства Гитлера, знаменитый летчик-инструктор Ханна Райх именно на самолете «Физелер шторх» доставила в Берлин генерала Люфтваффе Роберта Риттера фон Грейма за несколько дней до 30 апреля — это событие отражено в известном кинофильме «Гитлер: Последние десять дней» с сэром Алеком Гиннесом в роли постепенно сходящего с ума фюрера. Согласно общепринятой версии истории, которой в точности придерживается фильм, Гитлер приказал фон Грейму и Райх совершить опасный полет только затем, чтобы назначить фон Грейма руководителем уже почти не существовавших Люфтваффе после того, как уволил Геринга со всех постов за попытку стать во главе правительства[190].

По словам самой Райх, она и фон Грейм вылетели из Берлина на рассвете 30 апреля 1945 г. — в тот же день и час, что и в версии Сталина о бегстве Бормана из Берлина на самолете, — и направились в штаб-квартиру адмирала Карла Деница в Плене. В качестве причины такого маршрута Райх называла «выполнение приказа фюрера доставить ценный груз и желание попрощаться с адмиралом»[191]. Совершенно очевидно, что заявление о передаче «сердечного прощания » адмиралу на первый взгляд смехотворно, но утверждение, что Райх и фон Грейм по приказу Гитлера доставили ценный груз — особенно если этот груз был Мартином Борманом с последней волей Гитлера и завещанием, в котором было задокументировано решение Гитлера передать политическое и военное руководство Рейхом Деницу, — звучит правдоподобно[192].

В «традиционной версии», отмечает Хидрик,

документально подтверждены настойчивые попытки Бормана добраться до адмирала Деница в этот период. Он говорил своей семье, что они уплывут на подводной лодке в Японию, а некоторые из ближайших соратников Бормана, в том числе гауляйтер Эрих Кох, также рассчитывали с помощью Бормана спастись на подводной лодке. Стремление рейхсляйтера добраться до Деница было настолько сильным, что 30 апреля в 3.30 утра он убедил Гитлера отдать приказ своему пилоту Гансу Бауэру доставить Бормана к Деницу[193].

Итак, Борман действительно пытался бежать из Берлина, причем не пешкам, как следует из общепринята версий, а на самолете с импровизированной взлетной полосы в Тиргартене.

Однако существовал еще один способ покинуть Берлин по воздуху, о котором следует упомянуть. Как уже отмечалось, в версии Сталина на самолете, который вывез Бормана из Берлина, были трое мужчин и женщина. Если Борман летел вместе с Райх и фон Греймом на трехместном «Физелер шторхе», то в машине могли поместиться только двое мужчин — Борман и генерал фон Грейм — и сама Райх в кресле пилота. Если четвертый мужчина, имя которого остается неизвестным, действительно существовал, то им вполне мог быть Гесгапо Мюллер[194]. Именно в этой связи возникает еще один спасительный рейс из Берлина.

Согласно предполагаемым протоколам допроса Гестапо Мюллера, датируемым 1949 г. — через четыре года после официальной гибели шефа гестапо при попытке вырваться из столицы, — Мюллер говорит о полете из Берлина 29 апреля на «Физелер шторхе» с одним пилотом[195].

Этот полет указывает на то, что именно Мюллер был четвертым человеком на самолете Райх.

Во-первых, если Борман и Мюллер действительно тайно покинули Берлин в компании Райх и Грейма, то ради защиты послевоенных интересов нацистской партии должны были договориться об отрицании спасения друг друга, когда излагали собственную легенду. По этой причине Райх не упомянула о присутствии на борту Бормана и Мюллера. Согласно этой договоренности Мюллер вообще ничего не должен был сообщать о своих компаньонах; поэтому он утверждал, что летел один[196].

Другими словами, чтобы сделать рассказы о бегстве Мюллера и Бормана наземным путем — официальная версия — правдоподобными, еще до полета были придуманы согласованные легенды, что было возможно лишь в случае присутствия Райх и фон Грейма в берлинском бункере и последующего инструктажа Борманом и Мюллером на борту самолета.

Но какое отношение все это имеет к «большой подводной лодке», U-234, и ее грузу из инфракрасных детонаторов и обогащенного урана?

По утверждению Хидрика, U-234 была единственной лодкой таких размеров, оставшейся на Атлантическом театре военных действий[197], и поэтому скорее всего Сталин имел в виду именно ее. Однако Бормана и Мюллера связывает с судном не только это обстоятельство, поскольку имелись два сообщения из бункера фюрера, напрямую связанные с отплытием U-234, в чем мы вскоре убедимся. Более того,

капитан Фелер, по всей видимости, вел U-234 по сложному маршруту, в котором каждый поворот и каждая смена курса были заранее рассчитаны, сначала с целью удерживать подводную лодку в нескольких днях хода от Германии, а затем для того, чтобы скрыть ее действия и маршрут, поскольку лодка намеревалась сдаться только Соединенным Штатам[198].

Что же происходило с подводной лодкой U-234 с момента ее отплытия из Киля 25 марта 1945 г[199], и полетом Ханны Райх, генерала фон Грейма и, возможно, Мартина Бормана и Генриха Мюллера?

Капитан Фелер вывел лодку из Киля в надводном положении, и после выхода в открытое море к ней присоединились еще две подводные лодки, сопровождавшие ее на первой части маршрута до Норвегии[200]. Дождавшись наступления темноты, после присоединения еще трех «электролодок» типа XXIII, конвой отправился в путь. После прохождения узких проливов между Швецией и Данией две первые субмарины конвоя ушли, a U-234 и три лодки типа XXIII под покровом ночи продолжали движение через пролив Каттегат, огибая побережье Швеции со скоростью около десяти узлов[201]. Именно здесь произошла оранная встреча подводных лодок с авиацией союзников[202], рассказ Джефри Брукса о которой уже приводился в начале этой главы.

Теперь же Хидрик предлагает другое объяснение того, почему маленькая флотилия была якобы невидимой для самолетов союзников:

Возможно, воздушный патруль противника направлялся на другое задание и его просто не интересовал этот небольшой флот. Или авиация получила приказ только обнаружить подводные лодки, но не атаковать их, что довольно странно, но в свете дальнейших событий вполне правдоподобно. Как бы то ни было, подводные лодки продолжили путь к берегам Норвегии[203].

Другими словами, Борман, предложивший американцам обогащенный уран-235 и ценные инфракрасные дистанционные детонаторы в обмен на спасение, также сообщил им секретную информацию относительно маршрута подводной лодки. Американцы со своей стороны попросили британских союзников проследить за подводной лодкой, но не атаковать ее, причем скорее всего скрыли от них настоящую причину этой странной просьбы.

Хидрик также говорит о как минимум трех случаях приближения авиации союзников к лодке и дальнейшего прекращения атаки, аналогичных описанным у Брукса[204]:

Попыток потопить U-234 не предпринималось, а несколько атак прерывались, и этот факт свидетельствует, что по неизвестной причине высшее командование союзников не стремилось уничтожить судно вместе с грузом и пассажирами; наоборот, маршрут подводной лодки отслеживался и охранялся. Совершенно очевидно, что если U-234 охранялась союзниками, экипажи самолетов об этом не знали. Но если среди высшего командования были люди, знавшие о грузе урана и рассчитывавшие завладеть им, они должны были пристально следить за маршрутом лодки и условиями ее передвижения, а также иметь каналы воздействия, чтобы при необходимости предотвратить катастрофу[205].

Избежав таким образом воздушных атак, вскоре после восхода солнца 27 марта 1945 г. U-234 и ее эскорт прибыли в фьорд Осло[206].

Здесь подводную лодку ждал мелкий ремонт перед длительным переходом в Японию, а радист Вольфганг Хиршфельд каждый день получал сообщения для U-234 в центре радиосвязи подводных лодок в Кристиансанде. Хиршфельд утверждал, что во время одного из визитов в центр вскоре после прибытия лодки в Норвегию он получил короткую радиограмму:

U-234. Выход в море только по приказу высшего командования. Ставка фюрера[207].

Другими словами, команды U-234 теперь отдавал уже не адмирал Дениц, а непосредственно бункер фюрера. Как мы вскоре убедимся, гросс-адмиралу это не очень понравилось.

С этого момента история подводной лодки U-234 выглядит совсем странно с любой точки зрения, поскольку в тот же день после полудня Хиршфельда снова вызвали в штаб флотилии и потребовали объяснить последнее сообщение, полученное для U-234. Хиршфельда сопровождал второй вахтенный офицер Карл Пфафф, который отвечал за погрузку подводной лодки и поэтому должен был что-то знать о ее ценном грузе.

Радиограмма, которую им предложили объяснить, гласила:

Старшему радиотехнику Хиршфельду, борт U-234, удачи в последнем походе и благополучного возвращения домой. Твой Бабби[208].

Командующий флотилией потребовал у Хиршфелдьда объяснить, кто такой Бабби, но ответ радиотехника ничего не прояснил. Он рассказал командующему, что это позывной радиста с базы подводных лодок во французском Лорьяне, который уже давно находится в руках союзников[209]. Хиршфельд явно скрывал сверхсекретную информацию.

Как отмечает Хидрик, похоже, что еще до отплытия подводной лодки из Киля между капитаном лодки и радиотехником, с одной стороны, и Берлином — с другой, была установлена прямая, минуя гросс-адмирала Деница, связь с использованием частот, недоступных U-234, что объясняет необходимость для Хиршфельда приезжать в Кристиансанд и получать сообщения для лодки, пока та находилась в ремонте. Или такая система связи предназначалась для того, чтобы конфиденциальные сообщения не стали известны командующему, то есть гросс-адмиралу Деницу[210].

Как бы то ни было, в конце дня Хиршфельда снова вызвали в радиоцентр, чтобы получить новое сообщение, на этот раз от самого Деница: «Отплытие U-234 только по моему распоряжению. После прокладки курса снимайтесь с якоря. BdU»[211]. По утверждению Хидрика, аббревиатура «BdU» — это личная подпись Деница. «Радиограмма Деница, — отмечает Хидрик, — не оставляет сомнений в том, что за контроль над U-234 велась борьба; в противном случае зачем главнокомандующему немецкого флота напоминать одному из капитанов, что сниматься с якоря можно только по его приказу?»[212] Хидрик считает вероятным, что содержание радиограммы таинственного «Бабби» было передано командиром флотилии Деницу, который таким образом узнал о параллельной командной цепочке, которую пытался создать Берлин для управления U-234[213].

Все это позволяет по-новому взглянуть на последующие политические события:

Исторический факт заключается в том, что Мартин Борман, находясь в осажденном бункере в Берлине, уделял много времени переговорам с Деницем, чтобы организовать свое бегство из задыхающегося города. Кроме того, гросс-адмирал Карл Дениц, не обладавший ни политическим опытом, ни сторонниками, в конечном итоге совершенно неожиданно сменил Германа Геринга — а наследником Гитлера вместо него стал Мартин Борман, — когда Борман сообщил ему, что тот является преемником Гитлера в качестве канцлера Третьего рейха[214].

С учетом груза обогащенного урана на борту U-234, крайне подозрительных атак союзной авиации, которые не были доведены до конца, и того факта, что Дениц стал преемником Гитлера, о чем ему сообщил сам Борман, становится понятным, что скрывалось за попытками Бормана использовать для бегства подводную лодку, причем так, чтобы ее груз попал туда, куда следовало: не в Японию, а в Соединенные Штаты. Кто-то в верхних эшелонах власти обеих воюющих сторон очень интересовался судьбой подводной лодки.

Эти соображения указывают на вероятность того, что под позывным «Бабби» скрывался не кто иной, как сам Борман, который не мог не иметь доступа к радиосвязи бункера с внешним миром. И действительно, Борман не только имел такой доступ, но и контролировал всю связь. Таким образом, адресованная Хиршфельду радиограмма Бабби с пожеланием «благополучного возвращения» скорее всего представляла собой закодированный приказ вернуться в Германию и взять на борт новых пассажиров.

Передвижение U-234 после получения радиограммы Деница, подтверждающей непосредственное подчинение лодки адмиралу и его приказ отплыть сразу же, как только они будут готовы, делает этот сценарий правдоподобным, поскольку Фелер получил радиограмму 14 апреля, а субмарина отплыла в Норвегию только 16 апреля, в тот самый день, когда русская артиллерия приблизилась к Берлину и начала обстреливать город[215]. Хидрик утверждает: вполне возможно, что новость об обстреле русской артиллерией была условным знаком для лодки выходить в море и ждать дальнейших указаний[216].

Мы уже рассказывали о сценарии Хидрика, согласно которому Борман и Мюллер бежали из Берлина на самолете вместе с Ханной Райх и генералом фон Греймом 29 (если придерживаться более ранней даты) или 30 апреля. Это давало Борману и шефу гестапо один или два дня форы по сравнению с теми, кто еще оставался в бункере с Гитлером и ждал подходящего момента, чтобы спастись бегством. И, что, по мнению Хидрика, более важно, у них хватало времени, чтобы оставить ложные следы и сочинить версии, «которые не оставили бы сомнений в их судьбе для остального мира и исключили послевоенные расследования»[217]. Доставив соответствующих двойников в заранее подготовленные места «гибели» и снабдив свидетелей — все они были нацистами — противоречивыми и вносящими путаницу легендами, Борман и Мюллер отправились на север, навстречу спасению[218].

Но что происходило после их прибытия в Гамбург? Хидрик описывает оставшиеся части сценария следующим образом:

Если все вышесказанное соответствует действительности, то наиболее вероятный сценарий заключается в том, что после прибытия в Гамбург подводная лодка взяла на борт Бормана и под бдительным оком союзников — вспомните о несостоявшихся атаках авиации — через Ла-Манш направилась к заранее оговоренному месту встречи в Бискайском заливе. Здесь Борман пересел на другое судно и был доставлен на северное побережье Испании, где, согласно докладу Управления стратегических служб США, остановился у некого Леона Дегреля. Затем он незаметно завершил свои коммерческие предприятия под защитой Испании и тайным надзором Соединенных Штатов, укрепляя подпольную экономику, которая вскоре возродит Европу[219].

Но Хидрику нет нужды привлекать сложную схему с участием американцев. Борман мог договориться о сдаче U-234 — с драгоценным грузом из урана-235 и инфракрасных детонаторов — Соединенным Штатам, не раскрывая предполагаемое присутствие Мюллера на борту подводной лодки, и под защитой союзников — о чем свидетельствуют так и не состоявшиеся атаки авиации — скрыться даже от самих американцев. Как будет продемонстрировано в третьей части книги, существуют свидетельства в пользу именно этого сценария.

Другие косвенные доказательства также указывают на спасение Мюллера и Бормана.

Так, например, Хидрик упоминает о том, как окружной прокурор Западного Берлина распорядился эксгумировать предполагаемую могилу Мюллера в Берлине, за которой родственники добросовестно ухаживали на протяжении многих лет после его смерти. В могиле обнаружили останки трех человек, причем ни один из них не был Мюллером[220]. Что касается стоматологической карты и других судебных экспертиз, то один из экспертов, занимавшихся Борманом, признался Полу Мэннингу, что «Борман планировал бегство с особой тщательностью, и расчет сбить с толку будущую судебно-медицинскую экспертизу был частью общего плана»[221].

Но самыми важными доказательствами служат радиограммы, которые Борман направлял Деницу в период с 30 апреля по 1 мая. Согласно официальной, общепринятой версии, Адольф и Ева Гитлер покончили жизнь самоубийством около 15.30 30 апреля, через двенадцать часов после вылета Райх и фон Грейма из Берлина. В тот же вечер, приблизительно в 17.30, Борман отправил радиограмму Деницу о его назначении преемником Гитлера, но не сообщил о том, что фюрер мертв. Адмирал, которого не удалось обманом — стараниями Бормана — вовлечь в предательские действия, как Геринга и Гиммлера, настаивал, чтобы Борман представил свидетелей смерти Гитлера, чего Борман не сделал.

Как отмечает Хидрик, сама попытка интерпретации этого обмена радиограммами в контексте стандартной версии присутствия Бормана в бункере и последующей попытки бегства пешком оказывается несостоятельной. С этой точки зрения радиограммы абсолютно бессмысленны. Но они обретают смысл, если Борман уже летел с фон Греймом, Райх и Мюллером, и его просто-напросто не было в Берлине. Следовательно, Борман не знал о самоубийстве Гитлера и не мог предоставить свидетелей[222].

Существовала также юридическая причина скрывать информацию о самоубийстве фюрера от адмирала, поскольку «после того, как Дениц узнает, что Гитлер мертв, приказ адмирала станет законом, и Борман понимал, что он будет среди тех ближайших советников Гитлера, кого постарается убрать Дениц»[223]. Следовательно, Борман скорее всего отправил свое последнее сообщение Деницу 1 мая. Его текст известен всем историкам: Борман информирует адмирала, что последняя воля Гитлера и его политическое завещание остаются в силе, но тщательно избегает упоминания о том, что фюрер мертв. По всей видимости, Борман отправил это сообщение из Гамбурга, стараясь создать впечатление, что он все еще в Берлине[224].

Существуют другие косвенные признаки, что после 30 апреля Бормана уже не было в Берлине. Так, например, в официальной версии событий утверждается, что Йозеф Геббельс заставил Бормана подписать документ, уведомляющий Деница о смерти Гитлера. Однако на фотокопии документа видна только подпись Геббельса, а подпись Бормана отсутствует. И что еще важнее, до 30 апреля вся связь между бункером и адмиралом осуществлялась через Бормана, поскольку именно он контролировал и телефонный узел бункера, и центр радиосвязи. Однако 30 апреля вся связь переходит в подчинение Геббельса, а это, как отмечает Хидрик, «Борман вряд ли бы допустил, будь он там. Судя по всему, рейхсляйтера уже не было в бункере»[225].

И наконец, британский фельдмаршал сэр Бернард Лоу Монтгомери якобы утверждал, что британская разведка получила донесение о том, что в ночь на 1 мая 1945 г. Борман был в Гамбурге.

Очень похоже, что Сталин говорил правду.

(b) Перемещения U-234

Нам осталось прояснить некоторые детали сценария. Как отмечалось в предыдущем разделе, подводная лодка U-234 с ценным грузом на борту покинула Норвегию 16 апреля 1945 г., вероятно, после получения сигнала о начале обстрела Берлина русской артиллерией. Борман же — если придерживаться сценария Хидрика, что и делает автор, — прибыл в Гамбург только 30 апреля или 1 мая. Затем он вместе с Мюллером отплыл на борту U-234, используя заинтересованность американцев в сохранении ценного груза, чтобы организовать собственное бегство.

Но чем была занята субмарина U-234 все это время и, что еще важнее, куда направилась, покинув Германию с новыми пассажирами на борту? Хидрик достаточно убедительно описывает этот загадочный период:

Загадки U-234 не ограничиваются таинственными пассажирами и грузом. Вопрос о том, где находилась субмарина почти целый месяц, с 16 апреля по 12 мая 1945 г., покрыт завесой тайны, и эта головоломка кажется неразрешимой. При сравнении судового журнала самой лодки с радиограммами, прочими свидетельствами маршрута и даже другими записями журнала открываются необъяснимые противоречия, указывающие на то, что по крайней мере часть журнала была сфальсифицирована. И действительно, даже беглого взгляда на документы, якобы являющиеся страницами судового журнала военного времени, достаточно для того, чтобы увидеть разницу во внешнем виде самих страниц и почерка, что заставляет усомниться в происхождении журнала. Кроме того, некоторые факты, изложенные в журнале, рассказывают о необычном поведении спасающейся бегством подводной лодки. А действия командира в последние дни перед капитуляцией похожи на двуличие и предательство — вероятно, они координировались с действиями военно-морского флота США.

Короче говоря, факты свидетельствуют о том, что U-234, возможно, не покинула Норвегию, не пересекала Атлантику и не капитулировала там и перед теми, где должна была.

Вместо этого практически каждое действие капитан-лейтенанта Генриха Фелера преследовало иную, неизвестную нам цель[226].

Как уже упоминалось выше, сообщение от Бабби скорее всего являлось кодом, по получении которого U-234 должна была вернуться в Германию — о такой возможности говорит сам Хидрик[227].

После знаменитой радиограммы от Бабби, о чем мы тоже говорили, U-234 получает сообщение от адмирала Деница, который приказывает капитану Федеру по завершении ремонта немедленно выйти в море. В результате, отмечает Хидрик, Фелер оказался в незавидном положении — он должен был выполнить распоряжения двух начальников, причем невыполнение любого приказа ставило под угрозу не только его карьеру, но и жизнь[228]. Капитан нашел довольно оригинальный способ разрешить эту дилемму, выполнив одновременно оба приказа, поскольку, по сообщению службы перехвата союзников, подводная лодка, по всей видимости, покидала порт дважды, один раз, 16 апреля, после получения сигнала из Берлина, а второй раз, 18 апреля, по распоряжению Деница[229].

И словно бы для того, чтобы усилить противоречия, в судовом журнале U-234 положение лодки указано на 200 миль севернее, чем свидетельствует радиоперехват от 16 апреля, указывающий на южный маршрут. Согласно журналу, лодка должна была быть гораздо севернее, в районе норвежского Бергена[230]. Еще больше запутывает дело тот факт, что журнал заканчивается 18 апреля и заменяется другим!

Ключ к разгадке этих несоответствий можно найти в воспоминаниях Хиршфельда, где он пишет, что командир флотилии подводных лодок в Северном регионе капитан Ганс Розинг подплыл к лодке и перешел на ее борт с катера, что было очень опасно, если участь превосходство авиации союзников в воздухе над Северным морем. А Хидрик отмечает, что штаб Розинга находился в Бергене, а не в Кристансанде, который располагался гораздо южнее и из которого отправилась в поход U-234. Хидрик приходит к очевидному выводу: подводная лодка отклонилась на север для выполнения секретного задания, приказ о котором передал лично командир Северной флотилии подводных лодок. Именно поэтому судовой журнал был заменен другим, «официальным»[231]. Эта встреча могла иметь целью передачу сверхсекретных сообщений непосредственно из бункера фюрера или установку высокочастотного радиооборудования, позволявшего в открытом море принимать радиограммы из штаб-квартиры Гитлера[232].

А как быть со странными расхождениями в двух судовых журналах?

Почему один журнал внезапно заканчивается, а его предполагаемое продолжение не совпадает с другими данными о маршруте U-234? Когда в самом начале исследований я впервые запросил копию захваченного судового журнала U-234 в американских архивах, мне ответили, что журнал был выброшен в море капитаном подводной лодки. Сотрудник архива утверждал, что Фелер избавился от журнала еще до того, как лодка сдалась, чтобы скрыть маршрут субмарины.

Но я возразил, что на борту U-234 находилось сверхсекретное оружие нацистов, в том числе ракета «Фау-4», реактивный истребитель «Мессершмитт-262», все чертежи и документы, необходимые для их производства, компоненты атомной бомбы, а также, по всей видимости, планы по выпуску всего этого оружия. Если Фелер не знал важных подробностей о своем грузе, что маловероятно, несмотря на сделанные впоследствии заявления, он по крайней мере должен был знать основную цель похода, а также понимать важность груза, пассажиров и всей миссии — и тем не менее он всех их сдал. Мне это представляется серьезным несоответствием. Неужели капитан Фелер, почти не задумываясь, сдал важные секреты нацистов и важных персон, но отказался отдать обычный бортовой журнал? Журнал, просто фиксировавший курс лодки перед капитуляцией? Что он мог содержать, если история так проста, как представляется? Вероятно, в самом журнале содержались секреты, которые Фелер раскрывать не хотел, и капитан действительно утопил его в море, и мы никогда не узнаем, где была U-234 с 16 апреля по 12 мая 1945 г. А возможно, журнал остался цел, но в нем есть компрометирующие свидетельства, и поэтому он хранится в отдельном архиве, подальше от любопытных глаз[233].

Обнаружив затем микрофильмированную версию журнала, Хидрик убедился, что в нем действительно отсутствуют записи в период с 18 апреля — даты «второго» отплытия U-234 из Кристиансанда — по 12 мая 1945 г., когда подводная лодка впервые сообщила о своем желании сдаться союзникам[234].

Проявив упорство, Хидрик поинтересовался, где находится оригинал микрофильма, и ему ответили, что документ вернули Германии и он хранится в Федеральном архиве. Нет нужды говорить, что Хидрик заказал копии записей с 19 апреля по 12 мая 1945 г.

При прочтении этих копий возникли новые вопросы, поскольку зафиксированные в журнале курсы, скорости и координаты существенно отличались от данных пеленга союзников и, что еще важнее, почерк, которым были сделаны записи — по мнению одного из экспертов военно-морского флота США, консультировавшего Хидрика, — был слишком аккуратным для обстановки боевого похода, и это вызывает подозрение, что весь журнал представляет собой тщательно отредактированную копию оригинала[235]. Все эти факты привели Хидрика к выводу, что имели место «сознательные усилия по сокрытию маршрута U-234»[236]. Оставалось выяснить, кто отредактировал журнал и зачем.

Новый журнал содержал еще один поразительный факт: почти весь период с 18 апреля по 12 мая лодка почти не двигалась, сохраняя скорость всего лишь две мили в час, что едва хватало для обеспечения маневренности судна[237]. Другими словами, если стандартная версия утверждает, что подводная лодка на всех парах неслась к Японии со скоростью 20 узлов, то «малая скорость, отраженная в бортовом журнале, похоже, указывает на то, что Фелер по необъяснимой причине тратил время и силы на то, чтобы оставаться вблизи от дома»[238]. Согласно тому же судовому журналу, в критический период, с 30 апреля по конец дня 5 мая 1945 г., от исчезновения Бормана в Берлине до сигнала Деница союзникам о готовности капитулировать, субмарина все шесть дней шла в подводном положении[239]. Цель подобных маневров для Хидрика абсолютно ясна: на самом деле подводная лодка выполняла сверхсекретный «маневр», который ее новые пассажиры, Борман и Мюллер, хотели скрыть от бдительного ока союзников[240].

Затем при помощи тщательно записанных ложных сообщений и маневров[241] капитан Фелер не выполнил распоряжение канадцев сдаться канадским и британским властям в Галифаксе, в провинции Новая Шотландия, а направил лодку на встречу с американским эсминцем «Саттон», который при помощи радиопомех должен был нарушить связь канадцев и британцев с подводной лодкой и посредством семафора предложить лодке проследовать в залив Мэн и «игнорировать все дальнейшие сообщения из Галифакса»[242]. Однако радист подводной лодки Хиршфельд в своих воспоминаниях пишет, что видел, как доктор Хайнц Шлике, изобретатель дистанционных инфракрасных взрывателей, бросал кассеты с микрофильмами в океан с боевой рубки подводной лодки со словами: «Вот ракета, которая может перелететь через Атлантику»[243]. Если это заявление соответствует действительности, то оно совпадает с моим предположением в книге «Братство «Колокола» о том, что нацисты не только могли успешно испытать атомную бомбу еще до окончания войны, но так же успешно испытали межконтинентальную баллистическую ракету, способную доставить ядерный заряд до Соединенных Штатов. Теперь становится понятна суть сделки Бормана с американцами.

Взвешивая все доказательства — а мы лишь кратко описали сложный и детально исследованный сценарий Хидрика, — он приходит к окончательному выводу, что U-234 действительно была

«большой подводной лодкой», о которой сообщала советская разведка и которая имела секретное задание вывезти Мартина Бормана из Германии, переправить его целым и невредимым в Испанию, а также доставить груз в Соединенные Штаты в обмен на свободу Бормана[244].

Соглашаясь с Хидриком в том, что U-234 вполне могла доставить Бормана и Мюллера в безопасное убежище во франкистской Испании, и признавая, что это могло быть частью сверхсекретной сделки между нацистским рейхсляйтером и высшими руководителями американской разведки, — еще раз вспомним о комментарии Даллеса к книге исследователя Пола Мэннинга и спросим себя, откуда Даллес знал, что тот «на правильном пути», — следует отметить, что, как мы увидим в последующих главах, деятельность нацистского интернационала Бормана вряд ли нравилась или была приемлема для его бывших американских союзников. Это был брак по расчету, причем временный.

Однако с учетом высокой вероятности того, что Борман не предлагал себя или Мюллера в качестве условия сделки, а лишь отдавал американцам обогащенный уран и дистанционные инфракрасные взрыватели, используя подводную лодку U-234 как прикрытие для своего побега и побега своего коллеги из гестапо в условиях тайных усилий высших кругов Америки по обеспечению безопасного маршрута подводной лодки, какие у него могли быть рычаги, чтобы заставить или убедить американцев сотрудничать в будущем? Ответ на этот вопрос дается в следующих главах.

Тем не менее на бегство Бормана и Мюллера, а также на передачу американцам компонентов атомной бомбы, транспортировавшихся на борту U-234, можно взглянуть еще шире, чем предлагает Хидрик, то есть в связи с нацистским проектом «Колокол» и возможным спасением человека, который им руководил, — генерала СС Ганса Каммлера. И вновь ключевым игроком здесь выступает Мартин Борман.

Но сначала обратимся к интересному совпадению сценария Хидрика и недавно обнародованных воспоминаний бывшего испанского шпиона, работавшего на нацистов.

4. Сценарий Веласко


Собранный Хидриком огромный массив фактов позволяет выстроить сценарий бегства Бормана и оценить историю, поведанную Веласко. Сценарий Хидрика содержит следующие элементы:

3) Борман и Мюллер, скорее всего, попали на борт подводной лодки в период с 30 апреля по 1 или 2 мая, когда лодка находилась в подводном положении где-то в Северном море; после этого лодка прошла через Ла-Манш к берегам Испании, высадила пассажиров, а затем сдалась властям США, как и было договорено.

4) Частью детально разработанного плана бегства Бормана и Мюллера из Берлина были тщательно подобранные (и служившие расходным материалом) двойники, которые должны были направлять союзников по ложным следам, каждый из которых приводил к «мертвому» Борману или Мюллеру.

5) Двойники также использовались после войны, чтобы Бормана «видели» по всей Европе, а его истинное местонахождение и передвижения оставались тайной.

Этот сценарий подразумевает, что Борман мог заключить сделку со своими американскими партнерами о том, что США лишь сделают вид, что закрывают его фиктивные корпорации, не трогая проекты, которые, по мнению Бормана, не должны были попасть в руки американцев.

На этих условиях Борман вполне мог настаивать, потому что, скорее всего, знал о тайном соглашении между Даллесом и генералом Рейнхардом Геленом, а также об отчаянных попытках Америки найти немецких ученых и рекрутировать их для работы в собственной космической программе, и понимал, что должен иметь активный персонал, чтобы настаивать на своих требованиях, если ситуация того потребует. Другими словами, это был испытанный метод Бормана: шантаж с принуждением. Америка, стремясь быстрее закончить войну и избежать неизбежного при вторжении на Японские острова кровопролития, пошла на сделку и сбросила урановую бомбу, вполне возможно, сделанную из урана Бормана, а также плутониевую бомбу, создать которую позволили инфракрасные дистанционные взрыватели Бормана (не исключено, что и чертежи атомной бомбы, также переданные Борманом).

Помня об этом сценарии, рассмотрим историю, рассказанную испанским шпионом доном Анхелем Алькасаром де Веласко, работавшим на нацистов.

В своей книге, опубликованной организацией «Шаркхантерс» только после смерти Веласко и названной «Бегство из бункера», Веласко вспоминает о последних днях, якобы проведенных в Берлине в качестве испанского связного в бункере — для осуществления стратегического плана эвакуации Бормана. Веласко откровенно говорит о том, что он думает по поводу послевоенного нацистского интернационала:

...(нацисты) считали меня одним из своих самых надежных агентов, имевшим доступ к строго охраняемым планам возрождения в качестве мировой силы.

Я знаю, какое влияние имеют эти люди и их тайная организация. Я видел решимость, с которой они строили планы возвращения к власти, и помогал формировать секретные группы на двух континентах. Они хорошо организованы. Высшее командование существует до сих пор и ежегодно собирается в Западной Германии, где у них нет недостатка в поддержке[245].

В этом качестве Веласко был вызван в бункер, где, согласно его утверждениям, он оставался до самого конца.

Веласко рассказывает о стремительном ухудшении физического и психического здоровья Гитлера и даже описывает симптомы, похожие на болезнь Паркинсона[246]. Якобы лично наблюдавший за взаимоотношениями Гитлера и Бормана, Веласко отмечает, что «в те дни рядом с Гитлером всегда был Борман. Такое внимание с лихвой окупилось для Мартина Бормана. В конце он приобрел власть даже над своим старым хозяином»[247]. Но самое важное заявление испанца касается спасения Гитлера и Евы Браун, поскольку Веласко настаивает, что вскоре после официального радиосообщения о фюрере он увидел, что дверь личных покоев Гитлера открыта. На пороге появилась Ева Браун с переброшенным через руку меховым пальто и косметичкой в правой руке. По свидетельству Веласко, ее вывел из бункера полковник СС. Вскоре после этого, как утверждает Веласко, появился Гитлер в сопровождении фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, генерал-полковника Альфреда Йодля... и гросс-адмирала Карла Деница! По словам Веласко, описанные события имели место 21 апреля, на следующий день после дня рождения Гитлера[248].

Именно эта странная деталь убедила Гарри Купера, президента и основателя организации «Шаркхантерс», поначалу посчитать всю историю — изложенную в личном письме от Веласко — явной фальшивкой. Однако Купер связался с бывшим начальником личной охраны Деница и спросил, был ли адмирал в Берлине в марте или апреле 1945 г. К его огромному удивлению, дневники начальника охраны подтвердили, что в указанный Веласко день гросс-адмирал действительно находился в Берлине[249].

Далее Веласко рассказывает о сценарии спасения Гитлера — но не Евы Браун — с использованием двойника, который находился в бункере с 21 по 30 апреля 1945 г.; все это было организовано Борманом[250]. В следующей главе мы еще вернемся к версии Веласко о бегстве Гитлера, но в данный момент достаточно отметить, что используемый метод в точности совпадает с тем, что применялся для организации бегства Бормана и Мюллера — двойники.

Нас же в первую очередь интересует свидетельство Веласко о спасении Бормана. Он утверждает, что путь рейхсляйтера лежал сначала на подводной лодке в Испанию, затем из Испании в Аргентину — в 1946 г. на «черной подводной лодке», которая длительное время после окончания войны осуществляла тайные операции по приказу нацистов[251]. Как мы увидим в следующей главе, предположение о том, что после окончания войны немецкие подводные лодки еще долго выполняли независимые операции, подчиняясь сохранившемуся нацистскому командованию, не такое невероятное, как может показаться на первый взгляд.

5. Согласование и реконструкция


Как бы то ни было, рассказ Веласко с неожиданным подтверждением присутствия Деница в бункере 21 апреля 1945 г. также в целом совпадает с детальной реконструкцией Хидрика, посвященной возможным передвижениям Бормана и Мюллера с 30 апреля 1945 г. до их прибытия во франкистскую Испанию 12 мая 1945 г. на подводной лодке U-234. Версия Веласко отличается в той части, где описывается бегство Бормана в Аргентину, поскольку, как мы убедимся в следующей главе, документы аргентинской разведки датируют прибытие Бормана в страну 1948 г., а не 1946 г., как утверждает Веласко. Более того, согласно этим документам, Борман прибыл на борту грузового судна из итальянской Генуи, переодетый в священника-иезуита, а не на подводной лодке.

Однако и эти разночтения можно объяснить, если вспомнить об уже выдвигавшемся предположении, что Борман использовал двойников, чтобы создать путаницу — после войны его «видели» по всей Европе. Вполне вероятно, что один из таких двойников был на подводной лодке вместе с Веласко или путешествовал на грузовом судне из Генуи — а может, оба этих человека были двойниками.

В. Бегство обергруппенфюрера Ганса Каммлера


Как уже отмечалось выше, существует более широкий контекст взаимодействия американских спецслужб с нацистами, чем просто передача американцам ценных компонентов немецкой атомной бомбы на подводной лодке U-234, и этот контекст включает спасение генерала СС Ганса Каммлера и одного из самых секретных оружейных проектов нацистов — «Колокола». В своей книге «Черное Солнце Третьего рейха» я отмечал, что вероятное бегство Каммлера из Европы организовано по знакомой схеме, поскольку рассказы о его гибели исходят из как минимум четырех противоречащих друг другу источников; как мы уже убедились, эта схема повторяется в истории спасения Бормана и Мюллера[252].

1. Агостон: переодевание в священника и параллели с Борманом


В своей книге я также отмечал, что сам Каммлер однажды признался, что намерен скрыться в католическом монастыре, а затем под видом монаха или священника покинуть Европу[253]. Эта история была рассказана не кем иным, как самим Вернером фон Брауном! И здесь мы обнаруживаем параллели с документами аргентинской разведки, сообщавшими о бегстве из Европы самого Бормана под видом священника-иезуита. Совершенно очевидно, что в обоих случаях подразумевалось участие Ватикана. Однако в истории с Каммлером есть одно отличие — он заранее знал о такой возможности бегства.

2. Ник Кук и отряд Люфтваффе «Кампфгешвадер 200»: бегство Каммлера и спасение «Колокола» Мартином Борманом


Но у Каммлера была еще одна возможность бегства, о которой писал польский исследователь проекта «Колокол» Игорь Витковский, и эта версия подтверждается последними исследованиями британского журналиста Ника Кука, результаты которых изложены в его книге «Охота за нулевой точкой». Виковский и Кук отмечали, что Мартин Борман лично обращался к генералу Гансу Каммлеру, в чьем ведении находился отряд Люфтваффе «Кампфгешвадер 200», которому принадлежали все немецкие тяжелые дальнемагистральные транспортные самолеты, четырехмоторные «Юнкерс-290» и единственный уцелевший шестимоторный «Юнкерс-390». Они высказали предположение, что огромный самолет, последний раз сфотографированный в Праге в апреле 1945 г. во время погрузки[254], в тот же период, к которому относятся события предложенного Хидриком сценария спасения Бормана и Мюллера, мог увезти сам «Колокол», документацию проекта (которую Каммлер, вероятно, хранил в штаб-квартире своего секретного мозгового центра в чехословацком Пльзене недалеко от Праги), а также самого генерала. Из Праги самолет доставил генерала и «Колокол» на авиабазу Бодо в Норвегии, а затем без следа исчез в послевоенных секретных проектах в Соединенных Штатах.

Но как я указывал в своей книге «Братство «Колокола», британский исследователь Джефри Брукс утверждает, что конечным пунктом маршрута самолета была не Америка, а Аргентина[255]. В книге «Гитлеровское оружие устрашения: от «Фау-1» до виман» Брук предполагает, что Борман намеренно утаил «Колокол» от союзников.

Другими словами, Борман отдал американцам компоненты атомной бомбы, находившиеся на борту U-234, одновременно подчинив Каммлеру последний «Юнкерс-390», чтобы увезти гораздо более ценный «Колокол» и его документацию в Аргентину, чтобы проект остался в руках нацистов. «Юнкерс-390» был способен совершить беспосадочный перелет из Германии в Аргентину без необходимости дозаправки.

Но так ли было на самом деле?

Как отмечалось выше, Витковский и Кук приводят доказательства, что «Юнкерс-390» направился в Норвегию, а затем предполагают, что оттуда он вылетел в США Но можно ли соотнести перелет в Норвегию с маршрутом в Аргентину?

Оказывается, можно — более того, подобный крюк был просто необходим, поскольку прямой перелет из Чехословакии, где последний раз сфотографировали «Юнкерс-390», в Аргентину проходил бы через воздушное пространство, полностью контролировавшееся союзниками, будь то маршрут через Францию, Италию или Балканы. И только миновав Африку, самолет оказывался в безопасности, когда оставалось преодолеть относительно небольшое расстояние через Атлантику до Бразилии, а затем вдоль побережья до Аргентины. Именно первая часть полета была особенно опасна для такой заметной цели, как огромный «Юнкерс-390».

