Молочник [СИ] (fb2)

- Молочник [СИ] (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 3.07 Мб, 943с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Владимир Абрамов (noslnosl)

Настройки текста:



noslnosl МОЛОЧНИК

Предисловие

Все герои, как герои, один я какой-то неправильный…

Почему я сравниваю себя с героями? Да потому что попаданец. Попал, так попал! В смысле, моя душа реинкарнировала. Казалось бы, буддисты утверждают, что реинкарнация существует, но у меня-то ещё пробудились воспоминания прошлой жизни. Не знаю, что послужило этому причиной, то ли то, что я был атеистом и «не отдал» свою душу богам, то ли просто повезло.

В прошлой жизни я работал в такси. За рулём проводил столько времени, что машины приходилось менять каждый год-два.

В книжках как пишут? Человека сбила машина, после чего он родился в ином мире, где здорово зажил с кучей приятных бонусов и полными сейфами денег.

У меня же была машина, был сбитый пешеход, только я сидел за рулём. И ведь что любопытно — этот олень сам под колёса прыгнул, в итоге он помер, а срок в колонии-поселении дали мне. Ведь ни одного правила не нарушил, среагировал сразу, что с моим тридцатилетним опытом вождения немудрено, но машина не способна сразу остановиться, плюс она из стали и пластика, а человек из костей и мяса. Но наш российский суд, самый гуманный в мире — посадит в тюрьму, даже если ты ни в чём не виноват. Есть труп, есть на кого повесить вину, вот и весь сказ.

Из тюрьмы вышел с серьёзно подорванным здоровьем, к куче обострённых хронических заболеваний прибавился туберкулёз, что в пятьдесят три года было пережить непросто. Всё осложнялось тем, что за время отсидки моя супруга, чтобы ей в аду сделали в котле на десяток градусов погорячее… Очень надеюсь, что из-за того, что она крещёная, но никогда не каялась, попадёт именно в ад… В общем, она завела себе хахаля, каким-то образом продала нашу квартиру и свалила в другой город.

В итоге я остался без денег, без жилья и без машины, которую выкупать со штраф-стоянки через три года было нереально. Плюс никакой возможности устроиться на нормальную работу.

Поначалу я, как честный человек, пытался куда-нибудь устроиться, но из-за судимости получал от ворот поворот. Долго так продолжаться не могло, так что в итоге я стал бродягой, иначе говоря — человеком без определённого места жительства. Жил с такими же людьми, которым не повезло по жизни, заливал горе палёным алкоголем.

Понятно, что жизнь бездомного не сахар, а уж если она сопровождается кучей заболеваний и далеко не юношеским возрастом… Первую же зиму я не пережил. Когда ударили тридцатиградусные морозы, даже ночёвка на теплотрассе не помогла, и моя душа прямо во сне отправилась в путешествие, но так, наверное, даже лучше, чем рыться по помойкам в попытках выжить.

Хорошо, что воспоминания пробудились не сразу после рождения. Случилось это в возрасте восьми лет, а до этого я жил и рос, как обычный мальчишка. Помню, я тогда сильно испугался соседской пастушьей собаки, которая на меня кинулась и укусила за лицо. В груди нарастал жар, а после произошло…

Я даже не понял, что случилось, просто от меня понеслась волна сжатого воздуха, которая откинула пса метров на пять в сторону. После этого я чувствовал жуткую слабость, будто стал воздушным шариком, в котором прокололи отверстие, и через него вышел весь воздух.

Укус собаки не прошёл бесследно, он оставил у меня на лбу, прямо в центре, три шрама в виде набухших звездообразных точек, расположенных в виде треугольника. И ладно бы со шрамом, мужику достаточно быть чуть красивее обезьяны, как говорят в народе, с лица воды не пить. Но эта тварь на четырёх лапах повредила мне глаза. Долгое время пришлось провести в глазной клинике, где доктора, дай мироздание им здоровья, спасли меня от слепоты. Но до конца восстановить зрение не удалось, из-за чего мне приходится носить очки.

Сразу после того происшествия я потерял сознание, а когда пришёл в себя, то вспомнил всё. Всю свою жизнь, прежнюю и нынешнюю. Возможно, я неверно выражаюсь, всё же не профессор, а обычный мальчик и в прошлом таксист. Воспоминания не были такими, чтобы прямо любой момент жизни мог припомнить, лишь самые яркие моменты. Причём чем ближе воспоминание, тем оно ярче. Хотя были такие…

Прошлая жизнь не оказала на меня особо сильного эффекта, она была словно подёрнута серой дымкой, будто просмотрел очень продолжительный реалистичный фильм в хорошем качестве изображения. А вот воспоминания о нынешней жизни были очень яркими…

Молоко! Да-да, именно молоко! Первое, что я помню, как меня подносят к огромной, как мне тогда казалось, сиське, и кормят вкуснейшим молоком. Это было божественно, просто непередаваемые ощущения. Хотелось пить и пить эту амброзию. Когда ребёнок пьёт молоко, он испытывает непередаваемое наслаждение. Единственное, что приходит на ум — это наркотики. Пожалуй, наркоманы так же сильно тянутся к дозе, как маленькие дети к молоку.

Не знаю, насколько научно это обосновано, но по моей неокрепшей психике, недавно испытавшей серьёзный стресс, это воспоминание нанесло сокрушительный удар. С того момента моя крыша зашуршала шифером.

Во-первых, я стал до жути бояться собак. Собаки стали моей неизлечимой фобией. Вижу пса, не важно, маленького, большого, сразу впадаю в панику. После того памятного случая, послужившего пробуждению воспоминаний души, когда я впадаю в панику, то с окружающими происходят странные вещи. Поскольку причиной, вызывающей ужас, в основном были собаки, то и страдали они.

Я никак не мог объяснить родителям-фермерам, почему возле меня постоянно собаки то ломают ноги, то телепортируются на крышу, то взлетают, как воздушный шарик. Родители для себя всё объясняли просто — ребёнок растёт садистом, который любит издеваться над собаками: избивает их, затаскивает на крышу сарая… Хотя с летающим псом у них случился облом, тут логичных объяснений найти не удалось, так что в тот раз я ремнём по заднице не получил.

Во-вторых, я помешался на молоке и на молочных продуктах. Я полюбил их так же сильно, как река любит впадать в море. От молока я тащусь, кайфую, испытываю наслаждение. Не надо водки, сигарет и кокаина — дайте мне корову и отойдите!

Как же повезло, что мой отец фермер. Он молочник, поставляет молоко в несколько супермаркетов. Сам отец мало работает, по большей части он руководит фермой, на него работают три человека. Оказывается, три человека при грамотном подходе и автоматизации доения, способны спокойно обслуживать две сотни коров. Для современной фермы достаточно гектара земли. В Великобритании, где я проживаю новую жизнь, земля стоит дорого, наш надел остался в наследство от деда.

Вообще, из рассказов отца выяснилось, что раньше наш род Криви был сквайрами, которым принадлежали все окружающие земли. Так что по факту мы не абы кто, а потомственные эсквайры. Казалось бы, сдавай землю в аренду, получай ренту и живи в своё удовольствие, но прадед был жутким транжирой и азартным игроком в карточные игры. Он распродал почти все земли, из-за чего у нашей семьи к настоящему времени осталась лишь пара гектаров под ферму.

Понятное дело, что дед, да и отец до недавнего времени жили бедно, поскольку на двух гектарах ничего серьёзного не получишь: ни скотину прокормить, ни вырастить чего-то существенного, разве что большой огород или теплицы организовать можно.

Зато современные технологии: автоматические доильные аппараты, покупное сено, скромных размеров упаковочная линия и холодильники — позволяют размещать небольшие хозяйства на скромных территориях.

Отец до нашего с братом рождения путешествовал по миру, перенимал передовой опыт, потом вернулся домой, взял кредит и построил ферму своей мечты: компактную, с небольшим поголовьем скота и минимумом персонала. Предприятие приносит постоянный и довольно неплохой доход. Конечно, мы не миллионеры и даже не средний класс, но при том, что средний рабочий в Лондоне получает в районе пятисот-семисот фунтов в месяц, у нас после выплат по кредитам, зарплат, покупки кормов, топлива и прочих расходов, чистый доход составляет в районе девятисот-тысячи фунтов.

Если бы ещё у нас была своя кормовая база, то доход был бы выше, поскольку сено стоит довольно дорого — это не Россия, где оно стоит в разы дешевле. Но это лишь в мечтах, ибо покупка земли нашей семье не по карману, да и не продаст её никто из соседей. Кредиты, которые периодически отец берёт на обновление поголовья скота и оборудования, съедают приличную часть дохода. Но они с лихвой отбиваются, когда коров приходится забивать на мясо.

Так что на следующий забой, устраиваемый раз в несколько лет, отец запланировал покупку нового автомобиля, он хочет себе Тойоту Лэнд Крузер 70 — пятиместный полноприводный пикап с двойной кабиной. На таком автомобиле можно всей семьёй куда-то ездить, плюс можно использовать в фермерском хозяйстве для перевозки грузов. Помню, в моём мире это была довольно неплохая машина, а в британской автомобильной передаче «Топ Гир» её нахваливали, как неубиваемый пикап.

Молоко само по себе приносит не такую большую прибыль, как хотелось бы. Но у нас есть сыроварня и маслобойка, на их выработку уходит большая часть удоя. Сыр и масло приносят уже приличную прибыль, и срок хранения у них намного дольше. Да и не хранится на ферме ничего, магазины скупают всё моментально, только привози.

С моей манией на молоко вышло так, будто я после смерти поселился в раю. Так что порой задумываюсь, а не иллюзорен ли наш мир? Что, если я после смерти на самом деле попал в рай, а всё, что вижу, это бред, генерируемый неким райским артефактом?

Но вообще, с прошлой жизнью всё не так просто. На самом деле я ощущаю себя Колином Криви, обычным британским мальчиком, а не взрослым мужчиной в теле ребёнка. Опыт прошлой жизни в некоторых моментах помогает, например, в школе меня считают если не гением, то очень умным ребёнком. Но он же мешает получать обычные мальчишеские удовольствия, к примеру, в отличие от брата, я не люблю игры и общение со сверстниками. Но всё же воспоминания не играют слишком большой роли, я люблю родителей и брата, наслаждаюсь жизнью и порой совершаю обычные детские глупости и шалости, свойственные реальному возрасту. На этом фоне редкие приступы «взрослого поведения» смотрятся несколько несуразно.

Кстати, о брате. Он младше меня на год, такой же кареглазый блондинчик, как и я. Цветом волос мы оба пошли в родителей, у нас, что отец блондин, что мать блондинка. Я заметил, что Деннис, так зовут братишку, тоже в моменты сильных эмоций выдаёт нечто похожее на мои «фокусы» с собаками. Одно радует, у Денниса нет фобий, он открытый и веселый парень, так что его буйство заканчивалось битой посудой и подожжёнными шторами. Понятное дело, родители на паранормальщину даже не думали, а просто всыпали Деннису ремня, считая, что он побил посуду руками и валит на «оно само», а про шторы говорят, что брат баловался спичками. Если бы я сам не вытворял чёрте что и не был свидетелем одного происшествия, то тоже не поверил бы.

Эх… Вот помню, когда бомжевал, найдёшь выброшенную книжку, начнёшь читать о всяких попаданцах. Как у них всё легко и классно — сами-то они все поголовно или спецназовцы-на все руки мастера, или студенты-умельцы: на гитаре Высоцкого играют и поют, просвещая отсталых аборигенов, и принцессы сами им на шею вешаются, и все они поголовно если не каратисты, то мечники, лучники или супер-пупер волшебники. И как быть мне, если гитару один раз в руках держал, и то с таким чувством, будто чёрту ладан подали, а служил давно и в автороте? Мне что, сесть за руль военного Камаза и задавить чёрного властелина? Так ведь не сказка, вроде, вокруг реальность, чёрные властелины разве что в Африке водятся и зовутся вождями или диктаторами.

Нет-нет-нет! Я воевать против диктатуры негров не нанимался, чур меня от такого счастья. Мне бы молочка, да побольше!

Вот отец — мировой мужик. Мне бы в прошлой жизни такого батю, вместо запойного алкаша, я бы может быть учёным стал или бумажки в офисе перебирал, вместо того, чтобы баранку крутить. Ну да что уж там, кто прошлое помянет…

Папка мне на девятилетие подарил личную козу! Это был лучший в мире подарок. Правда, Деннис не оценил. Да что с него взять, коли он молоко ненавидит? Бестолочь! Не понимает брат, в чём смысл жизни заключён. Не в конфетах счастье, а в кефире… ну или в сыре!

М-м-м… Козий сыр… Кто на свете всех милее, всех вкуснее и белее? Ты прекрасен, спору нет!

Жизнь была восхитительна, перспективы открывались радужные. Я надеялся унаследовать ферму отца и заниматься любимым делом — добычей и переработкой молока. Конечно, наследовать будем вместе с братом, но он явно не тяготеет к фермерскому делу. Ничего, я бы со временем выплатил ему долю за наследство, но надеюсь, что это время наступит очень не скоро, всё же маму с папой люблю и не желаю им смерти.

Да, всё было хорошо до пятнадцатого июля 1992 года. Утром в эту среду к нам заявилась ОНА… Это была довольно сурового вида женщина в очках, на которой была надета некая хламида из красного цвета шотландки. Её чёрные с сединой волосы были собраны в тугой узел на затылке. Взгляд у дамы был суровый. Она была похожа на типичный «синий чулок» шотландского разлива. Кто ещё стал бы настолько закутываться в шотландку, помимо представителей горцев?

Отец недовольно взирал на визитёршу, застывшую в дверном проёме. Я его прекрасно понимаю, ведь мы типичные бритты, все соседи у нас такие, а горцев в наших краях не то, что недолюбливают, шотландцев в наших краях днём с огнём не найдёшь. Просто незваный гость, как говорилось у меня на прошлой родине, хуже татарина.

— Я могу увидеть Колина Криви? — вопросила женщина.

— По какому вопросу? — насторожился отец.

— Я Минерва Макгонагалл, заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, — сухим голосом представилась дама. — Полагаю, вы мистер Криви?

Отец кивнул, явно посчитав дамочку сумасшедшей и, судя по его виду, подумывал, как лучше вызвать полицию.

— Ваш сын является волшебником и записан на обучение в нашу школу, — продолжила незваная гостья.

— Пап, да не думай ты, звони уже в полицию, — я порадовался, что хотя бы мамы нет дома, она очень резко реагирует на всякие потрясения. Пусть лучше спокойно гостит у своей подруги Илоны. — С сумасшедшими разговаривать бесполезно, пусть констебль разбирается, ему за это деньги платят.

— Правильно говоришь, сын, — кивнул отец. — Мэм, прошу вас покинуть наш дом, иначе я вызову бобби.

— И так всегда с маглами, — тяжко вздохнула дама.

Чокнутая шотландка полезла в карман. Я напрягся, мало ли, вдруг у неё там ствол. Но когда она достала оттуда небольшую лакированную палку, расслабился, хотя и не до конца. Кто этих психов знает, вдруг решит кому-то из нас палкой выколоть глаз.

Но до членовредительства не дошло. Дама взмахнула палкой, направила её в сторону журнального столика, стоящего в гостиной, и… Стол превратился в свинью. Свинья выглядела натуральной, ходила, хрюкала. Такой финт у нас с отцом вызвал одинаковую реакцию: натуральный шок и ступор.

— Не, забить свинью — это, конечно, неплохо, но мне кажется, что наш антикварный стол стоил дороже хряка, — вышел я из ступора.

— Ты её тоже видишь? — недоверчиво спросил у меня отец, глядя в сторону свиньи. — Я-то думал, что пора завязывать со скотчем.

— Это трансфигурированная свинья, её нельзя есть, — поджав губы, прокомментировала Макгонагалл. — Вы, молодой человек, это будете изучать на моих уроках. Я как раз преподаю трансфигурацию.

Дама вновь махнула палкой, отчего свинья обратно превратилась в наш стол.

— Бесполезная хрень, — на моё лицо выползла улыбка. — На кой-тогда нужна свинья, которую нельзя съесть?

Макгонагалл мой ответ явно не понравился, она выглядела очень недовольной.

— Точно! — обрадовался отец. — Думаю — это был гипноз. Мне булочник рассказывал, как с соседом собрался распить бутылку виски. К ним подошёл какой-то хмырь, одетый в старинный камзол, и говорит: «Мужики, давайте я вам разолью и интересные байки расскажу, а вы мне за этого позволите выпить пол стаканчика». Они, дурни, согласились. Этот тип разливал, да разливал виски, потом забрал пустую бутылку и ушёл. Минут через двадцать булочник с другом вдруг поняли, что они трезвые, будто ни капли во рту не было. Потрогали бокалы, а те сухие. Так вот, булочник говорит, что это был гипнотизёр, он их так ловко провёл, внушил, что пили виски, а сам унёс полную бутылку!

— Хм… — поджав губы, протянула Макгонагалл. — Кто-то балуется конфундусом на маглах.

— Что? — отец явно примерялся, как выпихнуть дамочку из дома. — Вы ещё тут? Мой сын ни с какими гипнотизёрами не пойдёт!

— Это не вам решать, мистер Криви, — нагло заявила Макгонагалл. — По закону магической Британии, все маги, проживающие на территории Великобритании, Шотландии и Ирландии, обязаны пройти минимум пятилетнее обучение в Хогвартсе.

— Нет-нет, я слишком молод, чтобы вступать в секты. Знаю я вас, таких — говорите красиво, фокусы показываете, конфетами кормите. Вначале приходи к нам, носи глупые наряды и пой харе Кришна, харе Рама. Потом перепиши на вас ферму, бомжуй под мостом, ночуй на теплотрассе и в итоге умри от палёного стеклоочистителя.

— Как же с вами сложно, — закатила глаза Макгонагалл. — Обычно продемонстрируешь раз волшебство, и этого достаточно. Поясняю — маги обязаны учиться управлять своей силой с одиннадцати лет. Необученный маг может не дожить до двадцати лет. К тому же все маги с одиннадцати лет находятся под контролем у Министерства магии, любое волшебство, даже спонтанное, может привести к аресту и заключению в тюрьму для волшебников. А спонтанное волшебство будет, как и поездка в Азкабан. Дикие маги могут нарушить статут секретности.

— Секретность? Что за новое Министерство? — переспросил отец.

— Общество волшебников держится в секрете от простых людей, — пояснила Макгонагалл.

— Скажите, заместитель директора, а летающая собака может быть результатом такого волшебства, — задумчиво потирая подбородок, отец косился на меня.

— Вполне, — подозрительно посмотрев тоже на меня, ответила дама. — Если собака испугала ребёнка-волшебника, то у него мог произойти детский выброс.

— Пап, я же вам говорил, что не затаскивал ту собаку на крышу! Она сама туда телепортировалась. И вообще, нечего было на меня лаять!

Макгонагалл впервые за время визита слегка улыбнулась. Видимо, тоже не любит собак. Кошатница, наверное. Конечно, такие излишне строгие дамочки, вроде неё, обычно одиноки и у них дома живёт по несколько кошек, которым они дарят всю любовь. Это было бы нормально, но только обычно происходит так, что людей такие женщины ненавидят, так что хорошего отношения к детям ожидать от них не стоит. Ведь у таких дамочек нет своих детей, они не испытали чувства материнства, им попросту негде было научиться снисходительности к детским выходкам, бесконечным вопросам, шалостям и тому подобному.

— А как же сын поедет в эту вашу школу? — почесал затылок отец.

— Вот, — дама протянула мне письмо.

Письмо было странным: пухлый конверт из плотной пергаментной бумаги, на котором было каллиграфическим почерком зелёными чернилами написано:

Колину Криви, Хэдингтон, ферма семейства Криви, второй этаж, средняя спальня.

Я вскрыл сургучную печать и вынул из конверта кучу пергаментных бумаг, которые принялся изучать.

— Мэм, тут какой-то бред: котлы, мётлы, мантии, учебники по шаманским пляскам. Конечно, я рад, что математики нет, но всё же, нас что, как в обычной школе учить не будут? А как я буду поступать в Колледж Ритл Юниверсити? Я же собирался после школы пойти учиться на факультет сельского хозяйства, чтобы получить молоко самого высокого качества!

— Фу-у-ф… — протяжно выдохнула Макгонагалл. — Это будет тяжёлый день…

На лестнице раздался громкий топот, так топают в основном дети и старики. И действительно, в гостиную в пижаме с зайчиками прибежал Деннис. Он громко воскликнул:

— Пап, что у нас на завтрак? — тут брат увидел Макгонагалл. — Ой, у нас гости. Простите.

— Полагаю, ты Деннис Криви? — вопросила гостья.

— Да, — ответил брат. — А откуда вы знаете?

— Видела ваше имя среди поступающих на следующий год, — произнесла Макгонагалл. — Удивительно, сразу два ребёнка-волшебника в семье обычных людей. Это огромная редкость.

— Волшебника? — у Денниса загорелись глаза.

— Тише, сын, — нахмурился отец. — Нам с мадам Макгонагалл надо поговорить. Так что вы там говорили по поводу школы? И с чего взяли, что я отпущу туда своих детей?!

— Мальчики, вы бы могли принести мне водички, что-то в горле першит, — вежливо с явным желанием выпроводить меня и брата, обратилась к нам гостья.

— Хорошо, — широко улыбаясь, воскликнул Деннис, после чего помчался в сторону кухни.

Я заподозрил неладное, но всё же направился вслед за братом. Только вот на кухне завернул за угол. Пока брат схватил стакан и наполнял его водой из-под крана, я слушал, что происходит в соседней комнате и подглядывал из-за угла. Позиция была давно опробована, поскольку я ещё до пробуждения памяти, когда играл с братом в прятки, любил тут прятаться и наблюдать за подходами. Наблюдателю с этой точки всё видно, а его нет.

— Что это за тётка? — спросил брат.

— Ведьма. Говорит, мы с тобой колдуны, зовёт меня учиться в их сектантскую школу. Тише, Дэн (от автора: в имени не ошибка, а сокращение имени Деннис в привычной перерожденцу манере), — прикладываю указательный палец к губам.

Деннис ухмыльнулся и показал мне большой палец. Было видно, что он разрывается между долгом по наполнению стакана и возможностью подслушать разговор взрослых, но долг пересилил.

И ведь не зря я чуял плохое. Стоило нам покинуть комнату, как Макгонагалл наставила на отца палочку и шёпотом произнесла:

— Конфу…

Окончание не удалось расслышать, но если она действительно ведьма, то наверняка это было какое-то заклинание. Хотя я больше склоняюсь к тому, что это какие-то техники гипноза, требующие определённого настроя и ключевых слов. Хотелось прибить гадину, посмевшую заколдовать моего отца.

Гостья что-то прошептала отцу на ухо, после чего отошла в сторону, светясь от счастья. Её лицо было настолько довольным… оно определённо просило кирпича.

Обратно в гостиную мы вернулись с братом, он ни о чём не подозревал и нёс стакан с водой, который тут же подал женщине. Она отпила буквально глоток, после чего вернула посуду Деннису.

С отцом произошли разительные перемены, он выглядел ошалевшим, словно принял стаканчик виски или скорее выкурил косячок марихуаны. Ну, точно околдовала, шотландская сволочь! Ведьма, натуральная! А ведь она могла бы и на нас также наставить свою палку и сделать что-то нехорошее. Ой, ей! Как же мне всё это не нравится. День перестаёт быть томным…

— Деннис! — послышался крик соседского мальчишки, одногодки брата и его друга. — Выходи играть в футбол.

— Ой, я… — он с интересом посмотрел на Макгонагалл, явно не желая пропускать любопытную беседу.

— Деннис, я знаю, что ты меня слышишь! — вновь раздался крик с улицы. — Выходи быстрее, там собрались все пацаны, только тебя и ждём.

— Сейчас! — закричал Деннис, после чего тут же понёсся наверх переодеваться.

Правильный выбор, пусть хоть один член семьи выйдет из-под удара этой ведьмы. Честно говоря, я испытал облегчение от того, что Денниса не будет дома, пока тут столь странная гостья. Жаль, но я ей ничего не могу противопоставить. Одиннадцатилетний мальчишка может победить взрослую женщину-гипнотизёра только при большой удаче или после предварительной подготовки.

— Колин, собирайся, мы с тобой и твоим отцом поедем в Косой переулок за покупками, — произнесла Макгонагалл.

— Мэм, погодите. Мы ещё ничего не выяснили. Вы ничего не рассказали о школе, а отец пока не дал своего согласия на моё в ней обучение.

— Езжай, сынок, — потрепав меня по голове, сказал отец. — Для тебя гораздо лучше будет среди таких же, как и ты. Так что не сомневайся, отправляйся с профессором Макгонагалл за покупками, потом в эту школу. Надеюсь, ты будешь хорошо учиться. Хоть я не верю в эту магию-шмагию, но может быть, из тебя хоть сделают хорошего гипнотизёра. Без виски точно не останешься! Да и фокусник — тоже хорошая профессия.

Я понял, что с отцом спорить бесполезно. Эта шотландская тварь что-то с ним сделала. Похоже, придётся ехать в эту школу, хотя бы для того, чтобы научиться защищать себя и родных от подобных фокусов. А в колледж я как-нибудь поступлю, в крайнем случае, куплю заграничный диплом и поступлю на платное отделение. Но о бесплатном месте точно придётся забыть, для этого надо показать себя с лучшей стороны: участвовать в ученических олимпиадах, иметь высокие баллы и отличную характеристику от учителей. Мест мало, а желающих их занять, наоборот, очень много. Хотя Агро-факультет не пользуется популярностью, из-за чего я рассчитывал после школы, когда мне будет семнадцать лет, заполучить место стипендиата себе.

— Ну, уж нет! Я что, маленький, чтобы с места в карьер срываться? — возмущённо надуваю щёки и указательным пальцем правой руки поправляю съехавшие на переносицу овальной формы очки. — Вначале расскажите, кто платит за учёбу? Где и как я буду там жить? Где расположена школа и что она собой представляет? Да и вообще, об этих ваших законах в законе. Вы что, не подчиняетесь Короне? Что за законы в сердце Британии, о которых неизвестно остальным подданным Её Величества?

— Волшебники живут обособлено от обычных людей, — скисла Макгонагалл. Наверняка она рассчитывала завершить дела побыстрее, а тут надо отвечать на вопросы сопляка. — У нас свои законы, за исполнением которых следит Аврорат, подконтрольный Министерству магии. Авроры — это что-то вроде ваших полицейских.

— Ваших?! А вы что же, не британка? Вон, шотландку-то надели, носите фамилию одного из шотландских кланов, топчете Британскую землю своими стопами, и при этом говорите, что клали на законы Её Величества?! А может вы никакая не волшебница, а пособница ИРА[1], и таким образом набираете себе в ячейку новых бойцов?

Макгонагалл закипала, у неё начался нервный тик. Её правая рука пару раз дёрнулась в сторону кармана с волшебной палочкой.

— Вас всему научат в школе или почитаете в книгах, я очень занятой человек и не готова терять время на пустяки, — выдала заместитель директора, чуть ли не скрипя зубами.

— Сынок, мадам Макгонагалл права, не приставай к ней с ерундой, — мягко произнёс отец.

— Папа, это моя, а не твоя жизнь, так что лучше сиди и молчи, а то маме сдам все твои заначки скотча!

Отец вначале хотел сказать мне что-то гневное, но на моменте с заначками присмирел и сделал вид, словно ничего не слышал.

— Ишь, придумали, езжай туда, не знаю куда… Хрен вам! Пока всю подноготную не выясню, и шагу из дома не сделаю! А то глазом моргнуть не успеешь, как распродадут по запчастям: почку туда, сердце сюда, а мозги… Да кому нужны мозги тупоголового, который доверяет каждому встречному?!

Макгонагалл хотела сказать мне что-то гневное, но отец перебил её, этаким безразличным тоном протянул:

— Много заначек знаешь?

— Все одиннадцать!

— Это аргумент! — покивал отец. — Мэм, вам проще ответить на все вопросы Колина. Поверьте, я его лучше знаю, он парень упёртый и сообразительный, весь в меня! — последнее было сказано с гордостью. — Быстрее закончим, скорее поедем в этот ваш Кривой переулок.

— Косой! — раздражённо поправила отца Макгонагалл, после чего прикрыла глаза, тяжело вздохнула. — У нас есть четыре факультета: Гриффиндор, Райвенкло, Пуффендуй и Слизерин. Школа расположена в живописном уголке Шотландии в старинном замке.

— То есть, каменная коробка в заднице мира!

— Выбирайте слова, мистер Криви! — гневно начала отчитывать меня дама. — Если бы вы были моим студентом, то уже получили бы отработку.

— То есть, вы ещё и какие-то наказания на студентах практикуете?! Что это: розги, линейкой по пальцам, иголки под ногти?

— Нет, только отработки: мытьё полов или котлов, натирание кубков, — сухо произнесла женщина. — Физические наказания были отменены несколько десятилетий назад.

— Скажите, в замке есть отопление?

— В холода гостиные факультетов отапливаются каминами, — поджала губы Макгонагалл.

— То есть, центрального отопления там нет? И что, только гостиные отапливаются? А как же спальни?

— В спальнях каминов нет, — нахмурилась Макгонагалл.

— А хотя бы горячая вода и туалеты там есть? Или справлять нужду вы ходите в ров?

— Юноша, вы что, издеваетесь надо мной? — зло вопросила дама. — Конечно же, в Хогвартсе есть туалеты и вода!

— Горячая?

— Нет, холодная, — сквозь зубы выдала женщина. — Это школа магии, ученики, если желают комфорта, должны учить бытовые заклинания.

— Ага, понял! Это такая методика. Хочешь горячей воды — выучи соответствующее заклинание. Хочешь не бегать до рва — учись сдерживать естественные порывы организма практиками йогов.

Макгонагалл кинула на меня убийственный взгляд, словно готова была придушить, не сходя с места.

— Мистер Криви, оставьте свои фантазии при себе! — подобно разъяренной кошке прошипела злая женщина. — Студенты проживают в общежитиях своих факультетов. Их обучение полностью оплачивается попечителями школы. За свой счёт студентам необходимо приобрести лишь вещи по списку, предоставленному в письме. Это примерно на сто галеонов, хотя если брать подержанные вещи, то можно уложиться и в двадцать.

— Галеоны? Вы что, ещё и пиратствуете?

— Что? Почему пиратствуем? — опешила женщина.

Отец делал вид, что его в комнате нет. Видимо размышлял над тем, как половчее перепрятать заначки с выпивкой.

— Ну как же? Дублоны, пиастры, галеоны, пятнадцать человек на сундук мертвеца…

— Галеоны, мистер Криви, чтобы вы знали — это валюта волшебного мира! — наставительным тоном выдала Макгонагалл. — Обменять деньги обычного мира на галеоны может лишь волшебник в любом волшебном банке. На территории Британии имеется единственный банк, Гринготтс, он принадлежит гоблинам. Один галеон стоит примерно пять фунтов.

— Так-так… То есть, чтобы собраться к вам в школу, надо иметь минимум сотню, а лучше пятьсот фунтов. А как же сироты? Или если, к примеру, родители не захотят оплачивать сыну всякие глупости, вроде котла, мантии и прочих колдовских штучек? Есть же глубоко верующие люди и неблагополучные семьи.

— Для сирот-волшебников совет попечителей выделяет минимальную денежную сумму, как раз двадцать галеонов, — ответила дама.

— Окей. Я могу претендовать на эти деньги?

— Только если станете сиротой, мистер Криви! — злорадно произнесла Макгонагалл.

— Нет, спасибо, пожалуй, откажусь от такой перспективы. А чем отличаются факультеты?

— На Гриффиндоре учатся храбрые, благородные и честные. На Райвенкло умные, мудрые, творческие маги. На Пуффендуе ценится трудолюбие, честность и верность. А Слизерин… — дама недовольно поморщилась. — Слизеринцы больше всего ценят хитрость, решительность, амбициозность и славятся жаждой власти.

— Мэм, вы что, меня за глупого держите? Что за ерунду вы несёте?! Я спросил не о том, как по палатам распределять сумасшедших, а об учебной программе. Чем она отличается для каждого из факультетов?

— Мистер Криви, — нервный тик у Макгонагалл усилился. — Учебная программа для всех одинаковая.

— Тогда зачем вы вводите меня в заблуждение этими факультетами? Так бы и сказали, что просто общежития разные. Можно подумать, что умный человек не может быть храбрым и желать власти, — усмехаюсь. — Вы ведь взрослый человек, а несёте полный бред, достойный пациентов психиатрической клиники!

Дама прищурилась, её левый глаз задёргался чаще правого, отчего лицо забавно перекосило. Она резко вскинула палочку, направила её на меня, и произнесла:

— Конфундус! Мистер Криви, вы прекратите задавать мне вопросы и будете рады пойти за покупками в Косой переулок. Потом первого сентября вы с радостью отправитесь в Хогвартс.

После этого у меня всё было будто в тумане. Такое чувство, словно я снова напился тормозной жидкости, которая плохо очистилась о замороженный лом. Я, отец и заместитель директора школы Хогвартс куда-то шли, что-то делали.

Кажется, был какой-то грязный паб. Потом белоснежное каменное здание, внутри которого была толпа страшных и злобных карликов. Потом походы по магазинам. Под конец, когда отец вёз за собой сундук с колёсиками, набитый барахлом, купленным по списку из письма, мне в какой-то задрипанной лавке сумасшедший с виду старик всунул в руки палку. Из палки повалили искры… Потом помню, вроде мы с отцом добирались домой…

Глава 1

— Пап, а на кой-чёрт мы купили этот гроб на колёсах?

— Не знаю, сын, — задумчиво почесал в затылке отец. — Похоже, та женщина нас загипнотизировала.

— Я тоже так думаю.

— И всё же, Колин, тебе лучше поехать в их школу, — произнёс отец. — Если слова Макгонагалл верны, то я не хотел бы, чтобы моих детей посадили в тюрьму. Если подумать, то вы с Деннисом действительно отличаетесь от других детей, делаете разные непонятные вещи. Экстрасенсы — это хорошо, они разные полезные штуки умеют делать. По телевизору показывали, как экстрасенсы лечат людей.

— На людей мне плевать, я вас люблю: маму, тебя, Денниса. Ну и, конечно, козочку Мэри.

— Вот, Колин, — отец поднял вверх указательный палец правой руки. — Тогда учись в школе гипнотизёров лечить скотину, если, конечно, там такому учат. Представляешь, сколько можно сэкономить?

— Немного, прививки-то для отражения в бумагах всё равно придётся делать. Хотя любой сэкономленный фунт — это уже ценность, так что ты прав. Кстати, пап, сколько ты отдал за этот ящик? — пинаю ногой сундук.

— Сорок фунтов, — ответил отец. — В смысле, восемь галеонов.

— Сорок фунтов?! — вырвался у меня возмущённый возглас. — За этот гроб? Кошмар! Да я бы за десятку купил пиломатериалов и сколотил бы конструкцию ничуть не хуже. И вообще, нафига козе баян? В смысле, зачем мне такая деревянная махина? Сундук же неудобно транспортировать, особенно в моём возрасте.

— Ох, не знаю, — покачал головой отец. — На меня словно что-то нашло. Что Макгонагалл просила купить, то и брал.

— Сволочи! Эти гипнотизёры, похоже, все такие. Они нас за людей не держат. Вместо того, чтобы по человечески ответить на вопросы, которые возникнут в такой ситуации у любого человека, который хоть капельку думает головой, а не другим местом, вот так взять и…

— М-да уж… — протянул отец. — Выходит, булочник был прав. Похоже, ему не повезло повстречать такого же гипнотизёра. Не верю я в эту их магию. Знаешь, что, сын? Я куплю тебе фотоаппарат. Ты там, в этой школе, сделай фотографий разных чудес, чтобы мы знали, с чем придётся столкнуться. А то, со слов заместителя директора, Деннис в следующем году тоже обязан будет поехать в Хогвартс.

— Пап, ты и так прилично потратился, на кой мне фотоаппарат? Да и не умею я им пользоваться, к тому же ещё нужен будет фотоувеличитель, всякие ванночки и реактивы для проявки.

— Не беспокойся, у нас кое-что отложено, не обеднеем, — тепло улыбнулся отец. — Тем более, одним ртом почти на год в семье станет меньше, так что мы с мамой ещё прилично сэкономим.

— Не хочу таскать кучу вещей, лучше молока побольше с собой взять. Эх… Жаль, нельзя взять с собой Мэри. Пап, ты же присмотришь за моей козочкой?

— Конечно, — сдерживая смех, отец потрепал меня по макушке. — Вскоре твоя Мэри окотится[2], так что к твоему возвращению из школы будет не одна коза.

— Не забывайте её доить! Из молока делайте сыр. Приеду на каникулах, если, конечно, в Хогвартсе они есть, проверю запасы этого ценнейшего продукта.

— Может, лучше будет, если мы козий сыр будем продавать? — вопросил отец. — Деньги будем откладывать для тебя.

— Хм… Деньги — это хорошо, но сыр — ещё лучше. Деньги мне нужны, но и сыр тоже необходим. Ладно, продавайте сыр, но не весь, мне оставьте несколько головок.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулся отец.

* * *

Хоть я был полон скепсиса и не доверял всякой эзотерической литературе, но всё же жизнь в конце двадцатого века не блещет развлечениями. Играть с пацанами в футбол совершенно не тянуло, любимая козочка не требует пристального внимания, поэтому я погрузился в чтение купленных в Косом переулке книг.

Книги быстро закончились. Там их всего-то восемь штук. И вот это «невероятное» количество учебников нам необходимо на год? Да я их все прочёл за неделю. Ну как прочёл…

«Историю магии» проглотил за один присест, она зашла, как плохонькое фэнтези. «Фантастические звери: места их обитания» тоже зашла на ура, узнал много нового о волшебных животных, которых оказалось достаточно много. «Теория магии» напоминала нечто вроде безумной фантазии автора художественных книг, который писал довольно сухим, корявым и витиеватым языком.

Сложнее было читать учебники под названием: «Курсическая книга заговоров и заклинаний», «Руководство по трансфигурации для начинающих» и «Тёмные силы: пособие по самозащите». В основном там была «вода», разбавленная небольшим количеством заклинаний, предназначенных для использования с волшебной палочкой. Причём полезными были всего несколько заклятий, остальные полная ерунда вроде чар щекотки.

Справочник «1000 магических растений и грибов» был весьма похож на ботанический справочник. Большая часть растений там оказались никакими не волшебными, а самыми обычными, вроде чабреца, шалфея, солодки и тому подобных. С грибами я был прекрасно знаком по воспоминаниям, доставшимся после нападения собаки. В прошлой жизни я был знатным грибником, а лекарственные травы собирал в бытность бездомным, чтобы заработать на их продаже, так что хорошо знал, когда и как собрать многие из них и как они выглядят.

А вот книга «Магические отвары и зелья» оказалась крайне похожей на сборник кухонных рецептов, который имеется у каждой хозяйки. На первый взгляд все рецепты показались до крайности простыми, что-то вроде супчика из разных ингредиентов. С первого взгляда, готовить отвары — это вообще проще простого, обычная варка всякой всячины, дополненная помешиваниями через определённые промежутки времени.

Рецептов зелий было немного, в основном в книге шли описания различных ингредиентов и их использование в зельеварении. Естественно, я захотел проверить, а действительно ли это всё работает. Большую часть ингредиентов можно раздобыть на полках супермаркета и в обычных аптеках, например, стандартный ингредиент, который состоит из смеси обычных целительских трав, плюс рябина, валериана, омела и тому подобное. Но проблема была в том, что в каждом зелье присутствует минимум один волшебный ингредиент, к примеру, слизь флоббер-червя или рог единорога. Да и змеиные зубы в обычной аптеке не купишь, разве что где-нибудь в Китае. А запас, купленный к школе, потрошить не хотелось.

Интересно, а что будет, если сварить зелье на молоке? А если в качестве волшебной составляющей использовать молоко волшебного животного?

Идея найти и попробовать молоко магических зверей захватила меня. Может, они и не волшебные, а просто редкие и известны лишь узкой группе лиц вроде этих волшебников-гипнотизёров? По крайней мере, в книге Ньюта Скамандера животные были подробно описаны, так что я вновь принялся её перечитывать, на этот раз более внимательно.

По итогам чтения я определил несколько животных, у которых имеется молоко: Гиппогриф, Единорог, Дромарог, Мантикора, Нунду, Фестрал и Химера. Толку-то? Все эти животные являются крайне опасными, особенно выделяются некоторые из них. Боюсь, у меня вряд ли выйдет собрать команду мракоборцев, чтобы подоить, к примеру, нунду. Мало того, что это одно из самых опасных в мире магических животных, так ещё для получения молока надо найти самку с котятами, что можно приравнять к особо извращённой форме суицида. На фоне прочих наиболее безопасными казались единороги, но они, во-первых, слишком шустрые, во-вторых, спокойно могут насадить человека на свой рог.

