Шестые звездные войны (fb2)

- Шестые звездные войны (а.с. Библиотека зарубежного криминалистического и приключенческого романа-13) 2.27 Мб, 541с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Мюррей Лейнстер - Джеймс Уайт - Петер Ранда - Дэвид Хэгберг - Билл Нат

Настройки текста:



Дэвид Хагберг, Мюррей Лейнстер, Билл Нат, Петер Ранда, Джеймс Уайт
Шестые звездные войны



УБИЙСТВО В XXII СТОЛЕТИИ


ПРОЛОГ

«АРС «3» ИТА» реаматериализовался в каталогизированной гиперточке в восьми световых годах от Солнца. Грузовой корабль дальнего радиуса действия, он весил восемнадцать миллионов тонн и возвращался с Бета Кита-4.

Корабль был гружен биочипами - компьютерными переключателями, изготовленными на четвертой планете системы Бета Кита. Подходящих условий для их производства не было больше ни на одной из планет Федерации. Эти переключатели составляли ядро любой новейшей компьютерной системы. Так что даже и при высокой стоимости транспортировки, продавая их по всей Федерации, «Транс Фед компани» все равно имела огромную прибыль.

На пульте управления замигал красный свет.

Алек Романов, Первый офицер, единственный человек на командном мостике в это утро, дрожащими пальцами нажал на клавиши интеркома.

- Капитана Белугу немедленно на мостик.

- Что случилось? - осведомился Белуга.

- Все же лучше всего будет, если ты немедленно поднимешься на мостик, - сказал Романов, невысокий темно-волосый русский.

- Уже иду, - донеслось из интеркома.

Первый офицер переключил дисплей на терминал данных, и информация побежала по экрану. Через пару минут капитан Стюарт Белуга проскользнул в дверь рубки и прямиком направился к пульту, держа в правой руке дымящуюся чашку кофе.

- Что за дьявольщина, Алек? - пробурчал он, опускаясь в свое противоперегрузочное кресло и подтягивая к себе командный модуль.

Романов хотел было пуститься в объяснения, однако Белуга уже заметил мерцающий сигнал. Он отставил чашку и сразу же включил интерком и корабельную сирену.

- Стилмэн, Хедди, Багс, немедленно на мостик! - скомандовал он. И тут же вызвал на связь бортовой компьютер.

- Охранительница? - мягко спросил Белуга, памятуя, что никогда нельзя кричать на бортовой компьютер, если хочешь, чтобы он функционировал безупречно.

- Да, Стюарт, - ответил мягкий, женственный голос над головой Белуги.

- Место и идентификация сигнала бедствия.

- Я могу сообщить только то, Стюарт, что это автоматический сигнал бедствия. Но я, конечно, могла бы уточнить эту информацию, если ты переключишь на меня бортовые системы.

- Хорошо, - сказал Белуга. Некоторое время было тихо. Охранительница работала.

- У них на борту, кажется, нет Охранительницы, - внезапно сказал компьютер. Белуга изумленно поднял брови.

- Что? - он был поражен. Ни один корабль не может ориентироваться в глубоком космосе без координирующей компьютерной системы.

- Корабль, видимо, очень стар: первобытная модель.

- Что еще?

- Автоматический сигнал бедствия. Нет Охранительницы. Никакой реакции на радиосигналы. Главный двигатель, очевидно, атомный.

Белуга подскочил от неожиданности. Сердце бешено колотилось. Атомный двигатель на межзвездных кораблях существовал только в исторических книгах. Подобный тип двигателя в Федерации не использовался уже лет пятьдесят. Именно в те времена был разработан гипердрайв, а межзвездные путешествия еще не вышли за стадию исследований.

- Это исследовательский корабль?

- Он идентифицирован как «Добрая Надежда», но в моем банке данных о подобном корабле сведений нет.

Руперт Стилмэн, навигатор, зевая, поднялся на мостик. Сигнал тревоги безжалостно разбудил его.

- Что случилось, Стью? - спросил он.

- Сигнал бедствия. Кажется, какой-то исследовательский корабль. Древняя модель. С атомным двигателем.

Стилмэн окончательно проснулся. Он бросился в противоперегрузочное кресло и передвинул пульт на удобную позицию - так, чтобы он был перед глазами. Его пальцы за-играли на переключателях, и Охранительница начала выдавать информацию.

- Мы уточняем нашу относительную скорость, - сказал капитан. - Они, вроде бы, движутся со скоростью семьдесят процентов от световой.

Томас Хедди, офицер, и Хэл Багс Богарт, главный механик, поднялись на мостик.

- Мы приняли сигнал бедствия. Надо идти на сближение и выяснить, в чем дело, - бросил Белуга через плечо.

Томас и Багс заняли свои места. Управление кораблем приняли Стилмэн и Охранительница. Когда все были готовы, Белуга начал отдавать распоряжения.

- Том, мне нужны сведения об атмосфере на борту этого корабля.

- Хорошо, - отозвался Хедди.

- Багс, посмотри, что ты сможешь разузнать вместе с Охранительницей. И передай мне на контрольный экран.

Белуга повернул выключатель приборов наблюдения. Он направил камеры на цель и дал сильное увеличение. Перед ним, на расстоянии примерно тысячи километров, плыл самый огромный искусственно изготовленный аппарат, который он когда-либо в своей жизни видел.

- Охранительница, - позвал Белуга.

- Да, Стюарт?

- Мне все-таки нужна информация о корабле, к которому мы приближаемся.

- При помощи локатора я узнала не слишком много, Стюарт, но ты и сам видишь, как велик этот корабль.

- Точнее!

- Он приблизительно кубической формы с длиной ребра в 3,1 километра. Масса - девяносто восемь миллионов метрических тонн.

Белуга присвистнул сквозь зубы:

- А как насчет электромагнитных волн?

- Никакой заметной активности, кроме сигнала бедствия.

- А система жизнеобеспечения?

- Мы с Томом не получили никаких точных данных. Их защитный экран довольно мощен. Рассеянное излучение указывает скорее всего на термоядерный реактор. Я оцениваю вероятность того, что система жизнеобеспечения все еще функционирует, по меныпей мере на девяносто семь процентов.

- Спасибо, - сказал Белуга. - Расстояние?

- Еще шестьдесят секунд до стыковки, - сообщил Стилмэн, лица которого не было видно за контрольными приборами. - Я задам направление по кривой, чтобы добраться до полярной грани. Там, кажется, имеется что-то вроде приемного шлюза или посадочной площадки.

- Охранительница, - спросил Белуга, - ты можешь измерить силу тяжести, создаваемую генератором?

- Нет. Кроме того, если принять во внимание скорость вращения, то можно заключить, что на борту нет никаких генераторов искусственного тяготения.

- Боже мой! - громко сказал Белуга. - А как велика вероятность, что этот корабль человеческий? В частности, земного происхождения?

- Почти сто процентов.

- Боже мой, - повторил Белуга.


Несмотря на усовершенствование гипердрайва, проблема межзвездной связи до сих пор не была решена удовлетворительно. Радиоволны двигались со скоростью света, однако корабли дальнего радиуса действия перемещались быстрее.

Нервно пробираясь из исследовательского отсека в носовую часть к своей маленькой каютке, капитан Белуга как раз размышлял над этой проблемой, а заодно и над тем, что это означало для него в данный момент. Два последних часа он провел в наблюдательном куполе - следил за безуспешными попытками своего экипажа проникнуть внутрь бесхозного корабля. Казалось, что на борт корабля не было пути, кроме как через вскрытую обшивку.

В своей каюте он открыл небольшой сейф, замок которого реагировал только на отпечатки его пальцев, взял один из биочипов и сунул его в прибор, стоящий на складном столике.

Над переборкой замерцал красный свет, показывающий, что каюта Белуги теперь герметически заперта.

Голос Охранительницы доносился из маленького динамика на столе:

- Директивная программа «Транс Федерации» активизирована. Идентифицируйте себя.

- Стюарт Белуга. Капитан АРС-3-ИТА.

- Обертоны голоса сличены, - сказала Охранительница после некоторой паузы. - Докладывайте о своих проблемах, капитан.

Белуга глубоко вздохнул и коротко сообщил все, что произошло с тех пор, как загорелся красный сигнал тревоги, включая и тот факт, что экипажу не удалось проникнуть в гигантский исследовательский корабль, который те-перь безжизненно висел в тысяче метров от АРСа.

- Мне нужны указания, - сказал он в заключение.

- Оценка будет произведена, - ответила Охранительница.

Белуга откинулся в кресле и стал ждать.

Каждый грузовик дальнего радиуса действия «Транс Фед компани» был снабжен директивной программой, о существовании которой вне круга руководителей Концерна было едва ли кому известно. Из всего экипажа о ней знал только Белуга.

В случае его смерти информация будет передана Первому офицеру и никому больше. Оба они, как, впрочем, и все руководящие офицеры, дали присягу лояльности Компании.

Каждый раз, по возвращении корабля на базу, программа дополнялась новыми решениями руководства компании «Транс Фед» и новейшими научными данными, так что компьютер в случае затруднений в глубоком космосе мог дать полезные и точные указания.

- Вам даны следующие инструкции, капитан Белуга, - Охранительница оторвала Белугу от его мыслей. Он подался вперед. - Первое - прекратите всякие попытки взять на абордаж «Добрую Надежду». Второе - отбуксируйте корабль на околоземную орбиту. Третье - особый приказ. Вы должны оставить корабль на навигационном пункте Стратегического Космического Флота «Плутон», но вы можете и не подчиниться, - Белуга опять присвистнул. - Четвертое - этот приказ строго секретен и ни при каких обстоятельствах не должен стать известен ни экипажу корабля, ни Космическому Флоту.

Белуга нервно усмехнулся. Он подтвердил получение инструкций и убрал биочип в сейф.

Между компьютером Концерна «Транс Фед» и Центральным Правительством в последние два десятилетия сложились весьма напряженные отношения. «А теперь еще и эта история, - подумал Белуга. - Она вполне может послужить поводом для открытого проявления враждебности между ними».

1.

Прошлое. Настоящее. Будущее.

Доктор Ханс Зарков, морщинистый, невысокий, восьмидесятилетний мужчина поднял воротник повыше, защищаясь от дождя; ветер дул ему прямо в лицо. Он и капитан Алоис Дрегтер вышли из машины и поспешили к площадке в Военно-командном центре Федерации, на базе Омаха.

В это мгновение он почувствовал себя попавшим в прошлое, ибо история этих гигантских военных зданий насчитывала более четырехсот лет. В те времена о Федерации вообще еще никто не думал.

Зарков большую часть своей жизни, кроме последних пяти лет, служил на различных базах Командования.

Настоящее выглядело иначе. Уже около двадцати лет в Федерации царил мир, и армия все больше и больше брала на себя роль полиции. Ни на одной из планет не возникало необходимости подавления мятежей и восстаний.

А будущее?

Зарков остановился у главного входа в Адмиралтейство и посмотрел вверх на тяжелые дождевые облака. Будущее находилось там, вверху, среди звезд.

В Федерацию входило двадцать пять миров, которые располагались во всех направлениях от Земли, на расстоянии до ста световых лет. Когда он был молодым, Федерация представляла собой всего лишь всемирное правительство с колониями на Луне, Марсе, спутнике Юпитера Ганимеде. Но вот пятьдесят лет назад был разработан гипердрайв, и внезапно распахнулись врата к звездам.

- Входите, доктор, - нетерпеливо сказал капитан Дреггер замешкавшемуся у двери Заркову.

- Извините, - пробормотал Зарков. Он последовал за молодым офицером. Они миновали пост контроля, не задержавшись.

В конце длинного, а теперь, когда уже настал вечер, и пустынного коридора они вошли в антигравитационный лифт, опустивший их на несколько сотен метров, в сердце Центра Федерации Земли, где их ждал расстроенный бригадный генерал.

- Доктор Ханс Зарков? - спросил он и подошел к ним. Он был массивен и широкоплеч. Лицо его бороздили глубокие морщины. Он выглядел так, словно не снимал свой мундир и не спал уже целый месяц.

- Я - Питер Теслер. Рад, что вы прибыли так быстро, доктор, - он резко повернулся к спутнику Заркова и коротко сказал: - Вы свободны, капитан.

- Да, сэр, - отсалютовал Дреггер, повернулся на каблуках и исчез в антигравитационном лифте.

Генерал провел Заркова по коридору вниз. Они миновали усиленный пост охраны и прошли через большое черное отверстие в стене. Заркова охватил озноб, и на мгновение он потерял зрение. Помещение за стеной было экранировано от гравитационного поля, и экран этот не пропускал никаких электромагнитных волн, в том числе и свет.

Три высших офицера и один человек в штатском - Зарков сразу же узнал Уилбура Хольсена, министра межзвездных сообщений, - сидели за массивным столом из эбенового дерева. Каждое место было снабжено экраном и пультом. Присутствующие негромко беседовали между собой.

- Джентльмены, - спутник Заркова откашлялся. - Доктор Зарков прибыл.

Все присутствующие подняли глаза. Министр, который был ненамного моложе Заркова, поднялся.

- Я надеюсь, что генерал Теслер уже выразил вам наши извинения за то, что мы вынуждены были доставить вас сюда столь спешно, доктор? Зарков слегка кивнул:

- Меня очень часто доставляли на базу таким образом.

И остальные офицеры выглядели такими же усталыми и помятыми, как и генерал Теслер. И на их лицах царило точно такое же выражение растерянности.

- Смею предположить, что речь идет о проблеме особой важности, - продолжил Зарков.

Министр обменялся взглядами с остальными и снова посмотрел в глаза Заркову:

- Гораздо большей важности, чем вы можете себе представить в данный момент, доктор. Пожалуйста, займите свое место. Тогда мы сможем начать.

Еще два часа назад Зарков занимался в своей лаборатории в университете штата Юта. Внезапно прибыл капитан Дреггер с экстренным поручением немедленно доставить Заркова на базу Омаха. Доктору не позволили сообщить об этом ни в университет, ни даже племяннице Дейл Арден. Капитан не смог сказать ему ничего вразумительного о том, почему он забирает его и как долго Зарков будет отсутствовать. И когда он занимал место за столом, любопытство просто снедало его. Для чего бы его сюда ни доставили, дело это наверняка очень и очень серьезное.

Министр Хольсен открыл совещание:

- Генерал Теслер - командир опорного пункта на Ганимеде. Он эскортировал АРС-3-ИТА с навигационного пункта Плутон. Это совещание созвано по его инициативе.

Генерал кивнул, и Зарков был вынужден сдержать дюжину вопросов, которые так и рвались из него.

Напротив сидел генерал-лейтенант лет пятидесяти, напоминавший скорее игрока в ТРИ-В, чем солидного военного. Хольсен представил его как начальника базы Омаха.

- Он координирует наши действия в этом деле, - сказал министр.

Генерал слегка улыбнулся:

- Я много слышал о вас, доктор.

Справа, возле генерал-лейтенанта Барнса, сидел старший лейтенант Алонсо Форте, которого Хольсен представил как шефа эскадры космического надзора базы номер Семь на Луне. Слева, возле Заркова, сидел генерал-майор Стюарт Редман, шеф научно-исторического отдела Стратегического Космического Флота.

При этих словах Зарков поднял взгляд и посмотрел налево.

- Вы не можете вкратце описать мне сравнительные свойства гипердрайва?

Редман кивнул. Слабая улыбка заиграла на его губах.

- Действительно, великолепно, - сказал Зарков, выслушав его.

Теперь он был еще более озадачен, чем прежде. Член кабинета правительства, командир базы, шеф внешних постов, офицер космического надзора и, кроме всего прочего, еще и историк. Во всем этом трудно было отыскать смысл.

Экран перед Зарковым засветился, и на нем появилось компьютерное изображение корабля.

- Это межзвездный корабль «Добрая Надежда», - тихо сказал историк, генерал Редман.

Зарков быстро взглянул на его напряженное лицо, и почти тут же в его памяти щелкнул какой-то переключатель. Он снова посмотрел на экран.

- Корабль стартовал двести лет назад, в 2175 или 2176 году, как мне помнится, - тихо произнес старый ученый.

- Собственно, его начали строить в 2148 году, - уточнил Редман. - А построен и снаряжен в 2171 году. Покинул же земную орбиту 11 октября 2176 года. Почти день в день двести лет назад.

- И он вернулся назад? - спросил Зарков. - С экипажем и пассажирами или, лучше сказать, с их потомками?

Внезапно воцарилась зловещая тишина, и Зарков снова поднял глаза.

- Корабль вернулся, - выдавил из себя генерал Теслер, - но весь экипаж и все пассажиры мертвы!

- Этому еще нет доказательств, Питер, - резко воз-разил министр Хольсен.

- Я нужен для оказания помощи в исследовании корабля? - спросил Зарков. Хольсен кивнул:

- Вы специалист по старой технике. И… короче говоря, мы нуждаемся в нашей помощи.

- Будет лучше, если вы расскажете мне все.

- Корабль находится на стационарной орбите на расстоянии двадцати двух тысяч километров. Мы возвели на его южном полюсе исследовательскую станцию под предлогом обычных карантинных формальностей.

- Пресса уже знает о его возвращении? Хольсен устало кивнул.

Его седые, как снег, волосы напоминали гриву крупного льва.

- Директор просил ограничить распространение информации на семьдесят два часа. С тех пор прошло уже двадцать четыре часа. Вот потому-то нам лучше поспешить с этим совещанием. Из исторической хроники известно, что «Добрая Надежда» и велика, и ужасно сложна.

- Она около трех километров по ребру, - сказал Редман. - Самое большое транспортное средство, которое когда-либо создавали человеческие руки. Двести лет назад она покинула околоземную орбиту, имея на борту сто пятьдесят восемь мужчин и женщин. Ее целью были звезды. Это произошло задолго до открытия гипердрайва. Люди на бор-ту были погружены в криогенный анабиоз. Только часть экипажа должна была бодрствовать в течение десяти недель раз в десять лет.

- «Добрая Надежда» - единственный корабль подобного типа? - спросил Зарков.

- Да, - ответил Редман. - Общая стоимость корабля 1,8 миллиарда новых интернациональных долларов. Тогдашняя экономика Земли была почти разрушена дорогостоящим строительством.

- Во всяком случае, корабль вернулся назад, - внезапно сказал Зарков после долгого молчания.

Редман кивнул.

«Добрая Надежда» в течение пятидесяти лет посылала автоматические радиосигналы, потом внезапно замолчала. Через сто лет - пятьдесят лет назад, - когда был разработан гипердрайв, ее пытались отыскать. Однако без всяких результатов. Несмотря на управляемый компьютерами поиск, расстояние уже тогда было слишком велико. Через десять лет поиски были практически прекращены. «Добрую • Надежду» официально объявили пропавшей без вести.

Хольсен продолжил сообщение:

- Итак, грузовик дальнего радиуса действия АРС-3-ИТА принял автоматические сигналы бедствия «Доброй Надежды». Согласно инструкции, они пошли на сближение. Но кроме этого сигнала больше с борта корабля не уда-лось получить никакой информации. Поэтому «Добрую Надежду» отвели на околоземную орбиту.

- На гипердрайве? - удивленно спросил Зарков. Хольсен кивнул:

- У них из-за этого чуть было не сгорел двигатель. Компания заинтересовалась кораблем. Ведь это сулит огромный доход.

- «Транс Федерация»? - спросил Зарков, и Хольсен многозначительно кивнул.

Этот гигантский концерн, начинавший в двадцатом столетии как небольшой производитель компьютеров, со временем стал так велик и разветвлен, что по финансовой мо-щи мог поспорить с Центральным Правительством.

- Военное Командование Федерации на Ганимеде запеленговало в навигационной зоне «Плутон» чрезвычайно большой объект. Генерал Теслер сам повел туда эскадрилью, - сказал Хольсен. Он посмотрел на генерала, казавшегося еще более обеспокоенным, чем прежде.

- Когда мы увидели, какую находку АРС тянет на буксире, мы направились к нему и мгновенно переправили его на околоземную орбиту, - запальчиво сказал Теслер.

«Он, кажется, чего-то боится, - подумал Зарков. - Ведь он отважился выступить против «Транс Фед».

- Компания, конечно, кричит теперь «караул!» и «на помощь!»?

Хольсен покачал головой:

- Они проигнорировали все это, хотя и заявили о своих правах спасателей корабля.

Зарков поднял брови.

- А как насчет «Доброй Надежды»? Что обнаружили на ее борту?

- Мы так и не смогли попасть на ее борт, - сказал Теслер с довольно несчастным видом. Зарков подался вперед:

- Что?!

Теслер покачал головой:

- Шлюзы задраены изнутри, а у нас нет техника, который разбирался бы в бортовых системах такого древнего корабля. Я думаю, у «Транс Фед» тоже нет таких людей. Они, конечно, подумали о том, что мы вызовем вас, и теперь ждут, когда мы откроем «Добрую Надежду».

Генерал начал рассматривать свои ногти.

- Какие магнитные записи мы там найдем, не совсем ясно. Центральный Компьютер почему-то молчит об этом.

Кроме того, мы не хотим разрушать обшивку. Потому-то мы и вызвали вас, доктор. Как видите, мы находимся в до-вольно сложном положении.

- Вы полагаете, что «Транс Федерация» блокировала записи Центрального Компьютера?

- Это не исключено, доктор, - сказал Хольсен. Он покачал головой. - Ах, да мы просто уверены, что это именно так, черт подери! В конце концов, именно «Транс Фед» по строила этот проклятый Центральный Компьютер. Однако мы вызвали вас не из-за этого, доктор. Мы хотим, чтобы вы поднялись наверх, проникли в корабль, осмотрелись и разузнали, что же там происходит, дьявол его побери!

Теслер быстро застучал на своем пульте, и Зарков прочитал данные на экране перед собой:

РАССТАНОВКА ВАЖНЕЙШИХ СУЩЕСТВУЮЩИХ РЕЗУЛЬТАТОВ:

ОТСТУПЛЕНИЯ ОТ ПЕРЕДАННЫХ ДАННЫХ:

ВАЖНЕЙШИЕ ОТСТУПЛЕНИЯ СМОТРИ ПОД НО-МЕРАМИ 37797 ДО 38840.

… МАССА НА 0,1 % ВЫШЕ, ЧЕМ ПЕРЕДАННЫЙ ИС-ХОДНЫЙ ПОЛЕТНЫЙ ВЕС.

… БОЛЫПАЯ СТАЦИОНАРНАЯ БИОМАССА В СО-СТОЯНИИ АНАБИОЗА.

Зарков смотрел на экран. Внезапно у него засосало под ложечкой.

- Я должен это сделать? - спросил он генерала Теслера.

Генерал кивнул, и Зарков спросил компьютер:

- МОЖНО ЛИ ПРИПИСАТЬ ИЗБЫТОК ВЕСА БИО-МАССЕ?

… ОТВЕТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ.

- МОЖНО ЛИ ЛОКАЛИЗОВАТЬ ИЗБЫТОК БИО-МАССЫ?

… ОТВЕТ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ.

- СООТВЕТСТВУЕТ ЛИ БИОМАССА СТА ПЯТИДЕСЯТИ ВОСЬМИ ВЗРОСЛЫМ ЛЮДЯМ?… ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО.

- Они все мертвы, - сказал Теслер.

- Посмотрим… - рассеянно произнес Зарков. - Я должен вернуться в свою лабораторию, чтобы собрать снаряжение. Кроме того, я охотно взял бы с собой ассистента.

Хольсен улыбнулся.

- Полковника Гордона? Зарков кивнул.

- Само собой разумеется, - сказал Хольсен.

2.

Флеш Гордон устал. Все его тело болело. Он крепко пострадал от жесточайших ударов в силовом антигравитационном поле. Это было равносильно падению с двадцатиметровой высоты.

Стройная миловидная женщина, сидевшая на корточках в другом конце пустого зала, играла с ним в ТРИ-В. Еще одно «В», и она станет победительницей в этой игре. Но Флешу было трудно сосредоточиться. Женщина напоминала ему умершую жену, и каждый раз, когда она приближалась, он мысленно возвращался в те счастливые времена.

Где-то прозвучал гонг, и женщина двинулась к нему. В нужное мгновение она изогнулась, чтобы уклониться от постоянно движущегося антигравитационного поля. Поле было похоже на легкое мерцание.

Флеш оттолкнулся ногами от стены и прыгнул в центр арены ТРИ-В. Женщина поймала его за лодыжку правой ноги. Это было ошибкой. Флеш тут же подсек ее левой ногой под колено. Сила удара заставила ее отлететь назад, в поле нулевой гравитации. Тело женщины изогнулось от боли.

Он сейчас же оказался над ней, стиснул ее затылок и слегка прижал большими пальцами артерии за ушами.

Над ними снова прозвучал гонг, и динамик сказал:

- «В» полковнику Гордону. Перерыв. Пожалуйста, отдохните.

Флеш хотел помочь молодой женщине, но она презрительно оттолкнула его руку и отошла в свой угол.

ТРИ-В - каждое «В» означало «виктория», победа - столетие назад зародилась в старой Японии. Этот вид спор-та развился из джиу-джитсу, тай-кванг-до и карате. В последние двадцать лет он стал очень популярен.

Молодая женщина с той стороны арены значилась на восемнадцатом месте в списке лучших игроков мира и постепенно поднималась вверх, в то время как Флеш, который был когда-то самым выдающимся игроком-непрофессионалом в Федерации, уже опустился на одиннадцатое место.

- Это из-за моего возраста, - говорил он своим друзьям. В свои шестьдесят три года он уже не был так быстр, как раньше. Однако подлинной причиной того, что он перестал быть первым, была его жалостливость.

Полковник Роберт Гордон, а для всех, кто его знал, - Флеш, был агентом Тайной Службы Федерации. И чертовски хорошим агентом. Но восемь лет тому назад, когда была жестоко убита его жена, в нем тоже что-то умерло. Мягкие черты его характера, казалось, полностью исчезли. Он стал ужасным человеком, но не по отношению к хорошим людям. Однако в состязаниях он увлекался и стремился выиграть любой ценой. И все же во время игры в ТРИ-В он все время сдерживал себя, боясь ранить соперника. Он хотел, чтобы ТРИ-В оставалась спортом, а не превращалась в сражение не на жизнь, а на смерть.

Сегодняшняя его соперница была очень сильна и невероятяо быстра. Он даже мысленно спросил себя, смог бы он победить ее в настоящем сражении. Невысокая - чуть выше полутора метров - в длинном кимоно, подпоясанном черным поясом, с необыкновенно гибким телом, она стремительно двигалась по арене. В этом виде спорта двухметровый рост и стокилограммовый вес Флеша не приносили никакой пользы.

Прозвучал гонг, и женщина осторожно вышла из своего угла. Флеш медленно шагнул вправо.

Огибая поле нулевой гравитации, он провел ложное нападение. И соперница отреагировала - обеими ногами ступила по направлению к нему, но чиркнула левой ногой по гравиполю, и ее швырнуло на пол. Флеш уклонился от ее ноги и тут же оказался у нее за спиной. Оставалось нанести решающий удар. Но она внезапно добровольно вкатилась в блуждающее поле нулевой гравитации, и ее вышвырнуло в другую сторону. Она избежала удара Флеша в затылок. Он вынужден был повернуться и откинуться назад, чтобы уйти от ее мощного броска ему на спину.

Флешу казалось, что бой длится вечность. Он и его противница сходились и парировали удары друг друга, словно в каком-то странном, мечущемся балете. Напряжение схватки возрастало.

Здесь, на окраине Лос-Анджелеса, наступили уже ранние сумерки. Хотя игра и не была официальной, тем не менее она была признана союзной Федерацией по ТРИ-В и поэтому вызывала огромный интерес. Для зрителей шла голографическая трансляция происходящего на арене. На этот раз они не имели никакой возможности влиять на игру, как это было при официальных соревнованиях. Что же касается спортсменов, то они полностью ушли в борьбу. Если их не прервут, они покажут все свое искусство.

Сильнейший удар в левое ухо заставил Флеша пошатнуться. Падая, оглушенный ударом, он пытался изогнуться, чтобы хотя бы уклониться от нулевой гравитации. Его соперница оказалась над ним. Тонкие, но сильные руки схватили его за горло.

Он ударил коленом снизу, однако она увернулась, чуть не сломав его колено. Сильная боль пронзила его тело.

Флеш напряг все свои стонущие мышцы и отшатнулся назад, увлекая женщину за собой; он бросился в поле ну-левой гравитации, чего она не ожидала.

Теперь он прижал ее к полу и стиснул ей горло. Прозвучал гонг.

- ТРИ-В, полковник Гордон выиграл раунд, - возвестил динамик.

Женщина под ним расслабилась, и Флеш освободил ее. Он внезапно чисто импульсивно нагнулся и легонько поцеловал ее в кончик носа.

- Моя сладкая, - нежно сказал он.

В то же мгновение он оказался лежащим на спине, правое колено женщины больно упиралось между его бедер, а ее пальцы снова вцепились в его горло. Над ними прозвучал удар гонга, но женщина не ослабила хватки. Зубы ее были оскалены.

- Знаменитый полковник Гордон теряет жизнь из-за одного поцелуя, - прошипела она. Ее слова доносились словно из тумана или из длинного черного тоннеля.

В ушах загудело, перед глазами взорвалась молния. В голову пришла сумасшедшая мысль, что она на самом деле пытается убить его и при этом чертовски великолепно делает свою работу.

Чудом ему удалось высвободить правую руку. Он ухитрился вцепиться ей в горло и сжал его со всей силой, какая только у него оставалась.

Гул в ушах усиливался, и ему показалось, что он парит в воздухе. Однако пальцы на его горле внезапно разжались.

Когда сознание постепенно вернулось к нему, он услышал звук гонга и заметил, что соперница каким-то образом оказалась под ним и, похоже, ей крепко досталось.

Когда она пришла в себя, Флеш отодвинул ее в сторону. Дверь арены ТРИ-В открылась, и он встал. Вошли два человека из Службы Безопасности и врач Союза. Он сделал им знак уйти, но они все же задержались у двери.

- Все в порядке, - сказал врач. - Она всего лишь немного помята.

На лицах мужчин появилось скептическое выражение, но они не стали приближаться. Флеш взглянул на женщину, лежащую возле него. Глаза ее были открыты, она наблюдала за ним. Она улыбалась.

- Мне очень жаль, - слабо сказала она. - Я не знала, что на меня так накатит. В самом деле. Флеш нагнулся и помог ей встать.

- Не хотел бы я иметь вас противником в настоящем бою, - сказал он, покачав головой. - Вы уверены, что у вас все в порядке?

- У меня все о'кей, - сказала она и провела рукой по лбу. - А.как у вас?

- Нормально, - ответил он, и они оба рассмеялись.

Трое мужчин вышли за пределы поля голографической камеры. Флеш и молодая женщина повернулись к одной из камер и поклонились, приветствуя зрителей. Потом они, рука об руку, покинули арену и быстро прошли мимо безмолвных людей из Службы Безопасности и врача.

- Мисс Беренс, не так ли? - спросил он молодую женщину, пока они шли к кабинкам для переодевания. Она взглянула на него.

- Для друзей Мелисса. Он кивнул.

- Вы хорошо боролись, - сказал он и на мгновение заколебался. - Мне очень неудобно за этот поцелуй. Я и -сам не знаю, что это я вздумал.

Она засмеялась мягким, мелодичным смехом.

- Победитель владеет жёртвой, - она посмотрела ему в глаза. - Пусть будет так, если этот поцелуй - все, что вы хотели.

- Можно ли это считать приглашением? - спросил Флеш. Против воли его сердце забилось быстрее.

- Может быть, - нерешительно ответила она и подошла поближе. - Я хорошая повариха. И могу приготовить ужин. Я живу здесь, неподалеку.

- Звучит заманчиво… - Флеш хотел добавить еще что-то, но к ним, переваливаясь на ходу, уже направлялся директор арены.

- Полковник Гордон! - крикнул он, завидев их. Флеш и Мелисса отпрянули друг от друга. Директор, тяжело дыша, подошел.

- Вас вызывают! Мне сказали, что я должен позвать вас к видеофону, где бы вы ни находились. Пройдите в мой кабинет.

По лицу молодой женщины пробежала тень, но Флеш этого не заметил.

- Извини, - сказал он. - Это ненадолго. Она кивнула, и он последовал за директором.

- Если я понадоблюсь, позовите меня, полковник Гордон, - сказал директор и вышел. Флеш сел за письменный стол и повернулся к видеофону. Зарков вызывал его из своей лаборатории. Он упаковывал вещи и снаряжение в контейнеры.

- Добрый день, доктор, - дружелюбно сказал Флеш. - Похоже, что вы куда-то уезжаете. Зарков поднял взгляд.

- Хорошо, что я добрался до вас, Флеш. Кое-что произошло, и мне на пару дней понадобится ваша помощь, - старый ученый казался смущенным.

Флеш шагнул вперед.

- Что такое, док? - обеспокоено спросил он. Зарков был для него почти отцом.

- Я не могу сказать всего по видеофону. Но это очень важно, - Зарков поставил коробку, которую только что упаковал, на лабораторный стол, заваленный снаряжением, и подошел ближе к видеофону. Он нагнулся так, что его лицо заполнило почти весь маленький экран. - Я хочу, чтобы вы прибыли немедленно. Еще сегодня ночью. С ЦОР все обговорено. С этого мгновения вы официально участвуете в работе.

- 0 чем все-таки идет речь?

- Позже, - резко ответил Зарков, что было для него совершенно нетипично. - Мы встретимся в Гражданском терминале Старого Солт Лейк Сити, - он посмотрел на часы. - в котором часу?

- Я не знаю, смогу ли я так быстро поймать челнок… - начал неуверенно возражать Флеш, но Зарков оборвал его:

- По крайней мере, «Неустрашимый» готов к орбитальному полету?

Глаза Флеша расширились, крылья носа затрепетали. Он кивнул.

- Я буду в Старом Солт Лейк Сити в ближайшие сорок пять минут, - на мгновение он заколебался. - Нужно ли мне быть при оружии?

Зарков посмотрел на него покрасневшими глазами.

- Да, - сказал он. - И будь осторожен, Флеш, - экран отключился.

Флеш медленно поднялся, покинул кабйнет, поблагодарив ожидавшего неподалеку директора. В глубоком раздумье он шел к душевым кабинам, забыв в эти мгновенья о свидании со своей прелестной противницей.

Доктор Зарков был для него более чем отцом - он был одновременно и другом, и старшим братом, и заботливым воспитателем. Родители Флеша погибли при взрыве космического корабля, следовавшего в Луна Сити. Флешу тогда было шестнадцать, и он посещал Университет Федерации в Чикаго. С этого времени Зарков был всегда рядом, когда Флешу требовалась помощь.

Позднее Флеш закончил Академию Федерации в Колорадо-Спрингс и попал в ЦОР - Центральный Отдел Разведки, где Зарков работал научным консультантом задолго до того, как Флеш появился на свет.

Они вместе участвовали в выполнении многих заданий, начиная с миссии на Марсе, длившейся несколько трудных и опасных лет. Сегодня Зарков казался таким же возбужденным, как и в те давние времена. А если уж Зарков был возбужден, значит, были веские основания.

Флеш вошел в раздевалку. Мелисса уже приняла массажную ванну и, обнаженная, обсыхала перед большим голографическим зеркалом.

- Извини, - сказал он и, все так же погруженный в свои мысли, вошел в кабинку. Он сбросил трико для ТРИ-В и вытащил дорожный костюм.

Мелисса повернулась. Лицо ее горело яростью, когда он, направляясь в душ, прошел мимо.

- Ты по крайней мере мог бы свистнуть или постучать, - фыркнула она.

Он неуверенно остановился.

- Извини… - запинаясь произнес он. У девушки было чудесное тело - гибкое, сильное, но все же такое женственное. Он без стеснения любовался ее обнаженной фигурой.

- Спеши, полковник Гордон. Освежись,- смягчилась она.- У меня есть пара бутылок внеземного вина, я охотно выпью их с тобой.

- Извини, - повторил Флеш. - Я вынужден разочаровать тебя. За это время кое-что произошло.

- Я не хочу и слышать об этом, - сказала Мелисса через плечо. Она снова повернулась к зеркалу.

- Я не могу ничего изменить, - промямлил Флеш. И снова залюбовался очертаниями ее тела.- Я загляну к тебе, когда вернусь, - он вошел в душевую кабинку и нажал на кнопку. Туман из душистой мыльной пены окутал его. Он не слышал, как Мелисса вышла из раздевалки. Через десять минут был готов и он.

Флеш вышел наружу, совсем позабыв о существовании Мелиссы.


«Неустрашимый» был тысячетонным кораблем, принадлежащим Федерации. Снаружи он походил на обычный неболыпой космический транспорт с компьютером мощностью двадцать пять-тридцать единиц. И уж совсем никак нельзя было предположить, что это один из новейших и современнейших кораблей. Хотя он и предназначался для межзвездных перелетов, он был достаточно маневрен и для полетов в атмосфере любого типа.

Официально этот корабль принадлежал Федерации и подчинялся ЦОР. На самом же деле он навсегда был предоставлен в личное распоряжение Флеша Гордона и один раз в год проходил профилактический осмотр на государственной верфи Берлина, где его дооснащали новейшим оборудованием.

В результате усовершенствований, предложенных доктором Зарковым, и работы, которую сам Флеш продёлал на этом корабле, в Федерации больше не имелось ни единого корабля, способного сравниться с «Неустрашимым» в скорости и маневренности. И лишь большие боевые крейсеры могли соперничать с его огневой мощью.

Флеш вызвал такси к своей квартире, сунул какие-то вещи в небольшую сумку и пристегнул лазер. И.сразу же поспешил в челночный порт Лос-Анджелеса на краю Сан-Бернардино.

Порт в такое время, как правило, был совершенно безлюден. Так что никто не видел, как Флеш вошел в огромный ангар, где находилась стартовая платформа с «Неустрашимым», и шлюз тяжело закрылся за ним.

Он швырнул сумку на пол и шагнул на мостик. Не успев пристегнуться к левому креслу пилота, он уже манипулировал рычагами.

Когда корабль приподнялся на своих антигравитаторах и медленно скользнул вперед, погромыхивая, открылись огромные ворота ангара. Ничего больше, кроме их грохотания, не донеслось до мостика «Неустрашимого».

Едва Флеш миновал гигантские ворота, включилась бортовая радиоаппаратура и активизировалась Охранительница.

- Добрый вечер, Флеш. Ты поведешь корабль сам или предпочтешь, чтобы я взяла управление на себя?

- Терминал Старого Солт Лейк Сити, - сказал Флеш. - Ты только сообщи мне данные. Я буду управлять сам.

- Разумеется.

- Говорит полковник Гордон - Башня Лос-Анджелеса: «Неустрашимый», ФМС 7-7-7, атмосферный перелет в Солт Лейк Сити, - сказал Флеш в микрофон.

- Все в порядке, «Неустрашимый», Охранительница работает, - донеслось из щелкнувшего динамика.

На контрольном экране мостика замерцали данные, они мелькали так быстро, что ни один человек не смог бы расшифровать их. Потом на пульте вспыхнула зеленая лампочка.

Флеш включил стартовую автоматику, и корабль почти отвесно пошел вверх. Посадочные лапы втянулись, и яркие прожекторы на посадочной площадке погасли. Между пятью и пятнадцатью тысячами метров высоты Флеш попал в турбулентные завихрения, но благополучно миновал их. Он скользил вверх, набирая высоту крейсерского полета, около ста тысяч метров, затем корабль лег на курс, и Флеш передал управление Охранительнице.

Он откинулся в противоперегрузочном кресле и уперся левой ногой в край пульта. Прикусив нижнюю губу, он лениво наблюдал, как рабочие данные Охранительницы бегали по экрану навигационного компьютера. Время… расстояние… курс; три параметра, стоящие друг рядом с другом и находящиеся в нужной позиции. Никаких отклонений. Никакого постороннего контроля. Ничего, кроме точности. Самые лучшие пилоты, а Флеш был одним из них, не смогли бы достичь точности Охранительницы. Но компьютеры, в том числе и те, которые создавала «Транс Фед», не могли сравниться с человеком, когда нужно было действовать интуитивно или принимать нестандартные решения.

Флеш вздохнул и закрыл глаза. Как только все заботы отступили, он вспомнил о Мелиссе Беренс. Незаметно эти мысли перешли в воспоминания о его жене Дорис.

Они встретились за пару лет до Марсианского кризиса. Дорис работала служащей в ЦОР, в отделе надзора. Она была умной, красивой, очень веселой и живой. Они устроили старомодный пикник и пять дней плавали под парусом в южной части Тихого океана. Когда умер ее отец, Флеш в тяжелые минуты был рядом с ней.

Через три месяца после знакомства они поженились и переехали в квартиру на Мичиган Сити, поблизости от Университета.

Два незабываемых года прожили они идиллической жизнью, внезапно разрушившейся, когда Флеш получил задание ликвидировать группировку торговцев наркотика-ми, контрабандой доставлявших гипнокамни с Мицара, что находился на окраине Федерации.

Вечером, перед его отъездом, у него в квартире раздался звонок. Незнакомый голос предупредил, что у него будут неприятности, если он предпримет что-либо против торгового корабля, который с грузом гипнокамней приближается к Земле. Несмотря на это, он сделал решительные шаги и нанес значительный урон торговцам.

И едва прибыл в Чикагский космопорт дальних сообщений, как получил отчаянный радиосигнал от своей жены, внезапно оборвавшийся. Он тотчас же поспешил к ней, однако, когда добрался до своей квартиры, жена была уже мертва. Ее жестоко убили.

Полный жажды мести и отчаяния, он безукоризненно выполнил свое задание. Ковда все было кончено, то в результате выяснилось, что восемь человек мертвы, группировка контрабандистов практически исчезла, а гапнокамни уничтожены. Однако убийца его жены так никогда и не был найден.

С того времени Флеш больше уже не был таким, каким он был раньше. И понимал, что уже никогда им не будет.

С навигационного пульта прозвучал гонг, и он услышал голос Охранительницы, мягкий и женственный:

- Совершить посадку мне или ты сам хочешь сделать это?

- Давай ты, - сказал Флеш с отсутствующим видом.

Перед его глазами светилось лицо, где сплелись черты Мелиссы Беренс и его жены. Горло его перехватило.

Вскоре после смерти жены и разгрома преступной группировки возник кризис на Марсе, и Флеш с Зарковым помогали наводить там порядок. С ними была племянница Заркова, Дейл Арден, без ума влюбившаяся во Флеша.

Теперь, оглядываясь назад, он видел, что Дейл была для него опорой и надеждой в те черные дни. Ей же казалось, что его чувства гораздо глубже, и что он откликается на ее влюбленность. На самом же деле, ее надежды были совершенно безосновательны. Он почти не отдавал себе отчета в собственных поступках и плохо представлял свое будущее.

Но все это было уже восемь лет назад. С тех пор Флеш полностью сконцентрировался на работе. Чаще всего он работал вместе с Зарковым, а иноща вместе с Дейл Арден. Кроме Дорис, не было женщины, которой он бы заинтересовался и для которой хотел бы что-нибудь значить. С Дейл он мог быть просто самим собой, не больше и не меньше.

«Неустрашимый» пробился сквозь воэдушные турбулентные потоки над космодромом Старого Сот Лейк Сити. Он завис на мгновение над полем и совершил уверенную посадку. Флеш взял управление на себя и повел корабль к терминалу для личных кораблей в западной части космопорта.

Когда двигатель утих, он выключил освещение на мостике, открыл шлюз и поспешил по платформе наружу, в приятную вечернюю прохладу.

Терминал казался безлюдным. Главное здание, находящееся на расстоянии около ста метров от места стоянки «Неустрашимого», было темным. Флеш направился к нему.

Он уже отошел от корабля метров на двадцать, когда из густой тени у стены одного из зданий ударила яркая молния и выбила из-под ног большой кусок пластицемента. В лицо брызнули колючие мелкие осколки.

Флеш отпрыгнул влево и назад, дважды перевернулся в кувырке. Тут же второй выстрел ударил рядом с ним. Флеш сделал еще несколько отчаянных пируэтов, и с лазерным пистолетом в руках, петляя, укрылся в тени ближайшего здания. Он перевел дух,

Следующая лазерная молния, сверкнувшая от противоположного здания, прошла далеко в стороне от цели. Флеш сделал в этом направлении два выстрела. В воздухе остро запахло озоном. Обогнув угол здания, Флеш остановился и осмотрелся. Сердце его бешено колотилось, и все же слабая улыбка победителя играла на его губах.

Зарков по видеофону предупредил, что могут возникнуть затруднения, а возможно, и немалая опасность, но Флеш и не предполагал, что все начнется так быстро и неожиданно.

Он осторожно выглянул из-за угла, как раз вовремя, чтобы увидеть двух человек, с оружием в руках перебегавших по направлению к нему. Неуловимым движением Флеш обогнул угол, присел на корточки и пустил в ход свое оружие.

Все же они успели заметить его и тоже подняли свое оружие. Флеш быстро выстрелил два раза - оба мужчины были поражены точно в грудь и упали на землю.

Некоторое время Флеш сидел на корточках у стены и выжидал, не покажется ли кто-нибудь еще. Однако все было тихо. Наконец, не поднялся и осторожно приблизился к двум лежащим на земле телам.

Оба были мертвы. У каждого на груди была выжжена маленькая стерильная рана. Флеш сунул свой лазерный пистолет в кобуру и торопливо, но тщательно обыскал карманы обоих. К его горлу подступила тошнота. На трупах он нашел идентификационные карточки и жетоны. Ему не надо было объяснять, что это за карточки и жетоны, чтобы понять все. Это были значки Центрального Отдела Разведки Федерации.

Он всмотрелся в лица мужчин. Ни одного из них он никогда не видел, но это еще ничего не значило. ЦОР был огромной организацией, влияние которой распространялось на пару дюжин планетных систем. Однако, когда он еще раз вгляделся в лица обоих, у него возникло чувство, почти уверенность, что убийцы на самом деле не агенты ЦОР. Он надеялся, что Зарков сможет сказать ему, кто они были и почему хотели его убрать.

3.

Машина Заркова выехала прямо на площадку для паркования, и Флеш вышел из-за угла терминала. Он почувствовал облегчение, словно от прохладного бриза жарким днем.

До этого момента тысячи опасений мучили его. Он уже боялся, что где-нибудь здесь увидит труп своего старого друга. Эти двое ждали их, и Флеш не сомневался, что они убили бы Заркова, если бы тот прибыл сюда первым.

Машина, заскрипев тормозами, остановилась у тротуара. Мгаовением позже с сиденья водителя спрыгнула Дейл Арден и выкрикнула его имя; она побежала к Флешу и повисла у него на шее.

- Что ты здесь делаешь? - удивленно спросила он.

Через плечо Дейл он видел, как доктор Зарков устало выбирается из машины. Когда старик заметил взгляд Флеша, он глубоко вздохнул и покачал головой.

Дейл, высокая, несколько худощавая, с длинными огненно-рыжими волосами, разжала объятья и отступила назад, надув губы.

- Прекрасное приветствие, - фыркнула она и, не удержавшись, лучисто улыбнулась. - Когда дядя Ханс, - она кивнула на подошедшего Заркова, - сказал мне, что вы. снова будете работать вместе, я просто обязана была стать его ассистентом.

Зарков покачал головой.

- На этот раз нет, Дейл, - сказал он. - Тебе надо уехать сейчас же назад, домой.

Она хотела возразить, но что-то в лице Флеша обеспокоило ее.

- Что происходит, Флеш? Уже появились затруднения? Флеш яростно кивнул и взглянул через парковочную площадку на подъезд терминала.

- Едва я совершил посадку, как обнаружил, что меня уже ждут. Их было двое. И у них опознавательные жетоны ЦОР.

Глаза Дейл расширились, и она с тревогои вгляделась в тень у стены здания.

- Кто они? - спросила она, вновь повернувшись к Флешу. - Что происходит?

- Происходит то, что тебе надо ехать домой, а твой дядя и я исчезнем отсюда. Немедленно.

- Но не без меня, - фыркнула Дейл и обратилась к Заркову. - Да скажи же ему, дядя Ханс!

Зарков был явно встревожен, но кивнул головой:

- Да, дело принимает серьезный оборот. Но все же Дейл должна помогать нам…

Флеш был в ярости. Он схватил Дейл за плечи и посмотрел в ее темно-карие глаза:

- Смотри, дитя мое, два человека уже мертвы. И если бы я прибыл пятью минутами позже, скорее всего и твой дядя и ты были бы убиты.

- Я не дитя! - фыркнула Дейл. Она высвободилась, отбежала к машине и принялась выгружать снаряжение.

- Они не могут быть людьми ЦОР, - сказал Зарков тихим, но уверенным голосом.

- Я тоже так думаю, - сказал Флеш, сердито наблюдая за Дейл. - Но кто же это тогда? И что все это значит?

- Я уверен, что все это люди «Транс Федерации». Но я, честно говоря, не ожидал, что они так быстро предпримут такие решительные действия.

Зарков выглядел смущенным.

- Я все объясню, когда мы уберемся отсюда. Флеш кивнул.

- Вы не хотите убедить Дейл отправиться домой? Зарков лишь сердито покачал головой и усмехнулся:

- Она только что закончила работу по компьютерной психологии. Лучшую в этой области. Она может нам понадобиться.

- Надеюсь, что она не очень будет нам мешать, - пробурчал Флеш. Несмотря на это, где-то в глубине души он был рад, что она едет вместе с ними.


Они быстро загрузили ящики, которые привез с собой Зарков, тщательно проверила, не был ли поврежден корпус корабля, и стартовали, взяв курс в соответствии с картой, которая была у ученого.

Флеш сидел в левом кресле и наблюдал за показаниями на экране навигационного пульта. Зарков сидел справа и скармливал Охранительнице данные о «Доброй Надежде», а Дейл, все еще в ярости, сидела молча, пристегнувшись к противоперегрузочному креслу позади них.

Они вышли на орбиту в пятистах километрах над берегом Австралии. Зарков передал короткое сообщение на базу Омаха, где описал происшествие в терминале космопорта обеспокоенному генералу Баренсу, ответственному за операцию.

- Вы объяснили ситуацию полковнику Гордону? - спросил генерал.

- Сейчас я это сделаю, - сказал Зарков. - Я думаю, намерения «Транс Фед» теперь ясны вам.

- Да, - горько подтвердил генерал. Он отвернулся от камеры и что-то негромко сказал кому-то, находящемуся вне поля обзора телекамеры. И тут же обернулся. - Проклятье, мы ничего не можем поделать с этим. Ничего, пока у нас не будет конкретных доказательств. Министр Хольсен здесь, у меня, и он просит соблюдать особенную осторожность. «Транс Фед» выслала команду наблюдателей. Они должны наблюдать за тем, что они называют «вложением ее капитала». Если мы будем открыто враждовать с людьми «Транс Федерации», то окажемся в весьма затруднительном положеиии.

Флеш передвинул рычажок так, чтобы видеть беседующих. Картинка на экране видеофона Барнеса разделилась на две половинки.

- Можете ли вы мне сказать, каким краем эта история касается меня? - спросил Флеш генерала. Барнес удивленно посмотрел на него.

- Я предоставил информировать вас доктору Заркову, полковник. Но мои инструкции действительны и для вас. Будьте осторожны. В данной ситуации мы никому не должны наступать на мозоли.

- Почему? - хмыкнул Флеш. Политика не была его делом.

- Потому что так звучит приказ для вас, полковник, _ проревел генерал, подчеркивая звание Флеша. - В данное время у «Транс Фед» есть вполне законные притязания на «Добрую Надежду». Мы же… - он отвлекся. - Что, черт побери, все же там произошло… - Флеш услышал злорадное хихиканье из кресла позади него.

- Да, сэр, - твердо сказал он, пожал плечами и снова переключил экран на Заркова.

Зарков тут же закончил разговор. Несколько мгновений он смотрел на навигационный пульт, потом повернулся в своем кресле, чтобы взглянуть на Флеша.

- У нас есть еще минут пять, пока мы не подошли к «Доброй Надежде». Итак, я коротко изложу вам суть дела. Позднее вы сможете посмотреть ленты, которые я захватил с собой. У меня есть также строительные чертежи «Доброй Надежды»; их откопали в Центральном Историческом архиве, хотя сохранилось не так-то и много.

- «Добрая Надежда» - это какой-то допотопный корабль? Корабль, на который претендует «Транс Фед»? Зарков кивнул:

- Это исследовательский корабль, покинувший около-земную орбиту двести лет назад.

Флеш присвистнул и взглянул на экран, который автоматически затемнился, когда корабль повернулся к слепящему свету Солнца.

- У него атомный двигатель. Никаких генераторов антигравитации. Никакой Охранительницы. И криогенные анабиозные камеры.

- Совершенно верно, Флеш.

- А теперь он вернулся. Что с экипажем и пассажирами?

- Грузовик «Транс Федерации» на обратном пути с Бета Кита принял их автоматический сигнал бедствия. Эки-паж грузовика произвел маневр сближения и попытался установить с ними контакт, но не получил никакого ответа. Когда они поняли, что это очень старый корабль и на борту, по-видимому, нет ничего живого или никого бодрствующего, они взяли его на буксир.

- Станция Ганимеда отправила его в гиперпункт «Плутон», конфисковала и переправила на земную орбиту, поставив на карантин.

- Верно. А теперь «Транс Федерация» хочет снова заиметь его.

- Почему? - озадаченно спросил Флеш. - Я ожидал, что «Федерация» просто хочет получить вознаграждение за буксировку и другие хлопоты. Ведь на этом она может заработать чертовски много денег, много больше, чем при обычном спасении судна. И почему же тогда эти люди пытались убить меня?

- Разве вы этого не понимаете? - вопросом на вопрос ответил Зарков.

- Атомные двигатели не могут быть очень ценными. А если на корабле нет никакого груза… - Флеш осекся, увидев странное выражение лица Заркова.

- Спасение, буксировка - все это ерунда, Флеш, - мягко сказал Зарков. - Старый металл.

- Действительно, это же смешно, - подхватил Флеш.

- Только не в случае с этим кораблем. Длина его ребра более трех километров, а масса более ста миллионов тонн.

Флеш некоторое время смотрел на своего старого учителя, прежде чем заметил, что его собственный рот широко открыт.

- Боже мой, - простонал он. Потом покачал головой, - А что с экипажем и пассажирами?

- Двести лет назад на «Доброй Надежде» отправлялись сто пятьдесят восемь человек. Зондирование показало биологическую массу, примерно соответствующую этому количеству людей. Они должны находиться в состоянии анабиоза, как это и задумывалось тогда.

- В таком случае вопрос собственности, который так волнует «Транс Фед», не имеет никакого смысла. Экипаж и пассажиры являются владельцами этого корабля, так же, как это обстоит и с другими исследовательскими корабля-ми. Это соответствует решениям правительства в подобных ситуациях. Оно не ожидало, что этот корабль когда-нибудь вернется и поэтому как бы передало его экипажу.

- Весьма вероятно, что они все мертвы, - заметил Зарков.

- И какова же эта вероятность? - спросил Флеш. Он почувствовал, как холодок пробежал у него по спине.

- Может быть, на борту никого нет. Поэтому меня и вызвали. Мне сказали, что у Федерации нет техника, который смог бы разобраться в столь сложной механике и электронике, как на «Доброй Надежде». С тех пор как биоэлектроника и магнетроника стали обычным делом, электроника превратилась в забытое искусство. Это стало такой же сложной задачей, как, например, изготовление каменного топора для техников «Доброй Надежды». Они-то обучались электронике. И, конечно, перепортили бы груду камней, прежде чем им удалось бы изготовить топор, не уступающий изделиям дикарей. Если бы вообще удалось.

- А зачем вызвали меня? - вопрос давно вертелся у Флеша на языке, хотя он уже знал, каков будет ответ.

- По двум причинам, - сказал Зарков и тяжело вздохнул. - Во-первых, потому что знаю - это вызовет гнев «Транс Фед». А во-вторых… - он на мгновение заколебался. - А во-вторых, это не более чем интуитивное решение. Предчувствие, подсказанное сложной ситуацией.

Флеш промолчал. Он терпеливо ждал, пока старик, казавшийся старше и утомленнее, чем когда-либо прежде, продолжит.

- Превышение первоначальной массы «Доброй Надежды» оценивается в одну десятую процента. Сенсоры показывают, что избыточная масса находится в районе двигателя.

- Значит, «Транс Фед» уже побывала на борту. Каким-то образом она успела это сделать. Они втягивают нас в свою игру, - задумчиво, как бы про себя произнес Флеш.

Дейл нагнулась вперед и вмешалась в разговор:

- Или это, или «Добрая Надежда» за эти двести лет совершила посадку на одной из планет и взяла на борт нечто, что и составило добавочную массу.

Флеш повернулся в своем кресле и посмотрел на нее. «Если это действительно так, - подумал он, - не может ли быть правдой и то, что экипаж и пассажиры на самом деле мертвы?»

Прогудел сигнал предупреждения. Флеш повернулся, чтобы отключить его, однако его рука на мгновение зависла над кнопкой, вздрогнула, а сам он изумленно уставился на обзорный экран.

Огромный корабль, если его можно так назвать, сделанный руками человека, висел прямо перед ними на ярком Фоне звезд. Он медленно поворачивался вокруг своей оси, и пылающий свет Солнца, переливаясь, отражался от миллионов граней и ребер. Словно огромный бриллиант вращался перед ними. Вид был одновременно и жутким, и прекрасным.

Флеш, наконец, нажал на кнопку, предупреждающий сигнал смолк, и он включил оперативную связь.

- Говорит «Неустрашимый», - доложил он. - Освободите канал Охранительницы и передайте ей управление.

Флеш пощелкал соответствующими переключателями на пульте управления, установив прямую связь между бортовой Охранительницей и компьютером военного командного поста, который направил корабль к карантинной станции, находившейся на повернутой к солнцу стороне «Доброй Надежды».

- Доктор Зарков с вами? - проревел динамик. Зарков включил свой коммуникатор.

- Зарков на связи.

- Доброе утро, доктор. Согласно полученным мною указаниям, я должна оказывать вам любую возможную помощь и воздерживаться от нее, если вы этого пожелаете.

- Положение изменилось?

- Нет. Мы больше ничего не предпринимали, только искали признаки жизни и экранировали аварийный сигнал, чтобы не вносить путаницу на главных навигационных частотах.

- Тоща ваши люди должны держаться подальше от… - начал Зарков, но в их разговор внезапно вмешались:

- ФМС «Неустрашимый», это «Транс Фед Исключительная». Отель «Дельта Эко». Мы просим разрешения отправить нашего человека сопровождать вас.

Флеш сердито потянулся к коммуникатору, однако Зарков сделал ему знак не вмешиваться.

- «Транс Фед Исключительная». Говорит доктор Зарков. Мы ценим это и счастливы, что ваш человек присоединится к нам.

- Мы рады, что вы согласны с нашим предложением, доктор. Сейчас мы проведем маневр стыковки.

- Я надеюсь, что с этой секунды вы берете на себя полную ответственность за то, чтобы все системы работали безупречно. Особенно, если мы найдем на борту людей, оставшихся в живых.

- Мы вас не понимаем, доктор. Что вы под этим подразумеваете?

- Я просто имею в виду то, «Транс Фед Исключительная», что вы, если что-то пойдет не так и системы жизнеобеспечения откажут, возьмете на себя полную ответственность за все случаи смерти.

- Там не обнаружено ничего живого.

- Может быть, - сказал Зарков с легкой усмешкой. - Несмотря на это, я официально настаиваю на том, чтобы «Транс Федерация» взяла на себя такую ответственность.

В течение нескольких секунд царила мертвая тишина, затем представитель Компании снова вышел на их частоту.

- «Транс Фед» будет держаться в отдалении, но мы будем наблюдать. Итак, мы подготавливаем сенсорную систему для наблюдения за вами.

Зарков отключил коммуникатор.

- Выродки, - сказал он полушепотом.

Флеш впервые услышал, как ругается его друг. Он был поражен. Зарков всегда был терпеливым, вежливым человеком, редко говорившим кому-нибудь грубое слово, если вообще когда-нибудь он говорил подобное. Тем более странным было слышать от него сейчас такие не свойственные ему выражения.

- Сто пятьдесят восемь мужчин и женщин - и, конечно, дети там внутри, может быть, мертвы, а эти стервятники из «Транс Фед» только и думают о защите своих прав, - возбужденно произнес Зарков.

Он смотрел на обзорный экран, теперь полностью закрытый гигантской массой «Доброй Надежды».

- Это одна из первых попыток человека достичь звезд. Боже мой, лететь на таком корабле к звездам - все равно, что отправиться к Марсу на древнем паруснике. Шансы на успех примерно те же. То есть почти равны нулю. Это, должно быть, гроб, а не корабль, который стоит спасать.

- Охранительница, - мягко сказал Флеш.

- Да, Флеш, - тут же отозвался компьютер.

- Я освобождаю навигационный центр, беру управление кораблем на себя для немедленной посадки на южном полюсе находящегося перед нами корабля.

Пальцы Флеша засновали по пульту управления и панели Охранительницы. Он переключился с автоматического управления на ручное, чтобы уравнять относительные скорости кораблей. Приспосабливаться к вращению гигантского корабля не было необходимости, потому что они собирались совершить посадку в том месте, которое вращается вокруг себя самого и поэтому неподвижно.

«Неустрашимый» медленно скользил над передней частью огромного корабля. Они проплывали над шлюзами ангаров, экранами, отверстиями шахт и другими возвышениями, впадинами и неровностями. Все почернело и было выветрено метеоритными частицами за время путешествия в глубоком космосе.

Охранительница непрерывно передавала данные, базирующиеся на оценках скоростей, и информацию чипа Заркова о «Доброй Надежде» на пульт управления. В прицельном круге «Неустрашимого» на перекрестке нитей был южный полюс корабля с причальным устройством. Флешу оставалось только лететь точно по курсу и совмещать перекрестье нитей с кружком, в котором находилась трехмерная цель.

- У вас есть анализ воздуха на «Доброй Надежде»? Пригоден ли он для дыхания?

- Он подобен земному на восемьдесят процентов, - мягко сказала Охранительница. - Немного более богат кислородом, но вполне пригоден для дыхания.

- Мы пойдем в скафандрах. Передавай нам всю полученную информацию. Если в системах на борту «Доброй Надежды» будут происходить какие-нибудь изменения, мы тотчас же должны узнавать об этом. Я также хочу, чтобы меня информировали, если какой-нибудь корабль приблизится ближе чем на сто километров.

- Будет сделано, - сказала Охранительница.

«Неустрашимый» скользил над нижним краем «Доброй Надежды». Внезапно появилась Земля, белая с голубым. Перед ними находился южный полярный шлюз, гигантские металлические ворота в стенке купола, выступающего из корпуса корабля. А потом они оказались под гигантским кораблем. Его корпус теперь был над ними, и Флеш осторожно подводил свой корабль к шлюзу на южном полюсе. Легким прикосновением к пульту управления он уравнял относительные скорости, пока «Неустрашимый» не оказался неподвижен относительно шлюза «Доброй Надежды», находившегося теперь менее чем в двадцати метрах от выходного шлюза «Неустрашимого».

Флеш выключил автоматику. Выбираясь из своего противоперегрузочного кресла, он взглянул наверх:

- Придерживайся этой позиции, Охранительница.

- Будет сделано, - прозвучал тихий ответ.

Феш помог Заркову выбраться из его противоперегрузочного кресла. Вместе с Дейл они пробрались к складу снаряжения, находившемуся поблизости от шлюза. Это было самое большое помещение на корабле, не забитое полностью. У них оказалось достаточно места, чтобы выпрямиться и надеть скафандры.

Зарков начал снимать с грузовых полок ящики, которые прихватил с собой. Наконец, он выбрал металлический ящик с ручками, очень похожий на старомодный дорожный чемодан. Он поставил его на нижнюю полку и открыл. Там находилось множество инструментов, многие из которых Флеш никогда не видел; иные из них были завернуты в тряпочки из мягкой губчатой материи.

Флеш, стоявший возле Заркова, вытащил один из инструментов. Это был длинный, тонкий стержень, один конец которого был расплющен, а на другом была пластмассовая ручка.

- Отвертка, - улыбаясь, сказал Зарков. - «Добрая Надежда» построена еще в те времена, когда не было никаких молекулярнных связей. Замковые пластины, части приборов и куча других подобных вещей - количество их было поистине бесконечно - связывались при помощи металлических штифтов. На конце такого штифта находилась узкая щель, в которую вставлялось острие отвертки.

Флеш некоторое время рассматривал полированные инструменты, словно взятые из музея, потом осторожно положил отвертку в ящик.

- Несколько лет назад по описаниям в старых бумажных книгах я вычертил эти инструменты и изготовил их, - пояснил Зарков. Он посмотрел на Флеша. - Если нам хоть немного повезет, эти инструменты послужат нам ключом, с помощью которого мы попадем на борт «Доброй Надежды».

- А потом? - коротко бросил Флеш. Зарков промолчал и обратился к Дейл.

- Я хотел бы, чтобы ты осталась здесь, моя дорогая. Дейл посмотрела сначала на дядю, потом на Флеша и отрицательно покачала головой.

- Я не хочу оставаться, дядя Ханс, - непреклонно сказала она, надела шлем, застегнула его, и сразу же после этого заработали механизмы ее скафандра.

Зарков снова повернулся к Флешу.

- Я поместил в память Охранительницы взятые с собой чипы с информацией о «Доброй Надежде». Она может при-вести нас к анабиозному отсеку, который находится около центра корабля. Я хочу сам убедиться, мертв экипаж или нет. Если мы сделаем это, то введем в память корабля полученную нами новую информацию. Если, конечно, мы получим ее.

- А потом пройдем к двигателям? - спросил Флеш. Зарков кивнул.

- Прежде чем корабль «Транс Федерации» перебил нас, мы установили, что эта самая одна десятая процента, превышающая первоначальную массу, составляет десять тысяч тонн. Это двукратная масса «Неустрашимого»!

Флеш надел на Заркова шлем, помог застегнуть его. Затем он занялся собственным шлемом. Аппаратура скафандра тотчас ожила, и контрольные индикаторы перед глаза-ми замигали зеленым.

- Охранительница, - сказал он.

- Я с вами, - раздался в его шлеме мягкий голос. - Ситуация на борту «Доброй Надежды» все та же, кроме области центра управления. Там зарегистрировано слабое выделение энергии, как у измерительных приборов.

Флеш поднял глаза.

- Как велика вероятность, что это приборы-детекторы, которые смогут обнаружить наше присутствие?

- Трудно сказать, Флеш, - произнесла Охранительница довольно задумчиво. - Но я думаю, что вероятность более восьмидесяти процентов.

«Корабль, по крайней мере, пока еще жив», - подумал Флеш.

- Поле помех?

- Никакого, - ответила Охранительница.

- Повторяю: держи меня в курсе событий.

- Конечно.

- Дейл? - Флеш посмотрел на нее. Она кивнула. Шлем ее сильно качнулся.

- Я слышала.

- Доктор Зарков? - спросил он.

- Мы идем.

Флеш нажал на переключатель, и люк медленно скользнул в сторону. Все трое протиснулись в переходный шлюз. Доктор Зарков держал свой чемодан с инструментами. Флеш запер внутренний люк, включил насосы, выкачивающие воздух, а когда процедура закончилась, открыл наружный люк. Маленькое облачко кристалликов льда, словно мелкие хлопья снега, вырвалось наружу.

Посадочный купол «Доброй Надежды» был огромен - проем открытых ворот ангара был настолько велик, что мог одновременно пропустить десяток кораблей, подобных «Неустрашимому».

Зарков указал на место справа от гигантских ворот ангара.

- Похоже на люк шлюза величиной в рост человека, - прозвучал его голос из динамиков скафандра. - Попробуем добраться туда.

Они друг за другом оттолкнулись от «Неустрашимого» и через пару секунд уже стояли на маленькой металлической платформе, находившейся над тем, что, очевидно, было воздушным шлюзом.

С помощью магнитных присосок Зарков закрепился на обшивке корабля. Включив нашлемный фонарь, он начал исследовать массивный люк и его окрестностей. И тотчас же нашел маленькую крышечку-пластинку, державшуюся на трех утопленных винтах.

Он открыл ящик с инструментами, достал оттуда несколько различных отверток и быстро выкрутил винты. Пластинка откинулась.

В плоском углублении за ней находилось множество проводов, несколько контрольных лампочек, которые сейчас светились зеленым, а также коробка с предохранителями.

