Готы в эпоху Великого переселения народов (fb2)

- Готы в эпоху Великого переселения народов 1.96 Мб, 349с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Вера Павловна Буданова

Настройки текста:



Вера Павловна Буданова Готы в эпоху Великого переселения народов

М.: Наука, 1990. - 232 с.

Введение

В развитии исторической науки особую роль играет изучение переходных этапов в жизни государств и народов. История Европы III—IV вв. демонстрирует нам уникальный в этом отношении феномен столкновения и переплетения исторических явлений и процессов, характерных для двух различных общественно-экономических формаций, каждая из которых подошла к своему закату. В этом столкновении варварских племен, участников Великого переселения народов, находящихся на стадии разложения общинно-родовых отношений, с Римской империей, переживающей кризис рабовладельческого способа производства, рождается новая общность более высокого порядка — раннефеодальное варварское государство. В клубке сложных исторических проблем, характерных для этого периода, значительное место занимает готская проблема, в частности история готов III—IV вв., когда они вступают в активное взаимодействие с Позднеримской и Ранневизантийской империями. Изучение переходной исторической эпохи особенно важно, так как позволяет проследить общую динамику развития варварских обществ, а также в известной мере сложные процессы этногенеза. Это дает возможность обрисовать и общую этническую картину пограничного с Римской, а затем и с Византийской империей варварского мира в III—IV вв.

История взаимоотношений поздней Римской империи с пограничными племенами на Дунае, где готы, как известно, сыграли большую роль, чрезвычайно важна с точки зрения раскрытия более общей проблемы — взаимоотношений позднеримского рабовладельческого общества, а затем и общества раннефеодального с варварским миром вообще. Войны Римской империи с придунайскими племенами, занявшие более чем столетний период, оказали огромное воздействие на всю внешнеполитическую историю империи последних столетий. Исследование вопросов о размещении готов в Северном Причерноморье и о самой длительности их пребывания здесь представляет немалый интерес и для отечественной истории. Оно помогает осмыслить сложный ход исторического процесса в Юго-Восточной Европе в первой половине I тысячелетия н.э., так как готы являлись одним из участников Великого переселения народов. Уяснение районов расселения готов в Северном Причерноморье имеет большое познавательное значение, ибо способствует распространению конкретных научно-исторических знаний о важном периоде в истории нашей страны.

Письменная традиция о готах, как известно, довольно значительна. Но ее отличает то, что упоминания о них в свидетельствах греческих и римских историков принадлежат времени более позднему, чем то, когда Римская империя впервые столкнулась с готами на Нижнем Дунае. Приходится иметь в виду и то обстоятельство, что терминология древних в описании подступавших тогда к дунайской границе империи племен далеко не единообразна, поэтому выявление всякий раз за терминами «готы», «скифы», «остроготы» или «везеготы» действительной этнической принадлежности того или иного племени представляет немалые трудности. В то же время детальный анализ письменных источников и сопоставление одних сведений с другими дают некоторую возможность для восстановления истории готов, а также составления более или менее обоснованного представления об областях их проживания. Причем оказывается, что на основании письменных источников мы имеем возможность говорить скорее о регионах, входивших в сферу передвижений готов, так сказать территориях готской экспансии, нежели о местах постоянного их обитания. Речь идет, разумеется, не о кочевом образе жизни этих племен, а лишь о выявлении на основании свидетельств античных и византийских авторов III—IV вв. географических районов локализации готских племен. Несомненно, здесь возможно и привлечение данных археологии, антропологии, лингвистики, но все это может составить предмет отдельного исследования.

Историческая наука имеет значительные достижения в изучении истории готов III—IV вв. Несмотря на предположительный характер многих выводов, ее можно считать достаточно разработанной. В общих чертах изучены вопросы борьбы готов с Римской империей на дунайской границе, в балканских и малоазийских провинциях, а также их взаимоотношения с другими племенами, поселение на землях империи, принятие христианства. Тем не менее в готской проблеме до сих пор еще остается много неясного. Так, дальнейшей конкретизации требуют некоторые вопросы, связанные с расселением готов в Северном Причерноморье и на Балканах. К ним относятся уточнение направления общего движения готов, определение времени их первого появления в Северном Причерноморье и на Балканах, а также тех районов, где готы раньше всего появились на юге. Мы, в сущности, все еще не знаем, откуда именно они предприняли свои вторжения в Римскую империю — из областей Северного Причерноморья или Нижнего Дуная. Недостаточно ясна сама география походов готов, так как в ходе этих походов их часть в некоторых случаях оставалась на римских землях. Мало известен характер отношений готов с придунайскими и причерноморскими племенами, а также с гуннами. Решение этих вопросов во многом зависит от всестороннего анализа всей письменной традиции о готах. Важно выявление всех тех свидетельств, которые дают прямые или косвенные сведения о готах в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв., а также анализ специфики каждого источника и степени его достоверности. Это позволяет дать более целостную картину представлений самих древних о размещении готских племен.

Учитывая остродискуссионный характер проблематики работы, в первую очередь необходимо рассмотреть само понятие «готская проблема», раскрыть его содержание и выделить ключевые вопросы. Это тем более важно, поскольку в исследовании географии готов III—IV вв. необходимо исходить из определенных предпосылок, иметь четкую позицию по ряду спорных вопросов истории готов. Сюда можно отнести вопросы этнических представлений древних авторов об этих племенах, этнических наименований разных племен и их контаминации с этнонимами других народов, а также проблему разделения готов.

Результаты решения этих вопросов выступают как необходимая база для рассмотрения прямых и косвенных свидетельств о появлении готов в Северном Причерноморье и на Балканах и передвижении их в III в. в данном регионе, для уточнения районов концентрации готских племен, пришедших с севера, для определения их роли и места в походах и вторжениях варварских народов в римские области.

Все это, в свою очередь, позволяет более определенно указать районы местопребывания готов в IV в., особо рассмотреть вопрос о готах Эрманариха.

Источниковую базу исследования составляют сочинения римских и византийских авторов II—VI вв. Наиболее важны свидетельства современников вторжений готов в римские области, т.е. авторов III—IV вв., для которых характерны фрагментарность сообщаемых ими данных и неопределенность в этнической характеристике племен. Это обусловило необходимость привлечения письменных источников более широкого хронологического диапазона. Материал источников II в. дал картину представлений римских авторов о варварском мире накануне появления готов у границ империи. Это позволило более явственно проследить развитие интереса древних авторов к этим племенам, эволюцию их этнографических представлений и на этой основе уточнить степень достоверности сообщений о готах в источниках III—IV вв. Обращение к литературным памятникам V—VI вв. вызвано необходимостью компенсировать фрагментарность данных в литературе предшествующих веков. Материалы о готах в них содержат в основном свидетельства о пребывании этих племен на территории Римской империи в качестве федератов, а также о продвижении на запад империи. Иногда встречаются и экскурсы в прошлое этого народа. Эти экскурсы обычно построены как на эпических сказаниях самих готов или других племен, так и на материале тех источников, которые дошли до нас не в первоначальном своем виде, а фрагментарно.

При анализе письменных источников важен учет их жанровых особенностей. К ним относятся труды римских историков — фрагменты сочинений Асиния Квадрата, Клавдия Элиана, «Римские истории» Аппиана, Диона Кассия и Геродиана, сохранившиеся отрывки сочинений Дексиппа, «Историй» Аммиана Марцеллина. В центре внимания находились также такие биографии и бревиарии, как «История Августов», первая часть сочинения Анонима Валезия, «Сокращенная история» Евтропия и «История Цезарей» Аврелия Виктора. В этих литературных памятниках особенно важным является труд Аммиана Марцеллина. Осведомленность в современных ему событиях, значительность и яркие характеристики взаимоотношений готов с империей определили высокую оценку этого источника в литературе по готской проблеме.

Произведения византийских историков IV—VI вв. традиционно являются важными источниками по данной теме. Среди них «Продолжение истории Дексиппа» Евнапия, фрагменты сочинений Петра Патрикия и Олимпиодора, «Новая история» Зосима, отрывки «Византийской истории» Приска Панийского, фрагменты сочинений Малха и Кандида, труды Прокопия Кесарийского. И хотя они, исключая сочинения Евнапия, Зосима, Петра Патрикия, содержат мало интересующих нас свидетельств, тем не менее исследование их в целом имеет большое значение для коррекции полученных выводов.

В круг используемых источников вошли также сочинения церковных историков и некоторые сочинения «отцов церкви». Римская церковная историография, представленная «Церковной историей» Тиранния Руфина, «Историей против язычников» Павла Орозия и сочинением Лактанция «О смерти гонителей», дает важные и уникальные сведения о размещении готов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. Ряд косвенных данных по географии готов III—IV вв. встречается в поэмах Павлина Ноланского, «Истории» Виктора Витенского, письмах Амвросия, сочинении Евхерия Лионского. Краткие сообщения по интересующему вопросу содержатся также в сочинении Августина «О граде божием» и Сальвиана «Об управлении божием». Свидетельства о готах, почерпнутые из римской церковной историографии, отличаются преувеличением и тенденциозностью. Риторическая деконкретизованность событий и сведений не всегда дает возможность соотнести описываемое с данными других источников.

С такой же осторожностью следует подходить и к материалам, представленным греческой церковной историографией. Пребывание готов в Северном Причерноморье и на Балканах нашло отражение в сочинениях Евсевия Кесарийского, «Церковных историях» Сократа Схоластика, Созомена, Феодорита Кирского, фрагментах сочинений Эпифания и Кирилла Иерусалимского, в комментариях Косьмы Иерусалимского. В сочинениях греческих церковных историков зачастую употребляются архаизированные наименования народов, что затрудняет понимание текстов. При анализе этнонимии этих сочинений далеко не всегда удается с определенностью установить, какой народ подразумевается под тем или иным этниконом. Поэтому из-за отсутствия в этих сочинениях точных этнических дефиниций достоверность их упоминаний о готах часто подвергается сомнению. Однако они также важны, так как порой восполняют недостающие сведения по истории готов III в. и второй половины IV в.

Как дополнительный материал к свидетельствам древних авторов мной были использованы весьма ценные, хотя и очень скудные и отрывочные данные о готах, содержащиеся в «Хронике» Иеронима и его продолжателей — Проспера, Гидация, Виктора Тунунского, Иоанна Бикларского, Мария Авентского, Марцеллина Комита, Геннадия Массилийского, а также в Галльских хрониках 452 и 511 гг. и второй части труда Анонима Валезия. Материалы хроник, включающие информацию о готах, представляют собой предельно сжатый перечень событий, в которых эти племена принимали участие. В сообщениях хронистов о готах встречаются путаница и фактические ошибки, что заставляет сверять и сопоставлять их со свидетельствами более ранних источников.

Первостепенное значение имеет «Гетика» Иордана. Этот источник наиболее значителен по всем показателям: по объему и разнообразию содержания, по ценности информации, по степени сложности связанных с ним спорных вопросов, по особой популярности его в историографии. И хотя к сообщаемым Иорданом сведениям о готах приходится подходить с большой осторожностью, тем не менее нельзя не отметить их уникальности. Это единственный источник, в котором история народа излагается последовательно, хотя и довольно противоречиво. Несмотря на тенденциозность сведений Иордана, его «Гетика» дает нам в сущности единственный более или менее целостный материал для изучения размещения готов в Северном Причерноморье и на Балканах, хотя вопрос о достоверности сообщаемого Иорданом приходится решать в каждом конкретном случае отдельно.

Из письменных памятников, созданных в варварских королевствах, возникших на землях бывших римских провинций, и прежде всего в самой Италии, привлекались также материалы сочинений Эннодия, Кассиодора, Исидора Севильского, Фредегара, Павла Диакона. Свидетельства этих авторов, заимствованные ими из трудов, до нас не дошедших или сохранившихся не полностью, нередко оказываются исключительными для истории готов середины IV в.

Интересные данные для изучения места готов в системе этногеографических представлений древних можно найти в риторических сочинениях и поэтических произведениях. Исследование панегириков, речей Фемистия, Синезия Киренского и Симмаха, речей и писем Либания и императора Юлиана, стихотворений Порфирия, Клавдия Клавдиана, Пруденция и Драконтия позволило выявить в них некоторые данные для нашей темы. Конкретно-исторический анализ этой группы письменных источников затрудняется не только сложностью языка речей, вычурностью форм стихотворений и риторичностью писем, но и тенденциозностью авторов и дехронологизацией упоминаемых ими событий.

Существенное значение для исследования местопребывания готов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. имеют географические трактаты древних и римские итинерарии. Этнографическую карту этих районов отчасти можно восстановить с помощью «Певтингеровых таблиц», «Книги происхождения», периплов Арриана, Авиена, Маркиана, Псевдо-Арриана, «Географии» Птолемея, периэгез Дионисия и Присциана, «Космографии» Юлия Гонория, «Этники» Стефана Византийского и «Веронского списка 297 г.».

Сложность источниковедческой базы исследования и трудность ее анализа компенсируются обилием источников, в которых нашли место отклики современников на важнейшие исторические события, связанные с готами.

Итак, достаточно большой круг источников, а также современное состояние готской проблемы позволяют поставить вопрос о воссоздании географии перемещений этих народов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. Анализ всей письменной традиции о готах даст возможность обрисовать представления древних об этих племенах, а также показать, как они менялись в зависимости от общей концепции того или иного автора и особенностей исторической эпохи.

Глава первая. Готская проблема в исторической науке

Среди наиболее сложных проблем древней истории Восточной Европы готская является едва ли не самой сложной. Даже пути ее решения неясны, и большинство исследователей предпочитают ограничиваться положениями о движении готов на юг и пребывании их в Северном Причерноморье и на Балканах. В свое время вокруг готского вопроса разгорелась дискуссия, в которой научная проблематика была подменена политической тенденциозностью. Немецкая националистическая историография стремилась к явному преувеличению роли готов в Европе, не останавливаясь при этом перед прямой фальсификацией и подтасовкой фактов. С другой стороны, в трудах ряда историков готы вообще исчезли из восточноевропейской истории.

Между тем не подлежит сомнению, что готы в III—IV вв. представляли собой весьма активную историческую силу на северовосточных рубежах Римской империи. Событиями, связанными с их деятельностью, буквально заполнен весь период поздней античности. Именно готы выступали в тогдашних источниках основным элементом в сложной цепи, именуемой Великим переселением народов.

Как заметил недавно западногерманский археолог Р. Хахман в своем исследовании о готах, разработка готской проблемы является «дискуссией без конца»[1]. Изучение истории готов переживало периоды подъемов и спадов. Эта группа восточногерманских племен не только продолжает вызывать большой интерес, но в последние 20 лет привлекает особенно пристальное внимание как в отечественной науке, так и за рубежом. Такое внимание обусловлено также и тем, что речь идет о чрезвычайно важном этапе в истории Юго-Восточной Европы. III—IV века, когда племена готов вступили в непосредственные контакты с Римской империей и Византией, представляют собой переходную эпоху в развитии как самих племен, так и позднеримского рабовладельческого общества. Если последнее переживало в это время период глубокого кризиса рабовладельческого способа производства, то у многих племен Центральной и Юго-Восточной Европы, в том числе у готов, происходил процесс перехода от военной демократии и институтов родоплеменного строя к первым государственным образованиям.

Представление об истории готов начало формироваться еще в VI в. Первым опытом явился труд Иордана «Гетика». Изложенные в нем факты из жизни племен развивались и интерпретировались в различного рода сочинениях средневековых авторов и историков нового времени[2]. Но только в начале XX в. этот процесс завершился оформлением стройной логической концепции истории готских племен. При этом сыграли роль два фактора: изучение самой письменной традиции о готах, которая, как известно, довольно значительна, и критическое издание и широкая публикация письменных источников, предпринятые в XIX в. в Германии, Франции, а также в других странах, и в том числе в России. С именами Ж.П. Миня, Т. Момзена, Л. Диндорфа, В.Г. Нибура, К. Мюллера, А. Ризе, Ю. Кулаковского, С. Дестуниса, В.В. Латышева связаны целые серии письменных памятников, содержащих сообщения о готах. К настоящему времени осуществлены публикации практически всех известных античных и византийских источников, включающих подобные материалы. Издание источников, а также их текстологический и исторический анализ стимулировали формирование концепции готской истории. Специалисты, историки и филологи, сосредоточивали свое внимание на отдельных текстах источников, где речь шла о готах, и эти свидетельства, нередко вырванные из контекста, невольно приобретали самодовлеющий характер. При этом смещались акценты и утрачивались объективные критерии ценности анализируемой информации.

В зарубежной историографии уже в XIX в. существенное внимание уделялось определению места готов в рамках всемирной истории, их участию в Великом переселении народов. Э. Витерсхайм, Ф. Дан, Г. Зибель, В. Г. Нибур, Р. Пальман, Б. Раппапорт, К. Цойсс, используя большой исторический материал, в том числе и данные письменных источников, создали широкую картину передвижения германских племен, включая готов, а также их столкновения в империей[3]. Зарубежная историография XIX в. сыграла значительную роль в накоплении и установлении отдельных фактов истории готов III—IV вв. В центре внимания стояли Допросы распространения у них христианства[4], уточнения конкретных событий, связанных с остготами, вестготами, крымскими готами и готами-тетракситами[5]. Начинается исследование некоторых важных для этнической истории данного периода источников, например, сочинений Кассиодора, Иордана, Аммиана Марцеллина, Певтингеровых таблиц, Юлия Гонория, писателей «Истории Августов» и др.[6] Собираются и суммируются материалы о готах в англосаксонском, германском и скандинавском эпосе[7]. Впервые была разработана хронологическая канва истории готов доадрианопольского периода. Она выглядела так: в конце II в. готы продвинулись к Понту — 214 г. — первое упоминание готов на Нижнем Дунае; с 230-х по 260-е годы — походы готов на суше и на море, причем к 250-м годам относится овладение городами Крыма и Кавказа; в 274 г. Аврелиан отказывается от левобережной Дакии; в середине IV в. — проповедь христианства у готов Ульфилой и преследование нового вероучения Атанарихом; в 370-е годы — войны с аланами, гуннами, разгром остготов и уход остатков их за Дунай[8]. Однако в некоторых работах историков XIX в. в той или иной степени проявлялись националистические тенденции, заключающиеся в непомерном возвеличении готов и их роли в борьбе с Римом и Византией. Так, например, Б. Раппапорт сообщения древних авторов о вторжении в придунайские и малоазийские провинции империи интерпретировал как деятельность исключительно одних готов. Он отмечал их смелую отвагу и дикую храбрость, которые «внушали римлянам ужас и страх»[9].

Отечественные историки дореволюционного периода также делали некоторые шаги в изучении истории готов. Появляется ряд работ, посвященных крымским готам[10], проблеме христианства у готов[11]. Ставятся вопросы достоверности свидетельств Иордана и Аммиана Марцеллина о местонахождении готов в Северном Причерноморье[12], об их участии в войнах III в.[13] Однако в XIX в. русские историки и филологи обращались к готскому вопросу прежде всего потому, что он был тесно связан с проблемой возникновения славян. «Роксоланская теория», созданная еще М. В. Ломоносовым, выводила Русь непосредственно от роксоланов[14]. Ей противостояла теория о «готском происхождении» Руси А.С. Будиловича[15]. В работах Д.И. Иловайского, И.Е. Забелина, Ф.И. Успенского, В.Г. Васильевского, А.А. Шахматова, Ф.А. Брауна лишь начали проявляться контуры целой серии вопросов в проблеме взаимоотношений готов и славян[16]. Русские историки и филологи обращались к свидетельствам древних авторов о готах. И одним из достоинств их работ является то, что они обратили внимание на фрагментарность сообщений о готах, выделили в качестве особенно важного аспекта исследования «проблему Эрманариха». Именно в отечественной литературе впервые было показано, что мнение об этнической контаминации готов со скифами отражает не только отношение к достоверности каждого конкретного источника, но и общую позицию в готском вопросе. Так, например, В.Г. Васильевский считал, что под скифами III—IV вв. в письменных источниках следует понимать готов[17]. И.Е. Забелин, рассматривая готов как одно из многочисленных племен времени переселения народов, придерживался точки зрения, что скифы в это время — это смешанный этнический конгломерат, состоящий из сарматских, аланских, германских и славянских элементов[18].

Главная роль в создании концепции по истории готов принадлежала, как известно, немецкой исторической науке. Но на немецких буржуазных историков большое влияние оказывали современные им политические доктрины, в частности идеологическая подготовка к агрессивным первой и второй мировым войнам. Письменная традиция о готах в особенности использовалась для обоснования захвата немцами территории Восточной Европы и превосходства их над славянскими и другими народами. Так, в сочинениях немецких буржуазных историков превратились польский порт Гдыня в Готенгафен, Симферополь в Готенбург, Севастополь в Теодорихгафен[19]. Подобный подход к материалу письменных источников в конечном итоге определил то, что концепция готской истории оформилась на позициях готицизма и крайнего германоцентризма. Наиболее полно и последовательно она была изложена в работе Людвига Шмидта[20]. Немецкий ученый, десятки лет работавший библиотекарем Дрезденской государственной библиотеки, собрал огромный материал по истории каждого из известных германских племен, в том числе и готов. Главная работа Л. Шмидта — «История немецких племен до конца переселения народов». Используя широкий круг исследований преимущественно немецких историков и филологов — К. Мюлленгофа, Б. Раппапорта, М. Шёнфельда, А. Гутшмида, К. Платнера, Т. Гринбергера[21], Л. Шмидт создал работу, которая долго оставалась последним словом и эталоном буржуазной исторической науки в исследованиях о готах. Это объясняется не только приемлемой для буржуазной германистики концепцией этого автора, в которой роль готов непомерно преувеличивалась, но в значительной степени тем, что до недавнего времени эта работа оставалась единственной, где был дан полный обзор письменных источников о восточногерманских племенах, в том числе о готах. Однако в работе Л. Шмидта источники не дифференцируются по характеру информации и ее достоверности. Обзор письменных свидетельств дается для всех германских племен общим списком, в хронологической последовательности, без должной их классификации[22]. Вместе с тем Л. Шмидт сделал ряд ценных и обоснованных наблюдений об источниковой базе готской проблемы. К их числу можно отнести его предостережение от чрезмерного увлечения лингвистикой, которая дает мало положительных результатов для проблем становления рас, народов и культур[23]. Называя археологический материал одним из важнейших источников, Л. Шмидт отметил трудности в определении народа по археологическим находкам, подчеркнув, что использование археологического материала требует большой осторожности[24].

Наиболее четко позиция Л. Шмидта раскрылась через его отношение к основному источнику истории готов — «Гетике» Иордана. С одной стороны, он отмечает противоречивость и непоследовательность изложения истории готов в «Гетике», подчеркивает, что этот источник не имеет такого большого значения, как, например, «История лангобардов» Павла Диакона[25]. Однако в построении общей концепции истории готов он точно следует той схеме, которую составил Иордан, лишь дополняя ее сообщениями других древних авторов. Так, движение готов к югу Л. Шмидт описывает, буквально следуя тексту Иордана, причем без каких-либо доказательств и даже не в форме предположения утверждает, что готы проходили в районе Рокнито (Рокитно (?) — В.Б.), что племена спалов размещались между Днепром и Доном, а Ойум — это южнорусская степь, что готы расселились по обе стороны Днепра[26]. Этнический состав государства Эрманариха, которое якобы образовали остготы в IV в. на территории Восточной Европы, Л. Шмидт также изображает по Иордану. При этом не только полностью игнорируется значительная плотность заселения этой территории разноэтничными автохтонными племенами, но утверждается, что государство Эрманариха в своих функциях не отличалось существенно от подобных племенных образований германцев тацитовских времен[27]. Так, Л. Шмидт утверждал идею исключительности готов, большую древность их государственных традиций по сравнению с другими народами. Не был свободен Л. Шмидт от легенды Иордана и в вопросе о разделении готов, считая, что оно произошло в конце III в. после расселения их в Северном Причерноморье[28]. Он не учитывает динамики развития готских племен, тех объединительно-разделительных процессов, которые постоянно происходили в ходе их продвижения на Балканы. Л. Шмидт к тому же произвольно подбирал факты для определения тех или иных районов размещения готов. Его труд определил общую тональность работ о готах в буржуазной историографии вплоть до 60-х годов XX в.

Концепция Л. Шмидта оказала наибольшее влияние на образование стереотипных представлений о значении письменных свидетельств для изучения истории готов. Эта концепция кратко сводится к следующему. Готы — народ восточногерманского происхождения, имевший прародину в Южной Скандинавии. Где-то на рубеже нашей эры они переселились в устье Вислы и, постепенно двигаясь на юг, к началу III в. оказались в Северном Причерноморье. Здесь они создали весьма могущественное политическое объединение (королевство), которое стремилось к господству над многочисленными местными племенами и вело успешное наступление на придунайские владения римлян. В IV в., однако, оно было разгромлено гуннами: под давлением последних сами готы вынуждены были отойти на запад — в Трансильванию и на Балканы. Отсюда началась их одиссея, закончившаяся далеко за Пиренеями. Простота и, казалось бы, логичность схемы истории готов обеспечили ей признание. Сыграл роль и прочно установившийся в исторических сочинениях VII—XIX вв. авторитет «Гетики» Иордана, схема которой легла в основу концепции Л. Шмидта. В дальнейшем она была полностью воспринята позитивистами, усилившими в ней негативную оценку роли негерманских племен в исторических событиях IV—V вв.

После работы Л. Шмидта большинство буржуазных историков, такие как Э. Шварц, X. Райнерт, Э. Оксенштерна, X. Розенфельд, X. Гелблинг, К.К. Кляйн, К. Экхардт, К. Пач, видели свою задачу в установлении и описании на основании письменных источников все новых и новых фактов, подтверждающих и развивающих эту концепцию истории готов. Слова Л. Ранке, что надо писать так, «как это в действительности было» (wie es eigentlich gewesefl), оставались магическими для нескольких поколений историков, занимающихся готской проблемой. В то же время в этих работах порой вопреки их общей германистской тенденции накапливался тот конкретно-исторический материал письменных источников, который позволил в дальнейшем критически подойти к установившейся традиции, заложенной работами Л. Шмидта. В довольно обширной западноевропейской литературе до 60-х годов прочно сохранялась традиционная точка зрения, согласно которой готы уже с начала III в. и до вторжения гуннов в конце IV в. сплошной массой жили на территории от Дона до Карпат, от Черного до Балтийского моря и что уже в начале III в. они играли на Дунае господствующую роль и в политическом, и в культурном отношении. Такой подход к истории готов отличает работы Ф. Альтхайма, К. Пача, X. Розеяфельда, Э. Шварца, В. Краузе. Эти авторы допускали натяжки и искажения в толковании свидетельств источников. Из сообщений античных и византийских историков они выделяли только те факты, которые поддавались толкованию в пользу их готской концепции. Особенно это относилось к поэтическим произведениям, к ораторским речам, заполненным гиперболами и туманными намеками, к панегирикам и биографиям императоров.

Следует, однако, сказать, что, несмотря на предвзятость и тенденциозность западноевропейской исторической науки, в исследованиях по готской тематике продолжалось уточнение хронологической канвы событий, связанных с готами, конкретизировались взаимоотношения их с вандалами, гепидами, тайфалами, певкинами и другими племенами, дискутировались вопросы связи готских этнонимов с определенными историко-географическими зонами.

Исследование истории готов шло в нескольких направлениях. Разрабатывалась тема участия их в общем движении переселения народов[29], связанных с правлением императоров Клавдия Готского, Константина, Валента[30], и взаимоотношения с другими германскими племенами[31]. Появляются работы, в которых предпринимается попытка выявления системы представлений позднеримского мира о варварских народах[32]. Некоторые исследования источниковедческого характера открывали более широкие возможности использования спорной и противоречивой информации о готах в сообщениях писателей «Истории Августов», сочинениях Аврелия Виктора, Птолемея и других позднеримских и ранневизантийских авторов[33]. Активно разрабатывается тема обращения готов в христианство и соотношения этого процесса с развитием племенных верований и традиций готских племен[34]. Детально анализируются лингвистические, исторические и археологические материалы, связанные с этнонимией готских племен, а также с остродискуссионной проблемой прародины готов и путей продвижения их к югу[35]. Значительное внимание уделялось по-прежнему проблеме крымских готов[36].

В советской историографии не было работ, специально посвященных данной теме. Но некоторые вопросы участия этих племен в событиях III—IV вв. косвенно затрагивались при изучении проблемы этногенеза славян[37], при исследовании различных варварских вторжений в Римскую и Византийскую империи[38], а также в связи с анализом материала сочинений некоторых позднеантичных и раннесредневековых авторов[39].

Советскими историками отмечалась скудость сообщений древних авторов о готах III—IV вв., их противоречивость, тенденциозность, фрагментарность, наличие в источниках этнической путаницы. Так, А.Д. Дмитрев и О.В. Кудрявцев указывали на то, что писатели III—IV вв. переносили на готов историю гето-фракийских племен[40]. В исследованиях М.Ю. Брайчевского и А.Д. Дмитрова отмечалось, что скифы в письменных источниках III—IV вв. — это конгломерат племен, куда входили и готы[41]. Наиболее полную картину участия готов в войнах с Римской империей среди разноэтничной массы варваров, а также взаимоотношений между этими племенами дал в ряде своих исследований А.М. Ременников[42]. Его работы отличают широкий исторический подход, привлечение большого круга письменных источников, их всесторонний анализ. А.М. Ременников не уделяет специального внимания готам и рассматривает их в числе других племен Подунавья и Северного Причерноморья, сыгравших большую роль в падении Западной Римской империи. Он показал трудности вычленения готов из той массы варварских племен, о которых пишут древние авторы, и связь их упоминаний в значительной степени не только с литературной традицией, но и с представлениями самих римлян о варварском мире, в котором жили и готы, как о мире полиэтничном, отличавшемся и по уровню своего общественного развития.

Когда в конце XIX в. на помощь историку пришла археология с ее практически неисчерпаемым фондом источников, ожидалось, что широкое использование археологического материала позволит не только компенсировать так или иначе недостаток письменных источников, но обеспечит историческому исследованию более материализованный характер. В частности, изучение германских племен могло бы получить новый импульс. Однако здесь мы сталкиваемся с парадоксальным фактом: именно развитие археологических знаний в значительной мере определило кризис готской проблемы. Прежде отрывочные свидетельства древних авторов о расселении «самого талантливого народа эпохи Великого переселения народов»[43] могли комментироваться тем или иным историком весьма субъективно, открывая широчайшие возможности по части произвольных построений и предположений. Но археологический аспект исследования перевел проблему в пространственно-временную плоскость: каждая археологическая культура представляла собой прежде всего хронологическую и территориальную определенность. Естественно, и готская культура не могла быть в этом отношении исключением. Открытие в 1899 г. памятников Черняховской культуры, этническая интерпретация которой до настоящего времени остается спорной, явилось важным фактором, давшим импульс дальнейшему развитию готской проблемы. Известный русский археолог В.В. Хвойка, открывший и первым исследовавший памятники этой культуры, трактовал ее как славянскую, являющуюся связующим звеном между древностями зарубинецкой культуры и более поздними памятниками древнерусской истории[44]. Однако в немецкой историографии появилась другая концепция. Высказанная впервые в работе П. Райнеке[45], она трактовала черняховские древности как следы пребывания готов в Восточной Европе в IV в. Подключение к исследованию истории готов археологии поставило перед исследователями вопрос о степени соответствия письменного материала археологическому. В готской проблеме появился новый аспект. Необходимо было выделить и показать определенную группу памятников материальной культуры III—V вв., относимую к готам. Эта группа должна была занимать территорию, которая совпала бы с областью заселения готских племен по данным письменных источников. Однако в археологических исследованиях до сих пор существуют самые полярные мнения по проблемам принадлежности готам тех или иных памятников материальной культуры. В частности, есть тенденция приписывать готам все сколько-нибудь заметное и яркое в восточноевропейских древностях первой половины I тысячелетия н.э. Памятники Черняховской культуры, выемчатые и перегородчатые эмали, двущитковые пальчатые и другие фибулы с антропоморфными и зооморфными изображениями (так называемые Bugelfibeln) — все это провозглашалось немецкими археологами элементами готской культуры[46].

Вопрос об археологических материалах, которые можно было бы связать с готами, до настоящего времени остается дискуссионным. «Готская теория» этнической атрибуции памятников Черняховского типа представляет собой довольно пестрое явление. Она объединяет различные взгляды по вопросу принадлежности этих памятников к какому-либо этносу. Их связывали как с готами, так и с гепидами, вандалами, герулами, бастарнами и другими группами племен, которых относили к германцам. Предположение о германском характере памятников Черняховского типа было той основой, которая объединяла различные гипотезы, направленные на опровержение теории о славянском происхождении «культуры полей погребения». Среди сторонников «готской теории» можно назвать румынских исследователей К. Дикулеску, Г. Диакону, Р. Вулпе, Б. Митрю, К. Хоредта[47], польских археологов В. Антоневича, Ю. Костшевского, Й. Кмецинского[48], советских историков и археологов Ю. Готье, В. Данилевича, Я. Пастернака. М.А. Тиханову, Ю.В. Кухаренко, M.Б. Щукина[49]. Теорию о славянской принадлежности памятников Черняховского типа поддерживают советские археологи Е.В. Махно, М.Ю. Смишко, М.Ю. Врайчевский, Э.А. Сымонович, В.И. Довженок, И.С. Винокур[50]. В начале 50-х годов в советской историографии появилась так называемая «антская теория» или «теория антского периода». Предположение о принадлежности Черняховской культуры антам впервые высказал М.И. Артамонов (позже он стал поддерживать «готскую теорию»)[51]. В качестве научной гипотезы «антская теория» была представлена Б. А. Рыбаковым[52]. Некоторые исследователи высказывали версии о фракийском и скифо-сарматском характере этой культуры[53]. Значительную популярность приобрела точка зрения, впервые высказанная П.Н. Третьяковым, о полиэтничности памятников черняховской культуры, которая включала различные племена: славянские, сарматские, готские, фракийские[54].

Анализ материалов археологии по готам выходит за рамки задач данной работы. Это самостоятельная, достаточно сложная и противоречивая проблема. Здесь о ней необходимо сказать постольку, поскольку именно данные археологии и ее интерес к сообщениям древних авторов о готах наряду с количественным накоплением исследований отдельных письменных источников или конкретных эпизодов истории готов подготовили тот качественный скачок в постановке и разработке готской проблемы, который характерен для исторической науки 60-70-х годов. Исследования историков и археологов, которые в своей работе привлекали письменный материал, как бы подвели итог развитию готской проблемы за полвека и поставили по-новому ряд кардинальных вопросов истории этого народа.

В 60-70-е годы начинается новый этап исследования готского вопроса. Он открывается появлением цикла исследований историков-античников и медиевистов, филологов-скандинавистов и германистов. Появляются работы Е.Ч. Скржинской[55], новые исследования А.М. Ременникова[56], работы Н. Вагнера[57], И. Свеннунга[58], Р. Венскуса[59], которые не только обобщили результаты достижений предыдущих исследователей, но и явились толчком для поисков новых подходов к решению готской проблемы.

В этот период обостряется внимание исследователей к такому уникальному источнику по истории готов, как «Гетика» Иордана. В 1960 г. появляется перевод «Гетики» на русский язык[60]. Е.Ч. Скржинская в обширном комментарии к переводу обобщила результаты исследования «Гетики» как в отечественной, так и в зарубежной литературе с момента издания этого источника Т. Момзеном[61]. Она показала основные противоречия свидетельств Иордана о готах, соотнесла его данные с сообщениями античных и ранневизантийских авторов, высказала ряд новых гипотез относительно личности автора «Гетики»[62].

Почти одновременно с работой Е.Ч. Скржинской появилось исследование западногерманского историка Норберта Вагнера[63]. Его монография представляет собой историографический обзор изучения «Гетики» в западноевропейской исторической науке более чем за 60 лет. Так как работа Н. Вагнера отражает некоторые новые тенденции разработки готской проблемы в зарубежной историографии, то остановимся на ней более подробно. Главное внимание Н. Вагнера привлекает «северный период» истории готов. Однако выбор тех сюжетов, на которых он остановил свое внимание, был вызван, вероятно, не только противоречивостью результатов исследований по истории готов, которые сами по себе нуждались в пояснении, но и появлением перевода «Гетики» на русский язык[64]. Н. Вагнер, как и Е.Ч. Скржинская, использовал такой подход к оценке свидетельств Иордана, при котором учитываются особенности жизни и творчества этого историка. Он подчеркивал, что для готской проблематики изучение истории создания «Гетики» не должно быть «инородным телом» (Fremdkorper)[65].

Одну из глав своей книги Н. Вагнер посвящает обзору новейшей литературы о жизни Иордана и истории создания им своего сочинения[66]. Подводя итог многолетним спорам об этнической принадлежности Иордана, Н. Вагнер отмечает, что этот историк жил на Балканах, в Нижней Мёзии, и был гото-аланом или гото-гунном[67]. Как представитель готского рода Амалов, он писал историю в пользу готов именно потому, что вел свое происхождение от этого племени и считал себя готом. По мнению Н. Вагнера, одной из задач Иордана при создании «Гетики» было обоснование прошлого его собственного племени[68]. В отличие от господствующей в литературе точки зрения, что предки Иордана носили аланские имена, Н. Вагнер, считает, что это еще не означает, что они были аланами. Готы могли давать своим детям аланские имена, так как находились по соседству или вблизи аланов[69].

Отвечая на вопрос, где именно Иордан писал «Гетику», Н. Вагнер поддерживает мнение тех исследователей, которые называют Константинополь. В этом случае он имел возможность использовать новые труды, в частности сочинение Марцеллина Комита и его продолжателей, а также ряд других источников[70].

Исследователь выделяет в качестве наиболее спорной проблемы жизни Иордана вопрос о его социальном происхождении и общественном положении в период работы над «Гетикой»[71]. Он внимательно анализирует аргументацию итальянского историка Арнольдо Момильяно[72], который пытается укрепить сильно поколебленную версию В. Ваттенбаха[73] об Иордане как епископе города Кротона[74]. По мнению Н. Вагнера, Иордан был человеком, не имевшим чина и не занимавшим высокой должности. Он называет его «безбилетным зрителем» (Zaungast) того общественного круга, к которому принадлежал Кассиодор[75].

Одним из достоинств работы Н. Вагнера является то, что в ней отражены основные положения современной исторической науки о том, какие источники использовал Иордан при написании «Гетики», какой информацией он пользовался, насколько полно воспроизвел «Историю готов» Кассиодора. Н. Вагнер сопоставил немецкую и итальянскую школы изучения Иордана. Он показал, что немецкие историки рисуют Иордана лишь примитивным компилятором Кассиодора. В противоположность этому итальянские исследователи рассматривали «Гетику» как оригинальное, самостоятельное творение Иордана. Он использовал широкий круг источников, в числе которых был и труд Кассиодора. Они полагали, что Иордан — достойный внимания, образованный, критически мыслящий историк своего времени. Он создавал определенную политическую концепцию и лишь в некоторых случаях прибегал к эксцерптам из «Истории готов» Кассиодора[76].

Наиболее интересен в работе Н. Вагнера вопрос о путях движения готов с севера на юг. Как известно, определение районов расселения готов в Северном Причерноморье после их движения на юг относится к числу наиболее трудных задач. Принимая во внимание ограниченные возможности письменных свидетельств, большие надежды возлагаются на археологию. Однако, чтобы определить готов в Причерноморье археологически, исследователю важно

иметь представление о том, каким путем они проникали в эти районы. Н. Вагнер показал, что в литературе вопрос о движении готов к Северному Причерноморью вращается вокруг прохождения их через Припятские болота[77]. Он базируется на произвольно интерпретируемом сообщении Иордана о том, что готы прошли через местность замкнутую, окруженную «зыбкими болотами и омутами» (tremulis paludibus voragine)[78]. H. Вагнер полагает, что, согласившись с традиционной точкой зрения, исследователь будет видеть маршрут движения готов следующим образом: готы продвигаются от устья Вислы в ее верховья, затем, вероятно, по правому притоку Западного Буга достигают Припятских болот, проходят их и приближаются к Днепру. По мосту (?) они переходят Днепр. Причем это удалось сделать только половине племени, так как мост обрушился и вторая половина готов осталась на правобережье Днепра. О дальнейшей ее судьбе ничего неизвестно. Те готы, которые перешли Днепр, после сражения со спалами «движутся в крайнюю часть Скифии, соседящую с Понтийским морем»[79]. Н. Вагнер скептически относится к сообщению Иордана о мосте через реку, считая это легендой, которая, возможно, явилась отражением того, что готы размещались по обе стороны Днепра[80]. Вполне справедливо Н. Вагнер обратил внимание на то, что традиционное представление о маршруте движения готов оставляет место для постановки вопроса: каким способом готы осуществляли переселение? Исследователь полагает, что готы, вероятно, имели информацию о тех районах, куда направлялись, и знали, каким образом можно было их достичь. Может быть даже, они получали эти сведения с помощью разведки[81]. H. Вагнер не исключает и такую возможность, как использование готами торговых дорог, связывающих южное побережье Балтийского моря с районами Северного Причерноморья[82]. Это мог быть торговый путь Висла—Западный Буг—Днестр или Висла—Западный Буг—Южный Буг. Используя эти дороги, они могли бы избежать тех сложностей, которые должны были им неизбежно встретиться в Припятских болотах. Исследователь заявляет прямо, что дорога готов не могла проходить через Припятские болота[83]. Н. Вагнер полагает, что историки не могут пройти и мимо существующего в литературе мнения о том, что готы начали движение не от устья Вислы, а от устья Немана. Именно в этом случае, чтобы попасть в бассейн Днепра, они должны были точно пройти через Припятские болота[84].

Н. Вагнер справедливо отметил, что позиция многих исследователей по этим вопросам определяется и тем, как они оценивают сам характер переселения: шло движение волнами или это было одно большое переселение. Немало места Н. Вагнер отводит объяснению поддерживаемой им версии Адольфа Стендер-Петерсена о поэтапном характере переселения готов из Скандинавии на континент[85]. При этом особенно важно, как он определяет районы расселения готов на континенте, что сказалось в дальнейшем на различной трактовке их маршрутов к Северному Причерноморью. Сначала примерно в районе нынешней Риги появились тервинги. Второй волной были грейтунги, которые разместились в устье Немана. И лишь третья волна — гепиды — появилась в устье Вислы[86]. Эта оригинальная концепция сыграла важную роль в трактовке зарубежной историографией 70—80-х годов основных вопросов истории готов III—IV вв.

Заслугой Н. Вагнера является также и то, что он обобщил достижения современной ему буржуазной германистики в вопросе о происхождении имен «тервинги» и «грейтунги». Он подробно останавливается на различных вариантах этимологии этих названий, показывает их возможные связи с теми районами, где они могли возникнуть[87]. Он считает, что названия «грейтунги» и «тервинги» появились у готов в период их нахождения в Скандинавии или на южном побережье Балтийского моря[88].

К работам Н. Вагнера тесно примыкают исследования шведского ученого Йозефа Свеннунга, посвященные «северном периоду» истории готов, т.е. пребыванию их в Скандинавии, и «Гетике» Иордана[89]. Однако постановка и решение известным филологом отдельных вопросов истории готов III—IV вв., хотя он зачастую и касался их мимоходом, также оказали заметное влияние на расширение готской проблематики и изменение направления исследования ее у историков 70—80-х годов.

Параллельно с лингвистическими изысканиями И. Свеннунг работал над книгой по истории готицизма[90], что, вероятно, сформировало его критический подход к той господствующей концепции готской истории, которая активно разрабатывалась его современниками — антиковедами, медиевистами, германистами, археологами и лингвистами — А. Альфельди, К.К. Кляйном, X. Розенфельдом, В. Краузе, Ф. Альтхаймом, Ф. Беном[91]. Он показал, что готицизм не только научно-историческое, но и общественно-политическое явление, отметив, что легендарность представлений о готах сначала в испанской романтической литературе, а затем в шведской историографии XVI—XVII вв. формировалась на основе некритического отношения к путаным и противоречивым сведениям о готах античных и средневековых источников и стремления господствующей политической тенденции подтнять шведский национальный престиж[92]. И. Свеннунг решительно отвергает такую псевдопатриотическую позицию и некритическое отношение к письменным свидетельствам.

И. Свеннунг довольно осторожен в использовании выводов смежных наук: источниковедения, археологии. В определении характера «переселения народов» (Volkerwanderung) он присоединяется к «теории лавины» (Lavinentheorie), наиболее четко сформулированной западногерманским медиевистом Райнгардом Венскусом[93]. Он считает, и это особенно важно для понимания переселения готов на юг, что племена в процессе движения не были замкнуты и по пути к ним могли присоединяться части других племен и народов[94].

В своих исследованиях И. Свеннунг использует широкий круг письменных источников, преимущественно латинских. Он ставит вопрос о необходимости восстановить четкий текст «Гетики» Иордана и для этого считает целесообразным принять во внимание все высказанные в историографии с момента издания «Гетики» Т. Момзеном вопросы и предположения об этом источнике[95]. В то же время для И. Свеннунга свойствен односторонний подход к характеристике основных источников Иордана. Он тенденциозен в оценке Кассиодора, считая его «последним филологом античности», величайшим собирателем не только рукописей, но также всяческих сведений и знаний о жизни готов. Правда, он отмечает, что Кассиодор относился к ним некритически[96]. И. Свеннунг оправдывает Кассиодора в том, что он приписал готам дела скифов и гетов, считая, что это смешение было распространено среди античных писателей еще до него[97]. Он оставляет без ответа возникающий при этом вопрос: почему Кассиодор, глубоко образованный и широко информированный человек, допустил контаминацию «готов-гетов» и «готов-скифов» в своем сочинении? В этом сказывается недооценка И. Свеннунгом политической направленности сочинения Кассиодора, стремления последнего превратить «начало» готской истории в часть истории римской, что находило поддержку у его современника, готского короля Теодориха. Кроме того, интересы исследователя замыкаются на узкоспециальных сюжетах, и он практически не связывает результаты своих изысканий с проблемами политической истории готов.

Историк считает, что перечень племен, содержащихся в «Гетике», принадлежит также Кассиодору, который, в свою очередь, использовал сочинения Птолемея и свои дипломатические связи с племенами везеготов, бургундов, кандалов, герулов, варнов, турингов, эстов[98]. При этом полностью оставляется без ответа вопрос, насколько можно доверять Иордану, который воспроизводил этот перечень племен по памяти. И. Свеннунг придерживался традиционного представления о движении готов к югу в Ойум и столкновении их с племенем спалов и рассматривал эту часть сообщения Иордана как сагу племени готов. Он считает, что подобные народные сказания очень часто бывают ненадежными источниками, хотя и в них можно найти зерно истины[99], и что через столетия народ проносит только несложные сведения (einfache Angaben)[100].

Основной заслугой И. Свеннунга можно считать его анализ этнонимии готских племен. Он доказывает, что все названия готских племен появились еще на севере, аргументируя это соответствующей топонимией. Из этого вывода следует, что на юг двигались не просто готы, как утверждает традиционная концепция, но грейтунги, тервинги, визи, австроготы. Это положение подрывает традиционное представление о том, что названия «везеготы» и «остроготы» зародились на юге, в Северном Причерноморье. Традиционная же точка зрения состоит в том, что после разделения готов на две ветви в течение ста лет везеготы жили в лесных районах Дакии и Северного Причерноморья. И поэтому якобы античные авторы стали называть их тервингами (жителями лесных районов), а жителей степной зоны Северного Причерноморья — остготов — грейтунгами (жителями степей). И. Свеннунг, напротив, отмечал, что античные авторы редко использовали племенные наименования готов, а, как правило, говорили просто «готы»[101]. Он считал невозможным идентифицировать остготов с грейтунгами и везеготов с тервингами и подчеркивал, что вторые названия совершенно отдельные и самостоятельные[102].

Исследователь также выступил против представления о том, что готы якобы вписались в схему существующего на территории Скифии традиционного наименования племен: вначале — скифы- земледельцы и скифы — жители лесов (Гилей?) у Геродота, затем — грейтунги (степняки) и тервинги (лесные люди), а в более позднее время — древляне и поляне летописи Нестора[103]. Наконец, он неоднократно обращал внимание на искусственность названия «вестготы»[104].

Таким образом, работы И. Свеннунга и Н. Вагнера подвели в определенной мере итог исследованию некоторых аспектов готской проблемы и обозначили ряд новых направлений и подходов к ее разработке в 70—80-е годы.

Заметным вкладом в решение готского вопроса явились работы английского историка Эдварда Артура Томпсона. Он хорошо знаком исследователям своими публикациями о взаимоотношениях древних германцев с Римской империей, о некоторых источниковедческих проблемах, а также анализом места и роли готов в политической и духовной жизни Вестготского королевства Испании[105]. В 60-е годы он особенно глубоко развивает тему этнорелигиозного дуализма и обращения готов в арианство. В плане готской проблематики его работы выделяются именно тем, что, опираясь на опыт своих предшественников (И. Мансьона, X. Гизеке, К.Д. Шмидта, И. Цайлера, Ф. Кауфмана, Г. Кауфмана, Г. Вайтца)[106], он разработал вполне определенную схему начального этапа христианизации готов, обозначил круг наиболее спорных вопросов. Проблема принятия готами (в данном случае речь идет о вестготах) христианства принадлежит к темам, которые отнюдь не были обойдены исследовательским вниманием[107]. Тем не менее это вовсе не означает, что все вопросы, относящиеся к ней, являются решенными. Мы не можем даже утверждать, что существует согласованность и единообразие не только в решении, но и в постановке самой проблемы. Данное обстоятельство не является лишь результатом недостатка источников. Оно связано с разными исследовательскими позициями, разными оценками тенденций развития готских племен. Единственное, что на данный момент представляется бесспорным,— это убежденность исследователей в том, что принятие христианства сыграло в истории готов огромную роль. Это крупнейшее событие «южного периода» истории готов органически связано с проблемами перехода этих племен от «военной демократии» к первым государственным образованиям, а также с взаимоотношениями готов и раннефеодального византийского государства.

Исследования Э.А. Томпсона отличает глубоко профессиональный подход к анализу письменных свидетельств. Он использует сообщения византийских церковных историков Сократа Схоластика, Созомена, Филосторгия, Феодорита Кирского, церковных деятелей Афанасия Александрийского, Иоанна Златоуста, епископов Авксентия Доростодьского и Максимина. Важными источниками он считает также «Гетику» Иордана, «Хронику» и «Церковную историю» Кассиодора, «Хронику» и «Историю готов» Исидора Севильского, а также «Жития готских мучеников».

Исследователь глубоко и детально разработал хронологию и историю внутренней и внешней борьбы, сопровождавшей утверждение христианства у готов. Он показал, что она сопровождалась гонениями и проходила в несколько этапов. По мнению Э. А. Томпсона, обращение готов в арианство завершилось между 382—395 гг., когда они переселились в Византийскую империю и расселились в Нижней Мёзии[108]. До этого среди готов не было даже конфессионального единства. Они состояли из авдиан, ариан, сторонников ортодоксального христианства[109]. Э.А. Томпсон показывает, что вестготское общество в IV в. уже не было социально однородным и к новой религии тянулись преимущественно «бедные люди», которые п подвергались за это преследованиям со стороны «лучших» (optimales) и «великих» (μεγισταυες)[110]. Он справедливо отмечает, что в основе преследований христиан в Готии лежали политические причины: гонения были организованы племенными вождями в качестве антиримской меры, чтобы остановить влияние империи на готов и поддержать старую племенную религию[111].

Однако Э.А. Томпсон не учитывал характера и особенностей уровня этнополитической консолидации готов к моменту распространения у них христианства. Готов, которые в IV в. размещались на территории бывшей римской провинции Дакия, он рассматривал в статике, вне тех интегративно-консолидационных процессов, которые особенно активизировались у них к моменту переселения в империю. В IV в., когда готы вплотную подошли к границам Византийской империи, ожи состояли из нескольких племенных групп и объединений, каждое из которых принимало новую религию по-своему. Отсюда отчасти и такая амальгама верований: авдианство, арианство, ортодоксальное христианство, племенная религия готов. Выясняя конкретный путь утверждения у готов христианства в форме арианства, Э.А. Томпсон не всегда принимал во внимание эволюцию взаимоотношений Византийской империи с готами, сложную конфессиональную ситуацию в IV в. в самой империи. Когда готы находились за римским лимесом, империя была заинтересована в принятии ими христианства. Ибо оно тогда выступало как проримская сила и вносило раскол среди готов, отвлекая их от борьбы с империей, в чем последняя и была заинтересована. Но, когда готы оказались на территории империи, она попыталась приостановить или, если это не удавалось, изолировать их от никейского православия и направить к принятию арианства.

В своих исследованиях Э.А. Томпсон не уходит от вопроса, который до сих пор вызывает споры в историографии[112]: почему готы, как, впрочем, и другие германские племена, приняли христианство в форме арианства? Он скептически высказывается относительно таких аргументов, как решающая роль авторитета Ульфилы или непонимание готами разницы между арианством и ортодоксальным христианством[113]. Более убедительным он считает предположение И. Цайлера о том, что иерархичность Троицы в арианском толковании была ближе к организационной структуре власти у германских племен[114]. Он справедливо обращает внимание на то, что арианство не представляло собой сильно централизованной организации, а состояло из ряда достаточно разъединенных, локальных и изолированных церквей. Организационно оно более, чем никейское православие, подходило готам, которые, как считает Э. А. Томпсон, желали сохранить внутри империи свою социальную одинаковость[115]. Однако в этом предположении не учитывается такой фактор, как отношение Византийской империи к процессу обращения готов в арианство. Империя не являлась пассивным зрителем христианизации готов. Известно, что в 380 г. был издан эдикт, согласно которому все подданные византийского императора должны были придерживаться никейского православия. Арианство стало считаться религией варваров. Официальное запрещение арианства в империи на фоне антиримских настроений готов, вероятно, косвенным образом закрепило их интерес к нему. Можно также предположить, что предпочтение, отдаваемое готами арианству, связано и с тем, что в кульминационные моменты их отношений с Византийской империей они имели дело с арианами в лице императоров или епископов.

В 60—70-е годы как в отечественных, так и в зарубежных археологических изысканиях продолжалось привлечение материала письменных источников для этнического определения населения Черняховской культуры, а также для установления принадлежности готам отдельных археологических памятников. В работах советских археологов Э.А. Рикмана, Э.А. Сымоновича, Г.Б. Федорова, а также в исследованиях румынских археологов Р. Вулпе, Б. Митри, К. Хоредта анализировались археологические материалы Северо-Западного Причерноморья в сопоставлении с сообщениями Иордана, Аммиана Марцеллина, Зосима и других древних авторов[116]. В одной из своих работ Э.А. Сымоновичем был еще раз поставлен вопрос о необходимости выявления степени соответствия данных письменных источников археологическому материалу применительно к пути движения готов и следам их присутствия в Северном Причерноморье[117]. Задача дальнейшего углубленного изучения письменных источников встала не только в связи с полемикой об интерпретации этнической принадлежности памятников Черняховской культуры, которая продолжалась в работах Ю.В. Кухаренко, В.В. Кропоткина, В.П. Петрова, М.Ю. Смишко[118], но и в связи с проблемой этногенеза славян, исследуемой Б.А. Рыбаковым, В.В. Седовым, П.Н. Третьяковым, В.Д. Бараном[119].

Исследования советских историков отличаются вниманием к свидетельствам письменных источников и их глубоким анализом. Так, А.М. Ременников, изучая историю племен Подунавья и Северного Причерноморья, в том числе готских племен, анализировал произведения различных жанров: исторические сочинения (латинские и греческие), хроники, речи, письма[120]. В работах советских византинистов исследуются социально-политические основы мировоззрения ранневизантийских историков, сочинения которых, как, например, Аммиана Марцеллина и Евнапия, содержат уникальную информацию о готах, анализируется творчество Зосима с точки зрения отношения этого историка к варварским

народам[121].

Здесь мы должны обратить внимание на один существенный момент. К 60—70-м годам в советской исторической науке готская проблема окончательно переходит в зону внимания археологов, которые привлекают письменные свидетельства о готах преимущественно как подсобно-иллюстративный материал. При этом в настоящее время ряд археологов связывают с готами не только Черняховскую, но и вельбарскую культуру. Памятники этой культуры прослеживаются в районах Северо-Восточной Польши и на территории УССР, преимущественно в Западной Волыни[122]. В западноевропейской историографии проблемный стержень изучения готского вопроса также смещается. Главными становятся сюжеты, связанные с «северным периодом» жизни готов, с выявлением их прародины. В этот период публикуются исследования, которые дают или по крайней мере намечают контуры ответов на вопросы: откуда, как и когда пришли готы в Северное Причерноморье и на Балканы, какие традиции они с собой принесли и насколько удалось им их сохранить до VI в., что представляли собой готы в культурно-историческом и этнографическом плане[123]. Продолжается также дальнейшее тщательное изучение в этот период на письменном и археологическом материале конкретных вопросов политической истории готов III—IV вв.[124] Однако появление, например, объемистого тома очерков А. Альфельди, посвященных исследованию кризиса Римской империи III в. и вторжения готов в числе других варваров в римские пределы[125], не повлекло за собой ни ощутимых качественных перемен в разработке готской проблемы, ни привлечения внимания к дискуссионным проблемам истории готов III—IV вв. В то же время работы таких исследователей, как Н. Вагнер, И. Свеннунг, Э.А. Томпсон, Р. Венскус показали, что рассматривать готскую проблему в рамках старой традиционной концепции представляется невозможным. Это особенно ярко продемонстрировала дискуссия, начавшаяся в литературе после выхода книги западногерманского археолога Рольфа Хахмана «Готы и Скандинавия»[126]. К концу 60-х годов созрели предпосылки и обострилась потребность в более широких синтетических работах, охватывающих не отдельные стороны, но готскую проблему в целом или по крайней мере комплекс ее стержневых аспектов. Именно работа Р. Хахмана явилась ярким проявлением этой тенденции. Она произвела впечатление настоящего взрыва. И объясняется это не только неожиданным ударом по некоторым конкретным положениям традиционной концепции истории готов, но главным образом предложенным Р. Хахманом новым подходом к ее решению. Автор не только обосновал назревшую необходимость изменить метод исследования, но и продемонстрировал его на примере анализа вопроса происхождения готов из Скандинавии.

В своей монографии Р. Хахман поставил задачу рассмотреть ее как «пример историко-филолого-археологического исследования»[127]. Уже сама структура этого исследования красноречиво демонстрирует подход Р. Хахмана. Монография состоит из четырех частей. Три из них (филологическая, историческая, археологическая) полностью изолированы одна от другой. Четвертая представляет собой попытку синтезировать выводы филологии, истории и археологии в качестве своего рода методической надстройки над этими тремя частями. Подобная структура работы объясняется тем, что Р. Хахман выступает против «смешанной» аргументации. Он отмечает, что готская проблема зашла в тупик. И ставит вопрос: как можно выйти из этой безвыходной ситуации? Предложенный им метод одновременно и прост и сложен. Простота его очевидна, ибо исследователь предлагает в готской проблематике время от времени переходить от обобщающих, универсальных исследований к работам, в которых ставились и разрабатывались бы отдельные частные вопросы проблемы[128]. Р. Хахман показывает необходимость исследования каждого конкретного аспекта готского вопроса, используя элементы системного подхода. Он предлагает, в частности, на примере решения вопроса о прародине готов проводить анализ в трех взаимосвязанных плоскостях: филологической, исторической и археологической. При этом он подчеркивает, что историки, филологи и археологи обязаны обрабатывать свои источники только адекватными их области знаний методами. При определении исторического значения, достоверности и ценности различных видов источников решающую роль должна играть только аргументация из той области исторических знаний, к которой этот источник «привязан». Он справедливо считает, что проигрывает тот исследователь, который в сложных ситуациях при решении спорных вопросов за «доказательствами» и аргументацией обращается в соседнюю, чаще всего чужую для него область исследования[129]. Здесь нельзя не согласиться с Р. Хахманом. Добавим, что проигрывает не только исследователь, но и решение вопроса в целом. Например, одним из аргументов археологов при определении памятников черняховской культуры как готской является ссылка на сообщение Иордана и Аммиана Марцеллина о существовании в IV в. могущественного «государства» готов во главе с Эрманарихом, о локализации и характере которого историки до сих пор ведут дискуссии. А когда историки интерпретируют скудные сообщения Иордана и Аммиана Марцеллина о «государстве» Эрманариха, то доказывают, что существование этого «государства» подтверждается и археологически. При этом ссылаются на памятники Черняховской культуры, также спорной в этническом отношении, как и другие следы пребывания готов на территории Восточной Европы в IV в. Таким образом, спорную посылку в области одной дисциплины стремятся доказать неоднозначно трактуемыми данными другой области науки. И подобных примеров в готской проблематике можно привести множество. Возникает замкнутый круг. И.Р. Хахман предложил реальный выход: история, филология и археология должны развивать и использовать только свои методы. Первым шагом должно быть стремление к чистой методике исследования через «обратное очищение» (regressive Purifizierung), очищение от старых точек зрения. Исследователи должны отказаться от «смешанной аргументации» (vermischte Argumentation)[130]. Р. Хахман высказывается против всякой «неоромантической» интеграции различных наук, которые в результате неадекватных методик оказывают друг другу ложную услугу[131]. Зачастую в литературе мы можем встретить примерно такое утверждение: история готов должна исследоваться с учетом всех письменных, историко-лингвистических свидетельств, а также археологических материалов. Многие до сих пор понимают это как суммарное использование всей исторической информации о готах. И в заслугу Р. Хахману можно поставить то, что он своим исследованием показал качественное отличие синтеза исторических выводов, полученных различными дисциплинами, от использования конкретной информации о готах, содержащейся в разных источниках, в качестве подсобно-иллюстративного материала.

Р. Хахман осознает трудности, неизбежные при таком пути исследования. Он считает, что специалист по готской проблематике, стремящийся к проведению синтетических исследований, обязан владеть методами не только в своей узкоспециальной области, но и в тех областях науки, в которые он вторгается, чтобы выводы, полученные другими исследователями, он мог критически оценить и использовать в своей работе[132]. В своей увлеченности чистыми методами Р. Хахман приходит к выводу, что еще и сегодня у позитивистов можно кое-чему поучиться, хотя он и отвергает лозунг «Назад к позитивизму!»[133].

Исходя из этих общих методических принципов, Р. Хахман и строит свое исследование. Все его внимание сосредоточено, как мы уже сказали, на проблеме скандинавского происхождения готов. Согласно готскому преданию, которое принимается большинством германистов, историков и археологов, готы происходят из Скандинавии, а точнее — из южной Швеции. Р. Хахман подробно анализирует текст «Гетики», пытаясь определить, какие фрагменты можно предположительно отнести к Аблабию, Кассиодору, а также к самому Иордану[134]. Он отмечает, что устное предание было записано у готов ранее, чем у других германских племен, что у германцев существовала определенная раннесредневековая модель сообщений о своем происхождении, которая не зависела от античного исторического мышления, хотя идея origo (происхождения) в это время «носилась в воздухе» (in der Luft lagen)[135]. P. Хахман приходит к выводу, что устное предание о древней истории готов записывалось и Кассиодором, и Аблабием. Но в отличие от традиционного мнения он считает, что сведения, сообщаемые Аблабием, имеют большую историческую ценность. Это тесно связано с пониманием особенностей личности Аблабия, которому Р. Хахман уделяет значительное место[136]. Он предполагает, что Аблабий был готом, писал в Галлии, знал готский язык, но использовал также и латынь. Он писал по поручению вестготского короля, вероятно Эвриха[137].

Труд Аблабия находился в неизвестности до начала деятельности Кассиодора в Равенне при дворе остготского короля Теодориха[138]. Согласно Р. Хахману, сообщения о переправе готов через Балтийское море, их переселения в Ойум, упоминание о жизни готов в Северном Причерноморье относятся к традиции, сохранившейся среди вестготов, а не остготов и записанной Аблабием, а не Кассиодором[139]. Из этого положения следует: ученые должны или признать, что факты и события III—IV вв., которые традиционно относились к остготам, не имеют к ним никакого отношения (при этом важно выяснить, как в таком случае будет выглядеть роль остготов в их движении на юг, в их расселении в Северном Причерноморье, участии в морских и сухопутных походах племен, отношение остготов к «государству» Эрманариха и ряд других вопросов), или пересмотреть проблему разделения готов, которая сама по себе нуждается в исследовании[140].

Один из главных вопросов, на который Р. Хахман пытается найти ответ, состоит в том, каким образом историки, филологи и археологи пришли к мнению, что Скандинавия — это родина готов. Он глубоко анализирует историю изучения этой темы за последние 150 лет[141]. В наибольшей степени его критика направлена в адрес Густава Коссины, которого Р. Хахман считает настоящим зачинщиком этой «греховной ловушки» (Sundenfalles)[142]. Как известно, Г. Коссина стоял у истоков фашистской немецкой археологии. Он сформулировал идею отождествления археологической культуры с этносом, назвав свой метод Siedlungsarchaologiae. Он утверждал, что культуры могут иметь четко очерченные границы[143]. Р. Хахман опровергает как антинаучную националистическую идеологию идеи «молодых полных энергии народов» (jungen kraftstrotzen den Volkern) и «здорового прошлого» (der gesunden Vergangenheit)[144].

Р. Хахман считает, что особая ответственность в решении вопроса о прародине готов ложится на археологию. В исторической науке, как известно, имелись две точки зрения. Одна выводила готов из острова Готланд, а другая — из «области готов» в Южной Швеции. Эта «область готов» представляла собой две части: западную и восточную, которые разделялись озером Веттер. Шведский ученый Э.К.Г. Оксенштерна считал, что колыбель готов находилась в западной части «области готов»[145]. Полемизируя с ним, польский археолог И. Костржевский считал, что колыбель готов следует искать в восточной части «области готов»[146]. Наконец, Р. Венскус выделил вопрос о происхождении плекенного ядра, являющегося основным носителем этнических традиций[147]. Еще в 1958 г. шведский исследователь Курт Вайбулл предпринимал попытку подвергнуть сомнению сообщение Иордана о том, что колыбель готов — это Скандинавия, откуда они предприняли свое путешествие на юг. В действительности, как считал К. Вайбулл, это не имело места. Неизвестно, откуда появились готы у римских границ. Не знали об этом также ни Кассиодор, ни Иордан. На основании «ученых» спекуляций и вынужденной псевдобиблейской идентификации они выводили готов с севера[148]. По мнению Р. Хахмана, в действительности готы были в Скандинавии пришельцами. Они появились там накануне II в. н.э., и их нахождение в Скандинавии было зафиксировано Птолемеем[149]. Он считал, что начальное их местопребывание находилось где-то в районе западной Мазовии. Здесь и осуществилось оформление готов как этноса. Археологически готы соответствовали, согласно Р. Хахману, так называемой группе пшеворской культуры, которая локализовалась между Варшавой и юго-западной Мазовией[150]. Вопрос о генезисе мазовской группы имеет большое значение. Она является частью пшеворской группы, которую немецкие археологи рассматривали как германскую и славянскую[151]. Р. Хахман ссылается на работы польских исследователей, но не учитывает высказанного в них положения о славянской принадлежности этой культуры. В итоге он признает, что археология пока не может дать ответа на вопрос, совпадает ли этногенез готов как племени с появлением мазовской культуры[152]. Столь же проблематичным видит Р. Хахман и комплекс письменных свидетельств по истории готов, в первую очередь «Гетику» Иордана. Предложив новый подход к анализу текста «Гетики» с целью выявить заиметвования Иордана у других авторов (Дексиппа, Аммиана Марцеллина, Орозия, римских итинерариев и др.), а также установить традицию, идущую от Аблабия, Кассиодора и самого Иордана, исследователь тем самым отказался от традиционного фактологического подхода к тексту источника. Он показал многослойность «Гетики», наличие в ней штампов, противоречий и несоответствий, предвзятость и тенденциозность Иордана. Такой подход к одному из главных источников по готской истории открывает возможность взглянуть по-новому и на «северный период» истории готов, и на их участие в событиях III—IV вв.

После выхода монографии Р. Хахмана интенсивность изучения истории III—IV вв. значительно возросла. Идет переосмысление многих мнений и концепций, до сих пор казавшихся незыблемыми. Среди них вопросы о датировке отдельных событий готской истории III—IV вв.[153], об этнической структуре «государства» Эрманариха[154], о расселении крымских и «малых» готов[155], о взаимоотношениях готов с другими германскими и негерманскими племенами[156], а также с Византийской империей[157], об обращении готов к арианству[158], о роли королей — Эрманариха и Теодориха Великого — в истории готов[159].

Примером обострения интереса к данной теме и желанием найти новые подходы к ее исследованию являются работы австрийского медиевиста Хервига Вольфрама[160], который сделал попытку дать целостную историю готов, начиная от переселения их из Скандинавии и заканчивая падением Вестготского и Остготского королевств. При этом он достаточно критически оценивал состояние историографии избранных им сюжетов и предпочитал оставлять лакуны там, где нет достоверного материала, или заполнял их предположениями, предварительно оговаривая степень их гипотетичности.

Работы X. Вольфрама отличает новый методический подход. Он анализирует историю готов в плоскости исторической этнографии. После Л. Шмидта история готов разрабатывалась и излагалась главным образом как политическая история. X. Вольфрам последовательно анализирует ее как смену этапов этногенеза готских племен. Одним из инновационных аспектов исследовательской позиции X. Вольфрама является признание автором невозможности создания целостной непрерывающейся на определенных этапах истории готов. Это связано с ограниченными возможностями письменных источников, отсутствие которых ставит исследователя перед выбором: смириться с этим и сознательно оставить в своем изложении соответствующие лакуны или попытаться заполнить эти «темные пятна» с помощью материалов филологии и археологии. Последний подход более традиционен, и до появления работ X. Вольфрама историки использовали, как правило, его. Вместо этого X. Вольфрам предпочитает «нерассказ рассказу» (der Nichterzahlung die Erzahlung)[161]. Такой подход заслуживает внимания, так как вместо ложной определенности появляется возможность объективно раскрыть все сложности и противоречия, выявить наиболее спорные вопросы истории готов. В центре внимания X. Вольфрама стоит история готского племени, которое рассматривается в процессе глубоких структурных изменений, включающем непрерывный ряд создания и разрушения племенных групп. Так, указывает X. Вольфрам, у готов-тервингов процесс консолидации, длившийся почти столетие, сменился в 70-х годах IV в. разделением их на мелкие племенные образования[162]. И обратное явление: разнообразные племенные группы, последовавшие за Аларихом в Италию, изображаемые как «werdende Westgoten», консолидируются, и этот процесс завершается при преемниках Алариха[163]. Однако, следуя Р. Венскусу, X. Вольфрам утверждает, что при всех объединениях и распадениях готских племенных групп непрерывность этногенеза сохраняется и поддерживается «ядром традиции» (Traditionskern). Эти теоретические предпосылки и особенно идея Traditionskern, понимаемая как сохранение у готов представления об общности их происхождения, которую они пронесли в преданиях и песнях через шесть столетий, по мнению X. Вольфрама, должны отражаться в специфике анализа истории готских племен. Сам он постоянно обращается к авторитету готских преданий (Uberlieferung der Goten, Stammesuberlieferung, Stammessage, amalische Hausuberlieferung)[164].

Все это объясняет отношение X. Вольфрама к «Гетике» Иордана, которую он ставит на особое место в сравнении с другими античными и раннесредневековыми источниками. По его мнению, «Гетика» более достоверно отражает историю готов, так как сохранила автохтонную традицию, являющуюся стержнем внутриплеменных связей готов. Исследователь полагает, что род Амалов даже в VI в. в Италии сохранил чистую, незапятнанную память о своем прошлом, в том числе о скандинавском происхождении. Он считает, что именно Кассиодору принадлежит наиболее точная и полная запись устных готских преданий и что «Гетика» Иордана верно передала содержание своего первоисточника (Кассиодора)[165]. Традиции и преданию X. Вольфрам даже отдает предпочтение, ставя их выше свидетельств современников при определении степени достоверности сообщаемой ими информации. Например, версию о смерти Эрманариха, передаваемую Иорданом, он считает более правдивой и точной, чем сообщение современника этого события римского историка Аммиана Марцеллина[166]. Или — основываясь исключительно на предании — он считает готов и гепидов родственными племенами[167].

Исследуя этногенез готов на материале письменных источников, X. Вольфрам отказывается восполнить пробелы в информации о них у древних авторов с помощью данных археологии и лингвистики. В то же время в сносках им представлены обширные сведения о результатах исследований в различных областях исторической науки. Они сопровождают построения и выводы, но не являются ведущими элементами его аргументации.

Основываясь на этнологическом подходе, X. Вольфрам выделяет в истории готов три периода. Первый охватывает племенные формирования до гуннского вторжения[168]. При этом особое внимание уделяется времени 238—376 гг. Второй этап — это пребывание готов в течение четырех десятилетий на территории Византийской империи до ухода их на запад (376—418)[169]. Третий период включает историю Вестготского и Остготского королевств[170].

С точки зрения X. Вольфрама, отдельные формы готских этниконов отражают определенные отрезки истории этого племени и соответствуют различным стадиям этногенеза. По его мнению, начиная с первых десятилетий I в. и до переселения в Северное Причерноморье и на Балканы готы назывались «гутонами». Предположительно этот первый этап этногенеза готов проходил на территории между средним Одером и Вислой. «Гутоны» входили в это время в состав лугийско-вандальского союза[171]. В дискуссионном вопросе о прародине готов X. Вольфрам придерживается традиционного мнения, считая, что готы пришли из Скандинавии. Однако он занимает более осторожную позицию, предполагая, что из Скандинавии вышел не весь народ, но лишь носители племенной традиции,например люди Берига, которые и приняли участие в становлении «гутонов»[172].

Движение готов к Черному морю начинает новый этап их этногенеза. Небольшое племя «гутонов» вошло в полиэтничный союз. Идет процесс аккультурации готов. Они разделились, как полагает X. Вольфрам, предположительно во времена Аврелиана (270-275 гг.)[173]

После этого разделения начинается следующий этап. Полиэтничная группа «тервингов-визи» обособляется, в то время как «остроготы-грейтунги» почти на столетие исчезают из истории[174]. Тервингский этногенез сопровождается новой аккультурацией. Исследователь считает, что ее важнейшей отличительной чертой являлось распространение у готов христианства[175].

С натиском гуннов начинается новый период. Большинство «тервингов-визи» переселяется в Византийскую империю. «Великая империя (Grossreich) остроготов-грейтунгов» Эрманариха распалась, и большинство этих готов оказалось под властью гуннов. X. Вольфрам обратил внимание на то, что на этой стадии все больше проявляются отличия между готами в империи («римские готы») и теми из них, которые находились под властью гуннов («гуннские готы»). Традиционные названия «грейтунги» и «тервинги» исчезают из письменных источников[176].

Окончанием этногенетического процесса, который привел к образованию «вестготов», явилось, согласно X. Вольфраму, создание в 418 г. Тулузского варварского королевства, которое возглавлялось королями из рода Балтов[177]. В него вошли также некоторые родовые группы из рода Амалов (например, остатки отрядов Радагайса). Отличительными особенностями этого периода жизни готов X. Вольфрам считает создание Аларихом отдельных дифференцированных подвижных общностей ж окончательное принятие готами христианства в форме арианства[178].

X. Вольфрам полагает, что становление остготов, которое закончилось с поселением их в Италии при Теодорихе, началось с момента отделения «гуннских гогов» от своих бывших господ. «Грейтунги-остроготы» стали превращаться в «остготов»[179]. Он считает, что решающее значение для принадлежности к остготскому племени имели прежде всего служба в армии (статус федератов) и сохранение верности роду Амалов, а не этническое и социальное происхождение[180]. По мнению исследователя, паннонская Остготская империя (456/7—473), путь на Балканы (473—488), борьба Теодориха за Италию во главе полиэтничного войска федератов (483—493) — все это являлось важными вехами остготского этногенеза[181]. X. Вольфрам считает, что как у вестготов, так и у остготов происходит «институционализация» племени с одновременной «гентализацией античного мира», в результате чего римское имя теряет свое до сих пор мировое значение[182]. Этим создаются условия для становления раннесредневековых государств.

Особый интерес X. Вольфрам, и это ярко выражено как в его монографии, так и статьях, проявляет к теме готов, размещавшихся до 376 г. севернее Дуная. Он прилагает значительные усилия, чтобы разработать этот сложный и важный вопрос, связанный, в частности, с более полной характеристикой Готии. В своих работах X. Вольфрам пришел к выводу, что Готия латино-греческих источников, тождественная готской Гуттиуде, — это район между Днестром и Олтом[183].

Этнически она состояла из тервингов, тайфалов, сарматов, римских провинциалов и более или менее романизованной дакокарпийской группы племен. Готия возглавлялась королем ведущей куни (kuni), которая представляла собой одновременно политическое подразделение и связанную единым происхождением общность. Королю подчинялась франья (franja), в которой можно видеть дружину вождя (Gefolgschaftsherrn)[184].

Не уходит исследователь и от спорных вопросов, связанных с «государством» Эрманариха. Он полагает, что на этногенез «остроготов-грейтунгов» Эрманариха значительный отпечаток наложил образ жизни ирано-тюркских кочевых племен и что у этих готов «аккультурация происходила по восточным обычаям»[185].

Таким образом, важным достоинством работ X. Вольфрама является то, что он впервые привлек внимание исследователей к проблемам внутреннего развития готских племен, поставил вопрос о необходимости изучать историю готов в рамках исторической этнографии. Однако именно эти достоинства и порождают некоторую ограниченность концепции X. Вольфрама, его своеобразный «готоцентризм», который выражается в сознательном или неосознанном преуменьшении связи этносоциогенеза готов с Византийской империей.

Появление цикла исследований X. Вольфрама еще больше стимулировало интерес к истории готов и поток литературы, посвященной самым разным аспектам пребывания их на юге, не иссякает до сих пор[186].

Некоторым возвратом к старой точке зрения является работа В.Н. Топорова, где он предпринял попытку повернуть обратно историю изучения пребывания готов в Северном Причерноморье в III—IV вв.[187] Результаты историко-археологических исследований, достигнутые в отечественной и зарубежной историографии, он преподносит односторонне, по сути пытаясь «реабилитировать» пошатнувшуюся концепцию Л. Шмидта. Отбрасывается все то, что не согласуется с его точкой зрения. Но у читающего встает вопрос о критериях историографического отбора. Почему одни работы отвергаются, а другие (вызывающие в литературе дискуссию) признаются бесспорными[188]. В статье много неточностей об «уникальности готов» и «готском» периоде в истории Причерноморья. Так, например, на фоне продолжающейся дискуссии о путях продвижения племен готов на юг, в которой участвовали Г. Вернадский, Е.Ч. Скржинская, Э. Шварц, К. Хоредт, Н. Вагнер, X. Вольфрам, X. Ловмянский, Г. Лабуда, К. Тименицкий, И. Чарнецкий и другие, В.Н. Топоров утверждает, что «нам обычно известны не только районы обитания (? — В.Б.) этих племен в Причерноморье, но и их приблизительные маршруты»[189]. Вряд ли обоснованно также утверждение автора, что археология «доставила целый ряд решительных доказательств присутствия древних германских племен на Украине (в ее западной части) и в смежных областях»[190]. Относясь с уважением к интуиции лингвиста-историка, нельзя все же отбросить факт до сих пор существующих разногласий среди огромного числа советских и польских археологов по поводу памятников Черняховского типа и места готов в этнокультурных процессах III—IV вв.

История изучения готской проблемы показывает, что в настоящее время место этих племен во всемирной истории уже не может определяться через альтернативу: или описывать готов в панегирических тонах, или совсем низвергнуть их с пьедестала истории. Не подлежит сомнению, что история готов, так рельефно вписавшихся в эпоху Великого переселения народов, готов, которые «в теме "величия и нищеты" истории выступают одним из ярких примеров»[191], может занять свое подлинное место во всемирноисторическом процессе, если в дальнейшем ее исследование не пойдет по пути «готицизма» и «антиготицизма».

Таким образом, кардинальная особенность развития исследований готской проблемы состоит в следующем. Работы по данной теме, особенно последних десятилетий, со всей определенностью продемонстрировали то, насколько многого мы не знаем о пребывании этих племен в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. При поверхностном знакомстве с историографией создается впечатление обилия литературы, посвященной готам III—IV вв. Но большинство этих работ относится к таким, в которых авторы лишь косвенным образом касаются их истории или продолжают разрабатывать эту тему, не выходя за рамки концепции Л. Шмидта.