Но человек не зря является венцом природы. Да, у нас нет крепких когтей, прочной и теплой шкуры и суперспособностей, приписываемых волшебным тварям. В способностях волшебников я до сих пор не уверен, они кажутся бредом. Пока не увижу своими глазами все эти левитации с помощью Вингардиум Левиоса, фонарик из палки, созданный заклинанием Люмос и тому подобное, ни за что не поверю в существование подобного бреда. Итак, природа многим обделила человека, но взамен даровала интеллект.

Разум — вот главное оружие человека. Если уж люди умудрились улететь в космос и устроить геноцид мамонтам и прочей реликтовой фауне, то уж точно можно придумать способы добычи молока у магических зверей. Я, Колин Криви, человек, имеющий в своём арсенале мозги (которыми, признаться честно, изредка пользуюсь), а это значит, что звери, какими бы они ни были, изначально проигрывают перед мощью интеллекта. Я буду не я, если не найду готовых мануалов по обезвреживанию и приручению волшебных зверей или не придумаю, как разжиться волшебным молоком!

Уговорить отца съездить в Косой переулок, чтобы купить ингредиенты для попытки сварить разные зелья, оказалось легко. Он и сам желал посмотреть трезвым взглядом на торговый квартал чокнутых гипнотизёров. К тому же отец захотел присмотреть литературу о законах Министерства магии, чтобы знать, что грозит его детям.

На Чаринг Кросс роуд припарковаться было сложно, практически невозможно. Каким-то чудесным образом отцу удалось загнать старенький Лэнд Ровер на парковку, предназначенную для трёх автомобилей. Кое-как выбравшись из тоненькой щели, на которую открывалась дверь, я вышел на тротуар и оценил филигранность, с какой машина была загнана в узкое пространство.

— М-да… Прямо не парковка, а Елена Беркова! Там, где три машины поместится с трудом, поместилось сразу четыре…

Поскольку отец не знал, кто такая Беркова, то он не сумел в полной мере оценить юмор. Хотя, судя по ухмылке, он всё же догадался о чём идёт речь.

— Сынок, я даже не хочу знать, откуда у тебя такие познания, — произнёс батя, отвешивая мне лёгкий подзатыльник. — Как быстро растут дети, — насмешливо протянул он.

— Пап, ты помнишь, где вход в эту кривую улицу? Кажется, мы далеко уехали в поисках парковочного места.

— Надо метров триста пройти до книжного магазина, — кивнул отец в сторону центра.

Действительно, через несколько минут ходьбы мы дошли до нужного места. Между книжным и магазином, торгующим компакт дисками, находилось невзрачное здание с обшарпанной вывеской, на которой был нарисован котёл и написано:

Дырявый котёл

— Сын, вход должен быть где-то тут, но я его не вижу, — произнёс отец.

— А так? — я взял отца за руку.

— Ого! Вижу, — удивлённо сказал папа.

Внутри оказался крошечный бар, помещение было тёмным и обшарпанным, публика не блистала аристократизмом, больше напоминая бомжей-забулдыг, с которыми мне приходилось коротать последние месяцы жизни в прошлой инкарнации.

Не обращая ни на кого внимания, мы прошли к выходу на задний двор, откуда можно попасть в торговый квартал гипнотизёров. На этом этапе мы оба слегка зависли. Отец почесал затылок и произнёс:

— Хм… Кажется, та странная шотландка тыкала палкой в кирпичи, — он прищурился. — Вот, сынок, смотри, эти три кирпича сильно выщерблены. Наверное, надо в них тыкать палкой.

— Окей.

Я достал палку и потыкал в выщербленные кирпичи. Данное действие возымело успех, проход открылся, вызвав спецэффекты в виде разъезжающихся в стороны кирпичей.

Интересно, а что будет, если просто перелезть через стену? Не такая она и высокая, всего четыре метра. Мы с соседскими мальчишками, когда лазили за яблоками в сад фермера Джима, почти такой же забор форсировали с ходу, буквально забегая по нему. Нет лучше стимула, чем старик Джим, который гонится за вами с широким кожаным ремнём, в такой ситуации любой мальчишка станет способен бегать по стенам без всякого волшебства.

Обменяв сотню фунтов в банке, которым заведовали страхолюдного вида карлики, мы отправились в букинистический магазин. Цивильная книжная лавка имела богатый выбор книг, но их цена оказалась кусачей, что отец озвучил ещё дома.

На самом деле это был не совсем привычный мне «Букинист», а лавка старьёвщика, тут продавались бывшие в употреблении разные вещи: одежда, книги, котлы, телескопы, мётлы и многое другое. Цены оказались весьма демократичными, намного ниже, чем в магазинах, торгующих новыми товарами. Глядя на всё это разнообразие, я печально вздыхал.

— Пап, ты видишь, да? Вот же эта шотландская стерва нас на деньги наколола. Тут за полсотни фунтов можно было всё то же самое купить. Какая разница, новые котёл и телескоп или нет?

— Фунтов? — проскрипел седой, морщинистый старик-торговец, одетый в чёрный балахон, которые гипнотизёры называют мантией. Он с понимающей улыбкой осмотрел нас блеклыми серыми глазами. — Вы, похоже, из простецов.

— Типа того, — кивнул батя.

— Ко мне редко заходят маглорожденные, — старческим голосом продолжил продавец.

— Наверное, потому что ваша лавка расположена в конце торгового квартала, — предположил отец.

— Именно, — согласился старик. — Маглорожденные видят все эти цивильные магазинчики, закупаются там и даже не думают о том, что дальше Гринготтса есть ещё что-то. А о других волшебных улицах и вовсе знают единицы. У старика же Форестера отличный выбор товаров. Вы не смотрите, что вещи старые, всё починено, почищено чарами и приведено в нормальное состояние, мои котлы прослужат не меньше, а то и дольше, чем новые. Раньше делали лучше, не жалели металла, а сейчас что? Фольга, а не олово! Эти новые котлы плавятся, стоит допустить ошибку. Министерские говорят, мол, чтобы дети ошибок не допускали, но умному человеку же понятно, что производители экономят, делая тонкие стенки котлов.

— Вот как, — протянул отец. — Всё как у нас. Скажите, уважаемый, а почему именно олово? Это же ядовитый металл. Ещё со времён средневековья известно, что использовать оловянную посуду опасно для здоровья.

— Так ведь ясно же, как Мерлин прописал, — обрадовался возможности поболтать Форестер. — Котлы же делают замазанные с министерством личности, им надо продать побольше и подороже. Детишки плавят котелки, а их производители и рады продавать новые. Всё равно зелья, сваренные учениками, выливаются. Вы если хотите варить зелья для себя, берите латунный, медный или чугунный котёл. У меня есть отличные старые котлы, которые прослужили уже по сотне лет, они ещё будут служить вашим внукам.

— И почём? — поинтересовался отец.

— Да вот, смотрите, совсем недорого, — торговец взял с полки несколько котлов и выложил на стойку. — Вот этот чугунный номер восемь, значится, на галлон (восемь пинт или 4,546 литра), отдам за два галеона, а вот это старый ученический бронзовый котёл номер два на одну кварту (две пинты примерно равные 1,1365 литра) за два галеона и пятнадцать сиклей.

Я быстро перевёл местную валюту на фунты и был приятно удивлён. Неплохой чугунный казан с крышкой, который по недоразумению был назван котлом, всего за десять фунтов, а бронзовый отдают чуть дороже металлолома. А то, что старые, так это ерунда. Продавец верно говорит, такие вещи служат веками. Помню, был у меня медный тазик для варки варенья, так он был изготовлен ещё в начале двадцатого века, а по нему такого не скажешь. Новый оловянный котёл номер два в магазине котлов стоит целых пятнадцать галеонов — это аж семьдесят пять фунтов, бешеные деньги. Прав продавец, обдирают родителей учеников, как липку.

Интересно, а Макгонагалл в доле с продавцами? Ведь она повела нас именно в дорогой магазин, а не туда, где за цену котелка можно накупить почти всё к школе. Мало того, повела силой после того, как загипнотизировала. Если бы не была в доле, то вряд ли бы так поступила. Ведь если бы с отцом соображали, то ни за что не стали бы покупать маленький котелок по невообразимой цене.

Отец прикипел взглядом к одному товару, который блестел медными боками на полке у правой стены. Я обратил внимание и узнал в агрегате, привлёкшим внимание родителя, его…

— Ого, шикарный самогонный аппарат! — вырвалось у меня. — Почём эта прелесть?

— Хе-хе-хе! — проскрипел старик. — Это, молодой человек, алхимический куб. Но он стоит пятнадцать галеонов.

— Я и говорю, самогонный аппарат. Всего пятнадцать за такую прелесть? Пап, давай купим.

— Да ты что, сын, — не отрывая взгляда от блестящего медного бока дистиллятора, нехотя отозвался отец. — Мать же меня прибьёт!

— А ты скажи, что это мне для обучения в Хогвартсе надо… на старших курсах. А пока в сарае постоит. Наверняка этим красавцем можно даже спирт без проблем выгнать.

— Конечно, юноша, — ухмыльнулся торговец. — Это же зачарованный алхимический куб, он выдаёт чистейший спирт без всяких примесей.

— Берём! — тут же обрадованно произнёс отец. — Только это, сын, если мать спросит, это твой аппарат для алхимии!

— Я так и сказал.

В итоге мы оставили в этом прекрасном магазине все деньги, которые разменяли в Гринготтсе, потом отец сбегал в банк и разменял ещё пару сотен.

Радовало одно — старые книги тут стоили очень дёшево. Да, они были потрёпанные, но в целом текст оставался читабельным. Каждая книга стоила по сиклю. Мы с отцом налетели на стопки книг, словно два коршуна на добычу, стали перебирать и откладывать их. В итоге набралось несколько высоченных стопок, которые обошлись всего в семь галеонов. Тут были учебники Хогвартса за все курсы кроме первого, сборник законов и самоучители по типу: «Чары для дома и хозяйства», «Косметические и бытовые чары», «Построй свой дом: 101 заклинание для создания, защиты и маскировки жилища», «Защита сознания для начинающих: Окклюменция. Том 1» и другие.

Только вот больше сотни книг — это солидный объём и вес. Учитывая, что волшебники делали книги солидными: плотная бумага, большой размер, твёрдый переплёт, то весили издания минимум по килограмму. Тут явно больше ста двадцати килограммов только печатной продукции, не считая большого дистиллятора и котлов. Глядя на всё это добро, отец задумчиво почесал затылок и протянул:

— Да-а уж… Сынок, а как мы всё это донесём до машины?

— Давненько у меня не было таких клиентов, — радостно произнёс Форестер. — Маглорожденные обычно нос задирают, считают себя лучше и умнее волшебников. Мол, мы отсталые, в средневековье живём, у маглов всё лучше. А нашим бытом не интересуются, отчего так, а не иначе. У Мерлина не спрашивай, ясно же, что такое отношение раздражает любого мага. Им и в голову не придёт, что в другой культуре свою мантию не навязывают.

— Эм… Уважаемый, но тут ведь какое дело, — подбирая слова, осторожно начал отец. — Вот взять ваш бар, Дырявый котёл. Заходишь туда, а внутри забулдыги сидят, да и местечко, мягко говоря, так себе. В Косом переулке, опять же, чувствуешь себя так, словно в средневековье попал. Мы же живём в двадцатом веке, отчего же всё так?

— Хороший вопрос, — ещё больше обрадовался Форестер. — Ты, мил человек, простец, оттого сложно будет понять. Но я постараюсь объяснить, как простецу. Вот магл сколько живёт?

— Лет шестьдесят-семьдесят, в лучшем случае девяносто, — ответил отец.

— Во-о-т! — Форестер поднял вверх указательный палец правой руки. — А волшебники, даже самые захудалые выходцы из простецов, которые дальше программы Хогвартса не заглядывали, живут лет по сто, если проклятий не наловили. А нормальные маги, которые зелья употребляют да к колдомедикам изредка обращаются, могут спокойно жить от ста пятидесяти до трёхсот и больше лет. Например, прошлый директор Хогвартса, Армандо Диппет, прожил триста девятнадцать лет. Мне недавно двести три года стукнуло.

— Не может быть! — удивился отец.

Я не отставал от родителя, огромными от удивления глазами рассматривая приосанившегося торговца. Тот радостно ухмыльнулся и проскрипел:

— А то-ж!

— Правда? А как можно прожить так долго?

— Правда, юноша, — кивнул Форестер. — Для долгой жизни волшебнику надо принимать зелья, носить обереги. А то ведьмы и колдуны, они разные бывают, могут наслать мелкие проклятья, особенно в школе-то. Детки-то в Хогвартсе разные бывают, часто завистливые, неуправляемые, проклясть норовят. Вот навешают проклятий, и тогда проживёт волшебник не дольше магла. А чтобы, значится, от проклятий почиститься, раз в год надобно на приём к колдомедику ходить в Мунго.

— Что за Мунго? — тут же вопросил отец.

— Так больница для волшебников это, — произнёс торговец. — Я вам книжечку продам, была у меня где-то, там всё про волшебные места Великобритании. Где поселения волшебные расположены, торговые кварталы в разных городах, общественные камины, госпиталь и Министерство магии.

— А где обереги можно купить? — спросил я.

— Это вам надо за банком завернуть в Лютный переулок, — начал пояснять торговец. — Там сразу в первом здании будет лавка «Волшебные принадлежности» рядом с магазином «Горбин и Бэркес». Только далече не ходите, народ там дурной обитает, ворья много. У Косого они боятся ходить, их там авроры гоняют, да и на взрослого волшебника не нападут, а маглу там лучше не гулять.

— Спасибо, мистер Форестер, — вежливо произнёс отец.

— Благодарю вас, мистер Форестер, — вторил я родителю.

— Погодите, вы же действительно вещи не унесёте, — продолжил торговец. — Я бы их уменьшил, да только мальчонка ещё не умеет увеличивать. Есть у меня палатка, старенькая и маленькая, всего на одну комнатушку, но чары расширения добротные, века продержатся.

— Чары расширения? — переспросил отец.

— Дык, оно вам бы лучше сумку с наложенным заклятьем Незримого расширения, они продаются в лавке «Сундуки и сумки», да только стоят дорого, — пояснил старик. — А палатку я вам отдам за чисто символические пятьдесят девять галеонов.

Старик достал из внутреннего кармана мантии палочку, взмахнул ею, и к нему из недр лавки прилетела брезентовая пыльная палатка. Второй взмах, и палатка разложилась. В разложенном виде она была похожа на старую советскую, туристическую, двухскатную палатку, за тем исключением, что с левой стороны крыши торчала труба дымохода, словно в палатке установлена печка-буржуйка. От палатки взметнулось облачко пыли. Мы с отцом смотрели на действия Форестера, застыв с распахнутыми ртами. Это уже меньше было похоже на гипноз, а больше на настоящее волшебство.

— Ебучее сумасшествие! — воскликнул отец. Тут он посмотрел на меня. — Сын, ты этого не слышал.

— Сам в шоке! Это же магия!

— Хе-хе-хе! — проскрипел старик. — Давно у меня в лавке никто так не реагировал на обычные манящие чары и распаковочное заклинание.

— И что, все так могут? — стало мне интересно.

— Так мало кто может, молодёжи нынче лень учить невербальные чары, всё прокричать заклятье вслух норовят, — пробурчал старик. — Заходите внутрь, посмотрите, — отдёрнул он полог палатки и сделал приглашающий жест. — Ты это, мальчик, папку только за руку возьми, а то на входе антимагловские чары, чтобы простецы внутрь не забрались. Статут секретности.

— Так мы там не поместимся, — удивился отец.

На это волшебник лишь ухмыльнулся.

Я взял отца за руку, мы кое-как протиснулись внутрь палатки. А вот когда оказались внутри, то обомлели. Тут теснотой и не пахло. Это были весьма приличного размера апартаменты. На глаз прикинул, что в длину помещение примерно шесть метров, а в ширину около четырёх с половиной метров, до потолка метра три, не меньше.

В дальнем правом углу стоит ширма. С левой стороны расположился старинный кухонный гарнитур: тумбочки, шкафчики, всё сделано из массива дерева, покрытого лаком, тут даже плита есть, только она словно из музея — массивная, чугунная, дровяная. Именно от неё вверх уходит дымоход. Дальше по этой же стороне был установлен стол и вокруг него четыре стула со спинками. На противоположной стороне расположились: двустворчатый платяной шкаф, двуспальная кровать и письменный стол. Между кроватью и кухонным гарнитуром остаётся ещё около метра пространства, так что мимо неё можно спокойно пройти. Единственное, что слегка портило впечатление — это густой слой пыли, покрывающий все поверхности.

Вслед за нами внутрь палатки (у меня язык не поворачивается эту квартиру-студию так называть) зашёл Форестер.

— Да уж, давненько я ею не пользовался, — выдал старик. — Грязновато, тесновато, но так и цена не сотня галеонов.

— Это действительно та самая палатка? — хриплым голосом спросил отец. — Что-то не верится, что мы не в квартире.

— Не сомневайтесь, палатка это, — проскрипел Форестер. — Эх, молодость… Помню, как сейчас. Сто семьдесят лет назад я всё рвался повидать мир, да только с деньгами было туго. Вот и купил самую дешёвую модель палатки. Ну, так в тесноте, да не в обиде. Я с этой палаткой десять лет по миру путешествовал, она ещё лет триста прослужит.

— А чего же тогда так дёшево продаёте? — удивлённо спросил отец.

Я всё ещё не мог поверить своим глазам, стал трогать тумбочки, плиту, хотел убедиться, что нас не загипнотизировали. Отец не отставал от меня. Это привело к тому, что мы оба оказались вымазаны по уши, а по помещению стали летать клочки и облака пыли.

— Это дёшево только по сравнению с новыми палатками, — пояснил Форестер. — Мне-то она больше ни к чему, стар я, чтобы путешествовать. Дома лучше! Сильный и умелый волшебник сам себе такое жилище может наколдовать, остальные такую древнюю и маленькую палатку не купят. У потомственных магов такого добра лучшего качества от предков досталось навалом, а молодёжь побрезгует, лучше новую купят. Вот и остаётся разве что небрезгливому маглорожденному продать. А до моей лавки такие покупатели редко доходят.

Стоит ли говорить, что мы купили это чудо? Целая переносная квартира по цене… Блин, даже не знаю, что можно купить за триста фунтов, что хотя бы отдалённо было приближённо к недвижимости. Доски на шалаш?!

Только денег, которые разменял отец в банке, вновь не хватило, чтобы за всё расплатиться. Хорошо, что отец перед поездкой взял из заначки пятьсот фунтов, словно знал, что попадётся нечто этакое. Пришлось ему вновь идти в Гринготтс для обмена валюты.

Пока батя мотался по Косому переулку, я перенёс в палатку все покупки.

— Мистер Форестер, а с вещами внутри ничего не будет? А то палатка же скатывается.

— Хе-хе-хе! — радостно проскрипел старик. — Юноша, чтобы вы знали, чары незримого расширения, это вам не здесь, это вам там!

— Не понял, — замотал я в стороны головой, заодно смахивая с волос пучки пыли.

— Чары Незримого расширения создают, скажем так, пузырь в некоем неизведанном пространстве, — начал пояснять старик. — Чем более сильный и умелый волшебник накладывает заклинание, тем больше получится пространство. А вот вход в этот «пузырь» привязывается к определённой вещи. Можно даже просто к двери привязать и поставить её в чистом поле, да вот только Статут секретности не позволяет подобное, надо чтобы вещь была на магловскую похожа, чтобы внимание не привлекать, да и неудобно с собой дверь всюду носить. Дальше расширенное пространство может существовать веками и тысячелетиями. Только боевые заклинания тут нельзя применять, стенки «пузыря» хоть и прочны, но у любой прочности имеется предел. Стоит их повредить, как всё это пространство схлопнется и… Плохо будет.

— А бытовые чары?

— Это сколько угодно, — улыбнулся старик. — Или ты думаешь, что маги ночную вазу на улицу выносят? Кинул Эскуро, и всё снова чистенько!

— А вы про сумки с расширением говорили. Если они такие же, то как в них что-то искать? Неужели надо каждый раз нырять внутрь?

— Хе-хе! — старик зашёлся в беззвучном смехе. — Нет, юноша, всё проще. На сумки накладывают чары, благодаря которым вещь, о которой волшебник подумал, сама прыгает в руку, стоит запустить оную в сумку. Только проблема в том, что надо помнить обо всех положенных в сумку вещах. Я вот, к примеру, много вещей так потерял, положил в сумку и забыл, что именно. Не вытряхивать же всё? Боюсь, завалю вещами комнату.

Вскоре мы с отцом продолжили вояж по Косому переулку. На оставшиеся деньги отец в магазине «Волшебные принадлежности» купил мне парочку оберегов: от сглазов и от мелких проклятий. После этого усталые и довольные мы вернулись домой.

Лишь на следующий день я вспомнил, что мы так и не купили того, чего хотели изначально. Ни одной травки-муравки, ни флоббер-червя, вообще ничего. Вот и как теперь варить зелья? Отец спустил всю заначку, у меня денег нет, так что повторный поход в Косой переулок придётся отложить до лучших времён.

Зато теперь у меня есть палатка-квартира, а у отца самогонный аппарат. Деннис с радостью согласился помочь мне навести порядок внутри палатки.

Как-то после того, когда можешь прикоснуться к волшебству, всё же начинаешь в него верить. Скепсиса что у меня, что у отца, после возвращения из торгового волшебного квартала, изрядно поубавилось. А Деннис сразу поверил в то, что я и он волшебники.

Ещё мама развела кипучую деятельность. Она так же, как и мы с отцом до этого, в волшебство не верила, но палатка, которая внутри намного больше, чем снаружи, моментально её убедила в реальности магии. Но в отличие от нас, парней, она первым делом обратила внимание на обстановку, и началось… Матрац на кровати надо заменить, нужно новое постельное бельё, вы плохо убираетесь, по углам и на шкафах осталось много пыли, мойте с белизной, ой, а тут нет посуды…

Глава 2

Палатка внутри была вычищена практически до стерильной чистоты, кухонный уголок обзавёлся посудой, на кровати лежал новый матрас, который был застелен свежим постельным бельём. Один шкаф был забит моей одеждой, второй книгами. На рабочем месте школяра (массивном письменном столе) появилась настольная лампа, работающая от батареек, а верхний ящик был забит запасными элементами питания и лампочками.

Вообще с освещением в палатке было всё сложно. Старьевщик, который продал её, осветил помещение с помощью заклинания, тут же был найден старый стеклянный светильник, внутрь которого необходимо устанавливать свечу. На заклинания у меня надежды не было, ибо ни одного не пробовал. Даже не факт, что они у меня вообще получатся. Свечи и керосинка — это не то, чем бы я хотел освещать небольшую комнатушку. Электричества тут нет. Пришлось отцу раскошеливаться на ещё несколько портативных светильников, работающих от батареек. С ними всё замечательно, за одним исключением, такой осветительный прибор сажает батарею за сутки работы, а элементы питания стоят приличных денег.

Когда человек хочет сэкономить, то он готов пойти на многое. Например, я решил попробовать изучить заклинание для освещения, называемое Люмос. Данное заклинание было приведено в учебнике чар за первый курс.

Не знаю, то ли из меня плохой гипнотизёр, то ли то, что не верю во всю эту чушь, сыграло свою роль, но я несколько дней упорно махал палкой, следуя инструкциям из учебника. Всё закончилось тем, что рука жутко уставала, будто я занимался тяжёлым физическим трудом, но никакого света не было. И это при том, что Люмос не требует никаких особых жестов или вращений палочки. Она должна быть вытянута перед собой. На третий день я разозлился, взмахнул палкой и воскликнул:

— ЛЮМОС, ТВОЮ МАТЬ! Гори уже, сволочь!

О чудо! После этого на конце палочки засветился огонёк. Источник света оказался слабеньким, как от карманного фонарика. Спектр свечения очень походил на солнечный, он не резал глаза.

Свободной левой рукой я стал водить сквозь световой поток. Тепла совершенно не ощущалось, заклинание не разрушалось.

Казалось бы, обычный фонарик, ничего особенного. Но ведь этот фонарик зажёг я на конце деревяшки! Обычная деревянная палочка, никаких электронных компонентов, лампочек и элементов питания. Откуда, блин, взялся этот свет? Да я, жёванный крот, действительно волшебник!

Только как гасить этот фонарик? Ну-ка…

— Нокс!

Оп-па, погас.

— Люмос!

Загорелся.

— Нокс!

Погас.

Шикарно! Я провёл ещё ряд экспериментов. Если отложить палочку в сторону, то никакой Нокс (заклятие, которое гасит Люмос) не нужен. «Фонарик» отключается. Отделить свет от палочки невозможно, оттого заклинание не очень удобное. Подсветить в темноте, не больше. А вот домашнее задание с такой подсветкой не сделаешь.

В палатку, которая была установлена в моей комнате, зашёл брат.

— Колин, ну как? — вопросил он.

— Смотри. Люмос!

Я зажёг свет на кончике палочки. Деннис был в восторге.

— Ух ты! Круто! Я тоже так хочу. Дашь попробовать?

— Держи, — передаю палочку брату.

Он начал размахивать ею и выкрикивать название заклинания. Через полчаса на кончике палочки загорелся свет. Это вызвало у меня ступор и зависть.

— Как?! Как, мать твою, женщину, ты это сделал?

— А что не так? — опешил Деннис.

— Я три дня этой деревяшкой махал, прежде чем сделать то же самое, а ты всего за полчаса зажёг этот долбанный фонарь!

— Ха! — обрадовался брат. — Я крутой волшебник! Колин, оставишь мне почитать книги по волшебству?

— Только новые учебники за первый курс, мы их два комплекта купили, а мне и старых достаточно. Мало ли, что в школе понадобится.

— А палочку? — спросил Деннис.

— Дэн, ты чего? Как я без палки в Хогвартс поеду? В следующем году тебе купят.

— Я сейчас хочу, — обиженно протянул брат.

— Сейчас не выйдет, — покачал я головой. — Папа магические законы почитал, по ним палочку ребёнку положено покупать лишь после одиннадцати лет и всего лишь одну. А таким, как мы с тобой, выходцам из обычных людей, палочку продадут только в сопровождении взрослого волшебника наподобие учителя из Хогвартса.

— Может, мы сами такую палочку сумеем сделать? — не сдавался Деннис.

— Да кто его знает? — пожимаю плечами. — Наверняка подобное возможно, но надо где-то найти инструкцию по изготовлению. Только у родителей денег не осталось, чтобы в Косой переулок за покупками идти, а у меня всего три недели до школы осталось. Без волшебной палочки в торговый квартал невозможно попасть, бармен вас вряд ли пустит. Так что придётся до рождественских каникул подождать.

— Эх, повезло тебе, — печально вздохнул Деннис. — Я тоже хочу такую палатку.

— На следующий год попросишь отца купить.

— Колин, вылезай из своего домика, одевайся и захвати свою палку, — донёсся приглушённый крик отца.

Я вылез из палатки и спросил:

— Зачем, пап?

— Мы поедем в волшебную больницу, — прокричал отец из коридора. — Я занял на лечение денег у Джефферсона.

— Хорошо!

Вскоре мы отправились на машине в Лондон. Старенький Лэнд Ровер ревел прогоревшей прокладкой глушителя, навевая мысли о необходимости ремонта. Отец не обращал на подобную мелочь внимания. Вообще, эта английская машина не отличается надёжностью, особенно старая. Запчасти стоят дорого и в данном экземпляре уже много чего не работает, например, спидометр врёт, выдавая на десять миль в час ниже реальной скорости, отовсюду доносятся скрипы.

Хм… Кажется, я встречал в учебнике первого курса заклинание, с помощью которого можно починить почти любую вещь — Репаро. Что, если с его помощью можно починить Лэнд Ровер?

— Пап, как ты смотришь на то, чтобы попробовать починить автомобиль волшебством?

— Этому корыту только магия и поможет, — усмехнулся отец.

Автомобиль согласился с этим высказываем, с громким хлопком стрельнув глушителем и выпустив из выхлопной трубы облако чёрного дыма.

— Ага. Тут или магия, или десять тысяч фунтов на запчасти и кузовные работы.

— Э-э-э, нет! — протянул отец. — За десятку можно новую машину купить. Никто в здравом уме не будет чинить старый Лэнд Ровер.

— Ты удивишься, но…

Воспоминания прошлой жизни подкинули картину статей из интернета, в которых люди жаловались на жизнь. Смысл был примерно одинаковый: по низкой цене купили старую престижную иномарку и столкнулись с действительностью — она начала безбожно часто ломаться, запчасти дорогие, ремонт тоже стоит недёшево, в итоге содержание такой машины обходилось в несколько её ценников; на все затраченные за год эксплуатации деньги можно было бы купить новую недорогую иномарку. Такие товарищи не переводились, они мыслили, будто понты дороже денег и радостно заявляли: «Зато не жигули». Как по мне, лучше новая Лада, чем убитая в хлам иномарка.

Вскоре мы оказались в Косом переулке. Отец обменял фунты на галеоны, и мы отправились в центр Лондона к невзрачному зданию, которым оказался старый кирпичный универмаг «Чист и Лозоход лимитед». Строение выглядело запущенным, на пыльных дверях висела большая вывеска: «Закрыто на ремонт». В его витринах находились несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. Особняком стоял очень уродливый манекен женского пола. Искусственные ресницы у неё отклеились, а из одежды — только зеленый нейлоновый чулок.

Справочник о магических местах Великобритании мы изучали всей семьёй, так что я сразу же узнал маскировку Больницы Св. Мунго, как и о том, что надо делать дальше.

Кое-как припарковав автомобиль, отец взял меня за руку, и мы подошли вплотную к витрине.

— Уважаемый, юному волшебнику надо попасть на приём к доктору для общего осмотра, — обратился отец к одному из манекенов.

Манекен чуть заметно кивнул и поманил нас суставчатым пальцем, после чего мы с отцом зажмурились и прошли сквозь стекло. Вместо ожидаемого удара лбом и звона разбитой витрины, мы оказались в холле на первом этаже больницы. Тут висели плакаты, которые навевали воспоминания о советских поликлиниках, с той поправкой, что казалось, будто эта больница определённого назначения — психиатрическая: «Чистый котёл не даст превратиться вашему зелью в яд», «Самолечение — это самообольщение» и тому подобные.

Что у меня, что у отца, вызвал улыбку плакат, который был закреплен на стене за столом, за которым, отгородившись табличкой «Справки», сидела пухлая блондинка в лимонно-жёлтом халате. На плакате было написано:

Если вы не знаете, куда обратиться, не в состоянии нормально говорить или не помните, зачем пришли.

В холле никого не было, видимо, повезло, мы попали в тот момент, когда нет наплыва посетителей. Подойдя к девушке, отец начал разговор:

— Добрый день, мисс. Мне бы показать сына доктору.

Окинув меня внимательным взглядом, девушка печально вздохнула и притворно суровым тоном произнесла, обращаясь ко мне:

— Молодой человек, как вам не стыдно!

От такого обращения я опешил и совсем не понял, почему это мне должно быть стыдно обращаться в больницу за лечением. Отец тоже оказался удивлён подобным обращением от медперсонала.

— Мальчик, вот зачем ты себя так изуродовал? — тем временем продолжала выговаривать мне блондинка. — Ох уж эти фанаты Гарри Поттера, — вздохнула она. — Начитаются про этого героя, потом начинают на голове вырезать шрамы и портить себе зрение. А нам потом вас лечи.

— Эм… — опешил я и на автомате поправил слегка сползшие на переносицу очки. — Мисс, но я не калечил себя. Это меня в детстве покусала собака. И вообще, я не знаю кто такой этот Гарри Поттер. Поверьте, вредить своему здоровью ничем кроме алкоголя, и то, во взрослом возрасте, я бы ни за что не стал.

— Пойдёмте к целителю, — с неудовольствием произнесла девушка, медленно покидая пригретый стул.

— Что это было? — прошептал мне на ухо отец.

— В душе не имею! — в ответ пожимаю плечами.

Далеко идти не пришлось. Мы поднялись на третий этаж и остановились возле первой двери. В коридоре висела крупная табличка:

Ранения от живых существ

Постучавшись в дверь кабинета, блондинка тут же зашла внутрь и прикрыла дверь. Из-за двери было слышно лишь приглушённое неразборчивое бормотание. Вскоре дама со стола Справки вышла в коридор и произнесла:

— Проходите, целитель Льюис Морган примет вас.

Мы зашли внутрь. За столом сидел худой морщинистый старик с кудрявыми седыми волосами, одетый в такой же лимонный халат, что и привет-ведьма. Он слегка заметно кивнул, оглядел нас внимательным взглядом живых серых глаз, взял со стола палочку и стал выписывать ею вензеля, что-то шепча себе под нос. Старик нахмурился, замер на пару секунд и стал выписывать палкой более заковыристые вензеля. По-моему, среди шёпота заклинаний, нет-нет, да слышался мат.

— Таки плохо-плохо, — произнёс старик, слегка качая головой. — Присаживайтесь, — кивнул он на небольшой диванчик.

От слов врача отец напрягся, я тоже приготовился услышать серьёзный приговор. Мы сели на указанный диван.

— Молодой человек, боюсь, что ваш шрам и зрение невозможно поправить. Вот если бы вас привели к нам хотя бы через год после травмы, а так, прошло слишком много времени. Энергетика уже привыкла воспринимать подобное состояние организма, как нормальное, так что зелья и чары тут бесполезны. А вот общее состояние здоровья легко поправить, попьёте недельку укрепляющие и витаминные зелья, и будете здоровы.

— Хорошо, я и не надеялся.

— А вот для вас, голубчик, у меня плохие новости, — сочувственно глядя на отца, произнёс врач, отчего родитель напрягся.

Целитель встал, подошёл к стеклянному шкафу и взял оттуда пузырёк, из которого капнул пару капель в стакан. Он взмахнул волшебной палочкой и произнёс:

— Агуаменти.

Из палочки полилась вода, наполняя стакан. Наполнив посуду до половины, доктор поднёс стакан отцу и сказал:

— Вот, голубчик, выпейте успокоительного.

Что-то меня все эти действия всё больше и больше волнуют. Что же такое доктор обнаружил? Чёрт! Он же маг. Вон сколько вензелей палочкой выписал. А вдруг он выяснил, что я не простой ребёнок… Вдруг этот «Склифосовский» решит, что я не я, не перерожденец, который раньше был русским бродягой, а некий демон из иного мира, вселившийся в тело ребёнка?

Ох, что-то мне страшно. Вон, отец побледнел, трясущимися руками принял стакан.

А если этот целитель ещё и мысли читать умеет? Ведь была же среди купленной литературы книга по защите сознания, значит, всякие телепаты тоже встречаются. Ох, ты ёжкин-колобок! А что, если он прочитал мои мысли и промелькнувшие воспоминания не полностью, а отрывочно? Да после такого можно вообще дикую картину представить. Например, как я во взрослом теле дерусь за картонную коробку из-под холодильника, а потом следом думаю, что некоторые бомжи за коробку из-под холодильника готовы удавить, так что тело маленького мальчика, квартирка не хуже коробки… И никто же не будет разбираться, что эта мысль промелькнула в контексте реинкарнации!

— Успокоились? — глядя на выпившего лекарство отца, спросил целитель.

Заметив ответный кивок со стороны отца, маг кинул на меня оценивающий взгляд, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Неужели действительно…

— Может, тебе тоже настойки выпить?

Отравить хочет? Нет уж! Никаких настоек. А то выпьешь пару капель, а очнёшься уже в Азкабане в окружении дементоров. Об этой тюрьме для волшебников подробно описано в путеводителе по магическим местам Британии и в волшебном законодательстве, так что пройти мимо такой информации мы не могли. А дементоры не будут разбираться, виноват ты или обычный перерожденец с памятью прошлой жизни.

— Не-е-е-т, — проблеял я, срываясь на фальцет, при этом сильно побледнел, а тело сковывал страх.

— Ладно, — подозрительно быстро согласился целитель, после чего повернулся к отцу. — Итак, у меня для вас плохие новости… Вы таки магл! Да-да, к сожалению, это так. Таки примите мои соболезнования… Увы, магическая медицина такое вылечить не в состоянии. И давно это у вас?

— Так это, — почесав затылке, выдал отец, — с рождения!

— А-а-а-а! — радостно улыбаясь и потирая подбородок левой рукой, протянул доктор. — Так что же вы меня вводите в заблуждение?!

— Даже не думал, — тут же ответил отец. — Вот, сына привёл на осмотр.

— Хорошо, я выпишу для ребёнка зелья, которые необходимо пропить, — произнёс доктор. — Принимать раз в день — первое утром, второе вечером на протяжении недели.

Фуф… Прямо от сердца отлегло. Это же надо уметь так пугать людей?! Я аж весь мокрым стал, пропотел насквозь от таких переживаний.

Тут случилось то, что приковало наше с отцом внимание. Перо, которое торчало в подставке возле пузатой чернильницы, само взлетело и начало писать на пергаментной бумаге. Как только перо вернулось обратно в подставку, врач протянул отцу пергамент.

— Спасибо, доктор. А где всё это купить и что мы вам должны?

— У нас бесплатная медицина, — добродушно пояснил старик, — поэтому вы мне ничего не должны. А зелья можете купить на шестом этаже, в аптеке или сварить самостоятельно. Но я бы рекомендовал первый вариант, поскольку наши зельевары варят лучшие целительские зелья.

— Спасибо, целитель Морган, — произнёс я, наконец, взяв себя в руки.

— Всего доброго, не болейте, молодой человек, — напоследок выдал целитель. — И больше не калечьте себя. Фанатизм до добра не доводит. Подумаешь, Гарри Поттер, есть более достойные маги, с которых стоит брать пример!

Да кто, чёрт подери, этот Поттер? Я уже его ненавижу. Почему все считают, что я его фанат?! Что за Джастин Бибер местного разлива, из-за которого малолетки себя режут?

Купив зелий, которые обошлись довольно недорого, мы отправились обратно на ферму.

На следующий день отец свозил Денниса в Мунго. Благо, что там палочка была не нужна, достаточно того, что один из посетителей будет волшебником. Ему назначили курс таких же зелий, как и мне.

* * *

Кажется, я понял, как заставить заклинание работать. Вера! Да, нужна вера в то, что если взмахнуть палкой определённым образом и произнести нужное слово, чтобы заклинание заработало. В первый раз у меня не получалось оттого, что я рациональный человек, который не верит в сверхъестественное. А вот Деннис искренне верил в волшебство, он же обычный ребёнок, ему с этим проще, он даже в Санта Клауса верит.

Ещё очень важны соревновательный эффект и показательные примеры. Когда видишь, что у кого-то волшебство получается, то начинаешь сам верить, что сумеешь повторить подобное и хочешь превзойти успехи соперника. Мы с Деннисом стали тренироваться на пару, махая палочкой по очереди. Заклинания стали получаться, точнее, одно заклятье — Репаро. Я его тренировал несколько дней на всякой мелочёвке, пока оно не стало получаться через раз-два. У брата выходило примерно так же, но зато он выучил Репаро раньше меня.

Загнав в гараж Лэнд Ровер, мы с братом, пылая энтузиазмом, приступили к реставрации автомобиля. Не знаю, то ли у нас силёнок не хватает, то ли заклинание не рассчитано на крупногабаритные предметы, но сразу весь автомобиль восстановить не вышло. Пришлось накладывать заклинание починки на каждый отдельный элемент. Но наглядно видя реальный эффект, как старая ржавая и убитая машина превращается в конфетку, мы вдохновлялись и продолжали её чинить. Это невероятно, но за две недели автомобиль превратился в новенький, словно только что сошедший с конвейера. В дополнение я смотал километраж на одометре.

Отец, когда зашёл в гараж и обнаружил новенький сияющий Лэнд Ровер с нулевым пробегом, был удивлён. Мы с Деннисом хотели сделать папе сюрприз, поэтому не пускали его в гараж до завершения работ.

— Папа, вот! — радостно с гордостью произнёс Деннис, показывая рукой на машину.

— Боже! Это невероятно! — удивился отец. — Мальчики, вы молодцы, не ожидал, что волшебство может оказаться настолько полезным.

— А то! — с гордостью выдал брат.

— Мы и салон полностью восстановили, и всё-всё: ходовую, движок, коробку и всё навесное. Пап, теперь можно продать машину как новую.

— Да какая же она новая? — отмахнулся отец. — Ей уже двадцать лет.

— Отлично, значит, уже раритет. Напиши в объявлении, что машина была куплена двадцать лет назад, но на ней никто не ездил, гаражное хранение. Хотя бы за полцены, думаю, можно будет продать.

— Хм… Я подумаю, — с задумчивым видом протянул родитель. — Если машина новая, может и не продавать её…

— Ага, лучше продать потом, — согласился Деннис. — Потом мы её снова восстановим и продадим дороже покупной цены, как коллекционный раритет.

Отец сел в салон и завёл автомобиль. Двигатель мягко заурчал, не было рычания прогоревшей прокладки, все приборы работали.

— Магия — это круто! — выдал отец.

— Слушай, Дэн, а ведь мы можем кучу денег заработать. Можно покупать в гаражных распродажах разное поломанное барахло, восстанавливать и продавать.