- Охранительница, - услышал Флеш в своих наушниках голос Заркова.

- Да, доктор Зарков?

- Не можешь ли ты отыскать данные о строении воздушных шлюзов «Доброй Надежды»?

- Попробую, - сказала Охранительница. Мгновением позже она снова вышла на связь. - Мне нужны дополнительные данные, доктор Зарков. Воздушные шлюзы, очевидно, обозначены семизначными цифрами.

Зарков напряженно всматривался в углубление, стараясь отыскать нужный номер, однако первой его увидела Дейл. Она тут же передала Охранительнице.

Через секунду на внутренних экранчиках шлемов появилась схема шлюза. Зарков несколько минут пристально рассматривал ее. Потом он удовлетворенно хмыкнул. Вытащив из ящика с инструментами короткий зонд, к которому была прикреплена проволочка, он коснулся его концом крошечной острой клеммы. Затем осторожно прикрепил проволочку к одному из предохранителей. Отойдя немного назад, он коснулся зондом одного из контактов на другом предохранителе, и крышка люка тяжело открылась.

4.

Флеш включил внешний микрофон своего скафандра, задержал дыхание и прислушался, нет ли необычных шумов и каких-нибудь подозрительных шорохов. Однако на борту «Доброй Надежды» все было тихо. Это была жуткая тишина, и Флеш почувствовал себя неуютно. Тишина могилы.

Воздушный шлюз, в котором они все еще стояли, по-видимому, находился на палубе ангара. Слабые лампочки висели высоко вверху, тускло освещая четыре больших бота, похожих на наземные машины. Они стояли в ряд на своих стартовых полозьях, направленные на гигантские выпуклые ворота. Флеш сделал несколько шагов по направлению к ним.

Ими никогда не пользовались. Лобовые части, обшивка ботов ничуть не обгорели и выглядели новыми. Это значило, что экипаж «Доброй Надежды» никогда не совершал высадки на планеты. По крайней мере, на своих ботах.

- Здесь как-то призрачно, - донесся из наушников испуганный голос Дейл.

Флеш обернулся к ней - она уже вышла на пару метров из воздушного Шлюза. Зарков уставился на нечто вроде пособия по обслуживанию возле пульта с приборами и лампочками. Через некоторое время старый ученый оторвался от схемы и повернулся к Флешу:

- Они предусмотрели этот шлюз на случай бегства при экстренных обстоятельствах; поэтому снаружи нет никаких вспомогательных устройств.

- Как же тогда они выходили наружу при обычных обстоятельствах? - поинтересовался Флеш. Он почти слышал, как Зарков пожал плечами.

- Я думаю, на ботах. На корабле повсюду видны ремонтные шлюзы. На плане, который у меня с собой, показана система из сотен шлюзов.

- Ну а можно ли, например, выяснить, использовался ли когда-нибудь этот шлюз?

- Здесь вряд ли, - ответил Зарков. - Но если существует центральный банк данных, нечто вроде бортовой компьютерной системы, это, конечно, можно выяснить.

Он еще раз оглянулся назад на воздушный шлюз. Над ним светилось слово «СНАРЯЖЕНИЕ» и номер шлюза.

- Охранительница, ты слышишь меня? - спросил Флеш.

- Я слышу тебя, Флеш. Тут какие-то номера, которые я не могу локализовать. Но я пытаюсь отфильтровать их. Зарков перестал осматривать шлюз.

- Изменилось ли что-нибудь в состоянии «Доброй Надежды»?

- Зарегистрирован короткий энергетический импульс в контрольной башне, находящейся на внешней обшивке, в двух километрах от того места, где вы сейчас находитесь. Я считаю, что он мог возникнуть из-за того, что вы активизировали шлюз. Вероятность этого восемьдесят процентов.

- Изменилось ли состояние биомассы? - спросила Дейл, и Флеш услышал надежду в ее голосе.

- Боюсь, что нет, - дружески ответила Охранительница. - В ее состоянии ничего не изменилось.

- Локализируй анабиозный отсек и дай мне подробную схему ходов и коридоров, - сказал Флеш.

- Сейчас, - ответила Охранительница. Сразу же после этого на маленьком экранчике над защитным стеклом шлема Флеша засветилась схема. Сначала она двигалась и мерцала, потом движение стало медленнее, и схема стабилизировалась, превратившись в сложную диаграмму.

- Пожалуйста, упрости, - попросил Флеш. - И обозначь нашу позицию.

Изображение на экранчике Флеша, казалось, прояснилось. Крошечная красная точка замерцала в большом помещении в нижней части схемы. Еще большее свободное помещение находилось точно под ними, оно было окружено зеленой светящейся каймой. Он некоторое время пристально рассматривал схему, потом повернулся снова к Дейл.

- Дейл, я еще раз прошу тебя, вернись на «Неустрашимый» и подожди нас там. При помощи Охранительницы ты сможешь узнать все, что мы здесь обнаружим.

- Нет, - категорически ответила она. Флеш глубоко вздохнул и выразительно посмотрел на Заркова.

- Пусть она держится позади нас, - сказал полковник, повернулся и странной спотыкающейся походкой побрел по палубе ангара. Здесь, в центральной оси корабля, где не было центробежной силы, царила невесомость. На внешней стенке отсека корабля, в самой дальней от оси вращения точке, центробежная сила, вероятно, достигала силы тяжести на Земле.

На схеме на экранчике Флеша точно по корабельной оси проходила шахта. На задней стенке ангара в нее вело отверстие. Красные регулярные точки, очевидно, указывали на отверстия и выходы на палубу, падавший из них свет отражался от стенок шахты. Вверху свет ламп все больше и больше слабел и, наконец, исчезал в глубине трехкилометровой шахты. Насколько Флеш мог видеть, на стенках шахты на равном расстоянии друг от друга находились поручни. Однако, прежде чем начать подниматься, он еще раз посмотрел на схему. Анабиозный отсек находился на расстоянии двенадцати метров от шахты, в главном коридоре, который пересекал центр гигантского корабля. Это значило, что отсек находился в полутора километрах над ними.

- Готовы? - спросил Флеш, повернувшись к Заркову и Дейл.

- Следуем за тобой, - ответила Дейл, а Зарков кивнул.

Флеш вернулся в шахту, с усилием оторвал магнитные подошвы своих высоких ботинок от палубы и оттолкнулся. Он довольно грациозно поплыл вверх по шахте, отталкиваясь от поручней и продвигаясь все выше.

Миновав первую пару ведущих на палубы отверстий, он посмотрел вниз. Примерно в десяти метрах под собой он уввдел нашлемный прожектор Дейл, а еще десятью метрами ниже поднимался Зарков.

Пока они двигались от поручня к поручню вверх по шахте, Охранительница уточнила их местоположение. Оно обозначилось красной точкой, двигающейся вверх по шахте к пересечению с главным коридором.

На полпути к этому пересечению он услышал голос Охранительницы, слабый и прерываемый помехами:

- Флеш, ты понимаешь меня?

- Да, но связь очень слабая.

- Кто-то вторгся в мои системы, - сказала Охранительница.

Хотя для компьютера, даже такого высококлассного, как Охранительница, было невозможно никакое проявление чувств, Флеш был убежден, что в ее голосе он услышал признаки неуверенности.

- Каким образом? - спросил он и, пропустив поручень, медленно поплыл дальше.

- Я этого не знаю, - отозвался голос компьютера. - Кажется, кто-то взял меня под наблюдение. Но я не могу локализировать место контакта.

- Вы слышали это, доктор Зарков? - окликнул Флеш и посмотрел вниз, в шахту. Дейл и Зарков остались далеко позади, но теперь они медленно приближались.

- Да, - задыхаясь ответил Зарков. - Охранителышца, ще в данное время находится корабль «Транс Федерации»?

Некоторое время было тихо. Флеш продолжал медленно скользить вверх по шахте. Ковда же Охранительница снова вышла на связь, Флешу почудилось, что он снова слышит нотки неуверенности в ее голосе.

- Я не могу точно замерить местоположение их корабля, но мои детекторы отмечают на месте их прежнего положения гравитационную аномалию.

- Пожалуйста, извините нас за вторжение, доктор Зарков, - проревел другой голос. Он был сильнее и свободен от помех.

- «Транс Федерация», - язвительно сказал Зарков. - Я охотно посмотрел бы на биочипы, при помощи которых вам удалось провести этот маленький трюк.

- Они совершенно новые, доктор, но вы, конечно, смо-жете взглянуть на них, когда покончите с делами на борту «Доброй Надежды».

- Охранительница, - мягко сказал Флеш, - сейчас же блокируй все сенсорные датчики на «Доброй Надежде» и оборви с нами связь.

После некоторой паузы Охранительница сообщила:

- Я не могу этого сделать, Флеш. У меня больше нет контроля над переключателями.

- Пожалуйста, продолжайте ваши поиски, доктор Зарков, полковник Гордон и мисс Арден. Мы тоже хотим наблюдать за тем, что вы найдете.

- Тоща освободите нашу Охранительницу. Нам нужен ее банк данных и ее координирование, - спокойно попросил Зарков. Он держался в паре метров ниже Дейл и Флеша.

- Мне очень жаль, доктор, но мы не можем этого сделать, - чрезвычайно вежливо ответил представитель «Транс Федерации». - Но мы предоставим в ваше распоряжение все, что вам понадобится. Мы устроим так, что вы сможете установить прямой контакт с вашей машиной. А теперь, пожалуйста, не волнуйтесь и продолжайте свое дело.

Зарков посмотрел вверх, мимо Дейл, на Флеша и беспомощно покачал головой. Через несколько секунд Флеш взглянул вверх, в шахту, а потом на схему на своем экранчике. Они должны выполнить эту работу, и они выполнят ее, с помощью «Транс Фед» или без неб.

Тем не менее, когда Флеш снова поплыл вверх, у него созрело твердое намерение нанести визит на корабль «Транс Фед», когда они здесь все закончат. Визит, который «Транс Фед» еще долго будет вспоминать. Даже если это будет противоречить приказам генерала Барнеса.

Через десять минут они преодолели оставшееся расстояние, и Флеш вышел из шахты в большой коридор, поднимавшийся к области с более заметной силой тяжести. Он помог Дейл и доктору Заркову выбраться из осевой шахты. Потом еще раз посмотрел на схему, светившуюся на его внутришлемном экранчике, и провел их по коридору к большой белой двери, очень напоминавшей люк воздушного шлюза. Над ней большими красными буквами было на-писано: «ОТСЕК АНАБИОЗА». Возле двери на высоте груди находился пульт с одной-единственной большой кнопкой, светившейся слабым зеленым светом. Коридор был хорошо освещен и казался стерильно чистым, с хорошо различимыми сварными швами на стенах. Трубопроводы, кабели и вентиляционные трубы покрывали каждый квадратный сантиметр его поверхности, за исключением пола. Пол был из мягкого пластика.

- Охранительница, - позвал Зарков. - Ты можешь проанализировать состав воздуха в анабиозиой камере?

- Ответ отрицательный, - ответила Охранительница.

- Но я засекла сенсорную установку в станции, внешние выводы которой находятся недалеко от вас.

- У тебя есть какой-нибудь план?

- Ответ отрицательный, - сказала Охранительница через пару секунд.

- Отойди назад, Дейл, - скомандовал Флеш и решительно нажал на кнопку.

Тяжелая дверь словно раскололась на четыре клина, тут же исчезнувших в верхних и нижних углах отверстия. За ней находилось большое темное помещение. Когда они остановились на пороге, постепенно включилось освещение.

Флеш хотел войти внутрь, но внезапно словно оцепенел - кровь застыла у него в жилах. Завизжала сирена предупреждения, и в коридоре вспыхнули яркие красные лампочки. Зарков кинулся в дверь. Он схватил Флеша за руку, чтобы оттащить его назад, но остановился тоже.

Они оба блокировали дверь, замерев в большом помещении, молча, неспособные шевельнуться.

- Что такое? - крикнула Дейл. - Что произошло? Флеш повернулся к ней, его желудок взбунтовался.

- Оставайся снаружи, Дейл, - произнес он с трудом, чувствуя, что почти не в состоянии говорить.

- Флеш, ради Бога, что произошло? - испуганно воскликнула Дейл.

Зарков уже вошел в помещение, и Дейл заглянула туда мимо Флеша. Она что-то простонала и опустилась на пол. Глаза ее закатились, веки затрепетали.

Флеш поднял ее обмякшее тело, осторожно вынес в коридор и положил на пол в стороне от двери.

- Охранительница, - сказал Флеш, - проверь жизненные функции Дейл.

- Дыхание нормализуется, пульс быстрый, но сильный, температура тела упала на десять процентов.

Сирена внезапно отключилась, и сразу же после этого Зарков нагнулся, заглядывая через плечо Флеша.

- Что случилось? - спросил он. Голос его заметно дрожал.

Флеш поднял глаза.

- Она без сознания, но скоро очнется, - он встал и заглянул в глаза своего старого друга. Глаза Заркова были влажны. - Мы должны войти туда и осмотреть там все. Зарков кивнул, но ничего не сказал.

- Что у вас там случилось? Что вы обнаружили? - проревел голос человека из «Транс Федерации» в их шлемах.

- Мисс Арден потеряла сознание, - сдержанно ответил Флеш. Мысли его бешено скакали. Пока они были в скафандрах, они были связаны с Охранительницей на борту «Неустрашимого», и поэтому «Транс Фед» имела возможность следить за каждым их движением и словом.

- Почему? - выдохнул наблюдатель из «Транс Фед».

Флеш сделал движение, словно хотел снять свой шлем. В глазах Заркова зажглось понимание, ученый кивнул и знаками показал, что воздух здесь пригоден для дыхания.

Когда Флеш отстегнул замки шлема, в нос ему ударил слабый запах тления. Он немного поколебался и снял шлем. Коммуникатор скафандра и система жизнеобеспечения тотчас же отключились. Зарков помедлил, свирепо» улыбнулся, отстегнул и снял свой шлем.

- «Транс Фед» кричит «Караул!» и «На помощь!» потому, что вы прервали связь. Они сказали, что немедленно пошлют сюда целый отряд.

- А они смогут войти внутрь? - спросил Флеш. Воздух здесь имел странный металлический привкус, словно он был надолго законсервирован; так на самом деле и было. Однако в нем угадывался и запах тлена, удушливый смрад разложения становился все сильнее.

- Я не думаю, - сказал Зарков. - Если только они не вскроют обшивку корабля. Но вряд ли они сделают это. Во всяком случае не тогда, когда поблизости военные. Так далеко они не посмеют зайти.

- Военные до сих пор не предложили нам никакой помощи, - огорченно возразил Флеш. - Да нам в действительности и не нужно никакой помощи. Но если «Транс Фед» попытается проделать дыру в обшивке этого корабля, они схватят ее с поличным.

Дейл, наконец, пришла в себя, и Флеш помог ей встать ноги. Он снял с нее шлем. Некоторое время она, казалось, не понимала, где находится. Однако вскоре глаза ее ожили, и она схватила Флеша за руку.

- Они мертвы.

Флеш кивнул:

- Мы снова должны войти внутрь. Ты можешь пойти с нами или остаться здесь.

- Я останусь здесь, - сказала она слабо и прислонилась к стене.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Флеш.

- У меня все нормально. Только мне не хочется входить туда еще раз.

- Тотда надень свой шлем. «Транс Фед» может послать людей, которые попытаются проникнуть внутрь. Я хочу, чтобы ты понаблюдала за их шагами. Если что-то произойдет, о чем нам следует знать, сними шлем и крикни. Мы услышим тебя.

Она неуверенно кивнула и снова надела шлем. Флеш и Зарков вернулись в анабиозную камеру. Она представляла собой огромное помещение, сверкавшее хромом и стеклом. Безупречно белый пластик блестел в ярком свете ламп.

Они остановились примерно в пяти метрах от входа, между двумя рядами анабиозных камер. Это были большие, застекленные спереди ящики. Обычно они заполнялись криогенной жидкостью, консервировавшей спящих людей.

- Это помещение было абсолютно стерильным до тех пор, пока мы не вошли сюда, - сказал Зарков, глубоко потрясенный всем увиденным. - До сих пор разложение здесь было абсолютно невозможно. Но теперь оно началось и будет идти все быстрее и быстрее.

- Они все убиты, - пораженно воскликнул Флеш, в голову которого не пришло ничего другого.

Зрелище, представшее перед их взорами, потрясло обоих мужчин, хотя они повидали многое на своем веку.

Стеклянные дверцы всех саркофагов были распахнуты, криогенная жидкость вытекла. У каждого спящего человека, обнаженного, с умиротворенным выражением лица, было перерезано горло. Крови было очень мало. Но та кровь, что струилась из перерезанных шейных артерий этих людей, залила грудь каждому мертвецу. Все они выглядели еще очень молодыми и абсолютно здоровыми, по крайней мере, на первый взгляд. И, несмотря на страшные, зияющие раны на их шеях, казалось, что они просто спят и готовы проснуться от малейшего прикосновения.

- Боже мой… - сказал Зарков. У него перехватило горло, и он умолк. Затем вгляделся в ближайшую секцию, где были видны шесть поставленных друг на друга саркофагов.

Флеш проследил за взглядом старого ученого. Сначала он ничего не заметил. Но присмотревшись, увидел такое, отчего сердце его забилось учащенно. Одна из анабиозных камер была пуста! В ней никого не было!

Они с Зарковым побежали вдоль ряда и осмотрели пустую камеру. Там не видно было никакой крови. Пока Зарков проверял аппаратуру саркофага, Флеш быстро пересчитал все анабиокамеры с мертвыми телами.

- Здесь сто пятьдесят семь трупов. Семьдесят девять мужчин и семьдесят восемь женщин, - сказал Флеш, заканчивая подсчет.

Зарков выпрямился и посмотрел Флешу в глаза.

- Ее звали Сандра Дебоншир, - тихо сказал он. - Двести лет назад ей было двадцать два года, - он указал на металлическую табличку, которую Флеш сначала не заметил. Она была прикреплена под пультом управления, который регулировал режим камеры. Под именем стоял год ее рождения - две тысячи сто пятьдесят четвертый.

Зарков печально покачал головой и еще раз посмотрел на камеру.

- Постройка этого корабля началась за шесть лет до ее рождения. Ребенком она, вероятно, мечтала о том, чтобы успеть вырасти и попасть в число избранных для этой миссии. В это время на орбите монтировался этот корабль.

- Где же она теперь? - задумчиво спросил Флеш.

- Я этого не знаю, - ответил Зарков.

Он опустил голову и тихо заплакал. Флеш обнял рукой узкие, слабые плечи своего друга и повел его к двери, когда Дейл ринулась им навстречу.

Она кричала, что «Транс Фед» собирается вскрыть обшивку корабля.

5.

По всему огромному кораблю заревели сирены, когда Флеш и доктор Зарков выбежали из анабиозного отсека и тяжелая белая дверь закрылась за ними.

Дейл была сильно возбуждена. Потребовалось некоторое время, чтобы она окончательно успокоилась. Наконец можно было понять то, что она пыталась прокричать им сквозь вой сирен.

_ А теперь помедленнее, - сказал Флеш и взял молодую женщину за плечи. Его собственное сердце бешено колотилось от того, что он увидел в анабиозном отсеке. - Что там такое с «Транс Фед»?

- Они у шлюза, которым мы пользовались, - воскликнула Дейл прерывающимся голосом. - Они говорят, что прожгут шлюз, если мы его им не откроем.

Флеш посмотрел на Заркова, который был все еще бледен, как полотно.

- Они уже начали! - воскликнул Флеш. Тысячи мыс-лей промелькнули у него в голове.

- Если они это сделают, коридоры будут перекрыты защитными переборками, и мы окажемся в мышеловке. Зарков кивнул. Они мыслили одинаково.

- Когда мы поднимались, я видел аварийные переборки на каждой палубе. Если они на самом деле решатся на взлом и прожгут шлюз, потеря воздуха, вероятно, заставит аварийные переборки в шахте закрыться.

- Спокойствие, - сказал Флеш и попытался сосредоточиться. - Как вы думаете, сможем ли мы найти центр управления и узнать, как манипулировать этой системой переборок?

- Без чипа с данными банка Охранительницы это сделать очень трудно, но я могу попытаться, - ответил Зарков.

- Я не хочу, чтобы нас здесь захлопнуло. Иначе придется прожечь множество переборок, чтобы выбраться отсюда, - Флеш был настроен решительно.

Он поднял свой шлем, надел и застегнул его. После это-го произнес подчеркнуто спокойным голосом:

- Охранительница.

Но никакого ответа не последовало. Слышен был только непрерывный тихий шорох.

- Они ее заблокировали, - раздался в его наушниках голос Заркова. Он, казалось, не был удивлен.

- Попытайся пройти к центру управления. А я вернусь в ангар и посмотрю, не удастся ли мне задержать их.

- Я иду с тобой, - подала голос Дейл.

- Ты идешь со своим дядей, - фыркнул Флеш. - Иначе он рассердится.

Она расстегнула один из глубоких карманов своего скафандра и вынула оттуда лазерный пистолет.

- Я уже подумала о том, что это обидит его, - усмехнулась она. - Но все же я иду с тобой.

- У нас нет времени для дискуссий, - в голосе Флеша не было уверенности.

- Верно, - ответила она. - Поэтому идем.

Флеш еще немного поколебался, рассерженно покачал головой, и они поспешили по коридору назад, к осевой шахте. Там и расстались. Дейл и Флеш полетели вниз, а Зарков отправился на верхнюю палубу.

Им понадобилось довольно много времени, чтобы спуститься вниз. В нескольких метрах над отверстием, ведущим в ангар, Флеш подал Дейл знак остановиться, а сам достал свой лазерный пистолет.

Он велел ей держаться за ним. Потом осторожно опустился к отверстию и заглянул в ангар.

Сирены по-прежнему громко ревели, но никаких других изменений видно не было. Переборка шлюза, находившегося прямо перед ними, все еще была нетронута. Флеш предположил, что люди из «Транс Федерация» сейчас возятся над внешней переборкой, если только они не блефовали.

Наверху находилось сто пятьдесят семь мужчин и женщин с перерезанными глотками; этот груз и болезненная реакция Заркова угнетали Флеша.

Он попытался отогнать от себя эти мысли, и ему это удалось. Флеш протиснулся сквозь отверстие. Ковда он ступил на палубу магнитными подошвами своих ботинок, Дейл последовала за ним. Он обернулся и осмотрел переборку осевой шахты. Флеш отчаянно искал возможность закрыть отверстие; оно ограничит утечку воздуха с этой палубы, если воздушный шлюз все-таки будет вскрыт.

Как и наверху, в коридоре, стены здесь тоже были покрыты кабелями, лампочками и сотнями различных приборов. Наконец Флеш отыскал выключатель с надписью: «Аварийная переборка «Палубы ангара». За маленьким деревянным кружочком находилась кнопка. Он разбил стекло рукояткой пистолета и вдавил кнопку. Тотчас же опустилась массивная стальная плита и перекрыла отверстие.

Флеш, спеша к пока еще неповрежденному шлюзу, строго приказал Дейл, чтобы она держалась позади него. Когда она выполнила его приказание, он нажал на кнопку управления шлюзом. Дверь начала медленно отодвигаться. Флеш отскочил назад метров на пять, пригнулся и прицелился в отверстие из лазерного пистолета.

Дверь открылась полностью. Стало видно, что внешний люк был уже вишнево-красным. Люди «Транс Фед» действительно пытались прожечь его.

- «Транс Фед Исключительная», - сказал Флеш в микрофон своей рации. - Вы меня слышите?

- Будь осторожен, Флеш, - услышал он в наушниках голос Дейл.

Он обернулся. Вид у нее был весьма решительный и суровый. В центре крышки люка стало расползаться белое пятно, металл начал плавиться.

- «Транс Фед Исключительная», это полковник Гордон. Я предупреждаю вас, не вторгайтесь сюда!

Люк распался и был выдут наружу, когда воздух взрывоподобно улетучился из ангара. Ревущий ветер оглушил Флеша.

- «Транс Фед», - крикнул Флеш в микрофон. - Оставайтесь снаружи, иначе нам придется применить силу!

В отверстии шлюза появилась фигура человека в скафандре. Флеш поднял свой лазерный пистолет и открыл огонь с колена. Человек прыгнул через шлюз.

Флеш возобновил огонь. Потом отпрыгнул вправо, к ботам; в это время сквозь шлюз протиснулся второй человек. Первый упал на пол с разбитым шлемом.

Часть бота под Флешем взорвалась. Дождь раплавленного металла брызнул на палубу. Второй человек упал назад, в открытую внутреннюю дверь шлюза. Он мучительно изогнулся в агонии. На плече его скафандра было прожжено зияющее отверстие, и система жизнеобеспечения вышла из строя.

Флеш увидел, что Дейл огибает бот, находившийся позади него. Он занял новую позицию за одной из посадочных лап.

- Полковник Гордон! - раздался голос в его наушниках. - Вы слышите меня?

Флеш плашмя лежал на полу. Его оружие было нацелено на открытый шлюз, перед которым виднелись трупы Двух сотрудников «Транс Фед». Он быстро переключил канал своей рации:

- Командный Пункт Военных Сил Федерации. Командный Пункт Военных Сил Федерации. Вы меня слышите?

- Мы блокировали связь с Командным Пунктом, - проревел тот же голос на новом канале. - Мы требуем, чтобы вы покинули «Добрую Надежду». Мы будем держаться поодаль и гарантируем вам отступление.

- Освободите связь с Охранительницей, - потребовал Флеш, задумавшись над этим предложением.

Не было больше никаких сомнений, что «Транс Фед» теперь не выпустит их живыми. Их смерть будет выглядеть несчастным случаем или, по крайней мере. так, словно людям «Транс Фед» пришлось защищаться. Но все это не имело никакого смысла. Ведь у «Транс Федерации» есть законные притязания на «Добрую Надежду». Они могли дать разрешение доктору Заркову продолжить исследования, разрешить перенести трупы экипажа и пассажиров для надлежащего захоронения. Сам же корабль целиком и полностью будет принадлежать им. Почему «Транс Фед» взяла на себя риск держать свой отряд так близко от корабля и решилась пойти на такие крайние действия, Флеш не мог понять.

- Я боюсь, что мы не сможем этого сделать, полковник Гордон. Но мы позволим вам беспрепятственно уйти с корабля и гарантируем вашу безопасность.

- Нет, - сказал Флеш. - Теперь уже слишком поздно. Мы останемся здесь. Рано или поздно военные захотят узнать, что случилось, и придут.

- Тогда вы не оставляете нам другого выбора, полковник Гордон. Мы намереваемся взять «Добрую Надежду» штурмом. И мы это сделаем после того, как убедим военных, что вы и ваши спутники погибли при взрыве вашего собственного корабля.

Флеш подпрыгнул и скользнул к открытому шлюзу. Левой рукой он ухватился за его край, держа в правой наизготовку лазерный пистолет. Пролетев над трупами людей «Транс Федерации», он влетел в шлюз и осторожно приблизился к его наружному отверстию. Переборка, закрывавшая его, была полностью сожжена и вытолкнута воздухом наружу.

Он вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как отлетает корабль «Транс Федерации». Сразу же после этого «Неустрашимый» стал отдаляться от причального купола «Доброй Надежды».

- Командование Вооруженных Сил Федерации! Командование Вооруженных Сил Федерации! Вы меня слышите? - повторял Флеш в микрофон. Никакого ответа он не получил и беспомощно смотрел, как медленно, словно бы с неохотой разворачивается «Неустрашимый». Наконец, поворот закончился, и, окруженный сияющим блеском, он исчез из виду, уйдя на более низкую орбиту.

- Флеш! - прозвучал в его наушниках голос Заркова. Флеш обернулся и вплыл обратно в ангар.

- Где вы, доктор? - спросил он, вновь пролетая над трупами. Дейл укрылась за одним из ботов и стояла там с лазерным пистолетом в руке.

- Я в централи управления. Это тридцатью палубами выше анабиозного отсека. Над отверстием шахты написано «Палуба управления». Вам с Дейл лучше подняться сюда.

- Главная шахта закрыта. В ангаре нет воздуха.

- Минуточку, - сказал Зарков. В его голосе послышалось слабое беспокойство. - Указатель здесь показывает на открытый шлюз. Вы можете его закрыть?

- Да, - ответил Флеш.

- Сделайте это немедленно, - приказал Зарков. - Отсюда я смогу снова наполнить отсек ангара воздухом. Но поспешите - у нас мало времени!

- Что же случилось, дядя Ханс? - спросила Дейл. Она осмотрелась, словно считая, что они вот-вот выпрыгнут из шлюза наружу. - Что происходит?

- Сейчас нет времени на объяснения, Дейл. Делай то, что я сказал. И, прошу тебя, поспеши!

Ни секунды не колеблясь, Флеш вытолкнул из шлюза оба трупа, потом закрыл внутреннюю дверь. Огромная Дверь тяжело задвинулась, запоры защелкнулись, и лампочка на пульте управления замигала зеленым.

- Шлюз закрыт, - сказал Флеш.

- Началось заполнение. Откройте люк в осевую шахту и немедленно поднимайтесь сюда! - продолжал командовать старый ученый.

Флеш и Дейл устремились к задней части ангара. Флеш нашел нужную кнопку на пульте возле люка. Над кнопкой се еще светилась красная лампочка. По мере того, как воздух устремлялся в ангар, на металле конденсировалась влага.

Наконец, когда давление в ангаре стало нормальным, замигала зеленая лампочка. Флеш нажал на кнопку, и люк поднялся вверх, исчезнув в стене.

- Поспешите, - настойчиво призывал голос Заркова в наушниках Флеша. Он и Дейл прыгнули в шахту.

Флеш толкнул Дейл вверх, ухватился за один из поручней, отчаянно пытаясь найти пульт управления шлюзом изнутри шахты. Он обнаружил его над отверстием, нажал на кнопку, и люк снова закрылся.

- Мы в шахте, и она закрыта! - крикнул Флеш и прыгнул вверх. Он подхватил Дейл, увлекая ее за собой по огромной трубе.

Повсюду в шахте вспыхнули лампочки, и высоко над ними завыл сигнал тревоги. Внизу, прямо над палубой ангара, закрылась заслонка, отрезав область посадочного купола.

Сразу же после этого закрылась другая заслонка, точно над отверстием первой палубы. Заслонки закрывали палубу за палубой с такой скоростью, с какой Флеш и Дейл поднимались вверх по осевой шахте.

- Что происходит снаружи? - поинтересовался Флеш.

- «Неустрашимый» только что взорвался, Флеш, и военные летят туда. «Транс Федерация» подводит свой корабль к посадочному шлюзу.

- Там, наверху, есть путь, по которому мы можем покинуть корабль?

- Теперь нет, - сказал Зарков. Казалось, что он находится в невероятном напряжении. - Поспеши, Флеш! - крикнул он. - Этот корабль, кажется, готовится к старту, и я не могу ничего с этим поделать.

Они, не задерживаясь, миновали главный коридор, где _находился отсек анабиоза. Эта палуба тут же закрылась так же, как и остальные.

Взрыв где-то далеко под ними заставил завибрировать стенки шахты. Мгновением позже гигантский корабль ожил. Внезапно раздалось такое низкое гудение, что его можно было только чувствовать, но не слышать. Лампы мигнули раз, другой, а высота гудения стала нарастать.

Флеш удвоил свои усилия; цепляясь за поручни, он поднимался вверх на пределе своих возможностей. Пот струился по его лицу, и охлаждение скафандра было явно недостаточным. Немного выше его вверх по шахте двигалась Дейл.

- Т МИНУС ТРИДЦАТЬ СЕКУНД. ГЕРМЕТИЗА-ЦИЯ, - прозвучал в осевой шахте беаликий механический голос. Лампы вспыхнули еще ярче, а гудение, от которого вибрировал весь корабль, стало еще выше.

Дейл, уставшая от гонкн, замедлила скорость подъема. Никто из них не спал последние двадцать четыре часа. Те-ло Флеша было морем боли от ударов, которые несколько часов назад он получил в матче ТРИ-В.

Отзвук еще одного взрыва донесся шизу по стенкам шахты. А потом в пятидесяти метрах йад ними в отверстии появилась фигура Заркова.

- «Транс Федерация» взорвала главные ворота ангара, - прозвучал голос Заркова в наушниках Флеша.

- Т МИНУС ДВАДЦАТЬ СЕКУНД. НАЧИНАЕТСЯ ПОСЛЕДНЯЯ ГЕРМЕТИЗАЦИЯ, - прогремел бесстраст-ный голос, перекрывая резкий вой сигнала тревоги.

Последним толчком Флеш подбросил Дейл вверх. Когда она пролетала мимо входа яа палубу управления, Зарков схватил ее за руки и поспешяо втащил в коридор; Флеш тотчас же последовал за ними.

Узкий проход, круто поднимавшийся от осевой шахты, был заполнен устаревшим электронным оборудованием: ряды мерцающих лампочек и сотни шкал измерительных приборов показывали, что корабль внезапно ожил после то-го, как проспал сотню лет, а возможно, и больше.

- Т МИНУС ДЕСЯТЬ СЕКУНД… - прозвучал голос теперь много ближе, без эха в тесном пространстве. - ДЕВЯТЬ… ВОСЕМЬ… СЕМЬ…

Со всей скоростью, на которую были способны его старые ноги, доктор Зарков спешил вверх по коридору, толкая перед особой Дейл. В паре метров от осевой шахты, которая теперь автоматически закрылась, он протолкнул Дейл через узкое овальное отверстие между шкафами с приборами, а затем пролез сам.

- ШЕСТЬ… ПЯТЬ…

Флеш протиснулся через овальный вход в большое помещение, заполненное огромным количеством старого оборудования и по меньшей мере дюжиной противоперегрузочных кресел. Дейл и доктор Зарков пристегнулись к двум креслам в передней части помещения перед множеством экранов. На них мерцало ближайшее пространство вокруг корабля.

- ЧЕТЫРЕ… ТРИ… ДВА… - отсчитывал голос. Флеш упал в кресло возле доктора Заркова и пристегнулся старомодными ремнями.

- …ОДИН…НОЛЬ…

Корабль начал двигаться, сначала тяжело, но потом все быстрее и быстрее. Ускорение с силой вжало всех троих в мягкие кресла.

Бортовые приборы ожили. Флеш, все еще одетый в скафандр, с застегнутым шлемом, услышал, как человек из «Транс Федерации» что-то прокричал словно издалека, но его голос заглушался сильными помехами.

Внезапно раздался высокий визг, перекрывший все другие звуки, и Флеш почти потерял сознание, по его телу растеклась волна дурноты. Словно сквозь густой туман он наблюдал за экраном, который был вмонтирован в стену прямо перед его креслом. Звезды, казалось, выросли и расцвели в гигантском, переливающемся калейдоскопе фантастического сияния.

Перед тем как потерять сознание, он вдруг осознал, что они ушли в гипердрайв. На борту корабля, построенного за сто пятьдесят лет до создания двигателей гипердрайва! И это повергло его в шок.

6.

- Что это? - спросила Дейл Арден.

Она, Флеш и доктор Зарков стояли на узком мостике и смотрели вниз, в машинное отделение «Доброй Надежды». Противоположная стена находилась по меньшей мере в пятистах метрах от них. Они стояли примерно в семидесяти -пяти метрах над уровнем главной палубы. Гигантские пучки кабелей, трубопроводы, узлы механизмов расходились и пересекались друг с другом без видимого смысла и цели.

- Этого я еще не знаю, - ответил Зарков.

Точно в центре этой колоссальной пещеры, там, где должен был стоять один из четырех главных ядерных реакторов, находилась объемная масса неопределенной формы, словно состоявшая из обычного гранита. Она выглядела гигантским осколком скалы, упавшим между двигателей. Вдобавок ее окружало слабое голубое сияние.

Все трое уставились на эту странную картину там, внизу. Доктор Зарков время от времени посматривал на пачку голубых чертежей, которые он нашел три дня назад.

Прошла уже ровно неделя с тех пор, как они совершенно неожиданно покинули околоземную орбиту. За это время они ознакомились с большей частью корабля и проверили функционирование многих бортовых систем. Но несмотря на эти исследования, им так и не удалось узнать, куда они летели, куда делась Сара Дебоншир, отсутствующая в анабиозном отсеке, и кто убил остальных членов экипажа.

Одно во всяком случае было ясно. Корабль обветшал. Исследуя его, они часто проходили мимо сгоревших электромоторов, перебитых волноводов и других повреждений. Электронные приборы работали неточно из-за различных дефектов, а их ремонт без необходимых знаний мог длиться годами. А теперь вот еще и это.

Зарков снова посмотрел на голубую схему и покачал головой:

- Что бы это ни было, оно не принадлежит к первоначальному оборудованию корабля.

- Это гапердрайв-привод, - сказал Флеш, рассматривая странный предмет внизу.

- По-видимому, - без всякого сарказма ответил Зарков. - Но кто установил его и когда?

- И почему? - добавила Дейл.

Это замечание обеспокоило Флеша. Он спросил себя, не было ли это устройство делом рук «Транс Фед», но тут же отбросил эту мысль. Эта штука там, внизу, чем бы она ни была, не могла быть создана «Транс Федерацией». Если это действительно гипердрайв-привод, то совершенно ясно, что никто в Федерации не мог создать его.

Кроме того, что в Федерации еще никогда не было создано ничего, что напоминало бы этот странный камень, они находились в гипердрайве уже целую неделю. А обычно гипердрайв-прыжок длился не дольше одной-двух секунд. И, как правило, большую часть времени занимал полет на досветовой скорости от одной каталогизированной гиперточки до другой.

Флеша мучило еще одно. Трупы в анабиозном отсеке. Два дня назад, надев скафандр, он еще раз побывал на этой палубе. Его все время что-то притягивало к этому месту. Это ужасное зрелище, застывшая сцена, которую все они считали убийством.

Сейчас там стало еще хуже. Много хуже, чем он ожидал. Бактерии, которые они занесли с собой в стерильное помещение, вызвали разложение. То, что он увидел внутри, прочно запечатлелось в его памяти. Две последние ночи он плохо спал. Стоило только закрыть глаза, как тут же возникали трупы мужчин и женщин, их разлагающаяся плоть, зияющие раны на их горле; и еще - молодая женщина, сжимающая в руке окровавленный нож; она кричала и смеялась, как безумная.

- Я и так догадываюсь, что это за штука, - сказал Зарков, и Флеш обратил все свое внимание на ученого. - Хотя и охотно спустился бы вниз, чтобы поближе взглянуть на нее. Но вряд ли это стоит тех усилий, что придется нам затратить.

Флеш хранил молчание. Воспоминания об увиденном все еще теснились в голове.

- Выключатели люков всех палуб под этим мостиком заблокированы. А оставшейся энергии не хватит, чтобы выжечь все эти люки. Осевая шахта проходит поблизости от этой палубы, но, даже несмотря на это, нам придется прожечь с полдюжины люков, чтобы спуститься туда.

- А если мы спустимся отсюда? - спросила Дейл. Зарков покачал головой:

- Я не хотел бы рисковать и подходить слишком близко к этой штуке.

Дейл наклонилась, взглянула через перила и согласно кивнула.

- А кроме того, - сказал Зарков, - у нас нет приборов и оборудования, чтобы точно узнать, что это такое. А инструментов, приборов и разных приспособлений здесь потребуется очень много.

Флеш пытался отбросить свои мрачные предчувствия, но эти попытки были безрезультатны.

- Итак, мы будем висеть в гиперпространстве до тех пор, пока этот камень командует. И доставит он нас туда, куда ему будет угодно, - проворчал он.

- Ты прав, Флеш, - ответил Зарков. - Но, по крайней мере, мы хотя бы убрались подальше от «Транс Фед». Флеш невесело кивнул.

Если бы эти бандиты из «Транс Фед» застрелили меня еще там, на терминале, может быть, выиграли бы все. По крайней мере, вы не попали бы в эту историю.

На некоторое время воцарилось молчание. В полной тишине они рассматривали странный агрегат в центре машинного отделения.

- В Федерации никто не мог создать этого, - произнесла, наконец, Дейл сдавленным голосом. Зарков повернулся к ней.

- Никто, - подтвердил он и взглянул на часы. Было уже десять часов вечера по времени Американского Запада - по стандартному времени, которого они придерживались. - Здесь нам нечего больше делать. Я иду спать. Завтра утром мы еще раз попытаемся поработать с центральным банком данных. Теперь, когда мы знаем, что эта штука… чем бы она ни была… находится здесь, мы сможем запросить бортовой компьютер.

- Знает ли он что-нибудь, док? - спросил Флеш. - Или вы сомневаетесь в этом? Зарков устало пожал плечами.

- Скорее всего, не знает, - сказал он и направился к двери. - Идемте!

- Я побуду, пожалуй, еще минуточку, - сказал Флеш и посмотрел на Дейл.

Зарков остановился и еще раз посмотрел вниз, в машинное отделение.

- Не пытайтесь спуститься вниз, Флеш. Мы не знаем, что может произойти. А неприятностей нам и так хватает.

- Что вы имеете в виду? - сконфуженно спросил Флеш. Его кольнуло чувство вины. Именно это он и собирался сделать: спуститься прямо к этому агрегату, чтобы хотя бы осмотреть его. Если сама машина не вступит с ним в контакт, то, может быть, ему удастся что-нибудь выяснить о способе ее постройки и внешнем виде.

Зарков несколько секунд помедлил с ответом.

- Я уже говорил, что на самом деле эта машина меня не особенно удивляет. Единственной неожиданностью было ее местонахождение. Я считал, что она должна была находиться в районе цёнтрали управления, а не здесь, - он показал через перила вниз.

- Почему вы так считали, доктор? - спросил Флеш, подходя к старику поближе.

Зарков поднял глаза.

- Когда «Транс Фед» совершила нападение, я поднялся к центру управления и наткнулся на контрольную аппаратуру ядерных реакторов. Все реакторы были заглушены.

- Это невозможно, - непонимающе сказал Флеш.

- Для системы жизнеобеспечения было достаточно и пары сенсорных датчиков. И это все.

- О чем это вы говорите? - озадаченно спросил Флеш. Лучшего вопроса он не придумал. У него по спине внезапно пробежали мурашки.

- Энергии не было ни для двигателей, ни для системы управления, и, несмотря на это, мы стартовали.

- Это гипердрайв-привод, - Флеш кивком головы указал на агрегат внизу.

- Это нечто большее. Пока я был на мостике, я не касался ничего, кроме монитора ядерных реакторов и пульта системы жизнеобеспечения. Н и ч е г о больше.

- Должно быть, вы случайно коснулись какого-нибудь переключателя. Одного из тех, что включают стартовую автоматику. И не заметили этого.

Зарков покачал головой:

- Нет, Флеш. Я ничего больше не касался. Эта штука почувствовала нападение «Транс Федерации» и доставила нас в безопасное место. Или, быть может, обезопасила саму себя?

- Это Охранительница, - тихо сказала Дейл.

- И это, и еще что-то, - ответил Зарков. - Этот аппарат не только отвечает за гипердрайв, он также производит энергию для всего корабля. Всю энергию, в том числе и для системы жизнеобеспечения. Ядерные реакторы давно остыли. Я полагаю, что в них просто нет горючего. Вероятно, в задачу экипажа входило также пополнение тяжелых изотопов водорода.

- Значит, мы полностью во власти этой штуки, - подвела итог Дейл.

- Или во власти тех, кто ее построил. Кто бы это ни был, - поправил Зарков племянницу. Он снова вернулся к разговору с Флешем. - Поэтому-то я считаю неразумным спускаться вниз. Она может автоматически отключиться, и мы останемся без энергии. Тогда мы наверняка погибнем. Или же она может уничтожить тебя, чтобы воспрепятствовать тому, что ты хочешь с ней сделать.

- А почему же она не произвела маневр и не уклонилась, когда АРС-3-ИТА взял этот корабль на буксир? - удивленно спросил Флеш.

Зарков вздохнул.

- Этого я не знаю. Быть может, буксировка не несла для нее никакой угрозы. Во всяком случае, она воспротивилась «Транс Фед», когда ее сотрудники принялись прожигать отверстие в обшивке корабля.

- Получается, что нам нужно просто сидеть здесь и ждать, что произойдет дальше? - спросила Дейл. В ее го-лосе заметно чувствовались слезы.

Зарков взял ее руки в свои:

- Я боюсь, нам не остается ничего другого, моя милая. Но полагаю, что главная задача этого аппарата обеспечивать безопасность «Доброй Надежды». И пока что-нибудь не испортится, с нами ничего плохого не должно случиться.

- Ты в этом уверен, дядя Ханс? - Дейл посмотрела старику в глаза.

Он слабо улыбнулся.

- Настолько уверен, насколько это возможно в подобных обстоятельствах, - ответил он. Потом, казалось, к нему вернулась его обычная язвительность. - А теперь мы все должны отдохнуть и не стремиться совершать подвиги. Кто знает, что с нами произойдет завтра?

- Мы сейчас идем, доктор, - сказал Флеш, и Зарков пристально посмотрел на него.

- Я не буду спускаться вниз, - Флеш поднял руку. - Честное слово.

Зарков улыбнулся и похлопал Флеша по плечу.

- Хотел кот держаться подальше от сметаны, - усмехнулся он. Однако повернулся и пошел к дверям, оставив Флеша и Дейл стоять на узком мостике.

Сначала оба молчали. Их взгляды были неотрывно прикованы к загадочному агрегату. На мгновение Флеш опять вспомнил о трупах в анабиозном отсеке. Если Зарков прав и эта штука одновременно была и высококлассной Охранительницей, гапердрайв-приводом и энергостанцией, зарегистрировала ли она это убийство? Или эту машину установили уже после того, как экипаж был убит?

Дейл, казалось, прочитала его мысли.

- Ты думаешь, что тот, кто установил этот агрегат, как-то связан с убийством экипажа?

Флеш оторвался от своих мыслей и посмотрел на нее.

- Точно я этого не знаю, - ответил он. - Но я так не думаю. Тот, кто в состоянии создать такой совершенный механизм, не был 6ы столь примитивен, чтобы убить экипаж, просто перерезав всем глотки. Ведь достаточно только приказать компьютеру отключить систему жизнеобеспечения в криогенных камерах.

Дейл взглянула Флешу в глаза:

- Вы с дядей Хансом нашли в анабиозном отсеке что-то еще, кроме ста пятидесяти восьми трупов?

Флеш не расслышал, что она сказала. Он рассматривал ее. Ему казалось, что он видит ее впервые. Внезапно Флеш почувствовал желание обнять Дейл и прижать к себе, чтобы успокоить ее, да и себя.

- Что? - переспросил он с отсутствующим видом. Дейл качнулась на носках.

- Я спросила тебя кое о чем, - фыркнула она. - Вы нашли в анабиозном отсеке еще что-то, кроме ста пятидесяти восьми трупов. Что именно?

- Ста пятидесяти семи, - поправил ее Флеш.

- Что?

- Одна криогенная камера была пуста. Не было женщины по имени Сандра Дебоншир.

- Боже мой, как это ужасно! - сказала Дейл. - Она и есть этот самый убийца? Флеш пожал плечами:

- Мы этого не знаем. Знаем только, что ее там нет. И до сих пор на борту не обнаружено никаких ее следов.

Дейл машинально заглянула через его плечо и вздрогнула:

- Как ты думаешь, что с ней произошло?

На короткое время Флеш ощутил волну симпатии к Дейл. Однако это чувство тут же перешло в злость за то,, что она все-таки настояла на своем и отправилась с ними. А это отнюдь не уменьшало его забот.

- Я этого не знаю, - сердито буркнул он и отвернулся. Однако Дейл положила руку ему на плечо и заглянула умоляюще в глаза.

- Флеш, все это время я держала себя в руках, но теперь я боюсь, - призналась она.

- Я же говорил тебе, чтобы ты оставалась дома, - напомнил Флеш.

- Мне хотелось быть с тобой, - мягко и просто сказала она и опустила взгляд.

Смущенный Флеш хотел обнять ее, но неожиданно раздался сигнал тревоги. Чудовищный вой донесся до них, его издавал загадочный агрегат.

- Что случилось? - крикнула Дейл, пытаясь перекрыть оглушительный шум.

Ровное светло-голубое свечение машины внезапно сменилось на темно-синее и такое яркое, что глазам стало больно.

- Я не вполне уверен, - крикнул Флеш, схватив Дейл за руку и увлекая ее к выходу, - но мне кажется, что мы вскоре выйдем из гиперпространства.

Они побежали по кривому коридору, который, казалось, никак не хотел кончаться. Наконец, они увидели вагончик монорельса, стоявший на своем обычном месте.

В первые дни, исследуя «Добрую Надежду», они обнаружили, что осевая шахта была предусмотрена как аварийный выход на случай катастрофы, если снабжение энергией прекратится и корабль выйдет из строя.

Обычно же экипаж передвигался внутри этого гигантского корабля по целой сети монорельсов с маленькими вагончиками, места стоянок которых находились на каждой палубе. Это была простая, но эффективная система.

Флеш буквально втолкнул Дейл на заднее сиденье, а сам прыгнул на переднее. Он нажал кнопку мостика управления, и вагончик заскользил по рельсу вдоль стенки борта корабля.

- ФЛЕШ… ДЕЙЛ… ГДЕ ВЫ? - прозвучало по системе всеобщего оповещения, перекрывая вой сирены.

Флеш нажал кнопку коммуникатора на пульте перед собой.

- Мы направляемся на мостик! - сообщил он.

- Кажется, мы покидаем гиперпространство, - сказал Зарков по коммуникатору. - Поторопитесь!

Флеш хотел отключить интерком, когда на него нахлынула первая волна головокружения и дурноты. Он словно сквозь вату услышал, как вскрикнула за его спиной Дейл. Вой сирен почти полностью заглушил ее крик. Он хотел повернуться к ней, однако на него снова нахлынула дурнота. Он качнулся вперед и ударился головой о пульт.

Он старался не потерять сознания. Все тело бунтовало. Потом дурнота исчезла так же внезапно, как и нахлынула. Он совершенно потерял ориентацию.

Вагончик затормозил, и Флеш попытался выпрямиться. Тонкая струйка крови бежала из раны на его лбу. Голова гудела, но головокружение и дурнота исчезли. Очевидно, они вышли из гиперпространства. Когда, наконец, вагончик остановился, ему показалось, что на корабле царит мертвая тишина. Сирены больше не выли…

Он повернулся на сиденье как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дейл свалилась с сиденья на пол. Он подскочил к ней и осторожно оттащил ее от вагончика. Веки ее затрепетали. Она попыталась что-то сказать, однако потом сжалась, и ее вырвало. Флеш придерживал ее за плечи.

- Флеш! - окликнул его Зарков.

Флеш обернулся и увидел задыхавшегося и побледневшего Заркова. Он торопливо шел по коридору из отсека управления. На лице его была озабоченность.

Когда Зарков подошел к ним, Дейл уже пришла в себя, и Флеш помог ей подняться на ноги.

- Мы должны покинуть корабль! - задыхаясь, воскликнул Зарков.

- Спокойнее, доктор, - сказал Флеш. - Что случилось?

- Мы вышли из гиперпространства менее чем в двадцати тысячах километров от какой-то планеты. Теперь мы приближаемся к ней. Но с кораблем что-то явно не в порядке.

Флеш схватил его за руку:

- Что не в порядке? Где мы хотя бы находимся?

- Астронавигационный компьютер сейчас рассчитывает это. Но корабль не подчиняется управлению, не реагирует на корректировку курса. Мы потерпели кораблекрушение.

- Дейл едва держалась на ногах. Флеш устроил ее в коридоре и вместе с Зарковым побежал на мостик. Фронтальные экраны были включены, и на них прямо перед кораблём была видна желтовато-зеленая планета. Они были так близко от нее, что она почти полностью заполнила экран. Повсюду на пультах мигали красные лампочки.

- Корабль вот-вот развалится, - крикнул Зарков. - Что-то с ним не так. Вместо того, чтобы выйти на орбиту планеты, мы летим прямо на нее. На такие маневры этот корабль не рассчитан.

Множество сирен тревоги перекрывали рев воздуха, вырывавшегося из корабля. Внезапно на другой стороне мостика прозвучал гонг. Зарков кинулся вперед, к низкому пульту навигационного компьютера. На маленьком экранчике мерцали цифры, и когда Флеш тоже подбежал к компьютеру, гонг прозвучал во второй раз. На экране появились данные о звезде.

Зарков быстро прочитал их.

- Гамма Андромеды. Оранжевая звезда типа КО, находится на расстоянии ста шестидесяти пяти световых лет от Земли.

- За одну неделю? - пораженно спросил Флеш.

Даже при помощи каталогазированных гиперточек самому быстрому военному кораблю требуется от шести до семи месяцев, чтобы достигнуть границ Федерации. А они находятся примерно в ста световых годах от Земли. За неделю они преодолели пространство намного больше, чем в полтора раза.

- Мы уже не сможем выйти на орбиту, - констатировал старый ученый.

- А как насчет купола ангара? - спросил Флеш. - Есть ли у нас возможность пробраться туда и попытаться использовать один из ботов?

Зарков с сомнением покачал головой. Его пальцы скользнули по клавиатуре пульта.

- Главная дверь ангара прожжена. Теперь палубу совершенно невозможно наполнить воздухом, - он поднял взгляд. - Мы не знаем, уцелели посадочные боты или нет. Весьма возможно, что «Транс Фед» успела их уничтожить.

Флеш лихорадочно искал выход. Пока он пытался сконцентрироваться, завыла сирена. Теперь на всех пультах мостика тревожно мигали красные предупредительные лампочки.

Неожиданно на мостике появилась Дейл.

- Надень свой скафандр! - крикнул ей Флеш.

Казалось, она не поняла его. Тоща он взял один из скафандров и помог ей надеть. После этого он сноровисто надел свой скафандр и помог как можно скорее облачиться Заркову.

- В главной шахте нет доступа воздуха, но переборка Долго не продержится. Система аварийного питания сильно перегружена и истощена, - продолжал анализировать ситуацию Зарков.

- Значит у нас очень мало времени, - подытожил Флеш, застегивая на ученом бесформенный, сильно раздутый, неуклюжий скафандр. После того как они пристегнули шлемы, Флеш двинулся в коридор, к вагончику монорельса.

Дейл и Зарков втиснулись на заднее сиденье, Флеш опустился на переднее и нажал на кнопку самой нижней палубы, находящейся под куполом ангара.

Теперь завыли другие сирены, и освещение на корабле стало тускнеть, словно стартовые двигатели, борясь с чудовищной силой притяжения, чтобы хоть как-то поддержать корабль, отдали на эту борьбу всю энергию.

Им потребовалось меньше четырех минут, чтобы добраться до нижней палубы. Здесь находились в основном воздухопроводы, другие трубопроводы, всяческая аппаратура. Когда вагончик остановился, бортовое освещение корабля замигало и окончательно погасло.

Включив нашлемные фонари, они как можно быстрее побежали по коридору к центру корабля. Вверху над ними раздавались глухие взрывы, от которых дрожали стены. К-рабль бился в агонии.

Наконец, они достигли люка осевой шахты. Флеш приказал Дейл и Заркову держаться метрах в двадцати за собой. Он двинулся к люку, предварительно вытащив лазерный пистолет и поставив его на максимальную мощность. Энергозапас его оружия в результате двух схваток и из-за того, что при исследовании корабля им приходилось прожигать множество переборок, сильно истощился. Несмотря на это, Флеш очень быстро срезал засов и запирающий механизм. Люк мгновенно был выдут в отверстие, воздух улетучился с громким хлопком. Флеша увлекло в осевую шах-ту вместе с потоком воздуха.

Оказавшись в шахте, он вцепился в поручень, сопротивляясь проносившемуся мимо воздуху. Затем снова поднялся наверх - помочь Дейл и Заркову войти в шахту.

Медленно, ступенька за ступенькой, они спускались вниз, к отверстию на палубе ангара, которое было уже прожжено. Очевидно, люди из «Транс Фед» проникли достаточно далеко, когда корабль ушел в гипердрайв. На мгновение Флеш пожалел этих бедных парней. Можно было представить, что творилось здесь, когда корабль внезапно стартовал.

Флеш первым спустился в ангар. У него перехватило дыхание от картины, открывшейся перед ним. Там, где стояли боты, в слабом свете теперь была видна только перепутанная куча проводов, искореженного металла, оплавившегося пластика. Ворот ангара не было. Через широкое отверстие можно было видеть, как планета мчится им навстречу. Теперь она была так близко, что Флеш отчетливо видел облака, а под ними какой-то континент, и, по крайней мере, одна большое море.

7.

Огромный корпус «Доброй Надежды» ворвался в верхние слои атмосферы, когда Флешу, наконец, удалось вскарабкаться по обломкам к первым двум ботам. Жара от трения об атмосферу быстро нарастала, и насосы охлаждения его скафандра яростно и натужно ревели. Он скользнул лучом своего фонарика по разбитому кокпиту третьего бота и внезапно его сердце бешено и радостно забилось. Он подобрался поближе к четвертому боту. Насколько можно было рассмотреть, бот был неповрежден. Если им удастся стартовать на нем, то у них появится по крайней мере не-большой шанс уцелеть. Можно будет попытаться совершить посадку на эту планету.

- Поднимитесь сюда! Последний бот, кажется, неповрежден! - крикнул он в свой микрофон. Вскоре на обломках появилась Дейл и тоже направила луч фонарика на четвертый бот.

- А он не блокирован обломками? - спросил Зарков, поднявшись вслед за ней.

- Отсюда не видно. Надо спуститься вниз и все осмотреть.

- Поспеши, Флеш, у нас не слишком много времени, - сдержанно сказал Зарков.

Флеш пробрался по остаткам третьего бота и, ухватившись за перепутанные провода, спрыгнул на пол у четвертого бота.

Взрывы сбросили второй и третий боты со стартовых шасси, и своими посадочными опорами они загромоздили рельсы четвертого бота.

- Стартовые рельсы перегорожены, - сообщил Флеш.

- Я иду к тебе, - немедленно отозвался Зарков.

- Я думаю, что рельсы можно освободить, - сказал Флеш.

Качка все усиливалась. Весь корабль буквально ходил ходуном, стало почти невозможно сохранять равновесие. Все же Заркову удалось перебраться через обломки трех 6о-тов. Флеш и Дейл помогли ему спуститься на палубу. Он быстро осмотрел стартовые рельсы, потом опустился на колени, чтобы проверить механизмы стартового устройства.

- Пройдите вперед и лазером очистите рельсы, - скомандовал он, наконец, поднявшись на ноги. - Но будьте осторожны и не прожгите дыры в самом боте.

Флеш опять вытащил лазерный пистолет. Зарков занялся пультом на внешней обшивке бота, потом открыл большой входной люк.

- Я открыл главный люк, - прозвучал его голос в шлемах Флеша и Дейл. - Теперь поднимусь на борт и подготовлю все к старту. Поспешите!

Флеш начал очищать от хлама посадочные опоры, но лазерный пистолет был уже почти пуст, и работа двигалась медленно. Слишком медленно.

Дейл тоже вытащила свой лазер и занялась задней опорой. Металл стал вишнево-красным. Наконец, он размягчился, и опора соскользнула со стартовых рельс.

Флеш продолжал упорно расчищать путь. С огромным напряжением он убирал с рельс огромные куски металла. Наконец, рельсы открылись по всей длине. Они с Дейл ринулись к открытому люку и поднялись на борт бота. Стартовые рельсы были свободны, однако опоры и другие громоздкие обломки лежали все-таки слишком близко от них и могли причинить неприятности. Оставалось уповать на везение.

Флеш и Дейл пробрались вперед, в кокпит, уселись на сиденья возле Заркова и пристегнулись. «Добрая Надежда» круто наклонилась. Затем она качнулась еще раз, и бот почти сбросило со стартовых рельсов.

- Сейчас мы слетим с рельсов! - в отчаянии крикнул Зарков и отключил стартовую автоматику. - Нет, мы никогда не сможем взлететь! - Он был бледен и выглядел обессилевшим.

- Мы должны это сделать! - крикнул Флеш и забрал у Заркова управление.

Он нажал на кнопки стартовой автоматики и передвинул рычаг вперед. Двигатель дико взвыл, бот задрожал и стал опасно крениться.

- Нет! - закричала Дейл.

- Мы взорвемся! - присоединился к ней Зарков.

Однако Флеш упрямо передвинул рычаг вперед, до упора. В то же мгновение «Добрая Надежда» начала разваливаться. Ее огромные конструкции плавно,- словно в замедленном кино, отделялись друг от друга. Потом все внезапно ускорилось, и бот вместе с обломками вылетел в ворота ан-гара. Они устремились прочь от гигантского корпуса кораб-ля, который в бешеном вихре крутился перед ними.

Флеш дал полное ускорение, пока они не выскользнули из-под «Доброй Надежды». Потом он немного сбросил скорость. Они летели сквозь верхние слои атмосферы, окутывающей поверхность планеты.

А гигантский корабль все продолжал разваливаться. Повсюду из треснувшего корпуса выбивались длинные языки пламени. Обломки, иные гигантских размеров, сталкивались, отлетали друг от друга, вращались, переворачивались и вспыхивали в атмосфере. Казалось, что вокруг корабля все кипит.

А потом «Добрую Надежду» пронзила ослепительная, гигантская молния. Бот вышел из-под контроля и беспомощно начал вращаться вокруг оси.

Флеш отчаянно повис на рычагах управления, пытаясь справиться с ускорением в пять §. Невероятные силы грозили выдавить переборки бота и раздавить его обшивку. С трудом удалось выровнять их утлое суденышко. Но ненадолго.

Последовавший за молнией чудовищный взрыв разметал то, что еще оставалось от колоссального корабля, и миллионы обломков дождем обрушились вниз, на поверхность планеты. Снизу это, вероятно, напоминало звездный дождь. Все обломки быстро раскалились, постепенно сгорая в атмосфере. А потом все кончилось. От «Доброй Надежды» не осталось ничего, кроме угасавших световых точек и ниточек дыма от воспламенившихся в атмосфере частиц металла.

Приблизительно в ста километрах от поверхности планеты Флешу удалось по крайней мере наполовину обрести контроль над ботом, если только вообще им можно было управлять после двух взрывов, потрясших его до последнего винтика.

Под ним вспухало огромное зеленое пространство, и даже с такой высоты можно было понять, что это был лес, вернее, джунгли. На некотором расстоянии на восток виднелся берег моря, которое они только что перелетели.

Флеш попытался развернуть бот в сторону моря, однако суденышко больше не могло реагировать достаточно быстро, чтобы успеть дотянуть до берега. Флеш прикинул, что место посадки, вероятно, будет находиться километрах в двадцати от берега. Двадцать километров джунглей, таящих в своих зарослях неизвестно что и неизвестно кого. На передышку рассчитывать было нечего.

В двадцати километрах от поверхности автоматически включились тормозные ракеты, скорректировавшие бот для совершения посадки, и слегка затормозили его.

В пяти километрах также автоматически включилась вторая ступень тормозных ракет, которые снова замедлили падение бота.

- При помощи бортовых приборов я провел анализ_атмосферы, - раздался в наушниках голос Заркова.

Флеш повернулся в его сторону, продолжая манипулировать кнопками и рычагами. Зарков работал у пульта над его головой. Он посмотрел на Флеша.

- Атмосфера нам подходит. Она богата углекислотой и кислородом. Немного азота. Гравитация 0,85 процента земной. Большая влажность воздуха. Относительное сходство с Землей девяносто процентов, температура около двадцати пяти градусов Цельсия. В общем, жарко и влажно…

Бот внезапно клюнул носом, короткий, сильный взрыв потряс корму в районе двигателя. Бот стал неуправляемо падать, беспорядочно вращаясь.

- Что случилось? - воскликнула Дейл.

- Взорвался двигатель, - прокричал Флеш, перекрывая вой рассекаемого воздуха.

Зарков отстегнул страховочный ремень и с большим трудом выбрался из кресла на дико качавшийся пол кабины. Флешу показалось, что старика выбросило из кресла. Он хотел помочь ему, однако Зарков оттолкнул руку Флеша и потянул за два красных рычага на аварийном пульте.

Бот вздрогнул и на несколько секунд затормозил свое падение. Но почти сразу же торможение прекратилось. Бот продолжал падать. Старый ученый, теряя равновесие, рванул за вторую пару красных рычагов.

- Устройство для торможения воздухом, - сказал он, тяжело дыша. - Они называли его парашютом.

Бот снова вздрогнул, дернулся, но на этот раз парашют сработал. Скорость падения замедлилась, и они повисли в атмосфере под двумя гигантскими куполами.

Зарков снова уселся в кресло и пристегнулся. Они вошли в слой густых облаков и закачались в завихрениях воздуха.

- Застегните пояса! Посадка будет жесткой! - предупредил он Флеша и Дейл.

Сквозь толстое стекло кокпита они видели, как приближались джунгли. К сожалению, они приближались намного быстрее, чем при нормальной посадке. В последнюю минуту Флеш успел еще раз засечь направление, в котором находился берег моря. Потом он сгруппировался.

- Держитесь крепче! - крикнул он, и тут же бот с треском сломал первые ветви деревьев, возвышавшихся более чем на сотню метров над почвой. Он благополучно проломился сквозь кроны деревьев, но в последнее мгновение опрокинулся и рухнул на почву первобытных джунглей.

Сейчас же корму бота охватил огонь. Флеша немного оглушило, но он быстро отстегнулся и выбрался из кресла.

С Дейл было все в порядке, но Зарков потерял сознание. Кровь бежала из уголка его рта.

Флеш расстегнул ремни и вытащил ученого из кресла. Он последовал за Дейл вниз, к главному шлюзу. Внутренность корабля быстро наполнялась дымом. Флеш положил Заркова на сильно покоробившийся пол и с помощью Дейл выбил заклинивший люк.

Флеш помог Дейл пролезть в отверстие. Когда она оказалась внизу у бота, он поднял Заркова и осторожно спустил его к Дейл. Приходилось торопиться. Бот был почти целиком охвачен пламенем и дымом.

Они бегом оттащили Заркова от бота. И корму их суденышка тут же сотряс небольшой взрыв.

Флеш взвалил Заркова на плечо и направился прочь от горящего корабля. Короткими выстрелами из лазерного пистолета он прокладывал себе путь через густые заросли.

Они не отошли и пятидесяти метров, как мощный взрыв полностью уничтожил остатки бота.

Дейл и Флеш, обернувшись, глядели сквозь узкую просеку, прожженную ими в чаще, на последнее звено, связывавшее их с Землей. Невозможно было представить, что Земля находится в ста шестидесяти пяти световых годах от них.

Дейл пробрал озноб. Зарков пошевелился. Флеш осторожно положил старика на мягкую почву и снял с него шлем. Зарков вдохнул свежий, насыщенный кислородом воздух. Веки его дрогнули. Он открыл глаза. Флеш тоже снял свой шлем и положил его рядом с собой. Дейл последовала его примеру.

- Как вы себя чувствуете, доктор? Зарков слабо улыбнулся.

- Теперь, когда я знаю, что мы благополучно совершили посадку, я чувствую себя великолепно.

Дейл опустилась на колени возле своего дяди и помогла ему подняться.

- У тебя действительно все в порядке, дядя Ханс? Зарков потрепал руку пленниицы.

- Только немного знобит, милая. В конце концов такой старик, как я, не каждый день испытывает подобные приключения. Но даже если я перенесу еще что-нибудь вроде этого, я все равно буду в полном порядке. Надеюсь, правда, что сегодня мне больше не придется так кувыркаться.

Все облегченно рассмеялись, и Зарков посмотрел мимо Дейл и Флеша в просеку, которую они пробили. В конце ее ярко полыхал их бот. После этого он посмотрел на Флеша, и улыбка исчезла с его лица.

- Ты знаешь, в каком направлении находится море? Флеш кивнул.

- Почти точно на восток. Берег находится примерно в двадцати километрах отсюда.

- Мы оказались довольно близко от ночной стороны. До того, как стемнеет, у нас есть час или около этого. Сегодня на ночь нам лучше остаться здесь. Двинемся в путь завтра на рассвете.

Флеш и Дейл помогли ему встать.

- Почему нам надо идти к берегу? - спросила Дейл.

- Если на планете имеется какая-либо цивилизация, шансов найти ее на берегу моря гораздо больше, чем в глубине. Кроме того, намного легче идти вдоль берега, чем через такой густой лес.