Но почему Норвегия?

Учитывая важность проекта «Колокол» в иерархии секретного оружия нацистов и явное желание Бормана сохранить контроль партии над проектом и тем разделом физики, с которым он был связан, не говоря уже о стремлении обезопасить руководителя проекта генерала Каммлера и сохранить подробную информацию о проекте, которой тот, без сомнения, владел, полет в Норвегию не лишен смысла. «Юнкерс-390» мог без труда сделать гигантский крюк над относительно спокойной Северной Атлантикой, чтобы попасть в дружественную нацистам франкистскую Испанию. В Испании он мог при необходимости дозаправиться, взять на борт дополнительный груз и пассажиров и вылететь в Аргентину. В свете фактов, которые будут представлены ниже, можно предположить, что некоторые аспекты проекта «Колокол» продолжали разрабатываться в Аргентине нацистскими учеными; лично я склоняюсь именно к этой версии истории «Колокола», генерала Каммлера и последнего полета «Юнкерса-390».

С. Выводы: возможный сценарий


Суммируя все вышесказанное, мы теперь можем описать более широкий сценарий «спасения нечестивой троицы» — Бормана, Мюллера и Каммлера, трех человек, которые, как утверждает приведенная в начале главы цитата, обладали необходимыми знаниями для продолжения любого секретного проекта нацистов по созданию новых видов оружия. Эти трое имели опыт управления значительными денежными суммами и их сокрытия (Борман), могли обеспечить безопасность организации и проектов (Мюллер), а также имели специальные знания и опыт в координации крупных исследовательских проектов, подобных «Колоколу» (Каммлер).

Борман и Мюллер нашли двойников и разработали сценарии «бегство-смерть» для послевоенных следователей, как западных, так и советских, организовали свою эвакуацию самолетом из Берлина в Гамбург, где их забрала подводная лодка. Благодаря тайному соглашению, заключенному непосредственно с американцами — скорее всего, с главой отделения УСС в Цюрихе Алленом Даллесом, — Борман знал, что подводная лодка U-234 будет находиться под тайной защитой американцев, чтобы в целости и сохранности доставить ядерный груз в Соединенные Штаты. Это означает, что как минимум Борман — а вполне вероятно, что и Мюллер с Каммлером, — был осведомлен о действительном положении дел в «Манхэттенском проекте» и знал о недостатке расщепляющегося урана-235, а также о трудностях создания плутониевой бомбы без дистанционных инфракрасных взрывателей, которые могла доставить U-234[256].

Нуждаясь в проекте, для которого не требуются крупные площадки, как для ракетных программ или атомных бомб, но который мог бы принести значительно большие дивиденды, Борман отдал компоненты атомной бомбы, но позаботился об эвакуации «Колокола». Каммлер вместе с «Колоколом» прилетел в Аргентину, где стал ядром независимого нацистского проекта — в чем мы вскоре убедимся. Впоследствии к нему присоединились Борман и Мюллер.

Но прежде чем обратиться к этому проекту, необходимо исследовать еще одно вполне возможное и крайне важное спасение, а также тайный вывоз людей и послевоенную политическую деятельность нацистского интернационала Бормана, чтобы получить общую картину. Теперь становится совершенно очевидно, что содержание научно-фантастических романов Вильгельма Ландига вовсе не фантастика.

ГОСТИНИЦЫ И ВИЛЛЫ ДЛЯ ГИТЛЕРА: возражения против версии о самоубийстве Гитлера

Почему Гитлер, который так беспокоился, чтобы все остальные покинули Берлин, хотел кого-то видеть? Зачем он так стремился поговорить с главой почти несуществующей организации? Официальная версия не в силах объяснить необычайно опасный полет Грейма и Райх. Она также не объясняет, почему их перелет с авиабазы в Рехлине под Берлином в берлинский аэропорт Гатов выполнялся в сопровождении 30- 40 реактивных истребителей — это в буквальном смысле все, что осталось от Люфтваффе. Совершенно очевидно, что цель полета была гораздо серьезнее, чем нас стараются убедить.

Джордан Смит[257]

А. Статья 1964 г. в «Полис газетт»


В 1964 г. газета «Полис газетт» опубликовала статью о спасении самого фюрера, Адольфа Гитлера. Автор, Харви Уилсон, недвусмысленно заявлял следующее:

Впервые посторонний увидел сверхсекретное убежище Гитлера в аргентинской глуши.

Рассказ свидетеля о неприступной крепости нацистов подтверждает факт, обнаруженный и опубликованный «Полис газетт» двенадцать лет назад.

Путешествуя по горной местности в провинции [зачернено] — дикой местности с озерами, водопадами, гигантскими ледниковыми пещерами и поросшими лесом островами, — корреспондент газеты «Лондон дейли экспресс» Джек Комбен обнаружил последний тайный аванпост гитлеровской Германии, в 100 милях к северу от [зачернено].

В 1952 г. «Полис газетт» после получения сверхсекретных докладов разведки союзников и информации, полученной от бывших солдат вермахта, объявила о том, что Гитлер и его любовница Ева Браун сумели бежать из разрушенного Берлина.

Когда поражение Третьего рейха стало неизбежным, ближайший советник диктатора Мартин Борман разработал план спасения Гитлера. В подробности плана был посвящен адмирал Дениц, опытный подводник и командующий военно-морским флотом, который впоследствии хвастался:

«Немецкий подводный флот гордится тем, что его построили для фюрера в другой части света, на земле Шангри-Лa — неприступной крепости».

Эта «неприступная крепость», о которой говорил адмирал Дениц, находилась в центре огромных земельных владений на территории Аргентины, купленных нацистскими агентами в Латинской Америке. «Маленькая нацистская Германия» занимала 10 000 квадратных миль (территория штата Массачусетс) сельскохозяйственных земель в провинциях [зачернено] и [зачернено]. Военизированный лагерь, служивший убежищем Гитлеру, находился к северу от [зачернено].

Посещение нацистского аванпоста

Недавно, в январе 1964 г., корреспондент Джек Комбен отправился в Барилоче, чтобы проверить сообщение о нацистском аванпосте. Вот его репортаж:

«Я вернулся из самого необычного из сохранившихся до сегодняшнего дня аванпостов гитлеровской Германии.

В лагере на берегу быстрой реки [зачернено], в [зачернено]00 милях южнее экватора, в сердце Аргентины, немцы, немки и их дети живут странной и тайной жизнью, подчиняясь стальной дисциплине.

Туземцы не могут проникнуть в лагерь, который лежит близ [зачернено], в 100 милях севернее [зачернено]. Обитателям лагеря запрещено общаться с туземцами. Все мужчины в лагере носят форму, похожую на форму гитлеровского Африканского корпуса, с теми же фуражками с длинными козырьками, которые носила отборная армия Роммеля в Западной пустыне.

Лагерь закрыт для всех ненацистов. Туда не пускают ни одного непрошеного посетителя. Об этом заботится вооруженная охрана. Чтобы обеспечить полную секретность, введена строжайшая почтовая цензура.

Лагерем, сообщает Комбен, по всей видимости, командует седовласый комендант по фамилии [зачернено], которого все зовут Капитаном. Мне удалось узнать, что 0[зачернено] занимал высокий пост в гитлеровской системе связи. Его правая рука — Э[зачернено] Ф[зачернено], бывший эсэсовец».

Фальшивое самоубийство

Когда победоносные войска союзников взяли Берлин, первые донесения из осажденного города свидетельствовали о том, что Гитлер покончил с собой в бункере под рейхсканцелярией. Согласно этим сообщениям, Гитлер и Ева Браун, на которой он женился накануне падения Берлина, совершили самоубийство, а их тела преданные соратники затем вынесли во двор, облили бензином и сожгли.

Эта версия судьбы Гитлера и Евы Браун стала известна всему миру — но вскоре разведка союзников обнаружила, что самоубийство было мистификацией.

Люди из обслуживавшего персонала Гитлера, видевшие его за несколько минут до предполагаемой смерти, давали противоречивые показания в том, что касалось самоубийства.


Статья в «Полис газетт» о спасении Гитлера


 
 

Статья в «Полис газетт» о спасении Гитлера крупным планам


 
 

Информация о том, что Гитлер пережил войну, начала циркулировать почти сразу же после завершения боев в Европе, причем выдвигались самые разные предположения о том, как ему удалось скрыться и куда он направился. Но в статье «Полис газетт» содержится то, чего нет в большинстве рассказов и донесений: конкретные факты. Давайте внимательно рассмотрим их, поскольку эти аспекты могут иметь гораздо большее значение в свете информации, которая будет представлена в третьей части книги.

По прошествии многих лет после окончания войны и составления версии о самоубийстве Гитлера под эгидой британской разведки — об этом чуть позже — разведка союзников, как утверждается в статье, провела расследование и представила «отчеты и информацию, в основу которых легли допросы бывших офицеров вермахта» относительно того, что Адольф и Ева Гитлер бежали из Берлина.

2) План спасения был разработан самим Мартином Борманом — чье возможное бегство из Берлина рассматривалась в предыдущей главе, — которому помогал гросс-адмирал Карл Дениц.

3) Ставшее известным замечание Деница о построенном в «неприступной крепости» немецком флоте, процитированное выше, указывает на самый необычный сценарий, поскольку в наиболее распространенной версии Дениц якобы помещает эту «неприступную крепость» в скованный льдом ландшафт, что вызвало многочисленные предположения о секретной базе в Антарктиде. Однако в версии «Полис газетт» гросс-адмирал просто указал, что крепость расположена «на земле».

4) Местоположение крепости указывается в статье как «центр» обширных владений в Аргентине, купленных нацистскими агентами до окончания войны.

5) В статье заявляется, что регион Аргентины площадью 10 000 квадратных миль находится под полным контролем нацистов, причем в глухих, диких районах.

6) «Крепость» охраняется вооруженными людьми в форме, похожей на форму Африканского корпуса, и для прохода требуется соответствующий документ — этот факт сам по себе свидетельствует о высокой степени организации и обычной структуре командования.

7) Район, о котором идет речь, расположен неподалеку от Сан-Карлос-де-Барилоче, приблизительно в 900 милях к юго-востоку от Буэнос-Айреса.

8) Самоубийства Гитлера и Евы Браун-Гитлер в Берлине были инсценированы. С учетом высказанных в статье предположений об участии Бормана в организации инсценировки, вполне логично заключить, что в данном случае использовался тот же метод — если статья правдива, — что и для спасения самого

Мюллера и Бормана. Это фальшивые стоматологические карты, использование многочисленных двойников, бегство на самолете, запутанная последовательность событий и отрепетированная легенда.

Тщательное рассмотрение приведенных выше пунктов указывает на две возможные области поиска доказательств, а именно: 1) предполагаемое присутствие Гитлера в Аргентине, в окрестностях Барилоче, после окончания войны и

2) роль Мартина Бормана как организатора бегства фюрера. Соображения относительно пребывания Гитлера в Барилоче мы приведем в конце главы. Теперь же обратимся к вопросам, которые вызывает общепринятая версия самоубийства Адольфа и Евы Гитлер.

В. Хотел ли умереть настоящий Адольф Гитлер?


1. Серия статей Джордана Смита в журнале «Нексус»


В номере журнала «Нексус» за март — апрель 2008 г. напечатана серия из трех статей независимого австралийского историка Джордана Смита, который ставит под сомнение общепринятую версию о последних днях Гитлера в Берлине и его самоубийстве. В свете свидетельств и аргументов, представленных мистером Смитом, этот вопрос приобретает важное значение, поскольку в двух предыдущих книгах, посвященных секретному оружию нацистов, я утверждал, что после войны на Западе и в Латинской Америке явно видны следы тайной деятельности своего рода «нацистского интернационала». Более того, в своей последней работе, посвященной возможному спасению высокопоставленных нацистов Бормана, Каммлера и Мюллера, как указывалось в предыдущей главе, я предположил, что в состав могущественного триумвирата, руководившего нацистским интернационалом, входили обергруппенфюрер СС Генрих Мюллер, доктор-инженер Ганс Каммлер и рейхеляйтер нацистской партии Мартин Борман. Более того, этот триумвират представлял собой идеальное сочетание, обеспечивающее функционирование нацистского интернационала в условиях послевоенного времени, а также развитие необычных технологий, исследование которых нацисты начали еще до и во время войны, поскольку эти три человека сосредоточили в своих руках разведывательные, административные и финансовые ресурсы.

Большинству читателей, вероятно, известно, что не так давно Ричард С. Хогланд и Майк Бара в своем бестселлере «Темная миссия: секретная история НАСА» (Dark Mission: The Secret History of NASA) предложили еще один взгляд на возможность продолжения идеологии и технологии нацистов. Как я отмечал в двух своих книгах, посвященных секретному оружию нацистов, существование и сила этого послевоенного нацистского интернационала позволяют логически объяснить вырождение американской культуры и политики и появление в них фашистских тенденций, а также формирование «общества стукачей», в которое превратилась Америка. Кроме того, в книге «Братство «Колокола» я предложил метод объяснения и интерпретации многих странных — и по-другому необъяснимых — событий в период после окончания войны и вплоть до убийства Джона Фицджеральда Кеннеди.

При работе над книгой «Черное Солнце Третьего рейха» я не верил в возможность спасения Адольфа Гитлера и его бегства из Берлина. Но статьи Джордана Смита, и особенно последняя, поднимают ставки достаточно высоко, чтобы я задумался над этой идеей и оценил более широкие последствия такого сценария в контексте спасения Бормана, Мюллера и Каммлера. А что, если фюрер действительно спасся? И как это повлияло бы на послевоенный нацистский интернационал и его тайные цели, власть, влияние?

Статья Джордана в номере журнала «Нексус» за март — апрель 2008 г. начинается с упоминания об одной проблеме в стандартной послевоенной версии о самоубийстве Гитлера, которая была по большей части составлена Хью Тревор-Роупером по заданию британской разведки. Камнем преткновения являлся скептицизм советской стороны по поводу всей версии «смерти Гитлера в Берлине»; в связи с этим следует вспомнить убежденность Сталина в том, что Мартин Борман также покинул Рейх, о чем мы упоминали в предыдущей главе.

Третья, и последняя, статья из серии Джордана Смита возвращает нас к следующему событию: 8 мая 1945 г. американский военный корреспондент в Берлине, некто Джозеф У. Григг, сообщил о том, что найдено тело Гитлера. Однако 10 мая тот же Григг сообщил, что еще четыре тела, «почерневшие, обожженные и, похоже, подходившие под описание Гитлера», были извлечены из-под развалин рейхсканцелярии[258]. Ирония заключается в том, что все это очень напоминает четыре разные версии гибели генерала СС Ганса Каммлера, о которых я писал в книге «Черное Солнце Третьего рейха» и которые кратко изложены в предыдущей главе. В течение следующих пяти дней Григг сообщил, что количество предполагаемых тел Гитлера возросло до шести, и корреспондент был вынужден признать, что русские не в состоянии уверенно идентифицировать тело, а значит, получить убедительные доказательства смерти Адольфа Гитлера!

Советская сторона, отмечает Смит, продолжала настаивать на своем скептицизме. Не кто иной, как сам маршал Жуков 9 июня 1945 г. во время пресс-конференции, на которой присутствовали представители британской, французской и американской прессы, признал, что русские «не нашли трупов, которые могли бы принадлежать Гитлеру». Маршал прибавил, что он не исключает возможности бегства Гитлера из Берлина на самолете[259]. В трудное положение союзников ставил также хорошо известный факт, что во время Потсдамской конференции Сталин говорил нескольким членам американской делегации, что он уверен в спасении Гитлера.

Завершая обзор трудностей, связанных с мнением русских, Смит также указывает, что после того, как они все же решили идентифицировать два тела как Гитлера и Еву Браун, трупы захоранивали и перезахоранивали не менее трех раз — сначала в неизвестном месте в Берлине, затем их перевезли в городок Финов в Советском Союзе, а потом вернули в Германию и перезахоронили в Ратенау. Но и после этого путешествие тел не закончилось, поскольку их еще раз эксгумировали и перенесли в Фридрихсхафен. Как отмечает Смит, «трудно объяснить это посмертное путешествие, будь русские уверены, что найденные тела действительно принадлежат чете Гитлеров»[260].

Источниками версии о самоубийстве, как указывает Смит, были шофер Гитлера Эрих Кемпка и заместитель доктора Геббельса в министерстве пропаганды доктор Фриче. По мнению Смита, это усиливает сомнительность всей легенды о самоубийстве, поскольку Лондон и Вашингтон, всю войну утверждавшие, «что нацисты — бессовестные лжецы», по отношению к версии самоубийства — несмотря на то что одним из ее источников был заместитель Геббельса! — «не проявили никакого скептицизма». Другими словами, «любой нацист, заявлявший о том, что знает о самоубийстве Гитлера, мог не беспокоиться, что в правдивости его слов усомнятся. Разумеется, все нацисты были лжецами — за исключением тех, кто сообщал союзникам то, что они хотели услышать»[261].

Смит также указывает на другие серьезные проблемы, связанные с версией самоубийства, в частности, имеющие отношение к личности самого известного ее защитника. Это Тревор-Роупер — тот самый Тревор-Роупер, который в 1980-х гг. был вовлечен в фабрикацию поддельных дневников Гитлера[262]. Другими словами, Смит предполагает, что исследовательские возможности Тревор-Роупера не соответствуют поставленной задаче, поскольку он не имел доступа к тем, кто находился в бункере Гитлера и попал в плен к русским, и опирался на американское изложение протоколов допросов пленников. Поэтому, отмечает Смит, Тревор-Роупер полностью попал под влияние сфабрикованного американцами интервью с Ханной Райх, знаменитым пилотом-инструктором Гитлера. Однако сама Райх впоследствии категорически отрицала интервью, о чем недвусмысленно сказано в книге Тревора-Роупера: «Когда американцы меня отпустили, я прочла книгу Тревора-Роупера «Последние дни Гитлера». Через всю книгу красной линией проходит рассказ свидетеля тех событий Ханны Райх о последних днях в бункере. Я никогда этого не говорила. Я никогда этого не писала. Я никогда этого не подписывала. Это они придумали сами. Гитлер умер в высшей степени достойно»[263].

Упоминание о Ханне Райх и ее отрицании интервью, о чем пишет Тревор-Роупер, привлекает внимание к самой заметной странности в версии о самоубийстве. Это отчаянный и опасный полет ее самой и генерала Роберта Риттера фон Грейма на самолете «Физелер шторх» в Берлин в конце апреля 1945 г., а также искусное приземление маленького разведывательного самолета на бульваре под обстрелом русской артиллерии. Версия Тревор-Роупера многим из нас знакома по известному кинофильму «Гитлер: Последние десять дней» с сэром Алеком Гиннесом в роли постепенно сходящего с ума Гитлера, который уже не представляет истинного положения дел на фронте, живет в бункере среди своих безумных фантазий, отчаянно цепляется за власть и до последней минуты заставляет окружающих исполнять свои самые странные прихоти.

Как было продемонстрировано в предыдущей главе, Гитлер поручил Райх привезти генерала фон Грейма в Берлин, чтобы назначить его главой Люфтваффе после того, как Геринг попытался стать во главе правительства и был объявлен предателем. В кинофильме растерянные Райх и фон Грейм не верят — и вполне обоснованно, — что рисковали жизнью из-за такого пустяка. Намек понятен: Гитлер сошел с ума, а сам полет был авантюрой.

Однако здесь можно заметить серьезное несоответствие — как уже отмечалось в предыдущей главе — и все признаки того, что это просто легенда. Смит пишет:

Почему Гитлер, который так беспокоился, чтобы все остальные покинули Берлин, хотел кого-то видеть? Зачем он так стремился поговорить с главой почти несуществующей организации?[264] Официальная версия не в силах объяснить необычайно опасный полет Грейма и Райх. Она также не объясняет, почему их перелет с авиабазы в Рехлине под Берлином в берлинский аэропорт Гатов выполнялся в сопровождении 30—40 реактивных истребителей — это в буквальном смысле все, что осталось от Люфтваффе. Совершенно очевидно, что цель полета была гораздо серьезнее, чем нас стараются убедить[265].

Смит даже говорит о том, что именно Картер Хидрик выдвинул предположение, что полет предназначался для тайной эвакуации Мартина Бормана из Берлина! Следует также отметить и новую подробность — Смит предполагает, что самолет сопровождали от 30 до 40 истребителей. Если это соответствует действительности, значит, уже практически не существующие Люфтваффе под командованием только что назначенного и повышенного в звании фельдмаршала фон Грейма сделали все возможное, чтобы самолет с грузом — неважно, что или кого он перевозил, — не был сбит и совершил посадку именно в пункте назначения[266].

Смит даже приводит свидетельство очевидца, солдата из Гитлерюгенда, который по эсэсовской радиоточке в Берлине слышал сообщение, что Гитлер получил подарок ко дню рождения и благополучно был вывезен из Берлина Ханной Райх на том самом самолете «Физелер шторх»! Далее о маршруте полета рассказывает сама Ханна Райх: она вернулась в Рехлин, где фон Грейм «присутствовал на совещании». Оттуда она вместе с фон Греймом вылетела в штаб-квартиру адмирала Карла Деница в Плене, затем в Доббин, где находилась штаб-квартира фельдмаршала Кейтеля, затем в Любек и снова в Плен, чтобы увидеться с Деницем. Оттуда Райх и Грейм совершают свой самый странный полет — в местечко Кениграц в чехословацкой Богемии! Может быть, этот последний участок маршрута имел отношение к координации действий с группой Каммлера, причем сообщение требовалось доставить лично, а не посредством ненадежной радио- или телефонной связи? Не исключено.

Другими словами, реконструкция Смита и воспоминания самой Райх свидетельствуют, что ее полет связывал все главные фигуры в сценарии бегства Хидрика, а кроме того, последний участок маршрута приводит ее к мозговому центру Каммлера по разработке секретного оружия. Все это очень похоже на последнюю координацию действий, которая не могла быть доверена обычной телефонной и радиосвязи главнокомандования, потому что речь шла о транспортировке людей.

Этим заканчивается серия из трех статей Смита и начинаются реальные вопросы, поскольку если предположить, что Гитлер действительно остался жив и, более того, благополучно покинул Германию и Берлин, то куда он направился? И что он делал после прибытия на место? Было бы абсолютно нелогично предположить, что пункт назначения находится в Европе. Самый известный военный преступник в истории, пять с половиной лет разорявший Европу, просто не мог бы найти безопасное убежище на континенте. Приютить его могла только франкистская Испания, но там он стал бы легкой добычей для «отрядов специального назначения» как западных держав, так и русских.

Единственная возможность найти относительно надежное и гостеприимное убежище — это Латинская Америка. Здесь обстановка была более безопасной, особенно с учетом симпатий к нацистам латиноамериканских правительств в целом и одного из них в частности, о чем пойдет речь в следующей главе.

2. Две возможности


Осталось всего две возможности — достаточно необычные, но заслуживающие упоминания. Одно из мест, куда мог направиться бывший фюрер окончательно разбитого Великого германского рейха, — это предполагаемая секретная база в Антарктиде. Даже признавая крайне малую вероятность того, что подобная база действительно существовала, невозможно представить, чтобы Гитлер, к тому времени уже привыкший жить в роскоши, довольствовался спартанскими и, вне всякого сомнения, тесными апартаментами в окружении многих миль холода и льда и меню из морских львов и пингвинов! Тогда остается последняя возможность — бегство Гитлера координировалось не только Борманом и его подручными с использованием таких проверенных методов, как двойники, сфабрикованные стоматологические карты и так далее, но и сторонними людьми, которые решили принять и спрятать фюрера в «благодарность за хорошую работу». По этой версии, Гитлер, в сущности, был спрятан теми людьми, которые привели его к власти. Для этого потребовалось молчаливое одобрение великой державы, обладающей достаточными ресурсами по части разведки и безопасности, чтобы так долго скрывать такую важную тайну и на протяжении десятилетий поддерживать легенду, которая теперь начинает выглядеть так же неубедительно, как версия об убийстве в Далласе, штат Техас, в 1963 г.

Таким образом, из всех возможных версий наиболее вероятными — если спасение действительно имело место — являются две, и все они оканчиваются словом «Америка».

Однако, как будет показано ниже, наиболее вероятная версия связана с Латинской Америкой и самой гостеприимной для нацистского интернационала страной — Аргентиной и ее диктатором Хуаном Доминго Пероном.

С. Снова к истории Веласко: спасение Гитлера и смерть Евы Браун


Предположения дона Анхеля Алькасара де Веласко относительно бегства Бормана из Берлина — и организации им спасения Гитлера — уже рассматривались в предыдущей главе. Однако некоторые подробности этой версии необходимо проанализировать более тщательно. Ниже приводятся соответствующие фрагменты версии Веласко, изложенные в его письме основателю организации «Шаркхантерс интернэшнл» Гарри Куперу:

Из того, что мне сообщил Борман и что я сам видел в последние часы пребывания в бункере, мне удалось составить практически удовлетворительную картину того, что на самом деле случилось с Гитлером. Я знаю, что многие люди, оставшиеся в бункере после моего ухода (sic), давали свои объяснения случившегося, и их свидетельства, возможно, более приемлемы, чем мое. Я не собираюсь их дискредитировать.

Это моя реконструкция, основанная на известных мне фактах. Через несколько минут после того, как Гитлер исчез на лестнице, ведущей к выходу из бункера, я сам видел, как три офицера СС провели в личные покои фюрера человека, похожего на Гитлера фигурой и чертами лица. Ни для кого не было секретом, что среди обслуживающего персонала Гитлера имелся его двойник.

В разговоре со мной Борман настаивал, что Гитлера, пребывавшего под воздействием наркотиков, вывезли из бункера 21 апреля — в день, когда мы с ним поздоровались за руку в коридоре. Борман никак не объяснил тот факт, что многочисленные свидетели, которым можно доверять, утверждали, что видели Гитлера в бункере и разговаривали с ним вплоть до самоубийства 30 апреля; остается предполагать, что создатель мифа о самоубийстве Гитлера позаботился о том, чтобы всех тщательно проинструктировали.

Мне оставалось лишь верить, что именно двойнику Гитлера через девять дней после моего ухода из бункера предстояло сыграть самую главную роль в истории нацизма. Именно этому человеку выстрелили в рот, одели в мундир Гитлера и в тот же день вместе с Евой Браун сожгли в саду рейхсканцелярии[267].

Далее Веласко более подробно останавливается на том, почему Борман приказал дать Гитлеру наркотики и почему Ева Браун-Гитлер не бежала вместе с фюрером.

Борман ocтавил указания, чтобы при необходимости фюреру насильно дачи наркотики и вывезли из Берлина. Именно это и произошло.

Когда Борман появился в бункере последний раз, Гитлер все еще был полон решимости остаться и, если потребуется, умереть, защищая столицу вместе с призрачными легионами, которые существовали только в его воображении. Но Борман уже взял власть в свои руки и приказал, чтобы Гитлера и Еву Браун эвакуировали из бункера. Обоим насильно дали наркотики, что привело к смерти Евы Браун.

Осознание того, что Борман нарушил последнюю волю фюрера, поразило нас. Казалось невероятным, что Мартин Борман, верно служивший фюреру на протяжении двадцати лет, способен совершить «поворот кругом». Мне пришлось ждать почти год, прежде чем я от самого Бормана узнал истинную причину поступка, выглядевшего как предательство[268].

Веласко узнал, почему Борман дал наркотики Гитлеру и Еве Браун, только на борту «черной» подводной лодки без опознавательных знаков, направлявшейся из Испании в Аргентину.

Там Борман якобы сообщил Веласко причины насильственной эвакуации фюрера из бункера и из Берлина.

Затем он поведал мне невероятную историю спасения Гитлера. Он сказал:

«Слушайте меня внимательно и запоминайте мои слова. Это правда. Когда Адольф Гитлер покинул бункер, он почти не осознавал, что происходит. После многих месяцев битвы с врагам на поле боя и предательства в собственном лагере[269] он был истощен как физически, так и психологически.

Тем не менее он все время говорил мне о своей решимости умереть вместе с немецкими солдатами, окружавшими его. Я не мог позволить, чтобы это случилось. Гитлер был олицетворением национал-социализма. Они друг без друга не выжили бы. По крайней мере, тогда.

К 21 апреля (1945 г.) стало очевидно, что война проиграна. Нужно было отменить волю фюрера и эвакуировать его из бункера. Я организовал его тайную эвакуацию из Берлина в Роттах-Эрген в сопровождении офицеров, подчинявшихся лично мне. Лишь несколько человек, кроме меня, знали, что фюрер там, и я был уверен, что эти люди будут хранить тайну его бегства столько, сколько потребуется.

Из Роттаха его провезли через всю Германию, а затем морем тайно доставили в Норвегию. Двое моих агентов держали его в месте, удаленном на много миль от ближайшей деревни, пока все не было готово, чтобы покинуть Европу».

Я спросил: «А как насчет Евы Браун и самоубийства? »

«Еву Браун не переправляли в Норвегию. К несчастью, у нее случилась передозировка наркотиков, от которой она впоследствии умерла. А что касается самоубийства, то именно я придумал историю, что Гитлер и Ева Браун совершили самоубийство, а их тела были облиты бензином и сожжены. Свидетели, подтвердившие эту версию, были тщательным образом проинструктированы».

Борман наклонился ко мне через стол: «Я знаю, что Гитлер не умер. Я также знаю, что он жив, но в данный момент большего я вам сказать не могу». Мне пришлось довольствоваться этим[270].

Если бы мы опирались только на рассказ Веласко, то всю историю можно было бы отбросить как чистую фальсификацию, несмотря на соответствующее фактам утверждение о присутствии гросс-адмирала Деница в Берлине в тот самый день, когда Гитлера якобы насильно вывезли из бункера и заменили двойником.

1. Анализ и согласование сценариев


Если взглянуть на рассказ Веласко в более широком контексте (1) предложенной Картером Хидриком правдоподобной реконструкции сценария бегства Бормана и Мюллера из Берлина ночью 30 апреля на самолете «Физелер шторх», пилотируемом Ханной Райх и Робертом фон Греймом, (2) вопросов, возникающих по поводу публичных документов и общепринятой истории, которые были подняты Джорданом Смитом в журнале «Нексус», и (3) статьи 1964 г. в газете «Полис газетт» о присутствии Гитлера в окрестностях аргентинского города Барилоче, то выясняется, что подробности его истории требуют более тщательного и подробного изучения.

Внимательное прочтение и анализ приведенных выше выдержек из предположений Веласко приводят к следующим выводам:

1) По приказу Бормана Гитлера насильно вывезли из Берлина; это произошло 21 апреля 1945 г., за девять дней до «самоубийства» 30 апреля, на котором настаивает официальная версия.

2) Гитлеру — и Еве Браун — насильно ввели наркотики, чтобы осуществить эту операцию.

3) Проверенная схема Бормана и Мюллера, предполагавшая использование двойников, применялась не только для их бегства, но и для спасения Гитлера.

4) Ева Браун умерла от передозировки наркотиков, которые должны были обеспечить эвакуацию ее самой и Гитлера.

5) Борман тщательно проинструктировал остававшихся в бункере людей — предположительно в период между отъездом Гитлера 21 апреля и собственным бегством (согласно сценарию Хидрика) 30 апреля, — снабдив их легендой о самоубийстве.

6) Гитлер скрылся в Норвегии, а затем — предположительно прямым или окольным путем на подводной лодке (отсюда передача власти Деницу) — в каком-то надежном убежище за пределами Европы.

7) Борману Гитлер был нужен живым, «по крайней мере, тогда», как выразился Веласко, чтобы обеспечить ближайшее будущее нацизма.

Если сравнить этот достаточно простой список предположений Веласко с общепринятой версией и принять во внимание ее смысл, то можно прийти к следующим выводам, ни один из которых не противоречит реконструкции Хидрика, касающейся спасения Бормана и Мюллера; более того, в обоих сценариях совпадают и используемые методы, и маршруты бегства.

1) Рассмотрим сначала вопрос о передозировке Евы Браун. Согласно общепринятой версии, скромная гражданская церемония бракосочетания Евы Браун и Гитлера проходила в бункере рано утром 30 апреля. Приблизительно двенадцать часов спустя Ева раскусила капсулу с цианистым калием, покончив жизнь самоубийством. Гитлер последовал ее примеру, якобы выстрелив себе в висок или — по другой версии — в рот. Дежурному офицеру СС, который обслуживал их, было приказано подождать десять минут после пистолетного выстрела, а затем войти в комнату. Тела следовало вынести и сжечь.

Однако по твердому убеждению Сталина, Борман бежал вместе с двумя другими мужчинами и одной женщиной, вероятнее всего, как мы видели, 30 апреля 1945 г. на самолете Ханны Райх и генерала Риттера фон Грейма. Женщиной должна была быть Райх (и действительно, без нее нельзя было обойтись, поскольку только она могла пилотировать самолет — фон Грейм был ранен во время полета в город). Таким образом, Ева Браун не бежала на самолете 30 апреля, а, по утверждению Веласко, не спаслась вообще.

Можем ли мы это подтвердить?

В данном случае речь опять-таки идет о теоретической вероятности, в основе которой лежит сочетание всех свидетельств — официальной версии, сценария Хидрика и предположений Веласко. Согласно общепринятой версии, Ева Браун, ставя подпись в брачном свидетельстве, подписалась прежней фамилией, но затем осознала, что она теперь фрау Гитлер, зачеркнула девичью фамилию и вместо нее написала «Гитлер». Считается, что это обычная человеческая ошибка.

Но возможно и другое объяснение. Если Борман действительно заменил Гитлера двойником и не собирался спасать Еву Браун, то в эти последние дни ему было необходимо держать Еву под воздействием наркотиков, чтобы трюк с двойником прошел незамеченным. Более того, само «бракосочетание» между фальшивым Гитлером и Евой Браун могло быть организовано как часть легенды. В этом случае неверная подпись «Ева Браун» в брачном свидетельстве была не обычной человеческой ошибкой, а обуславливалась наркотическим опьянением. При знакомстве с рассказом Веласко возникают подозрения, что «передозировка» Евы Браун была не случайной — Борман намеренно принес ее в жертву, чтобы сделать всю историю правдоподобной и сократить количество лишнего персонала, который ему требовалось тайно вывезти из Берлина.

2) Во-вторых, следует принять во внимание весь рассказ Веласко, потому что совершенно очевидно, что к тому времени, когда Гитлеру насильственно ввели наркотики, всем распоряжался уже именно Борман, а не Гитлер. Другими словами, под предлогом преданности фюреру и делу нацизма Борман накачал Гитлера наркотиками и вывез из бункера, фактически совершив государственный переворот.

В рассказе Веласко есть еще один момент, свидетельствующий в пользу этой версии, — он настаивал, что гросс-адмирал Дениц присутствовал не только в Берлине, но и в бункере именно в тот день, 21 апреля 1945 г., когда совершался государственный переворот. Если Веласко говорит правду и мы верно оценили последствия этого, то адмирал должен был находиться в Берлине, чтобы согласовать детали легенды, а также переправки Гитлера в Норвегию, поскольку отвечал за нее именно он. Такие деликатные вопросы невозможно было доверить телефонной или радиосвязи, поскольку сообщение могло быть перехвачено и расшифровано союзниками. Для того чтобы замысел удался, следовало исключить случайности. Таким образом, исходя из внутренней логики ситуации, эта часть рассказа Веласко — независимо от совпадения с версией основателя организации «Шаркхантерс» Гарри Купера — выглядит правдоподобной.

Более того, она позволяет по-новому взглянуть на трения между Деницем — который сохранял верность Гитлеру из чувства воинского долга и чести — и Борманом, которые были связаны не только с передачей власти Деницу, но и с контролем над подводной лодкой U-234. Разногласия между

Борманом и гросс-адмиралом могли быть урегулированы во время посещения бункера Деницем 21 апреля 1945 г. Таким образом, вся эта странная борьба за контроль над U-234 между бункером фюрера и Деницем, о которой рассказывалось в предыдущей главе, могла быть просто частью головоломки, предназначенной для того, чтобы запутать союзников, если они перехватят радиосообщения. После того как 21 апреля был приведен в исполнение план государственного переворота, Борман заставил Гитлера — или его двойника, что абсолютно неважно — подписать последние распоряжения и политическое завещание, нужные Борману. Именно в этом аспекте следует рассматривать свидетельство Веласко о признании Борманом причин, которые заставили его насильно вывезти Гитлера из бункера. Борману просто нужен был живой Гитлер как символ сохранения нацизма, а также организации, которую он создавал и которую собирался контролировать единолично.

Другими словами, по мнению Бормана, Гитлер был нужен... пока.

3) И наконец, необходимо проанализировать, что нам дает маршрут бегства совместно со сценарием Хидрика и статьей в «Полис газетт». Если Гитлера действительно тайно вывезли в Норвегию, то несложно прийти к заключению, что он оказался на борту U-234 до того, как подводная лодка покинула Норвегию и вернулась в Германию за Борманом и Мюллером. Естественно, Борман не информировал своих американских партнеров, что на борту подводной лодки кроме урана-235 и ценных взрывателей инфракрасного действия находится не только он сам и Мюллер, но и Гитлер! Таким образом, под защитой американцев, которую они должны были обеспечить для U-234, он умудрился — если все наши в высшей степени умозрительные предположения верны — вывезти в безопасное место не только себя и Бормана, но и само олицетворение нацизма — Адольфа Гитлера.

Признавая, что предложенное выше согласование различных сценариев носит чисто теоретический характер, необходимо отметить, что истинность или ложность данной схемы нисколько не уменьшает правдоподобие сценария Хидрика и вероятность спасения Бормана и Мюллера. Они остаются неизменными независимо от истинности предположений Веласко.

Тем не менее совершенно очевидно, что основные пункты сценария Веласко не только без труда согласуются с реконструкцией Хидрика, но и соответствуют методам, которыми пользовались Борман и Мюллер.

2. Подтверждения из Аргентины


А как обстоит дело с конечным пунктом маршрута? Существуют ли свидетельства, подтверждающие информацию статьи 1964 г. в «Полис газетт», в которой утверждалось, что Гитлер находится где-то в окрестностях аргентинского города Барилоче, и указывающие на то, что предположения Веласко могут оказаться правдой?

К сожалению, существуют.

Основатель организации «Шаркхантерс» Гарри Купер возглавил экспедицию в Аргентину, в поселок, который он назвал «Штадт». Купер намеренно не говорит, где находится это место, чтобы защитить ни в чем не повинных людей. В сопровождении аргентинского гида он посетил место, которое называлось просто «Эстансия», или «ранчо», — довольно большой поселок. Купер рассказывает о своей встрече с управляющим ранчо.

Мы мило беседовали, пока не сказали управляющему, что один из наших товарищей разговаривал с женщиной, которая много лет назад работала здесь поваром, и она сообщила, что хорошо помнит, как готовила для Адольфа Гитлера и Евы Браун, когда они зимой (июль, август, сентябрь 1945 г., через несколько месяцев после предполагаемого самоубийства в Берлине) приезжали в «Эстансию».

Он посмотрел на нас пустым взглядом. Мы спросили, может ли он подтвердить информацию, что Гитлер бывал в «Эстансии».

Управляющий без труда мог бы уклониться от ответа и просто сказать, что он слишком молод, а война случилась задолго до его рождения. Однако он произнес:

«Мне запрещено об этом говорить»[271].

Помимо того факта, что предполагаемое присутствие Евы Браун-Гитлер в «Эстансии» противоречит свидетельству Веласко, мы получаем общее подтверждение статьи в «Полис газетт» из нового устного источника: управляющего ранчо в Аргентине, который явно что-то знал, но боялся рассказать.