— Точно! — согласился Деннис. — Давай начнём с нашего чердака, там много хлама накопилось. Пап, можно?

— Да-да, делайте что хотите, главное, соседям на глаза не попадайтесь с волшебством, а то по законам магов за такое полагается серьёзное наказание, — ответил отец.

Мы с Деннисом рванули на чердак.

Остаток лета мы с братом почти не покидали чердака. Там разгребали горы хлама и восстанавливали всевозможные предметы, среди которых были как раритеты, так и всякие сломанные тостеры, микроволновки, игрушки и многое другое. Колдовали моей палочкой по очереди. Самое интересное, что использовать магию не столь утомительно, как махать палочкой. Вот вроде пара десятков Репаро подряд, а рука затекла, при этом ничего, что можно было бы назвать «магическим истощением», которое описывалось почти в каждой книге о попаданцах-магах в миры фэнтези. Передаёшь палочку брату, отдыхаешь, пока он колдует, отбираешь вещи под восстановление, и снова колдовать.

Если посчитать, то за две с половиной недели каждый из нас применил Репаро примерно по три тысячи раз. Мы настолько отрепетировали выписываемый палкой вензель, что могли повторить его с закрытыми глазами.

За неделю, проведённую на чердаке, мы восстановили до почти нового состояния целую гору вещей, среди которых была одежда, некоторая ещё со времён дедушки. Тут были игрушки, обувь, статуэтки, вазы, техника и многое другое. Отец обещал отвезти оценщикам, что выглядит более-менее старым и ценным, и всё продать. Одежду и обувь должны купить магазины, которые торгуют старинными вещами для неформалов, но чего-то стоить будут лишь совсем старые вещи, а всё остальное уйдёт по весу в секонд-хенд. За бытовую технику много не выручить, а вот старинные предметы и восстановленные вазы могут стоить хороших денег, по крайней мере, на это была надежда.

Мне не хотелось ехать чёрт знает куда, дома лучше, комфортней, привычней. Тут у меня бесконечные запасы молока и молочной продукции, любимые родители, брат и козочка. А что там, в Шотландии? Холодный замок и куча вооружённых отмороженных малолеток-колдунов. Старик Форестер из лавки подержанных вещей говорил, что в Хогвартсе запросто могут проклясть, у меня нет оснований не доверять словам опытного пожилого волшебника. Я как-то не горю желанием попасть под шальное заклинание. Жаль, что отказаться от обучения невозможно. Одно радует, что всё бесплатно. С этих колдунов сталось бы загипнотизировать родителей и заставить их оплачивать учёбу, которая мне нафиг не сдалась.

Нет, после того, как опробовал заклинание Репаро, я осознал, что волшебство может принести огромную пользу. Но ведь этому можно научиться самостоятельно, например, в гараже или на чердаке, никакой Хогвартс не нужен. Хотя, это я сужу по себе, а какой-нибудь школяр вряд ли станет учиться, если его не пинать под зад. Наверняка школа волшебства воспринимается не как возможность научиться магии, а как школа, в которую не хочется ходить и неохота делать домашние задания. Да ещё если учесть, что дети обладают сверх силами…

Ох, страшно подумать. А вдруг кому придёт в голову вместо того, чтобы дать в нос оппоненту, использовать на нём волшебство? Может, именно поэтому всех детей-магов собирают в школе, чтобы они не натворили бед и не нарушили статут секретности? А в школе, если с ними что-то случится, то там есть взрослые волшебники, способные исправить ситуацию.

Там же на чердаке был найден старый зеркальный фотоаппарат Canonflex R-2000. Видимо — это судьба. Отец постоянно помогал нам по вечерам разложить отреставрированные вещи, так что не заметить фотоаппарат он не мог.

— Ух ты! Это же мой фотоаппарат! — обрадовался он. — Как новенький. Я с ним в Америку ездил, только там с механизмом что-то было.

— Пап, мы починили, — спалил контору Деннис.

— Отлично! — радостно произнёс отец. — Колин, бери фотоаппарат с собой в Хогвартс. Снимешь там всё: замок, окрестности, свою спальню и этого самого Гарри Поттера, о котором пишут в книгах и фанатеют волшебники. Хоть погляжу на него.

— Полагаю, ответ «нет» не принимается?

— Колин, ты всё равно налегке поедешь, палатка, а в ней всё что надо, — стал убеждать отец. — Я же не говорю тебе печатать фотографии, просто отснимешь плёнки, привезёшь их сюда, я сдам в проявку.

— Пап, ты чего? А как же статут секретности?

— Ох, точно! — спохватился отец. — Ничего, тогда сам проявлю и напечатаю фотографии.

— Ладно, — тяжело вздохнув, согласился я. — От камеры не переломлюсь. Я специально тебе привезу кучу плёнок с Гарри Поттером, раз он тебя так интересует.

— Хе-хе-хе! — рассмеялся отец, ласково потрепав меня по голове.

— Гарри Поттер крут! — восторженно выдал Деннис. — В годовалом возрасте завалил Тёмного Лорда. Интересно, кого он может убить сейчас, когда ему двенадцать?

— Устроит геноцид африканским диктаторам, там в каждой стране по Тёмному Властелину.

— Я бы посмотрел, как он будет забивать погремушкой толпы вооружённых автоматами Калашникова африканцев, прорываясь к их Чёрному Властелину, — насмешливо произнёс отец.

— Интересно, откуда в Британии взялся Чёрный лорд? Понаедут из своей Нигерии, беспорядки устраивают. Я всегда говорил, что от эмигрантов одни неприятности.

— Колин, может быть, Тёмный Лорд — это не негр, а что-то вроде злого волшебника, который использует тёмную магию? — предположил Деннис.

— Скорее всего, Деннис прав, — ответил отец. — Насколько я понял из свода законов волшебников, тёмная магия — это те заклинания, которые запретили на законодательном уровне. Вот, например, в учебниках, которые мы с мамой прочитали, нет ни слова о том, что волшебство имеет какую-то цветовую дифференциацию. Есть запрещённые заклинания, которые нельзя использовать на людях, за них сажают в Азкабан. Например, Круцио, Авада Кедавра, Империо. Или тёмной магией считаются жертвоприношения и тому подобные преступления. Тёмными тварями считаются волшебные животные, которые опасны для людей. Проще говоря, волшебники всё опасное называют «тёмным» — это что-то вроде магического сленга.

— Понятно, — протянул Деннис.

— Странные они, — пожал я плечами. — Почему не называют всё своими именами? Вместо того чтобы сказать, что Империо запрещённое законом заклинание, они называют его Непростительным. Как будто за использование остальных запрещённых заклинаний преступника можно простить! А представьте, как бы классно было использовать его на животных. Коза не хочет идти домой, упирается, а ты её бац заклинанием, отдаёшь приказ, она после этого сама идёт в загон.

— Ага, или чиновник требует взятку за ветеринарную справку, а ты по нему вмазал Круцио, и он становится шёлковым, всё подписывает, — мечтательно протянул отец. — Ну, вообще, на животных можно использовать Империо, по крайней мере, в книгах мне встречались такие прецеденты, за это никого не посадили в Азкабан. Только, насколько я понял, такое заклинание стоит использовать с оглядкой, чтобы никто не видел, иначе авроры могут потрепать нервы.

* * *

Вот и наступил этот ненавистный для каждого школьника день… Да-да, именно он — первое сентября! Я ненавижу ходить в школу, там полно шумных детей, которые носятся туда-сюда со скоростью метеора. Чванливые учителя, которые ненавидят, если их поправляешь или задаёшь вопросы. Достаточно вспомнить уроки биологии в начальной школе, которую я закончил в этом году — это просто мрак!

Взять информацию по эволюции человека, там всё то же самое, что печаталось в девятнадцатом веке, даже рисунки такие же с ошибочным изображением предка человека, Дарвинизм в чистом виде, даже нет упоминаний про проконсулов. А ведь теория эволюции с того времени серьёзно дополнилась.

Или, к примеру, писали мы тест по биологии, а там вопрос: «Что такое млекопитающее?». И варианты ответов, правильным из которых полагается выбрать: «Млекопитающее — это живородящее животное…». Да ну?! А как же утконос, который млекопитающее, но при этом несёт яйца?

Но обычная школа ладно, я к ней хоть привык за шесть лет, на протяжении которых в неё ходил. Но ехать на край света, далеко от маминых пирогов и домашнего молока — это пытка. Хорошо, что на первое время я молочка запас, без дозы не останусь, но оно же пастеризованное — это уже совсем не то. Как вместо коньяка пить дешёвую сивуху — эффект есть, но удовольствия не получишь.

Вот и верь словам родителей: «Сынок, ты поедешь налегке…». Ага, прямо уж налегке! За спиной в простом армейском рюкзаке, с которым отец давно служил в армии, лежит волшебная палатка, она сама по себе весит килограммов семь, да ещё армейский рюкзак с металлическим каркасом добавляет около трёх килограммов. Так мало этого, на шею мне навьючили фотоаппарат, приговаривая при этом: «А вдруг увидишь что-то интересное, сразу запечатлеешь».

Но и этого было мало. Если с Кэноном ясно, кто был инициатором, то у мамы другая забота, чтобы сын не остался голодным в дороге. Матушка собрала полный пакет еды, там пироги, жареная курочка, варёные яйца, здоровенный термос с какао, в ещё одном пакете лежит мантия, ведь не буду же я в ней ходить среди нормальных людей.

Блин! Ещё и отец на платформу сквозь эту долбаную колонну не сумел пройти, приходится мне пыхтеть, кряхтеть и изображать из себя вьючного ослика. Ещё очки так и норовят сползти в самый ответственный момент.

Кто вообще придумал, что на платформу 9 ¾ надо заходить, убиваясь головой о стену? Похоже, у чиновников Министерства магии имеется чувство юмора, только лучше бы было, чтобы их шутки были направлены друг на друга, а не на школьников.

Глава 3

На платформе была толпа народа в мантиях: толпа детей и взрослых. Шум стоял невообразимый. Всё было окутано паром и дымом, который валил из трубы красного паровоза. От дыма першило в горле. К паровозу были прицеплены старинные вагоны, из их окон высовывались дети, которые громко общались со стоящими на перроне провожающими взрослыми. Было ясно, что в первые вагоны даже нет смысла соваться, там уже всё занято, поэтому пришлось идти в конец состава.

Дойдя до предпоследнего вагона, поставил пакеты на брусчатку и с облегчением снял рюкзак. Откинув со лба чёлку, правой ладонью вытер пот. Рядом стоял высокий худощавый пацан чуть старше меня. Его светлые волосы были зализаны назад гелем. Он посмотрел на мой лоб, увидел шрам и окинул меня ледяным презрительным взглядом, при этом на лицо парня выползла кривая улыбка. После этого он мерзко-слащавым тоном, растягивая слова, произнёс:

— Ещё один грязнокровный фанат Мальчика Который Выжил!

— Иди в задницу! — на русском раздражённо ответил я.

— Что? — переспросил парень, явно не поняв ни слова.

— Да, я фанат Гарри Поттера! — притворно восторженным тоном произнёс я, решив, что нет смысла ссориться со всякими детишками-идиотами, при этом схватился за камеру и попытался изобразить восторг. — Ты знаешь, где он? Я хочу его сфотографировать!

— Я не видел этого очкарика. Рад был бы никогда не видеть! — презрительно произнёс блондин, смотря на меня как на экскременты. Сказав это, он пошёл в сторону начала состава.

Так вот вы какие, детишки чистокровных волшебников… Сталина на вас нет, тот бы всех к стенке поставил. Грязнокровный! Да моя кровь потомственного эсквайра будет краснее и чище твоей, прилизанный содомит! Тьфу!

Кое-как удалось затащить тяжёлый рюкзак и занести вещи в свободное купе, второе с конца вагона. Купе напоминало сидячий вагон, тут не было дверей, лишь перегородки и сиденья со спинками, стоящие друг напротив друга.

Мимо купе то в одну, то в другую сторону проходили дети. Вскоре в проёме купе, в котором я сидел, остановилась весьма экстравагантная девочка. Она была моей ровесницей и выглядела довольно необычно. У неё выпуклые серебристо-серые глаза, взгляд словно затуманенный, что придавало ей удивлённый вид. Спутанные светлые с пепельным оттенком волосы ниспадали до лопаток. Девочка была одета в бежевую блузку с рюшами и длинную фиолетовую юбку, на плечи была накинута шаль крупной вязки фиолетового цвета. На плече у неё висела самодельная сумка-почтальонка из твидовой ткани — тёмно-зелёная с синими и красными полосами. О том, что она ручной работы, было ясно по ремню, который был не обмётан и немного криво отрезан от тканевого полотна. Самое удивительное — это волшебная палочка, которая отчего-то была заткнута за ухо, словно карандаш.

— Привет. Можно? — её голос был странным, он был нежным, но говорила девочка так, словно была не от мира сего, отчего-то вызывая ассоциацию с Жанной Агузаровой.

— Привет, — улыбнулся я. — Конечно, присаживайся. Меня зовут Колин Криви.

— Луна Лавгуд, — ответила девочка, загадочно улыбаясь, почти как Мона Лиза.

— Где твои вещи?

— Папа отнёс сундук с вещами в багаж, — пояснила девочка.

— А что, так можно было?! — мысленно чертыхнулся. — Знал бы, не тащил на себе тяжести. Значит, твой папа волшебник?

— Да, — кивнула блондинка. — Он выпускает журнал «Придира».

— А моего отца не пустила на перрон чёртова стена-колонна.

— Значит, твой папа магл, — сделала вывод Луна.

— Да, ему целитель так и сказал. Это не лечится.

Девочка загадочно улыбнулась.

— И что, так удобно носить палочку? — спросил я, кивая в сторону правого уха соседки по купе.

— Немного, — всё тем же странным тоном ответила девочка.

Мимо прошло несколько школьников в мантиях, они остановились, хотели что-то сказать, скорее всего, попросить разрешения ехать в этом купе, но завидев Лавгуд с её отстранённым взглядом и палочкой, задорно торчащей из-за уха, тут же продолжили путь.

— Ну его нафиг, сумасшедшая какая-то, — донёсся до меня громкий шёпот одного из мальчишек.

— Луна, а ты начинаешь мне нравиться, идеальный оберег от школяров, решивших покуситься на место в купе!

— Рада помочь, — улыбнулась девочка.

— Родители тебя учили разным магическим штучкам?

— Я живу с папой, — ответила Лавгуд. — Мама умерла. Она была необыкновенной волшебницей, но любила эксперименты. И однажды её превращение плохо закончилось. Мне было девять лет.

— Ох, ёперный-олень! Извини, знал бы, не стал затрагивать такую тему. Луна, ты не переживай, душа твоей матери обязательно переродится в другом мире. Наверняка она уже живёт новую жизнь беззаботного младенца, агукает, пьёт вкусное грудное молоко.

— Думаешь? — спросила девочка. — Я из-за этого очень грущу временами. Но у меня есть отец.

— Луна, не стоит грустить о погибших. Ты должна знать — после окончания жизни душа улетает в иной мир и рождается в другом теле. Если повезёт, то у души даже могут сохраниться воспоминания. Ну, или не повезёт — с какой точки зрения посмотреть.

— Ты меня обнадёжил, Колин, — улыбнулась блондинка. — Я тебе верю.

Очередные несколько школяров, лишь кинув взгляд на Лавгуд, тут же прошли мимо нашего купе, что вызвало у меня улыбку и прибавило настроения. Поправив очки, я радостным тоном произнёс:

— Два блондина — это сила! Если так дальше пойдёт, глядишь, до самого Хогвартса вдвоём в купе останемся. Ты, главное, палочку из-за уха не доставай.

— Так действительно удобней, — произнесла Луна.

— Так я и не спорю, всяко лучше, чем в заднем кармане штанов. Видел я одного уникума на платформе, который носил палку подобным образом. Вот сядет, и сразу познает дзен и прочие ругательные слова.

Раздался гудок, извещающий о скором отбытии поезда. На перроне началась суета, дети поспешили к вагонам, родители отходили от состава. Через разделительный барьер зашла толпа рыжих: девочка одиннадцати лет, близнецы примерно четырнадцати лет, более взрослый подросток, худой и высокий мужчина с залысиной и полная женщина. Все они суетились, тащили гору вещей и спешили к составу.

— Да уж… — протянул я. — С такой толпой детей не мудрено опоздать к отправлению поезда. То один что-то забудет, то другой.

— Это Уизли, наши соседи, — поведала Лавгуд, которая вместе со мной смотрела в окно. — Одного не хватает, Рона.

— Прямо «Один дома», только на улице не рождество. Может, пацана дома забыли?

— Уизли могли, — согласилась блондинка.

— Луна, а что, все волшебники живут поблизости друг от друга?

— Нет. Кто как, — ответила собеседница. — У нас в деревне Оттери-Сент-Кэчпоул живёт много волшебников, но в основном там проживают маглы. Часть магов живёт в Хогсмите, в Косом переулке или в других магических поселениях, но многие предпочитают селиться в магловских городах.

— А у нас своя ферма. До ближайшего посёлка надо ехать несколько миль.

— Я делаю обереги, — произнесла Луна.

— Что?

— Ты спрашивал про волшебные штучки, — пояснила девочка. — Я делаю простенькие амулеты и обереги из разных материалов. Хочу попробовать сделать ожерелье из пивных крышек, которое будет отгонять мозгошмыгов.

— Что за звери такие?

— Мозгошмыг. Они невидимые, летают в воздухе, забираются через ухо в голову и вызывают размягчение мозга, — объяснила Лавгуд. — Один из них посетил семью Уизли.

— Вот оно как!

Обижать девочку не хотелось, похоже, у неё из-за смерти матери что то с головой. Хотя… Кто этих колдунов знает, может, у них действительно водятся такие невидимые звери, которые разжижают мозг. Забыли же Уизли своего ребёнка. Да, судя по всему, у них много детей, но надо их хотя бы по головам пересчитывать.

— Будешь какао?

Не дожидаясь ответа, я полез за термосом и стал выкладывать еду прямо на сиденье, предварительно расстелив газету, поскольку никакого столика в купе не наблюдалось.

— Спасибо, — произнесла Луна, принимая у меня из рук колбочку от термоса, наполненную горячим какао, конечно же, с молоком.

— Пожалуйста. Угощайся, матушка тут с собой собрала гору еды, которой мне одному хватит до Владивостока, — указал я на разложенную на газетке курицу и выпечку.

Девочка аккуратно взяла пирог и с аппетитом стала кушать. В голову закрались мысли о реальности мозгошмыгов. Что, если они действительно существуют? А у меня от такой напасти нет защиты. Вдруг я из-за этих невидимок тоже что-то важное забуду, например, выключить утюг? И всё, тю-тю ферма. Ой, что-то не хочется снова становиться бездомным. Может…

— Луна, ты можешь сделать мне амулет от мозгошмыгов? С меня материалы.

— Конечно, с удовольствием, Колин, — улыбнулась девочка. Она окинула меня внимательным взором, что-то прикидывая в уме. — Думаю, тебе подойдёт подвеска.

— Хорошо. Скажешь, что буду должен.

— Ничего, Колин, — улыбнулась Луна.

Поезд тронулся. Мы с Лавгуд некоторое время спокойно общались. Девочка оказалась умной, но с закидонами, словно она не от мира сего. Общение с Луной было похоже на разговор с Жанной Агузаровой. Довелось мне как-то возить в такси озвученную певицу — за время поездки она чуть не вынесла мне мозг.

Из прохода раздавался звонкий девичий голос. Девушка настойчивым тоном, не терпящим отрицательного ответа, задавала один и тот же вопрос: «Вы не видели Гарри Поттера?». Каждый следующий вопрос слышался всё громче, следовательно, обладательница командирского тона приближалась к нашему купе. Вскоре в проёме появилась она…

Кареглазая девочка примерно тринадцати лет с густыми спутанными каштановыми волосами была одета в школьную мантию. Её передние зубы чуть выделялись, делая слегка похожей на зайчика… Чем-то сильно раздражённого зайчика. Кинув взгляд вначале на Луну, она презрительно фыркнула, будто была недовольна тем, как моя соседка по купе хранит палочку. Потом зайчик перевела взгляд на меня, задержалась на очках, потом на шраме, после чего ещё более презрительно фыркнула.

— Зайка, не фыркай, у нас нет морковки, зато есть вкусный пирог с почками, угощайся.

Луна на мои слова загадочно улыбнулась, а вот зайка резко вздёрнула подбородок.

— Вы не видели Гарри Поттера? — выдала она мерзко вибрирующим тоном, от которого вместо ответа хотелось заткнуть уши и поморщиться.

— Гарри Поттер? Нет, а где он? Я должен его сфотографировать! — притворно восторженно воскликнул я, поднимая с сиденья фотоаппарат.

Девочка с каштановыми волосами фыркнула себе под нос, резко развернулась в левую сторону и молча пошла дальше по коридору выпытывать информацию у других несчастных.

— Тебе нравится Гарри Поттер? — спросила Луна.

— Я что, похож на тех, кому нравятся мальчики? — нахмурившись, отвечаю собеседнице. — Нет, Луна. Просто достали все! Стоит оказаться в обществе волшебников, как почти каждый норовит меня обозвать фанатом этого «героя». Подумаешь, шрам на лбу и очки! Как будто Гарри Поттер единственный лицензированный правообладатель подобных аксессуаров, а все остальные подражатели. Меня собака покусала.

— Понятно, — покивала девочка. — Поэтому ты делаешь вид, что тебе нравится Гарри Поттер, но тебе он не нравится. Понимаю.

— Я его обязательно найду, после чего буду фотографировать до тех пор, пока до кондрашки не доведу! Специально наверчу самую яркую вспышку. Буду, как истинный папарацци поджидать в сортире, столовой и после уроков. Чтобы неповадно было создавать порядочному фермеру репутацию фаната звезды-малолетки!

— Я постараюсь поскорее сделать тебе оберег от мозгошмыгов, — произнесла Луна. — Похоже, один из них сбежал от Уизли и прицепился к тебе.

Это что, меня сейчас психом с разжижением мозга назвали?

— Спасибо, Луна! — с сарказмом произнёс я, имея в виду предыдущую мысль.

Поездка прошла спокойно, насколько вообще возможно применить подобное слово к поезду, в котором едут лишь дети. Очень много детей. Шум стоял невообразимый, из обоих концов вагона постоянно доносился гомон громких детских голосов, который перебивал стук колёс железнодорожного состава. Я понял, что это лишь начало, ведь ещё предстояло провести минимум пять лет среди толпы неугомонных детей.

Я и сам не взрослый, а вполне себе ребёнок, но всё же просмотренные воспоминания прошлой жизни накладывали отпечаток взрослого восприятия. Ни один взрослый в здравом уме не скажет, что ему нравится громкий шум, создаваемый толпой малолеток. Школьные учителя, наверное, как-то к этому приспосабливаются, привыкают, как это происходит с рабочими на заводах, там ведь тоже постоянно стоит гул. Интересно, учителям дают молоко за вредность? Я бы точно не сумел стать преподавателем, точно не у школьников, разве что в высшем учебном заведении, студенты поспокойней будут.

Карты, домино, лото, походный набор шашек-шахмат — всё это я захватил с собой. Вряд ли администрация учебного заведения позаботится о досуге школьников. Так что мы с Луной в пути не скучали и коротали время за играми. Удивительно, но девочка кроме как в шахматы ни во что не умела играть, пришлось ей объяснять правила всех игр. Я даже не жульничал при игре в карты, как привык это делать.

Вечером поезд прибыл на скромную платформу. Мы покинули вагон среди последних школьников, и я замер, рассматривая кареты, в которые были запряжены странные лошади, они были худыми, страшными и с кожистыми крыльями.

На платформе здоровенный мужик, одетый в старую шубу и с огромной спутанной бородой, напоминающий привычных по прошлой жизни бродяг, размахивал уличным масляным фонарём, который в его руке смотрелся словно игрушечный. Он громко басовитым голосом призывал первокурсников. Но мужчина не привлёк столько внимания, сколько удивительные кони. Подумаешь, бомж-мутант, который в детстве переел Растишки, мало ли, что у волшебников бывает. Может, его как Обеликса в детстве уронили в котёл с увеличивающим зельем (если есть такое). А вот крылатые лошади, будто родом из голодающего Поволжья — это странно.

— Я тоже их вижу, — своим не от мира сего голосом произнесла Луна. — Это фестралы, их видят те, кто познал смерть. Ты тоже кого-то потерял?

— Да так… — неопределённо пожимаю плечами. — Стал свидетелем смерти одного бродяги…

Не стоит тебе, девочка, знать, что этим бродягой был я. Ничего хорошего эти знания не принесут.

Действительно, из разговоров школьников было ясно, что они не видят странных лошадок. Но зависать, словно старый компьютер, было нельзя, стоило поспешить, а то бородач уже двинулся в противоположную сторону, ведя за собой выводок детей.

Путь в сумерках на лодках через водоём в компании девушки. Я бы сказал, что это романтично, если бы не наш возраст — какая романтика в одиннадцать лет?

На скале у озера, со множеством башен, виднелся силуэт замка Хогвартс. Внутри всё оказалась именно так, как я и предполагал… Всё плохо! Холодная каменная коробка, построенная сотни лет назад. Толстые стены, высокие потолки, сквозняки. Освещение с помощью факелов, в свете которых ни почитать, ни в сортир сходить, поскольку отложишь кладку ещё по пути — будешь шарахаться от каждой тени и смутного чувства угрозы. Мало того, что отопления нет, так ещё и призраки пугают. Нет, это же надо, самые натуральные привидения! Мама, роди меня обратно маглом!

Эх… А ведь учёные говорили, что жить в таких строениях вредно для здоровья. Почему в средневековье обитатели замков жили мало? Во-первых, антисанитария. Гадили прямо в бойницы, мочились в коридорах в нишах, скрытых гобеленами, мылись два раза в жизни, и при этом считались просвещённой Европой! О запахах, витающих внутри помещений, пожалуй, умолчу. Хорошо хоть что в Хогвартсе не воняет. Во-вторых, каменное строение — это постоянный холод. В таких условиях развивается ранний артрит.

Нормально ли в тридцать лет страдать от артрита, когда руки-ноги ломит? Не думаю. Может у колдунов есть какие-то зелья, которые нивелируют вредность проживания в каменной коробке, но я всё равно не горю желанием задерживаться тут надолго. Это обычные дети ничего не понимают, я даже завидую им. Во многих знаниях многие печали.

После маленькой комнатушки, где нас, первокурсников, почти до седых волос напугали призраки, дрожащих школьников проводили в Большой зал. Тут стоял невообразимый гвалт, на фоне которого разговоры во время поездки в поезде показались тихим шорохом листвы.

Потолок выступал в качестве экрана, транслирующего изображения с крыши, складывалось ощущение, словно он стеклянный. Летающие свечи, которыми освещался зал, наводили ужас. Я не любитель поливать кожу горячим воском. Но дети не ойкали и не дёргались, да и полы не были заляпаны воском, отчего подумалось, что тут что-то нечисто. Похоже, что свечи не простые, а волшебные.

Из прошлой жизни вспомнилось, как я во время скитаний наведывался в церковь, чтобы поесть. Просто так поп бездомных не кормил, он просил сделать что-то полезное. Когда голоден, даже за постную похлёбку готов будешь сделать что угодно. Бродяги чистили снег и приводили церковь в порядок. Мне довелось очищать ковры от восковых наплывов. Ох, сколько же там было воска, он был везде, при этом свечи спокойно стояли в чашах с песком, а не летали над головами.

Макгонагалл… Ух, ненавижу! Из-за неё впустую пришлось потратить кучу денег: котлы, книги и сундук, купленные втридорога, я её до сих пор не простил. Небось неплохо заработала на нас, шотландская стерва!

Эта мадам вынесла на свободную площадку шляпу и колченогий табурет. Книги не врали, шляпа оказалась говорящей, точнее, поющей. Ни хрена себе! Удивительно — волшебники тысячу лет назад умудрились головной убор наделить искусственным интеллектом! Динамик, конечно, ей прикрутили паршивенький, от голоса уши сворачиваются в трубочку. Но блин — это же искин! Маги меня удивляют — вот так бездарно использовать ИИ, всего лишь для распределения детей по общежитиям… Сумасшедшие!

Интересно, а что-то похожее с искусственным интеллектом можно купить? В Косом переулке я особо не искал, а где был, ничего похожего не встречал. Если нормальный динамик прикрутить, экран и радиоканал приделать, выйдет шикарный компьютер. Или даже можно андроида сделать.

— Криви, Колин! — выкрикнула Макгонагалл, когда подошла моя очередь.

Когда я сел на табурет, сверху водрузили шляпу.

— Интересно, — раздался голос прямо в голове. — Вижу много ума и трудолюбие, куда же тебя распределить?

— Подальше от начальства и поближе к кухне, — не задумываясь, мысленно отвечаю словами народной мудрости.

А что, народ он такой, коллективную мудрость только так генерирует. Не могут же сотни тысяч людей быть не правы в подобных мелочах? Личный опыт говорит — внимание руководства ни к чему хорошему не приводит, а кухня поблизости от места проживания — это всегда замечательно, особенно в общежитии.

— Пуффендуй! — громко прокричала шляпа и была тут же сдёрнута с моей головы.

Макгонагалл подтолкнула меня в плечо по направлению к столу, за которым сидели ребята и девчата с нашивками, на которых был изображён барсук. Оттуда раздались жиденькие аплодисменты. Ну и ладно, я же не рок звезда, чтобы получать овации зрителей.

Луна распределилась в общежитие Райвенкло. Жаль, хорошая девочка, хоть и странная. С другими, нормальными детьми, мне сложней общаться.

Обратив внимание на столы разных общежитий, которые в Хогвартсе отчего-то зовутся факультетами, я был удивлён. Если прикинуть по «головам», то на каждом факультете на один курс приходится по девять-десять человек. Но в этом году первокурсников, среди которых в том числе я, за время пути успел насчитать двадцать три человека обоих полов. Странно.

На Слизерин и Гриффиндор поступило больше всего людей, чуть меньше на Райвенкло и совсем уж мало отправилось за стол Пуффендуя. Я подумал мало?! Ха! Из мальчиков лишь я и больше никого! И ещё две девочки, которые сели рядом со мной.

Так, Колин, представь, что ты Шерлок Холмс и включи если не дедукцию, то хотя бы логику. Что пишут в книгах? Восьмидесятый год, в магической части Великобритании бушует Негритянский властелин Воландеморт. Ну, может не негр, а как считает отец, просто свихнувшийся маг-преступник. Народ в панике прячется по домам, магические менты то ли не хотят, то ли не могут работать, Министерство не знает, что делать или куплено на корню, в общем, полная задница. Тут годовалый Гарри Поттер погремушкой забивает Воландеморта, который за каким-то чёртом полез в дом молодожёнов с маленьким ребёнком. Что он там забыл, нигде не упоминается, похоже, он реально был психом, который на Хэллоуин любил убивать семьи волшебников.

В таком случае всё понятно. Люди просто в столь суровые времена боялись заводить детей. Наверняка на следующий год будет наплыв школьников. А вдруг меня поселят в комнате одного? Да ладно, чтобы так подфартило — такого не бывает.

— Я Лиза Купер, — вызвала меня из раздумий соседка-первокурсница.

— Привет, меня зовут Колин Криви.

Мой взор пробежался по фигуре однокурсницы. Милая сероглазая шатенка с пухлыми щёчками, слегка полноватая, но мантия скрывает огрехи фигуры.

— Что-то мало людей поступило к нам, — выдала вторая однокурсница, которая сидела с краю стола сразу за Лизой. — Ребекка Тёрнер. У меня мама с папой волшебники, правда, оба маглорожденные, но мы живём в магическом мире.

Ребекка была пропорционально сложенной, маленького роста, длинные чёрные волосы ниспадали до поясницы, карие глаза задорно блестели.

— А у меня только мама волшебница, — призналась Лиза. — Она скрывала это от папы. Когда пришло письмо из Хогвартса, я была так удивлена, а уж как отец был шокирован. Маме пришлось признаться в том, что она ведьма.

— То есть, ты не знала о существовании волшебного мира? — с любопытством вопросила Тёрнер.

— Нет, — покачала головой Лиза.

— А ты? — спросила у меня Тёрнер.

— Я потомственный эсквайр и чистокровный… магл!

После последних слов несколько соседних второкурсников на секунду замолкли, после чего дружно рассмеялись.

— Классная шутка, надо запомнить! — хлопнул меня по плечу сосед.

Это был кареглазый, круглолицый шатен, мальчик примерно двенадцати лет. До того, как начать улыбаться, он выглядел несколько хмурым.

— Я Джастин, потомственный граф Финч-Флетчли, — представился он. — Тоже «чистокровный магл», в смысле маглорожденный! Добро пожаловать к барсукам.

В ответ на слова Джастина парни, его однокурсники, которые сидели поблизости, вновь разразились смехом.

— Джастин, ты не говорил, что являешься графом, — произнес сидящий рядом с Финч-Флетчли парень, низкорослый худенький блондин, которого запросто можно спутать с первокурсником.

— Эрни, я не думал, что кому-то это будет интересно, — ответил блондину Финч-Флетчли.

Когда закончилось распределение, с похожего на трон кресла поднялся старик. Он был облачён в фиолетовую мантию, украшенную блестящими звёздами, серебристо-седые волосы и борода, которые были очень длинными, сияли, словно были обработаны каким-то составом. Он был высоким и худым. За очками половинками задорно блестели голубые глаза, которыми он внимательно осмотрел весь зал. Он напоминал смесь средневекового звездочёта и Санта Клауса, из-за чего складывалось мнение, будто этот старик является этаким всё понимающим мудрецом, на лице которого играла лучезарная улыбка. Похоже, этот тот самый Дамблдор, директор школы.

— Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс он. — Начнём же наш банкет!

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Я сам был готов рукоплескать, ведь речь старца сопровождалась небывалыми спецэффектами, которые придутся по сердцу оголодавшим людям. Стоявшие на столе до этого момента пустые тарелки оказались доверху наполнены едой. Всё в лучших традициях российских хозяюшек, стол ломился от обилия блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и карамельки. Последние были непонятно зачем, ну да ладно. Главное мясо — его было много. Но сколько я ни осматривал стол, так и не нашёл своих любимых блюд — ни одного молочного продукта, даже завалящего сыра с плесенью.

Дети набросились на еду, я от них не отставал, но… Память прошлой жизни подсказывала, что тут кроется подвох. Поскольку довелось почитать Историю Хогвартса, то я был осведомлён о предстоящем пире и о том, что каждый день нас так кормить не будут. К тому же еда, как оказалась на столе, так же может и исчезнуть — магия, едрить её колотить! О негласных правилах российского посетителя халявного банкета я прекрасно осведомлён, поэтому в кармашке был «он» — самый обычный прозрачный пакет. В кулёк тут же отправились стейки, отбивные, куриные крылышки и варёная картошечка. Да здравствует корпоратив!

Соседям было не до меня, голодные дети хватали еду и поскорее старались насытиться, так что манёвр остался незамеченным. Мантия неудобная, откровенно мешается и путается, но есть в ней кое-что полезное — большие и глубокие карманы, в которые запросто можно положить пакет с едой.

К счастью, поблизости не оказалось кого-то, кто бы сумел меня упрекнуть в подобном поведении. Мать точно бы отругала. Но мама далеко, а у меня молодой растущий организм, которому хочется есть пять-шесть раз в день. Вряд ли в общежитии будет холодильник с едой, чтобы совершить «ночной дожор».

Эх… Дома лучше! Там остался мой белый друг, в котором открываешь дверку, тут же призывно загорается свет, и внутри: сметана, каймак, сыры нескольких сортов, простокваша, молоко, творог и масло… М-м-м… Не жизнь, а сказка!

— Рад, что вы поступили на Пуффендуй, мой любимый факультет, — отвлёк меня от еды голос призрака-монаха, облачённого в коричневую рясу.

Привидение! Твою дивизию! Оно висит прямо возле меня… Мироздание, дай мне сил, чтобы не отложить всё съеденное в виде булыжников!

— Сэр, извините, я молитв не знаю, но на каникулах могу попросить родителей поставить в церкви свечку за ваш упокой.

Призрак, похоже, обиделся на мои слова. Он улетел в сторону старшекурсников. Лиза и Ребекка с облегчением вздохнули, им тоже не понравилось общество духа покойника.

— Колин, ты чего? — удивился Джастин. — Это же Толстый Монах, наше факультетское привидение.

Оглянувшись по сторонам, я обнаружил, что у каждого стола летало по привидению. Мне ещё повезло, что у Пуффендуя относительно приличное привидение, у Гриффиндора вообще была жуть — их призрак оторвал себе голову и откинул назад, словно крышку ноутбука, после чего она осталась висеть на призрачном лоскуте кожи. У Слизеринцев прозрачный мужик был вовсе весь в крови. Жуть!

— Извини, Джастин, возможно, это прозвучит глупо, но я боюсь привидений.

— Я тоже, — тихо согласилась Лиза.

— Хогвартские привидения безобидные, — приободрил нас Финч-Флетчли. — Ничего, привыкнете. Я вначале тоже боялся.

Я неспешно поглощал отбивную, как вдруг все тарелки опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, пудинги.

— За что?! — тихо проскулил я.

— Колин, ты чего? — спросила Лиза.

— Это издевательство! Я набил желудок до упора, а тут такое разнообразие. И главное — мороженое. Оно же на молоке, я отсюда чую! И эклеры тоже со сливочным кремом…

Блин. А у меня с собой был всего один пакетик. Дилемма — как набрать с собой вкусняшек? Положить к мясу? Ерунда получится. Завернуть во что-то тоже не вариант, поскольку нет ничего похожего на салфетку… Так, Колин, стоп! Ты же запасливый мальчик, так что кое-что есть.

Я полез в задний карман джинсов и достал оттуда небольшой рулончик туалетной бумаги. В ответ на это Лиза удивлённо вздёрнула брови.

— Ты носишь с собой туалетную бумагу? — спросила она.

А на весь Большой зал нельзя было проорать?! Вот же подставщица. Если бы Лиза ничего не сказала, то никто не заметил бы. Но что уж теперь, когда все окружающие тут же обратили внимание на этот факт. Они ради этого дела даже отвлеклись от столь важного занятия, как поедание сладостей. Все радостно заулыбались и навострили уши.

— Ну, а что? — невозмутимо пожимаю плечами. — Жизнь — штука сложная, никогда не знаешь, когда прижмёт. Я не Мерлин, продукты жизнедеятельности в себе дезинтегрировать не умею. Или кто-то предпочитает вытереть пальчиком и об стену размазать?! — саркастично вопрошаю и обвожу насмешливым взглядом зрителей.

Дети как-то враз притихли. Им вдруг стала очень интересной еда, а не какой-то там первокурсник. Но в безмолвной и безжалостной борьбе со сладостями можно было по детским лицам прочитать ответ: «Нет, мы не такие!».

Дети, они жестокие, всегда готовы напасть на ближнего и слабого, растоптать, побить, унизить, словно стая гиен. Но при этом они такие предсказуемые, ведутся на примитивные приёмы манипулирования. Лучшая защита — нападение. Если к тому же принять невозмутимый вид, показать, что на тебя подколки не действуют, то вообще хорошо.

Сделав морду кирпичом, под десятком заинтересованных глаз ближайших школьников я стал заворачивать эклеры в туалетную бумагу и отправлять их во второй карман мантии. Тем самым вызвал у детей очередную порцию улыбок, на этот раз понимающих. Второкурсники хитро ухмылялись со снисходительным видом, словно про себя говоря: «Что взять с голодающего первокурсника». Только им было невдомёк, что на этот раз голод ни при чём. Это же пирожные с кремом на сливках! Для меня это примерно то же самое, что халявный героин для наркомана.

Бумаги было немного, её хватило всего на четыре пирожных. Оттого я грустным взором сверлил оставшуюся горку эклеров, которая быстро таяла в окружении школьников.

— Колин, ты не усердствуй, — сжалившись, прошептал Финч-Флетчли. — Возле нашего общежития расположена кухня, там всегда можно перехватить еды у домовых эльфов.

— Эльфы? — оживился я. — Что, Джастин, прямо настоящие?

— Настоящие, но не те, о которых ты подумал, — ухмыльнулся Финч-Флетчли. — Потом увидишь.

— Спасибо, буду знать.

Но мороженое я всё же положил себе на тарелку с намерением хоть как, но запихать в себя эту молочную прелесть.

Глава 4

Музыка — оружие массового поражения. Осознание этого пришло после того, как все вразнобой и каждый на свой мотив, а главное — громко, исполнили гимн Хогвартса. Надеюсь, каждый день нас не заставят переживать этот ужас, иначе я либо оглохну, либо свихнусь.

Директор заливал нам в уши патоку в стиле: «Ты туда не ходи, и сюда не ходи, завхоз Филч плохой, он сделает а-та-та, если заметит на нарушении».