- Когда мы спускались, я не заметила никаких следов цивилизации, - сказала Дейл. Голос ее звучал немного истерично. Она смахнула со лба прядь волос и оглянулась назад. на бот. Огонь там затухал.

- У нас не было времени для тщательного исследования. Не волнуйся, дорогая, - обеспокоенно сказал доктор Зарков и ласково посмотрел на племянницу.

Лейл снова обернулась.

- Мы крепко засели здесь, дядя. Мы застряли здесь на весь остаток нашей жизни. Мы в ста шестидесяти пяти световых годах от внешних постов Федерации. Между нами и ними лежит бездна неисследованного пространства. Они не смогут найти нас, даже если будут знать направление, в котором мы исчезли…

- Ты кое-что забыла, Дейл, - тихо прервал ее Зарков.

Глаза девушки наполнились слезами, но она все же сумела подавить рыдания и стала ждать объяснений Заркова.

- Что заставило «Добрую Надежду» покинуть около-земную орбиту и перенести нас сюда? Ведь это, конечно, произошло не случайно. Возможно, эта планета - родина конструкторов той самой штуковины, что доставила нас сюда.

Дейл вздрогнула.

- Я не склонна восхищаться их искусством конструирования, если каждый раз во время посадки они разбивают свои корабли.

Зарков покачал головой.

- Развалилась «Добрая Надежда», а не их машина. Земной корабль просто не выдержал нагрузки. Дейл удивленно посмотрела на дядю.

- Похоже, что ты действительно рад нашему присутствию здесь! - резко и обвиняюще выкрикнула она. Зарков отшатнулся, словно его ударили по лицу.

- Нет, не при таких обстоятельствах, - печально сказал он.

Дейл сейчас же пожалела о сказанном и порывисто обняла своего дядю.

- Извини, - шепнула она. - Я совсем не то имела в «иду.

- Ничего, - ответил Зарков. - Ты увидишь, что все удет хорошо.

Флеш отвернулся от Заркова и Дейл и вгляделся в заросли. Он был уверен, что в зеленой чаще что-то происходит: там находится нечто огромное, таинственное. Но все было тихо, и его предчувствие не нашло подтверждения.

Флеш еще раз напряженно прислушался, однако не услышал ничего, кроме треска огня у бота и шума ветра в вершинах деревьев высоко над ними. Потом шорох снова повторился. Совсем недалеко от них что-то ломилось через подлесок.

Флеш вытащил свой лазер.

- Идем назад, к боту, - приказал он тихо, - и, насколько возможно, без спешки.

Дейл недоуменно посмотрела назад, на все еще горевший бот.

- Почему? - спросила она. - Ведь там для нас ничего не осталось.

- Что случилось? - спросил Зарков, заметив беспокойство во взгляде Флеша.

Флеш снова уловил шорох в подлеске, на этот раз еще ближе. Дейл тоже услышала его. Она побледнела, и глаза ее расширились.

- Фле-е-е-ш, - сказала она протяжно.

- Идем же! - Флеш не скрывал больше своего беспокойства.

Они поспешили назад, к поляне, образовавшейся в джунглях во время их злополучной посадки. Бот пылал, и они подошли к нему так близко, как это только было возможно,

Но едва они успокоились, как зеленая чаща раздалась, и на узкую просеку, которую они только что прожгли, вывалилось огромное чудовище. Оно сильно напоминало земного медведя, которого им доводилось видеть в зоопарке, но было значительно больше. Чудовище встало на задние лапы и с глухим ревом двинулось к ним.

Дейл закричала. Флеш поднял лазерный пистолет и прицелился в грудь чудовища. Оно приближалось, скаля клыки и взмахивая лапами. Он нажал на спуск. Однако ничего не произошло.

8.

Чудовище еще немного прошло на задних лапах. В высоту оно достигало примерно метров четырех. Внезапно, упав на четвереньки, чудовище напало. Оно ревело и визжало, несясь к поляне. Флеш швырнул свой теперь уже бесполезный пистолет, оттолкнул Заркова и прыгнул вперед. При этом он успел отломить тяжелый сук с одного из упавших деревьев.

Он надеялся, что ему удастся задержать чудовище, пока Зарков и Дейл не окажутся за горящим ботом. Может быть, это здешнее чудовище, как и большинство диких зверей на Земле, боится огня и не рискнет напасть на них.

Чудовище приблизилось вплотную, и он ощутил его вонючее, гнилостное дыхание. Однако Флеш двигался теперь как машина. Он отступил назад, перенес вес на правую ногу и взмахнул тяжелым суком как дубиной. Чудовище встало на дыбы, его могучая передняя лапа устремилась на Флеша с неуловимой быстротой. В следующее мгновение голова чудовища лопнула, а верхняя часть тела словно окуталась большим синим облаком. Синяя кровь, осколки костей и куски плоти брызнули во все стороны. По инерции чудовище опрокинулось на Флеша, в последний момент отпрыгнувшего в сторону и дважды перекувырнувшегося. Чудовище тяжело рухнуло на землю и осталось лежать неподвижно.

Флеш приподнялся и удивленно взглянул вверх на Дейл, стоящую менее чем в метре от того, что осталось от гигантского монстра. Она все еще целилась из лазерного пистолета в мертвую тушу. Руки ее дрожали.

Зарков хотел подойти к ней, но она вдруг начала ожесточенно палить в поверженное существо короткими выстрелами, выжигавшими дыры в его трупе.

Флеш вскочил и отнял у нее оружие. Сначала она сопротивлялась, но быстро обвисла в его руках, и слезы ручьем побежали по ее щекам.

- О, Боже… О, мой Боже… - всхлипывала она. Флеш прижал ее к себе одной рукой, а другой передал пистолет потрясенному доктору Заркову.

- Все хорошо, Дейл. Все уже хорошо. Все кончилось, - пытался успокоить ее Флеш.

Однажды, во время событий на Марсе Дейл тоже спасла ему жизнь, а потом вот так же разразилась истерическими рыданиями. Тоща Флеш был очень удивлен ее способностью сохранять холодную голову, пока опасность не исчезнет. Теперь он не был этим удивлен. На этот раз он чувствовал что-то другое. Что-то, чего не чувствовал очень давно, пожалуй, со времени гибели своей жены.

Он держал Дейл в объятиях до тех пор, пока ее слезы, наконец, не иссякли и она не перестала дрожать.

Наконец, успокоившись, она подняла взгляд и заглянула в его глаза. Ее лицо было так перепачкано, что на нем были видны следы слез.

- Я люблю тебя, Роберт Гордон, - без всяких переходов нежно сказала она. - Безразлично, что ты говоришь, делаешь или что ты чувствуешь ко мне. Ты должен знать, что я люблю тебя и всегда буду любить.

Что-то шевельнулось в нем, ему захотелось еще крепче прижать ее к себе и поцеловать в губы. Внезапно он вспомнил последний крик о помощи своей жены, он мысленно увидел ее растерзанное тело, распростертое на полу их дома. Ослепительная тьма поднялась внутри него и заслонила собой все, что он чувствовал сейчас. Он отступил назад.

Дейл устало улыбнулась:

- Дорис была одной из самых прекрасных и чудесных женщин. Я это знаю. И я знаю также, что никогда не смогу занять ее место в твоем сердце. Да и ты никогда не сможешь почувствовать ко мне то, что чувствую я к тебе.

Флеш хотел прервать ее, однако Дейл положила свой палец на его губы.

- Нет, - мягко сказала она, - сейчас не говори ничего, чтобы потом не пришлось жалеть. Просто сохрани в дальнем уголке памяти то, что я люблю тебя.

В этот короткий миг Флеш понял, что он боится. Он любил и пережил ужасную потерю. Тогда он чуть было не покончил с собой. Он больше не сможет перенести что-нибудь похожее на пережитое.

Он хотел объяснить это Дейл, мучительно подыскивал слова, но сдавленный крик Заркова отвлек его.

Близнец чудовища-гиганта стоял на просеке, которую они пробили; он внезапно вышел из чащи. Флеш не спеша подошел к Заркову и взял у него лазерный пистолет. Магазин его был заряжен менее чем на четверть, оружие было поставлено на максимальную мощность и дальность.

Еще одно чудовище вышло из джунглей недалеко от первого. А вскоре на просеке появились еще четыре огромных зверя.

Флеш, Дейл и Зарков обошли бот так, чтобы горящие обломки оказались между ними и непрошенными гостями.

- Очевидно, их привлек огонь, - сказал Зарков.

- Да, - откликнулся Флеш. - Будем надеяться, огонь же и остановит их, и они не посмеют приблизиться.

И еще два таких же зверя проломились сквозь чащу с ревом и ворчанием. Теперь на просеке была чуть ли не тол-па ужасных чудовищ.

Флеш установил оружие на малое рассеяние, опустился на колено и поднял лазерный пистолет обеими руками. Одним единственным коротким выстрелом он обезглавил ближайшее чудовище.

Зверь упал и рефлекторно вздрогнул, остальные тотчас же бросились на него. Они хрипели и визжали, разрывая тело своего мертвого сородича и отнимая друг у друга куски мяса.

Из чащи вышли еще три чудовища слева и одно справа. Всех их привлекло убитое животное. Джунгли наполнились их невыносимым визгом и ревом.

- Пора, - настойчиво произнес Флеш. Он уводил Дейл и Заркова прочь так, чтобы бот оставался между ними и пирующими исчадиями джунглей.

И снова Флеш начал прожигать тропу в густом подлеске. Он старался как можно экономнее расходовать запас энергии, который еще оставался в лазерном пистолете. Без оружия им не выжить. Но джунгли, казалось, были бесконечны, и на мгновение Флешу показалось, что у них нет никаких шансов когда-нибудь достигнуть берега моря. Но вскоре они вышли к реке.

Это был быстро бегущий поток около пятидесяти метров шириной, с поворотами и излучинами. В слабеющем свете Дня они видели быстрое течение, торчащие валуны, вокруг которых бурлила и клокотала вода. Берег реки походил на ухоженный парк. Между джунглями и водой по берегам простирались широкие полосы невысокой травы, кое-где виднелись кусты и небольшие деревья. Вплотную к воде спускались узкие полоски бледно-желтого песка.

На другом берегу, немного вниз по течению, они заметили небольшое животное, похожее на серну. Оно пило воду. Котда они вышли из джунглей, оно подняло голову и на мгновение уставилось на них большими печальными глазами. Потом спокойно повернулось и грациозно исчезло в густом подлеске, так, словно его никогда и не было. Это произошло так быстро, что они спросили себя, а видели они на самом деле это прекрасное животное, или оно не только почудилось.

- Река, конечно, ведет к морю, - сказал Зарков.

Вода сверкала и искрилась в свете заходящего солнца. Флеш затенил глаза ладонью и посмотрел вверх и вниз по реке.

- Все здесь удивительно похоже на Землю, - с трудом сказал Зарков, он совершенно изнемог. Огромный синяк вздулся на его правой щеке - он сильно ударился во время аварийной посадки.

Дейл все еще была возбуждена сражением с медведеподобными чудовищами. Да и сам Флеш устал как собака. Он снова посмотрел вверх по течению реки. Солнце уже почти коснулось линии горизонта и приняло кроваво-красный оттенок. Через полчаса станет темно. Никто из них не был в состоянии идти ночью.

- Сегодня на ночь мы останемся здесь, - сказал Флеш своим усталым спутникам.

Дейл нервно оглянулась через плечо.

- А как насчет этих чудовищ?

- Я разведу костер, и мы по очереди будем охранять друг друга. Мы уже не можем идти дальше. Скоро совсем стемнеет.

Дейл хотела запротестовать, но Зарков прервал ее.

- Он прав, Дальше я не в состоянии идти дальше. Мы можем спокойно остаться здесь. Мы в скафандрах. В них нам будет тепло, даже без шлемов. Здесь достаточно безопасно, а завтра мы отправимся вниз по течению к побережью.

- А как насчет еды? - спросила Дейл слабым голосом.

- Ты и дядя Ханс соберите пока валежник для костра, а я позабочусь о еде, - ответил Флеш. - Я спущусь немного вниз по реке и подожду там, пока какое-нибудь животное не выйдет из джунглей. Тогда у нас, по крайней мере, будет мясо.

Дейл скорчила гримасу. Флеш рассмеялся.

- Только не говори мне, что ты так привыкла к еде, изготовленной кухонными автоматами, что знать не хочешь вкуса изжаренного на костре мяса.

- Да, хорошенький кусок мяса - эти полуобгоревшие останки бедных животных! Я, пожалуй, откажусь от этого лакомства.

- Посмотрим, - улыбнулся Флеш. Он уверенно направился вдоль реки. Довольно быстро он удалился от того места, где Дейл и Зарков собирали хворост и складывали его в кучу. Флеш поставил лазерный пистолет на малую мощность. Он тихо отошел от воды и укрылся на опушке.

Едва он это сделал, из джунглей вышли два животных, похожих на серну. Они остановились на краю чащи метрах в тридцати от Флеша и, казалось, начали принюхиваться. Потом медленно спустились к воде. Одно из них стало пить, а другое наблюдало за окрестностями. Потом они поменялись ролями.

Был момент, когда одно из них взглянуло прямо в направлении Флеша и заметило его. Но или зрение животного было не особенно хорошим, или Флеш не показался ему опасным. Во всяком случае, он с облегчением увидел, как оно отвернулось.

Животные были небольшими, не больше собаки. Одно из них имело рога. Вероятно, это был самец.

Флеш тщательно прицелился в бок самца, туда, где, как он полагал, находилось сердце, и сделал короткий выстрел.

Животное испуганно подпрыгнуло вертикально вверх и сделало пару неверных шагов вперед. Затем упало на бок. Его спутница без оглядки огромными прыжками понеслась под прикрытие джунглей.

Флеш неторопливо поднялся и пошел вниз, к берегу. Выстрел пробил тело животного в районе груди. Это было красивое животное с большими темными и печальными глазами. На мгновение Флеш пожалел, что убил его. Но он понимал, что у него не было другого выбора. Чтобы выжить на этой планете, им нужно было поддерживать свои силы.

Осторожно, используя лазерный пистолет, он разделал тушку животного и вырезал множество небольших кусков мяса. Конечно, было небезопасно есть его, так же как и пить здешнюю воду. Все могло быть смертельно ядовито. Но у них не было химических анализаторов и они вынуждены были положиться на везение.

Когда Флеш вернулся назад со своей добычей и почти совершенно пустым лазерным пистолетом, он разжег костер, устроив над ним кусочки мяса. Уже совсем стемнело. Они присели у костра. Дейл в середине. Она молча уставилась на пламя. Вскоре мясо было готово. Зарков, казалось, совсем сдал. Осунувшееся лицо его приняло желтоватый оттенок. Дейл временами нервно оглядывалась через плечо на темные джунгли.

Дичь, как они называли добычу Флеша, потому что так было привычнее, оказалась неожиданно мягкой и нежной. На вкус она казалась приправленной лимонным соком. Даже Дейл, которая сначала не хотела принимать участие в ужине и есть мясо этого бедного, беззащитного животного, не выдержала и жадно набросилась на свою порцию.

Потом они умылись в реке и напились из нее холодной свежей воды. Зарков опустился возле костра и заснул через секунду после того, как Флеш пообещал разбудить его, как только наступит его очередь дежурить.

Ночные звуки и запахи на этой планете едва ли отличались от звуков и запахов земных джунглей. Успокаивающий, шелестящий звук воды, потрескивание костра и чувство сытости от хорошего ужина - все это клонило Дейл ко сну. Она свернулась калачиком возле костра и положила голову на колени Флеша.

Долгое время никто из них ничего не говорил, и Флеш думал, что Дейл заснула. Глаза ее были закрыты, она ровно и тихо дышала. Однако через некоторое время она улыбнулась, придвинулась поближе к костру и открыла глаза.

- Ты должен жениться на мне, - произнесла она. Флеш молчал.

- Ведь, если мы навсегда застрянем на этой планете, лучшее, что мы сможем сделать, это заселить это место.

Флеш не мог понять, шутит ли она или говорит серьезно.

- Как я вижу, ты все хорошо обдумала, - выдавил он наконец.

Она приподнялась.

- Что вы надеетесь найти завтра утром там, на берегу?

- Я не знаю, - осторожно ответил Флеш. Ему не хотелось будить в ней какие-либо надежды. Разочарование могло быть слишком сильным. - Может быть, ничего, кроме океана.

- Но, может быть, ч т о - т о, кроме океана? - настаивала она. - Что такое это что-то?

- Твой дядя уже все объяснил, - сказал Флеш. - Этот аппарат или что бы это ни было там, в машинном отделении «Доброй Надежды», без нашего участия и желания доставил нас сюда. Весьма вероятно, это может означать то, что его создатели обитают на этой планете.

- Мы прибыли незваными гостями. Может быть, они отправили нас на тюремную планету.

- Возможно, - без всякого выражения ответил Флеш.

Он не хотел успокаивать Дейл. Он не хотел говорить ни ей, ни Заркову, как в действительности мало энергии осталось в лазерном пистолете. Этой энергии вряд ли хватит даже на то, чтобы убить еще одну из этих серн, не говоря уже о том, чтобы остановить медведеподобное чудовище. Берег моря, находящийся на некотором расстоянии от джунглей, давал им известную защиту. Если только они доберутся до него…

Дейл снова прилегла на колени Флеша и закрыла глаза.

- Как ты думаешь, кто уничтожил экипаж «Доброй Надежды»? - спросила она сонным голосом. - Исчезнувшая женщина?

- Я думаю, что она, - ответил Флеш. - Вероятно, она сошла с ума, убила их всех и без скафандра вышла через шлюз наружу.

- Но почему?

- Вероятно, мы этого никогда не узнаем.

Дейл пробормотала что-то еще, но что именно, Флеш не понял. Потом она заснула.

Еще примерно с полчаса Флеш просидел у костра, потом он осторожно приподнял голову Дейл со своих колен, удобно уложил ее на траву и встал.

Ночь была теплой и мягкой, ветер повернул на восток. Сквозь мускусный запах джунглей Флеш ясно чувствовал свежий аромат моря. Он спросил себя о том же, что так занимало Дейл. Что же они действительно ожидали найти завтра утром на берегу моря? Только ли защиту? Или они и впрямь надеялись найти дружественных туземцев в тростниковых хижинах, таких, о каких Флеш помнил еще из курса истории?

А может, они увидят следы цивилизации, которая была настолько высокоразвита, что смогла установить на «Доброй Надежде» гипердрайв-привод? Если это так, то представители подобной цивилизации должны были наблюдали крушение космического корабля и посадку бота. и сюда давно уже прилетела бы спасательная экспедиция.

Флеша занимало и кое-что другое. Он пытался выяснить это, еще когда находился на борту «Доброй Надежды», но ему до сих пор не удалось найти удовлетворительного ответа. Почему отсутствующая в анабиозном отсеке женщина проснулась? Судя по записям в бортовом журнале, при дальних перелетах автоматически будилось несколько членов экипажа. Несколько, а не одна эта женщина.

Было ли это ошибкой электроники, которая ведала пробуждением находящихся в анабиозе? Или это было что-то другое?…

Он посмотрел на спящую Дейл. Весьма вероятно, что его желание исполнится, и им придется обживать и заселять этот мир. Может быть не все обломки «Доброй Надежды» сгорели в атмосфере и им посчастливится найти пару исправных приборов, с помощью которых они, используя рации своих скафандров, смогли бы передать сигнал бедствия. Но даже и тогда остаток своей жизни им предстоит провести на этой планете.

В глубине джунглей закричало какое-то животное. Флеш тихо придвинулся ближе к костру. Он устало опустился рядом с Дейл и стал ждать утра.

Солнце стояло над самой водой ниже по течению, но Флеш внезапно проснулся. Какое-то мгновение он не сообразил, где находится, но тут же все вспомнил и вскочил.

Зарков все еще спал у тлеющего костра. Флеш обнаружил Дейл внизу, у реки. Она сняла свой скафандр и сейчас стаскивала с себя остальную одежду. Утро было теплым, воздух великолепным и свежим. Веял легкий бриз. Несколько меньшая сила тяжести и повышенное содержание кислорода в воздухе позволили им восстановить физические силы гораздо быстрее, чем это было бы на Земле. Флеш чувствовал себя хорошо и, по крайней мере в первое мгновение, забыл о том бедственном положении, в котором и находились. Он смотрел, как обнаженная Дейл плавает в воде. Она нашла немного ниже по течению заливчик, образованный группой валунов, между которыми застряли стволы деревьев, создав естественную плотину. Дейл забрела в заливчик и шла по воде, пока глубина не позволила ей плыть. Потом она грациозно заскользила к стволам деревьев.

Флеш снял свой скафандр и положил его возле костра. Он сунул лазерный пистолет в карман штанов и умылся. Потом направился вдоль берега к тому месту, где купалась Дейл.

Она не заметила, что Флеш наблюдает за ней, и хотела вскарабкаться на стволы деревьев.

- Ты действительно хочешь забраться туда? - спросил Флеш.

Дейл обернулась и тут же нырнула в воду. На мгновение она сердито уставилась на него, но затем рассмеялась и поплыла к берегу.

Флеш поднял ее одежду, перекинул через плечо и со смехом сказал:

- Почему ты меня не разбудила, когда встала? Она перестала плыть и с испуганным выражением лица застыла в центре заливчика.

Флеш снова громко рассмеялся.

- Я не украду твои вещи… - начал он, но увидел. что Дейл, яростно жестикулируя, указывает на что-то позади него вверх по течению реки.

Флеш обернулся и увидел двух чудовищ. Они вышли из-за поворота реки и, хотя находились пока довольно далеко, уже казались страшными и очень свирепыми.

- Сейчас же выходи из воды, - бесцветным голосом сказал Флеш и уронил ее одежду. - Я пойду за профессором.

Дейл большими гребками поплыла к берегу, а Флеш заспешил назад, к костру, чтобы разбудить Заркова. Старик тотчас же проснулся.

- Моя очередь дежурить?

- У нас затруднения, - предупредил его Флеш. Он помог Заркову подняться на ноги и указал вверх по реке.

Дейл уже успела одеться, когда чудовища заметили ее и медленно заковыляли вниз по течению.

Дейл, увидев, как они приближаются, опрометью бросилась к костру, застегивал на бегу одежду.

Флеш помог Заркову выбраться из тяжелого скафандра. Когда тот освободился, Дейл была уже рядом с ними. Они вместе поспешили отступить вниз по течению. Чудовища не торопясь следовали за ними. Спустя несколько минут они подошли к тому месту, где Флеш убил серноподобное животное. Однако, от трупа ничего не осталось, кроме следа на траве. Какая-то ночная тварь, вероятно, уволокла его.

Река сделала пологий изгиб, и чудовища исчезли из поля зрения.

Почти час они быстро шли вдоль реки, а чудовища позади них так и не показывались. Наконец, Зарков начал серьезно уставать, и они вынуждены были остановиться.

Они присели у воды, и Зарков вытянулся на песке. Глаза его были закрытыми, а дыхание - частым и прерывистым. «Впредь надо будет идти медленнее, - подумал Флеш, - иначе Зарков никогда не доберется до побережья.»

Солнце поднялось уже довольно высоко. Флеш засек его нынешнее местоположение и посмотрел на часы.

Зарков открыл глаза и наблюдал за ним.

- Ну, и что ты можешь сообщить? - все еще тяжело дыша, спросил он.

- Судя по положению солнца, могу сказать, что один оборот эта планёта делает за двадцать два часа или немного меньше.

- Итак, продолжительности дня нам не хватит, чтобы достичь берега моря.

- Похоже, что это так, - подтвердил Флеш.

- Дядя Ханс больше не может идти, - сказала Дейл.

- Лучше я буду усталым до изнеможения стариком, чем завтраком для медведей, следующих за нами.

- А следуют ли они все еще за нами? - занервничала Дейл.

- Мы подождем здесь, а ты сбегаешь вверх по реке и посмотришь, - с легкой насмешкой произнес Флеш. - Худшее, что с нами может произойти, это паника.

- Ты невозможен, - фыркнула Дейл.

- А ты очень мила без одежды. Она покраснела, а Зарков рассмеялся.

- Ты должен принять ее от меня, Флеш, - сказал он. - Я еще так и не сказал своего последнего слова.

- Ты так же невозможен, как и он, дядя, - разгневанно сказала Дейл, но против воли рассмеялась. Их гнетущее настроение немного рассеялось.

Флеш помог Заркову встать.

- Как вы себя чувствуете, док? Вы сможете идти дальше?

Зарков кивнул.

- Но позволь мне идти немного помедленнее. Я не хочу, чтобы вы потом несли меня.

- Конечно, - ответил Флеш. Не оглядываясь, спутники направились дальше на восток. Медленным, но размеренным шагом они шли по низкой траве, а солнце тем временем достигло своей высшей точки.

За все это время они ни разу не видели за собой этих чудовиш. В полдень они нашли на краю джунглей дерево, ветви которого были усеяны странными зелено-голубыми плодами, по форме сильно напоминавшими груши.

Зарков сорвал один из этих плодов, надавил на него и попробовал капельку сока на кончике пальца.

- По вкусу напоминает гибрид апельсина и лимона, - сказал он. И прежде, чем они успели вмешаться, он откусил болыпой кусок и стал задумчиво жевать. Потом проглотил его.

- Дядя! - воскликнула Дейл, вырвала у него из рук «грушу» и выбросила ее.

Зарков безмятежно улыбнулся.

- Один из нас должен был попробовать их. Мы можем захватить с собой несколько штук. Если в ближайшие полчаса со мной ничего не произойдет, значит, можно будет съесть один или два плода.

- Это было безумием, - неодобрительно проворчал Флеш.

- Я знаю, но разве у нас была другая возможность?

- Нет, - через некоторое время согласился Флеш. Он подумал о риске, на который они уже пошли, употребив в пищу мясо «серны» и попив воды из реки. Но у них не было другого выбора, если они хотели выжить.

Они нарвали побольше плодов, рассовали их по карманам и отправились дальше.

Примерно через час Зарков вытащил из кармана «грушу» и стал ее есть. Дейл и Флеш сделали то же самое. Плоды были вкусными, и, съев их, путешественники почувствовали себя освеженными и даже смогли немного увеличить темп ходьбы.

Было уже далеко за полдень, когда они снова остановились. Зарков сильно устал и с облегчением опустился на прибрежный песок. И тотчас же они заметили, что вокруг что-то изменилось.

Флеш уставился на воду, а Дейл, склонив голову, прислушалась к чему-то. Они посмотрели друг на друга.

- Река, - сказал Флеш, поднявшись. - Она течет быстрее.

- Послушай, - произнесла Дейл и тоже вскочила. - Какой-то странный звук!

Он тоже услышал его - глухой шум, словно гул сильного ветра в вершинах деревьев, но на большом расстоянии.

- Водопад, - догадался Флеш. - Он должен находиться в самом устье. Похоже, мы подошли достаточно близко к морю.

Зарков с трудом поднялся.

- Чего же мы еще ждем?

- Вы не в состоянии идти далыне… - начал Флеш, но старик оборвал его.

- Я отдохну гораздо лучше, когда мы окажемся там, подальше от этих джунглей. А теперь море уже совсем близко.

- Вы уверены, доктор? - уточнил Флеш. Он беспокоился о своем друге. До сих пор они пока оставались целы и почти невредимы. И он не хотел, чтобы со стариком что-нибудь приключилось. - Мы можем отдохнуть здесь с полчасика или чуть больше. Пока еще достаточно светло.

Зарков покачал головой.

- Мы легко преодолеем это расстояние. Мне, честно говоря, хочется убраться подальше от этих джунглей.

Они снова пошли вниз по реке. Чем дальше они продвигались, тем сильнее становился грохот водопада. Через полчаса они могли уже видеть впереди туман из брызг низвергавшейся воды. По обеим сторонам реки джунгли отступали назад и в стороны. Им стало ясно, что они находятся на гигантском плато. Дейл, которая не могла больше ждать, побежала вперед, вырвавшись на пару сотен метров.

Шум падающей воды усилился. Зарков должен был кричать, чтобы перекрыть этот грохот.

- Она чудесная девушка, Флеш. Она всегда была для меня, как дочь.

Флеш помогал старику ковылять вперед. Он положил руку ему на талию, чтобы поддерживать его.

- Она вбила себе в голову, что любит меня, - смущенно проворчал он.

Зарков посмотрел на него понимающим взглядом.

- Она влюблена в тебя с тех самых пор, как встретила в первый раз. Еще до смерти твоей жены. Флеш промолчал.

- Если мы действительно вынуждены будем остаться здесь навсегда… - церемонно. начал Зарков; однако потом он сменил тон: - Если это действительно произойдет, обращайся с ней хорошо.

Дейл закричала. Оба мужчины разом посмотрели в том направлении. Она ушла вперед на несколько сотен метров и теперь стояла совершенно неподвижно, будто что-то увидела.

Они побежали к ней со всей возможной скоростью, причем Зарков сильно отстал. Флеш выкрикивал имя Дейл, однако она не шевелилась и стояла молча. На бегу Флеш рванул из кармана лазерный пистолет и поставил его на максимальную мощность. Он мог сделать только один выстрел, поэтому целиться нужно было особенно тщательно.

Дейл замерла на краю скальной стены высотой около трехсот метров, отвесно обрывавшейся к морю. Океан тянулся на восток насколько хватало глаз; вдали он сливался с туманной линией горизонта.

Дейл молча уставилась на северо-восток, и Флеш проследил за ее взглядом. То, что он увидел, почти лишило его разума.

Они стояли на краю огромной бухты, именно в нее обрывался ревущий водопад. Там, на северо-западе, на противоположном берегу бухты, находился город. Город такой необычный, какого Флешу не приходилось видеть еще никогда в жизни.

Башни всех мыслимых цветов сверкали в свете солнца почти как фата моргана: они увидели огромные аркообразные структуры и строения длиной, должно быть, в несколько сот метров, а может быть, и километров. Тянущиеся к морю доки и набережные были самим совершенством. Свободно висящие ярусы улиц и мосты связывали здания друг с другом. У людей перехватило дыхание от этой совершенной красоты - так же, как и от сознания, что существование такого прекрасного города означает, что они на этой планете были не одни. Кто бы ни построил этот город, он, конечно, располагал техническими возможностями, чтобы доставить их назад, домой.

Зарков, наконец, добрался до них; взглянул на город вдалеке, глаза его повлажнели, и он удивленно покачал головой.

- Боже мой, - только и смог сказать он. - Боже мой.

9.

Когда Флешу, наконец, удалось подстрелить небольшое кроликоподобное животное, уже стемнело. Они развели костер на краю скальной стены, на изрядном расстоянии от водопада. Ни один из них не уделил должного внимания скудному ужину. Они неотрывно смотрели, как город вдали пробуждается к жизни.

Сначала в его глубине зажглись огни и осветили весь горизонт мягким красноватым светом. Потом огоньки зажглись в башнях, и, как им показалось, поочередно - друг за другом. Все это было исполнено непередаваемой, совершенной красотой.

Налетел легкий ветерок, и пламя костра замерцало и затанцевало. Дейл положила голову на колени и, не отрываясь, смотрела на великолепное завораживающее зрелище вдали. Оно полностью очаровало ее, и впервые с тех пор, как «Добрая Надежда» покинула околоземную орбиту, она, казалось, расслабилась и полностью избавилась от страха.

Однако Зарков, тоже напряженно рассматривавший город, выглядел почему-то странно подавленным.

Флеш спустился вниз, к реке, чтобы попытаться переправиться на ту сторону. Зарков устало поднялся и направился вслед за ним. Они отошли на достаточное расстояние от Дейл, которая, оцепенев, все смотрела на город и совершенно не слышала их. Несмотря на это, Зарков говорил тихо.

- Я не хотел тревожить Дейл, ведь ее надежды слишком велики, - без предисловий начал старик.

Флеш, опустившийся на колени, чтобы вымыть руки, поднял взгляд и встал. Зарков, казалось, был обеспокоен.

- Что случилось, док?

Свет теперь был еще слабее, их костер находился далеко. Несмотря на это, Флеш смог различить мрачное выражение лица Заркова.

- Ты заметил в городе что-нибудь, скажем так, необычное?

Оттуда, где они стояли, открывался вид на башни, поднимающиеся над бухтой, и Флеш посмотрел в том направлении.

- Что вы имеете в виду? - спросил он.

- Я обратил внимание на то, что с тех пор, как мы увидели этот город в первый раз… кроме освещения, я не заметил там никакой активности.

- Мы далеко от… - попытался возразить Флеш, однако Зарков покачал головой.

- Мы не настолько далеко, чтобы не видеть кораблей, входящих в гавань. В доках и у грузовых ангаров там, внизу, вообще не было видно никакого движения. Мы не настолько далеко, чтобы не видеть самолетов или, по крайней мере, их сигнальные огни. Мы не настолько далеко, чтобы не видеть движения транспорта из города и в город.

Некоторое время мужчины пристально смотрели на город.

- Ничего! - наконец произнес Флеш. - Но это не значит, что город покинут. Может быть, рабочие там забастовали именно сейчас. Или сегодня у них национальный праздник, - размышлял он вслух.

Однако, говоря это, он уже знал, что просто принимает желаемое за действительное.

Зарков печально покачал головой.

- Где-то там находится механизм, автоматически включающий и выключающий свет.

- А где же люди? Зарков пожал плечами.

- Эпидемия? Война? Мы это узнаем завтра утром, когда доберемся туда. А, может быть, и не узнаем никогда.

- Когда я увидел этот город в первый раз, мне показалось странным, что к нам не было послано никакой поисковой экспедиции. Кто бы ни построил этот город, он должен был заметить падение «Доброй Надежды».

- Да - согласился Зарков. Он задумчиво прикусил нижнюю губу. - И даже если мы предположим, что город пуст и его население исчезло, существует еще одна проблема…

- Эта машина на «Доброй Надежде»? - прервал его Флеш.

- Верно. Кто ее туда встроил и почему она доставила нас сюда?

Дейл подошла к ним и остановилась в темноте, в паре метров от них. Она дрожала.

- Там никого нет? Не так ли?

Флеш и Зарков обернулись, услышав ее голос, но она не подошла ближе.

- Мы этого не знаем, милая, - мягко сказал Зарков. Это прозвучало не особенно убедительно.

- Но ты же знаешь это, - возразила Дейл. Голос ее стал громче. Она смотрела на город. - Там никого нет. Они все мертвы или исчезли. Мы по-прежнему одни.

Флеш подошел к ней.

- Даже если люди исчезли, там все же остался город, - он попытался говорить как можно бодрее.

- Нет! - воскликнула Дейл.

Она побежала назад, к костру.

Флеш хотел последовать за ней, но Зарков удержал его.

- Оставь ее на некоторое время одну.

- Ей нужен кто-нибудь, кто сказал бы ей, что все в порядке.

Зарков внимательно посмотрел Флешу в глаза.

- Ты хочешь ей солгать? - жестко произнес он. Флеш подавленно промолчал. Зарков покачал головой: - Это ни к чему не приведет. Она - сильная женщина, и сама справится с этим. Если она сама сообразила, что мы здесь одни, она сможет оказаться нашей помощницей, а не обузой.

Флеш был удивлен, услышав эти слова от обычно мягкого Заркова, и сказал ему об этом. Зарков не обратил никакого внимания на его замечание.

- Речь идет о нашем выживании, Флеш, - продолжал он. - Ты тоже очень надеешься на то, что мы найдем в городе многое, что поможет нам в дальнейшем. Но, может быть, их техника будет настолько непонятной для нас, что мы ничего не сможем с ней поделать.

Они медленно пошли назад к костру, где Дейл сидела с поджатыми коленками, уставившись на сияющий город.

- Кроме того, город может быть для нас опасным. Это все равно, что перенести дикаря в Лос-Анджелес. Он там не проживет и дня. Его там задавят или он войдет в нераотающий гравилифт и разобьется насмерть. Ему грозят миллионы опасностей со всех сторон, потому что он не знает нашей техники. То же самое может поджидать нас завтра утром там, в городе.

- Может быть, вы считаете, что нам не надо идти туда? - спросил Флеш.

- Нет, - поспешно возразил Зарков. - Я только думаю, что мы должны быть предельно осторожны. И ты не должен особенно надеяться на то, что мы отыщем там нечто, что нам поможет.

- В худшем случае мы, по крайней мере, весь остаток своей жизни сможем заниматься изучением коммуникационных связей города, - горько пошутил Флеш.

- Нет, Флеш. Наш невежественный дикарь не сможет изучить основ электроники, даже если в его распоряжении будет время большее, чем человеческая жизнь. Я уже не говорю о таких вещах, как межмолекулярные связи. Но, играя с неизвестной ему техникой, он может легко убить себя.

- Несмотря на это, мы все же отличаемся от дикаря… - аргументировал свое мнение Флеш. - Мы понимаем значение и устройство библиотек и банков данных. Мы способны обучаться.

- Может быть, - отозвался Зарков. - Может быть.

Но прозвучало это не очень уверенно.

Дейл снова всматривалась во что-то с обрыва реки. Когда Флеш и Зарков присели у костра, она подняла взгляд и слабо улыбнулась.

- Дейл, как ты себя чувствуешь? - озабоченно спросил Зарков.

- Много лучше, дядя. Мне очень жаль, что я потеряла голову. Я сама не знаю, что это на меня нашло.

- Ты устала. Сегодня мы проделали огромный путь.

- Завтра утром мы пойдем туда? Зарков кивнул:

- Да.

Улыбка ее стала горькой.

- Хорошо, - вымолвила она. - Это значит, что завтра утром я буду спать в постели, а не на земле.

Флеш и Зарков обменялись быстрыми взглядами, и спустя пару минут, все они начали поудобнее устраиваться на ночь.

Зарков первым заступил на дежурство. Когда он обнаружил, что лазерный пистолет почти пуст, он подбросил в костер еще несколько веток.

Эта ночь прошла так же быстро, как и предыдущая. Утром они снова почувствовали голод. Вместо того, чтобы охотиться, спутники решили утолить голод «грушами», которые сорвали вчера.

В паре километров вверх по течению они заметили место, где река, хотя и была широкой, но текла не так быстро и казалась нс особенно глубокой.

На рассвете они направились туда и примерно через полчаса достигли этого места. Флеш первым перешел реку. Хотя течение было сильнее, чем он ожидал, вода доходила ему до пояса. И через несколько минут все они оказались на другом берегу и пошли назад, к морскому побережью.

Утро было приятным, небо чистым. Когда они достигли скал, повеял легкий ветерок, приятно пахнувший морем. Хотя они видели много мелких животных, а однажды им даже встретилось целое стало серноподобных существ, по крайней мере в дюжину голов, они не столкнулись ни с одним медвежеподобным чудовищем.

У скальной стены спутники повернули на север. Местность плавно понижалась к востоку, опускаясь к песчаному берегу далеко под ними.

Похоже было, что настроение Дейл за это время значительно улучшилось. Пока они шли по низкой траве вдоль края скальной стены, она мурлыкала разные мелодии, которые были популярными, когда они покидали Землю.

Состояние Заркова тоже, казалось, было намного лучше, чем вчера. Хотя они и поели не слишком сытно и вынуждены были спать под открытым небом, на весьма твердых скалах, мрачное настроение, охватившее их прошлым вечером, улетучилось в лучах утреннего солнца.

Был уже полдень, когда они достигли берега моря. Они обнаружили дорогу, а с ней и полную уверенность в том, что город покинут.

Дорога шла с запада вдоль моря, потом поворачивала на север и прямо над берегом вела в город, который теперь находился от них километрах в пяти.

Сначала Флеш заметил, что местность, по которой они приближались к городу, была неестественно плоской. Они пробрались сквозь густой кустарник и ступили на широкую дорогу.

Поверхность ее состояла из материала, какого они еще никогда не видели. Что-то вроде комбинации твердого камня с непрозрачной пластмассой, к тому же гладкой, как шлифованное стекло. Нигде не видно было повреждений, царапин или следов выветривания. Однако, насколько они могли заметить, она была плотно покрыта листвой, ветка-ми и пометом животных.

- Этой дорогой не пользовались, по крайней мере, сто лет, - сказал Зарков и посмотрел на город. На таком расстоянии башни высоко возносились в небо перед ними. Высота их была не менее тысячи метров, а то и больше.

- Итак, это место покинуто, - тихо сказала Дейл. Она оглянулась назад, туда, откуда они пришли, на водопад. Масса воды падала вниз с высоких скал в огромную бухту, из которой устремлялась в море. В ее брызгах на половине высоты скальной стены мерцала и играла радуга.

- Мы должны принять решение, - сказал Зарков. - Там, у реки, мы найдем пищу и воду. А в городе, может быть, мы не найдем ничего. Ни пищи, ни воды.

- Что ты имеешь в виду, дядя? - нервно спросила Дейл.

- Я полагаю, что будет умнее вернуться по берегу к подножию водопада. Там есть свежая вода. Может быть, мы найдем там черепах или еще что-нибудь съедобное. Когда мы поедим и передохнем еще одну ночь, мы утром сразу же сможем отправиться в город.

Дейл покачала головой.

- Нет, - просто сказала она. - Я не хочу проводить еще одну ночь под открытым небом. Если уж существует механизм, который включает ночью свет, там должна быть и свежая вода. Мы ее найдем.

- Флеш? - спросил Зарков.

- Если мы ничего не найдем в городе, я всегда смогу вернуться назад, к водопаду, и принести оттуда воды. Какой-нибудь сосуд мы там обязательно найдем. Я думаю, мы должны идти дальше, - он посмотрел на башни. - Так или иначе, но наше выживание чертовски сильно зависит от того, что мы обнаружим в городе, или от того, чего мы там не найдем. И чем раньше мы начнем осмотр, тем больше у нас появится шансов.

Зарков согласился, хотя было видно, что они его не очень-то убедили. Они двинулись по заваленной мусором дороге дальше, каждый со своими ожиданиями и страхами. Они хорошо сознавали, что это отнюдь не было воскресной прогулкой. Речь шла о жизни и смерти.

Дорога пролегала вдоль берега, сворачивала направо и вела в район доков и стоянок. Чем ближе они подходили к городу, тем чаще встречали большие строения, которые, очевидно, служили ангарами.

Они больше нигде не замечали других дорог, хотя можно было ожидать, что наземный транспорт является здесь главным средством передвижения. Когда они подошли еще ближе, то, кроме всего прочего, обнаружили, что город имел два уровня. На нижнем уровне, где они теперь находились, - дорога, док и множество темных отверстий в нижней части зданий. Собственно улицы города, если таковые имелись, а также входы в здания находились на верхнем уровне, примерно в десяти метрах над подъездной дорогой. Лестниц или виадуков, по которым можно было бы попасть на верхний уровень, не было видно.

Сразу же после полудня они прошли по низенькому мостику, который вел в нечто вроде гавани, и вошли в город или, во всяком случае, в область порта. Дорога бежала дальше, вдоль домов. Со стороны берега высились грузовые ангары, а с другой стороны чернели тоннели, ведущие под городские дома. Здания на нижнем уровне были из того же материала, что и дорога. Он походил на естественный камень, но блестел в лучах солнца и был гладким, как стекло. И так же, как на дороге, на зданиях отсутствовали какие-либо признаки старения или выветривания.

В тоннелях, уходящих под верхний город, лежал толстый слой пыли. Действительно, прошло немало времени с тех пор, как здесь кто-то был в последний раз.

Ни в одном из складских помещений они не заметили ничего, что походило бы на вход. Они были похожи на большие, высеченные и покрытые пластмассой каменные блоки.

Пройдя по дороге вдоль складов около двух километров, они обнаружили широкий виадук, ведущий на верхний уровень города. Дейл первой заметила разницу между виадуком и дорогой, по которой они шли.

- Он чистый, - произнесла она, когда они посмотрели вверх, на виадук.

Сначала Флеш не понял, что она имеет в виду, однако потом смысл ее слов дошел до него, и это повергло его в шок. Виадук был чист. Им, очевидно, пользовались, и совсем недавно. Покрытие его блестело в светс солнца, как будто его только что отполировали.

Дейл изо всех сил помчалась по виадуку. Зарков окликнул се, прося подождать, однако было уже поздно. Или она не слышала его, или просто проигнорировала его просьбу. Во всяком случае, она остановилась только тогда, когда достигла верхнего уровня. Дейл вскрикнула, и этот звук показался им радостным.

Флеш и Зарков поспешили к ней. Когда они, наконец, достигли верхнего конца виадука, Зарков начал задыхаться. Несмотря на это, вид, открывшийся перед ними, заставил его застонать.

Все трое с открытыми ртами уставились на протянувшийся вдаль усаженный деревьями бульвар. То, что он, по-видимому, предназначался для пешеходов, доказывали мощеные прогулочные дорожки, которые, казалось, бесцельно извивались между ухоженными лужайками, кустарником, маленькими деревцами и клумбами с цветами. Тут и там виднелись искусно оформленные источники, низвергавшиеся выглядевшими фантастически разноцветными водяными каскадами; маленькие животные паслись на зеленых лужайках среди великолепия красок, фонтанов и цветов, а также среди дорожек, которые, казалось, были составлены из осколков радуги.

На каждой стороне широкого бульвара, тянувшегося перед ними насколько хватало глаз, поднимались чудесные здания города. Огромные, но несмотря на это, стройные башни блестели и сверкали в лучах солнца.

На высоте бульвара здания были остеклены, и за огромными окнами виднелось множество совершенно незнакомых вещей и предметов. Очевидно, они находились в районе магазинов, и Дейл ликовала, вне себя от радости и возбуждения. Флеш и Зарков сейчас же поняли значение того, что они увидели. Трава была только что коротко подстрижена; стекла витрин чисто вымыты; и несмотря на присутствие небольших животных, бегающих среди кустов живой изгороди, пешеходные дорожки тщательно выметены. Город не был покинут.

Дейл хотела подбежать к одной из витрин, но Флеш остановил ее.

- Нам лучше быть осторожнее, - предостерегающе сказал он.

Она освободилась от него и, подпрыгивая, побежала вдоль витрины.

- Как здесь чудесно! - воскликнула она, и голос ее эхом отразился от стен зданий. - Просто восхитительно!

Зарков первым уловил какое-то движение и предупреждающе крикнул.

Дейл внезапно остановилась, и на лице се появилась неуверенность.

- Дядя… - начала она, однако сразу же тоже увидела это.

В паре сотен метров от них, перед магазинами, появилась маленькая, автоматически управляемая машина, парившая на воздушной или антигравитационной подушке. Темно-серого цвета, она совершенно бесшумно скользила над дорожкой.

Машина заметила движение Дейл и направилась прямо к ней.

Флеш рванулся вперед и побежал к Дейл, когда машина выпустила большие захваты и ускорила ход.

Машина была узкой. За управляющими и сенсорными устройствами находился большой ящик.

В самое последнее мгновение, когда машина уже достигла Дейл, Флеш высоко подпрыгнул. Ударом обеих ног он отбросил машину в сторону, а следующим ударом опрокинул ее.

Дейл отскочила в сторону, и Флеш грубо схватил ее за локоть. Они побежали назад, к виадуку, а машина тем временем, размахивая захватами, пыталась перевернуться, напоминая лежащую на спине черепаху.

Зарков снова крикнул, и Флеш своевременно оглянулся. Несколько маленьких машин со всех сторон мчались к ним и к опрокинутой машине.

Они отрезали их от виадука.


Флеш, все еще тащивший за собой Дейл, пересек один из тротуаров и пробежал через большую лужайку, нырнув в группу ухоженных кустов. Мгновением позже к ним присоединился совершенно изнемогший Зарков с бледным и мокрым от пота лицом.

- Если нам удастся добраться до виадука и спуститься, то я не думаю, что они будут и там преследовать нас, - произнес Флеш.

Он беспокоился за Заркова. Он не рассчитывал на то, что возбуждение увеличит силы старика. Если он окончательно сломается, его едва ли можно будет защитить от опасности. Однако Зарков восстановил дыханис и слегка улыбнулся.

- Все не так страшно, Флеш, - сказал он, тяжело дыша. - Я думаю, мы здесь в безопасности.

- Эти машины… - Дейл заплакала. Она дрожала всем телом, и Зарков положил ей руку на плечо.

- Смотри, - сказал он.

Флеш проследил за взглядом Заркова и увидел, что происходило там, где они только что были.

Две машины подняли перевернутую и потащили се прочь, в то время как полдюжины других вычистили тротуар и вернулись назад, не обращая никакого внимания на людей, укрывшихся в кустах.

Зарков выбрался из кустарника. Он сломал ветку на одном из кустов, подошел к дорожке и бросил. Тотчас же подлетела одна из машин и, не обращая никакого внимания на неподвижного Заркова, подняла упавшую ветку и исчезла с ней.

Зарков громко рассмеялся.

- Мусороуборщик, - сказал он.

- Мусороуборщик? - недоверчиво переспросила Дейл, пока они с Флешем выбирались из кустарника.

Зарков кивнул и рассмеялся еще громче. На мгновение Флешу показалось, что смех Заркова был истерической реакцией на опасность, миновавшую несколько минут назад. Но Зарков взял себя в руки.

- Мы не принадлежим к этому городу, поэтому машина приняла нас за отходы… за мусор… и хотела убрать нас. Когда мы напали на нее, прилетели другие, чтобы устранить повреждения и убрать обломки.

- Ящики в задней их части предназначены для мусора, - сказала Дейл, как зачарованная наблюдая за работой машин.

- Прекрасно, великолепно, кроме двух вещей, - сказал Флеш. - Во-первых: отходы, которые они убирают. Я уверен, что они их как-то уничтожают. Если они нас поймают, мы погибнем.

Дейл вздрогнула, а Зарков посмотрел Флешу в глаза.

- Техника - это вторая вещь, которая тебя интересует, не так ли? - спросил он. Флеш кивнул.

- Да, док. Хотя… Если я не ошибаюсь, машины эти сделаны из устаревшего легированного алюминия. Если смотреть с точки зрения технического прогресса - от таких машин к аппарату на борту «Доброй Надежды» и к такому городу путь весьма долог.

- Быть может, мы находимся в музее, - предположила Дейл.

- Нет, - задумчиво сказал Зарков, - Флеш прав. Я думаю, эти уборщики созданы спустя время, и немалое время, после того, как жители покинули город.

- Но кем же? - спросила Дейл придушенным голосом.

- Этого я не знаю, - все так же задумчиво ответил Зарков.

Последний робот-уборщик исчез, оставив после себя безупречно чистый бульвар.

- Если мы узнаем, кто их построил и почему, - мы приблизимся к разгадке того, почему покинут этот город.

- Если он покинут, - добавил Флеш.

- Что ты имеешь в виду, Флеш? - спросил Зарков после долгого молчания.

- Не знаю, - осторожно ответил Флеш. - Это только неопределенное ощущение, - он посмотрел на витрины с мириадами предметов, а потом взглянул вниз, в яркое разноцветное ущелье между гигантскими зданиями.

Тот, кто построил этот город, должно быть, был человекообразен. Это место просто излучает удобство и, что еще важнее, кажется знакомым. Разумеется, Флеш никогда здесь не был, но ему казалось, что он это уже где-то видел.

- Я не пойду назад, к реке, - заявила Дейл. Она постаралась, чтобы голос ее звучал твердо, но звучал он скорее жалобно.

Флеш повернулся к ней.

- Нет, мы не пойдем назад, не беспокойся. Наше выживание зависит от того, что мы найдем здесь.

- Тогда у нас остаются две возможности и пара необходимостей, - сказал Зарков. - Мы можем или расположиться здесь лагерем, или найти все, что нужно в магазинах.

- А необходимости? - спросил Флеш.

- Воду мы имеем в изобилии благодаря источникам. Но нам нужна пища и крыша над головой.

В лазерном пистолете больше нет энергии, чтобы подстрелить какое-нибудь животное или развести костер. А я не склонен к тому, чтобы охотиться на маленьких зверушек и есть их сырыми. Итак, остаются только магазины.

- Если я найду одежду, которая мне подойдет, я возьму ее и тут же надену, - решительно произнесла Дейл, и это высказывание заметно улучшило ее настроение.

- Если мы будем держаться подальше от дорожек, с нами ничего не должно произойти, - предположил Зарков.

Когда они шли через большую лужайку к ближайшей подходящей витрине, солнце стояло уже довольно низко. Скоро станет темно, и Флеш хотел до этого найти какое-нибудь убежище. Ему не хотелось коротать ночь под открытым небом, особенно без костра.

Некоторые вещи в витринах были ошеломляюще знакомы и одновременно выглядели какими-то чужими. В одной из витрин виднелось что-то похожее на затвердевшие, материализованные молнии; другая содержала приборы, снабженные экранами, которые могли быть всем, от крошечных голографических рекордеров до карманных Охранительниц. В следующей витрине находились сотни небольших, странной формы, блоков из какого-то камня.

Зарков почувствовал какое-то странное воздействие и оглянулся через плечо. Они стояли в тени одной из башен, Цоколь которой выступал на несколько метров в бульвар. Зарков отвернулся. Но, казалось, что-то неуловимое магнетически притягивает его.

Мгновением позже Дейл подняла голову вслед за ним, и тут же Флеш ощутил это.

Было так, словно его тело стало струной какого-то музыкального инструмента, и кто-то или что-то играло на нем. Флеш последовал за Дейл и Зарковым на бульвар, на свет заходящего солнца. Вдали на горизонте появилось зрелище, которое одновременно выглядело и жутким, и приятным.

Радуга, протянувшаяся через все небо над солнцем, сопровождалась глухими раскатами грома. В течение нескольких секунд небо над сверкающей радугой заполнилось кипящим, почти слепящим потоком красок и ослепительными вспышками молний. И это все сопровождалось мелодичными звуками.

Повсюду вдоль бульвара зажигались мягко светящиеся фонари, и свет их отражался в струях фонтанов калейдоскопом красок. И все еще росло, пульсировало нечто, занимающее теперь половину западного горизонта. Это свсркающее нечто превратилось в трехмерное образование непередаваемой красоты.

Флеш почувствовал, что его против воли тянет на запад, вниз по бульвару. Несмотря на то, что он помнил о грозящих опасностях, он не сопротивлялся. Они покинули лужайку и пошли по широкому, золотистому тротуару.

Краем глаза Флеш замечал, как над ними и вокруг них вспыхивали огни. Он смутно представлял себе, сколько же прошло времени, когда они, наконец, подошли к шару возле лестницы, и неведомая доселе им эйфория пронизала их и взволновала, как ветер пшеничное поле.

Переходящие друг в друга картины появились перед его мысленным взором - их страстные объятья с женой, с Дейл, разговоры с доктором Зарковым, полет на «Неустрашимом», выигрыш в ТРИ-В; он пьет хорошее вино; плывет под парусами в южной части Тихого Океана. Все это сопровождалось настолько приятными ощущениями, что его душа тосковала все больше и больше. Это было похоже на сладкий аромат цветов. Его трудно обнаружить и объяснить, но он все же существует.

И он почувствовал власть, и знания, и силы такие мощные, что со снисходительной благосклонностью посмотрел на Дейл и Заркова, которые, как ему казалось, были странно ниже его.

Все эти ощущения были реальны. Флеш был просто уверен, что он еще раз переживает все самое прекрасное, что только случалось в его жизни. Но, несмотря на это, какая-то часть его разума осознавала тот факт, что они стояли перед огромным прозрачным шаром, который, казалось, состоял из какой-то необычной пластмассы; он легко парил, и под ним начиналась широкая лестница, ведущая вниз, в ярко освещенный коридор.

Интенсивность и цветовая насыщенность видений на западном горизонте усилилась. Скорость их изменений все увеличивалась. Когда картины помчались в каком-то бешеном ритме и непонятными угрозами стали струиться через его душу, Флеш почувствовал боль - жгучую, колющую муку, перехватившую ему горло.

Дейл упала на колени, а Зарков почти уже потерял сознание, и это отвлекло внимание Флеша от гигантского шара, через который он смотрел на танцующие краски видения на небе.

Времени, на которое ему пришлось отвлечься, было вполне достаточно, чтобы Флеш осознал окружающее. Он с пугающей очевидностью понял, что они все умрут, если останутся снаружи под влиянием этих видений на западе. Он решительно шагнул вперед и ступил на первую ступеньку лестницы. Как только он вышел из сферы влияния шара, голова его прояснилась. Он потянул за собой Дейл и Заркова. Как зомби, они, шатаясь, шли прочь от фантастических красок и звуков.

- Флеш? - вскрикнула Дейл. Ни она, ни Зарков не сопротивлялись ему, и он увлекал их вниз, в коридор, уходивший по меньшей мере метров на пятнадцать под бульвар.

Они остановились у подножия лестницы, и Зарков посмотрел назад и вверх. На его лице застыло выражение глубокого благоговения.

- Что это было? - спросил Флеш. Зарков медленно обернулся.

- Этого я не знаю, - он покачал головой. Он казался опечаленным и снова посмотрел вверх. - За всю свою жизнь я еще не встречал ничего подобного.

Дейл была совершенно потрясена. Ее лицо было бледным, и благоговейное выражение не сходило с него. Она тоже проследила за взглядом Заркова. Она выглядела человеком, который находится под гипнозом. Казалось, что некто невидимый и властный повелевает ей вновь подняться по лестнице.

Теперь они стояли в широком коридоре с безупречно белыми стенами и высоким потолком. Флеш заметил, что коридор расширяется. «По крайней мере, здесь они находятся под защитой от видений и от ночи,» - подумал он. Если они останутся рядом с лестницей, то сохраняется опасность, что Дейл и Зарков снова выйдут наружу.

Он протащил их еще дальше по коридору, и они постепенно начали приходить в себя.

Зарков вздрогнул и удивленно покачал головой.

- Это словно сон, - тихо сказал он, повернувшись к своей племяннице. - Ты в порядке, Дейл?

- Я думаю, да, - тоже тихо ответила она. - Это была реальность, дядя? Я имею в виду, все эти вещи происходили на самом деле?

- Какие вещи? - спросил Флеш. Дейл некоторое время смотрела на него, как на чужака.

- Ты был там, - медленно выговорила она. - По крайней мере, я так думаю.

- Где? - настаивал Флеш.

На ее лице появилось мечтательное, восторженное выражение, но она согнала его.

- Я не знаю, - ответила она. - Это было так реально, но теперь я больше не помню… не помню так ясно.

Яркая вспышка коротко осветила лестницу и погасла снова. Они инстинктивно отступили назад. Следующая вспышка отразилась от стены коридора, находящейся на-против лестницы. Флеш почувствовал, как его потянуло наверх, когда узоры затанцевали по гладкой стене.

Флеш схватил Дейл и Заркова за руки, и они со всей скоростью, на которую были способны, побежали от лестницы вниз по коридору.

Мелодичные звуки, если их можно было так назвать, казалось, летели вслед за ними, но, к счастью, их эффективность уменьшалась тем больше, чем дальше они уходили от лестницы. Наконец, они вошли в огромное помещение. Коридор заканчивался в огромном зале, поразительно похожем на вокзал Всеземной подземной дороги. Стало ясно, что коридор, по которому они пришли сюда, был только одним из бесчисленных входов в гигантское помещение. В некоторых коридорах, видневшихся в стенах, блестели конструкции монорельсовой дороги.

Под потолком находился треугольный видеоэкран. Сейчас на нем не было изображения. Флеш сразу же сообразил, что это нечто вроде табло с информацией о прибытии и отправления поездов.

И снова у него появилось чувство, что это место сделано людьми; очень уж все тут было понятно и знакомо ему. И все же все это было чужое.

Дейл, очевидно, почувствовала то же самое, потому что она облегченно вздохнула.

- Станция подземки, - сказала она и тут же умолкла: в одном из тоннелей появился вагончик, бесшумно скользнул в центр зала и мягко остановился там.

Он был длинным и узким, с низкими боковыми стенками и удобными контурными креслами. В нем могла поместиться по меньшей мере дюжина существ с пропорциями человеческого тела.

- Вы не находите, что все это до странности знакомо? - усмехнулся Флеш. Он уставился на вагончик, словно на привидение.

Зарков кивнул.

- Джунгли, животные, полевая дорога, город, а теперь вот еще это здесь… знакомо… да, - сказал он. - Но только не это небесное явление.

- Здешняя техника едва ли сильно отличается от нашей, - сказал Флеш, все еще нс сводя взгляда с вагончика.

- В основном похожа, - Зарков осторожно подбирал слова. - И все же есть разница. Все кажется очень простым. Слишком простым. Просто примитивным для этого места.

За ними все еще пульсировала чудесная фантастическая игра красок. Они нс могли вернуться туда. Оставался один путь - вперед. Только один путь. Казалось, что их нарочно гонят в этом направлении. Однако кто и зачем это делает? Этого Флеш даже и не мог предположить.

Мелодично прозвучал гонг. Они инстинктивно оглянулись и увидели, что на видеоэкране под потолком появились какие-то символы и диаграммы.

Таким же мелодичным звуком гонга откликнулся и вагончик. Сразу же после этого он тронулся и исчез в одном из коридоров-тоннелей. Видеоэкран погас.

Внезапно появился другой вагончик, тоже бесшумно остановившийся в центре зала.

- Поскольку здесь мы оставаться не можем… - сказал Флеш и подошел к вагончику. Однако Зарков удержал его.

- Мы даже не знаем, куда он отправляется, - сказал ученый.

Флеш повернулся и возразил:

- Находясь здесь, мы и не узнаем это, - он взглянул на Дейл. - Мы не можем оставаться. И не можем снова выйти наружу. Во всяком случае, не сейчас.

Дейл и Зарков молчали.

- Если мы хотим выжить, мы должны, просто обязаны продолжать осмотр.

- Но только систематически, а не наугад, - сказал Зарков.

Снова прозвучал гонг, и опять на экране появилась не-понятная информация. Потом и этот вагончик отправился в один из тоннелей.

- Если здесь имеется подземка, то должна быть и сс схема. Нужно выяснить, куда же отправляются отсюда эти вагончики.

И снова на вокзал прибыл вагончик. На этот раз они направились к нему через зал. Нигде на вагончике нс было никаких символов, да и рычагов управления обнаружить тоже не удалось.

- Флеш! - внезапно крикнула Дейл. Флеш с Зарковым обернулись и увидели, что несколько роботов-уборщиков вылетели из коридора, ведущего на бульвар.

- Быстрее в вагончик! - скомандовал Флеш. Они тут же юркнули внутрь. Прозвучал гонг, и в зале вспыхнул видеоэкран.

Через пару секунд вагончик должен был отправиться. Однако роботы приближались довольно быстро.

- Давай!… Давай же!… - в отчаянии повторял Флеш.

Вытянутые манипуляторы роботов были уже менее чем в двух метрах от них. Наконец, в вагончике прозвучал гонг. Он двинулся, сначала медленно, потом скорость стала увеличиваться, и они покинули зал. Вагончик продолжал набирать скорость. Их вжало в контурные кресла.

У Флеша появилось неизвестно откуда взявшееся непреодолимое чувство уверенности. Он был убежден, что они на верном пути. Но куда ведет этот путь, он даже и не отваживался предполагать.

Тоннель внезапно круто пошел вниз, и вагончик помчался еще быстрее.

10.

Вагончик мчался куда-то в глубины планеты. Кроме проносившихся мимо стенок туннеля, не было никаких ориентиров для определения их скорости. Не слышалось и никаких звуков, никакого встречного потока воздуха, никакой вибрации.

Они не ели и не пили с тех самых пор, как рано утром отправились в город. Зарков апатично сидел возле Флеша. За прошедшие десять минут казавшегося им очень долгим путешествия старый ученый не проронил ни слова, очевидно, погрузившись в свои мысли.

Дейл тоже молчала, уставившись вперед, в однообразный тоннель. Ее пальцы крепко стискивали подлокотники, костяшки их побелели.

Шаг за шагом, начиная с «Доброй Надежды» на околоземной орбите, их неуклонно словно бы вели сюда. Был ли это твердый план какого-нибудь разумного существа, или только слепые автоматические действия старых механизмов, Флеш не знал.

Но одно он знал точно. Если в конце этого путешествия они не найдут чего-нибудь поесть и попить, Зарков, вероятно, не выдержит до ночи, а если и выдержит, то ни в коем случае не переживет следующего дня.

Флеш был уверен, что они теперь находятся по меньшей мере в сотне километров от поверхности планеты. Он повернулся к доктору Заркову, но тут вагончик вылетел из тоннеля. Он ворвался в пещеру необъятных размеров. Дейл даже застонала, а Зарков очнулся от своей летаргии, когда вагончик пронесся по тонкому рельсу над бездонной, по-видимому, пропастью.

Огромные арки из неизвестной им сверкающей керамической субстанции вздымались под потолок пещеры, их своды терялись вдали. Гигантские машины всевозможных форм заполняли все свободное пространство, словно деревья в лесу.

Вдаль и вверх уходили цепочки светильников; словно паутина из сверкающих красок опутывала совершенно незнакомые сооружения, размеры которых невозможно было представить.

Противоположная стена быстро приближалась, и вагончик снова нырнул в отверстие тоннеля. Стены его снова помчались мимо них.

- Что это было? - спросила потрясенная Дейл. Зарков медленно и неуверенно покачал головой.

- И этого я не знаю, - ответил он. Голос его дрожал. Флеш нагнулся над стариком.

- Все в порядке, док?

Глаза Заркова слегка повлажнели.

- Я просто не знаю, Флеш. Я устал…

Маленькие росинки пота выступили над его верхней губой. Кожа Заркова приобрела нездоровый восковой оттенок. Флеша очень обеспокоило состояние его старого друга.

А меж тем вагончик влетел в следующую гигантскую пещеру, тоже заполненную механизмами. Она протянулась, насколько хватало глаз. Тонкий, свободно висящий рельс шел через сложный лабиринт колоссальных аппаратов. Через некоторое время рельс пошел еще круче вниз, и вагончик еще больше увеличил свою скорость. Исполинские остовы неведомых машин все выше и выше вздымались над ними, однако пола пещеры все еще не было видно. Насколько они могли заметить, во всех направлениях тянулись только провода и сверкали части машин.

- Дядя! - внезапно воскликнула Дейл и схватила Флеша за руку.

Зарков схватился за грудь. Лицо его посерело. Пот бежал по лбу, а рот исказился от сильной боли.

Флеш расстегнул ему воротник. Зарков дышал трудными толчками, но, к их ужасу, они ничем не могли помочь ему.

- Ханс! - затеребил его Флеш, но Зарков, казалось, ничего не слышал. - Ханс, вы должны выдержать! - взгляд Заркова по-прежнему бесцельно блуждал. Он повернулся и невидяще уставился на Флеша. Слезы бежали по щекам Дейл. Она хотела и боялась прикоснуться к дяде, нс зная, как помочь ему. Ее сотрясала дрожь.

Спустя некоторое время приступ, казалось, кончился. Болезненное выражение постепенно исчезло с лица Заркова. Дыхание его стало заметно легче, а кожа постепенно приобрела нормальный цвет.

Старик попытался заговорить, но это ему не удалось. Когда же он хотел приподняться, Флеш удержал его.

- Спокойнее, док, - сказал Флеш. - Сначала отдохните.

- Это все его сердце, - произнесла Дейл сквозь слезы. - Он не хотел идти к врачу. Ему немедленно требуется регенерация тканей. Он все откладывал это, потому что у него, как он утверждал, нет на это времени.

Тем временем под ними, в глубине, выросло что-то, похожее на город. Огромные многоцветные башни и гигантские плоские четырехугольники сверкали в ярком искусственном свете, не имевшем видимого источника. Казалось, что свет исходит одновременно со всех сторон.

Когда они стали приближаться к полу пещеры, оказалось, что город на самом деле был базой исполинских машин, количество которых казалось просто бесконечным.

А потом монорельс описал широкую плавную кривую, вагончик проскользил по гигантской дуге, мягко затормозил и остановился в центре какого-то парка, протяженностью по меньшей мере в километр. Ухоженные лужайки, фруктовые деревья и кусты всех размеров и форм, посаженные геометрически правильными рядами. Меж ними находились разнообразные фонтаны, как на бульваре, вода струилась повсюду, стекая в пенящиеся пруды.

Сверху, со всех направлений сюда сбегались ветки монорельсов, паутиной расположившиеся над парком на высоте нескольких сотен метров. Опор, поддерживающих эту сеть. нигде не было видно - рельсы тянулись во всех направлениях. Под ними виднелись слабые контуры машин, зданий, каких-то невероятных конструкций, напоминающих фантастический бесконечный лес, связанный с парком сотнями монорельсов, тонкими ниточками исчезающих вдали.

Флеш и Дейл помогли Заркову выбраться из вагончика и положили его на траву. Сразу же после этого вагончик тронулся с места и помчался вверх.