Весь ход развития исследований по истории готов привел, по нашему мнению, к тому, что само понятие «готской проблемы» в настоящее время обрело два значения. С одной стороны, это выделение комплекса археологических материалов, которые можно связать с готами, т.е. их археологической атрибуции. Выявление готской культуры, детальное исследование ее генетических корней, распространения на различных стадиях развития и ее исторической судьбы позволит выяснить и происхождение самого народа, и основные этапы его истории и те миграции, которые реально имели место. С другой стороны, «готская проблема» — это определение круга всех противоречий и наиболее спорных вопросов, возникающих при изучении сообщений древних авторов о готах. В настоящее время перед исследователями стоит задача переосмысления и обобщения как логически непротиворечивой, так и сомнительной и альтернативной интерпретации этих письменных свидетельств.

Очевидно, что сложность готского вопроса связана прежде всего с характером наших источников. По мере приближения готов к границам Римской империи количество письменных данных о них возрастает, однако становятся они все более противоречивыми.

Но есть еще и другая сложность. Готская проблема, как известно, относится к темам, которые несут большую идеологическую нагрузку. В историографии готского вопроса часто встречается понятие «тенденциозность». Нам представляется уместным обратить внимание на одну из особенностей историографии по этому вопросу, которая заключается в смешении тенденциозности древних авторов и тенденциозного подхода к этим сообщениям современных исследователей. При этом в одних случаях это отражение характера и политической ситуации того времени, когда историк занимается готской темой. В других тенденциозность проявляется в виде субъективных построений исследователя, весьма свободно интерпретирующего источниковую базу.

В советской, польской и румынской литературе исследования вращаются преимущественно вокруг этнического определения памятников Черняховского типа и отчасти связываются с задачей установления соответствия письменного материала археологическому.

В буржуазной историографии представляется возможным выделить два этапа изучения истории готов: до 70-х годов и с 70-х годов по настоящее время. Первый этап можно охарактеризовать как позитивистский. Идет исследование главным образом политической истории. Для обоснования различных идей используется набор материалов археологии и сочинений древних авторов, позволявших манипулировать различными гипотезами и построениями в рамках концепции Л. Шмидта. Несмотря на абсолютизацию готов и германоцентристскую интерпретацию участия их в важнейших европейских событиях III—IV вв., буржуазные историки внесли свой вклад в изучение одного из наиболее сложных и загадочных явлений — готской проблемы. Был выявлен основной круг письменных свидетельств, разработаны принципы его изучения, вычленены наиболее дискуссионные вопросы, обосновано (пусть тенденциозно) место готов в рамках всемирной истории. К концу 60-х годов появилась целая плеяда исследователей, работы которых и подводили итог в изучении многих вопросов истории готов, и показали необходимость критического переосмысления ранее полученных выводов. Особенность развития буржуазной историографии по готской проблематике состоит именно в том, что только в 60——70-е годы позитивизм сменяется «новой историографией», представители которой предлагают новые методы и подходы в решении готского вопроса.

Поиски их являются характерными для второго этапа изучения истории готов. Поскольку ареальные исследования, в частности выявление археологических следов пребывания готов в Северном Причерноморье, на Балканах, в Италии и Испании, упираются в проблему археологической атрибуции готов до начала их переселения, то происходит возвращение к вопросу о прародине готов и предпринимаются усилия в изучении процессов становления и этнического развития этих племен. Буржуазная историография предлагает в качестве плодотворных и перспективных теорию «чистых методов» и этносоциальный подход. Однако по- прежнему некоторые исследователи работают в традиционном ключе, продолжая искать ответ на вопрос, «как случилось», не учитывая объективно назревшую необходимость выяснить, «почему случилось».

В заключение добавим — историю исследования готской проблемы в зарубежной историографии в какой-то мере можно охарактеризовать как историю ее кризиса, начало которого заложено уже в самой концепции Л. Шмидта, ибо по мере развития и конкретизации последней все более проявлялись ее изначальные противоречия. В 70-е годы они обозначились настолько ярко, что стали нуждаться в каком-то объяснении. Это явилось одним из стимулов для поиска новых способов решения готской проблемы с целью возможного сохранения ее в рамках традиционной концепции.

Однако новые подходы могут привести не только к решению ряда частных проблем, но и к тому, что на смену традиционной концепции Л. Шмидта придет более утонченная, внешне менее противоречивая и уязвимая версия, в которой будут сняты многие внешние атрибуты германизма, но которая сохранит свою германистскую сущность и будет более сложной для критического анализа ее.

Состояние историографии в настоящее время таково, что создание обобщающего труда, который подвел бы итог изучения готских племен эпохи Великого переселения народов в истории, археологии, лингвистике, этнографии, можно считать преждевременным. По нашему мнению, этому должно предшествовать предварительное обобщение в каждой отдельной области знаний. Поэтому, исследуя письменные свидетельства о готах, мы сосредоточим свое внимание на нескольких наиболее важных, на наш взгляд, вопросах, которые в соответствии с отмеченным общим направлением современной историографии составляют три аспекта проблемы и относятся к географической, этнической и политической истории готов III—IV вв.

Глава вторая. Истоки письменной традиции о готах

1. Готы в системе этнических представлений древних авторов о германских племенах

В специальной литературе анализ письменных свидетельств о готах имеет уже значительную традицию, однако такой вопрос, как место готов в системе этнических представлений древних авторов о варварских, в том числе и германских, племенах, до сих пор остается вне исследовательского поиска. Мне представлялось целесообразным с помощью этнического лексикона письменных источников проследить, уделяли ли древние авторы готам исключительное внимание, как это пыталась утверждать буржуазная историография, или интерес к ним был таким же, как и к другим германским племенам, беспокоившим Римскую и Византийскую империи на протяжении четырех столетий. Многочисленные дискуссии вокруг этнической интерпретации культур Сынтану-де-Муреш и черняховской вызваны прежде всего различиями в определении историками по данным письменных источников этнической принадлежности населения Северного Причерноморья и Подунавья в III—IV вв. и тем, что изучение истории отдельных племен и народов по письменным свидетельствам зачастую ведется изолированно от включения в научный оборот комплекса этнических представлений древних авторов. Отсюда споры о ведущей роли того или иного народа на территории Северного Причерноморья и Подунавья в событиях начала Великого переселения народов.

Этнический лексикон письменных источников состоит из названий следующих племен: скифских, синдо-меотских, германских, алано-сарматских, фракийских, македонских, иллирийских, славянских, финно-угорских, кавказских, индийских, кельтских, иберийских, рето-этрусских, италийских, греческих, армянских, малоазийских, семито-хамитских, тюркских, африканских. В источниках встречаются также значительная группа мифологических наименований, названия племен недостаточно изученных или спорных в плане этнического определения, а также такая группа этнонимов, в которых трудно видеть обозначение этноса и которые более походят на топонимы. Кроме того, представлены собирательные названия — скифы, германцы, эллины, римляне и т.д.

Номенклатура племен и народов в письменном материале показывает противоречивость этнических представлений древних авторов, которые не всегда оставались свободными от традиции. Многие историки не всегда относились столь строго к названиям различных племен, как нам бы этого хотелось. Их этническая парадигма в целом была статична и отличалась тяготением к архаической терминологии, а этниконы далеки от идеала в смысле строгости определения, связности и однозначности. В то же время наряду с тенденцией к трафаретности в этнических характеристиках варварских народов прослеживается стремление к обновлению этнического словаря исторических сочинений по мере расширения общения с германцами, в том числе и с готами.

Уместно подчеркнуть следующую характерную особенность наших источников. С одной стороны, круг этнонимов для каждого конкретного отрезка времени очень подвижен: в одних случаях он расширяется, в других сужается. Причины этого могут быть самые различные. С другой стороны, в каждом столетии при видимой подвижности этнонимов внимание древних авторов сосредоточено на отдельных этнических названиях.

В материалах письменных источников II в. преобладают иллирийские, кавказские, италийские, фракийские, кельтские этнонимы, а германских всего тридцать семь и содержатся они в сочинениях Клавдия Птолемея, Флора, Аппиана, Элия Геродиана, Ампелия, Дионисия Периегета, Арриана, Авла Геллия[192]. Среди них одно из первых упоминаний о готах встречается у Птолемея (Γόθωνες)[193]. Из тех германских племен, сведения о которых встречаются у Аппиана, Флора, Птолемея, Арриана, Авла Геллия, Дионисия Периегета, Элия Геродиана, Ампелия, не только готы, но и такие германские племена, как бастарны[194], гермундулы[195], бургундионы[196], маркоманны[197], свевы[198], сугамбры[199], кимвры[200],

квады[201], саксы[202], лангобарды[203], привлекают внимание древних авторов в дальнейшем вплоть до конца VI в.

Свидетельства о готах в III в., несмотря на приближение этих племен к границам Римской империи и постоянные вторжения в ее пределы, менее часты, чем, например, о таких племенах, как колхи, тавры, персы, армяне, мифические гипербореи. Описания многих варварских народов переходят из сочинения в сочинение и для авторов III в. являются своего рода составной частью литературной традиции. В некоторых случаях традиционные представления становятся более широкими и точными. Поэтому исследователю, работающему с материалом письменных источников, важно учитывать не только частоту, повторяемость каких-либо данных о том или ином племени, но и отличать последние по характеру и объему информации. Указанное обстоятельство особенно нужно учитывать при изучении истории готов, так как многие трудности исследования этого вопроса связаны именно с тем, что эти два момента не разграничивались. Однако на фоне других этнонимов, которые представлены в письменных источниках III в., больше всего германских. Это не случайно, так как начиная уже со II в. Римская империя постоянно испытывает вторжения германских племен, которые становятся из всех народов обширного варварского мира наиболее опасными и чаще других напоминают империи о себе[204]. В источниках III в. мы встречаем упоминания о германских племенах, уже известных из сочинений авторов II в.[205], и о новых объединениях германцев[206]. Круг германских этнонимов расширяется более чем вдвое. Сообщения о них содержатся в основном в трех источниках III в., особенно много новых названий в «Римской истории» Диона Кассия, который осмыслил и обобщил сведения о германских племенах рубежа II—III вв. Его сочинение обладает исключительной ценностью, так как автор был наместником Верхней Паннонии, граница которой выходила к варварским территориям, и, несомненно, являлся достаточно осведомленным о передвижениях германцев в первой четверти III в.[207] В 297 г. при Диоклетиане был составлен список племен и этнических групп (Nomina provinciarum omnium — так называемый Laterculus Veronensis), в который вошли известные римлянам к этому времени варварские племена, в том числе и германские[208]. Новые германские этнонимы появляются также в панегирике, произнесенном в 291 г. по случаю дня рождения Максимиана Августа[209]. Причем для некоторых этнических названий, появившихся в письменной традиции III в., характерно то, что их употребляют латинские и греческие авторы на протяжении трех веков, до VI в. включительно. Особенно пристальное внимание древние авторы уделяли лакрингам, вандалам, в том числе ветви этого племени — асдингам, аламаннам, франкам. Римские и византийские историки называют в своих сочинениях также гепидов, герулов, тайфалов. Менее часто, но постоянно упоминаются в источниках вплоть до VI в. включительно скиры и ругии[210]. Большинство из германских этниконов, представленных в письменной традиции III в., затем вошло в Певтингеровы таблицы[211] и было использовано такими биографами «Истории Августов», как Вописк, Капитолии, Поллион, Спартиан[212]. Часть германских этононимов была включена в список середины IV в., составленный до гуннского нашествия, который содержало «Землеописание» Юлия Гонория[213]. Таким образом, общая тенденция античных авторов III в. — это переключение внимания на германские племена. Однако оно не было сосредоточено на одних готах. В источниках III в. содержится большая группа названий племен, которые, к сожалению, не поддаются идентификации с какими-либо народами. В какой-то мере они лишь могут подтверждать факт продвижения к границам империи новых масс варваров.

С IV в. интерес к готам растет, что особенно заметно в сравнении с тем вниманием, которое уделяется другим германским племенам. Наиболее часто о готах пишут именно в этом веке. В сочинениях этого времени можно встретить рассказы или упоминания почти о всех германских племенах, которые уже представлены в историографии предшествующих веков, однако включаются и новые. Так, на Певтингеровых таблицах помещены варии и креепстины[214]. Биограф Марка Аррелия Капитолии, а также Евтропий и Аммиан Марцеллин называют виктуалов[215]. Именно в источниках IV в. впервые встречаются такие названия готов, как грейтунги (Grutungi, Greuthungi, Gruthungi)[216], остроготы (Ostrogothi, Austrogoti)[217] и визи (Visi)[218]. Я не ставлю своей целью проследить развитие и обновление этнической карты этого времени и выяснить все вопросы, связанные с ее изменением. Однако хотелось бы отметить, что у биографов «Истории Августов» Аврелия Виктора и Епифания определения этнические часто заменяются топонимическими (остийцы, фессалоникийцы, виенты и т.д.). Наряду с исторически засвидетельствованными племенами и народами часто можно встретить упоминание некоторых германских племен, о которых молчат историки как предшествующих, так и последующих веков[219].

В материалах письменных источников V в. преобладают кавказские и мидийские этнонимы. Не уступает им в разнообразии и перечень названий германских племен. Авторами используются этнонимы, как уже введенные ранее в литературу, так и новые[220].

В источниках VI в. круг германских этнонимов снова резко изменяется. Начиная с Иордана, он расширяется более чем в два раза. Иордан называет значительное число германских племен, не встречавшихся в источниках до сих пор. Он приводит этнонимы[221], относящиеся к группе племен Скандзы, называет ряд других германских племен[222]. При этом отделить в его «Гетике» вымысел от подлинных этнографических свидетельств не всегда представляется возможным[223]. В сочинениях VI в. имеется также группа этнонимов, упоминаемых древними авторами прежде. И здесь особенно пристальное внимание обращено к готам, вандалам, аламаннам, лангобардам, бургундионам, гепидам, франкам, герулам, свевам, саксам, асдингам.

Таким образом, германская этнонимия в письменных источниках необычайно подвижна. В сочинениях античных и ранневизантийских авторов некоторые германские племена отмечены лишь эпизодически, но только немногие из них продолжают привлекать пристальное внимание, а именно те, которые зафиксированы с III в. Наибольшее количество источников, содержащих самые разные как по объему, так и по характеру информации сообщения о готах, относится к IV в. Наблюдая общую тенденцию, начало которой положено авторами III в., — переключение внимания на германские племена, можно отметить, что направлено оно было не только на одних готов. Преобладание их среди других народов, названных в письменных источниках, оказывается далеко не очевидным даже на исключительно германском фоне.

Номенклатура наименований германцев в сочинениях древних весьма многообразна. С одной стороны, она показывает противоречивость представлений их авторов об этих племенах вообще, не всегда свободных от традиций. Это проявлялось в неточностях названий, статичности и в тяготении к архаической терминологии. Названия племен в их сочинениях далеко не всегда этнически однозначны. Из письменных источников не всегда ясно, с чем мы имеем дело: с обозначением группы родственных племен, с наименованием племенного союза, куда могли входить и негерманцы, с именем племенным в собственном смысле слова или с названием родовой группы. С другой стороны, прослеживается и тенденция к обновлению этнического словаря исторических сочинений по мере расширения общения Римской, а затем и Византийской империй с германцами.

Эволюция этнических представлений о германских племенах в позднеантичном и раннесредневековом мире проходила в несколько этапов. Уже за два столетия до начала Великого переселения народов, т.е. на протяжении I в. до н. э.—I в. н. э., в римском образованном обществе шел процесс обновления и накопления знаний о северных странах и народах, выработанных предшествующей греческой и римской исторической традицией. Непосредственным толчком явились покорение Юлием Цезарем Галлии и возрастающий напор германских племен на северные границы Римской империи. Отличительная особенность этого этапа состоит в том, что расширение этнических представлений римлян о германцах шло параллельно с расширением границ самого римского государства.

Следующей ступенью был начальный этап Великого переселения народов, занявший II—IV вв., когда из всех народов обширного варварского мира именно германцы становятся наиболее опасными для римлян. Начиная со II в. н.э. они вплотную приблизились к границам Римской империи. Новую этническую информацию о них римляне получали как в процессе многочисленных вторжений этих племен в империю, так и в результате постепенного расселения их в ее пределах. Германцы уже не являлись потенциальными врагами империи, а представляли для нее зримую и вполне реальную угрозу. Может быть, именно поэтому новая этнонимия германских племен встречается в основном в сочинениях, преследовавших более или менее практические цели и составленных очевидцами событий. Большую часть неизвестных римлянам названий дает «Римская история» Диона Кассия, которая явилась для своего времени энциклопедией подобных этниконов.

Следующий этап в расширении этнических дефиниций германских племен совпадает со вторым периодом Великого переселения народов (IV—VI вв.). Нашествие гуннских кочевников вновь сдвинуло с места ряд этнических групп, принуждая их к движению на Запад. Этнографическая карта Европы снова претерпевает серьезные изменения. Однако в сочинениях византийских авторов этого времени новые германские этниконы практически не встречаются. Авторами используются этнонимы, вошедшие в обиход уже в предшествующие столетия.

Противоположная картина наблюдается в раннесредневековой латиноязычной литературе, прежде всего в сочинениях представителей варварских королевств, образовавшихся после крушения Западной Римской империи. Начиная с VI в. в условиях сложных экономических, политических, культурных, дипломатических и военных отношений с Византией и другими племенами и народами эти государственные образования объективно были поставлены перед необходимостью исторически обосновать правомерность подчинения им римлян. В связи с этим появляются сочинения, посвященные происхождению и истории различных германских племен: готов, франков, лангобардов, свевов, вандалов. В этих Origine gentes содержится значительное число германских этниконов, не упоминаемых прежде в сочинениях древних.

На заключительном этапе Великого переселения народов представления об этнонимах германских племен основывались в основном на предшествующих знаниях, тем более что в это время (VI—VII вв.) в центре внимания находятся уже не германцы, а славянские, тюркские и финно-угорские племена.

2. Античная и раннесредневековая версии наименований готов

В письменных источниках названия готов представляют довольно пеструю картину: гутоны (Gutones, Γούτωνες, Γόθωνες)[224], готоны (Gotones)[225], готы (Goti, Gothi, Gotti, Gotthi, Γόθοι, Γόττοι,Γότθοι)[226], визиготы (Visigothae, Wisigothae, Ούισίγοτοοι)[227], везеготы (Vesegothae)[228], визи (Visi)[229], вези (Vesi)[230], австроготы (Austrogothi)[231], остроготы (Ostrogothi, Ostrogothae)[232], тервинги (Тегvingi, Thervingi)[233], грейтунги (Greuthungi, Greothingi)[234], грутунги (Grutungi, Gruthungi)[235], граутунги (Grauthungi)[236], гротинги (Γρόθιγγοι)[237].Конкретные лингвистические нюансы в передаче этих названий являются до настоящего времени предметом многочисленных споров[238]. В то же время в исторической науке сложилась традиция: говоря о готах, ограничиваться упоминанием таких

названий, как «готы», «везеготы» (они же «тервинги»), «остроготы» (они же «грейтунги»). Хотя в исторических исследованиях анализу различных этнонимов готов уделялось достаточное внимание, его продолжение на материале письменных источников становится чрезвычайно актуальным, так как вызывается необходимостью дать более четкую концепцию этнической истории готов III—IV вв. Причем такую, где жизнь готов в данный период являлась бы лишь

звеном истории этого народа от «северного периода» до их расселения в Испании и Италии[239].

Этнонимом «готы» одно из германских племен чаще всего обозначалось в сочинениях IV—V вв., которые воссоздавали главным образом картину внешнеполитических событий на Балканах в IV в.

Структура рассказов о готах почти всегда отличалась однотипностью. В основном это россыпь незначительных в плане информативности заметок о военных конфликтах как в III в., так и при императорах Константине, Валенте и Феодосии[240].

По характеру изложения материал о готах можно условно разделить на две группы. Первая — это развернутые сообщения, более или менее подробное и последовательное изложение отдельных событий с характеристикой исторических лиц и т. д. Такие сочинения важны не только потому, что количество их ничтожно мало, но и вследствие того, что писались они или участниками событий, как Аммиан Марцеллин, или обращение к историческим сюжетам с участием в них готов являлось главной целью автора, как, например, речь Дрепания. Безусловно, основным источником по истории готов IV в. является сочинение «Res gestae» Аммиана Марцеллина[241]. Можно утверждать, что ни один автор ни до, ни после Аммиана не уделял готам такого внимания, причем не предвзятого в отличие от Иордана. В сочинении имеется богатейший материал и о других варварских народах, например, о франках, аланах, гуннах, персах, исаврах.

Более представительна другая группа материалов о готах — это многочисленные упоминания, замечания, в которых скупо и схематично отмечены отдельные факты. Относясь к ним с величайшей осторожностью, можно составить лишь самое общее представление о географии расселения готов III—IV вв., их отношениях с Византийской империей, пересечении исторических судеб готов с другими племенами варварского мира, о такой сложной цепи событий готской истории, как распространение у них христианства[242]. Желчные замечания Амвросия в адрес ученика Ульфилы епископа Авксентия Доростольского и его последователя Меркурина, безусловно, нацелены против арианства у готов[243]. О христианстве у этих племен свидетельствует и сочинение самого Авксентия, написавшего краткое жизнеописание Ульфилы и изложившего его учение[244]. Во многих ситуациях мы имеем дело с течением событий, которые нелегко изолировать друг от друга.

Однако материал данных источников является реальной научной базой, на основании которой можно если не ответить с точностью, то хотя бы сформулировать хорошо разработанные предположения по следующим очень важным для готской проблемы вопросам. Во-первых, является ли термин «готы» названием только этническим, или он используется также и в качестве собирательного для всех германских племен? Во-вторых, можно ли рассматривать данный термин и как обобщающий в широком смысле, т.е. равнозначный понятию «варвар» вообще?

Не имея пока оснований для окончательных выводов, в плане предварительных наблюдений можно сказать, что в источниках встречаются единичные случаи, когда этноним «готы» применялся в качестве собирательного для всех германских племен начиная с IV в. Одним из примеров является упоминание готов в анонимном географическом трактате «Полное описание вселенной и народов». Аврелий Виктор применительно к тайфалам также употребляет этноним «готы» как равнозначный понятию «германцы»[245]. Случайны эти факты или за ними стоят определенные закономерности — это еще предстоит решить. Имея, однако, в виду фрагментарность источников, трудность толкования большинства из них, нужно думать, что пройдет немало времени, прежде чем мы будем располагать сравнительно полными данными по этому вопросу. История исследований готской проблемы показывает, что понимание источников, опирающееся на неполный или неполноценный материал, оказывалось неправильным.

В некоторых случаях древними авторами термин «готы» использовался в качестве собирательного, но уже не в строго этническом смысле, а скорее как показатель формирования союзов племен, в которых готы играли, возможно, не последнюю роль, или как синоним слову «варвар». Можно говорить, что «готы» в качестве собирательного наименования, подразумевающего различные племена, встречаются в первой части Анонима Валезия, который сообщает о борьбе императора Константина (306—337) с «fortissimi et copiosissimi gentes Gothorum» (многочисленными и сильнейшими племенами готов)[246]. Это свидетельство в определенной степени отражает и представление автора о множественности готских племен. Особняком стоит упоминание Сальвиана о «варварах готах» и «варварах среди готов»[247].

В целом можно прийти к выводу, что этноним «готы» в письменных источниках неоднозначен. Он имеет различные значения в зависимости от автора исторического сочинения, времени и места написания труда, характера и тех целей, которые он преследовал. В одном случае, возможно, этникон «готы» применялся для обозначения варварских народов вообще, в другом — более тесно связывался с германскими племенами, но чаще всего — с собственно готами.

В письменных источниках весьма сложно переплетаются такие названия готов, как «тервинги», «грейтунги», «везеготы» и «остроготы». Существует традиционная точка зрения, согласно которой в двух последних названиях отразилось разделение готских племен с приходом их в Северное Причерноморье. Границей этого раздела служил, согласно одному мнению, Днепр, согласно другому — Днестр; некоторые исследователи уклоняются от ее определения[248]. Некоторые историки и филологи считают, что оно произошло еще до переселения их на юг и указанные названия принесены ими с севера. Мнение о допонтийском возникновении готских этононимов имеет много сторонников среди германистов и скандинавистов. Наиболее обоснованно и последовательно отстаивают эту точку зрения И. Свеннунг и Н. Вагнер[249]. Кроме того, принято идентифицировать везеготов с тервингами и остроготов с грейтунгами[250]. В настоящее время эта концепция подвергается пересмотру в связи с тем, что ее отдельные положения слабо обоснованы и базируются на спорном материале источников. Тем не менее проблема этнонимов и их идентификации тесно связана с разделением готов. В этом остродискуссионном вопросе я исходила из следующих, наиболее обоснованных в современной историографии положений. Исследователи единодушны в том, что двигаясь с севера на юг, готы делились. Процесс оформления готов в те общественно-политические объединения, которые известны в истории под названием «остроготов» и «везеготов», завершился только к концу IV—V вв. Поэтому неправомерно идентифицировать грейтунгов с остроготами и тервингов с везеготами на всем протяжении готской истории[251].

Традиционная концепция основывалась на свидетельстве Иордана о разделении готов на восточных и западных с приходом их «в крайнюю часть Скифии, которая находится по-соседству с Понтийским морем...»[252]. Согласно Иордану, в начале III в. готы «в третьей области на Понтийском море разделились между двумя родами своего племени: везеготы служили роду Балтов, остроготы — преславным Амалам»[253]. Говоря о достоверности этого сообщения, важно, как мне представляется, различать два аспекта. Первый: само по себе свидетельство Иордана можно считать достоверным и ценным, поскольку оно отражает определенную стадию общественного развития готов — период военной демократии с характерным для него частым делением племени. Второй аспект: указание Иордана и сложившаяся в историографии на основании буквального следования тексту «Гетики» точка зрения, что именно это деление в начале III в. является «точкой отсчета» везеготов и остроготов, вызывают некоторые сомнения. Остановимся на этом более подробно.

Упомянутый пассаж Иордана предстает в ином свете прежде всего в связи с попыткой Р. Хахмана выявить в «Гетике» историографические традиции, как идущие от Аблабия II Кассиодора, так и принадлежащие самому Иордану. Прежде всего Р. Хахман убедительно показал, что в VI в. одной из основных политических и дипломатических идей, господствовавших в среде остроготов Теодориха, была идея постоянного противопоставления их везеготам[254]. Как Кассиодор, так и Иордан трудились над тем, чтобы представить готскую историю уже с древнейших времен как историю этих двух ветвей, каковой она могла быть на самом деле в основном с походов Алариха в Италию (401—418) и выступления Теодориха из Паннонии (488—493)[255].

В тексте «Гетики» остроготы и везеготы стоят рядом в тех случаях, когда речь идет о противопоставлении и этимологической взаимозависимости этих названий. Если Иордан говорит о везеготах, то здесь же он непременно называет и остроготов и наоборот: § 42 — «...везеготы служили роду Балтов, остроготы — преславным Амалам...» (Vesegothae familiae Balthorum, Ostrogothae praeclaris Amalis serviebant); § 82 (см. сноску № 36); § 98 — «...как остроготы, так и везеготы, т.е. обе ветви одного племени» (tarn Ostrogothae quam Vesegothae, id est utrique eiusdem gentes popull); § 130 — «...на ту часть остроготов ... от них везеготы уже отделились» (in Ostrogotharum parte,.. iam Vesegothae... seiuncti habebantur); § 174 — «...переселился в королевство везеготов от остроготов...» (ab Ostrogothis... ad Vesegotharum regnum migravit); § 224 — «... остроготы разоряли Восточную империю, а везеготы — Западную» (Orientalen! imperium Ostrogothas, Hesperium Vesegothae vastarent); § 245 — «...остроготы и везеготы, составляли еще одно целое...» (tam Ostrogothae quam etiam Vesegothae, in unno essent)[256].

Как известно, авторы исторических сочинений IV—VI вв. в своих трудах зачастую преследовали чисто политические цели. Эти цели у Кассиодора и Иордана были несколько отличны. Для первого, как и для читателя его времени, противопоставление везеготов остроготам было естественно и понятно, поскольку оно вытекало прежде всего из самого факта существования двух варварских королевств, имевших, видимо, некоторые отличия в политической ориентации[257].

В «Гетике» Иордана отразилось ее изменение после написания Кассиодором «Истории готов»[258]. В ряде случаев он стремится поэтому заменить категоричность Кассиодора объяснениями компромиссного характера. Обратимся к тексту «Гетики», где речь идет о расчленении готского народа. «Историк Аблабий, — пишет, например, Иордан, — сообщает, что там на берегу Понта, где они, как мы говорили, остановились в Скифии, часть их, владевшую восточной стороной, возглавлял Острогота; либо от этого его имени, либо от места (a loco), т.е. "восточные", называются они остроготами; остальные же (residui) — везеготами, т. е. с западной стороны»[259]. Сопоставляя это сообщение с другими отрывками «Гетики», которые относятся к Аблабию, Р. Хахман предположил, что Аблабий, описывая события III в., не разделял готов. Он писал о готах вообще и в числе их вождей называл Остроготу как вождя всех племен. И только Кассиодору могло принадлежать дополнение, что Острогота возглавлял именно остготов и якобы от его имени они получили свое название[260]. Нам представляется, что для вопроса о разделении готов не имеет принципиального значения, от кого исходила идея удревнить факт этого события.

Да, действительно, в «Гетике» нельзя не видеть стремления утвердить идею существования у готов на всем протяжении их истории, начиная с III в., устойчивых племенных объединений вокруг Балтов и Амалов. Но вместе с тем в событиях III—первой половины IV в., описанных Иорданом, история готов, по существу, не представлена как история Балтов и Амалов; в текст «Гетики» включены лишь постоянные напоминания о совершившемся разделении готов и сплочении их вокруг этих двух родов. Так, в начале «Гетики» (§ 42), как говорилось выше, общей фразой отмечено разделение готов между Балтами и Амалами, затем (§ 82) дано объяснение этнонимов «остроготы» и «везеготы»; потом (§ 98) Иордан сообщает, что готы, хотя и были разделены, все еще (adhuc) управлялись одним королем; и, наконец, (§ 130) в пересказе событий, связанных с вторжением гуннов, сообщается, что везеготы к этому времени отделились от остроготов, следуя «какому-то своему намерению» (inter se intentione).

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что факт племенного расчленения готов отмечен не только в «Гетике». Однако сообщения о времени и месте этого события у других авторов не совпадают с изложением Иордана[261]. В литература уже неоднократно обращалось внимание на свидетельство Мамертина (291 г.) о взрыве межплеменной борьбы среди варваров за Истром, из которого мы узнаем о существовании уже в конце III в. каких-то отличий среди готов, появившихся прежде всего в их названиях. Мамертин передает, что «готы целиком уничтожают бургундов, с другой стороны, за побежденных вооружаются аламанны, и в то же время тервинги, другая часть готов, присоединив отряд тайфалов, устремляется против вандалов и гипедов»[262]. Здесь обращает на себя внимание то, что автор прямо говорит: «Tervingi pars alia Gothorum», и то, что из всех готских этниконов именно «тервинги», а не «везеготы» и «остроготы» впервые появляются в римской историографии уже в конце III в.[263] До сих пор свидетельство Мамертина рассматривалось в исторической литературе как аргумент, подтверждающий оформление уже в III в. везеготов и остроготов, поскольку тервингов обычно идентифицировали с первыми. Однако высказывалось и мнение о неправомерности идентификации на всем протяжении готской истории тервингов с ве зеготами и грейтунгов с остроготами[264]. На наш взгляд, важно подчеркнуть и то, что Мамертин писал о борьбе среди варварских племен Балканского региона[265]. Следовательно, замеченные им различия среди готских племен относятся прежде всего к готам, располагавшимся за Истром.

До недавнего времени принято было отождествлять грейтунгов с остроготами. В литературе последних лет снова возродилась дискуссия, начавшаяся еще при Т. Момзене, о том, с какими племенами идентичны грейтунги и почему Иордан не применял к остроготам этот этноним. Некоторые исследователи склонны считать, что в III в. грейтунгов нельзя приравнивать к остроготам[266]. Среди материалов письменных источников имеются некоторые свидетельства, которые показывают, что этниконы «грейтунги» и «остроготы» не являлись двойными наименованиями одной из ветвей племени готов. Так, даже в конце IV в. в одном из стихотворений Клавдиана называются племена грейтунгов и остроготов рядом как существующее каждое самостоятельно: «Ostrogothis colitur mixtisque Grutingis Phryx ager...»[267] В. Краузе высказал предположение, что в процессе совместного выступления в походах и войнах III в. эти племена могли смешаться друг с другом и что, возможно, это и дало повод Аммиану Марцеллину идентифицировать их в середине IV в.[268] По мнению X. Розенфельда, именно из грейтунгов и тервингов, независимо от гуннского нашествия, в Семиградье и пограничной венгерской низменности до Тиссы формируется в III—IV вв. народ, который впоследствии станет известен как остроготы[269]. Косвенным образом на какие-то различия между остроготами и грейтунгами указывают и их передвижения в Северном Причерноморье. В источниках не имеется каких-либо свидетельств об их географическом расположении по отношению друг к другу. Вторжение грейтунгов в III в. в империю шло со стороны Северного Причерноморья. Применение древними авторами данного этникона имеет место при описании событий, происходивших в дунайских провинциях империи. Со значительной долей вероятности можно говорить, что грейтунги размещались ближе к границам империи, чем остроготы, поскольку древние авторы фиксировали поселение на территории империи: сначала их, а уже потом остроготов[270]. Возможно, с передвижением первых связано в 235 г. прекращение чеканки монет в Ольвии и в 238 г. — в Тире[271]. Однако римский гарнизон оставался в Ольвии до 248 г.[272] Вероятно, независимо от натиска гуннов грейтунги начали постепенно передвигаться к Днестру, где и зафиксировал их в середине IV в. Аммиан Марцеллин[273].

Мне бы хотелось представить несколько предварительных наблюдений по поводу того, как сами древние авторы объясняли и использовали этнонимы готов, в описании каких событий применялись различные названия их и какое время они отражали.

Первыми в сочинениях древних появляются названия «тервинги» и «грейтунги» главным образом при описании внешнеполитической истории Римской империи III в. и сохраняются в письменной традиции, исключая компиляцию Зосимом Клавдиана, вплоть до конца IV в.[274] Это же характерно и для этнонима «визи» — в V в. «вези»[275]. Причем племена, называемые «тервингами» и «грейтунгами», изображались древними авторами как находящиеся в союзе с другими варварами, так и самостоятельные.

В некоторых письменных свидетельствах можно найти замечания современников по поводу этих названий. Так, автор панегирика Максимиану Августу (291 г.) утверждает, что «тераинги — это часть готов» (Tervingi pars alia Gothomm). Если верить замечаниям Зосима, то «грутунги» — местное название готских племен, возможно данное им в Северном Причерноморье или на Балканах[276].

Совсем иначе обстоит дело с названиями «везеготы» и «остроготы». Они появляются в письменной традиции тогда, когда готы уже ушли с Северного Причерноморья, т.е. в конце IV в. В IV в. это «австроготы» и «остроготы». Но активно применяют этнонимы только раннесредневековые авторы V—VI вв. Этнонимы «визиготы» и «везеготы» можно встретить лишь в источниках VI в.

Необходимо отметить, что в древней историографии при описании событий III—IV вв. этнонимы «готы», «тервинги», «грейтунги» были гораздо более популярны, чем «везеготы» и «остроготы». Единственный автор, который применяет последние при описании событий III—IV вв. и даже более ранних, — это Иордан. Но в данном случае и он не отличался самостоятельностью: Иордан следует готскому историку Аблабию и Кассиодору, кому из них в большей степени, пока остается неясным. Это заставляет задуматься над вопросом о правомерности применения в исторических исследованиях наименований «везеготы» и «остроготы» для событий раннего этапа переселения народов. В отечественной литературе для готов с III по VI в. включительно часто употребляются названия «вестготы» и «остготы», не имеющие древнего происхождения. Они традиционно восходят к терминам «Westgoten» и «Ostgoten», применяемым до недавнего времени к «везеготам» и «остроготам» в немецкоязычной литературе по готской проблеме. Более осторожное использование этих этнонимов для раннего периода истории готов дает возможность избежать ряд противоречий. И здесь особенно важно мнение лингвистов относительно этимологии этих названий. Кроме того, по нашему мнению, употребление их для готов III—IV вв. уже не соответствует современному представлению о длительности и сложности процесса формирования везеготов и остроготов. В настоящее время можно выделить следующий круг вопросов, связанных с данной проблемой. Во-первых, правомерно ли использовать для готов названия «везеготы» и «остроготы» на всем протяжении их истории? Во-вторых, можно ли считать, что в ходе передвижений готов к границам Римской империи образовалось только два объединения готов — везеготы и остроготы и что они сохраняли свою стабильность и устойчивость, выступали как единое целое на протяжении четырех столетий, начиная с прихода в Северное Причерноморье и на Балканы и до появления в Испании и Италии? В-третьих, правомерно ли считать, следуя общей концепции Иордана, что пришедшие в начале III в. к границам Римской империи готы являлись тем же самым народом, который в VI в. был известен как везеготы и остроготы? В одном из последних исследований X. Вольфрам предложил для готов III—IV вв. названия «римские готы» (romische Goten) и «гуннские готы» (hunnische Goten), имея при этом в виду постепенное превращение к V в. «римских готов» в «везеготов» и «гуннских готов» в «остроготов»[277]. Однако по своему содержанию предложенные X. Вольфрамом термины неравнозначны: название «римские готы» значительно шире названия «гуннские готы».

С большим, на мой взгляд, правом можно было бы в качестве предварительного рабочего определения предложить называть готов III—IV вв. «придунайские» и «примеотийские». В основе этих названий лежит один и тот же признак — засвидетельствованное материалом письменных источников размещение готов в определенном регионе после их переселения с севера. Однако, чтобы еще больше не усложнять и без того запутанный вопрос о разделении готов, отразившийся в этниконах этих племен, я буду применять названия «остроготы» и «везеготы» при анализе событий III—IV вв., имея, однако, в виду, что они весьма условно отражают этнический облик готов этого времени.

На пути интерпретации материалов письменных источников, информация которых связана с пребыванием готов в Северном Причерноморье и на Балканах, существенным препятствием является наличие в этих свидетельствах путаницы этнонимов, в частности смешения готов с гетами, которое встречается в текстах древних авторов уже в первые века новой эры. Следует, однако, строго различать отдельные случаи отождествления данных этнических названий и определенную тенденцию, вызванную конкретными историческими событиями. В начале новой эры, когда готы еще не были в центре внимания древних авторов, в источниках встречается лишь единичное смешение готов с гетами и связано оно прежде всего с ошибками лингвистического порядка. Примеры этого известны[278]. Характер контаминации начинает меняться с III в. В источниках все чаще появляется явная путаница этнонимов. Не всегда ясно, о каком народе говорит древний автор. Эта тенденция особенно заметна у латинских писателей IV—V вв. и характерна в основном для того круга источников, который освещал события периода правления императоров Константина (306—337), Валента (364—378), Феодосия (379—395). Смешение «готы—геты» в письменном материале встречается значительно реже, чем «готы—скифы». Сообщения, содержащие эту контаминацию, не имеют первостепенного значения для исследования истории готов III—IV вв., за исключением тех свидетельств, которые могут раскрыть картину наиболее раннего появления готов на Балканах[279]. Важно обратить внимание на следующий момент: с помощью одних письменных источников ответить на вопрос о том, идет ли речь в этих текстах о гетах или готах, невозможно или крайне затруднительно. Здесь исследователь, вероятно, может больше уповать на археологический и эпиграфический материал.

Хотелось бы подчеркнуть, что появлению путаницы «готы—геты» у позднеримских авторов все же должны были предшествовать какие-то, возможно эпизодические, столкновения империи с готами. Существующие в историографии споры касаются прежде всего наблюдений о времени первого появления этих племен на Балканах. Отвечая на этот вопрос, мы тем самым косвенно решаем и ряд вопросов, связанных с их историей в Северном Причерноморье. Однако о времени первых контактов римлян с готами можно говорить лишь со значительной долей гипотетичности. Вполне вероятно, что в сообщении о столкновении императора Каракаллы (211—217) с готами отражено одно из первых, причем эпизодических, столкновений, которое не имело важных последствий ни для империи, ни для готов, поэтому его подробности остались вне поля зрения древних авторов.

Любопытно отметить смешение «готы—геты» и в свидетельствах источников о распространении христианства у варваров[280]. Оно присутствует главным образом в тех сочинениях Иеронима, Аврелия Пруденция Клемента и Понтия Меропия Павлина, которые посвящены восхвалению торжества и силы христианских идей. Изображение христианизации варварского мира у этих авторов имеет весьма схематичный характер и не претендует на этнонимическую точность, поэтому оно может быть лишь еще одним доказательством того, что понятие «готы» в IV—V вв. не всегда было четким и под него подводились самые разнообразные этнические группы, в том числе и геты.

Смешение «готы—геты» в источниках имеет место также и в материалах, содержащих информацию географического характера[281]. Я не буду рассматривать здесь существующие в литературе толкования случаев такого рода. Возможно, смешение явилось результатом плохой осведомленности древних авторов о районах, где происходили описываемые ими события, или оно объясняется растущим несовпадением историко-географической традиции с контекстом происходивших в IV—V вв. переселений племен. Но доказать, как, впрочем, и опровергнуть, такое предположение было бы чрезвычайно трудно. Поэтому, не вдаваясь в детали, важно показать, как фиксируется путаница «готы—геты» самими древними авторами.

О том, что речь идет именно о путанице этнонимов, а не племен, может свидетельствовать тот факт, что иногда древние если и не пытаются дать объяснение ей, то во всяком случае, подтверждают ее. Показательно сопоставление замечаний одного из авторов «Истории Августов» Спартиана и Иеронима, которые свидетельствуют, что готов называют гетами, с данными церковного историка Филосторгия, утверждающего обратное. Синезий Киренский говорит о якобы фантастическом превращении гетского племени в готов[282]. Видимо, все это можно толковать как попытку римских и византийских авторов разобраться в том, какие племена находились рядом с империей за Истром.

Одним из наиболее запутанных вопросов готской проблемы является смешение «готы-скифы». Сложность заключается прежде всего в том, что из всех этнонимов древней историографии этноним «скиф» наиболее многозначен уже с IV в. до н.э. Интерпретация такого смешения имеет несколько вариантов, но она, но сути, основана на глубоко укоренившейся традиции, идущей со времен Геродота, обозначать всех варваров, нахлынувших из-за Истра, собирательным термином «скифы». Толкование этого этникона, применяемого древними авторами к самым разным участникам Великого переселения народов, неоднозначно, что часто приводит к серьезным разногласиям и ошибкам. Употребление его римскими и византийскими авторами по отношению к готам также является не вполне ясным. Чаще всего в сочинениях древних этот этноним, видимо, имел обыденный смысл: скиф — варвар[283]. В других случаях оказывается, что он приобретает какое-то специальное значение, но какое точно — не всегда можно определить[284].

При попытке разобраться, когда в «скифах» письменных источников можно видеть готов, существует опасность влияния историографической традиции. Однако утверждение, что в источниках III—IV вв. под «скифами» следует подразумевать исключительно одних готов, так же как и отрицание, что только готов отдельные авторы называли скифами, представляется мне несколько прямолинейным. В целом конкретное этническое содержание термина «скифы» у авторов III—IV вв. неустойчиво, и надо думать, что оно не всегда отчетливо осознавалось ими самими и их современниками. Чаще всего этот термин имел широкое значение и распространялся одновременно на несколько племен. Задача исследователей, вероятно, должна сводиться к тому, чтобы попытаться в каждом конкретном фрагменте выявить этнический смысл этого понятия. В источниках III—IV вв. какая-либо последовательность или закономерность употребления этнонима «скифы» только по отношению к готам не всегда соблюдается, и поэтому приходится, работая с письменным материалом, снова и снова уточнять, в каких именно фрагментах под «скифами» подразумеваются готы, а в каких — другие племена. Источники подтверждают вывод о невозможности однозначной трактовки термина «скиф» даже в одном и том же источнике (например, у Зосима и Филоеторгия), не говоря уже об их комплексе.

Вопрос о достоверности этнических известий древних авторов интересен еще и потому, что смешение этнонимов является в какой-то степени показателем отношений этих историков к готам как к варварам, и они являются таковыми прежде всего в описании исторических событий, раскрывающих их взаимоотношения с империей. Готов преимущественно характеризовали по традиционному шаблону, который применялся при описании варваров и включал в себя, как правило, слова «разрушили» (deleverunt), «опустошили» (vastaverunt, populabantur), «захватили» (invaserunt). В представлении римлян «варвар» был прежде всего воином. Это грубый нецивилизованный народ, интерес к которому имеет место и может быть понятен только в плане отношений с империей[285]. Внимание древних привлекали события и столкновения с готами, происходившие только in solo Romano. Они остаются равнодушными к вопросу о том, откуда пришли готы и куда они направились после побега. В лучшем случае отмечалось, что угроза со стороны готов распространялась из-за Истра. Земли за рекой назывались Barbarico, ad barbaricum, barbaricum solum, Sarmatorum solum[286]. Истр являлся той границей, за которой интерес древних авторов к готам исчезал, так как жизнь и передвижения готов in Barbaricum solum уже не затрагивали интересы империи.

Не останавливаясь пока специально на вопросе о локализации расселения готов по данным письменных источников, хотелось бы отметить следующее обстоятельство. Невозможно понять географические известия древних авторов об этих племенах, не учитывая общих пространственных представлений, которые выработала античная и византийская культура, что нашло свое выражение в языке источников. Так, описание расселения готов в сочинениях древних авторов четко связано с этнической характеристикой этих племен. Последняя же не выходит за рамки традиционно сложившегося представления о варварах, свойственного греческой и римской историографии. Как название «скифы» для греческих авторов начиная с IV в. до н.э. или «сарматы» для римских авторов со II в. н.э., так и название «готы» уже в IV в. н.э. часто теряет конкретный этнический смысл, становится собирательным и обозначает различные племена. Соответственно и территория к северу от Дуная авторами IV—V вв. н.э. называется то Scytnia, то Sarmathia, то Gothia[287].

Кроме того, разрыв между уровнем восприятия и уровнем отображения пространства у древних имел огромное значение. Отсюда чрезвычайно трудно судить о географии расселения готов, исходя только из контекста тех прямых и косвенных свидетельств, в которых древние авторы формировали свое представление о размещении этих племен.

При исследовании каждого конкретного источника смешение этнонимов может, конечно, объясняться рядом причин — и плохой осведомленностью автора, и замыслом его труда, и влиянием глубоко укоренившейся традиции. Необходимость учета последней неоднократно отмечалась исследователями. В этом направлении представляет интерес работа Б. Застеровой. Проделанный ею анализ сообщений Псевдо-Маврикия о славянах подтверждает возможность выявления в сочинениях греческих авторов тех топосов и штампов, которым они следуют при описании варварских племен[288]. Необходимо, однако, отметить, что в то время, когда готы расселились в пределах империи и римляне имели возможность их этнически классифицировать, они называют готов «скифами» еще чаще.

Римские авторы, писавшие тогда, когда столкновения империи с готами были случайными и не носили такой затяжной характер, как с конца IV в., этнически определяют готов более четко. У них более типично смешение «готы—геты», чем «готы—скифы». Византийские же историки, писавшие тогда, когда сфера отношений империи с готами значительно расширилась, казалось бы, должны были больше знать о них и правильно называть их; тем не менее они с еще большим упорством продолжают именовать готов «скифами». Видимо, здесь необходимо учитывать не только следование греческой литературной традиции, но и то обстоятельство, что византийские авторы писали тогда, когда готы уже находились в центре важнейших для империи событий: названием «скифы» отдельные историки пытались, по-видимому, подчеркнуть откровенно враждебное, уничижительное отношение к этим варварским племенам.

Одним из наиболее ярких примеров неясности этнической терминологии и смешения готов со скифами является сочинение Дексиппа. Для него «скифы» — это задунайские варвары вообще безотносительно к их этнической принадлежности[289]. Исследователи неоднократно отмечали наличие данной традиции в трудах ранних византийских историков[290]. Важно подчеркнуть, что об этом в ряде случаев говорят и сами древние авторы. Они указывают, что «скифы» в их сочинениях — понятие собирательное, распространяющееся и на готов. Элементы подобной конкретизации содержатся у Дексиппа, Поллиона, Филосторгия, Зосима и Проколия Кесарийского[291].

Отметим, что начиная с IV в. появляются сочинения, этническая номенклатура которых вообще не содержит понятия «готы». И только сопоставление этих текстов с другими источниками позволяет в некоторых случаях конкретизировать так называемых «скифов». К таким относятся и произведения ораторского искусства — речи Либания и Фемистия, которые характеризуют войны с готами при Константине (306—337) и Валенте (364—378), а также отмечают распространение у готов арианства[292]. В византийской церковной литературе IV в., как правило, собирательное название "скифы" покрывает все варварские племена Подунавья. Имеются все основания отнести это наименование и к готам, так как указанный круг источников отражает распространение у них христианства. Замечания о пребывании среди готов проповедника Авдия и его последователей имеются у Эпифания[293]. Отнюдь не случайно в сочинениях противников арианства Афанасия Александрийского и Кирилла Иерусалимского готы отмечены в числе народов, которых уже достигла проповедь Христа. Первый описывает воздействие ее на дикую и грубую натуру варваров: они приносят жертвы своим идолам, яростно враждуют друг с другом и даже одного часа не могут остаться без оружия, но, приобщившись к христианству, тотчас же от войны обращаются к земледелию[294].

В хронологическом плане факты смешения готов со скифами распространяются преимущественно в свидетельствах источников о событиях второй половины III в., в особенности в описании войн империи с готами в 253—275 гг., и во второй половине IV в. Для III в. источники называют «скифами» те племена, которые, по косвенным данным, можно связать с Северным Причерноморьем, для IV в. — с левобережьем Истра.

Таким образом, более пристальное внимание исследователей к вопросу об этнических названиях и примерах смешения готов с другими племенами может способствовать привлечению достаточно большого круга письменных свидетельств, которые ранее не были использованы из-за неопределенности встречающихся в них этнонимов.

Глава третья. Готы в северном Причерноморье и на Балканах в III веке

1. Появление готов в Северном Причерноморье и на Балканах

Родиной готов, как сообщает Иордан, была Скандинавия. Отсюда они в IV—II вв. до н.э. переселились на «трех кораблях» на континент, а в I—II вв. н. э. продвинулись в район среднего течения Вислы. Во II в. н.э. начинается движение их на юг. Решение проблемы миграции готов тесно связано с определением районов продвижения их на юг. Отмечу, что специфика сообщений древних авторов не позволяет говорить о точных координатах продвижения готов. С известной долей вероятности правомерно ставить вопрос лишь о его направлениях. Мнения по этому поводу разделились. Одна группа ученых считает, что миграция готов на юг шла по Дунаю, в верховья которого племена вышли из области Шлезвига. Путь их здесь облегчался якобы тем, что они двигались среди родственных германских племен, с I в. н. э. находившихся в районе Среднего Дуная. Другие исследователи полагают, что продвижение готов на юг шло по Висле, захватив районы Верхнего и Среднего Поднепровья.

Свидетельства источников об этом процессе, к сожалению, весьма немногочисленны и ограничиваются данными Иордана, который говорит о трех местах их расселения. В его рассказе, очевидно, отразилось представление, сохранявшееся среди готов до времени Иордана. Историк сообщает: «Мы читали, что первое расселение (готов) было в Скифской земле около Меотийского болота; второе — в Мизии, Фракии и Дакии; третье — на Понтийском море с другой стороны Скифии»[295]. Возникает вопрос: каких готов имеет в виду Иордан? Идет ли речь о готах вообще, безотносительно к их делению на остроготов и везеготов, или только о первых, т. е. об Амалах. Если допустить подобное, как считала Е. Ч. Скржинская, то получается, что в целях утверждения древности остроготов и для подтверждения родства их с гетами Иордан указал на вовсе не связанное с ранней историей готов «второе» место их расселения в Дакии, Мёзии и Фракии[296]. Подобная интерпретация этого свидетельства Иордана принимается многими исследователями. Готский историк действительно во многих случаях присоединял к истории остроготов факты и события, не имеющие к ним никакого отношения. Однако известно, что, создавая свою историю о деяниях готов, он пользовался сочинением из двенадцати книг по истории остроготов Кассиодора. Последний же древнее прошлое остроготов основывал как на устной традиции, так и на сочинении по истории не только остроготов, но и везеготов предположительно не только везеготского историка Аблабия, но и еще какого-то неизвестного нам везеготского автора[297].

Это позволяет предположить, что в рассказе Иордана о трех местах расселения речь идет, скорее всего, об общей массе готов, а не только об остроготах. В связи с этим допустимо считать, что эта ветвь племени двигалась в направлении к «крайней части Скифии, соседящей с Понтийским морем»[298] и расселилась в области Меотиды. Везеготы же, отделившись, продвигались на Балканы к границам Римской империи и проникли на ее территорию значительно раньше и независимо от движения остроготов в Северное Причерноморье. Иордан «приписывает» остроготам первые места расселения везеготов на том основании, что в III в. остроготы якобы возглавляли обе ветви племени готов. Иордан относит их разделение ко времени не раньше второй половины III в., когда остроготы уже находились в районе Меотиды. Он пишет: «В третьей области на Понтийском море, став уже более человечными... более просвещенными, они разделились между двумя родами своего племени: везеготы служили роду Балтов, остроготы — преславним Амалам»[299].

Однако на вопрос о том, продвигались ли везеготы вместе с остроготами к Северному Причерноморью, скорее всего, можно ответить отрицательно. История этой ветви у древних авторов связана главным образом с Балканами. В сочинении Олимпиодора, написанном в 425 г., сохранилась интересная деталь. Он передает, что вандалы называют везеготов «трудами» (Τρούλους)[300]. Известно, что «Трул» — это одно из древних названий Днестра[301]. И во времена Олимпиодора для везеготов, ранее живших в Поднестровье, топоним «Трул» вполне мог перейти в этноним[302]. Поэтому Днестр являлся той границей, восточнее которой древняя историческая традиция крайне редко отмечает везеготов.

То, что путь готов с севера на юг мог идти в нескольких направлениях, подтверждается и другим пассажем Иордана. Он говорит, что к югу начало следовать все войско готов (exercitus Gothorum) во главе с королем Филимером. Но затем уже в походе от Филимера отделилась половина войск (mediaetate exercitus)[303]. Иордан не сообщает о том, куда именно направилась отделившаяся часть готов (pars Gotborum). Возможно, за этим сообщением стоит начало процесса размежевания готов на «остроготов» и «везеготов»[304]. И естественно, судьбы последних, отделившихся от Филимера, были в меньшей степени интересны, чем судьбы первых, как для Кассиодора, так и для Иордана.

Дальнейшее продвижение остроготов Иордан связывает с областью «Ойум», относительно локализации которой было высказано множество предположений. Г.В. Вернадский помещал «Ойум» возле Киева[305]. В. Краузе и Е. Шварц считали, что это южнорусская степь[306]. Г. Ловмянский локализовал ее в двух местах: на правобережье Днепра и возле Азовского моря[307]. Т. Левицкий, ссылаясь на Плиния и Менандра Протиктора, помещал «Ойум» на Керченском полуострове[308]. Е.Ч. Скржинская подразумевала под готской «Ойум» Гилею[309], а X. Вольфрам переносил ее на берег Азовского моря[310]. В.Н. Топоров ассоциировал ее с Дунайскими плавнями[311]. Однако вне внимания исследователей осталась противоречивость сообщений Иордана об «Ойум». Она упоминается дважды. В первом случае историк говорит: «В поисках удобнейших областей и подходящих мест (для поселения) он (Филимер. — В.Б.) пришел в земли Скифии, которые на их языке назывались Ойум»[312]. Но далее: «Та часть готов, которая была при филимере, перейдя реку, оказалась, говорят, перемещенной в области "Ойум" и завладела желанной землей»[313]. Сопоставление этих двух фрагментов показывает, что в первом случае «Ойум», у Иордана, довольно широкое понятие, близкое по смыслу к «земле Скифии». Во втором фрагменте топоним «Ойум» — это более конкретное географическое определение тех областей в Скифии, куда двигались остроготы, так как в этой «Ойум» готы перешли какую-то, вероятно, большую, реку.

Однако, как ни важно иметь в виду эту неясность данных Иордана при рассмотрении вопроса о локализации «Ойум», в рамках данной работы необходимо подчеркнуть другое. Тот конкретный географический регион в Скифии, который обозначен историком как «Ойум», не стал для готов конечным пунктом их передвижений, но лишь промежуточным звеном в переходе с севера на юг. Независимо от того, куда предполагается привязать этот топоним, даже в случае одного из наиболее восточных вариантов — Гилей Геродота, следует иметь в виду, что готы лишь прошли через эту область, а не обжились в ней. Иордан сообщает, что, достигнув «Ойум», готы «тотчас же, без задержки (nес mоrа) подступают к племени спадов и, завязав сражение, добиваются победы. Отсюда (exinde) уже как победители спешат они «в крайнюю часть Скифии, которая находится по-соседству с Понтийским морем»[314]. К сожалению, пассаж Иордана о столкновении остроготов со спадами не дает однозначного представления о дальнейшем направлении их похода из «Ойум». Этническая принадлежность спадов Иордана спорна. В зависимости от идентификации их со спорами Прокопия или спалеями Плиния эти племена переносят то на правобережье Днепра, то в район Танаиса (р. Дон)[315]. Если спады то же самое, что и спалеи Плиния[316], то столкновение с ними должно было произойти в Приазовье. Ведь Иордан дважды сообщает, что «первое место расселения было в Скифской земле, около Меотийского болота» (iuxta Meotidem), что готы во главе с Филимером «жили в Скифии у Меотиды»[317]. Размещение готов в этой области отмечали Стефан Византийский (конец VI—начало VII в.). В его обширном этнографическом словаре, дошедшем в сокращении Гермолая, говорится, что готы — это племена, «жившие прежде в области Меотиды; впоследствии они переместились во внешнюю Фракию»[318]. Мы не знаем точно, как связаны между собой свидетельства Иордана и Стефана Византийского. Возможно, оба автора пользовались каким-то общим источником. «Мы читали» (legimus habitasse), — пишет Йордан. Возможно, оба автора позаимствовали сведения о местопребывании готов в районе Меотиды из неизвестного нам источника.

Размещение готов в III в. в области Меотиды[319] подтверждается и Вописком. В биографии императора Аврелиана (270—275) мы читаем, что император Клавдий (268—270) поручил Аврелиану ведение «всей войны против меотийцев (опте contra Maeotidas bellum)[320]. Известно, что Клавдий вел военные действия против коалиции племен, куда входили и готы. Название последних «местами» означает, что эти племена выступали из Меотиды.

Относительно фразы Иордана о переселении готов «в крайнюю часть Скифии, которая находится по-соседству с Понтийским морем», следует подчеркнуть: если следовать тексту источника (§ 28), то готы лишь спешат (properant), другими словами, ускоряют свое движение к этому району, а не оседают в нем. Занявшись обзором Скифии (§ 30—37), Иордан прерывает свой рассказ, но когда он вновь возвращается к вопросу о расселении остроготов (§ 38), то здесь с редкой для него определенностью относит их к области Меотиды, совершенно игнорируя припонтийский район. Ничего не говорят об этом районе и другие источники.

Называя область Меотиды в качестве первого места остановки готов, Иордан не поясняет, где именно в том районе находились их «первые стоянки» (primae mansiones). Нет об этом сведений и у других авторов. Возможно, это было северо-западное Приазовье. Е.Ч. Скржинская полагала, что именно этот район определялся Иорданом, конечно в весьма широком смысле, как «готские пределы» (Gothorum fines) и «Скифская земля»[321]. Т.Левицкий считает, что более правдоподобно обитание готов на северном побережье Азовского моря[322].

Таким образом, несмотря на определенные трудности интерпретации источников, все же известия о путешествии готов к «крайней части Скифии, которая находится по-соседству с Понтийским морем» определенно свидетельствуют, что оно шло через Северное Причерноморье в район Меотиды.

Согласно традиционной точке зрения, в Северном Причерноморье произошел также раскол готских племен на две ветви: «восточные» готы направились в область Меотиды, «западные» в 30—40-е годы III в. проникли на Балканы. Однако ряд отрывков древних авторов позволяет поставить вопрос о возможном появлении готов на Балканах уже в начале III в. Косвенным свидетельством этого можно считать сообщение Иордана о том, что с Филимером в «Ойум» проследовала лишь часть готов. Ни Иордан, ни другие источники не говорят о том, что другая, отпочковавшаяся от Филимера часть готов осела в районе разделения. Вероятнее предположить, что, подчиняясь общей тенденции движения всех варварских, в том числе и готских, племен к границам Римской империи, эта ветвь готов продолжала свой путь в направлении Балкан и появилась в этом регионе ранее готов, подошедших к нему позднее из Меотиды. Дион Кассий отмечает, что в 180 г. в пределы империи было принято 12 тыс. свободных даков[323]. На основании этого сообщения уже высказывалось предположение, что переселение даков было вызвано натиском на них готов[324]. Кроме того, как передают нарративные и эпиграфические источники, император Каракалла (211—217) по пути на Восток совершал специальный военно-инспекционный рейд в Дакию с целью укрепления ее границ и упорядочения взаимоотношений с соседними племенами[325]. Прибытию Каракаллы в Дакию предшествовало продвижение к ее границам с северо-востока карпов[326] и с севера гепидов. Иордан, как известно, говорит, что в короткий срок от Балтийского моря к границам империи передвинулись и вандалы[327]. Если учесть, что имеются письменные свидетельства (рассказывающие, правда, о несколько более позднем времени) о том, что в решающих выступлениях против империи готы, несмотря на межплеменные конфликты, выступали вместе с вандалами и гепидами, то можно предположить, что какая-то часть готов была в числе варварских племен, осуществлявших натиск на границы империи в начале III в.

В свете этого предположения более достоверно может восприниматься известное место из «Истории Августов», где говорится о победе Каракаллы над готами. «Не будет неуместным, — рассказывает составитель биографии Каракаллы Спартиан, — сообщить здесь одно сказанное о нем (Каракалле. — В. Б.) насмешливое словцо: когда он присвоил себе прозвания Германского, Парфянского, Арабского и Алеманского... Гельвий Пертинакс... говорят, в шутку сказал: добавь еще, если угодно, "Величайший Гетский", намекая на то, что он убил своего брата Гету и что гетами называются готы, которых он, отправляясь на Восток, победил в беспорядочных сражениях»[328].

Анализ этого свидетельства в исторической литературе сводился преимущественно к решению вопроса о том, о готах или гетах идет здесь речь[329]. Высказывались также предположения, что рассказ о победе Каракаллы над готами является вымыслом, вольной композицией, основанной на факте убийства Каракаллой своего брата Геты и на созвучии названия «готы—геты»[330].

Оставив в стороне вопрос о том, является ли титул «Величайший Гетский» литературным эпитетом, обратим внимание на анализ самой возможности столкновения Каракаллы с готами. Источники сообщают, что, направляясь на войну с Парфией, Каракалла вел во Фракии сражения[331]. Здесь важно определить возможный путь следования Каракаллы по дунайским провинциям и далее на Восток, где могли произойти «беспорядочные стычки» (tumultuariis proeliis) с готами. Согласно Спартиану, император вначале прибыл в Рецию, где имели место сражения, очевидно, с аламаннами («...он убил немалое число варваров...»), затем он прервал свой путь и остался в Дакии, а остальной маршрут он совершил по Фракии, направляясь в Азию против Парфии[332]. Можно предположить, что из Паннонии, из Бригециана (ныне Сень) Каракалла двинулся к Лугио (ныне Дунасекчо), откуда вела дорога в Дакию через Портискум (ныне Сегед) в долину реки Муреш. Путь по реке был частью отрезка Панноно-Понтийской дороги, и через Апул (ныне Альба Юлия) по большой магистрали он достиг Напоки (ныне Клуш) и Поролисса (ныне Мойград)[333]. Во Фракию, вероятнее всего, Каракалла следовал по дороге от Апула через горный проход «Красная башня» в Трансильванских Альпах по сильно укрепленному крепостями пути, проходящему между Малой и Большой Валахией, по долине реки Олт и затем по Дунаю к Эску (р. Искыр) и дальше к Никополю (ныне Секуриска). Из Никополя к Черному морю он мог лопасть или дорогой, идущей к Маркианополю (около нын. Варны) и затем к морю, или через Адрианополь (ныне Ускудама) к Византию[334].

Следуя по этому маршруту Каракаллы, можно считать, что наиболее вероятными местами его столкновений с варварами и с готами были северо-западные, северо-восточные или восточные районы Дакии. Дион Кассий сообщает, что во время пребывания Каракаллы в Дакии он победил там восставших даков и взял у них заложников[335]. Не исключено, что эти «свободные даки» включали в себя готов.

О том, что везеготы могли утвердиться на Балканах значительно раньше, чем продвинулись сюда остроготы из Меотиды, может свидетельствовать и рассказ из «Истории Августов» о происхождении императора Максимина (235—238). У Юлия Капитолина есть два фрагмента, касающиеся географии готов на Балканах. В одном отрывке, указывая на родство императора Максимина с готами, он пишет: «Он был родом из фракийского поселка, находившегося на границе с варварами; варварами же были его отец и мать, из которых первый был из страны готов, а вторая из племени аланов. Говорят, что имя отца было Микка, а матери — Габаба»[336]. О. В. Кудрявцев писал, что и отец и мать Максимина — фракийцы и что они могли происходить из числа тех племен, которые были 4п3оселены в дунайских провинциях после Маркоманнских войн[337]. Тем самым О.В. Кудрявцев допускал возможность участия готов в этих войнах и размещения какой-то их части в пределах империи уже в конце II в. н.э. Очевидно, Капитолии говорит об одном из таких поселений варваров, которые, как правило, располагались по приказу римского правительства вблизи границы, но под наблюдением военных лагерей. В этом фрагменте обращает на себя внимание также то, что Капитолии говорит: «отец был из страны готов» (alter a Gothia) а мать «из племени ала-нов» (ex Alanis genitus)[338].

Готия как географическое название района, где жили готы, появляется у авторов IV—VI вв. и ввязывается только с территорией, расположенной вне границ империи, к северу от Нижнего Дуная[339]. Топоним претерпел сложную эволюцию. В IV в. «Готией» называлась часть провинции Дакии. В V в. «Готия» стала отождествляться со всей Дакией[340]. Затем в VI в. это тождество усложнилось: Дакия—Готия—Гепидия[341]. Утверждение X. Вольфрама о том, что «вначале Gutthia античной этнографии лежала в Крыму или, точнее, на Керченском полуострове»[342], не обосновано материалом письменных источников III—V вв. И лишь в VI в. Прокопий говорит, как совершенно верно отметил X. Вольфрам, о боспорской Готии, где живут тетракситы или трапезиты[343]. Отметим, что топоним «Готия» дольше сохраняется в среде везеготов[344]. Согласно представлениям самих готов, Gutpiuda («страна - готов») размещалась на Балканах[345].

Капитолии говорит, что Максимин «приобрел себе земельные владения во Фракии, в том поселке, откуда он был родом, и все время поддерживал связи с готами. Готы особенно любили его, словно своего соплеменника. Аланы, приходившие к берегу реки, признавали его своим другом и обменивались с ним дарами»[346]. Очевидно, готы располагались уже недалеко от дунайской границы империи.

Сознавая ограниченность источников, я рассматриваю полученные наблюдения лишь как вполне вероятную гипотезу о появлении некоторой части готов на Балканах уже в конце II—начале III в. Заслуживает внимания в этой связи и сообщение Исидора Севильского о том, что к середине III в. везеготы продвинулись к границам империи и что шли они со стороны Альп, где обитали (Gothi descensis Alpibus, quibus inhabitabant)[347].

РАЙОНЫ КОНЦЕНТРАЦИИ ГОТСКИХ ПЛЕМЕН У МЕОТИДЫ И ИХ ПОХОДЫ В ΠΙ в. 1 — поход 255 (256) г.; 2 — поход 257 г.; 3— поход 264 г.; 4 — поход 266 г.; 5 — поход 275 г.

Речь в данном случае, вероятнее всего, идет о Трансильванских Альпах. Исидор (VII в.) при написании «Истории готов, вандалов и свевов» опирался, как известно, на труды более ранних авторов (Дион Кассий, Орозий, Сальвиан, Евтропий)[348], и это тоже свидетельствует в пользу предположения об отдельном от остроготов передвижении везеготов на Балканы.

Данные письменных источников о переходах готов к III в. в Северном Причерноморье и на Балканах, а также об их разделении немногочисленны, фрагментарны, зачастую недостаточно определенны.

Вторая группа материалов освещает историю передвижений готов, начиная с 238 г., со времени их первых вторжений в пределы Римской империи, а точнее, на правобережье Дуная. Они также фрагментарны и могут быть интерпретированы неоднозначно. Однако они более многочисленны, порой более конкретны и дают возможность не только характеризовать хронологию и географию перемещений в целом, но и содержат значительно больше данных, позволяющих хотя бы гипотетически составить представление о путях следования отдельных частей готских племен (остроготов, везеготов, тервингов, грейтунгов). Такое изменение характера источников закономерно. Римские и византийские историки вынуждены были уделять больше внимания новому врагу империи, представлявшему немалую опасность.

Таким образом, за исключением области Меотиды и «варварской земли» за Истром, источники не упоминают о каком-либо определенном регионе локализации готских племен в III в. Топоним «Готия» появляется в письменных источниках не раньше IV в., а сообщения об «Ойум», «желанной земле» готов, могут быть соответствующим образом оценены лишь при ориентировке на эту особенность истории готов в III в. «Ойум», к какому бы конкретному географическому региону она ни была отнесена, выступает лишь как одна из областей Скифии, через которую готы проследовали в своем движении к югу. Свидетельства древних авторов позволяют высказать предположение о более сложной, чем это отражает традиционная точка зрения, картине появления готов на Балканах. Вполне правомерна гипотеза о том, что уже и начале III в. часть готских племен, минуя Северное Причерноморье, двинулась на Балканы. Готы, пришедшие сюда в середине III в. из Меотиды, были уже «второй волной».

2. Готы — участники варварских вторжений в Римскую империю

История передвижений готов в III в. тесно связана с участием их в морских и сухопутных походах. В историографии этому вопросу уделялось немалое внимание. Одни исследователи отстаивали тезис о руководящей роли готов, представляя их в качестве организаторов (führende Stamme) и инициаторов (Tonangebende) вторжения в Римскую империю[349]. Обосновывалась и точка зрения о значительной роли в походах III в. причерноморских и примеотийских племен[350]. По поводу участия готов в тех или иных походах среди исследователей имеются разногласия. Во многом они объясняются особенностями источниковедческой базы, в первую очередь наличием в источниках смешения «готов» со «скифами». Позиция исследователя зачастую определяется тем, как он раскрывает этникон «скифы» в сочинениях того или иного автора. Поэтому некоторые исследователи относят все «скифские» походы III в. главным образом к готам. Однако давно отмечено также и то, что «скифы» в сочинениях III—IV вв. — понятие собирательное и что древние авторы, следуя античным штампам, называли этим именем не только одних готов, но и ряд других варварских племен. Однако далеко не всегда даже у одного и того же автора в разных частях его сочинения принцип смешения «готов» со «скифами» совпадает. Лишь в отдельных ситуациях можно говорить о равнозначности этих понятий.

Необходимо принимать во внимание также направление походов, их географию, этнический состав варваров, что дает возможность судить о передвижениях готов III в. Благодаря работам А.M. Ременникова мы имеем общую картину варварских походов III в. Это избавляет от необходимости подробно останавливаться на проблемах датировки и самом ходе военных действий, стратегии и тактике вторгавшихся варваров. Представляется целесообразным попытаться определить роль и участие в этих походах готов.

Одно из первых вторжений в правобережные провинции Дуная связано с возможным участием готов в «скифской» войне 232—238 гг., единственным косвенным подтверждением которого является фрагмент из сочинения Петра Патрикия. Он сообщает: «...народ карпы, завидуя, что готы получали ежегодно от римлян дань, отправили послов к Тулию Менофилу (наместнику Нижней Мёзии. — В.Б.) и с дерзостью требовали денег»[351], ссылаясь на то, что они якобы храбрее готов. Судя по отрывку из текста Дексиппа, готы могли принимать участие в «скифской» войне лишь нa заключительном ее этапе, во время правления Пупиена и Бальбина, т.е. в 238 г. «При них, — сообщает Дексипп, — карпы сражались с мисийцами, и в то же время началась скифская война и была разорена Истрия»[352]. На основании столь скудных свидетельств практически невозможно высказать какое-либо предположение по поводу конкретных действий и значительности участия готов в этой войне. Но очевидно, что если в некоторых случаях можно назвать районы расселения готов, то не всегда имеются достаточные основания говорить об их политической гегемонии в это время в левобережных областях Нижнего Дуная.

Из сообщения Петра Патрикия мы узнаем о попытке со стороны империи вызвать враждебные отношения между карпами и готами, что имело смысл в том случае, если речь шла о соседствующих племенах, когда совпадали районы их вторжения в империю. Поэтому можно считать, что в «скифской» войне 232—238 гг. участвовали придунайские готы (везеготы). Кроме того, после 238 г. именно везеготы выступают во вспомогательных войсках империи. Так, в 242 г. при императоре Гордиане III (238—244) они входят в состав войск, направленных на борьбу с персами[353].

О следующем вторжении готов в Нижнюю Мёзию сообщает лишь Иордан и относит его к концу правления императора Филиппа (244—249), к 248 г.[354] Дексипп повествует об осаде Маркианополя «скифами»[355]. По Иордану, это вторжение было организовано королем готов Остроготой (218—250). В историографии «проблема Остроготы» сводится к следующим вопросам. Во-первых, был ли в действительности такой король у готов? Одни исследователи считают, что его имя вымышленное[356] и что это предводитель везеготов Книва[357]. Другие подчеркивают, что Острогота исторически реален[358]. Во-вторых, если Острогота являлся реальной исторической фигурой, то в какое время он жил? К концу III в. его деятельность относили Л. Шмидт и Г. Гутшмид[359]. Некоторые исследователи считают, что Острогота был современником императора Филиппа (244—249)[360]. В-третьих, являлся ли Острогота последним королем над всеми готами, т. е. до их разделения, как считал Р. Хахман, или первым королем остроготов, как утверждает вслед за Р. Венскусом X. Вольфрам[361]? Р. Хахман полагает, что принадлежность Остроготы к Амалам остается неясной и что Аблабий называл его вождем всех готов. Лишь Кассиодор в силу известных политических причин акцентировал внимание на том, что Острогота господствовал только над частью готов (остроготов)[362].

Союзниками Остроготы, кроме певкинов, тайфалов, вандалов-асдингов, были карпы, которые представили ему три тысячи воинов.

Как полагает Е.Ч. Скржинская, король готов, чтобы лишить карпов самостоятельности в военных действиях, присоединил к ним некоторое количество воинов из своего племени и всех певкинов и поставил во главе этого крупного отряда двух вождей — своих соплеменников Аргаита и Гунтериха[363]. Р. Кепке впервые высказал мнение, что биограф императора Гордиана (238—244) Капитолии соединил имена Аргаита и Гунтериха в одно имя Аргунт[364]. По Капитолину, вторжение в империю скифского царя Аргунта относится к 244 г. Однако еще Л. Шмидт обратил внимание на то, что Капитолий ошибочно переносил поход Аргунта-Аргаита и Гунтериха на более раннее время[365]. В результате этого похода была опустошена Мёзия и Фракия. Но так как упоминается лишь осада Маркианополя, то, вероятно, нападению подверглась не вся Мёзия, а только ее восточная часть и прилегающие к ней районы Фракии. Откуда было предпринято вторжение, Иордан не указывает, но говорит, что готы жили «в отдалении» (remoti) за Дунаем, «в своей стране» (in patria... versantur), т.е. не на землях империи. Он говорит об их переходе через Дунай, причем совершенном вброд (Danubium vadati)[366].

Состав участников вторжения дает основания полагать, что поход 248 г. был совершен придунайскими готами (везеготами), так как обычно объединения варварских племен для вторжения в земли империи формировались, как правило, из тех племен, районы расселения которых находились недалеко друг от друга. В составе участвовавших в походе 248 г. нет ни одного племени, жившего восточнее Днестра, хотя Дексипп и называет участников набега «скифами».

К событиям 248 г. в тексте Иордана примыкает рассказ о готских племенах, которые состояли из двух ветвей[367]. Иордан называет их «остроготы» и «везеготы». Однако эти племенные названия относятся ко времени самого Иордана, а не к III в.[368] Эти этниконы появляются в древней историографии после того, как готы ушли из Северного Причерноморья и частично с Балкан, т.е. в V—VI вв., в период Вестготского и Остготского королевств в Западной Европе. У Поллиона, биографа императора Клавдия, мы встречаем лишь древние формы этих названий «визи» (Visi) и «австроготы» (Austrogoti)[369]. Возникает вопрос: почему Иордан так упорно говорит о разделении готов именно после описания похода 248 г.? С одной стороны, отмечая факт совершившегося разрыва, он подчеркивает превосходство остроготов. Оно состояло в том, что предводитель именно этого племени — Острогота возглавил поход 248 г. С другой стороны, Иордан, видимо, не располагал материалом, подтверждающим могущество остроготов в припонтийских областях, и, возможно, он сознательно переносит часть везеготской истории, в данном случае поход 248 г., к деятельности остроготов. До сих пор остается неясным, какой материал, кроме сочинения Кассиодора, об остроготах имел перед собой Иордан и насколько подробно он включил в свой труд тексты сочинений Кассиодора и Аблабия. Так, Э. Льонрот с сожалением констатирует факт невозможности установить более подробно, чем это уже сделано Р. Хахманом, какие именно сообщения из текста Аблабия о готах включил в свое сочинение Иордан[370].

Если считать достоверным сообщение Иордана о том, что готы уже в середине III в. были разделены на остроготов и везеготов, то относительно участия их в походе 248 г. можно высказать три предположения. Во-первых, если буквально следовать тексту Иордана, то в походе 248 г. принимали участие обе ветви[371]. Во-вторых, участниками похода наряду с везеготами могла быть только часть остроготов, т.е. те из них, которые находились территориально ближе к своим западным соплеменникам. Возможно, ими были грейтунги. Остроготы в это время передвигаются в районе Меотиды, где, как будет показано ниже, совместно с племенем боранов принимают участие в набегах на малоазийские провинции империи.

На мой взгляд, более вероятно третье предположение. В поход 248 г. включились те готы, которые размещались западнее Днестра, т.е. везеготы и тервинги. Эти племена не идентичны. У древних авторов второй половины III—IV в. можно проследить различие между ними, хотя трудно установить, в чем оно состояло. Однако они называют эти племена рядом как существующие самостоятельно. Так, Поллион в биографии императора Клавдия сообщает: «...грутунги, австроготы, тервинги, визи... вступили в римские пределы» (...Gruthungi, Austrogoti, Tervingi, Visi... in Romanorum solum inruperunt)[372]. Мамертин в панегирике императору Максимиану прямо заявляет, что тервинги — это «другая часть готов» (Tervingi pars alia Gothorum)[373]. В V в. Орозий писал, что «Дакия, где и Готия» (Dacia ubi et Gothia) — и что там живут тайфалы, виктуалы и тервинги[374].

Описание Иорданом дальнейших событий позволяет уточнить, о каких именно готах идет у него речь. Он пишет, что после похода 248 г. готы ушли «в свои земли» (ad рrорrа), где находились вплоть до смерти Остроготы, т.е. до 250 г., а после того, как готы, обогащенные добычей, вернулись в свои земли, на них напали гепиды, но готы их разбили. Иордан дает два очень важных ориентира для определения района местожительства готов. Первый — послы гепидов искали Остроготу, «засевшего в горах, охваченного дикостью и чащей лесов»[375]. Следовательно, это не могло быть Северное Причерноморье. Второй — Иордан указывает, что сражение готов с гепидами произошло возле города Гальтиса, т.е. в южной части Семиградья, в верхнем течении Алуты (ныне р. Олт). Свидетельства Иордана и Мамертина о времени этого столкновения отличаются противоречивостью[376]. В литературе хронология и локализация битвы готов с гепидами различны. Л. Шмидт и X. Вольфрам относят ее к 290 г.[377] С. Кауфман считает, что это столкновение произошло в 268 г. около города Гальтиса[378]. К. Дикулеску высказывал мнение о двух сражениях: одно в 262 г. у Гальтиса, второе (место он не указывает) — в 290 г.[379] Интересные замечания по поводу сообщения Иордана о сражении готов с гепидами высказывает Р. Хахман. Он полагает, что это свидетельство исходит от везеготского историка Аблабия, который основывался на «готских песнях», а также сочинениях Дексиппа и Аммиана Марцеллина[380]. Не представляется достаточно убедительным мнение К. Хоредта и X. Вольфрама, что гото-гепидский конфликт произошел не в Семиградье, а на среднем или верхнем течении Прута у Оппидума[381]. Я присоединяюсь к версии А.М. Ременникова, который отмечал, что римские авторы все же относили борьбу готов с гепидами к более позднему времени, т.е. к концу II в.[382] Но даже при такой поздней датировке сражения возможность расселения остроготов в III в. в Семиградье вызывает сомнения. Именно поэтому, очевидно, Е.Ч. Скржинская считала, что путь готов, двигавшихся с севера и сражавшихся с гепидами в Семиградье, неясен[383].