Запретный лес — кто только придумал такое название? Слово «запретный» так и манит детские умы, в которых рождается мысль скорее попасть туда — это же обычная психология «от противного». У учеников как раз тот возраст, когда начинается подростковый бунт, они обожают пробовать всё запретное: сигареты, алкоголь, секс, наркотики, прогулки по закрытым территориям. Назови по другому, например, «Лес, где вам вырвут кишки и обглодают лица», уже посетить его будет меньше желающих.

Вход в общежитие Пуффендуя был несколько странный — через одну из огромных винных бочек. Похоже, в прошлом Пуффендуйцы любили заложить за воротник, раз поселились прямо в бочке с алкоголем. Вход расположен на первом этаже, который в Британии в многоэтажных зданиях не считают таковым. Отсчёт идёт, начиная со второго этажа, который считается первым, а первый считается цокольным — на уровне земли, с выходом на улицу. То есть для того, чтобы попасть в общежитие, нам пришлось спуститься на один этаж. Если меня не подводит пространственное ориентирование, то по прикидкам мы находимся почти под Большим залом, а под ним, вероятно, расположена кухня с упомянутыми домовыми эльфами.

Барсуки хорошо устроились, кухня рядом, до Большого зала ближе всего идти. Ай да шляпа, ай да молодчина! Интересно, она пьёт — рот-то есть? Неплохо бы проставиться за распределение в лучшую общагу. Может ей стиральный порошок подарить или машинку для снятия катышков?

Дверь, точнее крышка от бочки, открывается довольно любопытным образом, необходимо определённым образом постучать по ней.

Интересно — это такой толстый намёк? Стучите, Коля, стучите, и тогда перед вами откроются закрытые двери…

Нас, первокурсников, сопровождал парень плотного телосложения, среднего роста, каштановые волосы были зачёсаны набок, круглое лицо явно указывало на то, что Пуффендуйцы не голодают.

— Первокурсники, меня зовут Габриэль Трумэн, — представился он. — Я староста Пуффендуя. Если возникнут сложности, обращайтесь ко мне по различным вопросам. Сейчас девочек проводит в спальню Валери Дженкинс, староста девочек. Парень, — обратился он ко мне, — ты иди за мной.

Из большой круглой гостиной, в которой у стены находится огромный камин и повсюду расположены столики, кресла и диванчики, мы направились в правое крыло. Гостиная была вся наполнена разными растениями, они росли в горшках на полу, на стенах и были подвешены к потолку. Женское общежитие расположено слева. Чтобы попасть в комнаты проживания студентов надо подняться по лестнице на этаж выше.

— Меня зовут Колин. Колин Криви.

— Да, Колин, не повезло тебе, — протянул Трумэн. — В этом году маленький набор учеников, а на Пуффендуй вовсе из парней ты один поступил.

— Габриэль, ты точно староста, а не капитан Очевидность?

— Почему капитан Очевидность? — удивлённо спросил он.

— Потому что озвучиваешь очевидные вещи. Кстати, насчёт невезения не соглашусь, очень даже наоборот — целая комната на меня одного… буду жить, как король!

— Колин, ты от скромности не помрёшь, — добродушно усмехнулся Трумэн.

— А как остальные живут?

— По четыре-пять человек в комнате, — ответил Трумэн.

— Я готов принять подселение, но только если это будет грудастая старшекурсница!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся староста. — Мечтать не вредно. Мы и сами бы не отказались от такой соседки.

Моя комната оказалась третьей от лестничного проёма на «первом» этаже. В коридоре было ещё семь круглых дверей, которые по виду были такими, словно до этого служили крышками от огромных бочек, одна из них была расположена в торце коридора. На неё как раз указал ладонью староста и произнёс:

— Там общий санузел и душевая.

— И много там толчков и душевых кабинок?

— По десять штук, так что утром приходится постоять в очереди или просыпаться раньше всех, — ответил Трумэн. — Кстати, заведи будильник на половину восьмого утра, в восемь мы выдвинемся на завтрак, так что жди к этому времени в гостиной возле выхода.

— Будильник?!

Чёрт! Так и знал, что что-то забыл.

— Что-то не так? — спросил Трумэн.

— У меня нет будильника.

— Как же так? — удивился парень.

— Да как-то так, — пожимаю плечами. — В письме из Хогвартса об этом не было ни слова, а Макгонагалл ничего не объяснила, приложила меня конфундусом и стала водить по самым дорогим лавкам Косого переулка.

— Ничего себе! — округлил глаза староста. — Я знал, что старая кошка не так проста, но чтобы таким образом вводила маглорожденных в мир магии… М-да… Надо будет парням рассказать. Ладно, Колин, я завтра тебя разбужу. С будильником что-нибудь придумаем. Наверняка у кого-то из парней найдётся лишний, но после рождественских каникул чтобы привёз свой!

— Конечно, не вопрос. Габриэль, спасибо большое. Слушай, а как же душ принимать? Макгонагалл говорила, что там только холодная вода.

— Не беспокойся, старшекурсники постоянно обновляют согревающие чары на трубах, так что вода всегда тёплая, по крайней мере, у нас на Пуффендуе, — произнёс Трумэн. — Согревающие чары изучают только на пятом курсе. Никто в здравом уме не заставит ребят пять лет мыться в ледяной воде. Хотя насчёт Макгонагалл не скажу, она своим факультетом практически не занимается, переложила всё на плечи старост. Какой из Перси староста? Зануда и подлиза… — он осёкся. — Ты этого не слышал!

— Конечно, — согласно киваю. — Спасибо, обнадёжил. А то думал, что придётся закаляться и превращаться в моржа. Как же мне повезло попасть на Пуффендуй! Спокойной ночи.

Открыв дверь в спальню, я ох… Был крайне рад и удивлён. Большая комната с арочным окном, по периметру расположено пять ниш, в которых стоят кровати с балдахинами, по центру много места. И это всё счастье привалило мне! На ближайшей к двери кровати лежал мой рюкзак.

В комнате, вопреки ожиданиям, имелось мягкое освещение, исходящее от ажурных настенных светильников, в которых горели свечи. Судя по всему — это были такие же зачарованные свечи, как и в Большом зале. Сколько я за ними не наблюдал, так и не заметил ни чада, ни восковых потёков, ни того, чтобы они уменьшались. По дороге к школе представлял себе средневековый ужас — полное отсутствие освещения и экономию на свечах.

Единственное, чего тут не было — письменного стола и стула. Зато всё это есть в моей палатке. А в палатке как раз со светом не очень, приходится тратить батарейки к фонарикам, которые стоят денег. Надо будет как-нибудь перенести оттуда стол, настольная лампа прекрасно дополнит свет, исходящий от светильников, так хоть остатки зрения сохраню.

Вытащив из рюкзака палатку, установил её посреди комнаты, размеры помещения подобное вполне позволяли. Из шкафа забрал пижаму и школьные принадлежности.

Интересно, а как остальные делают уроки? В гостиной столов точно на всех не хватит. Может, как раз для этого нужен сундук? Только как на сундуке делать домашние задания? Это что, на пол садиться? Так ведь пол каменный, можно простатит заработать, как нефиг делать.

* * *

Утро красит нежным светом… Но только в песне, а в жизни утром будят громким стуком!

Раздался противный и протяжный скрип не смазанных петель, после чего громкий вопль незнакомого старшекурсника окончательно разбудил меня:

— Эй, мелкий, вставай, утро!

— Встал… Жаль, только я, а не кое-что другое, — уже шёпотом добавил в конце.

Но услышать окончание речи было некому, поскольку дверь с громким грохотом закрылась.

Неужели уже утро? Казалось, только что закрыл глаза, а уже будят. Ещё бы часок, а лучше два подавить подушку. Надо санузел посетить…

М-да. Жизнь меня к такому не готовила!

Очередь в санузел была нереальная. Вереница сонных пацанов в пижамах выстроилась в надежде справить естественные надобности, некоторые переминались с ноги на ногу, было видно, что им уже невтерпёж. Повеяло таким знакомым и родным — общагой! Только в гробу я видел такое родное, это всё привет из прошлой жизни, которому по-хорошему там бы и остаться.

В ожидании своей очереди я стал разглядывать и подсчитывать соседей по общежитию. Если внутри десять унитазов, а тут… Раз, два… Хопса-мопса — их тут тысячи! Ладно, не тысячи, но двенадцать человек на пути к заветному фаянсу — это чересчур.

— Народ, давайте быстрее, мы не железные! — закричал четырнадцатилетний пацан с коротким ёжиком чёрных волос, который стоял в очереди пятым от двери в вожделенное место.

— Вставать раньше надо! — донёсся из-за двери приглушённый ответ.

Неужели теперь предстоит пять лет каждое утро стоять в очереди к сортиру? Кошмар! Я говорил, что мне не нравится Хогвартс? Кажется, да. На всякий случай повторюсь.

* * *

На завтрак была овсянка с сосисками. Я ничего не имею против овсянки, нормальная каша, но только если она на молоке, а не на воде. Разительный контраст по сравнению со вчерашним праздником живота. Хорошо, что у меня остался запасец мяса и пирожных.

Трумэн и старосты других факультетов быстро поели и куда-то убежали с завтрака, после чего Габриэль вернулся запыхавшимся и раздал нашей троице первокурсников расписания. Похоже, он ходил за расписаниями к Макгонагалл. Пришлось возвращаться в гостиную за учебниками и канцелярией. Но нам проще, до гостиной из Большого зала идти недалеко, а вот остальным факультетам сложнее.

Расписание оказалось довольно странным. У нас все занятия были спаренные с Райвенкло, следовательно, Гриффиндорцы учатся совместно со Слизеринцами. Учитывая, что у львов группа на восемь человек, а у змей семь, выходит как-то нерационально. Ведь наша группа из барсуков и воронов насчитывает всего восемь человек, пятеро из которых с факультета умников. Одно радует, я окажусь в одной группе с Луной.

— Габриэль, а это нормально, что нас с воронами будет восемь, а львов со змеями пятнадцать? Кто вообще составлял расписания?

— Колин, не задавай глупых вопросов, — отмахнулся запыхавшийся Трумэн. — Чёрт! Старостой быть непросто. Знал бы, что столько бегать придётся…

— Староста, разве это не странно? — поддержала меня Ребекка.

— Да обычное расписание, Макгонагалл его не меняла как минимум с моего поступления в Хогвартс, — пояснил Трумэн. — Она всё время ставит нас с воронами, а львов со змеями. Я бы удивился, если бы было иначе. Вы вещи собрали?

— Да, — раздался почти дружный ответ в три голоса.

— Тогда пойдёмте, мне вас надо отвести до теплиц на урок гербологии, потом идти на свои занятия. Скорее.

Хорошо, что мама позаботилась и вручила мне сумку-почтальонку, иначе пришлось бы таскать вещи в руках, как это делали Лиза и Ребекка.

Вскоре после того, как Трумэн привёл нас к теплицам, сюда же подошли все пятеро первокурсников Райвенкло. Среди них была Лавгуд, ещё две девушки и пара мальчиков.

— Привет, Луна!

— Привет, Колин, — в своей обычной манере ответила Лавгуд. — Вот, держи, — протянула она мне что-то извлечённое из кармана.

Я принял протянутую вещь — это оказался деревянный кругляш с вырезанными рунами, значение которых мне было неизвестно. Не скажу, что я знаток рун, но соулу, которая украшает в виде шрама лоб Гарри Поттера, запросто опознаю, а вот с остальными сложно, от слова «никак». Кругляш был вставлен в пивную пробку, которая была довольно аккуратно обжата, чтобы деревяшка не выпала. Вверху амулета имеется отверстие, в которое продет шнурок, сплетённый из разноцветных шерстяных ниток.

— Амулет от мозгошмыгов, — пояснила Лавгуд в ответ на мой недоумевающий взгляд.

— Амулет, точно! — вспомнил я о разговоре в поезде. — Спасибо, Луна. Огромное спасибо!

Обрадовавшись, я обнял Луну.

— Ещё один ненормальный, — раздался громкий шёпот со стороны женского коллектива Райвенкло.

Я тут же обернулся, чтобы рассмотреть ту, кто столь нелестно отозвалась обо мне. Это была мулатка с тёмными вьющимися волосами, которые опускались чуть ниже плеч. Смотря на меня карими глазами, она ухмылялась и собиралась сказать очередную гадость, но я её оборвал.

— Хочешь что-то сказать, скажи мне в лицо. Я не посмотрю, что ты девушка, так разукрашу твою мордашку, что кровавые сопли будешь весь день растирать по мантии!

— Эй, ты чего? — испугалась мулатка. — Чего тебе надо, псих?!

— Заткни свою гуталиновую пасть — солнце высоко, рабам слова не давали! Совсем охамела, да? Как за спиной обзываться, смелая, а как за базар отвечать, сразу «чего надо»? В рожу тебе дать надо, чтобы не смела раскрывать пасть, когда не просят!

— Эй-эй, успокойся, — попытался влезть худой шатен, один из двух парней с Райвенкло.

— Я успокоюсь, когда всякие встречные-поперечные перестанут обзываться и лезть к моей подруге, а если кто-то встанет на пути справедливости, получит граблями по сопатке!

Второй пацан упёр взгляд в пол и сделал вид, словно его перепалка не касается. Подружки с Райвенкло испугались и подались назад. Они кинули взгляд на Лизу и Ребекку, словно ожидали от них поддержки. Дождались… Только Пуффендуйки поддержали меня. Лиза с Ребеккой ухмылялись и деловито закатывали рукава, будто готовясь к потасовке, обе девочки явно были знакомы с драками. Только если с Лизой было ясно, она выросла среди обычных людей, то с Ребеккой ничего непонятно.

— Ну что же вы милочки, куда уходите? — приторным тоном вопросила Ребекка. — Как Пуффендуйцев обзывать, вы смелые. А ну-ка, расскажите нам, кто это тут ненормальный? Мы вам с Лизой живо объясним, кто есть кто!

— Колин, скорее надевай амулет, а то мозгошмыги атакуют! — произнесла Лавгуд, чем отвлекла на себя внимание всех присутствующих от перепалки.

Луна подошла ко мне, взяла из рук амулет, надела на шею и завязала шнурок.

— Вот видишь, — сказала она. — Мозгошмыги тебе больше не страшны.

— И правда лучше, — улыбнулся я, чувствуя, как отпускает нервное напряжение. — Извините, не лучшее вышло знакомство, — обратился я в сторону разобщённых воронов. — Но если ещё будете кого-то оскорблять, то пеняйте на себя!

— Извини, больше не буду, — заплакала мулатка, растирая сопли по лицу.

— То-то же! — ухмыльнулась Ребекка.

— Беки, ты что, драться умеешь? Ты так умело закатывала рукава…

— А то! — с гордостью ответила Тёрнер. — У меня три брата и семь кузенов, с ними без кулаков разговаривать невозможно.

— Ну и хорошо, что без драки, — тихо прошептал второй паренёк, пухлый блондин, который до этого тихонько стоял в сторонке.

— Не обижайся на Ромильду, — успокаивающе поглаживая меня, тихо сказала Луна. — Она добровольно пустила в себя мозгошмыгов. Так-то Вейн хорошая девочка.

— Бешеный очкарик, — тихо прошептала подружка на ухо мулатке, поправляя копну каштановых волос. Но я всё равно услышал.

— Я всё слышал. Вы всё же решили нарваться на трёпку?

— Э-эм… — округлив глаза, шатенка замерла, глядя на меня как бандерлоги на Каа. — Я… Я… — начала заикаться она. — Я не тебя имела в виду. Да, точно!

— А кого?

— Эм… — задумалась подружка Ромильды. — Этого, Гарри Поттера, да! Говорят, вчера они с Роном Уизли уничтожили редкое растение. Сломали Дракучую иву.

— А-а-а… Если Поттер, тогда ладно. Хулиганы! Мы тут, понимаешь, собираемся сажать травки-муравки, а они выкорчёвывают.

— Да-да, точно! — притворно согласилась шатенка и закивала как болванчик.

Дальнейшей беседы не вышло, поскольку явилась профессор Спраут, преподаватель гербологии. Милейшая женщина средних лет, добродушная, низенькая, кругленькая, розовощёкая и ко всему прочему наш декан.

Ничего так знакомство с одноклассниками, вполне рядовое по меркам школьников. У нас в школе драки постоянно случались, а уж с новенькими учениками вообще без драки ни разу не обходилось, считай, ритуал. Причём дрались что мальчики, что девочки, вторые даже опасней, поскольку в пах ударить могут, а мальчик в противостоянии с боевитой девушкой подобный фокус повторить не может в силу физиологии. Конечно, в основном были драки среди мальчишек, конфликты с девочками крайне редкие, но нельзя сказать, что их не было вовсе. Может, такое происходило, потому что школа у нас была муниципальная, к тому же все учащиеся дети фермеров, к кулачным потасовкам приучены, а может везде так.

В целом такое знакомство с коллективом по моим меркам не выбивалось из нормы. Хотя нет, немного выбивалось из рамок тем, что никому нос так и не разбили. Ни тебе кровавых соплей, ни похода в слезах к медсестре, ни визита к директору на разбор полётов. Всё слишком мирно, но и коллектив у нас небольшой и по большей части женский, может, поэтому обошлось без травм?

На самом деле драки, тем более с девчонкой, я не хотел, больше запугивал. А то знаю как всё бывает — дашь слабину, стерпишь оскорбления — примут за тюфяка, а через час об этом будет знать вся школа. Потом не отмоешься, каждый пятый будет считать своим долгом прилепить на спину бумажку с надписью «Пни меня», каждый третий захочет пнуть, плюнуть, оскорбить, в общем, жизни никакой не дадут. Тогда придётся несколько лет каждому морду бить, чтобы восстановить пошатнувшуюся репутацию. Первое впечатление закрепляется надолго, порой навсегда.

Подумаешь, отморозком будут считать, ерунда на фоне слухов о том, что я фанат Гарри Поттера. И вообще, не я это начал. Кое-кому стоит научиться держать язык за зубами, а не нарываться в первый же учебный день.

Интересно, Ромильда Вейн до этого где-то в цивильной школе училась? Ну, это там, где учатся детки среднего класса. Обычно сердобольные обеспеченные мамочки капают на мозг сыновьям всякую чушь, вроде того, что девочек обижать нельзя. Вот девчонки там и борзеют по полной программе, ведь пацаны не дают им отпор на оскорбления.

Вряд ли Вейн училась в Муниципальной школе, ведь там к нашему возрасту обычно попусту оскорблениями не разбрасываются, потому что «за базар можно ответить».

В детском обществе кулаки решают, поскольку идёт примитивное построение иерархии, основанной на силе, а маменькины сынки всегда огребают ото всех, потому что боятся бить в ответ. У школьников как? Если даёшь сдачи, больше вряд ли полезут, даже если и проиграл в драке. Никому не интересно получать отпор.

Я вон в третьем классе подрался со Стивеном Саммерсом, огрёб тогда капитально, пары зубов лишился, но не сдался и укусил его за голень, когда Стив бил меня лежащего ногами. Потом я ему в яйца рукой вцепился и начал их выкручивать. И всё! Нет, яйца у Саммерса остались целы, а вот желание со мной драться пропало навсегда. И не только у Стива, остальные мальчишки тоже не горели желанием затевать со мной драк.

Такой приём называется «десять птичек». Хватаешь противника за яйца и требуешь перечислить названия десяти птиц. Человеку волей-неволей приходится вспоминать названия птиц, поскольку от такой хватки невозможно освободиться без травм. А пока противник вспоминает воробышков, ворон и чаек, он забывает, из-за чего вообще драка началась, и теряет весь энтузиазм продолжать мордобой. У него одна мысль — поскорее вспомнить названия ещё семи птиц, чтобы яйца получили свободу.

За время совместных занятий мы нашли общий язык с воронами, уже к следующему занятию конфликт забылся, мы все познакомились и начали нормально общаться. Девчонку, которая подзуживала Ромильде, зовут Софи Аддерли. Шатен оказался магом-полукровкой, у которого отец чистокровный маг, а мать обычная женщина, его зовут Стивен Кук. Скромный пухлый блондин является чистокровным волшебником по имени Эллиот Чандлер.

Вечером я попросил старосту помочь вынести из палатки стол. Трумэн пришёл ко мне в комнату, обозрел помещение и присвистнул.

— Ты где раздобыл этот раритет, Колин? — саркастично вопросил он, кивая на палатку.

— Купил в Косом у старьёвщика.

— Ей на вид лет сто, — прокомментировал староста.

— Да? А мне сказали почти двести.

— Ого! — усмехнулся Трумэн. — И сколько заплатил?

— Пятьдесят девять галеонов.

— Парень, да тебя обманули минимум в три раза, — произнёс староста. — Этому хламу цена двадцатка.

— А сколько стоит новая такая же палатка? — нахмурился я.

— Где-то сотню золотых, — ответил парень.

— Ну, что я могу сказать. Обидно, но да ладно. Главное, что палатка свою функцию выполняет.

Мы зашли внутрь, Габриэль осмотрелся, ухмыльнулся и произнёс:

— Я говорил двадцатка? Ошибся. Тут даже туалета и ванной комнаты нет.

— А что, такое возможно? Ведь отсюда некуда деваться канализационным стокам, да и воду неоткуда взять.

— Да, Колин, тебе ещё многое предстоит узнать о магическом мире, — ответил он. — В унитаз встраивается заклинание Эванеско и опознавательные чары. Стоит волшебнику сделать дело и отойти, как нутро фаянса очищается до кристального блеска. А воду в ванную можно налить с помощью Агуаменти и подогреть чарами, после помывки можно её удалить заклинанием Эванеско. Конечно, это не уровень первокурсника, а старшекурсника, но есть более дорогие палатки со встроенными чарами. Да и вообще такую палатку тебе бы за десятку зачаровал бы кто-нибудь из старшекурсников, тут расширение небольшое и никаких особых чар нет.

— Слушай, Габриэль, а можно что-то сделать с дымоходом? Допустим, я захочу на плите что-то приготовить, но тогда задохнусь от угарного дыма.

Осмотрев кухонную плиту, Трумэн почесал в затылке и выдал вердикт:

— Вижу два варианта. Первый — это наложить на трубу Эванеско, тогда дым будет уничтожаться. Но таких чар хватит на пару лет, я всё же не артефактор. Или можно зачаровать плиту, точнее не совсем её. Можно зачаровать Гурбайтов огонь.

— Что?

— Вечный огонь — чары четвёртого курса, но из необязательной программы, — пояснил Трумэн. — Считается очень сложным заклинанием, поэтому его почти никто не учит. Но вещь очень полезная. Этим заклинанием в разных вариациях освещается весь Хогвартс — им зачарованы свечи и факелы, оно может делать огонь не горячим, как, например, в светильниках, или наоборот, обжигающим, как и положено пламени. Только во втором варианте зачарованный материал всё же горит, но медленно, к тому же дыма не даёт. У нас в школе камины таким образом отапливают. Если бы не это, то Хагрид только и делал бы, что постоянно таскал дрова. Уже весь Запретный лес вырубил бы на отопление гостиных.

— Слушай — это же потрясающе! Какая экономия на топливе. И насколько хватит, допустим, одной закладки в печь?

— Примерно на полгода, — ответил Трумэн. — Но тогда у тебя тут будет пекло. Зимой-то хорошо, а сейчас запаришься.

— А как-то решить это можно?

— Хм… — задумался староста. — В принципе, можно попробовать консервирующие чары. Если их наложить на проём, то когда дверь будет открытой, пламя будет законсервировано, а стоит дверцу плиты прикрыть, контур чар нарушится и пламя загорится. Тогда такого зачарования хватит надолго.

— Или на зиму, чтобы отопить помещение.

На меня удивлённо уставился староста.

— Мелкий, ты хоть понимаешь, что только что помог мне придумать?

— Эм-м… Что?

— Да теперь можно будет зимой отапливать спальни, не растрачивая усилия на постоянное поддержание согревающих чар! — радостно заявил Трумэн. — Надо будет только печки раздобыть или подобие камина сделать.

— Так ведь чарам, я так понимаю, уже не одно столетие, неужели никто не догадался так отапливать комнаты?

— Наверняка такие умники были, но они не делились своими догадками, а своим умом дойти не каждый может, — ответил староста. — Хотя, казалось бы, всё на виду, вот они камины в гостиной, сделай себе нечто похожее, зачаруй дрова и наслаждайся теплом.

— Габриэль, а ты сможешь зачаровать плиту?

— Два… Нет, три галеона. Сделаю всё в лучшем виде, — ответил парень.

— Как насчёт бартера? У меня есть несколько бутылок домашнего виски.

— Виски? — задумался староста. — Зачем маленькому мальчику крепкий алкоголь и откуда он у тебя?

— Папа недавно занялся изготовлением виски, я у него позаимствовал несколько флаконов как раз на подобный случай, если надо будет попросить о какой-то услуге. Денег-то у меня нет.

— А отец задницу за такое не надерёт? — усмехнулся Трумэн.

— Надерёт, но это когда будет. Может, он к тому моменту всё забудет.

— Ладно, давай свой виски, зачарую тебе плиту, — с притворной неохотой согласился староста, хотя по нему было видно, что парень очень доволен сделкой.

Так в палатке на кухне у меня появилась работающая на паре зачарованных полешек плита и по совместительству обогреватель на холодное время года.

Глава 5

В среду у нас первым уроком была трансфигурация. Учителя в кабинете не было, дверь оказалась открыта, поэтому мы зашли в помещение. Я сел рядом с Луной за первую парту у окна. Остальные школьники заняли три парты за нашими спинами. На столе лежала полосатая кошка с отметинами вокруг глаз, которые напоминали очки.

Ребекка и Лиза после того, как положили вещи на парту, ринулись к кошке и стали её тискать. Я достал из сумки фотоаппарат и решил сфотографировать девчонок. Поскольку посчитал освещение недостаточно ярким, включил вспышку.

Пара вспышек, похоже, ослепили кошку, она оказалась дезориентирована. Через пару секунд животное пришло в себя и стало активно вырываться из загребущих рук пуффендуек. Это у неё вышло, но то, что произошло дальше, вогнало всех в шоковое состояние. Кошка, достигнув края стола, прыгнула и в полёте превратилась в человека — нашу преподавательницу, Минерву Макгонагалл.

— Молодые люди, займите свои места, — недовольным и раздражённым голосом выдала она.

— Ой, — вырвалось у Ребекки. — Это мы что, гладили профессора?

Макгонагалл насупилась и поджала губы, сверля девочек красноречивым взглядом, словно желая обматерить и приложить кирпичом по темечку, чтобы избавиться от свидетелей позора. Я поспешил скорее спрятать камеру с компроматом в сумку. У меня невольно вырвался приглушённый смешок:

— Ху… Ху-ху!

— Что смешного, мистер Криви? — тут же отреагировала преподаватель. — Минус два балла с Пуффендуя за неуважение к учителю.

Одноклассники старательно сдерживали смех, почти все опустили лица к партам, чтобы не выдать веселья. Одна Лавгуд спокойно сидела со своей загадочной улыбкой, будто прилипшей к лицу, смотря расфокусированным взглядом на окружающую реальность.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала суровым тоном профессор. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор Макгонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Я уже такой трюк видел, а вот на остальных он произвёл серьёзное впечатление.

— Профессор, а что будет, если превратить воду в бензин, а потом его сжечь?

Преподаватель опешила от моего вопроса.

— Мистер Криви, если трансфигурированную вещь сжечь, то и предмет, из которого она была трансфигурирована, будет уничтожен, — всё же ответила женщина недовольным тоном.

— А если железку превратить в палку и её сжечь?

— Мистер Криви, что у вас за пиромания — тянет всё сжигать? — нахмурилась и сурово вопросила Макгонагалл.

— Но профессор, интересно же узнать, не опасно ли подобное. Мало ли, надышишься таким дымом, а он в лёгких обратно превратится в металлическую стружку.

У преподавателя глаза полезли из орбит, она нервно передёрнула плечами. Дети с интересом слушали, им было любопытно получить ответы на заданные вопросы.

— Не вздумайте проводить подобные эксперименты — это опасно! — сурово произнесла Макгонагалл, обращаясь ко всем. — Трансфигурацией можно заниматься только на моих занятиях, вам это понятно, мистер Криви?

— А если проводить опыты на мышах в костюме химической защиты?

— Минус пять баллов с Пуффендуя! — припечатала преподаватель. — Как вы вообще оказались на Пуффендуе, а не на Райвенкло, мистер Криви?

— На всё воля шляпы. Хогвартс велик, и распределяющая шляпа пророк его!

У Макгонагалл задёргалось левое веко.

— Ещё одно слово, мистер Криви, и вы вместо моих уроков будете проводить время в компании мистера Филча! — сурово припечатала профессор, после чего задавать вопросы расхотелось. — Слушайте тему урока…

Затем она дала каждому по спичке и сказала, что мы должны превратить эти спички в иголки. К концу урока превращение получилось только у Луны, я же, сколько ни пыжился, ничего не сумел сотворить со спичкой.

Странно. Может, не так колдую? Хотя у других тоже ничего не получилось. Может надо сильнее желать превратить спичку в иголку и вкладывать больше веры? Как со светом и ремонтным заклинанием, когда реально захотел и поверил, они вышли.

Следующим у нас было занятие у профессора Локхарта. Смазливый, самовлюблённый блондин — именно таким оказался учитель защиты от тёмных искусств (ЗОТИ). Он заставил нас писать тест на знание его книг, а потом травил байки о своих приключениях.

У меня в силу обстоятельств не оказалось произведений Локхарта, но ничто не помешало полистать книжки Луны. На первый взгляд в них не было описано ни одного заклинания, они больше были похожи на приключенческое фэнтези, повествующее от первого лица.

Если все занятия будут такими, то вряд ли нас будут чему-то учить. Зачем вообще нужен такой предмет? Интересно, а экзамен как будет проходить? Тоже заставят писать похожий тест? Может, предполагается, что мы должны учиться самостоятельно? Допустим, у меня есть старый учебник, по нему подготовлюсь. А остальные как? Неужели им придётся штурмовать библиотеку?

После обеда я решил начать план «Месть герою». Нечего мочить Тёмных Лордов в сортирах, а то потом честному фермеру по волшебной улице пройти невозможно, чтобы кто-нибудь не ткнул пальцем и не обозвал фанатом Мальчика-Который-Выжил. Великое достижение, да! Что-то я не встречал упоминаний, чтобы героями объявляли людей, которые выжили в катастрофе или при встрече с маньяками.

Камера при себе, расписание злополучного очкарика выяснил, пора бы его подкараулить. Надо поспешить и застать «героя» после урока гербологии — грязного и зачуханного, потом сделаю плакат и буду поднимать себе настроение, глядя на Поттера-замарашку.

Выйдя на улицу, обнаружил троицу неспешно бредущих к школе Гриффиндорцев. Один из них был рыжим, худым и резким, как понос, в смысле его движения были порывистыми, во время разговора он размахивал руками, так что закрадывалась мысль не приближаться к этому товарищу, чтобы случайно не получить в глаз.

Второй спутницей Мальчика-Который-Выжил была лохматая девочка с каштановыми волосами, она выглядела немногим старше спутников. Это была та самая «зайка», которая ходила по Хогвартс-экспрессу в поисках Поттера. Она на ходу читала книгу, если не ошибаюсь, авторства Локхарта, при этом её щёчки мило пунцовели, словно за обложкой «Встречи с вампирами» скрывается порнографический роман. Сам герой выглядел слегка пришибленным и будто витал в облаках.

Поттер выглядел странно, не такой внешности ожидаешь от героя магической Британии. Маленький и худой, он смотрится чуть младше своего возраста, с чёрными, взъерошенными волосами, худощавым лицом и зелёными глазами. Он носит очки с круглой оправой. На лбу Гарри находится знаменитый шрам в виде молнии. Если мантия была новая, пусть и испачканная в земле после Гербологии, то одежда под ней была словно из секонд-хенда, на несколько размеров больше и изрядно поношенная.

Я не против подержанной одежды, она стоит недорого, а в секонд-хенде можно подобрать вполне приличные вещи. К тому же по логике посещать гербологию лучше в старых вещах. Но сколько видел Гарри во время приёмов пищи, он всегда одевался так. То ли герои живут хреново, то ли Поттер или его опекун скряга.

— Что у нас во второй половине дня? — спросил рыжий.

— Защита от тёмных искусств, — тотчас отрапортовала девочка, не отвлекаясь от книги.

— А почему это у тебя напротив всех уроков Локхарта маленькие сердечки? — спросил рыжий, выхватив из рук лохматой лист, похожий на расписание занятий.

Лохматая вырвала у рыжего листок с расписанием и густо покраснела.

Мироздание, неужели она фанатка этого клоуна, который вроде как преподаёт ЗОТИ?

Ладно, не время предаваться размышлениям, жертва близко. Небо было затянуто хмурыми тучами, так что надо выставить самый мощный режим вспышки. Эти олухи совершенно не смотрят по сторонам, так что можно подождать, когда лицо «героя» будет выглядеть наиболее глупо и начинать фотоохоту.

Достигнув замка, девочка села на ступеньку и вновь уткнулась в книгу. Рыжий стоял рядом с Мальчиком-Который-Выжил и втирал ему что-то о квиддиче. Вдруг очкарик словно почувствовал мой взгляд и повернул голову. В этот момент у него было глуповатое выражение лица, поэтому я понял, что пора.

Щелчок затвора, вспышка, кадр готов!

Вспышка ослепила героя, от этого он стал выглядеть ещё глупее, поэтому я поспешил закрепить результат и ещё раз сделал кадр, вновь ослепив всех.

Чтобы не получить в глаз, а то уж больно недовольно косился на меня рыжий, решил разыграть из себя идиота. Вытаращил глаза и стал, словно завороженный смотреть на Гарри Поттера. Заметив, что он проморгался и видит меня, постарался изобразить смущение, покраснел и стал мять в руках камеру, как девица платочек.

— Гарри. Я Колин Криви, — восторженно с придыханием произнёс я, делая шаг вперёд. — Я твой фанат! Ты же не будешь против, если я сделаю снимок?

Для большего эффекта пришлось потрясти фотоаппаратом почти перед носом Поттера, отчего он на шаг отшатнулся назад.

— Снимок? — недоумённо переспросил Гарри.

— Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжил я, приблизившись ещё на шаг, а то Поттер отошёл, как же махать перед его лицом камерой? — Я всё о тебе знаю! Я СЛЕДИЛ ЗА ТОБОЙ, И БУДУ СЛЕДИТЬ ДАЛЬШЕ!

Не перебор ли? Звучит угрожающе. Поттер точно был до кирпичей в штанах напуган подобной перспективой. Вряд ли кому-то понравится преследование со стороны сталкера. Да нет! Это же так приятно — месть сладкая, словно патока.

— Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты забил его до смерти погремушкой, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию, — мой взгляд показательно задержался на лбу Гарри. — У меня тоже почти такая же, смотри! — откинув чёлку, я продемонстрировал шрам. — Я не знал точно, какой у тебя шрам, поэтому вырезал не совсем правильно…

Лохматая смотрела на меня огромными глазами, на её лице было написано нереальное удивление, смешанное с ужасом. Рыжий выглядел ошарашенным и застыл каменным истуканом. Сам же Поттер и вовсе обтекал, потихоньку пятился назад и наверняка желал оказаться как можно дальше отсюда и никогда меня не видеть.

— Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, вокруг летали собаки, а я и не знал, что это — волшебство, думал, их покусал радиоактивный паук. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много твоих фотографий. А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?

— Подписать фото? Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом?

Громкий насмешливый голос того самого блондина, который на платформе 9 ¾ обозвал меня грязнокровкой, гулко разнёсся по двору. Он остановился позади меня в сопровождении двух дружков, по виду настоящих головорезов.

— Спешите занять очередь! — надрывал глотку белобрысый, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздаёт автографы!

— Ничего я не раздаю, — стиснув кулаки, сказал Гарри. — Замолчи, Малфой.

Ох, что же вы со мной творите, чертяки языкастые? Никак не ожидал такого эффекта от своей маленькой мести. Хоть белобрысый и чудак на букву «М», но сейчас он меня радует.

Перепалка обострилась, дошло до того, что собрала вокруг толпу школьников вплоть до пятикурсников. Закончилось всё тем, что у рыжего не выдержали нервы, он выхватил замотанную скотчем палочку и послал в Малфоя заклинание Слагулус Эрукто. Только что-то пошло не так, в итоге заклинание он наложил на себя, после чего стал изрыгать из нутра жирных, склизких и до жути противных слизняков, чем порадовал всех окружающих и вызвал у них море смеха.

Под конец появился профессор Локхарт, который захватил в плен Поттера (приобнял) и позволил мне безнаказанно слепить его вспышками. И не важно, что в плёнке всего тридцать шесть кадров, и они давно закончились, аккумулятора-то хватит на сто вспышек, так что пытка продолжалась довольно долго. Поттер кривился, выказывал недовольство, пытался вырваться, но хватка у Локхарта была стальная, он позировал на камеру с нереальным удовольствием.

Восхитительный день!

* * *

Будильник, который подогнал мне староста, оказался отличным: громкий, большой, с механическим заводом, внешне похожий на старый советский. Я проснулся в семь утра и умудрился попасть в санузел без какой-либо очереди, что сразу подняло настроение, несмотря на раннюю побудку.

После завтрака в Большом зале, дождался у выхода Лавгуд. Она несла в руках книжки и письменные принадлежности.

— Привет, Луна. Ты чего без сумки?

— Привет, Колин, — улыбнулась девочка. — Нарглы спрятали мою сумку. Но ты не переживай, я повесила на доску объявление с просьбой её вернуть.

— Нарглы, говоришь? — прищурился я. — Ладно. Положи вещи пока в мою сумку, я чуть позже подойду к классу зельеварения. Надо припудрить носик.

— Хорошо, — кивнула Лавгуд, принимая мою почтальонку.

В сумку перекочевали вещи Луны, после чего она пошла в сторону подземелий. Я же вернулся обратно в Большой зал и направился к столу воронов.

— Кто у вас староста девочек? — спросил я у сидящего с края тощего и высокого, черноволосого старшекурсника.

— Стейси, — обратился он к солидных форм блондинке-семикурснице, которая сидела в метре от парня с противоположной стороны. — Тут от тебя что-то пуффендуец хочет.

— Ты что-то хотел, мальчик? — отвлеклась от болтовни с подружкой Стейси.

— Да. Хотел, чтобы вы объяснили своим первокурсницам-нарглам, что воровать вещи у соседки по комнате плохо. И если они не вернут Луне вещи и не прекратят крысятничать, то наши девушки живо им объяснят, что длинные волосы давно вышли из моды. Может у вас на факультете воровство считается нормой, но у нас крыс не любят и травят их дустом.

Все старшекурсники с начала моей речи замолкли, а под конец нахмурились. Они стали рыскать глазами и обнаружили с другого края стола парочку подружек-первокурсниц, которые до того мило беседовали друг с другом, но при моём приближении к их столу прекратили беседу и насторожились. Девочки, увидев, что они стали центром внимания старших ребят, зябко поёжились.

— Мальчик, ты хоть понимаешь, что обвинение в воровстве — это серьёзно? — недовольным тоном с нотками угрозы спросила староста девочек Райвенкло.

— Моё дело маленькое, предупредить вас. Если сами не сумеете решить проблему с маленькими грызунами, не обессудьте. Попрошу Трумэна организовать пуффендуйцев на борьбу с вредителями.

— Мы разберёмся, — зло прошипела Стейси. — Но если ты соврал, то…

Я не стал ничего отвечать на столь явную провокацию, лишь хмыкнул и оправился на выход из Большого зала. Пусть разбираются с грызунами народными методами, а если не поможет, то наши девчонки чисто из солидарности наверняка возьмут политпросвещение на себя.

Ненадолго девочкам хватило внушения. Вот как с некоторыми людьми нормально общаться? К ним стараешься хорошо относиться, проявляешь вежливость, так нет, принимают за слабость и придурковатость. Кидаешься с кулаками — агрессор и маньяк. И ведь где логика? Я же английским языком просил, чтобы к моей подруге не лезли, но двух дней не прошло, как началось. Надо же было придумать — красть сумку!

Вот же мелкие стервы — наверняка завидуют тому, что у Луны заклинания получаются, а у этих клуш нет. Чем больше общаюсь с воронами-первокурсниками, тем больше кажется, будто у Ромильды Вейн в голове не мозги, а опилки как у Винни-Пуха. Неужели она не понимает, что если проблему не решит Луна, то её решу я или староста их факультета, в худшем случае дело может дойти до Флитвика, а там недалеко и до пинка под зад из Хогвартса. Всё же воровство — это не шутки, которые шутят в маршрутке. Насколько успел понять, до окончания пятого курса из этой школы вылетать нельзя — попадёшь в списки потенциальных курортников Азкабана. Иначе хрен бы я сюда поехал.

На зельеварении я сел вместе с Лавгуд. В принципе — это уже становится традицией, мы на каждом уроке сидим вместе. Как раз выходит, что на обоих факультетах нечётное количество первокурсников, а парты рассчитаны на двух человек. Пацаны с Райвенкло всё время стараются занять дальнюю парту, две клуши с того же факультета держатся ближе к концу, а наши девчонки либо занимают место за мной, либо на первой парте.