Дейл торопливо сорвала с ближайших деревьев несколько плодов. А потом, не обращая внимания на возможный риск непредсказуемых последствий, они съели три плода, сидя у струящегося источника.

Они ели и смотрели на вагончики, снующие по рельсам. Каждый из вагончиков на мгновение останавливался в центре парка, а потом бесшумно уходил назад в направлении, откуда появился.

- Все пути ведут в Рим, - тихо произнес Зарков, слегка взбодрившийся после получасового отдыха.

- Что? - не понял Флеш.

Зарков покачал головой и слегка улыбнулся.

- О, ничего, - ответил он. - Это только поговорка.

- Во всяком случае, мы в любое время сможем вернуться на поверхность планеты, - сказала Дейл.

Флешу было ясно, что она ищет безопасного места. И еще уверенности, что они выберутся отсюда целыми и невредимыми. Опасения Заркова, что они не найдут в городе ничего, что помогло бы им, похоже, сбывались. В чудовищных, заполненных машинами пещерах, в огромном, полном опасностей городе над ними, совершенно невозможно найти что-нибудь спасительно нужное.

Флеш чувствовал себя дикарем, очутившимся в Новом Лос-Анджелесе. Все вокруг было и захватывающим, и одновременно чуждым. Хуже всего было то, что здесь скрывались опасности, о которых они не имели никакого представления.

Флеш нетерпеливо поднялся. Они должны отыскать где-нибудь банк информации, библиотеку, банк данных. Место, где они могли бы изучить историю этого мира, узнать, кто построил этот город, почему исчезли его создатели, попытаться найти карту планеты. Он чувствовал, что поблизости должно было находиться что-то, что могло бы помочь им выжить.

- Куда вы? - спросил Зарков, подняв взгляд. Он выглядел намного лучше и, казалось, нс испытывал никакой боли.

- Думаю, вам с Дейл надо остаться здесь. Я же осмотрюсь.

- Нет, - резко возразил Зарков и попытался встать на ноги.

Дейл вскочила и помогла ему.

- Мы не должны расставаться, - сказал Зарков. - Вы же видели, что происходит. Мы не знаем, что может произойти дальше. Вместе у нас есть шансы. Поодиночке - нет.

- Вы в этом уверены, док? - спросил Флеш. Зарков пожал плечами.

- Конечно, можно спорить об этом, Флеш. Но во всяком случае, вы правы - мы не можем продолжать сидеть здесь, V источника. Надо действовать. Но вместе.

- И мы не можем снова подняться наверх, - вздрогнув, добавила Дейл. - Во всяком случае, до утра.

Они спустились на одну из дорожек, пересекающих парк, и пошли к видневшимся гигантским зданиям.

Они давно заметили низкое серое строение, чем-то казавшееся им необычным, и направились к нему. Они обратили внимание, что все дорожки вели именно к этому сооружению. Вагончики тоже замедляли ход в пути, ведущем к серому корпусу.

- Единственной целью монорельсов, кажется, является доставка в это место, - задумчиво сказал Зарков.

- Оно, должно быть, очень важное, - откликнулся Флсш.

Подойдя ближе, они увидели, что строение имело форму восьмиугольника с темным отверстием на каждой из сторон. На его постройку пошел тот же материал, что и на другие здания города. Стены были покрыты филигранными узорами.

Вокруг строения тянулась широкая дорожка из мягкого упругого материала, похожего на пластик. Все дорожки парка как бы вливались в нее. Оттуда, где они стояли, им было видно, что филигранные узоры были нс украшением, а каким-то сложным видом шрифта.

- Это инструкции?- спросила Дейл у Заркова.

Зарков глубоко погрузился в размышления, и, казалось, не слышал ее, но через несколько мгновений поднял глаза и кивнул.

- Ты, может быть, права, моя дорогая. Я уверен, что эти знаки являются чем-то вроде указаний, - он повернулся к своему другу.- Я думаю, мы нашли библиотеку, Флеш.

Зарков подошел к одному из входов и остановился менее чем в метре от него. Он попытался заглянуть внутрь, но там было совершенно темно. Он подошел ближе и протянул руку.

- Будь осторожен, дядя, - сказала Дейл, но рука Заркова уже исчезла в отверстии. Мгновением позже он вынул ее, его лицо выражало удивление.

- Трансмиттер материи, - медленно произнес он. - Мы еще только начали разрабатывать его техническое обоснование. Да, наша техника сильно отстала в развитии от этой.

Он приблизился к порталу, словно что-то тянуло его туда, но Флеш мягко вернул его назад.

- Помедленнее, док. Мы не имеем никакого понятия, куда он ведет и каково его назначение. Он может быть как-то связан с одним из регионов, сюда могут, например, приходить люди, которые хотят умереть. Может, он ведет в ничто. Или это улица с односторонним движением и пути назад нет. Может быть, он даже ведет куда-то с этой планеты, или в иное измерение…

- Не думаю, Флеш, - ответил Зарков. - Слишком большое здесь движение. Для места религиозного самоубийства сюда приходит и отсюда уходит слишком много вагончиков.

- А где же тогда люди? - тихо спросила Дейл. - Может быть, они все пришли сюда и здесь исчезли?

- Я так не думаю, - возразил Зарков. Он еще раз осмотрел портал и, прежде чем Флеш или Дейл успели остановить его, сделал шаг вперед и исчез.

- Дядя! - крикнула Дейл. Она рванулась за ним,

Флеш удержал ее.

- Подожди! - крикнул он и оттащил ее подальше от отверстия. Темнота входа замерцала. Потом из нее на дорожку вышел Зарков.

Дейл подбежала к нему и обвила руками его плечи.

- Боже мой, дядя, как ты меня напугал! Зарков похлопал ее по плечу:

- Все в порядке, моя милая. Никаких оснований для страха.

Она с укоризной посмотрела на него:

- С твоей стороны было очень глупо так поступать.

- Но один из нас должен был это сделать, - сказал он.

- И я сделал разумный выбор. - Он повернулся к Флешу:

- Это, кажется, действительно центральный банк данных. Вероятно, местные жители использовали монорельс, чтобы попасть сюда, когда им требовалась информация или данные для исследований.

- Это трансмиттер материи?

- Я думаю, да. Помещение, в котором я только что был, огромно по размерам. Наверно, такое же, как и весь этот парк. По-видимому, банк этот используется для исследовательских целей, вероятно, для астрономии и астрофизики.

- Как вы думаете, вы сможете включить приборы, находящиеся там?

Зарков пожал плечами.

- Не знаю. Но я попробую.

- И мы найдем путь домой? - возбужденно спросила Дейл.

- Не так быстро, - усмехнулся Зарков. - Может быть, мы не найдем ничего, чем смогли бы воспользоваться. И можно с уверенностью сказать, что существует большая до-ля риска.

- Что ты под этим подразумеваешь? - спросила Дейл.

- Я не совсем уверен, - задумчиво ответил старик. - Но все, что мы до сих пор видели на этой планете, скрывает подстерегающую нас опасность.

- Все, кроме этого парка, - Дейл посмотрела через плечо.

- А может быть, мы пробыли здесь еще недостаточно долго, чтобы включились защитные устройства этого парка.

- Тогда пошли, - решил Флеш. - Не будем напрасно терять время.

Зарков мгновение помедлил, потом снова исчез в портале. Дейл следовала за ним по пятам, а секундой позже Флеш тоже вошел в отверстие.

Мурашки побежали по его телу, и в следующее мгновение он оказался в полной тьме. И тут же он вошел в огромное помещение

Зарков и Дейл ждали его.

Все стены помещения были покрыты видеоэкранами. С потолка свисало множество аппаратов, сильно напоминающих авиационные модели. Сотни пультов, снабженных контурным креслом, экраном и переключателями, рядами тянулись по гигантскому помещению.

Оно имело только один вход, тот, через который они вошли сюда.

- Подождите минутку здесь, - сказал Флеш. Ему в голову внезапно пришла неожиданная идея. Прежде чем Дейл с Зарковым успели запротестовать, он выше через портал и снова оказался в парке. Он побежал вокруг здания к другому порталу и прошел через него.

На этот раз он оказался в помещении, бывшем столь же огромным, как и первое, но наполненном макетами самых разнообразных ландшафтов джунглей и гор, очень сложно устроенными, с движущимися животными, ветром, текущей водой.

Он мгновение рассматривал все, что находилось в этом помещении, потом вышел, прошел вдоль стены и вошел в третий портал.

Стены этого помещения были покрыты гигантскими диаграммами. Пока Флеш смотрел на них, линии и контрольные лампочки на диаграммах двигались, меняясь местами, постоянно изменяя цвет и силу свечения. В центре помещения возвышался гигантский круглый пульт, на котором, мерцая, бежали какие-то символы. Вероятно, в этом зале находились устройства, контролирующие обеспечение планеты энергией.

Флеш вышел в парк и чуть не столкнулся с черным человекоподобным механизмом, примерно на полголовы выше него.

Мгновение, показавшееся ему нескончаемым, Флеш стоял совершенно неподвижно и смотрел на машину, которая, должно быть, только что подошла к порталу. У нес был симметричный, красивый корпус, две ноги с тремя суставами, а также руки, приделанные к гладкому торсу. Каждая рука оканчивалась ладонью с более чем дюжиной многосуставчатых пальцев. Клиновидная голова с двумя световыми сенсорами, напоминающими фасетчатые глаза насекомого, двигалась на гибком шарнире.

В целом же впечатление было довольно угрожающим, и Флеш внезапно ощутил страх за Дейл и Заркова.

Андроид что-то сказал на языке, звучавшем почти как земной староанглийский. Голос его был ровным, лишенным эмоций.

- Я не могу понять… - начал Флеш. Но тут он внезапно услышал крик Дейл и зов Заркова; эти звуки исходили откуда-то из андроида. Он оттолкнул машину в сторону и, прежде чем та успела среагировать, побежал назад, ко входу в тот зал, где он оставил своих друзей.

11.

Каждое место на этой планете, где им пришлось побывать, обладало своим собственным защитным устройством, в джунглях - медведеобразные существа. В городе - роботы-уборшики. А здесь теперь - черные андроиды. Однако как ни странно, ни одно из этих устройств не соответствовало достойному всяческого уважения техническому уровню развития города или этим фантастическим машинам в подземных пещерах. Казалось, что роботов сюда поместил кто-то другой, когда местные жители этого мира покинули его.

Дорожка, ведущая вокруг восьмиугольника, была пустой, когда Флеш подбежал к порталу, где он оставил на произвол судьбы Дейл и Заркова. Он был уверен, что слышал крик Дейл из динамика черной машины. Однако не имел никакого представления, что это могло значить.

Без промедления Флеш прыгнул через портал в астрофизическую лабораторию. И тотчас же увидел, как две машины, точь в точь такие же как та, от которой он убежал, тащили Дейл и Заркова в заднюю часть гигантского зала.

Что-то тяжелое ударило Флеша по плечу, так что он упал на колени и стал хватать ртом воздух.

Перевернувшись на спину, он увидел, что одна из машин напала на него. Он применил классическую технику ТРИ-В и ударил машину по одному из суставов на левой ноге.

Материал, из которого была сделана машина, оказался хрупким. Нога ее сломалась, и она рухнула на пол. Флеш отпрыгнул в сторону, прочь из зоны досягаемости ее рук.

Это была машина, но, несмотря на это, она не была непобедимой, что придало Флешу уверенности, когда он, все еще не отдышавшись, помчался между пультами к Дейл, Заркову и их конвоирам.

Как только Флеш приблизился к ним, за одним из видеоэкранов открылась большая дверь.

Зарков был без сознания. Дейл же яростно сопротивлялась тащившей ее машине. Увидев Флеша, она закричала и стала бороться с удвоенной силой.

Сопротивление Дейл не оказывало на машину влияния, и она вместе со своей пленницей исчезла за дверью. Однако Другой робот замешкался, и Флеш бросился к нему, чтобы помочь старому ученому.

С разбега Флеш ударил робота опущенной головой и толкнул его в торс своим мощным плечом. Машина опрокинулась, ударившись спиной об один из пультов и выбив при падении сноп искр. В это время дверь, через которую утащили Дейл, закрылась.

Робот беспорядочно катался по полу, он разбил несколько приборов на пульте. Ему все же удалось встать и он, как сумасшедший, размахивая длинными руками, опять двинулся к Флешу.

Флеш подхватил Заркова и потащил его прочь от машины, внезапно начавшей ходить по кругу, дико молотя вокруг себя руками. Флеш заметил, что одна из рук была обломана. Веки Заркова затрепетали, и он схватил Флеша за руку.

- Дейл, - простонал он. - Они утащили Дейл!

Машина тут же среагировала на голос Заркова и направилась к ним, конвульсивно вздрагивая.

Флеш затащил Заркова за один из пультов и усадил в тяжелое контурное кресло, загородившее машине дорогу. Робот немного помедлил, потом, спотыкаясь, подошел к креслу и попытался убрать его с дороги. Но это ему не удалось. Искры брызнули из культи как бенгальские огни. В конце концов машина неподвижно застыла на полу.

Сердце Флеша бешено билось, он глубоко дышал, чтобы успокоиться. Потом помог Заркову, который с трудом выпрямился и уцепился за край пульта. Старик оперся на руку Флеша и тотчас же начал осматривать помещение.

- Где Дейл? - спросил он. Голос его был слабым, дрожащим и полным страха.

- Робот забрал ее с собой, - угрюмо ответил Флеш.

Лицо Заркова исказилось от мучительной боли.

- Они ждали нас. Я чувствовал, что должно было произойти нечто ужасное. О, Боже, Флеш…

- Успокойтесь, док, мы ее обязательно найдем.

Флеш беспокоился за своего старого друга. Недостаток настоящего отдыха и полноценной пищи истощили Заркова не только физически, но и духовно. Флеш знал, что старик не сможет продержаться достаточно долго. И сам он уже чувствовал накатывающееся на него отчаяние. Он сильно сомневался, что они когда-нибудь смогут отыскать Дейл на этой огромной планете, что бы они ни предпринимали.

Флеш оставил Заркова у пульта и направился к стене, в которой исчезла Дейл. Никаких признаков, что там когда-нибудь находилась дверь. Никаких петель, никаких за даже тонкой, как волос, щели в стене, которая указывала бы на наличие двери.

Зарков наблюдал за каждым его движением. И когда Флеш подошел к нему с помрачневшим лицом, Зарков побледнел.

- Она исчезла, - старик спрятал лицо в ладони. - Она исчезла, и я не смог воспрепятствовать этому.

Флеш положил руку на плечо своего старого друга.

- Вы ничего не смогли сделать. Я не должен был оставлять вас одних. Она предупреждала меня. Мы должны были оставаться вместе.

Зарков поднял взгляд. В нем сквозило отчаяние.

- Я должен был защитить ее, я должен был что-то сделать.

Флеш покачал головой,

- Нет, Ханс, - мягко сказал он. - Даже я едва ли что смог бы сделать, а я моложе и сильнее вас.

Зарков замолк, полный отчаяния.

- Мы ее найдем, - продолжал Флеш. - Мы найдем ее вместе. Мы только должны узнать, куда они могут ее поместить.

В глазах Заркова появилась заинтересованность. Ученый взял верх над старым, чувствительным дядей.

- Нет, - сказал он медленно, словно размышляя вслух. - Важно не куда они увели ее, а почему они ее увели. Это и есть ключ. Почему?

- Мы пришельцы, - удивился Флеш. - Это же сказали вы сами. Мы попали в их защитную систему.

Зарков покачал головой.

- Тогда здесь сейчас будут еще роботы. Они их направят сюда. И будут направлять до тех пор, пока не возьмут нас.

Флеш начал понимать, что именно Зарков имеет в виду. Но вряд ли это могло помочь им.

- Она заложница? - спросил он.

- Кажется, это так, - неуверенно произнес Зарков. Он осмотрел гигантское помещение.

- Тогда, значит, эта планета населена?

- Не обязательно. Как нам удалось узнать, существа, создавшие все это, были чрезвычайно высокоразвитыми. Много более высокоразвитыми, чем мы в Федерации.

- Я заметил это. Это значит, что роботы могут управляться высоко развитой компьютерной системой, которая понимает этические ценности чувствующих существ. Ты ксеносоциолог, Флеш, - что ты об этом думаешь? В состоянии ли эта компьютерная система понять моральный принцип ответственности за заложников?

- Если мы будем исходить из того, что любовь или какая-нибудь симпатия имеет ценность… повсюду во Вселенной… да, тогда это возможно. Чувствующие существа склонны вкладывать в высокоразвитые машины по крайней мере часть своих этических ценностей. Вспомните хотя бы наши собственные кибернетические законы.

- Тогда вполне возможно, что Дейл - заложница.

- Если это так, значит, мы должны остаться здесь и ждать, чего они от нас потребуют - если только мы вообще сможем что-нибудь понять.

Зарков почувствовал, что Флеш внезапно напрягся.

- Где ты был во время своего отсутствия? - спросил Зарков.

- У меня возникла идея относительно остальных порталов, потому что я не видел других выходов из этого помещения, - сказал Флеш. Он чувствовал себя страшно виноватым. Если бы он не оставил их одних, Дейл, может быть, не захватили бы.

- Я так и подумал, - кивнул Зарков. Его возбуждение росло. - Что ты там нашел?

Флеш рассказал ему о помещении с моделью поверхности планеты, а потом о центре управления снабжением энергией.

Некоторое время Зарков, задумавшись, молчал. Потом он поднял взгляд, заметно оживившись.

- Вот как! - воскликнул он и оттолкнулся от пульта.

Колени его дрожали, и Флеш подхватил старика под руку.

- Что? - спросил Флеш.

- Если Дейл действительно заложница, от нас, вероятно, потребуют, чтобы мы сдались. Сдались машине. На этот случай нам нужно что-нибудь иметь в запасе.

- Что вы имеете в виду?

- Пещеры, а теперь еще это место здесь… Что ты на это скажешь?

- Я не знаю…

- А я… - сказал Зарков. - Это место меня убедило. Мы в банке данных об этой планете, если его можно так назвать. Здесь, в этом здании, имеется восемь исследовательских центров - может быть, даже центров управления - в которых заложены данные об этом мире. Подобная система нуждается в обеспечении. Я имею в виду машины, которые все это смогут проделать: сохранение данных, наблюдение, обеспечение энергией…

Флеш понял, что хотел сказать Зарков.

- Гигантские пещеры, через которые мы проезжали на пути сюда, вниз… все это огромный компьютер.

- Почему бы и нет? - отозвался Зарков. - Конечно, часть этих машин предназначена для снабжения энергией города, а может быть, даже нескольких городов на поверхности. Но они также должны обеспечивать энергией и осуществлять контроль над этими зданиями.

- Итак, нам нужно просто закрыть кран, - догадался Флеш, но Зарков нетерпеливо прервал его.

- Это не просто кран, - сказал он. - Скажи-ка мне, что является важнейшей частью компьютера?

- Его память, - автоматически выдал Флеш.

- Верно. Память компьютера. Его центр хранения информации. Его сердце. Если мы будем угрожать уничтожением памяти, машина поставит ее сохранение превыше всего.

- И будет еще сильнее защищать свою память.

- Да, - тихо подтвердил Зарков. - Она даже может попытаться спрятать свою память. Но это ей не удастся.

На несколько мгновений Флеш снова оказался сбит с толку, однако потом понял все, что Зарков пытался объяснить ему.

Зарков оперся о Флеша, и они пошли вверх, к порталу. Робот, которого Флеш вывел из строя во время схватки, все еще лежал на полу, изредка вздрагивая.

Снаружи, в парке не видно было других роботов, но Флеш предположил, что это продлится недолго. Пока компьютер не поймет, что они намереваются делать. Итак, им надо спешить. Все их усилия должны быть направлены на спасение Дейл. Они не знали, что происходит с ней в данное время, что с ней произойдет, если они не достигнут успеха или промедлят.

Они побежали вокруг здания и прошли через портал в помещение энергообеспечения. На протяжение нескольких секунд Зарков всматривался в диаграммы на стенах и пытался разгадать значение мигающих световых символов.

- Кажется, я понял, - объявил он, наконец, и они прошли к круглому пульту управления в центре помещения.

Световой узор, такой же, как и на стенах, мерцал и здесь. Под ним находились ряды маленьких пестрых кнопок. У каждой кнопки имелся свой собственный символ, напоминающий значки, которые они видели снаружи, на стенах строения.

Без долгих колебаний Зарков осторожно коснулся одной из маленьких кнопок. Сейчас же световой узор на пульте управления и диаграмме слегка изменился.

- Так мы это никогда не разгадаем, - протянул Флеш.

- Нам это и ненужно, - Зарков указал на часть настенной диаграммы, образующей соответствующий световой узор. - Я думаю, там обозначен энергетический поток к городу, проходящий через это место.

Зарков поискал на пульте соответствующие кнопки и, найдя их, нажал одну за другой, и каждый раз часть светового узора гасла.

- Мы можем отключить весь город. Ну и что из этого?- нетерпеливо спросил Флеш.

Пальцы Заркова чутко играли на кнопках пульта управления.

- Мы можем отключить всю планету и все системы. Или, по меньшей мере, можем попытаться это сделать.

Теперь на настенной диаграмме погасли также и другие огоньки, а сам узор мерцал все быстрее и быстрее.

- Где-то здесь находится точка, предел, после которого центральный компьютер обнаружит опасность, угрожающую системам планеты. И когда это произойдет, он вмешается, я готов держать любое пари.

Зарков нажал уже около сотни кнопок на пульте управления. Его пальцы двигались все стремительнее. Настенная диаграмма стала мерцать в сумасшедшем темпе: большая часть узора погасла, а другая пылала яростным светом, в котором преобладали красные тона и сложные символы бешено мчались по шкалам приборов.

А потом стены перестали мерцать и словно бы подернулись матовым туманом. Сначала, когда Флеш заметил, что огни в огромном помещении стали слабее, он подумал, что что-то случилось с глазами. Он напряженно уставился на пульт управления, находящийся прямо перед ним. Пульт внезапно стал прозрачным.

- Док? - воскликнул Флеш и схватил Заркова за рукав.

Старик поднял взгляд.

- Ну вот, наконец, это и произошло, - удовлетворенно сказал он.

Стены и потолок тоже стали прозрачными, а сквозь пульт можно было различить что-то, отдаленно напоминающее пчелиные соты.

Потом помещение исчезло. Они стояли в центре одной из гигантских позолоченных ячеек-сот, и низкое глухое гудение, действительно, как в улье, наполняло воздух. Струилось ровное тепло, словно они стояли рядом с каким-то гигантским живым существом.

Отдельные секции этого фантастического сооружения поднимались отвесно вверх, насколько хватало глаз. Узкие тротуарчики шли во всех направлениях, словно спицы гигантского колеса. Каждая ячейка имела около метра в поперечнике и освещалась мягким, золотистым светом: похоже, они находились в глубине какого-то исполинского лабиринта.

Флеш и Зарков медленно пошли по узкой огибающей ячейки.

Тонкие трубы тянулись, насколько хватало глаз, так же как и дорожки перед ними.

- А что с тем зданием и парком? - заинтересовался Флеш. - Мы ведь были там…

- Что со зданием и парком? - переспросил Зарков. Он говорил приглушенным голосом. Вес окружающее дышало какой-то торжественностью, и было похоже на библиотеку или церковь.

Зарков улыбнулся.

- Это действительно трансмиттер материи. Однако вместо того, чтобы перебросить нас в какую-нибудь точку планеты, он перебросил парк и каждое помещение сюда, на это место. Итак, мы все это время находились в памяти машины. Мы имеем дело с величайшим достижением науки, которое просто трудно сразу осмыслить.

- Две вещи в одном и том же месте, - покачал головой Флеш. Он поднял брови.

- Может быть, на том же месте, но не в то же самое время, - Зарков прикусил нижнюю губу. - Я не считаю, что это происходит в результате модуляции или размножения реального времени и пространства. В одно мгновение на этом месте существует помещение управления, в другое мгновение здесь появляется банк данных, а помещение управления уже в другом месте, потом помещение управления снова оказывается здесь и так далее.

- А как насчет Дейл? - Флеша в данное время интересовало только это.

Лицо Заркова помрачнело. Он остановился и повернулся.

- Стой, идем назад.

- И что мы будем делать?

- Вероятно, это втулка «колеса», центральная ось банка данных. Мы пойдем назад и начнем разрушать соты, ячейку за ячейкой…

- Надеюсь, вы говорите это не всерьез, док.

- К сожалению, всерьез, - сказал Зарков. - Компьютер знает, что мы здесь. Он знает, что мы совершили вынужденную посадку. Он узнал, что мы пришли в город, и попытался уничтожить нас. Он знал также, что мы подошли очень близко к его памяти, и снова попытался остановить нас, уведя Дейл.

- А теперь вы хотите мстить.

Зарков усмехнулся и слабо пожал руку Флеша.

- Никакой мести, - заявил он, когда они снова вернулись в центр сот. - Нам нужны внимание и сотрудничество этой машины.

12.

Флеш Гордон всегда любил и уважал доктора Заркова за многие его качества, и среди них за его дружелюбие и терпимость. Он еще ни разу не видел, чтобы Зарков действовал неразумно, руководствуясь низменными побуждениями.

Сейчас же, когда они оказались внутри чудовищно огромной машины, он заметил, что его друг умеет быть жестким и решительным. Он и не подозревал, что Зарков может быть таким.

- Вы действительно хотите это сделать, док? - в последний раз спросил Флеш.

Зарков отвел взгляд. Потом посмотрел на Флеша и заметил, что полковник сильно обеспокоен.

- Она забрала Дейл, - довод был сокрушительным.

Мысль об этом наполнила Флеша болью. И все же… все же то, что они намеревались сделать, было неверно. Он физически чувствовал это.

- Если бы она хотела нас уничтожить, она не стала бы похищать Дейл. Вы же сами сказали: Дейл - заложница.

- Мы изменим эту ситуацию, - сказал Зарков тихо, но с неожиданным упорством.

- Тогда мы должны установить контакт с машиной, а не пытаться разрушить ее.

- Хорошо, отвлечемся от нас самих. А как быть с мужчинами и женщинами с «Доброй Надежды?» - в голосе Заркова звучала угроза. - Весьма вероятно, что. их убила именно эта машина.

- А как насчет Сандры Дебоншир?

- Без той самой странной установки в машинном отделении я никогда бы не счел машину убийцей. Но этот компьютер внедрил на борту «Доброй Надежды» ту установку, и когда мы попали на корабль, она доставила его сюда и совершила кораблекрушение.

Флеш покачал головой и устало провел рукой по лицу.

- Это все довольно плохо согласуется между собой.

- Да, - упорствовал Зарков. - Но эта несогласованность находится там, - он указал на соты, - а не у нас.

Зарков нажал на край одной из камер банка памяти. Материал обломился при легком прикосновении. Кусок величиной с ладонь Заркова упал на пол.

Флеш напрягся всем телом. Машина обязана была защищать саму себя. Он был уверен, что она не потерпит того, что сделал Зарков.

Зарков уже поднял руку, чтобы еще раз ударить по хрупким переборкам ячеек, когда в паре метров от него вспыхнуло световое изображение.

Они замерли и уставились на него. Изображение становилось то более, то менее резким, наконец, сфокусировалось, и они увидели Дейл Арден: она стояла, протянув руки вперед.

- Перестань, дядя Ханс, - крикнула она. Голос ее доносился откуда-то издалека.

- Дейл! - воскликнул Зарков.

- На самом деле я не здесь, дядя. Это только голографическая проекция.

- Где ты? - спросил Флеш.

- Ты в порядке? - в свою очередь спросил Зарков. - Она тебе что-нибудь сделала?

- У меня все хорошо, дядя. Но ты не должен разрушать память машины. Мне сказали, что ее уже никогда нельзя будет отремонтировать.

- Я уничтожу все, если они не освободят тебя целой и невредимой.

Дейл посмотрела на кого-то, кто находился вне поля их зрения. Потом снова повернулась к ним.

- Нет, - сказала она. - Я не слышала, что вы только что сказали. Мы работали со всей возможной скоростью, чтобы собрать проектор голограмм. В действительности все не так, как это кажется. Вы должны поверить мне.

- Кто с тобой? - спросил Флеш.

В ее глазах появилось беспокойное выражение, она снова оглянулась через плечо, словно ожидая подсказки.

- Вам все объяснят. Но сначала вы должны увидеть это собственными глазами. Вы мне не поверите, если я просто расскажу вам все.

- Они что-то с ней сделали, надо быть начеку, - сказал Зарков Флешу. - Если мы уйдем отсюда, мы можем потерять все.

- Дядя, - позвала Дейл. - Пожалуйста, уйдите отсюда. Одно только ваше присутствие в банке данных причиняет чудовищный вред. Пожалуйста.

Флеш взглянул на Заркова, старый ученый тяжело вздохнул. Наконец, он кивнул.

- Как нам выбраться отсюда? - спросил Флеш. На лице Дейл тотчас же появилось облегчение.

- Возвращайтесь в центр сот, и вы снова материализуетесь в помещении управления энергоснабжением. Оттуда уезжайте на каком-нибудь вагончике монорельса к поверхности. Я буду вас там ждать.

- Ты уверена, что все в порядке, Дейл? - настойчиво спросил Флеш.

- Да! - подтвердила она. - Я очень устала и боюсь. С вами произойдет что-нибудь плохое, если вы останетесь здесь. Но я в полном порядке, поверьте. Теперь, пожалуйста, поспешите. Мне сказали, что тепло ваших тел и ваши испарения уже разрушили множество ячеек.

Изображение исчезло. Гигантская пещера с клетками памяти машины замерцала и стала прозрачной. Вокруг них появилась централь энергоснабжения.

Настенная диаграмма и пульт управления были приведены в первоначальное состояние. Когда материализация закончилась, Флеш помог Заркову подняться к порталу.

Снаружи, в парке они на мгновение задержались.

- Я этого не хотел… Я не разрушал памяти машины, Флеш, - печально сказал Зарков. - Я хотел только привлечь ее внимание, и мне это удалось.

- Мне тоже очень жаль, что так вышло… - сокрушенно произнес Флеш.

Они молча поднялись в подошедший вагончик.

Он сразу же пришел в движение и со все увеличивающейся скоростью помчался по рельсу, который, описывая пологую кривую, поднимался к потолку и далее, по направлению к поверхности планеты.

Зарков бессильно уронил голову и закрыл глаза. То же сделал и Флеш. Во время их более чем двадцатиминутной поездки они молчали и, казалось, полностью погрузились в собственные мысли.


Дейл, как и обещала, ждала их на вокзале монорельса. Она поспешила к ним, чтобы помочь дяде выбраться из вагончика, издав при этом вздох облегчения.

- О, Боже… Я так беспокоилась о тебе, дядя Ханс. Я не знала, что мне делать, когда прекратилось энергоснабжение города, и они сказали мне, что в этом виноваты вы оба.

- Кто это - они? - Флеш вылез из вагончика и остановился позади Заркова.

Она посмотрела на него:

- Тебя ждет шок. Вас обоих.

- Ты в порядке? - Флеш никак не мог успокоиться. Она кивнула.

- Как я уже сказала, я устала. Но я в порядке. Она на мгновение о чем-то задумалась, потом снова подняла глаза:

- Для нас скоро многое изменится, но мои чувства всегда останутся прежними.

Она взяла дядю за руку.

- Это недалеко, - сказала она. - И там есть чем подкрепить ваши силы.

Она повела их по длинному коридору к лестнице, ведущей наверх, на знакомый им бульвар. Дейл без колебаний стала подниматься по ступенькам.

- А как насчет этой штуки на небе? - недоверчиво поинтересовался Флеш, пока они, помогая Заркову, медленно поднимались наверх.

- Я еще до сих пор не знаю про это,- сказала Дейл, - но, во всяком случае, вся эта цветная фантасмагория исчезла.

- А эти роботы-мусорщики? - усмехнулся Зарков.

Дейл рассмеялась.

- Мусорщики? Верно, они ими и были. Но они нам больше ничего не сделают.

Была уже совсем поздняя ночь. С темного неба струилась прохлада. Внезапно город залили потоки света, хотя он все еще выглядел покинутым. Наверху Дейл подождала, пока Зарков восстановит дыхание. Они двинулись мимо чудесных источников по бульвару к одной из гигантских башен.

Едва они приблизились к этому строению, возвышающемуся над бульваром по меньшей мере на километр, часть стены засветилась и словно растворилась. Они вошли в башню и оказались в громадном вестибюле. Пол вестибюля был сложен из массивных каменных плит, огромные окна выходили на бульвар. Их поразило множество деревьев и самых разных растений, которые живописными ярусами поднимались к потолку, находящемуся не менее, чем в сотне метров над ними.

В центре гигантского вестибюля Дейл вместе с ними вошла в то, что выглядело обычным антигравитационным лифтом. Но вместо движения в антигравитационном поле они ощутили какое-то легкое покалывание. В долю секунды вестибюль исчез, а на его месте появился широкий коридор.

- Мы уже на месте, - объявила Дейл.

- Мы двигались вверх или вниз? - спросил Флеш.

- Вверх, - ответила она. - Мы на верхнем этаже. Вид отсюда чудесный. Можно видеть тот самый водопад и реку, вытекающую из джунглей.

Зарков осмотрел устройство, из которого они только что вышли.

- Трансмиттер материи?

- Я думаю, да, - ответила Дейл. - Они, кажется, использовали его для множества целей.

- Использовали? - заинтересовался Флеш. - В прошлом?

Дейл кивнула.

- Я точно не знаю всей этой истории, но мы се скоро услышим. Во всяком случае, люди, которые построили все это, исчезли. Очень, очень давно. Метров через пятьдесят коридор сделал резкий поворот. Перед самым поворотом Дейл остановилась и посмотрела на них.

- Приготовься к неожиданности, дядя, - предупредила она.

- Я готов, - ответил Зарков, а Флеш только кивнул.

Они повернули за угол и вошли в большое, неярко освещенное помещение. Окна здесь тянулись от пола до потолка. Отсюда открывался великолепный вид на город под ними. Пол, казалось, покрывал какой-то мех, зал был уставлен низкими кушетками, стульями и столиками для коктейлей. Здесь маленькими группками сидели и беседовали между собой по меньшей мере человек сто пятьдесят. Когда Дейл, Зарков и Флеш вошли, все взгляды устремились на них.

Молодой человек, пожилой мужчина и юная женщина отошли от группы у окна и поспешили к ним. Все трое были безукоризненно одеты и держались очень элегантно.

Флеш и Зарков потеряли дар речи, а Дейл, казалось, немного нервничала и чувствовала себя неуютно.

- Что вы рассказали своим друзьям? - спросил у Дейл молодой человек. Он был невысок - Флеш возвышался над ним по крайней мере на голову - и выглядел гораздо тоньше Флеша. В его английском слышался странный акцент.

- Практически ничего, - ответила Дейл негромко. - Я хотела, чтобы всю историю они услышали от вас. Так вы обещали.

- Так и сделаем, - сказал молодой человек и протянул руку Флешу, который пожал ее. - Я - Питер ван д'Хеф. Приветствую вас в Цитадели-1, полковник Гордон.

Дрожь пробежала по телу Флеша, и краем глаза он за метил, как вздрогнул Зарков, услышав это имя.

- Вы капитан «Доброй Надежды»?!

Ван д'Хеф побледнел и кивнул. Сквозь его дружелюбие заметно пробивалось волнение.

- Вы же мертвы, - не поднимая глаз, с трудом выдавил из себя Флеш, и мужчина рассмеялся.

- Как видите, нет, - просто сказал он и повернулся к Заркову. - Вас я хотел бы приветствовать особо, доктор Зарков. Ваша племянница рассказала нам о вас.

Зарков склонил голову и долгим взглядом посмотрел на молодую женщину, которая ответила ему несмелой улыбкой.

- Сандра Дебоншир? - спросил он наконец едва слышным голосом.

Молодая женщина кивнула.

- Да, - подтвердила она, и Зарков повернулся к пожилому человеку, который широко улыбнулся в ответ и протянул руку.

- Зовите меня Мартином, - сказал он.

Голос его был мягким и благозвучным, но с тем же акцентом, что и у Ван д'Хефа, только акцент был заметнее.

- Мартин был единственным жителем этой планеты, прежде чем мы попали сюда… или лучше сказать, прежде чем он забрал нас сюда… однако он не живое существо в настоящем смысле этого слова. Он робот-андроид, - сказал ван д'Хеф.

- Поразительно, - ответил Зарков, волнуясь. Потом он осмотрелся. - А другие? Здесь все сто пятьдесят восемь человек?

Ван д'Хеф кивнул:

- Мы - экипаж межзвездного исследовательского корабля «Добрая Надежда», который покинул Землю двести лет назад по земному летоисчислению.

Зарков шагнул вперед:

- Как давно вы здесь?

- Сто двадцать лет.

- После восьмидесяти лет полета на субсветовой скорости вы были разбужены и доставлены из корабля сюда? - спросил Зарков.

Ван д'Хеф кивнул.

- Потом вы на сверхсветовой скорости полетели к прежней точке и получили назад «Добрую Надежду»?

Ван д'Хеф кивнул:

- Около пятнадцати лет назад.

Зарков покачал головой:

- Тогда сейчас вас здесь не должно быть. Через пятнадцать лет после вашей смерти вы снова прибыли в эту точку времени, в которой мы покинули корабль. В это мгновение вы перестали существовать в настоящем.

Лицо мужчины поскучнело.

- Мы стараемся не думать об этом, - он взглянул на молодую женщину рядом с собой, она улыбнулась. - В строгом смысле этого слова, мы все не люди. Но в отличии от Мартина, который состоит из неорганического вещества, наши тела чисто органические, - он глубоко вздохнул. - В эти первые пятнадцать лет для нас были сконструированы новые тела, а наша психика помещена в искусственный мозг. Это, наверно, не совсем то, но я, например, не чувствую никакой разницы.

В этот миг ноги Заркова сдали. Мартин среагировал первым и подхватил старого ученого, прежде, чем тот успел упасть на пол.

- Я думаю, вы должны подкрепиться и отдохнуть, прежде чем мы расскажем вам всю историю,- сказал ван д'Хеф. Мартин помог Заркову лечь на кушетку. Дейл присела рядом с ним, а Флеш остался с ван д'Хефом.

- Прежде всего мне хотелось бы знать, почему вы, зная, что мы практически потерпели крушение, не направили нам никакой помощи. У нас не было ничего, и мы ничего не могли сделать, - сказал Флеш. Он был в ярости. Он чувствовал, что его для чего-то использовали. Да еще это сделала машина.

- Мы сочли вас за врагов, - просто ответил ван д'Хеф.

- Это был ваш корабль, - фыркнул Флеш. Голос его стал громче. - С помощью этих машин вы оснастили «Добрую Надежду» универсальным двигателем, который и занес нас сюда.

- Нет, - сказал ван д'Хеф. - мы этого не делали.

13.

Было уже утро, когда Флеш внезапно проснулся. Его мучало чувство вины из-за того, что он не остался бодрствовать и не нес ночной вахты.

Несмотря на их яростные протесты, ван д'Хеф и его экипаж отказались дать им еще какие-нибудь сведения, пока они не отдохнут.

- Завтра, - пообещал ван д'Хеф. - Завтра вы все узнаете.

Их на славу угостили и отвели в уютно обставленную спальню на том же этаже. Зарков и Дейл упали на постели и мгновенно уснули.

Флеш еще долго глядел в огромное окно на город, потом усталость взяла свое, он лег в постель, чтобы отдохнуть, но решил не спускать глаз с двери.

И все же он смертельно устал. События прошедших дней утомили даже его мощное тело. Он тоже уснул.

Флеш поднялся и осмотрелся. Сердце его забилось. Постели Дейл и Заркова были пусты. Он был один.

Он еще не решил, что ему предпринять, когда дверь открылась и вошла Дейл.

- Доброе утро, - она улыбалась. Дейл подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. - Ты хорошо поспал?

- Где твой дядя? - отмахнулся Флеш.

- Все в порядке, - сказало она примирительно. - Он сейчас завтракает вместе с остальными. Я пошла сюда, чтобы разбудить тебя. Они хотят начать свой рассказ.

Флеш провел рукой по волосам.

- Я не хотел спать в эту ночь. Не знаю, что происходит, но я им не доверяю.

- Они не хотят причинить нам вреда, - сказала Дейл. - Но, кажется, существуют какие-то затруднения.

- Что ты под этим подразумеваешь? - он резко взглянул на нее.

Она покачала головой.

- Я точно не знаю, но они все, кажется, обеспокоены. Даже андроид Мартин чем-то озабочен. Но никто из них ничего не говорит об этом. Ничего - пока мы не соберемся вместе.

- Они в общем зале? - спросил Флеш.

- Нет. Кроме нас там только ван д'Хеф, Сандра и Мартин. Остальные вернулись к своей работе.

- Работе?

Дейл кивнула.

- Люди с «Доброй Надежды» создали роботов-уборщиков и те машины, что схватили меня внизу, в банке данных. Поэтому эти устройства и кажутся такими неподходящими к совершенно иной технике города. Теперь они все работают над чем-то другим. Они не хотят говорить, что это, но, кажется, нечто очень важное, - она слегка улыбнулась и кивком головы указала на дверь. - Там, внутри, есть кабинка, сильно напоминающая душ, но только это намного лучше. Когда освежишься, спускайся вниз, в общий зал. Там кое-что приготовлено поесть.

- Я не доверяю им, Дейл. Они бросили нас в джунглях на произвол судьбы и даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь. Когда же мы стали представлять для них опасность, то вдруг стали желанными гостями.

- Дядя Ханс сказал ван д'Хефу то же самое, и тот ответил, что сегодня утром нам все объяснит, и тогда мы все поймем.

Что-то тут было не в порядке. Совсем не в порядке… Флеш буквально чуял это. Но несмотря на это, Дейл, кажется, была убеждена в том, что они здесь в полной безопасности.

Он глубоко вздохнул и пожал плечами.

- Хорошо, - сказал он. - Я немного освежусь, и мы увидимся через пару минут.

- Нам все объяснят, Флеш, - повторила Дейл. - Несмотря на то, что здесь происходило раньше, эти люди все же с Земли. Они - люди.

- Само собой разумеется, - мрачно ответил Флеш. - Но среди них есть убийца.

- Я знаю, - тихо произнесла Дейл. - Ван д'Хеф ничего об этом не говорил, кроме того, что одна из групп отправилась, чтобы разыскать обломки «Доброй Надежды», если они есть.

- А что сказал андроид?- спросил Флеш.

Дейл покачала головой:

- Я с ним ни о чем не говорила. Когда я проснулась, он и дядя Ханс уже сидели возле окна и о чем-то беседовали.


Что касалось кабинки, то тут Дейл была права. Она сильно напоминала душ, но использовалась в ней не вода. Несмотря на это, выйдя из аппарата, он почувствовал себя чистым и освеженным. Чистая белая рубашка из мягкой ткани, похожей на шелк, и пара пластиковых башмаков уже лежали на его кровати.

Он натянул все это и пошел в общий зал, куда Дейл привела их в прошлую ночь, когда они впервые пришли сюда.

Зарков и андроид Мартин все еще сидели у гигантского окна, открывающего великолепный вид на город и знакомую им бухту с водопадом. Дейл сидела за небольшим столом вместе с ван д'Хефом и Сандрой Дебоншир.

Когда Флеш вошел, ван д'Хеф посмотрел на него и лучезарно улыбнулся.

- Доброе утро, полковник Гордон, - сказал он, вставая и указывая на стул рядом с собой. - Хотите чего-нибудь поесть?

Флеш подошел к столу, но сел не рядом, а напротив капитана.

- Чашечку кофе, если вы не против, - ответил он.

Ван д'Хеф улыбнулся и подошел к небольшому устройству в торце стола. Он налил темную жидкость из кувшина в чашку без ручки. Потом вернулся и поставил чашку на стол перед Флешем.

- Напиток этот горячий, черный и жидкий. Не то, конечно, что настоящий земной кофе, но похож.

Флеш отхлебнул глоток. Напиток был очень горячим. По вкусу он действительно очень напоминал кофе.

Флеш отставил чашку и посмотрел в глаза ван д'Хефу.

- Есть множество вопросов, на которые я хотел бы получить ответы сегодня, капитан. Вчера ночью вы уклонились от ответов на них.

Ван д'Хеф медленно кивнул. Улыбка исчезла с его лица.

- Я отвечу на все ваши вопросы.

- Кто убил ваш экипаж и пассажиров?

Дейл, выпрямившись, сидела на своем стуле, и краем глаза Флеш видел, как Зарков с андроидом поднялись и подошли к столу.

Ван д'Хеф посмотрел на молодую женщину, сидевшую возле него. Она немного побледнела и опустила голову.

- Это сделала я, - тихо сказала она.

- Почему? - спросил Флеш.

Голос его внезапно смягчился.

- Я этого не хотела, - произнесла она. Голос ее все еще был тихим. - Боже, я этого не хотела, но у меня не было другой возможности.

- Может быть, на этот вопрос лучше отвечу я, полковник, - сказал андроид Мартин.

Флеш поднял взгляд, когда Зарков и андроид подошли к столу и сели - Зарков возле Дейл, а Мартин возле молодой женщины.

Флеш впервые заметил, что хотя андроид и был человекоподобным, он все же слегка отличался от других присутствующих. Как и у черных роботов в информационном центре, у него были руки и ноги с тремя суставами, вместо одного колена и одного локтя. Руки заканчивались дюжиной тонких многосуставчатых пальцев. Он не производил впечатление очень сильного, но все же был по-своему изящен и подвижен.

Лицо его было дружелюбным, глаза темно-синие, а густые волосы серебристо-белые. Он смотрел на молодую женщину и печально улыбался.

- Если тебе трудно пережить это еще раз, ты можешь спокойно уйти, Сандра. Тебе не обязательно оставаться здесь.

Она подняла глаза и покачала головой.

- Я уже в полном порядке, - произнесла она.

Мартин еще несколько секунд смотрел на нее. Он едва заметно вздохнул и повернулся к Флешу.

- У нас с доктором Зарковым утром состоялся исчерпывающий разговор. Теперь он понимает многое из того, что здесь произошло и происходит. Но я хотел, чтобы вы все вместе выслушали то, что я расскажу. Я ждал более двадцати тысяч лет прибытия «Доброй Надежды», и лишь тогда смог рассказать, что же здесь произошло.

- Вам двадцать тысяч лет?! - пораженно произнес Флеш.

Андроид кивнул.

- Вообще-то я еще старше, но не так стар, как этот город. Хотя меня создали вскоре после того, как была возведена эта Цитадель.

- А что это за видения, которые мы вчера вечером наблюдали на небе? - спросил Флеш, движимый каким-то импульсом.

- Это как раз одна из тех вещей, которые я не смогу вам объяснить. Она существовала до того, как меня создали. Если так можно выразиться, это наследство моих создателей. Могу только добавить, что этот феномен возникает через совершенно непредсказуемые промежутки времени. Последний раз я видел его восемьдесят лет назад. А до этого почти тысячу лет назад. С тех пор, как я начал существовать, я наблюдал это всего несколько раз.

Андроид на мгновение замолчал. Он слегка поднял голову, задумавшись о чем-то, что требовало полной сконцентрированности.

- Мы отклонились. Нужно еще много кое о чем рассказать. Когда я закончу свою историю, вы, доктор Зарков и очаровательная племянница должны будете принять решение. Остаться здесь или вернуться на Землю.

Флеш нагнулся вперед, чуть было не опрокинув свою чашку с кофе.

- Мы можем вернуться? У вас есть средства, чтобы сделать возможным это возвращение?

Мартин кивнул.

- Доктор Зарков понял это. По его данным мы сможем построить корабль дальнего радиуса действия, в точности напоминающий ваш «Неустрашимый». Вам будет указана гиперточка, которая доставит вас на окраину Федерации. С этого мгновения все воспоминания об этой Цитадели будут стерты из вашей памяти. В течение многих столетий ваши разведчики не смогут отыскать нас.

- А если мы примем другое решение? - спросил Флеш.

- Остаться здесь и помогать нам?

Флеш кивнул и медленно откинулся назад.

- Я дам вам столько информации, что вы сможете принять решение, - задумчиво ответил Мартин. - Если вы решите остаться здесь, у нас есть возможность перенести вам в мозг всю эту историю. И, кроме того, многие из наших технических знаний, какие вы только сможете воспринять.

Воцарилось долгое молчание. Наконец, Зарков нарушил тишину.

- Продолжайте, Мартин, - сказал он, и андроид чисто человеческим жестом сцепил руки на столе.

Освещение в зале померкло. Огромное окно, до сих пор свободно пропускавшее яркий свет солнца, стало непрозрачным. В центре стола появилась голографическая проекция мужчины и женщины. Они были обнажены и внешне очень сильно напоминали Мартина.

- Мои создатели, - сказал андроид.

Их фигуры были прекрасны. Высокие, стройные и загорелые. У обоих блестящие серебристые волосы. Когда Мартин заговорил, картина мигнула, и появились гигантские города, космические корабли, огромные машины, а также панорамы ужасных сражений.

- Миллиард лет назад в Галактике, независимо друг от друга, развились совершенно различные цивилизации. До самого последнего времени ни одна цивилизация ничего не знала о существовании другой.

В нашей части Галактики расцвела Галактическая Империя. Она протянулась во все стороны от главных миров. Существовал Большой Руководящий Совет Империи. В течение многих тысячелетий мира развивалась обширная торговля между мирами десятков тысяч разнообразных культур, объединившихся под общим руководством Совета… Царили мир и равноправное партнерство между всеми мыслящими существами.

Появилось голографическое изображение города, который был еще больше и прекраснее, чем тот, в котором они находились.

- Центральный Город, Центрус, если перевести точнее, где находился Совет. Здесь процветали литература, музыка и другие искусства. И в конце концов, всему этому наступил конец.

Мартин был андроидом, машиной, но он был гораздо более высокоразвит, чем любая Охранительница, какую Флеш когда-либо видел. И теперь он казался печальным. Так, словно он жил и чувствовал в то время, о котором рассказывал, и теперь с ностальгией оглядывался на него.

- В высшей точке развития нашей Империи была открыта другая цивилизация. Это случилось почти сто тысяч лет назад, - голос андроида внезапно стал горьким. - Все началось с контакта исследовательских кораблей на огромном расстоянии от самого дальнего края нашей Империи. Экипаж нашего корабля был убит. Корабль, записи, карты, находившиеся на нем, его устройство, система технологий тщательно изучены. Несколько лет спустя последовало первое нападение на наши окраинные миры, которые оказались практически беззащитными.

Голографическое изображение превратилось в трехмерную карту Млечного Пути.

- Ваша Солнечная система вместе с нашей находится в одном рукаве Галактики, протяженностью в сто тысяч световых лет. Империя моих создателей расцвела возле Центра Галактики. Другая цивилизация находится на ее противоположном краю. Из тридцати миллиардов звезд Галактики более десяти миллионов находились в зоне нашего влияния.

Флеш и Зарков с напряженным вниманием слушали. Мартин улыбнулся.

- Да, - гордо сказал он. - У нас была огромная империя. Ее размеры превосходили всякое воображение. Она развивалась почти миллиард лет, прежде чем пришли другие.

- Началась большая война, - продолжил Мартин. - Война, длившаяся без перерыва почти восемьдесят тысяч лет. Она была столь чудовищна, что истощила ресурсы буквально целой Галактики. Величайшее безумие существ, казавшихся разумными, которые напали на нас.

- И ваши люди победили? - спросил Флеш.

Мартин покачал головой.

- Никто не победил. Проиграли все. Наша Империя пала, другая, вероятно, тоже. После многих тысячелетий дух войны так прочно укоренился в генах моих создателей, что понятие мира стало для них почти неосознаваемым и нереальным. Однако к этому времени Империя уже лежала в развалинах. Контакт со всеми другими мирами, кроме горстки центральных миров, был безвозвратно утрачен. Процветало пиратство. Повсюду царили насилие, смерть, бунты и анархия. Позднее мы обнаружили, что в подобном же положении оказалась и другая Империя. Однако это являлось слабым утешением. Великолепнейшее творение всех времен - уникальная цивилизация - было уничтожено.

Кофе Флеша остался нетронутым. Он не осмеливался даже дышать, и лишь безуспешно пытался осмыслить ужасные видения, о которых повествовал андроид. Цивилизация возрастом в миллиард лет. Война, продолжавшаяся восемьдесят тысяч лет и разворачивавшаяся на миллионах планет. Это было непредставимо.

Только несколько сот тысяч моих создателей двадцать тысяч лет назад бежали с Центруса и, наконец, пришли на эту планету. Здесь они оказались далеко за пределами первоначальной Империи, и между ними и уцелевшими представителями другой цивилизации теперь лежала целая Галактика. Здесь воцарился мир. И здесь они построили Цитадель, убежище для всех оставшихся в живых существ нашей Империи. Всю технику, какую они взяли с собой, все искусство, музыку и другие достижения своей цивилизации они перенесли сюда.

- В компьютер, который мы видели? - спросил Зарков. Он тоже преисполнился благоговения.

- Вы видели только систему управления планетой, не больше, - сказал Мартин. - Вся планета выдолблена, и в ее нутро встроен компьютер. Планета скрывает в себе знания целой Империи. После изготовления этого компьютера изготовили меня.

- А этот город? - вновь подал голос Зарков.

- Сразу же после того, как они закончили эту работу, ученые поднялись на гигантский корабль, который они построили из материала ядра планеты. Их целью была Туманность Андромеды, как вы ее называете, находящаяся отсюда на расстоянии почти в миллион световых лет.

- Почему они все ушли, когда обжили и освоили эту планету? И почему они построили только эту Цитадель? - спросил Зарков.

- Они построили Цитадель, чтобы знания их цивилизации не потерялись навсегда. Но сначала они ушли н е все. На гигантском корабле отправились только ученые. Они узнали, что то, что произошло с Первой Империей, когда-нибудь повторится вновь. Они хотели отправиться в другую галактику, в надежде вновь обрести мир. Или, может быть, даже найти цивилизацию, которая убережет их от повторения прежней судьбы.

- А те, которые остались? - Зарков словно торопил андроида.

- Потом и они улетели. На маленьких исследовательских кораблях. Они разносили во все стороны семена разума, - на лице у робота снова появилось выражение печали.

- Но они слишком плохо были оснащены, чтобы выжить на новых, нецивилизованных мирах, - он посмотрел в глаза Заркова. - Насколько я знаю, один из этих кораблей примерно десять тысяч лет назад совершил посадку на вашей планете. За все это время мы больше ничего о нем не слышали. Это означало, что он погиб либо при посадке, либо вскоре после нее.

- Существуют легенды, - ответил Зарков, - старые легенды об исчезнувших цивилизациях и корабле со звезд. Никто в них по-настоящему не верил… - он замолчал.

Мартин снисходительно улыбнулся.

- Что привело вас к настоящему.

- Что привело нас к «Доброй Надежде», - поправил Флеш, подавшись вперед.

Мартин посмотрел на него.

- Прежде чем я к этому перейду, я должен объяснить еще кое-что.

Флеш замолчал и стал ждать, когда андроид продолжит.

- Другая цивилизация, та, что развязала войну в этой Галактике, развивалась так же. Когда ее Империя пала,- их ученые тоже построили хранилище своих знаний, такое же, как здесь. Только две тысячи лет назад мы смогли послать разведывательные зонды. На другой стороне Галактики на ходится Цитадель-2. Тоже компьютер размером с планету, который содержит в себе все знания той цивилизации, включая и жажду войны.

- Мы еще долго не сможем дотянуться до этой цивилизации, - сказал Флеш.

- До того времени, как «Добрая Надежда» с вами на борту не вернулась назад, я тоже так считал. Однако теперь я больше так не считаю. Очевидно: нас обнаружили. Когда мы засекли, что «Добрая Надежда» с вами на борту вышла из гиперпространства, мы засекли также и агрегат в двигательном отсеке, построенный не нами. Это механизм, созданный другой цивилизацией. Они обнаружили нас и узнали также, что нас поддержал экипаж «Доброй Надежды». Зарков побледнел.

- Боже мой! - прошептал он.

Мартин наклонился вперед. Он на мгновение перестал замечать Заркова и сконцентрировался на Флеше.

- Вы солдат, полковник Гордон. Вы разбираетесь в войне и сражениях, однако вы должны понять еще кое-что. Я только машина - высокоразвитая машина, по вашим понятиям, но, несмотря на это, всего лишь машина. Как ни примитивны ваши люди по сравнению с моими создателями времен расцвета Империи, они находятся выше меня в одном. У них есть интуиция. Интуитивный разум. Еще не построена машина, способная на это. Ни у одной из машин нет жизненных сил и энергии, которыми обладают даже нецивилизованные существа, наделенные чувствами.

За время их беседы Флеш против своей воли начал испытывать уважение к Мартину. Теперь ему было неприятно думать, что тот не более чем машина. Робот.

- Но ведь машины могут вести войну.

- Нет, - печально ответил Мартин. - И это создало наши нынешние трудности.

- Другая планета - Цитадель, - догадался Флеш.

- Да, - ответил Мартин и встал. Голографическая проекция погасла. Освещение зажглось, погасло, и окно снова стало прозрачным для света.

- Когда создатели построили Цитадель, они запрограммировали два указания, - сказал андроид. Он пересек помещение и взглянул через окно на город.

Флеш и остальные последовали за ним и опустились на стулья поблизости. Мартин продолжал:

- Первое указание - искать появление новых цивилизаций. Они знали, что в Галактике развиваются и другие формы жизни. Второе указание - обращать внимание на признаки, свидетельствующие о возрождении другой Империи.

- Обе эти вещи произошли, - заметил Зарков после недолгого молчания, и Мартин кивнул. - Каков приказ, полученный вами на этот случай?

- Есть приказы на оба этих случая. Мы должны установить контакт с новой цивилизацией, когда она достаточно разовьется для того, чтобы усвоить знания, находящиеся здесь и не использовать их во вред. И мы должны, используя минимальную силу, воспрепятствовать любой попытке другой Цивилизации захватить контроль над Галактикой. Но в одиночку я просто не могу выполнить эти приказы. Мои создатели верили, что техники и другие, оставшиеся на планете, останутся навсегда и заселят планету. Они используют компьютер и смогут выполнить эти приказы. Они были миролюбивыми людьми или, по крайней мере, хотели быть ими и обладали даром интуиции, который отсутствует у меня. Но они ушли и больше никогда не вернулись назад.

- Вы заметили «Добрую Надежду», наш первый межзвездный корабль, и забрали его экипаж, так? - уточнил Зарков.

Мартин посмотрел на Сандру Дебоншир и кивнул.

- Я думал, что экипаж «Доброй Надежды» сможет разрешить эти две проблемы. Во-первых, потребность в мыслящих существах, которым я могу передать Цитадель. А во-вторых, я хотел воспрепятствовать вашей цивилизации добраться сюда. Честно говоря, ваши люди еще недостаточно зрелы для обладания Цитаделью.

- Как вы доставили сюда экипаж? - спросил Флеш.

- Мои исследовательские зонды постоянно находятся в полете, разыскивая следы другой цивилизации и новые разумные расы. Они обнаружили «Добрую Надежду» и сообщили мне о ней. Я полетел к кораблю, доставил весь экипаж сюда и рассказал все то, что теперь рассказываю вам. Все они согласились помочь.

- Я бы сказал, что безопасность Галактики - наш общий долг, - вмешался ван д'Хеф. - Но, может быть, тут было больше как бы корыстных мотивов. Нам предложили настоящее бессмертие. И власть. И мы приняли все это.

- Вы приняли предложение, - сказал Флеш. - Но почему же вы тогда вернулись назад и убили самих себя? Почему вы позволили «Доброй Надежде» дрейфовать? Вы же знали, что рано или поздно кто-нибудь найдет этот корабль и обнаружит трупы. Почему вы просто не перенесли корабль сюда? Или не уничтожили его?

- Потому что в поисках нас люди могли зайти слишком далеко - «Добрую Надежду» считали пропавшей без вести.

- Раньше или позже вы снова возобновили бы поиски, - сказал Мартин. - После того, что я узнал от экипажа «Доброй Надежды», я понял, что ваша раса так легко не отказывается от подобных предприятий. Вы бы продолжали поиск «Доброй Надежды». Раньше или позже ваши люди обнаружили бы эту планету.

- Я не могу понять этот ваш аргумент, - сказал Флеш. Он встал и начал ходить перед окном взад и вперед. День был ясным и безмятежным. Вдали, словно иллюстрация из старой книги сказок, виднелся водопад с радугой.

- Я боюсь, что вам придется убедиться в этой логике, - сказала Сандра Дебоншир. - Я психолог. И была уверена, что контакт можно предотвратить только в том случае если «Добрая Надежда» вернется назад с нашими телами.

- Итак, вы вернулись на борт в более раннее время и убили экипаж… включая и саму себя? - недоверчиво спросил Флеш.

Молодая женщина кивнула.

- Однако в последнее мгновение я не смогла убить саму себя… по крайней мере так, как я это сделала с остальными. Я вытащила свое тело из криокамеры и вытолкнула его из шлюза.

Дейл подавила стон.

- Если корабль в конце концов и найдут, все будет выглядеть так, словно я сошла с ума, убила всех на борту, а потом выпрыгнула из шлюза, - сказала Сандра.

- И что же теперь? - с отвращением спросил Флеш.

- К несчастью, корабль Цитадели-2 обнаружил «Добрую Надежду» раньше ваших людей. Они узнали, что мы сделали, установили генератор гипердрайва и отправили корабль назад… судя по тому, что рассказал мне доктор Зарков, в область вашей Федерации, - сказал Мартин.

- Почему? - резко спросил Флеш. Его трясло, и он ощущал потребность убить кого-нибудь.

- Они хотят войны, - пояснил Мартин. - Они хотят, чтобы ваша Федерация напала на них. Они живут для войны. Наша Цитадель возведена военными стратегами. Отправляя «Добрую Надежду» с трупами на борту назад, в Федерацию, они надеялись спровоцировать реакцию на насилие. Гипердрайв-привод был запрограммирован на возвращение сюда. Ваша Федерация, к тому же снабженная знаниями Цитадели, выставит достойные внимания военные силы. Это именно то, чего они хотят.

- А вашим создателям потребовался почти миллион лет, чтобы развить эту философию? - воскликнул Флеш.

Мартин подошел к Флешу, положил руку на его плечо и улыбнулся.

- Вы получите все способности, которые мои создатели хотели когда-либо распространить по Галактике. Способности, которые ваша цивилизация давно утратила. Вы понимаете войну и насилие, но ненавидите их и все, что с ними связано. Если вы готовы помочь нам, я знаю, что для вас всех наступит мир. Вечно длящийся мир. И для Второй Империи, которая однажды, может быть, протянется к той Империи, которую мои создатели творят в Туманности Андромеды.

Флеш посмотрел в киберглаз андроида, не видел перед собой прекрасную молодую женщину, лежащую на полу. Убитую женщину. А потом он увидел сто пятьдесят семь мужчин и женщин с «Доброй Надежды», их перерезанные шеи и разлагающиеся тела. Его охватила дурнота.

Андроид говорил о насилии. Но о насилии в таких чудовищных размерах, что это невозможно было даже представить.

И все же от него, Флеша, требовалось, чтобы он признал, что такое насилие может существовать. От него требовали признать и тот факт, что оно может вспыхнуть снова и, может быть, даже очень скоро.

Может он отказаться?

Он посмотрел на Дейл, сидевшую на краешке своего стула и напряженно наблюдавшую за ним. Возле нее сидел Зарков, ушедший в себя, погрузившийся в собственные мысли.

Может ли он отказаться?

Его взгляд упал на Сандру Дебоншир, которая сделала больше, чем кто-нибудь из них мог себе представить. И на капитана ван д'Хефа.

Мог ли он отказаться?

Потом он посмотрел на Мартина, андроида, казавшегося человеком, как и все другие люди, которых он когда-либо встречал. И он опустил голову.

- Как я могу отказаться? - тихо спросил он.

Мартин еще крепче сжал его плечо.

- Ты не можешь, - сказал андроид. - Ты не можешь.

«Нет, он не может отказаться, - подумал он. - Даже если это означает, что они должны будут остаться здесь без всякого контакта с Землей. На многие месяцы, может быть, даже годы».

Он посмотрел на Дейл и Заркова. Они оба кивнули. Они сделали свой выбор. Потом он посмотрел на Мартина.

- Мы поможем вам, - сказал он. - Как бы долго это ни продлилось, мы вам поможем.


«ОРУЖИЕ-МУТАНТ»


1

Кэлхаун лежал на своей койке, читая книгу Фицджеральда «Вероятность и поведение человека», пока его небольшой кораблик, принадлежащий Медицинской Службе, парил в состоянии гиперпространственного режима, называемого сверхдрайвом, позволяющим перемещаться со сверхсветовой скоростью. В полете на сверхдрайве ничего другого не остается, как убивать время. Мургатройд, тормал, спал, свернувшись в клубок в углу маленькой кабины корабля. Хвостом он тщательно прикрыл собственный нос. Система освещения корабля работала круглосуточно.

Тишину нарушали разные случайные шумы, шорохи, щелчки, необходимые человеку в мертвой неподвижности гиперпространственного перелета, чтобы не сойти с ума. Кэлхаун перевернул страницу и зевнул.

Где-то что-то зашуршало. Потом раздался щелчок, и записанный на пленку голос сказал:

- После включения сигнала остается пять секунд до выхода в нормальное пространство.

В тишине сурово и неумолимо зазвучал отсчет метронома. Кэлхаун заставил себя подняться с койки, заложив закладкой недочитанную страницу. Он перешел к креслу пульта, уселся, пристегнул ремень безопасности. Потом он сказал:

- Мургатройд. Травка зеленеет, солнышко блестит, и кто-то там в гости к нам летит. Очнись, расправь свои усы. Мы прибываем.

Мургатройд открыл один глаз, увидел Кэлхауна в пилотском кресле. Развернувшись, он побрел к месту, где можно было за что-то ухватиться. Его большие светлые глаза внимательно смотрели на Кэлхауна.

- Банг!- послышалось с ленты. Начался отсчет.

- Пять… четыре… три… два… один.

Вместе с окончанием отсчета корабль выскочил из гиперпространства. Ощущение ни с чем нельзя было спутать. Желудок Кэлхауна тошнотворно вывернулся два раза и у него возникло отвратительное чувство, как будто он по спирали с головокружительной скоростью по какому-то конусу спускается вниз. Он сглотнул. Снаружи все полностью переменилось.

В иллюминатор заглянуло ослепительное солнце Марис. За кормой лежало созвездие Кита, и свет, делавший возможным созерцание созвездия, должен был путешествовать много лет, чтобы дойти до точки, где находился Кэлхаун, хотя Штаб-квартиру Медслужбы он покинул всего три недели тому назад. Третья планета звезды Марис величественно кружилась по своей орбите. Кэлхаун сверился с данными, довольно кивнул.

Через плечо он обратился к Мургатройду:

- Все в порядке, мы на месте!

- Чин!- пронзительно завопил Мургатройд.

Он раскрутил хвост, которым придерживался за ручку ящика, и запрыгнул на ящик, чтобы посмотреть на видеоэкран. То, что он увидел, конечно, для него смысла не имело. Но все тормали имитируют действия людей, подобно попугаям, имитирующим человеческую речь.

- Это Марис-3,- пояснил ему Кэлхаун.- До него рукой подать. Там колония с Деттры-2. Город, как сказано в рапорте, основан два земных года тому назад. Сейчас там должна быть приличная колония.

- Чин-чин!- провопил Мургатройд.

- Так что прочь с дороги!- приказал Кэлхаун.- Мы сейчас начнем подтягиваться на посадочную орбиту. И я сообщу, что мы прибыли.

Он произвел стандартный маневр подхода на межпланетной тяге. Само собой, это потребовало времени. Несколько часов спустя он щелкнул тумблером передатчика и произвел обычную процедуру запроса на посадку.

- Корабль Медслужбы «Эклинус-20» просит посадки,- сказал он в микрофон передатчика.- Прошу дать координаты космодрома. Наша масса - пятьдесят тонн. Цель посадки: планетарная санинспекция.