Более вероятно, что с гепидами сражались не остроготы, а везеготы, так как именно между этими племенами в конце III в. шла борьба за продвижение к Дунаю. Везеготы и гепиды соперничали в захвате территорий, удобных для заселения и нападений на провинции империи.

Заслуживает внимания и то сообщение Иордана, когда он говорит, предваряя рассказ о походе 248 г. под руководством Остроготы, что «под его (Остроготы. — В.Б.) десницей нередко лежал вандал, принужден был к дани маркоманн, были обращены в бегство цари квадов»[384]. Как могли сложиться подобные отношения между остроготами, жившими в области Мотиды, и племенами, закрепившимися на Среднем Дунае? Только в том случае, вероятно, если с гепидами конфликтовали везеготы.

Таким образом, в походе 248 г. участвовали, по всей вероятности, везеготы, которые к этому времени занимают области за Истром. Как сообщает Иордан, они уже тогда были федератами империи[385]. И естественно, как федераты, должны были находиться недалеко от ее границ.

В письменных источниках имеются сведения о походе 251 г., который был осуществлен союзом племен, так как его участники именуются у Иордана «готами», у Лактанция «карпами» и «скифами» у Зосима[386]. В сделанной Георгием Синкеллом выписке из труда Дексиппа речь идет о «скифах, называемых готами» (Σκύθαι. . . λεγόμενοι Γότθοι)[387]. Поход возглавил король везеготов Книва[388], наследовавший, по мнению А. Гутшмида, власть над ними после смерти Остроготы и идентичный с Овидой[389]. Он отождествлял Книву (Овиду?) также с «Gothorum dux Cannabas sive Cannabaudes»[390]. Известно, что генеалогия Балтов содержит исторически более реальные лица, нежели у Амалов. Для III в. это Нидада и Овида, в IV в. это вожди готов—федератов императора Константина. Это и Геберих, внук Книвы, который в 30-е годы IV в. победил вандалов-асдингов во главе с королем Визимиром на реке Маризии.

Иордан рассказывает, что Книва перед началом похода разделил войско (exercitum) на две части (duas partes)[391]. Как известно, в условиях военной демократии разделение войска было равнозначно расчленению племени, ибо последнее представляло собой ядро боеспособных мужчин, за которыми двигались женщины и дети. Участвовавшие в этом походе готы прошли следующие районы: Книва появился около города Новы (ныне Свиштов) на правом берегу Дуная, затем он двинулся к Никополю. Избегая встречи с императором Децием (249—251), Книва отошел к югу, перешел Гем (Балканы) и приблизился к Филиппополю. Вслед за Книвой перешел Гем и Деций и оказался близ города Берои (ныне Стара-Загора). Здесь на римскую армию напал Книва и совершенно разбил ее. Деций отступил, перейдя Гем, в Мёзию, а Книва после длительной осады ворвался в Филиппополь[392].

Указание источников на сражение под Абриттом, где погиб император Деций и его старший сын, к сожалению, не дает представления о месте расселения за Истром везеготов, отступавших после вторжения в империю в 251 г. И Дексипп, и Зосим говорят здесь о «скифах» как о племенах, выступавших из земель Скифии. Причем под ней подразумевается не какая-либо конкретная территория, а вообще «варварская», не относящаяся к империи земля как противопоставление nostrum solum. По сообщению Дексиппа, к Абритту отступали именно те скифы, которые осаждали Филиппополь[393]. Для Зосима это скифы, которые «стали опустошать разные местности во Фракии» (διαβάντες έληίζοντο τα περί την Θρά-

κην)[394]. И в том и в другом случае «скифы» — это собирательное название всех участников похода 251 г.

В ряде источников место финального сражения римлян с вторгшимися варварами переносится на территорию за Истром, как и гибель Деция in solo barbarico, trans Danubium[395]. Однако историческая битва как финал похода 251 г. произошла, согласно современникам этих событий Дексиппу и Иордану, именно под Абриттом. Античные авторы не дают точной локализации этого города, сообщая лишь, что он находился в Нижней Мёзии, А.М. Ременников переносит его в область Добруджи[396]. Вслед за А. Альфёльди X. Вольфрам отождествлял Абритт с современным Гисарлаком возле Разграда на территории Болгарии[397]. Важно особо отметить, что Зосим связывает место гибели Деция с Танаисом, уточняя, что «в болотах Танаида погиб Деций, воюя со скифами»[398]. Поскольку, согласно античной и средневековой исторической традиции, топоним «Танаид» часто являлся именем нарицательным для любой реки и означал воду, поток, реку, ручей[399], можно предположить, что Зосим не ошибочно, а вполне обоснованно обозначал «Танаидом» ту обильную водой местность, где произошло сражение, т.е. район Нижнего Дуная.

Если передвижения везеготов в III в. частично отражены в источниках и их можно локализовать на Балканах, то из описаний древними морских рейдов варварских племен в области империи можно извлечь лишь очень незначительные данные.

Давая общую характеристику варварским вторжениям 50—60-х годов III в., Зосим говорит, что «снова готы, бораны, уругунды и карпы стали опустошать европейские города... не оставили не опустошенной ни одной части Италии и Иллириды»[400]. Под европейскими городами имеются в виду населенные пункты наиболее восточной небольшой части диоцеза Фракии, которая была выделена в провинцию Европу. Хотя представление об Иллирике у древних авторов не всегда было отчетливым, однако в V в. у Зосима под Иллириком, вероятно, уже понимается диоцез, та восточная часть префектуры Италии, куда входило шесть провинций, в том числе Верхняя и Нижняя Паннония. Эпиграфический материал подтвераздает продвижение в течение 256—258 гг. везеготов в район Нижней Паннонии[401]. Фраза «Graecia, Macedonia, Pontus, Asiae vastata est per Gothos» (Греция, Македония, Понт и Азия опустошены готами) словно рефрен повторяется при описании варварских вторжений в империю Евсевием Кесарийским, Евтропием, Орозием, Иеронимом, Проспером[402].

Выяснение участия остроготов в морских и сухопутных походах III в. представляет немалые трудности, так как в материалах письменных источников, относящихся ко второй половине III в., нарастает этническая путаница.

Я опиралась на хронологию походов, разработанную А.М. Ременниковым в монографии «Борьба племен Северного Причерноморья с Рымом в III в.». В последние годы возобновилась дискуссия о датировке морских и сухопутных вторжений готов в III в. Исследование М. Сэлэмона, основанное на сравнении греческой и римской письменной традиции, дает некоторые новые подтверждения хронологии отдельных набегов[403].

ПОХОДЫ ГОТОВ НА БАЛКАНЫ И В МАЛУЮ АЗИЮ В III в. 1 — разграбленные зорода: 2 — поход 258 г.,- 3 — поход 263 г.; 4 — поход 269 г.

Первый морской поход состоялся в 2?5 или 256 г. Единственный источник, который дает достаточно подробное описание не только этого, но и следующего рейда, — это Зосим. Судя по его рассказу, оба были предприняты по восточному побережью Понта с целью грабежа. На судах, взятых у боспорян, участники вторжения направились к Путиунту (ныне Пицунда) и, разграбив его, возвратились обратно[404]. Вторая экспедиция в том же направлении была совершена в 257 г. Зосим сообщает, что были осаждены Фасис (ныне Рион), Питиунт, Трапезунт (ныне Трабзон)[405].

Племена, принявшие участие в этом походе, Зосим обозначает собирательным названием «скифы». Однако здесь же он упоминает племя боранов. Выводы А.М. Ременникова[406] о руководящей роли боранов в этих двух набегах представляются более адекватными материалу письменных источников, чем традиционная точка зрения видеть в организаторах походов готов[407]. Как готы, так и бораны для Зосима суть варвары-«скифы». Однако он ни слова не говорит не только о какой-либо инициативе со стороны готов, но даже не упоминает их в качестве рядовых участников рейда. Эта особенность сообщения Зосима постоянно игнорируется. Поскольку мы имеем не фрагментарные материалы, а полный текст сочинения, это дает возможность проследить эволюцию интереса Зосима к этнографическим сведениям. Его данные о составе варварских коалиций, вторгавшихся в империю, в ряде случаев трезвы и реалистичны. Как справедливо заметил Э. Кондураки, Зосим является для исследователей готской проблемы одним из лучших и важнейших источников[408].

Признать возможность участия остроготов в первых двух морских походах можно лишь в случае определения четких позиций по следующему вопросу: относится ли собирательное название «скифы» в рассказе Зосима только к боранам, или за ним скрываются и другие племена, в том числе и готы. Для ответа обратимся к каноническому посланию, написанному в 262 г. Григорием Чудотворцем, епископом Неокесарии, к епископу Трапезунда. Варвары, вторгшиеся в провинцию Понт, в этом послании называются «боранами» и «готами»[409]. Из этого следует, что в рассматриваемых фрагментах сочинения Зосима (I. 31—33) под «скифами», вероятно, подразумевались несколько племен, в том числе готы. Причем это могли быть только остроготы, а не везеготы, если учесть, что флот варваров отправлялся из устья Танаиса, то мы можем говорить о расселении остроготов в середине III в. где-либо в примеотийских областях, видимо, по соседству с плеименем боранов. Л. Шмидт размещал боранов на восточном берегу Меотиды[410]. А.Д. Удальцов видел в боранах протославянское племя, идентифицировал их с «борусками» Птолемея и размещал в III в. по Днепру[411]. А.М. Ременников полагает, что бораны то какое-то скифо-сармато-аланское племя[412]. К скифо-сарматам относил боранов И.Ф. Альтхайм[413]. Данные этнонимии письменных источников времени Великого переселения народов не дают оснований сделать какое-либо новое предположение относительно этнической принадлежности боранов.

В следующем походе 258 г., согласно единственному свидетельству — главы 34—35 первой книги «Новой истории» Зосима, — приняли участие «соседние скифы». Зосим сообщает, что поход довершался двумя отрядами: по суше и по морю. Варвары проследовали до Филеатинского озера, минуя устье Истра, города Томы (ныне Констанца) и Анхиал. У Филеатинского озера отряды объединились и дальше двигались по морю. Были разграблены Халкедон, Никомедия (ныне Измиу), совершен набег на Никею (ныне Изник), Киус, Апамею (ныне Мидик), Прусу (ныне Брусса). Река Риндак помешала грабежу Кизика(город близ южного берега Мраморного моря)[414]. В рассказе Зосима о походе 258 г. его участники как бы отделены от коалиции племен прежних двух походов: «Соседние скифы, увидев привезенные богатства, возымели желание совершить нечто подобное...»[415]

Вторгшихся в империю варваров Зосим называет также «скифами», но это «соседние», «пограничные» (όμοροΰντων) по отношению к тем «скифам», которые совершили первые два похода. Это позволяет предполагать, что Зосим имеет в виду некую новую коалицию варварских племен, базировавшуюся, скорее всего, западнее остроготов и боранов, и последние в представлении Зосима были их соседями, граничили с ними. Эти «соседние скифы» избрали другой путь и другие районы вторжения в малоазийские провинции империи. Объясняя причину этого, историк пишет: «Они не признали возможным совершить экспедицию одинаковым с боранами способом как продолжительную, трудную и по опустошенным уже местностям»[416].

«Соседние скифы», видимо, имели представление о том, что путь по западному побережью Понта будет более коротким и сможет привести в Малую Азию, которая не подвергалась опустошению в предыдущих походах. Допустимо также предположение, что часть «соседних скифов»(отдельное племя или часть племени) уже ранее пыталась вторгаться в империю западным путем. Косвенным подтверждением этому служит более удачный, комбинированный характер экспедиции (по морю и по суше). Маршрут движения по Нижней Мёзии и Фракии до Филеатинского озера был известен, возможно, ранее, а морской способ передвижения «соседние скифы» вполне могли позаимствовать у боранов и остроготов, с которыми они несомненно были определенным образом связаны.

Следует подчеркнуть, что нет ни одного письменного свидетельства, используя которое можно было хотя бы гипотетически идентифицировать «соседних скифов» Зосима с какой-либо частью готских племен. Традиционная точка зрения приписывать поход 258 г. остроготам основана на несколько упрощенном объяснении, что будто бы «скифы» в сочинении Зосима во всех случаях то же самое, что и готы. Сопоставляя этническую характеристику Зосимом участников разных походов (например: 256, 262, 269 гг.), можно сказать, что термин «скифы» действительно употребляется им в собирательном смысле, но по отношению к самым разным племенам, а не только и не всегда только к готам. Описание похода 258 г. является ярким примером его индифферентности к этнографической карте мира за римским лимесом[417].

Следующее вторжение готов (здесь речь может идти, видимо, о походе везеготов в дунайские провинции) относится к 262 г. В это же время были опустошены западные провинции империи нападением германских племен франков и аламанов. Источники не дают возможности выяснить подробности этого вторжения готов. Однако, по довольно скудным сообщениям Зосима и Поллиона, можно считать, что оно вновь создало напряженную обстановку в империи. Зосим говорит, что «скифы, вступив в соглашение и сплотившись воедино из всякого племени и рода, одной частью своих войск опустошали Иллирию и разоряли в ней города, а другая часть заняла Италию и дошла до Рима»[418]. В данном случае под «скифами» у Зосима подразумеваются аламаны, франки, готы. Поллион пишет, что «готы... захватив Фракию, опустошали Македонию, осадили Фессалоники»[419].

Об участии готов в морском походе 263 г. сообщает только Иордан. Поллион именует его участников «скифами». По словам Иордана, готы под предводительством Респы, Ведука, Турвира пеереправились через Геллеспонтский пролив и перешли в Азию[420]. Ими были опустошены города Халкедон, Троя, Анхиал. В Эфесе [древний город Карий на западном побережье Малой Азии) они разрушили знаменитый храм Дианы Эфесской[421]. Нагруженные добычей варвары «вернулись в свои места» (ad proprias sedes regressi)[422].

Откуда пришли эти племена и куда возвратились после, вторжения, источники не сообщают. Участвовали ли в этом походе остроготы или везеготы, также неясно, так как Поллион пишет об этом довольно неопределенно: «...скифы, то есть часть готов, рпустошали Азию» (Scythae autem, hoc est pars Gothorum Asiam wastabant)[423]. Возможно, Поллион хотел сказать этим, что в набеге участвовала только часть готских племен. В таком случае он, скорее всего, исходил из областей Западного Причерноморья, и той частью готов, которая принимала в нем участие, могли быть грейтунги. Возможно и иное толкование этого текста. Под «скифами» Поллион мог подразумевать местные причерноморские племена, которые находились в союзе с готами и были названы по имени более известного римлянам врага, поэтому, может быть, и не случайны встречающиеся у Поллиона противопоставления: «напротив, скифы...» или «скифы же...» (Scythae autem). Подтверждение или опровержение высказанного предположения связано с дальнейшим уточнением этимологии имен предводителей похода — Респы (Respa), Ведука (Veduc) и Тарвара {Tharuar)[424].

При толковании слов Поллиона необходимо учитывать, что «История Августов» составлялась в IV в.[425], когда римляне воспринимали готов как одно из варварских племен, поселившееся в провинциях империи. Среди них были и те, кто ранее жил за Истром, т.е. везеготы и остроготы, которые под натиском гуннов продвинулись к границам империи и нашли убежище на ее землях. И возможно, в словах Поллиона заключался самый обыденный и понятный читателю IV в. смысл: «скифы» — это та часть теперешних (т.е. IV в.) готов, которая пришла для поселения в империю с востока. Другими словами, это грейтунги. Остроготы Не могли принять участие в походе 263 г., так как они вместе с другими примеотийскими племенами занимались подготовкой к вторжению 264 г., направленному в глубь восточных малоазийских провинций Вифинии, Каппадокии и Галатии.

В историографии существует мнение, что поход 264 г. в Каппадокию, Галатию и Вифинию был предпринят готами[426]. Предметом дискуссии является вопрос о том, осгроготы или везеготы были участниками этого похода. Материалы источников не позволяют ответить на этот вопрос, как и определенно сказать, участвовали ли готы в этом походе вообще. Только два автора, Поллион и Филосторгий говорят о нем. И оба пишут о вторжении в Каппадокию «скифов»[427]. Раскрыть содержание этого этникона и уточнить стоящие за ним племена пока не представляется возможным. Единственная надпись того времени из Галатии говорит просто о «варварском нападении» (βαοοαρίκαι ε<ροδο)[428]. Не представляется возможным определить его исходный пункт и направление. Поллион сообщает, что «скифы» продвигались с юго-востока на северо-запад: Каппадокия—Галатия—Вифиния. Подобный маршрут позволяет предположить, что поход был начат из областей Мёотиды, тем более что предыдущие морские набеги в восточные области Малой Азии предпринимались, как правило, с берегов Мео- тиды. Не исключено, что в числе участников похода 264 г. были и остроготы. Филосторгий дает иную схему маршрута «скифов»: с запада на восток через Галатию и Каппадокию, т.е. с берегов Западного Причерноморья. К рассказу Филосторгия следует относиться с большей осторожностью, чем к сообщениям Поллиона. Для первого описание похода только повод, чтобы рассказать о происхождении везеготского епископа Ульфилы. Как известно, дед Ульфилы вместе с другими пленниками был захвачен варварами в Садагалтине (селение в Каппадокии). Отец его был везеготом, а мать — греко-каппадокийского происхождения. Сам же Ульфила родился в 311 г. в районе к северу от Дуная. Это может свидетельствовать о том, что предки будущего епископа были вывезены как в Западное Причерноморье, так и в район Меотиды. Последнее было бы вполне возможно, если бы между остроготами и везеготами существовали более или менее постоянные контакты. Но говорить о них у нас нет оснований.

В 266 г. вновь произошло вторжение в пределы империи в Вифинию, в район Гераклеи Понтийской (ныне Эрегли)[429]. Л. Шмидт, А. Альфельди, X. Вольфрам считают, что совершено оно готами[430]. Однако единственные свидетельства об этом походе — беглая заметка Поллиона из жизнеописания императора Галлиена и небольшой отрывок из Георгия Синкелла — не рассеивают сомнений по этому поводу. И Поллион, и Синкелл называют вторгшихся на римскую территорию «скифами», причем первый говорит, что «скифы... оттуда вернулись с добычей (cum preda)[431] в свою землю» (in solum рrорrium)[432]. Такая неопределенность выражений была характерна для древних авторов в том случае, когда они не представляли отчетливо этническую принадлежность варваров, и поэтому даже четко локализованные центры их зачастую подменяли определениями типа barbaricum, ad patrium solum, ad propria и им подобными[433].

Общим принципом описания военных конфликтов у римских и ранневизантийских писателей являлось изображение их по определенному образцу и выведение их почти всегда из стремлений вторгавшихся племен к грабежу. Отсюда частое применение Поллионом слова «добыча» (praeda). По свидетельству Зосима, варвары, выбирая район вторжения, руководствовались отчасти тем, где можно было больше награбить. Уже сама география набегов, особенно когда речь шла о малоазийских городах империи, преподносится Зосимом как пример грабительских устремлений варваров[434].

Основным источником, который дает сведения о походе 267— 268 гг., является Дексипп. В известной его речи к гражданам Афин (на нее ссылаются почти все исследователи) содержатся сведения о нем. Осталась, однако, незамеченной важная, на мой взгляд, деталь в этой речи. Вторгшихся в империю в 267 г. варваров Дексипп вообще не определяет по их этнической принадлежности. Он употребляет общие слова: неприятели, варвары, враги[435]. Зосим, описывая этот же поход, говорит о «скифах», Синкелл — о «гелурах», Поллион — о «скифах» и «готах»[436]. Остановлено, что все они пользовались сочинением Дексиппа, но, видимо, каждый из них по-своему представлял этнический состав варваров» его речи. Причина этого, возможно, кроется в том, что Поллион писал в IV в., Зосим — в V в., Синкелл — в VIII в. Естественно, что для первого «готы» были более знакомыми и серьезными врагами империи, чем для последнего. Не исключено, что какая-то часть остроготов из Меотиды могла быть вовлечена в этот поход гелурами.

По данным письменных источников, поход 267 г. проходил следующим образом. Флот гелуров и остроготов двинулся из Меотиды в составе 500 судов[437] и, пройдя Понт, вошел в устье Истра. Соединившись там с везеготами и подвергнув разорению ближайшие районы, варвары направились в район Боспора Фракийского, где состоялось их сражение с римскими войсками, возглавляемыми Венерианом[438]. Потерпев поражение, варвары отступили, переправились через Боспор Фракийский, Пропонтиду (Мраморное море), опустошили Кизик, подвергли разгрому прибрежные районы провинции Азия, острова Скирос и Лемнос[439]. Были захвачены Афины, Спарта, Коринф. Все эти события Поллион описывает скупо и лаконично: «Затем готы опустошили Кизик и Азию, а потом и всю Ахайю»[440].

Когда варвары громил Грецию, у ее берегов появилась римская эскадра во главе с Клеодамом и Афинеем[441]. Флот варваров был уничтожен, часть их войска потерпела поражение и на суше. Германцам пришлось отступить на север через Беотию, Эпир и Македонию.

На границе Македонии и Фракии произошло сражение с римскими войсками Галлиена (254—268)[442]. Варвары были разгромлены и понесли многочисленные потери (по словам Поллиона, plurimos), Синкелл называет три тысячи человек[443]. Остатки варваров с боями продолжали отступать на север Фракии к Мёзии, а затем за Дунай. Поллион сообщает, что «скифы пыталпсь бежать через гору Гессак»[444]. Этот топоним не встречается ни в античных, ни в средневековых источниках. А.М. Ременников высказал предположение, что это могли быть Родопские горы[445]. Отметим также, что сила и мощь вторгавшихся в империю германцев, в том числе и готов, выражается у римских и византийских писателей через преувеличение их численности. Если некоторые просто говорят о «многочисленных племенах готов», об их «множестве» и «несметных полчищах»[446], то в ряде случаев в источниках встречаются даже конкретные цифры. При описании похода 267 г. у Поллиона и Зосима встречаем 320 тыс., а у Дексиппа 300 тыс. варваров. Было бы неправомерно истолковывать эти данные как отражение реальной картины варварских вторжений. Скорее это гиперболы, показатель общего отношения к вторгавшимся племенам. Уже Г. Дельбрюк отмечал, что «римляне, так же как и греки, находились в отношении войск варваров под каким-то численным гипнозом»[447]. Прямолинейная трактовка некоторыми исследователями количественных данных источников приводила зачастую к преувеличению масштаба походов[448].

Таким образом, в походе 267—268 гг. приняла участие группа племен. Вероятно, среди них были и везеготы. И вместе с племенем гелуров, которые выступают в источниках как организаторы этого похода, среди его участников могли находиться также и остроготы.

В 269 г. готы принимают участие в новом нападении на империю, по характеру и масштабам отличавшемся от всех предыдущих. Готы, видимо, были намерены поселиться на римской территории, так как вместе с воинами выступили в поход и их семьи[449]. Коалиция племен состояла из певкинов, грейтунгов, австроготов, тервингов, визи, гепидов, герулов и загадочных celtae. Поллион сообщает, что «различные скифские народности — певкины, грейтунги, австроготы, тервинги, визи, гепеды, а также кельты и эрулы, охваченные жаждой добычи, вторглись в римскую землю и произвели там большие опустошения...»[450]. В перечне «скифских», т.е. варварских, народов Поллион называет четыре племени готов: грейтунги, остроготы, тервинги, везеготы. Возможно, это были четыре самостоятельных отряда, представлявшие каждое из этих племен, которые, видимо, чем-то различались между собой, что не прошло мимо внимания Поллиона. Важно подчеркнуть и то, что именно в 269 г. готы впервые выступают под всеми четырьмя названиями. До этого источники называли их «гетами», «скифами» или просто «готами».

На основании письменных источников представляется следующая картина похода. Он начался от устья Днестра[451]. Варвары двигались по суше н по морю на двух тысячах судов[452]. Их общая численность составляла, по Зосиму, 320 тыс. человек[453]. Сухопутные войска двигались через Мёзию. Штурм городов Томы (около нынешней Констанцы) и Маркианополя закончился для германцев неудачей[454]. В то же время флот варваров шел к Боспору Фракийскому[455]. Попытка захватить Византии оказалась также безуспешной, но варвары взяли штурмом Кизик. Затем их флот вышел в Эгейское море и достиг Афона[456]. После отдыха там варвары приступили к осаде Фессалоники (ныне Салоники) и Кассандрии[457]. В то же время часть кораблей предприняла нападение на прибрежные районы Греции и Фессалии. Как говорит Зосим, «скифы... стали опустошать тамошние местности»[458].

На помощь Фессалоннке и Кассандрии из Сирмия (ныне Сремска Митровица) двинулось войско во главе с императором Клавдием (268—270). Узнав о приближении римского войска, германцы сняли осаду и часть их двинулась на север[459]. Сухопутный отряд варваров к этому времени уже, видимо, прошел Мёзию и находился в западной части провинции Фракии. Для соединения с ним и двигалось все войско от Фессалоники. По пути продвижения этого войска на север в Македонии на него напала конница далматов, в сражении с которой варвары потеряли три тысячи человек[460].

Решающее сражение между римским войском и варварскими племенами произошло у города Наисса (ныне Ниш). Варвары потерпели поражение и отступили на юг в Македонию. Отступая, они несли тяжелые потери от преследовавших их римских войск, голода, холода и вспыхнувшей эпидемии чумы[461]. Оставшиеся в живых были отброшены в горы Гема. В начале 270 г. разбитые толпы варваров пробились на север и напали на Анхиал и Никополь[462]. Другая их часть, не ушедшая на север после прекращения осады Фессалоники и Кассандрии, отправилась на кораблях к островам Родос, Кипр и Крит, осадила город Сиду и Памфилий[463]. В нескольких морских сражениях она была разбита римским флотом.

О походе варваров 269 г. часто писали историки последующих веков, особенно IV в., поскольку он был связан с военными и политическими успехами императоров Клавдия и Аврелиана. Интерес к этому походу сохранялся у историков Византийской империи, так как для нее отношения с готами были в течение нескольких веков важной проблемой внешнеполитической истории.

Была, возможно, и еще одна причина повышенного интереса историков к победам Клавдия. После сражения под Наиссом в 269 г. несколько меняется характер взаимоотношений между империей и готами. До этого типичными были военные конфликты. После данного события практикуется расселение части готов вдоль правого берега Дуная, в пограничной полосе империи, чти и отразилось в литературной традиции IV в. Поллион сообщает, что «гот стал поселенцем пограничной линии с варварами»[464]. Победы империи над варварами в 269—270 гг. действительно были значительными и существенными для дальнейших взаимоотношений ее с готами. Они так и воспринимались в позднейшей традиции. В 310 г. в «Панегирике Константину Августу» неизвестный автор, глядя с унынием и страхом на варварские вторжения, вспоминает победы III в. как символ надежды и уверенности в будущем империи[465]. Эта тема звучит и в одном из стихотворений другого современника императора Константина — Порфирия[466]. В сочинении Евтропия, написанном, как известно, по поручению императора Валента, уделено большое внимание борьбе с готами при Клавдии и победе над ними[467]. Сочинение Евтропия обретает совершенно особый смысл, если вспомнить, что сам труд создавался в обстановке постоянного страха перед варварскими нашествиями на дунайской границе, в обстановке отчаянной решимости не допустить новых вторжений. Таким образом, экскурсы в прошлое столетие для авторов IV в., — это, возможно, попытка отыскать оптимистические примеры борьбы с готами, причем они встречаются у латинских авторов гораздо чаще, чем у греческих.

В 275 г. примеотийские племена предприняли вторжение в малоазийские провинции[468]. Сведения об этом можно найти у Вописка, Зосима, Иоанна Зонары и Моисея Хоренского. Ни у одного из этих авторов нет упоминания, что среди вторгшихся варваров были готы. Так, современник событий Вописк, который, вероятно, пользовался при написании биографии императора Тацпта (275—276) рассказами очевидцев, не называет готов, но говорит о «многих варварах с Меотиды» (a Meotide multi barbari) или просто о «меотидах»[469]. Это бросается в глаза, так как в других биографиях, написанных тем же автором, этнонимы «гот», «готский» применялись весьма широко[470]. Более поздние авторы Зосим и Зонара, сообщая об этом походе, также не называют готов, а лишь «скифов». У Зосима под «скифами» подразумевались «боспорские скифы», т.е. какие-то племена Приазовья. В литературе, однако, принято считать, что примеотийские готы имели отношение к этому походу. Основывается это утверждение на нумизматическом и эпиграфическом материале. Победы Тацита над вторгшимися в империю варварами отразились в легендах монет как Victoria Gotthica и Victoria Pontica[471]. В надписи из Галлии

император Тацит назван Gothycus maximus[472]. Но если нумизматический материал и надписи подтверждают участие остроготов в этом походе, то, однако, этого недостаточно для того, чтобы считать его чисто готским или предпринятым коалицией племен по инициативе и во главе с готами. Как точно заметил А.М. Ременников, имя одного из предводителей этого похода — Ардашир. Его сообщает Моисей Хоренскпй, и оно не готское, а скорее алано-

сарматское[473].

Поход проходил следующим образом. Варвары переправились через Меотиду, вошли через Боспор Киммерийский в Понт. По мнению А.М. Ременникова, Боспорское царство и на этот раз вынуждено было предоставить им свои корабли[474]. В дальнейшем, вероятно, они двигались знакомой по предыдущим походам дорогой — вдоль восточного берега Понта. Достигнув Фасиса, они не стали штурмовать город, а, как передает Зонара, «переправились через реку Фасис и напали на Понт»[475]. Основная масса вторгшихся варваров форсировала Фасис и затем двинулась в глубь Малой Азии. Не встречая существенного сопротивления, они прошли провинции Понт и Вифинию, проникли в Галатию, Каппадокию и дошли до границ Киликии. Из беглых заметок древних авторов можно заключить, что римляне действовали против варваров двумя армиями: одна в Понте, другая в Киликии[476].

О том, как шло изгнание варваров из малоазийских провинций, имеются очень скудные данные. Потерпев ряд поражений от армии Тацита, варвары погрузились на корабли, которые все это время крейсировали где-то у южных берегов Понта, и начали отступление к Меотиде[477]. По сообщению Зосима, у Боспора Киммерийского они потерпели поражение от преследовавшего их римского флота[478]. Оставшаяся в Малой Азии часть варваров была побеждена императором Пробом (276—282). Легенда монеты (Victoria Gothica) свидетельствует о победе над готами[479]. О том же сообщают и надписи. Они называют Проба «Gutthico», т.е. победитель над готами[480]. Можно предположить, что готская часть коалиции варваров действовала преимущественно в Понте, поэтому победы Тацита и Проба над ними нашли отражение в надписях и легендах монет.

Древние авторы умалчивают о том, почему готам не удалось уйти обратно в Меотиду. Маловероятно, что в суматохе отступления они не успели погрузиться на отплывающие в Меотиду суда. Можно предположить, что остроготы задержались в провинции Понт, имея намерение поселиться здесь. Постоянный и активный интерес примеотийских готов на протяжении всего III в. именно к малоазийским провинциям логически должен был завершиться переселением какой-то части племени в эти районы. История предшествующих походов показывает, что вторжения в провинцию Понт для примеотийских готов проходили, как правило, без особых потерь. Это был, пожалуй, единственный район Малой Азии, где они не встречали значительного сопротивления.

Таким образом, материалы письменных источников позволяют обрисовать довольно сложную картину вторжений готов в пределы империи и открывают возможность поставить вопрос об участии в них отдельных частей готских племен. Так, районом первых вторжений остроготов в империю явились не Балканы, а малоазийские провинции (походы 255—256, 257, 264 и 275 гг.). Уже в 40-е годы III в. часть везеготов становится федератами, но это не препятствует их вторжениям в империю в 238, 248, 251, 267—268 гг. О причастности отдельных готских племен и всей массы готов вообще к некоторым походам (258, 262, 263, 266 гг.) нельзя судить безоговорочно в силу противоречивости данных письменных источников.

Глава четвертая. Готы в Северном Причерноморье и на Балканах в IV веке

1. Готы и империя (рубеж III—IV вв.)

Юго-Восточная Европа на рубеже III—IV вв. переживала чрезвычайно важный этап своей истории. Племена готов, подобно другим варварским народам, участвовавшим в Великом переселении, вплотную подступили к границам Римской империи. Ее балканские и дунайские провинции превратились в настоящую линию обороны. В это время варварский мир за Истром живет напряженной жизнью. Образуются временные союзы для вторжения в империю. В это же время возвикают объединения для нападения одного племени на другое. Это время отмечено также миграционными процессами и сменой одних варварских народов другими, что приводит к конфликтам среди племен за овладение территорией и за те блага, которые варвары получали в различной форме. В то же время кризис, охвативший все сферы жизни Римской империи и подвергший ее тяжелым испытаниям в отношениях с германскими племенами, поставил перед восточноримскими императорами в IV в. жизненно важную задачу: выработать подходы и различные формы использования именно тех способностей, достоинств (или пороков) варваров, которые могли бы помочь укрепить империю и поднять ее престиж.

Варварский мир за Истром в географическом и этническом отношении представлял собой следующую картину. В междуречье Дуная и Рейна и в прилегающих к нему районах обитали аламанны. У границ Греции размещались ютунги. Восточнее их на территории современной Чехии и части Моравии проживали маркоманны. Равнины Западной Словакии были местом кристаллизации основного ядра квадов. На верхней Тиссе находились вандалы-асдинги и гепиды. В междуречье Дуная и Тиссы сосредоточилось многочисленное сарматское население, пришедшее сюда из степей Поволжья и Северного Причерноморья. Еще более сложная этническая картина наблюдалась на Днестре и Нижнем Дунае. Севернее Дакии размещались бастарны, у северо-западных пределов этой провинции обитали свободные даки. Восточными соседями даков были карпы, готы и аланы. Наконец, в Поднестровье шел приток славянского населения[481].

К сожалению, сообщения древних авторов не дают почти ничего для представления о жизни готов на Балканах в последней четверти III в. Отсутствие каких-либо крупных конфликтов империи с ними в это время связано, вероятно, прежде всего с тем, что придунайские готы еще не успели оправиться от последствий своего поражения в 269—272 гг. Кроме того, в этот период они были заняты борьбой, проходившей внутри варварского мира всего задунайского региона, начиная с Верхнего и до Нижнего Дуная. Натиск на границы империи многочисленных племен часто приводил к конфликтам и столкновениям между самими варварами.

Древние авторы сообщают, что императору Пробу (276—282) пришлось вести военные действия против бургундов и вандалов, появившихся на Верхнем Дунае[482], в районе Реции[483], затем он приступил к борьбе с сарматами, которые вместе с какими-то ceteri gentes[484] беспокоили империю на Среднем Дунае. После этого, как сообщает Вописк, Проб «держал путь по Фракиям и частью подчинил, частью принял в дружественный союз все гетские народы»[485].

В историографии предпринимались попытки видеть в «гетском народе» одних готов[486]. Однако передаваемые Вописком факты и подробности о действиях императора Проба во Фракии опровергают это утверждение. Император Проб «поселил (constituit) на римской земле 100 тысяч бастернов»[487], а кроме них, гепидов, грейтунгов и вандалов. Согласно Вописку, все это происходило в одно и то же время (pariter). Поэтому можно предположить, что вслед за успешными военными кампаниями против бургундов,, вандалов и сарматов императором были проведены какие-то экспедиции против гепидов и грейтунгов. О победе над гепидами указывает и легенда монеты — Gepidica[488]. Какие именно столкновения были у империи с грейтунгами, мы не знаем. Источники об этом молчат.

Характерно, что племена, с которыми воевал Проб, остаются в центре внимания римской историграфии вплоть до конца III в. Их взаимоотношения в этот период нашли отражение в панегириках Клавдия Мамертина (IV в.) и неизвестного автора, посвященном Констанцию (297 г.). Частично события этого времени описываются Иорданом.

Мамертин в панегирике, произнесенном в день рождения Максимиана, характеризует отношения внутри варварского мира следующими словами: «Готы целиком уничтожают бургундов, с другой стороны, за побежденных вооружаются аламанны, и в то же время тервинги, другая часть готов, присоединив отряд тайфалов, устремляется против вандалов и гипедов»[489]. Из текста видно, что Мамертин, вероятно, имел в виду отдельные роды готов. Одна часть, которую он называет просто готы (Gothi), ведет борьбу с бургундами, а затем с аламаннами, т.е. племенами, находившимися в конце III в. на Верхнем Дунае. И вполне возможно, что какая-то часть готов локализовалась недалеко от них. Вторая часть, Мамертин называет ее тервингами (Tervingi), объединившись с тайфалами выступает против вандалов и «гипедов». Интересно, что такой тенденциозный историк готов, как Иордан, ничего не сообщает о борьбе готов с бургундами. Однако рассказ о столкновении их с гепидами (§ 98—100) он предваряет сообщением о конфликте между гепидами и бургундами: «...он (король гепидов. — В.Б.) разоряет бургундзонов почти до полного истребления» (§ 97). В литературе имеют место противоречивые толкования сообщения Иордана о столкновении гепидов с бургундами. Е.Ч. Скржинская относит его к северному периоду истории этих племен, т.е. ко времени обитания их в Повисленье[490]. К. Дикулеску отмечал, что оно произошло в III в. недалеко от дунайской границы Римской империи[491]. Можно видеть, что тексты сообщений Иордана и Мамертина очень близки. И в том и в другом отрывке есть слова о «почти полном истреблении»[492] бургундов. К сожалению, без внимания осталась некоторая противоречивость сообщений Мамертина и Иордана. Именно она порождает вопрос: готы или гепиды воевали в конце III в. с бургундами? Более достоверным источником в данном случае является панегирик, так как он написан современником событий. Возможно, Иордан связал гото-бургундский конфликт с гепидами на том основании, что гепиды, как он полагал, принадлежали к готам. Он сообщает, что гепиды «родом из готов и оттуда ведут свое происхождение»[493]. Конфликт с бургундами в конце III в. Иордан отнес к истории гепидов, вероятно, еще и потому, что последние в конце III в. жили недалеко от бургундов, восточнее их, на Среднем Дунае.

Второй частью готов, которая в союзе с тайфалами в конце III в. вела активные военные действия против вандалов и гепидов, были, согласно Мамертину, тервннгп. Подробное изложение этих событий дает Иордан. Он сообщает, что после удачного похода готов со своими союзниками (куда, кстати, входили и тайфалы) в римские пределы к королю готов Остроготе явились послы короля гепидов Фастиды с требованием передать гепидам «просторы своих земель» (locorum suorura spatia)[494]. Острогота ответил послам, что «земли не уступит» (loca vero поп cedere)[495]. Завязалось сражение. По Иордану, битва проходила у города Гальтис[496]. Она началась ранним утром и закончилась с наступлением ночи победой готов[497].

Сопоставление сообщений Мамертина и Иордана дает возможность внести некоторые уточнения в до сих пор еще спорный вопрос о разделении готов. На первый взгляд свидетельство Мамертина действительно можно рассматривать, как это делается до сих пор в литературе, в качестве аргумента, подтверждающего свершившуюся уже в III в. эманацию готов в везеготов и остроготов. Мамертин говорит о двух контингентах готов и один из них он называет тервингами. Поскольку их принято идентифицировать с везеготами, то, следовательно, две упоминаемые Мамертином части готов — это везеготы и остроготы или тервинги и грейтунги. Однако у той части готов, которая размещалась к этому времени в Приазовье и которую традиционно называют остроготами, не было причин для конфликтов с вандалами и гепидами, а тем более с бургундами и аламаннами. Мамертин показывает столкновения племен Балканского региона и различает готов, располагавшихся в этом районе. К сожалению, вне исследовательского внимания осталось то, что тервингов Мамертина Иордан называет везеготами и остроготами. Он свидетельствует, что король гепидов Фастида «отправил послов к Остроготе, власти которого тогда подчинялись как остроготы, так и везеготы, т.е. обе ветви одного племени»[498]. Допустимо предположить: или в источниках идет речь о двух совершенно разных столкновениях готов с гепидами, или несоответствие этнической картины в приводимых Мамертином и Иорданом рассказах вызвано различием представлений этих авторов о членении готских племен.

В описании Иорданом гото-гепидского конфликта отмечены прочные родственные связи между этими племенами. Иордан говорит, что гепиды нарушили «союз кровного родства» (consanguinitis foedus)[499]. «Родство» Иордан определяет термином «раrеntes»[500]. В сознании готов, которые воевали с гепидами, нарушение родственных связей считалось одним из серьезных преступлений. Это подтверждают слова Остроготы, сказанные им в ответ на дерзкие претензии гепидов: «Преступно оружием спорить с родичами»[501].

Приходится с сожалением констатировать, что подробности борьбы между тервингами и вандалами в конце III в. не нашли отражения в сочинениях древних авторов. Высказывались предположения, что с момента, когда Аврелиан оставил Дакию, и до середины IV в. серьезным соперником готов в захвате удобных мест для поселения в бывшей римской провинции были вандалы[502]. Особый интерес представляет исследование Д.Р. Бредли, в котором показано, что многолетняя вражда готов с вандалами сохранилась до времени Иордана в устной готской традиции[503]. Некоторые исследователи предполагают, что эти вандалы выступают в источниках под названием виктогалы (Victohali)[504].

Как уже отмечалось, в конце III в. крупные военные столкновения империи с готами отсутствовали. Однако, судя по сообщению панегирика, произнесенного неизвестным автором в 297 г. и посвященного Констанцию, а также по надписям, вполне допустимо предположить, что с какой-то частью придунайских готов императоры Максимиан (286—305) и Диоклетиан (284—305), видимо, вели военные действия. Для империи они закончились успешно. Автор панегирика лаконичен: «Покорились и просили мира готы»[505]. Императоры получили титулы Goticus maximus[506], а готы стали солдатами вспомогательных войск (auxilia) империи. К сожалению, у нас нет материала, на основании которого можно было бы ответить на вопросы: с какой частью везеготов был заключен союз, где эти готы размещались, были ли они поселены на землях империи или оставались за Истром, каковы условия договора, заключенного с ними империей. Вероятно, это они принимали участие в персидском походе Максимиана в 298 г. Иордан упоминает, что в помощь римлянам были отправлены готы, «посланные туда как вспомогательные отряды»[507]. Иордан не называет их foederati, а только auxiliariis.

Интересно сообщение Лактанция о том, что в правление Максимиана во время виценналий (т.е. в 303 г.) одно из племен было изгнано из занятых ими земель (terris suis) готами и поселено в империи[508]. Установлено, что этим изгнанным племенем были карпы[509]. Не исключено, что этот акт явился завершающим в ряду столкновений между карпами и готами.

Таким образом, письменные источники дают очень скудный материал о готах последней четверти III в. Можно лишь заключить, что в это время какие-либо крупные военные конфликты между готами и империей отсутствовали, а готы были заняты в основном борьбой с такими варварскими племенами, как бургунды, аламанны, вандалы, гепиды, карпы. В этой борьбе наиболее надежным союзником готов, вероятно, были тайфалы.

Римляне никогда не оставались равнодушными к тому, что происходило во враждебном для них варварском мире, а тем более в том его секторе, который примыкал непосредственно к границам империи. И возможно, не случайно, что о готах конца III в. древние пишут не больше, чем о любом другом варварском народе. Видимо, в этот период готы ничем не выделялись среди них. Из тех скудных сообщений, которыми мы располагаем, также трудно заключить, что везеготы жили компактной массой в одном каком-либо районе. Вероятнее всего, они были рассеяны на значительном пространстве. Отдельные родовые группы готов имели столкновения со своими непосредственными соседями. Отсюда такой географический размах регионов военных столкновений. Они ведутся на огромном пространстве от Верхнего до Нижнего Дуная. Судя по тому, с кем пришлось готам вступить в конфликт, вполне вероятно, что некоторая часть везеготов к концу III в. размещалась на Среднем Дунае. Распространились они и на территории оставленной Аврелианом провинции Дакии[510]. Сказать на основании письменных свидетельств о том, какие географические районы на Среднем Дунае и в Дакии занимали готы, не представляется возможным.

Немалое внимание уделялось древними авторами готам первой трети IV в. Этот насыщенный бурными событиями период нашел отражение у Евсевия Кесарийского, Евтропия, Зосима, Сократа

Схоластика, Созомена, Проспера Аквитанского, Орозия. Не умалчивает об этом периоде истории готов и Иордан. Однако их сообщения также фрагментарны. Сжатый характер изложения нередко переходит в чрезмерную беглость и спешку, а иногда просто ограничивается лишь общей констатацией какого-либо события. Так, например, Евтропий сообщает о том, что император Константин «по-разному уничтожил» (varie profligavit)[511] готов. Созомен, говоря о правлении Константина, просто отмечает его «битвы с иноплеменниками» (αλλοφύλων μχ^αις), его «войны с готами» (πολέμον προς γε Γότίΐους)[512]. Об остроготах этого периода древние авторы молчат.

Для определения самой общей картины распространения везеготов в начале IV в. некоторые косвенные данные можно извлечь из информации о войне между Константином и Лицинием. Из сообщений Евтропия, Орозия, Аврелия Виктора, Анонима Валезия мы узнаем, что первое столкновение между Лицинием и Константином произошло в Паннонии при Цибеле (ныне Виновицы)[513]. Евтропий говорит, что Лициний был разбит[514]. Он отступил к Сирмию, где находились его жена и сын[515]. Возможно, в состав тех, кто «cum magna parte equitatus noctis auxilio», которые сопровождали его в Сирмий, и была некоторая часть готов. Забрав из Сирмия жену и сына, Лициний отправился во Фракию, вероятно в центр этого диоцеза в Сердику[516]. Затем, собрав в Адрианополе большое войско, он направил к Константину в Филиппополь послов для переговоров о мире. В составе «огромной толпы» (ingentis rrmltitvidinis), которая была им собрана у Адрианополя, могли встретиться и готы. Организация военных сил Лициния была поручена начальнику пограничных войск Валенту, и он вполне мог вовлечь в войско и тех готов, которые по договору 297 г. обязаны были в случае необходимости предоставить империи своих воинов[517]. Так как послы от Константина явились ни с чем, Лициний выступил со своим войском, и на Мардийском поле (во Фракии) произошло сражение, где Лицинию, по некоторым данным, существенную помощь оказали какие-то варвары[518]. Не исключено, что среди них могли быть и готы. Хочу еще раз подчеркнуть, что участие готов на этом этапе войны Константина с Лицинием весьма предположительно. Нельзя забывать, что источники этого времени едва ли способны дать вполне адекватную действительности картину. Основания для предположения об участии готов в этом конфликте нам дает только то, что географически ряд их родов еще с III в. находился в зоне развернувшихся событий. Где конкретно размещались готы в это время, на основании письменных свидетельств восстановить невозможно.

В 317 г. между Константином и Лицинием ненадолго установился мир и они доделили империю. В управление Константина перешла ее западная часть, а также западные провинции Балкан, в том числе и Верхняя Мёзия. Лициний получил малоазийские и восточные балканские провинции, а также Прибрежную Дакию, Нижнюю Мёзию и Скифию. Это разделение существовало до 324 г. Его важно иметь в виду при уточнении районов возможных столкновений Константина с готами.

После заключения мира с Лицинием Константин направляется в Сердику[519] и занимается организацией работ по укреплению лимеса. Надпись из Адамклиссы свидетельствует, что император Константин со своим соправителем Лицинием провели некоторые мероприятия для укрепления границы и создания более прочной преграды от «barbararum gentium populis»[520]. Эпиграфический материал свидетельствует, что в период с 315 по 319 г. император Константин неоднократно побеждал готов, за что впервые получил титул Gothicus maximus[521].

В 323 г., когда Константин находился в Фессалонике, некая часть готов прорвалась «через оставшуюся без присмотра границу» (per neglectos limites)[522]. В одной из надписей вторгшиеся в империю варвары названы «неприятелями» (hostes)[523]. Аноним Валезия отмечает, что «были разграблены Фракия и Мёзия» (vastate Thracia et Moesia)[524]. А поскольку в тексте источника отмечается, что готы прекратили грабежи, вернули пленных и просили мира именно у Константина[525], а не Лициния, то вполне допустимо предположить, что готы перешли границу где-то в восточной части провинции Прибрежная Дакия, которая относилась к Константину, а затем опустошали относящиеся к сфере управления Лициния провинции Нижнюю Мёзию и Фракию. Поскольку Аноним Валезия отмечает, что Лициний обращается к Константину с упреком в том, что тот якобы лучше укреплял части своей (partes suae) границы, чем его[526], то не исключено, что готы могли перейти границу в районе западной части Нижней Мёзии, которая контролировалась Лицинием. В таком случае остается неясным, почему за миром готы обратились не к Лицинию, а к Константину. Возможно, в свои земли они хотели вернуться через территорию, находящуюся под властью Константина. Вероятно также, что готам было известно то, как расправился Константин с сарматами, вторгшимися во главе с Равсимодом в Паннонию в 322 г.[527] Некоторые исследователи ошибочно считают, что свидетельство Зосима о столкновении Константина с сарматами во главе с Равсимодом отражает те же события, которые описывает Аноним Валезия, т.е. вторжение готов в Мёзию и Фракию. Отсюда и разделение мнений по поводу этнической принадлежности Равсимода. Одни исследователи, как, например, X. Хабихт, Л. Шмидт, Б. Раппапорт, К. Пач, Б. Шталкнехт, X. Вольфрам, считают его готом[528]. Другие, как Э.А. Томпсон, — сарматом[529]. Однако независимо от того, какое из этих предположений может оказаться верным, обращает на себя внимание прежде всего то, что к 323 г. участок границы вдоль западных областей Мунтении и восточных районов Олтении становится очень напряженным. Не случайно впоследствии Константин будет укреплять именно этот участок границы.

Таким образом, мы вправе думать, что к 323 г. часть готов размещалась в восточной Олтении и западной Мунтении. Отсюда они предприняли вторжение в империю в 323 г., но были остановлены Константином. За это император второй раз был удостоен титула Goticus maximus[530].

Как сообщает Аврелий Виктор, мир Константина с Лицинием длился шесть лет[531]. В 323 г. между ними началась война, на заключительном этапе которой готы проявили немалую активность. В литературе уже обращалось внимание на то, что древние авторы дают противоречивую характеристику роли готов в событиях 323—324 гг.[532] Если Иордан отмечает, что готы помогли Константину, то, согласно Анониму Валезия, они были на стороне Лициния[533]. Большинство исследователей сомневается в достоверности свидетельства Иордана. Вполне возможно, что, руководствуясь политическими соображениями, Иордан несколько преувеличил роль и место готов в борьбе с Лицинием. Однако анализ материала письменных источников все же позволяет предположить возможное участие готов на стороне Константина. Правда, в текстах древних авторов прямых данных об этом нет, но начиная с 238 г. империя постоянно привлекала готов на службу в качестве федератов. Именно они вполне могли входить в войско Константина и, вероятно, принадлежали к готам-грейтунгам, поселившимся на территории империи с конца III в. Нельзя не заметить, что, по Иордану, римляне готов «приглашали» (invitabantur), «их позвали» (rogati sunt)[534].

Войско Константина разбило Лициния во Фракии[535], вероятно у Адрианополя[536]. Лициния бежал в Византию, а затем, перейдя Боспор Фракийский, в Халкедон[537], по пути в который он встретил предводителя готов Алику, который привел Лицинию вспомогательное войско (auxiliantes), оказавшее ему помощь в сражении у Хризополя (ныне Скутари) в сентябре 324 г.[538] Правда, согласно другим письменным свидетельствам, Константин победил Лициния в сражении возле Никомидии в Вифинии[539], сохранил ему жизнь и отправил в Фессалонику, где в 324 г. Лициния был убит[540]. X. Вольфрам полагает, что Лицинию оказывали помощь те придунайские готы, с которыми у Константина был конфликт в 323 г.[541] Вероятно, они были связаны с империей каким-то договором. Возможно, именно они оказывали помощь предшественнику Лициния по управлению восточными провинциями империи Максимиану в борьбе с персидским царем Нарсесом[542]. Но опять-таки все это пока недоказуемо и относится лишь к области предположений.

С 20-х годов IV в. вопрос о взаимоотношениях Византии с племенами, располагавшимися севернее Истра, все более настойчиво стал проникать в политическую жизнь империи. В дальнейшем до конца столетия внешнеполитическая по существу проблема стала сугубо внутриполитической и социальной. И антагонистические противоречия угнетенных и угнетателей, и борьба внутри господствующих слоев, и религиозные распри — все это получило особую окраску в свете отношений империи с варварами, главным образом с готами и сарматами. Тема barbaricim становится все более актуальной в сочинениях древних авторов. В историографии уже обращалось внимание на то, что в понятие barbaricum, τα βαρβαρικών латинская и греческая письменные традиции вкладывали различный смысл. Если латинские авторы включали в него прежде всего обозначение территории, то греческие придавали ему более широкое значение: το βαρΒαρικόν — это все варварское, враждебное цивилизованному миру[543].

Одним из важнейших направлений византийской внешней политики являлся Балканский полуостров[544]. На важное стратегическое значение нижнедунайского лимеса указывает то, что император Константин для восстановления Orbis Romanus в прежних пределах приступил к возвращению империи южных районов Дакии. Эта политика была вызвана еще и тем, что к Дунаю вплотную приблизились готы.

Для определения примерных районов расселения придунай- ских готов в цервой половине IV в. могут представлять интерес свидетельства источников о том, на каких именно участках Константин укреплял дунайскую границу. Так, Аврелий Виктор сообщает, что на Дунае был построен мост (ponsper Danubium duetus), а также лагеря и укрепления (castra castellaque). Установлено, что каменный мост был открыт в 328 г. и соединил Суцидаву с Эском[545]. Согласно найденным кладам монет, в этом районе концентрировалась торговля готов с римлянами[546]. Возле Тутракана была построена переправа и рядом с ней укрепление[547]. Укрепление лимеса в районе восточной части нижнедунайской низменности говорит о том, что какая-то часть готов продвинулась в эту область и подошла вплотную к Дунаю. Аноним Валезия определяет левый берег Дуная как «готский берег» (ripa Gothicus)[548]. Охрану его император Константин поручил своему племяннику Далмацию[549]. Отметим, что в конце IV в. в источниках встречается и такое обозначение, как «сарматский берег» (ripa Sarmatica), которым, по мнению А. Альфельди и Л. Варади, вполне мог называться отрезок Дуная западнее «готского берега»[550]. Это очень важное свидетельство, ибо оно показывает, что районом возрастающей варварской опасности для империи становится и Среднедунайская низменность. Для Византии это центр варварского мира, «середина варварской земли»[551]. Е.Ч. Скржинская обращала внимание на особое напряжение в этом районе. На протяжении II — первой половины IV в. отсюда в империю постоянно предпринимались вторжения варваров[552]. Материалы письменных источников показывают, что здесь, начиная со II в., один племена сменяют других. В этой Barbaricum solum происходили постоянные столкновения между готами, сарматами, квадами, макроманнами, бургундами, аламаннами, гепидами[553]. Еще во II в. Римская империя намеревалась организовать здесь провинции Наркоманию и Сарматию[554]. Основную часть Среднедунайской низменности, т.е. степные пространства к востоку от Дуная, занимали сарматы[555], а северо-западную — вандалы. С конца III в. вплоть до появления гуннов в северо-восточных районах низменности располагались гепиды[556]. Вероятно, с конца III в., а возможно, и ранее в Среднедунайскую низменность просачивается какая-то часть готов. Учитывая то, что древние авторы никогда не говорили о конфликтах готов с тайфалами и, наоборот, отмечали их столкновения с гепидами, можно предположить, что продвижение готов в этот район идет не с востока через Малую Валахию и Банат, а с северо-востока через Семиградье. В начале

IV в. для Византии наиболее опасным племенем в Среднедунайской низменности становятся сарматы. Поэтому она стремилась не допустить создания сильной антиимперской варварской оппозиции во главе с ними. Она пыталась или укротить (сталкивая эти племена с другими), или вовлечь их в сферу своего влияния. Отметим, что, несмотря на это, сарматы в IV в. не только выстояли, но уцелели и даже укрепились и остались более независимыми в своих отношениях с империей, чем готы.

Древние авторы отмечают, что в начале 30-х годов IV в. часть прндунайских готов ведет борьбу с сарматами. На основании Константинопольской летописи и сообщения Аврелия Виктора принято считать, что конфликт между ними, а затем между готами и римлянами, которые выступили на стороне сарматов, произошел в 332 г.[557] В литературе анализу этих событий уделялось большое внимание, особенно тем изменениям, которые происходили в империи в отношениях с варварами[558]. Определению же района сражений должного внимания не уделялось. Локализация места событий 332 г. дает косвенные свидетельства о размещении готов. Иордан сообщает, что, «переправившись через громадные реки, а именно через Тизию, Тибизию и Дрику, мы пришли к тому месту, где некогда погиб от сарматского коварства Видигойя...»[559]. Е.Ч. Скржинская рассматривала эти слова Иордана как свидетельство того, что сражение произошло где-то на территории Баната около реки Темеш[560]. В хрониках Евсевия Кесарийского, Иеронима, Проспера Аквитанского отмечено, что «римляне победили готов в стране сарматов» (Romani Gothos in Sarrnatarum regione vicerunt)[561]. Такое точное определение хронистами района сражения готов с сарматами и римлянами на первый взгляд может вызвать сомнение. Известно, что в текстах авторов III—V вв. конкретные географические названия территорий, занятых какими-либо варварскими племенами, чэще всего определяются как barbaricum solum[562]. Однако, судя по сообщениям Анонима Валезия и Орозия, «страна сарматов» оставалась в глазах римлян IV—V вв. центром варварского мира. И эти авторы говорят о том, что битва состоялась «в самой середине варварской земли»[563].

Исидор Севильский передает, что «готы напали на области сарматов» (Gothi Sarrnatarum regionem adgressi)[564]. Вероятно, вначале им удалось добиться успеха. Иордан говорит, что предводитель готов Видигойя, «храбрейший из готов» (Gothorum fort ilsimus), стал героем готских эпических песен и что впоследствии он «погиб от сарматского коварства» (Sarmatum dolo occubuit)[565]. Вероятно, коварство сарматов, и это сохранила устная традиция до VI в., состояло в том, что они обратились за помощью к общему для всех варваров врагу империи. Как сообщает Аноним Валезия, император Константин «начал войну против готов и оказал домощь умолявшим о ней сарматам» (...adversum Gothos belluni suscepit et inplorantibus Sarmatis auxilium tulit)[566]. Согласно константинопольской летописи, эта война началась 20 апреля 332 г.[567] Именно после этой даты в арсенале внешнеполитических дриемов организации отношений империи с варварским миром прочно утвердилась политика нейтрализации одного племени другим. В дальнейшем, когда ряд варварских племен уже поселились на территории римских провинций, этот метод несколько изменился. Империя перетягивала варваров на свою сторону, чтобы их руками и их оружием оборонять свои границы от их же соплеменников. Особенно ярко это проявилось при императоре Феодосии (379—395).

В письменных источниках нет подробного описания сражения римлян с готами в 332 г. Древние авторы лишь отмечают победу императора[568]. Эпиграфический материал свидетельствует, что император Константин в третий раз получил титул Gothicus maximus[569]. Аноним Валезия, Сократ Схоластик и Иордан сообщают о заключении договора (foedus) римлян с готами, по которому последние обязаны были за ежегодное денежное вознаграждение поставлять империи определенное число воинов. Им разрешалось вести торговлю на Дунае[570]. В литературе высказывалось мнение, что данные древних авторов о подобных денежных выплатах являлись чаще всего литературным приемом, подчеркивающим скорее факт унижения империи, нежели реально существующую зависимость ее от варваров[571]. По условиям договора 332 г., готы отправили в Константинополь заложников, функции которых не вполне ясны. В источниках нет упоминаний, что их убивали при частых нарушениях договоров. Высказывалось предположение, что, возможно, заложников держали до того момента, пока не были возвращены римские пленники[572]. Среди заложников был сын готского короля Ариариха (Ariarici regis)[573]. Предполагают, что им мог быть упоминаемый Иорданом Аорих[574].

В его честь, как сообщает Фемистий, в Константинополе была воздвигнута конная статуя[575]. Существует мнение, что заложников сопровождал будущий епископ готов Ульфила[576]. Однако не это самое главное. Благодаря краткой записи Анонима Валезия нам известно, что сын готского короля Ариариха провел юность при дворе императоров Константина и Констанция. Вероятно, так же как и Ульфила, он встречался с Евсевием Кесарийским. В период своего заложничества он имел возможность близко узнать римлян и, что было для готов особенно существенно в дальнейшем, изучить их военную организацию и способы ведения войны с варварами. Именно глубокое знание византийского мира и преданность своим родовым традициям и обычаям, которую он сохранил, находясь в Константинополе, сформировали в нем глубокое и прочное убеждение «не ступать на римскую территорию когда-либо» {ne solum calcaret aliquando Romaniim). Это, как сообщает Аммиан Марцеллин, ему удалось внушить и своему сыну Атанариху, который в своем отношении к империи был «связан страшной клятвой отцу» (esse obstrictum mandatisque prohibitum patris)[577] и проводил ее до конца.

Таким образом, на основании свидетельств древних авторов можно заключить, что в 30-е годы IV в. какая-то часть придунайских готов во главе с Ариарихом передвигается в район Среднедунайской низменности. После 332 г. эти готы становятся федератами империи.

Другая часть придунайских готов, возглавляемая Геберихом, в первой четверти IV в., возможно, отходит на север и вскоре вступает в конфликт с вандалами, о чем сообщает только Иордан[578]. Из текста «Гетики» мы узнаем, что это были те готы, которых возглавлял «выдающийся вождь готов» (Gothorum ductor eximitis) Геберих, «отличавшийся доблестью и благородством» (virtutis et nobilitatis eximius)[579]. В литературе до сих пор дискутируется вопрос о принадлежности Гебериха к роду Балтов. А. Гутшмид считал Гебериха Балтом[580]. Этого же мнения придерживалась и Е.Ч. Скржинская, отмечая, однако, что Иордан в связи с Геберихом не упоминает Балтов[581]. Р. Хахман полагает, что Геберих — Балт, и обращает внимание на то, что Аблабий, которому, вероятно, принадлежит этот фрагмент «Гетики» (§ 112—115), не называет здесь Гебериха ни острогогом, ни везеготом, а просто готом[582]. X. Вольфрам хотя и предполагает, что род Гебериха был также королевским, однако считает, что его нельзя отнести с полным основанием к роду Балтов[583].

Вопрос о датировке битвы гогов с вандалами также остается до сих пор спорным. Исследователи единодушны в том, что битва ае могла состояться ранее 332 г. Иордан сообщает, что Геберих «наследовал власть» (susccessor regni) «после ослаблепия» (post decessum) Ариариха и Аориха, т.е., вероятно, после их поражения в 332 г., когда они отказались от наступательной политики по отношению к империи и стали ее федератами[584]. Что касается вопроса о верхней хронологической границе, позже которой битва не могла состояться, то здесь мнения разделились. Одни исследователи считают, что сражение произошло в 334 г., другие — в середине или даже в конце IV в.[585] Более убедительной представляется датировка, предлагаемая Е.Ч. Скржинской, что битва состоялась незадолго до смерти Константина, т.е. до мая 337 г.[586]

Сообщение Иордана о сражении готов с вандалами очень важно, поскольку в нем содержатся свидетельства о локализации вандалов и готов Гебериха к началу войны. Иордан указывает также место, где состоялось сражение. В «Гетике» мы читаем, что вандалы жили (erat) по рекам (iuxta flurnin) Маризии (ныне Марош), Милиаре (?), Гильпиль (?), Гризиш (ныне Кереш), а готы размещались восточнее вандалов (erat... ab Oriente Gothus)[587], т.е., видимо, в Семиградье, вероятнее всего, в западной части этого района[588]. Дать более точное место расселения готов Гебериха материал «Гетики» не позволяет. К сожалению, так к остается неясным, куда и почему ушли готы после победы над вандалами. Иордан лишь говорит, что Геберих «вернулся в своп места, откуда вышел» (ad propria loca, unde exierat, remeavit)[589]. Примечательно, что выражение ad propria у Иордана встречается несколько раз и нигде оно не сопровождается какими-либо конкретными географическими характеристиками[590].

Для определения размещения готов Гебериха важно учесть в свидетельстве Иордана и следующее противоречие. Он сообщает, что Геберих напал на вандалов, «желая расшириться» (extenclere cupiens)[591], другими словами, видимо, имел намерение приобрести для своего племени новые земли. Однако Геберих, после того как «победил и разграбил» (superatis depraedatisque) вандалов, почему-то возвращается на свое прежнее местожительство[592]. Возможно, это противоречие и вызвало сомнение X. Вольфрама в том, что области расселения вандалов находились рядом с готами. Он считает, что пограничные с вандалами районы лишь входили в сферу экспансионистских устремлений готов Гебериха[593]. Предположительно противоречивость данных «Гетики» можно объяснить тем, что о столкновении готов Гебериха с вандалами Иордан, а возможно, еще Кассиодор, имели сведения только из устных готских преданий. Как отметил X. Вольфрам, победа Гебериха над вандалами сохранилась в созпании последпих до VI в. и связывалась с мотивами их ухода в 409 г. из Галлии в Испанию[594]. Иордан сообщает, что «готы до сих пор помнили по рассказам своих предков, какое некогда бедствие причинил пх народу король готов Геберих и как он силою своею согнал пх с родной земли...»[595].

Таким образом, материалы письменных источников дают ряд косвенных свидетельств о передвижении какой-то части придунайских готов в восточной Олтении и западной Мунтении и о проникновении их в прндунайскую низменность. Вероятно, оно шло со стороны Трансильвании, ибо о иримеотийских готах этого времени древние авторы молчат. На рубеже III—IV вв. контакты готов с другими племенами, располагавшимися севернее Дуная, в основном сводились к военным конфликтам, которые учащались и принимали ожесточенный характер. Причины их все чаще стали затрагивать интересы Византийской империи. В IV в. «готский вопрос» стал одним из центральных во взаимоотношениях империи с другими варварскими племенами. Особенно четко это начало проявляться после того, как Рим оставил в 271 г. Дакию и готы заняли отдельные области этой провинции, став ближайшими соседями империи.

На рубеже III—IV вв. оформились основные принципы отношений империи с готами. Как и ранее, обычной нормой была войны и военные конфликты. Однако конец III—первая половина IV в. явились рубежом в этих отношениях. Первый этап пх завершился в 332 г. В основном он характеризуется борьбой Римской империи с готами. Второй этап начинается с 332 г., когда император Константин, трезво оценив готскую опасность для империи, вмешался в конфликт между сарматами и готами, победил последних и заключил с ними мир, снявший на время напряжение и неуверенность, которые вносились этими племенами. Эти готы выступают после 332 г. в качестве союзников империи. Новые отношения имели глубокие последствия как для империи, так и для готов.

В дальнейшем византийские императоры часто прибегали к политике нейтрализации готов путем сталкивания их с другими варварами или с частью готских племен. Такая двойственность не могла не вызвать изменений в позиции готов по отношению к империи. Впоследствии часть их отказалась от наступательной политики. И только внешняя опасность (натиск гуннов) вынудила их и конце IV в. ступить на римскую землю. Другая часть готских племен связала себя с империей, став ее федератами. Дальнейшие взаимоотношения готов с империей, как известно, имели многосторонний характер, но в основе их лежали те принципы, которые оформились в конце III—первой половине IV в.

2. Готы Эрманариха

Труднейшей проблемой для Северного Причерноморья является вопрос о пребывании здесь готов. Ф. Браун считал его «одним из важнейших в истории дорюриковского периода русской жизни и жизни славянского мира вообще»[596]. Историческая судьба готов в Северном Причерноморье необычайно сложна. Основной факт, бросающийся в глаза каждому, — это отсутствие конкретности в источниках. Трудность изучения истории готов осложняется и тем, что с момента становления готской проблемы в исследованиях утвердилось крайне неопределенное понятие «государство Эрманариха». Оно подразумевает существование в IV в. такого союза племен, власть в котором была сосредоточена в руках готских вождей. У истоков наивысшего подъема этого союза — regnum Иордана — стоял Эрманарих. Могущество его простиралось от Волги до Карпат, от Черного до Балтийского моря. Высказывалось мнение и о том, что готы являлись своеобразным организующим началом общественно-политической и экономической жизни ранних славян и что «держава Эрманариха» была прямой предшественницей Киевской Руси[597]. До настоящего времени среди исследователей все еще нет единства в вопросе о реальности не только существования в Северном Причерноморье некоего объединения готов с определенным уровнем политической организации и этнической консолидации, но и пребывания в этом районе готов вообще.

Чтобы не вносить путаницу в сталь сложную и дискуссионную проблему, мне представляется необходимым разделить ее на две части. Первая — существовало ли вообще «государство Эрманариха» как сильный и достаточно стабильный союз племен во главе с готами? Если да, то в каком районе Северного Причерноморья оно локализовалось[598]? И вторая — какие свидетельства о жизнц примеотийских готов IV в. можно извлечь из рассказа древних авторов о «государстве Эрманариха»?

Наиболее полно история «государства Эрманариха» изложена в «Гетике» Иордана (VI в.). В других источниках содержатся лишь незначительные упоминания о готах Эрманариха. Они носят самый общий характер, исключая сообщение «Истории» Аммиана Марцеллина (IV в.) о трагической гибели в 70-х годах IV в. под ударами гуннов некоего союза племен, значительную роль в котором сыграли готы Эрманариха (Эрменриха). Кроме Иордана и Аммиана Марцеллина, это имя упоминается в ряде средневековых источников[599]. Они не дают новых фактов, а только пересказывают Аммиана Марцеллина и Иордана. Имя Эрманарих встречается также в англосаксонской, германской и скандинавской поэзии[600].

Впервые вспоминает Иордан об Эрманарихе (Германарихе, Герменрихе)в связи с генеалогическим древом Амалов[601]. 0н представлен в качестве преемника Гебериха как nobilissimus Amalorum. Лордан сравнивает его с Александром Великим, кратко перечисляет его войны[602]. По датировке Т. Момзена, «государство Эрманариха» существовало в 350—376 гг. Вторжение гуннов в 375 г. отчасти явилось причиной насильственной смерти правителя, согласно Иордану, прожившего 110 лет[603]. При нем «готское государство» достигло наибольших размеров, и при его описании во время вторжения гуннов Аммиан Марцеллин использует выражение pagi late patentes et uberi[604].0н не знает более точного определения. Информации об истинной протяженности «государства готов» нет. После завоеваний Эрманарих правил всеми народами в Скифии и Германии. Среди народов, якобы подчиненных ему, Иордан называет ряд «северных племен», аборигенов Приазовья гелуров, племя росомонов, спорное в этническом определении, а также антов[605].

Как в отечественной, так и в зарубежной литературе предпринимались попытки локализовать «державу Эрманариха», опираясь на список якобы покоренных им arctoi gentes (северных племен). Как уже отмечалось Е.Ч. Скржинской, перечень их, приведенный в § 116 «Гетики», свидетельствует о включении в текст неизвестного итинерария[606], а может быть, и двух источников. Вполне допустимо, что этнический ряд, который попал в текст Иордана через Аблабия, принадлежит некоему Питеасу и отражает представление о торговом пути от Балтийского моря на восток к Уралу. В 330 г. до н.э. предприимчивый купец из Массилии Питеас совершил морское путешествие от Гибралтара до восточного побережья Северного моря[607]. Свои путевые впечатления он изложил в дневнике, который в подлиннике до нас не дошел, но сохранился только в извлечениях многих греческих и римских писателей, например в 37-й книге «Естественной истории» Плиния[608].

Поскольку в латинский текст «Гетики» включено греческое слово «arctoi», то можно предположить, что при составлении Аблабием древней истории готов сведения Питеаса могли быть извлечены им у одного из греческих авторов, возможно даже у Дексиппа[609].

На вероятность того, что § 116 «Гетики» составлялся на основании дорожника, указывает и сравнение Эрманариха с Александром Македонским. Не исключено, что в основе его лежит знакомство Аблабия или Кассиодора с «Дорожником Александра» (Itinerarium Alenxandri)[610], который был составлен около 340 г. в связи с персидским походом Констанция (337—361). Сохранился фрагмент, где говорится о покорении Александром Македонским народов от Меотиды до Балкан. В частности, упоминается здесь и столкновение с готами, что указывает на четкое представление автора итинерария о размещении этих племен в первой половине IV в. в Приазовье[611].

К сожалению, как путевые заметки Питеаса, так и «Itinerarium Alexandri» пока остаются вне поля зрения исследователей готской проблемы. Дальнейшая работа сейчас по сути сводится к определению источниковой базы труда Аблабия, так как именно ему, по мнению Р. Хахмана, принадлежит этот включенный в «Гетику» фрагмент[612]. Кто был этот Аблабий, неизвестно. Сведения о нем, причем весьма скудные, сохранились только у Иордана. Он был готом, возможно, как считает Р. Хахман, везеготом, но, по предположению Т. Момзена, писал на греческом или латинском языке[613]. По мнению Й. Гримма, Аблабий был современником Кассиодора и Иордана[614]. Л. Шмидт отрицал какую-либо возможность идентифицировать эту личность[615]. В одном мнение исследователей единодушно: Аблабий черпал информацию для своих сочинений из готских героических легенд, преданий и народных песен.

Что же собой представляли arctoi gentes, покоренные Эрманарихом? К ним относились гольтескифы, тиуды, инаунксы, васинабронки, меренс, мордеис, имнискары, роги, тадзанс, атаул, навего, бубегены, колды[616]. Обобщая многочисленные интерпретации этих этниконов, можно сказать, что наименее спорными в этом списке являются названия «меренс» (Merens), «морденс» (Mordens) и «имнискары» (Imniscaris). Они интерпретируются как финские племена меря (Merja), мордва (Mordvias), черемисы (Cheremis)[617]. Остальные племена исследователи ищут в самых различных регионах.

Труднее всего объяснить первые два названия в списке Иордана: «гольтескифы» (Golthescytha) и «тиуды» (Thiudes). Так, первое название идентифицировалось с западными готами, с жителями древней Скифии (П. Ф. Сум, А. Г. Снелман), галиндами (Й. Тунман, Б.А. Рыбаков), леттами (П.Й. Шафарик), эстонцами (Й.А. Линдстрем), кельтами (Й.Й. Миккола)[618]. Считалось, что название «тиуды» обозначает западное финское племя чудь, или что это готское слово Jiiuda (люди)[619]. В последние годы активно разрабатывается предположение Т. Гринбергера о необходимости объединения первых двух названий Golthescytha Thiudes. Имеются два варианта нового прочтения. Г. Шрамм предлагает название Gelthethiudes в значении «золотой народ» и локализует его на Урале в междуречье Чусовой и Белой, притоков Камы[620]. Составное слово Scythathiudos предлагает И. Корканен, полагая, что оно является вводным словом в перечне arctoi gentes и суммирует его содержание, аналогично тому, как это делал Поллион: «Scytha- rum diversi populi...»[621].

Название «инаунксы» (Inaunxis) исследователи считают загадкой. Одни полагают, что это сарматское (П.Й. Шафарик) или финское (in Aunus — в районе Ладожского озера) племя (М. Шенфельд). По мнению Г. Вернадского, это не этническое наименование. Т. Гринбергер полагал, что готское слово inahsuggeis соответствует греческому ifiaSoßioi или άμά;οιχ.οι и обозначает тех, кто жил в повозках[622]. На наш взгляд, вполне правомерно предположение И. Корканен, что это слово могло быть определением стиля жизни кочевых племен и добавлено оно в список как эпитет к тем названиям племен, которые идут дальше[623].

Существует и несколько вариантов объяснения слова «васинабронки» {Vasinabroncas). Исследователи единодушно делят его на две части: Vasina и Broncas. Высказывались мнения, что это племя весь в районе Белого моря (К. Цойс, П. Й. Шафарик, Г. Вернадский, В. Томашек, Б.А. Рыбаков) и пермичи (А.Г. Снелман), что это Wiesenbewohner — жители лугов с роскошной травой, местами заболоченных (Т. Гринбергер, Г. Шрамм). Й. Й. Миккола считал также, что это имя относится к чувашам и болгарам, которые пришли на Волгу вместе с гуннами. Возможно, это слово являлось определением, характеризующим скифские народы в целом[624].

Такой же спорной является и идентификация «рогов» (Rogas). Исследователи, например Г. Шрамм, Л. Шмидт, В.Д. Барлевен, считали, что это неизвестное угро-финское племя жило вдоль восточных притоков Волги и за Уралом или дальше. Й. Марквардт выводил этот этникон от финского наименования Волги. Некоторые исследователи полагали, что «рогов» следует рассматривать как алано-славянское племя (Г. Вернадский) или связанное с роксоланами (П.Ф. Сум). Опираясь на исследование Гринбергера и материалы письменных источников, И. Корканен идентифицировала «рогов» Иордана с восточногерманским племенем ругов, ближайших родственников готов[625]. Б.А. Рыбаков связывает их с «ургами» Страбона[626].

Некоторые ученые объединяют слово «тадзанс» (Tadzans) с предыдущим словом списка arctoi gentes и изменяют прочтение как Rogastadzans (А. Стендер-Петерсен, Л. Шмидт, В. Д. Барлевен), что понимается как «берег ругов» (Т. Гринбергер), или в другой интерпретации — «финнский народ» (М. Шенфельд). Исследователи, читающие это наименование отдельно, как «тадзанс», также дают ему разное толкование: Тазос, город в районе Херсонеса (П.Ф. Сум), гуннское племя (В. Томашек), языги (И. Корканен)[627].

X.Г. Портан и А. Стендер-Петерсея считают, что «атаул» (Athaul) — это болгары на Волге или на Дону. В. Томашек подразумевал под ним гуннское племя. Б.А. Рыбаков отмечает, что оно могло обозначать одно из авангардных гуннских племен. М. Шенфельд относил его к финскому народу. Согласно Т. Гринбергеру, «атаул» в переводе с готского — «род, поколение», а в контексте рассматриваемого списка — «род, связанный военной службой», или «дворянские люди». И. Корканен объединяет «атаул» с последующим названием списка «навего» в сочетании Atal Nave Goc и переводит: «(он подчинил) семью Гога, потомков Ноя». По ее мнению, это словосочетание могло означать или начало, или конец перечня, выступать суммирующим атрибутом[628].

Относительно названия «навего» (Navego) мнения исследователей также расходятся. Оно идентифицируется П.Ф. Сумом и Г. Вернадским с наварами Птолемея, М. Шенфельдом с финским племенем. Й.Й. Миккола определял «навего» как народ северокавказских степей. Б.А. Рыбаков относит их к народам нахской группы[629].

Одним из наиболее неопределенных и противоречивых является толкование учеными наименования «бубегены» (Bubegenas). На наш взгляд, здесь представляет определенный интерес идентификация «бубегенов» с финнским народом (М. Шенфельд), певкинами (И. Корканен) и «бибранами» (Б.А. Рыбаков)[630].

Имелись также различные попытки отождествить «колдов» (Goldas) с квадами (П.Ф. Сум), финно-уграми (М. Шенфельд) и кельтами (И. Корканен)[631].

Таким образом, объяснение названий arctoi gentes у Иордапа является неоднозначным и противоречивым. Оно не позволяет сделать конкретные выводы о границах «государства Эрманариха». В основном эти этнонимы тяготеют к районам Прибалтики, Поволжья, Приазовья и Балкан. Это скорее предполагаемый путь готов с севера на юг, включающий зоны локализации тех племен, с которыми они вступали в контакт в различные хронологические периоды. В литературе высказывалось предположение, что список arctoi gentes отражает освоение готами в северный период их истории, т.е. до II в. н. э., побережья Балтийского моря[632].

На основании этнического списка arctoi gentes X. Вольфрам высказал предположение, что готы Эрманариха контролировали торговые пути, шедшие как в широтном, так и в меридиальном направлении к Северному, Северо-Западному Причерноморью и Боспору[633]. Однако вряд ли можно согласиться с ним, что этот контроль носил характер протектората над теми территориями, через которые проходили эти пути. И хотя исследование Г. Шрама показывает, что этимология названий некоторых северных племен, якобы подчиненных Эрманариху, носит экономический характер[634], все же сам термин «протекторат» несколько модернизирует характер отношений внутри варварского мира IV в. Б.А. Рыбаков высказал предположение, что, возможно, «подданные Эрманариха» являлись просто участниками днепровской торговли, платившими готам проездную плату[635]. Но более вероятным он считает то, что этот список отражает реальные контакты готов в процессе поиска ими водного пути из Венедского океана в Гирканское (Каспийское) море.