Ромильда и Софи опаздывали, причина, по которой они это делали, для меня не являлась загадкой, ведь сам заварил эту кашу. Наверняка сейчас старшекурсники воронов популярно объясняют малолеткам, как не стоит поступать.

Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно интересно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные, я словно на халяву оказался в кунсткамере.

Северус Снейп, наш учитель зельеварения, выглядел несколько жутковато и был слегка неухоженным: худой, с бледной кожей, крючковатым носом и сальными, до плеч, волосами. Его холодные глаза были почти чёрными, а взгляд суровым. Он был среднего роста, с тонкими губами, которые в настоящий момент кривила насмешливая улыбка, что на недовольном лице выглядело жутковато. В целом этот товарищ навевал мысли о социопатии, судя по всему, он о нас невысокого мнения и вряд ли любит детей.

— Где ещё двое? — спросил мягким, низким голосом, в котором, впрочем, чувствовались стальные нотки.

— Эм… Они со старостой куда-то пошли, — проблеял Эллиот Чандлер.

— Проведём перекличку, — недовольно продолжил Снейп, при этом он нахмурился.

По окончании зачитывания списка учеников из классного журнала, Снейп выяснил, кто отсутствует. В этот момент в класс ввалились зарёванные первокурсницы Райвенкло. Они не придумали ничего лучше, чем без стука и извинений, не обращая на профессора внимания, пройти в класс. По пути к намеченной парте Ромильда Вейн со злостью швырнула на наш стол скомканную сумку, в которой без проблем можно было опознать украденную у Лавгуд вещь.

— Подавись своей сумкой! — с яростью произнесла она, обращаясь к Луне.

Снейп стал темнее тучи, его злость, я бы даже сказал ярость, ощущалась чуть ли не на физическом уровне. Все шестеро ребят, включая меня, невольно втянули головы в плечи и поёжились. А две дуры спокойно рассаживались за последней партой во втором ряду. Непонятно, то ли они бессмертные и имеют непрошибаемую шкуру, как у носорога, то ли настолько сильно расстроены трёпкой от старшекурсников, что не обращают внимание на мечущего молнии из глаз профессора.

— Так-так, — прошипел Снейп подобно разозлённой змее. — Вейн и Аддерли, вы считаете себя вправе опаздывать на мои занятия и проявлять неуважение к профессору?

Учитель пристально посмотрел на девочек, до которых только сейчас дошёл масштаб совершённой глупости. Они замерли и были напуганы. Если бы взглядом можно было ломать кирпичи, то Снейп бы в настоящий момент раздавил бы им девчонок и вдобавок проломил бы каменный пол.

— Постарайтесь объясниться, мисс, — продолжил шипеть Снейп.

— Мы… — попыталась что-то выдать Аддерли, но у неё вышел придушенный писк.

Профессор кинул взгляд на наш стол, где Луна с довольной улыбкой распрямляла сумку и складывала в неё свои принадлежности. Кажется, мужчина обо всём догадался, потому что его взгляд стал ещё более суровым и придавил юных сорок. До ворон они не дотягивают, ведь тащат себе в гнездо чужие вещи.

— Минус десять баллов с Райвенкло. Аддерли и Вейн — сегодня после шести придёте ко мне на отработку. Грязные котлы будут с радостью вас ожидать.

Озвученные девчонки втянули головы в плечи и боялись даже громко дышать, я же, хоть и понимал, что плохо радоваться чужому горю, но, тем не менее, наоборот, чувствовал злорадство и наслаждался тем, что справедливость восторжествовала.

— Итак, вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения… — начал урок Снейп.

* * *

— Это ты во всём виноват! — со злостью заявила Вейн, стоило нам лишь выйти из класса зельеварения.

— Ну да, конечно, — отвечаю, не скрывая сарказма. — Это же я первым оскорбляю новых знакомых и ворую вещи у соседки по комнате, после чего проявляю явное неуважение к профессору. А как только выводят на чистую воду, грублю той, кого обокрал… Вейн, ты совсем с головой не дружишь?!

Подружка на этот раз не стала поддерживать мулатку, она явно не хотела повторения выноса мозга со стороны старшекурсников. Не знаю, чем им угрожали, но явно не плюшками обещали накормить за повторный косяк.

— Очкастый урод! — воскликнула Ромильда. — Я тебе это припомню!

— Давай, гуталиновая воровка, я всегда открыт для нового. Только в следующий раз не буду тебя спасать от отчисления из Хогвартса, а сразу сдам твои тёмные делишки Флитвику. Надеюсь, ты будешь рада, что, наконец, добилась отчисления. Или чего ты пытаешься показать своими выходками?

Ромильда презрительно фыркнула и быстрым шагом под неодобрительными взглядами почти всех собравшихся поспешила к выходу из подземелий. За ней после некоторых раздумий пошла Аддерли. Никто не любит тех, кто ворует, тем более у своих. Так что пацаны с Райвенкло были на нашей стороне, провожая подружек презрительными взглядами.

— Колин, не стоит ссориться с девочками, — успокаивающе произнесла Луна. — Они не плохие, они просто нарглы.

— Согласен, ещё те нарглы! — не услышать насмешку в моих словах было невозможно.

— Не знал, что они такие, — протянул Чандлер.

— Да уж, — кивнул Кук. — Теперь при них буду держать вещи при себе, а то мало ли…

Дверь в класс распахнулась, в проеме показался Снейп, который оглядел нас суровым взором.

— Вам разве не надо спешить на следующие занятия? — со стальными нотками вопросил он.

Дети тут же поспешили уйти подальше от кабинета, я же наоборот, обернулся к преподавателю.

— Профессор Снейп, можно попросить вас о дополнительной литературе по зельям?

— Неужели, мистер Криви, вам недостаточно домашнего задания? — с сарказмом спросил и ухмыльнулся Снейп.

— Задание — это так, вечер занять, — легкомысленно пожимаю плечами. — В Хогвартсе скучно, ни телевизора, ни магнитофона, а я привык много читать и чем-то заниматься. Тут даже нагрузка по сравнению с обычной школой смешная, а скоро выходные. К тому же зелья меня ещё летом заинтересовали после прочтения учебника.

— Что такое безоар и где его взять? — без перехода спросил преподаватель.

— Безоар — это инородное образование в желудке из сваленных волос или волокон растений, или из сгустков крови. В основном он встречается у жвачных животных, а также у собак, кошек, свиней, тюленей и крайне редко находят у людей. Для зелий его выращивают и достают с помощью заклинаний в желудках коз. Волшебники ошибочно считают безоар универсальным противоядием, по крайней мере, так написано в учебнике за первый курс. На самом деле фитобезоары способны интенсивно поглощать соединения мышьяка, выделяя безобидный фосфат.

— Хм… — кажется, Снейп удивился, по нему сложно угадать эмоции за саркастичной улыбкой.

— Шесть галеонов за штуку! — дополнил я ответ.

— Что входит в стандартный ингредиент? — спросил Снейп.

— Простые растения: гибискус, аспалатус линейный, листья ежевики, ромашка, листья малины, шалфей, чабрец, кипрей узколистный. Их можно заваривать вместо чая или досыпать к заварке, хотя я предпочитаю добавлять к заварке чабрец, иногда ещё мяту.

— Мистер Криви, откуда у вас этот шрам? — Снейп неприязненно покосился на мой лоб.

— Собака в детстве покусала. Целитель в Мунго сказал, что шрам старый и его нельзя вылечить.

— Выучите наизусть таблицу сочетания ингредиентов и почитайте книгу «Травы и ингредиенты, используемые в зельеварении», — после непродолжительной задумчивости произнёс Снейп. — Поспешите, мистер Криви, а то опоздаете на урок.

— Спасибо, профессор!

* * *

Утро четверга порадовало традиционным английским завтраком, к которому я привык дома. Наконец, это была не овсянка, а нормальная яичница с беконом, фасоль, жареные сосиски и помидоры, политые жиром от бекона. Не хватало стакана молока и сыра, но первое я ношу с собой. А чтобы не будоражить народ, ещё в комнате наливаю молоко из пакета в герметичную термокружку, которую ношу с собой в сумке на завтрак и ужин. На обед молоко не беру, поскольку тут или растягивать удовольствие или открывать по паре пакетов в день, рискуя тем, что продукт будет недопит и скиснет.

— Какая гадость этот тыквенный сок, — скорчил лицо Финч-Флетчли, сидящий рядом со мной. Тут он скосил глаза на мою кружку, его ноздри затрепетали. — Ты что, молоко пьёшь?

— Угу, — киваю, не отрываясь от процесса.

— Откуда?

— Из дома. Но это моё молоко, а вы, граф, давитесь своим свежим соком с непередаваемым букетом натуральной тыквы.

— Колин, ты хоть понимаешь, что со следующей недели у тебя начнётся ад? — мстительно вопросил Финч-Флетчли.

— Не понял, ты это к чему? Шуток не понимаешь?

— О, нет! Шутку я понял, — ухмыльнулся Джастин. — Я не месть имел в виду, а кое-что другое.

— Молоком всё равно не поделюсь, оно мне дорого как Дамблдору борода. Давай уже, рассказывай, из-за чего мне предстоит ад?

— У нас на факультете есть милая традиция — каждый вечер первокурсников посылают на кухню за едой для старшекурсников.

— Кухня же вроде где-то рядом со входом в гостиную… Это насколько ленивой задницей надо быть, чтобы не пройти несколько метров?

— Тут дело не только в лени, — стал пояснять Финч-Флетчли. — Ребята со второго по четвёртый курс сами ходят на кухню, а с пятого по седьмой курс гоняют малышню. Их учителя наказывают более серьёзно, чем перваков и нас. Если отказываешься помогать, то никто из старших не станет помогать тебе в случае чего. Тебе, я слышал, Трумэн что-то зачаровывал и будильник подогнал?

— В Хогвартсе вообще можно сохранить что-то в секрете?

— Вряд ли, — усмехнулся Джастин. — Тут любой секрет становится всеобщим достоянием быстрее, чем, если бы его показали по новостям.

— Но это жесть! Я же единственный первокурсник из мальчиков!

— Вот-вот, — покивал Финч-Флетчли. — О чём и речь. Нас-то поступило пятеро, на кухню бегали по очереди. А ты один. Радуйся, что хотя бы в выходные будешь свободен. Старшаки в субботу посылают гонца из своих, они же тоже понимают, что палку перегибать не стоит, да и день сокращённый, можно спокойно успеть до отбоя. А воскресенье выходной, так что если тебя кто-то попытается напрячь в этот день, то ему остальные пацаны объяснят всю неправильность столь ленивого и наглого поведения.

— Кошмар. Что в армии дедовщина, что в школе. И ведь не плюнешь, услуги старшекурсников мне нужны и важны, как и крыша, хотя бы от тех же воронов, если им моча в голову ударит. А чего сразу не напрягли?

— У нас так же было, — пожал плечами Джастин. — Дали неделю на адаптацию, а потом в понедельник отправили знакомиться с домовиками. Тут главное на Макгонагалл не нарваться.

— В смысле?

— Учителя после отбоя по очереди дежурят, — стал пояснять Финч-Флетчли. — Когда Снейп дежурный — это замечательно. Ведь он в основном караулит в районе общежития Гриффиндора и в наш коридор не суётся.

— Гриффиндорцы с тобой не согласились бы.

— А то! — ухмыльнулся Финч-Флетчли. — Спраут вообще нас балует, она даже если кого увидит прямо под носом, сделает вид, будто на неё внезапно напала слепота, хотя если наглеть, то может на денёк заставить помогать ей в теплицах.

— А остальные?

— Флитвика мы ни разу не видели, Филч пару раз за год заходил в коридор, но в основном он сюда не суётся, — продолжил Финч-Флетчли. — А вот Макгонагалл непредсказуемая. Она то забивает на свои обязанности и неделями на дежурства не выходит, то наоборот, парит по замковым коридорам, словно банши. Всем, кто попадётся, такие штрафы выдаёт, что факультет в минус уйти может. Мало того, она ещё и отработки назначает, причём фантазия у замдиректора безумная.

— Да ладно загонять, — отмахнулся я. — Ну какие могут быть отработки? Кубки драить и полы мыть?

— Зря смеёшься, я серьёзно, — сказал Джастин. — В прошлом году она со своих же Гриффиндорцев сняла по пятьдесят баллов с каждого, ещё и слизеринцу, который настучал на грифов, ни за что влепила такой же штраф. Прикинь, он ей слил нарушителей, а она ему впаяла минус пятьдесят баллов!

— Наверное, стукачей не любит.

— Хрен там! — возмущённо продолжил Джастин. — Кошка их обожает, они у неё в любимчиках ходят, но только те, кто со своего факультета. У грифов стучат только в путь. Особой любовью к этому делу отличается второкурсница Гермиона Грейнджер — не девочка, а дятел. Ещё такой же их староста — Перси Уизли. Но я отвлёкся. Мало снятых баллов, так Макгонагалл всех нарушителей отправила на отработку в Запретный лес… ночью… с Хагридом… ловить маньяка-браконьера, который охотился на единорогов!!!

— Да ты гонишь!

— Я говорю правду! — настойчиво произнёс Финч-Флетчли с верой в свои слова. — Тот самый слизеринец рассказывал на своём факультете, что тот браконьер его чуть не убил. Оказывается, лесник его и ещё одного пацана оставил в лесу… Ну как оставил? «Разделились» для лучшего поиска. Но ты же понимаешь, что это Запретный лес, где водятся оборотни и прочие опасные твари? Как можно взрослому человеку «разделиться» с первокурсниками?!

— М-да… Больше похоже на попытку убить или более вероятно, их пытались напугать до состояния открытия кирпичного завода прямо в штанах. Я знал, что Макгонагалл не самый лучший человек, но чтобы настолько мстительная самка собаки, даже не подозревал.

— Вот-вот! — согласно закивал Финч-Флетчли. — Поэтому я и говорю, что во время её дежурств будь осторожней.

>

Глава 6

Чары, преподаваемые профессором Филиусом Флитвиком, я ожидал с нетерпением. Профессор оказался прикольным карликом с писклявым голосом. Седой пожилой маг, несмотря на недостатки, оказался отличным преподавателем: добрый, понимающий, хорошо и понятно объяснял, интересно рассказывал о заклинаниях, дополняя повествования забавными историями. На первом уроке не было ожидаемого изучения полезных чар, мы всего лишь учились выпускать из палочки цветные искры. Зато к концу занятия это вышло у всех, даже у меня. Учитывая, что мне тяжело даётся освоение заклинаний в силу мышления, то сразу становится виден высокий уровень преподавателя.

К сожалению, после сдвоенных чар и обеда у нас была трансфигурация, к которой я не испытывал тёплых чувств. Мы вновь пытались превратить спичку в иголку, и что противно — даже у Вейн к концу занятия получилось заострить спичку, я же сумел только убрать серную головку.

— Зачем нам вообще нужно что-то превращать в иголку? — бурчал я, воспользовавшись благодарной слушательницей, в роли которой выступала Лавгуд. — Ведь можно починить одежду с помощью Репаро.

— Это заклинание не рассчитано на починку одежды, оно на неё не действует, — ответила Лавгуд. — Об этом написано в дополнительной литературе и об этом должен будет рассказывать профессор Флитвик. Ты не читал? Ни одному магу не придёт в голову использовать Репаро на тканевых вещах. Волшебники чинят одежду вручную.

Я замер и молча стал рассматривать Луну.

Волшебники странные. Я же чинил одежду на чердаке, даже не в одиночку, а вместе с Деннисом именно тем самым Репаро. Получалось замечательно, ветхие вещи становились почти как новые. И вот Луна заявляет, что всем волшебникам известно, будто заклятье на подобное не способно. Тут или мы с братом уникальные чародеи, способные творить невозможное, в чём сильно сомневаюсь, или волшебники неправы.

Может, невозможность совершать какие-либо магические действия исходит от знаний, укоренившихся в черепушке? Вспомнить хотя бы, как у меня не получался простейший Люмос, потому что знал, что подобное невозможно. Вот и юным магам втемяшили учителя, что Репаро не чинит одежду, они его в дальнейшем и не используют для тканей. Вместо этого, словно белошвейки, штопают вещи вручную.

— Что? — спросила Лавгуд.

— Меня одновременно пугает и восхищает твой ум.

— И всё же? — с мечтательной улыбкой спросила Лавгуд.

— Мы с братом не знали о таких нюансах, поэтому в августе вполне спокойно чинили с помощью Репаро всё подряд: машину, посуду, одежду, технику.

— Мозгошмыги у нарглов воистину великие! — восхищённо произнесла Луна, её взгляд стал мечтательно-задумчивым, смотрящим в никуда. — Надо будет написать папе в журнал статью о влиянии мозгошмыгов на нарглов, мешающем применять ремонтные чары.

Из всех предметов мне больше всего понравились чары и зелья. Из преподавателей полюбились лишь Спраут и Флитвик. Больше всего я возненавидел Макгонагалл. Локхарту больше подошло бы выступать в цирке, а не преподавать. Снейп… Это отдельный кадр. Он противный мужик, с которым очень сложно общаться, преподаёт ужасно: ничего не объясняет, рассчитывая на то, что дети всему научатся сами, зато критикует за любой косяк. У него явный антиталант к преподаванию и ярко выраженная нелюбовь к детям. Но всё же, если закрыть глаза на все недостатки Снейпа, не обращать внимания на расточаемый сарказм и придирки, то с ним можно наладить диалог. Посоветовал же он мне дополнительную литературу.

Ох и намучился я с таблицей совместимости. Она нереальных размеров, а выучить надо наизусть, как таблицу умножения или периодическую таблицу Менделеева. В таком случае подходит лишь монотонная зубрёжка до такой степени, чтобы можно было ответить на вопрос, даже если разбудили среди ночи. Было непонятно, зачем это надо, но видимо, в зельеварении как в математике, без знания таблицы умножения учиться дальше невозможно. Поэтому все выходные и следующую неделю посвятил зубрёжке-изучению таблицы совместимости ингредиентов.

Поспрашивав старшеклассников, выяснил, что никто из школьников подобным не заморачивается. Более того, о существовании такой таблицы из десяти опрошенных человек знали лишь трое — ученики шестого и седьмого курсов, которые выбрали зелья в качестве основного предмета после пятого курса. Значит штука всё же полезная.

Как и предрекал Джастин, в понедельник после занятий меня напрягли старшекурсники. За всех них говорил Трумэн, который зашёл ко мне в комнату.

— Колин, я должен тебе поведать об одной традиции нашего факультета, — начал он.

— Если ты про еду, которую надо таскать с кухни, то меня уже просветили.

— Так ты знаешь! — обрадовался староста. — Не рекомендую отказываться. Я понимаю, что ты один, а не как обычно, но ученикам с пятого курса нежелательно попадаться на нарушениях. Впереди экзамены СОВ (Стандарты Обучения Волшебству) и ЖАБА (Жутко Академическая Блестящая Аттестация), преподаватели присматриваются к ребятам, и если будет много нарушений дисциплины, могут не принять на свой курс или отказать в помощи при подготовке к экзаменам.

— Понятно. Только мне немного иначе объясняли. Но и вы поймите, Габриэль, я же не железный, чтобы пахать без выгоды, словно золушка, сменившая пол и место проживания. Одним кнутом сыт не будешь. Какие выгоды я с этого буду иметь?

— Тебе мало того, что факультет от тебя не отвернётся и всегда поддержит? — удивлённо вопросил Трумэн.

— По науке человека надо мотивировать кнутом и пряником. Кнут вижу, пряника нет.

— Чего же ты хочешь? — спросил Трумэн.

— Например, мне нужны зачарованные на вечное горение свечи для освещения палатки. К лету надо будет зачаровать палатку и пару сумок заклятьем Незримого расширения.

— Извини, Колин, но бесплатно никто за такое не возьмётся, — покачал головой староста.

— Не обязательно бесплатно, пусть будет за деньги или бартер, но чтобы недорого.

— А-а-а! — протянул Трумэн. — Это можно устроить. Тебе сейчас надо?

— Нет, после рождественских каникул. Думаю, к тому моменту сторгуемся?

— Конечно, — кивнул парень.

— Габриэль, теперь по поводу еды. Раз существует заклинание Незримого расширения, я не собираюсь таскать продукты на пятнадцать человек, рискуя заработать грыжу и искривление позвоночника. Раз это нужно вам, то с вас зачарованная сумка для переноски продуктов. Её потом можно будет передать по эстафете следующим первокурсникам и так далее.

— Звучит здраво. Полагаю, этот вопрос мы решим, но не сегодня, — согласился Трумэн. — Пойдём, покажу тебе вход на кухню.

— Окей!

Я захватил сумку, предварительно освободив её от вещей. От бочки-входа в гостиную факультета по коридору мы прошли до натюрморта с весёлыми фруктами. Староста пощекотал грушу, она стала хохотать и превратилась в зелёную дверную ручку.

Внутри оказалась кухня размером с Большой зал. Повсюду суетились и работали домовые эльфы, на столах стояли горы блестящих кастрюль. В углу располагался огромный очаг. Домовые эльфы ни разу не были похожи на эльфов, описываемых в литературе. Это были маленькие человечки-лилипуты: лысые, размером с теннисный мяч глаза, острый, как карандаш, нос, уши, словно у летучей мыши, длинные пальцы и ступни, вместо одежды у них были повязанные в виде тоги полотенца с гербом Хогвартса (на нём изображены лев, змея, барсук и ворон, а по центру английская буква «Н»).

Завидев нас, сотня маленьких эльфов выстроилась вдоль стен кухни, гостеприимно кланяясь и приседая.

— Не изволят ли уважаемые волшебники чашечку чая? — спросил визгливым голосом, подскочивший к нам один из ближайших эльфов.

— Спасибо, но нам надо продуктов на пятнадцать человек, чай мы у себя в спальнях попьём, — ответил Трумэн.

— На шестнадцать. И молока!

В мгновение ока позади старосты запрыгали десяток домовиков, неся несколько больших серебряных подносов с молочником, пустой чайной чашкой и блюдами, полными пирожных и пирогов.

— Это первокурсник, Колин, — представил меня Трумэн. — Он будет приходить к вам по будням, как это обычно делают наши. Ребята, соберёте ему чего-нибудь пожевать для парней.

— Конечно, господин волшебник, — радостно пропищал тот же эльф, который подскочил к нам первым.

Пока Трумэн складывал выпечку в мою сумку, я налил в чашку молоко и с наслаждением его пил.

— Слушай, Габриэль, а эти ребята ничего, мне нравится сервис. Только странные. Кто вообще такие домовые эльфы? Почему они в полотенцах?

— Лет пятьсот назад они прибыли из другого мира в наш вместе с гоблинами, — начал пояснять староста. — У них там произошла какая-то катастрофа. Волшебники приютили эльфов, гоблины же почти сразу начали воевать с магами. В благодарность беженцы обязались выполнять всю домашнюю работу, не беря за это ни кната, для чего с ними был заключён магический контракт, по крайней мере, до тех пор, пока не заработают себе на одежду.

— Гоблины! — презрительно пропищал эльф. — Тинки скажет так, господа волшебники, эти бродяги не имеют ни чести, ни достоинства!

Сумку с продуктами нёс Трумэн, в то время как я размышлял над странностями по пути в общежитие.

— Слушай, Габриэль, выходит, что домовые эльфы рабы?

— Да, Колин, — согласился Трумэн. — Но не вздумай пытаться их освобождать или жалеть. Ты маглорожденный, поэтому многое не понимаешь.

— Так объясни.

— Я тебе поведал только официальную версию, — продолжил староста. — Правду не расскажут на уроках истории, её знают лишь чистокровные и те, кто много читает исторические книги. Эльфы продемонстрировали владение очень сильной беспалочковой магией, чем серьёзно напугали волшебников. Вначале их хотели истребить, но битва со столь сильными магами сулила серьёзные жертвы среди волшебников. Поэтому маги решили их обхитрить. Они приютили эльфов, дали им кров и крышу над головой и предложили заключить со всей расой практически рабский магический контракт. Им запретили пользоваться волшебными палочками и причинять вред волшебникам. Эльфы обладают непонятной людям честью, они реально благодарны волшебникам и обязались работать бесплатно. Условием освобождения является одежда, вручённая волшебником-хозяином эльфу и подтверждённая словесной формулировкой об освобождении. Иначе им бы нельзя было доверять стирать вещи.

— Наверняка же были случаи, когда волшебники освобождали эльфов.

— Были, — согласился Трумэн. — Но ничем хорошим это не закончилось. Был даже эльф-рыцарь, на счету которого сотни смертей маглов, ведь договор запрещает причинять вред лишь волшебникам. Лет двести назад был случай: сумасшедший эльф убедил себя, что калеча волшебников — спасает их. Он своей магией превратил в инвалидов около трёх десятков магов, пока этого безумца смогли обезвредить мракоборцы. С тех пор большинство чистокровных семей предпочитают не давать свободу домовикам, а отрубают головы тем, которые ведут себя неадекватно.

— Чем больше узнаю о волшебном мире, тем страшнее становится жить.

— Многие маглорожденные считают, что они попали в сказку, — произнёс Трумэн. — Рад, что ты не такой.

— А что насчёт рабских договоров? Не хотелось бы по незнанию подписать таковой и превратиться в раба какого-нибудь колдуна.

— Почитай книги «Магические обряды» и «Магические контракты», — поделился информацией Трумэн. — Запомни главное — никогда не приноси Непреложный обет, как бы тебя ни вынуждали, и не подписывай магических контрактов, предварительно не проконсультировавшись с юристом или гоблином, те знатные крючкотворы и за деньги оказывают услуги по изучению и составлению магических договоров. Но всё же лучше волшебник-юрист.

— В библиотеке есть такие книги?

— Вроде бы «Магические обряды» в Запретной секции, — почесал макушку Трумэн. — Хм… У нас-то дома такая книга имеется. Даже не знаю, что посоветовать, я точно не могу дать её почитать.

— А чего это она в Запретной секции?

— Там помимо безобидных обрядов описываются запрещённые или требующие лицензии заклинания, — ответил староста. — Например, темномагический обряд возрождения духа; Надзор; Табу; Непреложный обет; заклинание Незримого расширения. Эту книгу в библиотеке могут дать лишь волшебникам с семнадцати лет и по письменному разрешению от профессора.

— Надзор?

— Ты разве не знаешь? — удивился староста. — До совершеннолетия на каникулах юным магам запрещено колдовать, за этим следит сигнальное заклинание, которое накладывается на то место, где живут несовершеннолетние волшебники, если это место — район проживания маглов и поблизости нет ни одного взрослого волшебника. «Надзор» отслеживает почти любые магические действия вне зависимости от того, кто эти действия произвёл. Сигнал приходит в один из отделов Министерства магии.

— Я летом колдовал.

— Так ведь летом ты ещё де факто не являлся учеником Хогвартса, работники Министерства не успели наложить Надзор на местность рядом с твоим домом, а сейчас уже не поколдуешь, — пояснил Трумэн. — Иначе получишь предупреждение, а за повторный случай могут выгнать из школы и сломать палочку.

— А если, например, зелья варить?

— Это можно, — кивнул староста. — Ещё можно использовать некоторые артефакты, к примеру, полёт на метле Надзор не засечёт.

— Слушай, а если далеко от дома уйду, как они узнают, что я колдовал? И вообще, какой-то беспредел получается — детям волшебников можно колдовать, сколько влезет, а нам, маглорожденным, нельзя.

— А чего ты хотел? — пожал плечами Трумэн. — В Министерстве работают в основном чистокровные волшебники, которые заботятся как о статуте секретности, так и о своём комфорте. Поэтому детям чистокровных можно колдовать, а маглорожденным проще запретить пользоваться магией, чем разгребать за ними последствия, стирая память маглам.

— А можно купить эту книгу или копию снять?

— Точно! — обрадовался староста. — Можно с помощью заклинания Джеминио снять с книги копию, только она продержится максимум пару недель.

— Габриэль! — я посмотрел на старосту большими слезливыми глазами, как кот из мультфильма «Шрек».

— Нет! — категорично ответил парень.

— Ну, пожалуйста! Я тебе из дома привезу головку козьего сыра.

— Думаешь меня соблазнить едой? — усмехнулся парень и потряс сумкой с едой.

— Скажи, чего хочешь? Мне нужна эта книга!

Габриэль задумался, помялся и выдал:

— Ладно, есть кое-что, на что я готов обменять несколько копий полезных книжек из домашней библиотеки… — он набрал полную грудь воздуха. — На магловские журналы с обнажёнными женщинами!

— На «Плейбой», что ли? — удивился я, ведь представлял себе уже что-то безумно дорогое и неподъёмное по бюджету. — Да без проблем!

— Тебе что, не стыдно будет покупать такие журналы? — удивился парень.

— Чего там стыдиться? Подумаешь, фотографии голых девушек.

— Только не вздумай никому говорить! — с угрозой произнёс староста.

— Не вопрос. Буду немым, как первые кинофильмы!

Достигнув спален, Габриэль пошёл дальше с моей сумкой.

— А сумка?

— Сейчас верну, — ответил староста.

— Оставьте мне пирога и пирожное.

— Колин, ты разве не слышал? Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу, — насмешливо произнёс парень.

— Ужин отдай врагу… — недовольно пробурчал я. — Никогда этого не понимал. Вечером не поешь, потом всю ночь маешься, заснуть не можешь. Наверняка эту поговорку придумали враги!

— Пацан, ничего ты не понимаешь в народной мудрости! — насмешливо протянул Трумэн.

— Очень даже понимаю. Смотри — завтрак съедаешь сам. Обед делишь с другом, он же в ответ делится с тобой. Ужин отдаёшь врагу, а он отдаёт тебе свой, так никто из вас не отравится. Поговорка про то, что в еде необходима вариативность и разнообразие, про умеренность там ничего нет! Понятненько?!

Трумэн рассмеялся и пошёл дальше в сторону своей спальни. Через несколько минут он занёс сумку мне в комнату. На дне сиротливо лежал отломанный кусочек пирога и одно мятое пирожное. Сумка вся была вымазана в креме и в крошках. Пришлось её очищать.

В принципе, обязанность таскать старшекурсникам еду не особо напряжённая, в основном страдает самомнение. Думаешь: «Как же так? Меня, такого прекрасного, и заставляют прислуживать!». Иной ребёнок взбрыкнул бы, но это из-за неопытности. Потом отказ от следования традициям не раз аукнется неприятностями. В жизни не бывает такого, чтобы все что-то делали тебе, а ты никому и ничего не был должен. Любишь кататься, люби и санки возить. То есть в местных реалиях так — хочешь помощи и поддержки? Что же, сделай для людей что-то полезное. А чем может быть полезен первокурсник? Да хоть бы еды с кухни принести, притом, что обитель домовых эльфов всего в нескольких шагах от общежития, далеко ходить не надо. А уж с обещанной сумкой, которую на следующий день принёс староста — так вообще никаких проблем, она практически ничего не весит.

* * *

Началась спокойная и размеренная учёба, как-то потихоньку я вошёл в учебный ритм: ходил на занятия, делал домашние задания, почитывал дополнительную литературу в основном по зельям и связанной с ними гербологии. Книги по зельеварению шли с напрягом, поскольку там надо не просто читать, а зубрить, запоминать свойства, способы добычи и разделки ингредиентов. Запоминать рецепты. Их я выписывал в толстую тетрадь. Рецепты так просто не запомнишь — надо готовить. Это как с кулинарными рецептами — сколько ни читай, не запомнишь, надо несколько раз, а лучше несколько десятков раз приготовить блюдо, тогда рецепт отложится в голове.

Стоит отметить, что знание об ингредиентах и реакциях, происходящих при варке зелий, дали понимание что и когда можно кидать в котёл, а что не стоит, чтобы не вызвать взрыв или что-нибудь похуже. Казалось бы, травки-муравки, корешки и части тел волшебных существ — чему там взрываться? Ан, нет — магия! Под воздействием силы волшебника в котле происходит не варка противного супчика, а приготовление волшебного зелья. Как и почему это происходит — непонятно. Похоже, что волшебник своей силой и волей попросту перестраивает реальность под себя. Варить зелья стало проще, они стали получаться лучше, из-за чего Снейп перестал нам с Луной уделять повышенное внимание, сконцентрировавшись на других учениках.

Чары мне давались с трудом, но в них на фоне остальных учеников я был середнячком. Единственной, кто выделялась, была Луна. Она словно родилась с волшебной палочкой, колдовала, как богиня. Может, немного утрирую, но чары и трансфигурация ей давались замечательно. Зато в зельях блистал я, а Лавгуд оставалась на подхвате.

А вот с трансфигурацией не сложилось. Спичку превратил в иголку самым последним из группы, за что заработал уничижительный взгляд от Макгонагалл и злорадный от Ромильды Вейн.

А чего кошка ожидала, коли запретила тренироваться в трансфигурации вне класса? Я же послушный мальчик, поэтому тренировался в чарах, которые никто не запрещал. Причём не выпускал из палочки бесполезные искры, а тренировался в медвежатничестве, в смысле учил заклинание Алохомора, которое открывает замки. Самый прикол в том, что после того, как это заклинание стало получаться, пришло осознание, что ему всё равно что открывать: щеколду, навесной или врезной замок. Полагаю, Алохоморой можно вскрыть даже банковский сейф. Разве что зачарованные замки она не отпирала, за исключением простого запирающего заклинания Колопортус.

Блин, прямо не школа, а зона. Пять-семь лет отмотаешь, на волю выйдешь подготовленным медвежатником: замки вскрывать умеешь, можешь уменьшать вещи, чтобы проще и больше унести или гипнотизировать людей. Из нас что, воров готовят? Или как это мягче сказать — готовят к реальной жизни. В принципе, учитывая, что ни математике, ни иным школьным предметам нас не учат, что ещё остаётся делать выпускникам Хогвартса? Работать? Кем и где? Вряд ли волшебник устроится грузчиком или дворником, а без образования больше никуда и не примут.

Если верить системе распределения по факультетам, основывающейся на предрасположенностях детей, то Слизеринцы пойдут в Министерство магии или будут по-крупному воровать и заниматься аферами, при этом, как и в обычной жизни будут считаться бизнесменами и элитой. Гриффиндорцы пойдут либо в авроры и будут ловить мелкую шушеру, ведь бизнесмена, который основной поставщик взяток чиновникам, никто трогать не позволит, либо станут как раз той самой мелкой преступной шушерой. Райвенкловцы пойдут кто в Мунго, кто в Министерство, а часть останется за бортом жизни. Пуффендуйцев тоже ждёт разная судьба, чистокровных ожидает пригретое кресло в министерстве, а остальные либо семейным бизнесом займутся, либо фермерским хозяйством, выращивая магические травки и животных, либо останутся жить среди маглов. И вот чтобы такие Вороны и Барсуки, которые окажутся среди маглов, не померли с голоду, а змеи могли прокручивать крупные сделки, нас и учат всяким воровским примочкам, начиная с первого курса.

Деньги… Всегда и везде нужны эти бумажки или металлические кругляшки. Мне, к примеру, надо будет чем-то расплатиться со старшекурсниками за зачарование палаток, да и сами палатки придётся купить. Кое-что удастся заработать на козьем сыре, но это такой продукт, что и самому нужен. Как же заработать одиннадцатилетнему мальчику?

Если бы мне было восемнадцать, можно было бы купить автохлам, восстановить его при помощи Репаро и таксовать. Пусть в Англии народ ездит на кэбах, но были же или точнее будут всякие Уберы и тому подобное. Следовательно, народ будет не против воспользоваться услугами частного извоза. Можно таксовать в местах обитания туристов, зазывать народ, как это делают на вокзалах, крича: «Такси, такси».

Но как заработать ребёнку? Делать домашнее задание для других детей бессмысленно, за это в Хогвартсе расплачиваются конфетами или услугами. Денег у детей особо нет, а если и есть, они их с большим удовольствием потратят на сладости и петарды.

Выращивать и продавать ингредиенты? Хм… Это идея. Безоар стоит шесть галеонов за штуку. Только тут возникает проблема — для его выращивания нужна коза, а Макгонагалл запретила привозить в Хогвартс Мэри.

Я отправился в библиотеку и взял там увесистый том «Пособие по разведению зверей и уходу за ними». Книга оказалась увлекательной. Из неё удалось почерпнуть очень много полезной информации. Например, зелье, которое лечит обычный скот или избавляющее от паразитов, или вообще замечательное зелье, предназначенное для ускорения роста волосяного покрова. Зелье для транспортировки зверей, с помощью которого животное можно уменьшить до размера игрушечного солдатика, положить в карман и увеличить с помощью другого зелья на новом месте. Но больше всего порадовали чары, которых набралось немного, но все они были великолепными. Их я собирался изучить в обязательном порядке.

Первые чары предназначены для стрижки животных наподобие овец и коз. А в сочетании с зельем, ускоряющим рост волос — разведение овец обещало быть весьма прибыльным делом.

Другие чары действовали наподобие одного из зелий, и, кажется, нас должны будут научить им в школе — уменьшающее и увеличивающее заклинание.

Тут же были чары, с помощью которых можно вырастить и изъять безоар. Единственный минус — надо ждать месяц до созревания ингредиента. Хотя шесть галеонов в месяц, считай, тридцать фунтов — весьма приличные деньги. Допустим, аптекарь заплатит максимум пятёрку, но даже так на одной козе можно за год поднять триста фунтов! Столько разве что породистая коза стоит.

Большая часть книги была уделена целительским чарам: остановка кровотечений, облегчающие роды, очищающие (в книге этим заклинанием предлагали удалять плаценту и очищать животных перед стрижкой), искусственного осеменения, ускорения роста клыков, когтей, рогов, волос (что опять дублировало зелье). Почему-то мне кажется, что все эти чары будут действовать и на людях.

Самый смак — это раздувающее заклинание Энгоргио — с помощью него можно увеличить еду в зависимости от вложенной силы. Создать еду с нуля невозможно, так нас учат на трансфигурации, но её вполне можно «раздуть». И это не будет временным явлением, я так понял, что это что-то вроде клонирования по образцу. Как после использования Агуаменти из палочки начинает течь вода, так же можно увеличить и объём молока, мяса, муки, и в принципе, любой органики. И это заклинание всего лишь второго курса!

Теперь становится понятно, как волшебники обеспечивают питание школьников. Им достаточно иметь образец пищи, после чего над ним можно поколдовать и увеличить её объёмы.

Блин! Волшебник-фермер с десятком коз может получать прибыль, как мой отец с фермы на двести коров. Почему никто этим не занимается? Неужели разведение волшебных животных ещё более прибыльный бизнес?

После получения таких знаний я стал грезить наяву. Представил, как заведу несколько коз и стану богачом, буду принимать молочные ванны, симпатичные массажистки станут растирать меня сметаной и кормить элитными сортами сыров…

До этого я заклинания учил на отвали, они были неинтересны, как это было, например, с Репаро. Когда нет стимула, люди не отдаются делу с полной отдачей. Тут же появился стимул — чары из лучшей в мире волшебной книги позволят мне осуществить мечту — создать идеальную ферму: маленькую, требующую немного внимания, но при этом приносящую огромный доход. Я загорелся небывалым энтузиазмом. Выписал все рецепты зелий и стал активно изучать все заклинания.

Одной магией сыт не будешь. Я не имею в виду мирскую пищу, тут как раз всё наоборот, волшебник может прокормить и себя, и семью, используя для этого лишь волшебную палочку. Просто читать лишь волшебную литературу и насиловать себя занятиями чарами несколько утомительно.

Другие дети играют, носятся по замку, ругаются с соседями по комнате, которые разбрасывают вонючие носки. Я же, признаться честно, странный. Воспоминания прошлой жизни не сделали меня взрослым. Возможно, если бы они были более яркими, всё было бы иначе. Но история не любит сослагательных наклонений. В итоге я ни ребёнок, ни взрослый, а не пойми что. Играть в детские игры не люблю, общаться на глупые темы не нравится, квиддич вовсе вне понимания, то есть точек соприкосновения с ровесниками-мальчишками не имею. Зато с той же Луной общаться интересно.

И вроде бы общество мне особо не нужно, общения за день получаю столько, что порой кажется, будто его чересчур много. Но тем не менее каких-то развлечений хочется.

Эх, мне бы компьютер и интернет хотя бы уровня начала двухтысячных годов, но полагаю, Хогвартс такого счастья никогда не дождётся. За неимением интернета остаются только книги.

Я наведался в библиотеку и подошёл к мадам Пинс. Библиотекарь Ирма Пинс — женщина «бальзаковского возраста», черноволосая, кареглазая, со вздёрнутым носом, чем-то отдалённо напоминающая голодного стервятника. Её трепетное отношение к книгам и нелюбовь к школьникам, которые портят бумажные издания, известны всем, даже недавним первокурсникам. Дама весьма строгая, но и с ней можно найти общий язык.

— Мадам Пинс, скажите, в библиотеке есть развлекательная литература?

— Конечно, — величественно кивнула женщина. — Седьмой стеллаж.

— Может быть, на русском языке что-то имеется?

— Зачем тебе? — нахмурилась библиотекарь.

— Хочу потренироваться, давно не читал на русском.

— Было несколько изданий, подаренных попечителями, — после непродолжительных раздумий произнесла Пинс. — Посмотри в отделе иностранной литературы. И не вздумай портить книги! — строго добавила она.