Он расслабился. Задание было чисто рутинным. В космопорту на Марис-3 должна быть посадочная решетка. Из диспетчерской службы будут посланы для его корабля инструкции, указывающие, в какой именно точке на расстоянии пяти планетарных диаметров от поверхности должен зависнуть медкорабль. Гигантская посадочная решетка протянет тогда в космос свое специальное силовое поле, захватит корабль и мягко, но неумолимо потянет к планете, опустив, в конце концов, на решетку. После чего Кэлхаун, представляя Медицинскую Службу, вступит в серьезные переговоры с планетными властями, чтобы выяснить состояние общественной Медслужбы этой колонии.

Сейчас Кэлхаун ждал ответа на свой запрос на посадку… рассматривая обширный диск планеты.

- Судя по карте,- заметил он, обращаясь к Мургатройду,- город должен располагаться на берегу вон того залива. Недалеко от закатной линии, от терминатора.

Вызов Кэлхауна, наконец, получил ответ. Изумленный голос произнес в динамике космофона:

- Что? Что такое? Что вы там такое сказали?

- Корабль Медслужбы «Эклинус-20»,- терпеливо повторил Кэлхаун,- запрашивает координаты на посадку. Наша масса пятьдесят тонн. Повторяю: пять-ноль-тонн. Цель прибытия: планетарная санинспекция.

Голос с еще большим изумлением сказал:

- Медкорабль? Великие небеса…- судя по изменению тона, человек у передатчика отвернулся в сторону от микрофона.- Эй! Вы только послушайте его!

Наступила тишина. Кэлхаун приподнял брови. Он не ожидал каких-либо затруднений в этой миссии. Он должен был познакомить местных медиков с последними достижениями науки и практики в этой области. Возможно, все это уже имелось на Марис-3, добытое путем обычной торговли, но нужно было убедиться. И - что было маловероятно - он мог узнать какую-либо новинку, придуманную на этой планете. В любом случае, через три дня он должен был вернуться в свой небольшой медкорабль, посадочная решетка должна была забросить его обратно в небеса, не менее чем за пять планетарных диаметров, и там отпустить на волю. Кэлхаун, Мургатройд и медкорабль прошли бы тогда в состояние сверхдрайва и поспешили бы назад, в штаб-квартиру Службы, откуда и явились на эту планету.

Кэлхаун нетерпеливо постукивал пальцами по приборной панели. Очень длинная пауза. Потом послышался новый голос, донесшийся с поверхности планеты через космофон корабля.

- Эй, наверху! Назовитесь!

Кэлхаун очень вежливо сказал:

- Это мед корабль «Эклинус-20». Я хотел бы совершить посадку. Цель: санитарная инспекция.

- Ждите,- сказал голос как-то сдавленно.

Послышалось бормотание - люди, собравшиеся вокруг передатчика за пятьдесят тысяч миль от корабля, переговаривались в полголоса. Потом - щелчок. Кэлхаун снова вопросительно поднял брови. Это все не вмещалось в рамки рутинной процедуры. Абсолютно! Сотрудников Мед-службы не хватало, они выполняли двойную и тройную работу. Ресурсы межсистемной Медслужбы всегда имели тенденции исчерпываться до дна, поскольку никакого межзвездного правительства не было и не могло быть. Тысячи колонизированных планет, самые близкие - в световых годах друг от друга. Эти миры не могли производить выборы и иметь политические партии по простой причине - средства транспортировки, даже с применением сверхдрайва, были слишком медлительны. Могли существовать лишь службы, работа которых зависела от согласия помогать им тех людей, которые этим службы служили, а поддержка к которым приходила там и тогда, где и когда эту поддержку эти службы находили.

Но важность Медицинской Службы никто еще не оспаривал. Штаб-квартира местного сектора находилась в созвездии Кита. Это было нечто вроде межзвездной клиники, с добавлениями. Здесь собирались и отсюда распространялись результаты нового опыта в лечении и диагностике, разносились по тысяче колонизированных миров. Время от времени местная штаб-квартира входила в контакт с другим центром Службы, ведущим аналогичную работу в другом месте. Новой технологии генной селекции понадобилось пятьдесят лет, чтобы пересечь Галактику, вернее, ее заселенную часть. Но даже в сверхдрайве на полет по прямой шло три года. И Медицинская Служба стоила затраченных усилий. Не было еще такой проблемы экологического приспособления людей к новому миру, которой Служба не могла разрешить. И десятки планет имели людей-колонистов только благодаря помощи Медслужбы. И нигде, нигде еще медицинскому кораблю не отказывали в гостеприимстве при исполнении поручений штаб-квартиры данного сектора.

- Послушайте, там, на поверхности!- резко нарушил молчание Кэлхаун.- В чем дело? Вы думаете меня сажать или нет?

Ответа не последовало. Потом, совершенно внезапно, корабль наполнился чудовищным шумом. Любой предмет, способный издавать шум, вибрировать, подпрыгивать, дрожать, производил свою частичку грохота, визга, писка, гудения, которые наполнили кабину «Эклипуса-20». Система освещения отключилась - сработали защитные предохранители. Затарахтел клаксон детектора приближающихся объектов. Индикатор температуры корпуса завопил. Внутреннее искусственное гравиполе корабля на миг дало всплеск интенсивности и исчезло полностью. Все индикаторы корабля, которым предназначалось извещать экипаж об опасности пришли в действие, словно сойдя с ума. На миг воцарился полный бедлам.

Но продолжался он лишь долю секунды. Потом все прекратилось. Бес внутри корабля исчез. Наступила мертвая тишина. Освещение погасло. Где-то жалобно плакал Мургатройд.

Кэлхауну почему-то вспомнилась книга, которую он перед этим читал. Следуя книге, я имею дело с неблагоприятными последствиями чего-то того или этого. Но дело было в большем, чем просто в неблагоприятном стечении обстоятельств. То, что с ним произошло, было кем-то сделано намеренно и намерение, вероятно, было смертельно ориентировано по отношению к нему.

- У кого-то чешутся руки,- подчеркнуто спокойно сказал Кэлхаун. Вокруг царила мертвая темнота.- Черт побери, какая муха их укусила?

Он щелкнул клавишей экранов, чтобы выяснить, что происходит снаружи, видеоэкраны корабля имеют сложную и чувствительную систему предохранителей, защищающую их от сжигающих перегрузок, потому что нет в космосе более беспомощного корабля, чем тот, что потерял «зрение». Но экраны, вопреки надежде Кэлхауна, не загорались. Они не могли загореться - предохранители не сработали вовремя.

Кэлхаун почувствовал, как шевелятся у него на голове волосы. Но по мере того, как его глаза приспособились к темноте, он начал различать слабое флюоресцентное свечение ручек и дверей. Флюоресцентными они были сделаны на всякий случай аварии системы освещения, и теперь это очень помогло Кэлхауну. Он понимал, что произошло. Другого варианта быть не могло - посадочная решетка шлепнула медкорабль силовой «ладонью», предназначенной для посадки не пятидесятитонного судна, а лайнера в двадцать тысяч тонн массой. Такая энергия была способна парализовать любой прибор и сжечь все предохранители. И случайностью это быть не могло. Они поняли, кто перед ними, уточнили, какой именно это корабль, просили подождать… Да, попытка уничтожить медкорабль была налицо.

- Возможно,- сказал сам себе Кэлхаун в чернильной темноте кабины,- прибытие медкорабля - невыгодное следствие чьего-то поступка, и теперь они стараются избавиться от нас. Очень на то похоже.

Мургатройд жалобно завыл.

- И мне кажется,- холодно продолжил Кэлхаун,- что кое-кому не помешает быстрый ответный пинок. Обратная связь!

Освободившись от привязного ремня, он нырком пересек пространство кабины, где царила невесомость. Он открыл металлическую дверцу. То, что он сейчас делал, обычно производилось людьми в диспетчерском пункте посадочной решетки, людьми в толстых изолирующих перчатках. Он перебросил несколько переключателей, которые позволили бы разрядить аккумуляторные ячейки в отсеке питания корабля, питавшие генератор сверхдрайва медкорабля. Чудовищное количество энергии требовалось на то, чтобы ввести в сверхдрайв даже пятидесятитонный корабль, и чудовищная энергия возвращалась в аккумуляторы, когда корабль выходил обратно. Такое количество энергии, в целях безопасности, помещалось в ячейки только непосредственно перед стартом корабля, а по прибытии аккумуляторы разряжались. Но теперь Кэлхаун сделал переключение, с помощью которого огромная энергия могла быть сброшена на посадочную решетку - если возникнет такая необходимость.

Он поплыл обратно к пилотскому креслу.

Корабль нырнул, дернулся. Очень резко. Его безжалостно, жестоко трясло посадочное, поле решетки. Кэлхаун едва успел схватиться за спинку пилотского кресла, как последовал новый ряд толчков, едва не вырвавший кресло у него из рук. Возникшее ускорение едва не расплющило его о стенку кабины - так и произошло, если бы он не удержался. Он был на большом расстоянии от планеты, на конце рычага в пятьдесят тысяч миль - это было одно рычажное плечо, и этим рычагом сейчас пользовались, чтобы как следует его потрясти. Для чего требовались специальные переключения и настройка там, внизу. И кто-то их сделал. Новый толчок, в противоположном направлении. Его жестоко швырнуло на спинку кресла, за которое он только что с силой цеплялся. Кэлхаун пытался справиться с переменившейся обстановкой. Новый рывок, в новом направлении. И еще один. Его швырнуло в кресло.

За его спиной зло зашипел Мургатройд, которого бросило через всю кабину. Всеми четырьмя лапами и хвостом зверек пытался за что-нибудь прочно уцепиться.

Новый рывок. Кэлхаун едва успел закрепить привязной ремень. Опоздай он на долю секунды - и яростный толчок бросил бы его прямо в потолок кабины. Новый жуткий всплеск ускорения. Кэлхаун попытался дотянуться до пульта. Толчки и рывки становились все чаще. У него начала кружиться голова. Один раз, после особенно сильного рывка, он едва не потерял сознание. Потом рывок поменял направление и кровь взорвала сосуды. Руки его соскользнули с пульта, сознание заволокло туманом. Но каждый раз, когда руки его попадали на клавиши управления, он пытался включить в действие один контур. Почти все контуры были сожжены, но этот…

Его онемевшие пальцы нашли нужную клавишу. Последовал рев, такой яростный, словно произошел взрыв. Он нашел клавишу, делавшую возможным эффективный разряд аккумулятора Духанна. Он замкнул контур. Контур был придуман специально для того, чтобы избыток энергии, вливавшийся в аккумуляторы при последнем выходе из сверхдрайва, разряжался при посадке в порту штаб-квартиры Медслужбы. Теперь эта энергия полилась в посадочную решетку. Она равнялась сотне миллионов киловатт и была излита в долю секунды. В кабине пахло озоном, словно произошел удар молнии с громовым раскатом.

Но вдруг все кончилось. Наступило состояние полного и невероятного покоя. Замигал и загорелся свет - это трясущимися пальцами Кэлхаун начал отключать контуры предохранителей. Мургатройд негодующе запищал, вцепившись в стойку инструментов. Но видеоэкраны оставались темными. Кэлхаун разразился проклятиями и быстро привел в действие несколько дублирующих контуров. Индикатор ближайших объектов сообщил ему, что примерно в сорока с чем-то милях от корабля плывет в пространстве коварный Марис-3. Температура корпуса поднялась на пятьдесят шесть градусов. Заработали генераторы внутреннего поля тяготения, постепенно восстанавливая нормальное напряжение поля. Но экраны не хотели зажигаться. Они были мертвы навсегда. На несколько секунд Кэлхаун предался бессильной ярости. Потом овладел собой и взял себя в руки.

- Чин-чин-чин!- в отчаянии защелкал Мургатройд.- Чин-чин!

- Заткнись!- проворчал Кэлхаун.- Какой-то умник на решетке выдумал новый способ убийства. И это ему едва не удалось совершить, черт подери! Он рассчитывал, что затрясет нас насмерть, как собака крысу. Только он использовал для этого поле посадочной решетки. Но теперь, надеюсь, я его немного поджарил!

Хотя едва ли это было так в действительности. Такое количество энергии, с помощью которой сажают лайнеры массой в двадцать тысяч тонн, управляются не на прямую, а посредством реле. Энергия, сброшенная Кэлхауном, должна была расплавить трансформаторы решетки - какой это был фейерверк! Но едва ли она добралась до тех, кто стоял у пульта управления комплексом посадки.

- Подозреваю,- заметил мстительно Кэлхаун,- что он сочтет это происшествие несчастливой случайностью. Кое-кто подожмет хвост. Но только, чисто из предосторожности…

Выражение его лица внезапно изменилось. Он пытался представить последствия - для себя - управления «ослепшим» кораблем. Он вспомнил об электронном телескопе. Он не был подключен к питанию и не мог выйти из строя, как экраны обзора. Он включил телескоп. Над головой возникло звездное небо.

- Чин-чин!- истерически завопил Мургатройд.

Кэлхаун мельком взглянул на зверька и обнаружил, что сотрясения корабля сместили полку-стеллаж для инструментов, к которым цеплялся, в поисках опоры, Мургатройд. Хотя инструменты и были плотно закреплены в гнездах, хвост Мургатройда оказался плотно защемленным.

- Погоди немного!- коротко ответил ему Кэлхаун.- Мне сейчас нужно побыстрее создать видимость корабля-счастливчика. Иначе кто-то, убедившись в своей неудаче, попробует новый способ! Нужно из несчастной случайности сделать удачную.

Во время схватки с посадочной решеткой, небольшой медкорабль швыряло в произвольных направлениях и с произвольной скоростью. Кэлхаун переместил поле зрения телескопа, одновременно включив корректирующие ракеты аварийной ориентировки. Послышался отдаленный шум остронаправленных импульсов взрывных маленьких дюз, толщиной не превышающих карандаша. Корабль начал разворачиваться.

- Только не по прямой линии!- напомнил он сам себе.

Он повел корабль по неправильной головокружительной спирали, словно внутри у корабля все приборы и прочее жизненно важное оборудование было вырвано с корнем из гнезд и превращено в месиво осколков, а корректирующие дюзы пришли в действие случайно, сами по себе. Он выбросил за борт весь накопившийся за три недели полета в сверхдрайве мусор, от которого можно было избавиться только в нормальном пространстве. С поверхности планеты наблюдатель мог воспринять отстрел мусорного контейнера за внезапный взрыв внутри корабля.

- А теперь…

Через электронное поле зрения телескопа пронеслась Марис-3. Поверхность показалась до ужаса близкой, но это был лишь эффект увеличения. Хотя Калхауна прошиб пот. На всякий случай, он бросил взгляд на шкалу индикатора ближних объектов. Планета стала на тысячу миль ближе.

- Ха!- сказал Кэлхаун.

Он изменил спиральный курс корабля. Потом еще раз изменил. Резко поменял направление поворотов. Хорошая подготовка в тактике ведения космического боя позволяла ему вести корабль по эффективному курсу уклонения, но тогда с планеты быстро бы распознали, что за пультом - ловкий пилот. Сейчас никто не мог предугадать его маневров. Он настроил телескоп, как только планета в очередной раз вплыла в поле объективов, и щелкнул фоторекордером. Потом бросил корабль в спираль, нашел объективом город и продолжал снимать, пока не истек безопасный срок полета по прямому курсу. После этого Кэлхаун ввел корабль в штопор, падая к планете, а затем, почти параллельно поверхности планеты, промчался в безумной гонке сошедшего с ума корабля без пилота.

На высоте в пятьсот миль он открыл иллюминаторы, которые по необходимости были закрыты в пространстве космоса.

Он увидел небо, покрытое иглами звезд. По правому борту распахнулась чернота - он шел над ночной стороной планеты.

Он начал спуск. На четырех сотнях миль индикатор наружного давления покинул отметку «0». Кэлхаун произвел в голове несложный расчет, определив, каким должно быть статическое давление на этой высоте и сравнил его с динамическим давлением, вызванным движением корабля. Указатель не должен был покидать свой «ноль». Развернув корабль на сто восемьдесят градусов, он погасил скорость, доведя стрелку индикатора до нужного места.

Корабль опускался. Две сотни миль. Он увидел яркую линию восхода за куполом шара планеты. Еще на сто миль вниз. Он включил двигатель и позволил кораблю свободно падать.

На высоте в десять миль он начал искать признаки излучений, созданных человеком. По всему электромагнитному спектру не было ничего, кроме треска статики электрического шторма в тысяче миль от корабля. На высоте в пять миль нижний индикатор ближайших объектов волнообразно задвигался, указывая, что корабль движется над гористой местностью. Он снова повернул корабль и погасил эту скорость.

На высоте в две мили он включил посадочные ракеты. Ориентируясь на видимые в иллюминаторе, покрытые лесом горы, Кэлхаун добился того, что местность за иллюминатором перестала двигаться относительно корабля вообще, тонкие струи концентрированного ракетного выхлопа били на много десятков метров вниз. Теперь он старался спускаться по абсолютно вертикальной линии. Он был уже довольно низко.

Если и не идеально, то вертикаль получилась вполне прилично. Корабль опустился в выжженный среди громадных деревьев туннель. Тонкие струи выхлопа, коснувшись грунта, выжгли яму, пробив почву, слой глины и вгрызлись в скальное ложе. На глубине шестидесяти футов под землей кипел расплавленный камень. В этот момент корабль коснулся грунта. Обожженная струей пламени ветка осторожно тронула корпус пришельца из космоса.

Кэлхаун выключил двигатель полностью. Корабль немного накренился, послышался хруст. Потом он замер, опираясь на посадочные опоры стабилизаторов.

- Итак,- сказал Кэлхаун,- теперь можно заняться тобой, Мургатройд.

Он включил наружные микрофоны, гораздо более чувствительные, чем человеческие уши. Детекторы радиации по-прежнему сообщали только о дальней грозе.

Но микрофоны принесли в кабину вой ветра над вершинами гор, оглушительный шорох листьев. Сквозь этот шум прорывались другие звуки, естественный звук живой природы: чириканье, уханье, щелканье - их порождала местная фауна. В этих звуках было что-то исключительно мирное. Когда Кэлхаун уменьшил звук, превратив его в шум, они превратились в подобие концерта ночных существ, всегда казавшийся людям указателем полнейшей безмятежности.

Кэлхаун, наконец, занялся изучением снимков, сделанных фоторекордером при полете над городом. Это был город-колония, основанный, как сообщал рапорт, два года назад, чтобы принять колонистов с Деттры-2. В этом городе находилась посадочная решетка, с помощью которой некто пытался уничтожить медкорабль. Этот город заставил Кэлхауна садиться со слепым видеоэкраном, этот город сделал невозможным его возвращение в штаб-квартиру Медслужбы.

Он внимательно рассматривал снимки с телескопа. Город был виден в мельчайших деталях. Его окружало кружево шоссе и автострад с точками-медальонами жилых комплексов. Щедрая зелень парков занимала пространство между зданиями столицы планеты. Имелась и сама посадочная решетка - конструкция из стальных балок полмили высотой и в целую милю диаметром.

Но на шоссе не было машин. И не заметны на переходах точки пешеходов. На крышах зданий не было коптеров, а в воздухе не было заметно никакого транспортного движения.

Город или был покинут, или в нем никогда не было жителей, но он был в полной целости и сохранности. Здания находились в полном порядке, и даже автострады не успели зарасти травой и кустарником. Но город был пуст, или мертв.

И все-таки, кто-то в этом городе совершил попытку - не очень эффективную - уничтожить медкорабль.

Приподняв брови, Кэлхаун вопросительно посмотрел на Мургатройда.

- Что все это может значить?- спросил он.- Будут какие-нибудь предложения?

- Чин!- завопил Мургатройд.

2

В конечном итоге, Кэлхаун покинул корабль, нашел обработанное поле, мертвеца и многое другое. Но на борту медкорабля он пребывал в состоянии растерянного недоумения. В первое же утро он очень внимательно проанализировал коммуникационный сектор. В эфире Мариса-3 не было искусственных, посланных человеком сигналов. Это подтверждало предположение - планета необитаема. Но внешние микрофоны корабля уловили ближе к полудню рев ракетного двигателя, где-то далеко. Кэлхаун, выглянув, обнаружил слабую полоску ракетного следа на голубизне неба. Тот факт, что он видел инверсионный след, говорил о том, что ракета находится в пределах атмосферы. И это означало, что ракета делает фотоснимки в поисках кратера, который должен был оставить рухнувший беспомощный корабль Медицинской Службы.

Факт такого поиска опровергал предположение о необитаемости планеты. Но в радиоспектре царила тишина. Город был внешне пуст, но там должны были находиться какие-то люди - кто-то ведь ответил на вызов Кэлхауна. А потом пытался уничтожить его. Но уничтожать медкорабль никто не станет, если только не возникла на планете ситуация, когда Медслужба в ходе инспекции может узнать о чем-то, о чем ей знать не стоит. Но что это за ситуация в данном случае?

Логического объяснения такой цепочке противоречий не было. Цивилизованные люди действовали или так, или так. Здесь могли жить лишь цивилизованные люди, но действовали они совершенно нецивилизованно, нецивилизованным способом… и начиналась неразбериха выводов.

Кэлхаун надиктовал краткое содержание случившегося вплоть по настоящий момент в аварийный ответчик на борту корабля. Если его будут искать из космоса, ответчик передаст пакет информации. Он тщательно заэкранировал или отключил остальные контуры, чтобы корабль нельзя было найти по его энергетическим излучениям. Он собрался в путь, подготовив необходимое снаряжение, после чего покинул корабль вместе с Мургатройдом. Само собой, направились они к городу, где должен был таиться корень зла и ответ на все вопросы.

Путешествие на собственных двоих оказалось делом непривычным. Растительность была полузнакомой. Марис-3 был планетой земного типа, которая обращалась вокруг звезды класса Солнца. А в сходных условиях, при одинаковой силе притяжения, составе атмосферы и силе солнечного света должны развиваться сходные организмы. Будут здесь и стелющиеся растения, и те, что используют преимущества высоты. Будет какой-то эквивалент травы, эквивалент деревьев, будут промежуточные формы. Аналогичным путем должен развиваться и мир животных. Животные займут параллельные экологические ниши.

Таким образом окружающая среда Марис-3 была вовсе не «неземной». То, что видел вокруг себя Кэлхаун, очень напоминало неизвестный уголок Земли и вовсе не было похоже на совершенно новый для него мир. Но встречались и забавные странности. Например, травоядное животное без ног, передвигающееся наподобие змеи. Существо размерами с голубя, крылья у которого состояли из радужной туманной чешуи. Имелись создания, живущие в безумном симбиозе, и Кэлхауну было очень любопытно, действительно ли это были симбиоты, или только формы одного организма, наподобие земных светляков - самцов и самок.

Но путь его лежал к городу. И на исследования флоры и фауны он не мог выделить ни минуты. В первый день похода он искал подходящую местность, местную пищу, чтобы сохранить в неприкосновенности свой походный рацион. Здесь ему пригодился Мургатройд. Маленький тор-мал имел в обществе Кэлхауна свое собственное место и функции. Он был не только дружелюбным зверьком, имитировавшим людей и обладавшим явственной собственной психологией, но приносил и пользу. И пока Кэлхаун шел через лес, где у деревьев была забавная, непохожая на земную, листва, Мургатройд преимущественно гордо вышагивал рядом с ним на задних лапах. Время от времени он падал на все четыре лапы и что-то с интересом обследовал.

Один раз Кэлхаун заметил, что Мургатройд пробует на вкус совершенно ничего не обещающий стебель. Пожевав, Мургатройд проглотил кусок растения. Кэлхаун отметил про себя этот кустарник и отрезал образец. Его он привязал эластичным бинтом к обнаженной коже у себя на руке, повыше локтя. Несколько часов спустя, когда аллергическая реакция так и не дала о себе знать, Кэлхаун попробовал растение на вкус. Вкус был очень знакомым. Что-то вроде шпината, зеленая масса, хорошо наполняющая желудок, но малокалорийная.

Немного позднее Мургатройд понюхал роскошного вида плод, свисавший достаточно низко над землей. Обнюхав фрукт, Мургатройд побежал дальше, не притронувшись к нему. Кэлхаун отметил про себя и это растение. Тормалов разводили в штаб-квартире Медслужбы благодаря некоторым очень ценным свойствам этих животных. У них был очень чувствительный желудок, и более того, метаболизм Мургатройда был очень схож с человеческим. Если тормал ел какую-то пищу, то на 99% эта пища была пригодна и для человека. Если он отворачивался от какого-нибудь плода, то, скорее всего, человеку пробовать этот плод не стоило. Но настоящая ценность тормалов заключалась далеко не в дегустации незнакомых плодов.

Когда Кэлхаун остановился на ночь, он развел костер, используя кактусоподобное растение, пропитанное горючим маслом. Окружив его валиком земли, Кэлхаун получил нечто вроде нагревательного элемента, электропечки. Необычная, но верная иллюстрация того факта, что человеческий прогресс не рождает ничего принципиально нового, а лишь увеличивает комфортность и доступность примитивных удобств. В свете кругового масляного костра Кэлхаун даже немного почитал. Но свет был слишком слабым, глаза утомлялись слишком быстро. Вскоре Кэлхаун зевнул. В Медслужбе не продвинуться далеко, не умея прогнозировать вероятность человеческого поведения. Без этого не проверить истинности или вероятности реализации тех заявлений, что делают пациенты, или представители власти, работнику Медслужбы. Но сегодня он преодолел изрядное расстояние пешком. Он посмотрел на Мургатройда, который сидел в такой же позе, делая вид, что читает свое подобие книги - большой плоский лист.

- Мургатройд,- сказал Кэлхаун,- вполне вероятно, что любой непонятный шум из темноты будет тобой интерпретирован как признак опасности, то есть нежелательного объективного опыта. Поэтому, если ты вдруг услышишь, что к нам приближается некто или нечто значительных размеров, пожалуйста, дай знать мне. Заранее благодарю.

Мургатройд сказал «Чин!». Кэлхаун завернулся в спальный мешок и уснул.

В разгаре утра, на следующий день он подошел к границе кукурузного поля. Это была тщательно возделанная земля, и на ней росли привезенные для колонистов злаки. Кэлхаун начал внимательно осматривать поле, чтобы определить, как давно появлялись здесь фермеры. И в ходе осмотра он обнаружил труп.

Труп был практически свежий, и Кэлхаун, взяв себя в руки, постарался произвести осмотр мертвого человека без лишних эмоций с чисто медицинской точки зрения, чтобы понять, что и когда с этим человеком случилось. По всем признакам, этот человек умер от голода. Он был сильно истощен и явно к числу поденных рабочих не принадлежал. До города было далеко, но это был типичный горожанин, довольно процветающий, если судить по его одежде и драгоценным украшениям, которые, впрочем, теперь больше указывали на род занятий их владельца, чем на его богатство. В карманах костюма нашлись деньги, письменные принадлежности, бумажник с документами и снимками, прочие безделицы, которые обычно носит с собой человек. Это был государственный служащий, житель города. И от голода умирать у него не было причин.

Тем более здесь, рядом с полем сочной зрелой кукурузы! Стебли уходили в высоту на десять футов. Рядом с человеком лежали остатки обгрызенных початков. Они были съедены - некоторые несколько дней тому назад. Один остался недоеденным. Если этот человек съел и не смог усвоить, переварить пищу, то живот у него должно было раздуть. Но живот у трупа был нормальный, не вздутый. Он ел сырую кукурузу, его организм усваивал пищу, и тем не менее, человек этот умер от голода.

Кэлхаун нахмурился.

- Не желаешь ли попробовать этот початок, Мургатройд?- спросил он.

Он потянулся и оторвал от стебля здоровенный в пол-ярда початок.

Потом очистил от жесткой защищающей початок листвы. Мягкие желтые зерна внутри выглядели весьма аппетитно. От них пахло свежим запахом хорошей пищи. Кэлхаун предложил початок Мургатройду.

Маленький тормал взял початок передними лапами и через секунду уже уплетал с наслаждением.

- Значит, умер он не от кукурузы,- сказал хмурясь, Кэлхаун.

- А если он ел кукурузу, то умер не от истощения. Что противоречит очевидным фактам. Он должен был, на 90 процентов, умереть именно от голода.

Он решил подождать. Мургатройд очистил початок от последних зерен. Его брюшко заметно выпятилось. Кэлхаун дал ему второй початок. Мургатройд с не меньшим энтузиазмом принялся и за второй початок.

- За всю историю Медслужбы,- сказал Кэлхаун,- еще никому не удавалось отравить тормала, потому что твоя пищеварительная система оснащена особым анализатором качества, и он начинает давать аварийный звонок, стоит тебе лишь понюхать что-либо, могущее на-нести твоему желудку вред. Если бы эта штука не годилась для еды, тебя бы уже свалил приступ дурноты.

Но Мургатройд набил живот до отказа. И с явным сожалением оставил на втором початке несколько желтых сочных зерен, которые был уже не в состоянии одолеть. Початок он аккуратно положил на землю рядом с собой. Потом потер усы с левой стороны лапкой и тщательно прочистил их языком. Тоже самое было произведено и с усами с правой стороны. Потом Мургатройд довольно сказал:

- Чин!

- Отлично!- ответил ему Кэлхаун.- Итак, от голода этот мужчина не умирал. Чем дальше, тем интереснее! Чем дальше, тем страннее!

В заплечном рюкзаке, конечно же, имелась и лабораторная сумка Кэлхауна. Набор инструментов был до смешного миниатюрен. Но в полевой работе Медслужбы процедура анализа была сведена к стандартным операциям. Кэлхаун, сморщившись, взял образец ткани, который, как он надеялся, мог дать ему необходимую информацию. Стоя, он произвел все операции аналитического процесса. Когда процедура была завершена, он похоронил умершего, как смог, и снова двинулся в путь, к городу. Лицо его было мрачно, лоб прорезали задумчивые морщины.

Примерно полчаса они шагали в тишине. Мургатройд двигался на четырех лапах из-за обильного обеда. Полторы мили спустя Кэлхаун внезапно остановился и сказал:

- Давай-ка проверим тебя, Мургатройд.

Он измерил показания пульса тормала, выделение влаги через поры кожи и частоту дыхания. Потом маленькая порция выдыхаемого тормалом воздуха была пропущена через часть комплекса лабораторной сумки, которая определяла основные показатели обмена веществ. Маленький тормал уже привык к таким процедурам и спокойно подчинялся. Результат проверки Кэлхаун мог бы предсказать - Мургатройд был в полнейшей норме.

- Но,- сердито сказал Кэлхаун,- мужчина умер от истощения. В образце ткани не было практически ни малейшего содержания жира! Он пришел туда, когда еще мог двигаться и остался там, ел початки, переваривал их и умер от голода. Почему?

Мургатройд неловко заерзал - тон у Кэлхауна был обвиняющим.

- Чин!- просительно сказал он и посмотрел на Кэлхауна.

- Я на тебя не сержусь,- сказал ему Кэлхаун.- Нб, черт подери…

Он уложил комплект для лабанализа обратно в рюкзак, где кроме

этого лежал запас пищи на неделю для Мургатройда.

- Пошли,- с горечью сказал он. Они двинулись в путь. Десять минут спустя последовала новая остановка.

- Что же произошло? То, что сказал я - невозможно. Но это произошло. Значит, это было что-то другое. Я сделал неправильный вывод. Он ел. Он усваивал пищу. Почему тогда он умер от голода? Потому что перестал есть?

- Чин!- сказал Мургатройд убежденно.

Кэлхаун громко вздохнул и они снова замаршировали. Этот человек умер не от болезни. Это было ясно. Во всяком случае, не непосредственно. Анализы тканей показали, что прекращение функций какого-то организма причиной смерти тоже не явилось.

Значит, весь организм вдруг перестал совершать действие, необходимое для функционирования? Он перестал есть? Кэлхаун осторожно осматривал это предположение со всех сторон. Невероятно. Что-то с ним произошло, и это что-то заставило его перестать есть…

- Он жил в городе,- проворчал Кэлхаун.- А отсюда до города чертовски далеко. Что он здесь делал в первую очередь?

Постояв в нерешительности, Кэлхаун зашагал дальше. Возможно, этот горожанин заблудился. Но если и заблудился, без пищи он не остался, это ясно.

- Значит, он сам из города,- медленно рассуждал Кэлхаун.- Город он покинул. Город почти пуст. Там наши с тобой неудачливые убийцы. Город - новая колония. Был построен город, были распаханы и засеяны поля. Потом с Деттры-2 прибыли колонисты. Город стоит, на полях созрел урожай. А где население?

Он задумчиво нахмурился, глядя себе под ноги. Мургатройд попытался нахмуриться, но у него получилось не так хорошо.

- Где же ответ, Мургатройд? Этот человек покинул город, изгнанный болезнью, эпидемией? Он был вынужден покинуть свой город?

- Чин,- без особого доверия сказал Мургатройд.

- И я не знаю,- согласился с ним Кэлхаун.- Он зашел в поле, потом опустился на землю. Он был голоден, он начал есть. Организм успешно переваривал еду. Он находился там несколько дней. Почему? Он ждал своей смерти? Отчего? И что заставило его покинуть город? Почему он перестал есть?

Почему умер?

Мургатройд осмотрел какое-то мелкое растение, решил, что интереса оно не представляет. Потом вернулся к Кэлхауну.

- Он умер сам,- продолжал Кэлхаун.- Он не был убит. Но нас кто-то, укравший город, пытался убить. Возможно, этот человек убежал, спасаясь от тех же людей, что пытались убить нас. И он все равно умер. Непонятно отчего. Но зачем им было нужно убивать его? И зачем им понадобилось прикончить нас? Попытаться прикончить? Потому, что мы - Медслужба? Чтобы наша служба не узнала, что здесь какая-то болезнь? Смехотворно!

- Чин!- сказал Мургатройд.

- Мне это вовсе не очень нравится,- сказал Кэлхаун.- В любой экологической системе есть стервятники. И часть - крылатые. Если бы город был полон трупов, на это были бы ясные указания - летающие стервятники, кружащиеся над мертвыми. А где они? Их нет. И если бы была эпидемия, они бы приняли Медкорабль с распростертыми объятиями, но тот, умерший, он покинул город не просто так, должно быть произошло нечто необычное. И умер он не просто так. Итак, мы имеем обезлюденный город, невероятным образом погибшего человека и еще более невероятную попытку погубить корабль Медслужбы. И что это дает нам, Мургатройд? Мургатройд взял Кэлхауна за руку и потянул. Ему было скучно. Кэлхаун слишком часто останавливался, и вообще они продвигались вперед чересчур медленным темпом.

- Парадоксы в природе не случаются,- мрачно сказал Кэлхаун.

- То, что происходит естественно, не противоречит другому естественному процессу. И только когда вмешивается человек, получается что-то нескладное… вроде чумы, во время которой пытаются уничтожить корабль Медслужбы. И города, где никто не появляется на улицах, если дело именно в этом, и смерть от истощения, когда есть еда и пищеварение работает нормально. И все это происходило! Все это было на самом деле, здесь! В космопорту что-то нечисто. И я подозреваю, что здесь что-то нечисто на каждом перекрестке. Нужно смотреть в оба, Мургатройд.

- Чин,- сказал Мургатройд.

Кэлхаун шагал широко, и Мургатройд отпустил его руку, и отправился вперед на разведку.

Кэлхаун достиг вершины закругленного холма, примерно в трех милях от того места, где он покинул могилу неизвестного. Впереди показалась новая цепочка холмов.

Через час он подошел к этой цепочке возвышенностей. Это были источенные временем остатки древней горной цепи, теперь высотой не превышающие полторы-две тысячи футов. На самом гребне он остановился. Место и время были подходящими, чтобы осмотреться, обдумать и вспомнить то, что он видел. На много миль вперед уходила мягкими волнами местность, сливаясь с голубой полоской моря на горизонте. Немного левее что-то ярко белело. Кэлхаун вздохнул.

Это был единственный город Марис-3, построенный для колонистов с Деттры-2, призванный облегчить перенаселенность планеты. Он должен был стать ядром прекрасной всепланетной цивилизации - нации, которая присоединилась бы к остальным обитаемым мирам. С самого начала население его должно было составлять сотню тысяч человек. И воздушное пространство над городом должно было быть переполнено воздушными экипажами жителей города.

Кэлхаун начал осматривать город через бинокль. Конечно, электронный телескоп намного превосходил силой и качеством изображения обыкновенного бинокля, но видно было достаточно. Город был идеалом. Он был полностью цел, но признаков присутствия обитателей по-прежнему не было нигде. Город казался не столько мертвым, сколько замороженным. В воздухе не было ни коптеров, ни фазеров. Одна из автострад бежала как раз вдоль его линии зрения. Если бы на автостраде имелось движение, он увидел стремительно уносящиеся цветные пятнышки. Но дорога была пуста.

Сжав губы, он занялся обследованием ближайшей местности. Он увидел квадраты и прямоугольники полей, где почва была подготовлена к приему земных культур. Это был сложный процесс. Сначала почва очищалась бульдозерами от всякой местной растительности. Потом за дело брались громадные машины, утюжившие почву, убивавшие все местные микроорганизмы, семена, корни. После этого над почвой распыляли аэрозоли земных почвенных бактерий - азотосвязывающие и фосфороосвобождающие, которые живут в симбиозе с земными растениями. И перед этим нужно было убедиться, что они смогут выжить в окружении местной микрофлоры. Только после этого можно было высевать земные семена.

Что и было сделано. Кэлхаун видел зелень растений, тот самый оттенок, который всегда узнается. Это зелень растений, предки которых процветали на Земле, и которые последовали за детьми этой планеты через всю Галактику.

- У полей есть всегда такой оттенок во внешнем виде,- сказал Кэлхаун, который довольно долго рассматривал поля в бинокль,- который всегда поможет определить, что за люди за этими полями ухаживали. Вот на тех полях, впереди, никто уже не бывал несколько недель, хотя сами поля ухожены. Борозды прямые, злаки имеют здоровый вид. Но уже проступают признаки заброшенности. Этими полями никто не занимается!

Мургатройд, размышляя над словами Кэлхауна, с многозначительным видом рассматривал поля так, как ему казалось, в данный момент делал Кэлхаун.

- Короче,- сказал Кэлхаун, происходит нечто, совсем мне не нравящееся. Население должно быть практически нулевым, иначе за полями бы присматривали как следует. С современными машинами даже один человек может ухаживать за чертовски большой площадью. И люди не закладывают поля для того, чтобы потом их забросить. Здесь явно в последнее время поменялись планы и очень кардинально. Враждебная акция по отношению к Медслужбе - это не случайно.- Калхауну радоваться было не с чего. Без видеоэкранов возвращение в штаб-квартиру было невозможно.- Те, кто управлял посадочной решеткой, в. нашей помощи явно не нуждались. Им не нужны даже гости. Но Медслуж-ба получила запрос на инспекцию этой колонии. Или кто-то отчаянным образом изменил свои намерения, или посадочной решеткой сейчас командуют совсем другие люди, не те, что просили общественного саносмотра.

Мургатройд заметил глубокомысленно:

- Чин!

- Бедняга, которого я похоронил, сам факт его смерти намекал на нечто подобное. Ему-то помощь очень даже понадобилась бы. Возможно население здесь разбилось на две группировки. Одна помощи не требует, и они нас пытались уничтожить, потому что мы эту помощь предложили. Вторая… им помощь необходима. Если так, то возможен антагонизм, столкновение определенного рода…

Насупив брови Кэлхаун смотрел вдаль, к обширной дуге горизонта. Мургатройд в этот момент немного отстал от Кэлхауна. Он поднялся на задние лапы и внимательно смотрел в сторону. Совершенно человеческим образом и жестом он прикрыл передней лапкой глаза, словно бы заслоняя их от солнца и вопросительно рассматривал нечто, привлекшее его внимание. Кэлхаун ничего не замечал.

- Сделаем предположение, Мургатройд,- сказал он.- Дикое. Мертвый человек, не имевший причин умирать. Живые люди, не имевшие причин стремиться разнести в клочья корабль. Некий фатальный фактор оказался губительным для умершего. Некто пытался фатальным образом повлиять на нас. Есть здесь связь?

Мургатройд был поглощен наблюдением за участком кустарника примерно в пятидесяти ярдах влево от него. Кэлхаун двинулся вниз по склону холма. Мургатройд остался на месте, замерев в позе полностью поглощенного любопытством внимания. Он не сводил глаз с кустарника. Кэлхаун спускался по холму. Спина его была обращена к кустам.

Послышался басовитый музыкальный звук, словно тронули тугую толстую струну. Толчок заставил Кэлхауна пошатнуться. Споткнувшись, он упал. Древко толстой стрелы торчало в его спине. Упав, он замер неподвижно.

Мургатройд заскулил. Он бросился к Кэлхауну, лежавшему лицом вниз в траве. Зверек, возбужденно попискивая, затанцевал вокруг тела хозяина. Передние лапки он заломил в человекоподобном жесте отчаяния. Он потрогал Кэлхауна, попытался тащить его за руку, но Кэлхаун оставался в неподвижности.

Из густых кустарников показалась девушка. Она была сильно истощена, явно потеряла много сил, хотя одежда на ней была отличного качества, модного покроя, что говорило о состоятельности хозяйки и ее принадлежности к жителям города. В руках у нее было странное и совершенно примитивное оружие. Она подошла к Кэлхауну, нагнулась над ним и взялась за деревянную стрелу, которая попала ему в спину. Кэлхаун внезапно ожил. Он дернул девушку за руку, и та неожиданно легко, впрочем, не так уж неожиданно, принимая во внимание ее истощенный вид, упала на землю. Она сопротивлялась, но преимущество силы было на стороне Кэлхауна. Она вдруг часто, с трудом задышала, полностью прекратив борьбу. Мургатройд возбужденно танцевал вокруг борющихся.

Кэлхаун быстро поднялся. Он смотрел на лежавшее у его ног скорченное тело девушки, пытавшейся убрать его стрелой из лука. Девушка задыхалась.

- Честное слово,- сказал Кэлхаун профессиональным тоном,- как врач, могу вам сказать, что вам следовало бы оставаться в постели, а не бродить в дикой местности с целью погубить какого-нибудь совершенно вам незнакомого человека. Да еще такой вот штукой. Когда это с вами началось? Сейчас я измерю вашу температуру и частоту пульса. Я и Мургатройд, мы надеялись, что найдем кого-нибудь вроде вас, то есть живого местного жителя. Единственный местный житель, которого я пока что встретил, был не в состоянии что-либо нам рассказать.

Он быстро стащил со спины свой рюкзак и сердито выдернул стрелу. Наконечника у стрелы не было, она просто была заостренной палкой.

Кэлхаун извлек из рюкзака футляр полевой лаборатории, которая, по счастливой случайности, не пострадала.

Полностью отключившись от окружающего, он приготовился к экспресс-анализу состояния его нового неудачливого убийцы.

Состояние было крайне болезненным. Явственно выделялось сильное истощение. Глаза отчаянно задыхавшейся девушки глубоко запали. Она со всхлипом втягивала в себя воздух, не приносивший, казалось, ей облегчения. И так же тяжело вздыхая, она проваливалась в бессознательное состояние.

- А вот здесь,- сказал отрывисто Кэлхаун,- на сцену появляешься ты, Мургатройд. Именно с такими вещами и должен справляться ты. Для того тебя и придумали.

Он энергично принялся за работу. Через некоторое время Кэлхаун заметил:

- Кроме очень чувствительного пищеварения и тончайшей системы выработки антител, ты, Мургатройд, должен бы иметь инстинкт сторожевого пса. Мне не нравится, что кто-то может подобраться со спины и подстрелить меня, вот как эта наша юная пациентка. Так что посмотри, нет ли еще кого-нибудь в округе, ладно?

- Чин!- сказал Мургатройд пронзительно. Но он, конечно, ничего не понял.

Кэлхаун ловко ввел в вену девушки иглу, взял немного крови и, скрепя сердце, впрыснул эту кровь в особое место на боку Мургатройда. Мургатройд не почувствовал, тем не менее, боли - еще в недельном возрасте ему в этом месте сделали особую операцию, отключив болевые нервные окончания. Половина крови пошла в микроскопическую ампулку из лабораторного комплекса.

- Скажу вам как один работник медицины другому работнику,- сообщил ему Кэлхаун,- вы коллега, наверняка уже заметили симптомы аноксии - кислородного голодания. Что являет собой абсурд на свежем воздухе, где мы свободно вдыхаем воздух, а с ним и кислород. Еще один парадокс, Мургатройд! Но нужно срочно действовать! Как помочь при аноксии, когда нет кислорода?

Он внимательно посмотрел на девушку. Она была в глубоком обмороке. Были явственно заметны признаки истощения, такие же, как и у мужчины, умершего посреди кукурузного поля, в окружении пригодной для еды пищи. Только девушка находилась в несколько более ранней ступени, какой-то служащий из города забрел и умер там истощенный.

Девушка пыталась убить Кэлхауна стрелой, самодельной стрелой, даже без наконечника. И какие-то люди в городе пытались уничтожить Кэлхауна и медкорабль, и Мургатройда, там в космосе, в сорока тысячах миль над поверхностью планеты. Оружие убийства, которое принадлежало девушке, явно не соответствовало тому оружию, которым располагали люди из города. Возможно, она сама бежала из города под угрозой смерти.

Кэлхаун взвесил все эти факты, соединил их вместе. Потом выругался, охваченный горечью и злостью. И резко оборвал себя, опасаясь, что она услышит.

Она ничего не услышала. Она все еще не пришла в себя.

3

Она медленно, очень медленно приходила в себя. Словно пробуждалась от слишком долгого кошмарного сна. Когда она в первый раз открыла глаза, ее блуждающий взгляд, без цели упал на Кэлхауна. И тут же взгляд наполнила горькая, презирающая ненависть. Рука девушки слабо шевельнулась, пальцы потянулись к ножнам на поясе. Нож едва ли можно было назвать серьезным оружием, скорее, столовый прибор. Рукоять была слишком изящна, чтобы ее хорошо и удобно обхватывала рука, способная нанести смертельный удар. Наклонившись, Кэлхаун отобрал у нее нож. Чья-то неопытная рука источила острие в иглу, явно путем трения о простой камень.

- Будучи врачом,- укоризненно сказал Кэлхаун,- я запрещаю вам колоть меня этим шилом. Нам это ничего хорошего не принесет. Меня зовут Кэлхаун. Я прибыл из управления Медслужбы вашего сектора для того, чтобы провести планетарную инспекцию состояния медицинского обслуживания и санитарии. Но каким-то парням в городе явно не по вкусу мой медкорабль, и они нас попробовали прикончить. Способ был прост - так тряхнуть решеткой, чтобы я размазался по стенам каюты. Мне пришлось произвести практически аварийную посадку, и теперь я хочу знать, что у вас здесь происходит, в конце концов.

Сверкающая ненависть осталась у девушки в глазах, но к ней прибавилась доля сомнения.

- Вот,- сказал Кэлхаун,- мое удостоверение.

Он показал ей жетон - очень высокого уровня документ, дававший ему полномочия обширнейшие, если, конечно, местные власти соглашались способствовать посланцу Медслужбы в его миссии.

- Конечно,- добавил он,- этот жетон можно было похитить, но у меня есть свидетель, готовый подтвердить, что я тот, за кого себя выдаю. Вы слышали о тормалах? Мургатройд может за меня поручиться.

Он подозвал своего маленького пушистого спутника. Осторожно приблизившись, Мургатройд осторожно и вежливо подал маленькую цепкую лапку. Он тонким голоском пропищал свое неизменное «Чин!» и, имитируя движения Кэлхауна, принялся измерять у девушки пульс на запястье.

Кэлхаун молча наблюдал. Девушка смотрела на Мургатройда. Но по всей галактике распространились слухи о тормалах - они были обнаружены на планете в районе Денеба, оказались ласковыми домашними животными, проявив выходящую за рамки обычного способность вырабатывать иммунитет к болезням, которые человек собирал и сеял на своем космическом пути. Неизвестный исследователь Медслужбы открыл ценнейшие качества тормала, сделавшего этих животных далеко не простым спутником человека. И до сих пор тормалов было очень мало, и потому присутствие зверька служило верной визитной карточкой службы.

Девушка слабо сказала:

- Если бы вы появились раньше… теперь уже слишком поздно. Я… я думаю, вы пришли из города.

- Я туда направляюсь,- сообщил ей Кэлхаун.

- Они вас убьют.

- Да,- согласился Кэлхаун.- Вероятно, убьют. Но пока что вы больны, нуждаетесь в помощи, а я - представитель Медицинской Службы. Я подозревал, что здесь была какая-то эпидемия. И по каким-то причинам люди в городе не желают появления Медслужбы на планете. Кажется, вы тоже заболели этой болезнью. К тому же, у вас любопытное оружие, из которого вы меня пытались подстрелить.

Девушка устало сказала:

- Один в нашей группе имел такое хобби. Древние виды оружия. У него были луки, стрелы, дротики. А вот это… арбалет. Ему не нужна энергия: ни химическая, ни какая-то другая. Поэтому, когда мы бежали из города, он пробрался туда и вынес всю свою коллекцию. Там мы вооружились.

Кэлхаун кивнул. Перед началом беседы с пациентом самое лучшее небольшой разговор, не относящийся непосредственно к теме. Но то, что рассказала девушка, имело к теме прямое отношение. Группа людей бежала из города. Им требовалось оружие. Один из них вернулся в город. Он знал, где найти коллекцию древних смертельных устройств. Такое хобби. Похоже, что речь идет о группе людей, занимающих административные, гражданские должности. Конечно, больше не было классов, разделенных по степени доходов. Во всяком случае, на большинстве миров. Но имелись социальные группы, создавшиеся на основе схожести вкусов, что приводило к сходству места жительства и служило хорошей основой для зарождения доброжелательных межличностных отношений. Теперь Кэлхаун знал положение девушки в обществе. Он припомнил старомодный термин - «верхний слой среднего класса», который больше ничего не значил в экономике, но мог кое-что значить в медицине.

- Мне требуется история болезни,- сказал он.- Имя?

- Хелен Джонс,- устало сказала девушка.

Он держал микрофон карманного рекордера, чтобы слова девушки были хорошо слышны. Род занятий: статистик. Она входила в административную группу, управляющую строительством города.

Когда строительные работы закончились, большинство рабочих вернулось на родину, на родную планету Деттру-2, но сотрудники учреждения, где работала Хелен, остались в новом городе, чтобы заниматься организаторской деятельностью для прибывших колонистов.

- Подождите,- сказал Кэлхаун.- Вы были с теми, кто остался в городе ждать колонистов, но минуту назад вы упомянули о бегстве из города. Там есть еще люди, по крайней мере, в районе посадочной станции. У меня есть причины так думать. Они тоже часть вашей группа? Если нет, то откуда они взялись?

Она слабо покачала головой.

- Кто они?- повторил Кэлхаун.

- Не знаю,- утомленно сказала девушка.- Они появились уже после эпидемии.

- Вот как,- сказал Кэлхаун.- И дальше… когда началась эпидемия? И как это произошло?

Слабым прерывающимся голосом она продолжила рассказ. Эпидемия началась среди последних партий рабочих, которые должны были вернуться на Деттру-2. Их было около тысячи в городе - люди всех классов и занятий. Сначала болезнь появилась среди тех, кто ухаживал за обширными посевами на полях.

Болезнь успела как следует укрепиться, укорениться среди рабочих, прежде, чем была обнаружена. Первоначальных явных симптомов не было, но те, что заболели, жаловались на упадок сил, тревожное состояние, вялость и апатию. Все это выразилось в том, что между собой рабочие прекратили все стычки и споры. Обычно здоровые люди ведут себя агрессивно и ссорятся между собой как бы походя, невзначай, в виде побочного эффекта. Но на этот раз всякий шум прекратился. У людей просто не оставалось на это энергии.

Позднее появилась одышка. Люди чувствовали, что им не хватает энергии, не хватает воздуха. Поначалу эта нехватка была незаметной. Люди, впавшие в апатию, тратят мало энергии, и потому расход кислорода у них невысок. Открыл симптом один из медиков, пытавшийся побороть то, что он считал временным упадком сил, и вдруг обнаруживший, что задыхается. Он проанализировал свой уровень обмена веществ, потому что одышка была нешуточной. Он заподозрил что-то серьезное. Уровень обмена веществ у него, как показал анализ, был поразительно низким.

- Еще раз прошу вас пояснить,- перебил Кэлхаун девушку.- Вы статистик по профессии, но употребляете медицинские термины. Откуда вам обо всем этом известно?

- Ким,- устало сказала девушка.- Он учился на врача, был членом медгруппы. Я… мы должны были пожениться.

Кэлхаун кивнул.

- Продолжайте, пожалуйста.

Хелен, казалось, должна была время от времени отдыхать и собираться с силами хотя бы для того, чтобы продолжить рассказ.- Одышка среди жертв эпидемии прогрессировала. Вскоре простое усилие, например, для того, чтобы только подняться на ноги, заставило их синеть от удушья. О ходьбе трудно было даже думать. Очень скоро они могли только неподвижно лежать. У них не было энергии даже на то, чтобы пошевелиться. Потом они погружались в бессознательное состояние и умирали.

- А что обо всем этом думали врачи?- спросил с напором Кэлхаун.

- Ким бы вам рассказал,- прошептала девушка.- Врачи работали до изнеможения. Они испробовали все, буквально все! Они получили аналогичные симптомы у лабораторных животных, но не могли выделить вирус, бактерию или какой-либо другой носитель болезни. Ким говорил, что им не удается получить чистую культуру. Это было невероятно, просто уму не постижимо. Ни один из известных врачам методов не выделял причины болезни, а она, тем не менее, была явно заразной! Это было ужасно!

Кэлхаун нахмурился. Всегда возможно появление нового патогенного механизма, но едва ли это вероятно. И все же, если стандартные лабораторные анализы не в силах выявить носителя болезни, то это явно дело для Медицинской Службы. Почему же тогда люди в городе пытались не допустить на планету корабль Медслужбы? Чему он мог помешать? Девушка один раз упомянула о тех в городе, когда говорила о побеге из города. И она, приняв за одного из них Кэлхауна, пыталась застрелить его из арбалета. Описание эпидемии так же давало повод для любопытных сопоставлений.

Носитель болезни удачно прятался от исследователей, что не в силах сделать другой известный микроорганизм. Ведь такая способность не приносит микроорганизму выгоды в естественных условиях. Микробы не так часто сталкиваются с лабораторными анализами, чтобы эволюция научила их становиться невидимыми для электронных микроскопов. Нет причины для выработки такой невидимости - естественным путем, конечно.

Но более того, зачем кому-то мешать такому специалисту, как Кэлхаун, исследовать необычный случай эпидемии? Когда зараженные люди бегут из города умирать в дикой местности, почему оставшиеся должны пытаться уничтожить несущий им спасение корабль Медицинской Службы? Обычно люди в разгар эпидемии до ужаса опа-саются заразиться и стремиться получить помощь Медслужбы они должны не меньше, чем те, кто уже заболел. Что же здесь происходит?

- Вы сказали, что в городе было около тысячи человек,- отметил Кэлхаун.- Они работали на полях, где уже созревал урожай и ждали, пока прибудет основная масса колонистов. Что произошло после того, как эпидемия была распознана?

- Прибыл первый транспорт с Деттры,- безнадежным голосом продолжала девушка.- Их не стали сажать с помощью решетки. Мы предупредили их с помощью радио об эпидемии. Мы добровольно установили на планете карантин, пока наши врачи пытались найти средство борьбы с болезнью. Транспорт с колонистами отправился обратно, домой, неразгруженным.

Кэлхаун кивнул. Это было естественно.

- Потом появился другой корабль. Нас осталось в живых человек двести, наверное, и большая половина уже проявляла симптомы болезни. Но пришел новый корабли. Он приземлился на собственных аварийных двигателях, потому что управлять решеткой было некому.

В этом месте рассказа голос девушки дрогнул, когда она описала посадку незнакомого корабля в городе, где люди уже умирали, так по настоящему и не жив. Никто не пришел к посадочной площадке космодрома, чтобы встретить корабль. Люди, не успевшие заразиться, покинули город и теперь были разбросаны на обширной местности нетронутой природы вокруг города, надеясь, что им удастся избежать заражения, изолировавшись в новых еще неиспользованных поселках и отдельных домиках. Но недостатка в средствах связи не было. Практически все выжившие наблюдали за спуском корабля через экраны диспетчерской башни космопорта.

Корабль коснулся земли. Наружу вышли люди. Внешне на врачей они не были похожи. И вели они себя вовсе не как врачи. Видеоэкраны в диспетчерском пункте были тут же выключены. Связаться с космодромом не удалось. Поэтому изолированные группы возбужденно обсуждали происшествие между собой. Обменивались посланиями отчаянной надежды на то, что это все-таки врачи, которые их спасут. Потом новоприбывшие показались в комнате одного из тех, кто как раз вел такой разговор с другими выжившими, которые находились в дальнем здании. Визифон остался включенным, когда владелец открыл дверь пришедшим. Владелец радостно приветствовал тех, кого считал исследователями, по крайней мере, которые явились, чтобы отыскать причину внезапной чумы и уничтожить болезнь.

Собравшиеся у другого визифона с нетерпением смотрели на происходящее в другом здании. Они видели, как вошли незнакомые люди. Они увидели, как хладнокровно они убили их друга и всех, кто еще остался в живых из его семьи.

Люди, уже ощутившие первые симптомы чумы, или просто перепуганные, по двое и по трое разбросанные по всему городу, охваченные ужасом и отчаянием, начали быстро связываться между собой через визифоны. Возможно, произошла ошибка, глупое недоразумение, и было совершено преступление по воле отдельной группы лиц, а не командира корабля. Но это была не ошибка, хотя идея казалась чудовищно невероятной, но, очевидно, чуму на Марисе-3 решили прекратить тем же способом, каким прекращались эпидемии среди сельскохозяйственного скота. Те, кто был заражен или подвергался опасности заражения, должны быть уничтожены, дабы предотвратить распространение болезни среди новоприбывших.

Убеждение в подобной ужасной реальности было возможно лишь при наличии абсолютно неопровержимого доказательства. Но с наступлением ночи была отключена энергетическая городская сеть, и всякая возможность видеоконтакта среди уцелевших исчезла. Закаты на Марисе-3 всегда отличаются своим спокойствием и безмятежностью, но теперь над городом повисла в буквальном смысле мертвая тишь. И лишь иногда пустоту черных окон города прорезали жуткие вопли умирающих.

Жалкие остатки выживших поспешили покинуть город под покровом ночной темноты. Они бежали по одиночке и группами, и они несли с собой чуму. Некоторые вели и тащили с собой членов семей, тех, которые были уже слишком слабы, чтобы передвигаться самостоятельно. Они помогали уже обреченным отцам, мужьям, женам, матерям и друзьям выбраться из города на открытую местность. Побег уже не мог спасти им жизнь. Он только предотвращал жестокое убийство. Но почему-то именно это казалось обреченным выходом из положения.

- Но это,- сказал мягко Кэлхаун,- не ваша личная история болезни. Я хотел бы знать, как все было с вами. Когда началась у вас эта болезнь? Что бы не послужило ее причиной…

- Так вы не знаете, что это?- с безнадежным видом спросила Хелен.

- Еще нет,- признался Кэлхаун.- У меня слишком мало данных. Я пытаюсь собрать побольше.

Он не упомянул об информации, которую дал ему случай с мертвым человеком посреди кукурузного поля, в нескольких милях от места, где сейчас находились он и девушка.

Хелен рассказала о себе. Первым симптомом была апатия, безразличие к окружающему. Сначала она могла преодолеть апатию, но с каждым днем вялость усиливалась. С каждым днем требовались все большие, все более отчаянные усилия, чтобы заставить себя сосредоточиться хоть на чем-то, и еще большее утомление, как она заметила, приходило, стоило лишь ей попытаться что-то сделать. Она не чувствовала никаких неприятных ощущений, ни голода, ни жажды. Ей приходилось огромными усилиями напоминать себе даже о самой необходимости что-то делать.

Симптомы отлично соответствовали тем, которые испытывает человек на большой высоте, когда он долго находится в разреженной атмосфере, при недостатке кислорода или в негерметизированном флаере на большой высоте, с отключенным кислородным питанием. Человек в таких условиях потеряет сознание, даже не поняв, что соскальзывает в забытье. Только произойдет это все в считанные минуты. Здесь же процесс был бесконечно более замедлен, шел по ступеням. Был растянут на несколько недель. Но конец - тот же самый.

- Я заразилась до того, как мы бежали из города,- устало сказала Хелен.- Я об этом тогда не знала. Теперь я знаю, что у меня осталось всего несколько дней, в течение которых я могу думать и что-то делать, если буду прилагать все усилия. Но с каждым днем будет все труднее и труднее, а потом я перестану даже пытаться.

Она говорила. Кэлхаун смотрел на миниатюрные катушки своего комнатного рекордера, перематывающего многоканальную ленту.

- У вас хватило энергии попытаться убить меня,- заметил Кэлхаун.

Он взглянул на оружие девушки. Стрелу посылала в полет энергия сжимаемой пружины. Пружина сжималась с помощью рычажка. Для удобства стрельбы имелся ствол и рукоять, за которую было удобно держать арбалет, прижав его приклад.

- Кто собрал этот арбалет?- спросил он.

- Ким… Ким Колпол,- сказала Хелен после некоторого колебания.

- Значит, вы здесь не единственная? Здесь есть другие выжившие члены вашей группы.

Она снова поколебалась, потом сказала:

- Кое-кто из нас понял, что если мы будем стараться держаться в одиночку, это ничем нам не поможет. Выжить у нас все равно нет надежды. Ким - один из нас. Он сильнее остальных, и он зарядил для меня этот арбалет. Это его арбалет, из его коллекции.

Кэлхаун начал задавать внешне случайные вопросы. Девушка отвечала. Группа беженцев из города держалась вместе, поскольку беглецы все равно были обречены. Их было одиннадцать. Двое уже умерли. Трое погрузились в летаргическое забытье. Есть они уже не могли, и кормить их было невозможно. Они медленно умирали. Больше всего сил оставалось у Кима Уолпола. Это он отправился на вылазку в город и вернулся с оружием. Это он сразу же возглавил группу и до сих пор оставался самым сильным и, так считала девушка, самым умным среди них.

Они ожидали собственной смерти. Но пришельцы-захватчики, как считали колонисты, не собирались оставить их в покое и дать спокойно умереть самим. Из города приходили группы охотников, выискивающие уцелевших и приканчивали тех, кто еще оставался в живых.

- Наверное,- равнодушно, бесстрастно сказала девушка,- чтобы сжечь наши тела, уничтожить тем самым заразу. Они нас убивают, чтобы не ждать долго. И как это ужасно - нам приходится защищать свое право на естественную смерть. Поэтому я и выстрелила в вас. Я не должна была стрелять, но…

Она беспомощно замолчала. Кэлхаун кивнул.

Беглецы теперь помогали друг другу избежать насильственной смерти. Под покровом ночи они собирались в одном месте, и те, у кого еще оставались силы, делали, что могли, для остальных. Днем они все укрывались в одиночных «норах», достаточно далеко разбросанных друг от друга. Таким образом, если бы нашли одного из них, остальные могли избежать бесчестия смерти, достойной разве лишь какого-то животного. Других мотивов поведения, более сильных, у них не оставалось. Они просто старались умереть с честью, естественным образом, а не быть забитыми, как больные животные на мясофабрике, что говорило о традициях, достойных уважения в глазах Кэлхауна. Такие люди должны знать кое-что о науке вероятности в поведении людей. Только называть эту науку они будут этикой. Но те, кто убивал их - захватчики - были людьми совсем иного сорта. Они, очевидно, прибыли совсем из иного мира.

- Мне это не нравится,- сказал вдруг Кэлхаун.- Одну минутку.

Он подошел к Мургатройду. Мургатройд, как ему показалось, несколько приуныл за последний час. Кэлхаун проверил характеристики дыхания и сердечных сокращений.

Мургатройд спокойно подчинился процедуре, сказав только «Чин!», когда Кэлхаун отпустил его.

- Я помогу дойти вам до места встречи группы,- сказал энергично Кэлхаун.- Мургатройд уже начал реагировать на введенную ему зараженную кровь. И я хочу поговорить с остальными из вашей группы, еще до темноты.

Девушка едва смогла подняться на ноги. Даже необходимость что-то говорить утомила ее, но она мужественно, хотя и медленно, направилась к склону холма. Кэлхаун подобрал забавное оружие, внимательно осмотрел зарядный механизм, взвел пружину, потом вставил на место деревянный заостренный стержень и двинулся вслед Хелен. В аръегарде бежал Мургатройд.

Четверть мили спустя девушка остановилась и приникла к стволу небольшого дерева, обессиленная. Ей, совершенно очевидно, был необходим отдых, и они опасались опускаться на траву, потому что подъем требовал бы более чрезвычайных усилий.

- Я вас понесу,- твердо сказал Кэлхаун,- Показывайте дорогу.

Он поднял ее на руки, они двинулись дальше. Девушка была очень легкая. Даже не будучи плотного сложения, она все равно должна была бы весить больше. Кэлхаун без труда продолжал нести и антикварное оружие.

Мургатройд следовал за Кэлхауном и девушкой, которые поднялись по склону небольшого зеленого холма, потом спустились в довольно глубокий овраг. Кэлхаун пробивался сквозь густой кустарник, пока они не оказались на небольшой полянке. Здесь стояло несколько примитивных навесов - крыши из ветвей с листьями на подпорках из шестов. Но эти навесы не предназначались для постоянного употребления. Они должны были всего лишь стать на короткое время укрытием для тех несчастных, которые хотели умереть здесь своим естественным образом.

Но произошла катастрофа. Кэлхаун понял это прежде, чем признаки ее увидела Хелен. Под навесом были сделаны постели из листвы. На листьях лежали мертвые тела. Три мертвых человека. Очевидно, это были те самые беглецы, которые, как говорила девушка, впали в перманентную кому и уже не приходили в себя, что соответствовало состоянию тела того мертвеца в кукурузном поле. Но теперь - и Кэлхаун увидел это сразу -~ имелось одно отличие. Он быстро повернулся, так, чтобы девушка на его руках ничего не могла увидеть. Потом он осторожно опустил ее, сказав:

- Не двигайтесь. Лежите тихо. Не поворачивайтесь.

И он отправился, чтобы убедиться в своей ужасной догадке к шалашам. Секунду спустя он был охвачен раскаленной добела яростью. Профессией Кэлхауна была борьба со смертью и с болезнями, во всех их проявлениях. И он очень серьезно относился к своей профессии. Конечно, ему приходилось терпеть поражения, и он принимал неизбежное, как приходится делать любому врачу. Но на месте Кэлхауна любой медик пришел бы в ярость при виде людей, которые могли бы стать его пациентами, но теперь лежали с перерезанными глотками.

Он накрыл их ветками, а затем вернулся к Хелен.

- Здесь побывали уже те, из города,- сказал он хрипло.- Они убили больных. Не советую вам смотреть туда. Предполагаю, что те, кто совершил это преступление, сейчас ищут остальных из вашей группы.

Он мрачно нахмурился, обошел полянку, отыскивая следы. Большая часть открытого пространства была покрыта травой, но на краю он обнаружил несколько глубоких отпечатков подошв. Кэлхаун поставил свой ботинок рядом с отпечатком неизвестной ноги, нажал всем весом своего тела. Отпечаток получился менее глубокий, значит, здесь прошел человек, весивший больше Кэлхауна. Следовательно, это не мог быть один из группы заболевших чумой.

На противоположном конце поляны он нашел аналогичную картину, они вели на поляну.

- Всего один человек,- сказал он хладнокровно.- Значит, он не опасается нападения, поскольку административный городской персонал, а именно этим занимались эти люди до начала эпидемии, обычно при себе оружия не имеют. И он уверен, что вы все достаточно слабы, чтобы не представлять для него опасности.

Хелен не побледнела. Она и до этого была бледна. Она немо смотрела на Кэлхауна. Кэлхаун мрачно смотрел на небо.

- Через час солнце зайдет,- гневно сказал он.- И если эти пришельцы - захватчики, вернее будет сказать,- собираются сжигать тела убитых, то тот, кто совершил это преступление, должен вернуться сюда, чтобы избавиться от тел убитых. Днем он этого делать не хотел, и он знает, что навесы рассчитаны не на троих, а на большее число. Он обязательно придет назад.

Мургатройд простонал «Чин!». Он стоял на четвереньках, рассматривая свои лапы, словно они принадлежали не ему. Он тяжело дышал.