Вопрос в том, кто оказывал на него давление?

Однако из статьи в «Полис газетт» мы узнали нечто большее: по слухам, Гитлер находился в пределах 100 миль от Барилоче.

Запомним это название, поскольку если теперь подтверждение выглядит не очень убедительным, то в третьей части книги мы обратимся к другим событиям в Барилоче, которые привлекают внимание...

ТАЙНЫЙ ВЫВОЗ ЛЮДЕЙ: Хуан Доминго Перон и связь с Ватиканом

Оглушительный успех Перона на выборах 24 февраля 1946 г. создал условия для массовой эвакуации беглых нацистов из Европы в Аргентину.

Юки Гони[272]

Представленные выше свидетельства указывают, что нацисты в поисках убежища бежали из Европы, чаще всего в Латинскую Америку и на Ближний Восток, используя франкистскую Испанию в качестве перевалочного пункта. Учитывая масштаб стратегического плана эвакуации Бормана, требовалось переместить в безопасные нейтральные страны не только гигантский ликвидный капитал и активы, но также огромное количество технической информации, многочисленный персонал и ресурсы. Разумеется, связи Бормана среди руководства корпораций, приобретенные благодаря близким отношениям с главой «И.Г. Фарбен» Германом Шмитцем, обеспечивали ему прекрасные возможности для создания сети подставных фирм и взаимосвязанных советов директоров, чтобы перевести наличность из Европы. А возможность напрямую контролировать несколько «черных» подводных лодок позволяла переместить и материальные активы.

Однако для эвакуации персонала, оборудования, документов и чертежей требовалось кое-что еще. Борман не мог обойтись без посторонней помощи.

Возникает очень важный и до сих пор не изученный вопрос о том, кто находился на другом конце цепочки по нелегальному вывозу нацистов из Европы. В этой связи было много сообщений о роли Ватикана в этих операциях, и далее мы покажем, что связь с Ватиканом действительно имела место. Однако бегущим из Европы нацистам требовалось убежище, особенно если Борман рассчитывал, что его нацистский интернационал продолжит независимые научные исследования, начатые в Третьем рейхе, а также будет играть важную, хотя и тайную, роль в послевоенной политике.

Это предположение позволяет составить список точных критериев, которым должна была удовлетворять нацистская база, — с учетом намерения продолжать независимые исследования, а также желания влиять на экономику и политику с целью возрождения нацизма. Борману требовались:

1) Нейтральная страна, достаточно большая, с пустынными или удаленными районами, чтобы тайно принять большое количество людей.

2) Страна должна быть доступной.

3) Правительство должно симпатизировать нацизму и мириться с присутствием большого числа нацистов.

4) Страна должна быть технически достаточно развитой, чтобы поддерживать исследовательские проекты, которые намеревался осуществить нацистский интернационал, или при необходимости способной импортировать сложное оборудование при помощи связей немцев в деловых кругах.

5) Внутри страны должно быть достаточно свободной территории, чтобы спрятать подобный проект или, в крайнем случае, по возможности не привлекать к нему внимания общества; по этой причине из рассмотрения исключается даже франкистская Испания, не говоря уже о Швеции, Португалии и т. д. Другими словами, европейская база для нацистского интернационала, в особенности для любого исследовательского проекта, который нацисты желали продолжать, абсолютно исключена.

6) В стране должен присутствовать немецкий бизнес, что позволит без труда переводить средства на нацистские счета и снимать их, а также перевести материальные активы в ликвидный капитал.

К списку следует добавить еще один пункт, учитывающий известные факты участия Ватикана в организации бегства нацистов:

7) Скорее всего, это должен быть район с преобладанием населения, принадлежащего к римско-католической церкви.

Если внимательно изучить этот список, сразу же бросается в глаза, что Латинская Америка удовлетворяет большинству критериев. Однако условие симпатий правительства к нацистам сужает перечень стран до Чили, Аргентины, Боливии, Парагвая и, с некоторыми оговорками, Бразилии. Из этой пятерки выделяется одна страна, что и подтвердится в процессе последующего анализа.

Это Аргентина.

А. Полковники, полковник и начало ухаживания


Аргентинский журналист и исследователь Юки Гони в своей книге «Реальная ODESSA: как Перон переправлял нацистских военных преступников в Аргентину» заполнил очень важный пробел в многочисленной литературе, посвященной нелегальной переправке нацистов. В ней раскрываются неизвестные факты участия Аргентины в этих тайных операциях и той роли, которую играл аргентинский диктатор Хуан Доминго Перон в перевозке нацистов в страну и предоставлении им убежища. Тщательно изучив сохранившиеся в национальных архивах документы, связанные с этой деятельностью, Гони показал, что нелегальная переправка людей не могла быть успешной без поддержки правительства этой латиноамериканской страны, которое обладало ресурсами для принятия сотен — если не тысяч — нацистов. В процессе исследований, как мы вскоре убедимся, он также продемонстрировал, что планы Бормана по продолжению начатых нацистами исследований не могли осуществиться без помощи аргентинского диктатора, хотя сам Гони не верил, что Борман сумел бежать из Берлина[273]. Вопрос об участии Бормана в продолжении независимых нацистских проектов рассматривается в третьей части данной книги, но выявление роли Перона в организации бегства нацистов в Аргентину поможет раскрыть политические мотивы недостойных действий самого диктатора и понять, почему Перон пожелал спонсировать нацистские исследования в своей стране.

1. История вопроса

а. Перон в Европе

По признанию самого Перона, когда он диктовал мемуары во время ссылки во франкистскую Испанию между окончанием второго срока президентства и триумфальным возвращением в Аргентину в 1970-х гг., у него были серьезные опасения относительно справедливости Нюрнбергского процесса:

В то время в Нюрнберге происходило нечто, что лично я считал позором и горьким уроком для человечества... Я был уверен, что аргентинский народ также считает Нюрнбергский процесс позором, недостойным победителей, которые

вели себя так, словно они не одержали победу. Теперь мы понимаем, что они (союзники) заслуживали поражения в войне. Во время своего правления я часто выступал против Нюрнберга, этого произвола, которого история нам не простит![274]

Независимо от юридических и моральных достоинств Нюрнбергского процесса или отсутствия таковых — достаточно вспомнить об участии в нем представителей сталинского режима в качестве судей — отношение Перона явно не изменилось и через много лет после окончания его двух первых президентских сроков.

Независимо от того, когда и по каким причинам у Перона впервые появились симпатии к нацизму и Третьему рейху, не приходится сомневаться, что укрепились они в 1938 г., когда молодой Перон, в то время офицер аргентинской армии, был направлен в Европу. Посетив несколько европейских стран в качестве наблюдателя, он завязал многочисленные связи в фашистской Италии и в Германии. По мнению Гони, Перон побывал в Европе и в 1942 г., пройдя курс подготовки в армии Муссолини. Гони также обращает внимание, что Перон удостоился аудиенции у Папы Пия XII (Эудженио Пачелли) и встречался с аргентинским послом по особым поручениям Хуаном Карлосом Гойенече, который был отправлен со специальной миссией в Берлин аргентинским президентом Кастильо[275].

b. Аргентина и страны «оси»

Аргентинский режим Кастильо начал заигрывать с державами «оси», и особенно с нацистской Германией, в период крупных успехов коалиции летом 1942 г., когда гитлеровские армии продолжали углубляться на территорию Советской России, а Африканский корпус Роммеля пересек Ливийскую и Египетскую пустыни. «Слабый гражданский президент» Кастильо балансировал на дипломатическом канате, тщательно поддерживая «видимость нейтралитета, в то время как его гражданские и военные советники игнорировали обычные дипломатические каналы и стремились установить прямые контакты с Берлином»[276].

В данном случае дипломатические каналы обходил аргентинский посол по особым поручениям, молодой католик-националист, дед которого некогда избирался президентом Уругвая, а отец до Второй мировой войны был мэром Буэнос-Айреса[277]. Посла звали Хуан Карлос Гойенече, и он был близким другом и доверенным лицом полковника Хуана Доминго Перона. Кроме того, Гойенече поддерживал тесные связи с сотрудниками внешней разведки СС, наводнившими Аргентину до и во время войны[278]. Как отмечает Гони, эта агентурная сеть «была связана с Берлином посредством сети подпольных передатчиков, известной как «сеть Боливара» и покрывавшей всю страну»[279].

В 1942 г. Гойенече прибыл в Европу через франкистскую Испанию и направился в Италию. Там он, как указывает Гони, используя дипломатические связи в Испании, сумел завязать близкое знакомство с кардиналом Джованни Монтини[280], который в то время занимал должность государственного секретаря Святого престола. К фигуре Монтини мы еще вернемся, а теперь лишь заметим, что именно он был избран Папой Павлом VI и стоял за решениями Второго Ватиканского собора.

2. Аргентинский посол по особым поручениям и фон Риббентроп


Из Италии Гойенече в конечном итоге отправился в пункт назначения, Берлин, куда прибыл в октябре 1942 г. Оказавшись в Берлине,

он со своим старым приятелем Готфридом Сандстеде, бывшим пресс-атташе немецкого посольства в Буэнос-Айресе, сразу же поехал в «Голубую дивизию» Франко, сражавшуюся на Восточном фронте. Сандстеде был агентом Шелленберга, и ему пришлось покинуть Аргентину, когда его шпионская деятельность стала очевидной[281].

По возвращении в Берлин Гойенече связался с сотрудниками латиноамериканского отдела министерства иностранных дел Германии, после чего была организована встреча между послом по особым поручениям и министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом.

Эта встреча проходила 30 ноября 1942 г. в поместье фон Риббентропа в Вестфалии и, по словам Гони, продолжалась несколько часов, причем Готфрид Сандстеде выступал в качестве переводчика между Гойенече и Риббентропом[282]. Цель визита Гойенече весьма показательна — он стремился заручиться помощью и поддержкой Германии «националистическому кандидату на предстоящих выборах 1943 г. ...а если он проиграет, то перевороту, который позволит сохранить должность «нейтральному» Кастильо»[283]. Другими словами, Перон уже начал плести заговор и искал помощи у нацистов.

Однако именно ответы Риббентропа раскрывают, насколько широкими становились связи между Аргентиной и нацистами. После длинной антисемитской тирады министр иностранных дел

ответил на три конкретных вопроса, касающихся Аргентины. Во-первых, будет ли Германия после войны приобретать аргентинские товары? «Если Аргентина сохранит свою позицию, то извлечет огромную выгоду по сравнению со странами, которые не придерживаются аналогичной позиции, — сказал он. — Мы можем взять все, что производит Аргентина, независимо от количества».

Второй вопрос заключался в том, признает ли Германия права Аргентины на Фолклендские острова. «Англия наш враг... Гибралтар Поистине гротескный случай в истории, поскольку никто не может отрицать, что он находится на Пиренейском полуострове. Точно так же Фолкленды по меньшей мере ближе к Аргентине, чем к Англии. Поэтому мы проявляем симпатию к законным правам Аргентины. Но я убежден, что, если Аргентина не позаботится об этом, контроль над островами могут захватить Соединенные Штаты».

И третий вопрос: согласен ли Гитлер, что Испания представляет собой «естественный мост» между Аргентиной и Европой? «Установление культурных и духовных связей с Европой — это в первую очередь обязанность Аргентины. Мы в любом случае будем неизменно поддерживать существующее единство между Испанией и Аргентиной»[284].

Уклончивые ответы дипломата Риббентропа — и такие же осторожные вопросы Гойенече — следует рассматривать в контексте событий на Восточном фронте, поскольку русские только что начали массированное контрнаступление под Сталинградом, результатом которого стали разгром и капитуляция 6-й армии Паулюса.

Другими словами, Гойенече, которого направили в Берлин с очевидной целью заключить тайный союз со странами «оси», столкнулся с изменившимися обстоятельствами — собственно, как и немцы. Мы уже упоминали о том, как в преддверии надвигающейся катастрофы верхушка нацистов начала строить послевоенные планы. Если Риббентроп и не принадлежал к высшему руководству, то был достаточно близок к нему, чтобы знать об этих планах и их влиянии на нацистскую дипломатию.

Поэтому ответы Риббентропа на три вопроса Гойенече заслуживают тщательного анализа. Во-первых, фон Риббентроп заявляет, что Германия, вне всякого сомнения, будет нуждаться в аргентинских товарах, если Аргентина сохранит «существующую позицию», то есть не будет вступать в войну и останется якобы нейтральной. Катастрофа под Сталинградом еще не разразилась, но угроза уже существовала, и фон Риббентроп знал это. Он осторожно, хотя и сочувственно, советовал Аргентине не вступать в войну и оставаться нейтральной.

Ответ немецкого министра иностранных дел на второй вопрос Гойенече лишь подтверждает такую интерпретацию, поскольку, выразив поддержку претензий Аргентины на Фолклендские острова, он затем откровенно заявляет: «Но я убежден, что, если Аргентина не позаботится об этом, контроль над островами могут захватить Соединенные Штаты». То есть если Аргентина вступит в войну на стороне держав «оси» или слишком явно продемонстрирует свои симпатии к ним, то столкнется с угрозой, гораздо более серьезной, чем Соединенное Королевство, — Соединенными Штатами. Это ясное указание на то, что министр иностранных дел Германии хотел, чтобы Аргентина не вступала в войну, и уже закладывал дипломатический фундамент для послевоенной эвакуации нацизма в эту страну.

Это обстоятельство позволяет по-новому взглянуть на третий вопрос Гойенече и ответ фон Риббентропа, потому что за осторожным вопросом Гойенече об отношении Германии к франкистской Испании скрывается попытка понять, правильно ли он интерпретировал слова Риббентропа. Он спросил, рассматривает ли Германия Испанию как естественный мост между Европой и Аргентиной, но истинный смысл вопроса заключался в следующем: «Намерена ли Германия вторгаться в Испанию?» Ответ Риббентропа в равной степени дипломатичен и однозначен: «Германия уважает культурные связи Испании с Аргентиной и культурные связи Аргентины с Испанией». Другими словами, Германия не намерена вторгаться в Испанию, которая должна послужить мостом между Европой и Аргентиной.

Для Гойенече и для его наставника и друга Хуана Перона смысл этих слов был ясен: в условиях военного поражения необходимо разрабатывать новые планы, и ключевым звеном в этих планах будет Испания.

3. Необычная встреча между представителями СС и Алленом Даллесом


А что можно сказать о просьбе Гойенече к фон Риббентропу поддержать «националистического кандидата» на предстоящих президентских выборах в Аргентине? Ответ, вероятно, кроется в следующей встрече Гойенече в Берлине — он встречался с самим Вальтером Шелленбергом, главой политической разведки Гиммлера. Будучи опытным профессиональным разведчиком, Шелленберг неоднократно предупреждал нацистское руководство, что громадный потенциал военной промышленности Соединенных Штагов в конечном итоге переломит ход войны в неблагоприятную для Рейха сторону. Предупреждения остались без внимания, и это побудило Шелленберга предложить западным союзникам серию частных мирных инициатив, используя обширную сеть агентов и контактов. Одна из таких инициатив достойна упоминания, поскольку связана не с кем иным, как с Алленом Даллесом, главой бюро Управления стратегических служб США в Швейцарии.

Самая смелая из этих мирных инициатив была передана в 1943 г. через «особые источники» Шелленберга, Макса фон Гогенлоэ и Рейнхарда Шпици, представителями военного подразделения фирмы «Шкода» в Мадриде. Они несколько раз встречались в Берне с Алленом Даллесом, руководителем бюро Управления стратегических служб США в Европе. В пространном отчете, составленном Шпици по результатам этих бесед, позиция главы американской шпионской сети вызывает оторопь: «Ему (Даллесу) надоело слушать вышедших в тираж политиков, эмигрантов и предвзятых евреев. По его мнению, Европе нужен мир... он не испытывает симпатий к Советской России, но не отвергает национал-социализм в его основных идеях и действиях... он прибавил, что для каждого достойного европейца было бы невыносимо думать, что евреи могут когда-нибудь вернуться». Достаточно любопытно, что Шпици был также одним из каналов Шелленберга, по которому поступала информация об Аргентине в обход обычной шпионской сети. Уже через несколько месяцев после бесед с Даллесом в Мадриде Шпици при поддержке Даллеса попытается заключить секретную сделку по поставке оружия с одним из полковников Перона[285].

Эти встречи вызывают некоторое количество вопросов, на которых желательно остановиться, прежде чем продолжить рассказ.

Во-первых, следует отметить, что агенты Шелленберга, встречавшиеся с Даллесом, были представителями подразделения фирмы «Шкода» в чехословацком Пльзене, специализировавшегося на производстве боеприпасов. Конструкторское подразделение «Шкоды» служило прикрытием для мозгового центра разработки секретного оружия под руководством обергруппенфюрера Ганса Каммлера. Поэтому вполне возможно, что Даллес через этих людей получил информацию о группе Каммлера, хотя видеть он мог только вершину айсберга. Такую возможность нельзя исключить, поскольку, как я указывал в своей книге «Черное Солнце Третьего рейха», в конце войны удары 3-й армии генерала Паттона, по всей видимости, были направлены именно на штаб-квартиру и оборудование мозгового центра Каммлера. А это значит, что на самом высоком уровне действия 3-й армии направлялись разведывательными данными. Описанная выше встреча может стать еще одним аргументом в пользу этой версии.

Во-вторых, примечателен ответ Даллеса на саму мирную инициативу в пересказе Шпици. Откровенно говоря, ответ Даллеса вполне мог быть специально составлен так, чтобы немцы «услышали то, что хотели услышать», однако Даллес действительно посылал своих личных агентов и пытался убедить американское руководство в желательности сепаратного мира. Но если ответ Даллеса продиктован искренними убеждениями, то его последующие сделки с главой немецкой военной разведки Рейнхардом Геленом, не говоря уже о заявлении Полу Мэннингу, что «тот «на правильном пути», приобретают зловещий оттенок. Тот факт, что агенты Шелленберга специально искали встречи с Даллесом, позволяет предположить, что личность Даллеса и его симпатии были хорошо известны Шелленбергу.

И наконец, нельзя забывать, что Шпици, в свою очередь, участвовал в переговорах о поставке оружия с одним из агентов Перона в Мадриде. Это позволяет предположить, что вопрос Гойенече о немецкой поддержке подходящего кандидата на приближающихся президентских выборах в Аргентине вызвал благосклонный ответ потому, что Германия готовилась вооружить сторонников Перона на случай необходимости государственного переворота.

4. Заговор полковников


В начале января 1943 г., когда для немецкой армии положение под Сталинградом приближалось к катастрофическому, Гойенече посетил Генриха Гиммлера в его штаб-квартире на Восточном фронте. Беседа носила общий характер, хотя Гиммлер попросил Гойенече во время следующего визита в Рим передать Пию XII свои благоприятные впечатления о рейхсфюрере[286]. Из Берлина Гойенече снова вернулся в Мадрид, где был приглашен на обед к министру иностранных дел Испании Рамону Серрано Сунеру; во время обеда обсуждались предстоящие встречи с Папой Пием XII и Бенито Муссолини. Гони раскрывает истинные цели аргентинского посла по особым поручениям, который

занимался организацией конференции симпатизирующих державам «оси» католиков из вишистской Франции, Венгрии, Румынии, Словении, Италии, Испании и Португалии, которые должны были собраться в Риме, чтобы интегрировать христианство в «новый порядок»[287].

При посещении Рима Гойенече дважды встречался с кардиналом Джованни Монтини, а также с Папой Пием XII, который призывал Аргентину сохранять нейтралитет. Папа даже написал специальное послание в поддержку нейтралитета Аргентины[288]. После этого посол по особым поручениям встретился с Бенито Муссолини, который заверил его в тайной поддержке фашистской Италией планируемого государственного переворота[289].

4 июня 1943 г. все эти усилия со стороны перониста Гойенече, держав «оси» и Ватикана, наконец, были вознаграждены — возглавляемая Пероном группа полковников свергла президента Кастильо и изгнала его из дворца Каса-Росада.

Следует, однако, заметить, что очертания нацистского интернационала начали формироваться именно в этот период. в преддверии катастрофы под Сталинградом и победы британских войск в Африке, при Эль-Аламейне, когда инициатива на фронтах постепенно переходила от держав «оси» к союзникам по антигитлеровской коалиции.

Как указывалось выше, первоначальная цель визита Гойенече в Германию в 1942—1943 гг., скорее всего, состояла в том, чтобы добиться тайной поддержки государственного переворота, а затем заключить секретное соглашение со странами «оси». Дипломатичные ответы Риббентропа переубедили аргентинского посла, и было решено следующее: в Буэнос-Айресе должен установиться нейтральный режим, дружественный странам гитлеровской коалиции. И что еще важнее, о чем свидетельствует Гони, действия Аргентины полностью совпадали с попыткой «интернационализации» нацизма путем установления связей между различными пронацистскими фракциями и марионеточными правительствами Европы, причем эти попытки делались с молчаливого одобрения Ватикана. На подобную «интернационализацию» нацизма с сохранением немецкого ядра намекал Вильгельм Ландиг в своих фантастических романах, которые, похоже, действительно были «полны реалий».

После того как полковники во главе с Пероном захватили власть, тайное сотрудничество развернулось в полную силу.

Сотрудничество с аргентинскими военными уже стало официальным. После войны глава СД Вальтер Шелленберг на допросах подтвердил, что в мае 1943 г. лично одобрил «соглашение о взаимопомощи». Оно включало защиту от ареста нацистских агентов в Аргентине, маскировку их как агентов аргентинских спецслужб, использование аргентинской дипломатической почты для переправки секретных материалов между Буэнос-Айресом и Берлином и даже систему раннего оповещения на случай правительственного кризиса, угрожающего безопасности немецких агентов. В обмен на это аргентинским военным предоставлялся доступ к обширной сети радиосвязи, принадлежавшей разведке нацистов, и к информации, собранной немецкими агентами в соседних странах, а также им была обещана помощь в создании Южно-американского союза государств, ведущая роль в котором предназначалась Аргентине[290].

Таким образом, появляется еще один канал, связывающий Европу с Аргентиной, — дипломатическая почта. Включив его в свой стратегический план эвакуации, Борман получал возможность тайно переправлять из рушащегося Рейха все, что угодно, особенно ценные документы, папки и чертежи. Кроме того, предложение о помощи Аргентине в формировании «союза государств» раскрывает еще одну составляющую нацистского интернационала, на которой мы более подробно остановимся в конце данной главы и во второй части книги: создание третьего центра между двумя наиболее вероятными полюсами власти в послевоенном мире, Соединенными Штатами и Советским Союзом.

5. «Третий путь» Перона: международные геополитические последствия

Действительно, Хуан Перон еще в 1947 г. начал обсуждать со своим будущим министром иностранных дел идею того, что он называл «третьим путем» между крайне правым капитализмом и крайне левым коммунизмом. Перон был настолько убежден в своей правоте, что вместе с главой разведки Родольфо Фройде пригласил симпатизирующего нацистам бельгийского рексиста[291] Дэя на личную встречу с Пероном после того, как последний встал во главе Аргентины. И Перон, и Фройде оценили усилия Дэя, культивировавшего подобные взгляды через свои связи в Аргентине и Европе,

и особенно заинтересовались целью группы (Дэя) по созданию «движения, которое объединит всех, кто не поддерживает одну из двух формул, предлагаемых массам: американский демократический капитализм, объявляющий себя оплотом свободы и защитником частной собственности, и русский большевистский коммунизм, уничтоживший не только частную капиталистическую собственность, но и личную свободу»[292].

Во второй части книги мы раскроем серьезные геополитические последствия подобных взглядов, существовавших во многих странах, где ощущалось заметное влияние нацистов на правительства и политические движения.

6. Объявление войны Аргентиной Германии и тайная цель Перона


Давление союзников на Аргентину, чтобы страна вступила в войну на их стороне, не ослабевало, а с 1942 г. усилилось — особенно после «государственного переворота полковников» в 1943 г. Наконец, в марте 1945 г. Аргентина «уступила» нажиму и объявила войну Германии, когда до двойной капитуляции — 7 и 8 мая 1945 г. — Рейха оставалось чуть больше месяца.

Но как впоследствии признался Перон,

это фальшивое объявление войны имело ясную цель. «Мы не прервали связей с Германией, несмотря на разрыв дипломатических отношений, — признается Перон в 1967 г. — Дело в том, что мы получили необычное предложение. На первый взгляд это выглядит противоречиво, но Германия получала выгоду от того, что мы объявляли ей войну: если Аргентина становится воюющей стороной, у нее появляется право войти в Германию, когда все закончится; это значит, что наши самолеты и корабли будут готовы к действию. В тот момент у нас были коммерческие самолеты авиакомпании FAMA (торговый воздушный флот Аргентины) и суда, которые мы приобрели у Италии во время войны. Именно так большое количество людей получило возможность попасть в Аргентину[293].

После «объявления войны» — что демонстрирует, как легко Перон пересматривает само понятие войны, — роль Аргентины в тайной эвакуации нацистов окончательно определилась, собственно, как и планы самого Перона. Борман мог быть доволен.

Эту версию нельзя назвать несерьезной импровизацией, поскольку она представляет еще один маршрут и альтернативу сценарию Хидрика. Аргентинские самолеты и суда могли безнаказанно заходить не только на оккупированную нацистами территорию — например, в Норвегию — или дружественную нацистам Испанию, но и под аргентинским флагом в качестве союзника Соединенных Штатов, Великобритании и Советского Союза перевозить самих нацистов и все, что те пожелают! Будущая роль Аргентины как места отмывания нацистских денег и безопасного убежища для беглых нацистов и их марионеточных союзников, обозначившаяся в разговоре между Гойенече и фон Риббентропом, теперь должна была принести неплохие дивиденды как Хуану Перону, так и нацистскому интернационалу, а также самому Борману[294].

В. Тайная переброска людей и роль Аргентины


1. Генеральная репетиция: усташи и Ватикан


«Генеральной репетицией» организованной Пероном нелегальной перевозки нацистов и его сговора с Ватиканом могут считаться тайные переговоры 1946 г. между Пероном и кардиналом Джованни Манчини, посвященные тайной эвакуации беглых итальянских фашистов и представителей других нацистских организаций[295], самой одиозной из которых был марионеточный режим усташей в Хорватии. После вторжения в Югославию в 1941 г. Третий рейх отделил Хорватию от остальной страны и привел там к власти сочувствующее нацистам правительство.

Если немецкие нацисты со своей безбожной идеологией и газовыми камерами поставили геноцид на промышленную основу, то во главе режима усташей в Хорватии во время войны стоял глубоко верующий католик, использовавший для уничтожения людей средневековые методы. Расовой чистоты и государства со 100-процентным католическим населением он добивался с помощью массовых расстрелов, забивания дубинками и обезглавливания. К концу войны в концентрационных лагерях усташей в Ясеноваце и других местах погибло более 700 000 человек. Репрессии режима были направлены в основном на православных сербов; в список для уничтожения были также включены евреи и цыгане[296].

Руководителем этого бесчеловечного режима был Анте Павелич, «поглавник», или «вождь независимой Хорватии»[297]. Если в отношении геноцида в самой Германии Ватикан занимал уклончивую позицию, то «в Хорватии римско-католическая церковь горячо поддержала преступления Павелича»[298], в том числе принятый Загребом закон о расовой чистоте, обязывавший евреев носить на руке повязку со «звездой Давида», а сербов — голубую повязку, указывавшую на их принадлежность к православию, в отличие от католиков-хорватов[299].

Зверства усташей превзошли даже злодеяния нацистов.

Штаб генерала Эдмунда Гляйзе фон Хортенау сообщал в Берлин, что к августу 1941 г. 200 000 сербов «стали жертвами животных инстинктов, поощряемых руководителями усташей».

17 февраля 1942 г. Гиммлер получил подробный отчет о «злодеяниях отрядов усташей в отношении православного населения». Агенты сообщали, что усташи «действовали со звериной жестокостью не только в отношении мужчин призывного возраста, но особенно в отношении беспомощных стариков, женщин и детей. Хорваты убили и садистски замучили до смерти около 300 000 православных»[300].

Разумеется, возмущение нацистов подобной резней не имело ничего общего с альтруизмом — они больше заботились о сохранении добрых отношений со своими союзниками Румынией и Болгарией, где большинство населения составляли православные.

Каковы бы ни были мотивы нацистской Германии, в конечном итоге Павелич убрал самых жестоких палачей из своего правительства, и имеются свидетельства, что начало тайной переброски людей из Европы в Аргентину связано как раз с этим правительственным кризисом в Загребе, поскольку Павелич использовал дружеские отношения с Пероном, чтобы приобрести аргентинские паспорта для своих подручных[301]. По мере того как война приближалась к неизбежному концу, Павелич перевел огромные суммы на хранение в Ватикан и Швейцарию, чтобы финансировать правительство в изгнании — в пронацистской и католической Аргентине[302]. Помогал переправлять награбленное усташами добро и самих убийц епископ Алоиз Худал, давний сторонник режима Павелича, который также был замешан в операциях Ватикана по вывозу нацистов в Аргентину[303].

2. Три маршрута нелегальной переправки людей в Аргентину


Как это ни странно — а может, вполне логично, учитывая все сказанное выше, — открытая поддержка Германией Перона началась после окончания войны, в 1945—1946 гг. Отец Родольфо Фройде Людвиг, «давний личный друг Перона, известный своими связями в нацистских кругах, организовал внушительную финансовую поддержку президентской кампании Перона 1945—1946 гг. со стороны аргентинских предпринимателей немецкого происхождения, давая почву для слухов, что полковник куплен нацистами»[304]. Теперь уже очевидно, что выражение «интересы немецкого бизнеса» в тот исторический период означало «интересы Бормана». Даже Гони, который, как уже отмечалось выше, не является сторонником теории спасения Бормана и его присутствия после войны в Аргентине, был вынужден упомянуть донесение американской контрразведки того периода, утверждавшее, что «Людвиг Фройде «финансировал нацистское сопротивление во всем мире». Более того, отмечает Гони, «ходили слухи, что заместитель Гитлера Мартин Борман скрывался в Аргентине и сотрудничал с Фройде»[305].

Отношения Перона и его главного шпиона Фройде были настолько близкими, что когда в результате государственного переворота и свержения марионетки Перрона Эльдемиро Фаррелла — он не мой родственник! — вице-президент Перон оказался в тюрьме, именно Фройде возглавил сторонников Нерона, подавивших мятеж и способствовавших победе Перона на президентских выборах 1946 г.[306].

Получив власть, Перон организовал три разных маршрута нелегальной переправки людей:

1) северный маршрут через Данию, Швецию и Норвегию[307];

2) швейцарский маршрут через территорию Швейцарии, вне всякого сомнения, ставший возможным после посещения Эвитой Перон Мадрида, где она могла встречаться с полковником СС Отто Скорцени[308];

3) южный маршрут на судах, отплывавших из итальянской Генуи, с фальшивыми паспортами Ватикана на чужие имена, предоставленными архиепископом Генуи кардиналом Джузеппе Сири[309].

Организуя эти тайные маршруты, Перон преследовал собственную цель — получить технических специалистов для своей амбициозной программы развития аэронавтики и создания современных реактивных истребителей для аргентинских ВВС. И действительно, одними из его первых рекрутов стали симпатизировавший нацистам блестящий французский авиаконструктор Эмиль Девуатен и не менее способный Курт Танк, инженер фирмы «Фокке-Вульф», с которым мы еще встретимся в третьей части книги.

3. Совместные банковские счета Бормана и Перона и их последствия


Разумеется, за всей этой деятельностью проступает тень Мартина Бормана, который вполне мог бежать из Европы вместе с награбленным добром.

Но существуют ли доказательства этого предположения?

Как ни странно, существуют, и их источником служит редкий послевоенный документ аргентинской разведки. Это выписка из совместного банковского счета, принадлежавшего Перону и Борману и содержавшего суммы в различных национальных валютах.


Выписка из совместного банковского счета Перона и Бормана


 
 

Предположения о том, как Перон и Борман распорядились всеми этими деньгами — огромными суммами в долларах, швейцарских франках, голландских флоринах, несколькими килограммами золота, платины и бриллиантов, — представлены в третьей части книги.

Мы же заканчиваем наш обзор предпосылок создания нацистского интернационала. Пришло время обратиться к его реальным послевоенным планам и деятельности.

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ МАНИПУЛЯЦИЯ КОНФЛИКТОМ РАДИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ И ВЫГОДЫ

..Дэн Буррос... бывший редактор американской нацистской газеты «Шторм трупер». Буррос вышел из группы, потому что считал (Джорджа Линкольна) Рокуэлла слишком умеренным. Один бывший член нацистской партии утверждал, что Буррос любил мучить собак, в том числе свою собственную, по кличке Гэс Чемберс. Любопытно, что имя и адрес Бурроса (а также Рокуэлла) были обнаружены в записной книжке Ли Харви Освальда — человека, обвинявшегося в убийстве президента Джона Ф. Кеннеди.

Мартин Л. Ли. Зверь просыпается: возрождение фашизма — от гитлеровских резидентов до современных неонацистских групп и праворадикальных экстремистов

«ВЫЖИВШИЕ НАЦИСТЫ ОБРЕТАЮТ АЛЛАХА»: сотрудничество нацистов с арабскими государствами и радикальным исламом во время и после войны

Сотрудничество между воинствующим исламом и крайне правыми движениями уходит корнями к первым годам существования Третьего рейха.

Джордж Майкл[310]

В первом и последнем случаях угона самолета немецкой авиакомпании «Люфтганза» мало кто заметил, что произошло, и еще меньше людей поняли, что все это значило.

В октябре 1977 г. самолет авиакомпании «Люфтганза», летевший рейсом № 181 из Пальма-де-Майорки во Франкфурт, был захвачен четырьмя исламскими террористами, членами так называемого Народного фронта освобождения Палестины. Проделав зигзагообразный путь из Рима в Бахрейн, затем в Дубай и так далее, угонщики в конечном итоге посадили самолет в столице Сомали Могадишо. Террористы требовали освободить из западногерманских тюрем членов «Фракции Красной армии», еще одной террористической группировки, а также выдать им пятнадцать миллионов долларов США. После того как угонщики на глазах 86 пассажиров выстрелом в голову убили немецкого пилота и стали угрожать, что взорвут самолет, если их требования не будут удовлетворены, дело приняло серьезный оборот...

...для террористов.

Они не знали, что канцлер Западной Германии Гельмут Шмидт поручил элитному отряду немецкого спецназа GSG-9 в сотрудничестве с британским подразделением SAS предпринять штурм авиалайнера в Могадишо и уничтожить угонщиков. Операция была проведена с типично немецкой эффективностью — трое из четырех террористов были убиты, один захвачен в плен, а ранения получили всего один пассажир и один член экипажа. Германия ясно давала понять: только посмейте нас тронуть, и мы вас найдем, где бы вы ни были, и уничтожим. Немецкие и мировые средства массовой информации хвалили канцлера Шмидта за решительность и твердость, которую проявило его правительство.

Но люди предпочитали не замечать последствий этого события.

Германия без предупреждения использовала элитное подразделение армейского спецназа за пределами страны, более чем в тысяче километров от своей территории, и провела практически безупречную военную операцию во взаимодействии с Британией, причем все закончилось раньше, чем угонщики успели понять, что происходит. Впервые после Второй мировой войны Германия использовала подразделение своей армии за границей в активной военной операции. Кроме того, это был первый, но явно не последний случай, когда Германия использовала элитный и сверхсекретный отряд GSG-9 для разрешения опасной ситуации. Кроме того, эта операция продемонстрировала способность и желание Германии применять силу на значительном расстоянии от своих границ.

А. Проникновение нацистской Германии в исламский мир


Горькая ирония данного инцидента заключается в том, что именно Германия помогала создавать и обучать исламские террористические группы.

Сотрудничество между воинствующим исламом и крайне правыми движениями уходит корнями к первым годам существования Третьего рейха. Во время Второй мировой войны большинство исламских стран симпатизировали державам «оси». Члены «Мусульманского братства» во время своих встреч часто молились за победу гитлеровской коалиции. Более того, некоторые мусульмане даже фантазировали о принятии ислама фашистскими лидерами. Так, например, ходили слухи, что Бенито Муссолини был египетским мусульманином, настоящее имя которого Муса Нилил (Моисей Нила), а Адольф Гитлер также тайно принял ислам и носит имя Хайдер, или «смелый»[311].

Несмотря на эти фантазии мусульман, нацистская Германия не спешила откликаться на просьбы арабского мира.

После принятия в 1936 г. Нюрнбергских расовых законов, лишавших евреев немецкого гражданства, Третий рейх получил многочисленные телеграммы поддержки из всех мусульманских стран. Однако интерес Германии к арабскому миру проявился только в 1937 г. «после публикации отчета британской королевской комиссии, которая впервые открыто призвала разделить Палестину на два государства, еврейское и арабское»[312]. Это побудило немецкое министерство иностранных дел, которое опасалось, что еврейское государство станет центром деятельности «международного еврейства» подобно городу-государству Ватикан, искать способы поддержки исламского мира «как противовеса возможного усиления мирового еврейства»[313]. Эти методы включали и официальные дипломатические инициативы, и тайную поддержку радикальных исламских групп. Особое внимание было уделено трем странам на окраинах Британской империи, стратегическое положение которых могло угрожать важным интересам Британии: Ираку, Ирану и Афганистану.

1. Ирак


В определенном смысле Ирак является исключением из общей тенденции, поскольку, как я указывал в книге «Космические войны», интерес Германии к этой стране появился задолго до прихода к власти нацистской партии. В новом контексте исследования нацистской геополитики в арабском мире есть смысл вспомнить, о чем я писал в своей работе.

Интерес нацистов к этой стране, находившейся под сильным влиянием Великобритании, датируется 1920-ми гг., когда национал-социалистическая партия только зарождалась. Неудивительно, что Детлеф Шмуде — руководитель поддерживавшего нацистскую партию тайного общества, печально известного «Общества Туле», член «Ордена новых тамплиеров» фон Либенфельса и редактор журнала «Остара», выпускавшегося «Обществом Туле» — поселился в Тебризе, в соседней Персии. Там он на протяжении нескольких лет занимался поисками «тайных мастеров». Влияние Шмуде и высокое положение, занимаемое им в этих организациях, позволяют предположить, что он занимался сбором фактов и информации.

Затем в 1939 г. военная разведка адмирала Вильгельма Канариса направила на Ближний Восток доктора Пауля Ливеркуна с целью поиска союзников среди мусульманского населения стран, находившихся под управлением или под влиянием Британии. Его штаб-квартира также находилась в персидском Тебризе. Но самое любопытное, что его самым высокопоставленным рекрутом стал не кто иной, как пронацистски настроенный иракский премьер-министр Рашид Али, который через несколько лет был смещен в результате вторжения Великобритании в Ирак.

Сеть агентов абвера, которым руководил Канарис, в 1944 г. перешла к Гиммлеру — после того, как в июле того же года Канарис принял участие в заговоре против Гитлера. Как ни странно, Гиммлер поставил во главе этой агентурной сети барона Рудольфа фон Зеботтендорфа, одного из основателей «Общества Туле», подобно Шмуде состоявшего в «Ордене новых тамплиеров» фон Либенфельса! Это значит, что реальной основой нацистской сети в Ираке служила сеть тайных обществ данного региона, возможно, созданная Шмуде.

В этой связи нельзя не упомянуть также о такой личности, как «гиммлеровский Распутин» — Карл Мария Вилигут, или Вейнштор. В 1940 г. Вилигут сделал несколько археологических открытий, указывавших на присутствие человека в иракской провинции Эрбиль еще 10 000 лет назад.