Из текста «Гетики» видно, что готы Эрманариха были связаны с гелурами[636]. По Иордану, гелуры были истреблены и покорены готами. Так, он сообщает, что Эрманарих «не потерпел, чтобы... племя гелуров, в большей части перебитое, не подчинилось в остальной своей части его власти»; «...по воле судьбы они также наряду с остальными племенами покорились... Германариху»[637]. Однако из этого текста не совсем ясно, идет ли речь об истреблении (magna ex parte trucidam) гелуров именно готами, или подразумеваются значительные потери гелуров в одном из их походов III в. в земли Римской империи. Как сообщают источники, в 267—268 гг. коалицией варварских племен, куда входили и примеотийские готы, в балканские провинции империи был предпринят так называемый «греческий поход»[638]. Если верить выпискам из «Хроники» Дексиппа, сделанным Георгием Синкеллом, то руководили этим походом гелуры[639]. Может быть, с этого времени можно говорить о начале разногласий между готами и гелурами? Может быть, первоначально суть их заключалась в выборе различных направлений проникновения в империю. У примеотийских готов древние авторы отмечают тенденцию к вторжениям в восточные провинции, что учитывалось как римскими, так и византийскими императорами при решении вопроса о поселении готов на территории империи. Так, в 376 г. из части примеотийских готов, перешедших Истр, было сформировано два отряда, которые в качестве федератов должны были поселиться в провинции Азии[640]. Для той части готов, которая находилась под властью гуннов и в 386 г. во главе с Одотеем оказалась у границ империи, были выделены для поселения области Лидии и Фригии[641]. Вероятно, перед «греческим походом» гелуры отвергли намерение готов, или, как Иордан говорит, «не хотели подчиниться власти» (subegeret dicioni), осуществить вторжение в восточные провинции империи[642]. Впоследствии вплоть до гуннского нашествия гелуры, видимо, уже не могли быть конкурентами для готов, так как значительная часть их погибла в «греческом походе». Фраза Иордана «post Herulorum cede» переводится буквально как «после уступления места герулов»[643].

Очень сложным является вопрос о том, какими были взаимоотношения у готов Эрманариха с антами. В ту часть «Гетики», где говорится о племенах, подвластных Эрманариху, Иордан вставил несколько фраз самого общего характера, из которых можно заключить, что между готами и антами, выступающими здесь под этнонимом «венеды», вначале существовали довольно напряженные отношения[644]. Серьезные военные конфликты между этими племенами до прихода гуннов, видимо, отсутствовали. Угроза со стороны готов «применить оружие» (armo commovit), вероятно, не была реализована[645]. Возможно, антам пришлось подчиниться тому обстоятельству, что готы стали их соседями, причем соседями весьма беспокойными. Не исключено, что они контролировали основные торговые магистрали, которыми анты были связаны с другими племенами.

Иордан сообщает, что с вторжением гуннов между готами и антами произошел конфликт[646]. Ввиду этого перед исследователями неизбежно вставали два вопроса: почему именно с приходом гуннов между готами и антами вспыхнула война и почему Иордан рассматривал ее как начало освобождения готов от гуннов[647]? До настоящего времени внимание обращалось преимущественно на характер межплеменной борьбы между готами, гуннами и антами[648]. Состоянию внутриплеменных противоречий среди самих примеотийских племен готов уделялось недостаточное внимание.

Сообщения Аммиана Марцеллина и Иордана показывают, что готы Эрманариха в IV в., вероятно, подразделялись на несколько частей. До сих пор идут споры о том, когда это произошло: до вторжения гуннов или после. Большинство исследователей разделение примеотийских готов связывают с наступлением гуннов и со смертью Эрманариха[649]. Можно предположить, что какая-то их часть задолго до натиска гуннов постепенно уходит, отделяется (cautius discedentes) от основной массы и подходит к Днестру (pervenerunt ad amnem Donastiuni)[650], остановившись на Балканах недалеко от готов Атанариха. Именно эту часть готов повел через Петр в империю в 376 г. Алафей, который был регентом малолетнего короля Витериха. Эти готы были связаны с аланами, хотя не вполне ясно, когда и где состоялось их сближение: на Балканах или еще в Меотиде[651]. Однако регентами Витериха были одно-временно гот Алафей и алан Сафрак. В источниках эти arbitrio regebatur Vithericus Greuthungorum («опекуны короля грейтунгов Витериха») всегда упоминаются вместе[652]. Кроме того, Иордан называет отцом Витериха Беремуда[653]. Согласно генеалогии Амалов, созданной Кассиодором, Беремуд являлся внуком Эрманариха, одним из сыновей Гунимунда. Интересно предположение К.А. Экхардта, что Беремуд относится не к Амалам, а к Балтам и была дочерью, а не сыном везегота Торисмуда. Последний же был сыном везегота Теодорита, а не острогота Гунимунда[654].

По Аммиану Марцеллину, отцом Витериха был Витимир[655]. В историографии готского вопроса существует «проблема Витимира». Она сводится к следующим вопросам. Во-первых, был ли Витимир Амалом, или он принадлежал к другому роду готов? Амалом его считают X. Вольфрам и Р. Хахман. Вслед за X. Розенфельдом Р. Венскус отрицает эту версию, а Л. Варади видит в нем представителя готского (?) рода росомонов[656]. Во-вторых, если Витимир принадлежал к Амалам, то был ли он сыном Эрманариха? Большинство исследователей считает, что подобного родства не могло быть[657]. В-третьих, как связаны между собой Витимир Аммиана Марцеллина и Винитарий Иордана? Ф. Альтхайм, К.А. Экхардт, X. Вольфрам отождествляют их, считая, что Винитарий — это прозвище короля готов Витимира. По мнению Е.Ч. Скржинской, у Витимира было прозвище «Вандаларий»[658].

Линия родства Витериха, Беремуда, Витимира была бы не так уж существенна, если бы не следующее обстоятельство: Иордан дважды указывает, что Беремуд «пренебрег племенем остроготов» (contempta Ostrogotharum gente) из-за (propte) гуннов[659]. В противоположность Иордану Аммиан Марцеллин сообщает, что Витимир опирался на некоторую часть гуннов и даже имел наемников из их среды и воевал с аланами[660].

В литературе неоднократно ставился вопрос, с какими гуннами вступили в союз готы Витимира. Ф. Альтхайм высказал предположение о том, что союзные готам Витимира гунны идентичны хунам Птолемея и что хуны Птолемея являлись той небольшой частью гуннов, которая ушла от основной массы своих соплеменников и продвинулась в Северное Причерноморье уже во II в.[661] Здесь они вступили в союз с аланами, на что указывает еще одно свидетельство Птолемея: «...μεταξύ δε Βαστερνών χα! 'Ρωξολανών Xoüvot» ...(между бастернами и роксоланами [живут] хуны)[662]. Следуя за Ф.А. Альтхаймом, Л. Варадп предположил, что хуны оказались союзниками готов Витимира случайно, невольно, так как через области их расселения лежал проход гуннов и аланов-танаитов к готам Витимира, а с последними хунов связывали дружеские отношения[663]. А.Д. Удальцов полагал, что хуны Птолемея относятся к алано-сарматским племенам, локализуемым во II в. н.э., вероятно, между Нижним Днестром и Нижним Днепром[664].

II тем не менее объединение Алафея—Сафрака после 376 г. представляло собой смешанное гото-алано-гуннское формирование[665]. Вероятно, до гуннского вторжения некоторая часть готов Эрманариха постепенно продвигалась к Днестру. При первом натиске со стороны гуннов туда же уходит Витимир. Аммиан Марцеллин показал, скорее всего, приближение к границам империи именно этой «второй волны» примеотийских готов. Возможно, здесь произошло их слияние, и после 376 г. они уже упоминаются в источниках как объединение Алафея—Сафрака.

Кроме того, Иордан сообщает, что еще одна часть готов, во главе с Винитарием, после 375 г., «понемногу освобождаясь» (paululum subtrahens), уходит, отделяется от основной массы готов, находящихся под властью гуннов[666]. Оставшиеся в Приазовье готы во главе с внуком Эрманариха Гезимундом, вероятно, оставались зависимыми от гуннов и появились с ними на Балканах. Существует мнение, что упоминаемый Иорданом предводитель готов Винитарий не является реальной исторической фигурой, а лишь эпическим героем. Считают, что имя Винитарий («победитель венедов») является прозвищем Эрманариха[667]?. В настоящее время в историографии готской проблемы все более настойчиво проводится идея, что Винитарий — это прозвище Витимира, упоминаемого Аммианом Марцеллином[668].

Таким образом, если принять во внимание, что среди готов Эрманариха не было достаточного единства, то становится ясным, почему конфликт между готами и антами вспыхнул именно в связи с приходом гуннов. Готы во главе с Винитарием, отходя на запад, пытались обойти союзных гуннам готов Гезимунда. Они, вероятно, закрывали традиционные пути движения готов на Балканы, что вынудило Винптария провести отступление по другой дороге, которая, вероятно, проходила через земли антов» (in Antorum fines)[669]. Это могло быть в том случае, если бы у нас были свидетельства, подтверждающие, что до вторжения гуннов готы Эрманариха и анты жили автономно. В процессе этого вынужденного продвижения по населенным антами районам и произошли столкновения. В первом сражении Винитарий «был побежден» (siiperatus), но в дальнейшем он распял короля антов Божа с семьюдесятью старейшинами. Следы этого конфликта сохранились не только в славянском, но и в готском эпосе[670]. Затем Винитарий был разбит королем гуннов Баламбером у реки Эрак[671], а оставшейся части его племени, вероятно, все же удалось отойти на запад. Это подтверждается Зосимом, который отмечает, что в 386 г. к Истру подошло «скифское племя... местные варвары называли их грогингами «(...έθνος ν. Σκυϑικόν ... sxαiоwv δε Γροϑίγγους αύτοός οι ταύτη βάρβαροι)[672]. Если верить сообщению Зоснма, то это племя пришло к границам империи из весьма отдаленных областей. Прежде чем оказаться у берегов Истра, они «прошли лежавшие в середине варварские земли» (оιαορααόντες του; εν μεσψ βαρβάρους παρ' αυτήν έληλύϑαοΐ...)[673].

На основании свидетельств Иордана можно говорить о том, что готы Эрманариха были связаны с росомонами. Характер этих связей точно не определяется. Росоионы, как сообщает Иордан, являлись союзниками готов, нричемг весьма ненадежными (gens infida)[674]. Накануне вторжения гуннов между готами и росомонами возник конфликт. Вождь росомонов расторг союзные отношения с Эрманарихом, и за это «коварное отделение» (traudulento discessu) страшной казни подверглась жена этого вождя — Сунильда. В литературе высказывалось предположение, что Сунильда — это жена готского вождя Алафея[675]. Ее братья Сар и Аммий отомстили Эрманариху за смерть сестры, тяжело ранив его в бок[676].

Выяснение достоверности или, наоборот, сомнительности приводимого Иорданом рассказа о конфликте между готами и росомонами во многом зависит от определения этнической принадлежности последних. Предпринимались попытки отождествлять их с роксоланами[677], с германским племенем герулов[678]. Л. Варади и Р. Венскус относят росомонов к готам, а Л. Шмидт считал их эпическим племенем[679]. Высказывалось и предположение о праславянской принадлежности этого племени[680]. Но пока этот вопрос остается спорным.

Итак, в литературе по готской проблеме чаще всего под «государством Эрманариха» понимается существовавшее в Северном Причерноморье до 375 г. объединение нескольких племен во главе с готами. Этот союз якобы сохранял свою стабильность и устойчивость вплоть до вторжения гуннов. Однако вся история готов III—IV вв. показана античной и средневековой традицией как непрерывный процесс образования и распада различных племенных формирований, состав которых постоянно менялся. Зачастую те племена, которые одно время были союзниками (socii) готов, аатем превращались в их ненавистных врагов. Так было с вандалами, которые в первой половине III в. неоднократно действовали против империи вместе с готами, но в конце III в. объединяются с гепидами против прежних друзей, а в 30-е годы IV в. готы им наносят сокрушительный удар[681].

Среди древних авторов «государству Эрманариха» значительное место уделяет лишь Иордан. Аммиан Марцеллин один раз упоминает этого предводителя в связи с вторжением гуннов в его «широко открытые и плодородные районы» (late patentes et uberes pages). Возникает вопрос: если в IV в. в Северном Причерноморье действительно существовало такое сильное объединение, возглавляемое готами, каким его представляет Иордан, то почему же в таком случае о нем молчат остальные авторы, в том числе и византийские? Не исключено, что в IV в. какую-то часть готов действительно возглавлял Эрманарих. Где жили эти готы, неизвестно. Иордан сообщает, что гунны «подступили к границам готов» (Gothorum finibus advenorunt)[682]. Но трудно даже предположить, где могли проходить эти границы. По всей вероятности, области расселения готов Эрманариха находились на периферии варварского мира. Они, видимо, жили довольно обособленно от окружающего их цивилизованного мира и не были в такой зависимости от взаимоотношений с Византийской империей, как везеготы. И возможно, устное готское предание сохранило имя «благороднейшего из Амалов» Эрманариха не из-за того, что он создал могущественную «державу», а потому, что при нем сохранялись племенные традиции. Как отмечает Иордан, Эрманарих заставил повиноваться «своим законам» (suis legibus)[683]. В устном готском предании Эрманарих, видимо, занимал такое же место, как и предводитель придунайских готов Атанарих, который также призывал готов жить по законам предков. И не случайно поэтому, что, так же как Исидор Севильский, ведущий происхождение «королевства» везеготов от Атанариха, Кассиодор и Иордан выделили Эрманариха как основателя «королевства» остроготов[684]. Руководствуясь политическими соображениями, и прежде всего стремлением возвеличить готов, Кассиодор и Иордан изложили предание о нем, наполнив его таким содержанием, которое вполне соответствовало соответствовало бы современным им представлениям, штампам, принятым в VI в. при написании origo gentes[685].

Следовательно, если античная и средневековая письменная традиция и дает основание предполагать историческую реальность одной из родовых групп готов во главе с Эрманарихом, то тем не менее в ней нет каких-либо свидетельств, утверждающих господство этого вождя над областями между Меотидой и Карпатами, Черным и Балтийским морями.

Таким образом, анализ письменных источников позволяет в настоящее время с достаточной определенностью сделать только один вывод: традиционная концепция «государства Эрманариха» уже не может быть признана адекватной комплексу свидетельств древних авторов об этом «государстве». В то же время современная источпиковая база еще не позволяет построить качественно новую и вполне доказуемую концепцию.

Однако в фундамент построения этой концепции уже со значительной уверенностью можно включить следующие положения. У готов Эрманариха были различные взаимоотношения с теми или иными этническими общностями. Это объясняется, видимо, в значительной степени тем, что среди самих готских племен не было достаточного единства. Отсутствие прочных внутренних связей у них проявляется еще до гуннского вторжения. Можно предполагать наличие нескольких родовых групп в готском племени Эрманариха, каждая из которых имела свою сферу контактов с другими племенами. Одна часть общалась преимущественно с антами, другая — с росомонами, третья — с герулами и аланами. В силу отсутствия внутреннего единства среди готских племен «государство Эрманариха» не было достаточно целостным образованием. Поэтому готы и не могли быть связующим центром по отношению к другим племенам. Характер «государства Эрманариха» и изменения в структуре взаимоотношений готов с другими варварскими народами становятся более понятными, если, основываясь на анализе письменных источников, особо выделить вопрос об отсутствии прочных внутренних связей прежде всего у самих готов Эрманариха и существовании нескольких родовых групп готского племени.

3. Готы в канун гуннского вторжения

Для Римской и Ранневизантийской империй отношения с готами всегда были одним из главных вопросов в их взаимоотношениях с племенами, населявшими земли к северу от Дуная. Особенно остро этот вопрос встал после того, как Рим оставил в 271 г. Дакию и готы заняли области на севере и востоке этой провинции, став ближайшими соседями римлян. Процесс консолидации готских племен у границ империи продолжался и далее. Приход на Дунай гуннов в 376 г. заставил готов просить у императора Валента (364—378) разрешения переселиться им в пределы империи. Дальнейшие отношения готов с Византийской империей приняли многосторонний характер. При исследовании первых контактов готов с Византией имеет немаловажное значение определение географических районов распространения готов на Балкапах накануне переселения их в пределы империи.

К сожалению, в письменных источниках практически отсутствуют прямые свидетельства об этом, за исключением некоторых косвенных данных, которые целесообразно проанализировать и попытаться уточнить ареал пребывания готов на Балканах. Такая попытка тем более необходима, что, насколько мне известно, в исторической науке нет соответствующего специального исследования, кроме самых общих[686].

Долгое время основной сферой взаимоотношений готов с империей были войны и военные конфликты. Извлечь из материалов источников какие-либо известия по интересующему нас вопросу довольно трудно. Из текста не всегда можно понять, в каком случае автор не сообщает о других сторонах жизни готов, кроме военной, в силу своей неосведомленности, а когда у него просто отсутствует к ним интерес по сложившейся традиции игнорировать все то, что не имело непосредственного отношения к империи. Начиная с 40-х годов IV в. внимание древних авторов к готам уже не замыкается только сферой политических, главным образом военных, событий, а углубляется в связи с распространением христианства среди варварских племен, и в том числе придунайских готов. Я не буду специально останавливаться на этой проблеме, еще далекой от удовлетворительного решения. Сделаю лишь краткий конспективный обзор.

Широкое обсуждение этого вопроса показало, что принятие готами христианства явилось переломным моментом в их судьбе. Историографическая традиция, представленная трудами А. Р. Корсунского, А. Фрида, Э. Штуца, К.К. Кляйна, К. Хрисоса, X. Вольфрама, сводит его не только к внутренним факторам (уровень социального развития готов в IV в.), но и внешним (миссионерство, гонения) случайностям (деятельность готского епископа Ульфилы, предводителя готов Атанариха, византийских императоров Констанция, Валента, Феодосия) и закономерностям (влияние на готов римской цивилизации)[687]. В работах Д.Н. Беликова, X. Гизека, О. Сеека, Й. Мансиона, Й. Цайллера, Э.А. Томпсона, К.Д. Шмидта глубоко и детально изучалась хронология и история внутренней и внешней борьбы, сопровождавшей утверждение христианства среди готов[688].

Из сообщений древних авторов нам известно, что христианство проникало к готам в III в. через плененных ими каппадокийцев и фригийцев. Здесь ярким примером является сам Ульфила, отец которого был готом, а мать — каппадокийкой, а также последователь Ульфилы гото-фригиец Селена. Как пример тесных контактов придунайских готов с Фригией и Каппадокией можно привести следующее. После смерти святого Саввы, замученного в Готии в 372 г., его прах перевезли в Кесарию Каппадокийскую. После переселения придунайских готов в 376 г. в империю правительство намеревалось выделить им земли именно во Фригии. В IV в. христианство проникает к придунайским готам благодаря деятельности Авдия и Ульфилы, которого император Констанций называл «Моисеем нашего времени», а современная историография объявляет апостолом готов[689], а также благодаря росту экономической и политической зависимости готов от Византийской империи. Особое значение имеет рынок, в данном случае как место обмена информацией. Каналами проникновения христианства к готам были также институты заложничества и федератов, вероятно, в некоторой степени необходимо учитывать и факторы адаптационно-ассимиляционных процессов, неизбежно происходящих во время миграций. Имеются в виду смешанные браки, пребывание среди готов римских военнопленных и т.д.

Нет ничего невероятного и удивительного в том, что готы активнее других германских племен принимали христианство. Наше представление об этом тесно связано с источниковой базой. А она, как справедливо отметил шведский антиковед Аке Фрид, представлена более основательно у готов, чем у других германских племен[690]. Возникает вопрос: почему же обращение к христианству не бургундов, вандалов или лангобардов, а именно готов нашло такое широкое отражение в сочинениях историков IV—VII вв.? Да потому, что теснимые гуннами с востока, с северо-запада и запада своими соплеменниками вандалами и гепидами, а также сарматами из Среднедунайской низменности, готы раньше других германских племен полностью переселились на территорию империи и приняли христианство, что не могло не привлечь к ним особого внимания римских историков.

Принятие христианства являлось для придунайских готов вопросом большой политической важности. Переход от старой веры к новой для готов фактически был равнозначен шагу с одного берега Истра на другой, из варварства в цивилизацию (создание алфавита, перевода Библии). В основной своей массе придунайские готы воспринимали христианство как составную часть римского образа жизни, который они или принимали, или отвергали в зависимости от их отношения к империи.

Этот процесс проходил в несколько этапов. Первое упоминание о принятии частью готов христианства в форме арианства связано с деятельностью готского епископа Ульфилы, проповедовавшего в 341—348 гг. на территории Готии.

Этому предшествовало поражение готов в 332 г., заключение с империей договора о мире. В Константинополь были отправлены заложники, среди которых находился отец Атанарпха. Предполагают, что сопровождал заложников Ульфила. Юность он провел при дворе императора Константина Великого, который после 332 г. открыто стал на сторону ариан. Значительное влияние на него оказал также и Евсевий Кесарийский. В 348 г. придунайские готы-ариане вместе с Ульфилой были изгнаны из Готии и поселились с разрешения императора Констанция, также сторонника арианства, в Нижней Мёзии, так называемые Gothi minores[691]. В знак благодарности за предоставление земель для поселения в готском церковном календаре императору Констанцию был посвящен день 3 ноября[692].

Второе упоминание о распространении христианства у готов связано с деятельностью Авдия, сосланного Констанцием в Готию. Андианство как секта просуществовало у придунайских готов до 372 г., а затем его последователи частично переселились в восточные провинции Византии и частично обратились к ортодоксальному христианству.

Письменная традиция свидетельствует, что еще в середине IV в. среди придунайских готов была сильна старая племенная религия, но она уже находилась на стадии разложения и была подвержена духовному влиянию Римской империи. Предводитель готов Атанарих направил в помощь язычнику Прокопию во время выступления последнего против Валента в 365 г. отряд готов. После того как выступление Прокопия было подавлено, эти готы- язычники были захвачены в плен и размещены на территории империи.

После карательных экспедиций императора Валента за Истр в 367—369 гг. предводитель готов Атанарих возглавляет преследование готов-христиан. По мнению Э.А. Томпсона, детально исследовавшего «Жития готских мучеников», оно проводилось в три этапа и завершилось в 372 г.[693] Отмечены отдельные случаи бегства готов-ариан к Ульфиле. Гонимые ортодоксальные христиане переселяются также в империю южнее Дуная и создают там свои общины. Для Атанариха христианство во всех формах выступало как проримская сила, духовно разлагающая племенные верования готов. И он до конца жизни оставался врагом как самой империи, так и ее религии.

Теснимые гуннами, после 375 г. придунайские готы разделились. Одни видели путь спасения в союзе с империей, в частности готы Фритигерна. Другие, возглавляемые Атанарихом, — в самостоятельной борьбе против гуннов. В 376 г. первая часть переправилась в империю, где после ряда попыток получить земли для заселения мирным путем восстала и в 378 г. разгромила войска императора Валента при Адрианополе. Существует мнение, что пришедшие с Фритигерном готы, уже находясь на территории империи и тесно общаясь с ее населением, еще долго упорствовали в своей приверженности старым племенным верованиям и оставались равнодушными к христианским идеям[694]. И в этом нет ничего удивительного. Христианство, когда готы только переселились в империю и статус их был еще не определен, во всяком случае до 382 г., привлекало их преимущественно в тех случаях, когда вместе с обращением они получали от императора земли для поселения.

При императоре Феодосии завершается переселение готов в империю. С помощью тонкой дипломатии императора инициатива в христианизации готов оказалась в руках империи. В духовную жизнь готов большую дезорганизацию внесло прибытие в Константинополь в 381 г. Атанариха с оставшейся верной ему частью готов. Феодосию удалось этого добиться с трудом. Но, устраивая пышный прием Атанариху, к которому подавляющая часть готов испытывала смешанное чувство страха и уважения, он продемонстрировал тем самым терпимость империи к языческим верованиям племен. А последовавшее за этим в 382 г. заключение договора показало готам, что принятие римского образа жизни вовсе не означает принятия римской религии и что перейти в римскую религию совсем не значит стать христианином. Именно при Феодосии некоторая часть готов меняла готскую племенную веру на поклонение старым алтарям Эллады. Предположительно христианизация основной массы готов в форме арианства завершилась между 382 и 395 гг., когда готы уже находились в пределах империи.

Необходимо специально сказать, что перед исследователями, изучающими данную проблему, стоят сейчас многие вопросы, на которые пока трудно ответить. Среди них вопрос о том, почему же готы, как, впрочем, и другие германские племена, приняли христианство в форме арианства. В литературе даже существует такое понятие как «германское арианство». Высказываются предположения о том, что решающую роль сыграл авторитет Ульфилы, что иерархичность Троицы в арианском толковании была ближе к организационной структуре власти у германских племен. Особо стоит вопрос о влиянии арианства на этническое самосознание готов. С одной стороны, перевод Библии на готский язык и литургия на готском языке способствовали этнической консолидации придунайских готов, развитию этнического самосознания их как везеготов. Особенно если иметь в виду, что переселились они в многоэтничную Византийскую империю. С другой стороны, отказ от использования в литургии греческого и латинского языков, вероятно, затруднял приобщение готов к византийской цивилизации.

Таким образом, для придунайских готов в IV в. христианство не существовало как нечто массовое и устойчивое вне границ империи. Старые племенные верования вынуждено сменялись на христианскую религию в силу политических причин при переселении готов на территорию империи. Готы осознали в христианстве свое конфессиональное единство только тогда, когда они почувствовали и единство этническое, территориальное и политическое, т.е. только в V в.

В текстах древних авторов дается самое общее определение расселения готов вне границ империи в середине IV в. Так, Филосторгий, Сократ Схоластик, Созомен сообщают, что готы жили за Истром[695], а Евнапий называет такой район их обитания, как Скифия[696]. Однако в IV в. понятие «Скифия» имело несколько значений. Прежде всего, так по традиции продолжали называть все земли за Истром, хотя они были заселены самыми различными племенами. «Малой Скифией» после реформы Диоклетиана называлась и одна из римских провинций на Балканах (область нынешней Добруджи). По свидетельству Эпифания, «Скифией древние обыкновенно называют всю северную страну, где живут готы и давны»[697]. Если считать, что давны (или давы)[698] — это даки, то в таком случае Скифия — это преимущественно области бывшей римской провинции Дакии. Но из сообщения Эпифания можно также заключить, что в IV в. часть Скифии рассматривалась римлянами уже как «Страна Готия». Эпифаний отмечает, что Авдий, сосланный императором Констанцием (337—361) в Скифию, удаляясь от границы, т.е. от Истра, прошел «в самую внутренность Готии»[699]. Эта информация Эпифания о Готии как о стране особенно ценна потому, что это первое в древней историографии упоминание топонима «Готия» и из него следует, что под Готией в IV в. подразумевался не Крым и не Северное Причерноморье, а какой-то район на Балканах севернее Дуная, возможно восточная часть Большой Валахии и Молдова, т.е. те местности к северу от Истра, которые граничили с провинцией Скифией. Император Констанций постоянно приводил в порядок границу именно в этом регионе. Надпись из Троэзма (ныне Иглица в Добрудже) свидетельствует об укреплении «местности на участке границы, где располагались соотечественники готов»[700]. Возможно gentiles Gothorum — это определенная часть грейтунгов или тервингов, не связанных с империей договором и представлявших поэтому для нее немалую опасность.

Некоторые свидетельства о местопребывании готов на Балканах можно извлечь из материала источников о деятельности Ульфилы (311—383). Ульфила происходил, вероятно, из того объединения готов, которое возглавлял Ариарих. Согласно условиям договора 332 г., готы отправили его в Константинополь[701]. Там он в течение четырех лет (338—341) находился под влиянием Евсевия Кесарийского[702]. В 341 г. Ульфила отправился к придунайским готам и пробыл у них до 348 г. Некоторые исследователи предполагали, что он был епископом той их части, которую возглавлял Атанарих[703]. Соглашаясь с мнением о деятельности Ульфилы именно среди придунайских готов, считаю все же необходимым уточнить, что только два автора — Сократ Схоластик и Созомен — связывают ее с правлением Атанариха[704]. Но они не были точны как в вопросах хронологии, так и в изложении самого хода событий. История придунайских готов в период с 341 по 372 г. у Сократа Схоластика и Созомена передается сжато. Отдельные факты и события опущены или изложены неверно[705], ибо для них они играли второстепенную роль, поскольку главной целью было показать, как готы приняли христианство, причем толкуется это как единовpеменный акт, а не длительный процесс. Не учитывая эту особенность сообщений Сократа Схоластика и Созомена, исследователи зачастую ошибочно связывали деятельность Ульфилы с Атанарихом[706]. Уместно обратить внимание на то, что Ульфила и отец Атанариха Аорих провели несколько лет в Константинополе при дворе императора. Но город оказал на них разное влияние. Первый стал сторонником империи, второй — ее ярым противником.

Мне представляется более правомерным рассматривать слова Созомена о том, что готы Атанариха «приняли христианство под влиянием убеждений Ульфилы...» (τεταγμένου;, Ούλφίλα πείθοντος, χρίοτιανίζβιν)[707], как свидетельство распространения самих христианских идей, которые принес готам этот проповедник, чем как свидетельство его пребывания у них. Сократ Схоластик отмечает, что «Ульфила научил христианской вере не только подвластных Фритигерну, но и подвластных Атанариху варваров...» (Οΰλφίλας ου μόνον τους υπό Φρίτίγέρνην, αλλά χαι τους υπό Άθανάριχον ταττομένους βαρβάρους τον χριατιανιоμόν έξεδίδασκεν)[708] более вероятно предположить, что сама деятельность миссионера проходила среди той части придунайских готов, которую возглавил впоследствии Фритигерн, а затем христианизация распространилась и на соплеменников Атанариха. На основании письменных свидетельств нельзя сказать, входили подданные Фритигерна в объединение Атанариха в этот период (341—348) или только с 365 г. в связи с просьбой Прокопия оказать ему помощь в борьбе с Валентом. Трудно также предположить, где размещались готы, среди которых семь лет находился Ульфила.

Из сообщения Авксентия Доростольского мы узнаем о первом гонении на готов-христиан (347—348). Оно привело к тому, что в Готии много мужчин и женщин стало мучениками[709]. В 348 г. часть населения вместе с Ульфилой ушла от своих соплеменников и с разрешения императора Констанция поселилась в Нижней Мёзии у подножия гор Гема в районе Никополя на Истре[710]. Эти люди известны Иордану как Gothi minores. С момента отделения от везеготов онн оставались автономными по отношению к своим сородичам, оставшимся за Дунаем, а в 70-е годы IV в. они отказались принять участие в выступлении готов Фритигерна, а затем уйти вместе с Аларихом в Италию[711]. Эти готы проживали небольшой компактной группой. Совершенно чуждые окружавшей их этнической среде, они даже через двести лет, как это следует из рассказа Иордана, сохранили свое изолированное состояние[712]. Филосторгий, Иордан и Авксентий Доростольский сообщают, что Ульфила уводил из Готии «огромный народ»[713]. Исследователи критически относятся к этим сведениям, считая их преувеличением[714]. Находясь среди готов, переселившихся в империю в 348 г., Ульфила перевел на готский язык Библию. Для этого он создал особый алфавит, отказавшись от использования рунического письма[715]. Вероятно, ему принадлежит и создание готского календаря.

Таким образом, древние авторы размещают везеготов севернее Истра в Скифии, часть которой в источниках впервые называется «Готией». Укрепление императором Констанцием нижнедунайского лимеса свидетельствует о возможном закреплении готов в первой половине IV в. недалеко от римской провинции Скифии. С 348 г. часть везеготов переходит в Нижнюю Мёзию.

Косвенные свидетельства о том, где именно оседали различные ветви на Балканах в середине IV в., содержатся в данных древних авторов о продолжающемся укреплении нижнедунайского лимеса. Так, Аммиан Марцеллин отмечает, что приводятся в порядок оборонительные сооружения во всех городах Фракии и пограничных крепостях, что было следствием напряженных отношений с задунайскими варварами, в том числе к готами[716]. Под Фракией Аммиан Марцеллин, несомненно, подразумевал диоцез Фракию, а не провинцию Фракию II—III вв., которая, будучи внутренней, не имела легионов (inermis) и граница которой нигде не проходила по Дунаю и по пограничной полосе (лимесу), к которой прилегали Нижняя Мёзия и Малая Скифия. Очевидно, император Юлиан продолжил здесь начатые еще Константином и Констанцием работы по укреплению границ этих провинций, входивших в диоцез Фракию.

Можно думать, что опасным участком лимеса являлось в этот период и правобережье Нижнего Дуная, области Прибрежной Дакии. В панегирике Мамертина отмечено, что император Юлиан «неожиданно явился в центр Иллирика» (in medio Illyrici sinu improvisus apparuit)[717], с которым у древних всегда ассоциировался Сирмий. Оттуда он предпринял длительную поездку по Истру, несомненно, с целью осмотра укреплений и гарнизонов на дунайском лимесе[718]. Вполне вероятно, что среди «бесчисленного множества варваров» (innumerabilibus barbaris), которым император «поручил заботиться о мире» (munus paeis indultum)[719], были и готы, которые уже и ранее были посажены вдоль левого берега Истра в качестве поселенцев пограничной полосы. Известно, что к Фракии с запада примыкала Прибрежная Дакия. Поскольку Мамертин сообщает, что поездку по Истру Юлиан закончил у границ Фракии (ad Thraciae fines)[720], то из этого можно заключить, что были приведены в порядок пограничные крепости Прибрежной Дакии. Как свидетельствует Аврелий Виктор, именно эта провинция наряду с Фракией впоследствии подвергалась наибольшим опустошениям со стороны готов и тайфалов[721]. В 365 г. император Валентиниан I (364—375) отдал приказ дуку Прибрежной Дакии восстановить и построить заново наблюдательные пункты на границе[722].

Таким образом, сообщения древних авторов об укреплении лимеса Прибрежной Дакии, Нижней Мёзжи и Скифии можно рассматривать как косвенные указания на сосредоточение готских племен на левобережье Дуная напротив этих провинций, т.е. в районах Олтении и Мунтении.

Любопытные данные можно извлечь из сообщений древних авторов об участии готских племен в выступлении Прокопия (365—366) и последовавших карательных экспедициях императора Валента (364—378) против них. Вопрос о том, какую роль они сыграли в этом выступлении, неоднократно рассматривался в литературе[723]. Остается неясным, однако, какая именно часть придунайских готов оказала помощь Прокопию, где они размещались и как сложились отношения у этих готов с империей после подавления мятежа.

Когда весной 365 г. Прокошга выступил против Валента, то, по свидетельству Зосима, он обратился «к правителю живущих по ту сторону Истра скифов...» и они прислали «ему в помощь десять тысяч мужественных воинов»[724]. Из этого следует, что Прокопий обратился к тем готам, которые жили за Дунаем и были связаны с империей договором Константина от 332 г., по условиям которого они были обязаны в случае необходимости предоставить империи вспомогательные отряды[725]. Зосим и Евнапий передают, что «предводитель скифов» (δ των ΣκυΗων ηγούμενος) послал своих воинов Прокопию «в качестве союзников» (συμμάχους)[726] и что «скифский царь... дал их императору согласно союзу и клятве»[727]. Одни исследователи предполагают, что предводителем «скифов», оказавшим помощь Прокопию, был Атанарих[728], другие — что он не принимал участия в этих событиях[729]. Аммиан Марцеллин прямо говорит, что Прокопию оказал помощь «народ, дружественный римлянам и связанный многолетним договором о мире»[730], и что он привлек на свою сторону готов «указанием на родство с домом Константина»[731]. Вероятно, среди присланных Прокопию готов были представители не только того племени, отношения с которым регулировались договором 332 г., но и воины из других готских племен. В глазах современника событий Евнапия готы, присланные на помощь Прокопию, были знатными (γενναίο)[732]. А.Р. Корсунский отмечал, что отряд, пришедший на помощь Прокопию, был сформирован из определенных контингентов, выделенных различными придунайскими племенами готов или территориальными округами[733]. Аммиан Марцеллин упоминал, что «племя готов... сливается воедино и собирается проникнуть через границу Фракии»[734], т.е. происходит объединение нескольких племен готов. По свидетельству Зосима, также «начали собираться и другие варварские племена, чтобы принять участие в нападении»[735].

А.Д. Дмитрев считал, что Прокопию оказали помощь и варвары-поселенцы (πλήθος βαρβάρων) внутри Фракии[736]. Но в сочинениях древних авторов отсутствуют какие-либо данные, позволяющие ответить на этот вопрос утвердительно. Зосим называет только множество варваров, но были ли среди них готы, остается неизвестным.

В 366 г. выступление Прокопия, как известно, было подавлено. Из сообщений древних авторов не совсем ясно, удалось ли готам, оказывавшим ему помощь, вернуться обратно за Истр. Евнапий и Зосим говорят, что на территории Фракии остался «отряд» (poipa) готов[737]. По сообщению Аммиана Марцеллина, он насчитывал три тысячи воинов (tria milia)[738]. Исходя из этого, можно сказать, что или Зосим, упоминая о 10 тыс. воинов, пришедших на помощь Прокопию, увеличил их число, или часть готов успела уйти в свои земли до того, как император Валент направил против них карательную экспедицию во главе с Виктором и Аринфеем, которые преградили им путь к возвращению обратно за Истр, захватили в плен, обратили в рабов и продали в города провинции Фракии[739].

Некоторое представление о том, в каком именно районе за Истром размещались эти готы, можно составить на основании свидетельств Зосима и Аммиана Марцеллина о тех событиях, которые последовали после выступления Прокопия. Они сообщают, что сразу же после подавления этого выступления император Валент предпринял ряд карательных экспедиций на «вражескую территорию», которым предшествовала тщательная подготовка: были укреплены пограничные крепости нижнедунайского лимеса. Император Валент, находясь в Маркианаполе, главном городе Нижней Мёзии, предусмотрительно позаботился о снабжении расположенных в пограничных крепостях гарнизонов оружием, одеждой и продовольствием, которые на грузовых судах подвозились к устью Истра, оттуда иа речных судах доставлялись в ннжнедунайскне крепости[740]. Таким образом, шло укрепление линии границы, лежавшей напротив областей левобережья Нижнего Дуная, занятого готами.

Первый поход императора Валента против готов был предпринят весной 367 г.[741] в районе крепости Дафна[742], локализация которой до сих пор остается спорной. Большинство исследователей считает, что Дафна была построена у Трансмориска (ныне Тутракан)[743]. П. Диакону помещает ее у Олтпна (в районе Констанцы)[744]. Очевидно, что это была та самая крепость Константина Дафна, которую построили при Константине I. Основываясь на описании этого похода Аммианом Марцеллином, можно предположить, что готы размещались иа значительном расстоянии от левого берега Истра, так как Валент переправлялся через реку, «не встретив никакого сопротивления» (resistentibus nullis)[745], а оказавшись на левом берегу и продвигаясь вперед, он также «не встретил никого, кого мог бы победить или захватить в плен»[746]. И далее после переправы Валента готы пребывали «в страхе перед приближением огромной армии»[747]. Следовательно, вступив на левый берег Истра, Валент не сразу оказался на территории, заселенной готами. Известие о приближении римских войск вынудило готов отступить в «горы серров (montes Serrorum), крутые и доступные для прохода только людям, хорошо знакомым с местностью»[748]. В плен к римлянам попала лишь часть готских семей (familiarem partem)[749]. Географическое положение «гор серров» до сих пор еще точно не определено. Принято считать, что это юго-восточные склоны Карпат (т. е. Трансильванские Альпы)[750]. Более конкретную локализацию дает М. Казаку. Сопоставляя археологический материал и данные письменных источников, он отождествляет эти горы с тем районом юго-восточных Карпат, откуда берет начало река Буззу[751].

Таким образом, из сообщения Аммиана Марцеллина о первом походе Валента за Дунай следует, что какая-то часть готов к 367 г. занимала северо-восточный район Нижней Мунтении. К.К. Кляйн со ссылкой на Р. Вулпе утверждает, что в этой области жили готы Фритигерна[752]. Нельзя не заметить, однако, что деятельность этого предводителя части везеготов относится к более позднему времени. В то же время сама поспешность, с которой готы скрылись в горах, избегая открытого столкновения с римской армией[753], свидетельствует, очевидно, об их нежелании вступить в открытое сражение, так как это неизбежно привело бы к конфликту и поссорило готов с империей. Подобную позицию по отношению к империи занимал Фритигерн. Так, если Атанарих, продолжая упорную антиримскую политику, отстаивал языческие верования готов и преследовал готов-христиан, то Фритигерн с целью сближения с империей принимает христианство в форме арианства[754]. При первом натиске гуннов Атанарих стремился организовать оборону своих земель. Фритигерн, напротив, пщет защиты у империи, надеясь, вероятно, получить за свою преданность не только земли для поселения, но и независимое существование в ее составе[755]. Обратим внимание на то, что Атанарих и Фритигерн являются, пожалуй, наиболее заметными фигурами среди готских предводителей IV в. Исследованию их деятельности посвящена немалая литература. Назову некоторые новые исследования. Со значительной долей вероятности Р. Венскус и X. Вольфрам утверждают, что Атанариха можно с полным правом отнести к роду Балтов[756]. Возможно, он был одним из тех готских философов (Gothorum phiJosophum), имена которых - упоминает Равеннский аноним[757]. Не исключено, что Атанарих составил древнюю хронику готов, которой пользовался Кассиодор при написании своей «Истории готов». По мнению Е.Ч. Скржинской, современник Атанариха Фритигерн сыграл крупную роль в событиях, положивших начало новым отношениям готов с империей и проникновению готов далее на запад[758].

По свидетельству Аммиана Марцеллина, в следующем году (anno secuto), т.е. в 368 г., император Валент собирался еще раз совершить поход против готов[759], чему помешал разлив Дуная. В 369 г., построив мост у Новиодуна (ныне Исакча), император «вторгся в землю варваров» (perrupto barbarico)[760]. Он не воспользовался прежним местом переправы через Истр, так как мост Константина к этому времени уже не существовал. После нескольких продолжительных переходов Валент напал на «воинственное племя грейтунгов» (Greutungos beJJicosam geniem) и имел с ними «небольшие столкновения»[761]. Вероятно, Валент двинулся в восточном направлении, так как грейгунгн в это время занимали южную часть междуречья Прута и Днестра. Обратим внимание на то, что Аммиан Марцеллин, описывая первое вторжение императора Валента за Истр, не обозначает варваров каким-либо этниконом. Только по контексту XXVII книги, особенно гл. 4—5, можно убедиться, что речь идет именно о готах. Как свидетельствует Аммиан Марцеллин, после столкновения с грейтунгамн император Валент встретил отряд (manus)[762] Атанариха, который пытался оказать ему сопротивление, но затем вынужден был отступить[763]. Поскольку с готами Атанариха Валент встретился уже после того, как прошел через земли, занимаемые грейтунгами, то можно предположить, что они находились в северной части междуречья Прута и Днестра. В 369 г. между Атанарихом и Валентом был заключен мир, согласно которому империя отказывалась ежегодно давать готам продовольствие. Аммиан Марцеллин, Зосим и Фемистий отмечают, что по условиям договора готы были ограничены и в торговле с римлянами. Им разрешалось торговать только в двух городах на Дунае — Дафне и Новиодуне, а не па многочисленных торжищах на лимесе, как это было раньше[764]. Локализация этих пунктов свидетельствует косвенным образом, что готы накануне их перехода в империю занимали земли где-то недалеко от Нижнего Дуная, вероятно в районе нынешних Мунтении и Молдовы.

К сожалению, материал письменных источников не дает возможности выявить состав объединения, которое возглавлял Атанарих.

Древние авторы называют этого предводителя готов «королем готов» (гех Gothorum, βασιλεύς, αρχηγός) или «судьей» (iudex potent issimus, δικαστής, άρχων)[765] в отличие от путаной и неоднозначной терминологии, применяемой древними авторами к другим готским предводителям IV—V вв.[766] Мы не можем пока ответить на вопрос: возглавлял ли Атанарих одно племя готов, состоящее, возможно, из ряда мелких самостоятельных родовых групп, или он стоял во главе нескольких, в том числе и не готских, племен? Из рассказа Аммиана Марцеллина нельзя также заключить, входили грейтунги в союз, возглавляемый Атанарихом, или нет[767].

Таким образом, в 369 г. империя закрыла готам доступ в пределы правобережных провинций по всей дунайской границе, исключая небольшой, хорошо укрепленный участок нижнедунайского лимеса. Накануне массового переселения в империю придунайские готы занимали районы Олтении, Мунтении, юго-восточные предгорья Карпат и область Молдовы на положении господствующего племени, хотя и не были единственными обитателями этой довольно обширной области.

Некоторые данные о районах расселения готов на Балканах имеются в сообщениях о преследовании христиан Атанарыхом в 369—372 гг. Так, в готском календаре, фрагмент которого был найден в Мёзии и датируется V в.[768], дважды упоминается Gut-Jtiuda — «языческая страна готов»[769]. Исследователи единодушно рассматривают этот топоним как обозначение определенной части Дакии, где размещалось племя готов. Gutpiuda представляла собой полиэтничную общность. Она состояла из отдельных частей готских племен, которые возглавлялись царями и судьями. Во время внутренней и внешней опасности готы объединялись, подчиняясь власти судьи[770]. На реке Буззу в северо-восточной части Мунтении исследователи локализуют село, в котором жил Савва, погибший во время преследований 372 г.[771] Сопоставление готского календаря и «Жития Саввы» дает основания считать, что «языческая страна готов» находилась в северо-восточных районах Мунтении. После безуспешного сопротивления гуннам Атанарпх оставил «языческую страну готов» и без особых трудностей завоевал Каукаланд, привязка которой до сих пор остается епорнои, вытеснив оттуда сарматов[772].

Таким образом, письменные источники содержат очень скудный материал о расселении готов на Балканах на рубеже III—IV вв. и вплоть до их массового переселения в империю. Анализ этого материала показывает, что районами концентрации готов на Балканах в это время, вероятнее всего, могли быть Среднедунайская низменность, а также восточная Олтения и западная Мунтения. Характер сообщений Иордана и Аммиана Марцеллина о «государстве» Эрманариха позволяет высказать предположение о том, что готы Эрманариха состояли из нескольких родовых групп и что между ними отсутствовали прочные связи.

Заключение

До настоящего времени в научной литературе бытовал давно сложившийся образ готов, связанный с их вторжениями в империю, которые привели к ее падению. Положительная роль этих племен в целом усматривалась в том, что разрушая они готовили условия для созидания. Существующая огромная литература лишь оформляла, развивала и детализировала устоявшийся стереотип, где готы трактовались как уникальное явление не только в сравнении с другими германскими племенами, но и среди всех участников Великого переселения народов. Но это придает дополнительную остроту объяснению особой роли этих племен в событиях III—IV вв. Предлагались различные варианты расово-генетической теории, объясняющей исторический путь готов исключительной биологически запрограммированной их одаренностью, а также гипотезы историко-географического характера. Анализ литературы о готах еще раз подтвердил, что основной изъян подавляющего большинства этих теорий состоит в их однозначности. Чаще всего содержание диалектического скачка, совершенного этими племенами в III—IV вв., сводилось к действию какого-нибудь одного фактора: географического, этнического, социально-политического или экономического.

Состояние отечественной и зарубежной историографии подтверждает, что представление об этом этапе жизни готов во многом зависит от характера наших знаний о жизни их в Швеции, на Готланде, на южном побережье Балтийского моря. С другой стороны, судьба их в Испании, Италии и на юге Франции во многом объясняется теми процессами, которые начались у готов в III—IV вв. Кроме того, эти века до сих пор остаются темным пятном в готской истории, той пропастью, которая как бы разделяла их историю на северный и южный периоды. На этом рубеже готы еще являлись органической частью варварского племенного мира. Отношения внутри его варьировали от нейтрально-добрососедских до откровенно враждебных. Передвижения готов и окружавших их племен достигают в III—IV вв. наибольшей активности. Росло не только число племен, покинувших прежние места обитания: шел бурный процесс формирования новых этнических общностей. В этом движении бесследно исчезли со страниц истории многие племена, а готам удалось не просто выжить, вырваться вперед, но ненадолго вспыхнуть, оставив соблазнительно яркий след в легендах и мифах, которые на протяжении многих столетий привлекали пристальное внимание специалистов, вызывая подчас ожесточенные споры.

В работе неоднократно обращается внимание на то, что история готов III—IV вв. отличается по сравнению с предшествующим и последующим периодами наибольшим количеством противоречий и лакун. В литературе этот комплекс спорных вопросов выступает как бы эпицентром всех тех неясностей и противоречий, которые условно обобщены понятием «готская проблема». Если полистать страницы многочисленных штудий о готах, то можно встретить утверждение, что решение этой проблемы требует комплексного подхода, включающего филологический, археологический и собственно исторический аспекты. В целом это правильная постановка вопроса, но на деле, как показано в одной из глав, такой подход к изучению проблемы пока не только не осуществим в рамках одного монографического исследования, но и может оказать ей ложную услугу.

Сейчас уже не вызывает сомнения эффективность использования системного подхода при решении многих вопросов «варварской проблематики» эпохи Великого переселения народов. Мне представлялось целесообразным реализовать такой элемент системного анализа, как изоляция и «замыкание» системы, в данном случае ограничение исследования истории готов III—IV вв. рассмотрением письменных свидетельств, принадлежащих античным и раннесредневековым авторам.

Таким образом, в монографии закладываются определенные основы дальнейшего анализа готской проблемы и намечается ряд возможных направлений ее будущих исследований. Может статься, что в ряде случаев такие основы окажутся недостаточными. Но на данном этапе мы должны прервать затянувшиеся и ставшие бесплодными поиски истины в традиционных позитивистских направлениях. Назрела необходимость отделить информацию исторического факта, зафиксированного сочинением античного или средневекового писателя, от информации гипотез, предположений или какой-либо другой формы интерпретации этого факта современными историками. Даже наиболее объективные исследователи, как показано в работе, зачастую были подвержены склонности видеть в сообщениях древних авторов о готах то, что им хотелось бы такую разновидность deja vu, которая направляла бы наши познания о готах по ложному пути. Обратить на это внимание в монографии было тем более важно, что толкование фактов, связанных с этими племенами, до недавнего времени имело конкретную идеологическую подоплеку.

В готской проблематике всегда существовала опасность давления определенных мировоззренческих представлений на интерпретацию тех или иных событий, избежать которую можно лишь по возможности больше доверяя античным и средневековым авторам. При работе над историей готов постоянно имелась в виду диалектическая связь динамики внутреннего развития их как этноса и находящегося также в постоянном движении окружающего внешнего мира, который состоял из многочисленных, этнически разнородных племен угасающей Позднеримской империи и рождающейся Византии.

Подробные выводы заключены в тексте, и, пожалуй, нет смысла пытаться резюмировать их здесь. Однако в книге встречаются некоторые периодически повторяющиеся темы, и хотелось бы остановиться на том, как они соотносятся друг с другом и какова роль письменных источников в создании более четкой и логически непротиворечивой концепции истории готов III—IV вв.

Выбор трех направлений сравнительно-исторического анализа истории готов (историческая этнография, историческая география и политическая история) определился самим характером и спецификой источниковой базы. Так анализ письменных свидетельств подтвердил, что представление о предположительных районах размещения готов в III—IV вв. возможно составить лишь с учетом динамики этнического развития этих племен. И в то же время основные этапы этногенеза, как и формирование различных этнополитических общностей, отчетливо видны в конкретных событиях политической истории.

В истории готов III—IV вв., составленной по письменным свидетельствам, имеется множество лакун. Их по-прежнему пытаются заполнить гипотезами и предположениями, вместо того чтобы выяснить механизмы их появления. Фрагментарность данных больше констатировалась, чем исследовалась. Учитывая все это, в подобных случаях особо необходим анализ этнической номенклатуры племен и народов. Он еще раз подтвердил, как представляется, уже обоснованный и признанный в историографии вывод о противоречивости этнических представлений древних авторов относительно готов. При общей тенденции к переключению внимания на германские племена видно, что оно не сосредоточивалось исключительно на одних готах. Пик интереса к готам относится к IV в. Это находится в прямой зависимости от превращения самого названия «готы» в понятие собирательное, обозначающее различные племена, синоним слова «варвары». Кажущееся превосходство готов среди самих германских племен оказалось для историков далеко не очевидным.

В связи с этим представляется целесообразным акцентировать исследования не только на продолжении поисков готов среди «гетов» и «скифов», но и на определении в «готах» письменных свидетельств истинных представителей этого народа. Анализ сочинений античных и раннесредневековых писателей выявил закономерности эволюции готской этнонимии. Первыми появились названия «тервинги» и «грейтунги». Изредка встречаются «везеготы» и «остроготы». В историографии предложена гипотеза, согласно которой в III—IV вв. готы состояли из нескольких семейно-клановых групп, каждая из которых имела свое название. Процессы консолидации и дифференциации, которые обнаружились у них на протяжении III—IV вв., привели к тому, что к концу этого периода они сконцентрировались вокруг двух родов — Балтов (везеготы) и Амалов (остроготы). С учетом этого полагаю неправомерным применение к готам данного времени названий «везеготы» и «остроготы», ибо как этнические общности они в это время еще не являлись теми остроготами и везеготами, какими мы знаем их в Западной Европе. В качестве предварительного рабочего определения нами предлагаются названия «придунайские» и «примеотийские» готы. Столь же неправомерно говорить о том, что «началом» образования этих общностей могло быть одно из разделений готов, ибо в это время готские племена уже не представляли собой единого монолита, каковым они являлись в начале своего движения из Скандинавии на юг.

В прямой связи с этими фактами находится обосновываемый в книге вывод о том, что движение готов с севера на юг шло в двух направлениях. Одно — к границам Римской империи на Балканы, другое — к границам Боспорского царства в район Приазовья, античную Меотиду. Путь той части готов, которая позже оказалась в Меотиде, был устремлен к упоминаемой Иорданом «желанной земле» «Ойум». Но к какому бы конкретному району мы ни относили «Ойум», она не стала конечным пунктом их пути, а лишь одной из областей Скифии, через которую они проследовали на юг. Терминология древних авторов применительно к готам подтверждает вывод о том, что эти племена, не будучи кочевыми, в III—IV вв. находились в постоянном движении, перемещении с одного места на другое. Пришедшие в Приазовье племена, которые условно названы «примеотийскими», в течение всего времени пребывания здесь продолжали сохранять тенденцию к движению дальше на восток. Она проявилась в стремлении к вторжениям в восточные провинции Римской империи. Впоследствии Византия учла это при поселении готов на своих землях.

Более сложной, нежели это представляет традиционная точка зрения, является картина появления готов на Балканах. Вскоре после начала переселения готов на юг часть их, минуя Северное Причерноморье, пошла на Балканы к границам империи и соответственно Дакии. Маловероятно, что для готов эти районы могли быть связаны с обетованной землей «Ойум». Получая некоторую информацию от купцов, они имели гораздо большее представление о Балканах, чем о Меотиде. Появление этих племен на левобережье Нижнего Дуная уже в III в., если не ранее, во II в., дает возможность лучше понять положение в Дакии, а также то, почему под угрозой потери для империи находилась в это время и Нижняя Мёзия. Очевидно, готы, условно называемые «придунайскими», потеснили со своих старых мест обитания другие племена, как, например, карпов и бастарнов, которых империя в конце III в. была вынуждена принять на своих землях. «Вторая волна» продвижения готов на Балканы относится к середине III в. и идет со стороны Меотиды. Впоследствии вплоть до гуннского натиска волны готских племен неоднократно устремлялись из Меотиды в Подунавье.

Анализ сообщений античных и раннесредневековых авторов показал, что на Балканах в конце III в. готы не жили компактно в каком-то определенном районе, но были рассеяны на значительном пространстве. Однако уже стали намечаться две области будущей концентрации этих племен: Средмедунайская низменность и нынешние Олтения и Мунтения. Только в середине IV в. появляется понятие «Готия», обозначавшее политическую и культурно-этническую общность на левом берегу Дуная. Согласно письменным свидетельствам, накануне гуннского вторжения готы жили в области Меотиды, в районах Нижней Мёзии, Олтении, Мунтении, юго-восточных предгорий Карпат.

Особой проблемой для историков и археологов выступает объединение племен, традиционно называемое «государством Эрманариха». Изучение материалов античных и средневековых авторов подтвердило высказанное ранее предположение о неадекватности традиционной концепции этого «государства» свидетельствам современников. В то же время состояние источниковой базы пока еще не позволяет высказать какую-либо более достоверную гипотезу.

Предложены некоторые аргументы в пользу того, что «государство Эрманариха» — это объединение нескольких семейно-клановых групп, относящихся к роду Амалов, или родовых групп готских племен, каждая из которых была в достаточной степени независимой в своих отношениях с автохтонным населением. Чем ближе подступали готы к границам Римской империи, тем чаще они попадали в зону значительной плотности населения. Население этой зоны, которая была названа римскими писателями Barbaricum solum, состояло из дако-фракийских, иллирийских, кельтских, алано-сарматских и славянских племен. Именно потому что готы были органичной частью этого племенного мира, ничем особенно не выделявшейся, их передвижение на юг к Меотиде и на Балканы не вызвало особого беспокойства. К появлению готов автохтонное население в отличие от империи отнеслось в целом спокойно. Иногда постоянные перемещения и движения приводили к столкновениям (например, со спалами, гепидами), однако они носили локальный характер. В основе этих конфликтов лежало стремление овладеть территорией или теми благами, которые племена получали в различной форме от империи. Утверждение о том, что продвижение готов с севера на юг сопровождалось истреблением или подчинением встречавшихся на их пути племен, не нашло в письменных источниках ни прямого, ни косвенного подтверждения.

Эта и другие исторические реалии, связанные с появлением готов в Восточной и Юго-Восточной Европе, при всем своем несомненном своеобразии являются все же лишь концентрированным и наиболее законченным выражением основных тенденций развития истории варварских племен восточногерманского крыла эпохи Великого переселения народов.

Приложение. Этнонимия германских племен периода Великого переселения народов

Абарены (греч. Άβαρηνοί) — см. Аварины.

Абарины (греч. Άβαρινοί) — см. Аварины.

Абруктеры (греч. Άβρουχτεροι) — см. Бруктеры.

Аварины (греч. Αύαρινοί) — относятся к числу германских племен. Размещались у истоков р. Вислы, между фругундионами и омбронами. Источники: Ptolem. III. 5, 8; II. 11, 9.

Аварены (греч. Αύαρηνοί) — см. Аварины.

Аварпы (лат. Auarpi, греч. Αύάρποί) — см. Аварины.

Авгригуарии (греч. Αόγριγουάριοι) — см. Ангриварии.

Авионы (лат. Avioues) — небольшое германское племя, заселявшее острова вдоль западного побережья Ютландского полуострова. Больше сведений о нем нет. Источники: Tacit. Germ. 40.

Авки (лат. Auci) — см. Хавки.

Авксоны (греч. Αύξανες) — см. Саксоны.

Австроготы (лат. Austrogoti) — одно из древнейших названий ветви готского племени остроготов. Источники: SHA. Claud. 6. 2.

Аганзии (лат. Agaaziae) — см. Аугандзы.

Агриварии (лат. Agrivarii, греч. Άγριουάριοι) — см. Ангриварии.

Адогит (лат. Adogit) — Иордан относит к северной группе скандинавских племен, идентичны фулитам (тулитам), размещались на островах Фулы. О них ничего неизвестно. Источники: Iord, Get. 19.

Адрабайкампы (греч. Άοραβαικάμποι) — об этом племени ничего неизвестно. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Айгандзии (лат. Aigaudziae) — см. Аугандзы.

Аксоны (греч. "Αξονες) — см. Саксоны.

Алабаны (греч. Άλαβανοϊ) — см. Аламанны.

Аламанны (лат. Alamanni, греч. Άλαμαννοί) — германские племена, жившие между Дунаем, верхним Рейном и Майном. Вторжения в Римскую империю начали при императоре Каракалле. Уже в 275 г. сосредоточились на рейнской границе в многочисленных городах. С аламаннами вели борьбу императоры Константин (306—337) и Констанций (337—361), Юлиан (361—363) одержал над ними победу в 357 г. Источники: Asin.Quadr. Chil. Fr. 31. P. 662; Dexipp. Fr. 23; Dio. Cass. LXXVII. 13, 4, 6; 14, 2; 15, 2; Lat. Ver. XIII; XII paneg. lat. II (XII). 12; 5; 13; IV (X). 18; X (II). 5; XI (III). 17; Eutrop. IX. 8, 2, 23: X. 3, 2; 14, 1; Euseb. Chron. 2280, 2376, 2395; Amm.Marceli XIV. 10, 1, U, 14; XV. 4, 1; 9; XVI. 2, 9; 11, 3; 12, 1, 6, 34, 42, 46, 47, 63; XVII. 1, 11; 2, 1; II, 1; 8, 1; 10', 1; 3, 5; XVIII. 2, 1; XX. 1, 1; 5, 4; 4, 10; XXI. 3, 1; 5, 3; XXII. 5, 4; XXVI. 4, 5; 5, 7; 8, 2; 9; 13; XXVII. 1; 2, 9; 5, 10; 10, 1; 12; XXVIII. 2, 6; 5, 8; 11; 15; XXIX. 4, 7; XXX. 7, 5; XXXI. 10, 2; SHA. Caracall. 10, 6; SHA. Tacit. 15. 2; SHA. Prob. 12. 3; SHA. Firm. 13. 3; Tab. Peut. Col. 614; Aur. Victor. De Caesarib. XXI. 2; XXXIII. 3; XXXV. 2; Idem. Epitom. XXXIV. 2. XLI. 3; XL II. 14; XL VII. 2; Hieron. Epist. 122 (PG. T. 22. Col. 1057); Prudent.Contr. Symm. II. 809; Socrat. Hist. ecc). V. 11; Anon. Cosm. XXVI. 11; Steph. Byz. 69. 3; Claud. Claudian. XXIV. 17; N. D. Or. XXXI. 63; XXXII. 36, 41; Cons. Constantinop. 366. 3; Eugipp.V. Sev. XIX. 1; XXV. 3; XXVII. 1, 2; XXXI. 4; Salv. De gub. Dei. IV. 14, 68; Sidcn.Apol. Carm. II. 321; VII. 342, 343, 373, 389; V: 375; Zosim. I. 49, 1; III. 1, 1; Oros. VII. 22, 7; 25, 7; 29, 15; 33, 8; Prosper. Chron. 876, 1160; Dracont. V. 35; Sozom. Hist. eccl. VII, 4; IX. 13; Auson.VIII. 2, 8; Chron. Gall. III. 420; Ennod. Opuse. I. 213; 7; Avit. Vers. Mart. 12; Symm. 324, 22; 329, 25; Coripp. Just. III. 385; Generat. 17; Iord. Rom. 38, 31; lord. Get. 75, 280; Fredeg. Chron. a 8, 37, 68; Idem. H. Fr. ep. 21; Idem. H. Fr. fr. 2; Agath. I. 4, 6, 7, 11; II. 1, 6, 9; Evagr. Hist. eccl. V. 4, 7, 11; Procop. BG. I. 12, 11; Cassiod. Chron. 1095, 1126; Idem. Var. II. 41, 1—2; III. 50, 2; XII. 28, 4; Idem. Hist. trip. IX. 20; Isid. Etymol. IX. 2, 94.

Аламанои (лат. Alamanoii) — см. Аламанны.

Аламбанны (греч. Άλαμβαννοί) — см. Аламанны.

Аламбаны (греч. Άλαμβανοί) — см. Аламанны.

Албаны (греч. Αλβανοί) — см. Аламанны.

Алеманны (лат. Alemanni, греч. Άλεμανοί) — см. Аламанны.

Алиаманны (лат. Aliamanni) — см. Аламанны.

Алламанны (греч. Άλλαμαννοί) — см. Аламанны.

Алманы (лат. Almani) — см. Аламанны.

Амалы (лат. Amali) — знатный правящий род племени готов. Источники: Iord. Get. 42, 116, 146, 174, 199, 246, 251, 252. 266, 270, 314, 315.

Амброны (лат. Ainbrones, греч. "Αμβρονες) — германское племя, не поддающееся точной локализации. Присоединялись к кимврам и тевтонам в выступлениях против римлян. Источники: Dio. Cass. XLI V. 42, 4; L. 24, 4; Eutrop.V.1, 1; Euseb. Chron. II. 1913; Veget. III. 10; Oros. V. 16, 1, 9, 33.

Амилаисмы (лат. Amilaisnti) — см. Армилавсины.

Амизибарии (лат. Amisibarii) — см. Амсивары.

Ампсиварии (лат. Ampsivarii) — см. Амсивары.

Амсибарии (лат. Amsibarii) — см. Амсивары.

Амсибары (лат. Amsibari) — см. Амсивары.

Амсивары (лат. Amsivari, Amsivarii) — германское племя. В I в. н.э. жило по берегам Рейна к западу от р. Амизии. Источник: Tacit. Ann. XIII. 5, 5; 56; II. 8; 22; 24; Lat. Ver. XIII; N.D. Ос. V. 40; VII. 70; J ul. Honor. Cosm. A. 26; Anon. Cosm. XXVI. 19, 33, 34.

Ангейлы (греч. Άγγειλοί) — cм. Ангилы.

Ангилы (греч. Άγγίλοι) — племена, занимающие остров Бриттий. Размещались рядом с фиссонами и бриттонами. Источники: Ptolem. И. 11, 8; Procop. BG. 1Y. 20, 7, 10, 12, 33, 34.

Англеварии (лат. Anglevarii) — об этом германском племени ничего не известно. Источники: N. D. Or. V. 18, 59.

Англии (лат. Auglii) — германское племя, обитавшее в I в. н.э. к северу от нижнего течения р. Эльбы. В III—IV вв. занимало территорию к северу от нынешнего Шлезвиг-Гольштейна, затем переселилось в Британию. В VI в. основало королевства Восточную Англию и Нортумбрию. Источники: Tacit. Germ. 40.

Ангриварии (лат. Angrivarii, греч. Άνγριουάριοι) — германское племя, которое в I в. н. э. находилось между Эмсом и Везером. Источники: Tacit. Ann. П. 8, 19, 22, 24, 41; Tacit. Germ. 33, 34; Ptolem. 11, 9; Lat. Ver. XIII; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Ангривары (лат. Angrivari) — см. Ангриварии.

Ангривории (лат. Angrivorii) — см. Ангриварии.

Ангригуарии (греч. Άνγριγουάριοι) — см. Ангриварии.

Ангригунарии (греч. Άνγριγουνάριοι) — см. Ангриварии.

Ангры (лат. Angri) — см. Ангриварии.

Ансуарии (лат. Ansuarii) - см. Хатгуарии.

Ансы (лат. Ansi) — готское племя, предки рода Амалов. О нем ничего не известно. Источники: Iord. Get. 78.

Арахи (лат. Arachi) — см. Гаруды.

Ардинги (лат. Ardingi) — см. Асдинги.

Арии (лат. Arii) — см. Гарии.

Армалавзины (лат. Armalauzini) — см. Армилавсины.

Армалавсы (лат. Armalausi) — см. Армилавсины.

Армилавсины (лат. Armilausini)—согласно «Певтингеровым таблицам», это племя локализовалось между аламаннами и маркоманнами. Источники: Lat. Ver. XIII; Tab. Peut. Col. 714; Jul. Honor. Cosm. A, 28; Anon. Cosm. XXVI. 23.

Армолаи (лат. Armolai) — см. Армилавсины.

Арохи (лат. Arochi) — Иордан относит их к группе племен Скандзы. Других сведений об этом племени нет. Источники: Irod. Get. 24.

Арсиеты (греч. Άρσΐήται) — принадлежность этих племен к германцам остается спорной. Источники: Ptolem. 111. 5, 8.

Аpуды (лат. Arudes) — см. Гаруды.

Асдивги (лат. Asdiugi) — см. Асдинги.

Асдингвы (лат. Asdingui) — см. Асдинги.

Асдинги (лат. Asdingi, греч. "Ασοιγγοι) — соответствует племени, носившему и другое имя — силлингов — и входившему в объединение вандальских племен. Источники: Л/o. Cass. LXVII. 11, 6; 12, 1—2; Dexipp. Fr. 24; Dracont. Sat. 22; Vict.Tonn. aa 534. 1; Petr. Patric. Fr. 6; Ioan. Lyd. De magist. III 55; Anthol. I. 376, 30; Iord. Get. 91; Cassiod. Var. 267.12.

Асдингии (лат. Asdingii) — см. Асдинги.

Асдринги (лат. Asdringi)—-см. Асдинги.

Асдунги (лат. Asdungi) — см. Асдинги.

Аскунги (лат. Ascuiigi) — см. Асдинги.

Аспинги (лат. Aspingi) — см. Асдинги.

Астерны (лат. Asternae) — см. Бастарны.

Астинги (лат. Astingi) — см. Асдинги.

Астринги (лат. Astringi) — см. Асдинги.

Атаул (лат. Athaul) — племя в списке Иордана. О нем ничего неизвестно. Источники: Iord. Get. 116.

Атмоны (греч. "Ατμονοι) — неизвестная часть племени бастарнов. Источники: Strab. VII. 3, 17.

Аттуарии (лат. Atthuarii) — см. Хаттуарии.

Аттавары (лат. Attauari) — см. Хаттуарии.

Аугандзы (лат. Augandzi) - Иордан относит их к группе племен Скандзы. Источники: Iord. Get. 24.

Ахельмия (лат. Ahelmil) — Иордан относит к группе племен Скандзы. Других сведений об этом племени нет. Источники: Iord. Get. 22.

Бавы (лат. Bavi) — см. Батавы.

Байбары (лат. Baibari) — германское название жителей Богемии, а затем Норика. Источники: Appian. Vol. 1, Lib. IV. 1, 1; V. 11; VII. 5, 8; X. 8; Generat. 14; Cons. Ital. an 571, 9; Iord. Get. 280.

Баймы (греч. Βαΐμοι)) — германское племя, размещалось в областях нынешней Богемии. Источники:Ptolem.II. 11, 10, 11.

Байнохаймы (греч. Βαινοχαΐμαι) — см. Баймы.

Байнохумы (греч. Βαινοχοδμαι) — см. Баймы.

Байэры (лат. Baioeri) — см. Байбары.

Байюбары (лат. Baiobari) — см. Байбары.

Байюбары (лат. Baiovari) — см. Байбары.

Байюриарии (лат. Baioriarii) — см. Байбары.

Бактавы (лат. Bactavi) — см. Батавы.

Бактеры (лат. Bacteri, греч. Βάхτεροι) — см. Брукгеры.

Балты (лат. Balthi) — ветвь племени готов. Источники: Iord. Get. 42, 146—147.

Бангионы (лат. Bangiones) — см. Бангионы.

Бандалы (лат. Bandali) — см. Вандалы.

Баоверы (лат. Baoveri) — см. Байбары.

Бардулы (греч. Βαρδουλοί) — см. Бандалы.

Бардунии (лат. Bardimii) — германское племя. О нем ничего неизвестно. Источники: Chron. Alex. 187. 2.

Бардуны (лат. Barduni) — см. Вандалы.

Барзимеры (лат. Barzimeres) — об этом германском племени ничего нe известно. Источники: Amm. Marceli. XXX. 1. 11; 16;XXXI. 8, 9.

Бастаи (греч. Βαστάοί) — см. Батавы.

Бастарны (лат. Bastarnae, греч. Βαστάρναι) — этническое определение этих племен остается спорным. Одни исследователи считают бастарнов сармато-фракийскими племенами или кельтизированными иллирийцами, другие — германцами. Древние авторы начиная с I в. н.э. причисляли бастарнов к германским племенам. Размещались бастарны по течение р. Прут вплоть до дельты Дуная. Источники: Strab. II. 5, 12, 30; VII, 1; 2, 4; 3, 2, 13, 15, 17; Liv. XL. 5, 10; 57, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9; 58, 1, 3; XLI. 19, 4, 5, 7, 8, 9, 11; 23, 12; XLII. 11, 4; Tacit. Germ. 46; Idem. Ann. II. 65; Plut. Aem. P., 9, 12; Ptolem. III. 5, 7, 10, 25; Appian Vol. II. Lib. IX. 11, 1; X. 4, 9; 22, 25; XII. 15, 10; 69, 17; 71, 19; Herodian. Techn. III, 70, 6; Dionys. Per. V. 304; Dio. Cass. XXXVIII. 10, 3; 23, 2—3; LI. 23, 2, 3; 24, 1, 3; 25, 3; 26, 5; SHA. Prob. 18, 1; SHA. Antonin. Marc. 22, 1; Avien.V. 442; Epiph.Ahkyr. T. 43. Col. 224; Tab. Peut. Col. 616; Aur. Victor. Epitom. I, 7; Chron. Alex. 58. 24; Eutrop. IX. 25, 2; Just. 28, 3; 32, 7; Euseb. Chron. II. 2308; Exc. lat. Barb. P. 181; Lib. gen. I. 83, 24; Claud. Claudian VIII. 450; XXI. 96; Diamerism. 271; Ps.-Arrian.63; Oros. IV. 20, 34; VII. 25, 12; Steph.Byz. 160, 7; 10; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Sidon. Apol. Carm. V. 324; VII. 341; Zosim. I. 71, 1; Ioan. Lyd. De ostent. 24; 55; 71; Prisclan. Per. II. 295; Just.

XXXII. 3, 16; XXXVIII. 3, 6; Iord. Get. 74.

Бастены (лат. Bastenae) — см. Бастарны.

Бастерны (лат. Basternae, греч. Βαστέρναι) — см. Бастарны.

Батавины (лат. Batavini) — см. Батавы.

Батавы (лат. Batavi, греч. Βατάβοι) — германское племя, размещавшееся в дельте Рейна. В I в. н.э. подняли восстание против Римской империи. Источники: Caes. BG. IV. 10, 3; Sil. Ital. III. 608; Mart. VI. 82, 6; VIII. 33, 20; XIV. 176, 1; Plin.Nat. Hist. IV. 101, 106; Lucan. I. 431: Juven. VIII. 51; Tacit. Ann. II.6, 8, 11: Idem. Hist. 1.59,64; II. 17, 22,27,28,43, 66, 69; IV. 12, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 28, 30, 32, 33, 56, 58, 61, 66, 73, 77, 78, 79, 85; V. 15, 16, 17,18, 19, 23, 24, 25; Idem. Agr. 36; Idem. Cerm. 29; Anthol. II. 427; Suet. V. Caligul. 43; Plut. Otho. 13; Ptolem. II. 9, 1, 8; 11, 10; Dio. Cass. LIV. 32, 2; LV. 24, 7; LXIX. 9, 6; Amm.Marceli. XVI, 12, 5; XX. 1, 3; 4, 2; XXVII. 1, 6; 8, 7; XXXI. 13, 9; N. D. Or. V. 8, 49; VI. 30; N. D. Ос. V. 19, 163; VII. 14; V. 38, 58, 186; VII. 172; VI. 5, 47; VII. 167; VI. 9, 51; VII. 169; XXXV. 24; XL. 39; XLII. 34, 40, 41; Oros. I. 2, 76; Zosim. III. 35; IV. 9, 3; Eugipp. V. Sev. XIX. 1; XX. 1; XXII.4, 1; XXIV. 1; XXVII. 3, 1.

Батаи (греч. Βατάοι) — см. Батавы.

Баталы (греч. Βατάλοι) — см. Батавы.

Батаны (лат. Batani, греч. Βατάνοι) — см. Батавы.

Баттавы (лат. Battavi) — см. Батавы.

Батты (греч. Βάττοι) — см. Хатты.

Батвы (лат. Batui) — см. Батавы.

Батины (греч. Βατίνοι) — см. Батавы.

Баусактеры (греч. Βαουσάхτεροι) — см. Бруктеры.

Бергио (лат. Bergio) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Об этом племени ничего не известно. Источники: Iord. Get. 22.

Бердилии (лат. Berdilii) — германское племя. O нем ничего не известно. Источники: Chron. Alex. 187, 4.

Бетавы (лат. Betavi) — см. Батавы.

Биктоалы (греч. Βιχτόαλοι) — см. Биктуалы.

Биругундионы (лат. Birugundiones) — см. Бургундионы.

Бизакгеры (лат. Bisacteri) — см. Брукгеры.

Бисактoры (греч. Βυσάхτοροι) — см. Бруктеры.

Бландалы (лат. Blandali) — см. Вандалы.

Бландулы (лат. Blauduli) — см. Вандалы.

Бластарны (лат. Blastarni) — см. Бастарны.

Бойи (греч. Βοιοί) — см. Байбары.

Бонохаймы (греч. Вϖνοχαιμαι) — см. Баймы.

Бонохемы (лат. Bonochaemae) — см.Баймы.

Бостерны (греч. Bϖστερυαι) — см. Бастарны.

Бострены (лат. Bostrenae) — см. Бастарны.

Брагты (греч. Βραττοι) — см.Хатты.

Брисгавы (лат. Brisgavi) — см. Бризигавы.

Бризигавы (лат. Brisigavi) — неизвестное германские племя.Источники: N. D. Ос. V. 52, 53, 201, 202; VJI. 128, 25.

Бризиганы (лат. Brysigani) — см. Бризигавы.

Бризигвавы (лат. Brisiguavi) — см. Бризигавы.

Броктеры (лат. Brocteri)— см. Бруктеры.

Бруктеры (лат. Bructeri, греч. Βρούκτεροι) — германское племя, обитавшее в I в. н.э. между р. Липпе и верхним течением р. Эмс по обоим берегам последней. Источники: Strab. VII. 1, 3; Veil. II. 105, 1; Tacit. Ann. I. 51, 60; XLII; Idem. Hist. IV. 21, 61, 77; V. 18; Idem. Germ. 33; Ptolem. II. U, 6; 7, 9; Plin. Ер. II. 7, 2; Suet. V. Tiber. 19; Lat. Ver. XIII; Tab. Peut. Col. 613; Claud. Claudian.Carm. VIII. 451; XII. paneg. lat. IV (X). 18; VI (VII). 12; N. D. Ос. V. 39, 18, 7; VII. 69; Sidon. Apol. Carm. VII. 324, 341; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Брукгиры (лат. Bructiri) — см. Брукгеры.

Бруотеры (лат. Bruoteri) — см. Брукгеры.

Брутеры (лат. Bruteri) — см. Брукгеры.

Бруттеры (лат. Brutteri, Brutheri) - см. Брукгеры.

Бугунты (греч. Bουγοδντες) —- см. Бургундионы.

Буки (лат. Buci) — см. Хавки.

Буктеры (греч. Βοόκτεροι)— см. Брукгеры.

Буланы (греч. Βούλανες) — см. Булоны.

Бурбундионы (лат. Burbundionies) — см. Бургундионы.

Бурбунды (лат. Burbundi) — см. Бургундионы.

Бургионы (греч. Βουργίωνες, Βοοργίονες) — германское племя, размещавшееся во II в. н.э. у истоков р. Вислы. Других сведений о нем нет. Источники: Ptolem. III. 5, 8.

Бургодионы (лат. Burgodiones) — см. Бургундионы.

Бургозоны (лат. Burgozones) — см. Бургундионы.

Бургондионы (лат. Burgondiones) — см. Бургундионы.

Бургонзионы (лат. Burgonziones) — см. Бургундионы.

Бургундии (лат. Burgundii, греч. Βοόργουνδιοι) — см. Бургундионы.

Бургундионы (лат. Burgundiones, греч.Βουργονδίονες) — крупное германское племя в области Рейна. В середине V в. обитало в бассейне р. Роны, где было образовано раннефеодальное королевство. В 534 г. бургундионы были завоеваны франками. Источники: Plin. Nat Hist. IV. 99; Ptolem. II. 11, 8, 9, 10;III. 5, 8; XII paneg. lat. X (II). 5; XI (III). 17; Tab. Peut. Col. 613; Amm.Marceli. XVIII. 2, 15; XXX. 7, 11; XXVIII. 5, 9—14; Hieron. Epist. 122. (T. 22. Col." 1057); Socrat. Hist, eccl. VII. 30; Sidon.Apol.Epist. I. 7; III. 5; V. 5; VIII. 9; Idem. Carm. V. 324; VII. 338, 341, 345; XII. 369; Zosim. I. 68; Oros. VII. 32, 11; 38, 3; 41, 8; Olimpiod.Fr. 17; Hydat. an. 436; Prosper. Chron. 1250, 1322; Jul.Honor. Cosm. A. 26; Chron. Gall.IV. 118, 128; V. 596, 689-690; Avit. Vers. Mart. 14; Ennod. 101, 31; 104, 22, 35; 105, 27; 209; Simm 326, 2; Cassiod. Chron. 1119, 1190, 1226; Idem. Var. I. 45, 2; VIII. 10, 8; XI. 1, 13; XII. 28, 2; Mar. Avent. a. 456, 2; 500, 1—2; 523; 524, 1; 538, 1; General 14; Cons. Ital. an. 454, 5; 457, 2; Fredeg. H. Fr. ep. 9, 17; Idem. H. Fr. fr. 2; Agath.I. 3; Procop. BG. I. 12, 11, 23—30; 13, 3; II. 13, 38, 39; 21, 13, 39; 28, 17; Iord. Rom. 39, 31; Idem. Get. 97, 161, 191, 231, 238, 244, 280, 297; Isid. Hist. 37; Etymol. IX, 2, 99.