Кэлхаун быстро осмотрел тормала, дыхание участилось. Сердце работало в том же режиме, что и Хелен. Температура тела понизилась. Кэлхаун сказал с жалостью:

- И у меня, и у тебя, Мургатройд, случаются неприятные моменты - такая уж у нас профессия, но мне хуже, чем тебе, ведь тебе не приходится проделывать надо мной всякие грязные штуки, а я, вот, должен рисковать тобой…

Мургатройд сказал «Чин!». Он жалобно скулил. Кэлхаун осторожно уложил его на подстилку из листьев.

- Лежи спокойно!- приказал он.- Тебе вредно перенапрягаться!

Он зашагал прочь. Мургатройд заскулил, но остался лежать, словно сильно утомился.

- Я вас сейчас перенесу,- сказал девушке Кэлхаун,- чтобы вас не заметил тот, который должен вернуться. И мне придется держаться пока что не на виду, чтобы ваши друзья меня не спутали с пришельцами из города. Надеюсь, что вы за меня поручитесь. Пока что я ухожу в засаду.- И пояснил раздраженно: - Идти за ним по следу я не решаюсь, потому что он ведь может и не вернуться сегодня назад.

Он уложил девушку в месте, откуда она легко могла видеть всю поляну, оставаясь при этом невидимой. Сам он скрылся на некотором расстоянии от нее. Кэлхаун был недоволен теми мерами, которые был вынужден предпринять, он мог бы отправиться выслеживать убийцу, но тогда Хелен и Мургатройд остались бы без защиты, хотя убийца мог найти другую жертву и на место первого преступления уже не вернуться. Во всяком случае, сейчас жизнь Мургатройда была важнее жизней всех остальных живых существ на Марис-3. От маленького тормала зависело все.

Но самим собой Кэлхаун совсем не был доволен.

Вокруг было тихо, не считая обычных шорохов, которые слышны в любом живом лесу, где идет нормальная жизнь его обитателей. Иногда слышались мелодичные попискивания словно звуки флейты - позднее Кэлхаун узнал, что их источником были ползающие существа, внешне напоминающие земных черепах. Глубоким басом гудели миниатюрные летающие создания, которые с натяжкой можно было назвать птичками. Чирикали какие-то создания, отдаленно напоминающие диких синиц, хотя это были совсем другие животные. Но солнце Марис медленно опускалось к округленной верхушке ближнего холма, и с приближением сумерек лес охватила предвечерняя тишина ожидания.

Нарушил эту тишину далекий, прерывающийся, но с каждой минутой все более громкий шум, кто-то, или даже несколько людей, пробирался через кустарники подлеска, приближаясь к поляне. Вскоре стала слышна и человеческая речь. Из подлеска вынырнул на поляну высокий изможденный юноша, поддерживающий плечом совершенно ослабевшего жалкого старика, который почти не в состоянии был идти.

Кэлхаун предупреждающим жестом заставил Хелен сохранять тишину. Пара, еле переступая, вышла на поляну. Юноша помог старику сесть на траву. Сам он, тяжело дыша, остался стоять.

На поляну вышла новая пара - мужчина и женщина, помогающие друг другу идти. В слабом свете вечерней зари, Марис успел опуститься за холм, еще можно было разобрать, какие у них бледные изглоданные болезнью лица.

С другой стороны вышел на поляну, покачиваясь, пятый человек. У него была темная борода и широкие плечи, когда-то это был сильный мужчина. Но чума наложила на него тяжелый отпечаток.

Едва выговаривая слова, люди приветствовали друг друга. Они еще не успели обнаружить, что их число сократилось на троих - тех, что были убиты.

Молодой человек с бородой, собравшись с силами, направился к навесу, где жуткое зрелище убитых товарищей еще было скрыто от остальных ветками, которыми накрыл трупы Кэлхаун.

Захныкал Мургатройд.

Снова послышался шорох веток, но на этот раз шорох был резкий и агрессивный, не имевший в себе оттенка вялости. Чья-то мощная ладонь отвела в сторону ветки, и на поляну уверенно вышел мужчина. Он был плотного сложения, и цвет лица у него был превосходный. Кэлхаун машинально отметил, что по внешнему виду этот человек был в превосходном здравии, немного полноват, правда, зато того психофизического типа, который очень редко страдает от психосоматических расстройств, счастливо и с удовольствием живя сегодняшним днем.

Кэлхаун поднялся. Он вышел на поляну, в меркнущий вечерний свет. Как раз в этот момент незнакомец ухмыльнулся, глядя на жалкую группку уцелевших горожан, больше похожих на передвигающиеся скелеты, чем на людей.

- Назад вернулись, да?- дружелюбно сказал убийца.- Спасибо, вы мне сэкономили массу времени. Покончим с этим делом сразу.

И с ленивой уверенностью он потянулся к кобуре бластера на бедре.

- Брось оружие!- рявкнул за его спиной Кэлхаун.- Брось! Толстяк стремительно повернулся. Он увидел перед собой Кэлхауна с арбалетом, ствол которого был направлен прямо на него. Света сумерек было еще достаточно, чтобы стало ясно - это не бласт-ружье, и вообще не современное оружие. Но куда большее значение имело для здоровяка то, что на Кэлхауне была форма Медслужбы, и что Кэлхаун был в отличной физической форме.

Он с профессиональной быстротой выхватил свой бласг-пистолет из кобуры. И Кэлхаун прострелил ему горло деревянной стрелой из арбалета.

И когда здоровяк упал на траву, он был уже мертв, к сожалению.

4

Мургатройду была сделана прививка зараженной неизвестным болезнетворным началом крови Хелен. Это было произведено за три с лишним часа до заката. Но одно из важнейших и ценнейших генетических свойств расы тормалов заключалось в том, что тормалы реагировали на бактериальную инфекцию подобно тому, как человеческий организм реагировал на введение лекарств. Если нанести лекарство на кожу, то эффект, как правило, будет слабым. Введение лекарства через слизистую оболочку дает более полное проникновение вещества в организм. Еще более эффективное лекарство, которое глотают - вводят через пищеварительную систему. Но субстанции, вводимые в ткани или в кровеносные сосуды, превосходят по степени воздействия все остальные. Десятая часть грамма любого лекарства, введенная в кровь, будет соответствовать по произведенному эффекту грамму вещества, принятого через рот. Воздействие начинается тут же, непосредственно, и на эффект не влияют модифицирующие желудочные соки.

В обезболенный участок на боку Мургатройда, где он не чувствовал боли от укола, было введено полукубического сантиметра крови Хелен. В крови содержался неведомый возбудитель неведомой чумы, свирепствовавшей на Марис-3. Поскольку прививка была сделана непосредственно в кровь, эффект был гораздо большим, чем если бы вещество было введено через поры кожи или оболочку слизистой. В любом из последних случаев вообще не было никакого эффекта, поскольку тормалы были крайне невосприимчивы, имунны к любому обычному виду заражения. Вместе со «встроенной» системой хемоанализаторов пищеварения, предупреждающих о вредности пищи, организм тормалов обладал свойством вырабатывать, мгновенно, антитела, если токсин или патогенный микроб входил в контакт с клетками организма. Поэтому тормалы были практически защищены от любой инфекции, если она попадала в их организм обычными путями. Но если патогенная культура вводилась через кровяной поток, все тело тормала включалось в работу по выработке антител, поскольку атаке подвергался сразу весь организм. Практически, никакого инкубационного периода не было.

Мургатройд, которому ввели культуру неведомого микроба за три часа до захода солнца, к вечеру уже выказывал все признаки бурной реакции. Но два часа спустя он вдруг поднялся и пронзительно прокричал «Чин-чин!». Он пробудился от тяжелого сна, в котором пребывал эти два часа. Когда он проснулся, на поляне уже горел небольшой костер, вокруг которого собрались истощенные, изможденные горожане, беседовавшие с Кэлхауном. Кэлхаун говорил с горечью в голосе:

- Все это сплошной нонсенс! Противоречит сам себе! И значит, люди, или один человек, вломились в природный ход вещей, в тот порядок, по которому должна существовать вселенная. Те, в городе, они не борются с эпидемией, нет! Они с ней сотрудничают! Когда появился мой медкорабль, они должны были приветствовать мое появление, а вместо этого они попытались меня убить, чтобы я не смог исполнить свою функцию, чему меня учили, чем я занимался всю жизнь в Медслужбе. Из того, что мне рассказала Хелен, мне стало ясно - они приземлились не для того, чтобы истребить болезнь. Они истребляют вас. И поэтому вам и пришлось бежать из города.

Усталые истощенные люди молча слушали Кэлхауна.

- Захватчики, а они именно захватчики,- продолжал Кэлхаун,- должны обладать иммунитетом, и они это знают, иначе бы опасались заразиться, контактируют с вами. Город заражен, а они не напуганы. Потом являюсь я, и я могу помочь больным, а они стараются меня убрать, следовательно: они знают, что это за болезнь, и их не устраивает одно - она убивает недостаточно быстро. И они стараются ей помочь. Все это не имеет смысла и противоречит порядку вещей мироздания. Разумные существа так себя не ведут.

Мургатройд вертел головой. Он только что проснулся, и оказалось, что окружающая обстановка совершенно изменилась за время его сна.

- Значит, эта чума не является природной болезнью! Человек вмешался в естественный ход событий. Очевидно, кто-то спланировал все эти события с самого начала, все это - чей-то преступный замысел. К несчастью, человек с бластером ничего не может нам рассказать, я рассчитывал только ранить его, но арбалет - не очень точное оружие. Содержимое ею карманов нам мало о чем рассказало. Единственная значительная деталь - ключи от наземного кара, и это значит, что где-то ждет его возвращения с охоты на людей машина.

Истощенный молодой человек вяло сказал:

- Он не с Деттры, нашей планеты. Одежда на разных мирах разная, а на нем форма, какой у нас не бывает. И скрепляющие застежки на его одежде не такие, как у нас. Он с какой-то совсем другой планеты.

Мургатройд заметил Кэлхауна и помчался к нему. Он с энтузиазмом обнял ноги Кэлхауна и радостно попискивал, обнаружив знакомого человека. Скелетообразные жертвы чумы уставились на тормала.

- Это Мургатройд,- с бесконечным облегчением сказал Кэлхаун.- Он поборол чуму. Теперь мы вас всех вылечим. Эх, если бы было побольше света!

Кэлхаун проверил частоту сердцебиения и дыхания Мургатройда. Мургатройд был в том состоянии источающего энергию здоровья, которое характерно для всех низших животных, о которых заботятся, но у тормалов переходит в стадию «гениальности». Кэлхаун смотрел на него с глубоким удовлетворением.

- Отлично!- сказал он, наконец.- Пойдем!

Он вытащил из костра ветку растения, сок которого напоминал каучук и горел ярко, с треском. Он вручил ветку истощенному юноше, а сам пошел впереди, показывая путь. Мургатройд, довольный, шагал позади. Кэлхаун остановился перед одним из незанятых навесов и раскрыл футляр своей полевой лаборатории. Он наклонился над Мургатройдом. То, что он делал, не вызывало у Мургатройда боли. Когда Кэлхаун выпрямился, он, прищурясь, принялся рассматривать на свет красную жидкость в стеклянном цилиндре инструмента, которым он пользовался.

- Около 20 кубических сантиметров,- заметил он.- То, что я делаю - мера абсолютно чрезвычайная. В нормальных условиях я бы так не поступил. Но кто бы назвал эти условия нормальными.

Истощенный юноша сказал:

- По-моему, мы обречены. Инкубационный период составляет примерно шесть дней. Именно столько времени понадобилось, чтобы заболели врачи и исследователи.

Кэлхаун открыл одно из отделений своей экспресс-лаборатории. В навесном отраженном свете блеснули миниатюрные трубочки и пипетки. Очень осторожно Кэлхаун перелил красную жидкость в миниатюрную фильтрующую колбочку, пробив самозатягивающуюся фильтрующую пластиковую мембрану. Потом он сказал:

- Вы, конечно, учились медицине. Судя по тому, как вы разговариваете…

- Я был интерном,- сказал Ким.- А теперь я кандидат в трупы.

- В последнем сомневаюсь,- сказал Кэлхаун.- Но если бы у меня было немного дистиллированной воды… теперь антикоагулят.- Он добавил каплю жидкости к рыжеватому раствору. Потом потряс фильтрующую пробирку, чтобы привести содержимое в движение. Теперь немного связующего…- Он добавил новую каплю субстанции из почти микроскопической ампулы. Снова потряс фильтр.- Вы уже догадались, должно быть, что я делаю. Если бы у меня была привычная лаборатория, я бы срочно вывел формулу антитела, которую выработал организм Мургатройда, мы бы занялись синтезированием сыворотки, и очень скоро вакцина у нас пошла бы потоком. Но\лаборатории у нас нет.

- В городе есть такая,- сказал безнадежно юноша.- Ее сделали для колонистов, которые вскоре должны были прилететь. И мы оснастили ее, как положено, чтобы обеспечить их соответствующей медицинской помощью, но началась чума, врачи делали тогда все, что можно, чтобы предотвратить ее. Не только обычные процедуры по выявлению бактериальной культуры, но и культивирование проб тканей фатальных случаев, в каждом отдельном случае. И им так и не удалось найти хотя бы один микроорганизм, даже под электронным микроскопом, который мог бы быть причиной эпидемии.- Он добавил с усталой горечью: - Те, кто работал с культурами, получили, в конечном итоге, чуму сами, и их место заняли другие. Каждый врач работал до тех пор, пока мог заставить свой мозг подчиняться.

Кэлхаун, прищурившись, рассматривал содержимое стеклянной пробирки фильтра в свете мигающего, трещавшего факела-щетки.

- Почти связалось,- сказал он.- Подозреваю, что кто-то очень хорошо поработал, придав этим захватчикам иммунитет от болезни. Они приземлились и тут же взялись за очистку города - чтобы завершить работу, которую не успела сделать чума. И я подозреваю, что в какой-то лаборатории очень хорошо поработали, чтобы сделать механизм чумы невидимым для стандартной технологии распознавания культур. И мне все это не нравится!

Он снова проинспектировал содержимое стеклянной трубки.

- Кто-то где-то,- хладнокровно сказал он,- счел мое прибытие неблагоприятной случайностью - для себя и того, чего он добивается. Он пытался меня убить. Но ему не удалось. Боюсь, что ею существование мне придется рассматривать как неблагоприятную случайность.- Он сделал паузу, потом сказал отчетливо: - Сотрудничество с чумой - дело весьма тонкое. И требует столько же информации, сколько и борьба против чумы. А на расстоянии сотрудничать так же невозможно, как и сражаться с чумой. Если бы эти пришельцы явились бороться с чумой, они прислали бы своих лучших медиков. Если они явились помогать чуме, то все равно, вместе с убийцами, «мясниками», должны прислать и отличных специалистов, которые должны следить, чтобы все шло как положено с самой чумой. Логически, руководителем отряда уничтожения населения - ас ним и чумы - должен быть тот самый человек, который все это придумал, вместе с эпидемией и бактериями чумы.- Кэлхаун сделал паузу, потом добавил ледяным тоном:

- Я не судья, чтобы делать выводы в виновности или невиновности, но как работник Медицинской Службы, я должен принять меры.

Он начал медленно нажимать на плуншер фильтра, ориентируясь по уровню красной жидкости в колеблющемся свете импровизированного факела. На противоположной стороне начала появляться прозрачная жидкость.

- Итак, вы говорите, что в городе была лаборатория, и что ваши врачи ничего не смогли обнаружить? Правильно?

- Ничего,- безнадежно кивнул Ким.- Была произведена полная бактериологическая проверка планеты. Ничего нового. Внутриротовая и кишечная флора были проверены у всех. Нормальная. Естественно - местная флора не могла бы сориентироваться, соревноваться со штампами, которые живут вместе с человеком уже тысячелетия. Ничего неизвестного ни в одном из анализов не обнаружено.

- Возможно, произошла мутация,- сказал Кэлхаун. Он смотрел, как увеличивается количество чистой сыворотки.- И если не удалось передать болезнь здоровому организму…

- Искусственное заражение удалось!- безнадежно сказал Ким.- Выведение некоторых культур бактерий, взятых у больного организма - в кровь, через желудок, через слизистую - вызвал чуму у подопытных животных. Но мы не могли нащупать, какая же именно бактерия эту болезнь передает! Невозможно было выделить чистую культуру!

Кэлхаун продолжал наблюдать, как прибывает сыворотка в чистом отделении фильтра. Очень скоро с «чистой» стороны оказалось более двенадцати кубических сантиметров прозрачной сыворотки, а с другой - «грязной» стороны фильтра - почти что сухой плотный блок спресованной массы кровяных клеток. С огромной осторожностью Кэлхаун высосал шприцем чистую жидкость из фильтра.

- Мы работаем в далеко не идеальных условиях,- сказал он с кислой улыбкой.- Но придется рисковать. Я начинаю кое-что подозревать. Патогенный механизм, основанный на чем-то отличном от отдельной патогенной бактерии - это за световой год воняет спецлабораторией. Так же, как и убийцы в форме, обладающие иммунитетом к чуме. И совсем нетрудно заподозрить, что кто-то вывел нашу милую чуму в лаборатории, вместе с тем синтезировав и иммун-сыворотку. И чума наша специально была придумана такой, чтобы привести в полное остолбенение врачей, которые попытаются с ней бороться.

- В полное остолбенение,- горько подтвердил Ким.

- Значит,- продолжал Кэлхаун,- чистая культура и не должна переносить болезнь. Очевидно, патогенный аппарат присутствует в чистой культуре в тот момент, когда вы его ищите. Есть причина подозревать кое-что специфическое. Я знаю только один случай, когда Мургатройд так же интенсивно реагировал на введенную ему пробу, как и сегодня. Ведь сегодня он был очень болен! Тот случай запомнился мне надолго. Ну и пришлось же нам тогда попотеть.

- Если бы я не был обречен,- мрачно сказал Ким,- я бы поинтересовался, что это за случай.

- Поскольку вы будете жить,- сказал ему Кэлхаун,- то я расскажу вам. Имелось два организма. Отдельно они были практически безвредны. В присутствии друг друга вырабатывали ядовитейшие токсины. Это называется синергия. Синергическая пара, которая будучи полной, опаснее взрывчатки. Бризантная бомба. И выследить эту парочку было чертовски трудно!

Он пересек поляну в обратном направлении. Мургатройд, подпрыгивая,

последовал за хозяином, почесывая лапой обезболенное место на боку.

- Вы - первая,- кратко сообщил Кэлхаун Хелен Джонс.- Это - сыворотка для выработки антител. Может появиться зуд, но это не обязательно. Вашу руку, будьте добры.

Она обнажила свою жалкую исхудалую руку. Он ввел Хелен один кубический сантиметр жидкости, которая - плюс корпускулу и сорок с чем-то необходимых элементов - циркулировала последний час в крови Мургатройда. Кровяные тельца были удалены с помощью специального связывающего вещества и фильтра, антикоагулянт, предотвращающий свертывание, аккуратно модифицировал остальные. В течение нескольких минут лабкомплекс подготовил сыворотку не хуже, чем любой комплекс, использующий стандартную технику иммунизации животных, с помощью которых и производилась затем вакцина. В условиях хорошо оснащенной лаборатории Калхаун изолировал бы содержащиеся в ней тела, определил бы их химическую структуру, и синтезированная вакцина была бы введена жертвам эпидемии, которые еще были живы. Но сейчас перед Кэлхауном была группа людей, обреченных на смерть. И у него был лишь портативный полевой комплекс, с помощью которого он должен был произвести чудо малого масштаба. В массовом масштабе чудо было ему не по силам.

- Следующий!- сказал Кэлхаун.- Ким, объясните им, что все это значит.

Истощенный юноша обнажил свою руку.

- Если то, что он говорит верно, этот укол вас излечит. Если нет, то вреда нам уже не будет.

И Кэлхаун быстро произвел впрыскивание вакцины - которая, как говорил его опыт, должна была излечить неопознанную чуму, которая, как он подозревал, вызывалась не отдельным микробом, а синергической парой бактерий. Древесный уголь горит очень медленно. Но соединенные вместе, они дают взрыв, сравниваемый только со взрывом динамита. Синергия в медицине, значит, что одна субстанция, введенная в комбинации с другой, определенной субстанцией, с другим эффектом, даст эффект третьей субстанции, усиленной в четыре, пять раз.

- Думаю,- сказал Кэлхаун, когда уколы были закончены,- что к утру вам станет легче - возможно, вообще излечитесь от чумы, и только будете ощущать слабость от недостатка питания. Если это произойдет, как я рассчитываю, то советую вам как можно дальше уходить от города. И на долгое время. Боюсь, что планета будет снова перезаселена, и транспорты с новыми колонистами уже в пути. Но только не с Деттры, не с той планеты, которая построила город. И очень опасаюсь, что здоровые или больные, вы можете попасть в неприятности, когда войдете в контакт с новыми «колонистами», если так можно их называть.

Люди устало смотрели на Кэлхауна. Эта была особая группа больных. Они были полумертвы от голода, но в глазах их не было огня страданий, они казались просто неимоверно усталыми. И все же они не махнули на себя рукой. Это был тот особый тип людей, которые продолжают поддерживать нить человеческой цивилизации вопреки инерции человека как расы, которые действуют по внутреннему убеждению, заставляющему их совершать то, что должно быть. Они не стремятся к внешнему эффекту, эти усталые люди, на которых держится ход цивилизации. Иногда это абсурдно. Почему должны следить за чистотой тела люди, обреченные на смерть? Почему они должны каждый день умываться - если это требует такого напряжения сил. И помогать друг другу умереть с достоинством - это уже дело не интеллекта, а самоуважения. Но, будучи работником Медслужбы, Кэлхаун смотрел на них с теплотой. Это были люди того типа, которые берутся за дело в моменты опасности, и те, кто копит добро, предпочитают обратиться в бегство, а несознательная, неразвитая часть населения предпочитает бунтовать, мародерствовать, или еще что-нибудь похуже.

Теперь они апатично ждали собственной смерти.

- Тому, что случилось на Марис, нет точного прецедента,- объяснил Кэлхаун.- Тысячу, или более того, лет назад во Франции жил король - это была такая страна на старой Земле,- который пытался уничтожить болезнь проказу, подвергая смертельной казни всех, кто имел несчастье этой болезнью заразиться. Но ведь прокажённые были помехой. Они могли работать, не могли нормально вступать в контакт с другими людьми, их приходилось кормить из милости. Умерших прокаженных хоронить могли только другие прокаженные. В общем, прокаженные нарушали нормальную жизнь остальных людей. Но на этой планете происходит что-то другое. Человек, которого я случайно убил, хотел убить вас по другой причине. Он и его друзья хотели убить вас немедленно.

Ким Уолпом устало сказал:

- Они хотели избавиться от наших тел - это вроде санитарии!

- Чепуха!- воскликнул Кэлхаун.- Город заражен. Мы там жили, ели, ходили по улицам. И никто не осмелится войти в этот город, если он не уверен, что владеет механизмом заражения, и знает, как с болезнью бороться. Ваши колонисты повернули назад. А эти люди не совершили бы посадки, если бы не знали, что они в безопасности!

Тишина.

- Если чума - намеренно совершенное преступление, то вы все его свидетели. И от вас надлежало избавиться прежде, чем сюда прибудут какие-то другие колонисты, не с Деттры!

- Чудовищно, чудовищно!- хрипло прошептал темнобородый мужчина.

- Согласен,- сказал Кэлхаун.- Но межзвездного правительства пока не существует, так же как в прошлом не существовало единого межпланетного правительства на Земле. И если кто-то пиратски отнимает у законного владельца готовую к колонизации планету, не найдется на него власти, могущей наказать преступника. Единственный выход - война. Но никто не решится начать межпланетную войну - когда существуют бомбы, спускаемые с орбит! Если захватчики высадят здесь колонистов, то смогут удержать планету за собой.- Он поморгал, а затем добавил с иронией:

- Конечно, их можно убедить в том, что они не правы.

Но об этом не стоило даже помышлять. При вычислении вероятности человеческого поведения, личная выгода - очень действенный фактор. Дети и дикари понимают идею справедливости, направленной по отношению к ним. Но не понимают идеи справедливости, направленной от них на других людей. И хотя человеческая цивилизация распростерлась до дальних звезд Галактики, но еще очень значительная часть населения оставалась цивилизованной только в том смысле, что умела пользоваться орудиями труда. Большинство людей оставалось детьми или дикарями в своей эмоциональной моральной жизни. И этот факт Кэлхауну необходимо было учитывать в своей работе. Этот факт составлял значительный отпечаток в делах, связанных с передачей инфекции, здоровьем и самой жизнью.

- Вам придется спрятаться,- сказал Кэлхаун.- Возможно, навсегда. Все зависит частью от того, насколько мне повезет, и от того, что будет со мной. Мне нужно в юрод. Нужно решить эту серьезную проблему.

Ким сказал с мрачной иронией:

- В город? Там все здоровы. Настолько здоровы, что отправляются на охоту за нами ради развлечения.

- Учитывая, что город заражен,- сказал Кэлхаун,- этот иммунитет представляет собой медицинскую проблему. Кроме того, похоже, что источник эпидемии кроется где-то здесь. Подозреваю, что создатель чумы одновременно является и техническим руководителем уничтожения уцелевшего населения. И он должен быть на корабле, принесших этих многочисленных мясников-захватчиков. Готов поспорить, что на борту у него отличная лаборатория.

Ким смотрел на Кэлхауна, сжимая и разжимая кулаки.

- И могу сказать, что бесполезно бороться с эпидемией, пока не будут взяты под контроль эта лаборатория и этот человек,- продолжал Кэлхаун.- С вами, наверное, все будет хорошо. И вы проснетесь уже здоровыми, хотя она и была придумана специально для того, чтобы сделать колонизируемую планету бесполезной для мира, который ее освоил, но безопасной для людей, намеревающихся захватить ее…

- И что тогда?

- Возможно, это был лучший вариант, но далеко не единственный. Наверняка, были выведены десятки разных штампов, чтобы выбрать из них самый смертоносный. На случай, что вам удастся разгадать фокус с синергической парой, должны были быть приготовлены десятки других маскировочных уловок. У них есть вторая, третья, четвертая чума, и готовы… Понимаете?

Ким безмолвно кивнул.

- Вы сами заразились. Не забыли сделать себе инъекцию?

- Введите мне четверть кубика,- попросил Кэлхаун.- Этого должно хватить.

Он передал иньектор истощенному юноше. Ким явно умел обращаться с инструментом, судя по той ловкости, с какой была произведена инъекция. Потом он помог остатку группы уцелевших горожан - их теперь было шестеро - перейти на подстилки из листьев под навесами, служившими постелями, чтобы в состоянии покоя и неподвижности антитела, выработанные организмом Мургатройда имели больше шансов произвести полный эффект. Больше молчали - они были даже более молчаливы, чем того требовало их состояние. Они были очень вежливы. Пожилые мужчина и женщина, вместе выбравшиеся на поляну, даже пожелали Кэлхауну спокойной ночи - вежливость, присущая традиционным городским жителям.

Кэлхаун занял позицию для всенощного бдения. Мургатройд устроился поближе к нему. Над поляной повисла тишина.

Но не абсолютная. Ночь на Марис-3 была полна тихих звуков, а иногда и не слишком тихих. Со всех сторон, даже сверху, доносился слабый писк. Где-то в траве раздались чириканья. Откуда-то со стороны холмов доносилось громкое пыхтение. В низине что-то погромыхивало. Источник дальнего грома передвигался, и Кэлхаун оценил его, как стадо каких-то животных, совершающих ночной переход, издавая странные для земного уха звуки при передвижении.

Кэлхаун размышлял, рассматривая некоторые довольно мрачные возможности. Человек, которого он убил, приехал в город на земном каре. В кармане у него был ключ от машины. У него мог быть и спутник, который может отправиться на поиски исчезнувшего товарища.

Кроме того, оставалась еще чума.

Идея синергической пары по-прежнему казалась наиболее вероятной причиной эпидемии. Допустим, токсины - отравляющие продукты метаболизма, двух отдельных видов бактерий, объединенных для того, чтобы произвести максимальный эффект, уменьшают способность крови нести кислород и выносить углекислый газ. Такую бы пару бактерий было бы крайне трудно обнаружить, а симптомы соответствовали тому, с чем столкнулся Кэлхаун на Марисе. Ни одна чистая выделенная культура микроорганизмов не дала бы заражения на подопытном животном. Каждая бактерия, сама по себе, была бы безвредной. И только комбинация двух микробов принесла бы смертельный вред. И если кровь потеряет способность нести кислород в ткани, то первым же симптомом болезни станет умственная апатия. Чтобы нормально работать, мозгу необходим высокий уровень насыщенности крови кислородом. Посадить мозг человека на голодный паек кислорода - и возникнут все описанные эффекты. Остальные органы начнут замедлять свои функции тоже, но не так быстро. Человек будет забывать о том, что ему нужно поесть. Кровь его будет поглощать пищу и сжигать жиры - но все более и более вяло. Мозг его будет окутан туманом. Он погрузится в полубессознательное состояние. А потом наступит кома, больной погрузится в темную глубину обморока, и тело его будет продолжать жить, как машина на холостом ходу, пока не закончится топливо и машина не остановится.

Кэлхаун пытался срочно выяснить, какая же именно синергическая комбинация в крови человека могла бы дать такой эффект прекращения усвоения кислорода. Очевидно, требовались минимальные дозы дуального яда. Он мог бы работать, как антивитамин или антиэнзим…

Но захватчики в городе - они были не восприимчивы к чуме, тем не менее. Вполне возможно, что те самые антитела, которые произвел Мургатройд, отвечали и за безопасность преступников. Кто-то где-то самым чудовищным образом использовал научные достижения медицины, чтобы совершить ужасное преступление. Но медицина продолжала оставаться наукой, системой знаний о части окружающего мира и о самом человеке. А законы природы естественного мира всегда последовательны и работают в направлении, в котором предназначено двигаться самой Вселенной.

Он услышал на поляне чьи-то шаги. Рука Кэлхауна настороженно тронула бластер, а потом он увидел, что причин для тревоги нет - это Ким с огромным трудом переходил к навесу, где лежала Хелен Джонс. Кэлхаун услышал его утомленный шепот:

- Как ты себя чувствуешь?

- Да, Ким,- тихо ответила девушка.- Не могу заснуть. Я все думаю… есть ли у нас надежда?

Ким ничего не ответил.

- Если мы будем жить,- сказала Хелен с тоской. Она замолчала.

Кэлхаун почувствовал, что наступил момент, когда ему следует заткнуть уши пальцами, но делать этого не стоило из соображений общей безопасности. Поэтому он несколько раз кашлянул, тем самым выдав свое невольное присутствие.

- Кэлхаун, это вы?

- Да, сказал Кэлхаун.- Если вы хотите поговорить, то советую делать это шепотом. Я хочу быть на страже - в случае, если у убитого мной человека был спутник, который может теперь отправиться искать своего товарища. Но один вопрос… Если чума искусственная, то ее нужно было как-то начать. Примерно за две недели или месяц до начала появления первых симптомов среди партии рабочих… Не совершал ли посадки какой-нибудь корабль? Любой, откуда угодно?

- Никто не садился, никаких кораблей не было,- сказал Ким.- Нет. Не было.

Кэлхаун нахмурился. Цепочка рассуждений казалась непроницаемой верной.

- Любой корабль?- настаивал ой.- Кто-то должен был приземлиться.

- Не было.- Ким был тверд.- Никаких инопланетных связей в течение трех месяцев до начала чумы. И других кораблей, кроме корабля с Деттры, с рабочими и прочими необходимыми грузами, сюда не спускалось.

Кэлхаун наморщил лоб. Это казалось невозможным. Потом, очень тихо прозвучал голос Хелен. Ким что-то проговорил в ответ. Потом сказал громче:

- Хелен напомнила мне, незадолго до начала чумы ночью прокатился над городом странный гром. Она не уверена, что этот гром что-то означает, имеет какое-то отношение к эпидемии, но это случилось за две недели до начала эпидемии. Все были разбужены. Весь город. Раскат укатился куда-то за горизонт. Метеорологи не смогли объяснить, что это было.

Кэлхаун молча размышлял. Мургатройд поплотнее прижался к хозяину. Вдруг Кэлхаун щелкнул пальцами.

- Вот оно!- сказал он свирепо.- Вот где весь фокус! У меня нет еще всех ответов, но теперь я знаю, какие вопросы мне задавать. Очень тонкие вопросы, и, кажется, я знаю, кому и где задавать.

Он успокоился и сел. Мургатройд спал. Чуть-чуть доносился шепот голосов с той стороны, где сидели Ким и девушка с тоской говоривших о вероятности надежды.

Кэлхаун еще раз рассмотрел проблему, которая стояла перед ним. Выживших горожан осталось мало, очень мало. Имелся десант захватчиков-мясников, убийц! Высадившихся, чтобы позаботиться об уничтожении последних уцелевших колонистов с Деттры. Нет сомнений, что в составе группы захватчиков был и высококвалифицированный, очень талантливый микробиолог. Такой человек был необходим для того, чтобы убедиться в эффективности чумы и в том, что захватчики полностью для нее неуязвимы. Только тогда основная масса захватчиков - или даже ничего не ведающих колонистов с другой планеты - сможет высадиться и освоить планеты. Эти люди - не с Деттры - должны быть надежно защищены. Это немыслимое преступление, это невозможное похищение целого пригодного для обитания мира у законного владельца должно было, несомненно, проходить под тщательным руководством компетентного человека.

- Чума, очевидно, вызывается парой вирусов,- пробормотал себе под нос Кэлхаун.- Очевидно, распыление было произведено с ракетного крылатого корабля для полета в атмосфере. Крылья ему были необходимы для того, чтобы не совершая посадки, кружить над городом. Над городом же они сбросили замороженные гранулы с культурой вирусов. Гранулы, упав на грунт, испарились, не оставив никаких улик, окутав город одеялом заразы. После чего корабль удалился за горизонт, а потом на ракетных двигателях - на орбиту, прочь от места преступления. Вошел в сверхдрайв и направился домой. Ожидать результатов злодеяния….

Он чувствовал ледяную злость, более яростную, чем любой неконтролируемый гнев. Используя такой же прием, некое сообщество может паразитировать за счет других обитаемых миров. Они могут захватить любую планету, уничтожив ее население, и никто не сможет воспротивиться, потому что похищенная планета будет бесполезной для всех, кроме содеявших преступление людей, для убийц, которые станут этим миром владеть.

События на Марисе-3 могут быть только первым опытом, проверкой сил. И планета-убийца может, подобно раковой опухоли, распространять по всей Галактике свои бледные смертоносные щупальца.

Но необходимо было принять во внимание еще две проблемы. Первая - что будет с людьми, обыкновенными, рядовыми людьми - членами той цивилизации, которая начнет распространять свое существование за счет убийства других звездных колоний. Вряд ли внутри этого агрегата убийц им будет намного лучше, чем тем людям, которые станут жертвами преступников. И вторая…

- Половину испытаний этой системы,- хладнокровно подвел итог Кэлхаун,- они могут произвести, не совершая ничего более серьезного, чем убийство одного рядового сотрудника Медслужбы и уничтожения маленького спецкорабля. Но в серьезном масштабе им такую систему не приспособить, не уничтожив сначала Медицинскую Службу. Все это начинает мне чрезвычайно не нравиться!

5

Спустя час после восхода рюкзак Кэлхауна уже опустел. Больше еды в нем не было. Люди, проснувшись утром, начали испытывать волчий голод. Дыхание замедлилось до нормы. Пульс больше не ухал молотком. Глаза потеряли тусклость, приобрели живой блеск. Но они все находились на серьезной стадии голодания и понимали это. Но не только понимали, но стали теперь и чувствовать. Их мозг снова начал получать адекватное количество кислорода, их метаболизм вернулся на нормальный уровень активности - и они начали в буквальном смысле умирать с голоду.

Кэлхаун взял на себя обязанности повара. Он принес воду из ручья, местоположение которого описала ему Хелен. Он вернулся с водой. Пока люди глотали таблетки глюкозы из рациона, наблюдая голодными глазами за его манипуляциями, он сварил бульон из сухого концентрата, который нес в запас для себя и Мургатройда. Бульон был отдан больным - единственная пока что еда, которую могли выдержать их желудки.

Он наблюдал, как они едят. Пожилая пара делала аккуратно маленькие глотки, поглядывая друг на друга. Широкоплечий мужчина с темной бородой еле сдерживал себя, чтобы не проглотить всю порцию одним духом. Хелен, время от времени проглатывая ложку бульона, кормила самого слабого из их группы, старика, который уже не мог подняться. Ким ел молча, в мрачной задумчивости.

Кэлхаун малыми порциями отдавал несчастным свой рацион, пока у него не осталось больше еды. Но к тому времени пациенты его чудесным образом преобразились. Это было уже поздним утром.

Кэлхаун отвел в сторону Кима.

- За ночь я приготовил одну дозу сыворотки,- сказал он тихо.- Вы, несомненно, встретите других беглецов из города. Попробуйте растянуть запас сыворотки. Я вам дал большие дозы. Возможно, вам удастся обойтись половиной кубика на человека.

- А вы?- с беспокойством спросил Ким.

Кэлхаун пожал плечами.

- Если нужно, то права у меня огромные,- сказал он сухо.- Являясь представителем Медслужбы, я могу брать на себя решение любой санитарно-медицинской проблемы, в случае, если угроза населению чрезвычайная. А у вас здесь чума, эпидемия. Искусственно вызванная. Это меняет дело. Те, кто устроил эпидемию, имели свои планы - и продолжают их иметь, пока что захватить планету, а затем, возможно, распространить свой опыт и на другие миры. Как им заблагорассудится. Учитывая совершенное состояние натуры человека, мы имеем дело с величайшей опасностью для человеческой галактической культуры за всю историю. Мне необходимо заняться этой проблемой, немедленно.

- Их там целый корабль, и они вооружены, эти убийцы,- хрипло сказал Уолпол.

- Они меня не особенно волнуют,- сказал Кэлхаун.- Мне нужно добраться до человека, который стоит в центре этой паутины и дергает за управляющие нити. Я вам уже говорил, у него должны быть в запасе и другие штампы бактерий. Очень вероятно, что операция на Марисе - только маломасштабное испытание системы, новой системы завоевания планет.

- Если эти мясники вас захватят, то тут же убьют!

- Правильно!- согласился Кэлхаун.- Но на моей стороне больше благоприятных случайностей, чем на их. Я работаю вместе с природой, они - против природы. Кроме того, как работник Медслужбы, я должен предотвратить любую посадку любого корабля - на такой планете, как эта, когда здесь свирепствует эпидемия. А я подозреваю, что сюда очень скоро прибудет транспорт. Я должен создать эффективный карантин.

Тон Кэлхауна был сух и деловит. Ким изумленно смотрел на него.

- Вы хотите сказать… что попытаетесь их остановить?

- Да, буду стараться,- сказал Кэлхаун.- Дабы употребить полномочия, возложенные на меня Медслужбой как раз для подобных случаев. Правила карантина весьма жестки.

- Вас убьют,- снова сказал Ким.

Кэлхаун игнорировал вторично услышанное предсказание.

- Этот человек-убийца нашел вас потому, что понимал - вам необходима вода. Он нашел ручей и пошел вдоль него, отыскивая признаки появления людей. На песке у ручья он нашел ваши отпечатки. Там я нашел его следы. Таким способом вы можете отыскать других уцелевших беглецов. Но только больше не оставляйте подобных следов - и передайте об этой опасности остальным. Пусть будут осторожнее на будущее. И еще один совет - советую вам достать все оружие, какое сможете. Лучше всего современное, конечно. Я вам оставляю бластер.

- Думаю,- сквозь зубы сказал Ким,- что теперь я знаю, как достать новые бластеры. Если эти убийцы из города выслеживают нас с помощью следов на берегу ручья, то я знаю, что нужно делать.

- Да,- согласился Кэлхаун.- Итак. Мургатройд выработал в своем организме антитела, излечившие вас. Как правило, теперь у вас должна начаться выработка собственных телец. Так всегда бывает, когда болезнь идет на спад. В случае суровой необходимости, любой сможет дать антитела тем, кто находится на грани гибели. Попробуйте сыворотку из пузырьков - приложите к коже раскаленный предмет, потом извлеките из образовавшегося волдыря сыворотку. Очень часто такие тела концентрируются в таких местах поражения покровов. Я не гарантирую, что способ обязательно сработает, но очень часто это помогает.

Он сделал паузу. Ким хрипло спросил:

- А вы? Что мы могли бы сделать для вас?

- Хочу у вас кое-что спросить…

Кэлхаун вытащил фотоснимки, сделанные с помощью электронного телескопа на корабле. Он передал снимок города Киму.

- В городе должны быть лаборатория - вы сами упоминали. Покажите, пожалуйста, где она находится,

Ким подробно объяснил, показывая нужное место на снимке. Кэлхаун кивнул. Потом Ким сказал с яростью:

- Но чем мы можем вам помочь? Скоро мы будем уже достаточно сильны и добудем оружие. Можем ли мы вам помочь чем-то?

Кэлхаун одобряюще кивнул:

- Да, если вы увидите в городе дым, заметный на расстоянии, солидных размеров дым, если у вас к тому времени будет достаточное количество сильных мужчин, оружие и наземный кар, то можете отправиться на вылазку, но очень осторожно и скрытно!

- Если вы дадите сигнал, мы придем,- сказал мрачно Ким.- Не важно, сколько нас будет, мы придем.

- Отлично,- сказал Кэлхаун. Ему не хотелось требовать каких-то обязательств от этих ослабевших голодных людей.

Он забросил на свое плечо похудевший рюкзак и бесшумно скользнул в заросли на краю поляны. Он пробрался к ручью - прозрачному, ледяному ключу, бравшему начало в неведомой глубине подземного водоносного горизонта. И двинулся вдоль русла ручейка. Мургатройд весело бежал рядом, стараясь не намочиться.

Он ужасно не любил мочить свои маленькие лапы. Вскоре, в том месте, где густой кустарник подлеска подходил вплотную к воде, Мургатройд начал хныкать. Кэлхаун подобрал тормала с земли и посадил на плечо. Мургатройд с благодарностью вцепился коготками в ткань куртки. Он обожал, когда его сажали на плечо или носили на руках. Кэлхаун двинулся дальше вдоль русла ручейка.

В двух милях по течению ручья они наткнулись на новое поле. Это поле было засеяно громадным гибридом свеклы, и Кэлхаун шагал теперь мимо ботвы, которая буйным кустарником достигала ему до плеч, наслаждаясь зрелищем ярких бело-голубых цветов. Цветы, как он определил, были из семейства белладоновых, которые все еще применялись в медицине. Только выкопав один образец, он обнаружил, что это клубневое растение. Но клубень, в шесть дюймов диаметром, был еще очень незрел, чтобы его можно было есть. Мургатройд отказался к нему даже притронуться.

Кэлхаун с печалью рассуждал над ограниченностью сугубо специализированной подготовки, когда поле кончилось. Начиналась автострада. Совершенно новенькая, само собой. Все, что принадлежало к цивилизации на этой планете - культивированные поля, город, автострада - все это было выстроено незадолго до прибытия сюда колонистов, которые и должны были пользоваться этими благами цивилизации, но странное и угнетающее впечатление производили все эти приготовления к появлению населения, которое так и не высадилось в порту. Но сейчас Кэлхауна больше интересовал наземный кар, который он обнаружил на обочине автострады.

Ключ, взятый у мертвого захватчика, подошел к отверстию замка. Кэлхаун забрался в машину и поманил Мургатройда на сидение рядом с ним.

- Такие типы, как убитый мною преступник, Мургатройд,- сказал он,- мало что значат сами по себе. Они всего лишь мускулы - исполнители приказов. Такие типы любят убивать беспомощных людей и мародерствовать. Здесь грабить им нечего. Тогда они быстро начинают скучать. Начинают проявлять беспокойство. Они не причиняют нам особых неприятностей. Меня больше всего беспокоит человек, который, возможно, придумал эту чуму и привел ее механизм в действие. Вот с его стороны я ожидаю массу неприятностей.

Кар уже направлялся к городу.

До города было добрых двадцать миль, но они не встретили ни одной другой машины. Вскоре перед ним развернулась панорама города. Кэлхаун внимательно рассмотрел открывшуюся картину. Город был прекрасен. Пятьдесят поколений архитекторов на множестве миров играли с бетоном, камнем стеклом и сталью, нащупывая формулы совершенства. Этот город был приближением к совершенству. Здесь были сверкающие белизной башни, и более низкие здания. По воздуху парили мосты переходов, грациозно изгибаясь над автострадами. Пустовали овалы и прямоугольники посадочных площадок и стоянок. Царила полная недвижимость повсюду.

Единственным нарушением гармонии выделялась посадочная решетка - полмили в высоту и миля в диаметре, кружево из могучих стальных балок, оплетенных паутиной тонкой медной проволоки, изгибающейся сложными кривыми, каких требовало назначение решетки. Внутри решетки Кэлхаун увидел корабль, на котором совершили посадку преступники. Он опустился на специальную вспомогательную площадку. Позднее Кэлхаун сжег трансформаторы решетки, которые сейчас, очевидно, ремонтировались. Корабль прочно стоял на опорах-стабилизаторах внутри огромной конструкции, в сравнении с которой он казался карликом.

- Человек, который нам нужен, Мургатройд, должен быть в этом корабле,- сказал Кэлхаун.- Внутренний и наружный люки у него задраены, и от внешнего мира он отдален шестидюймовой толщиной брони корпуса из бериллиевой стали. Трудновато пробить стальную скорлупу, такой толщины в особенности. Ему явно не по себе. Интеллектуальные типы всегда испытывают тревогу в обществе тупых убийц, вроде нашего знакомого в лесу. Думаю, что проблема заключается в том, как заставить его выйти наружу, или пригласить нас в гости. Это может оказаться трудным делом.

- Чин!- с сомнением сказал Мургатройд.

- Но мы справимся,- обнадежил его Кэлхаун.- Как-нибудь!

Он разложил свои снимки. Ким подробно объяснил, куда нужно направляться, нарисовал ему маршрут. Ким очень хорошо знал город, будучи одним из его строителей и свидетелей стройки. Ему были известны даже скрытые от постороннего наблюдателя служебные магистрали и переходы.

- Но наши приятели-захватчики, не станут снисходить до пользования какими-то служебными улочками. Они себя мнят аристократами, потому что они были посланы, как покорители, завоеватели, хотя требовалась от них работа простых убийц. Интересно, что за свиньи управляют миром, откуда они прибыли!

Он спрятал снимки и повел трофейный кар к городу. Неподалеку от городской черты он свернул на боковое ответвление от основной магистрали. Боковая дорога первоначально предназначалась для ввоза в город сельскохозяйственной продукции. Функции она имела чисто утилитарные и потому очень быстро нырнула в специальный туннель, проходивший под уровнем нарядных парков и улиц, без всяких почестей входя в служебное пространство города. Поднимаясь на поверхность, дорога шла между рядами простых неокрашенных ворот, за которыми находились сборные пункты отходов, которые затем, переработанные, вывозились на поя в качестве удобрений. Город был очень умно спланирован.

Ведя свой кар по пустынной гулкой служебной дороге, Кэлхаун лишь один раз увидел другой кар - высоко вверху, на паутинном мостике между двумя башнями. Наверняка, никто из пассажиров этого кара не наблюдал за серыми невзрачными нитями служебных магистралей внизу.

Вся операция по проникновению в город была в самом деле крайне проста. Кэлхаун затормозил у высокого здания. Выйдя из машины, он открыл ворота, вернулся в машину, въехал в другое пещероподобное пространство внутри крытой стоянки в полуподвальном уровне здания, затем снова затворил ворота. Он был в центре города, и его присутствие все еще оставалось тайной. Было примерно три часа, возможно, немного больше.

Он поднялся по ступенькам новенькой лестницы, вышел в секцию, которой должна была пользоваться широкая публика. Здесь помещения были украшены сверкающими стеклянными стенами, менявшими узор, по мере того, как посетитель проходил мимо по коридору. Был и лифт, но Кэлхаун даже не попытался воспользоваться ни одним из них. Он повел Мургатройда вверх по спирали аварийном рампы, рассчитанной на случай, когда невозможно будет воспользоваться лифтом. Они поднимались все выше и выше. Кэлхаун отсчитывал этажи.

На пятом этаже появились признаки недавнего пребывания здесь людей, в то время как все остальные этажи были совершенно лишены этих признаков, покрытые слоем многомесячной пыли. Именно здесь находилась лаборатория, где обреченные врачи отчаянно пытались выяснить причину чумы и создать против нее средство. Кэлхаун увидел подносы с пробирками, созданных ими культур, теперь высохших и мертвых. Кто-то перевернул стул, наверное, во время обыска лаборатории захватчиками, искавших случайно уцелевших жителей города, которые могли здесь спрятаться.

Он нашел кладовую. Мургатройд ярко блестевшими глазами наблюдал, как Кэлхаун роется на полках…

- Смотри, Мургатройд,- разговаривал с ним тем временем Кэлхаун,- вот это все люди использовали, чтобы лечить друг друга. Любой яд может стать лекарством, если правильно его применять. Вот наборы спор потогенных организмов, они тоже имеют специальное предназначение. А вот современные синтетические лекарства - но происходят они от ядов, найденных когда-то на кончиках стрел у дикарей. Большое подспорье в медицине. А вот апестетики - тоже яды. Именно они-то мне и нужны.

Он начал, скрипя сердце, выбирать нужный препарат. Декостретил, полисульфит. Одни - помеченный как огнеопасное и вредное вещество. Второй - с максимально допустимой дозой применения на этикетке и с названиями нейтрализующих действие средств. Кэлхаун отобрал нужное ему количество флаконов. Мургатройд протянул вперед лапку. скольку Кэлхаун что-то нес, ему тоже хотелось идти с грузом.

Они спустились по спиральной рампе. Снаружи уже тем временем начался закат. Кэлхаун снова отправился на поиски в нижние здания. Наконец, он отыскал то, что ему было нужно - вихревой пистолет для маляров, посылающий «дымовые кольца» на стену или другой объект, который нужно было покрасить. Варьировать кольцо покрытия можно было от нескольких дюймов до трех футов.

Кэлхаун вымыл пистолет. Он вымыл его самым тщательный образом. Потом наполнил резервуар декстретилом, принесенным из лаборатории. Пустые флаконы он спрятал подальше от посторонних глаз случайного посетителя этих пустынных этажей.

- Этот фокус,- заметил он, снова поднимая вихревой пистолет,- был использован против одного ненормального, который носил в кармане бомбу - защиту от воображаемых убийц. Бомба могла уничтожить всех людей в радиусе четверти мили, и с этим ненормальным нужно было обращаться крайне осторожно.

Он похлопал себя по карманам и кивнул.

- А теперь - идем на охоту. С громадным автомайдером, заряженным декстретилом. У меня хватит полпульсульфата, чтобы сделать инъекции всякому, кого нам удастся сбить с копыт. Не слишком эффективно, а? Но если бы я пользовался бы бластером, то ничего бы не вышло вообще.

Он выглянул в окно, на вечернее небо. Сумерки уже почти перешли в ночь. Кэлхаун вернулся к воротам, ведущим на служебную дорогу. Выйдя наружу, он аккуратно затворил их за собой. Пешком, обращаясь к своим фотокартам, он начал искать путь к посадочной решетке. Именно там должен был размещаться центр координации действий захватчиков, или что-то в этом роде.

Было уже совсем темно, когда он начал карабкаться по служебной лестнице другого здания, в которое проник через подвал, это была центральная станция связи города. Именно здесь захватчики должны были, сконцентрировать управление операцией экстерминации - уничтожения уцелевшего пока населения Мариса-3. Распределительный пункт коммуникатора должен был показать им, в каких именно помещениях зданий города работали визифоны. Когда появлялся сигнал, убийцы засекали номер, направление и отправляли туда несколько человек, чтобы они истребили там всех присутствующих.

Даже после первой ночи истребления в городе оставались, наверное, отдельно уцелевшие, понятия не имевшие о том, что уже произошло. И на смертоносной страже должен был кто-то оставаться, на случай, если умирающий попытается вызвать кого-нибудь из знакомых, чтобы утешиться хотя бы звуком голоса еще живого человека.

У пульта в самом деле имелся дежурный. Кэлхаун увидел освещенною комнату. Держа краскораспылитель наготове, он очень тихо двигался вперед. Мургатройд бесшумно ступал позади.

Усамой двери в комнату Кэлхаун приготовил свое необычное оружие к действию. И вошел в комнату.

На стуле перед безжизненным пультом дремал человек. Когда Кэлхаун вошел, он потянулся и зевнул. Потом повернулся. Кэлхаун выстрелил в него вихревыми кольцами распыленного лекарства. Кольца состояли из вращающихся в вихревом движении частиц декстретила, средства для наркоза выделенного из этил хлорида примерно двести лет назад и до сих пор непревзойденного по своим качествам. Первое его достоинство - малейшее количество вещества в воздухе заставляло дыхательные мышцы судорожно сокращаться, втягивая в легкие дополнительные порции воздуха. Второе - подобно древнему эти л хлориду, это был самый сильный и быстродействующий анестетик из всех известных.

Человек у пульта увидел Кэлхауна. Ноздри его уловили запах декстретила. Рот его широко открылся, он глотнул воздух.

И упал без сознания.

Кэлхаун терпеливо подождал, пока наркотик рассеется. У декстретиловых паров имелось уникальное свойство при комнатной температуре его пары быстро поднимались в воздух. Кэлхаун тут же, как только декстретил освободил ему путь, двинулся к лежавшему на полу преступнику, приготовив иньектор полисульфата. Он склонился над лежавшим в обмороке убийцей. Но коснулся того лишь иглой иньектора.

Потом, повернувшись, он покинул комнату, Мургатройд маршировал позади.

Уже в коридоре Кэлхаун сказал:

- Между нами коллегами говоря, мне этого делать не следовало, наверное, но я имею дело с опасностью для здоровья населения планеты - чумой. Иногда приходится вдобавок к стандартным мерам использовать и психологию. Я считаю, что здесь мы имеем дело с таким случаем. Во всяком случае, отсутствие на посту этого человека должны заметить раньше, чем любого другого. Чем большинства других, скажем точнее. У него есть функции, и если он перестанет их выполнять, то это заметят очень быстро.

- Чин?- с деловитым видом спросил Мургатройд.

- Нет,- сказал Кэлхаун.- Он не умрет. Он нам не подложит подобной свиньи.

Снаружи стояла ночь. Когда Кэлхаун вышел наружу - внутри комнаты с распределительным пунктом связи он ни к чему не прикасался, чтобы не вызывать подозрений - ночь наступила уже полностью. Ярко сияли звезды, но пустые улицы и проспекты города были темны. Казалось, в воздухе города повисла бесформенная угроза. Когда Кэлхаун вышел на улицу, Мургатройд, ненавидевший темноту, протянул пушистую лапку и взял Кэлхауна за руку, для уверенности.

Кэлхаун двигался молча, а шаги Мургатройда были совершенно бесшумны. Но город, в котором никогда не жили люди, вызывал ужасающее ощущение. Спящие города имеют в себе нечто призрачное, потустороннее, странное, даже, если их улицы освещены. Покинутый до невозможного пустынен, если все его жители ушли куда-то или погибли. Но город, в котором никогда еще не жили, который лежит под открытым небом, потому что жители так и не пришли, чтобы его занять - этот город вызывает самые неприятные ощущения. В нем есть что-то безумное. Он похож на труп, который мог бы жить, но так и не получил души, и теперь ждет чего-то ужасного, демонического, что войдет в него и видимость жизни - слишком ужасной, чтобы пытаться ее вообразить.

Захватчики, нет сомнений, тоже чувствовали эту неуловимую атмосферу опасности. Очень скоро появилось тому доказательство. Кэлхаун услышал какой-то пьяный шум на улице. Он осторожно последовал за источником шума. Очень скоро обнаружил это место - одиноко освещенное окно на первом этаже в доме на длинной улице, с обеих сторон окруженное тянущимися к небу фигурами небоскребов. Отвесные стены были абсолютно темны. И узкая полоска звездного неба над головой казалась бесконечно далекой. Сама улица была погружена в темноту, была пуста, и лишь отзвуки эха шума, вырывающегося из-за освещенного окна, наполнял ее мертвым подобием звука. Никаких естественных звуков вообще не было, стены зданий отрезали любые звуки, которые могла принести с собой ночная жизнь природы Мариса-3. Эта мертвая, заглушенная, бормочущая тишина была оглушительнее любого грома, грозя разорвать барабанные перепонки.

Если бы не пьяное пение. Эти люди бы были все вместе, в тесной комнатке, которую они очень ярко осветили, чтобы придать ей иллюзию жизни. Со всех сторон их окружала неподвижность и молчание, поэтому они создавали иллюзию веселости, разжигая собственную жизнерадостность многими бутылками спиртного. При достаточном количестве можно было поверить. Но звук был до жалкого крошечной светлой нитью в мрачном потоке ночного молчания города. Снаружи, где замерли, прислушиваясь, Мургатройд и Кэлхаун, звук пьяных голосов нес какую-то горькую иронию.

Кэлхаун вздохнул. Пение пьяных преступников эхом отдавалось вдоль ущелья улицы.

- Эти типы могут нам помочь,- сказал он холодно.- Но их слишком много.

Вместе с Мургатройдом они двинулись дальше. Еще раньше Кэлхаун ознакомился с местными созвездиями, и теперь знал, что движется в сторону посадочной решетки. Все шло, как и было задумано. Вихревые кольца из распылителя-пистолета отправили в бессознательное состояние наркоза одного из преступников - дежурного у пульта связи. Потом он ввел ему полисульфат. Комбинация двух лекарств была стандартной, наподобие магнезивного сульфата и эфира, применявшихся еще столетия тому назад. Полисульфат в сочетании с декстретилом делал состояние анестезии более устойчивым и легко прерываемым, хотя человек, погруженный в сон с помощью полисульфата, мог не прийти в себя несколько дней. Такой вид наркоза был безопаснее любого другого.

Но Кэлхаун сделал процесс обратным, он сначала погрузил преступника в бессознательное состояние с помощью декстретила, потом ввел дозу полисульфата, способную держать человека под наркозом три дня. И оставил его лежать. И когда остальные обнаружат своего товарища, обеспокоятся. Они никогда не заподозрят, что кома, в которую погрузился их товарищ - результат вражеской вылазки. Они решат, что он заразился чумой. Поскольку кома - последняя стадия чумы, которую они выпустили на планету. Они испугаются - ведь их товарищ будет умирать от чумы, к которой, как они полагали, они полностью иммунны. Они запаникуют, ожидая скорой смерти для самих себя. Но если появятся новые жертвы коматозного состояния, то эффект усилится многократно, вылившись в полную дезорганизацию и отчаяние захватчиков.

Позади, в темноте уличного ущелья с единственным световым квадратом окна, хлопнула дверь, кто-то вышел из комнаты наружу: потом еще, а за ними - третий. Они шли вдоль улицы, напевая что-то пьяными, неуверенными голосами, такими же тупыми и противными, как их пьяные шаги. Это детонировало тишину меж высоких стен зданий. Эффект был до жути потусторонний.

Кэлхаун спрятался в проеме ближайшей двери. Он ждал, подняв пистолет-распылитель. Когда трое пьяных оказались напротив него, руки их были соединены цепочкой, чтобы увеличить устойчивость всей компании при вертикальном передвижении. Одни из компании хрипло ревел слова совершенно нецензурного характера песни, двое время от времени присоединялись к нему. Потом третий обиженно запротестовал. Он остановился, и вся троица затеяла о чем-то путанный пьяный спор, раскачиваясь на нетвердых ногах. Пока они спорили, Кэлхаун поднял тупое рыльце пистолета и нажал на рычажок спуска. Невидимые вихревые кольца декстретиловых паров понеслись к тройке пьяных преступников. Послышался громкий коллективный вздох, потом на тротуарное покрытие, глухо стукнувшись, рухнули три бесчувственных тела. Кэлхаун поспешил сделать все остальное, что необходимо было сделать.

Вскоре один человек лежал на тротуаре в коме, отлично имитирующий финальное состояние пораженных чумой беглецов из города. Взвалив на плечо второго, Кэлхаун с Мургатройдом поспешно удалились в направлении посадочной решетки. Третий преступник, раздетый до белья, ждал момента, когда его смогут обнаружить, через день-два в определенном месте.

6

Ночной мир звуков Мариса-3 океаном жизни окружал молчаливый остров города. Сами его улицы источали только его безмолвие. Хотя имелись обширные парковые зоны, оставленные между улицами, зданиями и автострадами, но лишь редкие слабые чириканья и писчанье проникали в ночное пространство города. Лишь открытая небу и не стиснутая стенами природа за его пределами пела свой гимн звездам.

Кэлхаун, устроившись в удобном месте, начал ждать вместе с Мургатройдом и бесчувственной ношей. Он не знал сколько пройдет времени до момента, когда преступники обнаружат своего бесчувственного товарища. Но он был уверен, что появление симптома коматозного состояния у человека, который, по идее, должен быть иммунным к чуме, даст свои результаты. Дежурный у пульта связи в коммутационном центре будет, наверняка, доставлен к главарю захватчиков, микробиологу, который руководит всей операцией. Такой человек должен быть здесь. И он должен быть готов встретиться с любой неожиданностью, любым отклонением от намеченного курса событий. И, очевидно, лишь самые квалифицированные люди из тех, кто работал с чумой, получат разрешение на такую должность. Руководить операцией, возможно, будет сам создатель эпидемии, тот, кто придумал убийственную синергическую комбинацию. И у него должна быть под рукой отлично оснащенная лаборатория, где найдется любое оборудование, которое вдруг может ему понадобиться. Скорее всего, лаборатория будет находиться на борту корабля. И туда принесут дежурного из центра связи.

Кэлхаун терпеливо ждал. У него был еще один человек в состоянии поддельной комы, готовый к употреблению в нужный момент. И сейчас Кэлхаун ждал в глубокой тени одной из массивных опор посадочной решетки. Рядом сидел Мургатройд, стараясь держаться поближе к хозяину. Тормалы проявляли нормальную активность днем. Темнота их подавляла. И если рядом не было Кэлхауна, Мургатройд, обычно, начинал хныкать.

Над головой повисли парящие арки балок посадочной решетки. Эта решетка была способной принимать и отправлять лайнеры в двести тысяч тонн. И даже более тяжелые. Она была создана для обеспечения межзвездной коммерции нового мира. Здание диспетчерской, откуда управлялась решетка, растянулась на полмили, неподалеку от места, где притаился в засаде Кэлхаун. Глаза его уже привыкли к темноте, и теперь он уже видел пятна слабого свечения, словно где-то имелись освещенные окна, выходившие в противоположную от Кэлхауна сторону. В ста метрах от него стоял большой шарообразный корабль, принесший на Марис-3 банду преступников.

Было совершенно тихо, не считая хора крошечных голосов, певших небу свою ночную серенаду. Эффект производился замечательнейший. Время от времени Кэлхаун с наслаждением впитывал низкие, басовые ноты, словно звуки органа. Потом шли трели, прозрачные и бегущие, как вода в ручье - интересно, кто их производил, какой зверь, птица или рептилия? В промежутках доносились чириканье и резкие свистки, словно какие-то деревянные дудки испытывали качество своих музыкальных данных, делали пробные мелодические прогнозы.

Ждать было легко. Преступление, совершившееся на Марисе-3 было практически для Кэлхауна ясно. Части мозаики встали на свои места. Ему казалось, что он не только очень хорошо знает, что произошло на этой планете, но и то, что может произойти на других планетах, если эта операция на Марисе-3 окажется успешной и выгодной для ее авторов.

Планета Марис-3 должна была стать сестрой-двойняшкой колонии на Деттре-2. Оба мира соединились бы медленной связью общих интересов и традиций. Да, у них бы были общие традиции и общая кровь, и все другие связи, которые держат в братском союзе две цивилизации. Цивилизация-мать создала город, поля, космодром - для миллионов своих детей, которые захотели испытать новую жизнь в новом мире. Они пришли, стали бы хозяевами этого мира, начали бы с энергией и предприимчивостью развивать свою культуру по образу и подобию материнской цивилизации. Они начали бы с гордостью возвращать плату за то, что получили, и были бы готовы принять новых и новых колонистов с перенаселенного, ставшею тесным мира Деттры.

И все это было в согласии с естественными законами вселенной, которые определяли не только пути обращения миров вокруг их центральных солнц, но диктовали мудрый, полезный, выгодный для человека путь действий. Но если человек не может изменить законы природы, он их может нарушить. И где-то находилась планета, на которой правительство, которое отдало приказ нарушить основные законы вселенной, ждало результатов экспедиции.

В обширном космосе даже преступление имеет деловую, подчеркнуто утилитарную оболочку. И законы природы искажаются, нарушаются, чтобы этому преступлению помочь. Например: можно построить звездолет с атмосферными крыльями. В пространстве или в сверхдрайве крылья не нужны, бесполезны. Но если кто-то надумал совершить очень большое преступление, и вместо того, чтобы совершить посадку при входе в атмосферу на ракетных двигателях, приданных кораблю на случай аварийного приземления, тайно приникнуть в атмосферу ничего не подозревающей планеты, облететь ее на крыльях, пронесенных через многие световые годы - тогда крылья ему очень пригодятся.

Такой крылатый воздушный корабль использует свои ракеты вместо реактивного двигателя, как у самолета, и может разбросать над планетой замороженные капсулы для заражения. Место будет избрано особо - так, чтобы ветер разнес облако заражения на многие мили и высота распыления будет избрана так, чтобы зона заражения была максимальной, и тогда на многие квадратные мили почва, растения, воздух, здания - все будет насыщено невидимыми возбудителями болезни. А корабль на крыльях поднимется выше, потом еще выше, потом пойдет уже на одних ракетных двигателях, выйдет в свободное пространство вакуума. В режиме сверхдрайва он вернется домой, и единственным признаком его появления будет гром - единственной деталью, которая запомнится прокатившейся под звездным небом. А потом начнется чума.

В точности так, как это уже случилось здесь, на Марисе-3. Пустой, почти пустой город - был затоплен болезнетворными частицами, такими маленькими, что их существование можно было обнаружить только в электронный микроскоп. И отделить один вид от других организмов, которые не были опасны для человека. Но в комбинации они становились смертельными. В паре они производили токсин, который лишал человеческую кровь нести кислород. В сущности, эффект был аналогичен действию монооксида углерода. Человеческие организмы начинали умирать без кислорода.

Все это было противоестественно, человек создал эпидемию, составил план, построил средства распространения чумы. Приспособил чуму к собственным целям. И на планете, где в безоблачном небе однажды прокатился гром, начали умирать мужчины и женщины, вскоре явился корабль преступников - чтобы убедиться, что все идет как следует - вернее, как не следует на Марисе-3. Преступники знали, что чума не может принести им зла. Они убили тех уцелевших, которые оставались еще в городе. Потом начали охоту на тех, кто укрылся за его пределами, в лесах.

Они теперь ждали, пока прилетят новые колонисты, займут похищенную ими у законного владельца планету. И если с Деттры, которая построила город, возделала поля, прибудут новые корабли, колонисты с планеты-захватчицы откажутся уступить планету. Или позволят деттрянам приземлиться и будут наблюдать, как те медленно умирают. Марис-3 был теперь бесполезен для мира, его освоившего.

Только планета, уничтожившая первых, истинных колонистов Мариса-3, могла как-то эту планету использовать. Потому что эмигранты на новую планету будут иммунированы перед отправкой, получат невосприимчивость к болезни, которой наградили планету, предварительно, их правители. И они смогут жить здесь свободно. Да, кому-то такая операция покажется очень умной и непогрешимой, надежной на сто процентов.

Кэлхаун сжал зубы, скрипнув эмалью. Все это дело представилось ему под другим углом зрения. Те, кто все это организовал, могут пойти дальше, гораздо дальше. То, что представлял себе Кэлхаун, .могло оказаться пустяком в сравнении с реальностью будущего.

В городе, в темноте неподвижной ночи, вспыхнул движущийся огонек. Кэлхаун, тут же насторожившись, сел, внимательно наблюдая. Это были фары наземного кара, мчавшегося по шоссе. Огонек исчез за одним из высотных зданий. Появился снова, пересек высотный мост между двумя небоскребами, исчез, снова появился, снова исчез. Свет фар приближался с каждой минутой и, наконец, ударил в глаза Кэлхауну. Машина промчалась по утрамбованному грунту площадки посадочной решетки. Скрипнули тормоза, зашипели о грунт покрышки. Машина остановилась у здания, где должны были находиться пульты управления и трансформаторы гигантской решетки.