Неизвестно, что случилось с этой агентурной сетью после 1945 г., но интересно отметить, что в 1945 г., после окончания войны, тело фон Зеботтендорфа было найдено в Стамбуле в проливе Босфор[314].

Как отмечалось выше, интерес нацистов к Ираку отчасти обуславливается влиянием тайных оккультных обществ, которые способствовали появлению нацистской партии, — влиянию, которое впоследствии распространилось на высшие эшелоны гиммлеровской СС.

Но в данном случае важно обратить внимание на политический аспект действий Германии, поскольку именно при поддержке немцев Рашид Али совершил свой знаменитый государственный переворот. Создавалась непосредственная угроза снабжения Британии нефтью. Британия была обязана отреагировать и ввела войска, чтобы свергнуть новый иракский режим. Однако британское вторжение не уничтожило шпионскую сеть нацистов, поскольку ее базой был Иран.

Государственный переворот в Ираке поддержал великий муфтий Иерусалима, который в 1939 г. посещал Багдад и встречался с Комитетом арабского освобождения. Там он обсуждал планы переворота с группой полковников, возглавлявших комитет. В 1940 г. муфтий был в Берлине и подписал с государствами «оси» «Манифест освобождения», в котором оба фашистских диктатора выражали «решительную поддержку созданию независимого, единого арабского государства»[315]. Это указывает на желание нацистов и Германии эксплуатировать движение арабов и мусульман против «нефтяного империализма», то есть против Великобритании и Соединенных Штатов. На эту тенденцию стоит обратить внимание, поскольку она проявится не только в политике и целях послевоенного нацистского интернационала, но и до некоторой степени в геополитике Западной Германии.

2. Иран


Иран играл собственную, весьма своеобразную роль в контактах между нацистами и мусульманами. В Персии националистически настроенный генерал, шах Мухаммед Ре-за Пехлеви, захвативший власть в 1925 г., был поклонником расовых теорий Гитлера и даже переименовал свою страну в Иран, что с персидского переводится как «Арийский»[316]. В период правления шаха, вплоть до его свержения английскими и американскими войсками в 1941 г.[317], великий муфтий Иерусалима нашел убежище в Иране, о чем будет сказано ниже.

3. Афганистан


Афганистан — это еще одна страна, к которой в 1930-е гг. Германия обращалась с серьезными дипломатическими предложениями. Эти действия оказались успешными — как и во всем исламском мире, — и Германия установила очень теплые и дружеские отношения с правительством Афганистана. Отношения были настолько хороши, что нацисты «даже пытались заключить политическое соглашение с муллой Мирзой Али Ханом, который с 1937 по 1947 г. со своими моджахедами из Вазиристана боролся против британцев в северо-западных провинциях Афганистана»[318]. Нацистские послы установили связь с исламскими партизанами в контролируемой Британией зоне Сархад и привезли «письмо поддержки от Адольфа Гитлера»[319]. Однако на этот раз сотрудники посольства угодили в засаду, устроенную британскими и афганскими пограничниками. Несмотря на симпатии к нацистам, король, помня о том, что случилось с Ираком и Ираном, решил выслать всех немецких и итальянских дипломатов из страны[320].

В. Великий муфтий Иерусалима Аль-Хуссейни и нацизм


Мы уже упоминали о том, что великий муфтий Иерусалима хаджи Амин Аль-Хуссейни играл важную роль в планах нацистов для этого региона. Подписав в 1940 г. в Берлине «Манифест освобождения», великий муфтий вернулся на Ближний Восток и обосновался в Багдаде, пока британские войска не свергли пронацистское правительство Ирака, вынудив Аль-Хуссейни бежать в симпатизирующий нацистам Иран. Однако после вторжения британских и американских войск и прихода к власти марионеточного правительства, поддерживавшего антигитлеровскую коалицию, ему вновь пришлось бежать. Аль-Хуссейни направился в ту страну и тот город, где его ждал теплый прием и где он останется до окончания войны: нацистскую Германию и Берлин. Здесь наряду с разнообразной деятельностью по укреплению связей между нацизмом и радикальным исламом он в 1944 г. помогал создавать Лигу арабских государств[321]. Стоит, однако, упомянуть и о других аспектах его деятельности.

По мнению исследователя Джорджа Майкла, великий муфтий способствовал Холокосту, убеждая нацистский режим, а также пронацистские правительства Румынии, Венгрии и Болгарии запретить эмиграцию евреев в Палестину[322]. И что еще важнее, в 1937 г., еще будучи в Иерусалиме, Аль-Хуссейни принимал делегацию из нацистской Германии, одним из членов которой был Адольф Эйхман. Целью визита было обсуждение возможности еврейской эмиграции в Палестину. Разумеется, Хуссейни отверг эту идею[323].

1. Гитлер и Аль-Хуссейни за чашкой чая


По мнению Майкла, помощь Аль-Хуссейни нацистскому режиму во время пребывания в Берлине была столь существенной, что он лично был знаком с Гитлером. Один из источников Майкла, «швейцарский националист по имени Ахмед Хубер, якобы исполнявший роль связника между современными ультраправыми и воинствующим исламом»[324], рассказывает о встрече между Гитлером и великим муфтием, которая, как он убежден, имела место. По словам Хубера, великий муфтий рассказывал ему о неоднократных встречах с Гитлером.

Он рассказал мне фантастическую историю. Однажды вечером в декабре 1941 г., после крупных побед Германии над Советским Союзом, он имел долгую беседу с Гитлером об архитектуре, культуре, музыке Рихарда Вагнера и т. д. Гитлер начал говорить о расовой теории и антисемитизме, и великий муфтий спросил Гитлера: «Вы никогда не задумывались, господин канцлер, что ваша расовая теория происходит из иудаизма? Она уходит корнями в Ветхий Завет». Гитлер был удивлен. Великий муфтий очень хорошо знал Библию. Он сказал: «Все ваши идеи и доктрина нацистской партии содержатся в Ветхом Завете. Избранный богом народ — это не народ, а раса, и дух передается с кровью. И эта избранная раса должна поддерживать чистоту крови. Она не должна смешиваться с неевреями, с чужеземцами, недочеловеками, которые называются гоями, низшими по отношению к господствующей еврейской расе. Призыв Бога к геноциду — в Пятой книге Моисея и в Книге Иисуса Навина. Расовые законы Ездры и Исмаила. Все это есть в Ветхом Завете». Гитлер был поражен, и муфтий продолжил: «Вы презираете африканцев, чернокожих. И это тоже есть в Ветхом Завете, в Первой книге Моисея — черная раса проклята, обречена Богом на вечное рабство. Это знаменитое проклятие Богом Хама, одного из трех сыновей пророка Ноя...»[325]

Помимо уроков Библии, посвященных параллелям древнего варварства Ветхого Завета и расовой политики нацизма, муфтий оказывал нацистам и более конкретную помощь.

2. Первые отряды смертников и исламская Ваффен-СС


Среди конкретной помощи, которую великий муфтий оказывал Гитлеру, важное место занимал набор добровольцев из числа боснийских мусульман в дивизию Ваффен-СС «Хаджар»[326]. Хуссейни также организовал пронацистское радиовещание из Германии на арабские страны и написал книгу «Ислам и евреи», «мотивационный» трактат, предназначенный для разжигания ненависти мусульман к евреям — и, как оказалось, к православным сербам — и оправдания участия мусульманских добровольцев в преступлениях нацистов[327]. За эту деятельность нацистский режим присвоил ему титул шейх-уль-ислам, то есть верховного главы мусульманских подразделений Ваффен-СС[328]. Если высокая оценка нацистов может служить показателем, то Аль-Хуссейни был ценным активом.

И действительно, в определенном смысле великий муфтий добился успеха в пополнении войск стран «оси» живой силой из числа мусульман, поскольку уже в 1945 г. в Чечне и других регионах Советского Союза далеко за линией фронта были набраны исламские добровольцы, из которых «сформировали девятнадцать отдельных исламских батальонов и двадцать четыре пехотные роты в составе вермахта». Более того, из турок и татар были сформированы «дивизии Ваффен-СС «Осттюркишен ваффенфербанд» (Восточно-тюркское соединение) и «СС-ваффенгруппе «Туркестан»[329]. Часть этих подразделений действовала на советской территории как антикоммунистические партизанские отряды, а несколько мусульманских групп участвовали в подавлении восстания евреев в Варшавском гетто[330].

Великий муфтий не только поставлял живую силу, но и обладал опытом проведения подобных операций, поскольку еще задолго до войны именно он помогал организовывать отряды «современных федаинов... команды смертников, главной целью которых были умеренные арабы, не поддерживавшие его идеи»[331].

3. Родственник Ясир Арафат


Исходя из всего вышесказанного, не стоит удивляться, что великий муфтий фигурировал в послевоенных планах нацистов. Он оставался в Германии до самого конца войны, и за три дня до предполагаемого самоубийства Гитлера СС предложили ему самолет для бегства в Швейцарию. Аль-Хуссейни отказался, вероятно, предпочитая отправиться в нейтральную страну на автомобиле, который он специально купил для этой цели. Руководство СС надеялось, что Аль-Хуссейни «в конечном итоге сумеет добраться до севера Африки, где он основал шпионские сети, сохранившиеся в неприкосновенности»[332]. И действительно, великий муфтий в конце концов поселился в Египте, где имел огромное влияние на молодых арабских лидеров и, вне всякого сомнения, помогал в организации отрядов радикальных исламистов и групп смертников, поскольку среди тех, кто попал под его влияние был его дальний родственник Ясир Арафат, основатель Организации освобождения Палестины. Кроме того, существуют доказательства, что муфтий непосредственно участвовал в создании ФАТХ, военного и террористического крыла ООП[333].

Смог бы Аль-Хуссейни добиться всего этого без существенной финансовой поддержки вопрос спорный, поскольку, как отмечалось выше, зарождающийся нацистский интернационал Бормана имел не просто деньги, а много денег. Тот факт, что СС напрямую предложили Аль-Хуссейни помощь в эвакуации в последние дни существования Рейха — при жесточайшей конкуренции самих нацистов, пытавшихся покинуть страну на собственных автомобилях и самолетах, которых уже не хватало, — указывает, насколько высоко он располагался в списке послевоенных приоритетов нацистов. Нет нужды говорить, что муфтий также помогал организовывать нелегальную переправку нацистов на Ближний Восток, что, как будет показано ниже, оказало серьезное влияние на обстановку в регионе после окончания войны[334].

С. «Третий путь» и египетский проект: Скорцени, Шахт, Восс и Насер


Все это верный индикатор того, что за полумесяцем радикального ислама в послевоенном мире проступает еще более зловещий символ террора и убийств — свастика. Его присутствие не просто предположение, основанное на возможных тайных связях между нацистским интернационалом и Аль-Хуссейни. К контактам с нацистами стремились арабские лидеры, и их предлагали сами нацисты, зачастую при молчаливой, но недвусмысленной поддержке правительства Западной Германии.

Показательным примером политики и деятельности нацистского интернационала могут служить послевоенные руководители Египта и их сотрудничество с известными нацистами. По всей видимости, наиболее сильным влияние нацистского режима было в Египте[335], поскольку когда в начале 1942 г. корпус фельдмаршала Роммеля приближался к Каиру и Александрии, египетские арабы открыто выражали надежду на победу держав «оси», а не оккупировавших Египет британцев. Даже король Фарук, власть которого держалась на британских штыках, был на стороне нацистов.

После войны популистское антизападное движение против правления Фарука достигло такого размаха, что «и американское, и британское правительства решили сменить Фарука»[336]. На этом этапе события вновь приняли весьма странный оборот.

ЦРУ под влиянием Джона Фостера Даллеса остановило свой выбор на египетском генерале Мухаммаде Нагибе в качестве главы нового правительства. 22 июля 1952 г. Нагиб при поддержке ЦРУ вывел армию на улицы Каира и Александрии и объявил себя командующим вооруженными силами. Официальным главой государства считался Нагиб, но ЦРУ не знало, что реальная власть перешла к генерал-лейтенанту Гамаль Абдель Насеру, который вскоре занял пост президента. Этот переворот примечателен также тем, что он открыл путь многим нацистам в правительство Египта[337].

Все это требует некоторых пояснений.

Известно, что в тот период истории «советский отдел» ЦРУ в Восточной Европе в своей работе опирался на опыт и агентурные возможности группы нацистов под командованием генерала, который во время войны был руководителем разведки Восточного фронта — Рейнхарда Гелена. Гелен заключил соглашение с самим Алленом Даллесом, братом Джона Фостера Даллеса. Таким образом, вполне логично предположить, что за американской поддержкой свержения короля Фарука стоят возможные консультации между двумя Даллесами — Джоном Фостером, в то время занимавшим пост государственного секретаря, и директором ЦРУ Алленом — относительно того, кто должен возглавить мятеж Неоднократно указывалось, что ценность разведывательных данных Гелена о планах и намерениях других государств в отношении Соединенных Штатов зачастую оказывалась в лучшем случае сомнительной, и сознательное преувеличение военных возможностей Советского Союза и искажение его намерений в немалой степени способствовали углублению и расширению «холодной войны». Однако почти ничего не говорилось о том, почему Гелен своими сознательными преувеличениями стремился влиять на послевоенную политику Америки. В свете гипотетического желания переживших войну нацистов усилить разногласия между Западом и Востоком, чтобы столкнуть их друг с другом, усилив позиции Германии и эксплуатируя конфликты в других странах, которые при таких разногласиях неизбежно должны были возникнуть, эти действия выглядят вполне логично. Более подробно мы остановимся на этом в следующей главе.

Похоже, именно так и обстояло дело сразу же после государственного переворота Насера, осуществленного при поддержке ЦРУ, — внезапно интересы Америки отошли у Насера на второй план, вытесненные интересами других государств. Джордж Майкл отмечает, что «вскоре после войны многие немецкие офицеры и нацистские партийные деятели нашли убежище в странах Ближнего Востока, особенно в Египте и Сирии, где они помогали становлению армии и разведывательных служб»[338]. Одним из таких офицеров был нераскаявшийся нацистский генерал Отто Ремер[339]. Присутствие Ремера показательно, поскольку он был не только основателем почти откровенно неонацистской партии (Социалистической имперской партии) в послевоенной Германии, но также тем самым генералом, который подавил мятеж против Адольфа Гитлера в июле 1944 г., сохранив контроль нацистов над армейскими подразделениями в Берлине.

Именно с помощью генерала Ремера — и бывшего эсэсовского диверсанта Отто Скорцени — в Египте была создана база подготовки антизападных партизан для Туниса, Марокко и Алжира, а также мятежников в Адене и Кении[340]. Другими словами, послевоенная политика и повестка дня нацистского интернационала теперь проявляется в полной мере: эксплуатация антиимпериалистических и националистических восстаний в колониальных империях Франции и Британии. Генерал Ремер был связующим звеном между насеровским Египтом и этими партизанами, поскольку именно он организовывал нелегальную поставку оружия и подготовку — нередко с помощью ветеранов СС, мусульман и немцев — бойцов партизанских отрядов[341].

1. Вильгельм Восс и Отто Скорцени в Египте Гамаля Абдель Насера


Скорцени появился в Египте в начале 1950-х гг., чтобы поделиться своим опытом при создании египетской армии, а также «антиимпериалистических» партизанских отрядов. Там быстро сформировался триумвират в составе его самого, Насера и великого муфтия, помогавший в достижении общих целей[342]. Неудивительно, что молодой Ясир Арафат встречался со знаменитым диверсантом, когда обучался эсэсовским «особым методам ведения войны», и между ними завязалась дружба, которая, «как сообщают, продолжалась много лет»[343].

Если бы финансовую помощь, оружие и подготовку бойцов Насеру предлагали только Скорцени и Ремер, то можно было бы отвергнуть аргумент, что этот проект представлял собой скоординированные действия послевоенного нацистского интернационала Бормана. Но если принять во внимание присутствие в Египте других влиятельных нацистов, вероятность таких скоординированных действий многократно увеличивается. Ключевой фигурой был Отто Скорцени.

Основная обязанность Скорцени состояла в подготовке тысяч египетских коммандос для ведения партизанской войны и боевых действий в условиях пустыни. Более того, он организовывал и планировал рейды первых палестинских террористов в Израиль и сектор Газа в 1953—1954 гг. Был создан арабский Иностранный легион, ядро которого составляли 400 бывших нацистов, которых агенты Лиги арабских стран рекрутировали в Германии. Наконец, Скорцени стремился защитить немецких ученых, техников и инженеров, которых пригласили для работы над специальной военной программой Египта[344].

Скорцени координировал эту военную деятельность с другим советником Насера, генерал-лейтенантом СС Вильгельмом Фармбахером[345]. Но чем занимались в Египте немецкие ученые, инженеры и техники?

Ответ поможет понять присутствие в Египте самого Вильгельма Восса, прибывшего сюда по личному поручению западногерманского канцлера Конрада Аденауэра. Читателям моей книги «Черное Солнце Третьего рейха» знакомо имя доктора Восса, который был гражданским агентом в конструкторском подразделении оборонного предприятия «Шкода» в чехословацком Пльзене. Именно благодаря откровениям Восса британскому журналисту Тони Агостону впервые было публично раскрыто существование в концерне «Шкода» мозгового центра обергруппенфюрера Ганса Кламмера, занимавшегося секретным оружием[346]. В Египте Восс координировал тайную помощь Насеру со стороны Западной Германии в разработке собственных ракет, способных достичь территории Израиля и других соседних государств; кроме того, он координировал немецкую экономическую помощь новому режиму Насера, а также торговлю. И действительно, в годы становления режима Насера влияние Восса было настолько велико, что он фактически стал «архитектором египетской экономики в первые послевоенные годы»[347]. Но и это еще не все, поскольку, по мнению Джорджа Майкла и других исследователей, именно Восс «совместно с Рейнхардом Геленом, Скорцени и Яльмаром Шахтом... увеличил объем торговли между Западной Германией и Египтом»[348]. В Египте оказался не только Шахт, но и бывший сотрудник геббельсовского министерства пропаганды Иоганн фон Леерс, занимавший должность помощника самого Геббельса![349] Леерс помогал переводить на арабский «Майн кампф» — в этой связи достаточно вспомнить экземпляр, принадлежавший Саддаму Хусейну, — и другую нацистскую классику, вроде печально известных «Протоколов сионских мудрецов». Кроме того, Леерс помогал режиму Насера выплескивать бесконечный поток антизападной и антиизраильской пропаганды.

Возможны лишь два правдоподобных объяснения внезапному появлению большого числа высокопоставленных и хорошо знающих друг друга нацистов в насеровском Египте: простое совпадение и тщательно разработанный план. Совершенно очевидно, что вероятность тщательно разработанного плана гораздо выше — нужно лишь задуматься, что все это значит. Всего через семь лет после окончания войны и через три года после того, как западные союзники — Франция, Великобритания и Соединенные Штаты — предоставили независимость Западной Германии, в Египте собираются следующие люди:

1) генерал вермахта Отто Ремер, который подавил попытку свергнуть Гитлера в июле 1944 года, основатель неонацистской Социалистической имперской партии в Западной Германии;

2) полковник СС и любимый диверсант Гитлера Отто Скорцени;

3) бывший президент гитлеровского Рейхсбанка доктор Яльмар Гораций Грили Шахт;

4) бывший гражданский связной с мозговым центром генерала СС Ганса Каммлера в концерне «Шкода» в чехословацком Пльзене доктор Вильгельм Восс;

5) бывший сотрудник нацистского министерства пропаганды и личный помощник самого доктора Геббельса Иоаганн фон Леерс!

Участие такого количества людей, в том числе Яльмара Шахта, Рейнхарда Гелена и полковника СС Отто Скорцени, в этом проекте вряд ли можно назвать случайным.

2. Скромная сделка Шахта: договор Джидды


Нельзя также не упомянуть о деятельности Шахта на Ближнем Востоке, поскольку он — или его тайные хозяева — не ограничивал свои экономические интересы одним Египтом. Шахт был одним из главных посредников при заключении в 1954 г. так называемого «договора Джидды» между немецкими промышленными компаниями и Саудовской Аравией. Согласно протоколам, прилагавшимся к договору, Саудовская Аравия «согласилась сформировать флот супертанкеров — которые должны быть построены на немецких верфях — для доставки саудовской нефти по всему миру»[350]. И если этого недостаточно для того, чтобы убедить самых стойких скептиков, что эти связи вряд ли случайны, «для обеспечения договора в части судостроения был избран греческий магнат Аристотель Онассис»[351].

Разумеется, этот договор непосредственно угрожал британским и американским нефтяным интересам в регионе, то есть мог положить конец процессу формирования их собственных картелей, контролирующих ближневосточные товары и нефтяные поля. С помощью ЦРУ им удалось блокировать договор[352]. Сам факт привлечения ЦРУ свидетельствует о том, что оно столкнулось с очень серьезными последствиями своей поддержки государственного переворота, который привел Насера к власти в Египте.

3. Конечная геополитическая цель: снова «третий путь»


Но в чем заключалась конечная цель всех этих маневров? Исследователь Джордж Майкл кратко излагает ее следующим образом, попутно указывая на еще одну связь нацистской идеологии с повесткой дня мировой политики:

В этот период возрождающийся нацизм рассматривал расцвет национализма в арабском мире и странах третьего мира как прекрасную возможность создать германско-исламский нейтральный альянс, который протянется от центра Европы до Южно-Китайского моря. Эта идея была созвучна последней политической доктрине Карла Хаусхофера о союзе с «цветным миром». Хаусхофера обычно считают популяризатором геополитики. Целью его крайне правой международной политики было создание — с помощью великого муфтия и Лиги арабских государств — мощного блока с доминированием Германии и Египта, который мог бы противостоять и Соединенным Штатам, и Советскому Союзу[353].

Другими словами, за махинациями нацистов в Египте кроется традиционная международная политика Германии и, косвенно, самой Пруссии. Создание «третьего блока» между Соединенными Штатами и коммунистической Россией было одной из главных целей послевоенного нацистского интернационала, поскольку центром этого блока неизбежно должна была стать Европа и, следовательно, Германия как самое крупное европейское государство. Что касается (генерала) Карла Хаусхофера, то он был геополитическим гypy Адольфа Гитлера и оказывал заметное влияние на его геополитические взгляды, о чем подробно говорится в «Майн кампф».

Нет нужды говорить, что и в Египте не все шло так, как предусматривали послевоенные планы нацистов, потому что под усиливающимся нажимом Советского Союза Насер сделал все возможное, чтобы восстановить против себя западногерманских союзников, признав правительство Восточной Германии. В ответ Западная Германия разорвала отношения с Египтом, перестав оказывать техническую и экономическую помощь[354].

Но даже в этих событиях чувствуется явное влияние нацистов. Как я отмечал в своей книге «Братство «Колокола», присутствие шпионской сети генерала Рейнхарда Гелена в Восточной Европе подразумевает вероятность того, что эта организация — единственная из известных нам разведок со связями как в восточном, так и в западном блоке — могла играть определенную роль в координации космических исследований русских и американцев. Однако в политическом контексте эта вероятность приобретает еще большее значение, поскольку международная политика Германии исторически стремилась столкнуть Восток и Запад, а если послевоенный нацистский интернационал ставил перед собой такую же цель, то его агенты должны были присутствовать в обоих блоках. Теперь становится понятным, почему некоторые нацисты призывали к тесному сотрудничеству с восточным блоком.

Одним из них был давний друг и партнер Отто Скорцени — который сам был сторонником западной ориентации — доктор Фриц Гробба, посол Берлина в Ираке и Саудовской Аравии вплоть до поддержанного нацистами государственного переворота, свергнувшего марионеточное правительство в Багдаде! Вместе с великим муфтием он участвовал в осуществлении этого заговора. Однако после войны этот бывший нацистский посол на Ближнем Востоке, принявший ислам, занял пост директора арабского отдела в советском министерстве иностранных дел в Москве, и именно его усилиями было заключено первое соглашение о поставках оружия между Советским Союзом и насеровским Египтом! Более того, существуют также свидетельства, что в то самое время, когда Скорцени действовал в качестве связного между нацистским интернационалом, правительством Аденауэра и Египтом, Гробба предположительно способствовал формированию альянса Насера с Советским Союзом.

Короче говоря, именно нацисты стояли за свержением короля Фарука и приходом к власти Насера, именно нацисты помогали обучать его разведывательную службу и армию; нацисты же не только направляли развитие египетской экономики, но и способствовали альянсу Насера с Советским Союзом. Все это привело к серьезным экономическим и геополитическим последствиям, поскольку при помощи обученных нацистами войск, советского оружия и управляемого нацистами нового альянса с Москвой Насер захватил Суэцкий канал и избавился от остатков французского и британского влияния в Египте. Возможно, имеет значение и тот факт, что в конечном итоге Насер изгнал из Египта и Советский Союз — если приглашению Москвы тайно способствовали нацисты, они же могли приложить руку к ее изгнанию из страны.

а. Международный террористический саммит

После войны помимо прямых действий в разных государствах Ближнего Востока нацисты также попытались проникнуть в международное террористическое движение и координировать его деятельность.

Черный интернационал, действовавший под эгидой организации «Новый европейский порядок», от имени палестинцев организовал в Барселоне встречу на высшем уровне. В организацию входили различные нацистские и фашистские группировки из нацистской Германии, вишистской Франции, франкистской Испании, салазаровской Португалии, а также фашистской Испании и Греции, где у власти находилась военная хунта. Встречу якобы одобрил сам глава Испании генерал Франсиско Франко. На мероприятии присутствовали два представителя ФАТХ, военного крыла Организации освобождения Палестины. Как сообщают, делегаты обсуждали сбор денег, организацию поставок оружия и привлечение бывших нацистов в качестве военных инструкторов для подготовки партизан. Главной задачей был набор европейцев для усиления отрядов ФАТХ на Ближнем Востоке, а также участие в актах терроризма и саботажа в Европе. За этой встречей последовали другие, в том числе 16 сентября 1972 г, всего через десять дней после того, как палестинцы из организации «Черный сентябрь» убили одиннадцать израильских спортсменов на олимпиаде в Мюнхене[355].

Другими словами, в сознательных усилиях координировать террористическую деятельность в Европе и на Ближнем Востоке вновь проступает уже знакомая схема интернационализации нацизма с сохранением немецкого ядра.

b. Связь неонацистов с покушением на Папу Иоанна Павла II

Эти усилия не знали границ. Как теперь известно, многие члены печально известной масонской ложи П-2 Личо Джелли, действовавшей в Италии в 1960-е и 1970-е гг., имели связи с фашистами и нацистами, а сам Джелли тайно бежал — совсем не случайная и ироничная параллель с контрабандной переправкой нацистов после войны — из Италии. Разумеется, он направился в Аргентину. Одним из самых известных послевоенных террористов, связанных с поддерживаемым нацистами тайным обществом, был Мехмет Али Агджа, совершивший покушение на Иоанна Павла II во время прохождения папского кортежа в Риме вскоре после избрания нового понтифика. Агджа был членом турецкого тайного общества «Серые волки», основанного бывшим эсэсовцем Мехметом Кенгерли[356].

с. «Перонизм» Муамара Каддафи

Центрами внимания нацистов после войны были не только Турция, Египет, Палестина и Ирак. Ливия, во главе которой стоял Муамар Каддафи, в 1970-е и 1980-е гг. считалась главным спонсором международного терроризма, и ей предназначалась своя роль. Нам не известно о прямых контактах Каддафи с неонацистами, однако примечательно, что Каддафи, пытавшийся создать собственную международную террористическую организацию, сочетал эти усилия с хитросплетениями международной политики, направленными на создание широкой коалиции государств и группировок, стремившихся найти альтернативу западному и восточному блокам. Фактически Каддафи, изложивший свои идеи в трактате под названием «Зеленая книга», пытался соединить «национализм, антикапитализм, антикоммунизм и антиимпериализм в единую популистскую идеологию»[357].

Он называл свою идеологию «третьим путем».

Как не вспомнить о Хуане Пероне!

d. Исторические параллели и геополитические последствия теории «третьего пути»

Как уже отмечалось в этой и предыдущих главах, «третий путь» был главной темой планов послевоенного нацистского интернационала. Сама эта теория, возможно, является свидетельством тайного, но очень реального немецкого влияния на международной геополитической сцене послевоенного мира, поскольку подобные идеи лежали в основе прусской и немецкой международной политики начиная с Пруссии Фридриха Великого и Германии под руководством канцлера Отто Бисмарка до Веймарской республики и, разумеется, пакта о ненападении, заключенного между Адольфом Гитлером и Иосифом Сталиным, в результате которого был осуществлен тайный раздел Польши и созданы предпосылки для Второй мировой войны.

(1) Рапалло: парии заключают сделку

Современные корни этого иногда открытого, а иногда тайного сотрудничества России и Германии были заложены еще после Первой мировой войны. В 1922 г. Веймарская Германия и Советский Союз, экономика которых сильнее всего пострадала в результате Первой мировой войны и которые имели наименьший вес в мировой политике перед лицом военного и экономического превосходства Запада, относились к странам-париям. Неудивительно, что они решили объединиться. Договор, подписанный в 1922 г. в Рапалло, обеспечивал взаимовыгодную торговлю. Но в качестве условия для такой торговли немецкий генерал Ганс фон Сект настоял на секретном протоколе к договору, и молодое советское государство, только что пережившее Первую мировую войну и гражданскую войну, с готовностью согласилось.

По условиям Версальского договора командующий рейхсвером фон Сект остался с малочисленной регулярной армией, без авиации и с небольшим флотом, которого едва хватало для защиты морских границ. Для главнокомандующего большой страны, окруженной сильными соседями, такая ситуация была неприемлемой. Соответственно, Веймарская Германия добилась подписания секретного протокола, согласно которому немецкие воинские подразделения получали возможность проходить подготовку вместе с советскими войсками на территории России с использованием вооружений — танков, самолетов и тяжелой артиллерии, — запрещенных Версальским договором. Таким способом фон Сект превращал крошечный немецкий рейхсвер в высокопрофессиональную армию, солдаты которой при наступлении подходящего момента, когда станет возможным перевооружение, образуют основу офицерского корпуса для многочисленной и сильной немецкой армии — вермахта. Многие немцы и русские, вместе обучавшиеся в Советском Союзе в 1920-х гг., были лично знакомы, например, генерал-полковник Гейнц Гудериан — автор теории «блицкрига», 2-я танковая армия которого в 1941 г. едва не вошла в Москву, — и советский маршал Тухачевский.

(2) Фридрих Великий и раздел Польши

Однако исторические корни международной политики Германии, в том числе восточной (Ostpolitik), лежат гораздо глубже, уходя — по мнению некоторых исследователей — к тевтонским рыцарям и этническому родству пруссаков с русскими. Это были, мягко говоря, непростые отношения. Примером сотрудничества Германии и России, о чем часто говорят историки, могут служить три раздела Польши между Пруссией, Австрией и Россией, на которые с готовностью соглашались прусский король Фридрих Великий и другой монарх немецкого происхождения, русская царица Екатерина Великая. По мере усиления прусских и российских экономических интересов в уже ослабленной Польше два монарха с согласия Австрии просто решили аннексировать те части польского государства, которые им пришлись по вкусу.

К концу царствования Фридриха, чья восточная политика помогла превратить Пруссию в великую державу, а военные реформы продемонстрировали мощь прусской армии, которая успешно противостояла превосходящим силам Австрии и России во время Семилетней войны, Пруссия превратилась в доминирующее в военном отношении государство Центральной Европы. Фридрих возродил многие традиции тевтонских рыцарей, а также ввел в прусскую армию большинство приемов, которые теперь ассоциируются с немецкой военной традицией, — строевой шаг, церемониальный бунчук и т. д.

Когда рухнула Берлинская стена и Западная Германия вновь объединилась с Восточной, немецкое правительство традиционным способом почтило память прусского короля, но почти ни одно средство массовой информации за пределами Германии не обратило на это внимания...


Отто Скорцени, любимый диверсант Гитлера


 
 

Скорцени и Гитлер


 
 

Генерал Отто Ремер во время неудачной попытки покушения на Гитлера



   

«ВОССОЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ И ТРЕТИЙ ПУТЬ»: Германия возрождает некоторые древние традиции

Согласно легенде, именно здесь (в Ялте) Уинстон Черчилль решил судьбу Польши с помощью трех спичек, использовав их для того, чтобы продемонстрировать Сталину, как переместится граница по окончании боевых действий. Восточная граница Германии должна была отодвинуться на запад к рекам Одер и Нейсе, а часть Восточной Польши войдет в состав России. Но Черчилль также предупредил: «Когда-нибудь немцы захотят вернуть свою территорию, и поляки не смогут их остановить».

Тимоти Гартон Эш[358]

Едва пала Берлинская стена и западногерманское правительство канцлера Гельмута Коля объяснило Восточной Германии, «как все будет происходить», объединенная Германия принялась возрождать древние, долгое время дремавшие, но все еще живые символы. И одним из этих традиционных символов, требовавших возрождения, или скорее возвращения, был «старина Фриц», король Фридрих Великий.

Ровно в полночь 17 августа 1991 г. ларец с костями Фридриха Великого поместили на место первоначального захоронения во дворце Сан-Суси рядом с Потсдамом. Пышная церемония возвращения королевского праха на родину, с черными каретами и лошадьми, имперскими флагами и почетным караулом, транслировалась немецким телевидением. Канцлер Гельмут Коль и еще почти восемь тысяч человек пришли отдать дань уважения легендарному прусскому монарху, который правил королевством и расширял его с 1740 по 1786 г. Некоторые зрители одобрительно кивали, увидев в толпе плакат: «Пруссия жива!» Роскошная и красочная церемония ознаменовала конец долгой одиссеи тела «старины Фрица», чьи останки были тайно перевезены на запад Германии в последние дни Второй мировой войны, чтобы предотвратить их захват советскими оккупационными силами. Крах коммунистического режима в Германской Демократической Республике открыл путь к возвращению Фридриха в свою бывшую резиденцию[359].

Глядя на шествующий в ночи почетный караул с имперскими флагами и боевыми знаменами времен Первой мировой войны, даже случайный наблюдатель понимал: «новая Германия» пытается идентифицировать себя со старой.

Разумеется, канцлер Коль для проформы сделал обязательные заявления о необходимости признавать и хорошее, и плохое, отметив, что Фридрих не только запретил пытки в Пруссии, был композитором и покровителем искусств, но также усовершенствовал прусскую армию и расширил границы Пруссии за счет Польши. Но никто, похоже, не заметил, что с помощью прусского военного церемониала прославлялась именно «плохая» сторона Фридриха, против которой только что предостерегал Коль! Возможно, причина заключалась в том, что за символикой — как мы вскоре увидим — скрывалось нечто большее, поскольку вновь объединившаяся Германия возрождала не только пышные воинские церемонии, но и дипломатические традиции, экономическую и военную мощь, олицетворением которых был Фридрих.

Однако символичность этого действа не укрылась от историков и специалистов по геополитике в других странах. Один из них, бывший советник по национальной безопасности президента Картера и польский эмигрант Збигнев Бжезинский — сам обучавшийся у немецких историков, — отметил, что расширение НАТО после объединения Германии так же важно для Германии, как и для России: «Включая Германию в более широкую евроатлантическую структуру... расширение НАТО решает главную проблему безопасности Европы в двадцатом веке, позволяя эффективно противостоять реальности немецкой мощи»[360].

Независимо от ценности прогнозов Бжезинского о реальности немецкой мощи, нацистский интернационал — как продемонстрировано в предыдущих главах — пребывал во всеоружии и был готов к такому ответу. Более того, нацисты на него надеялись. Они не только подталкивали события в нужном направлении, но и планировали возглавить это движение, поставив Германию в центр объединенной Европы. И когда «железный занавес» рассыпался, чтобы его снова сменил «железный крест», Германия не только поспешила навстречу объединению, но и твердо решила использовать вакуум силы, возникший в Восточной Европе после ухода Советского Союза и развала Варшавского договора. Это проявилось в форме немецкого экономического проникновения и доминирования в регионе, в виде стремления немецкой дипломатии воспользоваться этническими противоречиями в многонациональных государствах, таких, как Чехословакия и Югославия — фиктивных государствах, появившихся в результате Версальского договора и являвшихся его пережитком, — поспешно признавая отколовшиеся государства и поддерживая их немецкой военной мощью и присутствием значительного количества немецких войск — впервые после окончания Второй мировой войны за пределами родины.

А. Загадочный инцидент: GSG-9 и спасение Андреаса Штрассмейра


Один из самых загадочных случаев применения военной силы Германией за пределами своих границ после объединения страны — эго использование GSG-9, той самой группы, которая когда-то уничтожила угонщиков рейса № 181 авиакомпании «Люфтганза» и освободила всех пассажиров в столице Сомали Могадишо, — для спасения гражданина Германии в сомнительных обстоятельствах. Это был некто Андреас Штрассмейр.

Только в данном случае GSG-9 действовала не в африканской стране третьего мира, а в Соединенных Штатах!

Спасение Штрассмейра группой GSG-9 было организовано из-за того, что он оказался косвенно замешан в печально известном теракте в Оклахома-Сити. Согласно показаниям свидетелей из Талсы, штат Оклахома, Штрассмейра видели в компании Тимоти Маквея в местном стрип-баре под названием «Годивас», расположенном на Шеридан-авеню; об этом, в частности, говорила Кэрол Хоув, информатор Бюро по контролю за соблюдением законов об алкогольных напитках, табачных изделиях, огнестрельном оружии и взрывчатых веществах. Но что такого особенного было в Штрассмейре, что требовалось привлекать отряд GSG-9, чтобы вывезти его из страны?

По мере того как в первые дни и недели после теракта ведущие ток-шоу и независимые журналисты стали раскрывать подробности взрыва в Оклахома-Сити, количество загадок, связанных с таинственным герром Штрассмейром, только росло. Так, например, ведущий ток-шоу на радиостанции «Пиплс радио нетворк» Чак Хардер сообщал в своей передаче о странных событиях, развернувшихся непосредственно после теракта и связанных с Штрассмейром. По словам Хардера и его репортеров, на обычном дорожном посту полиции неподалеку от Малдроу и Роланда в штате Оклахома (по другую сторону границы со штатом Арканзас расположен Форт-Смит) Штрассмейр был задержан местными полицейскими за управление автомобилем без прав или с недействительными номерами. Согласно некоторым версиям этой истории, у Штрассмейра был дипломат, который он отказался открыть и в котором, как он утверждал, лежали «документы»[361].

С учетом всех обстоятельств у помощника шерифа возникли подозрения, и он поместил Штрассмейра в тюрьму. Через некоторое время в офис шерифа (по другим версиям, дорожному патрулю) стали поступать звонки с требованием освободить Штрассмейра. Самое любопытное, что звонили сам губернатор Оклахомы Фрэнк Китинг и генерал-лейтенант из Пентагона. Оба настаивали, что у Штрассмейра дипломатический иммунитет и его нельзя арестовать, что бы он ни совершил.

Затем начались странности.

1. Воссоединение: Коль, Гюнтер Штрассмейр и нацистские праздники


По мере того как репортеры больше узнавали об этом компаньоне Маквея, выяснилось, что он приехал в страну под явно надуманным предлогом — участвовать в реконструкции битв времен Гражданской войны. Штрассмейр сказал своему адвокату, что он любитель истории и хотел участвовать в реконструкции исторических событий.

Но на самом деле все обстояло совсем не так.

Как оказалось, Штрассмейр был лейтенантом бундесвера, или немецких вооруженных сил, и более того, выпускником престижной Ганноверской военной академии, аналога американского Вест-Пойнта, и проходил службу в элитном подразделении мотопехоты[362]. Кроме того, в США Штрассмейр жил в Элоим-Сити, поселении расистской религиозной секты из Оклахомы, которая известна глубокими связями с разнообразными нацистскими и расистскими группами. Штрассмейр был главным специалистом по вопросам безопасности и обучал членов секты методам выживания, тактике применения стрелкового оружия, ведению партизанской войны и так далее.