— Даже в мыслях не было.

Книг на русском языке оказалось немного. Я взял томик Шолохова «Тихий Дон», с оборотной стороны на обложке имелась чернильная надпись кириллицей «Долохов А.А.». С этой книгой сел за один из читальных столиков и с головой погрузился в произведение. Местами книга была забавной. Как раз на одном из моментов меня, сдерживающего смех, застала Лавгуд.

— Привет, Колин, — произнесла она. — Что читаешь?

— Да вот, русского автора «Тихий дон». Он тут пишет про кентавров.

— У русских водятся кентавры? — мягко вопросила Луна, присаживаясь на лавку рядом со мной.

— Не просто кентавры, а казаки! — ответил девочке, с трудом сдерживая смех. — Вот, слушай: «…Прохора, упавшего плашмя, растоптанного копытами скакавшего сзади казака…».

— Наверное, книгу написал русский магозоолог, описывающий жестокий быт сибирских кентавров, — мечтательно протянула Лавгуд.

— Нет, книгу написал магл.

Тут я не сдержался и засмеялся, но поскольку старался делать это как можно тише, получались похрюкивания и всхлипывающие звуки.

— Так ты умеешь читать на русском? — спросила Луна.

— У каждого свои таланты, тебе хорошо даётся магия, я же умею доить коров и работать руками, а вместе мы неведомая зверушка, с одной стороны умная, а с другой рукожопая.

У Луны радостно заблестели глаза, а краешки губ расползлись в широкой улыбке.

Тут мы заметили, как в библиотеку зашла знаменитая Гриффиндорская троица: Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер. Глядя на них, Луна загадочным тоном произнесла:

— Это ещё ничего, бывают крякозябры, у которых из попы растёт две пары рук и на троих одна голова.

— И очки на заднице, — прокомментировал я, поняв, на кого намекает Лавгуд. — Ты, Луна, крякозябр не тронь. Крякозябра-крякозябре друг, товарищ и запасная пара очков!

Видимо, что-то из нашей беседы услышал рыжий, поскольку он вскинулся и посмотрел в нашу сторону, после чего скривился и сказал товарищу:

— Гарри, глянь, тут этот пуффендуец, который с фотоаппаратом.

— Где?! — испуганно воскликнул Поттер и тут же стал крутить головой.

— Да вон, — неприлично тыкнул указательным пальцем в нашу сторону Рон. — С лунатичкой сидит. Спелись два психа!

Говорил парень громко, так что не услышать его было нельзя.

Псих, значит, говоришь? Лунатичка? Я вам покажу кузькину мать! У меня ещё к вспышке осталось несколько заряженных аккумуляторов.

— Молодые люди, покиньте библиотеку, — раздался издалека голос Ирмы Пинс. — Это не место для криков.

— Ну вот, Рон, видишь, что ты натворил? — недовольным тоном стала выговаривать рыжему Гермиона.

— Ой, не очень хотелось торчать в библиотеке! — презрительно произнёс Рон. — И как ты тут можешь постоянно находиться, Гермиона?

— Пошли, Рон, — опасливо косясь на меня, прошипел Поттер.

— Гарри Поттер! — радостно протянул я, после чего начал медленно подниматься с лавки и, придурковато улыбаясь, поправил очки. — Привет, как я рад тебя видеть!

— Пошли скорее, Рон, пока он до нас не добрался, — прошипел Гарри, после чего схватил рыжего за руку и потянул с собой на выход из библиотеки.

Гермиона с недовольным видом последовала вслед за товарищами.

К сожалению, на шум среагировала Пинс, так что нам с Луной тоже пришлось покинуть данное помещение.

— Даже не поздоровались, — усмехаясь, обратился к Луне.

— Крякозябры очень пугливы в осенний сезон, особенно их пугают мальчики и библиотеки, — многозначительно протянула Лавгуд. — Так и напишу в следующей статье для «Придиры».

>

Глава 7

После того, как дружок Поттера обозвал нас с Луной, я решил отомстить. Рон бешеный, как раздраконенный бойцовский пёс, если уж он сам себя проклял, то что с другими может сотворить? Хотелось не опускаться до уровня хулигана, а по доброму пошутить. Ну обозвал бы я его в ответ, и что с того? Это не принесёт никакого морального удовлетворения, лишь накалит межфакультетские отношения между Пуффендуем и Гриффиндором, поскольку оскорбления между парой людей запросто могут перерасти во взаимные оскорбления десятка человек. Не хочется из-за личной неприязни подставлять факультет. Поскольку рыжий шуток не понимает, над ним прикалываться будет не интересно. Конечно, я бы мог дать ему в глаз, но не вижу в этом смысла. Поэтому жертвой стал Гарри.

Понимаю, что это несколько глупо, но они же близкие друзья, и Поттер не сказал ни слова против, когда Уизли оскорблял нас, значит, он согласен с его утверждением. Мы в ответе за тех, кого приручили, вот и считаю, что Поттер в ответе за своего приспешника.

Несколько дней подряд я преследовал Гарри Поттера. Это было непросто, ведь учёбу никто не отменял, а замок большой. Расписание второкурсников Гриффиндора удалось выучить назубок, после чего вышло рассчитать оптимальные маршруты, чтобы перехватить «героя».

Поттер старательно меня избегал, но у него не очень хорошо получалось. А ещё он избегал встреч с Локхартом. Но с последним, кроме сопливых девчонок никто не хочет общаться. Профессор ЗОТИ из того типа людей, которые обладают необоснованным самомнением размером с гору Эверест. А ещё он обожает всех поучать: профессора Спраут как ухаживать за растениями, Снейпа как варить зелья. Интересно, он уже учил Дамблдора как правильно ухаживать за бородой, а Макгонагалл как превращаться в кошку и вылизывать задницу?

Ничего особенного я не делал, просто широко улыбался, изображал восторженного идиота, и раз пять-шесть в день притворно добродушным тоном говорил: «Привет, Гарри. Как дела, Гарри?».

Забавно, но Поттер меня ни разу не послал и даже не дал в глаз. Вот это у человека выдержка, я бы так не сумел. И ведь он принимал всё за чистую монету, даже не догадываясь, что если бы его дружок не обзывался, я бы к этой компашке больше не приблизился бы.

В ответ на мои невинные фразы Мальчик-Который-Выжил неизменно отвечал: «Нормально, Колин», на второй день он говорил эти слова с нескрываемым раздражением.

Стало ясно, что ещё немного, и даже у Поттера не выдержат нервы, после чего он меня приложит головой о каменную кладку. Так что для себя решил, что отомстил достаточно и перестал заниматься сталкерством.

* * *

Урока полётов все ученики ждали с нетерпением. За несколько дней до полётов все разговоры были только о них. Ребекка и Лиза жутко нервничали и несмолкаемой болтовнёй пытались приглушить страх. Я тоже нервничал, ведь не каждый день учишься летать на хозяйственном инвентаре. Если бы кто-то сказал, что вместо мётел будут грабли, я бы не удивился. Лавгуд выглядела счастливой и внешне ничем не выдавала беспокойства.

— Луна, ты не боишься?

— Нет, — ответила Луна. — Мы с Джинни Уизли часто летали на мётлах ещё с семи лет. Это не страшно, Колин. Тебе понравится.

— Вряд ли. До этого я летал лишь на самолёте. Хоть на венике летать не приходилось, но что-то подсказывает, что летать в комфортабельном кресле в закрытом от непогоды салоне мне нравится больше.

Мётлы, на которых нам предстояло летать, выглядели жутко. Они были старыми и потрёпанными.

На удивление, урок полётов прошёл без накладок. Правда я летал низко над землёй, а скорость развивал чуть быстрее пешехода, но мадам Хуч, учитель полётов, зачла мне это занятие. То, что других уроков полётов больше не будет — неимоверно радовало. Метла точно не мой транспорт.

* * *

Пришёл октябрь, холод и сырость затопили окрестности, пробрались в замок. Мадам Помфри, школьный целитель, была теперь постоянно занята — вся школа кашляла и чихала. Её «Бодроперцовое зелье» действовало моментально, и всё было бы хорошо, если бы не побочное действие: у тех, кто принял настойку, часа три из ушей валил дым. Я не избежал данной процедуры — пару раз радовал студентов парящими ушами. Но это ерунда, подумаешь — три часа унижения, зато остаёшься здоровым и не испытываешь неприятных последствий от простуды.

Магическая медицина завораживала — всего одно зелье, а какой эффект! Только использование в приготовлении Бодроперцового зелья рога двурога и корня мандрагоры делали его недешёвым, но учитывая, что этих ингредиентов надо немного на большое количество порций, да сравнивая с ценами на лекарства в обычных аптеках, то цена одной порции казалась смешной. Я поставил целью научиться варить такое зелье и в будущем углубиться в магическую медицину.

Пока же продолжал отрабатывать чары из книги по уходу за животными. К сожалению, в варке зелий тренироваться было невозможно из-за отсутствия ингредиентов, а купленные к первому курсу мы сдали профессору Снейпу.

Заклинания, как и прежде, давались мне со скрипом. Единственное, что заметил — их возможно тренировать до тех пор, пока не устанешь физически. Помню, в книгах жанра фэнтези маги испытывали магическое истощение, долго от него отходили и страдали. Ничего подобного ни за собой, ни за другими замечено не было. Вот руки и тело от махания палочкой уставали, а колдовать, казалось, я могу до бесконечности.

Поскольку соседей по спальне у меня не было, то я прямо там колдовал по несколько часов кряду, пока правую руку не начинало сводить судорогой. Там, где Луна берёт талантом, я брал упорством, к тому же отрабатывал получившиеся заклинания сотни раз, до тех пор, пока они не будут выполняться на автомате. Это как с механической коробкой переключения передач на автомобиле: новичок отвлекается на её переключение, порой косится на неё, чего делать во время управления машиной нельзя, путает передачи. Но с опытом, после сотен переключений, водитель перестаёт обращать внимание на КПП, он переключает скорости на автомате, не отвлекаясь от дороги.

Если маг не устаёт от использования магии, то почему все волшебники не становятся великими? Или всё же серьёзные заклинания способны утомить волшебника? Если посмотреть по сторонам, то становится ясно — большинству учеников просто лень тренироваться. Они колдуют либо на уроках, либо чтобы сделать кому-то пакость, либо при подготовке к экзаменам вроде СОВ и ЖАБА.

Я прекрасно понимаю подобный подход — это же дети, которым лень учиться, они с большим удовольствием готовы играть, веселиться или искать приключения на пятую точку. Я бы и сам был таким, если бы не та треклятая псина, чтоб её душа горела в собачьем аду, если такой существует. Да и так я вряд ли учил бы заклинания, если бы не посчитал их полезными.

Зачарованная старшекурсником печка радовала меня. Залезешь в палатку, прикроешь дверку дровяной плиты, и застывшее пламя оживает, по помещению разливается тепло. Вначале жмёшься к печурке, ставишь кипятиться чайник, но по мере прогревания перебираешься за обеденный стол. В свете кемпингового фонаря приятно пить душистый чай с молоком и вкусняшками от домовых эльфов.

Тяжёлые капли дождя стучали по окнам замка неделю без перерыва. Озеро вышло из берегов, клумбы превратились в грязное месиво, а тыквы Хагрида раздулись до размеров кареты. Тыквы будоражили воображение. Они явно выросли не сами по себе, наверняка Хагрид им помог волшебством. Так что как овладею чарами из книги по животноводству, обязательно надо будет изучить заклинания, используемые в Гербологии. Полагаю, профессор Спраут с радостью поможет ученику своего факультета, особенно если предложить ей помощь в теплицах.

Мало волшебникам было раздувающего заклинания, так они ещё придумали, как выращивать большие урожаи. Магу, который в школе не бил баклуши, голод определённо не грозит.

Праздничный ужин Хэллоуина был великолепен. Большой зал был украшен трансфигурированными летучими мышами, вокруг призывно сияли свечи и на столах поблёскивали золотые блюда. Туда-сюда по залу летали пустотелые тыквы, из которых были вырезаны угрожающие лица, а внутри горели свечи.

Удивительное дело, но за столом Гриффиндора не оказалось знаменитой Хогвартской троицы: обжоры и вспыльчивого грубияна Рона Уизли, стукачки и зубрилы Гермионы Грейнджер, ну и конечно, героя магической Британии, Гарри Поттера. Ещё заметил, что за тем же столом отсутствует соседка Луны Лавгуд — Джинни Уизли. За столом Слизерина не было пары студентов-семикурсников. С последними понятно — молодые парень с девушкой найдут, чем таким увлекательным заняться, из-за чего можно пропустить праздничный пир. С Гриффиндорцами, которые всегда были любителями вкусно поесть, совершенно непонятно, куда они делись. В принципе не моё дело, мало ли, вдруг заболели и загремели к мадам Помфри.

Ужин был великолепен! Я наслаждался вкуснейшими блюдами и мысленно возносил благодарность домовикам. Пускай они бесправные рабы, но чего не отнять — готовят эти малыши великолепно.

Порой мне становится жалко домовых эльфов, но умом прекрасно понимаю, что волшебники в прошлом поступили правильно. Люди всегда были агрессивными и уничтожали конкурентов, если бы не это, то вместо нас на планете венцом творения были бы какие-нибудь кентавры или гоблины. Я бы не хотел, чтобы сильные маги вроде эльфов, размножились, набрали силу, а потом захватили власть над человечеством или вовсе истребили людей.

* * *

Утром следующего дня за завтраком все были взбудораженные. Я допоздна отрабатывал раздувающее заклинание, чтобы увеличить запасы молока, поэтому плохо выспался. Взятые с собой коробки ультрапастеризованного продукта подходили к концу, вселяя в моё сердце ужас того, что останусь без дозы лактозы. У домовых эльфов не всегда было молоко, у них можно было перехватить кружку-другую пару раз в неделю, я же привык каждый день принимать несколько доз молока, которое дарило эйфорию и заряжало прекрасным настроением.

Заклинание получалось, хотя пока действовало слабо, но даже увеличение молока в кружке в два раза вселяло радость и надежду, что вскоре я стану королём молочного рынка Великобритании. Шутка. Настолько далеко не загадывал, да и вряд ли даже у великого волшебника вроде Дамблдора хватит сил и терпения, чтобы произвести молока больше, чем даёт тысяча коров. А ведь есть фермерские хозяйства, в которых численность скота зашкаливает за десять тысяч голов.

— Колин, ты слышал, что вчера натворил твой кумир, Гарри Поттер? — вывела меня из полусонного состояния Ребекка Тёрнер.

— Нет, — покачал я в стороны головой. — И чем же он отличился?

— Колин, ну, ты даёшь! — фыркнула Тёрнер. — Вчера весь вечер только об этом говорили.

— Бекки, я вечером в спальне был, делал домашку.

— Понятно, — ухмыльнулась Ребекка. — Тогда слушай. В коридоре второго этажа обнаружили кошку Филча. Она была превращена в камень и подвешена за хвост на факел перед туалетом Плаксы Миртл.

— Что за сортир такой, что у него есть владелица?

— Женский туалет, в котором обитает призрак Миртл, жуткое местечко, — передёрнула плечами Тёрнер. — Миртл постоянно ревёт и затапливает туалет, я туда хожу, только если совсем припрёт. Лучше потерпеть и добраться до другого туалета.

— Понятно.

— Слушай дальше, — продолжила Ребекка. — На стене была кровавая надпись: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!». Более того, студенты, возвращаясь из Большого зала, обнаружили возле этого места Поттера и его приспешников: Рона Уизли и Гермиону Грейнджер.

— Ха-ха-ха! Теперь понятно, почему эти чудики не пошли на ужин.

— В смысле не пошли? — спросила Тёрнер. — И что смешного?

— Бекки, вчера во время пира я заметил, что за столом Гриффиндора отсутствует озвученная троица.

— Пф-ф! — насмешливо выдала Ребекка. — Всё следишь за своим «героем»?

— А то! — с сарказмом произнёс я. — Как же я оставлю великого Гарри Поттера без внимания? Он же мне ещё не подписал фотокарточку.

— Колин, как ты можешь? — на полном серьёзе вопросила Тёрнер, видимо, совершенно не разобрав сарказма в моей речи. — Поттер же Наследник Слизерина!

— Почему именно Слизерина? Ты же сказала, что написано «враги наследника», но не описано, наследника кого или чего.

— Так ведь сразу понятно, ведь по легенде из «Истории Хогвартса» известно, что в замке осталась Тайная комната Слизерина. Значит и наследник его, — пояснила Ребекка.

— Как раз это меня рассмешило, — посылаю собеседнице широкую улыбку. — Смотри, что получается. Гарри, Рон и Гермиона сбегают с ужина, чтобы за что-то отомстить завхозу. Они ловят и зачаровывают его кошку, потом портят стену надписью, которая судя по её содержанию, должна была отвести подозрения от преступления гриффиндорцев на их «врагов» — слизеринцев. Только они слишком увлеклись и не успели сбежать, из-за чего их застукали прямо на месте происшествия.

— Вот-вот, — покивала Тёрнер. — Я тоже так думаю. Хотя Поттер говорил, что они в этом коридоре случайно оказались.

— Ага, конечно! — насмешливо с сарказмом выдал я. — Что им делать на втором этаже? Все студенты в Большом зале на пиру, уединяться для занятий групповым сексом им пока ещё рано, гостиная Гриффиндора в другой стороне. Более левой отмазки я не встречал.

— Фу, Колин, — покраснела Ребекка. — Не ожидала от тебя такого. Ты пошляк!

— Ой, Бекки, не страдай ерундой. Если назвать секс любовью или иными синонимами, он не превратится во что-то другое. Зачем ещё девушке уединяться с парой парней, жертвуя ради этого праздничным пиром, который в Хогвартсе бывает всего пять раз в году?

— Ты думаешь, что Грейнджер и… — покраснела и замолкла Тёрнер.

— Она, может быть, была бы не против, вот только Гарри и Рон ещё не доросли, чтобы думать о таком. Вообще, насколько я понял, Гермиона влюблена в профессора Локхарта. Так что групповуху можно исключить в силу недоразвитости пацанов из золотой троицы. Остаётся только одно, из-за чего второкурсники могут пожертвовать пиром — шалость большого масштаба.

— Зато ты, я смотрю, дорос! — ехидно произнесла Ребекка.

— Бекки, как дорасту, ты первая об этом узнаешь, — в таком же тоне ответил девочке, чем немного её смутил. Решаю сменить тему. — Кстати, их наказали? — киваю в сторону стола Гриффиндора.

— Нет, — отрицательно покачала головой Ребекка.

— Хорошо быть Гарри Поттером.

— Не то, что неумелой подделкой, да Колин?!

Обернувшись, я обнаружил обладателя ехидного голоса. Им оказался второкурсник Пуффендуя — Захария Смит. Он немногим выше меня, кареглазый блондин с чуть более тёмным оттенком волос, круглолицый и с вечно серьёзным выражением, будто обдумывает планы по захвату галактики. По происхождению полукровка, хотя точно, кто из его родителей является волшебником, мне неизвестно.

— Завидуй молча, Смит.

— Чему? Неумело вырезанному шраму и плохому зрению?! — насмешливо произнёс Захария.

— Конечно! — утвердительно кивнул я, поправляя очки. — У тебя даже таких атрибутов нет. Если хочешь, могу организовать. Шрам сикль, плохое зрение пять, скорей занимай очередь!

— Нет уж, мне и так неплохо живётся, — усмехнулся Смит. — В фанаты Мальчика-Который-Наследник-Слизерина, записываться не спешу.

* * *

Два дня школа гудела. Все разговоры были о кошке Филча и личности наследника Слизерина. История Хогвартса в библиотеке была нарасхват, те, кто не был счастливым обладателем подобной книги, старались убрать пробел в знаниях и почитать о Тайной комнате.

Очередным утром я проснулся поздно, поскольку с вечера забыл завести будильник. В результате столь необдуманного поступка оказался в утренней пробке из учеников, стоящих в очереди к клозету. Много растрёпанных сонных детей в пижамах переминались с ноги на ногу и испытывали неудобство от холода, царящего в коридоре. Впереди стоял Джастин.

— Лорд Финч-Флетчли, вы никогда не мечтали о собственном сортире?

— Ох, Сэр Криви, не травите душу, — обернулся Джастин. — Второй год мечтаю о такой роскоши.

— Эй, лорды, вам не мешает челядь? — насмешливо выкрикнул Седрик Диггори.

Седрик, ученик пятого курса. Высокий красавчик с каштановыми волосами и серыми глазами. Он пользуется всеобщим уважением и авторитетом на факультете Пуффендуй, ведь парень играет в квиддич на позиции ловца, которая считается основной в этой игре. Игра так себе: опасная для здоровья игроков, поскольку четыре мяча там нужны не просто так — парой бладжеров противники постоянно пытаются покалечить и даже убить соперников, квофл необходим, чтобы закидывать его в ворота, а самый маленький крылатый мячик — снитч, должен поймать ловец, чтобы игра завершилась. Мало того, игроки летают на мётлах, если не вспоминать о неудобстве подобного транспорта, то достаточно упоминания полётов, чтобы понять, насколько опасен квиддич. Учитывая, что Диггори чистокровный волшебник, а мы маглорожденные, неказистая шутка зашла сразу. Ржали все, мы с Джастином в том числе.

* * *

Однажды в коридоре я стал свидетелем ссоры Драко Малфоя с Роном Уизли и Гарри Поттером. Во время словестной перепалки Малфой назвал Рона «Предателем крови». Странное словосочетание засело в голове. Я никак не мог понять — как можно предать жидкость с лейкоцитами?! Может быть, в этой фразе кроется какой-то потаённый смысл? Ведь Уизли очень обиделся на такое обращение, хотя меня бы нечто подобное никак не задело бы. В итоге вечером, когда занёс продукты с кухни старшекурсникам, решил выяснить этот вопрос.

— Староста, а что за выражение такое — Предатели крови?

— Колин, ты где такое слышал? — спросил Трумэн.

— От одного Слизеринца, обозвавшего Рона Уизли.

— А-а-а, Уизли! — усмехнулся Трумэн. — Не обращай внимания — это заморочки части чистокровных волшебников, которые составляют вроде как элиту. На самом деле это те волшебные семьи, которых в тридцатых годах Нотт указал в книге «Справочник чистокровных волшебников», всего двадцать восемь фамилий. В некоторых чистокровных семьях главу семьи положено беспрекословно слушаться. Мать рыжих Гриффиндорцев раньше носила фамилию Пруэтт — одна из двадцати восьми. Отец хотел её выдать замуж за богатого чистокровного волшебника, но девушка поступила по-своему — она вышла замуж за нищего Уизли. За это в обществе её, а заодно всё семейство Уизли заклеймили предателями крови. Вроде того, что девушка предала семью, а Уизли, чистокровный волшебник из тех же двадцати восьми, не придерживался традиций и увёл чужую невесту.

— А я слышал, что так называют тех чистокровных, которые якшаются с маглами, — произнёс Давид Лэрд — высокий, черноволосый, кареглазый волшебник-полукровка, однокурсник Габриэля. Несмотря на усиленное питание, он оставался худым.

— Ой, Давид, не верь в эту чушь, — закатил глаза Трумэн. — Это же полный бред. Если бы всё так было, то большую часть служащих Министерства магии заклеймили бы предателями крови, ведь им по работе приходится постоянно «якшаться» с маглами. К тому же многие чистокровные ведут бизнес в мире маглов и не видят в этом ничего зазорного. Или думаешь, те же Малфои заработали состояние на продаже артефактов?

— А на чём? — спросил Лэрд.

— Малфой занимается перепродажей магловских товаров: поставка волшебникам продуктов, тканей и прочего. Конечно, он не сам это делает, на него работает куча народа из Лютного, но кому надо, тот знает. Вы же не думаете, что волшебники сами выращивают, например, пшеницу?

— Вряд ли выращивают, но увеличить количество муки заклинанием Энгоргио сам дедушка Карл Маркс велел.

— Не знаю, что это за дедушка такой, но он был чертовски прав, — произнёс Трумэн.

* * *

У меня недавно сломалась ножка одной из кроватей. Не знаю, время её подошло или она и была сломана, но по ночам кровать иногда скрипела сама по себе, чем пугала. Я сразу же её починил… через месяц. Такая гордость распирала, хотелось похвалиться всем и каждому, что с помощью Репаро починил ножку у кровати. Вот машину из гнилушки и развалюхи сделал практически новую — так не гордился, как с кроватью.

Всё же странно у людей устроен мыслительный процесс. Я каждый день отрабатывал разные заклинания сотни раз, при этом всё время забывал об этой долбанной скрипящей кровати. Вспоминал о ней лишь ночью, когда она, покачнувшись, начинала издавать жуткие звуки, но в этот момент было настолько лень вставать, что я обратно закрывал глаза и засыпал. В жизни подобные ситуации встречаются сплошь и рядом.

Вечером в гостиной Пуффендуя парни со второго по четвёртый курс организовали турнир по игре в «плюй-камни». Игра похожа на «плиточки», в которые играли все мальчишки в России в восьмидесятых-девяностых годах. Надо кинуть камень так, чтобы он оказался как можно ближе к черте и выбить камень соперника. Выбитые камни достаются тому, кто это сделал, если же камень не выбил, он плюётся в кидавшего. Меня такое развлечение не привлекало, а пацанам нравилось. Но я не отказался от удовольствия посмотреть на то, как парни получают плевком в лицо.

Рядом со мной стояло несколько третьекурсников. Ближайшим был Том Скоткинс — русоволосый полный мальчик крупной комплекции. Парень недавно стал играть в сборной Пуффендуя по квиддичу на роли охотника. Рядом с ним находился его приятель, Джек Стивенс, щекастый, низкий, голубоглазый паренёк с коротким ёжиком каштановых волос. На фоне бугая-приятеля, который выглядел старше своих тринадцати лет, он смотрелся низкорослым, хотя был выше меня на пол головы.

— Зря я выбрал Прорицания, — печально вздохнул Стивенс. — Профессор Трелони двинутая на всю голову. Она всё время пытается погадать и предсказывает лишь неприятности и скорую смерть.

— Не обращай внимания, Трелони просто чудачка, — произнёс Скоткинс.

— Знал бы, что Прорицания будут такой ерундой, выбрал бы другой предмет, — продолжил Стивенс.

— Да ну… — протянул Скоткинс. — Что бы ты выбрал? Руны или Нумерологию или может быть Магловедение? Там бы пришлось учиться, а так ходи, выслушивай бред ненормальной, придумывай всякую чушь про сны. На прорицании не надо напрягаться, так что этому предмету нет альтернативы.

— Ты прав, — согласился Стивенс. — Может быть, в следующий раз самому предложить Трелони погадать? Сломать ей стереотипы.

— Не парни, так нельзя, — усмехнувшись, вмешался я в беседу.

Скоткинс и Стивенс обернулись ко мне. Том спросил:

— Почему нельзя? Думаешь, чудачка отработку назначит?

— Не поэтому. Это же получится симметричный ответ. Битва её оружием на её территории. В лучшем случае профессор отвертится, в худшем — получите дуэль взглядов и вам нагадают ещё что-нибудь более жуткое, или же она опустит вас, сказав, что неправильно истолковали все приметы. Нужно отвечать асимметрично.

— Это как? — спросил Джек Стивенс.

— Просто. Когда она предложит тебе погадать, предложи ей купить «набор мгновенно омолаживающих кремов на пихтовых шишках с молоками росомахи» или «необыкновенную насадку для крана, способную сэкономить до тридцати процентов воды».

— А где достать такой крем? — на полном серьёзе спросил Скоткинс. — Я бы маме послал, она наверняка такой крем купит.

Вначале я хотел застонать и приложить ладонь к лицу, но сдержался. Вспомнил, что это магическое сообщество, а тут такие крема вполне могут существовать.

— Точно не знаю, но если хочешь, можешь спросить у Снейпа.

— Эм… — испуганно протянул Том. — Нет, ну его к чёрту. Снейп вместо ответа задаст кучу домашних заданий.

Отлично отмазался! Снейпа боятся все школьники. Не говорить же, что я выдумал этот крем и имел в виду несколько другое — обычные приёмы шарлатанов, втюхивающих доверчивым гражданам гомеопатию или бесполезные вещи за огромные деньги под видом «волшебных штук», которые способны сэкономить кучу денег и вылечить что угодно. Хотя экономия от таких «волшебных штук» действительно существенная, только она работает иначе: не купил такой товар, послал продавца на хутор бабочек ловить — сэкономил приличные деньги.


Глава 8

Обе книги по зельеварению были вызубрены наизусть, а заклинания из Пособия по разведению зверей были изучены, рецепты зелий и сами заклинания переписаны в блокнот, поэтому пришло время сдать их в библиотеку.

Обычно мадам Пинс даёт книги всего на десять дней, после чего требует вернуть их обратно в библиотеку. Оно и понятно, школьников много, а экземпляры ограничены. Но взятые мною книги не пользовались популярностью у школьников, старшекурсникам хватало имеющихся в библиотеке экземпляров, поэтому удалось задержать их у себя на пару месяцев.

— Молодой человек, в следующий раз предупреждайте меня, если будете брать книгу надолго, — недовольно проворчала библиотекарь.

— Простите, мадам Пинс. Профессор Снейп сказал, что надо выучить совместимость ингредиентов и их свойства наизусть, а сделать это за десять дней невозможно. Скажите, а есть ли аналогичное пособие по гербологии? — киваю на книгу по разведению зверей.

— Что вас интересует, юноша? — спросила женщина. — Волшебные растения или обычные?

— Мадам Пинс, понимаете, мой отец фермер. Я в будущем планирую тоже стать фермером, поэтому неплохо бы знать всё о разведении животных и выращивании растений. Вначале хотелось бы почитать об обычных огородных культурах вроде огурцов, помидоров, картошки.

— Посмотрите в секции Гербологии следующие книги: «Советы чародею-огороднику», «Всё о выращивании растений: чары и зелья», «Как защитить дом и огород от болезней и вредителей», «Волшебная селекция и увеличение урожайности».

— Большое спасибо, мадам Пинс. Скажите, эти книги можно будет задержать у себя больше, чем на десять дней?

— Они непопулярны среди посетителей библиотеки, так что, молодой человек, можете их взять на любой срок. Но не дай Мерлин я увижу, что вы обращались с книгами небрежно или забудете их сдать в конце года… — последнее обращение со стороны библиотекаря прозвучало с ощутимой угрозой.

— Что вы, мадам Пинс! Я буду очень осторожен. Большое спасибо!

Четыре увесистых томика внушали страх и уважение. Они были покрыты изрядным слоем пыли, отчего было понятно, что библиотекарь слишком мягко отозвалась о популярности данных изданий. Похоже, их брали в руки последний раз лет десять назад.

Идя из библиотеки с тяжёлой стопкой книг, я наткнулся в коридоре на Гарри Поттера. Увидев меня, герой дёрнулся в сторону.

— Привет, Гарри, — сказал я чисто из вежливости, не собираясь троллить парня.

— Привет, Колин, — недовольным тоном ответил нахмуренный и настороженный Поттер.

Пыль от книг дала о себе знать. У меня засвербело в носу, из-за чего не сдержался и громко чихнул. От чихания голова сильно дёрнулась, очки слетели и полетели на пол. Я попытался поймать очки, но поскольку руки были заняты стопкой книг, пришлось для этого освободить правую руку. Левой рукой попытался прижать книги к груди, но ничего не вышло. Стопка литературы с грохотом повалилась на пол, очки упали туда немногим раньше, я же потерял равновесие, чтобы удержать его сделал шаг вперёд и стал размахивать руками. Без очков изображение расплылось. Правой рукой я слегка заехал Поттеру по носу — это никак ему не повредило, но его очки тоже оказались сбиты на пол.

— Да чтоб тебя! — раздалось злое шипение со стороны Гарри.

Потом случилось оно… Хруст раздавливаемого стекла, потом ещё раз. Я понял, что мы оба только что лишились очков.

— Колин! — гневно воскликнул Поттер.

Вроде бы Гарри назвал меня по имени, но отчего-то, видимо из-за тона, каким это было сказано, мне послышалось совсем другое слово — матерное.

— Тихо, Гарри, не шевелись, надо починить очки. Ты что-нибудь видишь?

Я потянул волшебную палочку из кобуры, которая была закреплена с внутренней стороны мантии.

— Можешь навести мою руку на нужное место, а то у меня всё плывёт?

— Я тоже ни черта не вижу! — гневно, подобно змее прошипел Поттер. — Чёртовы свечи, из-за них отвратительное освещение и пляшут мутные тени. Какого чёрта ты творишь?!

— Гарри, я просто с тобой поздоровался, ты чего такой нервный? Врачи говорят, что нервные клетки не восстанавливаются, а очки вполне реально починить с помощью Репаро. Только вначале надо найти их.

Я присмотрелся и нашёл что-то похожее на дужку от очков на каменном полу в районе левой ноги Поттера. Направил туда палочку.

— Репаро!

— Х-с-с-с! — послышалось гневно-матерное шипение Поттера. — С-с-с-с-у-к…

— Что? Гарри, прости, я тебя не понимаю. Ты шипишь, словно анаконда, которая подвергается ректальному криптоанализу.

— Колин, мелкий вредитель, ты попал мне заклинанием в брюки! У них все дырки заросли и прищемили мне волосы на ногах! — громко воскликнул Поттер.

— Извини, Гарри, я думал, что целюсь в очки.

— Засунь свои извинения в ш-х-с-с-с-у!!! — прошипел Поттер.

— А нечего строить из себя хипстера! — возмутился я.

Кому понравится, когда ругают за то, что пытаешься помочь? Поттер меня взбесил. Я же не специально разбил ему очки и починил брюки. К тому же сам пострадал не меньше, но не виню же в этом Гарри. А ведь если бы его не встретил, может быть, и не было бы этой ситуации.

— В смысле, хипстера? — непонимающе протянул Поттер.

— Ты что, не слышал о хипстерах?

— Нет, — ответил Гарри.

— Странно. Я думал, что ты один из них. Хипстеры — это те, кто предпочитают одеваться в старые вещи, закупаются в секонд-хенде.

— Ты что, думаешь, что я специально одеваюсь в старые вещи?! — возмутился Поттер.

— Конечно. А что ещё думать? Ты же сирота, а сироты в Великобритании получают пособие, которое равноценно половине месячного заработка моего отца с фермы на пару сотен коров. Мы семьёй из четырёх человек неплохо живём на эти деньги, а уж для одного человека это целое состояние. Плюс твои опекуны должны получать деньги за твое воспитание.

— Колин, ты не шутишь? — голос Поттера звучал до крайности удивлённым.

— Нет, с чего ты взял?

— И сколько получают опекуны? — спросил Поттер обманчиво спокойным тоном, словно ответ ему совершенно не интересен.

— Точно не помню, примерно сто пятьдесят фунтов в неделю на ребёнка и ещё в районе двухсот-трёхсот фунтов в месяц за опекунские обязанности. У нас в школе училось двое парней, которых усыновили соседи — точно знаю, что они не бедствуют. Парни одевались лучше прочих фермерских пацанов, у них были лучшие школьные принадлежности, велосипеды и в целом они выглядели холёными. Ведь опекунов периодически контролируют, чтобы они не экономили на подопечных и не тратили деньги на личные нужды. Проверяют, насколько дети хорошо одеты, сыты и тому подобное.

— Дурсли, с-с-с-у-хш-с… — яростно прошипел явно что-то нелицеприятное Поттер.

— Эм-м… Гарри, ты опять шипишь. Или это польский? Что-то не так?

— Всё не так! — раздражённо ответил Поттер. — Они мне говорили, что я нахлебник, одевали в старые вещи Дадли, давали еды меньше, чем Дадли, покупали ему кучу игрушек, а мне ничего. Он жил в спальне, а я в чулане. А оказывается, что эти сволочи получают за меня солидную пачку фунтов в месяц! С-хш-с-с… И тут ты ещё мои очки разбил!

— Секундочку…

Ничего не понял, видимо у Поттера какие-то проблемы с опекунами. Я испугался, что Гарри доведён до ручки и сейчас ни за что, ни про что набьёт мне морду. Я направил палочку туда же, но на этот раз скорректировал траекторию.

— Репаро!

Послышался шорох стекла по камню, расплывчатое очертание превратилось в нечто похожее на круглые очки.

— Твои очки целые, Гарри. Они возле твоей левой ноги, будь осторожен.

Поттер наклонился и стал шарить рукой по полу. Вскоре он нащупал очки и нацепил их на нос. После чего подошёл ко мне, взял за руку с палочкой и направил её вправо и вниз.

— Твои очки тут! — сказал он.

— Репаро!

— Промазал, — ехидно выдал Поттер. — Левее.

— Репаро!

— Ух ты, попал со второго раза, и даже не в ногу! — с сарказмом произнёс Поттер.

Несмотря на явное раздражение, он всё же помог мне. Поднял с пола очки и вложил их мне в руку, после чего помог собрать книги. Водрузив последний фолиант сверху стопки, Гарри поспешил удалиться, при этом не произнёс ни слова.

* * *

Книги оказались очень увлекательными и полезными, но в них было множество новых чар и рецептов зелий. Надо было переписать себе основную информацию и выучить чары, из-за чего я с головой ушёл в учёбу и перестал следить за происходящими событиями.

Чары для защиты дома и огорода натолкнули меня на получение дополнительной информации в этой области, поэтому я отправился в библиотеку. По случайности прошёл коридором, в котором расположен кабинет учителя ЗОТИ, оттого стал свидетелем одного интересного действия.

Стоило мне вырулить в коридор, как в середине его обнаружил, что из кабинета Локхарта вывалилась хорошо знакомая троица второкурсников Гриффиндора. Они направились в ту же сторону, что и я, поэтому были ко мне спинами, голоса у ребят громкие, они даже не думали снижать тональность.

— Надо же, — удивлённо заметил Гарри, разглядывая какую-то бумагу, — даже не поглядел, что за книга.

Они шли быстрым шагом, словно за ребятами гонится хищник.

— Безмозглый идиот, — бросил на ходу Рон. — Впрочем, какая разница, мы ведь получили у него что хотели.

— Никакой он не безмозглый идиот, — вступилась Гермиона.

Кажется, ребята обсуждали профессора Локхарта. Я более склонен согласиться с рыжим мальчишкой, чем с лохматой девчонкой.

— Ну конечно, ты ведь его лучшая ученица… — завистливым тоном произнёс Рон.

Троица быстро удалилась, я не стал бежать за ними, поэтому не услышал продолжение разговора. Но когда зашёл в библиотеку, то обнаружил всё тех же личностей, общающихся с библиотекарем. Мадам Пинс с хмурым видом рассматривала ту самую бумажку, которую до этого держал в руках Гарри Поттер.

Я проскользнул за книжные стеллажи, библиотекарь, Гарри, Рон и Гермиона были так увлечены, что не заметили моего манёвра. После чего удалось наблюдать небывалую картину — мадам Пинс посмотрела бумагу на свет, будто сомневалась в её подлинности, ушла с ней в Запретную секцию, минут через пять вернулась, держа в руках большой ветхий том, который вручила Гермионе. Грейнджер осторожно спрятала книгу в портфель, и трое друзей медленно вышли из библиотеки с самым невинным видом.

Это что получается? Второкурсники взяли у Локхарта разрешение для того, чтобы взять книгу в Запретной секции библиотеки. Круто! Я тоже так хочу. Может тогда не придётся связываться с Трумэном. Хотя… С Трумэном как раз всё просто — порно-журналы купить несложно, стоят они недорого, только проблема в том, что он может принести лишь несколько копий книг, которые вскоре исчезнут. Тут же большая библиотека.

Единственный минус заключается в том, что мадам Пинс оставила бумагу у себя, следовательно, на одну книгу нужно одно разрешение. Хм… Локхарт вроде бы любит раздавать автографы. Кто мне мешает взять у него десяток-другой автографов? А уж написать нужный текст и сам сумею, как и более-менее правдоподобно подделать почерк.

На пути из библиотеки я встретился с Лавгуд.

— Привет, Колин, — протянула Луна многозначительным тоном. — Ты знаешь, что на улице выпал первый снег?

— Да ты что?! — удивился я.

— Только он был жёлтым и сразу начал таять, — продолжила Лавгуд.

— Луна, ну что тут скажешь? Только старое и доброе — дети, не ешьте его!

У Луны радостно заблестели глаза, а на лице расплылась широкая улыбка.

— Колин, а ты чего такой задумчивый? — спросила она.

— Да вот, второкурсники подбросили интересную идею. Оказывается, Локхарт подписывает что угодно. Я вначале думал подсунуть ему разрешение на получение книг из Запретной секции, а сейчас задумался над доверенностью и дарственной на всё имущество… В смысле, не самому подсунуть, а о том, пришло ли подобное кому-то в голову или я первый такой?

— Колин, таких мозгошмыгов как у тебя, в школе больше ни у кого нет, — с серьёзным видом произнесла Луна. — Это всё из-за амулета, они не могут залезть к тебе в ухо, но очень стараются, отчего становятся сильнее!