Бургумдионы (лат. Burgumdiones) — см. Бургундионы.

Бургунзионы (лат. Burgunziones) — см. Бургундионы.

Бургунзоны (лат. Burgunzones) — см. Бургундионы.

Бургунтионы (лат. Burguntiones) — см. Бургундионы.

Бургундоны (лат. Burgutidones) — см. Бургундионы.

Бургудзионы (греч. Βοσργοοζίωνες) — см. Бургундионы.

Бургудзоны (лат. Burgudzones) — см. Бургундионы.

Бургунты (греч. Βουργοδντες) — см. Бургундионы.

Бургурдионы (лат. Burgurdiones) — см. Бургундионы.

Бургутионы (лат. Burgutiones) — см.Бургундионы.

Бурдионы (лат. Burdiones) — см. Бургундионы.

Бурей (лат. Burei) — см. Бурии.

Бурии (лат. Burii, греч. Βοδριοι) — германское племя, обитавшее в I в. н. э. в верховьях р. Одер. Источники: Strab. VII. 1, 3; Tacit. Germ. 43; Ptolem. II. .10; Dio. Cass. LXXI. 18, 1; LXXII. 2, 4; 3, 1—2; LXVIII. 8, 1; Tab. Peut. Col. 613: SHA. Marc. Antonin. 22, 1.

Бурктуры (лат. Burcturi) — см. Брукгеры.

Буры (лат. Buri) — см. Бургундионы.

Бусактеры (греч. Βουσάxτεροι) — см. Бруктеры.

Бусакторы (лат. Busactori, греч. Βουσάxτοροι) — см. Бруктеры.

Бутоны (греч. Βοότωνες, Βούτονες) — см. Бутоны.

Бутунты (греч. Βουτοδντες) — см. Бургундионы.

Буцинобанты (лат. Bucinobantes) — неизвестное германское племя. Источники: Amm. Marceli. XXIX. 4, 7; M. D. Or. VI. 17, 38.

Вагот (лат. Vagoth) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Других сведений об этом племени нет. Источники: Iord. Get. 22.

Валаготы (лат. Walagothi) — так назывались готы в Италии. Источники: General. 11.

Валанды (лат. Valandi) — см. Вандалы.

Вангионы (лат. Vangiones, греч. Οΰαγγίονες) — германское племя, сначала обитавшее на правом берегу Рейна в среднем его течении, со времени Тацита и до V. в. н. э. на левом его берегу, в районе нынешнего Вормоса. Источники: Caes. BG. I. 51, 8; Plin. Nat. ffist. IV. 106; Lacan.l. 431; Tacit. Ann. XIII. 27; Idem. Hist. IV. 70; Idem. Germ. 28; Plolem. II. 9, 9; 11, 6; Sulp. Sever. V. Mariin. 4. 1; N. D. Oc. XLI. 8, 20; Amm. Marceli. XV. 11, 8; XVI. 2, 12; Oros. VI. 7, 7; Isid. Efcymol. IX. 2, 97.

Ванда (лат. Wanda) — см. Вандалы.

Вандалы (лат. Vandali, Wandali, греч. Οϋάνοαλοι) — группа германских племен. Первоначально обитали на побережье Балтийского моря, потом по среднему течению Одера. Со II в. н. э. вандалы стали постепенно продвигаться на юг, в V в. вторглись на Пиренейский полуостров и, вытесненные оттуда везеготами, переправились в 429—439 гг. в Северную Африку, где создали раннефеодальное королевство. В 455 г. разграбили Рим. В 534 г. Вандальское королевство было завоевано Византией. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 99; Tacit. Germ. 2; Lat. Ver. XIII; Dio. Cass. LV. 1, 3; LXXII. 2, 4; LXXIII. 2, 4; LXXVIII. 20, 3; XII paneg. lat. XI (III). 17; Dexipp.Yx. 23, 24; Diamerism. 5; Just. I. 286; И. 125; III. 384; Chron. Alex. 187, 2; SHA. Prob. 18. 2; SHA. Aurelian. 33, 4; SHA. Marc. Antonin. 17. 3; 22, 1; Eutrop. VIII. 13, 1; Tab. Peut. Col. 615; Prudent. Contr. Symm. 808; Hieron. Epist. 60. (T. 22. Col. 600); Idem. Epist. 122. (T. 22. Col. 1057); Idem. Adv. Iov. II. 7. (T. 23. Col. 308); Prise. Fr. 4, 10, 11, 13, 14, 15; Sidon.Apol. Сятт. II. 348, 364, 369, 379; V. 321, 322, 391, 419; VII. 300, 301, 345, 441; Malch. Fr. 2, 3, 4, 14; Narrat. 6; Prosper. Chron. 1230, 1237, 1278. 1295, 1304; 1321, 1327, 1244; Olimpiod.Fr. 29, 30; Hydat. an 409, 419, 424, 425, 428, 429, 445, 458, 459, 460, 464, 46(5; Vict. Vitens.l. 1, 4, 5, 7, 8, 10, 11; II. 7, 10, 13; IV. 2; V. 7, 10, 11, 13, 17, 20; Candid. Col. 1755; Oros. VII. 15, 8; 38, 1, 3; 40, 3; 41, 8; 43, 14; Zosim. I. 68; VI. 3, 1; Salv.De gub. Dei. V. 3, 14; 4, 15; 8, 36; VI. 12, 67; VII. 7, 26-27; 8, 38; 11, 45, 46, 47, 49; 13, 56; VII. 20, 84, 86, 89, 21, 91, 94; 23, 107; N. D.Or. XXVIII. 25; Dracont. Sat. V; Sozom. Hist. eccl. IX. 12; Claud. Claudian.XXVl. 415; Generat. 11; Coripp. I oh. I. 368;III. 16, 107, 116, 179, 195, 232; VII. 385; Malal. Chron. XIV. 70; Chron. Gall. I. 6; IV. 63, 107, 108, 129, 634; V. 547, 552, 557, 562, 564, 567, 568, 584, 623; Ioan.Lyd.De magist. II. 2; III. 43; 55; Menand. Fr. 4; Evagr. Hist, eccl II. 1; IV. 14, 15, 16, 17; Fredeg. H. Fr. ер. I; Idem. H. Fr. fr. 5; Ennod. CCXI; Cons. Ital. an 406, 455; Vict. Tonn. an 455, 464, 466, 479; 1; 497, 4; 523, 1; 534, 1; 567, 2; Mar. Avent. a 460, 2; 534, 2; Marceli. С omit, an 408, 1; 428; 439, 3; 441, 4; 523, 1; 534, 1; 576, 2; Cas- siod. Chron. 1177, 1183, 1203, 1215, 1225, 1237, 1327; Idem. Var. I. 4, 14; V. 43, 44; IX. 1; Aathol. I. 214, 11; Petr. Patric. Fr. 11; Gennad. De Script. LXXIV, XCVII; Anon. Vales. Pars post. XII. 68; lord. Get. 26, 89, 113—115, 141, 153, 161, 1 66167, 172-173, 184, 235, 244, 299, 307; Idem. Rom. 41, 23; 42, 19, 21; 43, 4, 24; 486, 7, 9, 18, 50, 5; Procop. BV. passim; Idem. BP. II. 2, 8; 3, 21, 4; Idem. Deaed. I. 10, 17; VI. 5, 1; 6, 1; Idem. H. a. XVIII. 6, 9; Idem. BG. I. 3, 22; 5, 1; 18; 29, 8; II. 22, 16; III. 1, 3; 6; 12; IV. 5, 5; 10; 19, 7; Isid. Hist. 22, 38, 71, 72, 73, 74, 76, 83, 84, 85; Idem. Chron. maior. 368, 373, 377, 395, 399; Idem. Chron. epit. 255; Idem. Etymol. V. 39, 40; IX. 2, 96.

Ванделы (лат. Wandeli, греч. Βανδείλβι, Βανοηλοι) - см. Вандалы.

Вандилии (лат. Vandilii) — см. Вандалы.

Вандили (лат. Vandili, греч. Βάνδιλοι) — см. Вандалы.

Вандолы (лат. Vandoli, Wandoli) — см. Вандалы.

Вандоры (лат. Wandori) — см. Вандалы.

Вандулы (лат. Vanduli, Wanduli (греч. Βανδουλοί) — см. Вандалы.

Ванкулы (лат. Vanculi) — см. Вандалы.

Вантерны (лат. Vanterni) — см. Вастарны.

Вапии (лат. Vapii) — см. Варии.

Варгионы (греч. Οΰαργίονες) — см. Вангионы.

Варии (лат. Varii) — об этом племени ничего не известно.Источники: Tab. Peut. Col. 612.

Варинны (лат. Varinnae) — см. Варны.

Варины (лат. Varini) — см. Варны.

Варисты (лат. Varistae, греч. Ούαριστοί) — германское племя, проживавшее к югу от гермундуров вдоль берега Дуная, где он резко сворачивает на юго-восток. Источники: Tacit. Germ. 42; Ptolem. II. 11, 11; Dio. Cass. LXXII. 21, 1; SHA. M. Ant. Phil. 22, 1.

Вармы (лат. Varmi) — см. Варны.

Варны (лат. Varni, Warni, греч. Οϋαρνοί) — германское племя, первоначально обитавшее в южной части Ютландского полуострова, затем жили в Гольштейне. Источники: Plin. Nat. Hist.IV. 99; Tacit. Germ. 40; Cassiod. Var. III. 3; Agath. I. 21; Iord. Get. 96; Procop. BG. II. 15, 2; III. 35, 15; IV. 20, 1, 2; 11; 13; 17; 18; 21; 26, 31; 33.

Вары (греч. Ουαροι) — см. Варны.

Вастарны (лат. Vastarni) — см. Вастарны.

Вастерны (лат. Vasterni) — см. Вастарны.

Вастерены (лат. Vastereni) — см. Бастарны.

Вастины (лат. Vastine) — см. Бастарны.

Ватавы (лат. Vatavi) — см. Батавы.

Ватидалы (лат. Vatidali) — см. Вандалы.

Везеготы (лат. Vesegothae) — относятся к готским племенам. С конца II в. н. э. начали передвигаться к границам Римской империи, которых они достигли в начале III в. В союзе с другими племенами совершали вторжения в придунайские и малоазийские провинции Римской империи. В качестве федератов служили в войсках Римской, а затем Византийской империи. В V в. ушли в Западную Европу и образовали там Вестготское (Южная Галлия, Испания) королевство. Источники: Anon. Vales. Pars. post. XI. 53; XII. 63; Cassiod. Var. III. 1, 1; 3, 2; lord. Get. 42, 82, 98, 130-13 1, 133, 138, 152, 174, 182, 1 84187, 190, 197, 200, 205, 210, 214, 216, 219, 222, 226-229, 232—233; 235, 237, 238, 240, 244-246, 251, 253, 284, 297, 303; Idem. Rom. 41, 29; 42, 5; Procop. BV. I. 2, 21; 7, 37, 3, 24; Idem. BG. 1.12,12,20—22, 33, 35, 43, 46, 48, 49, 50, 52; 13, 4, 5, 11, 12, 13; II. 30, 15; IV. 5, 5, 6; 10; Idem. BV. II. 4, 34.

Вези (лат. Vesi) — см. Визи.

Версы (лат. Versi) — см. Визи.

Вивидарии (лат. Vividarii) — Видиварии.

Видарии (лат. Widarii) — Видиварии.

Видиварии (лат. Vidivarii) — смешанное племя из отставших от передвигающихся на юг гепидов и эстиев. Они размещались на территории между рукавами р. Вислы при ее впадение в море. Источники: Iord. Get. 36, 96.

Видиготы (греч. Ούιδιγότϑοι) — см. Везеготы.

Видиоарии (лат. Vidioarii) — см. Видиварии.

Визи (лат. Visi) — одно из древнейших названий ветви готских племен: Источники: SHA. Claud. 6, 2; Sidon. Apol. Carrn. V. 324; VII. 343, 344; N. D. Or. V. 20, 61; Claud. Claudian. XXI. 94.

Визиготы (лат. Wisigothae, греч. Οδΐσίγοτϑοι) — см. Везеготы.

Виктоалы (лат. Victoali) — см. Виктуалы.

Виктобалы (лат.Victobali) — см. Виктуалы.

Виктогалы (лат. Victohali) — см. Викгуалы.

Виктуалы (лат. Victuali) — часть племени квадов, жившая близ Карпатского хребта. Источники: SHA. Marc. Antonin. 14, 1; 22, 1; Eutrop. VIII. 2, 2; Amm. Marceli. XVII. 12, 19.

Винделы (лат. Vitideli) — см. Вандалы.

Виновилот (лат. Vinoviloth) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Других сведений об этом племени нет. Источники: Iord. Get. 23.

Вируны (греч. Ούίρουνοι) — германское племя, обитавшее во II в. н.э. в районе р. Эльбы. Больше сведений о нем нет. Источники: Ptolem. II. 11, 9.

Висбурги (греч. Ούίσβούργιοι) — неизвестные германские племена.Источники: Ptolem. II. 11, 10.

Виспы (греч. Οόίσποί) — неизвестное германское племя. Источники: Ptolem. II. 11, 6.

Витунги (лат. Vitungi) — см. Ютунги.

Вондобарды (лат. Vondobardi) — см. Лангобарды.

Гавты (греч. Γαυτοί) — неизвестное германское племя. Размещались, вероятно, в южной части Швеции, Иордан относит их к группе племен Скандзы. Источники: Ptolem. II. 11, 16; Iord. Get. 22; Procop. EG. II. 15, 26.

Галаманны (лат. Halamanni) — см. Аламанны.

Галамманны (лат. Halammanni) — см. Аламанны.

Галдагасты (лат. Haldagastes) — неизвестное германское племя.Источники: SHA. Aurel. 11,4.

Галдагаты (лат. Haldagates) — см. Галдагасты.

Галловары (лот. Gallovari) — см. Хаттуарии.

Галмионы (греч. Γαλμίονοι) — см. Аламанны.

Гамабивы (греч. Γαμαβίουοι) — см. Гамбривии.

Гамабривы (греч. Γομαβρίουοι) — см. Гамбривии.

Гамабриуны (греч. Γομαβρίουυοι) — см. Гамбривии.

Гамбривии (лат. Gambrivii) — германское племя, предположительно тождественное сугамбрам. Источники: Strab. VII. 1, 3; Tacit. Germ. 2.

Гандалы (лат. Gandali) — см. Вандалы.

Гардинги (лат. Gardiiigi)- см. Асдинги.

Гарии (лат. Harii) — германское племя, входившее в состав племенного объединения лугиев и обитавшее между Одером и Вислой. Источники: Tacit. Germ. 43.

Гарманы (лат. Garmani) — см. Германцы.

Гарны (лат. Garni) — см. Варны.

Гаруды (лат. Harudes) — германское племя, селившееся во II в. н.э. на р. Эльбе. Других сведений об этом племени нет. Источники: Caes. BG. I, 31, 34; 37, 3; 51, 8; Ptolem. II. 11, 7; Oros. VI. 7, 7; Iord. Get. 24.

Гаутиготы (лат. Gauthigoth) — см. Гавты.

Гаутунны (лат. Gautunni) - см. Гревтунги.

Гаямы (лат. Gaiami) — см. Варны.

Гвалангуты (лат. Gualanguti) — см. Валаготы.

Гвандалы (лат. Gwandali, Guandali) - см. Вандалы.

Гварны (лат. Guarni) — см. Варны.

Гвизиготы (лат. Guisigothae) — см. Везеготы.

Гебиды (лат. Gebidae) — см. Гепиды.

Гебоды (лат. Gebodi) — см. Гепиды.

Гелизии (лат. Helisii) — германское племя, входившее в состав племенного объединения лугиев и обитавшее во времена Тапита между р. Одером и Вислой. Источники: Tacit. Germ. 43.

Гелпиды (лат. Gelpidae) — см. Гепиды.

Гельвеоны (греч. Αίλουαίωνες) — см. Гельвеконы.

Гельвеконы (лат. Helveconae) — германское племя, входившее в состав племенного объединения лугиев и обитавшее к I в. н.э. между Одером и Вислой. Источники: Tacit. Genn. 43; Ptolem. U. 11, 9.

Гелы (лат. Heli) — см. Герулы.

Гентеры (лат. Genteri) — см. Тенкгеры.

Гепиды (лат. Gepidae, греч. Γήπαιοες) — германское племя, с III в. связано с территорией римской провинции Дакии. В IV в. гепиды продвинулись к юго-западу, захватив Сингидун и Сирмий. Источники: Tab. Pent. Col. 617; Hieron. Epist. 122. (Т. 22. Col. 1057); Fuseb. Chron. Col. 305; XII paneg. lat. XI (III). 17; Jul.Honor. Gosm. A, 26; Sidon.Apol. Carm. VII. 341; Ioan.Lyd. De magist. III. 32; Salv.Ds gub. Dei. IV. 13, 17, 67, 68, 81; Ennod. Opuse. I. 206, 31, 37; 207. 21; 210. 26, 28; Marceli. Comit. an 539, 6; Anon. Cosm. XXVI. 22, 28; Cassiod. Var. V.10, 2; 11; 149, 10; Generat. 11; J oh. Eid. an. 572, 1; Cons. Ital. an 455, 5; Agath. I. 4; Evagr. Hist. eccl. V. 4, 12; Menand. Fr. 24, 25, 27, 28, 29, 64; SHA. Claud. 6. 2; SHA. Prob. 18, 2; Coripp. Just. Praef. 12; I dem. I. 254; Iord. Get. 33, 74, 94, 95, 96, 97. 99, 100, 133, 199, 217, 251, 260, 261; 262, 263, 264, 277, 301; Idem. Rom. 42, 22; 47, 21; 52, 4, 8; Procop. BV. I. 2, 2, 6; Idem. H. a. XVII. 18; Idem. BG. I, 3, 15; 11, 5; II. 14, 26, 27; 15, 36; III. 1, 43, 33, 8, 1 1; 34, 1, 3, 4, 6, 8, 9, 10; 15, 17, 25, 28, 30, 31, 33, 38, 40, 41, 43, 45, 46; 35, 12, 19, 20, 21; IV. 8, 15; 18, l, 3, 8, 13, 16, 17; 25, 5, 6, 7, 10, 14; 26, 13; 27, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 28; 32, 22; Isid. Chron. maior. 401; Idem. Etymol. IX. 2, 92.

Гепиты (лат. Cepithae, Gepitae) — см. Гепиды.

Гербаны (лат. Gerbani) — см. Германцы.

Геримоны (лат. Herimones) — см. Гермионы.

Геркулы (лат. Herculi) — см. Герулы.

Германцы (лат. Germani, греч. Γερμανοί) — 1) общее название для германских племен; 2) жители провинции Германии. Источники: Tacit. Ann. I. 50, 58, 59, 64, 65, 68, 69; II. 5, 13, 16, 21, 44_46; III. 44, 46; IV. 5, 67, 72, 73; XI. 1, 16, 17; XIII. 54; Idem. Hist. I. 68, 70; II. 17, 22, 32, 35, 93; III. 15, 46, 53; IV. 14, 15, 17, 18, 22, 24-29, 33, 34, 37, 57, 58, 60, 61, 65, 66, 73, 74, 76, 78, 79; V. 4, 14—18,21, 23, 24; Idem. Germ. 2, 16, 28, 35, 37, 38, 41, 44—46; Idem. Dial. 32, 39; Appian.Vol. I. Lib. IV. 1, 3; XVI; XVII; Vol. III. Lib. II. 64; Vol. IV. Lib. V. 117; Luc. Ampel. VI. 4; XLVII. 7; Flor. I. 10, 14, 45(111. 10), 2; II. 13, 48; 21 (IV. 12), 3; 30, 30; Tertull. I. 281, 295, 703. 1322; II. 611, 903; Herodian.l. 3, 5; II. 1, 4; 9, 9; IV. 7, 3; 13, 6; VI. 7, 2-6; 7, 8; 7, 9—10; 8, 3; VII. 1, 6—7; 2, 1—2, 5, 9; 8, 3, 10; VIII.I, 3; 4, 3; 6, 6; 7, 8; 8, 2, 5, 7; Dio. Cass, passim; Dionvs. Per. V. 285, 304; Solin. 19, 20; 20, 9; Soran. 81. P. 251. 5:'CI. Galen.II. 5(1. P. 618 K); 6(1. P. 627 K); 10 (VI. P. 51 К); XII paneg. lat. V(VIII). 3, 6; Oribas. IV; XXI. 6; Aur. Victor. De Caesarib. XXIV. 2; XXVI. 1; 6, 7; XXXV. 3; XXXIX. 20; XLII.16; Idem. Epitom. XI. 2; Epiph. Ahkyr. (T. 43. Col. 221); Idem. Lib. de XII gem. (T. 43. Col. 338); Amen. V. 442; Eunap.fr.13; Amm. Marceli. passim; Themist. Orat. X. P. 131 С; XIII. P. 179 C; Chron. Alex. 159, 11; 167; LIV. 187; Eutrop.VI. 17, 3; VII. 9; 12, 2; VIII. 12, 2; 15; IX. 1; 7; 8; X. 14, 2; 15, 1; Euseb. Chron. II. 1961, 1966, 1998, 2106, 2184, 2188, 2196, 2279, 2281; Idem. Hist. eccl. V. 5; VII. 11; VIII. 17; IX. 10; Lib. gen. I. 190, 11; 197, 54; Marc. Heracl. Peripl. II. 29; Julian. Orat. I. 34; II. 56, 74; Idem. Epist. 278; Idem. Conv. 324; Idem. Mis. 359; Caesar, dial II. Col. 984; SHA. Hadrian. 13, 7; SHA. Anton. Pius. 5, 4; SHA. Marc. Antonin. 17, 1; 21, 7; SHA. Caracall. 5, 6; SHA. Alex. Sever. 53, 9; 56, 10; 59, 2; 61, 3; SHA. Maxim, duo. 10, 2; 11, 8; 12, 2, 6; 24, 5, 6; SHA. Max. et Balb. 5, 9; 13, 5; 14, 2—3, 6, 8; SHA. Gordian tres. 34, 3; SHA. Lollian. 5, 4, 6; 6, 2; SHA. Tacit. 3, 4; SHA. Prob. 12, 3; 13, 5; 18, 7; 19, 2, 8; SHA. Firm. 13, 3; 15, 1; SHA. Postum. 3, 6; Zosim.1. 30; III. 3, 4; IV. 34; Theodor. Hist. eccl. Col. 1037; Gelas. Cyz. Col. 120; Priscian. Per. 274, 294; Oros. V. 16, 1; 24, 6; VI. 7, 3, 6, 8, 10, 14; 8, 23; 10, 16; 11, 9; 21, 26; 24; VII. 4, 3; 10, 3; 16, 2; 22, 7; 29, 15; 41, 2; 35, 4; Sidon. Apol. Epist. IV. 14; V. 5; VIII. 15; Idem. Carm. V. 313; IX. 351; XII. 368; Prosper. Chron. 315, 524, 694, 875, 879; Hilar. Arelat. Col; 1256; Evagr. Hist. eccl. III. 41; V. 4; VI. 5, 9; Fredeg. H. Fr. fr. 2; Cassiod. Chron. 589; Iord. Get. 24, 30, 31, 67; Procop. BV. I. 3; Idem. BG. IV. 20, 3; Idem. H. a. XVIII. 17; Isid. Chron. epit. 199; Idem. Etymol. V. 39, 32; IX. 2, 97, 98.

Герминоны (лат. Herminones) — см. Гермионы.

Гермионы (лат. Hermiones) — общее название германских племен, обитавших в I в. н.э. на территории между ингевонами и истевонами. Источники: Mel. III.32; Plin. Nat. Hist. IV. 102; Tacit. Germ. 2.

Гермондуры (лат. Hermonduri) - см. Гермундуры.

Гермундолы (лат. Hermundoli) — см. Гермундуры.

Гермундулы (греч. Έρμουνδουλοι) — см. Гермундуры.

Гермундуры (лат. Hermunduri, греч. Έρμούνδουροι) — германское племя, обитавшее в начале н. э. по правому берегу Эльбы. Со II в. занимало обширную территорию с севера от вандалов от бассейна верхнего Дуная до верхнего Майна и Эльбы. Источники: Strab.Vll. 1, 3; Veil. II. 106, 2; Plin. Nat. Hist. IV. 100; Tacit. Ann. II. 63; XII. 29, 30; XIII. 57; Idem. Germ. 41, 42; Aul. Geli. XVI. 4, 1; Diamerism. 5; Lat. Ver. XIII; Dio. Cass; LV. 10a, 2; SHA. Marc. Antonin. 22, 1; 27, 10; Chron. Alex. 187, 5; Iord. Get. 114.

Гермунды (лат. Hermundi) — см. Гермундуры.

Геролы (лат. Heroli) — см. Герулы.

Герулы (лат. Heruli, греч. "Ερουλοι) — германские племена. До II в. н. э. размещались на острове Зеландии и Ютландском полуострове. Затем начали продвижение на юго-восток, достигнув в III в. границ балканских провинций Римской империи. Вторжения в империю осуществляли совместно с другими германскими племенами. В IV—V вв. служили в войсках Византийской империи в качестве федератов. После поражения от гепидов и лангобардов в 512 г. уходят из Среднего Подунавья назад в Ютландию. Источники: XII paneg. lat. X (II). 5; Dexipp. Fr. 7; Lat. Ver. XIII; Chron. Alex. 187,4; SHA. Claud. 6, 2; Amm. Marceli. XX. 1, 3; 4, 2; XXV. 10, 9; XXVII. 1, 6; 8, 7; Hieron. Epist. 122. (T. 22. Col. 1057); Zosim I. 42; Hydat. an 456, 459; Eugip. V. Sev. XXIV. 3; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Anon. Cosm. XXVI. 4; N. D. Ос. V. 18; VII. 13; Sidon.Apol. Epist. 136, 31; Idem. Carm. VII. 236; Idem. Epist. III. 9; VI. 10; VIII. 9; Anon. Vales. Pars. post. XI. 54; Marceli. Comit. 512, 11; Ennod. Opuse. I. 187, 2; IV. 209, 30; Mar.Avent. 566, 4; 568; Menand. Fr. 9; Steph. Byz. 269, 11; Evagr. Hist. eccl. IV. 20; V. 4; Cons. Ital. an 476, 2; 487, 1—2; 491; Agath.l. 11, 14, 15, 20; II. 7, 8, 9; III. 6, 20; lord. Get. 23, 117, 242, 261; Idem. Rom. 44, 19; 47, 21; Cassiod. Var. III. 3; IV. 2, 3; 45; 115, 11; 134, 32; Idem. Chron. 1326; Procop. BP. I. 13, 19; 14, 33, 39; 24, 41; II. 3, 21; 21, 4; 24, 12, 14, 18; 25, 20; 23, 26, 27, 28; Idem. BV. I. 11, 11; II. 4, 29, 30, 31; 14, 12; 17, 14; Idem. BG. II. 4, 8; 13, 18; 14, l, 3, 6, 7, 10, 13, 15, 17, 18, 19, 20, 21, 28, 32, 38, 41; 15, l, 26, 27, 29, 30, 32, 33, 34, 36; 18, 6; 19, 20; III. l, 34, 35; 13, 21, 22; 25; 26, 23; 27, 3, 8; 34, 13, 14; 37, 42, 43, 44, 45, 46; 39, 10; IV. 9, 5; 25, 11; 26, 13, 17; 28, 10; 20, 18; 31, 5; 33, 19.

Геруски (лат. Heruseсi) — см. Херуски.

Геттии (лат. Hettii) — неизвестное германское племя. Источник: Anon. Cosm. XXVI, 27.

Гетулы (лат. Hetuli) — см. Герулы.

Гиллевионы (лат. Hillevioni) — неизвестное северогерманское племя. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 96.

Гипеды (лат. Gipedae, греч. Γίποαδαι) — см. Гепиды.

Гипеи (лат. Gypei) — см. Гепиды.

Гипиды (лат. Gipides, Gypidae, Gipydae) — см. Гепиды.

Гиппеи (лат. Gippei) — см. Гепиды.

Гиппиды (лат. Gippidi, Gippidae) — см. Гепиды.

Гириллы (лат. Hyrilli) — см. Герулы.

Гирры (лат. Hirri) — неизвестное германское племя. Источники:Plin. Nat. Hist. IV. 97.

Гирулы (лат. Hyruli) — см. Герулы.

Гитоны (лат. Githoues, греч. Γόϑωνες) — см. Гугоны.

Гонты (лат. Gonthi) — см. Готы.

Гостроготы (лат. Hostrogothi) — см. Остроготы.

Готии (лат. Gothii) — см. Готы.

Готилии (лат. Gotilii) — см. Готы.

Готоны (лат. Gotones) — см. Гутоны.

Готуды (лат. Gotudi) — см. Гревтунги.

Готы (лат. Gothi, Gotthi, греч. Γότϑοι, Γόϑοι) — племена восточных германцев. В начале нашей эры жили на южном побережье Балтийского моря и по Нижней Висле. С конца II в. начали передвижение на юг и юго-восток к границам Римской империи, которых они достигли в III в., и в район Приазовья (возможно, также в Крым). В III в. в союзе с другими племенами осуществляли вторжения в провинции Римской империи. В IV в. приняли христианство. В III—IV вв. идет переселение готов на территорию империи, которое завершается в конце IV в. Войска готов-федератов были серьезной военной силой Римской и Византийской империй. В V в. ушли в Западную Европу и образовали там Вестготское и Остготское раннефеодальные королевства. Источники: Lat. Ver. XIII; Dexipp. Fr. 15; XII paneg. lat. II (XII). 22; 6; 32; VI (VII). 2; VIII (V). 10;XI (III). 17; Caesar. Dial. I. LXVIII. (Т. XXXVIII. Gol. 936); Auxent.75, 22; Lact. De mort. pers. XXXVIII. 6; Euseb. Chron. II. 2280; 2287, 2357; 2388; 2396; 2397; Anon. Vales. Pars prior.V. 21, 27; VI. 34; Eutrop. IX. 8, 2; 11, 2; 13, 1; X. 7, 1; Aur. Victor. De Caesarib. XXIX. 2; XXXIII. 3; XXXIV. 3; XLI. 12; Epitom. XL VI. 2; XL VIII. 5; XL VII. 3; Auson. Epigr. 27; Epiph.Adv. haer. II. 70, 14. (T. 42. Col. 372—373); Libr. de XII gem. (T. 43. Col. 338); Cvr. Hieros. Cat. X. 19; Col. 688; Cat. XVI. 22. Col. 949; Cosm. Hieros. Col. 534; Tot. orb. desc. 58; Amm.Marceli. XXII. 7, &; XXVI. 4, 5; 6, 11; XXXI. passim; Itiner. Alex. XVI; Porphvr. Carm. VIII. 27; Julian. Epist. 75. P. 439 C; 457(146); Fest. XXVI. 3; XXX. 32; Themist. Orat. CLXVII. 13; Philostorg. Hist. eccl. II. 5; XI. 8; XII. 2; Paul. Pel. 298, 304, 313, 351, 391, 502, 575; 289, 323, 575; 312, 502, 307, 285, 282, 303; Socrat. Hist. eccl. I. 18; II. 41; IV. 33; V. 10, 23; Hieron. Epist. 60. (T. 22. Col. 591, 600); Idem. Lib. hebr. X. 2. Col. 755; Idem. Chron. XXXVIII. V. (T. 27. Col. 505—506); 3813; 3815; August. De civ. Dei. I. 1, 3; 156, 24; 157, 3, 14; 259, 4, 6; II. III, 7; 356, 10; Tvr. Ruf. Col. 522; Zosim. I. 27, 31, 42; III. 25; V. 45; Dracont.V. 35; Narrat. 2, 6; Pol. Silv. Lat. I. 39, 46, 71; Sid.on.Apol. Epist. I. 2, 7; II. 1; III. 1, 3, 4;VI. 10; VII. 1, 6, 7; Eucher. Col. 817; Eugip. V. Sev. V. 1, 2; XVII. 4; Theodor. Hist. eccl. IX. 1 1, 14, 28, 33; Hvdat. an 379, 381, 382, 409, 421, 430, 431, 436, 438, 439, 444, 446, 453, 456, 457, 458, 459, 460, 462, 463, 464, 465, 466, 467, 468; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Sozom. Hist. eccl. I. 8; II. 6, 34; IV. 24; VI. 37, 40; VII. 17; IX. 9; N. D. Or. XXXIII.32; Ps.-Arrian 22; Cons. Constantinop an 332; 376, 1; 377, 1—2; 378, 2; 372, 3; 379, 2—3; 381, 1; 382, 2; Oros. I. 16, 2, 4, 6; 17, 3; II. 3, 3; 19, 13; III. 20, 9; 22, 15; V. l, 13; VI. 12, 7; VII. 2, 7; 22, 7; 23, l, 4; 28, 29; 32, 9; 33, 10; 13, 19; 34, 5, 6, 7; 35, 19; 37, 2, 3, 4, 8, 12, 16; 38, 2; 39, 3; 42, 9; 43, 1, 2, 3, 5, 6, 9, 10, 11, 12, 15; Malch.Fr. 2. 5, 13, 17, 18, 19, 20, 21; Salv. De gub. Dei. V. 3, 14; 4, 15; 5, 22; 8, 36, 37; 11, 57; VII. 6, 24; 9, 38, 39; 11, 47; 15, 64; 23, 107; Prise. Fr. 1, 7, 13, 14, 17, 21; Steph. Byz. 212, 8; Prosper. Chron. 877, 896, 1036, 1140, 1161, 1163, 1165, 1167, 1177, 1218, 1222, 1228, 1238, 1240, 1246, 1254, 1256, 1259, 1290, 1324, 1326, 1333, 1338, 1364, 1371; Olympiod.Fr. 3, 7, 9, 24, 25, 26, 27, 29, 31, 43, 44; Anon. Cosm. XXVI. 1; 37; Claud. Claudian. passim; Chron. Gall. III. 421, 427, 471, 497, 509, 510, V. 540, 546, 554, 559, 562, 565, 594, 615, 621, 643, 651, 688; Ambros. X. 21, 9; Ioan.Lyd. De mensib. III. 47; IV. 83; Ennod. Carm. II. 57, 2; Epist. IX. 23; II. 1; Opusc. I; Mar. Avent. an 455, 2; 463; 467, 2; 489; 509; 526; 538, 540, 2; 547, 2; 553, 554, 568; Marceli. Comit. an 379, 2; 381, 2; 382, 2; 395, 4; 400; 406, 3; 414, 2; 476, 2; 481, 1; 483; 487; 488, 2; 489; 534; 535, 2; 536, 4; 538, 3; 539, 3; 540, 3; 4; 541, 2; 542, 1, 2; 547, 1; 548, 1; Anon. Vales. Pars poster. IX. 42; XII. 57-58, 60; SHA. Maxim. 4, 4; SHA. Gallien. 5, 6; 6, 1-2; 8, 9; 13, 7, 9; 21, 5; SHA. Claud. 6, 1; 8; 4, 9, 4-5, 9; l, 3; 3, 6; SHA. Bonos. 15, 4, 6; SHA. Caracall. 10, 6; SHA. Geta. 6, 6; SHA. Gordian tres. 34, 3; SHA. Lollian. 5, 7; 30, 11; SHA. Zenob. 30. 3; SHA. Aurelian. 30, 5; 33, 3, 4; 34, 1; SHA. Prob. 11, 9; 12, 4-5; Cons. Ital. an 405; 410; 451, 453; 457, 1-2; 476, 1; 471, 1. 23; 486, 1; 487, 1; 490; 498, 549; 569; Vict. Tonn. an 554, 4; J oh. Bicl. an 568, 3, 569, 4; 571, 3; 572. 2; 577, 2; 579, 3; 585, 2; 587, 5-6; 589, 2; 590, 1; Cassiod. Chron. 956, 972, 1129, 1138, 1169, 1172, 1185, 1888, 1194, 1215, 1232. 1253, 1364; Idem. Hist. trip. V. 36; VIII. 13; IX. 40; X. 24; Idem. Var. I. 4, 17; 19, 2; 24, 1; 28; 38, 2; II. 16, 5; 19; III. 13, 2; 23, 2—3; 24, 4; 42, 1; 48, IV. 2, 3; 14, 1; 36, 3; 47, 2; V. 5, 2; 14, 8; 26; 17, 1; 39, 15; VII. 3, 1, 3; 25, 1; 39, 2; VIII. 2, 7; 3, 3_4; 4, 2; 5; 6, 2; 7, 3; 9, 8; 10, 3; 10, 6; 21, 3; 27, 2; IX. 1, 2; 14, 8; 25, 4, 9; X. 18, 1; 31, 33; XI. 1, 12; 14; XII. 5, 4; 28, 3; Generat. 11; Anthol. I. 483; II. 899; Eugen.Carm. XL. 6; Maeal. Chron. XIV. 67, 68, XVIII. 231; Menand. Fr. 4. 30; Agath.I. 1, 3, 4, 5, 15; II. 14; Petr. Paric. Fr. 8; Evagr. Hist. eccl. III. 25; IV. 19; 21, 23; V. 4; Fredeg. H. Fr.ep. 12, 13, 14^15,25, 26, 60, 83; Idem. Chron. 8, 33, 73, 82; Idem. H. Fr. fr. 3, 4; Iord. Get. passim; Procop. BV. I. 2, 3, 8, 9, 10, 14; Idem. BP. II. 2, 3, 4, 14, 18, 19, 21; Idem. De aed. I. 10, 17; Idem. H. a. XVIII. 16; XXIV. 9; Idem. BG. passim. Isid. Hist.1, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 24, 25, 33, 35, 36, 39, 41, 42, 44, 46, 48, 49, 52, 53, 54, 61, 63, 65, 66, 68, 87, 90, 91; Idem. Chron. maior. 311, 314, 349, 350, 368, 372, 382, 402, 403, 405, 407, 408, 415; Idem. Chron. epit. 211, 231, 261; Idem. Etymol. V. 39, 34, 37, 41; IX.2, 27, 89, 118.

Граннии (лат. Grannii) — Иордан относит их к группе племен Скандзы. Источники: Iord. Get. 24.

Граны (лат. Granae) — см. Варны.

Граотинги (лат. Graotingi) — см. Гревтунги.

Гревтунги (лат. Greutungi; Greuthungi) — входили в состав готского объединения племен. Древние авторы впервые упоминают гревтунгов в событиях второй половины III в., когда эти племена в союзе с другими варварами вторгались в малоазийские и придунайские провинции Римской империи. С конца III в.идет переселение гревтунгов на территорию империи. Завершилось оно размещением этих племен в малоазийских районах Лидии и Фригии. Гревтунги служили в войсках Византийской империи в качестве федератов. Источники: SHA. Claud. 6, 2; SHA. Prob. 18, 2; Amm.Marceli. XXVII. 5, 6; XXXI. 3, 1; XXXI. 3, 1, 5; 4, 12, 5, 3; Zosim. IV. 38, 1; Hydat. an 385; Claud. Claudian. IV cons. Honor. 623, 635; Eutrop. II. 153, 196, 399, 576;Cons. Constantinop. an 386, 1.

Гревстонги (лат. Greustongi) - см. Гревтунги.

Греотинги (лат. Greothingi) — см. Гревтунги.

Греотингии (лат. Greothyngii) - см. Гревтунги.

Грестринги (лат. Hrestringi) — об этом германском племени ничего не известно. Источники: Tab. Peut. Col. 613.

Гротинги (греч. Γροϑίγγοι) — см. Гревтунги.

Гротоны (лат. Grotoni) — см. Гревтунги.

Гротумпны (лат. Grotumpni) — см. Гревтунги.

Гротунги (лат. Grotungi) — см. Гревтунги.

Гротуны (лат. Grotuni) — см. Гревтунги.

Гротупны (лат. Grotupni) — см. Гревтунги.

Грунтуги (лат. Grunthugi) — см. Гревтунги.

Гругоги (лат. Gruthogi) — см. Гревтунги.

Грутонги (лат. Gruthongi) — см. Гревтунги.

Грутунги (лат. Grutungi) — см. Гревтунги.

Грутунки (лат. Gruthunci) - см. Гревтунги.

Грутунны (лат. Grutunni, Gruthunni) — см. Гревтунги.

Губерны (лат. Guberni) — см. Кугерны.

Гугерны (лат. Gugerni) — см. Кугерны.

Гуионы (лат. Guiоues) — см. Гутоны.

Гунандалы (лат. Gunaudali) — см. Вандалы.

Гунты (лат. Gunthi) — см. Готы.

Гутоны (лат. Gutones, греч. Γούτωνες) — германские племена. В этом имени исследователи видят древнейшее упоминание готов или тевтонов. Во времена Тацита это племя обитало на правом берегу Вислы в ее нижнем течении. Источники: Strab. VII. 1, 3; Plin. Nat. Hist. IV. 99; XXXVII. 35; Tacit. Ann. II. 61; Idem. Germ. 44; Ptolem. 111. 5,8.

Гутты (лат. Guthi, Gutti, греч. Γοδται) — см. Гавты.

Давкионы (греч. Δοωκίωνες) — вероятно, одно из северных германских племен. Больше сведений о них нет. Источники: Ptolem. II. 11, 16.

Давдуты (греч. Δαυδοδτοι) — см. Дандуты.

Дандуты (греч. Δαυδοδτοι) — германские племена, обитавшие по-соседству со свевами. Больше сведений о них нет. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Данкриги (греч. Δάγκριγοι) — см. Лакринги.

Даны (лат. Dani, греч. Δανοί) — германское племя, впервые упоминаемое в VI в. О его древней истории сведений нет. С IX в. выступает в источниках под названием «датчане». Источники: Iord. Get. 23; Procop. BG. II. 53, 3, 29.

Дигулоны (греч. Διγούλωνες) — см. Сигулоны.

Дидуны (греч. Διδοδνοι) — неизвестное германское племя, вероятно, относится к лугиям. Больше сведений о них нет. Источники: Ptolem. II. 11, 10.

Дулгибины (лат. Dulgibini) — германское племя, соседнее херускам, обитавшее между Эмсом и Липпе. О нем ничего не известно. Источники: Tacit. Germ. 23; Ptolem. II. 11, 9.

Дулгикубины (лат. Dulgicubini) — см. Дулгибины.

Дулгитубины (лат. Dulgitubini) — см. Дулгибины.

Дулгумнии (греч. Δουλγούμνιοι) — см. Дулгибины.

Дулгумны (лат. Dulgumni) — см. Дулгибины.

Дулгумы (лат. Dulgumi, греч. Λουλγοΰμοι) — см. Дулгибины.

Дулкубины (лат. Dulcubini) — см. Дулгибины.

Дулы (лат. Duli) — германский этноним, относится к числу спорных. Предполагается, что это вандалы. Источники: Jul. Honor. Cosm. А. 26.

Евагры (лат. Evagrae) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 23.

Евниксы (лат. Eunixi) — о них ничего неизвестно. Иордан относит их к группе северных племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 24.

Зепиды (лат. Zepidae) — см. Гепиды.

Зумы (греч. Ζοδμοι) — см. Бурии.

Игиллионы (греч. Ίγυλλίωνες) — часть племени бастарнов, размещались в верховьях Днестра. Источники: Ptolem. III. 5, 9.

Игутунги (лат. Ihutungi) - см. Ютунги.

Илинги (греч. "Ιλιγγαι) — см. Силинги.

Имбры (лат. Imbri) — см. Кимвры.

Ингвеоны (лат. Inguaeoues) — см. Ингевоны.

Ингевоны (лат. Ingaevones) общее название германских племен, обитавших у берегов Северного и Балтийских морей, а также Северного Ледовитого океана. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 96. 99; Tacit. Genn. 2; Solin. 19, 20.

Ингееоны (лат. Ingeeones) — см. Ингевоны.

Ингиаоны (лат. Ingyaones) — см. Ингевоны.

Ивгиноны (лат. Ingynones) — см. Ингевоны.

Ингиаоны (лат. Ingyaeones) — см. Ингевоны.

Инерионы (греч. Ίνηρίωνες) — см. Инкрионы.

Инкиаконы (лат. Inciacoues) — см. Ингевоны.

Инкиэоны (лат. Incyeoues) — см. Ингевоны.

Инкрионы (греч. Ίνκρίωνες) — неизвестное германское племя. Вероятно, родственное хаттам. Источники: Ptolem. II. 11, H.

Интуэрги (греч. Ίντούηργοι, Ίντοΰεργοι) — неизвестное германское племя. Во II в. н. э. размещалось по Рейну. Источники: Ptolem. II. 11, 6.

Истевоны (лат. Istaevones) — одно из общих названий германских племен, не причислявшихся ни к ингевонам, ни к герминонам. Источники: Tacit. Germ. 2; Plin. Nat. Hist. IV. 100.

Истрианоны (лат. Istrianones) — см. Истевоны.

Истрионы (лат. Istriones) — см. Истеворы.

Кавки (лат. Cauci, греч. Καδхοι) — см. Хавки.

Кавмаи (лат. Gaumai, греч. Καομαοί) — см. Хамавы.

Кавманы (лат. Caumani) — см. Хамавы.

Кавси (лат. Causi) — см. Хавки.

Кавхи (лат. Cauchi, греч. Καΰχοι) — см. Хавки.

Кадуки (лат. Caduci) — см. Хавки.

Каззы (лат. Gazzi) — см. Хатты.

Каики (лат. Cayci) — см. Хавки.

Кайты (лат. Caiti) — см. Хатты.

Калуконы (греч. Καλούχωνες) — об этом ничего не известно. Птолемей размещал его в район Эльбы. Источники: Ptolem. II. 11, 10.

Камабы (лат. Camabi, греч. Καμαβοί) — см. Хамавы.

Камавы (лат. Camavi, греч. Καμαυοί) — см. Хамавы.

Каманы (греч. Καμανοί) — см. Хамавы.

Камары (лат. Camari) — см. Хамавы.

Кампсианы (греч. Καμψιανο) — германское племя, размещалось западнее р. Эльбы. Источники: Strab. VII. 1, 3, 4.

Канманы (греч. Κάνμανοι) - см. Хамавы.

Канненефаты (лат. Cannenefates) — см. Каннинефаты.

Каннинефаты (лат. Canniuefates, Canninefati) — германское племя, входившее в племенное объединение батавов и обитавшее в I в. н.э. на территории нынешней Голландии. Источники: Veil. II. 103, 1; Plin. Nat. Hist. IV. 101; Tacit. Ann. IV. 73; XI. 18; Idem. Hist. 15, 16, 19, 32, 56, 79, 85; Jul. Honor. Cosm. B, 12.

Каннифаты (лат. Cannifates)— см. Каннинефаты.

Кавтабры (греч. Κάνταβροι) — см. Сугамбры.

Кантамбры (греч. Κάνταμβροι) — см. Сугамбры.

Карны (лат. Carni) — см. Варны.

Карты (лат. Carthi) — см. Хатты.

Касуари (лат. Casuarii, греч. Κασουάροι) — см. Хасуарии.

Катилки (греч. Καссυλхοι) — см. Каулки.

Катды (лат. Cathdi) — см. Хатты.

Каттовары (лат. Cattovari) — см. Хаттуарии.

Катты (лат. Calthi, греч. Κάτϑαι) — см. Хатты.

Каты (лат. Cati) — см. Хатты.

Каулки (греч. Καοδλхοι) — размещались недалеко от Эльбы. Источник: Strab. VII. 1, 3, 4.

Квадры (лат. Quadri, Cuadri, греч. Κουαδροί) — см. Квады.

Квады (лат. Quadi, греч. Κοΰαδοι) — германское племя, ветвь племени свевов, размещалось между Карпатами и Средним Дунаем в нын. Богемии (Моравии). Источники: Strab. VII. 1, 3;Tacit. Ann. II. 63; Idem. Germ. 42, 43; Arrian. knab, I. 3, 1; Ptolem. II. 11, 11; Diamerism. 5; Lat. Ver. XIII; Dio. Cass.LXXII. 11,2-3; 13, 1-2; 14, 8; 16, 1; 18, 1; 20, 1-2; LXXIII, 2, 3; LXVII. 7, 1; LXXVIII. 20, 3; XII paneg. lat. VIII (V).10; Julian. Epist. 279; Euseb. Chron. II. 2184, 2188, 2280; Tab. Peut. Col.; 615; Aur. Victor. De Caesarib. XVII. Idem. Epitom. XL V. 8; Eutrop. VIII. 13, 1; IX. 8, 2; Fest. VIII. 5, 17; Chron. Alex. 187, 3; SHA. Marc. Antonin. 14, 3; 17, 3; 22, 1; 27, 10; SHA. Prob. 5, 2; Amm.Marceli. XVI. 10, 20; XVII. 12, 1, 8, 9, 12; XXII. 5, 5; XXVI. 4, 5; XXIX. 6, 1, 2, 6, 8; XXX. 1, 1; 5, 11; 6, 1; XXXI. 4, 2; Oros. VII. 15, 8; 22, 7; Zosim.III.

I, 1; 2, 2; 6, 1, 3; 7, 5, 6; 8, 1; IV. 16, 4; 17, 1, 2; Hieron. Epist. 60. Col. 600; Epist. 122. Col. 1057; Idem. Adv. Iov. II. 7, Col. 308; Jul.Honor. Cosm. B. 12; A. 26; Prosper. Chrom. 431, 441; Anon. Cosm. XIII, 55; XXVI. 25; N. D. Or. XXXI. 56; Iord. Get. 89; Idem. Rom. 27, 23; 35, 22; 37, 19; Petr. Patric. Fr. 6; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Кванды (лат. Quandi) — см. Квады.

Квелпранки (лат. Quielpranci) — см. Франки.

Кводы (лат. Quodi) — см. Квады.

Кебры (греч.Kεßpoι) — см. Кимвры.

Кеманы (лат. Caemani) — неизвестное германское племя. Источники: Oros. VI. 7, 14.

Кембры (греч. Κήμβροι, Κέμβροι) — см.Кимвры.

Кенны (лат. Cenni, греч. Kέυυι) — неизвестное германское племя. Источники: Flor. II. 22, 4; Dio. Cass. LXXVIII. 14, 1.

Керозы (лат. Caerosi) — об этом германском племени ничего неизвестно.Источники: Oros. VI. 7, 14.

Кибры (лат. Cybri, греч. Κίβροι) — см. Кимвры.

Кимберы (лат. Citnberi) - см. Кивры.

Кимвры (лат. Cimbri, греч. Κίμβροι, Κύμβροι) — германское племя, обитавшее в северной части Ютландского полуострова. В конце II в. до н. э. вместе с тевтонами вторглись на территорию Римской республики, в 101 г. до н. э. разбиты Г. Марием при Верцеллах. Иногда греческие и латинские авторы по фонетическому сходству отождествляли кимвров с киммерийцами. Источники: Strab. IV. 3, 3; 4, 3; V. 1, 8; VII. 1, 3; 2, 1, 2, 3, 4, 6; Cicer. Tuscul. II. 27, 65; Idem. Off. I, 12, 38; Caes. BG. I. 33, 15; 40, 13;II.4, 6; VII. 77, 33, 38; Sail. Cat. 59; Diodor. V. 32, 4; Lucan. I. 254; Senec. Dial. III. 11, 2; V. 30, 3; Plin.Nat. Hist. II. 148, 167; IV. 95, 96, 97, 99; VII. 86; VIII. 143; XVI. 132; XVII. 2; XXII. 11; XXVI. 19; XXXIII. 150; XXXVI. 2, 185; Quintii. Inst. or. VI. 3, 38; VIII. 3, 29; Frontin. IX. 11; XVI. 9; XVIII; XLIV. 10; LIX. 15; LXXVI. 24; Tacit. Hist. IV. 73; Idem. Germ. 37; SU. Ital. XIV. 305; Juven. VIII. 249, 25; XV. 124; Veil.II. 8, 3; 12, 2; 22, 4; 120, 1; Val.Max. LXXX. 4; LXXI. 8; CVI. 5, 8; CXLII. 6; CXLII. 6; - CCIV. 16; DXIX; CCXXX. 18; CCLXIV. 26; CCLXXXVI. 8; CCCXVI. 8; CDXVI. 24; CDLIX. 6; Mel. III. 32; Plut.Cam. 19; Idem. Mar. 11, 15, 23, 24, 25, 26, 39, 44; Idem. Lucull. 27, 38; Idem. Sert. 3; Idem. Caes. 6, 18, 19,. 26, 66; Idem. Brut. 17, 19; Idem. Otho. 15; Suet. V. Caes. 11; 82, 1; Idem. V. Aug. 23, 2; 86, 3; Idem. V. Gal. 51, 3; Ptolem. II. 11, 2, 7, 16; Gran. Licin. XVJ. 16; 6, 11; XX. 14; Aul. Gell. XVI. 10, 14; Luc. Ampel. XVIII. 15; XLV. 2; XLVII. 4; XIX, 11; XXII. 4; Flor. I. 38(111. 3), 1; 11; 21; Appian. Vol. I. Lib. I. 29; 67; 74; 77; II. 113; 117; III. 2; IV. 1, 4; 14; 102; VII. 99; Idem. Vol. II. X. 4; Idem. Vol. III. 1.29; Dio. Cass. XXVII. 90; 91, 2, 94, 2; XXXIX. 4, 1; XLI. 30, 3; L. 24, 3; XLIV. 42, 4; XL VII. 31, 1; Solin. 19, 2; 44,1; 92, 15; Marc. Heracl. Peripl. II. 33, 36, 41; Just. XXXII. 3, 11; XXXVIII. 3, 6; 4,15; Vir. Illustr. LXVII. 2; LXXV. 3; Jul. Obsequ. 43, 44; Amm.Marceli. XXXI. 5, 12; Eutrop. IV. 25, 2; 27, 5; V. 1, 1, 3-4; 2, 1—2; Euseb. Chron. II. 1914; Polyaen. VIII. 10, 1, 2, 3; Oros. V. 16, 1, 7, 9, 14; 17, 1; 14, 11, 12; VI. 14, 2; Sidon Apol. Carm. II. 231; VII. 77, 332;IX. 253; XXIII. 398; Prosper. Chron. 292; Ioan.Lyd. De ostent. VI; XIII. 7; Idem. De mensib. CLXV. 11; Steph. Byz. 9, 4; 555, 8; Jul. Honor. Cosm. B, 12; Claud. Claudian. Carm. VIII. 452; XXVI. 293, 335, 641, 645; Fulg. CLXIX. 18; Anon. Geogr. XXIV.

Кинпоры (лат. Cinpori) — см. Кимвры.

Кипры (лат. Cipri) — см. Кимвры.

Клагилки (лат. Clahilci) — этническое определение племен, носивших это название, до сих пор остается спорным. Высказывалось мнение, что клагилки относятся к числу германских племен, располагавшихся в районе Альп. Источники: Avien. 665.

Киры (лат. Cyri, Ciri) — см. Скиры.

Кламавы (лат. Clamavi) — см. Хамавы.

Кламасы (лат. Clamasi) — см. Хамавы.

Кобанды (греч. Κοβανδοι) — племена, которые размещались недалеко от устья р. Эльбы. Источники: Ptolem. II. 11, 7.

Койстубоки (греч. Κοίατουβωκοι) — см. Костобоки.

Конбры (лат. Conbri) — См. Кимвры.

Кондурсы (лат. Coudurses) — неизвестное германское племя. Источник: Oros. VI. 7, 14.

Корконты (греч. Κορхοντοί) — германское племя, размещалось в северных областях Богемии. Источники: Ptolem. II. 11, 10.

Костобоки (лат. Costobocae, Costoboci) — этническое определение этих племен остается спорным. Их причисляют как к германцам, так и к сколото-словенской группе племен. Размещались они к северу от Дакии. Источники: Ptolem. III. 5, 9; Dio. Cass. LXXII. 12, I; Amm. Marceli. XXII. 8, 42; SHA. Marc. Antonin. 22, 1.

Коты (лат. Coti) — см. Готы.

Ксаксоны (лат. Xaxones) — см. Саксоны.

Кринсианы (лат. Crinsiani) — см. Фризиавоны.

Куберны (лат. Cuberni) — см. Кугерны.

Кугерны (лот. Cugerni) — ветвь германского племени сугамбров. В I в. н. э. занимали земли по левому берегу Рейна, к югу от батавов и к северу от убиев. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 106; Tacit. Hist. IV. 26; V. 16, 18.

Крепстины (лат. Crhepstini) — см. Грестринги.

Курии (лат. Curii) — см. Герулы.

Курионы (греч. Κουρίωνες) — германское племя, которое во II в. н. э. размещалось южнее Тюрингских лесов. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Курулы (лат. Guruli) — см. Герулы.

Лакринги (лат. Lacringes, греч. Λάχριγγοι) — предполагается, что это германское племя размещалось в нижнем течении рек Эльбы, Одера, Вислы. Источники: Dio. Cass. LXXII. 11, 6; 12, 2; SHA. Marc. Antonin. 22, 1; Petr. Patrlc. Fr. 6.

Лангиобарды (греч, Λαγγιο3άρδοι) — см. Лангобарды.

Лангионы (лат. Langiones) — неизвестное германское племя. Источники: XII paneg. lat. IV(X). 18; Anon. Cosm. 26, 20; Jul. Honor. Cosm. A. 26.

Лангобарды (лат. Laugobardi, греч. Λαγγαβάρδοι) — германское племя, обитавшее по обоим берегам нижнего течения р. Эльбы, куда оно переселилось в IV в. до н. э. из Скандинавии. В VI в. н. э. лангобарды двинулись дальше на юг и в 568 г. захватили северную Италию, образовав там раннефеодальное королевство. Источники: Strab.YW. 1, 3; Veil. II. 106, 2; Tacit. Ann. II. 45, 46; XI. 17; Idem. Germ. 40; Ptolem.ll. 11, 6, 8, 9; Dio. Cass. LXXII. 3, Iя; Caesar. Dial. II. Col. 985; Anon. Cosm. XXVI. 7; Hydat. Cont. 11; Generat. 14; lord. Rom. 52, 3; Petr. Patric. Fr. 5; loh.Bicl. an 572, 1; 573, 1; 576, 1; 578, 3; 581, 1; 584, 4: 586, 1; 587, 3; Mar. Avent. a. 569; 572; 573, 1; 574, 1 -2; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Coripp. Just. 12; Menand. Fr. 24, 25, 28, 49, 62; Agath.l. 4; III. 20; Cons. Ital. an. 569; 571, 4, 5, 7, 8, 9, 14, 22, 23; Fredeg. H. Fr. ep. 65, 67, 68; Idem. Chron. a 591; 606, 34, 45, 49, 51, 68, 69, 70; Procop. BG. II. 14, 9, 12, 13, 17, 18; 15, 1; 21; 22, 11, 12; III. 33, 10-12, 34, 3, 4, 6, 21, 24, 25, 26, 28, 31, 33, 37, 39, 40, 44, 45; 35, 12-1 5, 17, 19, 20; 39, 20; IV. 18, 1, 3, 4, 9, 11, 13, 14; 25, 7, 10, 12, 13, 14, 15; 26, 12, 19; 27, 1, 3, 8, 19, 20, 21, 22, 25, 28; 30, 18; 31, 5; 33, 2, 3; Isid. Chron. maior. 401, 402, 404; Idem. Chron. epit. 259; Idem. Etymol. V. 39, 41; IX. 2. 95.

Ланкионы (лат. Lanciones) — см. Лангионы.

Ланкобарды (греч. Λαγχόβαροοι) — см. Лангобарды.

Ландуты (греч. Λανδοΰτοι) — см. Ландуты.

Лантионы (лат. Lantioues) — см. Лангионы.

Левоны (греч. Λευωνοι) — неизвестное германское племя, размещалось в Скандинавии. Источники: Ptolem. II. 1, 16.

Легии (лат.Legii) — см. Лугии.

Лемовии (лат. Lemovii) — германское племя, размещалось в I—II вв. н.э. в нижнем течении Одера. Источники: Tacit. Germ. 44.

Лемонии (лат. Lemonii) — см. Лемовии.

Лентиэнсы (лат. Lentienses) — вероятно, ветвь племени аламаннов. Больше сведений о них нет. Источники: Amm. Marceli. XV. 4, 1; XXXI. 10, 2, 4; 17; 12, 1.

Леты (лат. Laeti, греч. Λετοί) - ветвь племени аламавнов. В IV—V вв. проживало в Галлии.Источники: Аmm. Marceli. XVI. 11, 4; XX. 8, 13; XXI. 13, 16. Zosim II. 54.

Лигии (лат. Ligii, Lygii, греч. Λυγιοι) — см. Лугии.

Лимиганты (лат. Limigantes) — общее название Племен, в том числе и германских, долгое время проживавших вдоль римского дунайского лимеса. Источники: Amm. Marceli. XVII. 13; XIX. H.

Лиотида (лат. Liothida) — относятся Иорданом к группе северных племен на Скандзе. Об этом племени ничего не известно. Источники: Iord. Get. 22.

Логионы (греч. Λογίωνες) — см. Лугии.

Лонгибарды (греч. Λογγίβαρδοι) — см. Лангобарды.

Лонгионы (греч. Λογγίωνες) — см. Лугии.

Лонгобарзианы (лат. Longobarziani) — см. Лангобарды.

Лоринги (лат. Loringi) — см. Тюринги.

Лугии (лат. Lugii, греч. Λούγιοι) — собирательное название ряда германских племен, обитавших к северу от Карпат, между Одером и Вислой. Источники: Strab. VII. 1, 3; Tacit. Ann. XII. 29, 30; Idem. Germ. 43, 44; Ptolem. II. 11, 10; Dio. Cass. LXVII. 5, 2; Tab. Peut. Gol. 616; Zosim. I. 67, 3; Oros. V. 16, 20.

Луии (греч. Λούιοι) — см. Лугии.

Лукии (лат. Lucii) — см. Лугии.

Луконы (греч. Λούκωνες) — см. Калуконы.

Лупионы (лат. Lupiones) — см. Лугии.

Лутии (лат. Lutii, греч. Λούτιοι) — см. Лугии.

Луты (греч. Λοδτοι) — см. Лугии.

Маврусии (греч. Μαυροδσίο) — см. Марсы.

Макоманны (лат. Macomanni) — см. Маркоманны.

Манианы (лат. Maniani) — см. Манны.

Манимы (лат. Manimi) — одно из значительных германских племен, обитавших в I в. н. э. к северу от Карпат, между Одером и Вислой. Источники: Tacit. Germ. 43.

Манны (лат. Manni) — неизвестное германское племя. Источники:Anon. Cosm. 26, 24; Jul. Honor. Cosm. A, 26.

Мараманны (лат. Maramanoi) — см. Маркоманны.

Марвинги (греч. Μαρουίνγοι) — германское племя, соседствующее с маркоманнами. О нем ничего неизвестно. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Маркомаллии (лат. Маrсоmаlii) - см. Маркоманны.

Маркомаллы (греч. Μαρκόμαλλοι) — см. Маркоманны.

Маркомалы (греч. Μαρκόμαλοι) — см. Маркоманны.

Маркоманны (лат. Marcomanni, греч. Μαρκομαννοί) — германское племя (ветвь свевов), обитавшее к югу от р. Майн и переселившееся затем на территорию нынешней Богемии, которая перед тем была покинута бойями. Во II в. н. э. воевали против Римской империи. В III—IV вв. ведут борьбу с другими германскими племенами, продвинувшимися к дунайскому лимесу Римской империи. В конце V в.осели на территории Баварии. Источники: Caes. BG. I. 51, 8; Tacit. Ann. II. 46, 62;Idem. Germ. 42, 43; Stat Silv. III. 3, 170; V ell. II. 108, 1; 109, 5; Strab. VII. 1, 3; Ptolem. П. 11, 11; Аrriаn.Annab. 1.3,1; Flor. 11.30, 23; Lat. Ver. XIII; Dio. Cass. LXXII. 11, 2, 3; 12, 2—3; 8, 1; 3, l2; 3, 5; 13, 2; 14, 8; 16; 20, 1; LXXII. 2, 1, 3; LXVII. 7, 1, 2; LXXVIII. 20, 3; Euseb. Chron. II. 2184; Aur. Victor. De Caesarib. XVI. 7; XXXIX. 43; Idem. Epitom.XXXIII. 1; Tab. Peut. Col. 615; Eutrop. VIII. 12, 2; 13, 1; Diamerism. 5; Fest. VIII; Hieron.Epist. 60. Col. 600; Chron. Alex. 187, 1; Amm.Marceli. XXIX. 6, 1; XXXI. 5, 13; XXII. 5, 5; SHA. Marc. Antonin.12,13; 13; 1; 14, 1; 17, 2, 3, 5, 21, 8, 10; 22, 1-2, 7; 24, 5; 25, 1; 27, 10; 29, 4; SHA. Elagabal. 9, 1, 2; SHA.Airrelian. 18, 3— 4; 19, 4; 21, 5; Zosim. I. 29, 2; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Cons. Constantinop. 299; Anon. Cosm. 26, 6; N. D. Ос. V. 49, 50, 198, 199; VII. 38; VI. 22, 65; VII. 183; XXXIV. 24; ffydat. 299; Oros. VI. 7, 7; 21, 16; VII. 15, 6, 8; Petr. Patric. Fr. 5; lord. Rom. 27, 23; Idem. Get. 89, 114; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Маркомманы (лат. Marcommanni) — см. Маркоманны.

Маркомманы (греч. Μαρκομμάνοι) — см. Маркоманны.

Маркомоны (лат. Marcomoni) — см. Маркоманны.

Маркуманны (греч. Μαρκουμάννοι) — см. Маркоманны.

Маркуманы (лат. Marcumani) — см. Маркоманны.

Мароманны (лат. Maromanni) — см. Маркоманны.

Марсаки (лат. Marsaci) — возможно, германское племя, размещалось по соседству с батавами. Источники: Tacit. Hist. IV. 5fi; Plin. Nat. Hist. IV. 101, 106.

Марсакии (лат. Marsacii) — см. Марсаки.

Марсигны (лат. Marsigni) — одно из германских племен, обитавшее в северной Богемии, у истоков р. Эльбы. Источники: Tacit. Germ. 43.

Марсы (лат. Marsi, греч. Мαρзσоι) - 1) германское племя, обитавшее между Рейном, Липпе, Эмсом; 2) воинственное население Центральной Италии в юго-восточной части Сабины. Источники: Strab. VII. 1, 3; Tacit. Ann. I. 50, 56; II. 25; Idem. Germ. 2; Appian. Vol. III. Lib. I. 39, 46, 50, 52; Flor. II. 6, 6, 13: Dionys. Per. V. 376; Aul. Geli. XVI. 11, 1—2; Solin. 2, 28; Dio. Cass. LX. 8, 7; Euseb. Chron. II. 1708; 1925; Eutrop. V. 3, 1—2; Avien. V. 523; SHA. Elagabal. 23,2; Prudent.Contr. Symm. II. 516; Oros. V. 18, 8, 10, 12, 14, 15, 18, 24; Prosper. Chron. 231:Priscian. Per. 369; Isid. Etymol. IX. 2, 88.

Маруинты (греч. Μαρούιντοι) — см. Марвинги.

Мархоманны (лат. Marchomanni) — см. Маркоманны.

Миксы (лат. Mixi) — Иордан относит их к группе северных племен на Скандзе. Больше сведений об этом племени нет. Источники: Iord. Get. 23.

Мугилоны (греч. Μουγίλωνες) — неизвестное германское племя. Источники: Strab. VII. 1, 3.

Мулгилоны (греч. Μουλγίλωνες) — см. Мугилоны.

Навего (лат. Navego) — неизвестное племя в списке Иордана. Источники: Iord. Get. 116.

Наганарвалы (лат. Nahanarvali) — одно из значительных, германских племен, обитавших к северу от Карпат, между Одером и Вислой. Источники: Tacit. Germ. 43.

Нардины (греч. Ναρδινοί) - см. Аламанны.

Наристы (лат. Naristi, греч. Nαριоται) — см. Варисты.

Неметы (лат. Nemetes) — германское племя, обитавшее в I в. н.э. на левом берегу Рейна в районе нынешнего города Шпейера. Источники: Tacit. Ann. XII; Idem. Germ. 28; Ptolem. II. 8, 13, 16; Oros. VI. 7, 7.

Нервии (лат. Neruii, греч. Νέρβιοι) — кельтизированное германское племя с берегов средней Шельды и Мааса. Источники: Appian. Vol. J. Lib. IV. 1, 4; Amm. Marceli. XXXI. 2, 14.

Нертереаны (греч. Νερτερεανοι) — неизвестное германское племя. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Нерулы (лат. Neruii) — см. Герулы.

Норики: (лат. Norici, греч. Νωρίκοι, Νωρίκι) — 1) германское племя между Дравой и Дунаем; 2) жители римской провинции Нори к (к югу от Дуная, между Рецией и Паннонией). Источники: Appian.Vol. I. Lib. IV. XIII; Vol. II. Lib. X. 6, 29; Flor. 38 (III. 3), 18; II. 21 (IV. 12), 3; 22; Dionys. Per. V. 321 Dio. Cass. LIV. 20, 2; Julian. Orat. I. 35; (Vol. I. P. 44, 14) Chron. Alex. 167. LXI; Lib. gen. I. 197, 56; Eugipp.V. Sev XVII; Oros. I. 2, 60; VI. 21, 14; Priscian. Per. 314; Procop BG. I. 15, 27; III. 33, 10.

Нуаристы (греч. Νουαρίστοί) — см. Варисты.

Нуитоны (лат. Nuithones) — небольшое германское племя, обитавшее в южной части Ютландского полуострова. О нем ничего не известно. Источники: Tacit. Germ. 40.

Обии (греч. Oβιоι) — см. Убии.

Обстроготы (лат. Obstrogoti) — см. Осгроготы.

Оксионы (лат. Oxionae) — неизвестное германское племя на севере Европы. Больше сведений o нем нет. Источники: Tacit, Germ. 46.

Олибрионы (лат. Olibriones) — неясное этническое название в «Гетике» Иордана. Источники: Iord. Get. 191.

Оманы (греч. Όμανοί) — неизвестное германское племя. Источники: Ptolem. II. 11, 10.

Омброны (греч. Ορβρωνες) — ветвь племени бастарнов. Размещалась рядом с сидонами на Арве (восточные соседи сидонов). Больше сведений о них нет. Источники: Ptolem. III. 5, 8.

Оскии (лат. Oscii) — неизвестное германское племя. Источники: Tab. Peut, Col. 618.

Оссеи (греч. Όσоαίοι) — см. Оссии.

Оссии (греч. Όσоίοι) — этническое определение этих племен остается спорным. Во II в. н. э. они размещались на р. Оссе, притоке Лаукне, впадающей в Куришгаф (южнее Немана). Источники: Ptolem. III. 5, 10; Tab. Peut. Со]. 621; Gelas. Cyz. Col. 1229; Epiph. Т. 41. Col. 960.

Острого™ (лат. Ostrogothae, Ostrogothi, Ostrogotthi) — ветвь племени готов. В союзе с другими племенами осуществляли вторжения в придунайские и малоазийские провинции Римской империи. В IV в. они служили в войсках Римской, а затем Византийской империй в качестве федератов. В V в. ушли в Западную Европу и образовали там Остготское королевство (Италия). Источники: Claud. Claudian. Carm. XX. 153; Sidon.Apol.Epist. VIII. 9; Idem. Carm. II. 301, 377; V. 324, 477; Avit. Vers. Mart. 14; Iord. Get. 23, 42, 82, 98, 130, 174, 1 99200, 209, 244—245, 251, 268; Isid. Hist. 39; Idem. Chrom. maior. 399.

Отингис (лат. Otingis) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Других сведений об этом племени нет. Источник: Iord. Get. 23.

Пармайкампы (греч. Παρμοακάμποι) — об этом германском племени ничего неизвестно. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Патавы (греч. Πατάουοι) — см. Батавы.

Певкены (греч. Πευκηνοί) — см. Певкины.

Певкины (лат. Peucini, греч. Πευκίνοι) — ветвь племени Бастарнов,размещались в устье Дуная. Источники: Ptolem. III. 5, 7, 10; 10, 4, 7; SHA. Marc. Antonin. 22, 1; SHA. Claud. 6, 2; Amm.Marcell. XXII. 8, 4, 3; Zosim. I. 42; Steph.Byz.56, 3; Iord. Get. 91.

Пикты (лат. Picti.) — об этом германском племени ничего не известно. Источники: Lat. V er. XIII; XII paneg. lat. VI (VII). 7: VII (V). 11.

Пити (лат. Piti) — о них ничего не известно. Высказывалось предположение, что это гепиды. Источники: Tab. Peut. Col. 617.

Протинги (греч. Πρόϑιγγοι) — см. Гревтунги.

Ранний (лат. Rannii) — см. Граннии.

Раумарикии (лат. Raumariciae) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Занимали юго-восток Норвегии. Источники: Iord. Get. 23.

Ревдигны (лат. Reudigni) — небольшое германское племя, обитавшее в южной части Ютландского полуострова. Источники: Tacit. Germ. 40.

Реги (лат. Regi) — см. Руги.

Ретобарии (лат. Raetobarii) — название жителей Реции германского происхождения. Источники: N. D. Or. V. 17, 58.

Роги (лат. Rogi, греч. 'Ρογοί, Рωγοί) - см. Руги.

Ротги (лат. Rotgi) — см. Руги.

Руги (лат. Rugi) — германские племена, обитавшие сначала на Скандинавском полуострове (Норвегия). Оттуда руги переселились на балтийское побережье, а затем, вытесненные готами, начали свое продвижение в южном или юго-западном направлении. В V в. дислоцировались в Паннонии, к северу от готов, занимавших Нижнюю Паннонию. Вместе с Одоакром, а затем вместе с Теодорихом двинулись в Италию. Источники: Таdt. Germ. 43; Ptolem. II. 11, 7, 9; Lat. Ver. XIII; Eugipp. V. Sev. V. 1, 3; VI. 1, 5; VIII. 22, 2; XXII. 2; XXXI. 1, 6; XXXIII; XL. 1; XLII. 1; XLIV. 4; Sidon.Apol. Carm. V. 324; VII. 341; Anon. Cosm. 26, 32; Ennod. Carm. XCIX. 9, 16; Avit. Vers. Mart. 13; Anon. Vales. Pars post. 10, 48; Cassiod. Chron. 1316; Cons. Ital.m 487, 1—2;; Procop. BG. II. 14. 24; III. 2, 1, 4; Iord. Rom. 44, 18; Idem. Get. 24, 116, 261, 266, 277, 291.

Ругии (лат. Rugii) — см. Руги.

Ругур (лат. Rugurum) — см. Руги.

Руки (лат. Ruci) — см. Руги.

Рутиклии (греч. 'Ρουτίκλειόι, 'Ρουτίκλιοι) — см. Руги.

Сабоны (греч. Σάβονες) — см. Саксоны.

Сабалингии (греч. Σαβαλίγγιοι) — небольшое германское племя, обитавшее на Ютландском полуострове. О нем ничего не известно. Источники: Ptolem. II. 11, 7.

Сакамбры (лат. Sacambri) — см. Сугамбры.

Саксавы (лат. Saxaues) — см. Саксоны.

Саксоны (лат. Saxones, греч. Σϋωνες, ΣάΙονες) — объединение германских племен. Размещалось по берегам нижнего течения рек Рейн и Эльба. В V—VI вв. часть саксонов вместе с англами участвовала в завоевании Британии. Источники: Ptolem. II. 7, 9, 16; Lat. Ver. XIII; Amm.Marceli. XXVI. 4, 5; XXVII. 8, 5; XXVIII. 2, 12; 5, 14; XXX. 7, 8; XXX. 7, 8; XII paneg. lat. II (XII). 5; Euseb. Chron. II. 2392; Eutrop. IX. 21; Mare. He- racl. Peripl. II. 32, 34; Julian.Orat. I. 34 (Vol. I. P. 43, 10); Prudent. Contr. Symm. II. 809; Hieron. Chron. II. 198; Idem. Epist. 122. Col. 1057; Zosim. III. 1, 1; 6, 1, 2; Oros. VII. 25, 3; 32, 10; Sidon. Apol. Epist. 132, 19; 136, 21; Idem. Carm. VII. 90, 333, 342, 343, 369, 390; N. D. Ос. I. 36; V. 132; XXVIII. 1, 12; XXXVII. 2, 14; XXXVIII. 3, 7; Or. XXXII. 37; Claud. Claudian. VIII. 31; X. 392; XXII. 255; XXV. 89; Salv.De gub. Dei. IV. 14, 17; 67, 81; VII. 15, 6, 4; Steph.Byz. 555, 8; Symm. 57, 9, 12; Chron. Gall. IV. 62; V. 602; Ennod. Opusc. IV. 187, 2; Mar. Avent. 555, 3; 556, 1, 2; Avit. Vers. Mart. 12; Generat. H; Fredeg. Chron. 38, 74; Idem. H. Fr. ep. 12, 51, 68, 76; Cassiod. Chron. 1118; Iord. Rom. 39, 41; Idem. Get. 191; Isid. Etymol. IX. 2, 100.

Саксы (лат. Saxi) — см. Саксоны.

Салии (лат. Sali i, греч. Σάλιοι) — германское племя, обитавшее в Нарбонской Кельтике. Источники: Julian. 361, 2; Amm. Marcell. XVII. 8, 3; Eunap.Fr. 10; N. D. Or. V. 10, 51; N. D. Ос. V. 29, 177; VII. 67; V. 62, 210; VII. 129; Claud. Claudian.XXl. 222; Zosim. III. 6, 2, 3; 7, 5; 8, 1; Sidon. Apol. Carm. VII. 237; Anon. Cosm. 26, 30.

Санксоны (лат. Sanxones) — см. Саксоны.

Сантоны (лат. Santones) — см. Саксоны.

Сассоны (лат. Sassones) — см. Саксоны.

Сатурианы (лат. Saturiani) — см. Салии.

Сагины (лат. Saginae) — см. Сугамбры.

Свавы (лат. Suavi) — см. Свевы.

Свардоны (лат. Suardones) — небольшое германское племя, обитавшее в южной части Ютландского полуострова. Источники: Tacit. Germ. 40.

Свебы (лат. Suebi, греч. Σουήβοι) — см. Свевы.

Свевы (лат. Suevi) — собирательное название ряда германских племен, обитавших на северо-востоке Германии. В I в. до н. э. были разбиты Ю. Цезарем. В V в. часть свевов переселилась на Пиренейский полуостров, создав свое королевство. В конце VI в. оно было завоевано везеготами. Источники: Caes. В G.1. 37, 5, 9; 51, 9; 53, 8; 54, 1; IV. 1, 5, 6; 3, 4, 10; 4, 2; 7, И; 8, 7; 16, 18, 19; VI. 9, 15, 17; 10, 1, 9; 11, 7; Strab.IV, 3, 4; 6, 9; VII. 1, 3, 5; 3, 1; Tacit. Ann. I. 44; II. 26, 44, 45, 62, 63; XII. 29; Idem. Hist. I. 2; III. 5, 21;Idem. Agr. 28; Idem. Germ. 2, 9, 38, 39, 41, 43, 45; Рlin.nat.hist. II. 170; IV. 81, 100; Sil. Ital.V. 134; Lucan. II. 51; Ptolem. II, 2, 6, 8, 9, 11; Appian. Vol. I. Lib. IV. 18; Plut.V. Pomp. LI; Idem. V. Caes. XXIII; Suet. V. Aug. 21, 2; Flor.II. 30; 24, 25; Lat. Ver. XIII; Dio. Cass. LI. 21, 6; 22, 6, 8; XXXIX. 47, 1; 48, 5; XL. 32, 3; LV. l, 2; LXVII. 5, 2; SHA. Aurelian. 18, 2; 33, 4; SHA. Marc. Antonin. 17, 3; 22, 1; Amm. Marcell. XVI. 10, 20; Marc. Heracl. Peripl. II. 33, 35; Tab. Peut. Col. 614; Aur. Victor. Epitom. I. 7; II. 8; Eutrop. VIII. 13, 1; Auson. Epi.gr. IV. 7; V. 3; Epist. VI. 29; Opusc. XXV. 2, 2; Vi b. Sequest. 21; Sozom. Hist. eccl. IX. 12; Vict. Vitens. 96; Anon. Cosm. 26, 8; N. D. Oc. LXII. 34, 35, 44; Zosim. VI. 3, 1; Dracont. V. 34; Sidon. Apol. Carm. II. 300; V. 324; Narrat. 6; Hydat. an 409, 419; 429, 430, 431, 432, 438, 439, 440, 441, 446, 448, 453, 456, 457, 458, 459, 460, 462,463, 464, 465, 466, 468; Claud. Claudian. VII. 28; VIII. 655; XV. 37; XVIII. 380, 394; XXI. 190; Jul. Honor. Cosm. A. 26;Oros. I.2, 53; III. 20, 9; VI. 7, 7; 9, 1; 21, 16; VII. 15, 8; 38, 3; 40, 3; 41, 8; 43, 14; Marcell. Comit. an 408, 1; Chron.Gall. I. 6; IV. 64; V. 547, 552, 557, 567, 568; Cassiod. Var. XII. 7, 1; Joh.Bicl. an 540, 7; 572, 3; 576, 3; 583; 584, 2; 585, 2; 587, 5; Cons. Ital. an 457, 1; Fredeg. H. Fr. ep. 76, 83; Idem. H. Fr. Fr. 5; Procop. BG. I. 12, 11; 15, 26; 16, 9; Iord. Rom. 41, 23; Idem. Get. 176, 229-230, 232-234; 250, 261, 273-274, 277, 280-281; Isid. Hist. 22, 31, 32, 49, 68, 71,72, 73, 85, 87, 89, 90, 91, 92; Idem. Chron. maior. 373, 407; Idem. Etymol. IX. 2, 98.