Но и это еще не все.

...Немецкий военный эксперт в письменных показаниях под присягой признал, что встречал Маквея на выставке оружия в Талсе вскоре после резни в Вако. Штрассмейр продал Маквею боевой нож и вручил свою визитную карточку. По словам Штрассмейра, этим дело и ограничилось, и он больше не имел никаких дел с Маквеем.

В Талсе Штрассмейр также посетил дом своего приятеля и собутыльника Денниса Махона, куклуксклановца из Оклахомы, который жег кресты в объединенной Германии. Махон часто проводил выходные в Элоим-Сити, выпивая в баре вместе с Штрассмейром...

Штрассмейр отрицает свое участие в теракте в Оклахома-Сити. Однако нет никаких сомнений в том, что у него были обширные связи в американском расистском подполье. Его соседом по комнате в Элоим-Сити был Майкл Брешиа, который впоследствии признался в членстве в «Арийской республиканской армии» (ARA), фанатичной расистской секте, ставившей целью свергнуть правительство США, изгнать из страны всех чернокожих и евреев и установить новые законы, основанные на их собственной, извращенной интерпретации Библии. (Четверо из шести известных членов ARA жили в Элоим-Сити или часто приезжали туда.) Для сбора средств на эти цели ARA в 1990-х гг. ограбила двадцать два банка в восьми штатах Среднего Запада. Эти вооруженные нападения осуществлялись экстремистами ARA, обучавшимися владению оружием и тактике партизанской борьбы у Штрассмейра...

Немецкий военный инструктор ARA сумел скрыться от вездесущей руки закона, несмотря на то что полиция штата Оклахома объявила Штрассмейра в розыск, описав его как вооруженного и потенциально опасного «иностранца-нелегала». Несмотря на то что несколько правительственных организаций знали о присутствии Штрассмейра в Элоим-Сити, иммиграционная служба не пыталась его депортировать[363].

По мере того как репортеры шли по следу Штрассмейра, этот след вдруг потерялся...

...пока молодой немец внезапно не появился у себя дома в Берлине и не дал краткую пресс-конференцию, на которой заявил, что жив, здоров и никуда не пропадал — к тому времени его разыскивали все правоохранительные органы США, — после чего тихо исчез из поля зрения. Что же случилось в период времени между загадочными телефонными звонками в полицию Роланда, штат Оклахома, от губернатора Китинга и анонимного генерал-лейтенанта из Пентагона и внезапным появлением Штрассмейра в родной Германии?

По словам близкого друга Штрассмейра американского адвоката Кирка Лайонса — человека, также имевшего связи среди радикальных подпольных организаций американских правых[364], — и других людей, Штрассмейр был тайновывезен из страны элитным подразделением немецкого спецназа GSG-9! Подтверждая возможную связь Штрассмейра с разведкой и элитными военизированными формированиями, исследователь Виктор Торн упоминает о двух инцидентах. Вскоре после прибытия в США Штрассмейр направился в Техас, где он

вступил в местное милицейское формирование под названием «Техасская бригада легкой пехоты». Единственная проблема состояла в том, что члены бригады довольно быстро начали сомневаться в мотивах Штрассмейра и однажды вечером проследили, как он подошел к зданию федеральных служб. Он открыл электронный замок на двери, набрав код, и вошел внутрь. Подозрение вызвал тот факт, что в этом здании находилось бюро Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия. Как бы то ни было, после этого проступка «Техасская бригада легкой пехоты» избавилась от Штрассмейра, заподозрив, что он тайный агент спецслужб[365].

Затем он сосредотачивается на очевидных вопросах, которые возникают в связи с этим инцидентом.

Здесь мы должны спросить себя: кто такой Андреас Штрассмейр? 4 июля 1996 г. «Маккертан газетт» сообщала, что, по словам высокопоставленного источника в ФБР, он был платным информатором Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия или агентом, направленным для проникновения в Элоим-Сити. Это предположение перекликается с интервью адвоката Маквея Стивена Джонса, которое он дал в 1998 г. радиостанции КТОК из Оклахома-Сити. Джонс сказал, что Штрассмейр — гражданин Германии, завербованный Луисом Фри (в то время директором ФБР) для тайных разведывательных операций ФБР в Соединенных Штатах. Он также заявил, что обсуждал связь работы Штрассмейра на ФБР и немецкого правительства с прокурором Бет Уилкинсон. Найдена также форма №302 ФБР, в которой утверждается, что Штрассмейр является агентом ЦРУ, арендованным у правительства Германии. Нельзя не заметить, что при выяснении вопроса, на кого работал Штрассмейр, упоминаются три разные правительственные организации — ФБР, Управление по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия и ЦРУ. И пока наше правительство не раскроет информацию, мы не узнаем подробностей, за исключением того, что он был агентом, нанятым американским правительством[366].

Другими словами, выявились следующие связи Штрассмейра:

1) Доказанная связь с Тимоти Маквеем.

2) Доказанная связь с американскими крайне правыми и расистскими группами через адвоката Кирка Лайонса, а также благодаря роли начальника службы безопасности в Элоим-Сити.

3) Доказанная связь с немецкой армией как бывшего лейтенанта и выпускника Ганноверской военной академии, немецкого «Вест-Пойнта».

4) Вполне возможные связи с американской разведкой — упоминались Управление по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и оружия и ЦРУ, — а также с влиятельными людьми в США, что проявилось в заступничестве американских военных, Государственного департамента и губернатора Оклахомы Фрэнка Китинга.

С учетом всех этих связей история о тайном вывозе Штрассмейра из страны отрядом GSG-9, которую рассказал его адвокат Кирк Лайонс, крайне маловероятна, поскольку такие силы в самих США, которые выступили на его защиту, могли без труда организовать его тайное бегство из страны.

Тем не менее в нашем распоряжении есть один очень важный факт, который представляет историю о спасении Штрассмейра отрядом GSG-9 совсем в ином свете, делая участие немецкого спецназа не только возможным, но и вероятным. После того как рухнула Берлинская стена и Западная Германия фактически аннексировала Восточную Германию, Андреас присутствовал на праздновании воссоединения страны вместе со своим отцом Гюнтером Штрассмейром и самим канцлером Гельмутом Колем. Это очень важно, поскольку, когда Штрассмейр вновь появился в Берлине после внезапного исчезновения из Соединенных Штатов, американские власти, занимавшиеся расследованием теракта в Оклахома-Сити в 1997 г., попытались допросить его и запросили у немецкого правительства информацию и досье разведслужб.

Неудивительно, что Германия ответила, что у полиции и спецслужб нет досье на Штрассмейра, а также вообще никаких данных о нем — странное заявление, если учесть тот факт, что Штрассмейр был офицером немецкой армии, выпускником военной академии и, что еще важнее, сыном Гюнтера Штрассмейра, главы берлинского отделения христианско-демократической партии, руководителя аппарата канцлера Гельмута Коля, министра без портфеля и одного из вдохновителей объединения Германии[367].

Кроме того, сам день, когда жители Восточной и Западной Германии взобрались на Берлинскую стену и начали разбирать ее — 9 ноября 1989 г., — приходится на важную годовщину в истории нацизма. Именно на эту дату в 1938 г. пришлась «Хрустальная ночь», когда нацистские штурмовики открыто грабили, разоряли и уничтожали магазины и дома немецких евреев, публично оскорбляли их. Более того, в тот же день в 1923 г. Адольф Гитлер возглавил неудавшийся путч против правительства Баварии.

2. Последствия инцидента: возможное соучастие Соединенных Штатов


Учитывая все вышесказанное, как можно объяснить внезапное исчезновение Штрассмейра из США и такое же внезапное его появление в Берлине? Совершенно очевидно, что ему помогли ускользнуть от американских властей, расследовавших теракт в Оклахома-Сити. Вопрос заключается в том, кто его контролировал и кто организовал его бегство из Америки? Существует три возможных варианта ответа:

1) Штрассмейр работал на немецкую разведку и был временно передан разведслужбам США в качестве тайного агента с целью проникновения в группы американских неонацистов и расистов, связанных с аналогичными европейскими организациями. В этом случае его отец использовал дипломатические каналы, и высшее американское руководство оградило Штрассмейра от преследования со стороны местной полиции. Поскольку американские разведслужбы также расследовали теракт в Оклахома-Сити, США могли заявить немецкому правительству, что им неудобно самим вывозить Штрассмейра из страны и немцы должны сделать это самостоятельно, без участия американцев.

2) Штрассмейр работал непосредственно на американскую разведку, и когда в результате расследования теракта его легенда была разоблачена, отец Штрассмейра решил, что опасность слишком велика, и употребил свое влияние, чтобы добиться его освобождения, а также обратился к своему другу канцлеру Колю с просьбой использовать GSG-9, чтобы тайно вывезти сына в Германию.

3) Штрассмейр обманывал и немецкую, и американскую разведку, а на самом деле работал на своих знакомых америкаиских крайне правых и расистов, а также непосредственно на некий «неонацистский директорат». Учитывая силу и масштаб влияния неонацистов в самой Германии, и особенно в правительстве Коля, на немецкие власти оказывалось давление — хотя, возможно, особого давления и не требовалось — для того, чтобы использовать отряд GSG-9 и тайно вывезти Штрассмейра из США в Германию.

Каким бы невероятным ни казался последний сценарий, косвенные доказательства не только подтверждают влияние нацистов на сам процесс воссоединения Германии, но и дают основания предположить, что подразделение GSG-9 действительно использовалось в США без их ведома и согласия, чтобы вернуть немецкого шпиона и агента-провокатора в Германию.

3. Связи Коля с неонацистами и стремление неонацистов к воссоединению Германии

Для обнаружения этих косвенных доказательств необходимо внимательнее присмотреться к самому немецкому канцлеру Гельмуту Колю. Коль лично наградил промышленника Фрица Риза крестом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия». Во время Второй мировой войны Риз сколотил состояние, приобретая «ариизированную» еврейскую собственность, отобранную у евреев, отправленных в лагеря смерти, а также владел заводами вблизи концлагеря Аушвиц, на которых использовался рабский труд заключенных[368]. И это была не просто случайность или недосмотр со стороны Коля или ошибка его аппарата, не проверившего Риза, — хорошо известно, что в период пребывания на посту канцлера Коль часто посещал собрания Общества беженцев из Силезии, выступал на них, а также получал от общества значительные пожертвования на избирательные кампании. Общество беженцев из Силезии — это одно из многочисленных немецких обществ такого рода, состоящих из немцев и их потомков, лишившихся земель и домов в Польше после присоединения к ней восточных провинций Германии. Большинство подобных организаций известно своими глубокими связями с неонацизмом, а правительство Коля открыто поддерживало эти общества или терпимо относилось к их деятельности[369].

Учитывая открытое использование правительством Коля возрожденных символов германского милитаризма — достаточно посмотреть на церемонию захоронения останков короля Фридриха с полным набором прусских воинских почестей — и взаимной поддержки с обществами беженцев, неудивительно наблюдать существенный рост насилия против иммигрантов в объединенной Германии, а также политические победы неонацистов на местных и федеральных выборах. Так, например, немецкая полиция обнаружила «неонацистскую мастерскую по изготовлению бомб в Йене и конфисковала значительное количество динамита, автоматического оружия, амуниции и военного снаряжения. Местный прокурор говорил, что этот арсенал отражает «новое качество в вооружении и подготовке к насилию» немецких групп неонацистов»[370]. Подобные инциденты повторялись по всей стране, в чем мы вскоре убедимся.

И что еще важнее, воссоединение страны открыло еще один прискорбный факт о немецких — и восточноевропейских — политиках, поскольку во всей Восточной Европе, несмотря на десятилетия правления коммунистического режима, тайно создавались и существовали неонацистские, неофашистские и праворадикальные националистические группы, причем больше всего их было на землях бывшей Восточной Германии. Так, например, в апреле 1998 г. на выборах в земле Саксония-Анхальт почти откровенно неонацистская партия «Дойче фольксунион» получила скандальные 13 процентов голосов. Национал-демократическая партия, тоже почти открыто проповедующая неонацистские взгляды, получила значительное число голосов на местных выборах в других восточных землях. Успех на выборах был обусловлен тем фактом, что эти партии апеллировали к недовольству населения большим количеством рабочих-иммигрантов, которые — по утверждению националистических партий — отбирали работу у коренных немцев[371]. Похоже, никто не заметил, что в восточных землях доля иммигрантов не превышала одного процента.

В условиях этих электоральных побед и претензий Коля на переизбрание на предстоящих общенациональных выборах его правительство и христианско-демократическая партия до такой степени сместились вправо, что «становилось все труднее понять, где кончается политическая целесообразность и начинается правый экстремизм»[372]. Почему же Коль и христианско-демократическая партия так сильно отклонились вправо — опасный курс даже после воссоединения, поскольку большинство немцев, живших в бывшей Западной Германии, никогда бы не поддержали такое правительство (по крайней мере, открыто)?

4. Брак по принуждению


Чтобы понять истинное значение связей правительства Коля с неонацистами, правый крен его партии и последующую политику его «левого» преемника социал-демократа Герхарда Шредера, необходимо проанализировать реальную — но почти неизвестную в Соединенных Штатах — роль, которую неонацистские группы играли в организации и управлении воссоединением Германии.

По мере того как по всей Восточной Европе ширились открытые протесты против коммунистических режимов, сначала в Польше через движение «Солидарность» Леха Валенсы, а затем и в других восточноевропейских странах, аналогичные протесты естественным образом возникли и в Восточной Германии, где был установлен самый просоветский режим среди государств Варшавского договора. Поначалу эти протесты возглавляли интеллектуалы, которые не желали уничтожения Восточной Германии и воссоединения с более сильной Западной Германией, а просто стремились к реформам, которые привели бы к появлению в восточногерманском государстве смеси социализма и капитализма — опять пропагандируемый нацистами «третий путь»!

Но когда протесты распространились по всей стране и достигли Берлина, а жители восточной и западной частей города взобрались на стену и начали разрушать ее, произошло кое-что еще. Тайные неонацистские группы, существовавшие в восточной зоне, вышли на поверхность и направили энергию людей в новое русло, навстречу объединению.

В этом смысле символичной является смена оригинального лозунга «Wir sind das Volk!» («Мы народ!»), который скандировали на митингах, на «Wir sind ein Volk!» («Мы один народ!»).

Разумеется, выражение «ein Volk», «один народ», само было частью известного пропагандистского слогана нацистов: «ein Volk, ein Reich, ein Führer!» — «один народ, один рейх, один вождь». Вскоре после появления этого слогана стала проступать самая неприглядная сторона немецкого национализма. В Лейпциге и других городах Восточной Германии юные скинхеды маршировали с флагами немецкого Рейха 1937 г. и требовали объединения страны. Вскоре начались открытые столкновения сторонников объединения, в том числе воинствующих неонацистов, с теми, кто еще надеялся на существование независимой Восточной Германии[373].

Увидеть исторические параллели не так уж сложно. Подобно партийной армии коричневорубашечников, которые в буквальном смысле физически заставляли политических противников умолкнуть и подчиниться их воле, неонацисты также не давали возможности противникам воссоединения изложить свои взгляды.

По другую сторону быстро рассыпавшегося «железного занавеса» канцлер Западной Германии Коль вел процесс воссоединения «на опасной скорости»[374], вложив все в «односторонний план объединения Германской Демократической Республики и Боннской республики»[375]. Человек, который играл важную роль в формулировании этого подозрительно быстро оказавшегося под рукой плана объединения, был не кто иной, как глава западноберлинского отделения христианско-демократической партии Гюнтер Штрассмейр, чей сын Андреас был немецким офицером и имел связи с американскими правыми радикалами. Этот факт больше, чем что-либо другое, свидетельствует, почему Германия действительно могла использовать подразделение GSG-9 на территории США и почему это было сделано втайне от американцев и без их согласия — арест Штрассмейра и помещение его в американскую тюрьму вскрыли бы компрометирующие факты, угрожавшие правительству Коля.

Итак, что мы имеем? Судя по описанию процесса объединения Германии в популярных средствах массовой информации, наблюдается ряд совпадений:

1) Всплеск публичных протестов против восточногерманского коммунистического режима, которые возглавили интеллектуалы Восточной Германии, требовавшие серьезных реформ и сохранения восточно-германского государства на «третьем пути» между западным капитализмом и советским коммунизмом — историческая линия немецкой внешней политики и явная тенденция послевоенной политики нацистов, которая до сих пор проявляется в тех регионах и странах, где нацисты обладают значительным влиянием.

2) Последующее соединение этого спонтанного всплеска немецкого популизма в Восточной Германии с открытым появлением неонацистов, которые изменили направленность требований протестующих с реформ на воссоединение, что сопровождалось использованием возрожденных и почти неприкрытых лозунгов нацистской пропаганды и демонстрации флагов и знамен нацистского рейха.

3) Кульминация этих событий, когда жители западной и восточной частей Берлина штурмом взяли разделявшую город стену и начали разрушать ее, как бы случайно пришлась на ночь 9 ноября 1989 г. — годовщину «Хрустальной ночи», или еврейского погрома, а также мюнхенского «пивного путча» 1923 г., во главе которого стоял Гитлер.

4) Правительство приложило максимум усилий для осуществления одностороннего плана объединения, что предполагает определенную подготовку и предвидение, что события в восточной зоне будут развиваться так, как они развивались.

5) Впоследствии Коль разрешает и поощряет возрождение традиционных символов германского милитаризма, а также устанавливает символическую связь своего правительства со «старой Германией», устроив торжественное перезахоронение останков короля Фридриха в Берлине, а затем устраивает у Бранденбургских ворот военный парад в прусском стиле с зажженными факелами, празднуя вывод войск западных держав и Советского Союза.

6) Коль и христианско-демократический союз открыто поддерживают общества беженцев, а сын его советника по вопросам воссоединения, Андреас Штрассмейр, тайно вывозится из Соединенных Штатов после того, как американские следователи установили его подозрительные связи с Тимом Маквеем.

Учитывая существенное влияние неонацистов и их открытое подталкивание Восточной Германии к воссоединению, подозрительно своевременный план Коля по воссоединению страны, его отношения с обществами беженцев, имевших связи с нацистами, а также возможные связи Андреаса Штрассмейра с американскими расистскими и неонацистскими группами, нельзя исключить вероятности того, что всеми этими событиями управляла «тайная политика» и тайные хозяева с очень глубокими и тесными связями с нацизмом.

При помощи приема, похожего на саарский плебисцит Гитлера 1935 г., который отобрал у Франции богатый углем Саар и проложил дорогу к постепенному демонтажу Гитлером Версальского договора (с восстановлением воинской повинности в том же году и возвращением и милитаризацией Рейнской области годом позже), план Коля по воссоединению страны призывал восточных немцев самим решить, объединяться ли им с Западной Германией или нет. Нет нужды говорить, что подавляющее большинство проголосовало именно за воссоединение, и экономически ослабленный Советский Союз, которым руководил Михаил Горбачев, ничего не мог с этим поделать. Как выразился Мартин А. Ли, «это был скорее вооруженный захват, чем брак равных партнеров»[376].

5. Оборотная сторона воссоединения

а. Инцидент в Ростоке

Помимо этих «совпадений», следует отметить ряд нападений на иностранцев, «спонтанно» распространившихся по всей стране и особенно на территории бывшей Восточной Германии. Используя неонацистскую компьютерную сеть, получившую название «сеть Туле», международный «электронный фашизм», состоящий из многочисленных досок объявлений, блогов и так далее, а также сотовых телефонов, неонацистские группы распространяли информацию о месте проведения политических акций, о том, как рассылать информационные бюллетени, давали практические советы по использованию военизированных формирований[377].

Одно из самых серьезных нападений на представителей других этнических групп произошло в Ростоке.

Иногда лидерам немецких неонацистов удавалось победить власти в игре в «кошки-мышки» при помощи компьютеров, портативных радиостанций, мобильных телефонов и автоответчиков. Новые средства связи позволяли неонацистам избегать полицейских постов на дорогах и передавать указания колоннам ультраправых, направляющихся на политические демонстрации. Такого рода хитроумные технические средства были применены в конце августа 1992 г., когда Эвальд Альтанс и сотни его сторонников под покровом темноты проникли в балтийский порт Росток в Восточной Германии. Некоторые проделали долгий путь из Австрии и Скандинавии, чтобы принять участие в жестокой этнической чистке.

Картина очень напоминала 1930-е годы — тысячи местных жителей с одобрением наблюдали, как толпа неонацистов громит центр приема беженцев для румынских цыган. Когда приют для иммигрантов охватило пламя, восторженная толпа запела «Танненбаум» и «Дойчланд юбер аллес». Глава местной полиции Юрген Декерт впоследствии признал, что «буяны договорились с полицией, чтобы она не вмешивалась».

В то время как полиция ничего не предпринимала, неонацисты перегруппировались и напали на другое общежитие для иностранцев, забросав его бутылками с «коктейлем Молотова». Более сотни вьетнамских рабочих и членов их семей оказались запертыми в горящем здании — вместе с группой немецкого телевидения. Корреспонденты звонили в пожарную службу и полицию Ростока в тщетной надежде на помощь. Задыхаясь от дыма, испуганные жильцы метались по этажам и в конце концов поднялись на самый верх двенадцатиэтажного жилого дома. Внизу разъяренная толпа кричала: «Линчевать их!», «Пустить кровь!». За несколько минут до того, как все здание превратилось в огненный ад, жертвам удалось железными прутьями выломать запертую дверь, выбраться на крышу и спастись, перебравшись на крышу соседнего дома. Просто чудо, что никто не погиб.

Власти немецкой земли Мекленбург — Западная Померания впоследствии признались, что им было заранее известно о намерении неонацистов «очистить» Росток, но они не предприняли никаких мер. Министр Рудольф Зейтерс отказался обращаться в федеральную военную полицию, чтобы защитить центр для беженцев в Ростоке — якобы из-за нехватки личного состава. Однако когда более тысячи антифашистов приехали в город, чтобы выразить свою солидарность с осажденными беженцами, в распоряжении властей оказалось большое количество вооруженных до зубов представителей сил правопорядка. Вдруг вспомнив о своих обязанностях, полиция арестовала девяносто человек, две трети которых пришли протестовать против насилия, творимого нацистами. Настроившись на волну полицейских радиостанций и заглушая официальные сообщения, неонацисты получили существенное преимущество над антифашистами во время уличных столкновений, превративших Росток в настоящую зону боевых действий. «Это было ужасно, словно гражданская война», — признавался один из потрясенных жителей города...

Продолжавшийся целую неделю погром закончился лишь после того, как немецкое правительство уступило неонацистской толпе, распорядившись убрать всех беженцев из Ростока. Таким образом, этот экономически депрессивный город с населением 250 000 человек стал свободным от иностранцев — подобно городу Хойерсверда и еще нескольким этнически чистым бастионам «фатерлянда». Затем последовало официальное заявление немецкого правительства о готовящейся высылке ста тысяч цыган в Румынию и другие страны Восточной Европы...

Лидеры неонацистов ликовали, наблюдая за таким поворотом событий. Удовлетворив их требования, немецкое правительство позволило агрессивному меньшинству определять национальную политику страны[378].

Ужасное ощущение дежавю, висящее над этими событиями, невозможно ни отрицать, ни игнорировать, и ответственные люди в правительстве Коля и в немецких средствах массовой информации не пытались этого сделать. Подавляющее большинство самих граждан Германии было в шоке. Возможно, именно эти события стоили Колю кресла канцлера — на выборах 1998 г. он проиграл социал-демократу Шредеру.

В свете фактов, изложенных в семи предыдущих главах, можно увидеть, что происходило на самом деле: использование в Европе тех же экономических и этнических проблем, которые нацистский интернационал после войны успешно эксплуатировал в других странах мира. А это значит, что даже в 1990-х гг. нацистский интернационал Мартина Бормана был жив, здоров и способен на скоординированные действия в самом центре Европы, управляя обеими сторонами конфликта в классическом гегелевском стиле. Нацисты исподволь выдвигали тезис о «реформах третьего пути в Восточной Германии», способствовали присоединению к этому движению неонацистов с требованиями воссоединения и «третьего пути», предложили односторонний план воссоединения, выдвинутый самим правительством Коля, находившимся под влиянием «обществ беженцев». Не следует делать ошибку, приписывая все это некой особенности немецкого национального характера или дефектному гену в геноме тевтонцев; это был результат аморальной, жестокой и человеконенавистнической идеологии, эксплуатирующей подобные недостатки. Кроме того, повторение событий было хорошо организовано и подготовлено, хорошо профинансировано. Без неонацистов не было бы никакого воссоединения.

b. Всплеск терроризма после объединения Германии

Следует обратить внимание на еще одно, пока не исследованное следствие объединения Германии и на силы, которые за ним стоят, неисследованным оно остается в основном по причине своей очевидности. По признанию самих немецких властей, в 1992 г. количество поджогов и взрывов в Германии подскочило почти на 33 процента по сравнению с предыдущим годом. Точно так же они отметили увеличение числа организованных правых экстремистов до 65 000, причем приблизительно «10 процентов из них убежденные неонацистские активисты»[379].

Насилие росло пропорционально усиливавшейся пассивности не только среднего немецкого гражданина, но и самого правительства Коля, достигнув такого масштаба, что американские вооруженные силы опубликовали доклад, в котором выражалась озабоченность безопасностью военного персонала США, в особенности не принадлежащего к европейской расе[380]. Многие люди в Германии и других странах начали задаваться вопросом, не действуют ли неонацисты «в качестве пятого колеса государственной политики, вынуждая иностранцев покидать страну под градом пуль, бомб и бейсбольных бит»[381]. Даже социал-демократы уступили требованиям Коля и пошли на сделку с христианскими демократами, что позволило набрать необходимые две трети голосов в бундестаге и принять федеральную конституцию Германии, закрывающую границы страны перед политическими беженцами, просящими убежища. Именно таких изменений в законе неонацистские группировки требовали с 1949 г., когда страны Запада предоставили независимость Западной Германии. Неудивительно, что немецкое правительство начало привлекать тех самых неонацистских скинхедов, которые выдвигали популистские лозунги воссоединения, для службы в пограничной полиции, чтобы границы страны были надежно закрыты[382].

Другими словами, объединение Германии может служить лучшим примером манипуляций послевоенного нацистского интернационала и эксплуатации конфликта при помощи гегелевского диалектического метода, поскольку на каждой стадии этого метода — теза, антитеза, синтез — мы видим присутствие неонацистов, их друзей или их идей.

В. Игра мускулами и другие традиции «третьего пути»


1. Распад Советского Союза


Едва снова став «одним большим счастливым Рейхом», Германия принялась играть своими экономическими — и военными — мускулами на европейской сцене.

Стремительный распад Советского Союза на пятнадцать независимых государств привел к образованию вакуума силы на континенте, и этот вакуум неизбежно — благодаря своему географическому положению в центре Европы и экономической мощи — должна была заполнить объединенная Германия. Больше не ограниченная рамками Атлантического блока, Германия снова становилась арбитром Центральной Европы; эта геополитическая конструкция ждала своего часа, пока Федеративная Республика пребывала в роли прифронтового государства «холодной войны». Немецкая гегемония в этом регионе, созданная намеренно или возникшая естественным путем, похоже, стала свершившимся фактом. «Центральная Европа снова приобретает сильный немецкий запах, — сказал бывший сотрудник Государственного департамента Дуглас X. Джонс. — Даже сама того не желая, Германия может сыграть дестабилизирующую роль»[383].

В определенном смысле распад Советского Союза и упразднение Варшавского договора создали такой сильный вакуум власти, что Германия была просто вынуждена вновь играть доминирующую роль в Восточной Европе.

2. Инвестиционная стратегия Германии


Однако нельзя сказать, что немецкое правительство и немецкий бизнес не были готовы к неизбежному. Высокая цена объединения требовала проникновения скорее вглубь, чем вширь, в более слабые экономики стран Восточной Европы. Соответственно, «инвестиции Германии в Восточную Европу были скорее стратегическими, чем щедрыми, фокусируясь на таких важных областях, как поставки энергоносителей, транспорт, телекоммуникации и средства массовой информации»[384]. Вскоре эта политика трансформировалась в усиление влияния в мире и «командирских замашках» — Германия начала претендовать на место постоянного члена Совета Безопасности ООН и настаивала, чтобы «немецкий язык стал официальным языком Европейского Сообщества»[385].

3. Освобождение от НАТО


Эти заявления сопровождались практически одновременными аналогичными действиями в отношении НАТО и собственных вооруженных сил. Конституционный суд Германии в своем историческом решении 1994 г. постановил, что немецкие вооруженные силы могут принимать участие в военных операциях, не относящихся к юрисдикции НАТО, а затем министр обороны Германии Фолькер Руэ выпустил «Белую книгу» для высших эшелонов немецкого бундесвера и разведки, в которой говорилось, что «немецкая армия теперь станет инструментом внешней политики»[386]. Это было возрождение классической прусской политики, военной и внешней, поскольку еще Клаузевиц в своем знаменитом труде «О войне» писал, что война есть продолжение политики иными средствами. Объединенная Германия извещала — негромко, но твердо, — что церемонии отброшены, и ни Вашингтон, ни Москва уже не имеют права вето в отношении оборонной и внешней политики немецкого государства. Как выразился тогдашний министр иностранных дел Германии Клаус Кинкель, решение верховного суда от 1994 г. и «Белая книга» бундесвера «дали Германии свободу во внешней политике. Сдерживавшие нас тормоза сняты»[387].

4. Германия и торговля оружием


Все эти заявления и маневры происходили почти незаметно, так как большинство западных средств массовой информации практически не освещали их. Неудивительно, что объединенная Германия быстро вышла на второе место в мире по экспорту вооружений, уступая только Соединенным Штатам[388]. Присоединив вооруженные силы бывшей Восточной Германии, немецкое государство могло позволить себе снизить численность регулярной армии до 350 000 человек; при этом хорошо оснащенный и подготовленный бундесвер оставался крупнейшей армией Европы[389] и одной из самых больших армий в мире для стран со сравнимой численностью населения.

Но намерения Германии этим не ограничивались. НАТО, которое должно было стать сдерживающим фактором не только для советской, но и для возможной немецкой экспансии, теперь раскрыло свое истинное предназначение, по крайней мере, с точки зрения Германии.

Несмотря на то что НАТО было предназначено для сдерживания Германии, а также России, организация стала инструментом, посредством которого возродилась военная мощь Германии. Теперь, когда противостояния сверхдержав больше нет, немецкие руководители указали, что они готовы развивать новые структуры безопасности вне НАТО, включая европейские вооруженные силы, первоначально состоящие из 35 000 французских и немецких солдат[390].

Современная французская армия — не имеющая ничего общего с деморализованной армией Третьей республики, которая не смогла противостоять германскому вермахту в 1940 г., — оснащена новейшим оружием и средствами управления, а экономический и военный союз Франции, которая обладает третьим по величине арсеналом ядерного оружия в мире, с Германией будет очень влиятельным сам по себе. Нет нужды говорить, что предложение от нового немецкого правительства, переехавшего в Берлин, стало источником некоторого беспокойства в верхних эшелонах Вашингтона и Уолл-стрита, поскольку континентальные перспективы двух европейских держав могли действительно трансформироваться в «новые меры безопасности».

Но еще большая обеспокоенность была высказана после того, как немецкие мозговые центры, специализировавшиеся в области вооружений, открыто предъявили претензии на независимость и на осуществление «немецкой исследовательской программы в области ядерного оружия»[391]. Даже издатель популярного немецкого журнала «Шпигель» («Зеркало»), слывущего либеральным, открыто заявил, что могут возникнуть ситуации, когда Германии, «несмотря на существующие договоры», понадобится собственный ядерный щит[392]. Однако внимание мирового сообщества сосредоточилось на возможном появлении ядерной бомбы у Ирана, и в средствах массовой информации не прозвучало ни слова о гораздо большем ядерном — и термоядерном — потенциале Германии, которая, как и Япония, при необходимости может за очень короткое время до зубов вооружиться такого рода оружием. На самом деле Германия никогда не прекращала начатых еще во время Второй мировой войны[393] работ по совершенствованию и развитию методов обогащения изотопов и вместе с Россией и Францией составляла тройку крупнейших в мире экспортеров такого рода технологий.


5. Германия, оружие массового поражения и тайная полиция Саддама Хусейна

Если у вас есть сомнения относительно роли Германии в распространении ядерного оружия, вспомните о вкладе Бонна в вооружение саддамовского Ирака. Вопреки тому, как излагают факты средства массовой информации США, этот вклад гораздо серьезнее вклада Советского Союза, поскольку именно Германия, а не Россия помогла Саддаму начать осуществление программ по разработке ядерного, химического и биологического оружия.

С ведома и при полной поддержке федерального правительства, а также аппарата разведки БНД десятки немецких компаний служили средством помощи Саддаму Хусейну в создании самого разнообразного в мире арсенала оружия массового поражения. Несколько крупнейших западногерманских фирм поставляли оборудование и технологии для целых заводов по производству ядерного, химического и биологического оружия. Другие страны, в том числе Соединенные Штаты, в 1980-х гг. зарабатывали огромные деньги на создании иракской машины смерти, но в этом соревновании государств Бонн вырвался далеко вперед. Помимо строительства подземного бункера Саддама и увеличения дальности ракет СКАД, которые теперь могли достигать территории Израиля, немецкие инженеры разработали новые системы доставки отравляющих газов и помогали советами относительно наиболее эффективного метода обогащения урана до уровня, необходимого для создания атомной бомбы[394].

Семена, посеянные в Ираке еще нацистской разведкой, наконец принесли плоды, и прежние связи, не исчезнувшие в результате войны, способствовали получению Германией выгодных военных контрактов. И что еще важнее, как я отмечал в своей предыдущей книге «Космические войны», помощь Германии Ираку также осуществлялась в виде поддержки различных археологических проектов, реализация которых началась при режиме Саддама Хусейна.

Немецкие археологи и их французские коллеги были отозваны из страны перед американским вторжением 2003 г., однако немецкая разведка сохранила свое присутствие[395].

В период между Войной в заливе 1991 г. и англо-американским вторжением в Ирак в 2001 г. Бонн фактически игнорировал эмбарго Соединенных Штатов и ООН в отношении Ирака и продолжал снабжать Ирак компонентами для ракет, химическими продуктами и современным технологическим оборудованием», а «впоследствии выяснилось, что БНД тренировало иракские и ливийские подразделения тайной полиции»[396].


6. Немецкие инициативы «третьего пути» в Восточной и Центральной Европе

За внезапной сменой политики и подходов в Бонне и Берлине после объединения страны быстро последовала реальная игра военными и политическими мускулами, что выразилось в нескольких независимых действиях, утверждавших самостоятельность Германии на международной геополитической сцене. Эти инициативы снова сосредоточились на «ревизии Версаля», эксплуатируя усиливающийся национализм в возникших в результате Версальского договора многонациональных государствах, таких, как Югославия — с многочисленными национальными меньшинствами, к которым относились исповедующие католицизм хорваты, боснийские и косовские мусульмане, и большинством из православных сербов — и Чехословакия, собранная из земель, на которых жили чехи, словаки и русины. И что еще опаснее, Германия давала понять, что готова вернуть себе утраченные восточные провинции, оккупированные современной Польшей и Россией. И действительно, если объединенной Германии снова суждено доминировать в Восточной и Центральной Европе, то два относительно сильных многонациональных государства, Чехословакия и Югославия, созданные в соответствии с Версальским договором именно для того, чтобы окружить Германию, должны были распасться. Неудивительно, что это кажется знакомым — Адольф Гитлер поступил точно так же по отношению к обеим странам, сначала расчленив Чехословакию, а затем присоединив ее, и захватив Югославию, прежде чем разделить на части и признать марионеточный пронацистский режим в Хорватии.

а. Снова ревизия Версальского договора: Германия и распад Чехословакии

Чехословакия снова стала первой страной, которая пала под натиском объединенной Германии в Европе времен окончания «холодной войны». В 1992 г. Чехословакия распалась на два государства.

Распаду отчасти способствовал немецкий фонд, тесно связанный с христианско-социалистическим союзом (баварским союзником ХДС канцлера Коля), который перечислял средства словацким сепаратистам и поддерживал словацкого лидера Владимира Мечьяра, известного тесными отношениями с Бонном. В этот период сообщество судетских немцев и их союзники неонацисты упрямо настаивали, что депортированным этническим немцам и их потомкам следует разрешить вернуться в Судетскую область — занимавшую третью часть территории (оставшейся) Чешской Республики, — сохранив при этом немецкое гражданство.

Обратите внимание, что Чехословакия была разделена почти точно такими же средствами, которые использовала в 1938 г. нацистская Германия для достижения той же цели:

Совершенно очевидно, что Чехословакия снова распалась на две части. Однако новая Германия была гораздо мягче Гитлера, возможно, воспользовавшись одной из страниц плана Гиммлера:

Вынужденный выплачивать компенсации чешским жертвам Гитлера, Бонн поднял вопрос о материальной компенсации за собственность, конфискованную у 2,5 миллиона судетских немцев после краха Третьего рейха.

Все происходит на самом деле, или мы просматриваем запись?

После того как чешские суды отвергли эту идею, немецкий министр финансов Тео Вайгель выступил с политическим заявлением, в котором звучала едва замаскированная угроза воспрепятствовать вступлению Праги в Европейский союз.

Все происходит на самом деле, или мы просматриваем запись?

Чешские официальные лица были в ярости, но они не могли себе позволить скрестить мечи с Бонном. На немецкий капитал приходилась львиная доля иностранных инвестиций в Чешскую Республику.

Помните хитрый немецкий бизнес-план по контролю над поставками энергии, транспортом, телекоммуникациями и средствами массовой информации? И на чей план это похоже?

Бонн обладал мощными рычагами давления на своего соседа. «Статус Чешской Республики сменился — с советского сателлита на немецкий протекторат», — заявил обозреватель газеты «Прага пост»[397].

Вполне возможно, что у «Прага пост» были все основания жаловаться, поскольку вступление в Европейский союз, в котором доминировала Германия, действительно во второй раз в современной истории превращало Чешскую Республику — изначально всего лишь провинцию Богемия-Моравия — из сателлита России в экономический протекторат Германии. Термин «протекторат» появился в газете совсем не случайно, поскольку каждый чех прекрасно знал, что Генрих Гиммлер с разрешения Адольфа Гитлера превратил всю страну в протекторат Богемия-Моравия под исключительной юрисдикцией СС и с контролируемой СС экономикой, в которой доминировали мощные немецкие картели.

Единственное, чего не было на этот раз, — черных мундиров и грубой силы.

b. Силезия, Калининград и Польша

Польша смотрела на все эти события (все происходит на самом деле, или мы просматриваем запись?) с растущим беспокойством, поскольку аналогичные действия Германия развернула в Силезии, Померании и «землях, которые всегда были Восточной Пруссией»[398]. Только на этот раз тайные маневры были чуть более откровенными (все происходит на самом деле, или мы просматриваем запись?):

Неонацисты из-за линии Одер — Нейсе мечтали вновь получить поддержку захвата Германией больших кусков территории Польши. Как и в случае с Судетами, неофашистская агитация шла параллельно, а иногда и дополнялась активностью поддерживаемых Бонном групп из числа беженцев, которые развернули реваншистскую пропаганду в немецких анклавах Польши. Несколько неонацистских группировок сосредоточились на Верхней Силезии, регионе с крупными запасами угля, железа и других природных ресурсов[399].