— Луна, ты тоже знатный тролль! — насмешливо отвечаю девушке.

— Почему тролль? — удивилась Лавгуд.

— Потому что тролли обожают выносить мозги людям! Я уже давно понял, что ты прикалываешься над окружающими, эпатируешь общественность, можно сказать, что мы нашли друг друга: два сапога — пара. В Хогвартсе нет более знатного тролля, чем ты. Об этом говорит то, что народ принимает всё за чистую монету.

— Не все. Ты же, Колин, меня понимаешь, — забавно надула щёчки Луна, будто обиделась на то, что я её раскусил. — Нарглы забавные…

— Ну да… По сравнению с твоими талантами в чарах и трансфигурации, я сам ещё тот наргл!

— Просто тебе мозгошмыги мешают поверить в волшебство, я же отогнала мозгошмыгов ожерельем из пивных пробок, поэтому всё получается с первого раза, — пояснила Лавгуд, после чего продемонстрировала то самое ожерелье.

— Круто! С таким ожерельем все нарглы твои…

— Думаешь, оно будет отгонять мозгошмыгов и притягивать нарглов? — с задумчивым видом протянула Луна.

— Обязательно! — в подтверждение киваю. — Но ты мне скажи, если нарглы полезут. Я знаю замечательное средство, способное их отогнать.

— Колин, граблями по сопатке — плохое средство избавления от нарглов! — осуждающим тоном произнесла Лавгуд.

— Нет, средство как раз замечательное, но ты права, Луна, оно несколько архаичное и не волшебное. Я тут недавно выучил заклинание для роста рогов у скотины. Такие рога простой Финитой не отменишь.

— Да ты, Колин, никак выбрал будущую специальность — магозоологом хочешь стать, выводить новые виды нарглов? — чуть ли не смеясь, выдала Луна.

— Больше склоняюсь к изучению агрономии и животноводства, хотя несколько лет назад я бы выбрал паровозики.

* * *

В субботу все были взбудоражены, поскольку сегодня должен был состояться первый в сезоне матч по квиддичу между сборными Слизерина и Гриффиндора.

По школе ходили слухи, что у слизеринцев появились самые новые мётлы. Да не просто так появились, а их подарил команде Люциус Малфой с целью, чтобы его сын попал на место ловца. Судя по тому, что Драко Малфой действительно стал ловцом, то слухи были недалеки от истины. Я ничего плохого в этом не видел, обычная практика богатых людей: даёшь взятку — пристраиваешь сыночка-мажора, куда требуется. А вот гриффиндорцы подобной покупкой места в сборной очень громко возмущались. Вроде бы говорили, что Гермиона Грейнджер даже дала в нос Драко Малфою.

Глупо, но в целом по-гриффиндорски — рубить с плеча, говоря в лицо правду. В любом обществе такое не принято. Все знают, что Дамблдор — выживший из ума волшебник, но никто не говорит ему этого в лицо, ведь он сильный и могущественный маг, поэтому подобное заявление будет чревато последствиями. Все знают, что Министр магии ворует, но никто не кричит об этом на каждом углу, он же правитель, который может доставить массу неприятностей. Все знают, что Малфой купил место в команде, но только у Грейнджер хватило ума заявить об этом в лицо блондину. Понятное дело, что в ответ она получила оскорбление.

А ведь Люциус Малфой не последний волшебник в магическом мире — богатый контрабандист, у которого на прикорме сам министр магии. После такого шансы Гермионы устроиться на работу стремятся к нулю. А ведь для маглорожденной волшебницы после Хогвартса остаётся не так уж много путей реализации: выйти замуж и стать домохозяйкой, устроиться в Министерство магии на должность мелкого клерка, пойти учиться и работать колдомедиком в Мунго или открыть свой бизнес. Ещё остаётся либо устроиться на работу среди обычных людей либо завести свою ферму. Без обычного образования работа у маглов для Грейнджер перекрыта, и вряд ли дочь стоматологов будет заниматься разведением коров или выращиванием продовольствия. С Мунго и Министерством девчонка пролетает, волшебный бизнес тоже ей не светит, поскольку все эти сферы контролируются чистокровными магами и Министерством магии.

Но разве дети задумываются о будущей карьере? Только редкие исключения, к которым отнести Гермиону никак невозможно. Макгонагалл считает её умной девочкой, но остальным-то школьникам ясно, что она простая зубрила, которая любит стелиться перед учителями. Обычные отличники ни у кого не вызывают неприязни, точнее, завистливые люди есть, например, Ромильда Вейн, но их мало. А вот те, кто стучит и напрашивается ответить, всякие выскочки-зубрилы — никому не нравятся. Это как передовики производства в СССР — их все разумные рабочие ненавидели. Передовики пашут на убой, перевыполняют план, в итоге план поднимают для всех, после чего каждому рабочему приходится работать больше за ту же зарплату. В школе примерно то же самое — одна выскочка выучила все уроки, в итоге со всех начинают спрашивать так же, да ещё зубрилу ставят в пример.

Не то, чтобы я не учил уроки. Но, к примеру, мне неинтересно заставлять ритмично дёргаться в воздухе продукты, поэтому на это дело забил, а вот раздуть еду или вырастить гигантский картофель — это интересно и осваивается в полной мере. Но ведь темы про выращивание рекордных урожаев в школьной программе нет, а на последнем уроке Флитвика он нас учил чарам, которыми нужно заставить плясать ананас.

День выдался пасмурный и тяжёлый, вот-вот разразится гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. С развлечениями в Хогвартсе было туго, поэтому я тоже оказался на трибуне в окружении студентов своего факультета.

Вскоре все студенты и преподаватели Хогвартса собрались на стадионе. Шум стоял невообразимый. Три факультета болело за Гриффиндор, и лишь Слизеринцы поддерживали своих игроков. Новые мётлы, доставшиеся лишь одному из факультетов, не прибавили любви к Слизерину.

По идее, Люциус Малфой является попечителем школы, так что правильным было бы купить мётлы попроще, но всем факультетским сборным. Но тогда какая бы это была взятка? Вряд ли после такого Драко взяли бы ловцом в сборную.

Игра началась, мне же больно было смотреть на игроков. Они летали на мётлах, причём с очень высокой скоростью. Мало того, ещё два деревянных мяча постоянно пытались сбросить игроков с хозяйственного инвентаря. К тому же в этом смертоубийстве бладжерам помогали игроки.

Один из бладжеров словно взбесился, он со всей дури влетел в голову Гарри Поттеру. Глядя на это, мне было жаль пацана. У него и так с головой не в порядке — ежели по ней ещё бладжерами бить, то если не помрёт, к окончанию школы превратится в подобие боксёра-ветерана, будет тупым как пробка.

Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом за ним.

Что происходит? По правилам, бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков.

Раз Поттер ещё может летать, значит, по голове не так уж сильно прилетело. Хотя сотрясения головы весьма коварны. Сейчас может ничего не быть, вроде бы никаких внешних признаков, а через день рухнет человек замертво. По-хорошему после такой травмы игрока в любом другом спорте должны были бы заменить, но не ловца и не в квиддиче. В этой игре замена вообще не предусмотрена.

Кошмар! Как вообще возможно играть в эту игру? Это же чистой воды самоубийство. Но ладно, сирота Гарри Поттер, ему некому было объяснить, что в квиддич играть опасно. Дети в таком возрасте, что у них отсутствуют тормоза, они готовы понапрасну рисковать своей жизнью. Но тот же Драко Малфой. Он же вроде бы единственный ребёнок в семье, а отец лично пропихнул его в команду рисковать здоровьем и жизнью. Неужели Люциусу Малфою не жалко сына? Или он не родной? Может просто не любит пацана, вот и решил угробить? Я бы ни за что не позволил своему ребёнку играть в квиддич, и сам точно никогда не стану заниматься подобным суицидом.

Вдруг — ХРЯСЬ!

Мяч настиг-таки Поттера и сломал правую руку. Рука бессильно повисла. Он едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову.

Жесть! Грёбаные камикадзе! Это не игра, а узаконенное убийство. От такого жуткого зрелища я зажмурился и зябко поёжился. Стоило представить, что нечто подобное случится со мной, как становилось физически больно. А народ на трибунах ликовал, лица зрителей горели азартом. Люди никогда не меняются, им надо хлеба и зрелищ. Чем более кровавым будет зрелище — тем лучше для толпы. И что интересно, никто даже не думает останавливать матч.

Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватил мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать, у парня закатились глаза. Зрители испуганно ахнули.

Гарри шмякнулся в грязь, сломанная рука неестественно изогнулась, метла откатилась в сторону. На трибунах свистели, орали.

Мироздание, как так-то?! Мальчишка напоминал жертву автомобильной аварии, его словно сбил на огромной скорости Камаз. Точно никогда не буду играть в квиддич… Да что там игра — на метлу не сяду! В задницу такие приключения.

Как вообще Поттер всё это время умудрялся летать? Откуда столько безрассудства и воли? Похоже, он нереальный отморозок. И вот над ним я прикалывался? Вот над этим психопатом с отбитой напрочь бладжером головой?! Да если он себя не бережёт, что говорить о других? Походя грохнет и на заднем дворе прикопает…

Судья, роль которой выполняла мадам Хуч, тренер по полётам на мётлах, объявила о конце матча и победе Гриффиндора. Три из четырёх зрительских трибун ликовали, Слизеринцы выглядели мрачными и подавленными.

Видимо, профессор Локхарт посчитал, что парнишке мало досталось. Он первым подоспел к Гарри, который только что очнулся и пытался оглядеться вокруг. Мужчина направил на него волшебную палочку и что-то такое сотворил с парнем. Рука Поттера вмиг превратилась в подобие кожаного шланга, из которого выпустили воздух, будто преподаватель вынул из неё кости. Это должно быть невероятно больно.

Видимо шок у Гарри был чересчур сильным — он поднялся на ноги и выглядел ошалевшим. Его рука стала стремительно распухать, словно надуваемая резиновая перчатка. Меня от такого зрелища замутило, закружилась голова.

Ну и школа! Детей пытаются убить зачарованным артефактом, а если не удаётся, преподаватель вместо первой помощи пытается добить раненого. Кошмар! Ужас! Что вообще тут такое происходит?!

Вскоре к месту происшествия подоспела школьная медсестра — мадам Помфри. Она была жутко зла, начала ругаться с Локхартом.

Всё! Не могу смотреть на этот ужас.

Найдя на трибунах Луну Лавгуд, я поспешил к ней. По дороге меня колотило, по спине пробегали крупные мурашки. И это не от холода и сырости, а от жуткого зрелища. Все же остальные вокруг были довольными и громко обсуждали матч. Хотелось плюнуть каждому «обсуждальщику» в рожу и сказать: «Нравится, да? Что же вы не идёте туда, на поле? Идите, поймайте головой булыжник, ещё один пусть переломает вам руки, а после пусть на вас испытают заклинание, явно из разряда пыточных! Я посмотрю, насколько все вы будете счастливыми».

Сволочи! Вокруг бессердечные твари, что детишки, что преподаватели! Один нормальный человек, и та медик, которой по должности положено заботиться о людях. Ну, ничего-ничего… С волками жить, по-волчьи выть! Раз вы все такие, то и я с вами буду поступать так же, как того желаете для других. Нет, портить отношения не буду, помогу, если попросят. Но ничего сверх приятельских отношений хрен кто чего добьётся.

Луна… Вот она. Одна из немногих кто также с осуждением смотрит на окружающих и кидает сочувствующие взгляды на поле. Хорошая девочка. Значит, я не разучился разбираться в людях.

— Привет, Луна. Ты видела этот ужас?

— Привет, Колин, — улыбнулась Лавгуд. — Бедный Гарри Поттер, ему сегодня сильно досталось.

— Меня удивляет, что остальные люди этому радуются.

— Это же квиддич, — пожала плечами Лавгуд.

М-да… Действительно — это же спорт. Зря я так завёлся. На любом другом спортивном мероприятии люди ведут себя точно так же. На автогонки многие ходят с ожиданием аварии, на спортивный мордобой, чтобы увидеть жестокость, кровь и мясо. Это не значит, что люди, которым нравится кровавое зрелище, плохие — они обычные. Тот же Джастин Финч-Флетчли нормальный пацан, или мои однокурсницы с Пуффендуя — вполне обычные бойкие девчонки.

— Даже бои без правил менее опасные для спортсменов, чем квиддич, — покачал я головой.

— Не слышала о таком спорте, — ответила Лавгуд. — Это что-то магловское?

— Да, Луна, магловское. Два человека на ринге сражаются друг с другом. По крайней мере, их в этот момент не пытаются убить, кидаясь деревянными шарами или скинув со сцены с огромной высоты.

— Бладжер вёл себя странно, — продолжила Луна. — Это неправильный бладжер…

— И он ест неправильный мёд, — прервал я собеседницу, дополнив её мысль народной мультипликационной мудростью.

— Думаешь, чтобы бладжеры не кидались на ловцов, их надо задабривать мёдом? — с серьёзным видом вопросила Лавгуд.

Вот так общаешься с девушкой, думаешь, что хорошо её узнал, а потом она как выдаст, и не поймёшь, то ли шутит, то ли серьёзно говорит.

— Луна, ты в моих глазах из обычного тролля доросла до горного тролля. Ещё немного, и выйдешь на уровень троллей-великанов!

Лавгуд лишь загадочно улыбнулась и не стала на это ничего отвечать.

— Колин, тебе не нравится в Хогвартсе? — вдруг она сменила тему.

— Тут страшно, холодно и опасно. Например, существуют сумасшедшие лестницы, у которых пропадают ступеньки или же они перелетают с места на место, грозя угробить ученика. По коридорам летает полтергейст Пивз, который досаждает ученикам. Ещё дети играют в квиддич, где шанс свернуть себе шею превышает вероятность попасть в автомобильную аварию, которая чрезмерно высока. А ещё вокруг куча привидений, на кухне работают рабы, а учителя не дают нормального магловского образования. В итоге я научусь колдовать, это даже будет полезно, но устроиться среди обычных людей будет сложней. Ведь свихнувшиеся психопаты, которые из нормальных навыков умеют только читать и писать, ни одному нормальному работодателю не сдались. А то, что в таком месте за несколько лет проживания свихнёшься — к Трелони не ходи, и так понятно.

— Ты говорил, что профессор-кошка тебя заставила поехать в Косой переулок и отправиться в школу, да? — с сочувствием спросила Луна. — Просто если бы я не захотела ехать в школу, папа бы просто отказался, и я осталась бы учиться дома. Странно, что обычные люди не могут отказаться.

— Бесполезно пищать: «Не хочу», ведь у маглорожденных нет выбора, — усмехнулся я. — Наша родина — демократическая страна, а мы — добровольцы, и обязаны поступить в Хогвартс, чтобы отучиться минимум пять лет. Если нет — то у нас есть право отказаться. Вон замковые ворота, — кивнул я в сторону виднеющегося вдалеке выхода с территории школы. — Через них маглорожденный попадёт в Азкабан, где просидит несколько лет за уклонение от демократических обязанностей по изучению магии и волшебства[3].

— Колин, я не слышала, чтобы волшебников сажали в тюрьму за уклонение от учёбы, — заметила Лавгуд.

— Ой, Луна, ты просто не знаешь о всяких юридических лазейках, которые оставляют себе правители. Смотри. Волшебник, даже если он нигде не учился, всё равно считается магом, следовательно, подчиняется законам Министерства магии. Если он нарушает какие-то законы, его сажают в тюрьму. Насколько я понял за непродолжительную жизнь в Хогвартсе, законы нарушают все волшебники поголовно, просто их до поры до времени не трогают. А маглорожденный, который отказался от учёбы в Хогвартсе — это плевок в лицо Министерству, за таким будут пристально следить. Достаточно обычного спонтанного волшебства, чтобы загреметь в Азкабан.

Луна нежно погладила меня левой ладошкой по голове, при этом она тепло улыбнулась.

— Колин, ты обязательно доучишься, — произнесла она. — Папа говорит, что у большинства служащих Министерства магии в штанах завелись невидимые огнекрабы, которые щиплют их клешнями за ягодицы, из-за этого многие их поступки бывают очень странными.

— Проблема руководителей Министерства магии в том, что они принимают законы, хотя должны принимать лекарства!


Глава 9

Несмотря ни на что, Поттера мне было жалко. Так пострадать никому не пожелаю. Поэтому решил проведать парня и отнести ему шоколадку из запасов, привезённых из дома. Я люблю молочный шоколад, поэтому несколько плиток тёмного остались нетронутыми.

Захватив из спальни шоколадку, отправился в больничное крыло. Оно расположено на втором этаже. Там мне довелось побывать всего лишь пару раз, когда обращался к мадам Помфри за помощью с лечением простуды.

Внутри ничего не изменилось. Всё то же самое большое помещение — одна комната, довольно большая, выполняет роль лазарета. Здесь за ширмами на одноместных кроватях отлёживаются серьёзно заболевшие ученики. К помещению прилегают ещё несколько комнат. Из лазарета две двери ведут в спальню и кабинет самой мадам Помфри. Тут имеется ещё несколько комнат: процедурный кабинет для лечения небольших ранений и болячек, душевая с санузлом и что-то вроде кладовки для сменного белья и лекарств.

Мадам Помфри в лазарете не было видно, из всех пациентов тут должен находиться лишь Гарри. Я ступал тихо, чтобы не привлечь внимания школьного медика. Она довольно ретиво охраняет пациентов от общения с одноклассниками, прогоняет всех визитёров. За одной из ширм доносились голоса. Стоило преодолеть часть пути, как бормотание превратилось в понятную речь.

— Гарри Поттер снова в школе, — прошептал кто-то, — Добби предупреждал Гарри Поттера. Предупреждал! Ах, сэр, почему вы не послушали Добби? Почему Гарри Поттер не поехал домой, когда опоздал на поезд?

— Как ты здесь очутился? — спросил Поттер. — И откуда ты знаешь про поезд? — далее последовала непродолжительная пауза. — Так это ты?! Ты не пропустил нас сквозь барьер!

— Да, я, — гордо ответил писклявым голосом тип, названный Добби. — Добби тайком приглядывал за Гарри Поттером и заклял проход к поезду, за это Добби пришлось отутюжить себе пальцы. Добби не жаль рук, сэр, Добби думал, это спасёт Гарри Поттера от опасности. Добби не знал, что Гарри Поттер полетит в школу в автомобиле.

Какой-то психопат-мазохист не пускал Гарри в школу? Что за чертовщина происходит? Неужели фанат Мальчика-Который-Выжил? Не поддельный, а самый настоящий, двинутый на всю голову сталкер, который устраивает звезде пакости?

— Добби был ошарашен, когда узнал, что Гарри Поттер вернулся в школу, — продолжил тот же тип. — Он даже сжёг обед хозяина. Добби так выпороли, сэр, так выпороли…

Хозяина? Стоп… Кажется, я догадываюсь, кем является этот Добби. Имя, магия, слуга — всё указывает на то, что это домовой эльф. Свихнувшийся домовой эльф — именно то, о чём упоминал Габриэль Трумэн.

Послышался скрип кровати.

— Из-за тебя меня и Рона чуть не выгнали из школы, — сердито произнёс Поттер. — Уходи отсюда! У меня скоро вырастут кости, и, чего доброго, я тебя убью.

— Добби уже много раз грозились убить, сэр, — насмешливо ответил домовик. — Хозяева обещают убить Добби пять раз на день.

Сумасшедший домовой эльф, который осознанно причиняет вред волшебнику. Мироздание, за что мне это? Так, что там принято делать в таких ситуациях? Вызывать отряд авроров, а если получится, то отрубить свихнувшемуся домовику голову. Но как? Я ведь боевых чар не знаю. Давай, голова, думай, как обезвредить сильного и опасного мага, коим является домовой эльф?

И ведь какая тварь этот Добби! Специально выбрал момент, когда у Гарри не работает рука, он находится в одиночестве и никак не может за себя постоять. А эта сволочь издевается над Поттером, рассказывает ему, как пытался не пустить в школу, считай, подставить под Азкабан.

Раздался смачный звук, как если бы кто-то громко высморкался.

— Добби, почему ты носишь эту наволочку? — поинтересовался Гарри.

Правильно, Поттер, тяни время, пока я попытаюсь придумать способ обезвредить сумасшедшего домовика.

— Наволочку, сэр? — вопросил Добби. — Это знак рабства, сэр. Добби станет свободным, если хозяева подарят ему одежду. Но они очень осторожны, не дают Добби даже носка, боятся, что Добби уйдёт от них навсегда.

Правильно делают, что не дают одежду. Освобождать сильных магов, которые даже под клятвами пытаются выкрутиться и нанести вред волшебникам — это полная задница. Только странно другое — если хозяева заметили, что их домовой эльф свихнулся, почему они не отрубили ему голову? Или настолько жадные? Может просто не хотят замарать рук? Но в таком случае могли бы вызвать авроров. Избавиться от такого опасного существа — обязанность каждого волшебника — это как пристрелить бешеную собаку или заражённую чумой корову.

— Гарри Поттер должен вернуться домой! Добби думал, что бладжер… — продолжил домовой эльф.

— Бладжер?! — вышел из себя Гарри. — Так это тебе я обязан, что бладжер чуть меня не убил?

Теперь я понял, что это финиш. Если раньше были сомнения, что домовой эльф не окончательно свихнулся, то теперь их все смело пониманием — этот субъект опасен. Он только что признался, что осознанно пытался убить волшебника!

— Что вы, что вы! — испугался эльф. — Мяч не убил бы вас. Добби хочет спасти Гарри Поттера. Лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой.

Ну-ну! Теперь понятно, как свихнувшийся вредитель обошёл клятву. Он убедил себя, что попытки убить, покалечить и подставить волшебника под Азкабан — принесут магу благо и окажутся полезными. Слова про заботу о Гарри — полная чушь, в которую поверит лишь бесхитростный ребёнок. Именно о таком домовом эльфе, который стал серийным маньяком, мне недавно рассказывал Трумэн.

— Ни за что! — вознегодовал Гарри. — Но всё-таки объясни, ради чего всё это? Зачем тебе надо меня калечить?

Если долго думать, что-нибудь придумаешь. Меня озарило, какие чары можно использовать, чтобы обезвредить Добби. Заклинание для стрижки зверей. Оно универсальное, то есть с помощью данного заклятья ещё обрезают рога и когти зверям, подрезают крылья курам и так далее. В нём главное — визуализация, что волшебник желает обрезать и в каком месте, то и будет отделено. Можно регулировать длину отрезаемого. То есть по идее, если вместо волос представить другой предмет, который необходимо укоротить — голову, то по идее и её можно отрезать.

До этого мне никогда не приходилось убивать разумных существ, только собак, которых съедали с такими же бродягами, и то в прошлой жизни. Куда деваться, коли рацион питания бездомного несколько скуден? Но тут речь шла не о том, чтобы просто убить, а о спасении жизни как минимум одного волшебника — Гарри Поттера. А как максимум о спасении нескольких десятков волшебников от серийного маньяка.

Свет из окна падал таким образом, что через ширму были видны силуэты Гарри и Добби, мой же силуэт им не должен быть виден. Я направил палочку на домового эльфа.

— Ах, если бы Гарри Поттер только знал! — вздохнул Добби. — Если бы он знал, как много он значит для нас, несчастных рабов, отребья волшебного мира. Добби помнит времена величия Того-Кого-Нельзя-Называть…

— Эксчисса! — воскликнул я, выпуская заклятье.

Тут же одёргиваю ширму, палочку не опускаю, остаюсь наготове выпустить ещё одно заклинание. Но этого не понадобилось. Голова домового начала отделяться от тела и сползать вперёд. Но окончательное отделение головы от туловища нам увидеть не довелось. Из последних сил эльф щёлкнул пальцами и исчез, после него не осталось даже следов крови. Но я был уверен — заклинание сработало должным образом, так что у Добби шансов выжить, практически нет. Это было подобно агонии, как курица, которая продолжает бегать с отрубленной головой. И очень хорошо, что эльф напоследок не приложил заклинанием нас, а по привычке аппарировал, скорее всего, в хорошо знакомое место, например, хозяйский особняк.

На кровати сидел шокированный Поттер. Он смотрел на меня округлившимися глазами. Гарри испуганно глядел на зажатую в моей руке волшебную палочку. Он бросил сожалеющий взгляд на свою зафиксированную руку. В помещении повисла гробовая тишина, стало слышно, как учащённо бьётся у меня в груди сердце.

Я и сам в этот момент выглядел не лучшим образом, весь всклокоченный, глаза бешено сверкают из-под очков, шрам на лбу набух от напряжения, лицо бледное, тело колотит из-за изрядной дозы адреналина в крови.

— Эм… Колин, что это было? — осторожно вопросил Поттер.

— Гарри, я спас тебя от сумасшедшего маньяка!

Мой голос сорвался на фальцет, а фраза прозвучала несколько угрожающе. Если не знать об опасности сумасшедших домовых эльфов, то можно посчитать, что тут псих как раз таки я. Видимо, Поттер именно так и посчитал, поскольку он судорожно сглотнул и попятился назад, пока не упёрся затылком в стену.

— Маньяка? — дрогнувшим голосом протянул Поттер, косясь на мою палочку.

Волшебный инструмент я даже не подумал убирать. Хоть разумом и понимаю, что выжить после отделения головы от туловища невозможно, но всё же — это ведь магический мир. Мало ли, какие сюрпризы в рукаве были у Добби, вдруг выживет и тут же вернётся? Или наглотается зелий, и протянет ещё минуту-другую, а это время решит потратить на убийство пары юных волшебников «чтобы спасти их от жизни». А ведь ещё есть привидения. Вернётся полностью безголовый Добби и пополнит когорту хогвартских призраков, после чего начнёт мстить.

— Я всё слышал, Гарри! — всё ещё срывающимся из-за волнения на фальцет голосом попытался объясниться я. Слова было сложно подобрать, мысли путались, навалилась усталость, мышцы стали ватными. — Этот эльф признался в том, что пытался подставить тебя, чтобы посадить в тюрьму для волшебников, а когда не вышло — попытался убить. Он был сумасшедшим. Сумасшедших эльфов по закону принято обезглавливать или иным образом обездвиживать и сдавать аврорам. Рано или поздно он бы тебя убил.

— Так ты его… — сглотнул вязкую слюну Поттер, и посмотрел на меня вылезающими из орбит глазами, что из-за очков казались вовсе гигантскими.

— К сожалению, — тяжело вздыхаю.

— Чем это ты приложил Добби? — осторожно поинтересовался Гарри. — Какое-то тёмномагическое заклинание?

— Гарри, боевых и запрещённых заклинаний я не знаю, поэтому использовал то, что есть… Заклинание для стрижки овец. Я же фермер!

— А-а-а… Никогда не буду стричься при помощи чар, — тихо пробормотал парень.

— Слушай, Гарри, не знаю, как на подобное отреагирует администрация школы, но от Макгонагалл мне точно прилетит. Ещё скажут, что тёмный волшебник. Вон, как у тебя получилось из-за той шутки с кошкой. Давай мы никому не будем рассказывать о происшествии? Как говорится — нет тела, нет дела!

Гарри задумался, он нахмурил лоб.

— А что, эти эльфы действительно опасны? — с лёгким недоверием спросил он.

— Ещё как! — с жаром громко прошептал я. — Вам что, никто не рассказывал?

Поттер покачал головой в стороны, да так активно, что с него чуть не слетели очки.

— Мне наш староста рассказывал. Габриэль говорил, что эльфы очень сильные маги, которых из-за этого волшебники ограничили клятвами. Иногда они сходят с ума и превращаются в маньяков. Последний раз домовой эльф, который сумел обойти клятву, превратил в инвалидов около тридцати волшебников, прежде чем его сумели уничтожить авроры.

Я сглотнул вязкую слюну. Во рту как-то резко пересохло, хотелось пить, силы покинули меня, пришлось бороться с желанием прилечь на кроватку рядом с Поттером и уснуть. Голова кружилась из-за адреналинового отходника, кожа горела.

— Колин, а что ты про тюрьму для магов говорил? — спросил Поттер. — Вроде не было такого.

— Как же не было?! — сделал я большие глаза и рукой с зажатой палочкой поправил очки. После чего нервно оглянулся по сторонам. — Добби же сказал, что пытался тебя не пустить в школу. Для таких, как мы, маглорожденных и сирот — это прямой билет в тюрьму для волшебников сразу же после первого применения волшебства, даже спонтанного. Понимаешь? Нам до сдачи СОВ нельзя вылетать из Хогвартса.

— Понятно… — протянул хмурый Гарри. — Мне этого никто не объяснил.

— Мне тоже, — поджал я губы. — Пришлось читать юридическую литературу и разбираться в нюансах самостоятельно. Точнее, этим занимался папа. Кстати, я чего пришёл. Вот, Гарри, это тебе.

Я вручил Поттеру шоколадку.

— Спасибо, Колин, — протянул Поттер нейтральным тоном.

— Так мы договорились?

— А? — Гарри непонимающе посмотрел на меня. — А-а-а! Ты о происшествии. Я никому ничего не скажу, Колин. Спасибо тебе.

Наверное, это первый в истории случай, когда от убийства будут прикрывать за шоколадку.

— Я пойду, а то уже отбой.

— Ага, пока, Колин, — кивнул на прощание Поттер.

— Поправляйся, Гарри.

Из палаты я вышел настороже. Сегодня очередь дежурства Макгонагалл, очень не хотелось попасть ей на глаза и получить нереальной сложности и опасности отработку. Баллы фигня, у нас на факультете за ними никто особо не гонится. Хотя если лишиться сразу приличного количества, конечно же, придётся вытерпеть неприятный разговор. Но человеку, который занимается поставками продуктов с кухни — никто ничего серьёзного делать не будет, чревато. Я ведь могу заартачиться и послать старшекурсников самих таскать с кухни вкуснятину.

После убийства домового эльфа думал, что буду психовать, заливаться слезами, блевать, а на деле ничего подобного не было. Лишь духовная опустошённость. Словно до этого был полон эмоциями, но вдруг кто-то открыл кран, слил все эмоции, а их место заполнил серой бесформенной массой. Ещё было чувство удовлетворённости от понимания, что поступил правильно, как настоящий мужик. Была опасность в виде свихнувшегося эльфа — я её преодолел, помог людям, пусть рискуя собственной жизнью, уничтожил опасность. Иначе ничего не вышло бы. Обезвреживающих заклинаний не знаю, следовательно, задержать эльфа до прибытия авроров не сумел бы. Был единственный шанс — бить неожиданно и на поражение.

Правильно говорил поэт Бегемот:

Он стал, как резаный вопить
И на меня бросаться.
Пришлось его предупредить.
Пришлось их всех предупредить:
— Как вам не стыдно братцы…
Ублюдков трудно вразумить,
И я устал пытаться,
Пришлось их всех троих убить.
А как мне оставалось быть?
Я не умею драться…[4]

Когда добрался до лестничного пролёта, вдруг все мысли вылетели из головы, поскольку услышал странный шорох. Я был настороже, поскольку не хотел попасться Макгонагалл. Из-за угла показалась рыжая макушка и голова гигантской змеи. Она была настолько огромной, что вызывала невероятный ужас — размером с ковш экскаватора. Я тут же направил в ту сторону палочку и на удачу выпустил заклинание, которое первым пришло в голову.

— Кристунте карнуа!

Не знаю, почему выкрикнул именно заклинание роста рогов у скотины, видимо, сказались тренировки. Эти чары в последнее время я очень много отрабатывал, мог воспроизвести их на автомате, как в принципе и многие другие фермерские заклинания из книги по уходу за животными.

О том, насколько удачным было заклятье, мне узнать не довелось. Последнее, что увидел, прежде чем погрузиться во тьму беспамятства — два огромных жёлтых глаза с вертикальным зрачком на змеиной морде…

* * *

Я распахнул глаза. В поле зрения попал белый потолок, нос улавливал запахи зелий, эти ароматы сразу навевали мысли о больничном крыле. Слегка приподняв голову, обнаружил ширму, которую опознал, несмотря на отсутствие очков. Сразу стало понятно, что с палатой не прогадал. Рядом был виден человеческий силуэт: седые волосы выбивались из-под белого чепчика, довольно низкий рост для взрослого человека в районе ста шестидесяти пяти сантиметров, длинное красное платье из жёсткого материала с белыми кружевами — всё это позволило безошибочно опознать школьную медсестру.

— Ты очнулся, Колин, — констатировала женщина.

— Дх-а…

Мой голос был хриплым, в горле был филиал пустыни Сахара. Тело было слабым и я его плохо чувствовал.

Поппи Помфри тут же поднесла к моим губам большой фиал с зельем.

— Выпей всё, станет полегче, — стала она поить меня.

Зелье имело неприятный вкус, но из-за того, что сильно хотелось пить, к тому же рецепторы языка ещё не очень хорошо работали, я выпил всё до дна за один присест. Сразу стало немного легче, руки и ноги стало слегка покалывать, как бывает, когда отсидишь конечность, а потом к ней возвращается чувствительность.

— Что произошло? Где мои очки?

— Ох… — взмахнула руками медсестра. — Мальчик, ты только не волнуйся. Ты сейчас в больничном крыле.

— Спасибо, это и так понял. Как я тут оказался?

— Тебя принесли парализованным ещё в ноябре, — недовольным тоном ответила Помфри, но её недовольство было направлено не на меня.

— Парализованным? Как кошка завхоза? Но… Стоп, вы сказали в ноябре? А сейчас что?

Медик тяжело вздохнула:

— Сейчас двенадцатое июня тысяча девятьсот девяносто третьего года.

— А как же экзамены? И кто на меня напал?

— Директор Дамблдор отменил экзамены для первых четырёх и шестого курсов, а по поводу второго лучше спроси у директора, — ответила женщина, явно не горя желанием делиться важной информацией.

— А почему я выздоровел только сейчас?

— Пришлось ждать, когда созреют мандрагоры для зелья, — пояснила Помфри. — А вообще, тебе очень сильно повезло. Взгляд василиска смертельно опасен. Тебя спасли очки. К сожалению, они разбились, а после василиска их невозможно восстановить магией.

— Хоть чем-то очки оказались полезными. Выходит, человек с нормальным зрением там же окочурился бы?

— Выходит, что так, — согласилась Помфри.

— Что вообще за василиск?

— Большая магическая змея, невосприимчивая к магии и способная убивать взглядом, — успокаивающим тоном пояснила медсестра.

Только каким бы тоном это не было сказано, у меня по спине пробежали мурашки.

— Значит, не привиделось. Змея, у которой голова размером с микролитражку… Что вообще такая тварь делала в школе?

— Поправляйся, — вместо ответа сказала Помфри. — Тебе предстоит сегодняшний день провести под моим наблюдением.

Весело живёт на свете Винни Пух… Прум-пум-пум… Недооценил я опасность Хогвартса. Я-то думал, если по лестницам ходить осторожно и не играть в квиддич, то здесь можно жить, а не выживать, в итоге оказалось, что тут по коридорам разгуливают гигантские волшебные твари, как у себя дома. В какую же задницу я попал?

Отмена экзаменов — вообще нонсенс. Неужели из-за меня? Понятно же, что если сейчас двенадцатое июня, самый разгар экзаменов, то я ничего не сдал бы, поскольку изучил школьные заклинания лишь за первый учебный квартал. Но не слишком ли круто, отменять экзамены для большей части школьников? Не проще было бы сделать послабление лишь для одного пострадавшего? Или…

Может быть, я не один пострадал? Судя по тишине, в палате кроме меня больше никого нет. Но может всех уже выписали.

Или Дамблдор не хотел, чтобы студента выгнали из школы. Представляю себе — сидит Дамблдор и думы думает: «Раз один студент не может сдать экзамены, не вылетать же ему из школы? Что же делать? А давай-ка возьму, и отменю экзамены!». Хм… А почему не отменить экзамены для одного студента? Возможно ли такое, что для одного студента нельзя делать исключений, по крайней мере, чтобы не привлечь внимания попечителей, а тут вроде как экзаменов нет почти для всех, ничего подозрительного… Кроме гигантской волшебной змеи, ползающей по замку и убивающей взглядом.

Получается, с одной стороны я пострадал по вине администрации школы, фактически чуть не помер. Точно откинул бы копыта, если бы не был очкариком. С другой стороны, директор школы прикрывает не только свою, но и мою задницу — отменяет экзамены. Если бы он этого не сделал, то меня бы выперли из Хогвартса, а там прощай больничная койка — здравствуйте тюремные нары.

И что делать? Хочется начать качать права, устроить суд, скандал, поднять на уши прессу. Но в то же время понятно, что стоит начать рыпаться, как Дамблдор может взбрыкнуть. Это на вид он чудаковатый дедушка, а на самом деле авторитет и влияние у старикана ого-го какие! Скажет, что передумал, заставит всех сдавать экзамены. И тут возможны варианты. В первом случае школьникам намекнут, что экзамены им приходится сдавать по моей вине. В итоге получу пять курсов недружелюбно настроенных подростков, что смертельно опасно, василиск на этом фоне проигрывает по всем статьям. Во втором случае директор может не делать исключений, и меня также на общих основаниях «попросить» сдавать экзамены, а дальше… Я на лесоповале, сотню пил затупил… Ну, или Дамблдор скажет, что ничего не было, я маленький глупый мальчик, который говорит то, о чём не знает. И кому поверят — авторитетному волшебнику или маглорожденному первокурснику с репутацией сталкера, фанатеющего от Мальчика-Который-Выжил?!

В любом случае, куда ни дёргайся, всюду тупик. Остаётся лишь молчать в тряпочку и дальше учиться, нагонять однокурсников. В теории-то я весь первый курс знаю, а вот в главном — в практике полный швах.

Послышались шаги. К моей кровати подошёл мужчина. По длинной седой бороде и волосам сразу же удалось опознать Дамблдора.

— Здравствуй, Колин, — добродушным голосом произнёс он. — Как ты, мой мальчик?

— Спасибо, директор. Раз всё болит, значит живой.

Казалось, что у меня болят все мышцы разом. Не то, чтобы сильно, скорее, неприятно.

— Раз шутишь, значит всё в порядке, — продолжил Дамблдор. — Колин, расскажи, что ты помнишь?

— Я пошёл проведать Гарри Поттера. Когда шёл из больничного крыла, то в районе лестницы, едва собрался спуститься к общежитию Пуффендуя, услышал подозрительный шорох. Когда обернулся, увидел рыжие волосы, обладатель которых был низкого роста, а ещё голову огромной змеи. Потом помню лишь глаза… огромные, жёлтые, страшные… Мадам Помфри сказала, что это василиск. Я испугался и кинул в ту сторону первое пришедшее в голову заклинание, им оказалось то, которым отращивают рога.

— Мадам Помфри права, мой мальчик, — мягко произнёс директор. — Я примерно так и думал. Ты молодец, Колин, настоящий герой. На твою долю выпало немалое испытание, но благодаря твоим чарам удалось избежать серьёзных неприятностей.

— Простите, директор, а что вообще произошло?

— Кто-то счёл хорошей шуткой подкинуть одному из студентов Тёмный артефакт, — обтекаемо пояснил Дамблдор. — Мы проверили твою палочку на использованные заклинания, там были применены довольно специфические чары. Ты, Колин, должно быть, хочешь стать фермером?

Ого! Оказывается, палочку можно проверить на то, какие были использованы заклинания. Надо будет запомнить — если решусь на запрещённые заклятья, своей основной палочкой лучше их не применять. Значит, надо завести «левую» палочку, а то мало ли какие в жизни бывают ситуации.

— Да, — сопровождаю ответ кивком. — Хочу после школы построить свою молочную ферму, как у отца. Директор, преступника поймали?

— Колин, никакого преступника не было, — слегка настойчиво выдал Дамблдор. — Была неприятность со студентом, которого взял под контроль Тёмный артефакт, но к счастью, всё удачно разрешилось. Волшебный мир таит в себе множество опасностей, не стоит трогать незнакомые предметы. Такое могло произойти с каждым. К сожалению, настоящего виновного, который подбросил Тёмный артефакт ребёнку, вывести на чистую воду не удалось.

— А как же пострадавшие? Я, миссис Норрис… Может ещё кто-то был?

— Нет, кроме вас никто не пострадал, — спокойно ответил директор. — Мой мальчик, пойми, волшебный мир может быть опасен. Ты пропустил много занятий, но ты же умный парень, сумеешь наверстать всё в следующем году. А в этом году экзаменов не будет. Пожалуй, такой самоотверженный поступок достоин ста баллов, как думаешь?

Оббана-шоу! Как говорили у нас на теплотрассе: «Сегодня я ем не собачатину!». Это что же, директор хочет откупиться жалкими и никому ненужными баллами? Надо ковать железо пока горячо.

— Я краем уха слышал, господин директор, что такой самоотверженный подвиг, как больше полугода лежания на больничной койке, стоит доступа в Запретную секцию библиотеки.

— Колин, зачем тебе книги из Запретной секции? — с любопытством вопросил Дамблдор.

Я не мог нормально разглядеть его лица из-за отсутствия очков, но по тембру понял, что выбрал правильную «плату за молчание». Директору это ничего не будет стоить, так же как и дать баллы, а мне хоть какая польза.