Фары остались гореть. Из кабины выскочили люди, бегом понеслись к зданию и исчезли в дверях. Голосов Кэлхаун не слышал. На таком расстоянии голоса ночных птиц и прочих существ Мариса-3 успешно заглушали речь человека. Несколько минут спустя, тем не менее, люди посыпались из дверей здания. Они столпились вокруг кара. Несколько секунд - и кар понесся, подпрыгивая на неровностях грунта, к приземлившемуся кораблю.

Кар остановился в нескольких сотнях Ярдов от того места, где укрылся в темноте Кэлхаун. Свет фар заставил блестеть и светиться огромный пузырь корабля. Человек из машины крикнул:

- Откройте, откройте! Что-то произошло! Человек заболел! Похоже, у него чума!

Никакого признака, что его услышали. Мужчина крикнул еще раз. Другой заколотил по толстому металлу крышки люка.

Из наружного громкоговорителя вдруг раздался голос:

- Что такое? В чем дело?

Взорвался хор растерянных, нечленораздельных голосов, но резкий голос оборвал их всех и начал диктовать предложения, каждое, из которых Кэлхаун мог предсказать с абсолютной точностью. На посту у коммутационного пульта видеосвязи, в городе, стоял наш человек. Почему-то не произошло несколько соединений. Был отправлен на выяснение причины человек. Человек у пульта был без сознания. Симптомы напоминали коматозное состояние при чуме. Словно уколы, которые он получил, чтобы приобрести невосприимчивость к чуме, на него не подействовали.

- Чепуха! Внесите его сюда!

Секунду спустя люк с хрустом отворился, опуская и открывая проход. Одновременно он образовал трап, удобный для подъема в корабль. Люди вытащили неподвижное тело товарища из кара. Полунеся, полу-волоча его, они поднялись и исчезли в люке. Вскоре наружу вышел один из преступников. Он явно дрожал. За ним вышли остальные. Хриплый голос сказал свирепо:

- Говорит, ему нужно разобраться, в чем дело! Не может быть, чтобы это была чума. У нас прививки. Все должно быть отлично. Наверное, просто обморок, или что-то еще. И хватит паниковать, словно вы уже при смерти. Все по местам, займитесь своими обязанностями! На всякий случай, я сделаю общую поверку.

Кэлхаун выслушал с удовлетворением этот разговор. Внутренний люк шлюза затворился, но наружный остался открытым. Трап был спущен до самого грунта. Кар развернулся, покатился прочь, задержался у здания контроля, высадил несколько пассажиров и мгновенно умчался в темноту. Огонек исчез в том же направлении, откуда и появился.

- Это тот, которого мы обработали первым,- сухо сказал Кэлхаун Мургатройду.- Впечатление неблагоприятное. Они надеются, что это только случай. Посмотрим, что будет дальше. Но вот этот, начальник, он собирается сделать перекличку. И он скоро что-нибудь обнаружит, что должно очень его взволновать. А потом и всех остальных тоже.

- Чин,- тихо сказал Мургатройд.

Снова неподвижность и тишина, не считая ночной песни звездному небу, доносившейся из-за пределов города. Теперь Кэлхауну слышались отдельные басовые удары барабанов в хоре всех живых инструментов.

Полчаса спустя показался свет у здания контроля - открылись невидимые двери, прямоугольник света упал на землю. Минуту спустя появился движущийся огонек на шоссе. Он то и дело исчезал и вновь появлялся, как и в первый раз.

- Ага!- довольным тоном хмыкнул Кэлхаун.- Во время проверки они нашли того типа, который остался лежать на тротуаре, и сообщили об этой находке по коммуникатору. Возможно, донесли и об остальных двух отсутствующих - один из которых лежит у тебя позади, Мургатройд. Сейчас они должны испытывать более, чем легкое беспокойство.

Кар пересек круг площадки посадочной решетки, взвизгнули тормоза. Темные силуэты уже ждали его. Несколько секунд и кар помчался к кораблю, к опущенному трапу люка. Хриплый голос пропыхтел:

- Вот еще один! Мы его сейчас внесем!

Голос из динамика, несколько увереннее сказал:

- Очень хорошо. Но у первою нет никакой чумы. Обмен веществ происходит нормально. Он просто потерял сознание, чума здесь ни при чем!

- Но мы еще одного нашли - с ним то же самое.

Темные силуэты мужчин поднялись по узким ступенькам трапа, волоча второе бесчувственное тело. Несколько минут спустя они вышли наружу.

- Он не смог привести в сознание первого,- сказал чей-то нерешительный голос.- И мне это не нравится.

- Он же сказал тебе - это не чума!

- Если он сказал «нет»,- добавил голос человека, явно привыкшего, чтобы ему подчинялись,- значит это не чума! Ему-то лучше знать. Он сам ее, эту чуму, придумал!

Кэлхаун, слушавший весь этот разговор в укрытии гигантской опоры, чуть улыбнулся самому себе и тихо сказал:

- Ага!

- Но… слушай…,- снова послышался испуганный голос.- Тут в городе были врачи, когда мы сели. Вдруг кто-то из них успел убежать. И они придумали… какой-нибудь микроб и теперь выпустили его на нас, чтобы нас истребить…

Командный голос что-то резко проворчал, оборвав сомневающегося. Заговорило сразу же несколько человек, перебивая друг друга так, что нельзя было разобрать. Преступники явно потеряли самоуверенность и покой, они были напуганы. Им бы, естественно, и в голову не пришло, что кто-то может повести против них бактериологическую войну, если бы они сами не были участниками такого микробного нападения, и не явились сюда доводить до конца начатое бактериальное преступление. Если бы не это, то такая опасность им бы и не приснилась. Они бы просто не додумались, в чем может быть дело, они не опасались бактерий, пока дело выглядело в из пользу, пока гибли люди на другой стороне. Но теперь положение выглядело так, словно кто-то обратил против них их собственное же оружие. И теперь иммунитет от чумы уже не казался им гарантированным. У кое-кого из межпланетных бандитов уже начали трястись поджилки.

Кар помчался прочь от корабля преступников. Он надолго остановился у здания управления и контроля посадочной решеткой. Там происходил горячий спор. До Кэлхауна, сквозь ночные голоса природы, доносились возбужденные голоса людей. Потом кар уехал.

Кэлхаун сделал паузу еще в двадцать минут. Эти двадцать минут показались ему до бесконечности долгими. Потом он нагнулся над человеком, которого притащил с собой. С этой третьей жертвы, настигнутой на улице, где праздновала ночью пьяная компания бандитов, Кэлхаун стащил форму, натянув ее на себя. Того третьего, оставленного в одном белье, вскоре найдут. А второго Кэлхаун взвалил сейчас себе на плечо.

- Теперь попробуем получить приглашение на борт корабля - и в его лабораторию, Мургатройд. Пошли!

Он зашагал к неподвижному молчаливому серебряному шару корабля.

Шар гигантской выпуклой стеной нависал над ним по мере приближения. Наружный люк все еще был опущен в виде трапа. Кэлхаун постучал каблуками по металлической плите и вошел в тесный шлюз. Потом забарабанил во внутренний люк, взвывая:

- Еще один! Тоже без сознания, как и остальные! Что мне с ним делать?

Внутри шлюза должны были находиться вмонтированные микрофоны, так же, как и снаружи. Но зато голос Кэлхауна не будет слышаться у здания управления. Кэлхаун попытался придать своему голосу достаточно убедительную окраску - взволнованность, недоверие и глубоко рождающаяся паника.

- Уже третий, и он как и те, без сознания! Что мне делать?

- Подожди!- недовольно приказал металлический голос из динамика на стене.

Кэлхаун начал ждать.

Двое в бессознательном состоянии. Принесенные по отдельности двумя группами людей, из которых вторая была напугана явно больше первой. Очень правдоподобно, что третью жертву принесет кто-нибудь один, без конвоя недоумевающих и испуганных товарищей. Один - которому суждено рисковать возможным заражением.

За внутренним люком послышались шаги. Люк открылся, проскрипел голос:

- Вноси его!

Этот человек, открывший замок внутреннего люка, повернулся к нему спиной. Кэлхаун вслед за ним двинулся по коридору вглубь корабля. Мургатройд бесшумно и испуганно семенил сзади. Щелкнул замок люка, автоматически затворившегося за их спинами. Человек в белом лабораторном халате, волоча ноги, шел впереди. Он был невысокого роста. И немного хромал. И едва ли его можно было назвать хорошо сложенным.

Кэлхаун, используя перекинутого через плечо бессознательного члена шайки бактериологических диверсантов для маскировки своего пистолета-распылителя - очень эффективного оружия, как показали все предыдущие события - следовал за хозяином корабля. Он мрачно вслушивался - раздастся ли какой-нибудь посторонний звук, свидетельствующий о присутствии на борту другого человека? Очевидно, как подсказала ему холодная логика, здесь не будет даже лабораторного ассистента - судя по фигуре начальника всей чудовищной операции. Хотя эту фигуру Кэлхаун видел пока в основном со спины.

Скрюченный человек в халате имел свое место в специфической экологической нише подобных натур. Есть люди, которые становятся личностями именно благодаря своему физическому уродству. Слишком много мужчин и женщин стремятся только к тому, чтобы иметь привлекательный вид. И остаются навсегда никем. Некоторые люди, отвратительной внешности, мужественно принимают положение вещей таковым, каково оно есть, и становятся людьми, с которыми приятно иметь дело, но часть их начинает бунтовать.

Зная, что этот человек использовал свой мозг, знания и талант, истратил неисчислимые и утомительные часы кропотливого труда на то, чтобы изобрести новое чудовищное оружие уничтожения других людей.

Кэлхаун мог почти в точности описать его жизненный путь. Он был физическим уродом. Посмешищем, с отталкивающей внешностью. И он ненавидел тех, кого отталкивал или смешил своим видом. Он создавал в своем воображении грандиозные фантазии о мировом господстве, чтобы наказать тех, кого он так ненавидел. И всю свою бешенную энергию, которую можно было использовать и в других целях, он вложил в свой план - план мести космосу. Да, он выработал в себе поразительную выдержку и силу воли. Он создавал план за планом, интригу за интригой, шаг за шагом приближался к своей цели…

Кэлхаун знал некоторых людей, со сходной судьбой, которые могли бы пойти таким путем. Одни из самых великолепных работников в штаб-квартире управления Сектора, ценимый за свои заслуги на вес золота, имел очень странную внешность, на первый взгляд. Но, пять минут спустя, вы уже этой странности не замечали. И был еще президент планеты в созвездии Лебедя, учитель с Альфы Кита, музыкант из…

Кэлхаун мог бы припомнить многих. Но сгорбившаяся карликовая и смешная фигурка перед ним принадлежала человеку, который избрал иной путь, не тот, который диктовало мужество и природа. Он выбрал ненависть, и отчаяние поражения было, в его случае, неотвратимо.

Они вошли в лабораторию. Оказавшись в знакомой обстановке, Мургатройд прибодрился. Помещение было ярко овещено. Привычно сверкали хромом приборы и инструменты. Даже запахи хорошо оснащенной микробиологической лаборатории были для Мургатройда приятными и домашними. И он сказал весело:

- Чин-чин-чин!

Фигурка в белом халате стремительно обернулась. Темные глаза широко раскрылись, заблестели. Кэлхаун позволил своей ноше соскользнуть на пол, позаботившись при этом, чтобы человек не слишком расшибся.

Из-под форменной куртки преступников показался его мундир медицинской Службы - соскользнувшее на пол тело потянуло застежку молнии.

- Прошу простить меня,- вежливо сказал Кэлхаун,- но я должен вас арестовать. Вы обвиняетесь в нарушении основных принципов общественного здоровья. Создание и распространение летального характера эпидемий соответствует, по крайней мере, этому.

Человек в белом халате метнулся в сторону. Рука его что-то схватила со стола. Потом он рванулся на Кэлхауна, пытаясь поразить его скальпелем - единственным оружием, оказавшимся под рукой.

Кэлхаун нажал спуск пистолета-распылителя, который вместо краски был заряжен декстретиловой анестезирующей смесью.

7

Кэлхаун связал маленького человечка разорванной на полосы курткой от формы преступника, которого он оставил лежать в одном белье в бессознательном состоянии, ожидать, пока его не обнаружат собственные сотоварищи по преступлению. Операцию эту Кэлхаун выполнил очень тщательно. Сначала он привязал пленника к стулу, потом заключил в надежный кокон тканевых пут. Затем занялся осмотром лаборатории.

Мургатройд копировал движения Кэлхауна, поднявшись на задние лапы и осматривая оборудование. В большинстве оно было ему совершенно знакомо. Имелись приборы с чашками Петри и предметными пластинками, оптические и электронные микроскопы, автоклавы и облучатели, инструменты для микроанализа, термостаты, способные содержать нужную культуру в любом из сотни выбранных температурных режимов. Мургатройд чувствовал себя как дома.

Вскоре Кэлхаун услышал стон. Повернувшись, он кивнул пленнику.

- Здравствуйте,- приветствовал он хозяина лаборатории.- Я очень заинтересован вашей работой. Кстати, я сам служу в Медицинской Службе. Я прибыл на эту планету с обычной проверкой состояния медицинского обслуживания населения, и кто-то попытался меня уничтожить, когда я запросил посадочные координаты. На их месте умнее было бы позволить мне сесть, а потом прикончить выстрелом из бластера, как только я покажусь из корабля. Но это было бы слишком прозаично, само собой.

На него смотрели круглые, маленькие, темные глаза. Выражение их заметно изменялось с каждой секундой. То их наполняла ярость, пылающая огнем, граничащая с безумием. В следующий миг они становились проницательными и хитрыми. Потом вдруг выказывали почти животный страх.

Кэлхаун сказал несколько рассеянным голосом:

- Сомневаюсь, что есть смысл сейчас с вами разговаривать. Я подожду, пока вы не оцените ситуацию и не успокоитесь. Я проник в корабль. Похоже, что сейчас никто не сможет мне помешать. Двое из вашей… команды мясников, которых вы сюда завезли, на несколько дней выведены из связи с внешним миром.- И он объяснил: - Полисульфат. Сверх доза. Это так просто, что я был уверен - вы не догадаетесь. Я их «выключил», чтобы вы могли меня впустить с третьим экземпляром.

Похожая на мумию, спеленатая лентами фигура пленника издала какой-то сдавленный нечленораздельный звук. Очевидно, человек скрежетал зубами. Потом из горла его вырвалось бульканье вышедшего из-под контроля гнева.

- Вы сейчас в эмоциональном покое,- сказал Кэлхаун.- Частично, в самом деле, частью - притворяетесь. Я вас пока оставлю в одиночестве, чтобы вы могли прийти в себя. Мне нужна некоторая информация. Думаю, вы с удовольствием пойдете на переговоры - в вашем-то положении… Оставлю вас одного - подумайте.

Он вышел из лаборатории. Он испытывал острое отвращение к человеку, который пытался сидеть, привязанный к стулу. Он понимал, что человечек получил сильнейший шок, обнаружив, что пойман и бессилен освободиться. Но часть этого шока - бешеная ярость, настолько бешеная, что имелась угроза перехода этой ярости в безумие. Кэлхаун хладнокровно оценил ситуацию и пришел к выводу, что человек, принявший такое решение и проживший такую жизнь - а его предположение, как он понимал, было вполне соответствующим действительности, и все события пока только что подтверждали это - в буквальном смысле может быть сведен с ума. Поэтому он благоразумно покинул лабораторию, чтобы не дразнить пленника.

Он обошел весь корабль. Он определил его тип и конструкцию, верфь, в которой тот был построен, составил в уме примерный список операций, которые нужно будет произвести, чтобы превратить корабль в инертную скорлупу, неспособную подняться с поверхности в пространство. После этого он вернулся в лабораторию.

Пленник в изнеможении пыхтел. Кое-где тканевые полоски чуть ослабились - человек пытался их только что разрезать. Кэлхаун деловито подтянул путы. Пленник в истерике принялся выплёвывать проклятия.

- Отлично,- сказал хладнокровно Кэлхаун.- Освободитесь от этого бешенства, и тогда мы поговорим.

Он снова направился к выходу из лаборатории. Из динамика раздался голос и Кэлхаун мгновенно начал искать микрофон, с помощью которого можно было ответить. Как раз в тот момент, когда пленник пытался дать команду в этот микрофон, брызжа слюной, Кэлхаун микрофон выключил.

- Вы еще не определили причину?- мрачно спросил голос из громкоговорителя.- Что случилось с этими парнями? Тут начинается что-то вроде паники. Парни опасаются, что это местные врачи напустили на нас собственную чуму!

Кэлхаун пожал плечами. Голос доносился снаружи. Это был голос того самого человека, который совсем недавно разговаривал командным тоном. Теперь это был голос человека, очень сильно встревоженного. Кал-хаун не ответил на его вопросы. Голос повторил. Потом повторил еще раз. Подождал и снова задал свой вопрос. Он почти молил ответить ему. Потом голос замолчал - что в нем было? Страх или ненависть к молчащему динамику. Кэлхаун не мог сказать точно. Возможно, и первое, и второе.

- Ваша популярность начинает заметно падать,- сообщали Кэлхаун связанному хозяину лаборатории. Он положил микрофон на достаточно большом расстоянии от пленника. Рядом с усилителем он обнаружил приемник космофона.

- Гм,- сказал Кэлхаун.- А вы подозрительны, а? Не доверяете даже капитану, да? Типичный случай.

Побелевшие губы на морщинистом лице человечка вдруг шевельнулись, и он спросил, абсолютно спокойно:

- Что вы хотите?

- Информацию,- сказал Кэлхаун.

- Для себя? Что именно? Я дам вам эти сведения!- произнесли губы человечка с полубезумными округленными глазами.- Я вам магу дать все, что только способно представить ваше жалкое воображение. Я могу дать вам богатство, о котором вы никогда не мечтали.

Кэлхаун небрежно опустился на подлокотник кресла.

- Я вас слушаю,- согласился он.- Но вы, очевидно, всего лишь технический управляющий локальной операции. Не очень масштабной операции. Вы убили всего лишь тысячу человек.

Вы действуете по чьим-то приказам. Что же вы можете мне дать тогда?

- Здесь…- Пленник выругался.- Здесь проводится только проверка, испытания. Дайте мне завершить его, и я сделаю вас правителем планеты. Королем! У вас будет миллион рабов. Сотни и тысячи женщин на любую вашу прихоть!

- Едва ли вы ожидаете, что я поверю вам на слово. Где более подробные детали?- равнодушно сказал Кэлхаун.

Темные глаза вспыхнули. Потом усилием воли, таким же яростным, как и предшествовавшее ему бешенство, человечек, привязанный к стулу, заставил себя успокоиться. Взял себя в руки. Но это было лишь внешнее спокойствие. Бешенство то и дело вырывалось наружу - когда он пытался подтвердить слова убеждающим жестом - и не мог. Отчаяние заставило его в бешенстве пыхтеть. Но в промежутках он говорил с ужасающей убедительностью и ледяной логикой, с такой точностью подробностей, что не могло быть больше сомнений - план был составлен с бесконечной тщательностью, и это был его собственный план. Он убедил планетарное правительство, и ему разрешили его испытать. И во главе поставить его - это было необходимо. Скоро у него должна была появиться власть, ужасающая власть, и теперь он старался подкупить Кэлхауна всем, что считал притягательным и неотразимым. Он взялся за трудную задачу - подкупить работника Медицинской Службы.

Это было жутко.

Сначала шли детали - также подробные и точные, что работник Медслужбы мог не сомневаться - он получит все, что ему обещают. Провала в плане быть не могло.

Присвоение Мариса-3 было, как уже давно догадался КэЛхаун, всего лишь полевым испытанием нового метода межпланетной войны. Имелась новая планета. Небольшая группка населения ждала основной волны эмигрантов, сотен тысяч постоянных жителей с колонизирующего мира, которые заняли бы готовый город, начали бы использовать уже ждущие их дороги и фермы. И эту планету использовали для испытания ужасного оружия. Чума! Чума, невидимым дождем распыленная над основным - и пока что - единственным городом новой планеты. Ночью. Люди в городе ни о чем не подозревали об этом. И скоро начали умирать. И даже тогда не могли определить, от чего они умирают и кто в этом виноват. Они просто умирали!

Кэлхаун кивнул. Фразы его впечатляли. Возможно, на кого-то и другого они и произвели бы впечатление, но Кэлхаун уже и сам выяснил механизм распространения и воздействия чумы, и то, как она была создана, и каким образом не удавалось ее обнаружить с помощью обычных микробиологических методик.

Пленник продолжал говорить. Иногда он вдруг напрягался, тон его становился натужным, потом снова приобретал холод непоколебимой убежденности и поразительной убедительности.

Когда Марис-3 займут колонисты с планеты, приславшей эпидемию, уже ничего нельзя будет сделать. Деттра-2 уже никогда не сможет высадить в городе своих людей. Они будут умирать. Только население-узурпатор сможет выжить здесь. И на вечные времена мир Мариса-3 будет принадлежать народу, заселившему его смертоносными семенами чумы. Колонисты получат прививки и будут нечувствительными к чуме, так же как и члены испытательной команды.

- Которые,-вставил Кэлхаун,- сейчас не так веселы, как обычно.

Его пленник лизнул языком губы и продолжал, тоном мертвенным

и гипнотически убедительным.

- Марис-3 был только началом, испытательным полигоном. Как только эффективность метода будет проверена здесь, будут захвачены и другие миры. Не только новые колонии, как здесь. Чума атакует старые, устроенные, развитые планеты, и врачи будут бессильны перед ней. Потом придут корабли с планеты, испытавшей этот способ на Марисе-3. Корабли покончат с чумой. Они предложат уцелевшим гражданам купить возможность жизни - за определенную цену!

- Непрофессионально,- заметил Кэлхаун.- Но весьма прибыльно, в случае удачи.

- Ценой, естественно, будет рабство. Те, кто не примут условий сделки, умрут.

- Конечно,- сказал Кэлхаун.- Они могут позже попытаться отказаться от собственных обещаний и порвать сделку.

Его пленник усмехнулся тонкими бледными губами, но глаза его не улыбнулись ни на секунду. Он объяснил, что в случае восстания, оно будет обречено на провал. На каждую вспышку недовольства найдется своя мера укрощения - новая чума. К употреблению готовы уже новые штампы. Будет создана межзвездная империя, в которой восстание одной из планет будет равносильно убийству. Ни один мир, однажды захваченный, не сможет себя освободить. Ни одна планета, выбранная для захвата, не сможет сопротивляться. И такой человек, как Кэлхаун, сможет себя освободить. Ни одна планета, выбранная для захвата, не сможет сопротивляться. И такой человек, как Кэлхаун сможет править десятками, сотнями планет. У него будет собственное межзвездное королевство. Более того, его данные и знания, полученные в Медслужбе, делают его первым кандидатом на трон Императора! Он будет абсолютным повелителем и абсолютным владыкой миллионов рабов, которые вынуждены будут или ублажать малейшие его прихоти, или погибать!

- Одно маленькое возражение,- вставил Кэлхаун.- Вы ничего не сказали о Медицинской Службе. Не думаю, что она отнесется к подобной системе планетарного завоевания благосклонно.

Теперь пленнику пришлось напрячь все свои силы, способности, чтобы убедить, поколебать, внушить, почти загипнотизировать своего тюремщика. В несколько минут он свел функции Медслужбы до смехотворной незначительности, указал на незначительность секторального управления - и без возрождения древнейших предрассудков, указал на возможность применения ядерной бомбы. Кэлхаун содрогнулся. Пленник заговорил с еще большим пылом, почти с отчаянием. Он рисовал заманчивые картины миров, где любое живое существо будет рабом Кэлхауна, он…

- Достаточно,- сказал Кэлхаун.- Я получил всю информацию, какая требовалась.

- Тогда развяжи меня,- радостно сказал пленник. И тут его пылающие глаза прочли выражение лица Кэлхауна, который больше не прятал своих истинных чувств.

- Вы примете предложение!- вскричал человечек.- Вы не можете отказаться! Вы примите!!!

- Могу и принять, почему бы и нет?- спокойно сказал Кэлхаун.- К тому же, такой безумный план никогда не удастся. Законы вероятности против него. Стоит начать приводить его в действие - и возникнет масса случайных неблагоприятных факторов. Пример - мое собственное появление. Я - неблагоприятный случай, произошедший уже при первой пробе вашего безумного преступного плана!

Пленник попытался заговорить, придать голосу еще большую убедительность, привлекательность - своей картиной будущего, где будет властвовать Кэлхаун. Но в горле у него что-то заскрипело. Он пытался быть более убедительным, чем это было возможно. Внезапно он завопил, окатив Кэлхауна волной жутких проклятий. На него страшно было смотреть, он…

Кэлхаун поднял ствол пистолета-распылителя, задержал дыхание и выстрелил одно маленькое кольцо паров декстретила.

Внезапно наступила тишина. И в этой неожиданной тишине раздался тоненький голос, доносившийся из кбсмофона в конце лаборатории.

- Вызываем город,- произносил слабо доносящийся голос с орбиты.- Корабль с пассажирами вызывает Марис-3. Вызываем…

Кэлхаун склонил голову и прислушался. Потом он занялся своим пленником.

- Вызываем город,- терпеливо повторял голос из космофона.- Не слышим вас. Если вы отвечаете, то мы не имеем вашего сигнала. Мы становимся на орбиту и будем продолжать вызывать вас…

Кэлхаун выключил приемник космофона. Мургатройд спросил удивленно:

- Чин?

- Крайний срок для нас,- мрачно ответил Кэлхаун.- Целый транспорт счастливых иммунизированных колонистов, готовых совершить посадку. Мы сожгли трансформатор посадочной решетки. Очевидно, испортили им и стационарный космофон. Так что космофон внутри этого корабля - единственный прибор связи с орбитой. И мы слишком благоразумны, чтобы отвечать на вызов. Но теперь к нам приближается крайний срок. Крайняя точка. Если они не смогут вызвать своих друзей, то пошлю кого-нибудь вниз, на разведку, в спасательной шлюпке. Чтобы выяснить причину молчания. И тогда конец. Мы получим целый транспорт засидевшихся за время полета колонистов, готовых высадиться и завершить очистку планеты, занять ее - нас они тоже «вычистят»! И только мы с тобой, Мургатройд, сейчас можем изменить эту ситуацию - больше некому. Примемся за дело!

Уже начинало светать, когда они с Мургатройдом покинули корабль. Кэлхаун с недовольной гримасой бросил взгляд в сторону величественно алевшего востока. Он увидел кар перед зданием, где находилась диспетчерская посадочной решетки.

- Эти парни сейчас на взводе,- сказал рассудительно Кэлхаун.- И они подозревают, что кто-то из местных пробирается в город, распространяя заразу. И поэтому с распростертыми объятиями они нас явно встречать не будут. В свете наступающего дня идея уходить пешком меня не устраивает. Попробуем лучше взять машину. Мургатройд, пошли!

Он направился к зданию контроля. По прошедшей ночи он помнил, что у комнат не было окон, выходивших в сторону площадки, где стоял корабль. Тем не менее, двигался он осторожно, перебегая промежутки между громадными арками-опорами. Когда он достиг последней арки, до кара оставалось еще пятьдесят ярдов.

- Будем бежать,- сказал он Мургатройду.

Кэлхаун и маленький тормал помчались вперед, сквозь розовый утренний воздух. Они успели покрыть тридцать ярдов, когда кто-то вышел из здания контроля. Человек направился к кару. Он услышал топот бегущих ног. На какую-то секунду он был поражен до неподвижности тем, что увидел. Кэлхаун был ему не? знаком. Но на территории города не должно было быть живых незнакомцев - они все должны были быть мертвы к этому моменту. Итак, вот объяснение тому, что двое людей лежат без сознания, а двое - исчезли бесследно. Преступник потянулся к бластеру.

Кэлхаун выстрелил первым. Ударил скрежещущий разряд. Бластер в руке бандита взорвался с гулким громом.

- Бежим!- приказал Кэлхаун.

Голоса. В окно выглянул человек. Он увидел Кэлхауна - незнакомца с бластером. Сам вид этот был вызовом, приглашающим к стрельбе. Человек в окне завопил. Кэлхаун повел в его сторону стволом бластера. Человек успел спрятаться в глубине комнаты - окно задымилось в том месте, где ударил разряд.

Человек и тормал достигли кара у открытой двери здания. Кэлхаун развернул распылитель декстретила и отправил в здание добрую порцию вихревых колец. Одновременно он отступил, пятясь к машине. Мургатройд возбужденно танцевал рядом.

Послышался звон стекла. Топот. Крики. Кто-то бежал к двери. Но холл перед дверью был наполнен анестезирующим газом. Каждый, вошедший в холл, тут же падал без сознания.

Кто-то в самом деле упал. Кэлхаун услышал стук, с которым рухнуло тело на пол. Но из-за угла уже выскочил другой бандит со взведенным бластером. Ему нужно было сначала прицелиться, а потом только стрелять. Кэлхауну достаточно было только нажать на спуск. Он так и сделал.

Новые крики внутри здания. Снова топот ног. Новые глухие удары падающих тел. Потом выстрел бластера, и гулкий рев детонировавших паров декстретила. Взрыв сорвал часть крыши здания, посыпались куски перекрытий. Вылетели оконные рамы.

Кэлхаун прижался спиной к кару.

Разряд бластера. Мимо. Кэлхаун провел вдоль фасада здания стволом бластера, нажав на спуск. К небу поднимался дым и танцующие языки пламени. Еще один бандит упал на землю. Кэлхаун услышал чей-то панический вопль:

- Нас атакуют! Туземцы бросают гранаты! Ралли! Ралли! Нам нужна помощь, скорее!

Кто-то пытался вызвать по радио подкрепление. И все бандиты, которые сейчас где-то сидели без дела, или искали, чем бы поживиться, услышат этот вызов.

Даже ремонтная команда, работающая на починке трансформатора посадочной решетки, должна услышать. И скоро они все устремятся сюда! Охотники в машинах…

Кэлхаун рывком втянул Мургатройда на сиденье, захлопнул дверцу, повернул ключ в приборной панели и с визгом покрышек помчался прочь.

8

Автострада, конечно, была превосходная. Кар мчался вперед. Коммуникатор на передней панели взорвался взволнованными голосами, когда кто-то, уцелевший в здании контроля решетки, сообщил всем своим товарищам, что некто прорвался в город, совершил нападение на здание и скрылся в захваченном каре. Кар был описан, указаны его цвет, направление, в котором он удалился. Голос потребовал догнать этот кар и уничтожить, уничтожить диверсанта!

Заговорил другой человек. Этот голос был холоден и спокоен, в отличии от истерической возбужденности первого. Он начал отщелкивать точные инструкции.

А Кэлхаун обнаружил, что его кар начинает преодолевать подъем. Вскоре он оказался на полпути между двумя башнями, и навстречу ему выскочила другая машина. Кэлхаун взял в левую руку бластер, и в то мгновение, пока мчавшиеся друг другу навстречу машины находились напротив друг друга, он сделал точный выстрел. Вспышка огня и хвост густого дыма. Пораженный разрядом кар, у которого закороченная аккумуляторная ячейка испарила половину корпуса, пробил ограждение моста и метеором ворвался в пропасть между двумя небоскребами.

В коммуникаторе запричитали новые голоса. Кто-то увидел вспышку взрыва. Командный голос в коммуникаторе заставил ревом замолчать всех остальных.

- Ты!- приказал он.- Если ты его засек, доложи!

- Чин-чин-чин!- возбужденно сказал Мургатройд.

Но Кэлхаун ничего не стал докладывать.

- Значит, они сняли кого-то из наших,- подвел итог хладнокровный голос.- Догоните его, обойдите спереди и сожгите его машину!

Кар Кэлхауна стрелой помчался по наклонному съезду с моста и, накренившись на двух колесах, обогнул угол здания… промелькнул между двумя небоскребами… выскочил на боковую ветвь… помчался по ней до развалин, свернул налево… новая развилка, потом направо… Но бормотание голосов в коммуникаторе не прекращалось. Одному из бандитов было приказано занять пост наблюдения на самой высокой башне, откуда просматривались все дороги нижнего уровня. Группа в четыре кара была послана вдогонку. Всем был отдан приказ стрелять в кар желтого цвета, движущийся в одиночку. Преследование вести только группой. Стрелять в любую одиночную машину! И немедленно докладывать! Немедленно!

- Я подозреваю,- сказал Кэлхаун возбужденному Мургатройду,- что это как раз и называется тактикой войны. Если они возьмут нас в кольцо… Хотя их не так уж много. Но нам нужно выбраться из города - вот в чем фокус. Значит…

Из коммуникатора возбужденный голос прочитал донесение - машину Кэлхауна засекли с ажурного моста, ведущей к самой высокой башне города. Он направляется…

Кэлхаун тут же изменил направление. Пока что он встретил только одну машину преследователей. Сейчас он мчался по пустынным автострадам, среди пустых башен домов, террас-балконов, с пустыми глазницами окон, отовсюду пристально следившим за одиноким убегающим каром.

Впечатление напоминало сцену из ночного кошмара - таково было величие и пустынность города вокруг. Кар Кэлхауна ввинчивался в пустоту вдоль красиво выгнувшихся мостов, виадуков, переездов, клеверных цветков развилок, вдоль главных и второстепенных артерий города - и повсюду Кэлхаун видел полную неподвижность пустынного города, Свистел обтекающий кабину кара ветер, покрышки с визгом пожирали покрытие дороги, светило солнце, а в небе безмятежно плыли облачка. Среди великолепия этих зданий и дорог не было ни одного признака опасности. Только бормотание голосов в коммуникаторе. Его видели там-то, промелькнувшего вдоль крутого поворота. Потом его видели там-то… и только по счастливой случайности он свернул прочь от подготовленной засады… Потом его…

Слева он заметил зелень травы и деревьев. По спуску въездной рампы Кэлхаун послал кар в нырок к одной из малых парковых зон, показавшейся на его пути.

И едва машина показалась над каменным парапетом - ограждением дороги, как крыша кабины вспыхнула и испарилась, чудом не задев Кэлхауна. Кто-то попал в крышу из бластера. Свернув влево, въехав в густой кустарник, Кэлхаун вывалился из машины, потащив с собой и Мургатройда. Оба нырнули в укрытие густого зеленого подлеска. Инстинктивно Кэлхаун продолжал сжимать вихревой пистолет.

Он бросился бежать, свободной рукой отряхивая застывшие капельки металла с кожи и одежды. Ожоги адски болели. Но тот, кто стрелял, решит, что поразил Кэлхауна, тем более, что за попаданием последовало столкновение машины с кустарником. Человек этот донесет об успехе прежде, чем отправится посмотреть на предполагаемый труп предполагаемой жертвы. Потом появятся новые машины.»

И сейчас Кэлхауну было лучше, как можно дальше убраться от этого места.

Он услышал шум подъезжающих каров, визг тормозов и голоса. Кэлхаун, не останавливаясь, продолжал пробираться сквозь ветви и листву парка. За парком шла дорога, за дорогой - низкая каменная стена. Он сразу узнал эту стену. Служебные магистрали частично были покрыты, чтобы спрятать их подальше от глаз. Но местами их лишь ограждали стенками, делая открытые участки для вентиляции. По одной из таких скрытых магистралей он и проник в город. Теперь перед ним была другая такая же магистраль. Он перелез через низкую стену и отпустил руки. Мургатройд без промедления последовал за своим хозяином.

Покрытие магистрали оказалось довольно далеко внизу, и Кэлхаун едва не упал, приземлившись. Он услышал над головой тихое шуршание - пронеслась машина, там, где несколько секунд стоял он. Потом еще одна.

Прихрамывая, Кэлхаун побежал к ближайшему служебному входу. Открыв железную дверь, он принялся подниматься по ступенькам, ведущим в здание. Тело горело от ожогов, ныла ушибленная при прыжке нога. Сзади прыгал по ступенькам Мургатройд. Вскоре, оказавшись достаточно высоко, Кэлхаун выглянул наружу. Его кар стоял на границе дороги и небольшой парковой зоны, окруженный несколькими карами преследователей. Очевидно, они предполагали, что Кэлхаун спрятался где-то в кустарнике. Между карами кордона, окружавшего участок парка, расположилось около двадцати человек с бластерами. Приказы отдавал какой-то энергичный человек, бегавший между машинами.

Люди рассредоточились цепью и с интервалами в двадцать ярдов друг от друга начали прочесывать парк. Подкатили несколько новых каров - подкрепление кордона, к которому, предположительно, должны были вытеснить Кэлхауна загонщики.

Те, кто шел через парк, начали методично выжигать растения впереди себя, не жалея зарядов бластера.

Кэлхаун продолжал наблюдать. Потом его вдруг пронзила ужасная мысль. Ведь два дня назад, когда он был еще в лагере выздоравливающих беженцев, Ким спросил его, смогут ли они чем-то ему помочь. И он сказал, что если они увидят в городе мощный столб дыма, то смогут отправиться выяснять, что это за дым. Но сейчас у него не было ни малейшего желания вызывать помощь. Но ведь они могут увидеть поднявшееся облако дыма и истолковать его, как сигнал Кэлхауна, а затем поспешить к нему на помощь!

- Проклятье!- сказал он Мургатройду.- В конце концов, любая серия благоприятных случайностей иногда прерывается. Всему есть предел. Нужно начинать новую цепочку событий. Начинаем все сначала, новая политика!

Он быстро осмотрел помещения здания. Сделал необходимые приготовления. Потом вернулся к окну, их которого смотрел и отворил его.

Он начал огонь из бластера. Дистанция была дальняя, но при минимальном расхождении луча он успел поразить удовлетворительное количество бандитов, прежде чем они всем скопом устремились к зданию, посылая впереди себя плотный заслон бластерного огня, от которого полетели осколки стен и задымились фасады.

- Теперь,- сказал Кэлхаун,- мы должны превратить их превосходство в людях и в огневой силе в неблагоприятное для них обстоятельство. Они не станут робеть - ведь их много. Ну, за дело!


Он шагнул навстречу четырем карам вооруженных беженцев, высоко подняв над головой руки. Кэлхаун не хотел, чтобы его по ошибке подстрелили свои. Когда его окружили изможденные лица выздоравливающих беженцев, он поспешно сказал Киму:

- Все в порядке, у нас целая куча пленных, но пока что мы можем их кормить только внутривенно. Откуда вы взяли машины?

- Охотники,- свирепо сказал Ким.- Мы их нашли и убили, а также взяли их машины. Мы нашли других уцелевших беженцев, и я их вылечил, скоро они будут совсем здоровы. У кое-кого еще не прошла чума, но мы всем сделали инъекции сыворотки. И половина из нас сейчас имеет уже оружие.

- Оружия теперь хватит на всех,- сказал Кэлхаун.- И еще останется лишнее, все бандиты спят - почти все. Кое-кого я уложил из бластера, и они уже не проснутся. Большая часть двинулась на штурм здания, в котором я укрылся. Я их некоторое время не впускал,а потом ввел декстретил в систему вентиляции. Выждав нужное время, мы с Мургатройдом удлинили с помощью полисульфата период их спячки. Не думаю, что у нас будут какие-нибудь новые неприятности с этими убийцами. Но нужно поскорее вернуться к их кораблю. Я позаботился о том, чтобы он не смог стартовать, но на орбите их транспорт, который требует разрешения на посадку. Единственный космофон - в лаборатории корабля. Если колонисты на орбите в самое ближайшее время не получат ответа… Я хочу, чтобы с ними говорили вы…

- Мы посадим их корабль,- сказал бородатый широкоплечий мужчина.- А потом расстреляем, когда выйдут наружу.

Кэлхаун покачал головой.

Наоборот,- чуть-чуть улыбнулся он.- Вы наденете форму наших пленных, и пусть радостные новоприбывшие увидят вас на экране космофона. Вы сейчас выдадите себя за тех, кто сейчас мирно спит. Вы расскажите о том, что сначала ваша чума действовала как нужно - уничтожила население планеты. Но потом бактерии чумы мутировали и превратились в несколько новые разновидности бактерий. И уничтожила почти всю нашу команду. Вы будете умолять совершить посадку и спасти вас - пятерых, едва живых, единственно уцелевших. Вы расскажите о том, что бактерии чумы мутивировали так мощно, что даже местные животные начали умирать. Птицы падали на лету, вы нарисуете картину Мариса-3 - мира, где больше никогда не будет животной жизни - и вы будете молить их забрать вас, доставить обратно домой.

Бородатый смотрел на Кэлхауна, потом сказал:

- Но ведь они не приземлятся.

- Нет,- согласился Кэлхаун,- не приземлятся, верно. Они отправятся в обратный путь, домой. И сообщат на своей планете о том, что произошло. Они будут полумертвы от страха - вдруг те прививки, которые они получили, тоже начнут мутировать и превратят их в похожих на вас жертв чумы? И что тогда, как вы думаете произойдет? На их планете, когда они вернутся?

- Они прикончат своих правителей,- с яростью сказал Ким.- Постараются это сделать прежде, чем могут умереть они сами. От воображаемой чумы! Они поднимут восстание! Если у кого-нибудь из них заболит живот, он от страха готов будет зубами разорвать на части свое правительство, чтобы отомстить за свою воображаемую скорую смерть. Потому что правительство его убило!

Ким глубоко вздохнул. Он улыбнулся, но совершенно без веселья.

- Вот это мне нравится,- с убийственным спокойствием сказал он.- Мне это очень нравится.

- В конце концов,- сказал Кэлхаун.- Как только бы возникла империя, державшаяся на всеобщем страхе эпидемии, как долго просуществовала бы независимость населения главной планеты, пока и оно не было бы порабощено тем же способом? В общем, отправляйтесь и напугайте их как следует, вид у вас впечатляюще жалкий. Медслужба еще займется планетой, откуда прибыл этот транспорт, но думаю, что в качестве угрозы здоровья населения Галактики эта планета более значения не имеет.

- Да,- сказал Ким, шагнув в сторону. Потом он остановился.- А как быть с пленными? Они без сознания, что делать с ними?

Кэлхаун пожал плечами.

- Пусть спят, пока мы не починим решетку. Думаю, в этом я смогу вам помочь.

- Они убийцы, все до одного,- прорычал широкоплечий бородач.

- Верно,- согласился Кэлхаун.- Но линчевать - дело недостойное. Возникает даже вероятность неблагоприятных реакций - случайностей. Давайте сначала займемся теми, что на орбите.

Так они и сделали. Странно, но казалось, что создавая видимость катастрофы, более серьезной, чем та, которую они пережили сами, эти люди испытывают необыкновенное удовольствие. Глаза их счастливо сверкали.


Транспорт с пассажирами вернулся домой. Обратный путь казался на слишком приятным. Когда он приземлился, пассажиры поспешили покинуть порт, чтобы поскорее рассказать всю историю. Началась паника, тем более не контролируемая, чем больше распространяли члены колонизационного транспорта сведения о смертоносности чумы, которой была обработана планета - ведь их как следует подготовили перед стартом. Теперь они были уверены, что чума обратилась против них самих.

Уровень смертности, резко увеличившийся, особенно среди правящих слоев, примерно соответствовал числу тех, кто погиб бы в случае настоящей эпидемии.


Но на Марисе-3 все шло как по маслу. Около восьмидесяти уцелевших граждан было найдено, вылечено и приняло участие в подготовке наказания бандитов, которые продолжали мирно спать. Операция, несомненно, принесла всем огромное удовлетворение. Посадочная решетка снова была приведена в состояние полной функциональной готовности. Потом они занялись кораблем бандитов - разобрали двигатель, вывели из строя приборы, аккумуляторные ячейки Духанна. Они выкачали топливо из баков ракетных двигателей - оно теперь пригодится для маленького корабля Кэлхауна. И, само собой, были извлечены из своих гнезд спасательные шлюпки.

Потом они разбудили преступников и одного за другим погрузили в пустую скорлупу, в которую превратился теперь их корабль. Он не мог входить в сверхдрайв, не мог двигаться на ракетах, не мог посылать сигналы. Экраны его были мертвы - часть из них пригодилась для ремонта корабля Медслужбы.

А потом с помощью решетки - Кэлхаун сам проверил расчеты - корабль вывели на орбиту дожидаться прибытия властей. Любая попытка бежать превратилась бы для преступников в самоубийство.


- А теперь,- сказал Кэлхаун, когда планеты была очищена от преступников, я должен переправить к решетке мой корабль. Мы перезарядим ячейки Духанна и починим видеоэкраны. Сюда, в город, я могу добраться и на ракетах, но до штаб-квартиры Сектора путь более дальний. Там я подам рапорт, и сюда прибудет специальная команда, она займется планетой, а также подумает, что делать с бандитами на орбите. Это уже не мое дело. Возможно, их захотят судить на Деттре-2. А тем временем, пусть как следует подумают над тем, осталась ли у них еще совесть.

Ким нахмурился.

- Ты что-то пытаешься скрыть от нас. Мы так были заняты работой, что совсем забыли - в корабле должен быть их главарь-микробиолог. Тот самый, как ты говорил, который придумал эту чуму. И он теперь там, на орбите, с остальными - получит столько же, сколько и они! Ему следовало бы придумать особое наказание!

Кэлхаун сказал очень спокойно:

- Месть всегда тяготеет к неблагоприятным случайным последствиям. Оставим его в покое. Наказывать имеет смысл в том случае, когда есть надежда скорректировать поведение человека. А поведение этого типа уже не поправишь - после всего, что он совершил, после всех его планов вселенского господства во главе империи рабов.

Ким сказал хрипло:

- Он убийца! Это все - его рук дело! Он заслужил, чтобы…

- Смертной казни?- быстро закончил за него Кэлхаун. У вас нет права выносить такой приговор. Кроме того, подумайте, где он сейчас?

- На орбите.- Лицо Кима изменилось, повеселело.- И с ним вся его компания мясников, которые будут обвинять во всем именно его, им ничего не остается, как только ненавидеть его. Ничего не остается…

- Не вы создали эту ситуацию,- холодно сказал Кэлхаун.- Он сам это сделал. Вы просто поместили преступников в безопасную тюрьму. Предлагаю вам забыть об этом человеке.

Вид у Кима был ошеломленный. Он тряхнул головой, чтобы прояснить мысли, затем попытался выкинуть из головы даже мысль о человеке, повернувшем их планету в кошмар эпидемии. Потом он медленно сказал:

- Мы бы хотели что-нибудь сделать для вас.

- Поставьте мне памятник,- сказал Кэлхаун,- чтобы через двадцать лет никто не знал, кому он поставлен и за что. Вы с Хелен собираетесь пожениться, это правда?- Когда Ким кивнул, Кэлхаун продолжал:

- Тогда в соответствующий момент, если сочтете дело стоящим, можете назвать моим именем ребенка… Ребенок будет спрашивать, почему, и таким образом, память обо мне не увянет целое поколение.

- Гораздо дольше!- пообещал Ким.- Здесь вас никогда не забудут!

Кэлхаун усмехнулся.


Три дня спустя, что означало шесть лишних дней против ожидаемого, проведенных на Марисе-3, посадочная решетка выбросила маленький кораблик Медслужбы в свободное пространство. Прекрасный, почти пустой город, быстро уменьшался и вскоре исчез из виду. Посадочное поле решетки выбросило корабль за пять планетарных диаметров от поверхности, затем выпустило на волю. Кэлхаун развернул корабль, ориентируясь. Затем он тщательно нацелил его на точку в созвездии Кита, где находилась штаб-квартира Сектора. Потом нажал на клавишу режима сверхдрайва.

Вселенная завертелась волчком. Желудок Кэлхауна, казалось, дважды вывернулся внутри себя самого, а сам Кэлхаун испытывал чувство тошнотворного спирального скольжения вниз по какому-то конусу. Он глотнул. Мургатройд икал. Теперь вокруг корабля не было воспринимаемой физическими чувствами вселенной. Мертвая тишина. Потом корабль наполнили слабые случайные звуки, необходимые для поддержки психики человека в нормальном состоянии во время долгого перелета, когда корабль движется в тридцать раз быстрее света.

Теперь можно было бездельничать, в режиме сверхпространственного перелета не остается ничего другого, как убить время.

Мургатройд взял в правую лапку свои длиннее усы и начал их тщательно вылизывать. Одновременно он осматривал кабину, отыскивая подходящее место, где можно было бы помягче расположиться и заснуть.

- Мургатройд,- строго сказал Кэлхаун.- Хочу с тобой поспорить. Ты слишком старательно иммитируешь нас, людей! Ким заметил, что ты пытался сделать нашим пленникам добавочный укол полисульфата. Надо же! И где ты только стащил иньектор? Ведь этот укол мог их убить. Я лично считаю, что это было бы неплохо, но с точки зрения Медслужбы поступок крайне неэтичный. Мы, профессионалы, должны уметь подавлять наши импульсы! Понимаешь?

- Чин!- сказал Мургатройд.

Он свернулся в клубок, аккуратно накрыв нос хвостом, приготовившись подремать.

Кэлхаун удобно устроился на койке, взял в руки книгу, которую так и не дочитал. Это была «Вероятность и поведение человека» Фитцджеральда.

Он начал читать, а корабль продолжал мчаться сквозь пустоту.


КОСМИЧЕСКИЙ ПАТРУЛЬ


Часть I
Неподписанный контракт


1

- Курсант Виккерс, вы направляетесь Свободным разведчиком на планету Саргон, системы XI - 8948 НГ класса А 92/С на один цикл. По возвращении комиссия Штаба Патруля рассмотрит вопрос о присвоении вам звания Рейнджера Космического Патруля.- И, уже менее официальным тоном, инструктор добавил:- В этом секторе вам подберут экипировку, выдадут личное оружие, трансрессор и внешность…

При последних словах Виккерс поморщился. Его вполне устраивала своя собственная внешность.

Пройдя в этно-сектор, он взглянул на свое отражение в зеркале.

- Совсем неплохо!

На него смотрел, иронически прищурясь, высокий молодой человек, худощавый, но не тощий. Правда, голова как шар, но виноваты в этом волосы: они толпились вокруг головы, неподвластные никаким усилиям, этакий черный нимб. Ладно, волосы подкачали, зато у него выдающаяся нижняя челюсть, придающая лицу мужественное выражение, прямой нос, почти сросшиеся у переносицы брови… Виккерс подумал, что не нужно забывать выпяченную челюсть, покривлялся с секунду и захохотал - хватит чудить, кажется, подоспела настоящая работа.

Радость, как оказалось, была несколько преждевременной: этнографы несколько дней нашпиговывали его информацией, прививками… Вдолбили ему несколько наиболее ходовых языков…

И вот, наконец, корабль Патруля, вынырнув из гиперпространства, выбросил Виккерса на орбите Саргона.

Собственно, Виккерса, как такового, не было - появился он при соприкосновении сгустка силовых полей с субстанцией планеты. Для стороннего наблюдателя - возник на пустом месте.

Согласно Правилам высадки наблюдателей, Виккерс был выброшен в район планеты, излучающей наибольшие по силе импульсы агрессивности аборигенов. В общей неразберихе новичку легче было адаптироваться.

Виккерс осмотрелся. Прямо на него, с диким ревом неслась цепь людей. Рты их были перекошены от криков… Волны звуков, протяжное «А…а…» и волна страха с примесью ярости исходили от них.

Виккерс поежился. Тупые белесые глаза, руки, напряженно сжимающие какое-то примитивное оружие… И вся эта орава мчалась к нему!

Он оглянулся. Сзади, как отражение в гигантском зеркале, надвигалась такая же лавина.

- Вакуум дернул меня влипнуть в бутерброд…- выругался Виккерс и - самое разумное в такой ситуации - кинулся на землю.

Через несколько секунд цепи сошлись.

На долю Виккерса досталось несколько весьма ощутимых ударов, что-то продырявило грудь, что-то свалилось на него…

Он ждал. Волны страха и ненависти поутихли. Крики - тоже. Над полем остался только один протяжный стон, пропитанный болью.

- А это откуда?- кто-то пнул его в бок сапогом и, пока Виккерс размышлял, постонать или прикинуться мертвым, тот же сапог перевернул его лицом вверх.

- Какой-то штатский,- прогудел второй голос.- Пошарь по карманам, может, разберемся…- Оба захохотали.

Один из них наклонился и стал ощупывать Виккерса.

Найденные у Виккерса монеты они с довольным сопением разделили между собой, огрызок карандаша и кусок деревянной планки полетели в траву.

- Недурно,- резюмировал владелец знакомого сапога,- видно, не из бедных,- добавил он, еще раз пнув Виккерса.

- Гляди, у него перстенек остался… Серебришко, видать, сдерни, Ван.

Ван попытался снять кольцо. Виккерс в это время впитывал небольшую информацию, содержащуюся у Вана в мозгу, и, когда приятель Вана Смион, как уже знал Виккерс, подал нож, разведчик открыл глаза.

- Тю, живой.- Ван опустил нож, которым собирался отрезать палец с кольцом.

- Ну, так сделай его мертвым,- нежным голосом посоветовал Смион и засмеялся, довольный своим остроумием.

Виккерс сел и окинул взглядом поле. В поле виднелись группки людей, чем-то занятых. Скорее всего, тем же, чем и эта пара… Внимания на них не обращал никто;

- Я сниму,- сказал Виккерс, поднимая руку и берясь за кольцо пальцами другой. Потом быстро повернул кольцо на пальце и сжал кулак. Камень, вделанный в кольцо, засиял, выбрасывая тонкий, как паутина, луч.

Луч пробежал по лицу Вана и перешел на грудь Смиона.

Виккерс встал и, не спеша, начал снимать зеленую униформу с того, что было Ваном. Он старался не испачкать одежду в беловато-коричневой кашице, вывалившейся из аккуратно срезанного черепа.

Закончив переодевание, он склонился над Смионом, вернее, над той частью Смиона, где находились карманы, и достал свои монеты.

- Скотина… своих грабишь?- Метрах в двух, поигрывая револьвером, стоял офицер. Это Виккерс уже знал из мозга Вана. Положи все на землю и сделай шаг в сторону!

В его мозгу было твердое решение застрелить Виккерса.

…Виккерсу пришлось снова переодеваться - звание офицера сулило более богатые источники информации.

Подобрав огрызок карандаша - трансагрессивный манипулятор и планку - генератор субцоля, он закончил свое превращение в старшего лейтенанта Ронга.

Свою одежду он свалил на труп Ронга и включил субполе. Груда лохмотьев и труп бесшумно погрузились в землю, а лейтенант Ронг пошел собирать своих солдат.

II

Телепатические способности Виккерса-Ронга помогли ему довольно быстро разобраться в ситуации, сложившейся на планете.

На Саргоне в этом регионе были две мощных группировки: Сильные и Равные.

Шла гражданская война.

Тотем Сильных - Орел - красовался сейчас на форме Виккерса. У Равных эмблемой были два круга, соединенные треугольником - их эмблемы не носил никто - Равные были вне закона.

Смысл борьбы, как понял разведчик, был таков: Сильные старались удержать власть кучки Орлов над остальной массой населения. Равные стремились свергнуть Орлов и, по возможности, занять их место. Главной фигурой, которая может обеспечить выигрыш и которой можно будет пожертвовать после выигрыша, был тот же народ.

Как те, так и другие выступали под одинаковыми лозунгами: «Народ требует», «Для блага народа»…

«Требовать» у Орлов народ, правда, не смел - жизнь дорога… с благами тоже обстояло не лучше… Рождались, трудились, гибли, умирали, так и не поняв, зачем явились на свет…

Виккерс уже знал, что Многие солдаты ненавидят лейтенанта Ронга, и, как мог, пытался выправить создавшееся мнение.

Армия была на грани взрыва, и как это будет выглядеть - он уже себе уяснил. Он успел разобраться в психологии аборигенов.

Майор Валонь обходил позиции. Противник был далеко, бояться приходилось только шального снаряда, который с таким же успехом мог достать и в тылу.

В расположении лейтенанта Ронга он неудачно спрыгнул в траншею, не удержался на ногах и ощутимо ударился о станину пулемета.

От ноющей ссадины на лбу, от давней неприязни к дерзкому лейтенантику, да и вообще, от всей этой фронтовой жизни, долго сдерживаемое бешенство охватило майора. Он оттолкнул бросившегося на помощь адъютанта и, пиная по пути разложенные у стен винтовки и котелки, двинулся к ближайшему блиндажу.

За блиндажом в ходе сообщения появился лейтенант Ронг. Валонь пнул дощатую дверь и вошел, не обращая внимания на спешащего к нему Ронга.

Содаты слушали человека, стоящего в глубине помещения, который читал им что-то с листовки.

- …Это не ваша война… Ваши враги командуют вами. Гонят в бой, как скот. Оружие в ваших руках, так используйте его для завоевания свободы…

Читавший поднял голову, В его глазах на мгновение мелькнула растерянность, сменившаяся ненавистью и презрением.

- Что здесь происходит?- Майору сразу стало как-то легче на душе. Сейчас он им покажет! В его руке заплясал револьвер.- Агитатор! Шпион!!!- Он вскинул оружие.

Солдаты не успели преодолеть оцепенения, как прозвучало два выстрела.

Майор упал. Адъютант сделал полуоборот, как в танце, что-то прохрипел и уткнулся головой в его сапоги. Оба были мертвы. За ними в дверном проеме стоял лейтенант Ронг, застегивая кобуру.

- Надеюсь, среди вас нет информаторов?- Виккерс внимательно всматривался в окружающие его лица, небритые, изможденные и, казалось, ждал ответа.

Тишина нарушалась только отзвуками далекой канонады.

- Отнесите их,- он кивнул на трупы,- в дальнюю траншею и бросьте гранату. Все будет выглядеть естественно. Их еще и наградят посмертно, за храбрость… Впрочем, минутку,- он обратился к солдату, все еще державшему листок в руке,- посмотрите, что у него в кармане…- Он ткнул пальцем в плечистого солдата.- Я бы посоветовал присоединить его к павшим…

Плечистый рванулся к выходу, но плотная стена солдат преградила ему путь. Кто-то протянул руку к его гимнастерке. Солдат взвыл:

- Братцы, я же свой, кому верите!..

На свет появился жетон государственной полиции Орлов.


Вездеход с павшими героями не успел еще скрыться за холмами, как началась атака.

Поскольку Виккерс решил ознакомиться с положением в тылу, он был ранен в плечо.

Его вынесли с поля боя на шинели и сдали в лазарет. Так он, наконец, попал в условия, приближенные к мирным.

Молодой лейтенант с рукой на перевязи объявился ;в столице. Вежливый, обходительный, он был желанным гостем повсюду, где только играли в патриотизм…

Ореол отважного фронтовика немало этому способствовал.

III

Равные подняли восстание и после кровопролитной гражданской войны взяли власть в свои руки. Как заведено при смене правителей, началась охота на неугодных. Сейчас это были Орлы.

Виккерса «прихватили» тоже. Он отнесся к этой невзгоде с философским спокойствием.

Его, вместе с другими «преступниками», поместили в подвале бывшей гостиницы, один из номеров которой Виккерс занимал до этого.

На бетонном полу лежали и сидели сотни людей. Было душно и тесно…

Пожилой мужчина метался в бреду, что-то выкрикивал, а иногда, на мгновение приходя в сознание, просил пить.

Виккерс осмотрел его. Сквозная рана в живот. Глоток воды положил бы конец мучениям старика, впрочем, воды все равно не было.

Виккерс подошел к двери и постучал… Безрезультатно. Он повернулся спиной к двери и ударил несколько раз каблуком. По подземным коридорам раскатился гул, и послышались шаги. Чей-то голос спросил:

- Ну, чего еще?

- Здесь тяжелораненный. Нужна срочная медицинская помощь,- крикнул Виккерс.

- А зачем? Все равно - к стенке, а так, глядишь, пулю сэкономим…

- Ах ты недоношенный ублюдок!- Виккерс сказал то, что могло наиболее уязвить собеседника - дверь не была помехой телепату.

Несколько пуль прошили дверь и отбили штукатурку в противоположной стене.

Виккерс добавил:

- А твоя жена спит с одноногим соседом и читает ему твои фронтовые письма, птенчик! Так, кажется, ты подписываешься?- Виккерс с тоской подумал, что остаться равнодушным наблюдателем ему, видимо, не удастся.

В коридоре послышался топот ног и голоса.

- Кто стрелял?

- Что случилось?

Потом загремели засовы, и в подвал ворвалось несколько Равных.

- Кто стучал?- спросил один из них, видимо, старший.

Все молчали, спрашивающий повел стволом револьвера.

- Будете говорить, или шлепнуть парочку?

Виккерс спокойно сказал:

- Я просил врача для раненого. Впрочем, ему уже не нужен никто. Он умер. Прикажите убрать труп…

- Лучше два!- из-за спины своего шефа высунулся охранник и выстрелил в Виккерса.

Выстрел был удачным: пуля разнесла стрелявшему голову и противно лязгнула по металлу двери.

Дальше все напоминало замедленную съемку. Головы ошарашенной охраны повернулись к еще подергивающемуся собрату, потом, пятясь, застревая в дверях, они выскочили из камеры. Дверь не захлопнул никто.

Виккерс с горечью подумал, что вот пришла пора и для защитного поля…

- Эй, ты, выходи!- то ли позвали, то ли приказали из коридора.

Виккерс сказал:

- Ты же стрелять будешь…- Последовало молчание, а он продолжал:- Мне же нужно передать в ваш совет командования сведения о Винсенте.- Виккерс знал, что Верховный давно разыскивает своего сына, затерявшегося на дорогах войны.- Только без фокусов! Верховный вам за меня головы поотрывает…

Ему пришлось блокировать полем дверь, а в коридоре громыхнул взрыв гранаты.

Соседи Виккерса по камере ринулись в открытую дверь - прочь из этой могилы…

Виккерс медленно пошел за ними. Его даже не покоробило зрелище, представшее в коридоре: оборванные, похожие на приведения узники старательно добивали охрану.

Добивали с гарантией.


Виккерс никогда не смог бы себе представить, что некогда более-менее благоустроенное общество может так измениться в считанные дни. Все вокруг больше напоминало какой-то кошмарный сон… По улицам бродили толпы… людей?.. Их биополя слились в единый фон, в котором не было ничего человеческого…

Голод, боль, страх и снова голод. Люди были всюду, а Виккерс искал уединения - ему нужно было сосредоточиться, попробовать спланировать свои дальнейшие действия.

Он нырнул в какой-то подъезд и начал искать. Одна из квартир была свободна, и он вошел. Тишина, прохлада и полумрак… Как-будто он шагнул в другой мир.

Виккерс принялся за анализ своих промахов и нарушений Устава Разведки Космического Патруля. Явный перебор! Да, хуже не придумаешь!..

Он мог бы в любую минуту вернуться к своим… «Вернуться»…- скорее, позорно драпануть! Так и не справившись со своим заданием… Впрочем, и дело-то не в задании. Виккерсу жаль было этих несчастных, мечущихся среди безысходности аборигенов.

Что их ждет? Новые Властители, выращенные ими на свою же голову? Рабство, преподнесенное под видом демократических законов, конституций?.. Новые Орлы, новые Равные?.. И так по кругу… а из эмоций - только страх…

Его размышления прервала вибрация субполя, исходящая от генератора. Поступило срочное сообщение: «На пять дней вы отзываетесь для выполнения спецзадания!» Виккерс принял свой обычный вид и приготовился к возвращению…

«Разрази меня космос»,- пробурчал он, почувствовав присутствие кого-то постороннего.

Волны недоумения, радости, облегчения охватывали его. Радость, как это не было странно, в этом мрачном мире преобладала.

- Ронг!- одним словом выплеснулись все воспринятые Виккерсом эмоции.- Наконец-то!

Маленькая, хрупкая девушка стояла в дверном проеме.

- Я шла за тобой… Верила и не верила.- Ее голос прерывался от волнения.

Виккерс знал ее: это Росита, сестра Ронга. Она шагнула вперед. Радость на ее лице сменилась растерянностью и недоумением.

Пять дней независимого времени - это почти столетие на этой несчастной планете. Что произойдет тут? Как сложится судьба этого доброжелательного существа?..

Девушка пошатнулась, но, собравшись с силами, заговорила:

- Простите, я приняла вас за брата… Вы знаете его?- Она с трудом сдерживала слезы.

- Знаю,- ответил Виккерс,- мы были вместе в окопах. Ронг много рассказывал о вас. И… я очень рад встрече…

Стена позади девушки раскололась, и удушливая волна взрыва захлестнула их обоих…

IV

Виккерс стоял на равнине. Земля вокруг была красновато-черной, испещренной трещинами. Никакой растительности. Создавалось впечатление, что планета, или, по крайней мере, эта ее часть, необитаемы.

Высокий уровень радиации, разбросанные тут и там блестящие лужицы когда-то расплавленной почвы - следы дурацкой бойни, учиненной аборигенами - все привычно фиксировалось мозгом Виккерса и подчинялось заданию, которое было предельно кратким: предотвратить гибель планеты!

Он осмотрел землю вокруг себя, ища, куда положить ношу, так неожиданно оказавшуюся у него на руках. Только красновато-черная земля…

На это неудобное ложе он опустил девушку. «Прощальный подарок Саргона»,- подумал Виккерс, вспоминая происшедшее.

Дом, в котором он ждал капсулу, был атакован. Видимо, за ним все время следили… Сценарий был хорошо разработан: в окна влетели гранаты, дверь с частью стены была разнесена каким-то приспособлением для уничтожения танков. Взрывной волной девушку бросило к стене, у которой стоял Виккерс.

Он успел подхватить ее, стараясь уберечь ее от травм, и в этот момент открылся транспортный канал. Виккерс замкнул поле и вместе с грузом оказался здесь.

Земля вокруг лежащего тела потемнела еще больше, пропитываясь кровью.

Виккерс склонился над девушкой. Она была мертва, только в мозгу угасала последняя искорка жизни. Он включил трансгенератор и погрузил руки в тело девушки. Несколько теплых, рваных по краям кусочков металла звякнуло о камни. Медленно, очень медленно Виккерс вынимал руки из ран, одновременно поддерживая телепатическую связь с мозгом пострадавшей. Оба организма как-то слились воедино, и Виккерс начал регенерацию и перестройку поврежденной части.

Город был пуст. Так, по крайней мере, решил бы простой наблюдатель… Вообще, Валькирия, как эта планета значилась по каталогу Патруля, встретила прибывших неприветливо.

Только благодаря телепатическим способностям удалось засечь присутствие живых существ. В их излучениях преобладала жажда удовлетворения естественных инстинктов, и только иногда, очень слабо, сквозь фон голода и злобы, прорывалась мысль, разумного существа.

По характеру разрушений Виккерс определил, что город подвергся «чистому» ядерному удару. Не было остаточной радиации, как в других районах, разрушения были минимальными. Погибло все живое, не успевшее найти надежное укрытие.

Росита кивнула в сторону переулка и тронула Виккерса за руку.

- Там бункер их…- она замолчала, подбирая нужное слово,- их элиты. У кучки руководителей была возможность отсидеться. Сейчас они сидят и ждут помощи.

- Пойдем.- То ли спросил, то ли решил Виккерс.

- Затем мы и здесь…

Они приблизились к бетонному кубу, казавшемуся монолитом. Виккерс начал обходить его по периметру и, наконец, отыскал узкую щель, протиснуться в которую можно было боком, и то с большим трудом.

- Поле,- бросил Виккерс и нырнул во тьму.

В стене, прямо перед его лицом, находилась панель с рядом кнопок. Виккерс равнодушно осмотрел ее и двинулся дальше.

В щели стало светлее: это за его спиной, прижатой к стене на всю высоту его роста, засверкали выстрелы.

- Крупнокалиберный пулемет,- с каким-то удовольствием констатировал Виккерс,

Пули рикошетировали от поля, долбили бетон, высекая на нем искры. В щели пахло падалью и порохом.

Проход расширился, и они вошли в квадратное помещение с одной единственной уцелевшей лампочкой, тусклый свет которой отражался в боковом экране, вмонтированном в одну из стен. Перед экраном и пультом, расположенным под ним, стояли два кресла.

Непрошенные гости подошли ближе. Виккерс поежился от представшей картины. Кучи лохмотьев в креслах были тем, что осталось от живых существ.

- А ведь тоже сапиенсы!- пробурчал Виккерс, отстраняя Роситу и манипулируя рукоятками и кнопками на пульте.

Потом им пришлось уняться довольно неприятной процедурой: вывалить из кресел прежних хозяев и занять их места.