Однако на этот раз была выбрана другая тактика. Неонацистские группы, финансируемые «неизвестно откуда», открыто скупали бывшие немецкие земли у испытывавшей финансовые трудности Польши, открывали радиостанции, печатали газеты, устанавливали уличные указатели на двух языках, польском и немецком, а после восстановления немецкого присутствия изменяли названия деревень с польских на немецкие[400].

Другими словами, неонацисты — возможно, при тайной поддержке боннского правительства — сознательно формировали немецкое меньшинство в Польше, покупая бывшую немецкую собственность в бывших восточных провинциях Рейха.

Но почему мы говорим о «возможной» и «тайной» поддержке этой деятельности Бонном? Ответ: Польша естественным образом выразила свой протест Бонну. А Германия в ответ потребовала для «фольксдойче» в Силезии особых прав и привилегий, а также возможность иметь немецкие паспорта и голосовать на выборах в Германии. Варшаве ничего не оставалось, как уступить и подчиниться этим требованиям[401]. Однако немецкий бундестаг отказался принимать аналогичный закон, признающий особый статус меньшинств внутри страны[402]. И действительно, как уже отмечалось выше, канцлер Коль и оппозиционные социал-демократы объединились для принятия поправок в немецкую конституцию, запрещающих предоставление особого статуса и убежища политическим беженцам. Кроме того, немецкие органы правопорядка закрыли глаза на насилие, учиненное неонацистами в Ростоке. Подобная политика вызвала опасение — среди тех немногих, которые действительно следовали целям, заявленным при объединении Германии, — что Бонн просто возрождает некоторые старые традиции (с соответствующими нацистскими и неонацистскими украшениями) немецкой политики силы и немецкой дипломатии[403]. И почти ни одно из этих событий или их последствия не освещались и не анализировались американскими средствами массовой информации.

Похожие махинации обрушились на Калининградскую область России, которая была не чем иным, как северной частью бывшей немецкой провинции Восточная Пруссия. Русские, открыто аннексировавшие эту территорию в конце войны, переименовали немецкий город Кенигсберг в Калининград и сделали все возможное для его русификации, превратив портовый город в главную военно-морскую базу Советского Союза на Балтике. Однако с распадом Советского Союза и прекращением действия Варшавского договора Калининградская область оказалась в изоляции, зажатая между балтийскими государствами, в которых преобладало влияние Германии, и Польшей.

В этом случае Бонн не проявил деликатности, открыто предлагая финансовую поддержку правительства всем немцам, включая бывших жителей области и их потомков, которые захотят переселиться в Калининград. Вскоре город «стал притягивать правых экстремистов»[404], которые наводнили его; вместе с ними появились офисы немецких корпораций, в том числе новое отделение «Дойче банк». Примечательно, что правительство Германии, которому законом запрещалась легитимизация нацизма или неонацизма, открыло свою казну для группировок, желавших переехать в Калининград. Таким образом, город превратился в настоящий рай — нечто вроде Ватикана — для неонацистских групп, базировавшихся в Европе.

с. Новый пересмотр Версальского договора: Германия, Хорватия и распад Югославии

Если Чехословакия, Польша и даже Россия столкнулись с вторжением Германии на бывшие немецкие территории не посредством танков и тяжелой артиллерии, а дойчмарок, то Югославии повезло меньше. Страна довольно быстро сдалась перед волной подстрекаемого неофашистами национализма, захлестнувшей бывшие коммунистические правительства Восточной Европы, когда столицей отколовшейся Хорватской Республики стал Загреб, бывшая столица марионеточного пронацистского режима усташей. Распад Югославии, который остальные страны Европейского союза вместе с Соединенными Штатами пытались предотвратить, поощряла и в конечном итоге закрепила одна страна — Германия, когда в конце 1991 г., всего через два года после своего объединения, в одностороннем порядке признала Хорватию в качестве независимого государства[405].

Несмотря на то что администрация президента Джорджа Герберта Уокера Буша обвиняла Германию в том, что она способствовала быстрому ухудшению ситуации и эскалации гражданской войны в Югославии, Германия открыто игнорировала протесты Вашингтона и эмбарго ООН на поставку вооружений в новое государство, продав Хорватии оружия почти на 320 миллионов долларов, в том числе реактивные истребители МиГ[406], ракеты класса «земля — земля» и новейшие модели танков[407]. Спровоцировав односторонними дипломатическими шагами кризис на Балканах, Германия затем благоразумно спряталась за спиной НАТО, когда Хорватия и другие отколовшиеся от Югославии национальные республики обратились к НАТО за помощью в борьбе против более сильной в военном отношении Сербии, которая — в любом случае — сражалась за собственную территорию. Так, например, под официальной дипломатической защитой НАТО истребители-бомбардировщики Люфтваффе патрулировали небо над Хорватией и Боснией, не позволяя авиации Сербии вторгаться в их воздушное пространство. Когда в 1995 г. Хорватия обратилась с просьбой разместить на ее территории немецкий военный персонал, чтобы обеспечить выполнение мирных соглашений между Сербией и Хорватией, Германия с готовностью согласилась, в результате чего впервые после Второй мировой войны крупные подразделения немецких вооруженных сил были размещены за пределами страны[408].

7. Первый глава бундесвера после объединения Германии и «мобильные ударные силы»

Дипломатические и военные маневры Германии после объединения открывают малоизвестный факт: бундесвер отличался не только численностью и силой, но и способностью по первому требованию перебросить значительное количество войск за пределы страны, что уже было продемонстрировано при освобождении отрядом GSG-9 пассажиров рейса №181 авиакомпании «Люфтганза», а также предполагаемым вывозом из США Андреаса Штрассмейра, осуществленным спецназовцами того же подразделения. Но это была лишь верхушка айсберга немецкой армии, созданной после объединения.

Первый министр обороны объединенной Германии генерал Клаус Науман стремился превратить свою армию в самостоятельную военную силу, пропитанную «духом победы». ...Науман был инициатором новой наступательной стратегии бундесвера, предполагавшей «стратегическую готовность, а не реактивное предотвращение войны». Бывший командующий немецким флотом адмирал Эльмар Шмаллинг публично обвинил Шумана в подготовке агрессивной армии по прусской модели.

Переход к наступательной военной доктрине совпал с официально одобренными усилиями по переоценке военного строительства в период нацизма. Науман настаивал на изменении старого западногерманского закона, объявлявшего «невозможной ассоциацию бундесвера с (гитлеровским) вермахтом». При Наумане такая ассоциация стала не только возможной, но и желательной. Изменение подходов было отражено в тесно связанном с немецкой армией журнале «Еуропише зихерхайт» («Европейская безопасность»), который писал о «нахождении общего языка с поколениями наших отцов и дедов, что для других народов является абсолютно естественным». Поэтому бундесвер не должен «отделять себя от корней, которые наши основатели из вермахта с таким трудом и старанием поместили в землю, потому что эти корни глубоко уходят в прошлое Германии и немецкую военную историю».

Как часть этого нового акцента на «укрепление традиций» бундесвер объявил о том, что на воинских могилах обязательно должно указываться звание (в том числе чинов СС). Это решение, как считал генерал Науман, распространялось на военные кладбища в Центральной и Восточной Европе: «Те восточноевропейские государства, которые будут возражать, подвергнутся давлению, поскольку зависят от нашей масштабной экономической помощи»[409].

Однако цели генерала Наумана не ограничивались просто восстановлением символических традиций и связей с вермахтом, а также со старой имперской и прусской армиями.

Науман убеждал Бонн отправить войска в Хорватию и Боснию, чтобы пробрести опыт боевых действий. Именно это событие

ознаменовало новую фазу в медленном, постепенном, направляемом руководителями Германии процессе расширения немецкого влияния на континенте. Критики предупреждали, что отделение Боснии откроет двери для будущего военного вторжения в другие регионы — такое развитие событий было предусмотрено Германией, создавшей высокомобильное 50-тысячное подразделение, способное быстро развернуться в любой точке мира[410].

Создание по требованию генерала Наумана этой мощной ударной силы означает, что Германия вновь вступила в избранный клуб военных держав, которые способны применять прекрасно оснащенные, высокомобильные и хорошо управляемые подразделения для навязывания своей воли в любом регионе.

Для укрепления восстановленных «старых традиций» 18 июня 1994 г. бундесвер генерала Наумана отпраздновал окончательный вывод британских, французских, американских и российских войск из Берлина «с факельным шествием в прусском стиле перед Бранденбургскими воротами»; на эту церемонию немецкое правительство не пригласило британцев, французов, американцев и русских[411].

Но в этом не было ничего нового. Когда в 1982 г. умер любимый ас Гитлера и видный деятель послевоенного нацистского интернационала Ганс Ульрих Рудель, на его похоронах присутствовало более двух тысяч человек, «многие из которых отдавали ему дань уважения, выбрасывая вверх руку и скандируя запрещенный нацистский гимн «Дойчланд юбер аллес»[412]. В это время над кладбищем пролетали реактивные истребители, покачивая крыльями в память о бывшем летчике.

Рудель, как будет показано в следующем разделе, был видной фигурой в корпоративных махинациях послевоенного нацистского интернационала.

С. История и политика: соединяем точки


Если у читателя появилось настойчивое, неприятное, вызывающее тошноту ощущение «мы уже здесь были раньше, но где связь?» — значит, пришла пора соединить еще несколько точек, чтобы прояснить «случайные» параллели между послевоенными махинациями нацистского интернационала, объединением Германии и внешней политикой Адольфа Гитлера.


Бывший ас Люфтваффе Ганс Ульрих Рудель во время Второй мировой войны


 
 

1. Новые послы корпораций: Рудель и Скорцени как офицеры связи нацистской партии Бормана с концернами «Сименс» и «Крупп»


Вспомним, что одним из механизмов разработанного Борманом послевоенного плана вывоза капитала, чтобы сохранить влияние нацистов в немецких корпорациях, были связные в исследовательских и конструкторских бюро, которые немецкие концерны должны были основать за границей. Вне всякого сомнения, двумя такими офицерами связи были бывший ас Люфтваффе Ганс Ульрих Рудель и бывший эсэсовский спецназовец полковник Отто Скорцени, оба любимцы Гитлера и оба верные ученики и сторонники нацистской партии. Скорцени официально был представителем оружейного подразделения концерна «Крупп» и других немецких компаний в пероновской Аргентине, добиваясь выгодных контрактов для немецких фирм в этой стране[413]. Рудель также выступал в роли корпоративного посла немецкого электротехнического гиганта «Сименс» в Аргентине, где он поселился после войны. Другие бывшие офицеры вермахта и функционеры нацистской партии нашли себе аналогичные посты — достаточно вспомнить египетские эскапады Скорцени, Восса, Ремера, Шахта и других.

2. Гелен: ключевое звено сценария

Но как осуществлялась вся эта деятельность — включая внезапную популистскую агитацию в пользу объединения страны и одновременное появление плана воссоединения в правительстве Коля, быстрое усиление немецкого экономического влияния в Восточной Европе, финансирование неонацистских поселенцев на бывших немецких землях? Как Германия смогла привлечь ресурсы за «железным занавесом» и на Западе, чтобы осуществить все это при почти полном молчании Лондона, Парижа, Москвы и Вашингтона?

Следует принять во внимание последствия сделки, заключенной между Алленом Даллесом и главой нацистской военной разведки Рейнхардом Геленом, а также последующую историю организации Гелена, чтобы понять, как эти действия планировались еще до окончания войны. В предыдущей главе мы уже сталкивались с чиновником из нацистского министерства пропаганды по фамилии Гробба, который сумел дослужиться до главы арабского отдела советского министерства иностранных дел. Тем временем ЦРУ использовало шпионов Гелена, многие из которых одновременно были членами послевоенных неонацистских ячеек в восточной и западной частях Германии, а также всей Европы — ячеек и групп, ненавидевших Соединенные Штаты[414]. Хорошо известно, что в организацию Гелена глубоко проникло советское КГБ и многие немецкие агенты были превращены в двойных агентов.

Проблема двойных агентов заключается в том, что на их преданность нельзя положиться, но в случае с организацией Гелена они всегда были верны не Соединенным Штатам, а нацистской Германии. Вполне возможно, что, хотя КГБ считало, что обратило многих агентов Гелена против Запада, на самом деле эти агенты вполне могли обманывать своих советских хозяев, потому что сохранили верность прежним убеждениям — нацизму.

Если такой сценарий кажется вам неправдоподобным, вспомните о необходимости разведывательных данных для самого плана объединения Германии: откуда правительство Коля знало, что Советский Союз, Соединенные Штаты, Великобритания и Франция не будут возражать против одностороннего решения принудить Восточную Германию к воссоединению? Откуда Коль знал, что популистские восстания на востоке страны можно превратить в «народные требования» объединения? Кстати, каким образом немецкому бизнесу удалось так быстро проникнуть в стратегические области экономики еще недавно коммунистических стран Восточной Европы? Почему неонацистские ячейки так быстро возникли, переселились на бывшие немецкие территории и стали скупать земли в бывших немецких провинциях в Польше и других странах? Все это требует обширной разведывательной сети и огромных денег.

И если, как показали многие исследователи, организация Гелена — предшественница западногерманской службы разведки и контрразведки — действительно была так «изрыта» кротами из КГБ, нетрудно представить кошмарный сценарий, что эти «двойные» агенты на самом деле были тройными агентами. Они получали приказы не с Запада и не с Востока, а вели сложную и опасную игру, обманывая тех и других и подчиняясь распоряжениям тайного руководства «третьего пути». В период своего расцвета организация Гелена насчитывала более четырех тысяч агентов в Восточной Европе и Советском Союзе и фактически служила ядром разведки самого НАТО, поставляя почти две трети разведывательной информации о Варшавском договоре[415]. Другими словами, немецкая БНД была и до некоторой степени остается разведслужбой НАТО.

Если у вас остались сомнения в высокой вероятности такого сценария, вспомните о следующем факте: после распада Советского Союза в Соединенных Штатах поднялась волна критики ЦРУ, поскольку разведка не смогла предсказать даже то, что распад неминуем. Но Западная Германия, как теперь уже очевидно, не только хорошо подготовилась к своему объединению с Восточной Германией, но и смогла быстро воспользоваться ситуацией, сложившейся в странах бывшего Варшавского договора. Был ли это на самом деле провал американской разведки, или немецкие коллеги поделились с ЦРУ всей информацией, собранной наследниками «изрытой кротами КГБ» организации Гелена? Если Советам удавалось так эффективно манипулировать западногерманской разведкой, почему Германия оказалась единственной западной державой, полностью подготовившейся к распаду Советского Союза?

У этого сценария имеется исторический прецедент.

Теперь ни для кого не секрет, что организация Гелена, после заключения печально известной сделки с Алленом Даллесом превратившаяся в оперативный советский отдел недавно сформированного ЦРУ, намеренно снабжала США дезинформацией, чтобы усилить страхи Америки перед военным потенциалом и намерениями Советского Союза и соответственно способствовать вооружению США и росту долгов страны. Мартин А. Ли формулирует это так:

Неужели Гелен просто импровизировал, фабрикуя устрашающие доклады о тайных действиях Красной Армии? Или это были сознательные усилия привязать политику Соединенных Штатов к «холодной войне», и он преследовал свои цели? Стратегия Гелена была основана на примитивной зависимости — чем холоднее становится «холодная война», тем больше политического пространства появляется у наследников Гитлера. Он понимал, что процветание его организации возможно только в условиях «холодной войны»; поэтому в качестве института она стремилась увековечить советско-американский конфликт[416].

Организация Гелена могла сбрасывать дезинформацию США, даже если она поступала от «перевербованных» двойных агентов Советов внутри собственной сети, и кроме того, она имела возможность передавать Советскому Союзу дезинформацию о военной мощи и агрессивных намерениях Америки через тех же «двойных» агентов. Это была шпионская версия нацистской геополитики под названием «третий путь».

Самым убедительным свидетельством в пользу осуществления этого сценария может служить тот факт, что Германия оказалась единственной страной в мире, готовой к быстрым действиям после распада Советского Союза; подобная готовность требует точной и подробной разведывательной информации с мест, организации и финансирования. Совместно с антикоммунистическими настроениями, которые стали проявляться в американской разведке в конце Второй мировой войны, сделка Гелена с Даллесом, по существу, предотвратила денацификацию послевоенной немецкой разведки и нейтрализовала потенциальную угрозу со стороны американских коллег. Таким образом, «финансируя Гелена, ЦРУ невольно открывало себя для манипуляций иностранной разведслужбы, кишащей советскими шпионами»[417]. Возможно, это соответствует действительности, однако на более глубоком уровне она была пронизана нацистскими устремлениями и целями. И действительно, Мартин Ли считает, что это было истинной целью организации и истинной причиной сделки с Даллесом, поскольку конечной целью «их почти незаметных усилий было выживание и затем возрождение нацистского движения»[418]. Другими словами, Гелен и его федеральная служба разведки и контрразведки были составной частью механизма нацистского интернационала Бормана, предназначенной для сбора информации и для тайной переправки ценного персонала в безопасные убежища в Латинской Америке и на Ближнем Востоке.

Таким образом, манипуляция послевоенными обстоятельствами началась еще до окончания войны — с разделения остатков технологий. Вспомним, что, когда Отто Скорцени передал радиосообщение с призывом ко всем немцам и верным сторонникам нацизма присоединиться к нему для защиты несуществующего Национального редута[419], разведка союзников соответственно направила армию на юг, в Гарц, Австрийские Альпы и Чехословакию, где они нашли не редут, а массу технических «подарков», а также ученых, которые их создали.

В этом случае американскую разведку и Аллена Даллеса откровенно обманули, поскольку он

продолжил заниматься чередой нацистских рассказчиков и вводящих в заблуждение подарков. Одним из тех, кто поддерживал его интерес, был подполковник СС Вильгельм «Вилли» Хеттль, впоследствии признавшийся в распространении слухов о грядущем жестоком сражении в покрытой ледниками горной местности. «Были изготовлены фальшивые карты и организована утечка информации американцам, которые, похоже, с радостью поверили в такой романтический военный план», — рассказывал Хеттль[420].

Другими словами, именно немецкая военная разведка и психологическая обработка вели 3-ю армию генерала Джорджа С. Паттона прямо к сокровищнице секретного оружия генерала Ганса Каммлера. А в это время немецкие войска оказывали яростное сопротивление русским в Бреслау и Силезии, чтобы уберечь самый секретный проект, «Колокол», от русских и американцев и вывезти его из Европы, а Мартин Борман организовывал свою — и Мюллера — доставку на борт подводной лодки U-234 и ее поход в Испанию под охраной американцев, которые обеспечивали безопасность судна, отчаянно нуждаясь в обогащенном уране-235 и инфракрасных взрывателях для собственной атомной бомбы.

Нацистский интернационал не только манипулировал конфликтом между Египтом и Израилем, вооружал Египет, способствовал альянсу Египта с Советским Союзом, готовил федаинов великого муфтия, вооружал Арафата, продавал оружие массового уничтожения Саддаму Хусейну, спонсировал сторонника «третьего пути» Хуана Перона, проводил встречи международных террористов во франкистской Испании, но также управлял окончанием Второй мировой войны и распределением технологической добычи между Соединенными Штатами и Советским Союзом, оставляя себе все по-настоящему ценное и подталкивая супердержавы к необычайно дорогостоящей гонке вооружений. Нацистский интернационал не только направил 3-ю армию генерала Паттона в самое сердце исследовательских подразделений генерала Каммлера; его неонацистские преемники — если они действительно нео-, а не старые добрые нацисты — поддержали популистские восстания в Восточной Германии, в то время как западногерманская разведка своевременно дала правительству Коля зеленый свет для объединения страны...

Если картина «совпадений» вам еще недостаточно ясна, можете закрывать книгу и не читать дальше, поскольку такие цели нацистского интернационала не ограничивались диалектической манипуляцией конфликтом, проникновением в стратегически важные отрасли в Европе, а также объединением самой Европы при доминировании Германии, какими бы важными эти цели ни казались.

Границы определялись проектом «Колокол» — тем, куда он вел и что мог рассказать о планах и намерениях нацистов, которые не ограничивались этим миром...

РАЗВИТИЕ НОВЫХ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИХ ТЕХНОЛОГИЙ И КОНТРОЛЬ НАД НИМИ

Это новое «ритуальное совпадение» — то, что вторая миссия НАСА была намеренно посажена в день рождения Гитлера, — в итоге сделало совершенно очевидными ряд взаимосвязей. Таким образом, этими повторяющимися «ритуальными совпадениями», увековечивающими память главы Третьего рейха, теперь точно определялись основные игроки, стоявшие за всем этим лунным ритуалом НАСА, не кем иным, как работающими в НАСА членами бывшего Рейха. НАСА — на самых высоких уровнях — было «захвачено» у масонов Вернером Брауном.

Ричард С. Хогланд и Майк Бара.

Темная миссия: секретная история НАСА

«НЕ ПЛАЧЬ ПО МНЕ, АРГЕНТИНА»: доктор Рональд Рихтер и пероновский проект управляемого термоядерного синтеза на острове Уэмуль

Теоретические модели, предложенные доктором Рихтером, не получили необходимой поддержки, чтобы его попытки получения управляемой термоядерной реакции имели хоть какую-то надежду на успешную реализацию.

Доктор Хосе Антонио Балсерио, 1952[421]

А. А теперь слово имеет президент Перон...


Президент и генералиссимус Хуан Доминго Перон, вне всякого сомнения, был пламенным патриотом. Его влияние на развитие Аргентины как региональной державы было таким значительным и длительным, что когда речь заходит о южноамериканских диктаторах, то многие люди до сих пор в первую очередь вспоминают о Пероне. Тем не менее очень немногие понимают глубину его связей с послевоенным нацизмом или степень сотрудничества и финансовой поддержки, которую он оказывал нацистам. Еще меньшее число людей понимают, что некоторые аспекты этого сотрудничества и финансирования раскрывают послевоенные намерения и планы нацистского интернационала, которые никак иначе как грандиозными не назовешь.

В понедельник 2 апреля 1951 г. журнал «Тайм» опубликовал статью под названием «Атом Перона». Новость — если это правда — выглядела в буквальном смысле взрывоопасно:

На прошлой неделе Хуан Перон собрал своих корреспондентов, чтобы сделать специальное заявление. Иностранную прессу демонстративно не пригласили. Перон объяснил: то, что он собирается сообщить, предназначено для его собственного народа. Новость была следующей: 16 февраля аргентинские ученые, используя только дешевые местные материалы, осуществили управляемое высвобождение атомной энергии, то есть атомный взрыв.

Новая Аргентина, объяснил Перон, решила, что «нет смысла копировать реакцию ядерного деления». Вместо этого «в противовес тому, что было сделано в зарубежных экспериментах, аргентинские инженеры взяли за основу термоядерные реакции, идентичные тем, которые происходят на Солнце при высвобождении энергии атомов». Успешный эксперимент был проведен на государственной атомной станции на острове Уэмуль, расположенном на высокогорном озере Науэль Уапи приблизительно в 900 милях к юго-востоку от Буэнос-Айреса. Он не потребовал ни урана, ни плутония. «Со всей серьезностью и ответственностью» Перон заверил свой народ, что дешевая атомная энергия будет использоваться «исключительно для электростанций, плавильных печей и других промышленных предприятий»[422].

Генералиссимус, похоже, жаждал энергии звезд и водородных бомб, первая из которых будет взорвана через год после заявления Перона.

Но затем, буквально в следующих абзацах, в статье возникает мрачная тень в форме зловещей свастики, нависшая над аргентинским проектом и превращающая этот проект из аргентинского в нацистский.

Сделано в Аргентине. Рядом с президентом был доктор Рональд Рихтер, пухлый австрийский физик (из Немецкого университета Праги), которого связывали с аргентинской атомной программой с самого ее начала девять месяцев назад.

Всего девять месяцев? Если так, то доктору Рихтеру удалось за несколько недель превратить Аргентину из региональной державы в первое государство в мире, обладающее термоядерным оружием! Но об этом чуть позже. А пока статья продолжает излагать события:

Через переводчика из ВВС доктор на немецком языке с сильным австрийским акцентом заявил: «То, чего мы достигли, это чисто аргентинская система, превосходящая ту, что используется в Америке... Аргентина уже некоторое время обладает секретом водородной бомбы, (но) генерал Перон всегда отказывался использовать этот секрет».

Затем доктор Рихтер ответил на несколько вопросов. Какого рода взрыв ему удалось получить? «Я контролирую взрыв, — надменно ответил Рихтер. — Я могу увеличить или уменьшить его силу по своему желанию». Можно ли услышать звук на расстоянии? Доктор сказал, что все зависит от того, не бушует ли в это время гроза. Можно ли его услышать в Сан-Карлос-де-Барилоче, на расстоянии 6,5 мили? Нет[423].

«Управляемый термоядерный взрыв» доктора Рихтера, чем бы он ни был, вызывает серьезные сомнения в своей реальности.

Судя по информации Национального управления архивов и документации, «Вашингтон пост» также внесла вклад в обсуждение этого вопроса, приведя мнение критиков и скептиков и высказав подозрения относительно воз


Доктор Рональд Рихтер[424]


 
 

можного нацистского прошлого Рихтера. В статье, озаглавленной «Перона раздражают неверующие в атомное «открытие», газета приводит слова Рихтера, заявившего: «Я хочу прямо сказать, что никогда не был нацистом»[425]. Однако три дня спустя «Вашингтон пост» опубликовала небольшую колонку, ставящую под сомнение антинацистское утверждение Рихтера:

Статья в «Вашингтон пост», в которой Рихтер отрицает, что был членом нацистской партии

Инженер говорит, что пытался пригласить Рихтера в США Сан-Франциско, 27 марта (1951) (U.P.) — Элмер Дж. Шталь, инженер коммунальных служб, сегодня заявил, что знает доктора Рональда В. Рихтера и пытался пригласить его в Соединенные Штаты.

Он сказал, что познакомился с Рихтером, австрийским ученым, возглавляющим атомный проект Аргентины, после Второй мировой войны, когда в чине подполковника возглавлял район Штеглиц в Берлине.

«Это было летом 1945 г., — пояснил Шталь, — когда русские и западные союзники яростно соперничали друг с другом, пытаясь заполучить немецких ученых. Я узнал о докторе Рихтере и нашел его.

В то время Рихтер очень хотел уехать в Соединенные Штаты, и я пытался помочь ему получить визу. Я писал всем, начиная с президента...»

Шталь сказал, что у него ничего не вышло, потому что ученый был членом нацистской партии. Затем Шталь добавил, что Рихтер уехал в Аргентину и они переписывались...[426]

С учетом того, что правительство Соединенных Штатов привезло в страну несколько нацистских ученых с гораздо более сомнительным прошлым, рассуждения Шталя выглядят наивными.

Но для дискредитации Рихтера были привлечены и более солидные скептики. В еще одной статье «Вашингтон пост» от 25 марта 1951 г. осторожный скептицизм высказали доктор Вернер Гейзенберг и доктор Отто Ганн — два самых известных специалиста нацистской Германии в области ядерной физики.

...Два самых лучших немецких специалиста по ядерной физике назвали заявление Аргентины «фантастическим».

Доктор Вернер Гейзенберг, удостоенный Нобелевской премии по физике за 1932 г., а ныне директор Института Макса Планка в Геттингене, в интервью по телефону из Франкфурта заявил следующее:

«Я не верю, что в настоящее время атомные исследования в Аргентине обнаружили нечто новое, что уже давно не было известно ученым Соединенных Штатов».

Атомные исследования в Аргентине находятся лишь на

Статья в «Вашингтон пост» от 25 марта 1951 г. с заявлениями Гейзенберга и Ганна о том, что они никогда не слышали о Рихтере

начальной стадии, страна готовит молодых ученых и создает институты, утверждал Гейзенберг.

Доктор Отто Ганн, президент Ассоциации Макса Планка, которая занимается исследованиями в области теоретической физики, согласен с мнением доктора Гейзенберга. Ганн тоже является нобелевским лауреатом — он получил премию в 1944 г. в области химии.

Оба утверждают, что ни один известный им специалист по ядерной физике не эмигрировал в Аргентину...[427]

Разумеется, утверждения Рихтера на первый взгляд кажутся фантастическими, поскольку традиционная физика того времени утверждала, что термоядерная реакция должна запускаться взрывом атомной бомбы, которая играет роль ядерного взрывателя, позволяя получить необходимые для термоядерной реакции градиенты давления и температуры. Взрыв маленькой атомной бомбы для запуска маленькой водородной бомбы стал бы довольно шумным событием, и его обязательно услышали бы в городе Сан-Карлос-де-Барилоче, до которого, как указывалось в статье, было всего 6,5 мили.

Либо взрыв Рихтера был очень слаб и в его основе лежали абсолютно неизвестные, тщательно скрываемые законы физики, или Рихтер был мошенником, обманувшим режим Перона. Журнал «Тайм» склонялся ко второму варианту:

Трескучие фразы. Никто не станет отрицать, что аргентинцы могли осуществить что-то вроде лабораторной ядерной реакции, но иностранные ученые настроены скептически. «Это интересный набор слов, — сказал один из физиков (член Комиссии по атомной энергии), — но мне он ничего не говорит». Доктор Ральф И. Лапп, бывший глава научно-исследовательского управления ВМС, выразился так: «Я знаю, что это за другой материал, который используют аргентинцы. Лапша». Ответ Хуана Перона: «Меня не интересует, что думают США или любая другая страна».

Однако Перон умело выбрал время для своего заявления, когда на конференции в Вашингтоне собрались министры иностранных дел 21 латиноамериканской страны. И если он не убедил их, что в Западном полушарии может быть не одна ядерная держава, то по крайней мере отвлек от обсуждения вопроса о закрытии диктатором Пероном газеты «Ла пренса».

Делегаты, приступившие к выработке общей политики в сфере защиты от коммунистической агрессии, теперь все время прислушиваются к шуму, который создает за сценой Хуан Перон[428].

Другими словами, как только Перон и Рихтер выступили со своим заявлением, оно было опровергнуто в Соединенных Штатах членами Комиссии по атомной энергии.

Учитывая характер самих заявлений, разве можно их в чем-то винить?

Как бы то ни было, Перон, никому не позволявший ставить под сомнение свою «серьезность и ответственность», был публично оскорблен американской реакцией, и оскорбление было тем более невыносимым, что Перон, похоже, тщательно выбирал время для заявления, пытаясь застать врасплох хозяев конференции.

К тому времени Перон, конечно, уже проконсультировался со своими учеными, которые, вне всякого сомнения, заверили его, что американская точка зрения на проблему представляет серьезную науку и что с его атомным проектом в Барилоче действительно что-то не так. Твердо решив докопаться до истины, Перон назначил комиссию, которая должна была выяснить истинное положение дел и доложить лично ему.

И вот здесь началось самое интересное.

В. Отчет высокой комиссии и странное поведение доктора Рихтера


В состав этой комиссии вошли два инженера[429], католический священник из обсерватории Сан-Мигуэль[430] и «капитан Бенинсон», род занятий которого, национальность и роль в комиссии не указаны в итоговом отчете. Возглавлял комиссию некто доктор Хосс Антонио Балсерио, которому в то время было всего 32 года и которого вызвали из Англии, где он изучал ядерную физику[431]. В официальном предисловии Комиссии по атомной энергии Аргентины к отчету доктора Балсерио указано, что «одним из условий инспекции был индивидуальный характер отчетов»[432]. Другими словами, президент Перон позаботился о том, чтобы среди членов комиссии не было столкновений.

Как сообщает современное официальное предисловие к отчету, «результатом инспекции стало решение правительства закрыть проект»[433]. Однако далее в официальном предисловии встречаются любопытные комментарии: «Молодой неизвестный ученый (доктор Балсерио) должен был сообщить президенту страны, что его обманули: его оценка личности Рихтера столь же точна и глубока, как и технический отчет, и одновременно дает ясное представление о самом Балсерио»[434]. По мнению современной Комиссии по атомной энергии Аргентины, оценка доктора Балсерио, данная проекту Рихтера, верна: это всего лишь мошенничество, а доктор Рихтер просто ловкий проходимец.

Однако сам отчет, составленный собственноручно доктором Балсерио, заставляет сомневаться в сделанном выводе. Чтобы продемонстрировать это, мы подробно процитируем отчет, сравним его с версией журнала «Тайм», а затем проанализируем необычное поведение, зафиксированное в отчете.

Начинает Балсерио вполне невинно:

Его Высокопревосходительству Президенту Нации Главнокомандующему генералу (дону) Хуану Перону.

Имею честь представить на рассмотрение Его Превосходительства Президента отчет об экспериментах, при которых я присутствовал во время посещения атомной электростанции на острове Уэмуль с 5 по 8 сентября текущего года (1952).

Я свидетельствую перед Его Превосходительством, что в отчете точно изложены наблюдавшиеся факты, а интерпретации и мнения являются добросовестным отражением моего понимания и знаний и стали результатом тщательных размышлений и анализа.

С глубоким уважением к Его Превосходительству Президенту,

Хосе А. Балсерио

Буэнос-Айрес, 15 сентября 1952 года[435].

Здесь мы прервемся, чтобы подчеркнуть несколько бросающихся в глаза моментов:

1) Доктор Балсерио действительно посещал лаборатории ядерных исследований доктора Рихтера и присутствовал при неких экспериментах, проводившихся более чем через год после объявления, о котором сообщал журнал «Тайм».

2) Лаборатории ядерных исследований были расположены в удаленном регионе Барилоче на юго-западе Аргентины вблизи чилийской границы в предгорьях Анд.

3) Более того, лаборатории находились на труднодоступном острове Уэмуль. Другими словами, кто-то хотел, чтобы исследования, какими бы они ни были, проводились как можно дальше от любопытных глаз. Это может означать, что либо исследования были мошенничеством, и мошенничество скрывалось благодаря удаленности проекта, и эта точка зрения отражена в отчете, либо исследования были чрезвычайно секретными и важными.

Наконец, вспомним еще об одной детали, упоминавшейся в статье журнала «Тайм»:

4) Глава проекта доктор Рональд Рихтер был вовсе не аргентинцем, а австрийцем, и получил образование в Немецком университете в Праге. Нет нужды говорить, что журнал «Тайм» не упомянул о значении данного факта.

Помня об этих моментах, обратимся к самому отчету доктора Балсерио. Ученый начинает свой отчет с замечания, что «основой для экспериментов доктора Рихтера являются две известные ядерные реакции:

Li7 + Н = 2Не4 + Q, Q = 17,28 МЭв

Н2 + Н2 = Н5 + Q + n Q = 3,18 МЭв»[436].

То есть в первом случае соединение атома лития-7 с атомом водорода дает два атома гелия плюс огромное количество электромагнитной энергии (в виде выброса рентгеновского и гамма-излучения) величиной 17,28 миллиона электронвольт. Во втором случае слияние двух атомов дейтерия (водород с дополнительным нейтроном в ядре) приводит к образованию атома трития (атома водорода с двумя дополнительными электронами в ядре) плюс свободный нейтрон, плюс высвобождение электромагнитной энергии величиной 3,18 миллиона электронвольт. Пока ничего особенного — обычная физика.

После одной или двух страниц уравнений и стандартного физического анализа доктор Балсерио подходит к сути вопроса. Доктор Рихтер, утверждавший, что якобы получил термоядерную реакцию в плазме при помощи мощной электрической дуг и, не мог этого сделать, так как физика — по крайней мере, ее традиционные модели, известные доктору Балсерио, — просто отрицала возможность такой реакции:

Поскольку для запуска реакции 1% ядер должны иметь достаточную энергию, то начальная температура должна достигать не менее 40 миллионов градусов Кельвина. Для сравнения — температура самой горячей зоны вольтовой дуги не превышает 4000 К, а самая высокая температура, полученная в лаборатории Капицы, составляла порядка 100 000 К[437].

Другими словами, с точки зрения стандартной модели термоядерной реакции, согласно которой звезды являются гигантскими термоядерными бомбами в состоянии непрерывной детонации благодаря высоким градиентам гравитации и температуры, а цепная термоядерная реакция водородной бомбы может быть запущена только необыкновенно высокой температурой взрыва атомной бомбы, заявления доктора Рихтера были похожи на более поздние утверждения доктора Понса и доктора Фляйшмана о получении холодных термоядерных реакций (снова при помощи относительно простого электролитического оборудования). Эти заявления просто не могли быть верны, поскольку модель термоядерной реакции, принятая стандартной физикой, делала их невозможными.

1. Утверждение доктора Рихтера об открытии нового физического закона ядерного взаимодействия

Именно на этом этапе доктор Балсерио раскрывает суть утверждений Рихтера. Чтобы оценить странное совпадение с заявлениями Понса и Рихтера, сделанными почти четыре десятилетия спустя, и не менее странную одинаковую реакцию на них научного сообщества, стоит полностью процитировать Балсерио:

Приведенный выше анализ показывает невозможность, согласно современной науке, получения в лаборатории этого типа ядерной реакции (sic). Однако доктор Рихтер утверждает, что обнаружил ряд явлений, которые опровергают приведенные выше рассуждения. Более того, он настаивает, что открытые им новые явления составляют основной секрет процесса термоядерного синтеза.

Можно без труда предсказать, к какому классу относятся явления доктора Рихтера (sic), особенно в свете того, что их существование противоречит некоторым общепризнанным научным теориям.Во-первых, если реакция (литий — водород) будет происходить при температурах существенно ниже 20 (тысяч электронвольт), это предполагает фундаментальные изменения в сегодняшних представлениях о структуре атома и квантовой механике[438].

Эти два абзаца содержат всю загадку проекта на острове Уэмуль, поскольку существует лишь два способа объяснить необычные заявления доктора Рихтера.

Первый заключается в том, что доктор Рихтер в лучшем случае просто мошенник, а в худшем некомпетентный специалист, неправильно интерпретировавший лабораторные эксперименты или работавший с испорченными образцами. Если это похоже на реакцию на заявления Понса и Фляйшмана, то лишь потому, что это почти точно такая же реакция! Доктор Балсерио, анализировавший заявления Рихтера о том, что он обнаружил и наблюдал новый физический принцип, отвергает эти заявления как противоречащие известным физическим законам и научной теории. Беспокойство Балсерио очевидно: если Рихтер действительно открыл новый закон, то он опровергает многие общепринятые положения квантовой механики.

Второй вариант — доктор Рихтер на самом деле обнаружил нечто, не объяснимое тогдашними (и сегодняшними) теоретическими моделями. Именно эта вторая вероятность делает остальную часть отчета доктора Балсерио чрезвычайно интересной. Дело в том, как мы вскоре убедимся, что некоторые поступки доктора Рихтера и его коллег необъяснимы, словно они действительно считали, что занимаются обманом или пытались сохранить в тайне сам проект.

2. Суть принципа: прецессия

Какой же принцип предположительно открыл доктор Рихтер? По свидетельству Балсерио,

доктор Рихтер заявил, что в основе работы контрольной аппаратуры термоядерной установки лежит резонанс между частотой прецессии Лармораона взывается воздействием магнитного поля на собственный магнитный момент атома (лития-7) — и пульсирующим магнитным полем, созданным генератором радиочастот. Интенсивность постоянного магнитного поля составляла 15 000 Гаусс. С другой стороны, установка доктора Рихтера позволяла получить ядерную реакцию не в вакууме, а при атмосферном давлении. Можно показать, что в этих условиях и данной величине магнитного поля механизм контроля, каким бы он ни был, не может быть достигнут при помощи указанного эффекта[439].

И снова, после нескольких страниц относительно несложных математических выкладок, доктор Балсерио демонстрирует невозможность утверждений Рихтера. «Полученный результат, — делает вывод он, — говорит о том, что огромное количество столкновений атома (лития) в рабочем состоянии», то есть при нормальном атмосферном давлении, «делает невозможным любого рода контрольный механизм, основанный на принципе, упомянутом доктором Рихтером»[440].