Свеи (лат. Suei) — см. Свевы.

Свевы (лат. Sueni) — см. Свевы.

Сверы (лат. Sueri) — см. Свевы.

Светиды (лат. Suetidi) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Больше сведений о них нет. Источники: Iord. Get. 23.

Сви (лат. Sui) — см. Свевы.

Свионы (лат. Suiones) — германское племя, обитавшее в Скандинавии на территории нынешней Швеции. Источники: Tacit. Germ. 44, 45; Iord. Get. 21.

Свовы (лат. Suovi) — см. Свевы.

Севбы (лат. Seubi) — см. Свевы.

Севы (лат. Sevi) — см. Свевы.

Седузии (лат. Sedusii) — см. Эдусы.

Семноны (лат. Semtiones, греч. Σέμνονες) — ветвь германского племени свевов. Размещались между Эльбой и Одером (в районе нынешнего Бранденбурга). Впоследствии переселились в юго-западную Германию. Источники: Strab. VII. 1, 3; Veil. II. 106, 2; Tacit. Ann. II. 45; Idem. Germ. 39; Ptolem. II. 11, 8, 10; Dio. Cass. LXVII. 12, 5; LXXII. 20, 2; Capell. II. 156.

Селинги (лат. Selingi) — см. Силинги.

Семоны (лат. Semones) — см. Семноны.

Сеноны (лат. Senones) — см. Семноны.

Серы (лат. Seri) — см. Скиры.

Сибины (греч. Σιβινοί) — неизвестное германское племя. Источники: Strab. VII. 1, 3.

Сигабры (греч. Σύγαβροι) — см. Сугамбры.

Сигамбры (лат. Sygambri, греч. Σογαμβροί) — см. Сугамбры.

Сигулоны (греч. Σιγούλωνες) — небольшое германское племя, располагалось на Ютландском полуострове. Источники: Ptolem. II. 11, 7.

Сидены (греч. Σιδηνοϊ, Σιδεινοί) — см. Сидины.

Сидины (греч. Σιδινοί) — германское племя, возможно, входившее в объединение свевов. Размещались в устье р. Одер. Больше сведений о них нет. Источники: Ptolem. II. 11, 7.

Сидонии (лат. Sidonii) — ветвь племени бастарнов. Размещались в верховьях р. Ваага и Арвы, на южных склонах Западных Бескидов. Источники: Strab. VII. 306; Ptolem. II. 11, 10; Aelian. Hist. VII. 2; Lib. gen. I. 119, 216; Chron. Alex. 54; Julian. Orat. II. 50 (Vol. I. P. 64); Avien.V. 167.

Сикамбры (лат. Sycambri, Sicambri, греч. Σίκαμβροι) — см. Сугамбры.

Сиканбры (лат. Sicanbri) — см. Сугамбры.

Силингвы (лат. Silingui) — См. Силинги.

Силинги (лат. Silingi, Sylingi, греч. Σιλίγγαι) — ветвь племени вандалов. Источник: Ptolem. II. 11, 10; Chron. Gall. V. 557, 564; Hydat. 49, 60, 67.

Синбы (греч. Σύνοοι) — см. Свевы.

Сингамбры (греч. Σύνγαμβρο) — см. Сугамбры.

Сиры (лат. Syri) — см. Скиры.

Сиокии (лат. Sisciae, греч. Σίσκίοι) — неизвестное германское племя. Древние авторы отмечают его рядом со овелами. Источники: Prudent. Perist. Hb. VII. 3; Procop. BG. L 15, 26.

Ситонии (лат. Sithonii) — по-видимому, смешанные финно-германские племена, обитавшие па побережье Ботнического залива Балтийского моря. Источники: Capell. VI. 656.

Сихамбры (лат. Sychambri) — см. Сугамбры.

Сквады (лат. Squadi) — см. Квады.

Скеры (лат. Scoeri) — см. Скиры.

Скиры (лат. Sciri, Scyri, греч. Σκίροι, Σχόροι) — возможно, принадлежали к числу нижнедунайских фракийско-кельтских племен. Поздние авторы причисляли к германским племенам на Дунае. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 97; Aelian. Natur. III. 33; IV. 59; Lat. Ver. XIII; Avien. V. 699; Zosim. IV. 34, 6; Prise. Fr. 13, 17; Sozom. Hist. eccl. IX. 5; Sidon.Apol. Carm. VII. 431; Steph. Byz. 576, 6; Malch. Fr. 23; N. D. Ос. VII. 204; Priscian. Per. 545; Anon. Vales. Pars post. VIII. 37; Procop. BP. II. 29; Idem. BG. I. 3; lord. Rom. 44, 19, 29; Idem. Get. 242, 265, 275—277.

Скререфенны (лат. Screrefennae) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Больше сведений о них нет. Источники: Iord. Get. 21.

Сокеры (лат. Soceri) — см. Скиры.

Соэбы (греч. Σώηβοι) — см. Свевы.

Стеоны (лат. Stheones) — см. Истевоны.

Страоны (лат. Sthraones) — см. Истевоны.

Стреоны (лат. Sthraeones) — см. Истевоны.

Стрианы (лат. Sthriani) — см. Истевоны.

Стурни (лат. Sturii) — неизвестное германское племя. Источники:Plin. Nat. Hist. IV. 101.

Суабиты (греч. ΣουαΒίται) — см. Свевы.

Субаттии (греч. Σοοβάττιοι) — см. Тубанты.

Сугамбры (лат. Sugambri, греч. Σαόγαμβροι) — германское племя, обитавшее между р. Зигом (ныне Зиг) и Рейном. Источники: Strab.IV. 3, 4; VII. 1, 3, 4; 2, 4; Caes. BG. IV. 16, 9; 18, 3, 6; 19, 13; VI. 35, 9; Plin.Nat, Hist. IV, 100; Ovid. I. 14, 49; Hor. Carm. IV. 2, 36; 14, 51; Tacit. Ann. II. 26; IV. 47; XII. 39; Juven. IV. 147; II. 11, 6; Plut.V. Caes. XXII; Flor. I. 45, 14; Appian. Vol. I. Lib. IV. 1, 4; Suet. V. Aug. XXI. 1; Dio. Cass. LIV. 20, 4; 32, 1; 33, 1, 2; 36, 3; XXXIX. 48, 3, 4, 5; XL. 32, 3, 4; LV. 6, 2; Aur. Victor. Epitom. I. 7; Oros. VI. 9, 1; 21, 16; Sidon. Apol. Epist. IV. 1; VII. 9; Idem. Carm. VII. 331, 334; XIII. 370; XXIII. 406; N. D. Or. XXXI. 66; Claud. Claudian. Carm. VIII. 446; X. 279; XV. 373; XXI. 222; XXIV. 18; XXVI. 419; loan. Lyd. De magist. I. 50.

Сугабры (греч. Σούγαβροι) — см. Сугамбры.

Суграмбы (лат. Sugrambi) — см. Сугамбры.

Сугранбры (лат. Sugranbri) — см. Сугамбры.

Судены (греч. Σουοηνοί, Σουδεινοί)— см. Судины.

Судины (греч. Σουδινοί) — этническое определение этих племен является спорным. Одни исследователи считают их славянскими племенами, другие относят к германцам, связывая их с Судавией в Восточной Пруссии. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Сукамбры (лат. Sucambri, греч. Σούκαμβροι)— см. Сугамбры.

Сулоны (греч. Σούλωνες) — этнические определение этих племен остается спорным. Одни исследователи считают их славянскими, другие — германскими. Размещались сулоны вблизи Вислы. Источники: Ptolem. III. 5, 8.

Суэбы (греч. Σούηβοι) — см. Свевы.

Суэханс (лат. Suehans) — см. Свионы.

Тавлантии (лат. Taulantii, греч. Тοιυλάντιο) — ветвь готского племени, которое размещалось в Иллирии близ Диррахия (ныне Драч). О них ничего не известно. Источники: Aelian. Natur. XIV. 1; Appian Nol. II. Lib. X. 2, 16, 24; Vol. III. Lib. II. 39; Dio. Cass. XX. 9, 25; Zosim.V. 26; Procop. BV. I. 2; Idem. BG. I. 1, 13.

Тадзанс (лат. Tadzans) — племя в списке Иордана. О нем ничего не известно. Источники: Iord. Get. 116.

Таифолы (лат. Taipholi, Taifoli) — см. Тайфалы.

Таифы (лат. Taiphae, Taiphi) — см. Тайфалы.

Тайфалы (лат. Taifali, Thaifali, греч. Ταϊφάλοι, Тαίφαλοι)— германское племя на Среднем Дунае. В IV в. древние авторы неоднократно ставили тайфалов с наиболее крупными и могущественными тогда германским племенами. В течение V в. часть тайфалов продвинулась на запад, вплоть до Галлии. Источники: XII paneg. lat. XI (III). 17; Lat. Ver. XIII; Amm. Marceli. XVII. 13, 19-20; XXXI. 3, 7; 9, 3-5; Aur. Victor. Epitom. XL VII. 3; Eutrop. VIII. 2, 2] Ambros. X, 21, 9 (PL. T. 15); Zosim. II. 31, 3; IV. 25, 1; N. D. Or. V. 31; N. D. Oc. VI. 16, 59; VII. 206, XLII. 65; Gregor. Tur. Hist. Franc. V. 17; Iord. Get. 91.

Тайфрулы (лат. Taifruli) — см. Тайфалы.

Такты (лат. Tacti) — см. Хатты.

Танхеи (греч. Ταγχέαι)— см. Тенктеры.

Таринги (греч. Tαριγγοί)— см. Тюринги.

Тасуарии (лат. Thasuarii) — см. Хасуарии.

Тауфалы (лат. Thaufali) — см. Тайфалы.

Тафалы (лат. Tafali) — см. Тайфалы.

Тевриохемы (греч. Τεϋριοχαιμαι) — неизвестное германское племя.Источники: Ptolem. II. 11.

Тевсты (лат. Theustes) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 22.

Тевтоноары (греч. Τευτονόαροι) — германское племя. О нем ничего не известно. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Тевтоны (лат. Teutones, греч. Τβύτονες) — германское племя, обитавшее в северной Германии. Во II в. до н. э. двинулись вместе с кимврами на юг в пределы Римской империи. В 102 г. уничтожены войсками римского полководца Г. Мария при Акве Секстие (ныне Экс в Провансе). Начиная с IV в. «тевтонами» иногда называют германцев вообще. Источники: Luc. Ampel. XVIII. 15; XL VII. 5; Flor. I. 38(111. 3), 1, li; Appian NoX. I. Lib. IV. XIII; Eutrop.V. 1, 1, 3; 2, 1; Euseb. Chron. II. 1913; Oros. V. 16, 1, 9, 14; Sidon. Apol. Carm. VII. 332; XXIII. 398.

Тексвандры (лат. Texuandri) — неизвестное германское племя. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 106.

Тенеры (лат. Teneres) — см. Тенктеры.

Тенкеры (лат. Tenceri, греч. Τένκεροι, Τέγκεροι) — см. Тенктеры.

Тенкреты (греч. Τέγκρητοι) — см. Тенктеры.

Тенктеры (лат. Tencteri, греч. Τέγκτηροι) — германское племя, обитавшее в I в. до н. э. между р. Ланом, правым притоком Рейна, и Зигом. Источники: Caes. BG. IV. 1, 2; 4, 1; 16, 7;18, 8; V. 55, 7; VI. 35, 10; Tacit.Ann. XIII. 56; Idem. Hist. IV. 21, 64, 65, 77; Idem. Germ. 32, 33, 38; Ptolem.ll. 11, 6; Plut. V. Caes. XXII; Appian. Vol. I. Lib. IV. 1, 4; 2, 18; Flor. I. 45 (III, 10), 14, II. 30 (IV. 12), 23; Oros. VI. 21, 15; Dio. Cass. LIV. 20, 4; XXXIX. 47, 1.

Тертериты (греч. Τερτερίται) — см. Тенкгеры.

Тиринги (лат. Thyringi, Tyri ugi, Thiringi) — см. Тюринги.

Тенктры (греч. Τένκτροι) — см. Тенктеры.

Тентериты (греч. Τεντερίται) — см. Тенктеры.

Теоринги (греч. Тεόριγγοι) — см. Тюринги.

Тепиды (лат. Tepidae) — см. Гепиды.

Тервинги (лат. Tervingi, Thervingi) — ветвь готского племени. В III—IV вв. размещались на Балканах на территории современной Румынии. Источники: XII paneg. lat. XI (III). 17; Eutrop. VIII. 2, 2; SHA. Claud. 6, 2; Amm. Marceli. XXXI. 3, 4; 5, 1, 8; N. D. Or. VI. 20, 61; Sidon. Apol. Carm. VII. 341.

Тетракситы (греч. Texpailxai) — ветвь готского племени на Таманском полуострове. Источники: Procop. BG. IV. 4, 9, 12; 5, 5,19,20; 18, 22.

Тогинги (лат. Thogingi) — см. Тюринги.

Толингвы (лат. Tolingui) — см. Тулингвы.

Толозцы (лат. Tolosates) — относятся Исидором Севильским к германским племенам. Источники: Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Ториги (лат. Thorigi) — см. Тюринги.

Торинги (лат. Toringi) — см. Тервинги.

Торинги (лат. Thoringi, греч. Тόριγγοι) — см. Тюринги.

Торинки (лат. Thorinci) — см. Тюринги.

Торкилинги (лат. Torcilingi, Thorcilingi) — германское племя, связанное с Одоакром. Больше сведений о нем нет. Источники: Iord. Get. 242, 291.

Трансмонтаны (греч. Τρανμοντανοι) — неизвестное территориально-племенное наименование, которое относится к племени, располагавшемуся в современной Трансильвании. Источники: Ptolem. III. 5, 9; Amm. Marceli. XVll. 12, 12.

Трансъюгитаны (лат. Trausiugitani) — см. Трансмонтаны.

Треверы (лат. Treueri, греч. Τρήουηροι) — кельтизированное германское племя, обитавшее в I в. н. э. в бассейне Нижнего Мозеля. Начиная с IV в. древние авторы относят их как к кельтам, так и к германцам. Источники: Tacit. Ann. I. 41; III. 40, 42, 44, 46; Idem. Hist. I. 53 , 57, 63; II. 14, 28; III. 35; IV. 18, 28, 32, 37, 55, 57, 58, 62, 66, 68—76, 85; V. 14, 17, 19, 24; Idem. Germ. 28; Flor. I. 45 (III. 10), 7; Dio. Cass. LI. 20, 5; XXXIX. 47, 2; XL. 11, 1; 31, 2-3; XII paneg. lat. VIII (V). 21; SHA. Victor. 31. 3; SHA. Tacit. 18, 5; Amm Marceli. XV. 11, 9; XVI.3,3; XXVII. 8, 1; 10, 16; XXIX. 4, 6; XXX. 5, 1; Zosim.III. 7; Oros. VI. 10, 1, 10, 16, 18; Sulp.Sever. Chron. II. 37, 7; 49,4,6; 50, 5; Idem. Epist. 3, 3; Idem. Dial. II. 9, 1; III. 11, 3; Idem. V. Martin. 16, 2; Prosper. Chron. 1066, 1102; Salv. De gub. Dei. VI. 8, 39; 13, 72; Chron. Gall. IV. 12; Faustin. 91; loan. Lyd. De magist. I. 50; Fredeg. H. Fr. ep. 7.

Тревиры (лат. Treviri) — см. Треверы.

Трибики (лат. Tribyci) — см. Трибоки.

Трибоки (лат. Triboci, греч. Τρίβοκοι) — германское племя, входившее в свевский военный союз. Обитало в районе Рейна (верхнее течение, левый берег). Источники: Tacit. Germ. 28; Idem. Hist. IV. 70; Strab. IV. 193; Amm. Marceli. XVI. 12, 58; Oros. VI. 7, 7.

Трибунки (лат. Tribunci) — см. Трибоки.

Триверы (греч. Τριβέροι) — см. Треверы.

Трутунги (лат. Trutungi) — см. Гревтунги.

Тубанты (лат. Tubantes, греч. Τούβαντοι) — германское племя, обитавшее в I в. н. э. между р. Рейн и Эмс. Источники: Strab. VII. 1, 4; Tacit. Ann. I. 51; XIII. 55, 56; Ptolem. II. 11, И; Lat. Ver. XIII; XII paneg. lat. IV (X). 18; N. D. Or. VI. 10, 51; N. D. Ос. V. 28, 176; VII. 123; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Тубаттии (греч. Τουβάττιоι) — см. Тубанты.

Туванты (лат. Tuvantes) — см. Тубанты.

Тувании (лат. Tuvanies) — см. Тубанты.

Туифаи (лат. Tuifai) — см. Тайфалы.

Тулингвы (лат. Tulingui) — германское племя, размещалось в Альпах. О нем ничего не известно. Источники: Caes. BG. I.5,4; 25, 13; 28, 5; 29, 6; Oros. VI. 7, 5.

Тунгры (лат. Tungri) — германское племя, обитало в Белгике, на территории между р. Шельдой и Маасом. Источники: Таcit. Hist. II. 28; IV. 16, 55, 66, 79; Idem. Germ. 2; Idem. Agr. 36; Ptolem. II. 8, 5; SHA. Pertinax. 11, 9; SHA. Carus, Garinus et Numerian. 14, 2; Amm. Marceli. XV. 11, 7; XVII. 8, 3; Sulp. Sever. Chron. II. 44, 1; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Турин (лат. Turii) — см. Стурии.

Туринды (лат. Turindi) — см. Тюринги.

Туроны (греч. Τούρωνοι) — германское племя, размещалось между Шварцвальдом и Майном. Больше сведений о нем нет. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Тусии (лат. Tusii) — см. Стурии.

Тутунгры (лат. Tutungri) — см. Ютунги.

Тутункии (лат. Tutuncii) — см. Ютунги.

Тутункры (лат. Tutuncri) — см. Ютунги.

Тэтель (лат. Taetel) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 24.

Тюнтуги (лат. Thiuntugi) — см. Ютунги.

Тюринги (лат. Thuringi, греч. Tούριγγοι) — группа германских племен (гермундуров, варнов и др.). Занимала территорию между Тюрингским лесом, Гарцем и междуречьем Сала и Вара. Источники: Malch.fr. 23; Anon. Cosm. 26, 3; Eugipp. V. Sev. XXVII. 3; XXXI. 4; Sidon. Apoll. Carm. VII. 323; Anon. Vales. Pars post. 12, 70; Avit. Vers. Mart. 12; Fredeg. H. Fr. ер. 9,II, 23; Idem. Chron. 38, 77; Iord. Get. 21, 280, 300; Cassiod. Var.III.3; IV. 1; Generat. 14; Procop. BG. I. 12, 10, 11, 21, 22; 13, 1; II. 28, 17; IV. 25, 11.

Убии (лат. Ubii, греч. Оυβιοι) — германское племя, которое в I в. до н. э. переселилось на левый берег Рейна (район нынешних Бонна и Крефельда). Источники: Tacit. Ann. I. 31, 36, 37, 39, 57, 71; XII. 27; XIII. 57; Idem. Hist. IV. 18, 29, 55, 63, 77; V. 22-24; Idem. Germ. 28; Dio. Cass. XXXIX. 48, 4; LXXII. 3, 1"; Oros. VI. 9, 1; Petr. Patric. Fr. 5.

Уки (лат. Uci) — см. Хавки.

Ульмеруги (лат. Ulmerugi) — т.е. «островные руги», жители какого-то острова в устье Вислы. Источники: Iord. Get. 26.

Усипеты (лат. Usipetes, греч. Ούoιπέται) — германское племя, обитавшее в I в. н. э. на правом берегу Рейна. Источники: Tacit. Ann. I. 51; XIII. 55, 56; Idem. Hist. IV. 37; Idem. Germ. 32; Idem. Agr. 28, 32; Ptolem. II. 11, 6; Appian.Vol. I. Lib. IV. 1, 4; XVIII; Flor. II. 30, 23; Dio. Cass. LIV. 32, 2; 20, 4; 33, 1; XXXIX. 47, 1; Oros. VI. 21, 5.

Фавоны (греч. Φαοόναι, Φαύονες, Φαυωναι) — неизвестное германское племя, размещалось в Скандинавии. Источники: Ptolem. II. 11, 1.

Фанки (лат. Fanci) — см. Франки.

Фаноны (греч. Φανόναι) — см. Фавоны.

Фародены (греч. Φαραδείνοι) — см. Фародиыы.

Фародены (греч. Φαροδηνοί, Φαροδεινοί) — см. Фародины.

Фародины (греч. Φαροδΐνοι) — неизвестное германское племя, жившее во II в. н. э. в междуречье Эльбы и Одера на побережье Балтийского моря. Источники: Ptolem. II. 11, 7, 9.

Фервир (лат. Fervir) — относятся Иорданом к группе племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 22.

Финнаиты (лат. Finnaithae) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Больше сведений о них нет. Источники: Iord. Get. 22.

Фиресы (греч. Фіраізсн, Фірізои, Φείραιαοι) — германское племя, размещалось в Скандинавии. О нем ничего не известно. Источники: Ptolem. 11. 11, 16.

Флевы (лат. Flevi) — неизвестное германское племя. Источники: Lat. Ver. XIII.

Фальхонарии (лат. Falchonarii) — германское племя, относится к хавкам. Больше сведений об этом племени нет. Источники: N. D. Or. VI. 18, 59.

Фосы (лат. Fosi) — германское племя, обитавшее в I в. н. э. по-соседству с херусками в верховьях р. Адлер. Больше сведений об этом племени нет. Источники: Tacit. Germ. 36.

Флусионы (лат. Flusiones) — см. Фрисы.

Фраки (лат. Fraci) — см. Франки.

Франги (лат. Frangi) — см. Франки.

Франки (лат. Franci, греч. Φράγχοι) — германское племя. В III в. н. э. располагалось по нижнему и среднему Рейну. На рубеже V—VI вв. завоевали Галлию, образовав Франкское государство. Источники: Diamerism. 7; Lat. Ver. XIII; XII paneg. lat. IV (X). 17, 18, 21; VI (VII). 5, И; VII (VI). 4; VIII (V). 18; IX (IV). 18; XI (III). 5, 7; Eutrop.IX. 3, 2; Julian. Orat. I. 34(Vol. I. P. 43, 10); Epist. 66, 454 (135); Euseb.Chron. II. 2360,2362; 2392; Porphyr. Carm. XVIII; Tab. Peut. Col. 613; Aur. Victor. De Caesarib. XXXIII. 3; Just. I. 254; III. 385; Liban. Or. XVIII. 70; LIX. 127, 130, 133, 135; Eunap.Fr. 53; Amm, Marceli. XV. 5, 11; 16; 33; XVI. 3, 2; XVII. 2, 1; 4; 8, 3; XX. 10, 2; XXII. 5, 4; XXI. 5, 3; XXVII. 8, 5; XXXI, 10, 6; SHA. Gallien. 7, 1; 9, 7; SHA. Prob. 11, 9; 12, 3; SHA. Aurelian. 7,I. 2;33, 4; SHA. Tacit. 15, 2; SHA. Firm. 13, 4; Hieron. Chron.II. 193,198; Steph.Byz.610, 19; Sozom. Hist. ecc. IX. 13; Anon. Cosm. 26, 31; Claud. Claudian.VIII. 447; XVIII. 394; XXI. 189, 227; XXII. 243; Cons. Constantinop. 341, 342; Salv. De gub. Dei. IV. 14, 67; 17, 68, 81; V. 8, 36; VII. 15, 64; N. D. Or. XXXI. 51, 67; XXXII. 35; XXXVI. 33; N. D. Oc. XLII. 36; Celas.Cyz. Col. 1201; Prosper. Chron. 905, 1191, 1298; Dracont. V. 35; Pol. Silv.Lat. I. 67; Hydat.m 432, 467; Prise. Fr. 7, 8; Sidon. Apol. Carm. V. 315; VII. 338; 341; 342; XXIII. 406; Anon. Vales. Pars post. 12, 63; Avit. Vers. Mart. 14; Oros. VII. 25, 3; 32, 10; 35, 12; 40, 3; Jul.Honor. Cosm. A, 26; Zosim. I. 68, 1; 71, 2; III. 1, 1; 6, 2; IV. 33, 2; 53, 1; VI. 2, 4; Generat. 17; Coripp. loh. II. 383; Idem. Just. Praef. 10; Idem. I. 254;III. 385; Chron. Gall. III. 478; IV. 638; V. 688; 689; loan.Lyd. De magist. I. 50; Ennod. Opusc. IV; Mar. Avent. a. 500, 1; 523; 524, 2; 534, 1; 539; 548, 1-2; 555, 1, 3, 4; 556, 1, 2, 4; 558; 565, 2; 568; 573, 2; 574, 2; 576; Marceli. Comit. an 539, 4; Cassiod. Chron. 1076, 1118, 1217, 1349; Idem. Var. II. 40, 1; III. 1, 3; 2, 3; VIII. 10, 6, 7, 8; XI. 1, 12;Idem. Hist. trip. IV, 10, 13; Cons. Ital. an. 451; 498, 1, 8; 569; 571, 8, 9; Fredeg. H. Fr. ep. 2, 3, 4, 7, 8, 9, 1 1, 12, 16, 18, 21, 22, 23, 24, 37, 51, 52; Idem.Chron. an. 583, 1, 11, 12, 24, 33, 38, 40, 43, 45, 48, 68, 71, 74, 75; Idem. H. Fr. Fr. 1, 2, 3, 4; Evagr. Hist. eccl. V. 4; Agath.I. 1, 2, 3, 4,

13, 5, 6, 7, 11, 12, 14, 15, 17, 18, 19, 20, 21, 22; II. 1, 3, 5., 6, 7, 9, 10, И, 12, 13, 14; Menand. Fr. 8, 14, 23; Iord.Get. 67, 161, 176, 191, 217, 280, 286, 302, 305; Idem. Rom. 48, 13; 49, 19, 21; Procop. B V. I. 3, 1; Idem. BG. I. 5, 9, 10; 11, 18, 20, 28, 29, 12, 8, 9, 14, 15, 21, 23, 24, 27, 30, 33, 40, 41, 44, 45, 52, 13, l, 3, 1012, 14, 16, 19, 26-29; 15, 26; 29, II. 12, 38; 18, 21; 22, 10; 25, l, 2-4, 5, 9, 8-12, 16, 18, 19, 23; 26, 2, 10; 27, 30; 28, 7, 9, 13, 15, 17, 18, 20, 23; III. 33, 2, 3, 4, 5, 6, 7; 34, 57; 37, 1; IV. 20, 2, 8, 10, 11, 15, 17, 18, 19, 30, 49; 24, 4, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 13, 15, 21, 22, 25, 27, 30; 26, 18, 19, 20; 33, 3, 5, 7; 34, 17, 18, 21; Isid. Hist. 36, 40, 41; Etymol. IX. 2, 101.

Франты (лат. Franti) — см. Франки.

Франхи (лат. Franchi) — см. Франки.

Францисканы (лат. Franciscani) — см. Франки.

Фресы (греч. Φρείσιοι) — см. Фрисы.

Фригии (лат. Frigii) — см. Фрисы.

Фризиабоны (лат. Frisiabones) — см. Фризиавоны.

Фризиавоны (лат. Frisiavones) — германское племя, вероятно, часть фрисов. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 101, 106; Lat. Ver. XIII; N. D. Ос. XL. 36.

Фризиавы (лат. Frisiavi) — см. Фризиавоны.

Фризионы (лат. Frisiones) — см. Фрисы.

Фриссоны (греч. Φρία3θνες) — см. Фрисы.

Фрисы (лат. Frisii, греч. Φρίοοι) — германское племя, обитавшее в I в. н. э. на морском побережье между Флевонским озером (ныне залив Зейдерзее) и р. Эмс. Источники: f lin. Nat. Hist. IV. 101; XXV. 21; Tacit. Ann. I. 60; IV. 72, 73, 74; XI. 19; XIII. 54; Idem. Hist. IV. 15, 16, 18, 56, 79; Idem. Agr. 28; Idem. Germ. 34, 35; Ptolem. II. 11, 7; Dio. Cass. LIV. 32, 2, 3; XII paneg. lat. VIII (V). 9; Prosper. Chron. 1056; Jul.Honor. Cosm. B. 12; Anon. Cosm. 13, 58; Procop. BG. IV. 20, 7.

Фругундионы (греч. Φρουγουνοίωνες) — см. Бургундионы.

Фрузионы (лат. Frusiones) — см. Фрисы.

Фундусии (греч. Φουνδούσιοι) — неизвестное германское племя, обитавшее в I в. н. э. на Ютландском полуострове. Источника: Ptolem. II. 11, 7.

Хавки (лат. Chauci, Hauci) — объединение германских племен, которое состояло из нескольких племен. Первоначально хавки располагались между нижним течением р. Эмеа и Эльбы. В середине I в. н. э. они продвинулись на юг и на запад до верховьев рек Эмса и Везера. Источники: Liv. Perioch. CXL: Strab. VII. 1, 3; Veil. II. 106, 1; Lucan. I. 463; Tacit. Aon. I. 38, 60; II. 17, 24; XL 18, 19; XIII. 55; Idem. Hist. IV. 79; V. 19; Idem. Germ. 35, 36; Suet. V. Claud. 24, 3; Ptolem. II. 11, 7, 9; Dio. Cass. LIV. 32, 2; LX. 8, 7; LXI. 30, 4; Tab. Peut. Col. 612; SHA. Did. Jul. 1, 7; Jul. Honor. Cosm. A. 13; Claud. Claudian. Carm. XVIII. 379; XXI. 225.

Хавманы (греч. Χαυμαυοί) — см. Хамавы.

Хавры (греч. Χαδροί) — об этом племена ничего не известно. Источники: Strab. VII. 1, 3.

Хавси (лат. Chausi) — см. Хавки.

Хавтты (греч. Χαδτταί) — см. Хатты.

Хавхи (лат. Chauchi) — см. Хавки.

Хаики (лат. Chaici) — см. Хавки.

Хайбоны (лат. Chaibones) — германское племя, связанное с герулами. Источники: XII paneg. lat. X (II). 5; XI (III). 7.

Хайдейны (греч. Χαιδεινοί) — см. Хайдины.

Хайдины (греч. Χαιδινοί) — неизвестное германское племя. Источники: Ptolem. II. 11,16.

Хаймы (греч. Χαΐμαι) — германское племя, относящееся к бруктерам. Размещалось на восточном берегу р. Эмс. Источники: Ptolem. II. 11, 9.

Хайрусики (греч. Хаіρоυσіхоι) — см. Херуски.

Хайруски (греч. Χαιρουσхοι) — см. Херуски.

Хайтуоры (греч. Χαιτοδωροι) — неизвестное германское племя. Размещалось между реками Майн и Дунай. Источники: Ptolem. II. 11, 11.

Хаки (лат. Chaci) — см. Хавки.

Хакты (лат. Chacti) — см. Хатты.

Халлин (лат. Hallin) — Иордан относит к группе северных племен на Скандзе. Источники: Iord. Get. 22.

Халы (греч. Χάλοι) — неизвестное германское племя, размещалось на полуострове Ютландия. Источники,: Ptolem. II. 11, 7.

Хамабы (лат. Chamabi) — см. Хамавы.

Хамавы (лат. Chamavi, греч. Χάμαβοι) — германское племя, обитавшее в междуречье Эмса и Рейна. Часть хамавов переселилась на земли, отнятые у бруктеров. Источники: Tacit. Ann. XIII. 55; Idem. Germ. 33, 34; Ptolem. II. 11, 10; 11; Lat. Ver. XIII; XII paneg. lat. IV (X). 18; VIII (V). 9; Amm. Marceli. XVII. 8, 5; 9, 2; Tab. Peut. Col. 613; Eunap. Fr. 12; Julian. Epist. 280; 361, 2; Ausora.XVIII. 2, 435; N. D. Or. XXXI. 61; Fredeg. H. Fr. Ep. 4; Isid. Etymol. IX. 2, 97.

Харинны (лат. Charinni) — неизвестны. Вероятно, ветвь племени вандалов. Источники: Plin. Nat. Hist. IV. 99.

Харкики (греч. Χαρκικοί) — см. Херуски.

Харуды (греч. Χαροδδες) — см. Гаруды.

Хасдивы (лат. Hasdivi) — см. Асдинги.

Хасдинги (лат. Hasdingi) — см. Асдинги.

Хасуарии (лат. Chasuarii) — германское племя. Во времена Тацита обитало на р. Хасе, притоке р. Эмса, между реками Эмсом и Липпе. Источники: Tacit.. Germ. 34; Ptolem. II. 11, 1; Lat.. Ver. VIII.

Хатты (лат. Chatti, греч. Χάττοι) — одно из крупнейших германских племен, первоначально обитавшее по течению р. Эдер (левого притока Везера), затем продвинувшееся южнее на территорию между Рейном, верхним течением р. Верры и р. Димель (левым притоком Везера). Источники: Strab. VII. 1, 3,4; P tin.Nat. Hist. IV. 100; Mart. II. 2, 6; XIV. 26, 1; Frontin. L III. 15; Tacit. Ann. I. 55, 56; II. 7, 25, 41, 88; XI. 16; XII. 27, 28; XIII. 56, 57; Idem. Hist. IV. 12, 37; Idem. Germ. 29. 30, 3 1, 32, 35, 36, 38; Veil. II. 109, 5; Juven.IV. 147; Stat. Silv. I. 1, 27; III. 3, 168; Suet. V. Vit. 14, 5; Idem.V. Dom. 6, 1; Ptolem. II. 11, 11; Flor. II. 30, 23; Lat. Ver. XIII; Tab. Peut. Col. 626; Dio Cass. LIV. 33, 2, 4; 36, 3; LV. i, 2; LX. 8, 7; LXVII. 5, 1; LXXVII. 14, 2; SHA. Marc. Anton. 8. 7-8; SHA. Didius Julian. 1. 8; Aur. Victor. Epitom. I. 7; XI. 2; Eutrop. VII. 23, 4; Oros. VI. 21, 15; Claud. Claudian.XXVl. 420; Sidon. Apol. Сахт. VII. 343, 390; Jul.Honor. Cosm. A, 13.

Хаттуарии (греч. Χαττουάριοι) — первоначально размещались на Батавском острове, на территории между так называемым Старым Рейном и р. Ваал. При переселении народов они следовали за хаттами. Источники: Strab. VII. 1, 3, 4; Veil. II. 105, 1: Lat. Ver. XIII; Amm. Marceli. XX. 10, 2.

Хаттутарии (греч. Χαττουτάριοι) — см. Хаттуарии.

Хекнтеры (лат. Cheenteri) — см. Тенктеры.

Хентеры (лат. Cbenteri) — см. Тенктеры.

Херкики (греч. Χερκίκοί) — см. Херуски.

Хёруки (лат. Cheruci) — см. Херуски.

Херусики (лат. Cherusici) — см. Херуски.

Херуски (лат. Cherusfci, греч. Χεροοαxοι, Χηροδσxοι) — одно из наиболее значительных германских племен. В I в. н. э. размещалось по среднему течению р. Везер. Источники: Strab. VII. 1, 3, 4; Caes. BG. VI. 10, 16; Tac». Ann. I. 56, 59, 60, 64; II. 9, 11, 16, 17, 19, 26, 41, 44, 45, 46; XI. 16, 17; XII. 28; XIII. 55, 56; Idem. Germ. 36; PZm.Nat. Hist. IV. 100; Veil. II. 105, 1; PtolemAl. 11, 10; Flor. II, 30, 24, 25; Dio. Cass. LIV. 33, 1; LV. 1, 2; 10a, 3; LVI. 18, 5; LXVII. 5, 1; XII paneg. lat. IV (X). 18; Vib. Sequest. 21; Jul. Honor. Cosm. A. 13; Oros. VI. 21, 16.

Херусхи (лат. Cheruschi) — см. Херуски.

Эбороны (лат. Eborones) — см. Эбуроны.

Эбуровики (лат. Eburouices) — см. Эбуроны.

Эбуроны (лат. Eburones) — германское племя в Белгике по р. Моза (ныне Маас) с городом Адуатука. Источники: Strab. IV. 3, 5; Caes. BG. II. 4; IV. 6; V. 24, 28, 29, 39, 58; VI. 5, 31, 32, 34, 35; Flor. I. 45 (III. 10), 7; Oros. VI. 7, 14.

Эвбуриаты (лат. Euburiates) — см. Эбуроны.

Эвдосы (лат. Eudoses) — см. Эдусы.

Эвдусии (лат. Eudusii) — см. Эдусы.

Эвдусы (лат. Euduses) — см. Эдусы.

Эвиры (лат. Eviri) — см. Герулы.

Эвмондоры (греч. Εύμόνδοροι) — см. Гермундуры.

Эвроолы (лат. Eurooli) — см. Герулы.

Эгепиды (лат. Egepidi) — см. Гепиды.

Эдуры (лат. Edures) — см. Эдусы.

Эдусы (лат. Eduses) — небольшое германское племя, обитавшее в I в. н. э. в южной части Ютландского полуострова. Источник: Caes. BG. I. 51,8; Tacit. Germ. 40; Oros. VI. 77.

Экулы (лат. Eculi) — см. Герулы.

Элисии (лат. Elisii) — см. Гелизии.

Эрагнариции (лат. Aeragnaricii) — вероятно, размещалось на юго-востоке Норвегии. Иордан относит к группе северных племен. Больше сведений об этом племени нет. Источники: Iord. Get. 23.

Эркли (лат. Ercli) — см. Герулы.

Эркулы (лат. Erculi) — см. Герулы.

Эрмондоры (греч. Έρμόνδοροι) — см. Гермундуры.

Эрмундулы (лат. Ermunduli) — см. Гермундуры.

Эролы (лат. Aeroli; Eroli) — см. Герулы.

Эруды (лат. Erudi) — см. Герулы.

Эрулеи (лат. Erulei) — см. Герулы.

Эрулы (лат. Aeruli, Eruli, греч. "Ερουλοι) — см. Герулы.

Эруски (лат. Erusci) — см. Херуски.

Этионы (лат. Etionas) — см. Оксионы.

Ютиунги (лат. Iuthiungi) — см. Ютунги.

Ютиунтуги (лат. Iuthiuntugi) — см. Ютунги.

Ютунги (лат. Jutungi, Iuthungi, греч. Ίουϑοδγγοι) — германское происхождение этих племен остается спорным. В III в. они жили на левом берегу Дуная. В выступлениях против Римской империи объединялись с аламаннами. Источники: Lat. Ver. XIII; XII paneg. lat. VIII (V). 10; Dexipp.Fr. 23; Amm.Marceli. XVII. 6, 1; Ambros.Epist. 24, 8; Tab. Peut. Col. 615; N. D. Or. XXVIII. 43; XXXIII. 31; Sidon .Apol. Carm. VII. 233, 338; Hydat.m. 430; Jul. Honor. Cosm. A. 26; Anon. Cosm. 26, 35; Chron. Gall. V. 575, 106.

Юутунги (лат. Iuuthungi) — см. Ютунги.

Библиография.

Источники

Иордан. О происхождении и деяниях готов (Getica) / Вступ. ст., пер. и коммент. В.Ч. Скржинской. М., 1960. 435 с.

Латышев В.В., Малицкий Н.В. Сочинение Константина Багрянородного «Об управлении государством»//ИГАИМК. M.; Л., 1934. Вып. 91. С. 5-45, 49-70.

Полякова С.В., Феленковская И.В. Анонимный географический трактат «Полное описание вселенной и народов» // ВВ. 1956. Т VIII. С. 277—305.

Синезий Киренский. О царстве // Пер. и предисл. М.В. Левченко // ВВ.1953. Т. VI. С. 327-357.

Aelianus Claudius. De natura animalium, varia historia, epistolae et fragmenta// Ed. B. Hecher. Lipsiae, 1864—1866. Vol. I—II.

Agathias Myrinaeus. Historiae // HGM. Lipsiae, 1871. Vol. II. P. 132—392.

Alberti Kranzii. Rerum Germanicarum historici clariss: Regnorum Aquilonarium, Daniae, Sueciae, Noruagiae, Chronica. Frankfurt a. Main, 1575.

Alcimus Ecdicius Avitus, Viennensis episcopo. Opera quae supersunt // Rec.R. Peiper//MGH, Auct. Antiquiss. В., 1883. Т. VI, ps 2.

Ambrosius. Epistolae//PL. P., 1880. Т. XVI. Col. 913-1342.

Ambrosius. Expositions Evangeliura secundum Lucam libri X // PL. P., 1887.Т. XV. Col. 1605—1944.

Ambrosius. Expositio super septem visiones libri Apocalypsis // Ibid. Col. 841-1058.

Ammianus Marcellinus. Romische Geschichte // Lat. und Dt. und mit einem Komment. versehen von W. Seyfarth. В., 1968—1971. Bd. I—IV.

Annales Quedliaburgenses / MGH, SS rer. Meroving. В., т. III.

M. Annaeus Lucanus. Pharsalia / Ed. С. M. Francken. Lugduni Batavorum, 1896—1897.

L. Annaei Senecae. Dialogorum libros XII // Ed. E. Hermes. Lipsiae, 1905.

Anonymus. Cosmographia // GLM. P. 72—90.

Anonymus. Geographia // GGM. P., 1861. Vol. II. P. 494-511.

Anonymus Valesianus. Pars posterior // Ed. Th. Mommsen // MGH, Auct. Antiquiss. T. 9. Chronica Minora Saec. IV-VII.B., 1892. Vol. I. P. 306—328.

Anonymus Valesianus. Pars prior / Ed. Th. Mommsen // Ibid. P. 1—11. Anthologia latina / Ed. F. Buecheler, A. Riese. Lipsiae, 1894—1906. Vol. I—II.

Anonymus. Periplus Ponti Euxini // GGM. P., 1855. Vol. I. P. 402—426. — Idem. II FHG. P., 1870. Vol. V. P. 174-184.

Antonius de Bonfinis. Rerum Ungaricarum decades // Bibliotheca scriptorum medii recentisque aevorum. Series nova. Budapest, 1976. Т.I.

Appianus Alexandrinus. Roman history. L., 1953—1955. Vol. I—IV.

Arrianus. Anabasis / Rec. C. Abicht. Lipsiae, 1889. 366 p. Asinius Quadratic. Fragmenta // FHG. P., 1849. Т. III. P. 659—662.

Athanasius. Cratio de incarnatione Verbi //PG. P., 1857. Т. XXV. Col. 95—198.

Augustinus. De civitate Dei libri XXII / Ed. E. Hoffmann // CSEL. Wien;Leipzig,1899-1900. Vol. XL ps 1-2.

Aulus Gellius. Noctium Atticarum liber quartur decimus. L., 1927. Vol. I—III.

Aurelius Prudentius. Clemens Carmina // With an Engl, transl. by H. J. Thompson, G. Downey. L., 1949-1953. Vol. 1—11.

Q. Aurelius Symmachus. Opera quae supersunt // Ed. O. Seeck. В., 1883. 335 p. // MGH, Auct. Antiquiss. Т. VI, ps 1.

Aurelius Victor. Epitome de Caesaribus. Lipsiae, 1961.

Aurelius Victor. Liber de Caesaribus. Lipsiae, 1960. 219 p.

Ausonius Decimus Magnus. Epigramata // MG-H, Auct. Antiquiss.; В., 1883.Т. V, ps 2. P. 194-226.

Ausonius Decimus Magnus. Epistolae // Ibid. P. 137—194.

Ausonius Decimus Magnus. Opuscula / Ed. C. Schenkl // Ibid. P. 1—156.

Auxentius episc. Dorostorensi. De Ulfila episcopо Gothorum // Waitz G. Uber das Leben und die Lehre des Ulfila. Hannover, 1840. S. 10—23.

Blossius Aemilius Dracontius. Carmina minora plurima inedicta F. de Duhn. Lipsiae, 1873. 90 p. — Idem. Carmina / Ed. F. Vollmer//MGH, Auct. Antiquiss. В., 1905. Т. XIV.

Caesarius Gregorius frater. Dialogi quattuor//PG. P., 1867. Т. XXXVIII. Col. 851—1190.

Callimachus. Experiens Attila accedunt opuscula Quintii Aemiliani Cimbriaci ad Attilam pertinentia / Ed. T. Kardos // Bibliotheca scriptorum medii recentisque aevorum. Saec. XV. Lipsiae, 1932.

Candidus Isaurus. Fragmenta historie II PG. P., 1860. T. LXXXV. Col. 1741—1756. — Idem / Ed. B. G. Niebuhr//CSHB. Bonn, 1829. P. 172—177.

Capella Martianus. De Nuptiis Philologiae et Mercurii / Ed. A. Dick. Lipsiae, 1925. 570 p.

Caesaris. Belli Gallici libri VII. Accessit E. Hirti liber octavus / Rec. A. Holder. Freiburg; Tubingen, 1882.

Cassiodorus. Chronica ad a 519 / Ed. Th. Mommsen //MGH, Auct. Antiquiss. Т. XI. Chronica minora Saec. IV-VII. В., 1894. Vol. II. P. 109—161.

Cassiodorus. Historia ecclesiastica tripartita lib.XII//PL. P., 1865. T. LXIX. Col. 879-1214.

Cassiodorus. Variae lib. XII / Ed. Th. Mommsen//MGH, Auct. Antiquiss.В., 1894. Т. XII.385 p.

Chronicum Alexandrinum //MGH, Auct. Antiquiss. Т. IX. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1892. Vol. I. P. 89-140.

Chronica Gallica a 452 et 511 / Ed. Th. Mommsen//Ibid. P. 615-666.

Chronicon Hugonis // MGH, SS rer. Meroving. Т. VIII.

Claudii Galeni. Opera omnia / Ed. D. Car. Gottlob-Kiihn. Lipsiae, 1821 — 1833.

Claudius Claudianus. Works / With an engl. transl. by M. Platnauer. L., 1956. Vol. 1-2.

Cohen H. Description historique des monnaies frappees sous l'Empire remain communement appellees medailles imperiales. P., 1880—1892. Vol. I — VIII.

Consularia Constantinopolitana / Ed. Th. Mommsen // MGH, Auct. Antiquiss.Т. IX. Chronica minora saec. IV-VII. В., 1892. Vol. I. P. 205—247. Consularia Italica / Ed. Th. Mommsen // Ibid. P. 274—339.

Corippi Africani Grammatici. Libri qui supersunt / Ed. I. Patsch//MGH,Auct. Antiquiss. 1879. Т. III, ps 2.

P. Cornelius Tacitus. Libri qui supersunt / Ed. E. Koestermann. Leipzig,1960-1961. Т. I—II.

Cosmae Hierosolymitani. Commentarii Gregorii Nazianzeni carmina//PG.P., 1862. Т. XXXVIII. Col. 339-680.

Codex Theodosianus / Ed. Th. Mommsen, P. M. Meur. В., 1905. Vol. I—II.

Cyrilli Hierosolymitani. Opera quae exstant omnia //PG. P., 1857. Т. XXXIII. Col. 332-1176.

Delehaye H. Saints de Thrace et de Mesie // Analecta Bollandiana. Bruxelles,1912. Vol. 31. P. 161-300.

Dexippus Atheniensis. Historia / Ed. B. G. Niebuhr//CSHB. Bonn, 1829. P. 11-38.

Διαμεριαμός της γης/Ed. K. Mullenhoff// Deutsche Altertumsknnde. В., 1892. Bd. 3.

Diodori. Bibliotheca historica / Rec. F. Vogei. Lipsiae 1888.

Dionysius Periegesis. Orbis descriptio / GGM. 1861. Vol. II. P. 103—176.

Dio's Roman History / With an Engl, transl. by E. Сагу. L., 1961—1965 Vol. I-IX.

Ekkehardi. Chronicon Witziburgense // MGH, SS rer. Meroving. В., 1844 Т. VI. P. 33-231.

Magni Felici Ennodii. Opera omnia / Ed. G. Hartell // CSEL. Wien, 1882 Vol. VI.

Epiphanius episcopus Constantiae opera / Ed. G. Dindorfius. Lipsiae, 1859 Vol. I-V.

Eucherius Lugdunensis. Opera omnia // PL. P., 1865. T. L. Col. 701—894. Eugenii Toletani episcopi. Carmina et epistulae//MGH, Auct. Antiquiss В., 1905. Т. XIV.

Eugippius. Vita sancti Severini. / Ed. H. Sauppe // MGH, Auct. Antiquiss.В., 1877. Т. I, ps 2. P. 7-30.

Eunapius Sardianus. Fragmenta / Ed. B. G. Niebuhr // CSHB. Bonn, 1829 P. 41-118. — Idem. II FHG.P., 1851. Vol. IV. P. 7-56.

Eusebius Pamphili. Chronicorum libri duo // PG. P., 1857. Т. XIX. Col. 99—598.

Eusebius. Historia ecclesiastica // PG. P., 1857. Т. XX. Col. 45—904.

Eutropius. Breviarium ab ubre condita / Ed. H. Droysen // MGH, Auct.Antiquiss. В., 1879. Т. II. P. 8-182.

Evagrius. Historia ecclesiastica//PG. P., T. LXXXVI. Col. 2405-2886. Expositio totius mundi et gentium: (Totius orbis descriptio) // GGM. P.,1861. Vol. П. P. 513-528.

M. Fabi Quintiliani. Institutionis oratoriae libri duodecim / Ed. F. Meister.Lipsiae; Pragae, 1886—1887.

Fabii Planciadis Fulgentii. Opera / Rec. R. Helm. Lipsiae, 1898.

Festus. Breviarium Rerum gestarum populi romani / Ed. C. Wagener. Lipsiae; Pragae, 1886. 32 p. Fredegarius. Chronicum cum suis continuatoribus//PL. P., 1879. T. LXXI. Col.605—664.

Fredegarius. Historia Francorum epitomata // Ibid. Col. 573—604.

Fredegarius. Fragmenta de Historia Francorum // Ibid. Col. 697—704.

Gelasius Cyzicenus. Historia concilii Nicaeni//PG. P., 1860. T. LXXXV. Col. 1191—1360.

Generatio Regum et Gentium, circa a. 520 in Gallia descripta / Ed. K. Miillenhoff//Deutsche Altertumskunde. В., 1892. Bd. 3.

Gennadius Massiliensis. Liber de scriptoribus ecclesiasticis//PL. P., 1862.T. L VIII. Col. 1059-1120.

Grani Liciniani quae supersunt / Ed. Philologorum Bonnensium Heptas. Lipsiae, 1858.

Gregorius Thaumaturgus. Epistolae // PG. P., 1857. Т. X. Col. 1019—1048.

Gregorius Turonensis. Historia Francorum / Ed. W. Arndt, Br. Krusch // MGH.SS rer. Meroving. В., 1885. Т. I ps 1. P. 31-450.

Herodianus. Herodian of Antioch's of the Roman empire: From the death of Marcus Aurelius to the accession of Gordian III / Transl. from the Greek by E. C. Echols. Berkeley; Los Angeles, 1961. 220 p.

Herodianus. Technicus reliquiae // Collegit disposuit emendavit explicauit praefatus est A. Lentz. Lipsiae. 1867—1870. Vol. I—II.

Hieronymus. Adversus Iovinianum libri duo //PL. P., 1865. Т. XXIII. Col. 221-354.

Hieronymus. Chronicon//PL. P., 1866. Т. XXVII. Col. 11-508.

Hieronymus. Epistulae//PL. P., 1865. Т. XXII. Col. 326—1224.

Hieronymus. Liber hebraicarum quaestionum in Genesim // PL. P., 1883.Т. XXIII. Col. 983-1062.

Hilarius Arelatensis. Opuscula genuina // PL. T. L. Col. 1249 — 1273.

Historia Brittonum cum additamentis Nennii / Ed. Th. Mommsen // MGH. Auct. Antiauiss. Т. XIII. Chronica minora Saec. IV—VII. Vol. III. В., 1898. P. 111—222.

Q. Horati Flacci. Carmina / Rec. F. Vollmer. Lipsiae, 1907.

Hydatius Lemicus. Contimiatio chronicorum Hieronymianorum ed a. 468 / Ed. Th. Mommsen // MGH, Auct. Antiquiss. Т. XI. Chronica minora Saec. IV-VII. В., 1894. Vol. II. P. 1—36.

Ioannis Lydi. De magistratibus / Ed. B. G. Niebuhrii / CSHB. Bonn, 1837. P. 120-272.

Ioannis Lydi. De mensibus / Ed. B. G. Niebuhrii // Ibid. P. 3—120.

Ioannis Lydi. De ostentis / Ed. B. G. Niebuhrii / Ibid. P. 273-382.

Ioannis Malalae. Chronographia / Rec. L. Dindorf//CSHB. Bonn, 1831.

Iordanes. Getica / Ed. Th. Mommsen//MGH, Auct. Antiquiss. В., 1882.Т. V, ps 1. P. 53-138.

Iordanes. Romana / Ed. Th. Mommsen//Ibid. P. 3—52.

Irenicus Franciscus. Germaniae exegeos volumina duodecim a Francisco Irenico ettelingiacensi exarata. Hagenoae, 1518.

Isidorus Hispalensis. Historia Gothorum, Wandalorum, Sueborum / Ed. Th. Mommsen//MGH, Auct. Antiquiss. Т. XI. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1894. Vol. II. P. 267-303.

Isidorus Hispalensis. Chronica maiora a. 615 chronicorum epitome a. 627 // Ibid. P. 391-481.

Isidorus Hispalensis. Originum sive etvmologiarum lib. XX // PL. T. LXXXII. Col. 73—728.

Itinerarium Alexandri et indices / Ed. K. Miiller. P., 1846. 180 p.

Johannes abbatis Biclarensis Hispani. Chronica an. 567-590 //MGH, Auct.Antiquiss. В., 1894. Т. XI, ps 2. P. 211-220.

Johannes Magnus. Historia de omnibus Gothorum. Sveorum que regibus. Rom, 1554.

Johannes Zonaras. Epitome historiarum / Ed. L. Dindorf. Lipsiae, 1868—1875. Vol. I-VI.

Juli Flori. Epitomae de Tito Livio bellum omnium annorum DCC libri duo /Ed. C. Halm. Lipsiae, 1872, 305 p.

Juli Flori. Epitome of Roman History. L., 1929.

Juli Frontim. Strategematon libri quattor / Ed. G. Gundermann. Lipsiae, 1888.

Julianus imperatoris, quae supersunt praeter Reliquias apud Cyrillum omnia /Ed. F. C. Hertlein. Lipsiae 1875-1876. Vol. I—II.

Julii Obsequentis. Prodigiorum liber. Mt den Periochen von Livius / Hrsg.von O. Jahn. Lipsiae, 1853.

Julius Solinus. Collectanea rerum memorabilium // Ed. Th. Mommsen. В., 1895. 276 S.

Julius Honorius. Cosmographia // GLM. Heilbronn, 1878. P. 21—88.

D. Juni Juvenalis. Saturae / Ed. A. E. Housman. L., 1905.

M. Juniani Justini. Epitoma Historiarum. Philippicarum Pompei Tragi / Ex recensione F. Riihl; Accedunt Prologi in Pompeium Trogum, ab A. de Gutschmid recensiti. Lipsiae, 1886.

Laterculus Veronensis. Nomina provinciarum omnium // GLM. Heilbronn.1878. P. 104-126.

Libanius. Opera/Ed. R. Foerster. Lipsiae, 1908—1922. Т. I—VII.

Libanius. Orationes / Ed. R. Foerster. Leipzig, 1903—1908. Т. I—IV.

Liber de Viris illustribus Urbis Romae / Ed. X R. Wyga. Groningae, 1890.

Liber generationis I // MGH, Auct. Antiquiss. Т. IX. Chronica minora Saec.IV—VII. В., 1892. Vol. I. P. 98—140.

Lucius Ampelius. Liber memorialis / Rec. E. Wolfflin. Lipsiae, 1873. 31 p.

Lucii Caecilii Firmiani Lactantii. De mortibus persecutorum / Ed. S. Brandt G. Laubmann // CSEL. Wien, 1897. Vol. XXVII, fasc. 2. P. 171-238.

Malchus Philadelphensis. Fragmenta / Ed. B. G. Niebuhr // CSHB. Bonn, 1829. P. 231-278. — Idem / Ed. L. Dindorf//HGM. Lipsiae, 1870. Vol. I. P. 383-424.

Marcellini Comitis. Chronicon / Ed. Th. Mommsen//MGH, Auct. Antiquiss.Т. XI. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1894. Vol. II. P. 37-108.

Marcelini et Faustini de confessione verae fidei ets // CSEL. Vindobonae, 1895. T. XXXV. P. 5-44.

Marciani Heracleensis ex Ponto Periplus maris exteri // GGM. P., 1855. Vol. I. P. 515-562.

Marius episcopus Aventicensis Galli. Chronica an. 456 //MGH, Auct. Antiquiss. Т. XI. Chronica minora. Saec. IV—VII. В., 1894. Vol. II. P. 225—239.

Menander Protector. Fragmenta / Ed. B. G. Niebuhr // CSHB. Bonn, 1829. P. 281-444.

Fl. Mervbaudis. Reliquiae / Ed. F. Vollmer//MGH, Auct. Antiquiss. В., 1905. Т. XIV.

Moses Khorenatsi. History of the Armenians / Transl. aid comment, of the lit. sources by R. W. Thompson. Cambridge; L., 1978. 407 p.

Narratio de imperatoribus domus Valentiniame et Theodosianae // MGH, Auct. Antiquiss. Т. IX. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1892. Vol. II. P. 629-630.

Nicolaus Olahus. Carmina / Ed. I. Fogel, L. Juhasz // Bibliotheca scriptorum medii recentisque aevorum. Hungaria Saeculum XVI. Lipsiae, 1934.

Notitia Dignitatum omnium tam civilium quam militarism utriusquae imperii / Ed. 0. Seeck. В., 1876. 339 p.

Oeuvres d'Ori base, texte grec, enjjrande partic inedit, tad ait pour la premiere fois en franeais par les docteurs B. Daremberg. P., 1851—1873. Т. I—V; 1876. Т. VI.

Olympiodorus. Fragmenta // HGM. Leipzig. 1870. Vol. I. P. 450—472.

Orosius Paulus. Historiarum adversus paganos libri VII / Ed. C. Zangemeb ster// CSEL. Lipsiae, 1889. Vol. V.

Ottonis episcopi Frisingensis. Chronica sive historia de duabus civitatibus. Appendices, 467 // MGH, SS rer. Meroving. Т. XX. P. 116—301.

P. Ovidii Naso. Opera // CPL. L., 1894.XII panegyrici latini / Ed. W. Baehrens. Leipzig, 1911. 326 p.

P. Papini Stati. Silvae / Ed. G. Saenger. Petropoli, 1909. 232 p.

Paulus Diaconus. Historia Romana libri XVI / Ed. E. Droysen//MGH, Auct. Antiquiss. В., 1879. Т. II. P. 185—224, 396-405.

Paulini Pellaei. Carmen quod inscribitur Eucharisticos deo sub ephemeridis meae textu / Ed. G. Brandes // CSEL! Wien, 1888. Vol. XVI, ps 1.

Petrus Patricius. Historiarum fragmenta // FHG. P., 1856. Vol. IV. P. 181—191.

Philostorgius. Historia ecclesiastica II PG. P., 1858. T. LXV. Col. 459—638.

C. Plinii Secundi. Epistularum libri novem / Rec. R. C. Kukula. Lipsiae, 1908.

C. Plinii Secundi. Naturalis historia libri XXXVII / Ed. C. Mayhoff. Lip¬siae, 1892—1898. Т. I—VI.

Plutarchus. Vitae parallelae / Rec. C. Sintenis. Lipsiae 1884—1892.

Polemii Silvii. Laterculus / Ed. Tli. Mommsen // MGH, Auct. Antiquiss Т. IX. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1892. Vol. I. P. 520-551

Polyaenus. Strategematon libri octo / Ed. E. Woelfflin. Lipsiae, 1887. 562 p

Pomponii Melae. De Chorographia libri tres / Rec. C. Frick. Lipsiae, 1880

Pontii Meropii Paulini episcopi Nolani. Opera / Ed. W. Hartel // CSEL. Wien 1894. Vol. XXIX-XXX.ps 1/2. P. 1-343.

Prisci. Excerpta de legationibus / Ed. Imm. Bekker, B. G. Niebuhr // CSHB. Bonn, 1829. P. 137-228.

Priscianus. Periegesis//GGM. P., 1861. Vol. II. P. 190—191.

Procopii Caesariensis. Opera omnia //Ed. J. Haury, G. Wirth. Leipzig, 1962—1965. Vol.I-IV.

Prosperi Tironis. Epitoma Chronicon edita primum a. 433, continuata ad a. 455 / Ed. Th. Mommsen // MGH, Auct. Antiquiss. Т. IX. Chronica minora Saec. IV-VII. В., 1892. Vol. I. P. 385-485.

Ptolemaeus Claudius. Geographia / Ed. K. Miiller, С. T. Fischer. P., 1883—1901. Vol. I-II.

Publilius Optatianus Porphyrins. Carmina / Rec. L. Miiller. Lipsiae, 1877. 76 p.

Pytheas von Massalia I Collegit H. J. Mettl. В., 1952. 523 p.

Pytheas von Marseille. Uber das Weltmeer / Die Fragmente uhers. und erl.von D. Stichtenoth. Koln; Graz, 1959. 128 S. Rufinus Tyrannius. Opera omnia//PL. P., 1849. Т. XXI. Col. 295—628.

Rufus Festus Avienus. Descriptio orbis terrae//GGM. P., 1861. Vol. II. P. 177-189.

C. Sallustius Crispus. Catilina. lugurtha. Historiarum Reliquiae codicibus servatae. Accedunt Rhetorum Opuscula Sallustiana / Rec. H. Iordan. В.,1887.

Salvianus Massiliensis. De gubernatione Dei / Ed. Fr. Pauly. CSEL. Wien,1883. Vol. VIII.

The Scriptores Historiae Augustae. L.; Cambridge, 1967.

Q. Septinius Florens Tertullianus. Opera omnia //PL. P., 1878-1879. Т. I—II.

Sidonii Apollinaris. Epistolae et Carminae II PL. P., 1862. T. L VIII. Col.443—748.

C. Sili Italici. Punica / Ed. L. Bauer. Lipsiae, 1890—1892.

Socrates. Historia ecclesiastica // PG. P., 1864. T. LXVII. Col. 28-842.

Sorani. Gynaeciorum vetus translatio Latina nunc primum editacum additis Graeci textus reliquiis / Rec. V. Rose. Lipsiae, 1882.

Sozomenus. Historia ecclesiastica//PG. P., 1859. T. LXVII. Col. 843—1630.

Strabo. Geographica / Ed. Aug. Meinecke. Leipzig, 1895—1899. Т. I—III.

Stephani Byzantii. Ethnicorum quae supersunt / Rec. A. Meinekii. В., 1849. Т. I.

Stephan von Byzanz. Ethnica. Graz, 1959.

C. Suetoni Tranquilli. Praeter Caesarum libros reliquiae / Ed. A. Reifferscheid. Lipsiae, 1860.

Sulpicii Severi. Chronicarum ab exordio mundi usque ad tempus suum libri II/Rec. C. Halm // SCEL. Vindobonae, 1866. Vol. I. P. 3-105. Sulpicii Severi. Dialogi / Rec. C. Halm. // Ibid. P. 138—160.

Sulpicii Severi. Epistulae / Rec. C. Halm//Ibid. P. 160—200.

Sulpicii Severi. Vita Martini Turonensis episcopi / Rec. C. Halm. // Ibid. P. 109-137.

Syncellus Georgius. Chronographia / Ed. L. Dindorf. CSHB. Bonn, 1829. Vol. I-II.

Synesius Cyrenensis. Oratio de Regno // PG. P., 1859. T. LXVII. Col. 1053—1108.

Tabula Peutingeriana / Ed. K. Miller. Itineraria Romana-romische Reisewege

an der Hand der Tabula Peutingeriana. Stuttgart, 1916. 992 S.

Themistius. Orationes quae supersunt / Ed. H. Schenkl. Lipsiae. 1965. 339 p.

Theodoretus. Historia ecclesiastica // PG. P., 1859. T. LXXXII. Col. 881—1280.

Thomas Ebendorfer. Chronica Austriae / Hrsg. von H. Pez // Scriptores rerum

Austriacarum. 1725. Vol. II.

Titus Livius. Historiarum Romanorum libri qui supersunt / Ex recensione Modvigii secunda et tertia editio. Hauniae, 1873—1882.

M. Tullius Cicero. Scripta quae manserunt omnia / Rec. C. F. W. Miiller.Lipsiae,1878—1898.

M. Valerii Martialis. Epigrammaton libri / Ed. W. M. Lindsay. Oxonii, 1902.

M. Valerius Maximus. Factorum et Dictorum memorabilium libri novem / Rec. C. Kempf. Lipsiae, 1888.

F. Vegetius Renatus. De re militari. L., 1935.

Velleus Paterculus. Ad M. Vinicium libri duo / Ed. R. Ellis. Oxonii 1898.

Verzeichnis der romischen Provinzen / Ed. Th. Mommsen // Abhandlungen derKoniglichen Akademie der WissenschaftenzuBerlin. В., 1863. S. 489—538.

Vibius Sequester. De fluminibus, fontibus, lacubus, nemoribus, paludibus, montibus, gentibus per litteras // GLM. Heilbronn, 1878. P. 145—159.

Victoris Tonnonensis. Clironica / Ed. Th. Mommsen//MGH, Auct. Antiquiss.

Т. XI. Chronica minora Saec. IV—VII. В., 1894. Vol. II. P. 184-206.

Victoris episcopi Vitensis Afri. Historia persecutionis Africae provinciae sub Genserico et Hunerico//PL. P., 1862. T. L VIII. Col. 179-260.

Zosimus comes et exaduocatus fisci. Historia nova / Ed. Im m. Bekker // CSHB. Bonn, 1837. P. 7-328.

Исследования

Арсений. Готская анархия в Крыму / ЖМНП. 1873. Ч. 185, янв. С. 60—86.

Артамонов M.И. Спорные вопросы древнейшей истории славян и Руси // КСИИМК. 1940. Вып. VI. С. 3-14.

Артамонов М.И. К вопросу о происхождении восточных славян // ВИ. 1948. № 9. С. 97-108.

Артамонов М.И. Происхождение славян. Л, 1950. 51 с.

Артамонов М.И. Вопросы расселения восточных славян и советская архео-огия // Проблемы всеобщей истории. Л., 1967. С. 29—69.

Баран В.Д. Черняхiвська культура. Киiв, 1981. 263 с.

Беликов Д. Христианство у готов. Казань, 1887. 206 с.

Бергер А. Государство вестготов и падение Западной Римской империи // ИЖ. 1940. №3. С. 99-108.

Беркут Л.И. Зачатки местной историографии в ранник варварских государствах: Остготы и вестготы. Вандалы // Тр. ист. фак. Киев, ун-та. 1939. Т. I. С. 7-28.

Беттигер К. В. Всеобщая история. М., 1832. 432 с.

Брайчевский М.Ю. Некоторые данные об участии восточных славян в событиях на Дунае 248-251 гг. //КСИА. Киев, 1954. Вып. 3. С. 8—13.

Брайчевский M.Ю. О некоторых спорных вопросах ранней истории восточных славян//КСИА. Киев, 1956. Вып. 6. С. 79-86.

Брайчевский М.Ю. Стан i завдання вивчення культури древнiх слов'ян // УIЖ. 1958. № 6. С. 78-93.

Брайчевский М.Ю. Походження Pyci. Киiв, 1968. 224 с.

Брайчевский М.Ю., Кравченко Я.П. Дослiдження ранньослов'янськой культури на Украiнi // УIЖ. 1961. № 3. С. 156—157.

Браун Ф. Разыскания в области гото-славянских отношений. СПб., 1899. 392 с.

Брун Ф. Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море // ЗООИД. 1863. Т. V. О. 109-156.

Брун Ф. Судьба местности, занимаемой Одессою // Черноморье. Одесса, 1879. Ч. 1. С.160-188.

Брун Ф. О родстве гетов с даками, сих последних с славянами, и румынов с римлянами // Там же. С. 241—247.

Брун Ф. Берег Черного моря между Днепром и Днестром по морским картам XIV—XV вв. // Там же. С. 72—97.

Брун Ф. Опыт соглашения противоположных мнений о Геродотовой Скифии и смежных с ней землях // Черноморье. Одесса, 1880. Ч. 2. С. 1—104.

Брун Ф. Черноморские готы и следы долгого их пребывания в южной России // Там же. С. 189—241.

Буданова В.П. Готы в системе представлений римских и византийских авторов о варварских народах//ВВ. 1980. Т. 41. С. 141—152.

Буданова В.П. Передвижения готов в Северном Причерноморье и на Балканах в III в.: По данным письменных источников // ВДИ. 1982. № 2. С. 155-174.

Буданова В.П. К вопросу о формировании вестготов и остготов: По данным письменных источников // Взаимосвязь социальных отношений и идео-логии в средневековой Европе. М., 1983. С. 4—28.

Буданова В.П. Этническая структура «государства Германариха»: По данным письменных источников // Тез. докл. симпоз. «Позднейшие судьбы черняховской культуры». Каменец-Подольский, 1981. С. 8—10.

Буданова В.П. Складывание везеготов и остроготов как этнических общностей в свете письменной традиции // ВВ. 1987. Т. 48. С. 33—43

Будилович А.С. К вопросу о происхождении слова Русь // Тр. VIII Археол. съезда в Москве 1890 г. СПб., 1897. Т. 4. С. 118-119.

Васильевский В.Г. Труды. СПб., 1912. Т. 2, вып. 2. С. 297-427.

Велков В. Сведенията иа Темистий за Тракия. С., 1955. 281 с. (Бълг. Акад.наук. Археол. ин-т. Известия; Кн. (9).

Вестберг Ф.К анализу восточных источников о Восточной Европе // ЖМНП.1908. Ч. 14, отд. 2. Март. С. 1-52.

Винокур И.С. Черняховские племена Двестро-Днепровского междуречья // Тез. докл. сов. делегации на II Междунар. конгр. славян, археологии в Берлине (авг. 1970 г.). М., 1970. С. 9-13.

Винокур И.С. Волыно-Подольское пограничье — один из районов формирования Черняховской культуры // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 27—32.

Востоков А.X. Задача любителям этимологии // Санкт-Петербург, вести.1812. Вып. 2. С. 204-215.

Вулпе Р. Верхний вал Бессарабии и проблема гревтунгов к западу от Днестра // МИА Юго-Запада СССР и РНР. 1960. С. 259-278.

Гайдукевич В.Ф. Боспорское царство. M.; Л., 1949. 622 С.

Гиббон Э. История упадка и разрушения Римской империи. М., 1883—1886. Ч. 1-7.

Готье Ю. Железный век в Восточной Европе. M.; Л., 1930. 280 с.

Данилевич В. Археологiчна минувщина Киiвщини. Киiв, 1925. 173 с.

Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории.М., 1937. Т. 1. 464 с.

Дмитрев А.Д. Падение Дакии // ВДИ. 1949. № 1. С. 76—85.

Дмитрев А.Д. Социальные движения в Римской империи в связи с вторжением варваров: Автореф. дис... д-ра ист. наук. Л., 1950.

Дмитрев А.Д. Восстание вестготов на Дунае и революция рабов // ВДИ.1950. № 1. С. 66-80.

Дмитрев А.Д. Народные движения в восточноримских провинциях в период дунайских войн III в. (236-278)//ВВ. 1956. Т. VIII. С. 97-126.

Доватур А.И. История изучения «Scriptores Historiae Aueustae» // ВДИ.1957. № 1. С. 245-256.

Довженок В.И. Черняховская культура в истории населения Среднего Поднепровья: Тез. докл. //КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 39-43.

Думшин Г. О реках Скифии. Б. м., Б. г.

Дьяков В.Я. Древности Ай-Тодора. Ялта, 1930. 39 с.

Дьяков В.И. Древняя Таврика до римской оккупации // ВДИ. 1939. № 3. с. 72-88

Дьяконов А. Известия Псевдо-Захария о древних славянах // Там же.№ 4. С. 83-90.

Забелин И.Е. Заметки о древностях днепровского Олешья // Археологические известия и заметки. М., 1895. № 1. С. 1—3.

Забелин И. История русской жизни с древнейших времен. М., 1908. Ч. 1. 647 с.

Загоровский Е.А. Очерк истории Северного Причерноморья. Одесса, 1922.

Зограф А.Н. Античные монеты. M.; Л., 1951. 261 с.

Иванов Т. Абритус: Римски кастел и ранновизантийски град в Долна Мизия. С., 1980 Т. 1.

Иванов Т., Стоянов С. Abritus: История и археология. Разград, 1985.

Иловайский Д. Разыскания о начале Руси. М., 1882. 557 с.

Иордан. О происхождении и деяниях готов (Getica) / Вступ. ст., пер. и коммент. Е.Ч. Скржинской. М., 1960. 435 с. История Византии. М., 1967. Т. 1. 523 с.

Кеппен П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических // Крымский сборник. СПб., 1837. 412 с.

Козак Д.Н. Вельбарская культура // Археология Украинской ССР. Киев,1986. Т. 3. С. 127-135.

Козлов А.С. Некоторые аспекты «проблемы варваров» в «Новой истории» Зосима // Античная древность и средние века. Свердловск, 1977. Вып. 14. С. 52-59.

Кондараки В.X. История христианства в Тавриде. Одесса, 1871. 28 с.

Кондараки В. Этнография Тавриды. М., 1 883. Т. П. Вып. 1. С. 21—25.

Корсунский А.Р. Вестготы и Римская империя в конце IV—начале V в. //Вестн. МГУ. 1965. № 3. С. 87-95.

Корсунский А.Р. О социальном строе вестготов в IV в. // ВДИ. 1965. № 3.

Корсунский А.Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств: (до середины VI в.). М., 1984. 256 с.

Кропоткин В.В. Римские импортные изделия в Восточной Европе (II в. до н. э.-V в. н.э.). М., 1970. 279 с.

Кругликова И.Т. Дакия в эпоху римской оккупации. М., 1955. 168 с.

Кругликова И.Т. Города Боспора в III в. // Античный город. М., 1963. С. 69—83.

Кругликова И.Т. Боспор III—IV вв. в свете новых археологических исследований//КСИА. М., 1965. Вып. 103. С. 3-10.

Кругликова И.Т. Боспор в позднеантичное время. М., 1966. 224 с.

Кругликова И.Т. Культура Боспора в позднеантичный период // Античное общество. М., 1967. С. 150-155.

Кудрявцев О.В. К вопросу о поселении варваров на территории провинции Фракии // Исследования по истории балкано-дунайских областей в период Римской империи и статьи по общим проблемам древней истории. М., 1957. С. 250-253.

Кулаковский Ю.А. К вопросу об имени города Керчи // Сборник статей в честь Ф.Е. Корша. М., 1896. С. 185-201.

Кулаковский Ю.А. Карта Европейской Сарматии по Птолемею. Киев, 1899. 31 с.

Кулаковский Ю.А. Где начинается территория славян по Иордану? // ЖМНП.1905. Ч. 357, Март. С. 123-136.

Кулаковский Ю.А. Прошлое Тавриды. Киев, 1914. 154 с.

Куник А.А. О записке готского топарха // ЗАН, СПб., 1874. Т. 24, кн. 1. С. 61-160.

Курбатов Г.Л. Восстание Прокопия (365—366) // ВВ. 1958. Т. XIV. С. 3—26.

Кухаренко Ю.В. Могильник Брест-Тришин // КСИА. М., 1965. Вып. 100. С. 97-101.

Кухаренко Ю.В. Волынская группа полей погребений и проблема так называемой готско-гепидской культуры: Тез. докл. // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 57-58.

Кухаренко Ю.В. Могильник Брест-Тришин. М., 1980. 127 с.

Ломоносов М.В. Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. // Полн. собр. соч. М: Л., 1952. Т. VI. С. 212.

Мавродин В.В. К вопросу об «антах» Псевдо-Маврикия // СЭ. 1954. № 2. С. 32-41.

Махно Е.В. Памятники Черняховской культуры на территории УССР: Материалы к составлению археологической карты //МИА. 1960. № 82. С. 66-74.

Махно Е.В. Об основных задачах картографирования черняховской культуры в связи с выделением локальных вариантов // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 60-64.

Неронова В.Д. Отражение кризиса Римской империи в «Истории» Аммиана Марцеллина // Учен. зап. Перм. ун-та. Ист. науки. 1961. Т. XX, вып. 4. С. 71-100.

Пастернак Я. Короткая археолопя захщноукрашських земель. Львiв, 1932.

Петров В.П. Письменные источники о гуннах, антах и готах в Причерноморье//КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 67-73. Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982. 357 с.

Ременников A.M. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. М., 1954. 145 с.

Ременников A.M. К истории сарматских племен на Среднем Дунае в IV в. // Учен. зап. Казан. пед. ин-та. 1957. Вып. 12. С. 380-413.

Ременников А.М. Борьба племен Среднего Дуная с Римом в 350—370 гг. н. э.// ВДИ. 1960. № 3. С. 105-123.

Ременников А.М. Борьба племен Подунавья и Северного Причерноморья с Римом в 275-279 гг. н.э. // ВДИ. 1964. № 4. С. 131-138.

Ременников A.M. Историческая роль племен Подунавья в падении Римской империи: Автореф. дис... д-ра ист. наук, м., 1970. 31 с.

Ременников А.М. Источники по истории войн племен Подунавья с Римом в III—IV вв. н. э. // Проблемы всеобщей истории. Казань, 1972. Сб. 3. С. 213-248.

Ременников А.М. О политической обстановке на Нижнем Дунае в канун перехода вестготов на территорию Римской империи // Там же. С. 249—255.

Рикман Э.А. Раскопки у с. Будешты // МИА Юго-Запада СССР и РНР. 1960. С. 197-219.

Рикман Э.А. Памятник эпохи великого переселения народов. Кишинев, 1967. 137 с.

Рикман Э.А. О фракийском элементе в черняховской культуре Днестровско-Дунайского междуречья: (Тез. докл.) // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 74.

Рикман Э.А. Памятники сарматов и племен черняховской культуры. Кишинев, 1975. 169 с.

Рикман Э.А. Этническая история населения Поднестровья и прилегающего Подунавья в первых веках нашей эры. М., 1975. 336 с.

Розенталъ H.Н. Религиозно-политическая идеология Зосима // Древний мир. М., 1962. С. 611-617.

Ростовцев М.И. Скифия и Боспор: Критическое обозрение памятников литературных и археологических. Пг., 1925. 621 с.

Рыбаков Б.А. Анты и Киевская Русь//ВДИ. 1939. № 1. С. 319-337.

Рыбаков В.А. Ранняя культура восточных славян // ИЖ. 1943. № 10/12. С. 73-80.

Рыбаков Б.А. К вопросу об образовании древнерусской народности // Тезисы докладов и выступлении сотрудников ИИМК АН СССР. М., 1951. С. 15-22.

Рыбаков Б.А. Древние славяне в Причерноморье//Славяне. М., 1954. № 2. С. 22—26.

Рыбаков Б.А. Новая концепция предыстории Киевской Руси // История СССР. 1981. № 1. С. 55-75; № 2. С. 40-59.

Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М., 1987. 783 с.

Сагарда И. Святой Григории Чудотворец, епископ Неокесарии. Пг., 1916. 643 с.

Седов В.В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979. 156 с.

Сиротенко В.Т. Взаимоотношения племен и народностей Северного Причерноморья и Подунавья с Византией: Автореф. дис... канд. ист. наук. М., 1954.

Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора: Пер., ст., примеч. и указ. // ВВ. 1956. Т. VIII. С. 223-276.