Когда они, наконец, уселись, Виккерс щелкнул переключателем и нажал кнопку на подлокотнике кресла. Росита повторила его действия. Часть поля ушла в сторону, и кресла, подобно миниатюрным лифтам, понесли их вниз во все убывающем темпе. Наконец, падение замедлилось, и они оказались перед очередной панелью управления.

Виккерс улыбнулся.

- Снова поле. Теперь мы попробуем что-либо вроде пулемета, а то и пушки. Мне недосуг разбираться в их хитроумной сигнализации и набирать пароли покойников.- Он шагнул к двери.

Бетонный блок с глухим стуком опустился перед ним. Дверь была прочно заблокирована. Комната стала заполняться серым дымом, волнами шедшим от пола.

- Что это?- испуганно спросила Росита и тут же засмеялась: она вспомнила, что поле непроницаемо, а газы не страшны ей и без поля.

Виккерс не решился убрать преграду, опасаясь, что газы могут проникнуть в жилые помещения.

Они сели на пол, ожидая финала этого окуривания. Минут через десять включилась вытяжная вентиляция, и таз, подобно грязной простыне, втянулся в отдушины. Бетонная плита поднялась, и в проеме возникла фигура человека.

Вошедший был в скафандре высшей защиты - такие носили надсмотрщики в урановых рудниках.

- Ситуация прояснилась.- Виккерс поднялся и, обращаясь к Росите, добавили:- Ты будешь держать его под контролем. Пошли.

Охранника они пропустили вперед, а Виккерс замыкал шествие. Пришлось пройти несколько воздушных шлюзов, заполненных регистрирующей излучение аппаратурой.

Наконец, охранник шагнул в одну из многочисленных ниш по бокам прохода. Металлические захваты зафиксировали его скафандр, который раскрылся, и из него, как каштан из скорлупы, выдвинулся парень довольно приятной наружности. На нем было что-то вроде униформы с огромным количеством малиновых нашивок.

Виккерс знал: малиновый цвет - цвет внутренней охраны правящей верхушки, цвет, сопутствующий палачам всех планет.

- Капитан Радови,- властно сказал Виккерс,- проводите нас к слуге народа!

Что-то скрипнуло в горле капитана, а упоминание Слуги как-будто распрямило пружину в хребте капитана. Он вытянулся и отсалютовал, подняв ладонь правой руки и приложив ее ко лбу у переносицы.

После этого, четко повернувшись на каблуках, он; таким несоответствующим его облику, писклявым голосом отчеканил:- Слушаюсь!

Капитан пошел легким, пружинящим шагом к ближайшей двери, набрал на табло какой-то код, и дверь распахнулась.

Они вышли на огромную площадь, вокруг которой теснились дома. Был полдень, солнце стояло почти в зените, но было не жарко. По небу ползли легкие, прозрачные облака.

Даже Виккерс, понимавший, что это не более, чем иллюзия, на мгновение растерянно остановился. Тут и там на домах висели занимающие подчас всю стену портреты какого-то мужчины. Его полное лицо излучало добродушие, глаза - ум…

Сюжет этих портретов-картин нигде не повторялся.

Вот Он, мило улыбаясь, стоит в кругу детей…

Вот склонился над кустом каких-то цветов.

Вот идет, бережно поддерживая старушку…

Одет Он так же, как и окружающие его персоны на картинах… И всюду добрая старческая улыбка…

Площадь была почти пустой, только кое-где мелькали малиновые нашивки охраны.

Виккерс и Росита, следом за капитаном, пересекли площадь и приблизились к низенькому приземистому зданию. Оно было одноэтажным, безо всяких украшений. Окна отливали желтизной и… никаких дверей.

Капитан нырнул в туннель под невысокой оградой домика. Когда вся группа вслед за ним расположилась на ступеньках туннеля, он включил эскалатор, который плавно опустил их метров на пятьдесят.

Посреди просторного, убранного со вкусом холла стояло необъятное кресло, в котором покоилось тело дряблого, плешивого мужчины. Мягкость кресла как бы размягчала все его черты, которые отдаленно напоминали виденные портреты. Виккерс подумал, что художники здорово польстили оригиналу.

Охранник вскинул руку в приветствии и замер.

- Кто вы?- низкий и скрипучий голос казался исходящим из несмазанного механизма.

- Космический Патруль!- отчеканил Виккерс и, сдерживая улыбку, стал наблюдать за реакцией владельца кресла.

- Что вам нужно? И…- Тут до него дошел смысл сказанного.- Как вы сюда попали?!

- На планете разразилась ядерная катастрофа. Нами зарегистрировано большое количество ядерного оружия, достаточное для уничтожения всей планеты и превращения ее в пылевое облако. Поскольку разумная жизнь в Галактике не частое явление, мы хотим ее сохранить.- Виккерс придвинул одно из кресел, стоящих рядом, и сел, жестом предложив спутникам последовать его примеру.

- Не нужно…- продолжал он,- оставьте сигнализацию в покое… Давайте попробуем разобраться в ситуации.

- Свои проблемы мы решим сами. К черту ваше вмешательство! Обойдемся без советов!- Нижайший откинулся в кресле.- Да и что вы можете предложить?

- Во-первых, уровень радиации на поверхности снизился до допустимого. Значит, пора на поверхность. Во-вторых, нужно обезвредить запасы ядерного оружия - планету нужно сохранить. А уж потом, там, наверху, будет и «в-пятых» и «в-шестых».

Нижайший заскрипел, что, видимо, должно было означать смех.

«Да, смех ему не идет»,- подумал Виккерс.

Жирные телеса Нижайшего тряслись и вздрагивали, подобно студню, который пнули ногой. Он чуть не потерял вставную челюсть, но успел, смачно причмокнув, удержать ее во рту. Внезапно он посуровел. Нос, под сросшимися бровями, стал похож на клюв хищной птицы… Он плотно схватил поручни кресла, и тут в помещении стало тесно от ворвавшейся охраны.

- Взять их!-«как-то брезгливо бросил Нижайший.

Охрана двинулась к креслу Нижайшего. Он, со знанием дела, был выдернут из кресла и, секунду спустя, стоял, плотно и крепко связанный.

- Измена!- вопль Нижайшею был прерван сильнейшим тычком в челюсть - стража работу знала… На сей раз вставная челюсть не удержалась на месте и, описав дугу, исчезла под сапоюм одного из телохранителей.

- В «Блок-3»,- распорядился Виккерс, и вся группа двинулась к выходу.

V

Росита впервые решила воспользоваться новоприобретенными возможностями - послать телепатический вызов Виккерсу.

«Не проще ли взять эту жабу под контроль? Зачем третий блок?» Виккерс не ответил.

«Блок 3» был недалеко.

«Чтобы был всегда под рукой»,- покопался Виккерс в мозгу Нижайшего.

Перед массивной дверью группа остановилась. Растерянный охранник достал из сейфа ключи и открыл дверь.

Они прошли в обширное помещение, и, когда зажегся свет, произошла небольшая заминка: Росита согнулась на пороге, и охранник, споткнувшись о нее, растянулся на полу… Девушку тошнило…

Только вмешательство Виккерса помогло ей взять себя в руки.

На полу лежало несколько тел. Это были живые люди с аккуратно ампутированными конечностями, выколотыми глазами… Стены были увешаны людьми в самых разных позах.,. Тут же находились и орудия производства Слуг. В дело шло все: медицинские, слесарные, электрические инструменты и приборы; огонь и вода также не были забыты. В помещении находилось несколько телекамер, аппаратура видеозаписи…

- Дедушка, ты забыл позвать нас,- раздался позади веселый детский щебет, и Виккерс почувствовал, как Харем судорожно вцепился в его одежду.

Дети стайкой пронеслись мимо стоящих в оцепенении разведчиков к разложенным инструментам, не забывая пинать ногами обрубки людей…

Они обернулись и… пораженные, застыли, глядя на своего доброго деда.


Много времени пришлось затратить Виккерсу на регенерацию полутрупов. Наконец, они приняли свой первоначальный облик…

Десять человек сидели на каменном полу. К ним и обратился Виккерс:

- Я хочу, чтобы то, что произойдет, было последней в вашей новой жизни жестокостью. Сейчас мы уйдем… Этих,- он кивнул в сторону семьи Нижайшего,- я оставляю вам. Думайте, решайте. Вы их Высший суд!..

Вся группа покинула комнату.

- Хочешь остаться?- спросил Виккерс у Харема. Тот с испугом отказался.

- Объяви тревогу и вызови охрану!- приказал Виккерс охраннику, продолжавшему стоять у двери.- Быстрее,-добавил он, видя, что тот колеблется.

Под сводами бункера завыла сирена. Послышались крики, топот сапог, лязг оружия.

Несколько десятков малиновых окружило стоящую группу.

- Что случилось?- спросил один из бежавших. Он, видимо, был старшим. Во всяком случае, на нем было навешано гораздо больше побрякушек, чем на остальных. Напоминал он объевшегося борова, тон был пренебрежительно-властным.

- Да, вот, мы решили вывести вас на поверхность,- заговорил Виккерс,- и избавить от Слуг Нижайшего и вообще от Слуг. Как вы на это смотрите?.. Я думаю, что солнце, свежий воздух и свобода лучше жизни червей? А Нижайшего,- он оглянулся на дверь Блока 3, из которой выходили узники,- думаю, больше нет…

- Измена!- рявкнул офицер, вскидывая оружие.

Он не зря носил свои нашивки - выстрел был точен: пуля попала точно в центр силового поля, отразилась, и офицер стал медленно заваливаться на бок, так и не поняв, что произошло

- Есть еще желающие?- спросил Виккерс.- Нет? Ну и ладно! Можете пройти в блок и засвидетельствовать свое почтение шефу.

Несколько малиновых заглянули в дверь. Когда они повернулись лицом к присутствующим, в их глазах и на физиономиях застыл ужас… Больше не нашлось любопытных…

- Заберите всех с этого уровня,- распорядился Виккерс.- Встретимся на площади. И не вздумайте обидеть кого-нибудь. Впрочем, вы,- он обратился к бывшим узникам,- проконтролируете это.


* * *

На площади было тесно. Изможденный Народ-Хозяин резко отличался от упитанных, лоснящихся Слуг.

К простым людям и обратился Виккерс:

- Забирайте машины, инструменты и все, что может вам пригодиться. Идите наверх, к Солнцу. Когда последний из вас покинет этот бункер, я уничтожу ядерные заряды… Ближайшие полстолетия сюда небезопасно будет входить. Может, когда-нибудь здесь будет музей для ваших внуков. Музей-предупреждение! И еще… Вы можете судить Нижайших. Наказание - на ваше усмотрение.

Народ, как всегда, всепрощающ: только около десятка Нижайших они решили оставить внизу.

Толпа, хмурясь от ярких солнечных лучей, чихая от избытка свежего воздуха, кинулась в направлении, указанном Виккерсом.

Там их ждали поля, леса, ждала жизнь.


* * *

Виккерс, Росита и Харем, мертвой хваткой вцепившийся в своего спасителя, продолжали свою работу: разыскивали склады оружия, бункера…

Почти на всей планете было одно и то же.

Чтобы ускорить поиск, Виккерс решил на свой страх и риск создать три группы. Таким образом, он как бы разделился на трех Виккерсов.

Виккерс усмехнулся. В незапамятные времена на Земле поклонялись божеству, которое тоже представлялось в трех лицах…

Связь между ними брал на себя Виккерс до той поры, пока они сами привыкнут пользоваться телепатией. В случае острой необходимости он сможет телепатироваться к ним. Виккерс снабдил Харема и Роситу трансгрессорами, сдублировав их своими прибором.

Перед тем, как расстаться, он еще раз «объединил» все мозги, отдавая свою информацию, и воспринимая знания друзей.

Харему понравилось могущество, но он был не в восторге от этических запретов, которых должен придерживаться каждый разведчик.

Последней общей мыслью была, собственно, мысль Виккерса:» Ох, и накостыляют мне по шее за эту самодеятельность!»

И, прерывая контакт, он сказал на линкосе:

- Удачи, друзья!

VI

- Джуд!- это было первое, что услышал Харем, приблизившись к бункеру.

В отличии от большинства подобных убежищ, этот бункер не располагался на выжженной равнине. Вокруг стояли дома, окруженные садами и парками. Река в этом месте делала изгиб, чем остроумно воспользовались жители - перешеек между изгибом рукава они убрали, а на месте самой петли получилось приятное озеро.

Сам бункер был необитаем. В нем несли вахту несколько военных, но ядерный потенциал бункера был значительным. В задачу Харема входило уничтожение заряда…

Восклицание, которое издал абориген, при обычных обстоятельствах не сулило бы Харему ничего хорошего… Задача Харема была бы невыполнимой…

«Джуды» были древней расой, разбросанной по всей галактике. Никто не знал исторических истоков этой расы, но даже Виккерс считал, что является одним из ее потомков.

К джудам относились презрительно, стараясь всячески унизить, а при возможности и уничтожить. Причина была элементарно проста: джуды превосходили большинство гуманоидов по уровню интеллекта. Смешанные браки, если случались, создавали метисов, обладающих интеллектом на два-три порядка выше родительского.

Вот эти-то «порядки» и не давали покоя имеющим КИ /коэффициент интеллекта 0,1-0,5.

За 1 КИ было принято средне-арифметическое КИ 1000 жителей планеты Т 165/В, системы 4-7239 НГ.

Джудов использовали там, где нужен был трезвый ум, а ученые «высшей расы» зашли в тупик. Когда же решение было найдено, джуд обычно оставался в неизвестности - это в лучшем случае, обычно его старались ликвидировать, а слава открытия доставалась Слугам Нижайших и их прихвостням.

Тысячелетия джуды - мирная, невоинственная раса - подвергалась гонениям, пока однажды колония джудов не осела на пустынной, заброшенной планете.

Сразу же нашлись правительства, начавшие претендовать на этот пустынный, лишенный сырья мир. И джудам пришлось направить свои помыслы на вооружение.

Все было сделано с обычной для них аккуратностью.

Когда их планету Заран попытались превратить в ядерный полигон, не обращая внимания на протесты колонистов, терпение джудов-заран истощилось.

Несколько гиперпространственных крейсеров, вооруженных до зубов, исчезли с орбиты Зарана.

Не взорвались, не сгорели в пламени аннигиляции, а тихо и спокойно пропали, как заблудившийся котенок.

Через месяц после случившегося, пассажирский лайнер, делавший рейс между системами Оврон и Март, принял сигнал бедствия от спасательной капсулы. В капсуле находился экипаж пропавших кораблей.

Все спасенные были в анабиозе, а на вопросы о случившемся не могли дать вразумительного ответа.

Вот тут-то и поднялся шум. Ведь крейсерам ставилась задача захвата Зарана… Все, даже наиболее прогрессивные (во всяком случае, на словах) правительства требовали срочного принятия мер. Началась травля джудов по всей Галактике. И тут же началась эмиграция джудов на Заран.

Заран стал планетой-мозгом.

Когда появилась патрульная Служба Галактики - независимая, интернациональная организация, целью которой стала охрана правопорядка в космосе, многие джуды достигли самых высоких рангов в ее Управлении…

И возглас из бункера не сулил Харему ничего приятного…

- Вот именно…- улыбаясь, ответил Харем, шагнув к ограждению.

Прозвучало несколько выстрелов, вспыхнул короткий электрический разряд в падающем ограждении, и Харем остался лицом к лицу с офицером, который с отвисшей челюстью наблюдал за происходящим.

Харем шагнул в бетонный коридор. Из караульных помещений сюда же ринулась охрана, привлеченная выстрелами.

Харем слегка расширил и снова сжал защитное поле. Несколько охранников, расплющенных о стены, сползли, сворачиваясь, как рулон бумаги, остальные пятились по проходу.

- Космический Патруль!- громким голосом известил Харем.- Прошу всех покинуть эту дыру, сейчас она станет «горячей».- Все это прозвучало весело, задорно, и даже предупреждение о близящемся повышении радиации казалось несерьезным.

Чтобы избежать дальнейших осложнений, Харем взял под контроль офицера, убегавшего по туннелю. Тот остановился и, как бы очнувшись от сна, начал командовать:

- Всем покинуть бункер! Построиться на плацу! Энергетик, ко мне!- персонал бункера повиновался.

К офицеру подбежал долговязый парень и встал рядом.

- Заблокировать входы,- распорядился офицер, и долговязый начал колдовать у пульта.- Снять блокировку четвертого сектора. Поднять грузовой лифт.

Через минуту Харем с сопровождающими спускался на нижние уровни.

Четвертый уровень был ярко освещен. Это был уходящий вдаль, как проспект, коридор, в который выходили металлические двери.

- Разблокировать камеры,- приказал офицер и, увидев расширившиеся от страха глаза электронщика, крикнул:- Ты что, оглох?

Парень начал поочередно подходить к каждой двери, нажимать на известные ему выступы в стенах и щелкать переключателями в открывающихся нишах.

Харем подошел к ближайшей двери… Камера представляла собой бетонный ящик, до отказа забитый стоящими людьми, полуживыми и мертвыми, Когда они начали выходить в коридор, от их массы отслаивались живые и делали неуверенные шаги, мертвые падали им под ноги.

Харем молча смотрел на толпу, начавшую заполнять коридор. Люди не знали, что происходит. Может, это их последние шаги… А потом люди конвертеров, где их переработают в нужные живущим материалы и продукты.

У Харема мелькнула мысль: гениальное изобретение человечества, позволившее шагнуть за пределы Галактики, постигла судьба многих гениальных изобретений - злой гений обернул благо во вред. Конвертер, снятый с космического корабля, должен поддерживать жизнь жалкой кучки бывших «избранников народа».

Он не закрыл свой мозг, и боль, ужас, полу безумие этих обреченных начали захлестывать его. Он принял решение.

- Все на поверхность!- И, стараясь перекрыть нестройный гул голосов, крикнул:

- К грузовым лифтам!


* * *

Когда последние узники оказались на первом уровне, Харем отобрал наиболее сильных и раздал оружие.

- Сейчас вы соберете всех Слуг Народа с семьями и охраной,- сказал он.- И, поскольку вам нужно усиленное питание, спустите их на четвертый уровень… поближе к конвертеру…

Бывшие смертники стояли неподвижно. Наконец, один из них бережно положил оружие на пол и, не глядя на Харема, сказал тихо:

- Нет. Они - звери, а я хочу остаться человеком.

- Тогда судите их.- Харем отвернулся и добавил:- А вот оружие держите при себе, оно вам понадобится. С ним вы свободны. А этих,- он кивнул в сторону Слуг Народа,- загоните пока в бункер.

Оружие, действительно, понадобилось. Слуги и охрана яростно сопротивлялись, но, в конце концов, их согнали в бункер.

Харем заблокировал вход и не стал извещать освобожденных, что в бункере начался распад «чистого» ядерного оружия, что судить будет некого - бункер стал могилой.

- Я ухожу,- сказал Харем,- а вы постарайтесь, чтобы никто не правил вами бесконтрольно. И вообще, будьте достойны Человечества!

В следующее мгновение он стоял рядом с Виккерсом.

VII

Они стояли на опушке леса, разглядывая бегущие по шоссе машины. Было жарко.

- Наломали мы с тобой дров,- невесело говорил Виккерс.- Слишком много эмоций. Я должен был запретить тебе самому уничтожать всю эту мразь… Вот База и вмешалась… Устав есть Устав!

Решение Базы было кратким:

«Свободных разведчиков Виккерса и Харема за нарушение Устава выслать на планету Л 8/К, системы XI 8948 НГ. Принимая во внимание, что Виккерс и Харем не нарушили общей этики, действуя по нормам этики аборигенов, ограничить срок пребывания на Л 8/К годом системного времени. Свободным Разведчикам включиться в социальную систему планеты».

- Если это наказание,- восторгу Харема не было предела,- то каково же поощрение?

Харем полной грудью вдыхал ароматный воздух, пропитанный запахом трав, деревьев, прелых листьев… Вокруг стоял несмолкающий писк, крик, шелест крыльев - жизнь приветствовала друзей праздничным концертом.

- Ну что ж, Харем, будем вживаться в роль аборигенов.- Виккерс перекинул через плечо сумку и ступил на тропинку, ведущую к шоссе.- И снова, как во всей системе XI 8948 НГ власть «Справедливых Слуг» народа, как зараза, приобрела космические масштабы.

Харем с сожалением покинул опушку леса и двинулся за ним.

Виккерс пробовал остановить какой-нибудь транспорт, но машины проносились мимо, обдавая их пылью, смешанной с гарью. Они немного постояли и решили идти пешком.

Они могли бы остановить любой транспорт, но не хотели пользоваться своими способностями… Аборигены, так аборигены…

Пройдя солидный кусок пути, они наткнулись на стоящую на обочине машину. Хозяин поднял капот машины и сейчас беспомощно взирал на смесь металлических и пластиковых кишок, даже не пытаясь разобраться в них.

- Терпим бедствие, дружище?- спросил Виккерс.

- Да, вот… видите ли… ну, не заводится, проклятая, хоть убей!- Владелец - мужчина средних лет, начавший уже лысеть, оказался довольно приятным типом.

Виккерс и Харем довольно скоро устранили неисправность. Если брать соотношение - сотни лет, как Содружество отказалось от такого вида транспорта, и один час - это действительно «скоро».

- Вы в Севр?- поинтересовался водитель, представившийся профессором Валемом.

- Да,- ответил Виккерс,- хотя определенных планов у нас нет. Мы хотели бы получить работу и определиться с жильем…

- И что же вы хотите?- поинтересовался Валем.- Вернее, я хотел сказать, что вы можете?..

- Физика, химия… животноводство,- начал перечислять Виккерс,- защита окружающей среды, пилотирование космических кораблей…

От резкого торможения Виккерс стукнулся о лобовое стекло машины. Профессор оставил руль и вытаращился на говорившего. Наконец, он хрипло произнес:

- Кончайте валять дурака! Тоже мне бродяга-универсал. Кто многое умеет - не умеет ничего!- И добавил спокойней:- Я хотел вам помочь, а тут…

- Профессор, если у вас действительно есть местечко, можете устроить нам блиц-экзамен…- Виккерс засмеялся.

- Принято! Но на пустой желудок… У меня есть с собой кое-что: устроим пикник на природе. Заметано?

Когда «кое-что» было старательно уничтожено, они двинулись дальше.

Профессор поинтересовался последним местом работы Виккерса.

- Собственно, мы занимались решением этических проблем,- ответил Виккерс.- Боролись за разоружение, уничтожали ядерное оружие, свергали диктатуры, оживляли планеты…- Он не опасался своих откровений, зная, что в любую минуту профессор может «забыть» о разговоре.

- А ядерное оружие, какое?- поинтересовался профессор.

- «Чистые» и «грязные» ракеты,- ответил Виккерс, после чего ему пришлось объяснять смысл сказанного.

- Послушайте,- недоумению профессора не было границ,- даже в специальной литературе об этом ничего не говорится. Кто вы? Из какой страны? Зачем вы здесь, у нас?

- Профессор, не слишком ли много вопросов? Один ответ на все вас устроит? Мы Граждане Космического содружества, в которое входит множество гуманоидных и негуманоидных рас. Вот он - с Валькирии, КДЗ 821/18 Д, я - уроженец космоса… Родился лет пятьсот назад, ю-вашему системному времени… А ребеночку…^- он потрепал вихри Харема,- сто-сто пятьдесят, опять-таки по-вашему… Вот и познакомились. Мы к вам на год… Примите? Будем рады…

В его голове проскальзывала ирония, но профессору было не до этого.

- Как я вас оформлю? Без документов… Справедливые видят шпионов даже в новорожденных. По их установке, я тоже должен сразу же сообщить о встрече с вами в Совет Справедливых…

- Скажите, какие нужны документы. Мы обратимся к вам через администрацию. И лучше не упоминайте о нашей встрече.

- Я не собираюсь в сумасшедший дом, куда меня неминуемо сдадут, упомяни я о вас кому-нибудь,- хмуро сказал профессор и внезапно расхохотался. А ведь ситуация действительно нереальная! Черт знает что! А я слушаю вас и, представьте, верю…

Вдоль дороги мелькали приземистые строения, похожие на ящики дома, окруженные жалкими садами и огородами.

Профессор затормозил.

- Это пригород. Деньги у вас есть?

- Профессор, лучше покажите, как все это выглядит.- Виккерс достал из кармана небольшой плоский прибор.- Какие нужны документы?

Профессор показал личную карточку, электронный накопитель, заменяющий чековую книжку, несколько купюр… Виккерс собрал все в небольшую стопку и начал поочередно вкладывать в щель под шкалой прибора. Вот на небольшом экране появилось изображение личной карточки профессора. Виккерс проделал ряд переключений, что-то подрегулировал, и с изображения исчезла фамилия профессора, а вместо нее проступили данные Виккерса. После нажатия кнопки из щели выдвинулась личная карточка Виккерса. Потом наступил черед Харема. Когда все было сдублировано, Виккерс вернул образцы профессору.

- Отличная штука!- профессор был в восторге.

- Это древняя модель с «черным ящиком»,- объяснил Виккерс,- их дают в миры класса «С» и ниже. При попытке вскрыть «черный ящик», разрушается конструкция. Где вас искать, профессор?

- Исследовательский центр при Военной Академии. Скажите, что вы физики и хотите поговорить с руководителем отдела. Это я. Не подавайте вида, что знаете меня. Счастливого пути!..


* * *

Виккерс и Харем стояли в кабинете шефа бюро пропусков, который критически осматривал их личные карточки, он их даже понюхал… «Еще на вкус попробуй»,- подумал Виккерс.

Шеф явно смаковал свою власть над просителями. Закрыв карточку Виккерса ладонью, он посмотрел на Харема. Лицо его стало каменным, и он процедил сквозь зубы:

- Джуды?!- слово звучало так же, как и на линкосе. На линкосе ответил и Харем:

- Тебе-то не все равно? Мы работать приехали.

Шеф очумело мотнул головой.

- Что ты там бормочешь?

- Справедливейший не знает линкоса,- сказал Виккерс, обращаясь к Харему. Он тоже говорил на линкосе. Но почему этот боров заговорил о джудах? Затем он добавил на языке аборигенов:

- Ни в коем случае, Справедливейший…

- Ах ты, мразь! А это что?- Он ткнул пальцем в зеленую полосу на тыльной стороне личной карточки.

Виккерс подумал о профессоре… Значит… Конечно, ведь их карточки были точной копией профессорской… Но откуда на планете, не имеющей выхода в космос, знают о джудах? Может, тут их прародина? Тогда появляется конкретная задача: попытаться найти точку исхода… Он как только мог вежливо сказал:

- Если Справедливейший не возражает, мы бы хотели побеседовать с главой отдела физики. Может, мы принесем пользу…

- Еще один дж…- Шеф не договорил и нажал кнопку на столе.

Вошел дежурный.

- Соедините с отделом физики,- и, подняв трубку внутренней связи, продолжил:- Руководителя отдела… Тут два… типа утверждают, что они физики… Да… Хорошо…

И, обращаясь к Виккерсу, добавил:

- Вас проводят.

VIII

- Ну вот мы и «хозяева» рабочие,- засмеялся Виккерс.

Работали они в лаборатории профессора Валема. Когда в лаборатории не бывало посторонних, профессор и Виккерс вели долгие беседы и споры. В первый же день работы Виккерс и Харем обошли всю лабораторию, выкорчевывая микрофоны. В дальнейшем, правда, микрофоны появлялись снова и в самых неожиданных местах…

Харем, по рекомендации Виккерса, начал выяснять предысторию джудов и даже решил перебраться на материк, бывший, согласно легендам, их родиной.

После переброски он все время поддерживал связь с Виккерсом, докладывая о достижениях и советуясь.

Виккерс также начал проводить в жизнь свой план демилитаризации планеты, обсудив все его детали с Харемом. С Валемом Разведчики быстро нашли общий язык, и, однажды, Виккерс, начав издалека, выяснил, что профессор будет преданным другом и соратником.

Разговор начался как будто с шутки:

- Дорогой Валем,- обратился Виккерс к профессору,- а ведь вы нас здорово подвели. Хотя бы предупредили нас, что вы являетесь джу-дом. Ох, и глупые рожи были у нас с Харемом, когда ваше начальство начало нас изобличать…

Профессор захохотал.

- Ну вот, и вам пришлось побывать в шкуре презренной. Мне, признаться, легче - я привык… Да мне в глаза они и не высказывают ненависти, по крайней мере, последние годы. Правда, в детстве меня попинали, но я устоял… устоял и поднялся… Голова джуда что-нибудь да стоит. Хотя, не думаю, что они задумались бы, приди им в голову прихоть шлепнуть меня. У них лозунг: «Кто умнее нас, тот против нас!»

Но Великому, Гениальному, Наисправедливейшему нужно оружие, нужны ракеты… А без ума… И для них не важно, чей это ум. Они даже рады держать свою расу в полуневежестве - так легче ими править, легче одурманивать своими лозунгами, призывами. Создана система, при которой бараны стригут своих же собратьев-баранов, причем стрижка идет на добровольных началах… Если же, вдруг, баран не хочет стричься, он попадет в суп стригущим…

- Послушайте, Валем, а много ли умов работает на эту справедливейшую мясорубку?- спросил Виккерс и, вдруг, вскочил со стула, на котором сидел, бросился к окну и рывком распахнул его.- Очень мило! Они установили дистанционный микрофон, он воспринимает колебания оконных стекол. Вон балкон, напротив…

Они смотрели на молодого человека, сидевшего, покуривая сигарету, в шезлонге. Тот беспокойно заерзал, встал и, как во сне, поднял что-то, похожее на рефлектор, широко размахнулся и бросил с балкона. Затем долго манипулировал ручками магнитофона, после чего аппарат последовал за рефлектором. После минутной заминки молодой человек ласточкой прыгнул с десятого этажа.

Виккерс проводил его задумчивым взглядом и с горечью произнес:

- Да, несмотря на все запреты…- Он потер лоб ладонью,- я снова вхожу в конфликт с этикой. Как говорится в вашей пословице: «Получивши власть, по совести не плачут!» Стоять мне снова навытяжку перед Комиссией Патруля!

Он обернулся к профессору.

- Так, много ли ученых работают над ядерным оружием?

- У нас только я занимаюсь им в плотную. Для мирных целей,- засмеялся он,- а у Орлов тоже один или два джуда…

- Профессор, как насчет мирного симпозиума? Вы сможете поехать к ним с дружеским визитом? Ну, и прихватить меня ассистентом.

- Ты понимаешь,- профессор вдруг перешел на «ты»,- джудам нельзя выезжать из страны. Хотя Справедливейшая Конституция гарантирует всем равные права. Только Слуги Народа могут ездить беспрепятственно по всему миру… Но я попытаюсь.

Он опустился в кресло и задумался. Виккерс тоже сидел молча, размышляя. Наконец, он, видя, что вряд ли профессор решит что-либо, решительно хлопнул ладонью по столу.

- Ладно! Плевать на Справедливейших! Это я возьму на себя полностью… Сто провинностей, или сто одна… какая разница?


* * *

Такого таможенного досмотра и проверки документов профессор, конечно, не ожидал.

Пограничники брали личные карточки, в которых ничего не было отмечено, передавали друг другу и, в конце концов, возвращали выезжающим.

Когда Виккерс с профессором пересекли границу, все повторилось. Слежки за ними не было, так как еще «дома» шедшая за ними машина секретной службы сбила ограждение моста и рухнула в воду.

До столицы Орлов они добрались без приключений. Крупный исследовательский центр находился на окраине города, куда и прибыли путешественники. Центр был окружен лесом. Снаружи казалось, что это просто группа деревьев, среди которых кое-где стоят небольшие коттеджи. Только за невысоким забором из ажурного литья располагалась четырьмя рядами оголенная проволока, натянутая между столбиками, на которых крепились изоляторы… Войти на территорию можно было только сквозь ворота в приземистом здании…

Виккерс и профессор вошли в эти ворота и оказались в помещении, битком набитом электроникой, турникетами и охраной.

- Профессор,- начал невольно передавать Виккерс,- не делайте резких движений и не удаляйтесь от меня. Любое неосторожное движение может вызвать дикую стрельбу. Я накрою вас полем…

К ним спешил офицер охраны. Он окинул пришедших оценивающим взглядом и, не усмотрев в них особой опасности, отчеканил:

- Следовать за мной!

Сзади, держа наготове оружие, уже пристроились два охранника. Профессора и Виккерса ввели в небольшое помещение, и тот же офицер скомандовал профессору, указывая на дверь:

- Туда!

Профессор шагнул и оказался в боксе. Закрывшаяся дверь прижала его к стене: бокс был очень тесен - не повернуться.

Виккерса обыскали и толкнули в другую комнату, которая оказалась кабинетом.

За столом сидел полный мужчина, не первой молодости, с явными признаками начинающегося алкогольного отравления.

На нем была все та же зеленая форма, с такими же, уже приевшимися, малиновыми нашивками.

«Точно как у Справедливых»,- подумал Виккерс.- «Только эмблемы разные…» Он мысленно окликнул профессора и составил связь - хотел держать его в курсе событий.

- Зачем пожаловали?- задал вопрос хозяин кабинета и тут, повинуясь Виккерсу, кивнул охране:- Второго сюда!

Когда профессор был доставлен, их фамилии были внесены в пропуска, и в сопровождении охранника вновь прибывшие прошли под сень деревьев.

IX

Виккерс остался доволен контактами с учеными.

- Все-таки, ум - это в первую очередь гуманность,- говорил он вполголоса Валему, когда они возвращались.- Их дети могут спать спокойно… Это, конечно, касается ядерной опасности, а не всей этой своры отличающихся цветом носов алкоголиков. Счетчики должны стоять во всех странах вашей планеты…

Валем кивал головой, но, видимо, чисто механически, он был поглощен своими мыслями. Виккерс умолк и задумался, анализируя предыдущие события.

Ученые быстро схватили суть предложения Виккерса: создать счетчики-регуляторы быстрых частиц. Счетчики, в зоне их действия, делали неуправляемую ядерную реакцию невозможной.

- …Никаких глобальных катастроф,- как бы продолжая разговор, заговорил Виккерс снова.- К сожалению, мы вмешиваемся только в распри планетарного и выше порядков.

- Валем, наконец, очнулся.

- А, может, лучше силовые поля?- спросил он.- Я видел их в действии.

- Силовое поле… Из него можно изготовить такую маленькую пухалку: пальнул Орлишка в Справедливого - и городишка как не было, а вместо звезд - черные дырочки… Ваше время еще не пришло…- Виккерс с досадой махнул рукой.

- А когда оно наступит?- Профессор оживился, от его меланхолии не осталось и следа.- Когда?

- Вот и попробуем выяснить, «когда».

Виккерс потер ладонью подбородок и застыл в этой не совсем удобной позе. Минуту спустя он, слегка оживившись, обратился к профессору:

- Я вынужден вас оставить. Буду все время поддерживать контакт, и…- профессора захлестнула волна мыслей, информации, знания такого необычайного…- не падайте духом, смелее, за вами Космический

Патруль. Вся его Этика и мощь. Вы уже не просто профессор Валем, а один из наших!

Ответить ему Валем не успел - Виккерса уже не было рядом.

По внутренней связи Валем предложил сотрудникам прибыть к нему в кабинет. Когда все оповещенные прибыли, профессор ознакомил их с идеей счетчика, умолчав о том, что счетчик делает невозможной полную реакцию вообще.

Во время беседы, Валем, с каким-то суеверным страхом, обнаружил, что «слышит» мысли своих подчиненных. Это было так необычно и, вместе с тем, страшно.

Его помощник думал: «Что еще придумает проклятый джуд?..» Смазливая сотрудница думала о предстоящей попойке у подруги, и сквозь эти мысли пробивалась тревожная: «Нужно успеть позвонить шефу Справедливых о собрании…» И еще толчея мыслей, в которых не было ничего о счетчиках.

Позже, уже после собрания, ему пришла в голову еще одна мысль: «Если бы в этом «счастливом» Справедливейшем обществе люди могли читать мысли друг друга… жизнь стала бы невозможной. Это было бы хуже атомной бомбы».


* * *

Счетчики изготовили в короткие сроки. Пора было испытывать…

Валем выяснил ближайшие сроки ядерных испытаний, что было ему под силу, как разработчику.

Сам он не поехал на испытания, но с нетерпением ждал результатов.

Результат не замедлил проявиться: явилось несколько человек в форме СБ (Справедливой Безопасности) и, без лишних церемоний, защелкнули на запястьях Валема наручники.

Шеф СБ встретил его ревом.

- Саботаж!!!- Багровая шея вздулась, дыхание прерывалось.- Сволочь, ты думаешь, тебе платили зря? Т… т… ты,- в его мыслях был такой хаос, что Валем не мог почерпнуть из них ничего, так же, как и из несвязного рева.- Что ты сделал с боеголовками? Чего натолкал в них?- Наконец, он мог выдавить из себя что-то более связное:- Я прикажу сунуть в них твою дурную башку! Как мы проморгали, не удушили тебя в детстве, как других… Что я доложу Справедливейшему?

- Доложишь, что счетчик работает,- спокойно сказал профессор.- Отныне на нашей территории невозможна цепная реакция.

У шефа забилась мысль: «Немедленно уничтожить счетчик!»

- Счетчик невозможно уничтожить,- добавил Валем.- Это замкнутая схема. Контроль осуществляет Патруль. Так что, шеф, я не советовал бы вам рисковать. Минут пять назад такие же счетчики начали функционировать у Орлов, и скоро весь наш мир…

Договорить он не успел. Повинуясь знаку шефа, его угостили по голове чем-то тяжелым, и он потерял сознание.


* * *

Вселенная пульсировала. Сжималась и разбегалась… Рождались миры, гибли цивилизации. Боль пульсировала во Вселенной…

Валем открыл глаза. Он лежал в каком-то подвале. Рассмотреть толком он ничего не смог - было темно. Только в глазок двери пробивался тоненький луч света.

Валем попытался сосредоточиться. Боль путала мысли, но знания Виккерса пригодились: постепенно удалось загнать мысль о боли в самый дальний угол мозга и попытаться реанимировать поврежденную голову.

Через полчаса, изрядно устав от необычных умственных упражнений, профессор почувствовал себя гораздо лучше - голова перестала болеть, теперь настал черед рук и ног.

Приведя себя в порядок, Валем принялся за поиск Виккерса.

Когда связь установилась, в канал хлынула бездна информации, причем, такой необычной, что Валем завертел головой, и его хватило лишь на то, чтобы известить Виккерса о своих бедах.

Виккерс был занят с Харемом, и предупредил Валема, чтобы ждал Роситу с дублем трансгрессора. Уловив в мыслях Валема желание телепортироваться, он дал понять, что в неопытных руках, а, вернее, в мозгах, такая попытка может кончиться плачевно для самого Валема: были случаи телепортации на дно океана, в открытый космос и другие малоприятные места, как, например, доменная печь…

В это время загремел засов, и дверь открылась. В подвал вошел охранник с миской и кружкой. Второй, с оружием, остался стоять у двери. Вошедший поставил принесенный обед на ступеньку и весело рассмеялся.

- Прошу к столу, джудская морда!- Он выпрямился и слегка подтолкнул миску ногой.- Все прямо из столичного ресторана, навар из рыбьей требухи и компот после омовения покойника! Да ты встань, когда с тобой говорит Справедливый! И возьми жратву - спасибо шефу - я не дал бы…

Валем поднялся, подошел к каменным ступенькам и снял с них посуду. В мозгу охранника мелькнула мысль наступить ему на руку, и Валем поспешил снять посуду. Подошва Справедливого только задела край миски, содержимое которой выплеснулось на ногу охраннику.

- Ах ты, гад, сейчас вылижешь ботинки…- охранник начал спускаться по ступенькам.

Второй охранник похохатывал в дверях.

- Стев, врежь ему! Только не по голове, сейчас придет шеф с допросом.- И вдруг испуганно добавил:- Шеф!

- Повезло тебе, джуд!- с сожалением процедил Стев, поворачиваясь к двери.

Валем, сам удивляясь собственной смелости, одел миску с остатками жижи на голову Стева.

В эту минуту вошел шеф. Сцена была комичной, несмотря на сложность ситуации. И Валем рассмеялся.

Стев рывком сбросил миску и, согнувшись, как в низком поклоне, стал вытряхивать из-за ворота гимнастерки остатки супа, а Валем в это время напрасно старался сдержать смех.

Шеф обалдело взирал на них сверху, еще не разобравшись в происходящем. Валем слышал, как тяжелыми жерновами перекатывались в тупом солдатском мозгу мысли шефа.

Валема приказано было доставить к Нижайшему слуге Народа. (Титул Нижайший был присвоен «по требованию народа» совсем недавно.) Причем тот строжайше запретил пока применять меры физического воздействия. Сам же шеф, как понял Валем, с удовольствием применил бы все степени допросов и добился результата без заигрывания с «проклятым джудом».

- Эй, ты, выходи,- наконец, заговорил шеф, дальше следовал набор отборнейших ругательств, сдобренных проклятиями на всех джудов вместе и на каждого в отдельности. Валем, обойдя Стева, двинулся к двери.

За спиной охранника в дверном проеме возникла хрупкая женская фигурка.

Она стояла спиной к свету, отчего ее темные глаза казались бездонными, а пышные волосы, подсвеченные сзади, казались воздушной аурой.

Стев ошеломленно крикнул, а шеф, следя за его взглядом, обернулся.

«Жаль, что я бросил кружку,- подумал Валем,- выкупал бы шефа…»

Раздался смех - незнакомка услышала мысли Валема.

«Что за черт?»- крутилось в голове у шефа.

«Чего уставилась?»- недоумевал охранник в дверях.

- Шеф,- обратилась незнакомка на чистейшем языке Справедливейших,- я пойду с вами. Нижайший будет рад заполучить двух вместо одного.

- Как ты прошла?- прохрипел шеф, заглядывая за спину незнакомки в пустой коридор.- Где охрана?

- Никто ничего не спрашивал…- Девушка капризно повела плечиком.- Мальчики были гораздо любезнее вас. Они даже показали дорогу. И вот я тут.- Мысленно, уже для Валема, она добавила: «Нам нужно попасть к Нижайшему. План согласован с Виккерсом…

X

«Виккерсу тоже сейчас нелегко,- информировала Валема по дороге на верхние уровни Росита.- Пока он вытаскивал меня из царства загробного, мы были одним организмом, поэтому, получив все его знания, я смогла спокойно телепортироваться. Теперь мы должны заблокировать мозг. Даже для нас. Я - тоже. Возникли осложнения…»

Больше она, действительно, ничего не передавала, ограничиваясь ничего не значимыми фразами на линкосе, произносимыми вслух.

Они поднялись на первый уровень. Сквозь распахнутые окна вливался свежий воздух. После сырой затхлости подвала, Валем упивался ароматом и радовался, как ребенок.

Впрочем, радость была непродолжительной: они сели в машину, погрузившись в аромат кожи, металла, смазок и выхлопных газов.

Улицы, по которым, грохоча, катилась машина, были пустынны. Услышав рев сирен машин, конвоирующих выезд, жители спешили освободить улицу. Встреча со служителями Нижайших не сулила ничего хорошего.

После раздела материка, бывший дворец правительства Орлов перешел в руки Справедливых, где они и обосновались…

Не одно поколение талантливых зодчих потрудилось над его фасадом. Гранитные колонны поддерживали перекрытие главного входа. Широкая, почти во весь фасад, мраморная лестница вела к ажурным металлическим воротам, сейчас распахнутым, за которыми находилась резная дверь черного дерева. Недюжинная фантазия художника-резчика воплотилась в сценах, рельефно созданных из дерева.

Валем и Росита, несмотря на то, что шеф торопил их, остановились у двери, не в силах подавить восхищение.

- Подумать только,- сказала Росита,- никто, кроме кучки Нижайших и их прихвостней, не может любоваться этим… А им,- она кивнула в сторону шефа,- ничего не нужно, кроме набитого брюха и алкоголя…

Они прошли в огромный вестибюль.

Мрамор, золото… Впереди широкие ступени, под стенами скульптурные группы…

Валем и Росита сделали попытку рассмотреть все получше, но охрана настойчиво подталкивала их к лестнице. Пришлось подниматься.

Резвый адъютант, встретивший их, о чем-то пошептался с шефом и , обращаясь к пленникам, сказал:

- Пожалуйста, сюда.- Он распахнул дверь.


* * *

Нижайшего еще не было. Вошедшие, повинуясь знаку адъютанта, остановились у двери напротив массивного резного стола. У стола стояло кресло. Единственное… Видимо, в этом кабинете не принято было сидеть. Всю стену позади кресла занимало панно, повествующее о великих деяниях Нижайшего.

Валем и Росита переглянулись и поняли друг друга. Кто-то очень осторожно пробовал прощупать их сознание. Постепенно нажим усиливался, и тут Росита, опасаясь за блок Валема, заговорила:

- У вас не принято предлагать даме стул?- спросила она у адъютанта и добавила на линкосе:- Что-то у меня побаливает голова. Не мешало бы, видимо, пообедать…

- Думаю,- отозвался Валем, поняв игру Роситы,- тут кормят только громкими словами и сладкими обещаниями.

Адъютант неодобрительно поморщился и прервал Валема.

- Не нужно нервничать, ваши нужды будут удовлетворены.

Стена с мозаичным панно позади стола раздвинулась, и в образовавшемся проходе, дружески протягивая руки к пленникам, появился Нижайший. Его лицо сияло миллионом улыбок, уста источали мед.

- Капитан,- Нижайший обратился к адъютанту,- почему не позаботились о гостях? Накрыть стол!- Он, как бы прося извинения, повел рукой в сторону адъютанта, выскочившего из комнаты, и добавил:- Все приходится корректировать и контролировать. Как малые дети…

У Разведчиков был довольно глупый вид. Разинув рты, они смотрели на вошедшего.

Это был мужчина не первой молодости, высокий, плечистый, и, если бы не глаза, то довольно приятной наружности… А глаза - холодные, жестокие. Это лицо знала вся служба Патруля. Это был Ясир. Его предки были выходцами из планетной системы, в которую входил и Саргон. Портрет Ясира был вплавлен в Памятник Погибшим Разведчикам. Этот обелиск возвышался у Главного Штаба Космического Патруля на Линдее в системе Крита.

Считалось, что Ясир погиб в ядерной катастрофе на окраинах Галактики… Виккерс лет двадцать назад, по независимом у времени, знал его и не переставал жалеть об утрате до сих пор.

Нижайший привык к рабскому поклонению, и поэтому реакция разведчиков на его появление казалась ему естественной… Его слегка смутила неудача с мозговым поиском, но из опыта он знал, случаются мутации с заблокированным сознанием, проникнуть в которое может только разведчик экстра-класса. Ясир не был таким.

Только теперь Валем начал реально понимать, какое могущество доверил им Виккерс. И эта сила никоим образом не должна служить злу…

Несколько охранников внесли кресла, и Ясир, присев, галантным жестом предложил пленникам тоже сесть.

- Дорогие гости,- сказал радушный хозяин,- стол сервируют. Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной обед?

- Вы так любезны,- подыграла Росита,- мы как раз помышляли о хлебе насущном.

Адъютант нажал выступ на резном украшении стены, и откинувшаяся стенка обнажила внутренности бара.

- Не знаю ваших вкусов,- Нижайший перебирал бутылки и, наконец, вынул одну,- но, думаю, самый изысканный удовлетворится этим вином, сделанным из винограда солнечной Муринии.- Он подал бутылку адъютанту, и тот с ловкостью бармена открыл ее и разлил содержимое по бокалам.

Вино было действительно отменным, а если принять во внимание жажду Валема, то просто восхитительным.


* * *

Только к концу обеда Нижайший, обращаясь к профессору, сказал:

- В чем суть вашего изобретения, профессор? Что-то связанное с цепной реакцией… Все это очень интересно! Вы хоть отдаете себе отчет, насколько вся эта затея опасна для страны, для народа, которому мы служим? Вы лишили нас защиты в минуту, когда мы только начали строить светлое будущее…

- Зачем так мрачно, Нижайший Справедливейший Слуга Народа,- вежливо, употребив полный титул Ясира, ответил Валем.- Точно такие же счетчики находятся во всех ядерных державах Саргона. И любая страна, обладая счетчиком, не только не может стать источником ядерного удара, угрозы, но и сама может не опасаться ядерного удара. Разве что, боеголовка упадет кому-нибудь на голову - тут счетчик бессилен, он не нейтрализует булыжников!- профессор улыбнулся, но сразу замолк, взглянув на мрачное лицо Нижайшего.

- Так вот, чтобы один из булыжников не разбил вашу мудрую голову, счетчики нужно отключить!

Разведчики лихорадочно пытались вспомнить, что нового было внесено в их экипировку после «гибели» Ясира. Что можно противопоставить ему? Какое оружие, приспособление, чувство?..

- Нижайший,- профессор постарался придать своему голосу максимум угодливости,- дело в том, что счетчики являются автономными системами, которые, после включения, блокируют себя сильным полем. Следовательно, чтобы воздействовать на них, нужно крепко пораскинуть мозгами. Нужно какое-то время…

- Два дня!- сухо бросил Ясир.

- …соответствующее оборудование и помощники…- продолжал Валем.

- Это предоставим! В лабораторию!- приказал он, кивнув адъютанту.

Все это время Валем и Росита чувствовали потуги пробиться сквозь их мозговой блок. Нижайший надеялся, что хорошее вино и дружеская атмосфера снимут сопротивляемость…

Ясир удалился, а Разведчики, сопровождаемые адъютантом, двинулись по бесконечным коридорам к выходу.

Валема мучил вопрос: почему появление Роситы прошло как бы незамеченным. Но ответ не приходил.

XI

Лаборатория, куда доставили Валема и Роситу, была неплохо оборудована. Тут же им выделили две небольших комнаты под жилье. Вход в них был прямо из лаборатории.

При осмотре помещений они наткнулись на несколько замаскированных телекамер, а микрофонов было больше, чем насекомых в собачьей шерсти.

Была еще одна, сейчас бездействующая, установка, которую Валем классифицировал, как гипноизлучатель. «Аон-то зачем?- подумал Валем и, после некоторых раздумий, решил: - Поживем - увидим!»

К работе они приступили на следующий день. Им в помощь прислали несколько лаборантов, которых Валем тут же загрузил кучей неотложных дел: каждому поручил сборку одного блока, общую схему которого держал в голове.

Когда те закончили работу, он собрал схему, использовав два блока, а остальные велел тут же разобрать, чем доставил массу огорчений специалистам, анализировавшим его чертежи. Собранная установка перекочевала в его комнату, и, когда она была задействована, служба слежения могла только лихорадочно проверять цепи и схемы своих установок: шел сплошной фон и ни изображения, ни звука… Телекамеры и микрофоны отказали…

«Благоустроив» свои комнаты, Валем и Росита попытались анализировать создавшееся положение и разработали план дальнейших действий.

Они пришли к выводу, что должны убрать Нижайшего. Но, убивая правителя, нужно кого-то дать взамен…

Кто сможет заменить его, хотя бы на время? Вот где пригодился бы совет Виккерса, но Валем боялся вступать с ним в контакт - не знал возможностей Ясира…

- Что ж, видно, нырять в канализацию придется мне,- с явным отвращением сказал Валем.- Правда, у меня были совсем другие планы и желания. Мне, например, не терпится помотаться по космосу, увидеть другие миры… Но, надеюсь, все это ненадолго.

Росита молчала. Скорее всего, она и не слушала. Мысли ее были заняты Виккерсом. Его отношение к людям и к ней самой не имели ни малейшего изъяна и, в то же время, гибель брата, который, как она теперь понимала, не заслуживал ничего лучшего, но … оставался братом… И как мог Виккерс вообще убить? Убить живое существо?..


* * *

Два дня их никто не беспокоил. Они рассматривали варианты, дающие возможность отключить счетчики. Валем хотел доработать схему, чтобы сделать полностью невозможным отключение обычным путем.

На третий день в лабораторию вошла охрана Нижайшего. Подойдя к Росите, они предложили ей следовать за ними.

- Я занята,- попыталась воспротивиться Росита.

Охранник как-то криво усмехнулся и, взяв ее за плечо, развернул лицом к двери.

- Поторопись. Обойдутся без тебя!- Он толкнул ее к выходу.

- Валем, просчитайте пятый узел,- спокойно сказала Росита, предупредив его вмешательство в происходящее.

Ее тон и уверенный голос слегка успокоили Валема, но все же он сказал охраннику:

- Передайте Ближайшему, что через тридцать минут начало эксперимента, а без нее успех не гарантирован…- Он повторил еще раз:- Тридцать минут!

Охрана вела Роситу незнакомыми переходами. Попытка сориентироваться ни к чему не привела. Она запуталась окончательно.

Ясно было только то, что они опускаются на нижние уровни.

Охранник открыл какую-то металлическую дверь, и Росита поняла, что именно сюда они и шли.

Помещение было похожим на операционную в хорошей клинике. За столом, в углу, сидел Нижайший. Отпустив жестом охрану, он указал Росите на кресло.

- Садитесь и слушайте. Меня интересуют только два вопроса: первый - кто вы и как попали сюда? Второй - когда отключите счетчики? Рассказывайте!

Росита молча рассматривала его.

- Понятно. Тогда посмотрите, что вас ожидает. И, прошу понять, никакие протесты профессора не помогут.- Он нажал на кнопку, вмонтированную в стол.

Дверь открылась, и охранники втащили в комнату двух детей - мальчика и девочку. Дети тряслись от страха и, скорее всего, были голодны. Во всяком случае, их вид не производил впечатления сытости и благополучия.

Один из присутствующих подошел к девочке и, взяв за волосы, подтащил к креслу. Швырнув ее в кресло, он тщательно затянул привязные ремни, укрепил ноги и руки, зафиксировал голову… Потом подошел к мальчику и протянул руку. Комната огласилась воплем боли. Малыш впился в Справедливую руку зубами. Охранник попробовал стряхнуть малыша с руки, но тщетно. Тогда свободной рукой он несколько раз ударил мальчика по голове и, поскольку хватка зубов не ослабла, ткнул пальцем в глаз. Это подействовало. Справедливый подержал выбитый глаз в руке, осмотрел и бросил в стоящий рядом эмалированный таз. Потерявшего сознание мальчика тоже укрепили в кресле.

Росита была почти без сознания. Она не могла привыкнуть к Справедливым будням.

- Чем больше вы будете молчать,- сказал Нижайший Слуга Народа,- тем больше детей будет в тазике… Поверьте, мне самому жаль, но благо народа, его безопасность… Остановите кровь!- приказал он своим палачам.

Один из них подошел к какой-то установке и, выбрав металлический стержень, сунул его в отверстие на передней панели.

Через секунду конец стержня стал малиновым, как погоны Справедливого, и он, подойдя к малышу, ткнул стержнем в кровоточащую рану. Запахло паленым мясом, и кровотечение прекратилось. Потом он взял со стола флакон, открыл его и поднес к носу мальчика, тот пришел в себя и дико закричал…

- Так вот,- продолжал Нижайший,- этих двух джудов мы, с вашего позволения, разберем на составные части…

Один из Справедливых пошел к девочке. На какую-то долю секунды он закрыл Роситу от Нижайшего. Она уже пришла в себя и успела повернуть перстень. Когда Справедливый прошел, на Нижайшего смотрел сжатый кулак Роситы.

Выражение удивления так и не сошло с лица Нижайшего, когда половина его туловища, срезанная наискось, сползла под стол.

Росита сняла ремни с детей и, стараясь не споткнуться об останки Справедливых, понесла мальчика к столу. Потом вышла на связь с Виккерсом и Валемом.


Дверь открылась, и в комнату вошел Валем. Его сопровождала охрана. Дети испуганно прижались к Росите, которая при звуке открываемой двери обернулась и направила свой сжатый кулак в сторону входящих.

- Убрать падаль!- распорядился Валем, указывая на расфасованных Нижайшего, Справедливых и прочую нечисть.

Сноровистые охранники быстро спихнули специальными захватами всю кучу мяса в люки канализации. Затем они омыли струей из шланга остатки крови на полу, вымыли руки и застыли по стойке «смирно», ожидая дальнейших приказаний.

- Росита, я хочу посетить несколько мест в этой благословенной стране. Хочу ознакомиться с жизнью простого народа. Боюсь, что среди этих у меня начнется гомосинкразия. Их,- он показал на детей,- оставим здесь. Я думаю, так лучше…

Только сейчас Росита ощутила, как онемела ее левая рука - двое спасенных вцепились в нее мертвой хваткой, всем телом прижимаясь к ее ногам.

При словах «оставим здесь» они начали мелко дрожать…

- Лучше? Сомневаюсь. Эта форма… Они же не могут видеть ее спокойно.- Росита кивнула на охранников.- Детей я беру с собой!

Для поездки Валем выбрал легкий спортивный кар с откидывающимся верхом.

День ушел на некоторые изменения в конструкции кара.

Валем также разобрался с гипноизлучателем, но трогать его не стал, только перестроил их в ждущий режим, отвечающий только на импульсы его мозга. Под контролем остался начальник безопасности - вторая фигура после Нижайшего. Контроль могли осуществлять Виккерс, Валем и Росита.

Закончив сборы, группа отправилась в путь.

XII

Небольшой приморский городок, в котором они расположились, был чистеньким и, на первый взгляд, спокойным.

- Никаких фокусов,- заявил Валем сразу же по прибытии.- Сейчас всем отдыхать, купаться, загорать!- Он чувствовал себя настоящим отцом большого, беспокойного семейства.

Дети во время пути привыкли к ним, и временами даже ухитрялись капризничать. Взрослым это импонировало - значит, дети приняли их полностью.

Без особых усилий Валему удалось нанять квартиру из двух комнат, с крохотной кухонькой, время от времени текущей водой и миниатюрным балконом. Квартира находилась на двенадцатом этаже. Неудобство представлял неработающий лифт: в доме не жил никто из Слуг.

Первое время Валем внимательно прослушивал правительственные сводки по радио и телевидению. В них шла речь о возросшем благополучии Хозяина-народа, о тяжком труде Слуг, о «проклятых» Орлах, правительство которых так издевается над народом… Но, вскоре, он перестал обращать на эту болтовню внимание. Теперь он мог без труда предсказать, что будет говорить диктор, даже через год-два.

«Словесный понос»,- так охарактеризовал он сводки.

Пока дети плескались в море, Валем и Росита выработали план действий.

- Этика - этикой,- говорил Валем,- но я хочу побывать в шкуре Хозяина. Я связался с Виккерсом. У нас есть вариант, которым пользуются на негуманоидных планетах - мы полностью сливаемся с живым существом и пользуемся доступными ему наблюдениями.

Мы можем корректировать действия особи по своему усмотрению, но тут снова всплывает эта самая этик а,- слово «этика» он произнес с каким-то сарказмом, понимая, что в отношении Слуг и Хозяев о ней не может быть и речи. Вернувшиеся с моря дети вслушивались в разговор. Мальчик был худощав, смуглое лицо, темные глаза, слегка вьющиеся волосы. Его звали Ливен. Девочка - Пэт, была полной противоположностью Ливена, хотя они были братом и сестрой. Крепко сбитая, со светлыми волосами, немного выше брата, полное, миловидное лицо, покрасневшее от долгого пребывания под палящими лучами солнца. Ее серые глаза, казалось, вылезут из орбит от любопытства…

Поскольку Ливен был в биоконтакте с Роситой, он хорошо знал линкос. Пэт пришлось обучать тем же путем. Разговор, шедший на линкосе, они хорошо поняли и решили вмешаться.

- Мы будем тоже помогать,- заявил Ливен, толкая локтем в бок Пэт: мол, проси…

Валем продолжал разговаривать с Роситой, не обращая внимания на нытье Ливена, и парнишка замолчал, вслушиваясь…

Уложив детей спать, Валем и Росита еще раз обсудили план действий, и тут Валем вдруг сказал:

- Я, вот думаю… дети… ведь никакой угрозы, если мы на контроле…- Он замялся и закончил, отвечая на какую-то свою мысль.- … а закончим в два раза быстрей… да и детям нужно набираться ума-разума…

Росита поняла его.

- Пусть займутся животными… Например, собаками… Только нужно держать с ними постоянную связь. Еще два Разведчика…- Росита засмеялась:- А они подслушивают! Марш в постели!- крикнула она, обращаясь к двери, и из-за которой раздался приглушенный смех и шлепанье босых ног.


Целый день распределяли роли. Ливену и Пэт предоставили возможность подобрать животных для экспериментов.

В Патруле выработалось мнение, подкрепленное опытом экспедиций на десятки планет, что отношение представителей цивилизаций к отличным от них формам жизни, является основным показателем интеллектуального уровня самой цивилизации.

На Севере низшими формами была флора, фауна, хозяева-рабочие, джуды и все остальное, что отличалось формой глаз, цветом кожи и еще сотнями признаков от Слуг Нижайших.

Роситу, как самого опытного члена группы, оставили на контроле и подстраховке, остальные уходили в поиск. И, надо сказать, уходили с удовольствием.

Валем на одной из улиц наблюдал безобразную сцену: несколько гангстеров избивали Хозяина. Вмешаться он не успел, но проследил путь Хозяина до больницы…

Несмотря на нежелание прибывших охранителей правопорядка, Валем настоял на составлении протокола, опросе свидетелей и регистрировании побоев. Бумага получила официальный ход.

С этим Хозяином Валем решил свести знакомство.

Еще полностью не рассвело, когда Пэт, Валем и Ливен начали работу.

Она была крупной, лобастой особой. Шерсть, видимо, была когда-то светло-серой, но голод и грязь сделали ее землисто-неопределенного цвета… В детстве она откликалась на кличку «Пела».

Ливен по этому поводу пошутил:

- Была Пела, теперь будет Пэта-Пела…

Пела тоскливо отиралась у контейнера с мусором, из которого доносились соблазнительные ароматы, вызывающие спазмы ее пустого желудка. Но стенки контейнеров были высокими - до содержимого не добраться… К тому же, она еще и замерзла. Конечно, на полное брюхо она могла бы и вздремнуть где-нибудь в уголке, прижавшись к теплому от проходящих отопительных систем асфальту, но голод властно гнал ее на поиски…

Обнаглевшие коты ковырялись в контейнере и, чувствуя свою недосягаемость, даже ухом не вели на голодное урчание собаки.

Росита передала:

- Давай!

Пелу обуял внезапный приступ страха: ей показалось, что какой-то белый, до невозможности пушистый кот обрушился сверху и вцепился когтями в нос…

Страх моментально отступил. Пела, подняв голову, втянула своим носом-индикатором запахов воздух и, ведомая запахом, двинулась вперед.

Минутой позже крупная собака толкнула дверь квартиры в партере семиэтажного дома и сошла. В одной из комнат, с самым сильны и вкусным запахом, лежали на столе мясо и хлеб.

Пела - это ее привел сюда голод - проглотила мясо, даже не ощутив его вкуса и, слегка подумав, принялась за хлеб…

От этого занятия ее оторвал вопль, всполошивший весь дом. Изрыгая потоки отборнейшей брани, размахивая разобранным охотничьем ружьем, из комнаты выскочил бывший гвардеец Справедливых.

Сейчас он был на пенсии, но продолжал оказывать мелкие услуги своим хозяевам, получая немалую прибавку к содержанию. В этих дотациях, правда, он не очень нуждался - пенсии отставных гвардейцев были самыми высокими, но страсть к лишним кредитам была у всех гвардейцев Справедливых в крови: чем больше, тем лучше. Они грабили все подряд, и Валем страшно удивлялся, как они еще не растащили все государство по своим персональным дачам, гаражам и обширным квартирам…

С таким противником, ущемленным в своих величайших устремлениях - пожрать,- предстояло столкнуться Пела. Единственным искуплением проклятой собаке может быть только смерть!

Приклад, направленный твердой, умеющей убивать рукой, врезался в широкий лоб животного, отскочил и, выворачивая державшие ружье руки, угодил владельцу в лицо.

Всхлипнув, как унитаз, он зашатался, но устоял - голова не была его самым уязвимым местом… Чисто механически он нанес сотни раз опробованный удар ногой… Последний удар!

Пела выскочила из квартиры.

Сбежавшиеся на шум соседи нашли ущемленного пенсионера сидящим на полу. Он держал в руках свою заднюю конечность и покачивал, как бы баюкая ее, монотонно подвывая в такт…

Утолив, в какой-то мере, голод, Пела пересекла двор и вышла на многолюдную улицу. Яркий свет ослепил ее, кто-то нечаянно наступил ей на лапу, но боли не было.

XIII

Рафи любит скорость, любит свою машину, которую нежно называет «мое ландо», любит, гордо вывалив из окна машины свою покрытую черной шерстью обезьянью лапу, проноситься мимо Хозяев - людишек низших сортов, толпящихся в ожидании общественного кара.

Он был специалистом широкого профиля: черный рынок, контрабанда, наркотики, подпольные публичные дома…

Даже Охрана Справедливости опасалась вступать с ним в пререкания… Своей безнаказанностью Рафи умел хорошо пользоваться.

Львиная доля прибыли гангстеров шла Справедливым, которые, в свою очередь, заботились, чтобы поток прибылей не иссякал. А, поскольку Рафи был одним из лидеров ганга, его доходы тоже приумножались.

Все материалы о беззакониях, творимых бандой - насилиях, грабежах, убийствах - исчезали в недрах следственных органов Справедливых… И, после очередной аферы ганга, крупные суммы перекочевывали в карманы Охраны Справедливых Правопорядков. Была даже выработана своеобразная такса: убийство стоило двадцать тысяч кредитов, изнасилование - четыре…

Рафи посмеивался: «У кого деньги, у того и власть!»

Сегодня у него было отличное настроение - дела шли: партия наркотиков с судна Фара, несколько десятков каров, за которые даже Справедливые давали бешенные деньги…

И тут его самолюбию был нанесен жестокий удар: старенькая машина, изготовленная еще в пору правления Орлов, обогнала его ландо.

Рафи прибавил скорость, выходя на осевую линию шоссе для обгона…

А по осевой линии шел лобастый пес неопределенной окраски.

«Придется мыть машину»,- подумал Рафи, представив разбрызганные мозги собаки на радиаторе своей любимицы, и прибавил скорость, доведя ее до предела…

Толпа без всякого сочувствия, даже со злорадством, смотрела на исковерканную машину и слушала вопли Рафи, пробующего вытянуть из-под сиденья перебитые ноги…

Собака, как бы опомнившись, отпрыгнула в толпу и исчезла.

Арькуш работал следователем при Штабе Охраны правопорядка Справедливых. В народе эту «контору» называли «ШОП». Иногда же они произносили первую букву слишком звонко…

Зарплата у Арькуша была неплохой, но основным источником жизненных благ была местная мафия - гангстеры.

Вот и сейчас у него на приеме был один из этой «славной» братии. Здоровенный детина, с волосатыми короткопалыми руками, густые клочья шерсти торчали из-под его расстегнутой рубашки: подавшись вперед, он сосредоточенно вслушивался в инструкции, даваемые следователем.

- Сходи в больницу и сразу же бери его за жабры. Пообещай сот-ню-другую кредитов. Пусть напишет бумажку с отказом от иска. Это - лучший выход. Медики предупреждены - пропустят. Добивать не стоит - обойдется дороже, но предупреди… Жить-то он хочет… Если не получится, придется убрать, бумаги я ликвидирую. Но тогда будешь платить еще и Справедливым Слугам.

- Думаю, согласится,- высказался клиент,- не дурак же он! Валяется уже неделю в больнице…

- Да, скажи ему, есть свидетели, подтверждающие, что он напал на вас.- Арькуш засмеялся, представив себе щуплого работягу-доходягу, нападающим на трех холеных бандитов.

«Ничего,- подумал он,- закон у нас в кармане!»


Легкое облачко скользило по стене дома, извиваясь на выступах и шероховатостях штукатурки, и медленно втянулось в открытую форточку,..

Чернь, в дырявой больничной пижаме, сидел на койке, подобрав под себя ноги и с аппетитом жевал кусок черного хлеба, запивая его чем-то из горлышка чайника…

Вошедший врач замер у порога.

Неделю назад, в полдень, случайные прохожие подобрали этого парня с едва заметными признаками жизни… Прохожие спугнули трех мужчин, с тупой злобой избивавших молодого человека.

Впрочем, «спугнули» не то слово. Просто, увидев людей, эта тройка спокойно, с наглостью безнаказанности, прошла сквозь толпу… Двух из них опознали, а один из них настоял на составлении протокола и указании преступников.

Ими были негласные хозяева города - руководство гангстерской шайки.