3. Очень странное поведение доктора Рихтера

Однако была еще одна, более серьезная проблема, связанная с утверждениями доктора Рихтера, и Балсерио не скрывает ее.

Помимо упомянутых теоретических аргументов, необходимо добавить, что, хотя внутри камеры реактора установлен генератор радиочастот, он ни разу не включался во время демонстрации эксперимента. Более того, кроме электромагнита, создающего постоянное магнитное поле, вблизи зоны реакции не было ни одного прибора, способного генерировать пульсирующее магнитное поле, которое могло бы вызвать резонанс с частотой прецессии Лармора, как предполагает доктор Рихтер[441].

Другими словами, доктор Балсерио выдвинул удивительное предположение, и это не последний случай, когда в его отчете зафиксировано странное поведение ученых, которых заставляли воспроизвести полученные результаты. По существу, слова доктора Балсерио означают следующее:

1) Либо доктор Рихтер и его коллеги демонстрировали Балсерио «доказательство правильности концепции» в условиях, когда одна из основных частей оборудования, генератор радиочастот — по словам самого Рихтера, используемый физический принцип предполагал его работу — был неисправен и вообще не работал, либо Рихтер и его коллеги не включали его. В любом случае их поведение необъяснимо, если речь шла о продолжении проекта, поскольку это гарантировало неудачу эксперимента, а их самих объявили бы мошенниками, и финансирование было бы прекращено.

2) Еще одна необходимая часть оборудования — устройство, способное генерировать пульсирующее магнитное поле, — вообще отсутствовала, что исключало создание «частоты прецессии», предложенной доктором Рихтером в качестве теоретической модели явления, которое он открыл!

Другими словами, если какая-то часть оборудования либо была неисправна, либо просто не включалась, то действия доктора Рихтера и его команды можно объяснить простой человеческой ошибкой. Но если другая часть оборудования, необходимая для демонстрации явления инспекторам генерала Перона, вообще отсутствовала вблизи места проведения эксперимента, тогда вероятность того, что поведение Рихтера было случайным, существенно уменьшается.

Может быть, мошенник просто пытался выиграть время? Почему Рихтер назвал процесс, требовавший такого оборудования, а затем не использовал данное оборудование при демонстрации экспериментов аргентинским инспекторам, гарантировав тем самым неудачу и прекращение финансирования работ? Если мошенник пытался выиграть время, его поведение явно противоречит этой цели, поскольку эксперименты, проводимые в таких условиях, вряд ли могли удовлетворить аргентинских ученых и аргентинские власти. Чего же он на самом деле добивался? Как объяснить необычайно странное поведение Рихтера?

4. Еще одна аномалия и странное поведение самой комиссии

По мере чтения отчета доктора Балсерио количество загадок все увеличивается. В третьей части документа, озаглавленной «Проведенные эксперименты и проверки», доктор Балсерио приводит любопытный разговор между приглашенными аргентинскими учеными, членами комиссии и доктором Рихтером.

В результате ядерной реакции (между литием и водородом) образуются две (альфа-) частицы со средней энергией 8,5 (миллиона электронвольт). Поскольку в установке, продемонстрированной доктором Рихтером, реакция происходит в воздухе при атмосферном давлении в зоне электрической дуги, (альфа-) частицы должны задерживаться воздухом, поскольку при энергии 8,5 МэВ их проникающая способность не превышает нескольких сантиметров. Поэтому было бы затруднительно доказать существование ядерной реакции, пытаясь обнаружить присутствие (альфа-) частиц Возможность проверки открывает присутствие мягкого гамма-излучения, обусловленного ускорением иррадиации, когда (альфа-) частицы проходят вблизи ядер (водорода и гелия). Для этой цели доктор Рихтер использует счетчики Гейгера. При работе установки счетчики действительно регистрируют большое количество импульсов. Однако в процессе эксперимента, проведенного в пятницу, 5 сентября, контрольный счетчик, который комиссия принесла с собой, не зарегистрировал гамма-излучения.

Столкнувшись с этим фактом, доктор Рихтер в субботу утром предложил, что в воскресенье он займется подготовкой, чтобы утром в понедельник можно было осуществить ядерную реакцию 2Н+2Н+3НЕ+n с целью проверки посредством использования фольговых мишеней, которые могут активироваться этими нейтронами. После проведения эксперимента доказательств протекания реакции не обнаружилось: ни одна из мишеней не была активирована.

В свете этого результата доктору Рихтеру было предложено повторить эксперимент с реакцией лития и водорода.

Результаты этих новых экспериментов оказались более чем странными, поскольку обычно уверенный в себе доктор Балсерио на этот раз воздерживается от подробных комментариев. Вот что написано в его отчете:

Следственная комиссия взяла оборудование, чтобы провести независимую проверку. Часть проверок была проведена перед последним экспериментом. Было установлено:

a) Счетчики Гейгера, которые доктор Рихтер поместил в камере реактора, были установлены таким образом, что они оказались нечувствительными к проникающему гамма-излучению стандартного радиевого источника.

Другими словами, либо доктор Рихтер снова предстает мошенником или невеждой, установившим оборудование таким иррациональным образом, либо его действия намеренные и преследуют цель провалить эксперимент и навлечь подозрение на весь проект. Если верно второе предположение, то это уже третий случай, когда оборудование доктора Рихтера неисправно или сознательно размещено таким образом, что никак не может использоваться в эксперименте!

Доктор Балсерио продолжает.

b) Только после снятия защитного экрана они продемонстрировали слабую активность перед этим стандартным образцом.

Обратите внимание на смысл слов доктора Балсерио: доктор Рихтер разместил измерительные приборы позади защитного экрана, где они никоим образом не могли играть роль детектора и верификатора эксперимента. Для мошенника поведение Рихтера было более чем странным, потому что он каждым своим действием старался привлечь внимание аргентинцев к мошенничеству! Возникает вопрос: зачем? На минуту представьте себя на месте Хуана Перона. Генералиссимус вряд ли понимал научные рассуждения и математические выкладки доктора Балсерио, но он не мог не заметить странное поведение доктора Рихтера, которое просто бросалось в глаза.

Отчет продолжает излагать факты.

c) Тот же источник, помещенный перед счетчиками, принесенными комиссией, вызвал в них сильную активность.

d) При включении электрической дуги в отсутствие солей лития и водорода, что исключало возможность протекания ядерной реакции, используемые доктором Рихтером счетчики демонстрировали сильную активность.

e) При работе установки в условиях, которые, по словам доктора Рихтера, приводят к ядерной реакции, поведение счетчиков было аналогичным приведенному выше случаю.

f) Счетчики комиссии в случаях d) и е) показали слабую активность. Вне всякого сомнения, эта активность вызвана проникающей радиацией, что подтверждается фактом срабатывания счетчиков в случае п. d)[442].

О каких образцах здесь идет речь? Радий доктора Рихтера? Или радий, который комиссия привезла с собой? Или образец, тестировавшийся в камере реактора? А может, нечто иное, на что указывает случай d)?

Обычно очень аккуратный и точный, доктор Балсерио здесь выражается туманно. Примечательно, что даже в отсутствие солей лития и водорода в камере «при работе установки в условиях, которые, по словам доктора Рихтера, приводят к ядерной реакции, поведение счетчиков было аналогичным приведенному выше случаю», то есть наблюдалась «сильная активность». Даже счетчики, привезенные комиссией, показывали «слабую активность». Странно, что доктор Балсерио, который мог бы приписать наблюдавшийся эффект «радиационному фону», как это обычно бывало, не стал этого делать. Наблюдая явную аномалию, комиссия полностью игнорирует ее.

Обратите внимание на еще одну особенность: комментарий из шести пунктов доктора Балсерио появляется после решения повторить эксперименты доктора Рихтера с литием-7 и водородом. Возможное объяснение заключается в том, что показания счетчиков, о которых сообщается в данном разделе отчета, могли быть взяты сразу же после удаления лития и водорода из камеры реактора. То есть счетчики работали, когда предполагаемый «термоядерный источник» излучения уже отсутствовал. Еще одна аномалия, о которой умолчали и комиссия, и доктор Балсерио. Однако возможно, как мы вскоре убедимся, именно здесь лежит ключ к истинным целям доктора Рихтера и к тому, чему на самом деле был посвящен весь проект.

5. Установка для получения тяжелой воды и еще более странное поведение доктора Рихтера и его команды

Но самые необычные действия доктора Рихтера и его сотрудников зафиксированы в самом конце отчета, когда аргентинская комиссия завершала свой визит на остров Уэмуль неподалеку от города Барилоче. Это случилось при «демонстрации доктором Рихтером установки для получения тяжелой воды, за которую отвечал доктор Эренберг. Он указал, что, несмотря на скромный вид установки, с ее помощью получены выдающиеся результаты»[443]. Нет нужды говорить, что аргентинские ученые в ответ на такое заявление задали вполне логичный вопрос. Доктор Балсерио описывает странную реакцию на его уточнение.

Когда доктора Эренберга спросили, как они верифицируют превращение обычной воды в тяжелую, он ответил, что до этого момента никакой проверки обогащения не проводилось, потому что у них нет масс-спектрометра, и они не использовали спектрографические методы или оценку вариаций плотности.

Столкнувшись с таким абсурдным заявлением и полным отсутствием какого-либо оборудования, способного подтвердить получение хоть какого-то количества тяжелой воды, доктор Балсерио приходит к единственному выводу, к которому может прийти ученый:

В этих условиях невозможно утверждать, что установка действительно предназначена для обогащения обычной воды и превращения ее в тяжелую[444].

Таким образом, помимо того, что доктор Рихтер намеренно привлекал внимание к неработающему и неправильно установленному оборудованию, его коллега доктор Эренберг поступал точно так же, но уже в отношении предполагаемой установки для получения тяжелой воды, поскольку сам Эренберг указал аргентинской комиссии, что, ввиду отсутствия необходимого оборудования,, ученые не могут определить, действительно ли на выходе получается тяжелая вода. Почему Эренберг намеренно привлекает внимание комиссии к этому факту? Такое поведение опять-таки не похоже на поведение мошенников, пытающихся избежать разоблачения, поскольку они сами себя разоблачают. Их действия также нельзя объяснить сознательными попытками навредить режиму Перона — зачем отталкивать руку правительства, которое не только предоставило убежище им и еще большому количеству бывших нацистов, защитив от суда за военные преступления и неизбежного наказания, но и щедро финансировало из своей казны?

Как бы то ни было, после этой серии разоблачений относительно установки для получения тяжелой воды доктор Балсерио отмечает, что доктор Рихтер предложил другие теоретические модели для объяснения наблюдаемого явления.

Доктор Рихтер утверждает, что термоядерный реактор является чрезвычайно мощным источником ультразвука. Именно этим он объясняет 560-см толщину стен проектируемого большого реактора, строительство которого было остановлено из-за утечек воды. На вопрос об измерениях интенсивности и частоты ультразвукового потока, распространяющегося от действующего реактора, он ответил, что таких измерений не проводилось из-за отсутствия необходимых приборов. Наличие интенсивного ультразвукового излучения он определил исключительно по физиологическим признакамусталости и невралгии. Очевидно, что в отсутствие точных измерений ультразвукового излучения невозможно проектировать большой реактор, поскольку существует риск, что защита от ультразвука окажется неэффективной, и это приведет к растрате материалов[445].

И снова в ответ на вопросы комиссии доктор Рихтер предлагает теоретические объяснения и открыто признает, что его коллеги не имеют возможности верифицировать эти объяснения, потому что, как и в случае с установкой для получения тяжелой воды, у них нет для этого необходимых приборов! Для ученого, возглавляющего проект, на который генерал Перон выделяет значительные суммы из аргентинской казны, это очень странное поведение, поскольку оно привлекает внимание к факту, что ученые не используют эти средства для приобретения оборудования, необходимого для работы и мониторинга их установок. Причем они сами привлекают внимание к этому факту! Такое странное поведение никак не комментируется доктором Балсерио и его коллегами, но можно не сомневаться, что оно ускользнуло от внимания такого человека, как президент Перон. Лишь в самом конце отчета Балсерио встречается несколько замечаний относительно доктора Рихтера и его крайне необычного поведения.

Необходимо также отметить, что действия доктора Рихтера несколько сомнительны с точки зрения научного метода.

Как минимум!

В прилагаемом отчете приводилось несколько примеров, подтверждающих этот вывод, но они не единственные, которые мы наблюдали.

Мой опыт работы с людьми, владеющими научным методом и обладающими академической подготовкой, дает основания предположить, что доктор Рихтер весьма далек от того, что можно принять за эксцентричность, обычно приписываемую людям науки. К этому я должен прибавить, что в беседе с доктором Рихтером относительно различных областей физики он демонстрировал либо неосведомленность, удивительную для человека, руководящего таким важным проектом, либо очень своеобразную интерпретацию хорошо известных и изученных физических явлений[446].

Тем не менее доктор Балсерио заканчивает свой отчет несколько сомнительным выводом: «Все явления», наблюдавшиеся в провинции Барилоче, «не похожи на ядерные реакции»[447]. Другими словами, комиссия наблюдала нечто, но не смогла объяснить это с точки зрения общепринятых научных моделей ядерных реакций.

Именно об этом все время вел речь доктор Рихтер.

С. Ответы Рихтера и реакция на них комиссии

Как следует из приведенной выше цитаты, к своему отчету президенту Перону доктор Балсерио приложил еще один отчет. В этом дополнении, озаглавленном «Отчет об ответах доктора Рихтера», указывается, что австро-немецкий физик не сбежал и не сдался без боя, а снова повел себя очень странно и «попытался спасти» свой проект, привлекая внимание к его техническим — и собственным научным — недостаткам!

Дополнение начинается вполне невинно:

Доктор Рихтер утверждает, что главный отчет (данной комиссии) основан на ложных допущениях в той части, где говорится, что протонно-литиевая реакция невозможна при энергиях столкновения меньше 20 (тысяч электронвольт).

И действительно, мы уже приводили аргументы доктора Балсерио, основанные на общепринятой физической теории, что энергия и температура этих реакций гораздо ниже тех, что требует для термоядерной реакции стандартная модель.

Доктор Балсерио продолжает:

(Однако) глупо пытаться использовать эту возможность, выход которой чрезвычайно низок, в качестве основы физического процесса, включающего цепную реакцию. Хорошо, представим себе, что реакцию можно получить при энергии 1 кэВ. Чтобы 1% частиц приобрел такую энергию, необходима температура в два миллиона градусов. Таким образом, даже в этом гипотетическом случае, когда никакой реакции ожидать не приходится, требуется такая высокая температура, что не существует технической возможности ее достижения. Теперь представим, какова вероятность начала ядерной реакции в условиях только электрической дуги, максимальная температура которой в лучшем случае достигает 4000 градусов![448]

Другими словами, Рихтер настаивал, что он сумел получить управляемые термоядерные реакции, и его упорство лишь подчеркивало тот факт, что такие заявления не подкреплялись современной физикой.

Именно такое заключение делает доктор Балсерио в конце этого раздела отчета, составленного для президента Перона.

Комиссия, подробно рассмотрев новые заявления доктора Рихтера, после анализа выводов предыдущих отчетов вынуждена указать, что никоим образом не может изменить точку зрения, отраженную в основном отчете, а именно:

«Теоретические модели, предложенные доктором Рихтером, не получили необходимой поддержки, чтобы его попытки получения управляемой термоядерной реакции имели хоть какую-то надежду на успешную реализацию».

Более того,

«Из экспериментов, проведенных технической комиссией, не получено никаких доказательств, которые могут в той или иной степени подтвердить столь серьезные заявления, как те, что сделал доктор Рихтер, то есть о получении термоядерных реакций и о способности поддерживать их и управлять ими»[449].

Другими словами, поведение доктора Рихтера оставалось крайне странным, поскольку он настаивал на своих утверждениях и теоретических объяснениях, несмотря на то

Часть оборудования Рихтера в Барилоче. Фото любезно предоставлено Игорем Витковским2

что они противоречили науке. И снова Рихтер действовал так, словно сознательно пытался привлечь внимание к своим заявлениям и мошенническому характеру своего проекта.

Действительно, странное поведение для ученого, желающего и дальше получать средства от правительства Перона!

Таким образом, объяснить странное поведение Рихтера можно двумя способами: 1) Его проект действительно был мошенничеством, а он сам действовал как самозванец, решивший доиграть игру до конца (общепринятая точка зрения); 2) Его проект преследовал иные цели, на что, возможно, указывают теоретические объяснения самого Рихтера. В этом случае не исключено, что Рихтер следовал инструкциям извне: любым способом закрыть проект. Если Рихтер действительно занимался чем-то другим, чем-то очень важным, то заявление Перона для аргентинской прессы могло лишь привлечь внимание к тому, что должно было оставаться тайной, и единственным способом избавиться от этого внимания оказалось объявить весь проект мошенничеством. Эта гипотеза гораздо лучше объясняет поведение Рихтера и его коллег.

Остается лишь один вопрос: чем на самом деле занимался Рихтер со своей командой?


Остров Уэмуль


 
 

«ШАРЫ, КОЛОКОЛА, БОРМАН И БАРИЛОЧЕ»: теоретическая реконструкция термоядерного проекта в Барилоче

Однако есть еще одно открытие, сделанное доктором Рихтером, которое превосходит все остальное, за исключением, пожалуй, термоядерной реакции. Это открытие другого, абсолютно нового вида энергии, ставшее результатом работы доктора Рихтера с ударными волнами. Доктор Рихтер даже придумал ее название (хотя его авторство никогда не признавалось), именно этот термин мы часто слышим сегодня. Она называется «энергия нулевой точки».

Генри Стивенс[450]

А. Перон получает помощь от «Билдебергской группы»

Один случай, редко упоминающийся в общепринятых версиях истории термоядерного проекта доктора Рональда Рихтера на острове Уэмуль в провинции Барилоче, бросает тень на все это предприятие и явно ставит под сомнение общепринятые объяснения традиционной науки. Речь идет о визите в Аргентину голландского ученого профессора Корнелиуса Яна Баккера. И что еще интереснее, этот эпизод стал известен только в результате появления короткой заметки в журнале «Тайм» после того, как комиссия президента Перона представила свой отчет, выносивший проекту смертный приговор.

На прошлой неделе аргентинское правительство дало уклончивый ответ на сообщения о том, что Хуан Нерон арестовал своего ученого-ядерщика Рональда Рихтера («Тайм», 28 мая). Газеты объявили, что профессор Рихтер и его коллеги отметят национальный праздник, работая 24 часа без перерыва.

Однако Рихтер не появился на публике. Вместо этого Хуан Перон издал указ, поставив программу развития атомной энергетики на острове Уэмуль под личный контроль. Более того, на остров Уэмуль под плотной завесой секретности прибыл профессор Корнелиус Ян Баккер, ведущий голландский специалист в области ядерной физики. Вероятно, его приезд стал результатом недавних переговоров между президентом Пероном и голландским послом доброй воли принцем Бернхардом.

Может быть, Баккер прибыл в Аргентину, чтобы проверить доктора Рихтера? Именно так считали голландцы. Их версия: сомневаясь насчет Рихтера, но не желая обращаться к ученым-ядерщикам из США, Великобритании или Канады, Перон обратился к принцу Бернхарду, чтобы тот пригласил голландского ученого для проверки работ Рихтера[451].

Больше статья в «Тайм» ничего не сообщает.

Однако возникают серьезные вопросы.

Голландский принц Бернхард известен по большей части как основатель «Билдебергской группы». Но в его деятельности была и темная сторона.

Принц Бернхард организовал встречи «Билдебергской группы», сильных мира сего, настолько засекреченных, что они не называли своих имен. Бернхард был членом СС и сотрудником парижского отделения немецкого концерна «И.Г. Фарбен». В 1937 г. он женился на принцессе Нидерландов Юлиане и стал главным акционером и одним из руководителей компании «Датч шелл ойл» — наряду с британским лордом Виктором Ротшильдом[452].

О тайных аспектах деятельности «Билдебергской группы» написано очень много, однако немногие обратили внимание на зловещую фигуру ее основателя, самого принца Бернхарда. С учетом того, что он был уроженцем Германии, членом СС и сотрудником печально известного немецкого химического картеля «И.Г. Фарбен», вполне возможно, что основание им после войны «Билдебергской группы» является еще одним фрагментом головоломки о послевоенном выживании нацизма и планах нацистского интернационала. То есть не исключено, что одной из причин создания «Билдебергской группы» было желание послевоенного нацистского интернационала следить за планами и махинациями — а также влиять на них — одного из своих главных соперников в борьбе за власть: глав международных корпораций и глобалистов. Как бы то ни было, основатель группы сам был нацистом, сотрудником «И.Г. Фарбен» и членом СС, а значит, почти наверняка сохранял верность партии.

Независимо от того, верно ли это предположение, существует еще одна связь, на которую может указывать присутствие принца Бернхарда, и это его связь с «И.Г. Фарбен». Именно этот концерн построил в лагере Аушвиц фабрику по производству синтетического каучука «буна», по мнению Картера Хидрика, очень похожую на предприятие по промышленному обогащению урана, на котором применялась — как предположили мы с Ричардом Хогландом — необычная технология обогащения изотопов с помощью лазера[453]. Другими словами, связь принца Бернхарда с «И.Г. Фарбен» может указывать на связь между термоядерным проектом Рихтера в Барилоче и ядерными исследованиями нацистской Германии во время войны.

С учетом этих фактов консультация Перона с голландским физиком-ядерщиком приобретает зловещий характер, поскольку после решительного опровержения заявлений Рихтера аргентинскими учеными президент обращается к бывшему нацисту принцу Бернхарду, чтобы тот помог проверить записи и утверждения Рихтера. Возможно, немаловажным аспектом является то, что именно после этой проверки проект был закрыт, поскольку нигде не появлялось никаких сообщений о том, что обнаружил профессор Баккер и что он доложил Перону или принцу Бернхарду. Учитывая эсэсовское прошлое Бернхарда, вполне логично предположить, что все известное ему становилось также известно руководителям нацистского интернационала. Этот факт приобретает особое значение в свете присутствия в провинции Барилоче всей верхушки послевоенных нацистов.

1. Малоизвестная двусмысленность в отношении Америки к доктору Рихтеру

Странности проекта доктора Рихтера в Барилоче также заметил Генри Стивенс, исследователь, давно занимавшийся секретным оружием нацистов. В своей последней книге «Неизвестное и до настоящего времени секретное оружие, наука и технология Гитлера» Стивенс отмечает, что еще один исследователь, современный ученый Юджин Маллов — более известный своими разоблачениями махинаций традиционной науки в отношении холодного термоядерного синтеза в конце 1980-х и начале 1990-х и как основатель журнала «Инфинит энерджи» — также обратил внимание на странности предприятия Рихтера.

Магнитное удержание термоядерной реакции начиналось очень странно. 24 марта 1951 г. аргентинский диктатор Перон (sic, et passim) объявил, что его страна овладела управляемым термоядерным синтезом, обойдя тот путь развития ядерной энергетики, который использовался в других странах. Будучи германофилом, Перон построил лабораторию на острове для малоизвестного немецкого ученого Рональда Рихтера, который якобы добился успеха в секретной работе по осуществлению термоядерного синтеза — по крайней мере, об этом говорили заголовки американских газет. В те дни пресса была не столь осторожна в отношении громких научных заявлений[454].

Стивенс саркастически замечает:

Если сегодня мы вообще помним о докторе Рихтере, то не благодаря его выдающимся достижениям в физике, а из-за скандала в прессе, в который в 1950-х гг. оказался вовлечен аргентинский лидер Хуан Перон. В тот период Рихтер был приглашен Пероном для проведения ядерных исследований и, очевидно, добился обнадеживающих результатов. Перон не дождался окончания исследований и раньше времени объявил, что Аргентина добилась успехов в освоении термоядерной энергии[455].

Почувствовав некую странность, Стивенс естественным образом решил исследовать этот вопрос. Проявив свойственную ему настойчивость, он получил от правительства США (сославшись на закон о свободе информации) досье Рихтера; несмотря на то что Рихтер никогда не был в США, досье было составлено как часть операции по привлечению в страну бывших нацистов.

По словам Стивенса, информацию, содержавшуюся в папке, иначе как ошеломляющей не назовешь.

Обычно подобное досье содержит биографию ученого, а также сведения о полученном образовании. Указывается его специализация, а также где и на кого он работал в Германии. Далее сообщаются его предполагаемые политические взгляды, которые всегда признаются удовлетворительными. Потом следует проверка биографии, тоже политически мотивированная. Затем приводятся иммиграционные подробности и, возможно, перечень компаний и правительственных агентств, которые могут быть заинтересованы в приглашении на работу данного человека. Исследователь может использовать эти зацепки для получения дополнительной информации.

Иногда в досье встречается описание конкретной работы в Германии и конкретного оборудования, которое было создано — но редко. Также редко обсуждается возможность применения его специальности в Соединенных Штатах или предполагаемые исследования на территории США Досье доктора Рихтера представляет собой исключение из всех этих правил[456].

В чем же состояло это исключение?

За противоречивой публичной оценкой и традиционным научным анализом деятельности Рихтера, поводом для которых стала пресс-конференция Перона, скрывается нечто другое, о чем поведало досье. Оказывается, существовало тайное соглашение американских ученых относительно оценки доктора Рихтера как потенциального кандидата на приглашение в страну.

Из досье становится очевидным, что правительство США и ученые, которым поручили оценить доктора Рихтера, разделились на два противоположных лагеря. Одни считали доктора Рихтера мошенником...

Точно так же, как аргентинская комиссия, подкрепившая свои выводы традиционным научным анализом. Однако, отмечает Стивенс, досье содержит и оценки другого рода:

Другие открыто признавали, что у них недостаточно квалификации для глубокой оценки доктора Рихтера, и явно хотели устраниться от этой обязанности. А были и такие, кто в 1957 г. признавал, что доктор Рихтер «работал в 70-х», — недооценка, которую мы можем осознать только сегодня[457].

Стивенс не приводит многочисленные докладные записки, касающиеся необычного ученого, хотя это стоило бы сделать не только для того, чтобы показать странную неспособность Америки понять его ценность для собственных секретных проектов, но и чтобы продемонстрировать, что интерес к его идеям сохранялся еще долгое время после их официального отвержения. Мы обратимся к документам, которые не цитирует Стивенс, поскольку они говорят о многом.

Следующий официальный документ американских ВВС может служить примером двойственного отношения к Рихтеру.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО ШТАБ-КВАРТИРА ВВС США,

ВАШИНГТОН 25, ОКРУГ КОЛУМБИЯ AFDDC-SP-1 21 ноября

1956

ТЕМА: Доктор Рональд Рихтер КОМУ: Директору

Объединенной разведывательной службы Вашингтон 25, округ Колумбия

1. Сообщение по дальней связи между полковником Ги-ном, Объединенная разведывательная служба, и капитаном Джеймсом, AFDDC-SP-1.

2. По мнению службы, ВВС не заинтересовано в поддержке доктора Рихтера. Тем не менее ваше агентство может проверить, не нуждаются ли в его услугах другие правительственные агентства или частные компании.

ДЖОН Л. ЛОМБАРДО подполковник ВВС США

заместитель руководителя бюро специальных проектов, заместитель начальника штаба

Это письмо, вне всякого сомнения, было ответом на конфиденциальную записку разведслужбы ВВС, датированную 8 мая 1956 г. Титульная страница этого документа сообщает: «Разведывательное управление изучило возможность использования услуг доктора Рихтера и не может рекомендовать дальнейшего поощрения». Этот довольно грубый отказ вроде бы соответствует заявлениям о мошенничестве и некомпетентности, прозвучавшим в средствах массовой информации несколькими годами раньше. Однако чтение четырех коротких абзацев самого документа знакомит нас с другой, довольно противоречивой историей.

Программа, описанная доктором Рихтером, теоретически возможна. Практически она потребует экспериментальной программы, на которую необходимо гораздо больше денег и сил, чем указывает доктор Рихтер в своих документах. Вопросы, которые предстоит разрешить, связанные с материалами и методами, требующимися для достижения результатов, предполагаемых его планом, значительно превышают современные технические возможности.

Более того, несмотря на то что доктор Рихтер имеет в Европе репутацию компетентного ученого, за последние пять лет он продемонстрировал все качества первоклассного шарлатана и мошенника. При правительстве Перона он возглавлял программу развития атомной энергетики, которая под завесой секретности поглотила значительные суммы денег. Когда финансовые трудности развеяли атмосферу секретности вокруг этой программы, все предприятие «лопнуло, подобно мыльному пузырю», как отмечено в одном из докладов ATIC[458].

Следовательно, неразумно возлагать слишком большие надежды на заявления доктора Рихтера, несмотря на явную техническую серьезность его планов.

Тем не менее необходимо продолжать сбор и анализ всего доступного материала по данной теме.

Документ составлен подполковником, подпись которого неразборчива.

Титульная страница записки разведслужбы ВВС, указывающая, что ВВС США не нуждаются в услугах Рихтера

Записка разведслужбы ВВС от 6 мая 1956 г., касающаяся доктора Рихтера

Эти четыре коротких абзаца, следующих за выводом, что американские ВВС абсолютно не заинтересованы в Рихтере, содержат пять положений:

1) Признается теоретическая возможность физических принципов Рихтера, но в то же время они отвергаются как слишком дорогие и технически нереализуемые в середине 1950-х гг.

2) Рихтер отвергается как «первоклассный шарлатан и мошенник», и тем самым предполагается, что эти принципы являются обманом.

3) Признается, что Аргентина вложила значительные средства в сверхсекретный проект, что предполагает разумность лежащих в его основе физических принципов.

4) Сообщается, что проект скандально лопнул «словно мыльный пузырь», что опять-таки подразумевает, что в его основе лежали мошеннические принципы.

5) На всякий случай сообщается, что ВВС США продолжат сбор и анализ информации, касающейся доктора Рихтера и его работ.

На следующей странице мы читаем загадочный комментарий: «Поступили сведения, что профессор Бусман (один из тех, на кого ссылается доктор Рихтер) знаком с биографией Рихтера и его возможностями. Профессор Бусман в настоящее время работает в НАСА». Чем занимался в предшественнице НАСА один из рекомендателей Рихтера профессор Бусман, в документе не сообщается, но за этими строками следует рукописный комментарий: «С ним связались». Дальнейшее развитие событий неизвестно, потому что в документах нет никаких упоминаний о контактах с доктором Бусманом.

На этой же странице, чуть ниже, «незаинтересованные» ВВС приводят список конкретных сведений о «неинтересных» работах доктора Рихтера:

Штаб запрашивает следующую информацию:

а. Технические данные, диаграммы и планы, касающиеся его экспериментов в Аргентине и Германии в 1943 г. (источник IR-76-56) с анализом трудностей и результатов.

Записка разведслужбы ВВС, указывающая па интерес к исследованиям Рихтера в нацистской Германии в 1943 г.

b. Резюме его исследовательской деятельности, трудности и результаты в период работы в «Берлинер буклер ваф фен унд фарцойгверке» в 1937/38 (источник IR-76-56).

Конкретизировав «незаинтересованность», документ делает следующий вывод: «Если другие правительственные агентства или частные предприятия не проявят интереса к услугам доктора Рихтера, штаб попытается удержать доктора Рихтера либо в США, если ему будет разрешен въезд, либо в Аргентине».

Что в деятельности Рихтера могло вызвать сильный и весьма конкретный интерес со стороны военно-воздушных сил, прикрываемый показным безразличием? Ответ может дать резюме, написанное самим Рихтером по просьбе американцев и хранящееся в Национальном управлении архивов и документации США.

Одно из тайных американских расследований содержит настоящие бомбы — в буквальном смысле и по выражению самого Рихтера! Я представил резюме в виде таблицы, которую удобнее читать, а фотографии подлинных документов приводятся ниже.

Период Место работы Должность Причина ухода 1936-1939 Немецкий университет Праги Заведующийобсерваторией Диссертация 1936-1939 Сотрудничество с доктором Хуго Ап-фельбеком (в настоящее время Ле-онеб-Зееграбен № 47, Штейнмарк, Австрия) Руководитель исследовательской лаборатории, консультант В 1939 г. смерть от несчастного случая Эбер-хардта, начало Второй мировой войны 1939-1940 «Юнкерс флюгцог-верке», Дессау, Германия, русская зона Руководитель исследовательской лаборатории, работа по специальным заказам Повышение в должности благодаря работе напрямую с министерством авиации 1941 — 1943 Исследовательский отдел LC1, министерство авиации Руководитель исследовательской лаборатории, работа по специальным заказам Повышение в должности благодаря работе напрямую с министерством авиации Период Место работы Должность Причина ухода 1943 Лаборатория барона Манфреда фон Арденне, Берлин-Лихтерфельде-Ост (американская зона) Исследования, в том числе по заказу артиллерийских складов См. отдельный лист № 5 1943 Форшунгслабо-раториум, «Аль-гемайне элек-триситетс гезель-шафт» (AEG), Берлин   См. отдельный лист № 3 1943 «Дойче ферзух-санштальт фор люфтфахт», Бер-лин-Альдердорф, Германия, русский сектор   Подписание контракта на исследования с AEG и «Ак-тингезельшафт» 1944-1945 AEG, Берлин, контракт на исследования и производство (авторский гонорар) Руководитель исследовательской лаборатории, консультант После окончания войны мне предложили разорвать контракт и покинуть Германию 1946 Нет контрактов, нет работы, дискуссии с французскими учеными в Париже Частная исследовательская работа   1947 Дискуссии с учеными и предпринимателями в Англии и Голландии Частная исследовательская работа   1947-1948 Французский институт нефти, Рю-де-Любек 2, Париж XVI, Франция Руководитель исследовательской лаборатории, консультант, авторский гонорар Возглавил проект создания атомного реактора в Аргентине Период Место работы Должность Причина ухода 1948-1950 Министерство авиации Аргентины, Институт аэронавтики в Кордове Руководитель исследовательской лаборатории, консультант Возглавил проект на острове Уэмуль 1950-1952 В непосредственном подчинении тогдашнего президента Аргентины Руководитель проекта на острове Уэмуль Уволен, когда проет закрыли по политическим мотивам 1953-настоя-щеевремя Нет контрактов, нет работы, отказ в разрешении на выезд, когда есть визы, отказ в визах, когда есть разрешение на выезд Частная исследовательская работа в условиях политических преследований  

Обратите внимание, что Рихтер в своем резюме абсолютно ничего не сообщает об исследованиях для «Альгемайне электриситетс гезельшафт», или AEG, в Берлине. Значение этого пропуска прояснится в конце главы, а на данном этапе стоит подчеркнуть — для тех, кто еще не заметил, — что именно компания AEG, которую возглавлял будущий руководитель полетов НАСА доктор Курт Дебус, построила силовую установку для «Колокола».

И словно этой косвенной связи недостаточно, Рихтер прилагает список поручителей, который выглядит весьма солидно:

Капитан А. Г. Бергсон,

Suite 712 Cafritz Bldg.,

Ай-стрит, 1625 Вашингтон

Доктор Гордон Дин,

Корпорация «Дженерал дайнемикс»

Парк-авеню, 445 Нью-Йорк

Первая страница резюме Рихтера из Национального управления архивов и документации США

Вторая страница резюме Рихтера из Национального управления архивов и документации США

Доктор Джон А. Холл, директор международного отдела,

Комиссия по атомной энергии США, Конститьюш-авеню, 1901 Вашингтон

Доктор Роберт Дж. Хастерлик,

Университет Чикаго, для передачи Комиссия по атомной энергии США, Конститьюш-авеню, 1901 Вашингтон

Доктор Ханс Мултоп, компания «Гленн Л. Мартин»,

Балтимор

Подполковник Вирджил Н. Нестор, офис военно-воздушного атташе, посольство Соединенных Штатов,

Лима, Перу, Южная Америка

Мистер Элмер Дж. Шталь,

36-я авеню, 1836 Сан-Франциско

Мистер Юджин Ланг,

Саут Весттейт, 127 Лос-Анджелес

Обратите внимание на присутствие членов Комиссии по атомной энергии и представителей главных подрядчиков министерства обороны США. Крайне маловероятно, что «шарлатан и мошенник» Рихтер просто хвастался знакомством с известными людьми, поскольку для ФБР или даже собственной разведслужбы ВВС не составляло труда связаться с ними.

Дальнейшее знакомство с досье Рихтера раскрывает возможные причины тщательно скрываемого интереса ВВС, поскольку в нем содержатся настоящие «бомбы».

2. Записка разведывательной службы ВВС в досье Рихтера о его исследованиях в нацистской Германии во время войны

«Бомбы» содержатся в записке разведывательной службы ВВС о характере исследований Рихтера в нацистской Германии во время войны:

Исследования по активации катализаторов, каталитически управляемой гидрогенизации угля при высоком давлении, процесса крекинга угля, разработка радиоактивно-контрастного микроскопа с электронно-оптическим преобразованием, принцип действия которого основан на сканировании протонами, дейтронами или электронами абсорбирующих пограничных поверхностей водорода или дейтерия: впервые появляется возможность увидеть и сфотографировать радиоактивный контраст, который невозможно увидеть с помощью оптического и электронного микроскопа. Активация катализаторов осуществляется при постоянном контроле радиоактивности. Исследовательские и проектные работы в области электродуговых печей, разработка новых типов приборов и методов для анализа дуговой плазмы. В 1936 г. открытие процесса образования плазменной ударной волны, разработка модели абсолютно новой промышленной установки дугового реактора, в основе которой лежит не передача тепла, а реактивность плазменной ударной волны. Разработка основ тестирования условий возникновения плазменной ударной волны посредством индуцированных столкновениями в плазме ядерных реакций[459].

Все это говорит само за себя и указывает, что доктор Рихтер, что бы о нем ни говорили, настолько опередил стандартное мышление своих западных коллег, что неудивительно, что многие считали его мошенником, а его работы — обманом.

Тщательный анализ приведенного документа позволяет понять, почему. Чтобы измерить явления, которые он стремился создать и которыми стремился управлять, доктор Рихтер — в 1936 г.! — пытался разработать микроскоп, превосходящий электронный и способный проникать в саму структуру субатомных частиц[460], и по свидетельству досье, достиг определенных успехов, хотя, как отмечает Стивенс, в период проведения исследований «он жалуется на отсутствие измерительного оборудования, способного выдержать... высокую тепловую нагрузку»[461]. Неудивительно, что в Аргентине возникли схожие проблемы, поскольку аргентинцы пытались использовать стандартные измерительные приборы, а доктор Рихтер своим странным поведением лишь усугублял проблему!

Однако настоящая «бомба» содержится в конце приведенного абзаца — Рихтер якобы пытался запустить термоядерные реакции в плазме при помощи электрического сжатия и пытался сконструировать для этой цели реактор на основе ударных воли, то есть внутренних стоячих продольных волн, чтобы добиться «столкновений в плазме», то есть термоядерной реакции. Несмотря на то что описание этих устройств в целом совпадает с докладом аргентинской комиссии, в докладе не упоминается такой важный аспект теоретической модели доктора Рихтера, как плазменные ударные волны.

Насколько новаторскими были эти идеи? Как я отмечал в статье «Это вам что-то напоминает?», помещенной на моем сайте[462], очень похожая идея выдвигалась в начале XXI века компанией «Дженерал фьюжн».

В статье на своем сайте компания «Дженерал фьюжн» утверждает, что собирается «построить сферический резервуар диаметром около 3 метров, наполненный расплавленным металлом (смесью свинца и лития)». Если начало немного напоминает описание нацистского «Колокола», то дальше становится еще интереснее. Жидкая смесь металлов «приводится во вращение до образования цилиндрической полости в центре сферы (воронки)». Затем в воронку сверху и снизу подаются два сферомака (пучка плазмы тороидальной формы). Они соединяются в центре и образуют единую намагниченную плазменную мишень». Это вам что-то напоминает?