Смирнов В.В. Готский историк Иордан // Учен. зап. Казан, гос. пед. ин-та. 1956. Вып. XI. С. 149-161.

Смирнов К. Обозрение источников истории первого Никейского собора. Ярославль, 1888. 358 с.

Смшко М. Ю. Вiдносно концепцii про германську належнiсть культури полiв поховань//МДАПВ. Киiв, 1961. Вип. 3. С. 59—76.

Смiшко М.Ю., Свешнiков I.К. Могильник III—IV столiтъ н. е. в с. Дитиничi, Ровенськоi областi // Там же. С. 89—114.

Сымонович Э.А. К вопросу об этнической принадлежности нижнеднепровских памятников рубежа и начала н.э. // Зап. Одес. археол. о-ва. Г960. Т. 1 (34). С. 154-162.

Сямонович Э.А. Итоги исследований черняховских памятников в Северном Причерноморье//МИА. 1967. № 139. С. 205—237.

Сямонович Э.А. Культура полей погребений и готская проблема в первой половине I тысячелетия н. э. // Скандинавский сборник. Таллин, 1970. Т. XV. С. 125—144.

Сямонович Э.А. Племена Поднепровья в первой половине I тысячелетия н. э.: Автореф. дис... д-ра ист. наук. М., 1971.

Симонович Э.А. Древности Скандинавии и Прибалтики на территории культур полей погребений//КСИА. М., 1973. Вып. 133. С. 24—31.

Тиханова М. А. Дорос-Феодоро в истории средневекового Крыма // МИА. 1953. № 34. С. 319—333.

Тихонова M.А. О локальных вариантах Черняховской культуры // СА. 1957. № 4. С. 168-194.

Тиханова М.А. Раскопки на поселении III—IV вв. у с. Лепесовка в 1957— 1959 //СА. 1963. № 2. С. 178-191.

Тихонова М.А. Еще раз к вопросу о происхождении Черняховской культуры//КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 89-94.

Тиханова М.А. Следы рунической письменности в Черняховской культуре // Средневековая Русь. М., 1976. С. 11—17.

Топоров В.Н. Древние германцы в Причерноморье: результаты и перспективы//Балто-славянские исследования. М., 1983. С. 227—263.

Третьяков П.Н. Анты и Русь // СЭ. 1947. № 4. С. 71—83.

Третьяков П.Н. Спорные вопросы этнического развития восточных славян // Тезисы докладов на сессии Отделения исторических наук и Пленума ИИМК, 1955 г. М.; Л., 1956. С. 3-8.

Третьяков П.Н. Итоги археологического изучения восточнославянских племен. М., 1958. 35 с.

Третьяков П.Н. Некоторые итога изучения восточнославянских древностей//КСИА. М., 1969. Вып. 118. С. 20-31.

Третьяков П.Н. Вопросы и факты археологии восточных славян // Ленинские идеи в изучении истории первобытного общества, рабовладения и феодализма. М., 1970. С. 161—188.

Третьяков П.Н. У истоков древнерусской народности //МИА. 1970. № 179. 154 с.

Третьяков П.Н. По следам древних славянских племен. Л., 1982. 143 с.

Тудор Д. Киликийская когорта в Малой Скифии и Тавриде // МИА Юго-Запада СССР и РНР. 1960. С. 241-258.

Удальцов А.Д. Племена Европейской Сарматии II в. н. э. // СЭ. 1946. № 2. С. 41-50.

Удальцов А.Д. Основные вопросы этногенеза славян // СЭ. 1947. № 6/7. С. 3-13.

Удальцова 3.В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М., 1974. 351 с.

Уколова В.И. Флавий Кассиодор // ВИ. 1982. № 2. С. 185-189.

Уколова В.И. «Последний римлянин» Боэций. М., 1987. 160 с.

Успенский Ф.И. Вопрос о готах // Тр. IX Археол. съезда в Вильно, 1893 г. М., 1897. Т. 2. С. 96-97.

Успенский Ф.И. История Византийской империи. СПб., 1913. Т. 1. 872 с.

Федоров Г.В. Население Прутско-Днестровского междуречья в I тыс. н. э. // МИА. 1960. № 89. С. 1-380.

Фридрих И. История письма. М., 1979. 463 с.

Хвойка В.В. Древние обитатели Среднего Поднепровья и их культура в доисторические времена. Киев, 1913. 101 с.

Шахматов А.А. К вопросу о финско-кельтских и финско-славянских отношениях. Ч. 1,2// ИАН. Серия VI. 1911. № 9. С. 707—724; № ю. С. 791-812.

Шахматов А.А Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919. 64 с.

Шелов Д.В. Танаис и Нижний Дон в первые века нашей эры. М., 1972. 351 с.

Штаерман E.M. «Scriptores Historiae Aimustae» как исторический источник//ВДИ. 1957. № 1. С. 233-245.

Щукин M.Б. К вопросу о хронологии черняховских памятников Среднего Поднепровья//КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 104-112.

Щукин М.Б. Современное состояние готской проблемы и Черняховская культура//АСГЭ. Л., 1977. Вып. 18. С. 79-91.

Этнокультурная карта территории УССР в I тыс. н. э. Киев, 1985. 184 с.

Achelis H. Dеr alteste deutsche Кalender // ZNW. 1900. N 1. S. 308-335.

Albert G. Goten in Konstantinopel Untersuchungen zur ostromischen Geschichte um das Jahr 400 n. Chr. Paderborn etc., 1984. 211 S.

Alfoldi A. Der Untergang der Romerlnerrschaft in Pannonien. В.; Leipzig, 1924. Bd. I. 91 S; 1926. Bd. II. 104 S.

Alfoldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des dritten Jahrhunderts nach Christus. Darmstadt, 1967. 460 S.

Altheim F. Attila und die Hunnen. Baden-Baden, 1951. 215 S.

Altheim F. Waldleute und Feldleute//Paideuma. Wiesbaden, 1950/1954. Bd. 5. S. 424-430.

Altheim F. Niedergang der alten Welt: Eine Untersuchung der Ursachen. Frankfurt a. Main; 195Z. Bd. 1. 350 S.; Bd 2. 537 S.

Altheim F. Greutungen // BzN. 1956. Bd. 7. S. 81-93.

Altheim F. Zum letzen Mai: Greutungen // Ibid. H. 3. S. 241—246.

Altheim F. Geschichte der Hunnen. В., 1959. Bd. 1: Von den Anfangen bis zum Einbruch in Europa. 463 S.

Antoniewicz W. Archeologja Polski. W-wa, 1928. 340 p.

Antoniewicz W. Zagadnienie Gotow i Gepidow na ziemiach Polski w okresie rzymskim // Przegl. zachodni. 1951. T. 7, N 5/6. S. 26-59.

Arnaldi A. Les victories sur les Goths, les Sarmates et les Carpes dans le monnayage au Bas-Empire // Pulpudeva. Sofia, 1983. Vol. 4. P. 227—232.

Aschbach J. Geschichte der Westgoten. Frankfurt, 1827.

Bachrach B. S. A history of the Alans in the West. University of Mnnesota. Press, 1973. 161 P.

Bailey H. W. A Parthian reference to the Goths//Engl, and Germ. Stud. Birmingham, 1961. N 7. P. 82-83.

Bang M. Die Germanen im romischen Dienst bis zum Regierungsantritt Konstantins IB., 1906. 45 S.

Barcelo P. A. Roms auswartige Beziehungen unter des Constantinischen Dynastie (306-363). Regensburg 1981. 226 S.

Barloewen W.D. Geschichte der Germanen: Abriss der Geschichte antiker Randkulturen. Munchen, 1961.

Baynes N.H. The HA, its Date and Purpose. Oxford, 1926. 149 P.

Behn F. Romertum und Volkerwanderung: Mitteleuropa zwischen Augustus und Karl dem Grossen. Stuttgart, 1963. 233 S.

Benary W. Die Germanische Ermanarichsage und die franzosische Heldendichtung. Halle, 1912. 78 S. (Beih. Ztstfir. roman. Philol.).

Bengtson H. Grundriss der romischen Geschichte mit Quellenkunde. Munchen, 1967. Bd. 1: Republik und Kaiserzeit bis 284 n. Chr. 455 S.

Bellezza A. Historia Augusta. Gcnes etc., 1959. Parte prima: Le edizionni.

Beninger E. Der westgotisch-alanische Zug nach Mitteleuropa. Leipzig, 1931. 132 S.

Beninger E. Die germanischen Bodenfunde in der Slowakei. Reichenberg; Leipzig 1937. 172 S.

Berger H. Geschichte der wissenschaftlichen Erdkunde der Griechen. Leipzig, 1893. 671 S.

Birkhan H. Germanen und Kelten bis zum Ausgang der Romerzeit // S.-Ber. Akad. Wiss. Wien. Philos.-hist. Kl. 1970. Bd. 272. S. 636.

Blume E. Die germanischen Stamme und die Kulturen zwischen Oder und Passarge zur romischen Kaiserzeit. Wiirzburg, 1912—1915. Bd. I—II.

Bouzek J. Die Entwicklung des Barbarenportrats // Wiss. Ztschr. Humboldt-Univ. Berlin. Ges.- und Sprachwiss. R. 1982. H. 2/3. S. 159-161.

Bradley D. R. The composition of the Getica // Eranos. 1966. Vol. 64, fasc. 1/2. P. 67-79.

Bradley H. The Gots, from the earliest times to the end of the Gothic dominion in Spain. L., 1888. 376 p.

Brandis I. Das Geographische Lehrbuch des Julius Honorius // RM. 1854. Bd. 9. S. 293-296.

Braun F. Die letzten Schicksale der Krimgoten. Sanct Petersburg, 1890.

Bremer O. Ethnographic der germanischen Stainme U Grundriss der germanischen Philologie / Hrsg. von H. Paul. Strassburg, 1904. 225 S.

Brenner E. Die Stand der Forschung liber die Kultur der Mehrowingerzeit // Ber. romischgerm. Kommiss. 1912. Bd. 7.

Balow G.V. Archaologische Forschungen am romisohen Limes in Bulgarien // Altertum. 1986. Bd. 32, H. 2. S. 78-84.

Burckhardt J. Die Zoit Konstantins des Grossen. 3. Aufl. Leipzig, 1828. 484 S.

Bunan J. Der Gotenkriegunter Claudius II // Eirene. Pr.t 1983. Bd. 20. S. 87—94.

Burns Th.S. The Ostrogoths: Kingship and society. Wiesbaden 1980. 144 p.

Burns Th.S. A history of the Ostrogoths. Bloomington, 1984. 299 p.

Capelle B. La lettre d Auxence sur Ulfila // Revu Benedictine. Abbaye de Maredsous. Belfr 1922. T. 34. P. 224-233.

Capelle W. Die Germanen im Friihlicht der Geschichte. Leipzig, 1928. 64 S.

Cazacu M. «Montes Serrorum» (Ammianus Marcellinus. XXVII. 5, 3): Zur Siecblungsgeschichte der Westgoten in Rumanien 1/ Dacia. 1972. Т. XVI. p 299 301.

Cesa M. Uberlegungen zur Foderatenfrage // MIOG. 1984. Bd. 92, H. 3/4. S. 307-316.

Chadwick H.M. The heroic age. Cambridge, 1926. 474 P.

Chevallier R. The Greco-Roman conception of the North from Pytheas to Tacitus // Arctic. 1984. Vol. XXXVII N 4. P. 341-346.

Christ K. Romer und Barbaren in der hohen Kaiserzeit // Saeculum. Munchen, 1959. Bd. 10. S. 273-288.

Chrysos E.K. Gothia Romana: Zur Rechtslage des Foderatenlandes der Westmten im 4. Jh. II Dacoromania. Freiburg; Munchen, 1973. N 1. S. 52—64.

Claude D. Adei, Kirche und Konigtum im Westgoten reich. Sigmaringen; Thorbecke, 1971. 214 S.

Conduracki E. Diskussion. Т. 1 // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 68.

Courtois Chr. Les Vandales et l'Afrique. P., 1955. 455 p.

Cuntz O. Die Grundlagen der Peutingerischen Tafel // Hermes. В., 1894. Bd 2t. S. 586-596.

Czarnecki J. The Goths in ancient Poland. Miami, 1975. 184 p.

Dahn F. Die Konige der Germanen. Munchen; Leipzig, 1861—1909. Bd. 1—12.

Dahn F. Urgeschichte der germanischen und romanischen Volker: Allgemeine Geschichte in Einzeldarstellung. Hauptabtheilung. 2. В., 1881—1889.

Daicoviciu C. Einige Probleme derProvinz Dazienwahrenddes 3. Jahrhunderts// Studii Clasice. 1965. Vol. 7. P. 235-250.

Daly L.J. The Mandarin and the Barbarian: the Response of Themistius to the Gothic Challenge // Historia. Wiesbaden, 1972. Bd. 21. S. 351-379.

Damerau P. Kaiser Claudius II Goticus // Klio. 1934. Beih. 33 (N. F. 20).

Delehaye H. Saints de Thrace et de Mesie // Analecta Bollandiana. 1912. Vol.31. P.161-300.

Dessau H. Uber die SHA // Hermes. 1892. Bd. 27. S. 561-605.

Dessau H. Die Uberlieferung der SHA // Hermes. 1894. Bd. 29. S. 393—416.

Diaconu G. Archaologische Angaben iiber die Taifalen//Dacia. 1963. T. 7. P. 301-315.

Diaconu G. Tirgsor. Buc., 1965. 331 P.

Diaconu P. tn cautarea Dafiiei //Pontice. 1971. T. 4. P. 311—318.

Diaconu G., Anghelescu N. Desprenecropola din sec. IV e. n. de la Radu Negru // SCIV. 1963. Т. 14, N 1. P. 167-174.

Diculescu С.С. Die Gepiden: Forschungen zur Geschichte Daziens im friiheil Mittelalter und zur Vorgeschichte des rumanischen Volkes. Halle; Leipzig, 1923. Bd. 1. 262 S.

Diculescu С.C. Die Wandalen und die Goten in Ungarn und Rumanien. Leipzig, 1923. 64 S.

Diesner H.J. Isidor von Seviilaund das westgotische Spanien. В., 1977. 127 S.

Diesner H.J. Die Volkerwanderung. 2. Aufl. Leipzig, 1980. S. 320—327.

Domaszewski A. Die Personenpamen bei den SHA // S.-Ber. Heidelberg. Akad.

Wiss. Philos.-hist. Kl. 1918. Bd. IX, N 13. S. 2-165.

Dorries H. Konstantin der Grosse. Stuttgart, 1958. 129 S.

Ebert M. Ausgrabungen bei dem Gorodok Nikolajewka am Dnyepr Gouv.Cherson // Praehist. Zeitschr. 1913. Bd. V, H. 1—2.

Eckhardt K.A. Die Nachbenennune in den Konigshausern der Goten II SF.1955. Bd. 14. S. 34-55.

Engler A. Europas StundeNull: Der Eintritt der Germanen in die Weltgeschichte. Berg, 1983. 440 S.

Ensslin W. Embruch in die antike Welt: Volkerwanderung II Historia mundi: Ein-Handbuch der Weltgeschichte / Begriindet von Fr. Kern; Hrsg. von Fr. Valjavec. В., 1956. Bd. 5: Friihes Mittelalter. S. 78—132.

Ettmuller M. Beowulf. Zurich, 1840. 191 P.

Ferenczi S. Neue Forschungsergebnisse liber den Limes des innerkarpatischen Daziens//Dacia. 1974. T. 18. P. 127-136.

Fiebiger 0. Inschriftensammlung zur Geschichte der Ostgermanen // Denkschr.Akad. Wiss. Wien. Philos.-hist. Kl. 1944. Bd. 72, Abh. 2. S. 1-28.

Fiebiger 0., Schmidt L. Inschriftensammlung zur Geschichte der Ostgermanen //Aid. 1939. Bd. 70, Abh. 3. 59 S.

Fitz J. Wben was Caracalla in Pannonia and Dacia? // Alba Regia. 1965/1966.Vol. 6/7. P. 202-205.

Franz A.M. Aurelius Cassiodorius Senator. Breslau, 1872. 137 S.

Fridh A. Die Bekehrung der Westgoten zum Christentum // Studia Gotica-Stockholm, 1972. S. 130-143.

Genzmer F. Das Lied von der Hunnen sch 1 ach t // Thule. 1934. N 1.

Die Germanen: Die Stamme und Stammesverbande in der Zeit von 3. Jahrhundert bis zur Herausbildung der politischen Vorherrschaft der Franken. В., 1983. Bd. 2. 713 S.

Gerov B. Zur Verteidigung der Stadte im Balkanraum wahrend der Nordvob kerinvasionen vom 2. bis zum 4. Jh//Klio. 1973. Bd. 55. S. 285—288.

Giesecke H.E. Die Ostgermanen und der Arianismus. Leipzig; В., 1939. 222 S.

Gleve С. Die Weltkarte des Agrippa // Philologus. 1909. Bd. 68 (N. F. 22).

Godlowski K. Besprechung von R. Hachmann. Die Goten und Skandinavien.В., 1970 // Spraw. Archeol. 1972. T. 24. S. 533-550.

Goette R, Kulturgeschichte der Urzeit Germaniens, des Frankenreiches und Deutschlands im friihen Mittelalter. Bonn; Leipzig, 1920. 374 S.

Gram F. Lebendige Vergangenheit: Uberlieferung im Mittelalter und in den Vorstellungen vom Mittelalter. Koln, 1975. 421 S.

Grienberger Th. Die Vorfahren des Jordanes//Germania. Vierteljahresschr.Dt. Altertums. Stuttgart; Wien, 1889. Bd. 34 (N. R. 22). S. 406-409.

Grienberger Th. Ermanariks Volker //ZfdA. 1895. Bd. 39. S. 154-184.

Grienberger Th. Die nordischen Volker bei Jordanes // ZfdA. 1902. Bd. 46

(N. F. 34). S. 128-168; 1904. Bd. 47 (N. F. 35). S. 272-276.

Grimm J. Uber Jomandes // Philologische und Historische Abhandlungen der Koniglichen Akademie der Wissenschaften zu Berlin. В., 1846. S. 1—59.

Grimm J. Uber Jornandes und die Geten // Kleinere Schriften. В., 1866. Bd. 3. S. 171-235.

Gruchmann L. Nationalsozialistische Grossraumordnung (Schriftenreiheder Vierteljahrshefte fur Zeitgeschichte 4). Stuttgart, 1962. 166 S.

Grundmann H. Geschichtsschreibung im Mittelalter. Gottingen, 1965. 91 S.

Gschwantler O. Heldensage in der Historiographie des Mittelalters. Wien, 1971. 423 S.

Gschwantler O. Zum Namen der Rosomonen und an Jonakr // Die Sprache.Wiesbaden, 1971. Bd. 17, H. 2. S. 164-176.

Gschwantler 0. Ermanarich, sein Selbstmord und die Hamdirsage zur Darstellung von Ermanarichs Ende in Getica 24, 129 f // Die Volker an der miffleren und unteren Donau im fiinften und sechsten Jahrhundert / Hrsg. von H. Wolfram, F. Daim. Wien, 1980. S. 187-204.

Gutschmid A. Zu Jordanis // Neue Jb. Class. Philol. 1862. Bd. 8. S. 124—151: — Idem II Kleine Schriften. Leipzig, 1894. Bd. 5. S. 293—336.

Habicht Ch. Zur Geschichte des Kaisers Konstantin//Hermes. 1958. Bd. 86,H. 3. S. 360-378. Hachmann R, Die Germanen. Munchen, 1978. 203 S.

Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. В., 1970. 584 S. Hagedorn D. Worp K. A. Eine Bemerkung zur Kaisertitulatur im 3/4 Jht. //Ztschr. Papyrol. und Epigraphik. 1980. Bd. 39. S. 165—177.

Hagendahl H. von Tertullian zu Gassiodor: Die profane literarische Tradition in dem lateinischen christlichen Schrifttum. Goteborg, 1983. 163 S.

Harmatta J. Studies in the History and Language of the Sarmatians. Acta Univ. Attila Jozsef nominatae. Acta antiqua et archaeol. Szeged, 1970. T. 13. 131 p.

Haug W. Die historische Dietrichsage: Zum Problem der Liiterarisierung geschn

chtlicher Fakten//ZfdA. 1971. B1 100, H. 1/2. S. 43-62.

Heinzel R. Uber die Hervararsaga // S. Ber. Wien. Akad. Wiss. Philos.-hist.Kl. 1887. Bd. 114. 105 S.

Heinzel R. Uber die ostgothische Heldensage // Ibid. 1889. Bd. 119, Abh 3. S. 1-98.

Helbling H. Goten und Wandalen: Wandlung der historisclien Realitat. Zurich,

Helfferich A. Entstchung und Geschichte des Westgotenrechts. В., 1858. 475 S.

Helm K. Altgermanische Religionsgeschichte. Heidelberg, ?953. Bd. 2: Die nachromische Zoit 292 S

Herschel K. Die tetraxitischen Goten // Anz. Kunde Dt. Vorzeit. N. F. 1859. Bd. VI.

Hotfmann D. Das spatromische Bewegungsheer und die Notitia dignitatum //Epigraph. Stud. 1969/1970. Bd. 7, N Г. 531 S; N 2. 327 S.

Hofler O. Germanisches Sakralkonigtum. Tubingen etc., 1952. Bd. 1. 412 S.

Hohl E. Die HA-Forschung // Klio. 1934. Bd. 27. S. 149—164.

Hohl E. Nochmals die Abstammung des Maximinus Thrax // RM. 1942. Bd. 91. S. 164-181.

Hohl E. Das Ende Caracallas // Mscellanea Acad. Berolinensia. 1950. Bd. II, H. 1. S. 276—293.

Hohl E. Uber die Glaubwiirdigkeit der Historia Augusta // S.-Ber. Dt. Akad.

Wiss. Berlin. Philos.-hist. Kl. 1953. N 2. 54 S.

Hohl E. Uber das Problem der Historia Augusta // Wien. Stud. 1958. Bd. LXXI. g 132.152

Holmquist W. Diskussion. Т. 1 // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 65-66.

Horedt K. Volkerwanderungszeitliche Funde aus Siebenburgen // Germania. 1941. Bd. 25.

Horedt K. Zur Geschichte der Gepiden in Siebenbiireen. Bukarest, 1958.

Horedt K. Zur Geschichte der fruhen Gepiden im Karpatenbecken // Apulum.1971. Vol. 9.

Horedt K. Neue Goldschatze des 5. Jahrhunderts aus Rumanien: (ein Beitrag zur Geschichte der Ostgoten und Gepiden) // Studia Gotica. Stockholm.1972.S. 105-116.

Horedt K. Beziehungen zwischen Dakern und Germanen // Festgabe Kurt Tackenberg. Bonn, 1974. S. 161—173.

Host G. Spuren der Goten im Osten // Norw. J. Linguist. 1971. N 25. P. 45-90.

Iliescu 0. Remarques sur la penetration de la monnaie constantinienne au Bas-Danube//Dacia. 1979. Т. XXVIII. P. 159-177.

Instinsky H.U. Cassius .Dio, Mark Aurel und die Jazvgen // Chiron. 1972.Bd. 2. S. 475-482.

Ionita I. Probleme der Sintana de Mures-Cernjachovkultur auf dem Gebiete Rumaniens // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 95-104.

Jiriczek O. L. Deutsche Heldensage. Strassburg, 1898. Bd. 1.

Jones A. H. M. Constantine and the Conversion of Europe. L., 1961. 271 p.

Jones A. H. M. The Prosopography of the Later Roman Empire (260—395).Cambridge, 1971. Vol. F. 1152 P.

Juthner J. Hellen und Barbaren: Aus der Geschichte des Nationalbewusstseins. Leipzig, 1923. 165 S.

Karlsson G. Goten, die im Osten blieben // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 165-174.

Kauffmann Fr. Aus der Schule des Wulfila: Texte und Untersuchungen zur altgermanischen Religionsgeschichte. Strassburg, 1899. Bd. 1: Texte. 135 S.

Kaufmann G. Kritische Untersuchungen der Quellen zur Geschichte Ulfilas //ZfdA. 1883. Bd. 27. S. 193-261.

Kaufmann S. Die Peukiner und ihre Schicksale im Donauraum: Ein Beitrag zur Herkunftsfrage der Baier // SM. Jahresschrift flir 1963. Salzburg, 1964. Bd. 9. S. 81—177.

Kienast W. Studien uber die franzosiscbenVolksstamme des Fmhmittelalters.Stuttgart, 1968. 248 S. Klein К. К. Kaiser Valens vor Adrianojpel (378 n. Chr.) // SF. 1956. Bd. 15. S. 53-69.

Klein К.К. Germanen in Sudosteuropa // Volker und Kulturen Siidosteuropas.Munchen, 1959. S. 32-56.

Klein K. K. Ambrosius von Mailand und der Gotenbischof Wulfila // SF. 1963.Bd. 22. S. 14-47.

Klein K.K. Frithigern, Athanarich und die Spaltung des Westgotenvolks am Vorabend des Hunneneinbruchs (375 n. Chr.) // SF. 1960. Bd. 19. S. 34-51.

Klein K.K. Gotenprimas Wulfila als Bischof und Missionar // Festschrift fur Bischof F. Miiller. Stuttgart, 1967. S. 87-107.

Klebs E. Die Sammlung des SHA // RM. 1890. Bd. 45. S. 436-465.

Kmiecinski J. Wedrowki Gotow na poludnie w swietle najnowszych badan archeologicznych// ZOW. 1959. Т. XXV. S. 8-16. Kmiecinski J. Problem of the soealled Gotho-Gepidian Culture in the Light of Recent Research // Archaeol. pol. Wroclaw, 1962. S. 270—285.

Kmiecinski J. Zagadnienie tzw, kultury eocko-gepidzkiej na Pomorzu Wschodnim w okresie wczesnoizymskim Lodz. 1962. 194 T.

Kmiecinski J. Die Bedeutung der Germanen ostlich der Oder wahrend der ersten Jahrhunderte nach Christi Geburt im Lichte der neueren Forschungen // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 72—80.

Kneissl P. Die Siegestitulatur der romischen Kaiser//Hypomnemata. Gottingen, 1969. H. 23. 253 S.

Konduracki E. Diskussion. Т. 1 II Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 68.

Konik E. Markomania i Sarmacia niedoszl provincje rzymskie // Eos. 1959/1960. Vol. 50. P. 143-162.

Konik E. Tytulatura wladcow europeiskiego Barbaricum w svietle antycznych zrodel od I w. p. n. e do IV w. n. e //Acta univ. wratisl. Antiquitas. 1987. Vol. XIII, N 929. P. 25-36.

Корке R. Die Anfange des Konigtums bei den Goten. В., 1859. 226 S.

Korkkanen I. The Peoples of Hermanaric: Jordanes, Getica 116. Helsinki, 1975. 89 P.

Kosnar L. uoba stzhovani narodu // Nastiu evropskeho pravcku. Pr., 1982. S. 117-125.

Kostrzewsti J. Zagadnienie pobytu Germanow na ziemiach polskich // Slavia Antiqua. 1964. Т. XI. S. 87-126.

Kostrzewski J. Le probleme du sejour des Germains sur les terres de Pologne // Archaeol. pol. 1962. N 4. P. 7-44.

Krafft W. Die Kirchengeschichte der germanischen Volker. В., 1854. Bd. I. Abt. 1. 428 S.

Krause W. Handbuch des Gotischen. Munchen, 1953. 306 S.

Krautschick St. Cassiodor und Politik seiner Zeit: Diss. Bonn, 1983. 202 S.

Krawczuk A. Konstantyn Wielki. Warszawa, 1970. 256 S.

Kubitschek W. Erdtafel des Julius Honorius // WS. 1885. Bd. VII.

Kucharenko J.V. Le probleme de la civilisation «gotho-gepide» en Polesie et en Volhynie//Acta Balto-Slavica. 1967. Vol. 5. P. 19—40.

Kuhn H. Die gotische Missien: Gedanken zur germanischen Bekehrungsgeschichte//Saeculum. 1976. Bd. 27, H. 1. S. 50-65. Kultura wielbarska w mlodszym okresie rzymskim. Lublin, 1987. 71 S.

Lascu N. Sur Ja signification ethnique de «Doos» // Античное общество. M., 1967. C. 248-253.

Lechner K. Hellen und Barbaren im Weltbild der Byzantiner: Die Alten Bezeichungen als Ausdrucke neuen Kulturbewusstseins. Munchen, 1954. 137 S.

Lewicki T. Zagadnienie Gotov na Krymie // Przegl. Zachodni. 1951. R. VII,T. 2. N 5-8. S. 77-99.

Lindroth S. Der Gotizismus und seine Bedeutung in der schwedischen Wissenschaft // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 12—19.

Lindstrom J.A. Forsok till bewis, att Rurik och hans Wareger woro af Finsk harkomst. Tawastehus, 1852.

Loewe R. Die Resten der Germanen am Schwarzen Meere. Halle, 1896. 269 S.

Lonnroth E. Die Goten in der modernen kritischen Geschichtsauffassung //Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 57-62.

Lowmianski H. Poczatki Polski. Warszawa, 1963. T. 1. 419 S.

Luiselli В. I dialoghi scientifici tra Cassiodoro e Teoderco // Saggi di storia del pensiero scientifico dedicati a Valerio Tonini. Roma, 1983. P. 59—68.

Macrea M. Apararea granitei devest si nord-vest a Daciei pe timpul imparatului Caracalla//SCIV. Bucuresti, 1957. T. 8. P. 215-251.

Maenchen-Heljen 0. Die Welt der Hunnen. Koln; Wien, 1977.

Malone K. Widsith. Kopenhagen, 1962. 231 P.

Mansion J. Les origines du christianisme chez les Gots // Analecta Bollandiana.1914. Vol. 33. P. 5-30.

Marauart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifzuge: Ethnologische und historischtopographische Studien zur Geschichte des 9. und 10. Jahrhunderts (840-940). Leipzig, 1903.

Massmann H. F. Ulfilas. Stuttgart, 1857.

Menindez Vidai R. Los godos y la epopeya espaflola. Madrid, 1956. 255 P.

Messmer H. Hispania—Idee'und Gotehmythos. Zurich, 1960. 142 S.

Mever H. Die Zahlensymbolik im Mittelalter // Miinster. Mittelalter-Schr. 1975. T. 25. 214 S.

Mikkola J.J. Lanner ja idan raioilta. Porvoo; Helsinki, 1942.

Mikkola J.J. Die Nanien der Volker Hermanarichs // Finn.-ugr. Forschungen.1915. Bd. 15. S. 56-91.

Mildenberger G. Probleme der germanischen Fruhgeschichte im ostlichen Mitteleuropa // Ztschr. Ostforschung 1975. Bd. 24. S. 486-503.

Millar F. P. Herennius Dexippus: the Greek World and the Third-Century Invasions//JRS. 1969. Vol. 59. P, 12-29.

Miller K. Die Peutingerische Tafel. Stuttgart, 1962. 16 S. Mitre a B. Die Goten an der unteren Donau — einige Probleme im III.—IV.Jahrhundert // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 81—94.

Mitrea B., Preda C. Necropole din secolul al IV e. n. in Mimtenia. Buc., 1966. 403 P.

Moller H. Das Altenglische Volksepos in der urspriinglichen strophischen Form.Kiel, 1883. Bd. I. Teil 1-2.

Momigliano A. Cassiodorus and Italian Culture of His Time II Proc. Brit.Acad. 1955. Vol. 41. P. 207-245.

Mommsen Th. Ostgothische Studien // Neues Arch. GeselJsch. altere Dt. Geschicbtsk. 1889. Bd. 14. S. 225-249.

Mommsen Th. Die SHA // Hermes. 1890. Bd. 25. S. 228-292. MoorheadJ. The Last Years of Theoderic // Historia. 1983. Bd. 32. H. 1. S. 106—120.

Miillenhoff K. Beovulf: Untersuchungen uber das angelsachsische Epos und die afteste Geschichte der germanischen Seevolker. В., 1889. 165 S.

Miillenhoff К. Deutsche Altertumskunde. В., 1870—1900. Bd. 1—5.

Miiller-Kuales G. Die Goten // H. Reinerth. Vorgeschichte der deutschen Stamme.Leipzig; В., 1940. Bd. III. S. 1149-1274.

Niebuhr B. G. Romische Geschichte. В., 1811-1812. Bd. I—II.

Nubar H. Ein gotisch-alanisches Grab in Histria // Dacia. 1971. Т. XV. P. 335-347.

Olrik A. Ragnarok: Die Sagen vom Weltuntergang. В., 1922. 484 S.

Oxenstierna E.C. G. Die Urheimat der Goten. Leipzig, 1948. 266 S.

Oxenstiema E. C. G. Die altere Eisenzeit in Ostergotland. Lidingo, 1958. 178 S.

Pallman R. Die Geschichte der Volkerwanderung von der Gotlienbekehrung bis zum Tode Alarichs. Gotha, 1863—1864. Bd. 1—2.

Patsch C. Bonater Sarmaten: Beitrage zur Volkerkunde von Siidosteuropa II P Anz. Akad. Wiss. Wien. Philos.-hist. Kl. 1926. Bd. 62. S. 181-216.

Patsch C. Die Volkerbewegungen an dler unteren Donau: Beitrage zur Volkerkunde von Siidosteuropa III // S.-Веr. Akad. Wiss. Wien. Philos.-hist. Kl. 1928. Bd. 208, H. 2. 68 S.

Pekary Th. Bemerkungen zur Chronologie des Jahrzehnts 250—260 n. Chr. // Historia. 1962. Bd. XI. S. 123-128.

Peter H. Die SHA: Sechs litterargeschichtliche Untersuchungen. Leipzig, 1892. 266 S.

Piso Maximums Thrax und die Provinz Dazien // Ztschr. Papyrol. und Epigraphik.,1982. Bd. 49. S. 225-238.

Platner C. Uber die Art der deutschem Volkerzuge zur Zeit Wanderung // Forschungen Dt. Geschichte. 1880. Bd. 20. S; 165—202.

Porthan H, G. H. G. Porthans skrifter i urvai // Utgifna af Finska Litteratursallskapet. Helsinki, 1870. T. 4.

Problemy kultury wielbarskiej. Slupsk, 1981.

Rappaport Er. Die Einfalle der Goten In das romische Reich bis auf Constantin. Leipzig, 1899. 138 S.

Reinecke P. Aus der russischen archaologischen Literatur // Mainz. Ztschr. 1906. Jg. 1. S. 42-50.

Reinerth H. Vorgeschichte der deutsehen Stamme. Leipzig; В., 1940. Bd. 3: Ostgermanen und Nordgermanen.

Reusch IV. Der historische Wert der Caracallavita in den Scriptores Historiae Augustae // Klio. 1931. Bd. 24. S. 1-69.

Reynolds S. Medieval «Origines Gentium» and the Community of the Realm // History. 1983. Vol. 68, N 224. P. 375-390.

Roth E. Sind wir Germanen? Das Ende eines Irrtums. Kassel, 1967. 348 S.

Rosenfeld H. Goten und Greutungen // BzN. 1956. Bd. 7, H. 2. S. 195-206; 1957. Bd. 8, H. 1. S. 36-43.

Rosenfeld H. Ost-und Westgoten //WaG. 1957. Bd. 17, H. 4. S. 245-258.

Rosenfeld H. Vermischung der alten Gotenstamme // Ibid. H. 1—3. S. 1—245.

Rosenfeld H. Kultur der Germanen // Abriss der Geschichte antiker Randkulturen. Munchen, 1961. S. 17-38.

Rutowski B. Bitwa pod Adrianopolem (9.VII I.378 r.) i jej nastepstwa // Meander. 1978. T. 33, N 11/12. S. 525-539.

Rysset V. Gregorius Thaumaturgus sein Leben und seine Schriften. Leipzig, 1880. 160 S.

Salamon M. The Chronology of Gothic-Incursions into Asia Minor in the III Century A.D. // Eos. 1971. T. LIX. P. 109-139.

Salamon M. La pretendue guerre populaire en Thrace et en Asie Mineure au temps de l'usurpation proconienne // Eos. 1972. T. 60. P. 369—379.

Salamon M. Przydomek «Wielki» w poznoantycznei historiografii lacinskiej // Prace historyczne. Warszawa; Krakow, 1981. Z. 70. S. 107—122.

Salamon M. Rzekoma wojna ludowa w Tracji i Azji Mniejszej w czasie uzurpacji Prokopiusza (365—366) // Eos. 1972. T. 60. P. 369-379.

Salmeri R. Artykuly i rozprawy: Problem zrodel w dziele Jordanes «De origine actibusque Getarum» // Studia historyczne. Krakow, 1983. R. XXVI. Z. 2 Q01). S. 179-196.

Scardigli P. Die Goten: Sprache und Kultur. Munchen, 1973. 399 S.

Schafarik P.J. Slawische Alterthiimer. Leipzig, 1843—1844. Bd. I—II.

Schafer K. Das Wort «Barbaren» im Wandel aer Zeiten // Monatsschr. hohere Schulen. 1936. Bd. 35. S. 261-268.

Schaferdiek K. Die Kirchen in den Reichen der Westgoten und Suewen bis zur mrichtung der westgotischen katholischen Staatskirche. В., 1967. Bd. 39.

Schuferdiek K. Der germanische Arianismus: Miscellanea historiae ecclesiasticae III // Bibl. Rev. hist, ecclesiastique. 1970. Vol. 50.

Schdferdiek K. Zeit und Umstande des westgotischen U be r gangs zum Christentum // Historia. 1979. Bd. 28 H. 1. S. 90-97.

Schiller H. Geschichte der romischen Kaiserzeit. Gotha, 1887. Bd. 2. 492 S.

Schindler R. Die Besiedlungsgeschichte der Goten und Gepiden im unteren Weichselraum auf Grund der TongefaBe. Leipzig., 1940. 163 S.

Schirren K. De ratione que inter Jordanem et Cassiodorum intercedat commentatio. Dorpat, 1858.

Schmidt K.D. Die Bekehrung der Ostgermanen zum Christentum. Gottingen,1939. Bd. 1. 442 S.

Schmidt L. Zur Geschichte der Langobarden. Leipzig, 1885. 80 S.

Schmidt L. Paulus Diaconus und die Origo gentis Langobardorum // Neues Arch. Ges. altere Dt. Geschichtsk. 1888. Bd. 13. S. 391-394.

Schmidt L. Allgemeine Geschichte der germanischen Volker bis zur Mitte des sechsten Jahrhunderts: Handbuch der Mittelalterlichen und der Neueren Geschichte. Munchen; В., 1909. Abt. II. 244 S.

Schmidt L. Zur Geschichte der Krimgoten // Schumacher-Festschrift. Mainz, 1930. S.332-336.

Schmidt L. Das germanische Volkstum in den Reichen der Volkerwanderung // Hist. Viertellahresschr. 1935. Bd. 29. S. 417—440.

Schmidt L. Geschichte der deutschen Stamme bis zum Ausgang der Volkerwanderung. Munchen, 1934. Bd. 1: Die Ostgermanen 647 S.; Munchen, 1938. Bd. 2: Die Westgermanen. 227 S.

Schmidt L. Geschichte der Wandalen. 2. Aufl. Munchen, 1945. 203 S.

Schneider H. Germanische Heldensage // Grundri|i germ. Philol. 1928. Bd. 10,N 1. 433 S.; N 2. 326 S.; N 3. 181 S.

Schdnfeld M. Worterbuch der altgermanischen Personen- und Volkernamen.Heidelberg, 1911. 309 S.

Schramm G. Nordpontiscbe Strome: Namenphilologische Zugange zur Fruhzeit des europaischen Ostens. Gottingen, 1973. 254 S.

Schramm G. Die nordostlichen Eroberungen der Russlandgoten: (Merens, Mordens und andere Volkernamen bei Jordanes, Getica. XXIII. 116) // Fruhmittelalter. Stud. 1974. Bd. 8. S. 1 — 14.

Schwarz E. Deutsche Namenforschung. Gottingen 1949—1950. Bd. I-II.

Schwarz E. Goten, Nordgermanen, Angelsachsen: Studien zur Ausgliederung der germanischen Sprache. Bern; Munchen 1951. 277 S.

Schwarz E. Die Urheimat der Goten und ihre Wanderungen ins Weichselland und nach Sudrussland // Saeculum. 1953. Bd. 4, H. I. S. 13-26.

Schwarz E. Die Krimgoten // Ibid. H. 2. S. 156—164. S

chwarz E. Germanische Stammeskunde. Heidelberg, 1956. 248 S. Schwarz E. Die Herkunftsfrage der Goten // Wege derTorschung. 1972. Bd. 249. S. 287-309.

Seeck O. Zur Echtheitsfrage der SHA // RM. 1894. Bd. 49. S. 208-224.

Seeck O. Geschichte des Unterganges der.antiken Welt. В., 1920. Bd. 5. 416 S.

Snellman A.H. Itameren suomalaiset itsenaisyytensa aikana: Diss. Helsinki, 1894.

Soproni S. Limes Sarmatiae // Archeologiai Ertesito. Budapest, 1969. T. 96.

Stadtmuller G. Geschichte Siidosteuropas. Munchen, 1950. 527 S.

Stallknecht B. Untersuchungen zur romischen Aussenpolitik in der Spatantike (306—395 n. Chr.). Bonn, 1969. 159 S.

Starr C. G. Aurelius Victor historian of Empire//AH R. 1955—1956. Vol. LXI, N 3. P. 574-586.

Steche Th. Altgermanien im Erdkundebuch des Claudius Ptolemaeus. Leipzig, 1937. 192 S.

Steinhauser W. Kultische Stammesnamen in Ostgermanien // Die Sprache. 1950/1952. Bd. 2.

Stender-Petersen A. Slavisch-Germanische Lehnwortkunde. Goteborg, 1927. 572 S.

Stfemquist B. Besprechung von R. Hachmann. Die Goten und Skandinavien.В., 1970 // Fornvannen. Stockholm, 1971. Bd. 66. S. 120-125.

Stock K. The Alans // Francia. 1977. fr 5. P. 852-858.

Straub J. Studien zur Historia Augusta f Dissertation es Bernenses. 1952.Bd. 1, H. 4. 179 S. Streitberg W. Gotisches Elementarbuch. Heidelberg 1920. 308 S.

Strzeiczyk J. The Goths in Ancient Poland.: A Study on the Historical Geography of the Oder-Vistula Region during the First Two Centuries of Our EVa. Miami 1975.

Strzelazyk J. Nowa hipoteza pochodzenia Gotow // Studia historica Slavo-Germanica. 1978. T. 7. S. 3-41.

Strzeiczyk J. Goci-rzeczywistosc i legenda. Warszawa, 1984. 460 S.

Stutz E. Gotische Literaturdenkmaler. Stattgart, 1966. 92 S. Suhm P. Fr. Historie om de fra Norden Uavandrede Folk. Kebenhavn, 1772. T. 1.

Svardstrom E. Der Runenring von Pietroassa, ein apropos // Studia Gotica.Stockholm, 1972. S. 117-119.

Svennung J. Scandinavia und Scandia. Uppsala, 1963. 72 S.

Svennung J. De nordiska folknamnen hos Jordanes, Zusammenfassung: Die nordischen Volkernamen bei Jordanes // Fornvannen. 1964. Bd. 59. S 65—102.

Svennung J., Jordanes Scandia kapitel. Zusammenfassung: Jordanes Scandia-Kapitel // Ibid. 1965. Bd. 60. S. 1-41.

Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967. 116 S.

Svennung J. Jordanes und Scandia. Stockholm, 1967. 260 S.

Svennung J. Zu Cassiodor und Jordanes//Eranos. 1969. Bd. 67. S. 71—80.

Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 20-56.

Svennung J. Skandinavien bei Plinius und Ptolemaios: Kritischexegetische Forschungen zu den altesten nordischen Sprachdenkmaler. Uppsala, 1974. 245 S.

Sybel H. Die Entstehung des deutschen Konigtums. Frankfurt, 1881. 497 S.

Sybel H. Geten und Goten // Allgem. Ztschr. fiir Geschichte, 1846. Bd. VI. S. 516-536.

Tackenberg K. Die Wandalen in Niederschlesien. В., 1925. 133 S.

Tackenberg K. Germanische Funde in Bulgarien. Sofia 1929.

Tackenberg K. Zu den Wanderungen der Ostgermanen It Mannus. 1930. T. 22,H. 3/4. S. 268-295.

Tamassia N. I Filosofi Goti dell'anonimo Ravennate // Atti del Reale Veneto di

scienze, lettere ed arti. 1910. Т. 69 pt 2. P. 467—472.

Thompson E.A. The Historical Work of Ammianus Marcellinus. Cambridge, 1947. 145 P.

Thompson E.A. A History of Attila and the Huns. Oxford, 1948. 228 P.

Thompson E.A. The Settlement of the Barbarians in Southern Gaul // JRS.1956-1957. Vol. XLVI, pt 1/2. P. 67-75.

Thompson E.A.Early Germanie Warfare//PastPresent. 1958. N XIV. P. 2—29.

Thompson E.A. The Visigoths in the Time of Ulfila // Nottingham Medieval Stud. 1961. Vol. 5. T. 3-32.

Thompson E.A. Early Visigothic Christianity // Latomus. 1962. Т. XXI.Fasc. 3. P. 505-519; Fasc. 4. P. 794-810.

Thompson E.A. The Visigoths from Fritigern to Euric // Historia. 1963.Bd. XII. H. 1. S. 105-126.

Thompson E.A. The Barbarian Kingdoms in Gaul and Spain // Nottingham Medieval Stud. 1963. Vol. VII. P. 3-20.

Thompson E.A. The Early Germans. Oxford, 1965. 161 P.

Thompson E.A. The Visigoths in the Time of Ulfila. Oxford, 1966. 174 P.

Thompson E.A. The Goths in Spain. Oxford, 1969. 358 P.

Thorbecke A. Cassiodorus Senator. Heidelberg, 1867. 60 S.

Thunmann J. Untersuchungen iiber die Geschichte der ostlichen europaischen Volker. Leipzig, 1774. 774 S.

Tjader J.O. Der Codex argenteus in Uppsala und der Buchmeister Viliarie in 217 Ravenna // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 140-162. Tomaschek W. Die Goten in Taurien. Wien, 1881. 75 S.

Tomaschek W. Kritik der altesten Nachrichten iiber den skythischen Norden//S.-Ber. Akad. Wiss. Wien. Philos.-hist. Kl. 1889. Bd. 117. Abh. 1.

Tudor D. Un pont romain ignore dans la rSgion duBas Danube // Latomus.1961. T. 20, fasc. 3. P. 501-509.

Tudor D. Sur la carriere de C. Arrius Antoninus // Rev. rou.m. hist. 1972. N 2.

Tymieniecki K. Droca Gotowna poludnie // Archeologia. 1952. T. 3.S. 112—122. Vdrady L. Das letzte Jahrhundert Pannoniens (376—476). Budapest, 1969. 602 S.

Vasilev А.A. The Goths in the Crimea. Cambridge, 1936. 292 P.

Vernadsky G. The Spaly of Jordanis and the Spori of Procopius // Byzantion.1938. T. 13. P. 263-266.

Vernadsky G. Ancient Russia. 2nd ed. New Haven, 1943. 42S P.

Vernadsky G., Karpovich M. A History of Russia. L., 1944. Tol. I: Ancient Russia. 425 P.

Vetters H. Dacia ripensis. Wien, 1950. 60 S. (Osterr. Akad. Wiss. Schriften Balkankommiss., Antiquar. Abt.: Bd. 11, PS. 1).

Vetters H. Sueridasund Colias //Vjesnikza archeologijui historiju dalmatinsku.1954/1957. Sv. 56/59.

Vogt J. Das romische Weltreich im Zeitalter Konstantins des Grossen. Wirklichkeit und Idee // Saeculum. 1958. Bd. 9. S. 308-321.

Vries J. de. Heldenlied und Heldensage. Bern, 1961. 375 S. Vulpe R. Izvoare. Bucuresti, 1957. 396 P.

Vulpe R. Le titre de iudex porte par Athanaric // Swiatowit. 1962. T. 24. S. 313-318.

Vulpe R. Le Vallum de la Moldavie inferieure et le «mur» d'Athanaric. 's-Gravenhage, 1957. 57 P.

Waas M. Germanen im romischen Dienst: (im IV. Jh. n. Chr.). 2. Aufl. Bonn, 1971. 122 S.

Wagner N. Getica: Untersuchungen zum Leben des Jordanes und zur friihen Geschichte der Goten. В., 1967. 280 S.

Wagner N. Germanische Namengebung und kirchliches Recht in der Amalerstammtafel//ZfdA. 1970. Bd. 99, H. 1. S. 1-16.

Wagner N. Eine Nennung des Ablabius bei Jordanes, Get. 151? // ZfdA. 1971.Bd. 100, H. 1. S. 40-43.

Wagner N. Besprechung von R. Hachmann. Die Goten und Skandinavien. В.,1970 //ZfdA. 1973. Bd. 102, H. 4. S. 283-287.

Wagner N. Zu einigen Personennamen aus Ouellen zur gotischen Geschichte // Wiirzburger Prosastudien. Munchen, 1975. Bd. II. S. 19—33.

Waitz G. Uber das Leben und die Lehre des Ulfila. Hannover, 1840. 62 S.

Warmington В.H. Rec. ad op.: Barcelo P.A. Roms auswartige Beziehungen unter des Constantinischen Dynastie (306—363). Regensburg, 1981 // Classical Review. Oxford, 1983. Vol. 33, N 2. P. 277-278.

Warmington B.H. Constantine and his age // Ibid. P. 278—284.

Wattenbach W., Levison W. Deutschlands Geschichtsquellen im Mittelalter: Vorzeit und Karolinger. Weimar, 1952. H. 1: Die Vorzeit von den Anfangen bis zur Herrschaft der Karolinger / Bearb. von W. Levison.

Weibull C. Die Auswanderung der Goten aus Schweden. Goteborg, 1958. 28 S. Weibull L. Skandza und ihre Volker in der Darstellung des Jordanis / ANF.1925. Bd. 41, N2. S.213-246.

Weller J. Orbis Romanus und Barbaricum // Carnuntum Jahrbuch. Graz;Koln, 1965. S. 34-39.

Wenskus R. Stammesbildung und Verfassung: Das Werden der fruhmittelalterlichen gentes. Koln; Graz, 1961. 656 a.

Wenskus R. Amaler // RL. 1970. Bd. l, Lfg. 2. S. 246-248.

Wenskus R. Balthen // RL. 1973. Bd. 2, Lfg. 1. S. 13-14. Wenskus R. Bastarnen // Ibid. S. 88—90.

Werner J. Eine ostgotische Prunkschnalle von Koln-Severinstor // Kolner Jahrbuch fur Vor- und Friihgeschichte. Koln, 1958. Bd. 3. S. 55—61.

Werner J. Die archaologischen Zeugnisse der Goten in Siidrussland, Ungarn, Italien und Spanien // I Goti in Occidente. Spoleto, 1956. S. 127—130.

Wessen E. Die gotische Sprache und ihre Uberlieferung // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 120-129.

Wietershei mE. Geschichte der Volkerwanderung. Leipzig, 1859—1864.Bd. I—II.

Wietersheim E.,DahnF. Geschichte der"Vclkerwanderiing. Leipzig, 1880. Bd. 1.

Wilcken U. Hellen und Barbaren // Neue Jb. Klass. Altertum: Ges. und Dt. Lit. 1906. Bd.17.

Wild J.P. The Caracallus // Latomus. 1984. T. 23, fasc. 3. P. 532-536.

Woldsgiewicz R. Kultura wielbarska // Prahistoria ziem Polskich. Warszawa etc., 1981. vol. 5. S. 135-191.

Wolff L. Die Helden der Volkerwaiiderurigszeit (4—6 Tsd.). Jena, 1928. 240 S.

Wolfram И. Intitulatio I: Lateinische Konigs- und Fiirstentitel bis zum Ende des achten Jahrhunderts // MIOG. 1967. Bd. 21. S. 32-89.

Wolfram ff. Besprechung von R. Hachmann. Die Goten und Skandinavien. В., 1970 // MIOG. 1972. Bd. 80, H. 1/2. S. 165-167.

Wolfram H. Athanaric the Visigoth: Monarchy of Judgeship: A Study in Comparative History // JMH. 1975. Vol. 1. P. 259-279.

Wolfram H. Gotische Studien I // MlOG, 1975. Bd. 83, H. 1/2. S. 1-32.

Wolfram H. Gotische Studien II // Ibid, H. 3/4. S. 289-324.

Wolfram H. Gotische Studien III //MlOG. 1976. Bd. 84, H. 3/4. S. 239-261.

Wolfram H. Theogonie, Ethnogenese und ein kompromittierter Grossvater im Stammbaum Theoderichs des Grossen // Festschrift fur Helmut Beumann. Thorbecke, 1977. S. 80-97.

Wolfram H. Einige Uberlegungen zur gotischen Origo gentis // Festschrift fiir Alexander Issatschenko. Lund, 1978. S. 487—499.

Wolfram H. Die Schlacht von Adrianopel U AWA. 1978. Jg. 114, N 8. S. 227

Wolfram H. Geschichte der Goten. Munchen, 1979. 486 S.

Wolfram H. Volkerwanderung//Der grosse Ploetz. Freiburg etc., 1980. S. 320—327.

Wolfram H. Gothic History and Historical Ethnography // JMH. 1981. Vol. 7. P. 309-319.

Wolfram H. Die Goten als Gegenstand einer historischen Ethnographie // Traditions als historische Kraft. В.; N. Y. 1982. S. 53-64.

Wolfram H. Zur Ansiedlung reichsangehoriger Foderaten: Erklarungsversuche und Forschungsziele //MIOG. 1983. Bd. 91, H. 1/2. S. 5-35.

Zasterova B. Les Avares et les Slaves dans la Tacticrue de Maurice. Pr., 1971. 83 P.

Zeiller J. Les origines chretiennes dans les provinces danubiennes de Г Empire Romain. P., 1918. 667 P.

Zeuss K. Die Deutschen und die Nachbarstamme. Munchen, 1837. 778 S.

Zimmerman H. J. Theoderich der Grosse. Dietrich von Bern: Die geschichtli- chen und sagenhaften Quellen des Mittelalters. Diss. Bonn, 1972.

Список сокращений

АСГЭ — Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Ленинград

ВВ — Византийский временник

ВДИ — Вестник древней истории

ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения

ЗАН — Записки Академии наук

ЗООИД — Записки Одесского общества истории и древностей

ИАН — Известия Академии наук СССР

ИЖ — Исторический журнал

KСИA. Киев — Краткие сообщения Института археологии АН УССР. Киев

КСИА. М. — Краткие сообщения Института археологии АН СССР. Москва

КСИИМК — Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Москва Ленинград

МДАПВ — Матерiали i дослiдження в археологii Прикарпаття i Волинi. Киiв

МИА — Материалы и исследования по археологии СССР. Москва

МИА Юго-Запада СССР и HYH — Материалы и исследования по археологии Юго-Запада СССР и Румынской Народной Республики. Кишинев

СЭ — Советская этногафия

Aelian. Hist. — Aelianus Claudius. Varia historia

Aelian. Natur. — Aelianus Claudius. De natura animalium...

Agath. —Agathias Myrinaeus

AHR — The American Historical Review

Albert. Kranz. — Albertus Kranzius. Rerum Germanicarum

Ambros. — Abrosius, Expositionis evangelium secundum Exp. ev. sec. Lucam libri X Lucam.

Ambros. Epist. — Ambrosius. Epistolae

Ambros. — Ambrosius. Expositio super septem visiones libri Exp. Hb. Apocal. Apocalypsis

Amm. Marceli. — Ammianus Marcellinus

Anоn. Cosm. — A nonymus. Cosmographia

Anоn. Geogr. — Anonymus. Geographia

Anоn. Vales. — Anonymus Valesianus. Pars posterior Pars post.

Anоn. Vales. — A nonymus Valesianus. Pars prior Pars prior.

ANF — Arkiv for Nordisk Filologi. Lund

Anthol. — Anthologia latina

Appian. — Appianus Alexandrinus

Arrian. Anab. — Arrianus. Anabasis

Asin. Quadr. — Asinius. Quadratus

Athanas. — Athanasius

August. — Augustinus. De crvitate Dei. De civ. Dei.

Aul. Gell. — Aulus Gellius

Aur. Victor. — S. Aurelius Victor. Liber de Caesaribus De Caesarib.

Aur. Victor. — S. Aurelius Victor. Epitome de Caesaribus Epitom.

Auson. Epigr. — Ausonius Decimus Magnus. Epigramata

Auson. Epist. — Ausonius Decimus Magnus. Epistolae

Auson. Opusc. — Ausonius Decimus Magnus. Opuscula

Auxent. — Auxentius episc. Dorostorensis

Avien. — Rufus Festus Avienus

Avit. — Alcimus Ecdicius Avttus

AWA — Anzeiger der Osterreichischen Akademie der Wissenschaften. Philos.-hist. Kl. Wien.

BzN — Beitrage zur Nameniorschung. Heidelberg

Caesar. — Caesarius

Caes. B G — Caesar. De Bellum Gallicum

Candid. — Candidus Isaurus

Capella — Capella Marttanus

Cassiod. Chron. — Cassiodorus. Chronica

Cassiod. — Cassiodorus. Historia ecclesiastica tripartita Hist. trip.

Cassiod. Var. — Cassiodorus. Variae

Chron. Alex. — Chronicum Alexandrinum

Chron. Gall. — Chronica Gallica

Cicer. — M. Tullius Cicero

CIG — Corpus Inscriptionum Graecarum

CIL — Corpus Inscriptionum Latinarum

Claud. Claudian. — Claudius Claudianus

CI. Galen. — Claudius Galenas. Opera omnia

Cohen — Cohen H. Description historique des monnaies frappees sous Empire romam communement appellees medailles imperiales. Paris, 1880—1892. Vol. 1-8

Cons. — Consularia Constantinopolitana Constantinop.

Cons. Ital. — Consularia Italica

Cortpp. — Corippus Africanus Grammaticus

Cosm. Hieros. — Cosma Hierosolymitanus

CPL — Corpus Poetarum latinorum. London

CSEL — Corpus scriptorum ecclesiasticorum Latinorum. Vindobonae

CSHB — Corpus scriptorum historiae byzantinae. Bonnae

CTh — Codex Theodosianus

Cyr. Hieros. — Cyrillus Hierosolymitanus

Dexipp. — Dexippus Atheniensis Diamerism. — Διαμερισμός της γης

Diodor. —Diodorus. Bibliotheca historica

Dionys. Per. — Dionysius Periegesis

Dio. Cass. — Dio Cassius

Dracont. — Blossius Aemilius Dracontius Carmina

Ennod. — Magnus Felix Ennodius. Opera omnia

Epiph. Adv. haer. — Epiphanius. Adversus haereses

Epiph. Ahkyr. — Epiphanius. Αγχύρωτος

Epiph. — Eptphanius. Libri de XII gemmis verso antiqua Lib. de XII gem.

Eucher. — Eucherius Lugdunensis

Eugen. — Eugenius Toletanus

Eugipp. V. Sev. — Eugippius. Vita sancti Severini

Eunap. — Eunapius Sardianus

Euseb. Chron. — Eusebius. Chronica

Euseb. Hist. eccl. — Eusebius. Historia ecclesiastica

Eutrop. — Eutropius

Evagr. Hist. eccl. — Evagrius. Historia ecclesiastica

Exc. lat. Barb. — Eusebius. Historia ecclesiastica (Excerptus latini Barbara)

Faustin. — Marcellinus et Faustinus

Fest.- Festus

FHG — Fragmentae historicorum graecorum / Ed. K. Miiller. Paris, 1849—1870. Vol. I—V

Flor. — Julius Florus

Fredeg. Chron. — Fredegarius. Chronica

Fredeg. H. Fr. ep. — Fredegarius. Historia Francorum epi toi ata

Fredeg. H. Fr. ir. — Fredegarius. Fragmenta de Historia Francorum

Frontin. — S. Julius Frontinus. Strategematon libri quattor

Fulg. — Fabius Planciad Fulgentius. Opera

Gelas. Cyz. — Gelasius Cyzicenus

Generat — Generatio Regum et Gentium

Gennad. De Script. — Gennadius Massiliensis. Liber de scriptoribus ecclesiasticis

GGM — Geographi graeci minores / Ed. K. Miiller. Paris,1855-1861. Vol. 1—2.

GLM — Geographi latini minores / Ed. Al. Riese. Heilbronn, 1878

Gran. Licin. — Granus Licinianus

Greg. Thaumat. — Gregorius Thaumaturgus

Greg. Tur. — Gregorius Turonensis. Historia Francorum Hist. Franc.

Herodian. — Herodianus

Herodian. techn. — Herodianus technicus reliquiae

HGM — Historici graeci minores /Ed. L. Dindorf. Lipsiae, 1870—1871. Vol. 1—2

Hieron. Adv. Iov. — Hieronymus. Adversus Iovinianum

Hieron. Chron. — Hieronymus. Chronica

Hieron. Epist. — Hieronymus. Epistolae

Hieron. Lib. hebr. — Hieronymus. Liber hebraicarum quaestionum in Genesim

Hilar. Arelat. — Hilarius Arelatensis

Hor. — Q. Horatius Flaccus. Carmina

Hydat. — Hydatius

Ioan. Lyd. — Ioannes Lydus. De magistratibus De magist.

Ioan. Lyd. — Ioannes Lydus. De mensibus De mensib.

Ioan. Lyd. — Ioannes Lydus. De ostentis De ostent.

Iord. Get. — Iordanes. Getica

Iord. Rom. — Iordanes. Romana

Irenie. — Irenieus Fr. Germaniae

Isid. Chron. — Isidorus Hispalensis. Chronica

Isid. Etymol. — Isidorus Hispalensis.Originum sVve etymologiarum

Isid. Hist. — Isidorus Hispalensis. Historia

Itiner. Alex. — Itinerarium Alexandri

Job. Bicl. — Johannes Biclarensis

Joh. Magn. — Johannes Magnus. Historia

JRS — The Journal of Roman Studies

Jul. Honor. Cosm. — Julius Honorius. Cosmographia

Julian. — Julianus

Jul. Obsequ. — Julius Obsequens. Prodigiorum liber

Just. — M. Junianus Justinus. Epitoma

Juven. — D. Junius Juvenalis. Saturae

Lact. — Lucius Caecilius Firmianus Lactantius. De mortibus De mort. pers. persecutonim

Lat. Ver. — Laterculus Veronensto

Liban. — Libanius

Lib. gen. I — Liber generationis I

Liv. — Titus Livius. Historiarum Romanorum

Luc. Ampel. — Lucius Ampelius

Lucan. — M. Annaeus Lucanus

Malal. Chron. — Ioannes Malala. Chronographia

Malch.— Malchus Philadelphensis

Mar. Avent — Marius Aventicensis

Marceli. Cornit. — Marcellinus Comes. Chronicon

Maare. Heracl. — Marcianus Heracleensis. Ex Ponto periplus Peripl.

Mart. — M. Valerius Martialis. Epigrammaton

Mel. — Pomponius Mela. De Cnorographia

Menand. — Menander Protector

Merob. — Fl. Merobaudis

MGH — Monumenta Germaniae Historica

MGH — Monumenta Germaniae Historica, Auct. Antiquiss. Auctores Antiquissimi

MGH — Monumenta Germaniae Historica, SS rer. Meroving. Scriptores rerum Merovingicarum. Berlin

MIO G — Mitteilungen des Instituts fur Osterreichische Geschichtsforschung. Koln; Graz

Mot. Khor. — Moses Khorenatsi

Narrat. — Narratio de imperatoribus domus Valentinianae et Theodosianae

N. D. Oc. — Notitia Dignitatum in partibus Occidentis

N. D. Or. — Notitia Dignitatum in partibus Orientis

Nicol. Olah. — Nicolaus Olahus. Hungaria

Olympiod. — Olympiodorus

Oribas. — Oeuvres d'Oribase

Oros. — Orosius PauluS. Historiarum

Ovid. — Ovidius. Opera XII paneg. lat. — XII panegyrici latini

Paul. Diac. — Paulus Diaconus. Historia Romana Hist. Rom.

Paul. Nol. — Pontius Meropius Paulinus episcopus Nolanus

Paul. Pell. — Paulinus Pellaeus. Carmen

Petr. Patric. — Petrus Patrtcius

Philostorg. Hist. eccl. — Philostorgius. Historia ecclesiastica

PG — Migne J. P. Patrologiae cursus completus. Series graeca. Paris

PL — Migne J. P. Patrologiae cursus completus. Series latina. Paris

Plin. Ep. — C. Plinius Secundus. Epistularum

Plin. Nat. Hist. — C. Plinius Secundus. Naturalis historia

Plut. — Plutarchus

Pol. Silv. Lat. — Polemius Silvius. Laterculus

Polyaen. — Polyaenus. Strategematon

Porphyr. — Publilius Optatianus Porphyrius. Carmina

Prisc. — Prtscus Panites. Excerpta

Prtscian.Per. — Priscianus. Periegesis

Procop. BG. — Procopius Caesariensis. De bello Gothico

Procop. BP. — Procopius Caesariensis. De bello Persico

Procop. BV. — Procopius Caesariensis. De bello Vandalico

Procop. Deaed. — Procopius Caesariensis. De aedificiis

Procop. H. a. — Procopius Caesariensis. Historia arcana

Prosper. Chron. — Prosper Tiro. Epitoma Chronicon

Prudent. Apoth. — Aurelius Prudentius Clemens. Apotheosis

Prudent. — Aurelius Prudentius Clemens. Contra orationeim Contr. Symm. Symmachi

Prudent. — Aurelius Prudentius Clemens. Peristephanon liber Perist. lib.

Ps.-Arrian. — Anonymus. Periplus Ponti Euxini

Ptolem. — Ptolemaeus Claudius. Geographia

Quintil. Inst. or. — M. Fabius Quintilianus. Institutionis oratoriaie

RL — Reallexikon der germanischen Altertumskunde.Berlin, 1970—1973. Bd. 1—2

RM — Reinisches Museum. Frankfurt am Main

Sail. Cat. — C. Sallustius Crispus. Catilina

Salv. — Salvianus Massiliensis. De gubernatione Dei De gub. Dei.

Senec. — L. Annaeus Senecus. Dialogorum

SCIV — Studii si cercetari de istoire veche. Bucureeti

SF — Siidost-Forschungen. Munchen

SHA — Scriptores Historiae Augustae

Sidon. Apol. — Sidonius Apollinaris.

Carm. — Carminae

Sidon. Apol. — Sidonius Apollinaris. Epist. Epistolae

Sil. Ital. — C. Silius Italicus. Punica

SM — Salzburger Museum. Salzburg

Socrat. — Socrates. Historia ecclesiastica Hist. eccl.

Solin. — Solinus Julius. Collectanea rerum memorabilium

Soran. — Soranus. Gynaeciorum

Sozom. — Sozomenus. Historia ecclesiastica Hist. eccl.

Stat. Silv. — P. Papinius Statius. Silvae

Steph. Byz. — Stephanus Byzantius. Ethnica

Strab. — Strabo. Geographica

Suet. — C. Suetonius Tranquillius. Praeter

Sulp. Sever. — Sulpicius Severus. Chronicae

Sulp. Sever. Dial. — Sulpicius Severus. Dialogi

Sulp. Sever. Epist. — Sulpicius Severus. Epistulae

Sulp. Sever. — Sulpicius Severus. Vita Martini Turonensis V Martin.

Symm. — Q. Aurelius Symmachus. Opera

Syncell. — Syncellus Georgius

Synes. — Synesius Cyrenensis. Oratio de Regno

Tab. Peut. — Tabula Peutingeriana

Tacit. Ann. — P. Cornelius Tacitus. Annales ab excessu divi Augusti

Tacit. Agr. — P. Cornelius Tacitus. De vita Julii Agricolae

Tacit. Hist. — P. Cornelius Tacitus. Historiae

Tacit. Germ. — P. Cornelius Tacitus. De origine et situ Germanise

Tacit. Dial. — P. Cornelius Tacitus. Dialogus de Oratoribus

Tertull. — Q. Septimius Florens Tertullianus

Themist. — Themistius. Orationes

Theodor. — Theodoretus. Hist. eccl. Historia ecclesiastica

Tor. orb. desc. — Expositio totius Mundi et gentium (Totius Orbis descriptio)

Туm. Ruf. — Rufinus Tyrannius. Opera omnia

Val. Max. — Valerius Maximus. Factorum et Dictorum

Veget. — F. Vegetius Renatus

Vell. — C. Vellejus Paterculus. Ad M. Vinicium

Vib. Sequest. — Vibius Sequester

Vict. Tonn. — Victor Tonnonensis. Chronica

Vict. Vitens. — Victor Vitensis. Historia

Vir. Illustr. — Liber de Viris illustribus Urbis Romae

WaG. — Welt als Geschichte, Stuttgart

WS — Wiener Studien. Wien

ZfdA — Zeitschrift fur deutsches Altertum und deutsche Literatur. Wiesbaden

ZNW — Zeitschrift fur die neutesta mentliche Wissenschaft

ZOW — Z otchlani wiekow. Poznan

Zonar. — Johannes Zonaras. Epitome historiarum

Zosim. — Zosimus

Примечания

1

Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B. (West), 1970. S. 1.

(обратно)

2

Подробный анализ см.: Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967; Lindroth S. Der Gotizismus und seine Bedeutung in der schwedischen Wissenschaft // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 12—19.

(обратно)

3

Dahn F. Die Konige der Germanen. Munchen; Leipzig, 1861—1909. Bd. 1—12; Idem. Urgeschichte der germanischen und romanischen Volker. B., 1881—1889. Bd. l—4; Sybel H. Die Entstehung des deutschen Konigtums. Frankfurt, 1881; Idem. Geten und Goten // Allgemeine Zeitschrift fur Geschichte. 1846. Bd. 6. S. 516—53G; Niebuhr B.G. Romische Geschichte. B., 1811—1812. Bd. I—II; Wietersheim E. Geschichte der Volkerwanderung. Leipzig, 1859—1864; Wietersheim E., Dahn F. Geschichte der Volkerwanderung. Leipzig, 1880. Bd. I; Pallmann R. Die Geschichte der Volkerwanderung von der Gotenbekehrung bis zum Tod Alarichs. Gotha, 1863—1864. Bd. 1—2; Rappaport Br.Die Einfalle der Goten in das romische Reich bis auf Gonstantin. Leipzig, 1899; Zeuss K. Die Deutschen und die Nachbarstamme. Munchen, 1837.

(обратно)

4

Massmann H.F. Ulfilas. Stuttgart, 1857; Krajjt W. Die Kirchengeschichte der germanischen Volker. B., 1854; Kaufmann G. Kritische Untersuchungen der Quellen zur Geschichte Ulfilas //ZfdA. 1883. Bd. 27. S. 193—261.

(обратно)

5

Aschbach J. Geschichte der Westgoten. Frankfurt, 1827; Helfferich A. Entstehung und Geschichte des Westgotenrechts. B. 1858, Mommsen Th. Ostgothische Studien // Neues Archiv Der Gesellschaft fur altere deutsche Geschichtskunde. 1889. Bd. 14. S. 225—249, 453—544, 1890. Bd. 15. S. 181—186; Tomaschek W. Die Goten in Taurien. Wien 1881; Loewe R. Die Resten der Germanen am Schwarzen Meere. Halle, 1896, Herschel K. Dietetraxitisehen Goten // Anzeiger fur Kunde der deutschen Vorzeit. Neue Folge. 1859.VI.

(обратно)

6

Franz A.M. Aurelius Cassiodorius Senator. Breslau, 1872; Thorbecke A. Cassiodorus Senator. Heidelberg, 1867; Grimm J. Uber Jemandes // Philologische und Historische Abhandlungen der Koniglichen Akamedie der Wissenschaften zu Berlin. B., 1846. S. 1—59; Idem. Uber Jornandes und die Geten // Kleinere Schriften. B., 1866. T. 3. S. 171—235; Cuntz 0. Die Grundlagen der Peutingerischen Tafel // Hermes. B., 1894. Bd. 29. S. 586—596; Brandig I. Das Geographische Lehrbuch des Julius Honorius // RM. 1854. Bd. 9. S. 293— 296; Kubitschek W. Die Erdtafel des Julius Honorius // WS. 1885. Bd. VII: Mommsen Th. Die SHA // Hermes. B 1890. Bd. 25. S. 228—292, Peter H. Die SHA: Sechs litterargeschichtliche Untersuchungen. Leipzig, 1892; Dessau H. Uber die SHA //Hermes. B., 1892. Bd. 27. S. 561—605; Idem. Die Uberlieferung der SHA // Hermes. B., 1894. Bd. 29. S. 393—416; Klebs E. Die Sammlung des SHA // RM. 1890. Bd. 45. S. 436—465; Seeck O. Zur Echtheitsfrage der SHA // RM. 1894. Bd. 49. S. 208—224; Ache lis H. Der alteste deutsche Kalender//ZNW. 1900. T. 1. S. 308—335.

(обратно)

7

Ettmuller M. Beowulf. Zurich, 1840; Moller H. Das Altenglische Volksepos in der ursprunglichen strophischen Form. Kiel, 1883; Mullenhoff K. Beovulf: Untersuchungen uber das angelsachsische Epos.und die alteste Geschichte der germanischen Seevolker. B., 1889; Heinzel ff.Uber die ostgothische Heldensage // Sitzungsberichte der Wiener Akademie der Wissenschaften. Phil.-hist. Kl. 1889. Bd. 119. Abb. 3; Idem. Uber die Hervararsaga // Sitzungsberichte der Wiener Akademie der Wissenschaften. Phil.-hist. Kl. 1887. Вd. 114; Jiriczek O.L. Deutsche Heldensage. Strassburg, 1898. Bd. 1.

(обратно)

8

Pallmann R. Op. cit. Bd. 1. S. 237.

(обратно)

9

Rappaport B. Op. cit. S. 120

(обратно)

10

Арсений. Готская епархия в Крыму // ЖМНП. 1873. Ч. 165. Январь. С. 60—86; Braun F. Die letzten Schicksale der Krimgoten. St. Petersburg,1890; Кондараки B.X. Этнография Тавриды. M., 1883. T. 1; Куник A.A. О записке готского топарха // ЗАН. СПб., 1874. Т. 24, кн. 1. С. 61—160;Keппeп П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических // Крымский сборник. СПб., 1837; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. Киев, 1914.

(обратно)

11

Беликов Д.Н. Христианство у готов. Казань, 1887; Смирнов К. Обозрение источников истории первого Никейского собора. Ярославль, 1888; Кондараки В.Х. история христианства в Тавриде. Одесса, 1871.

(обратно)

12

Забелин И.Е. Заметки о древностях днепровского Олешья // Археологические известия и заметки. М., 1895. № 1. С. 1—3; Врун Ф. Черноморские готы и следы долгого их пребывания в Южной России // Черноморье. Одесса, 1880. Ч. 2. С. 189—241; Он же. О родстве гетов с даками, сих последних с славянами и румынов с римлянами // Черноморье. Одесса, 1879.Т. I.C. 241—277; Он же. Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море // ЗООИД. 1863. Т. V. С. 109—156; Кулаковский Ю. Карта Европейской Сарматии по Птолемею. Киев, 1899; Он же. Где начинается территория славян по Иордану? // ЖМНП. 1905. Ч. 357. Март. С. 123—136; Он же. К вопросу об имени города Керчи // Сб. ст. в честь Ф.Е. Корша. М., 1896. С. 185—201.

(обратно)

13

Врун Ф. Судьбы местности, занимаемой Одессою // Черноморье. Одесса, 1879. Ч. 1. С. 160—188; Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. М., 1908. Ч. 1.

(обратно)

14

Ломоносов М.В. Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. // Полн.собр. соч. М.; Л., 1952.Т. VI. С. 212.

(обратно)

15

Вудилович А.С. К вопросу о происхождении слова Русь // Труды 8-го археологического съезда в Москве 1890 г. СПб., 1897. Т. 4. С. 118—119.

(обратно)

16

Иловайский Д. Разыскания о начале Руси. М., 1882; Забелин И.Е. История русской жизни; Успенский Ф.И. История византийской империи. СПб.,1913. Т. 1; Он же. Вопрос о готах // Труды 9-го археологического съезда в Вильно 1893 г. М., 1897. Т. 2. С. 96—97; Васильевский В.Г. Труди. СПб., 1912. Т. II, вып. 2; Шахматов A.A. Древнейшие ьсудьбы русского племени. Пг., 1919; Он же. К вопросу о финско-кельтских и финско-славянских отношениях. Часть I и II // И АН. 1911. Серия VI. № 9. С. 707—724; № 10. С. 791-812; Браун Ф. Разыскания в области гото-славянских отношений. СПб., 1899.

(обратно)

17

Васильевский В.Г. Указ. соч. С. 359—362.

(обратно)

18

Забелин И.Е. История русской жизни. С. 372—378.

(обратно)

19

Gruchmann L. Nationalsozialistische Grossraumordnung // Schriftenreihe der Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. Stuttgart, 1962. N 4. S. 101.

(обратно)

20

Schmidt L. Zur Geschichte der Langobarden. Leipzig, 1885; Idem. Paulus Diaconus und die Origo gentis Langobardorum // Neues Archiv der Gesellschaft für ältere deutsche Geschichtskunde. 1888. Bd. 13. S. 391—394; Idem.Geschichte der Wandalen. 2. Aufl. München, 1942; Idem. Allgemeine Geschichte der germanischen Völker bis zur Mitte des sechsten Jahrhunderts:Handbuch der Mittelalterlichen und der Neueren Geschichte. München;B., 1909. Abt. II; Idem. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd. I: Die Ostgermanen; München,1938. Bd. II: Die Westgermanen; Idem. Das germanische Volkstum in den Reichen der Völkerwanderung// Historische Vierteljahresschrift. 1935. Bd. 29. S. 417—440; Idem. Zur Geschichte der Krimgoten // Schumacher-Festschrift. Mainz, 1930. S. 332—336.

(обратно)

21

Müllenhoff K. Deutsehe Altertumskunde. В., 1870—1900. Bd. I—V; Rappaport B. Op. cit.; Schönfeld M. Wörterbuch der altgermanischen Personenund Völkernamen. Heidelberg, 1911; Gutschmid A. Zu Jordanis // Kleine Schriften. Leipzig, 1894. Bd. 5. S. 293—336; Platner C. Über die Art der deutschen Völkerzuge zur Zeit Wanderung // Forschungen zur Deutschen Geschichte. Göttingen, 1880. Bd. 20. S. 165—202: Grienberger Th. Die Vorfahren des Jordanes // Germania: Vierteljahresschrift für deutsche Altertumskunde. Stuttgart; Wien, 1889. Bd. 34. N. R. 22. S. 406—409; Idem. Die nordischen Völker bei Jordanes // ZfdA. 1902. Bd. 46 (N. F. 34). S. 128—168; 1904. Bd. 47 (N. F. 35). S. 272—276.

(обратно)

22

Schmidt L. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd. I: Die Ostsermanen.

(обратно)

23

Ibid. S. 1-40.

(обратно)

24

Ibid. S. 34.

(обратно)

25

Ibid. S. 27—28.

(обратно)

26

Ibid. S. 199.

(обратно)

27

Ibid. S. 240-243.

(обратно)

28

Ibid. S. 197-201.

(обратно)

29

Ensslin W. Einbruch in die antike Welt: Völkerwanderung // Historia mundi: Ein Handbuch der Weltgeschichte / Begründet von Fr. Kern; Hrsg. von Fr. Valjavec. Bern, 1956. Bd. V: Frühes Mittelalter. S. 78—132; Tackenberg K. Zu den Wanderungen der Ostgermanen // Mannus. Leipzig. 1930. T. 22, H. 3/4. S. 268—295; Reinerth H. Vorgeschichte der deutschen Stämme. Leipzig; B., 1940. Bd. III: Ostgermanen und Nordgermanen; Stadtmüller G. Geschichte Südosteuropas. München, 1950; Klein K.K. Germanen in Südosteuropa//Völker und Kulturen Sudosteuropas. München, 1959. S. 32—56; Mäller-Kuales G. Die Goten // H. Reinerth. Vorgeschichte der deutschen Stämme. Leipzig; B.,1940. Bd. III. S. 1149—1274; Schwarz E. Deutsch-Namenforschung. Göttingen, 1949—1950; Rosenfeld H. Ostund Westgoten// WaG. Stuttgart, 1957. Bd. 17, H. 4. S. 245—258; Idem. Vermischung der alten Gotenstämme // Ibid. Bd. 17. S. 1—245; Patsch C. Die Völkerbewegungen an der unteren Donau: Beiträge zur Völkerkunde von Südosteuropa III und IV // Sitzungsberichte der Akademie der Wissenschaften in Wien. Phil.-hist. Kl. 1928. Bd. 208. Abb. 2; 1937. Bd. 217. Abb. 1; Altheim F. Niedergang der alten Welt: Eine Untersuchung der Ursache. Frankfurt a. Main, 1952. Bd. 1—2; Idem. Geschichte der Hunnen. B., 1959; Bd. 1: Von den Anfängen bis zum Einbruch in Europa

(обратно)

30

Damerau P. Kaiser Claudius II Goticus // Klio. Leipzig, 1934. Beiheft 33. (N. F. 20.) 1934. S. 67—105; Vogt J. Das römische Weltreich im Zeitalter Konstantins des Grossen // Saeculum. München, 1958. Bd. 9. S. 308—321;Bang M. Die Germanen im römischen Dienst bis zum Regierungsantritt Konstantins. B., 1906; Dörries H. Konstantin der Grosse. Stuttgart, 1958; Jones A. H. M. Constantine and the Conversion of Europę. L., 1961; Klein K. K. Kaiser Valens vor Adrianopel (378 n. Chr) // SF. 1956. Bd. 15. S. 53—69.