Сходство с нацистскими разработками просто удивительное. Но затем нас ждет разочарование. Нам сообщают, что сфера окружена металлическими поршнями, которые приводятся в движение паром (я не шучу!) и ускоряются до скорости 50 метров в секунду. Одновременный удар создает сферическую ударную волну, которая распространяется по расплавленному металлу и сжимает плазму в центре полости. При этом «на короткое время создаются условия для термоядерной реакции» и генерируется небольшой пучок быстрых нейтронов, которые замедляются окружающим жидким металлом, в результате чего металл нагревается. «Теплообменник передает тепло на обычный турбогенератор, вырабатывающий электричество... литий в составе расплавленного металла в конечном итоге поглощает нейтроны, в результате чего образуется тритий, который извлекается и используется в качестве топлива для... последующих ударов»[463].

Другими словами, семьдесят лет спустя американскую компанию посетила похожая идея: использовать ударные волны в плазме для получения управляемой термоядерной реакции. Но есть и существенная разница: в версии Рихтера ударную волну создает электрическая дуга, а в американском варианте акустический удар создается паровыми цилиндрами.

Похоже, мы имеем дело не с мошенником, а с чрезвычайно талантливым человеком, опередившим свое время. (Но в этом случае вновь возникает вопрос, как объяснить его странное поведение, отмеченное аргентинской комиссией?)

Как бы то ни было, при подробном изучении деятельность Рихтера во время войны выглядит еще более любопытной. Стивенс отмечает, что Рихтер начал работу в исследовательском подразделении фирмы «Юнкере» в немецком Дессау в 1939 г., одновременно с началом войны. Подразделение «Юнкере» в Дессау, говорит Стивенс, «можно сравнить с лабораторией «Скунк воркс», работающей на концерн «Локхид». В Дессау занимались самыми передовыми технологиями»[464].

Какими же исследованиями занимался доктор Рихтер в Дессау, в этом аналоге «Скунк воркс» компании «Юнкере»? Он работал «над проблемами вибрации, связанными со сверхзвуковыми самолетами»[465]. Как мы вскоре убедимся, сходство со сверхсекретным американским конструкторским бюро «Скунк воркс» и тайными проектами по созданию суперсовременных самолетов здесь не только внешнее.

Причины участия Рихтера в такого рода исследованиях достаточно очевидны, поскольку «он обнаружил, что необходимые для этого инструменты могут быть с пользой применены в его исследованиях ударных волн, которые он явно не забросил»[466].

Затем, в 1942—1943 гг., в судьбе Рихтера происходит еще один необычный поворот, и он оказывается в Берлин-Лихтерфильде-Ост, в лаборатории разработчика немецкой атомной бомбы барона Манфреда фон Арденне![467] Здесь стоит процитировать отрывок из записок самого Рихтера, о котором не упоминает Стивенс, причиной чего могла быть необычная для Рихтера уклончивость.

В Берлине я связался с государственным советником профессором Абрахамом Эсау, в то время возглавлявшим немецкую программу ядерных исследований, и попросил исследовательскую работу в этой области. (Я познакомился с профессором Эсау в 1939 г., когда он посетил мою исследовательскую лабораторию в «Зулер ваффенверке». Поскольку я не был особенно заинтересован в присоединении к официальному урановому проекту, то заключил контракт с лабораторией барона фон Арденне. С бароном у нас возник личный конфликт, а когда я должен был возглавить эксперименты с генератором Ван де Граафа по заказу артиллерийских складов, через несколько недель меня попросили уволиться (снова гестапо — и личный конфликт).

То же самое случилось, когда я занялся ядерными исследованиями в научно-исследовательском институте AEG в Берлине. Три месяца спустя меня вежливо попросили уволиться (снова вмешательство гестапо)[468].

Читателям другой моей книги на эту тему, «Черное Солнце Третьего рейха», знакомо это имя, поскольку именно Арденне усовершенствовал метод применения циклотронов и масс-спектрографии в баках для обогащения урана; по моему мнению, подобные технологии применялись на фабрике в Аушвице, которая — как и Картер Хидрик, я убежден в этом, — занималась промышленным обогащением урана[469].

Участие Рихтера в той части нацистского проекта создания атомной бомбы, которую возглавлял Арденне, соответствует другим фактам, на которые я обращаю внимание в этой книге, а именно: атомная бомба могла рассматриваться немцами как этап создания гораздо более разрушительного ядерного оружия, водородной бомбы, в основе действия которой лежит именно термоядерная реакция.

Следует, однако, отметить один важный момент. Рихтер покинул лабораторию Арденне под давлением гестапо, затем включился в некий ядерный исследовательский проект компании AEG, но снова под давлением гестапо был вынужден уволиться. Все это происходило в 1943 г., когда доктор Курт Дебус пожаловался гестапо на проект «Колокол», осуществлявшийся инженером из AEG, указав, что Рихтер может быть связан с этим проектом[470].

Как бы то ни было, в 1944 и 1945 гг. Рихтер разрабатывал легкие аккумуляторы для фирмы AEG в Берлине. Тем не менее «Рихтер находил время для своих экспериментов с дуговой плазмой, используя мощные испытательные стенды на трансформаторных фабриках AEG в Берлин-Обершеневейде»[471]. Здесь мы сталкиваемся с еще одним индикатором того, что исследования доктора Рихтера во время войны были в большей степени связаны с самым важным проектом нацистской Германии — «Колоколом», — чем можно было бы предположить по его на первый взгляд случайному перемещению по различным проектам и немецким корпорациям. Однако для понимания этой связи мы должны немного перепрыгнуть вперед и взглянуть на всю историю под другим углом.

В. Необъяснимое присутствие в Барилоче после закрытия проекта

1. Взгляд на окрестности Барилоче

Взгляд на окрестности Барилоче позволяет увидеть, насколько сильным здесь было (и остается) немецкое влияние, в том числе в архитектуре — от домов и гостиниц до пивных:


1Снимок любезно предоставлен Игорем Витковским, Czwarta Rzesza.


 
 

Общественные здания в немецком стиле в Барилоче. Снимок любезно предоставлен «Шаркхантерс», www.sbarkbunters.сот


 
 

В этом затерянном, диком и прекрасном уголке Аргентины есть даже немецкий культурный центр![472]

Одна из самых больших загадок провинции Рио-Негро — это большой отель, обнаруженный основателем организации «Шаркхантерс» Гарри Купером. «Шаркхантерс» представляет собой международный союз ветеранов подводного флота времен Второй мировой войны, который пытается воссоздать подробную историю подводного флота военно-морских сил Германии. При посещении провинции Рио-Негро Купер обнаружил большой отель явно немецкой архитектуры в таком маленьком городке, что само присутствие этого здания заставляло удивленно вскинуть брови. «Зачем кому-то строить такой грандиозный отель в таком маленьком городе, удаленном от других городов?» — подумал Купер. И действительно, отель был «удален от всего»[473]. Купер выяснил, что в отеле, построенном во время и после войны, каждый год 20 апреля, в день рождения Гитлера, собираются немецкие ветераны. И что еще более важно, по свидетельству людей, с которыми беседовал Купер, в 1954 г. в этот отель приезжал генерал Эйзенхауэр![474]

Вестибюль в клинике пластической хирургии, совмещенной с отелем, в провинции Барилоче.

Снимок любезно предоставлен Гарри Купером и «Шаркхантерс», www.sharkbunters.сот

Но и это еще не все — по словам тех же людей, отель первоначально строился как крупная клиника пластической хирургии![475]

Если это правда, то можно прийти к заключению, что после войны Барилоче стал новым Ватиканом для бежавших из Европы нацистов, штаб-квартирой их тайных проектов от снабжения новыми документами и лицами своих клиентов до проведения самых современных научных исследований.

Архитектура, «услуги для гостей» и характер научных исследований, выполнявшихся немцами, приводят к единственному возможному выводу: нацистский интернационал после войны был не только жив и здоров, но также хорошо оснащен, организован и явно не испытывал недостатка в средствах.

2. Известные гости и жители Барилоче

Убедительность гипотезе о том, что окрестности Барилоче стали своеобразной штаб-квартирой послевоенного нацистского интернационала, и предположению, что термоядерный проект Рихтера на острове Уэмуль представлял собой нечто большее, чем просто попытку управлять термоядерной реакцией, а на самом деле включал еще какие-то исследования — о чем тонко намекают и что так же тонко скрывают «теоретические объяснения» Рихтера в терминах традиционной физики, — придает предполагаемое присутствие в провинции Барилоче после завершения проекта самого Мартина Бормана, руководителя нацистской партии, рейхсляйтера и фактически главы послевоенного нацистского интернационала.

Журналист Пол Мэннинг, давний друг и коллега известного корреспондента CBS Эда Морроу, упоминал о присутствии Бормана в провинции Барилоче, но не связывал его появление с Рихтером и термоядерным проектом. Мэнниг начинает с того, что сам президент Трумэн в 1948 г. участвовал в охоте на Бормана, через три года после его предполагаемой гибели при попытке выбраться из Берлина, как утверждает общепринятая версия.

16 июня 1948 г. президент Трумэн был вовлечен в охоту на Мартина Бормана. Роберт X. Джексон, который временно покинул Верховный суд, чтобы выступить в качестве главного обвинителя со стороны США на Нюрнбергском трибунале, написал президенту, что ФБР должно негласно заняться поисками Бормана в Южной Америке.

«Таким образом, я предлагаю, — писал он, — чтобы ФБР были даны полномочия провести секретное предварительное расследование в Южной Америке... Я направил эту записку мистеру Гуверу и уполномочен заявить, что она была встречена с одобрением. Вы можете информировать его о своем решении непосредственно или через меня — как пожелаете»[476].

Выбор ФБР для проведения этой операции весьма показателен. По американским законам после того, как Трумэн подписал закон о национальной безопасности 1947 г., согласно которому были созданы ЦРУ и СНБ, деятельность ФБР ограничивалась тайными операциями на территории Америки. Вся разведывательная деятельность за границей передавалась под юрисдикцию ЦРУ. Почему же Джексон убеждал президента Трумэна, что расследование в Южной Америке должно провести ФБР? Ведь Трумэн сам подписывал закон и прекрасно знал его содержание.

Ответ заключается в том, что ЦРУ, директором которого был Аллен Даллес, во время войны возглавлявший резидентуру УСС в Цюрихе, заключило тайное соглашение с начальником немецкой военной разведки Восточного фронта генералом Рейнхардом Геленом, чтобы подчинить агентурную сеть Гелена — целиком и полностью — американским спецслужбам, причем сам Гелен оставался руководить оперативной деятельностью. Другими словами, не успели высохнуть чернила на подписи президента под законом о национальной безопасности 1947 г., «гражданский характер» ЦРУ уже был нарушен самым вопиющим образом, поскольку все оперативные должности в Восточной Европе и Советском Союзе, а в определенной степени и во всем мире, были заняты нацистами! Нет нужды говорить, что ЦРУ было бы не самым лучшим инструментом для расследования возможного присутствия Бормана в Латинской Америке. Запрос Джексона предполагает нечто более серьезное: и он, и Трумэн знали степень проникновения нацистов в ЦРУ, а значит, и о ненадежности этой организации в деле расследования послевоенной деятельности нацистов. В любом случае, как отмечает Мэннинг, разрешение президента было получено, и Джон Эдгар Гувер поручил расследование самому опытному и умелому агенту в Латинской Америке, который доказал свой профессионализм, в конечном итоге добыв копии сверхсекретного досье на Мартина Бормана, собранное аргентинскими спецслужбами и хранившееся у министра внутренних дел. Когда досье (теперь оно в моем распоряжении) оказалось в штаб-квартире ФБР, выяснилось, что за рейхсляйтером охотились уже несколько лет. Одно из донесений прослеживает его перемещения с 1948 по 1961 г. — в Аргентине, Парагвае, Бразилии и Чили. В досье говорится, что с 1941 г. он из своего кабинета в Германии под собственным именем осуществлял банковские операции в отдалении «Дойче банк» в Буэнос-Айресе; он владел общим счетом с аргентинским диктатором Хуаном Лероном, а 4, 5 и 14 августа подписал чеки на счета до востребования в «Ферст нэшнл сити банк оф Нью-Йорк» (зарубежное отделение), в «Чейз Манхеттен банк» и «Ганновер траст компани», причем все они прошли через отделение «Дойче банк» в Буэнос-Айресе[477]

Контакты Бормана с одним из руководителей «Дойче банк» доктором Германом Аббсом, а также его связи с международными финансовыми корпорациями Моргана и Рокфеллера через их крупные нью-йоркские банки принесли хорошие дивиденды, поскольку Борману, по всей видимости, даже не приходилось скрывать свою личность, и он в 1967 г. мог подписывать собственным именем чеки для самых крупных и известных американских банков!

Но это далеко не вся информация, содержащаяся в похищенном досье аргентинской разведки. Я полностью приведу цитату из книги Мэннинга, чтобы показать, насколько пристально аргентинские спецслужбы следили за Борманом.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ МАРТИН БОРМАН

Немецкий нацистский политик. Родился в 1900 г. в Хальберштадте, Магдебург, Германия. Номинальный глава национал-социалистической партии. Нюрнбергский трибунал приговорил его к смерти вместе с другими преступниками Третьего рейха. Тайно прибыл в Аргентину приблизительно в 1948 г. под видом священника-иезуита из Генуи, Италия, с фальшивыми документами.

Совершенно очевидно, что это указывает на связь Ватикана с тайной переправкой нацистов и маршрутами бегства из Европы, поскольку Борман, скорее всего, путешествовал с ватиканским паспортом.

1948

Бормана видели и идентифицировали в столице страны. (Информация предоставлена доктором Пино Фрецца, итальянским врачом, который случайно увидел Бормана в обществе фюрера. — S.I.R. № 0318.) Борман встречался с бывшим офицером немецкой армии в пивной «ABC» по адресу ул. Лаваль 500, в столице страны. (S.I.R. № 013191. Хуан Фелисак.)[478]

Мартин Борман и Адольф Гитлер на прогулке в солнечном Буэнос-Айресе в 1948 г.? Более того, об этом известно не только аргентинцам, но также Дж. Эдгару Гуверу, члену Верховного суда Роберту Джексону и президенту Гарри С. Трумэну!

Возникает закономерный вопрос: если судья Джексон, президент Трумэн и гуверовское ФБР знали о присутствии Бормана в Латинской Америке (не говоря уже о присутствии самого Гитлера!), почему они не предприняли никаких мер для его — не говоря уже о Гитлере! — ареста и исполнения приговора, вынесенного Нюрнбергским трибуналом? Как отмечает сам Мэннинг, «ЦРУ могло снять завесу тайны, окружавшую Бормана, в любой момент. Но ЦРУ и тайная организация Мюллера, состоящая из бывших нацистов, обнаружили, что в некоторых ситуациях им выгодно сотрудничать»[479]. Тот факт, что Борману было позволено под собственным именем совершать операции в крупных американских банках, свидетельствует о защите и сотрудничестве на самом высоком уровне, которые Борман получал — возможно, с помощью шантажа — от крупных американских корпораций.

Необходимо отметить, что после выхода в свет работы Мэннинга многие читатели ставили под сомнение эти факты, поскольку автор не включил в книгу фотокопии аргентинских документов, которые цитировал. Однако Ладислас Фараго, представивший фотографии аргентинских документов, которые легли в основу его книги «Последствия: Мартин Борман и Четвертый рейх», столкнулся с таким же презрительным отношением американских и британских «уважаемых историков», объявивших документы подделкой.

К несчастью для этих «уважаемых историков», в одной из книг о спецслужбах приводится фотокопия рассекреченной записки ФБР, предназначенной для директора Дж. Эдгара Гувера. Предмет? Бегство Мартина Бормана в Аргентину. Читать документ очень интересно. Вот он:

Служебная записка • ПРАВИТЕЛЬСТВО СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

КОМУ: Директору СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ДАТА: 15 мая 1948

ОТ: Д. М. Ладд

ТЕМА: МАРТИН БОРМАН

Военный преступник

Ниже дается ссылка на мою записку от 14 мая 1948 г. по поводу двух перехватов, полученных от Источника 2 в марте 1947 г. и указывающих, что Мартин Борман еще жив. СА[480] С. У. Рейнольдс сделал запрос в Министерство обороны и установил следующее:

Огласка двух сообщений, касающихся Мартина Бормана, как регулярных сообщений Источника 2 вызвала сильное волнение в британских кругах. По всей видимости, британцы перехватывали и расшифровывали сообщения тайной сети, сохранившейся после поражения Германии и имеющей отделения в Европе и Германии. Утверждалось, что существование этой сети хранится в строжайшей тайне, а перехватываемые сообщения направляются с грифом «лично такому-то» (то есть только тому офицеру, которому они предназначались), а не с грифом «совершенно секретно», который обычно присваивается материалам Источника

2. В тот день, когда передавались эти сообщения, касающиеся Бормана, офицер, занимавшийся информацией с грифом «лично такому-то», отсутствовал, и два сообщения получил военно-морской флот. Они были обработаны военно-морским флотом как обычный дипломатический трафик. Государственный департамент распорядился распечатать фотографии и описания Бормана для передачи различным посольствам. Предположение о том, что Борман жив, получило огласку. Британцы, как всегда, были в ужасе от несоблюдения секретности. Их канал, вероятно, был уничтожен, а в армии до сих пор обсуждают этот инцидент.

Эти перехваты, если только мы не имеем дело с бессмысленным обманом, с большой долей вероятности указывают, что Борман жив. По всей видимости, только у британцев есть точная информация о сети, по которой передаются тайные сообщения. Скандал, вызванный упомянутым выше инцидентом, вероятно, помешал армии заняться поисками Бормана; ЦРУ еще не полностью сформировано, а расследование Государственного департамента, вероятно, было небрежным. Таким образом, представляется, что британцы являются единственными обладателями реальной информации о возможном местонахождении Бормана, а также о тайном трафике, связанном с ним. По соображениям секретности необходимо, чтобы Бюро отрицало получение какой-либо информации о Бормане от Источника 2. Одновременно следует обратиться к британцам, что может принести определенный успех, поскольку слухи, касающиеся Бормана, продолжают циркулировать.

Прилагается записка к атташе по правовым вопросам американского посольства в Лондоне, содержащая предложение связаться со всеми доступными источниками для получения любой информации, которая прольет свет на вопрос, жив ли Борман, а также данные для его идентификации, в том числе словесный портрет, образец почерка, отпечатки пальцев и фотографии.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: При получении Вашего одобрения приложенную записку предлагается направить нашему представителю в Лондоне.

Внизу документа виден штамп «52 11 ИЮНЯ 1946», рядом с ним «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», а также рукописные пометки в виде галочки, резолюции «к исполнению» и неразборчивым словом, а еще ниже буква «Н», указывающая, что Гувер одобрил идею.

Теперь мы знаем, что это за тайная сеть, сообщения которой перехватывала британская разведка: скорее всего это густая сеть мощных передатчиков, размещенных нацистской Германией в Аргентине и всей Южной Америке, та самая сеть, которую Шелленберг передал президенту Перону, чтобы ею пользовались аргентинцы![481]


Документ ФБР, записка Гуверу от 15 мая 1948 г.[482]


 
 

В досье аргентинской разведки, которое цитирует Мэннинг, также утверждается, что Борман один раз посещал Барилоче в 1956 г.[483]. Другой аргентинский документ, озаглавленный «Специальный информационный бюллетень номер 3», тоже указывает на его бегство из итальянской Генуи «с поддельными ватиканскими документами»[484]. Этот же документ упоминает о присутствии Бормана в 1954 г. в разных местах:

В конце 1954 г. Мартина Бормана видели в Мина-Клаверо, провинция Кордова, в обществе двух человек с испанскими фамилиями. Он назвался Хосе Пересом. Он прибыл в гостиницу Мина-Клаверо, страдая от боли в желудке, и попросил управляющего гостиницы принести лекарство от гастрита. Один из его сопровождающих, по фамилии Хименес, вместе с хозяином гостиницы поехал в Рио-Зебаллос. Он взял с собой какие-то документы, а по прибытии получил документы для Мартина Бормана-Переса.

Управляющий гостиницы слышал разговор, в котором упоминались такие города, как Барилоче (Аргентина), Вальдива (Чили) и Сан-Паулу (Бразилия)[485].

Далее тот же документ сообщает:

В 1957 г. его видели в городе Барилоче, где он снова разворачивал и координировал деятельность нацистов... Из Барилоче Борман направился в Вальдиву, вероятно, для того, чтобы купить ферму и установить связь с тайной нацистской организацией, действовавшей на юге Чили[486].

Но какую деятельность нацистов мог координировать в Барилоче сам Борман, если единственная известная деятельность нацистов здесь — это проект «управляемой термоядерной реакции» доктора Рихтера для президента Перона, причем Перон, по всей видимости, уже давно закрыл этот проект?

Борман не просто приезжал в Барилоче после завершения проекта Рихтера на острове Уэмуль. До отстранения Перона от власти в 1955 г. это была его штаб-квартира; по утверждению Мэннинга, он поселился на скотоводческом ранчо площадью 5000 акров «приблизительно в 60 милях к югу от Сан-Карлос-де-Барилоче», где оставался до свержения Перона[487].

Другими словами, Борман укрылся в непосредственной близости от осуществлявшегося нацистами атомного проекта неизвестного характера, и этот факт подчеркивает возможность того, что проект был очень важен для послевоенного нацистского интернационала и требовал источника и объемов финансирования, не связанных с Пероном, что мог обеспечить только Борман.

Итак, что мы имеем?

1) Штаб-квартирой Бормана в Аргентине было большое ранчо в той же местности в окрестностях Барилоче, где располагался «термоядерный проект» доктора Рональда Рихтера.

2) Возможное присутствие Бормана в районе Барилоче в период осуществления проекта на острове Уэмуль и визита аргентинской комиссии может служить еще одной причиной странного поведения доктора Рихтера — вполне возможно, что оно было умышленным и обуславливалось прямыми указаниями верхушки нацистов, если не самого Бормана, причем не столько для того, чтобы закрыть проекта, а с целью исключить из него Аргентину и скрыть реальную цель проекта, дискредитировав его в глазах всего мира.

3) После свержения Перона Борман вернулся в Барилоче, чтобы «координировать деятельность нацистов», и это может указывать на некое продолжение работы над проектом независимо от аргентинского правительства.

Следовательно, на первый план выходят такие вопросы: Чем в действительности занимались немецкие ученые на острове Уэмуль? Какие секретные научные принципы они изучали? Ключ к разгадке опять-таки дает сам доктор Рихтер, а также сеть тайных корпоративных связей, досье Рихтера и уже известные сведения о сверхсекретном оружейном проекте Третьего рейха.

С. Теоретические объяснения доктора Рихтера


1. Происхождение проекта на острове Уэмуль: Герлах и Дибнер


Давайте вернемся к теоретическим объяснениям доктора Рихтера, изложенным в отчете аргентинской комиссии, и попробуем копнуть глубже, интерпретировав их с учетом того, о чем свидетельствовало его поведение: нацистскими руководителями было приказано публично дискредитировать проект, чтобы оградить его от аргентинского вмешательства и скрыть от внимания общества. Необходимо тщательно проанализировать комментарии доктора Рихтера, поскольку его слова одновременно открывают и скрывают информацию — то есть он намеренно вводил в заблуждение аргентинские власти в отношении характера своих исследований и их теоретических основ, чтобы они противоречили выводам традиционной науки, и сознательно раскрывал общие принципы, которые он проверял, прекрасно понимая, что их не поймут ученые с традиционным мышлением.

В связи с этим интересно отметить, что как минимум один источник предполагает, что доктор Рихтер не просто некомпетентный ученый (в худшем случае) или обманщик.

Цитируя недавнюю книгу немецкого исследователя профессора Райнера Карлша, известная онлайн-энциклопедия «Википедия» приводит следующую информацию, связанную с проектом на острове Уэмуль:

Во время Второй мировой войны немецкие ученые под руководством Вальтера Герлаха и Курта Дибнера проводили эксперименты с целью изучения возможности запуска термоядерных реакций в дейтерии при помощи вызванных взрывом сходящихся ударных волн — в соответствии со знаменитым решением для скачка уплотнения Гудерлея.

Другими словами, как я неоднократно указывал в своих книгах о секретном оружии нацистов и в многочисленных интервью, нацисты стремились как минимум создать чистую водородную бомбу, а это значит, что они опирались на физику, отличную от той, которая стала общепризнанной на Западе[488].

В тот же период в записке, адресованной немецкому правительству, Рихтер предложил запускать термоядерную реакцию при помощи ударных волн, создаваемых потоком быстрых частиц в сильно сжатой дейтериевой плазме внутри контейнера из урана. Предложение не было принято[489].

Далее в статье говорится, что утверждение Рихтера о получении управляемой термоядерной реакции не выдерживает научного анализа, хотя и с оговоркой, что «проанализировать его идеи достаточно сложно, поскольку он никогда не публиковал их и не делал доступными для экспертной оценки»[490].

Однако обзор исследования Карлша может указывать на такую связь — реальную связь и реальную физику, которой мог заниматься Рихтер, — поскольку упоминания о докторе

Вальтере Герлахе, руководителе нацистского проекта «Колокол», и докторе Курте Дибнере, вкупе с теоретическими рассуждениями самого Рихтера, вполне достаточно для подобного предположения. Как мы вскоре убедимся, эта связь раскрывает возможность создания оружия, значительно превосходящего не только атомную, но и водородную бомбу.

2. Идеи Рихтера и интерес американцев
а. Идеи Рихтера в изложении аргентинской следственной комиссии

Обратимся к предыдущей главе, где мы упоминали теоретические основы работы доктора Рихтера, как он сам их излагал.

В своем отчете президенту Перону доктор Балсерио отмечает:

Доктор Рихтер заявил, что в основе работы контрольной аппаратуры термоядерной установки лежит резонанс между частотой прецессии Лармора — она вшивается воздействием магнитного поля на собственный магнитный момент атома (лития-7) — и пульсирующим магнитным полем, созданным генераторам радиочастот[491].

Кроме того, Балсерио отмечает, что часть основного оборудования, используемого доктором Рихтером, не работала при демонстрации экспериментов аргентинской комиссии.

Помимо упомянутых теоретических аргументов, необходимо добавить, что хотя внутри камеры реактора установлен генератор радиочастот, он ни разу не включался во время демонстрации эксперимента. Более того, кроме электромагнита, создающего постоянное магнитное поле, вблизи зоны реакции не было ни одного прибора, способного генерировать пульсирующее магнитное поле, которое могло бы вызвать резонанс с частотой прецессии Лармора, как предполагает доктор Рихтер[492].

Что же получается?

Присмотримся повнимательнее. По свидетельству аргентинской следственной комиссии, Рихтер утверждал, что запуск управляемой термоядерной реакции может обеспечить следующий механизм:

1) прецессия в плазме, то есть плазма приводится во вращение, а когда это вращение замедляется, возникает качание, подобное прецессии, или колебанию оси Земли или игрушечного волчка.

Однако доктор Балсерио указывает на присутствие в эксперименте доктора Рихтера генератора радиочастот, а также какого-то неустановленного и неиспользуемого электромагнитного оборудования. Это значит, что:

2) генератор радиочастот использовался для возбуждения плазмы и ее вращения;

3) удержание плазмы и ее вращение также могло осуществляться при помощи магнитов;

4) генератор радиочастот мог использоваться для получения пульсаций в плазме, то есть создания в ней стоячих «ударных волн».

Чем же все-таки занимался доктор Рихтер? Чтобы в полной мере оценить эту загадку и ее последствия, мы должны перенестись в США.

b. Досье Рихтера и уклончивое поведение американцев

Как указывалось выше, исследователь Генри Стивенс обнаружил настоящую золотую жилу информации о докторе Рональде Рихтере в Национальном управлении архивов и документации США (NARA), и эта информация не оставляет камня на камне от официальной истории термоядерного проекта на острове Уэмуль, которая скорее всего представляла собой тщательно спланированную попытку дискредитировать исследования Рихтера и отвлечь внимание общественности, привлеченное несвоевременной пресс-конференцией Перона. Свои находки, а также рассказ о явной заинтересованности американцев в докторе Рихтере Стивенс изложил в книге «Гитлеровское секретное оружие, наука и технологии». При анализе досье Рихтера становится понятно,

что правительство США и ученые, которым поручили оценить доктора Рихтера, разделились на два противоположных лагеря. Одни считали его мошенником. Другие открыто признавали, что у них недостаточно квалификации для глубокой оценки его компетентности, и явно хотели устраниться от этой обязанности. А были и такие, кто в 1957 г. признавал, что доктор Рихтер «работал в 70-х» — недооценка, которую мы можем осознать только сегодня[493].

Что же такого содержится в досье, собранном на Рихтера правительством США, что могло вызвать такой широкий спектр оценок?

Обзор его указанных в досье исследований, сделанный разведывательной службой ВВС, открывает необычайно широкую область его экспериментов, а также лежащие в их основе идеи.

Исследования по активации катализаторов, каталитически управляемой гидрогенизации угля при высоком давлении, процесса крекинга угля, разработка радиоактивно-контрастного микроскопа с электронно-оптическим преобразованием, принцип действия которого основан на сканировании протонами, дейтронами или электронами абсорбирующих пограничных поверхностей водорода или дейтерия: впервые появляется возможность увидеть и сфотографировать радиоактивный контраст, который невозможно увидеть с помощью оптического и электронного микроскопа. Активация катализаторов осуществляется при постоянном контроле радиоактивности. Исследовательские и проектные работы в области электродуговых печей, разработка новых типов приборов и методов для анализа дуговой плазмы. В 1936 г. открытие процесса образования плазменной ударной волны, разработка модели абсолютно новой промышленной установки дугового реактора, в основе которой лежит не передача тепла, а реактивность плазменной ударной волны. Разработка основ тестирования условий возникновения плазменной ударной волны посредством индуцированных столкновениями в плазме ядерных реакций [494].

Обратите внимание, что именно утверждается в записке разведывательной службы ВВС:

1) Рихтер открыл ударные волны в плазме в 1936 г. и пришел к выводу, что ударные волны могут быть средством запуска «индуцированных столкновениями в плазме ядерных реакций», то есть «управляемого термоядерного синтеза». В таком случае легко понять, почему нацистский Рейх проявлял повышенный интерес к его работе — если термоядерный синтез может индуцироваться в плазме и управляться при помощи ударных волн, то не исключено, что этим же способом можно получить неуправляемую цепную реакцию термоядерного синтеза, то есть «чистую водородную бомбу», оружие огромной разрушительной силы, не требующее для активации взрыва атомной бомбы. Но что еще важнее, Рихтер занимался и другой проблемой, причем, по всей видимости, давно.

2) Рихтер разрабатывал измерительную аппаратуру, способную измерять то, что он, по его мнению, наблюдал, а это требовало создания микроскопа, который по диапазону сканирования и шкалы превосходил электронный микроскоп, то есть устройства, позволявшего наблюдать субатомные реакции и, соответственно, квантовые состояния элементарных частиц.

Это действительно потрясающая информация. Экстраординарный характер исследований Рихтера, как с точки зрения экспериментов, так и их теоретического обоснования, а также создания абсолютно новых типов измерительной аппаратуры, которую он пытался сконструировать, послужил причиной того, что многие ученые, придерживавшиеся традиционных взглядов, поспешили объявить Рихтера мошенником — он в буквальном смысле на несколько десятилетий опередил их не только в том, что пытался сделать, но и в том, как он пытался измерить сделанное.

В 1948 г. Рихтер по просьбе другого перемещенного немецкого ученого, специалиста по аэродинамике Курта Танка из авиастроительной компании «Фокке-Вульф»[495], связался с президентом Пероном и убедил его в осуществимости аргентинского проекта термоядерного синтеза. Поскольку у Аргентины не было собственных запасов урана для работ, основанных на расщеплении изотопов, Перон сразу же оценил значение проекта и поддержал Рихтера.

Однако здесь история снова делает странный поворот, опровергая официальные сообщения и разоблачения Рихтера, появившиеся в американской прессе после конференции Перона в 1951 г. Как сообщает записка разведывательной службы ВВС в досье Рихтера, он сам утверждал:

Я не интересовался разработкой реакторов на основе ядерного деления, а был намерен создать реактор управляемого термоядерного синтеза; существовала определенная вероятность, что схемы цепных реакций, разработанные осенью 1942 г. и запускаемые в управляемой ударной волной дуговой плазме, могут стать основой для управляемого реактора[496].

Это Поистине удивительная информация, поскольку, если она соответствует действительности, это значит, что доктору Рихтеру удалось получить незатухающую или почта не затухающую реакцию термоядерного синтеза в плазме при помощи ударных волн в 1942 г. без магнитных ловушек типа ТОКАМАК стоимостью многие миллионы долларов, высоких температур или гигантизма, ставшего культом традиционной науки! До «чистой водородной бомбы» оставался один шаг. Как отмечает Стивенс, «оставалась лишь тонкая настройка процесса, чтобы улучшить его управляемость»[497].

В октябре 1948 г. Рихтер и Перон подписали пятилетний контракт[498]. Тут кроется еще одна загадка, поскольку маловероятно, чтобы Перон по просьбе малоизвестного немецкого физика подписал контракт, обязывающий его вложить десятки миллионов долларов, не проконсультировавшись со своими учеными. Несмотря на его любовь к Германии, Перона не назовешь авантюристом, и по моему мнению, он должен был с кем-то посоветоваться относительно реализуемости проекта, прежде чем вкладывать в него такие средства, закупая оборудование и строя лаборатории доктора Рихтера в Барилоче. Этот факт делает последующее поведение аргентинских ученых еще более загадочным — если с ними действительно консультировались. Что изменилось за несколько лет?

Ответ на этот вопрос уже был предложен в предыдущей главе — Рихтер выполнял чьи-то распоряжения и следовал тщательно разработанному сценарию, чтобы он сам и его проект выглядели мошенническими. Дальнейшее изучение приведенных Стивенсом доказательств только увеличивает эту вероятность.

Стивенс отмечает, что штаб-квартирой проекта Рихтера служил остров Уэмуль, расположенный «в регионе, населенном и, возможно, контролируемом немцами нацистской эры»[499]. Это еще мягко сказано, поскольку, как мы уже видели, именно в этом регионе жил Борман вплоть до свержения Перона в 1955 г.! Запомним эту дату — она очень важна, в чем мы вскоре сможем убедиться.

Пока же важно отметить, что Рихтер заявлял об успехе своих экспериментов 1951 г. в Аргентине, и записка разведывательной службы ВВС США в его досье подчеркивает это.

16 февраля 1951 г. экспоненциальный реактор был готов к испытаниям. В первом тесте введение лития, обогащенного изотопом лития-6, в управляемую ударной волной протонноводородную плазму в течение короткого промежутка времени вызвало серию первичных и вторичных реакций, и реакции с гелием-3 доказали протекание самовоспроизводящихся цепных реакций. Во втором тесте введение лития, обогащенного изотопом лития-6, позволило следить за лавиной воспроизводящих нейтроны цепных реакций. В обоих тестах самовоспроизводящиеся цепные реакции были проанализированы при помощи выделяющих энергию возбуждения чувствительных к ультрафиолету пропорциональных счетных трубок В тот период строился большой реактор, в котором должна была наблюдаться самоподдерживающаяся цепная реакция; однако этот реактор так и не был построен, вероятно, вследствие саботажа[500].

Обратите внимание на расхождения между запиской разведывательной службы ВВС США, где говорится об использовании лития-6, и докладом аргентинской следственной комиссии, в которой упоминается литий-7.

Возможно, это просто незначительная ошибка, однако в записке разведывательной службы ВВС указывается другое, возможно, более сложное измерительное оборудование Рихтера, чем описанное аргентинской комиссией на острове Уэмуль. Может быть, это приборы, которые доктор Рихтер якобы забыл включить, тем самым компрометируя свой эксперимент в глазах аргентинцев? Или, что более вероятно, это оборудование было спрятано от аргентинской комиссии? Неизвестно. Однако в любом случае важен сам факт, что оборудование, о котором Рихтер рассказал американцам, отличается от того, что видели аргентинцы.

Записка разведывательной службы ВВС продолжает освещать испытания Рихтера 1951 г. В третьем тесте, выполненном 26 октября 1951 г., Рихтер ввел бор в лавину воспроизводящих нейтроны цепных реакций, вызванных введением лития в управляемую ударной волной производящую протоны дейтериевую плазму. В результате бор поддерживал реакцию[501]. Но судя по записке разведслужбы

ВВС, хранящейся в правительственном досье на Рихтера, в этой нетрадиционной физике заключалось нечто большее, чем готовы были признать очернители Рихтера, набросившиеся на него в 1951 г.

Затем посредством наблюдения за радиоактивным излучением гамма-квантов (sic) была доказана вызванная столкновениями в плазме изомеризация ядер индия и родия, необходимо было обеспечить селекцию сигналов на фоне индуцированного ударной волной излучения[502].

Для тех, кто следил в моих предыдущих книгах за рассказом о «Колоколе» и загадочном топливе для него, так называемом «Ксерум 525», все это уже знакомо, поскольку речь идет о металлах платиновой группы, таких, как родий, которые побудили американца Дэвида Хадсона исследовать ядра атомов с высоким спином[503].

Во всех этих книгах я выдвигал предположение, что основой физики «Колокола» было вращение и торсионный сдвигэффект, похожий на рихтеровские ударные волны в плазме, — что обуславливало эффекты поля, в том числе левитацию. Кроме того, на основе известных данных я высказывал гипотезы относительно горючего для «Колокола», «Ксерум 525», которое, возможно, состояло из изотопа ртути — этот металл сам по себе идеален для экспериментов с плазмой — и какого-то изомера, например, тория-229. Изомеры представляют собой материалы с высоким спином атомных ядер, излучающие энергию в виде гамма-лучей, когда они выходят из возбужденного состояния или замедляются[504].

Существует еще одна связь с «Колоколом». Анализируя устройство, я пришел к выводу об использовании двух типов электрической энергии, высокого напряжения переменного и постоянного тока — то же самое мы читаем в описании электрической дуги доктора Рихтера, приведенном в записке разведслужбы ВВС из его досье[505].

Такое совпадение теоретических концепций приводит нас к неизбежному выводу: «термоядерный» проект доктора Рихтера на острове Уэмулъ представлял собой продолжение и расширение проекта «Колокол», самого секретного исследовательского проекта нацистской Германии. Дальнейший анализ только подтвердит этот вывод. Но в любом случае уже теперь очевидно, что доктор Рихтер намеренно вел себя настолько странно, что аргентинцы закрыли проект, поскольку его настоящие хозяева не желали привлекать внимание к этой работе. Как свидетельствуют статьи в журнале «Тайм» и газете «Вашингтон пост», Америка пристально наблюдала за ним.

И действительно, некоторые комментарии из досье Рихтера в Национальном управлении архивов и документации США указывают, что он находился под давлением, причем не Перона, а кого-то другого, и эти свидетельства стоит рассмотреть более подробно, поскольку они подтверждают существование нацистского интернационала и, более того, возможный контроль этой организации над проектом доктора Рихтера, а также говорят об истинной, хотя и строго засекреченной, цели проекта. Пространные рассуждения Рихтера, отпечатанные на машинке, отвечают на вопросы официальной анкеты, выданной ему американскими властями. Интерес представляет следующий вопрос:

с. Вы подвергались аресту, были осуждены, отбывали заключение или подвергались военно-полевому суду за какие-либо нарушения закона, исключая мелкие нарушения правил дорожного движения?

Ответ Рихтера раскр