(обратно)

31

Schwarz E. Goten, Nordgermanen, Angelsachsen. Bern; München, 1951; Helbling H. Goten und Wandalen: Wandlung der historischen Realität. Zürich, 1954; Horedt K. Zur Geschichte der Gepiden in Siebenbürgen. Bukarest, 1958.

(обратно)

32

Lechner K. Hellen und Barbaren im Weltbild der Byzantiner. München, 1954; Christ K. Römer und Barbaren in der hohen Kaiserzeit // Saeculum. München, 1959. Bd. 10. S. 273—288

(обратно)

33

Hohl E. Die HA-Forschung // Klio. Leipzig, 1934. Bd 27. S. 149—164; Idem. Nochmals die Abstammung des Maximinus Thrax // RM. 1942. T. 91. S. 164—181; Idem. Das Ende Caracallas // Miscellanea Academica Berolinensia. 1950. Bd. 2, H. 1. S. 276—293; Idem. Über das Problem der Historia Augusta // Wiener Studien. Wien, 1958. Bd. 71. S. 132—152; Baynes N. H. The HA, its Date and Purpose. Oxford, 1926; Bellezza A. Historia Augusta. Genes, Fratelli, Pagano. 1959. Parte prima: Le edizionni; Sträub J. Studien zur Historia Augusta // Dissertationes Bernenses. 1952. Bd. l, H. 4; Starr C. G. Aurelius Victor historian of Empire // AHR. 1955—1956. Vol. 61; Steche Th. Altgermanien im Erdkundebuch des Claudius Ptolemaeus. Leipzig, 1937.

(обратно)

34

Giesecke H. E. Die Ostgermaneu und der Arianisrnus. Leipzig; B., 1939; Delehaye H. Saints de Thrace et de Mesie // Analecta Bollandiana. Bruxelles, 1912. T. 31. P. 161—300; Schmidt K. D. Die Bekehrung der Ostgermanen zum Christentum. Göttingen, 1939.Bd. I; Capelle B. La lettre d'Auxence sur Ulfila // Revu Benedictine. Abbaye de Maredsous. Belgique. 1922. T. 34. P. 224—233; Streitberg W. Gotisches Elementarbuch. Heidelberg, 1920; Helm K. Altgermanische Religionsgeschichte. Heidelberg, 1953; Bd. 2: Die nachrömische Zeit; Eckhardt K. A. Die Nachbenennung in den Königshäusern der Goten // SF. 1955. Bd. 14. S. 34—55; Steinhauser W. Kultische Stammesnamen in Ostgermanien // Die Sprache. Wien, 1950-1952. Bd. 2.

(обратно)

35

Weibull С. Die Auswanderung der Goten aus Schweden. Göteborg, 1958; Kmieciniski J. Wędrówki Gotów na południe w świetle najnowszych badań archeologicznych // ZOW. Poznań, 1959. T. XXV. S. 8—16; Oxenstlerna E.C.G. Die Urheimat der Goten. Leipzig, 1948; Idem. Die ältere Eisenzeit in Ostergötland. Lidingö, 1958; Tymieniecki K. Droga Gotów na południe // Archeologia. Warszawa; Wrocław, 1952.. T. 3; Schwarz E. Die Urheimat der Goten und ihre Wanderungen ins Weichselland und nach Südrussland // Saeculum. München, 1953. Bd. 4, H. 1. S. 13—26; Idem. Germanische Stammeskunde. Heidelberg, 1956; Krause W. Handbuch des Gotischen. München, 1953; Rosenfeld H. Goten und Greutungen // BzN. Heidelberg,1956. Bd. 7. S. 195—206; 1957. Bd. 8. S. 36—43; Altheim F. Waldleute und Feldleute // Paideuma. Wiesbaden, 1950—1954; Bd. 5. S. 424—430; Idem.Greutungen // BzN. 1956. Bd. 7. S. 81—93.

(обратно)

36

Vasilev A.A. The Goths in t he Crimea. Cambridge, 1936; Lewicki T. Zagadnienie Gotov na Krymie // Pzegląd Zachodni. Poznań, 1951. R. VII, N 5/8. S. 77—99; Schwarz E. Die Krimgoten // Saeculum. München, 1953. Bd. 4, H. 2. S. 156—164.

(обратно)

37

Рыбаков В.А. Анты и Киевская Русь // ВДИ. 1939. № 1. Он же. Древние славяне в Причерноморье//Славяне. М., 1954. № 2.; Удальцов А.Д. Основные вопросы этногенеза славян // СЭ. 1947. Т. VI—VII. С. 3—13; Третьяков П.Н. Анты и Русь // СЭ. 1947. №4. С. 71-83; Артамонов М.И. К вопросу о происхождении восточных славян // ВИ. 1948. № 9. С. 97—108; Брайчевский М.Ю. О некоторых спорных вопросах ранней истории восточных славян // КСИА. Киев, 1956. Вып. 6. С. 79—86.

(обратно)

38

Брайчевский М.Ю. Некоторые данные об участии восточных славян в событиях на Дунае 248—251 гг. н. э. // КСИА. Киев, 1954. Вып. 3. С. 8—13; Дмитрев А.Д. Народные движения в восточноримских провинциях в период дунайских войн III в. (236—278) //ВВ. 1956. Т. VIII. С. 97—126; Он же. Падение Дакии // ВДИ. 1949. № 1. С. 76—85; Он же. Восстание вестготов на Дунае и революция рабов // ВДИ. 1950. № 1. С. 66—80; Кудрявцев О. В. К вопросу о поселении варваров на территории провинции Фракии // Исследования по истории балкано-дунайских областей в период Римской империи и статьи по общим проблемам древней истории. М., 1957. С. 250—253; Ременников А. М. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. М., 1954; Он же. К истории сарматских племен на Среднем Дунае в IV в. // УЗ Казанского гос. пед. ин-та. 1957. Вып. 12. С. 380—413; Сиротенко В.Т. Взаимоотношения племен и народностей Северного Причерноморья и Подунавья с Византией: Автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1954; Курбатов Г.Л. Восстание Прокопия (365—366 гг.)//ВВ. 1958. Т. XIV. С. 3-26.

(обратно)

39

Беркут Л.Н. Зачатки местной историографии в ранних варварских государствах: Остготы и вестготы. Вандалы // Труды исторического ф-та КГУ. 1939. Т. 1. С. 7—28; Дьяконов А. П. Известия Псевдо-Захария о древних славянах // ВДИ. 1939. № 4. С. 83—90; Мавродин В. В. К вопросу об «антах» Псевдо-Маврикия // СЭ. 1954. № 2. С. 32—41; Соколов В.С. Аммиан Марцеллин как последний представитель античной историографии //ВДИ. 1959. № 4. С. 43—62; Смирнов В. В. Готский историк Иордан //УЗ Казанского гос. пед. ин-та. 1956. Вып. 11. С. 149—161; Скржинская Е.Ч. «История» Олимпиодора: Пер. ст., примеч. и указатели // ВВ. 1956. Т. VIII.С. 223—276.

(обратно)

40

Дмитрев А.Д. Народные движения... С. 97—100; Кудрявцев О. В. Указ, соч. С. 250—253.

(обратно)

41

Брайчевский М.Ю. О некоторых спорных вопросах... С. 80—84; Он же. Некоторые данные... С. 8—12; Дмитрев А. Д. Народные движения... С. 97—100.

(обратно)

42

Ременников А.М. Борьба племен Северного Причерноморья...; Он же. К истории сарматских племен... С. 380—413.

(обратно)

43

Браун Ф. Разыскания в области гото-славянских отношений. С. 18.

(обратно)

44

Хвойка В.В. Древние обитатели Среднего Поднепровья и их культура в доисторические времена. Киев, 1913.

(обратно)

45

Reinecke P. Aus der russischen archäologischen Literatur // Mainzer Zeitschrift. 1906. Jg. 1. S. 42—50.

(обратно)

46

Brenner E. Die Stand der Forschung über die Kultur der Mehrowingerzeit // Bericht der römisch-germanischen Kommission. 1912. Bd. VII. S. 1—109; Schindler R. Die Besiedlungsgeschichte der Goten und Gepiden im unteren Weichselraum auf Grund der Tongefäße. B., 1940; Blume E. Die germanischen Stämme und die Kulturen zwischen Oder und Passarge zur römischen Kaiserz>it. Würzburg, 1912—1915. Bd. I—II; Beninger E. Der westgotisch-alanische Zug nach Mitteleuropa. Leipzig, 1931; Idem. Die germanischen Bodenfunde in der Slowakei. Leipzig, 1937; Ebert M. Ausgrabungen bei dem Gorodok Nikolajewka am Dnjepr Gouv. Chersoń // Praehistorische Zeitschrift. В., 19ІЗ. Bd. V, H. 1/2; Tackenberg K. Germanische Funde in Bulgarien. Sofia, 1929; Idem. Zu den Wanderungen... S. 268—295; Idem. Die Wandalen in Niederschlesien. B., 1925; Werner J. Eine ostgotische Prunkschnalle von Köln-Severinstor // Kölner Jahrbuch für Vorund Frühgeschichte. Köln, 1958. Bd. 3. S. 55—61; Idem. Die archäologischen Zeugnisse der Goten in Südrussland, Ungarn, Italien und Spanien//I Goti in Occidente. Spoleto, 1956. S. 127—130.

(обратно)

47

Diculescu С. Die Gepiden: Forschungen zur Geschichte Daziens im frühen Mittelalter und zur Vorgeschichte des rumänischen Volkes. Halle; Leipzig, 1923; idem. Die Wandalen und die Goten in Ungarn und Rumänien. Leipzig,1923; Dlaconu G. Tizgsor. Bucuresti, 1965; Idem. Archäologische Angaben über die Taifalen // Dacia. Bucuresti, 1963. T. VII. P. 301—315; Diaconu G., Anghelescu N. Despre necropola din sec. IV e. n. de la Radu Negru // SCIV. Bucuresti, 1963. T. XIV, № 1. P. 167—174; Vulpe R. Irvoare. Bucuresti, 1957; Idem. Le titre de index porte par Athanaric // Światowit. Warszawa, 1962. T. XXIV. P. 313—318; Idem. Le Vallum de la Moldavie inferieure et le «mur» d'Athanaric. s-Gravenhage, 1957; Mitrea B., Preda C. Necropole din secolul al IV e. n. in Muntenia. Bucuresti, 1966; Mitrea B. Die Goten an der unteren Donau—einige Probleme im III—IV. Jahrhundert // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 81—94; Horedt K. Völkerwanderungszeitliche Funde aus Siebenbürgen // Germania. B., 1941. T. 25; Idem. Zur Geschichte der Gepiden in Siebenbürgen. Bucarest, 1958.

(обратно)

48

Antoniewicz W. Archeologja Polski. Warszawa, 1928; Idem. Zagadnienie Gotów i Gepidów na ziemiach Polski w okresie rzymskim // Przegląd Zachodni. Poznań, 1951. R. VII, N 5/6. S. 26—59; Kostrzewski J. Zagadnienie pobytu Germanów na ziemiach polskich // Slavia Antiqua. Warszawa; Poznan, 1964. T. XI. S. 87—126; Kmiecińsky J. Zagadnienie tzw. kultury gocko-gepidzkiej na Pomorzu Wschodnim w okresie wczesnorzymskim.Lodź, 1962.

(обратно)

49

Готье Ю.В. Железный век в Восточной Европе. М.; Л., 1930; Данилевич В. Археологічна минувшина Київщини. Київ, 1925; Пастернак Я. Коротка археологія західноукраїнських земель. Львів, 1932; Тиханова М.А. О локальных вариантах Черняховской культуры // CA. 1957.№ 4. С. 168—194; Она же. Раскопки на поселении III—IV вв. у с. Лепесовка в 1957—1959 гг. //СА. 1963. № 2. С. 178—191; Она же. Еще раз к вопросу о происхождении Черняховской культуры // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 89—94; Она же. Следы рунической письменности в черняховскойкультуре // Средневековая Русь. М., 1976. С. 11—17; Кухаренко Ю.В. Могильник Брест-Тришин // КСИА. 1965. Вып. 100. С. 97—101; Он же. Le probleme de la civilisation «gotho-gepide» en Polesie et en Volhynie // Acta Balto-Slavica. Białystok, 1967. T. 5. P. 19—40; Он же. Волынская группа полей погребений и проблема так называемой готско-гепидской культуры: (Тезисы доклада)//КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 57—58; Щукин М.Б. К вопросу о хронологии Черняховских памятников среднего Поднепровья//КСИА. 1970. Вып. 121. С. 104—112; Он же. Современное состояние готской проблемы и Черняховская культура // АСГЭ. Л., 1977. Вып. 18. С. 79—91.

(обратно)

50

Махно Е.В. Памятники черняховской культуры на территории УССР (Материалы к составлению археологической карты) // МИА. 1960. № 82.С. 68—74; Она же. Об основных задачах картографирования черняховской культуры в связи с выделением локальных вариантов // КСИА. 1970. Вып. 121. С. 60—64; Смішко M. Ю., Свешніков І. К. Могильник III—IV століть н.e. y c. Дитиничі Ровенської області // МДАПВ. Київ, 1961. Вип. 3. С. 89—114; Смішко М. Ю. Відносно концепції про германську належність культури полів поховань // МДАПВ. Київ, 1961. Вип. 3. С. 59—76; Брайчевский М.Ю. О некоторых спорных вопросах... С. 79—86; Он же. Стан і завдання вивчення культури древніх слов'ян // УЇЖ. Київ, 1958. № 6. С. 78—93; Брайчевский М. Ю., Кравченко Η.Π. Дослідження ранньослов'янської культури на Україні //УЇЖ. Київ, 1961. № 3. С. 156—157; Брайчевский М.Ю. Походження Русі. Київ, 1968; Симонович Э.А. Итоги исследований Черняховских памятников в Северном Причерноморье//МИА. М., 1967. Вып. 139. С. 205—237; Он же. Культура полей погребений и готская проблема в первой половине I тысячелетия н.э. // Скандинавский сборник. Таллин, 1970. Т. XV. С. 125—144; Он же. Племена Поднепровья в первой половине I тыс. н. э.: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. М., 1971; Он же. Древности Скандинавии и Прибалтики на территории культур полей погребений // КСИА. М., 1973. Вып. 133.С. 24—31; Довженок В. И. Черняховская культура в истории населения Среднего Поднепровья: (Тезисы доклада) // КСИА. М., 1970. ΈΗΠ. 121. С. 39—43; Винокур И. С. Черняховские племена Днестро-Днепровского междуречья // Тезисы докладов советской делегации на II Международном конгрессе славянской археологии в Берлине (август, 1970). М., 1970. С. 9—13; Он же. Волыно-Подольское пограничье — один из районов формирования черняховской культуры//КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 27—32.

(обратно)

51

Артамонов М.И. Спорные вопросы древнейшей истории славян и Руси //КСИИМК. Вып. VI. М.; Л., 1940. С, 5; Он же. Происхождение славян. Л., 1950. С. 21; Он же. Вопросы расселения восточных славян и советская археология // Проблемы всеобщей истории. Л., 1967. С. 29—69.

(обратно)

52

Рыбаков Б.А. Ранняя культура восточных славян // ИЖ. 1943. № 10/12.С. 73—80.

(обратно)

53

Рикман Д.А. Памятник эпохи великого переселения народов. Кишинев, 1967; Он же. Памятники сарматов и племен черняховской культуры. Кишинев, 1975; Он же. О фракийском элементе в черняховской культуре Днестровско-Дунайского междуречья: (Тезисы доклада) // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 74; Он же. Этническая история населения Поднестровья и прилегающего Подунавья в первых веках нашей эры. М., 1975; Федоров Г.Б. Население Прутско-Днестровского междуречья в I тысячелетии нашей эры // МИА. М., 1960. № 89.

(обратно)

54

Третъяков П.Н. Итоги археологического изучения восточнославянских племен. М., 1958; Он же. Спорные вопросы этнического развития восточных славян // Тезисы докладов на сессии Отделения исторических наук и Пленуме ИИМК 1955 г. М.; Л., 1956. С. 3—8; Он же. Некоторые итоги изучения восточнославянских древностей // КСИА. М., 1969. Вып. 118. С. 20—31; Он же. У истоков древнерусской народности // МИА. Л., 1970. Вып. 179; Он же. Вопросы и факты археологии восточных славян // Ленинские идеи в изучении истории первобытного общества, рабовладения и феодализма. М., 1970.

(обратно)

55

Иордан. О происхождении и деяниях готов (Getica) / Вступ, ст., пер., коммент. Е.Ч. Скржинской. М., 1960. (Далее: Скржинская. Иордан).

(обратно)

56

Ременников А.М. Борьба племен среднего Дуная с Римом в 350—370 гг. н. э. // ВДИ. 1960. № 3. С. 105—123; Он же. Борьба племен Подунавья и Северного Причерноморья e Римом в 275—279 гг. н. э. // ВДИ.1964. № 4. С. 131—138; Он же. Историческая роль племен Подунавья в падении Римской империи: Автореф. дис. ... д-ра ист. наук. М., 1970; Он же. Источники по истории войн племен Подунавья с Римом в III—IV вв. н. э. //Проблемы всеобщей истории. Казань, 1972. Сб. III. С. 213—248.

(обратно)

57

Wagner N. Getica: Untersuchungen zum Leben des Jordanes und zur frühen Geschichte der Goten. B., 1967. (Далее: Wagner N. Getica.); Idem. Germanische Namengebung und kirchliches Becht in der Amalerstammtafel //ZfdA. 1970. Bd. 99, H. 1. S. 1—16.

(обратно)

58

Svennung J. Scandinavia und Scandia. Uppsala, 1963; Idem. De nordiska folknamene hos Jordanes // Fornvännen. 1964. Arg. 59. S. 65—102; Idem.Jordanes Scandiakapitel // Fornvännen. 1965. Arg. 60. S. l—41; Idem.Zur Geschichte des Goticismus; Idem. Jordanes und Scandia. Stockholm,1967; Idem. Zu Cassiodor und Jordanes // Eranos. Uppsala, 1969. Vol. 67.S. 71—80; Idem. Jordanes und die gotische Stammsage // Studia Gotica.Stockholm, 1972. S. 20—56.

(обратно)

59

Wenskus R. Stammesbildung und Verfassung: Das Werden der frühmittelalterlichen gentes. Köln; Graz, 1961; Idem. Amaler // RL. 1970. Bd. 1.S. 246—248.

(обратно)

60

Скржинская. Иордан.

(обратно)

61

Там же. С. 9.

(обратно)

62

Там же. С. 7-61, 185—364.

(обратно)

63

Wagner N. Getica.

(обратно)

64

Ibid. S. 1.

(обратно)

65

Ibid. S. 2.

(обратно)

66

Ibid. S. 3—59.

(обратно)

67

Ibid. S. 17.

(обратно)

68

Ibid. S. 14.

(обратно)

69

Ibid S. 13.

(обратно)

70

Ibid. S. 49.

(обратно)

71

Ibid. S. 30—38.

(обратно)

72

Momigliano A. Cassiodorus and Italian Culture of His Time // Proceedings of the British Academy. L., 1955. Vol. 41. P. 207—245.

(обратно)

73

Wattenbach W., Levison W. Deutschlands Geschichtsquellen im Mittelalter: Vorzeit und Karolinger. Weimar, 1952. H. 1: Die Vorzeit von den Anfängen bis zur Herrschaft der Karolinger / Bearbeitet von W. Levison. S. 80—85.

(обратно)

74

См.: Wagner N. Getica. S. 38—47.

(обратно)

75

Ibid. S. 47.

(обратно)

76

Ibid. S. 57—59.

(обратно)

77

Ibid. S. 223—234.

(обратно)

78

lord. Get. 27

(обратно)

79

Wagner N. Getica. S. 225.

(обратно)

80

Ibid. S. 229.

(обратно)

81

Ibid. S. 225.

(обратно)

82

Ibid.

(обратно)

83

Ibid. S. 227.

(обратно)

84

Ibid.

(обратно)

85

Stender-Petersen A. Slavisch-Germanische Lehnwortkunde. Göteborg, 1927. S. 150 f.

(обратно)

86

Wagner N. Getica. S. 228—229.

(обратно)

87

Ibid. S. 235-253.

(обратно)

88

Ibid. S. 252.

(обратно)

89

См. CH. 58.

(обратно)

90

Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus,

(обратно)

91

Alföldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des dritten Jahrhunderts nach Christus. Darrastadt, 1967; Klein K. K. Germanen in Südosteuropa // Völker und Kulturen Südosteuropas. München, 1959. S. 32—56; Idem. Frithigern,Athanarich und die Spaltung des Westgotenvolks am Vorabend des Hunneneinbruchs (375 n. Chr.) // SF. 1960. Bd. 19. S. 34—51; Rosenfeld H. Goten und Greutungen; Idem. Ost-und Westgoten; Idem. Vermischung der alten Gotenstämme; Idem. Kultur der Germanen // Abriss der Geschichte antiker Randkulturen. München, 1961. S. 17—38; Krause W. Handbuch de Gotischen; Altheim F. Waldleute, und Feldleute; Idem. Greutungen; Idem.Geschichte der Hunnen; Behn F. Römertum und Völkerwanderung: Mitteleuropa zwischen Augustus und Karl dem Grossen. Stuttgart, 1963.

(обратно)

92

Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. S. 51—99.

(обратно)

93

Wenskus R. Stammesbilduns und Verfassung. S. 75 f.

(обратно)

94

Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 36—37.

(обратно)

95

Ibid. S. 20.

(обратно)

96

Svennung J. Zu Cassiodor und Jordanes. S. 71—80; Idem. Jordanes und Scandia. S. 137-156.

(обратно)

97

Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. S. 5—9.

(обратно)

98

Svennung J. Jordanes und Scandia. S. 1—45; Idem. Jordanes und diegotische Stammsage. S. 23, 51.

(обратно)

99

Svennung J. Jordanes und Scandia. S. 224.

(обратно)

100

Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 27.

(обратно)

101

Svennung J. Jordanes und Scandia. S. 115—131.

(обратно)

102

Svennung J. Jordanes und die gotische Staramsage. S. 36.

(обратно)

103

Ibid. S. 25—26.

(обратно)

104

Ibid. S. 35.

(обратно)

105

Thompson E.A. The Historical Work of Ammianus Marcellinus. Cambridge, 1947; Idem. A History of Attila and the Huns. Oxford, 1948; Idem. The Settlement of the Barbarians in Southern Gaul // JRS. 1956—1957. Vol. 46,Pt 1/2; P. 67—75; Idem. Early Germanie Warfare // Past Present. L., 1958. № XIV. P. 2—29; Idem. The Visigoths in the Time of Ulfila // Nottingham Medieval Studies. 1961. Vol. 5. P. 3—32; Idem. Early Visigothic Christianity // Latomus. 1962. T. 21, H. 3. P. 505—519; H. 4. P. 794—810; Idem. The Barbarian Kingdoms in Gaul and Spain // Nottingham Medieval Studies. 1963. Vol. 7. P. 3—20; Idem. The Visigoths from Fritigern to Euric // Historia. 1963. Bd. XII, H. 1. P. 105—126; Idem. The Early Germans. Oxford, 1965; Idem. The Visigoths in the Time of Ulfila. Oxford, 1966; Idem. The Goths in Spain. Oxford, 1969.

(обратно)

106

Mansion J. Les origines du christianisme chez les Gotz // Analecta Bollandiana. Bruxelles, 1914. Vol. 33. P. 5—30; Giesecke H. E. Die Ostgermanen und der Arianismus. Leipzig; B., 1939; Schmidt K. D. Die Bekehrung der Ostgermanen zum Christentum. Göttingen, 1939; Zeiller J. Les origines chretiennes dans les provinces danubiennes de l'Empire Romain. P., 1918; Kaufmann Fr. Aus der Schule des Wulfila: Texte und Untersuchungen zur altgermanischen. Religionsgeschichte. Strassburg, 1899. Bd. 1: Texte; Kaufmann G. Op. cit. S. 193—261; Waitz G. Über das Leben und die Lehre des Ulfila. Hannover, 1840.

(обратно)

107

См.: Klein K. K. Ambrosius von Mailand und der Gotenbischof Wulfila // SF. 1963. Bd. 22. S. 14—47; Idem. Gotenprimas Wulfila als Bischof und Missionar // Festschrift für Bischof F. Müller. Stuttgart, 1967. S. 87—107; Stutz E. Gotische Literaturdenkmäler. Stuttgart, 1966. S. 69—72.

(обратно)

108

Thompson E. A. Early Visigothic Christianity. P. 505.

(обратно)

109

Ibid. P. 506

(обратно)

110

Ibid. P. 507—510. См. Amm. Marceli. XXXI. 15,7 (optimales, magnates, principes); XXXI, 6; XXVI, 10 (reges); Eunap. fr. (δυνάσται, φυλών, ηγεμόνες); Acta Sabae (μεγίστανες, βασιλίσχος).

(обратно)

111

Thompson E. A. Early Visigothic Christianity. P. 511.

(обратно)

112

Schäferdiek K. Die Kirchen in den Reichen der Westgoten und Suewen bis zur Errichtung der westgotischen katholischen Staatskirche. B., 1967. Idem. Der germanische Arianismus: Miscellanea historiae ecclesiasticae III // Bibliothequedela R. vui d'histoireecclesiastique. 1970. Vol. 50; Fridh A. Die Bekehrung dеr Westgoten zum Christentum // Studia Gotisa. Stockholm, 1972, S. 130-143.

(обратно)

113

Thompson E.A. The Visigoths in the Time of Ulfila. Oxford, 1966. P. 93, 109 f.

(обратно)

114

Zeiler J. Op. cit. P. 517; Thompson E. A. Early Visigothic Christianity. P. 517-518.

(обратно)

115

Thompson E.A. Early Visigothic Christianity. P. 519.

(обратно)

116

Рикман Э.А. Раскопки у с. Будешты // МИА Юго-Запада СССР и РНР. Кишинев, 1960. С. 197—213; Он же. Этническая история...; Сымонович Э. А. Итоги исследований... С. 205—237; Федоров Г. Б. Указ, соч.;Вулпе Р. Верхний вал Бессарабии и проблема гревтунгов к западу от Днестра // МИА Юго-Запада СССР и РНР. Кишинев, 1960. С. 259—278; Mitrea B. Die Goten an der unteren Donaueinige Probleme im III.—IV. Jahrhundert // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 81—94; Horedt K. Zur Geschichte der frühen Gepiden im Karpatenbecken // Apulum. Alba Julia, 1971. Vol. 9; Idem. Neue Goldschätze des 5. Jahrhunderts aus Rumänien: ein Beitrag zur Geschichte der Ostgoten und Gepiden // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 105—116.

(обратно)

117

Симонович Э.А. Итоги исследований... С. 205—237.

(обратно)

118

Кухаренко Ю.В. Могильник Брест-Тришин. М., 1980; Кропоткин В.В. Римские импортные изделия в Восточной Европе (II в. до н. э.—V в. н.э). М., 1970; Петров В.П. Письменные источники о гуннах, антах и готах в Причерноморье // КСИА. М., 1970. Вып. 121. С. 67—73; Смішко М.Ю. Відносно концепції... С. 59—76.

(обратно)

119

Рыбаков В.А. Новая концепция предыстории Киевской Руси//История СССР. 1981. С. 55—75; Он же. Язычество Древней Руси. М., 1987. С. 8—72; Седов В.В. Происхождение и ранняя история славян. М., 1979;Третьяков П.Н. По следам древних славянских племен. Л., 1982; Варан В. Д. Черняхівська культура. Київ, 1981.

(обратно)

120

Ременников А.М. Источники... С. 213—248.

(обратно)

121

Удальцова 3.В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М., 1974; Козлов А.С. Некоторые аспекты «проблемы варваров» в «Новой истории» Зосима // Античная древность и средние века. Свердловск, 1977. С. 52—59.

(обратно)

122

Этнокультурная карта территории Украинской ССР в I тыс. н. э. Киев,1985. С. 68—75; Козак Д. Н. Вельбарская культура // Археология Украинской ССР. Киев, 1986. Т. 3. С. 127—135; Woldsgiewicz R. Kultura wielbarska // Prahistoria ziem Polskich. Warszawa etc., 1981. Vol. 5. S. 135—191: Problemy kultury vielbarskiej. Słupsk, 1981; Kultura wielbarska w młodszym okresie rzymskim. Lublin, 1987.

(обратно)

123

Claude D. Adel, Kirche und Königtum im Westgotenreich. Sigmaringen; Thorbecke, 1971; Tjäder J. O. Der Codex argenteus in Uppsala und der Buchmeister Viliaric in Ravenna // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 140—162; Wessen E. Die gotische Sprache und ihre Überlieferung // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 120—129; Wagner N. Zueinigen Personennamen aus Quellen zur gotischen Geschichte // Würzburger Prosastudien. 1975. II. S. 19—33; Scardigli P. Die Goten: Sprache und Kultur. München, 1973.

(обратно)

124

Salamon M. The Chronology of Gothic Incursions into Asia Minor in the III Century A. D. // Eos. 1971. Bd. 59. S. 109—139; Nubar H. Ein gotisch-alanisches Grab in Histria // Dacia. 1971. T. XV. P. 335—347; Kmieciński J.Die Bedeutung der Germanen östlich der Oder während der ersten Jahrhunderte nach Christi Geburt im Lichte der neueren Forschungen // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 72—80; lonifa I. Probleme der Sintana de MuresCernjachovkultur auf dem Gebiete Rumäniens // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 95—104; Cazacu M. «Montes Serrorum»: (Ammianus Marcellinus. XXVII. 5, 3): Zur Siedlungsgeschichte der Westgoten in Rumänien // Dacia. 1972. T. XVI. P. 299—301; Svärdström E. Der Runenring von Pietroassa,ein a-propos // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 117—119; Gerov B. Zur Verteidigung der Städte im Balkanraum während der Nordvölkerinvasionen vom 2. bis zum 4. Jh. //Klio. 1973. Bd. 55. S. 285—288.

(обратно)

125

Alföldl A. Op. cit.

(обратно)

126

Hachmann R. Op. cit.; см. материалы выступлений С. Линдрота, Й. Свеннунга, Е. Лонрота, Й. Кмецинского, Б. Митри, И. Ионицы, К. Хоредта, Э. Вессена, А. Фрида, Г. Карлсона, Э. Кондураки, В. Холмквиста на Готском конгрессе в Стокгольме в 1970 г. (Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 12—265); Wolfram H. Besprechung von Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970 // MIÖG. 1972. Bd. 80, H. 1/2. S. 165-167; Wagner N. Besprechung von: Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970 // ZfdA. 1973. Bd. 102, H. 4. S. 283—287; Strzelczyk J. Nowa hipoteza pochodzeniu Gotów // Studia historica Slavo-Germanica. Poznań, 1978. T. VII. S. 3—41; Idem. The Goths in Ancient Poland: A study on the Historical Geography of the Oder-Vistula Region during the First Two Centuries pf Our Era. Univ. of Miami Press. 1975; Schwarz E. Die Herkimftsfrage der Goten // Wege der Forschung. Darmstadt, 1972. Bd. 249. B. 287—309; Mildenberger G. Probleme der germanischen Frühgeschichte im östlichen Mitteleuropa // Zeitschrift für Ostforschung. Marburg; Lahn, 1975. Bd. 24. S. 486—503; Stjernquist B. Besprechung von: Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970 // Fomvänneü. 1971. Arg. 66. S. 120—125; Godlowski K. Besprechung von: Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970 // Sprawozdania Archeologiczne. Wrocław, 1972. T. XXIV.S. 533—550.

(обратно)

127

Hachmann R. Ор. cit. S. 1—2.

(обратно)

128

Ibid. S. 10—11.

(обратно)

129

Ibid. S. 11.

(обратно)

130

Ibid. S. 473.

(обратно)

131

Ibid. S. 10—13.

(обратно)

132

Ibid. S. 10, 472—474.

(обратно)

133

Ibid. S. 211.

(обратно)

134

Ibid. S. 15—143.

(обратно)

135

Ibid. S. 19, 21-23, 33.

(обратно)

136

Ibid. S. 59-81.

(обратно)

137

Ibid. S. 76—79.

(обратно)

138

Ibid. S. 80

(обратно)

139

Ibid. S. 59.

(обратно)

140

Буданова В.П. К вопросу о формировании вестготов и остготов: (По данным письменных источников) // Взаимосвязь социальных отношений и идеологии в средневековой Европе. М., 1983. С. 4—28; Она же. Складывание везеготов и остроготов как этнических общностей в свете письменной традиции // ВВ. 1987. Т. 48.

(обратно)

141

Hachmann R. Op. cit. S. 145—220.

(обратно)

142

Ibid. S. 176—177.

(обратно)

143

Ibid. S. 145, 166-171, 199-200.

(обратно)

144

Ibid. S. 182-220.

(обратно)

145

Oxenstierna E.C.G. Die Urheimat der Goten. S. 148.

(обратно)

146

Kostrzewski J. Zagadnienie... S. 87—126; Idem. Le probleme du sejour des Germains sur les terres de Polome // Archaeologia Polona. Wrocław, 1962.№ 4. P. 29.

(обратно)

147

Wenskus R. Op. cit. S. 75 f.

(обратно)

148

Weibull C. Die Auswanderung...

(обратно)

149

Hachmann R. Op. cit. S. 135—143.

(обратно)

150

Ibid. S. 432-450.

(обратно)

151

Schwarz E. Die Herkunftsfrage der Goten. S. 305.

(обратно)

152

Hachmann R. Op. cit. S. 447—449.

(обратно)

153

См.,например: Waas M. Germanen im römischen Dienst: (im IV Jh. n.Chr.). Bonn, 1971; Piso l. Maximinus Thrax und die Provinz Dazien //Zeitschrift für Papyrologie und Epigraphik. Bonn, 1982. Bd. 49. S. 225—238; Engler A. Europas Stunde Null: Der Eintritt der Germanen in die Weltgeschichte. Berg, 1983.

(обратно)

154

Gschwantler O. Zum Namen Rosomoneu und an Jónakr // Die Sprache. Wiesbaden; Wien, 1971. Bd. XVII, H. 2. S. 164—176; Idem. Heldensage in der Historiographie des Mittelalters. Wien, 1971; Idem. Ermanarich, sein Selbstmord und die Hamdirsage zur Darstellung von Ermanarichs Ende in Getica. 24, 129 f. // Die Völker an der mittleren und unteren Donau im fünften und sechsten Jahrhundert / Hrsg. von. H. Wolfram, F. Daim. Wien, 1980.S. 187—204; Schramm G. Die nordöstlichen Eroberungen der Russlandgoten: (Merens, Mordens und andere Völkernamen bei Jordanes, Getica.XXIII. 116) // Frühmittelalterliche Studien. B., 1974. Bd. 8. S. 1—14;Korkkanen I. The Peoples of Hermanaric: Jordanes, Getica. 116. Helsinki,1975

(обратно)

155

Hоst G. Spuren der Goten im Osten // Norwegian Journal of Linguistics. 1971. N 25. P. 45—90; Karlsson G. Goten, die im Osten blieben//Studia Gotica, Stockholm, 1972. S. 165—174.

(обратно)

156

Bachrach B.S. History of the Alans in the West. Univ. of Minnesota Press, 1973; Maenchen-Helfen O. Die Welt der Hunnen. Köln; Wien, 1977.

(обратно)

157

Chrysos E.K. Gothia Romana: Zur Rechtslage des Föderatenlandes der Westgoten im 4. Jh. // Dacoromania. Freiburg; München, 1973. Bd. 1. S. 52—64; Daly L.J. The Mandarin and the Barbarian: the Response of Themistius to the Gothic Challenge // Historia. 1972. Bd. 21. S. 351—379; Rutowski B. Bitwa pod Adrianopolem (9. VIII. 378 r.) i jej następstwa // Meander. R. XXXIII, № 11/12. S. 525-539.

(обратно)

158

Schäferdiek K. Zeit und Umstände des westgotischen Übergangs zum Christentum // Historia. 1979. Bd. 28. S. 90—97; Kulm H. Die gotische Missien: Gedanken zur germanischen Bekehrungsgeschichte // Saeculum. 1976. Bd. 27, H. 1. S. 50—65.

(обратно)

159

Haug W. Die historische Dietrichsage: Zum Problem der Liberalisierung geschichtlicher Fakten // ZfdA. 1971. Bd. 100, H. 1/2. S. 43—62; Zimmerman H.J. Theoderich der Grosse. Dietrich von Bern: Die geschichtlichen und Sagenhaften Quellen..des Mittelalters: Diss. Bonn, 1972; Gram F. Lebendige Vergangenheit: Überlieferung im Mittelalter und in den Vorstellungen vom Mittelalter. Köln; Wien, 1975.

(обратно)

160

Wolfram H. Intitulatio I: Lateinische Königs- und Fürstentitel bis zum Ende des achten Jahrhunderts // MIÖG. 1967. Bd. 21. S. 32—89; Idem. Gotische Studien I // MIÖG. 1975. Bd. 83, H. 1/2. S. 1—32; Idem. Gotische Studien II // Ibid. H. 3/4. S. 289—324; Idem. Gotische Studien III // MIÖG.1976. Bd. 84, H. 3/4. S. 239—261; Idem. Athanaric the Visigoth: Monarchy of Judgeship: A Study in Comparative History//JMH. 1975. Vol. 1. P. 259—279; Idem. Theogonie, Ethnogenese und ein kompromittierter Grossvater im Stammbaum Theoderichs des Grossen // Festschrift für Helmut Beumann. Thorbecke, 1977. S. 80—97; Idem. Einige Überlegungen zur gotischen Origo gentis // Festschrift für Alexander Issatschenko. Lund, 1978. S. 487—499; Idem. Die Schlacht von Adrianopel // AWA. Wien, 1978. Jg. 114, № 8. S. 227—251; Idem. Geschichte der Goten. München, 1979; Idem. Die Goten als Gegenstand einer historischen Ethnographie // Traditions als historische Kraft. B.; N.Y., 1982. S. 53—64; Idem. Zur Ansiedlung reichsangehöriger Föderalen: Erklärungsversuche und Forschungsziele // MIÖG. 1983. Bd. 91, H. 1/2. S. 5—35.

(обратно)

161

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 312.

(обратно)

162

Ibid. S. 59—83.

(обратно)

163

Ibid. S. 18, 137—206.

(обратно)

164

Ibid. S. 11, 20 ff.

(обратно)

165

Wolfram H. Intitulatio I... S. 32—89.

(обратно)

166

Wolfram H. Theogonie... S. 80—97.

(обратно)

167

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 60—61.

(обратно)

168

Ibid. S. 32—136.

(обратно)

169

Ibid. S. 137—206.

(обратно)

170

Ibid. S. 207-447.

(обратно)

171

Ibid. S. 32—40.

(обратно)

172

Ibid. S. 37.

(обратно)

173

Ibid. S. 40—59; Idem. Gotische Studien II. S. 300.

(обратно)

174

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 59.

(обратно)

175

Ibid. S. 83—97.

(обратно)

176

Ibid. S. 12, 18.

(обратно)

177

Ibid. S. 137-206.

(обратно)

178

Ibid. S. 200—204; Wolfram H. Gotische Studien III. S. 239—261.

(обратно)

179

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 18.

(обратно)

180

Wolfram H. Die Goten... S. 53—64; Idem. Zur Ansiedlung... S. 5—35.

(обратно)

181

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 307—353.

(обратно)

182

Ibid. S. 353-445.

(обратно)

183

Wolfram H. Gotische Studien II. S. 302; Idem. Gotische Studien III. S. 260.

(обратно)

184

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 110—111; Idem. Gotische Studien II. S. 310.

(обратно)

185

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 98—102; [dem. Die Goten ... S. 61—62.

(обратно)

186

См.,например: Nоrgaard Larsen Asger. Drammen om det ukendte: En beretning om goternes vandring gennem Europa. Viby, 1982; Kośnar L. Doba stehovani narodu // Nästin eyropskeho praveku. Pr., 1982. S. 117—125;Reynolds S. Medieval «Origines Gentium» and the Community of the Realm // History. L., 1983. Vol. 68, № 224. P. 375—390; Salmeri R. Artykuły i rozprawy // Studia historyczne. Krakow, 1983. R. XXVI, Z. 2 (101). S. 179—196; Luiselli B. I dialoghi scientifici trą Cassiodoro e Teoderco // Saggi di storia del pensiero scientifico dedicati a Valerio Tonini. Roma, 1983.P. 59—68; Moorhead J. The Last Years of Theoderic // Historia. Wiesbaden, 1983. Bd. 32, H. 1. S. 106—120; Burlan J. Der Gotenkrieg unter Claudius II // Eirene. Pr., 1983. T. 20. S. 87—94; Albert G. Goten in Konstantinopel: Untersuchungen zur oströmischen Geschichte um das Jahr 400 n. Chr. Paderborn etc., 1984; Bums Th. S. A History of the Ostrogoths. BIoomington,1984.

(обратно)

187

Топоров В.Н. Древние германцы в Причерноморье: Результаты и перспективы // Балто-славянские исследования. М., 1983. С. 227—263.

(обратно)

188

Там же. С. 257-263.

(обратно)

189

Там же. С. 228.

(обратно)

190

Там же. С. 232.

(обратно)

191

Там же. С. 231.

(обратно)

192

Ptolem. III. 5, 8 (Сулоны, омброны, гутоны, бургундионы, аварины); III. 5,10 (осени); III. 5, И (тагры); III. 5, 7,10; 10, 4, 7 (певкины); III. 5, 7; 5, 10; 5, 25 (бастарны); II. 11, 6—16 (семноны, сисоны, наристы, хамавы, тубанты, хатты, херуски, тенктеры, хавки, бруктеры, лугии, усипеты, сугамбры, маркоманны, свевы, квады, саксы, лангобарды, гавты); II. 10 (буры); II. 8, 5, 16 (неметы, тунгры); II. 9, 19 (вангионы, батавы); Flor. II. 30, 23, 24, 25 (хатты, херуски, тенктеры, усипеты, сугамбры, кимвры, маркоманны, свевы); I. 38, 81; 11 (тевтоны); I. 45, 7 (треверы); Αρρίαη. IV. I. 4; XIII, (тенктеры, усипеты, сугамбры, тевтоны); I. 29; X. 1 (кимвры); IX. 11, 1; X. 4, 22; XII. 15, 69, 71 (бастарны); Arrian. Anab. II. З, 1 (маркоманны, квады); Aul. Gell. XVI. 4, l (гермундулы); XVI. 10, 14; (кимвры); Herodian. Techn. III. 70, 6 (бастарны); Dionys. Per., v. 119, 304 (бастарны); Polyaen. VIII. 1,2, 3, (кимвры); Luc. Ampel. 18. 5; 22.4; 45.3; 48. 5 (кимвры, тевтоны).

(обратно)

193

Ptolem. III. 5, 8.

(обратно)

194

См. приложение «Бастарны»

(обратно)

195

См. приложение «Гермундулы».

(обратно)

196

См. приложение «Бургундионы».

(обратно)

197

См. приложение «Маркоманны».

(обратно)

198

См. приложение «Свевы».

(обратно)

199

См. приложение «Сугамбры».

(обратно)

200

См. приложение «Кимвры».

(обратно)

201

См. приложение «Квады».

(обратно)

202

См. приложение «Саксы».

(обратно)

203

См. приложение «Лангобарды».

(обратно)

204

Обзор движения германцев на границах Римской империи см., например, в работах: Ensslln W. Einbruch in die antike Welt: Völkerwanderung // Historia mundi: Ein Handbuch der Weltgeschichte / Begründet von Fr. Kern; Hrsg. von Fr. Valjavec. Bern, 1956. Bd. 5: Frühes Mittelalter. S. 78—132; Diesner H.J. Die Völkerwanderung. Leipzig, 1980; Wolfram H. Völkerwanderung // Der große Ploetz. Freiburg; Würzburg; Ploetz, 1980. S. 320—327; Kośnar L. Doba stehovani narodu // Nästin evropskeho praveku. Pr., 1982; Оіз Germanen: Die Stämme und Stammesverbände in der Zeit von 3. Jahrundert bis zur Herausbildung der politischen Vorherrschaft der Franken. B., 1983. Bd. 2.

(обратно)

205

Хаманы (XII paneg. lat. VIII (V), 9; Lat. Ver. 13); хатты (Dio Cass. LIV. 33, 2, 4; 36, 3; LV. l, 2; LX. 8, 7; LXXVII, 5, 1; Lat. Ver. 13); гермундулы (Dio. Cass. LV. 10, 2; Lat. Ver. 13) треверы (XII paneg. lat. VIII (V). 21; Dio Cass. LI. 20, 5; XXXIX. 47, 2; XL. 11, 1; 31, 2—3); семноны (Dio. Cass. LXVII. 12, 5; LXXII. 20, 2); наристы (Dio. Cass. LXXII, 21, 1); буры (Dio Cass. LXXVI. 18, 1; LXXIII. 2, 4; 3, 1-2; LXVIII. 8, 1); тубанты (Lat. Ver. 13); амброны (Dio. Cass. XLIV. 42, 4; L. 24, 4); херуски (Dio. Cass. IV. 33, 1; V. l, 2; LVI. 18, 5; LXVII. 5, 1); тенктеры (Dio. Cass. LIV. 20, 4; XXXIX. 47, 1); хавки (Dio. Cass. LIV. 32, 2; LX. 8; LXI. 30, 4); бруктеры (Lat. Ver. 13; XII paneg. lat. VIII (V). 18); лугии (Dio. Cass. LXVII, 5, 2); усипеты Dio. Cass. LIV. 32, 2; 20, 4; 33, 1; XXXIX. 47, 1).

(обратно)

206

Ингевоны (Jul. Solin. 19, 20); ютунги (Dexipp. fr., 23; XII paneg. lat. VIII (V). 10; XI (III). 10; Lat. Ver. 13); армалаусины (Lat. Ver. 13); убий (Dio. Cass. LXXII. 3, 1; XXXIX, 48, 4); вандалы (Dio. Cass. LXXIII. 2, 4; LXXVIII, 20, 3; Dexipp. fr. 23, 24; Lat. Ver. 13; XII paneg. lat. XI (III), 17; аламанны (Dio. Cass. XXVII. 13, 14, 6; 15, 2; Dexipp. fr. 23; Asin. Quadr. Chil. fr. 31; Lat. Ver. 13; XII paneg. lat. X (II). 5; XI (III). 17); тайфалы (Lat. Ver. 13; XII paneg. lat. XI (III). 17); гепиды, тервинги (XII paneg. lat. XI (III). 17); скиры (Lat. Ver. 13; Aelian. Natur. III. 33; IV. 59); франки (XII panege lat. XI (III). 5, 7; VIII (V). 18; Lat. Ver. 13); рути (Lat. Ver. 13); герулы (Lat. Ver. 13; Dexipp. fr. 7; XII paneg. lat. X (II), 5); лакринги (Dio. Cass. LXXII. 11, 6; 12, 2; Dexipp. fr. 24; Dio. Cass., LXVII. 11, 6; 12, 1—3).

(обратно)

207

Instinsky H.U. Cassius Dio, Mark Aurel und die Jazygen // Chiron. 1972. Bd. 2. S. 475—482; Schmidt L. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd I: Die Ostgermanen. S. 17, 200; Lowmianski ff. Początki Polski. Warszawa, 1963. T. 1. S. 263.

(обратно)

208

Nomina provinciarum omnium // GLM. Heilbronn, 1878. P. 127—129; Notitia dignitatum / Ed. 0. Seeck. B., 1876. P. 247—249; Mommsen Th. Verzeichnis der römischen Provinzen // Th. Mommsen. Gesammelte Schriften. B., 1908. T. 5. S. 564.

(обратно)

209

XII paneg. lat. XI (III). 17.

(обратно)

210

См. соответственно приложение: «Лакринги», «Вандалы», «Асдинги», «Аламанны», «Франки», «Гепиды», «Герулы», «Тайфалы», «Скиры», «Руги».

(обратно)

211

Tab. Peut. Сої. 613—615. Таблицы отражают этногеографические знания римлян IV в. Они дают возможность установить местонахождение целого ряда варварских племен. Критический анализ этого источника см.: Ctintz О. Die Grundlagen der Peutingerischen Tafel // Hermes. B., 1894. Bd. 29. S. 586; Giere C. Die Weltkarte des Agrippa // Philologus. Leipzig, 1909. Bd. 68 (N. F. 22). S. 318; Miller K. Die Peutingerische Tafel. Stuttgart, 1962.

(обратно)

212

SHA: тервинги, герулы (Claud. 6, 2); вандалы (Prob. 18, 2; Aurelian. 33, 4; Mär. Antonin. 17, 3); франки (Gallien. 8, 7; Prob. 12, 3; Aurelian. 33, 4; 7, l, 2; Tacit. 15, 2; Firm. 13, 4); гепиды (Claud. 6, 2; Prob. 18, 2); аламанны (Caracall. 10, 6; Tacit. 15, 2; Prob. 12, 3; Firm. 13, 3).

(обратно)

213

Jul. Honor. Cosm. A. 26.

(обратно)

214

Tab. Peut. Gol. 612—613.

(обратно)

215

SHA. Mar. Antonin. 14, 1; 22, 1; Eutrop. CXXXVI. 16; Amm. Marceli. XVII. 12, 19; Большинство исследователей считает, что виктуалы — это вандальское племя, появившееся у границ Римской империи вместе с маркоманнами. Предпринимались попытки идентифицировать виктуалов с вандальским племенем асдингов. См.: Patsch С. Bonater Sarmaten: Beiträge zur Völkerkunde von Südosteuropa II // Anzeiger der Akademie der Wissenschaften in Wien. Phil.-hist. Kl. 1926. Bd. 62. S. 181; idem. Die Völkerbewegungen an der unteren Donau: Beiträge zur Völkerkunde von Südosteuropa III und IV // Sitzungsberichte der Akademie der Wissenschaften in Wien. Phil.-hist. Kl. 1928. Bd. 208. Abb. 2; 1937; Bd. 217. Abh. 1. S. 28; Steinhäuser W. Kultische Stammesnamen in Ostgermanien // Die Sprache. Wien, 1950—1952. Bd. 2. S. 13; Lowmiansky H. Op. cit. S. 245. Л. Шмидт (Schmidt L. Geschichte der Wandalen. 2. Aufl. München, 1945. S. 5), X. Куртуа (Courtois Chr. Les Vandaleset l'Afrique. P., 1955. P. 26) указывали на необоснованность отождествления виктуалов с асдингами.

(обратно)

216

А тт. Marceli. XXVII. 5, 6; XXXI. 3, 1,5; 4, 12; 5, 3; SHA. Claud. 6, 2; Prob. 18, 2; Claud. Claudian. Carm. VIII. 623; 635; XX. 153; 196; 399; 576.

(обратно)

217

SHA. Claud. 6, 2; Claud. Claudian. Carm. XX. 153.

(обратно)

218

SHA. Claud. 6, 2; Claud. Claudian. Carm. XXI. 94.

(обратно)

219

Креепстины, варии (Tab. Peut. Col. 612—613); виктуалы (SHA. Mär.Antonin. 14. 1; 22.1; Eutrop. CXXXVI. 16; Amm. Marceli. XVII. 12, 19).

(обратно)

220

Кеманы, керозы, кондурсы, эбурны (Oroś. VI. 7, 14); трибоки, эвдусы (Oroś. VI. 7, 7); тюринги (Malch. Fr. 23; Eugipp. V. Sev. XXVII. 3; XXXI. 4; Sidon. Appol. Carm. VII. 323).

(обратно)

221

lord. Get. 19 (адогит), 21 (скререфенны, суэханс), 22 (ахельмия, фервир, бергио, вагот, тевсты, финнаиты, лиотиды, гаутиготы), 23 (виновилот, отингйс, светиды, эрагнариции, раумариции, миксы, евагры), 24 (арохи, аугандзы, грании, тэтель, евниксы). Характеристику этих племен как со стороны лингвистики, так и в историческом аспекте см.: Weibull L. Skandza und ihre Völker in der Darstellung des Jordanis // ANF. 1925. Vol. 41. N 2. S. 213—246; Wagner N. Getica: Untersuchungen zum Leben des Jordanes und zur frühen Geschichte der Goten. B., 1967. S. 103—222; Svennung J. Jordanes und Scandia. Stockholm, 1967. S. 34—114; Idem. Zu Cassiodor und Jordanes. Eranos. Uppsala, 1969. Vol. 67. S. 71—77; Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970. S. 86—96.

(обратно)

222

lord. Get. 26 (ульмеруги), 36 (видиварии), 242, 291 (туркиллинги), 280 (байбары).

(обратно)

223

Ibid. 29, 38—40, 44, 47—50, 56—60, 67, 74. Подробнее об этом см.: Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 20—56; Idem. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967. S. 1—20; Grundmann H. Geschichtsschreibung Mittelalter. Göttingen, 1965. S. 12—17; Salmeri R. Artykuły i rozprawy // Studia historyczne. Krakow, 1983. R. XXVI. Z. 2 (101). S. 179—196; Reynolds S. Medieval «Origines Gentium» and the Community of the Realm // History. L., 1983. Vol. 68, № 224. P. 375-390.

(обратно)

224

Plin. Nat. hist. IV. 99; XXXVII. 35; Strab. VII. 1, 3; Ptol. III. 5, 8.

(обратно)

225

Tacit. Ann. II. 62; Germ. 44.

(обратно)

226

См. приложение: «Готы».

(обратно)

227

Cassiod. Var. III. 1,1; 3, 2; Proeop. BV. I. 2; 3; 24; II. 4; /dem.BG. I. 12,12, 20—22, 33, 35, 43, 46, 48—50, 52; 13, 4, 5, 11, 12; II. 30, 15; IV. 5, 5; 10; Anon. Vales. Pars post. XI. 53; XII. 63.

(обратно)

228

lord. Rom. 41, 29; 42, 5; idem. Get. 42, 82, 98, 130, 138, 152, 158, 174, 181, 190, 197, 200, 210, 214, 216, 219, 222, 226, 227, 229, 235, 237, 238, 240, 244, 245, 251, 284, 298, 303.

(обратно)

229

SHA. Claud. 6, 2; N. D. Or. V. 20, 61; Claud. Claudian. Carm. XXI. 94.

(обратно)

230

Sidon Apoll. Carm. V. 324; VII. 343, 344.

(обратно)

231

SHA. Aurelian. 6, 2.

(обратно)

232

Claud. Claudian. Carm. XX. 153; Sidon. Apoll. Carm. II. 301; 324; VIII. 9; lord. Get. 23, 42, 82, 98, 130, 174, 199, 209, 244, 245, 25i; Avit. Vers. Mar. 14.

(обратно)

233

SHA. Claud. 6, 2; XII paneg. lat. XI (III). 17; Eatrop. VIII. 2, 2; N. D. Or. VI, 20, 61; Amm. Marceli. XXXI, 3, 4; 5, 1; 8.

(обратно)

234

Amm. Marceli. XXVII. 5, 8; XXXI. 3, 1, 5; 4, 12; 5, 3; Hydat. an 385; Cons. Constantinop. an 386, 1; SHA. Claud. 6, 2.

(обратно)

235

Claud. Claudian. Carm. VIII. 623, 635; XXI. 153, 196, 399, 576.

(обратно)

236

SHA. Prob. 18, 2.

(обратно)

237

Zosim. IV. 38, 1.

(обратно)

238

Hachmann R. Ор. cit. S. 15—135; Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 20—57. Idem. Scandinavia und Scandia. Uppsala, 1963; Wagner N. Getica; Wenskus R. Stammesbildung und Verfassung: Das Werden der frühmittelalterlichen gentes. Köln; Graz, 1961.

(обратно)

239

Хронологическое разделение истории готов на два периода было разработано еще в конце XIX в. Р. Пальмиаом (Pallman R. Die Geschichte der Völkerwanderung von der Gotenbekehrung bis zum Tode Alarichs. Gotha,1863. Bd. 1. S. 237) и Ф. Брауном (Браун Ф. Разыскания в области гото-славянских отношений. СПб., 1899).

(обратно)

240

XII paneg. lat. V (VIII). 10; VII (VI). 2; Aur. Victor. De Caesarib. XLI. 13; XLVI. 2; XLVII. 5; Eutrop. IX. 8; Anon. Vales. Pars prior. VI. 30, 34; Prosper. Chron. 877, 1036. 1163; Porphyr. Carm. VIII. 27—28.

(обратно)

241

Удальцова 3.В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. M., 1974. С. 70—73; Ременников А. М. Источники по истории войн племен Подунавья с Римом в III—IV вв. // Проблемы всеобщей истории. Казань, 1972. Сб. III. С. 220—225.

(обратно)

242

Salv. De gub. Dei. VIII. 5—7; Molch. Fr. 2, 17, 19—20; Olympiod. Fr. 27; August. De civ. Dei. XVIII. 52; Ambras. Exp. ev. sec. Lucan. XXI. 9.

(обратно)

243

Ambras. Epist. XXI. 22.

(обратно)

244

Waitz G. Über das Leben und die Lehre des Ulfila. Hannover, 1840; Kaufmann Fr. Aus der Schule des Wulfila: Texte und Untersuchungen zur altgermanischen Religionsgeschichte. Strassburg, 1899. Bd. 1: Texte.

(обратно)

245

Полякова С.В., Феленковская И.В. Анонимный географический трактат «Полное описание вселенной и народов» // ВВ. 1956. Т. VIII. С. 286.

(обратно)

246

А nоn. Vales. Pars prior. VI. 34.

(обратно)

247

Salv. De gub. Bei. V. 36, 57.

(обратно)

248

См., например: Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннего средневековья. М.: Наука, 1982. С. 15 («... визиготов, обитавших на запад от Днестра и в Дакии, и остроготов, занимавших пространства между Днестром и Доном»).

(обратно)

249

Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 24—28; Idem. Jordanes und Scandia. S. 54—88, 115—131; Idem. Zu Cassiodor und Jordanes. S. 71—80: Wagner N. Getica. S. 155—214 235—253. В последней работе X. Вольфрама положения, высказанные И. Свеннунгом и Н. Вагнером,подвергаются резкой критике. См.: Wolfram H. Geschichte der Goten.München. 1979. S. 13—18. Обзор многолетней дискуссии по этому вопросу приводится в указанной работе Н. Вагнера, а также в исследовании Р. Хахыана. См.: Hachmann R. Op. cit. S. 116—135.

(обратно)

250

Подробнее о новейших исследованиях по этому вопросу см.: Lönnroth E. Die Goten in der modernen kritischen Geschichtsauffassung // Studia Gotica.Stockholm, 1972. S. 57—62.

(обратно)

251

Krause W. Handbuch des Gotischen. München, 1953. S. 8—9; Schwarz E. Die Urheimat der Goten und ihre Wanderungen ins Weichselland und nach Südrußland // Saeculum. München, 1953. Bd. 4. S. 22, ср. с картой на S. 24; Rosmfeld H. Ost- und Westgoten // WaG. 1957. Bd. 17. H. 4. S. 245—250; Hachmann R. Op. cit. S. 43. Anm. 31; S. 129, Anm. 79; Svennang J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 36; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 15. Anm. 11.

(обратно)

252

lord. Get. 28.

(обратно)

253

lord. Get. 42.

(обратно)

254

Hachmann R. Ор. cit. S. 43—68, 122—124. Ср.: Procop. BG. I. 12, 12; BV. І, 2, 2; Paul. Diac. Hist. Rom. XV. 6. См. также: Luiselli B. I dialoghi scientifici trą Cassiodoro e Teoderco // Saggi di storia del pensiero scientifico dedicati a Valerio Tonini. Roma, 1983. P. 59—68; Moorhead J. The Last Years of Theoderic // Historia. Wiesbaden, 1983. Bd. 32, H. 1. S. 106—120.

(обратно)

255

Wenskus R. Stammesbildung und Verfassung. S. 471—480; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 18

(обратно)

256

lord. Get. 42, 82, 98, 130, 174, 224, 245.

(обратно)

257

Беркут Л.H. Зачатки местной историографии в ранних варварских государствах: Остготы и вестготы. Вандалы // Тр. ист. ф-та КГУ. Киев, 1939. С. 7—28.

(обратно)

258

Скржинская Е.Ч. Иордан. С. 33—47.

(обратно)

259

lord. Get. 82: «Ablabius enim storicus refert, quia ibi super limbum Ponti, ubi eos diximus in Scythia commanere, ibi pars eorum, qui orientali plaga tenebat, eisque präcerat Ostrogotha, utrum ab ipsius nomine an a loco, id ost orientales, dicti sunt Ostrogothae, residui vero Vesegothae, id est a parte occidua».

(обратно)

260

Hachmann R. Op. cit. S. 48, 91.

(обратно)

261

См.: Zosim. IV. 34, 2; Socrat. Hist. eocl. IV. 33; Sozom. Hist. eccl. IV. 37.

(обратно)

262

XII paneg. lat. XI (III), 17, 1—2. «...Gothi Burgundios penitus excidunt rursumque pro victis armantur Alamanni itemque Tervingi, pars alia Gothorum, adiuncta manu Taifalorum, adversumVandalosGipedesqueconcurrunt».

(обратно)

263

Буданова В.П. Готы в системе представлений римских и византийских авторов о варварских народах // ВВ. 1980. Т. 41. С. 147—148.

(обратно)

264

См.: Krause W. Op. cit. S. 8—9; Schwarz E. Die Urheimat der Goten... S. 22; Rosenfeld H. Ost- und Westgoten. S. 245—250; HachmannR. Op.cit. S. 43, Anm. 31; S. 129, Anm. 79; Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 36; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 15, Anm. 11.

(обратно)

265

Подробно история и локализация племен вандалов, гепидов и тайфалов в конце III в. рассматривается в работах: Diculescu С. Die Wandalen und die Goten in Ungarn und Rumänien. Leipzig, 1923. S. 17—20; Steinhauser W. Op. cit. S. 8—13; Chrysos E. K. Gothia Romana: Zur Rechtslage des Föderatenlandes der Westgoten im 4 Jh. // Dacoromania. Freiburg; München, 1973. № 1. S. 52—64; Horedt K. Zur Geschichte der frühen Gepiden im Karpatenbecken // Apulum. Alba-Julia, 1971. Vol. 9. S. 702—705.

(обратно)

266

Svennung J. Jordanes und die gotische Stammsage. S. 36; Idem. Jordanes und Scandia. S. 115—130; Rosenfeld H. Ost- und Westgoten. S. 246; Hachmann R. Op. cit. S. 129, Anm. 79.

(обратно)

267

Claud. Claudian. Carm. XX. 11, 20, 153.

(обратно)

268

Krause W. Op. cit. S. 11.

(обратно)

269

Rosenfeld H. Ost- und Westgoten. S. 250.

(обратно)

270

SHA. Prob. 18, 2.

(обратно)

271

Зограф A.H. Античные монеты. M.; Л., 1951. С. 117.

(обратно)

272

Ременников А.М. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. М., 1954. С. 84; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. 2-е изд., переем. Киев, 1914. С. 49; Тудор Д. Киликийская когорта в Малой Скифии и Тавриде // МИА Юго-Запада СССР и РНР. Кишинев, 1960. С. 247—249.

(обратно)

273

Amm. Marceli. XXXI. 3, 1—5; Вулпе Р. Верхний вал Бессарабии и проблема гревтунгов к западу от Днестра // МИА Юго-Запада СССР и РНР.Кишинев, 1960. С. 273—274.

(обратно)

274

XII paneg. lat. XI (III). 17, 1; Amm. Marceli. XXVII. 5, 6; XXXI. 3, 15; 4, 12; 5, 38; SHA. Prób. 18, 2; Claud. 6, 2; Claud. Claudian. Carm. XX. 153, 576, 195, 399; Carm. VIII. 626; XVI. 623, 635; X, 576.

(обратно)

275

SHA. Claud. 6, 2: Claud. Claudian. Carm. XX. 94; Sidon. Apoll. Carm. V. 476; VII. 431.

(обратно)

276

XII paneg. lat. XI (III), 17, 1-2; Zosim. IV. 38, 1.

(обратно)

277

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 18.

(обратно)

278

В схолиях к Горацию, связанных с именем Геления Акрона, имеет место смешение Getae—Gothi. См.: Ног. Асго. Сагш. IV. 15, 22.

(обратно)

279

SHA. Caracałl. 10; SHA. Maxim, duo. I. 4; Prob. 16, 18.

(обратно)

280

Prudent. Gont. Symm. II. 696—699; Apoth. 424—432. Hieran. Ernst. 107, col. 870; Paul. Nol. Carm. XVII, 245

(обратно)

281

Avien. 435—461; Priscian. Per. 288—312; Märt. Capell. VI, 663; Claud. Claudian. 3 cons. Hon. 145—150; 4 cons. Hon. 41—58; b. Gild. 241—245; Ruf. II, 46—48; Sldon. Apoll. Carm. V. 470.

(обратно)

282

SHA. Caracall. 10; Philostorg. Hist. eccl., II. 5; Hieron. Lib. hebr. Т.23. Col. 999; Synes. Col. 1053—1103; см. также русский перевод: Синезий Киренский. О царстве / Пер. и предисл. М. В. Левченко // ВВ. 1953. Т. VI. С. 345—353.

(обратно)

283

Dexipp. Fr. 15; Philostorg. Hist. eccl. II. 5; XI. 8; Zosim. IV. 25; I, 37; SHA. Claud. 6. 1—2.

(обратно)

284

Zosim. I. 42; SHA. Gallien. 6.

(обратно)

285

Kmieciński J. Die Bedeutung der Germanen östlich der Oder während der ersten Jahrhunderte nach Christi Gehurt im Lichte der neueren Forschungen // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 72—80.

(обратно)

286

Anon. Vales. Pars prior. VI. 34—35; Eutrop. VII, 9, 1; IX, 4, 1; Oros. VII. 28—29; Philostorg. Hist. eccl. II. 5, 6—9; Hieran. Chron. Col. 497—498.

(обратно)

287

Oros. I. 2, 53; VII. 43, 5; Anon. Vales. Pars prior. VI. 34; Hieran. Chron. Col. 497—498; Prosper. Chron. 1036; Sidon. Apoll. Carm. VII. 3318; Idem. Epist. IX, 229; Theodor. Hist. eccl. IV. 28; Epiph. Lib. de XII gem. 30, PG. T. 42. Col. 338; Adv. haer. 70, 14—15, PG. T. 42. Col. 371—377;August. De civ. Dei. XVII. 52, 11.

(обратно)

288

Zästerova B. Les Avares et les Slaves dans la Tactique de Maurice. Pr., 1971.

(обратно)

289

Ременников A.M. Борьба племен Подунавья и Северного Причерноморья с Римом в 275—279 гг. н. э. // ВДИ. 1964. № 4. С. 132.

(обратно)

290

См., например: Lewicki T. Zagadnienie Gotov na Krymie // Pzegląd Zachodni. Poznań, 1951. R. VII, N 5/8. S. 77—99; Lechner K. Hellen und Barbaren im Weltbild der Byzantiner. München, 1954. S. 1—37, 74—137; Lowmianski H. Op. cit. 419 S.

(обратно)

291

SHA. Gallien. 6, 2; Dexipp. Fr. 15; Zottm. IV. 25; Phtlostorg. Hist. ecol. XI. 8; Pfocop. BG. IV. 5, 6—7.

(обратно)

292

Liban. Orat. LIX. 89—96; Themist. Orat. X.

(обратно)

293

Epiph. Adv. haer. 70. 14—15. Col. 371—373.

(обратно)

294

Cyr. Hieros. XVI. 22. CoJ. 947—950; Athanas. 51. Col. 187—188.

(обратно)

295

lord. Gel. 38.

(обратно)

296

Скржинская. Иордан. С. 225.

(обратно)

297

Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B., 1970., S. 66—68; Wolfram H. Geschichte der Goten. München, 1979. S. 11. Anm. 36; Lönnroth E.Die Goten in der modernen kritischen Geschichtsauffassung // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 58—62.

(обратно)

298

lord. Get. 28.

(обратно)

299

Ibid. 42.

(обратно)

300

Olympiod. Fr. 29.

(обратно)

301

Латышев В.В., Малицкий H.В. Сочинение Константина Багрянородного «Об управлении государством» // ИГАИМК. М.; Л., 1934. Вып. 91. С. 63; Вестберг Ф. К анализу восточных источников о Восточной Европе // ЖМНП. 1908. Ч. 14. Отд. 2. Март. С. 49; Брун Ф. Берег Черного моря между Днепром и Днестром по морским картам XIV—XV вв. // Черноморье. Одесса, 1879. Ч. 1. С. 78.

(обратно)

302

Выяснение этимологии названия «труды» предпринималось Н. Вагнером, который считал, что «трулы» — это гномы, жители непригодных для обработки земель в Скандинавии. См.: Wagner N. Getica: Untersuchungen zum Leben des Jordanes und zur frühen Geschichte der Goten. В., 1967. S. 82—83). Правомерность подобного объяснения не без основания подвергается сомнению X. Вольфрамом, который полагает, что такое толкование данного термина основано лишь на простом созвучии слов различных языковых групп (Trolle, τροΰ/.ο')· См.: Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 19.

(обратно)

303

lord. Get. 27—28.

(обратно)

304

См., например: Wolfram Η. Geschichte der Goten. S. 40.

(обратно)

305

Vernadsky G. Ancient Russia. 2nd Ed. New Haven Yale univ. press., 1943. P. 113—114.

(обратно)

306

Krause W. Handbuch des Gotischen. München, 1953. S. 8; Schwarz E. Die Urheimat der Goten und ihre Wanderungen ins Weichselland und nach Südrussland//Saeculum. 1953. Bd. 4, H. 1. S. 22.

(обратно)

307

Lowmiański Η. Początki Polski. Warszawa, 1963. Т. 1. S. 261.

(обратно)

308

Lewicki T. Zagadnienie Gotóv na Krymie // Pzegląd Zachodni. 1951. R. VII, № 5/8. S. 82.

(обратно)

309

Скржинская Ε. Ч. Иордан. С. 195.

(обратно)

310

Wolfram Η. Geschichte der Goten. S. 40.

(обратно)

311

Топоров В.Η. Древние германцы в Причерноморье: Результаты и перспективы // Балто-славянские исследования. М., 1983. С. 254.

(обратно)

312

lord. Get. 27. «Qui aptissimas sedes locaquae dum quereret congrua, pervenit ad Scythiae terras, quae lingua eorum Oium vocabantur...»

(обратно)

313

Ibid. 28: «Haec ergo pars Gothorum, quae apud Filimer dicitur in terres Oium emenso amne transposita, optatum potiti solura».

(обратно)

314

Ibid.

(обратно)

315

Скржинская Ε.Ч. Иордан. С. 196.

(обратно)

316

Vernadsky G. The Spalv of Jordanis and the Spori of Procopius // Byz. 1938. T. 13. P. 263—266; Lowmiański Η. Op. Git. T. 1. S. 260.

(обратно)

317

lord. Get. 38, 39.

(обратно)

318

Steph. Βyz. 212, 8.: «...έθνος πάλαι otidjaav εντός της Μαιώτιδος, ύστερον δέ εις τήν έχτος Θράχην μετανέοτηααν...»

(обратно)

319

Археологические материалы подтверждают, что в 40-е годы III в. в районе Меотиды происходят массовые миграции племен. В III в. в наступлении на Боспор участвовали различные группы племен, двигавшихся с востока, юга, запада. См.: Кругликова И.Т. Культура Боспора в позднеантичный период // Античное общество. М., 1967. С. 151; Она же. Боспор в позднеантичное время. М., 1966. С. 16—17. В нем могли участвовать и остроготы. Об этом свидетельствуют последующие события, описанные Зосимом. Остроготы, видимо, проникли к берегам Меотиды в середине 40-х годов III в., что совпадает с временем гибели Танаиса. См.: Zosim. I. 31—33; Гайдукевич В. Ф. Боспорское царство. М.; Л., 1949. С. 444; Тиханова М. А. Дорос-Феодоро в истории средневекового Крыма // МИА. 1953. Вып. 34. С. 322—323; Шелов Д. В. Танаис и Нижний Дон в первые века нашей эры. М., 1972. С. 302—304. Однако, если можно связать падение Танаиса с передвижениями варваров, то совершенно неправомерно, как справедливо подчеркивает Д. Б. Шелов, утверждать, что на Танаис могли напасть собственно готы. См.: Шелов Д. В. Указ. соч. С. 302. Археологический материал подтверждает, что появление их в области Меотиды не сопровождалось разрушением городов и поселений. И. Т. Кругликова объясняет это тем, что варвары вошли в соглашение с Фарсанзом, который наряду с законным царем Рескупоридом появляется на боспорском престоле в 253—254 гг. Она высказывает предположение, что отношения боспорской аристократии и племенной знати новых пришельцев не были враждебными. См.: Кругликова И. Т. Боспор III—IV вв. в свете новых археологических исследований // КСИА АН СССР. 1965. Вып. 103. С. 8. Каким путем готы проследовали на Боспор, не совсем ясно, вероятнее всего, по северному побережью Азовского моря.

(обратно)

320

SHA. Aurelian. 16, 4.

(обратно)

321

Скржинская Е.Ч. Иордан. С. 274.

(обратно)

322

Lewicki T. Ор. cit. S. 80.

(обратно)

323

Dio. Cass. LXXII. 3.

(обратно)

324

Schmidt L. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd. I: Die Ostgermanen. S. 200.

(обратно)

325

Dio. Cass. LXXVII. 20, 3; LXXVIII. 27, 5; CIL. III. 795, 796, 12533, 1376, 1378; Daicoviciu. C. Einige Probleme der Provinz Dazien während des 3. Jahrhunderts//Studii Clasice. Bucuresti, 1965. T. 7. S. 237.

(обратно)

326

CIL. III. 14416.

(обратно)

327

lord. Get. 113.

(обратно)

328

SHA. Caracall. 10. 5-6.

(обратно)

329

Дмитрев А.Д. Народные движения в восточноримских провинциях в период дунайских войн III в. (236—278) // ВВ. 1956. Т. VIII. С. 97—126. Reusch W. Der historische Wert der Caracallavita in den Scriptores Historiae Augustae // Klio. 1931. Bd. 24. C. 34—35; Schmidt L. Geschichte der deutschen Stämme... S. 200—201; Macrea M. Apärärea granilei de vest si nord-vest a Daciei pe timpul impäratului Caracalla // SCIV. 1957. T. 8. P. 240; Hohl E. Über das Problem der Historia Augusta // Wiener Studien. 1958. Bd. 71. S. 132—152; Idem. Über die Glaubwürdigkeit der Historia Augusta // Sitzungsberichte der Deutschen Akademie der Wissenschaften zu Berlin. Phil.-bist. Kl. 1953. № 2. S. 4 f; Daicoviclu C. Op. cit. S. 238—241; Firtz J. When was Caracalla in Pannonia and Dacia? // Alba Regia. 1965—1966. Vol. 6/7. P. 202—205; Lowmiański H. Op. cit. T. I. S. 263, not. 769; Hachmann R. Op. cit. S. 228; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 42. Anm. 6.

(обратно)

330

Lowmiański H. Op. cit. T. I. S. 262—263; Macrea M. Op. cit. P. 243.

(обратно)

331

Dio Cass. LXXVII. 16, 7.

(обратно)

332

SHA. Caracall. 5. 4, 8.

(обратно)

333

Dio. Cass. LXXVIII. 20, 3—4; Herodian. IV. 7, 1—4; 8, 1; Кругликова И.Т. Дакия в эпоху римской оккупации. М., 1955. С. 138; TudorD. Sur la carrіеrе de C. Arrius Antoninus // Revue Rommaine d'histoire. 1972. № 2. P. 243.

(обратно)

334

Исследователи определяют путь Каракаллы следующим образом: через Дакию, Дунай, Фракию, Македонию, Геллеспонт и Азию. См.: Macrea M. Ор. cit. Р. 240; Daicoviciu С. Ор. ci t. S. 240. Anm. 5.

(обратно)

335

Dio Cass. LXXVIII. 27, 5.

(обратно)

336

SHA. Maxim, duo. I. 5—6.

(обратно)

337

Кудрявцев О.В. К вопросу о поселении варваров на территории провинции Фракии // Исследования по истории балкано-дунайских областей в период Римской империи и статьи по общим проблемам древней истории. М., 1957. С. 250—253.

(обратно)

338

SHA. Maxim, duo. I. 5—6.

(обратно)

339

Oros. 1.2, 53; VII. 43, 5; Epiph. Lib. de XII gem. 30. PG. T. 43. Col. 338; Adv. haer. 70, 14—15; PG. T. 42. Col. 372-373; August. De civ. Dei.XVII, 52; lord. Get.83.

(обратно)

340

Thompson E.A. The Visigoths in the Time of Ulfila. Oxford, 1966. P. 39—40; Wolfram H. Gotische Studien I // MIÖG. 1975. Bd. 83, H. 1/2. S. 1—4;Chrysos E. K. Gothia Romana: Zur Rechtsslage des Föderatenlandes der Westgoten im 4. Jh. // Dacoromania. Freiburg; München, 1973. N 1. S. 52—55.

(обратно)

341

Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967. S. 28—32.

(обратно)

342

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 10.

(обратно)

343

Procop. B G. IV. 4, 9; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 10.

(обратно)

344

Kienast W. Studien über die französischen Volksstämme des Frühmittelalters. Stuttgart, 1968. S. 243—246.

(обратно)

345

Wolfram H. Gotische Studien II // MIÖG. 1975. Bd. 83, H. 3/4. S. 301—303; Stutz E. Gotische Literaturdenkmäler. Stuttgart, 1966. S. 69—71.

(обратно)

346

SHA. Maxim, duo. III. 4—5.

(обратно)

347

Isid. Hist. 4.

(обратно)

348

Diesner H. J. Isidor von Sevilla und das westgotische Spanien. B., 1977.S. 17—21.

(обратно)

349

См., например: Rappaport Br. Die Einfalle der Goten in das römische Reich bis auf Constantin. Leipzig, 1899; Altheim F. Niedergang der alten Welt: Eine Untersuchung der Ursachen. Frankfurt a. Main, 1952. Bd. 1—2; Alföldi A. Studien zur Geschichte der Weltkrise des dritten Jahrhunderts nach Christus. Darmstadt, 1967; Wolfram H. Geschichte der Goten; Salamon M. The Chronology of Gothic Incursions into Asia Minor in the III Century A. D. // Eos. 1971. T. LIX. P. 109-139.

(обратно)

350

См., например: Ременников A.M. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. М., 1954.

(обратно)

351

Petr. Patric. Fr. 7.

(обратно)

352

Dexipp. Fr. 13; Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 42—43.

(обратно)

353

См.: Bailey H.W. A Parthian fteference to the Goths//Eng[ish and Germanie Studies. Birmingham, 1961. № 7. P. 82—83. У него см. греческий текст надписи, посвященной нападению римского императора Гордиана III на Персию и битве, которая состоялась в 242 г.: δπως επίτην βασιλίαν τνν εθνών εστημεν Γορδιανάς χαΐααρ άπο πάσης της 'Ρωμαίων αρχή; Γοόϊδων τε χαί Γερμανών έβ-νίον δύναμιν <συνέλεξε?>ν χαι εις την Άσβυρίαν των Άριανων ε8·νοί tai ήμας έπηλθεν (и когда впервые я воздвигнулся на земле, император Гордиан собрал войска со всего Рима и из гуттов и германцев, и он пришел к ассирийцам против ариан и нас). См.также Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 7.

(обратно)

354

Iord. Get. 90—93.

(обратно)

355

Dexipp. Fr. 18.

(обратно)

356

Krause W. Op. cit. S. 8; Ременников A.M. Борьба племен Северного Причерноморья.. С. 41; Gutschmid A. Zu Jordanis//Jahrbücher für Classische Philologie. 1862. Bd. 8. S. 147.

(обратно)

357

Wolfram H. Geschichte der Goten. S. 44.

(обратно)

358

Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. S. 48.

(обратно)

359

Schmidt L. Geschichte der deutschen Stamme... S. 202—205; Gutschmid A. Op. cit. S. 145.

(обратно)

360

Скржинская. Иорда