— Мне же надо навёрстывать упущенные знания. К тому же старшекурсники говорили, что там есть полезные книги для проведения ритуалов по увеличению урожайности.

— Что же, мой мальчик, тяга к знаниям похвальна, — не знаю, показалось, или в голосе Дамблдора действительно промелькнула усмешка. — У тебя со следующего года будет доступ в Запретную секцию библиотеки, я поговорю по этому поводу с Ирмой. Колин, ты же понимаешь, что не стоит пугать родителей плохими рассказами о Хогвартсе? А то они тебя не отпустят в школу…

— Понимаю.

Для полноты картины я закивал как болванчик, как положено по предписанию Петра Первого — вид при этом имел лихой и придурковатый. В общем, постарался показать, что хорошо понял намёк Директора: почти никому не рассказывать о том, что в Хогвартсе могут запросто убить, а за попытку убийства никому и ничего не будет. Нет тела, все довольны. Думаю, даже с трупом всё решится тихо и мирно, как в армии, скажут, что ребёнок свернул шею на прогулке вне замка, значит — это не проблема школы.

Удовлетворившись ответом, Дамблдор покинул больничное крыло. Я же размышлял. Вроде бы выяснил так много информации, но при этом не узнал ничего. Откуда василиск? Что он делал в школе? Кто был тот рыжий, который явно шёл рядом со змеёй? Может быть, этот волшебник натренировал эту змею, чтобы натравливать её на обидчиков?

Но директор сказал, что какой-то артефакт взял контроль над студентом. Не доверять такому магу нет смысла. Вряд ли он будет врать. Недоговаривать, юлить, изворачиваться, неправильно расставлять акценты — это он наверняка может, а какой смысл говорить неправду?

Кто у нас рыжий? Семейство Уизли в полном составе, и всё. Больше никого рыжего в Хогвартсе не припомню. По росту подходят только Рон и Джинни. Кто из них натравил на меня ту тварь? Кто пытался меня убить? А главное — за что?

Так, что у нас по Рону Уизли… Дружит с Поттером, отморозок, кидается на всех, кто не соглашается с его мнением. Мог он на меня натравить змеюку? О, да! Этот без всякого тёмного артефакта спустил бы на меня свору бойцовых псов, ведь я «фанат Гарри Поттера».

А Джинни? Я ей вроде бы ничего не сделал. Тихая девочка, ни с кем не конфликтовала, мы с ней вообще не общались, а видели друг друга лишь издалека в Большом зале во время приёмов пищи. Не вижу мотивов, по которым она могла на меня напасть.

При этом именно Рона поймали на втором этаже, когда была парализована кошка. Да, он был с Поттером и Грейнджер, но наверняка он их взял с собой, чтобы устроить себе алиби. Друзья-свидетели, которые подтвердят, что Рон рыжий и пушистый, никого не трогал.

А так ли виноват артефакт? Может, Рон просто так оправдывался, когда его поймали? Так бы на его месте многие поступили… Ай-яй-яй! Это не я, это артефакт, он меня заставлял. А потом бац, и выкладывается на стол настоящий Тёмный артефакт. У Уизли отец вроде бы в Министерстве работает как раз на должности связанной с изъятием зачарованных вещей, сам при этом летающую машину зачаровал. Значит, может домой таскать всякие артефакты. Что Рону стоило подготовить столь простенькое, зато действенное алиби? Ничего!

Вот же рыжий подонок! Ничего, Земля круглая, как-нибудь повстречаемся в тёмном переулке.

А что Дамблдор говорил про мою палочку? Посмотрели учителя, какие я использовал заклинания, а что дальше? Может, последние чары попали? Это что же, у Рона отросли рога, и его по ним вычислили? Ха-ха-ха! Интересно было бы посмотреть на него в этот момент, рыжий и с козлиными рогами.


Глава 10

Лежать в больнице, не имея возможности почитать или поговорить с кем-то — жутко скучно. Время тянется как патока. Я провёл ревизию своих вещей, после чего обнаружил, что отсутствует амулет от мозгошмыгов, подаренный Луной. Другой защитный амулет от сглазов, который отец купил в магическом торговом квартале, лежал в прикроватной тумбочке, он был весь обугленный, а оправа оплавилась.

Утром мадам Помфри пришла меня проведать. Она некоторое время махала палочкой, после чего произнесла:

— Всё мальчик, ты здоров. Можешь переодеваться и идти в общежитие.

— Спасибо за лечение, мадам Помфри. Скажите, а вы не знаете, куда подевался мой амулет? На шее висел.

— Амулет? — нахмурилась медик, пытаясь что-то вспомнить. — У тебя на шее была верёвочка с пивной пробкой. Пробка оплавилась, покорёжилась и внутри была измазана в саже. Расплавленная пробка нанесла тебе обширный ожог и занесла в рану пепел, пришлось срезать и выкинуть.

— Понятно.

Значит, говорите, очки меня спасли? А то, что два защитных амулета при этом были уничтожены — это так, ерунда на постном масле…

Поскольку мадам Помфри признала меня здоровым, я с радостью покинул больничное крыло и направился в сторону общежития Пуффендуя. Идти пришлось с осторожностью, поскольку никто не задумался о том, что плохо вижу, посетителей кроме директора не было, а просить мадам Помфри проводить меня до общежития счёл постыдным. Женщина и так работает, лечит, а я её буду отвлекать.

Кое-как, чудом не навернувшись с лестницы, я добрался до гостиной общежития. Тут никого не было. Похоже, что народ на радостях от наступления лета и отсутствия экзаменов дружно повалил на улицу, наверняка там тёплая погода.

Стоило открыть дверь в мою спальню, как в нос шибануло кислым острым запахом. Так пахнет давно скисшее молоко. Стены в углу, где я храню тетрапаки с молоком, были все белыми.

— О-о-о, не-е-т! — обреченно протянул я. — Моё молоко…

Борясь с тошнотой, подкатывающей от сильного запаха, которым пропиталась вся комната, я первым делом нашёл запасные очки. Мир тут же стал чётким.

Оказалось, что пока я валялся в коме, вскрытый пакет с молоком, на котором использовалось Энгоргио, подвергся естественному процессу брожения. В итоге коробка надулась и взорвалась, забрызгав всё вокруг: стены, письменный стол, палатку, пол, потолок, одну из кроватей, стул. Всё это жутко пахло. Запах наверняка ощущался даже в коридоре. Непонятно, почему никто не убрался. Домовые эльфы же вроде должны делать уборку.

Пришлось доставать палочку и пускать её в ход. Очищающие заклинания были одними из первых, которые я изучил. Их много, но я владею всего двумя: Тергео — заклинание, очищающее от мелкого сухого мусора вроде пыли, засохшей крови и тому подобного; Экскуро — убирает жидкую грязь. Молоко уже давно высохло, но кое-где образовалась плесень, и остался запах. Как известно, запах сам по себе не может надолго задерживаться, он образуется из-за мелких частиц, которые остаются на вещах, одежде и различных поверхностях. То есть хорошая уборка и стирка способна избавить вещь от неприятного запаха.

Вначале с помощью Экскуро я убрал плесень. Затем пустил в ход Тергео. Палочкой пришлось махать очень долго. Комната была поделена на небольшие квадраты, каждый квадрат подвергался чистке. Через час напряженного махания палочкой в спальне стало идеально чисто, запах исчез, хотя точно сказать так ли это — я не мог, поскольку вонь, словно поселилась в носу, казалось, что от неё было невозможно избавиться окончательно. Возможно — запах был лишь в моей голове. Бывает же так, что вдохнёшь неприятный запах, а потом он преследует тебя большую часть дня, хотя на самом деле уже давно нигде не воняет.

Поскольку завтрак по независящим от меня обстоятельствам пришлось пропустить, решено было направиться в вотчину домовых эльфов. Стоило выйти в коридор, как я нос к носу столкнулся с Финч-Флетчли. Джастин сильно удивился, увидев меня.

— Колин, ты выздоровел? — протянул он.

— Привет, Джастин, — киваю парню. — Как видишь. Ты занят?

— Не очень, экзамены отменили, так что мы с парнями собирались поиграть в плюй-камни на свежем воздухе, — ответил второкурсник. — Ты как себя чувствуешь, Колин? Мы все о тебе сильно переживали. Что вообще произошло?

— Всё нормально. Мадам Помфри поставила меня на ноги, за что ей огромная человеческая благодарность. А что случилось, я и сам пытаюсь понять, пока не получается. Расскажи, что говорят об этом в народе?

— Говорят, что на тебя напал Наследник Слизерина, который до этого напал на миссис Норрис, — начал рассказ Джастин. — Это Гарри Поттер, точно тебе говорю!

— Почему Поттер? — удивился я.

— Ах, да… Ты же не знаешь. Он напал на меня, — перешёл на громкий шёпот Финч-Флетчли. — Когда профессор Локхарт организовал дуэльный клуб, Поттер натравил на меня змею.

— Погоди, какой ещё клуб? У нас что, в школе появился дуэльный клуб?

— Нет, не появился, — покачал головой в стороны Джастин. — Было всего одно собрание, начался бедлам, после этого клуб больше не собирался. Там Снейп приложил чарами Локхарта, потом все дрались друг с другом, потом Поттер и Малфой устроили дуэль. Малфой наколдовал змею, а Гарри её натравил на меня!

— Ничего себе! — я большими от удивления глазами рассматривал собеседника. — Погоди, но Гарри не мог на меня напасть. Я ходил его навещать, он был с распухшей рукой, больной, уставший, а напали на меня на обратном пути, когда возвращался из больничного крыла, причём спереди, и это был рыжий. Он натравил на меня гигантскую змею.

— Рыжий?! — тут же оживился Финч-Флетчли. — Значит, дружок Поттера! Один хрен они одна компашка, друг с другом спелись. Наверное, научили друг друга, как правильно говорить со змеями. Выходит — тебя отправил почти на год на больничную койку Рон…

— Не знаю, я же не видел лица, только рыжие волосы. Директор Дамблдор не говорит, кто напал, но думаю — Рон Уизли.

— Ну, Грифы, держитесь! — воспылав праведным гневом, выдал Финч-Флетчли. — Мы обязательно им отомстим.

— Да погоди ты мстить, надо точно знать, кто виноват. Подозрения к делу не пришьёшь. К тому же у Рона на Гриффиндоре учится куча братьев, у них у всех есть друзья. Как бы межфакультетская война не началась.

— Тут ты прав, война никому не нужна, — согласился Джастин. — Слушай, Колин, тут месяца три что-то воняло. Случайно не из твоей комнаты?

— А вы что, не могли войти и проверить? — не стал я сразу признаваться.

— Нет, — покачал головой в стороны собеседник. — Профессор Спраут после того, как на тебя напали, пришла в общежитие и наложила на твою дверь запирающие чары. Она их только сегодня утром сняла.

— Хм… Понятно. У меня там пакет с молоком прокис и взорвался.

— Так вот откуда эта вонь! — обрадованно протянул Финч-Флетчли. — А мы-то думали… Семикурсники всё порывались тебе дверь снести, но побоялись гнева декана.

Так вышло, что комнаты в общежитии занимают по курсам. Седьмой курс выпустился — в их комнату заселяются первокурсники. Получается, что если считать от лестницы, сейчас живут шестой и седьмой курс, затем я, следующая дверь ведёт в спальню второкурсников. На следующий год я буду на втором курсе, следовательно, соседи справа останутся те же, а слева будут жить первокурсники. Если Деннис поступит на Пуффендуй, мы станем соседями.

— Я всё убрал, — опередил я вопрос соседа. — Теперь вонять не будет. Интересно, как старшекурсники жили без доставки еды с кухни?

— Нормально жили, — усмехнулся Джастин. — Они все за тебя переживали, посылали гонца каждый от своей спальни, несколько раз попали на баллы, но никто не в обиде. Ты, Колин, для всех студентов с первого по четвёртый курс — герой. Никто не говорил, но всем понятно, что это из-за тебя отменили экзамены. А Поттера все ненавидят и боятся. Все думают, что это он тебя пытался убить. Но я всем расскажу, что это не он, а Уизли.

— Блин, Джастин, я же говорю, не торопись. Лучше расскажи, что случилось с василиском?

— Василиском? Каким василиском? — удивился Финч-Флетчли.

— Который со слов мадам Помфри напал на меня, а по логике, которого натравил некий рыжий субъект, вроде как действующий по принуждению Тёмного артефакта. Ты что-то говорил про язык змей.

— Ну да, серпентарго. Это дар Слизерина, он и его потомки умели говорить со змеями и приказывать им. А кто тебе сказал про артефакт? — проявил любопытство Джастин.

— Это уже информация из уст директора, но я не особо в такой бред верю. Может и был артефакт, но почему тогда пострадали лишь те, кто не нравятся Рону Уизли: кошка завхоза и я?! Хотя для полной статистики среди пострадавших не хватает Драко Малфоя, но он же чистокровный с влиятельным отцом, наверное, на него побоялись нападать.

— Ни о каком василиске нигде не упоминалось, — с задумчивым видом протянул Джастин. — Что это за монстр? Змея, да?

— Змея размером с вагон Хогвартс-экспресса, которая убивает взглядом. Меня спасли лишь очки и амулет, подаренный Луной Лавгуд.

— Это которая твоя подружка-лунатичка? — вскинул брови парень.

— Сам ты лунатик! — обиженно пробурчал я. — Она мне жизнь спасла своим амулетом от мозгошмыгов, значит, штука действительно работает. Следовательно, глупо будет отрицать существование мозгошмыгов! Люди же не отрицают существование молекул и атомов лишь потому, что их могут увидеть лишь учёные с помощью электронного микроскопа.

— В твоих словах что-то есть, — согласился Джастин, явно что-то обдумывая. — А она может сделать мне такой амулет?

— Я спрошу, но если Луна возьмётся за изготовление, то наверняка не бесплатно. И вид амулета, скорее всего, будет несколько экзотичным.

— Я заплачу, конечно, если не очень дорого, — произнёс Финч-Флетчли. — А то страшно — вдруг этот василиск до сих пор в школе…

— Хорошо, я поговорю с Луной.

— Ты сейчас куда? — спросил Джастин.

— Из-за обследования в больничном крыле пропустил завтрак, так что на кухню.

— Если захочешь, присоединяйся к нам, — продолжил Финч-Флетчли говорить по пути к выходу из гостиной. — Мы на берегу озера играем с парнями в плюй-камни.

— Нет, Джастин, спасибо, но меня эта игра не привлекает.

После прощания мы разошлись в разные стороны. Я зашёл на кухню, но реакция домовиков была в корне отличной от прошлых визитов. Вместо радостных и подобострастных мордашек меня встретили испуганные и дрожащие маленькие ушастики. Один из них, эльф по имени Тинки, который постоянно меня обслуживал, осторожно приблизился и слегка подрагивающим писклявым голосом спросил:

— Чем Тинки может помочь волшебнику?

— Привет, Тинки. Вы сегодня какие-то странные. Не подскажешь, с чем это связано?

Домовой эльф замялся, его колотило от дрожи, глаза были больше обычного, руками он мял своё полотенце, в которое был одет на манер тоги. Он явно меня боялся, но с чем это связано я никак не мог понять.

— Мы слышали, что господин волшебник убил домового эльфа, — поджав уши, тихо произнёс Тинки.

— Ах, вон оно что! — с облегчением выдохнул я. — Так вы что, боитесь меня?

Эльф неуверенно и порывисто кивнул, отчего его уши взметнулись вверх, после упали, хлопнув по голове.

— Тинки, слухи обманчивы. Не скрою, подобный факт действительно был, но тот эльф был ненормальным. Он пытался убить волшебника… Гарри Поттера.

— Убить! — ахнула одна из эльфиек, взмахнув руками.

— Ах!

— Ох!

— Какой ужас!

Ещё много чего в подобном стиле тихонько восклицали домовые эльфы.

— Это действительно так? — с надеждой спросил у меня Тинки.

— К сожалению, да, — я печально вздохнул. — Добби, так звали того эльфа. Я навещал Гарри Поттера в больничном крыле после матча по квиддичу, а в палате он оказался не один. Этот самый домовой эльф хвастался перед Гарри тем, как он пытался подставить его, чтобы Поттера посадили в Азкабан, о том, как он пытался убить Гарри, заколдовав бладжер. Добби был очень опечален тем, что Гарри Поттер после всех его ухищрений остался в школе. Ещё он что-то вещал про правление Сами-Знаете-Кого и как он любит прижигать себе уши утюгом. Я думал, что этот сумасшедший прямо сейчас добьёт Гарри, пока тот не может колдовать из-за повреждённой руки, поэтому попытался спасти Поттера. И всего-то кинул заклинание для стрижки, кто же знал, что им можно отрезать голову? Признаюсь, из меня не очень хороший волшебник, чары даются тяжело… Мне грустно, что пришлось так поступить. Надеюсь, это не станет стеной между нашими отношениями?

— Что вы! — перестал дрожать Тинки. — Сэр, простите нас, мы не знали, что Добби был таким плохим эльфом. Прошу вас, господин волшебник, не судите обо всех домовых эльфах по одному. Добби — плохой эльф. Вы поступили правильно, спасли друга.

— Да-да! — подхватили и закивали другие эльфы.

Атмосфера в помещении тут же изменилась. Вроде бы ничего такого видимого, но до этого все были в напряжении, теперь же расслабились, перестали дрожать от страха. Эльфы явно поверили мне. По сути, я не врал, лишь слегка сместил акценты.

— Тинки, а откуда вообще стало известно о моём поступке?

— Ох, сэр волшебник, к нам на кухню заходили Гарри Поттер с друзьями, он рассказывал своим друзьям о том, что вы убили Добби, — поведал Тинки. — Гренджи сильно возмущалась, грозилась освободить нас. Хотя Тинки знает, что о волшебниках не стоит плохо отзываться, но Гренджи — плохая волшебница!

— Понимаю. Мне она тоже не нравится. Да и со стороны Гарри некрасиво было рассказывать о том, что он пообещал хранить в секрете. Неужели сохранение тайны слишком маленькая цена за спасение жизни? Неблагодарный…

Еле сдержался, а ведь так хотелось от души выругаться, обложить Поттера трёхэтажными матерными конструкциями. Подонок! Я ему жизнь спасаю, иду на мокруху, а он… Можно подумать, я какой-то маньяк, который обожает убивать домовых эльфов! Знал бы, что этот поганый очкарик создаст мне такую репутацию, хрен бы пальцем пошевелил. В следующий раз, если его у меня на глазах будут на части резать, я даже пальцем не пошевелю. Не по Сеньке шапка! А ещё его дружок меня чуть не грохнул, а ведь натурально собирался убить… Нет, к Гарри Поттеру с компанией лучше не приближаться.

А Грейнджер — это вообще ахтунг! Надо же догадаться — освобождать домовых эльфов… Аболиционистка[5] хренова! Одного свихнувшегося эльфа-маньяка ей показалось мало, решила создать сотни таких?! Интересно, ей что, никто не рассказал об опасности подобных действий? Да по этой лохматой Азкабан плачет кровавыми слезами.

Одно радует — по законам магического мира Великобритании, которые, спасибо отцу, я более-менее знаю — за убийство домового эльфа ничего не грозит. Точнее, за убийство принадлежащего кому-то эльфа с меня могут потребовать штраф, но если докажу, что он был опасен, а я обязательно это докажу, если будет суд да дело, то тут всё будет наоборот, штраф Министерству будет обязан выплатить владелец эльфа, ведь его «имущество» могло нанести вред волшебникам.

Интересно, кому принадлежал Добби? Или он был свободным? Хм… Вполне возможно, что это так. Хотя он что-то говорил Поттеру о рабстве и хозяевах.

Набрав в безразмерную сумку еды, я отправился на поиски подруги.

Луну удалось найти в библиотеке. Она сидела за тем столиком, где мы обычно писали эссе. Увидев меня, девочка очень обрадовалась, её лицо озарила счастливая улыбка. Она сорвалась с места, обогнула стол и крепко обняла меня.

— Колин, ты поправился!

— Привет, Луна. Рад тебя видеть. Как ты без меня?

— Привет, — разорвала объятья девочка. — Я очень переживала, когда узнала, что тебя превратили в камень.

— Может, пойдём на улицу? А то тут нам мадам Пинс не даст спокойно общаться.

— Сейчас, только сдам книги, — тут же согласилась Лавгуд.

Вскоре мы спустились вниз, после чего вышли на улицу. Тут оказались почти все школьники, поэтому найти укромный уголок оказалось немного проблематично, но мы всё же справились. На протяжении пути мы оба молчали. Я не знал, с чего начать диалог, Луна же… Не знаю, она просто выглядела счастливой. Не думал, что кто-то кроме мамы может так сильно радоваться моему существованию.

Я расстелил под одним из деревьев мантию, достал выпечку, вручённую домовыми эльфами, и пакет молока.

— Луна, расскажешь, что произошло в тот день, когда я оказался в коме?

— Конечно, — кивнула Лавгуд. — Когда вы с Джинни оказались в больничном крыле, учителя всех предупредили не ходить по замку в одиночестве.

— Погоди. А Джинни как там оказалась?

— Вроде бы у неё выросли рога, — нахмурив лоб, припомнила Лавгуд, чем ввела меня в ступор. — Она вначале подошла к старшему брату, Перси, но он не смог её расколдовать. Поэтому Джинни обратилась к мадам Помфри.

— Очень интересно…

— Что? — на лице Лавгуд читалось неприкрытое любопытство.

— Тот человек, который натравил на меня василиска… Я успел запустить в него заклинание роста рогов. Лица не видел, но он был рыжим. Я думал на Рона Уизли, а оказалось, что меня чуть не убила твоя подружка.

— Должно быть, мозгошмыги размягчили Джинни все мозги, — недовольным тоном произнесла Лавгуд. Всё радостное настроение Луны смело, словно его и не было, девочка нахмурилась.

— Странно, зачем ей понадобилось натравливать на меня василиска?

— Василиска? — удивилась Луна. — Хотела бы я увидеть столь редкого зверя.

— Не дай мироздание тебе увидеть эту тварь. Никому такого не пожелаю.

— Учителя ничего не говорили про василиска, — поведала Лавгуд.

— Странно. Почему же мне тогда сказали? Хотя мне сообщила об этом мадам Помфри, а потом Дамблдор подтвердил… Слушай, Луна, хочу тебя поблагодарить за тот амулет от мозгошмыгов. Он спас мне жизнь. Правда, говорят, что от него после этого почти ничего не осталось, древесина сгорела, пивная пробка расплавилась.

— Значит, он помог тебе! — просияла Лавгуд.

— Да. Луна, огромное спасибо! Если бы не ты, то я вряд ли бы выжил. Можешь сделать ещё один амулет от мозгошмыгов?

— Конечно, Колин! — без капли сомнений ответила девочка.

— Слушай, мне стыдно, что ты делаешь это просто так, может, я что-то тоже могу сделать для тебя?

— Что ты такое говоришь, Колин? — отрешённым голосом вопросила Лавгуд. — Мы же друзья.

— Эх… Луна, ты прекрасная девушка. Будет обидно, если в будущем кому-то кроме меня достанется такое сокровище. Но вообще, деньги важны и всем нужны. У меня сосед по общежитию готов купить такой же амулет. Если есть желание заработать, можно сделать и продать амулет ему.

— Я и твоему другу сделаю амулет от мозгошмыгов бесплатно, — отмахнулась Лавгуд.

— Нет, Луна, так не пойдёт. Это мы с тобой дружим, поэтому я ценю твой подарок. А Джастин, парень в принципе неплохой, но скорее приятель, чем друг. Для него амулет будет ценен, только если достанется за деньги. А деньги у парня есть, он сын магловского лорда. К тому же материалы и твой труд стоят денег. Если ты не берёшь за свой труд плату, значит, ты не ценишь его. В таком случае другие люди тоже не будут ценить ни твой труд, ни его результаты. Я не имею в виду друзей и близких, но всё же…

— Я тебя поняла, Колин, — серьёзно произнесла Лавгуд. — Хорошо, продадим твоему приятелю амулет за один сикль.

— За галеон, не меньше. Но это я уже возьму на себя. А то, зная тебя, уверен, ты заложила в цену только стоимость материалов, и то не всех.

— Ты успел хорошо меня узнать, Колин, — многозначительно-мечтательным тоном выдала Лавгуд.

— А что было дальше?

— Дальше? — задумалась Лавгуд. — Всё как обычно, профессор Локхарт ко всем приставал и ничему не учил, нападений больше не было, все успокоились и позабыли об этом. Джинни провела в больничном крыле несколько недель, школу навещала её мама.

— Интересно, куда делся василиск и откуда он вообще взялся? — пробормотал я себе под нос.

— Салазар Слизерин был змееустом, — ответила на риторический вопрос Луна. — По легенде у него где-то в замке расположена Тайная комната. Думаю, василиск отправился обратно в то место, где обитал долгие годы.

— Жуть. Я думал — это выдумка, но выходит, что может оказаться правдой. Какого же размера должна быть комната? Хотя, если учесть, что Хогвартс расположен на скальном основании, то под ним вполне могут быть пещеры. Эти василиски что, могут так долго жить? Им же есть надо.

— Они же волшебные змеи, — пожала плечами Луна. — Наверное, он впадает в спячку, а когда просыпается, охотится в Запретном лесу.

— Страшно жить в замке, зная, что где-то внизу обитает гигантский невосприимчивый к волшебству и убивающий взглядом змей.

— Это всего лишь змея, — пожала плечами Луна. — Вряд ли она может попасть в замок сама, вероятно, для этого ей нужен змееуст. Достаточно не ходить в Запретный лес, чтобы не быть ею съеденным.

— Спасибо, Луна, умеешь ты успокоить. Сразу видно, что шляпа не зря тебя отправила на Райвенкло.

— Пожалуйста, Колин, — улыбнулась девочка. — Тебе, наверное, было страшно?

— Страшно мне сейчас, я не понимаю, что происходит. Вроде просто шёл по коридору, а тут бац! А до этого… Хм… До этого я помог Гарри Поттеру. На него напал сумасшедший домовой эльф, он пытался убить Гарри. Мне пришлось… Пришлось убить его. Это было ужасно, но я не знал и до сих пор не знаю, как бескровно обезвредить таких магически сильных существ.

— Я не знала об этом, — с удивлением посмотрела на меня Луна.

— Зато школьные домовые эльфы были прекрасно осведомлены об этом. Гарри Поттер в благодарность за спасение жизни выставил меня перед прислугой Хогвартса безумным маньяком. Представляешь, они при моём приближении дрожали, а в отместку не делали уборку в моей спальне. Там всё было заляпано кислым молоком уже долгие месяцы.

— Удивительно. Я знаю о Гарри Поттере как о герое, теперь же знаю о нём, как о неблагодарном мальчике, — протянула Луна. — Колин, не переживай. Животные всё время убивают друг друга, чтобы съесть. Мы едим мясо животных, которых убили другие люди. Фермеры отстреливают волков, которые пробрались на пастбище. Ты поступил правильно.

— Не думал, что об этом мне будет говорить маленькая девочка.

— Эй! — наигранно возмутилась Лавгуд. — Между прочим, я выше тебя ростом!

Я сравнил рост свой и Луны, результаты были безрадостными, Лавгуд действительно оказалась выше, хотя в начале года выше был я. Как-то из-за переживаний не обращал внимания, но выходит, что пока я был парализованным, то не рос. Все одноклассники продолжали расти, меня же на втором курсе можно будет запросто спутать с первокурсником.

— А что по поводу дуэльного клуба? Джастин говорил, что Гарри натравил на него змею.

— Я так не думаю, — покачала головой Луна. — Гарри Поттер сражался на дуэли с Драко Малфоем. Драко призвал заклинанием змею, а профессор Локхарт сотворил чары, которые змею лишь разозлили и помешали профессору Снейпу развеять заклинание. Змея собиралась кинуться на одного мальчика-Пуффендуйца, но в этот момент Гарри зашипел на неё, отчего змея замерла. Профессор Снейп в этот момент развеял змею. Думаю, что Гарри, наоборот, остановил змею. В самом серпентарго нет ничего плохого, это всего лишь умение говорить со змеями. В давние времена у кельтов были друиды, которые умели говорить на языках животных, так что в Британии иногда встречаются волшебники с такими способностями.

— Получается, что Джинни Уизли владеет Серпентарго? Ведь она открыла Тайную комнату.

— Возможно, что все Уизли змееусты, — загадочно улыбнулась Лавгуд. — Просто у нас в стране владеющих серпентарго причисляют к тёмным магам, поэтому никто не спешит выставлять напоказ подобные способности.

— Ну да, кому захочется привлекать к себе негативное внимание и заполучить на всю жизнь клеймо тёмного мага? Гарри такой же, как и я, ни черта не разбирается в волшебном обществе. Похоже, его друзья не такие уж и хорошие — сами скрывают умение говорить со змеями, а Поттера предупреждать не стали.

— Мне Уизли не очень нравятся, — произнесла Лавгуд. — Рон и близнецы всё время меня дразнили, миссис Уизли очень шумная, Персиваль всегда делал вид, словно я пустое место, даже не здоровался. Только с Джинни мы нормально общались. Но в школе она почти перестала со мной дружить, старательно избегает.

— Может, Джинни ревновала тебя ко мне? Вроде как, раньше вы дружили вдвоём, а теперь ты дружишь с мальчиком. Вот рыжая и решила от меня избавиться, но вначале потренировалась на кошках, точнее, одной кошке.

— Не думаю, — покачала головой в стороны Лавгуд. — Джинни давно нравится Гарри Поттер. Когда ты стал его преследовать, как ужаленный огнекрабом наргл, она могла посчитать, что ты доставляешь её герою неприятности.

— Твою дивизию! Луна, ты гений! Ведь всё сходится. Влюблённые малолетние фанатки способны ради своего кумира сотворить самые невероятные, глупые и жуткие поступки, начиная от раздевания и потрясания грудью, чего у Джинни пока не наблюдается, заканчивая убийством и самоубийством. Она просто двинутая на всю голову фанатка Мальчика-Который-Выжил!

— С последним утверждением соглашусь, — кивнула Луна.

— Получается, когда я троллил Гарри, Джинни это не понравилось. Но девочка ещё не была готова нападать на людей. Она где-то раздобыла для прикрытия тёмный артефакт, чтобы в случае поимки заявить, будто была под его контролем. Как-то узнала о входе в Тайную комнату и с помощью серпентарго подчинила себе василиска. Она подготовилась, и первым делом натравила василиска на миссис Норрис. Видимо, кошка завхоза или сам Филч чем-то Джинни досадили, вот она и отомстила старику. А чтобы отвести подозрения от себя и своего факультета на Слизеринцев, написала про Наследника. Потом она созрела и решила отомстить уже мне. Так всегда бывает, вначале люди издеваются над животными, а потом начинают в парке охотиться с молотком на людей.

— Это ужасно, но очень похоже на правду, — расстроено произнесла Лавгуд. — Я не думала, что Джинни такая плохая.

— Погоди, то ли ещё будет. Таких людей ничто не способно остановить, только тюрьма или смерть. Сейчас Джинни чем-то приструнили, возможно, пригрозили отчислением из школы, но рано или поздно она превратится в маньячку, вновь начнёт охотиться на людей. Безнаказанность ударит в голову. Вот если бы её как-то серьёзно наказали, тогда был бы шанс на исправление. А на деле мы получили затаившуюся маньячку.

— Колин, ты говоришь ужасные вещи, — не согласилась со мной Лавгуд.

— Луна — это не моё мнение, это опыт маглов, у которых маньяков было гораздо больше, чем у волшебников, как минимум в силу большей численности населения.

— А если Джинни действительно находилась под контролем тёмного артефакта? — вопросила Лавгуд.

— Луна, ты действительно веришь в подобную выборочность артефакта? Не думаешь, что артефакт для нападений выбрал бы тех, кто не нравится ему, а не Джинни Уизли?

— Почему бы и нет? — пожала плечами девочка. — Это же артефакт, может быть, ему было всё равно на кого нападать, поэтому выбирал тех, кто не нравится Джинни.


Глава 11

Не знаю, как жить дальше. Пришлось ещё несколько дней находиться в школе. Всё это время я разрывался в противоречиях, не знал, как относиться к окружающим. Все вокруг делали вид, словно ничего не произошло. Есть Колин Криви или его нет, всем всё равно. Лишь считанные единицы людей переживали, больше всего беспокоилась обо мне Луна Лавгуд.

Сильнее всего меня беспокоила Джинни Уизли. Я не знал, как к ней относиться и чего ожидать. В любом случае, я её боялся и опасался. Пусть она выглядит как маленькая девочка, но она уже почти убила меня. Лишь благодаря случайности мне удалось выжить. Больше всего бесило то, что за это рыжей первокурснице ничего не было.

Я мельком встречался с Джинни, но общаться не довелось. Она даже не попыталась подойти и попросить прощения. Логика подсказывала, что если бы человек не был виновен, действительно находился под контролем артефакта, то он бы после подошёл к «невольной жертве» и как минимум извинился бы. Ну, или хотя бы открытку с извинениями прислал бы. На деле же Джинни меня явно избегала, что подтверждало мои догадки — артефакт был лишь для отмазки.

Страшно… Когда знаешь, что есть человек, который хочет и может тебя убить, причём ни за что ни про что, жизнь становится тяжёлой. Нервничаешь, переживаешь. А тут ещё пропуск большей части учебного года, незнание элементарных заклинаний, которые знают все первокурсники, беззаботное отношение окружающих и осознание того, что я превратился в убийцу. Да, домовик был опасен, но он был разумным существом, которое я лишил жизни.

В общем, всё время до отъезда из Хогвартса я пребывал в депрессии. Даже молоко не помогало выбраться из этой вязкой пучины беспросветности. Луна пыталась меня подбодрить, но у неё плохо получалось.

За день до отъезда я стал невольным свидетелем диалога студентов Слизерина. Крэбб, Гойл, Малфой и Панси Паркинсон — низкорослая девочка с курносым носом, тёмно-каштановыми волосами и болотными глазами, обсуждали скорую поездку домой. Их компания расположилась под раскидистым деревом, которое соседствует с тем, под которым расположились мы с Луной. Лавгуд взяла на себя миссию репетитора, она решила помочь и научить меня чарам, чем мы усиленно занимаемся который день подряд. Широкий ствол дерева скрывал нас от любопытствующих школьников.

— Папа говорит, что Дамблдора давно пора отправить в отставку, потому что он выжил из ума, — растягивая слова, говорил товарищам Драко.

Я приложил указательный палец правой руки к губам, тем самым подал Луне знак молчать и слушать. Она молча кивнула и провела сложенными в щепоть пальцами вдоль губ, пантомимой изображая, будто зашивает их.

Не то, чтобы хотелось кого-то подслушать, просто не было желания показываться на глаза одним из самых неприятных учеников Хогвартса. Малфой — избалованная сволочь, обожающая издеваться над теми, кто слабее. А из-за его приятелей, изображающих из себя телохранителей, ему даже в глаз не дашь.

— Директор Дамблдор странный, — согласилась Паркинсон. — Драко, ты так и не рассказал, что у вас случилось в прошлом году? Зачем твой отец приезжал в Хогвартс?

— Папа является одним из попечителей, поэтому имеет право приезжать в замок, — пафосно протянул Малфой.

— Но ты, Драко, выглядел таким обеспокоенным, — заметила Паркинсон.

— Только никому, ладно? — громким шёпотом выдал Драко. — Папа сказал, чтобы я сидел тихо, никуда не лез и ни с кем не ссорился. Он что-то такое хотел сделать, чтобы сместить Дамблдора, но… В ноябре кто-то, явно по приказу Дамблдора, сделал нашей семье предупреждение.

— Предупреждение? — пробасил Крэбб.

— Да… — неуверенно ответил Малфой. — Кто-то убил нашего домового эльфа. Ему отрубили голову и выбросили прямо в гостиной нашего манора!

— Ох! — донеслось от Панси.

— Ничего себе… — протянул Гойл.

— М-да… — выдал Крэбб.

— Вот-вот! — манерно протянул Драко. — А у нас на маноре стоят защитные чары, которые запрещают аппарацию волшебников. Вот и выходит, что Дамблдору очень не понравилось то, что против него интригуют. Так что директор не так прост, как хочет казаться. Он не безобидный чудик, а очень опасный волшебник. Будьте с ним очень осторожны.

Компания Слизеринцев удалилась в сторону замка, я же был шокирован. Малфой-старший! Так вот чьим эльфом был Добби. Значит ли это, что Джинни на самом деле не виновата? Может ли так быть, что виновником всего является Люциус Малфой? Он устроил покушение на Гарри Поттера с помощью своего домового эльфа. Он устроил покушения на меня через заколдованную младшую Уизли. А когда благодаря случайности эльф оказался убит, а Джинни раскрыта, то Малфой-старший залёг на дно и сыну приказал не отсвечивать…

Но почему я? Или… Точно! У меня же родители обычные люди, не волшебники. Складывается довольно интересная картина. Именно Драко Малфой натравил «на Поттера» змею, но на Гарри ли? Может быть, жертвой изначально был Джастин Финч-Флетчли, ещё один из немногих маглорожденных, чтобы подставить Гарри, показать, что он змееуст. Нас, маглорожденных, вообще мало учится в Хогвартсе, в основном чистокровные волшебники и полукровки. Так что нападение змей исключительно на маглорожденных магов кажется слишком подозрительным.

Получается, что Малфой решает подставить директора, для чего ему надо показать, что в Хогвартсе небезопасно. Для этого он чужими руками решает убить ребёнка. Поскольку он чистокровный волшебник с расистскими замашками, то в качестве жертвы выбирает маглорожденных магов. Таких на весь Хогвартс всего пять человек, считая меня. После убийства ребёнка — директора точно выперли бы с должности, а на его место Малфой наверняка пропихнул бы своего человека.

Ну и сволочь! Пусть Люциус Малфой контрабандист и влиятельный человек, но я не успокоюсь, пока не отомщу этой твари. Мне моя жизнь дорога, и не всяким контрабандистам-волшебникам решать — жить мне или умереть.

К сожалению, выяснилось, что Джастин не умеет держать язык за зубами. По школе разошёлся слух, что Рон Уизли пытался убить Колина Криви за то, что тот фанат Мальчика-Который-Выжил. Школьники бурно обсуждали эту новость, она обрастала событиями. По передаваемым из уст в уста рассказам оказалось, что Рон мне завидовал, боялся, что Гарри обратит на меня внимание из-за фанатской привязанности. История дополнилась — оказывается, я, как истинный фанат, пошёл проведать раненного «бойца квиддича», а на обратном пути меня поджидал злой волшебник Рон Уизли, который натравил на меня василиска Слизерина. И что Гарри Поттер вовсе не наследник Слизерина, а им на самом деле является Рон. Именно поэтому его поймали возле подвешенной за хвост кошки завхоза, а все шишки достались Поттеру. Хотя некоторые добавляли, что Рон и Гарри всё делали в сговоре, и оба являются тёмными магами-змееустами, только рыжий тщательно скрывает свой «тёмный» дар.

Остановить поток сплетен было решительно невозможно, но благо, что ко мне никто не приставал. Рон был злобным и редко ходил по школьным коридорам, его всё время подначивал Малфой при молчаливой поддержке своих верных мордоворотов. Не отставали от Драко и братья-близнецы Уизли, они вовсю стебались над Роном. Не могу сказать, что мне жалко пацана, всё же именно его сестра приняла активное участие в покушении. А я до конца так и не уверился в том, что она невинная жертва манипуляций взрослого волшебника.

Из-за этого зарождавшееся дружеское отношение по отношению к Финч-Флетчли с моей стороны поостыло. Я понял, что не стоит доверять людям и надо поменьше трепать языком.

В общежитии шла шумная пьянка. Семикурсники сдали последние экзамены, теперь с размахом отмечали последний день в школе. К ним присоединились все вплоть до четвёртого курса, хотя пили алкоголь только студенты с пятого курса и выше. Пробираясь через толпу в сторону спален для мальчиков, я наткнулся на Габриэля Трумэна.

— О, Колин! — Староста явно уже поднял себе настроение некоторым количеством виски, его щёки были слегка красноватыми, а лицо очень довольным. — Ты как, парень, всё в порядке?

— Спасибо, Габриэль. Всё настолько хорошо, насколько может быть у человека, вернувшегося с того света.

— Ничего, дружище, мы этому Уизли покажем, где раки зимуют! — потрясая кулаком, заявил староста.

— Габриэль, ты хотел сказать — этой?

— В смысле? — не понял Трумэн.

— В прямом. Змею на меня натравил не Рон, а Джинни Уизли.

— Но Джастин сказал… — начал был Трумэн, но был прерван мной.

— У Джастина слишком длинный язык. Я ему сказал, что информация неточная, надо вначале убедиться, потом говорить. Расспросил людей, виновный был найден — это Джинни Уизли. Но вы же не будете обижать девочку?

— Обижать? — усмехнулся Трумэн. — Ни в коем случае, мы же джентльмены. А вот устроить бойкот и ограничить ей общение лишь обществом Гриффиндорцев, как и организовать некоторые неприятности для её семьи в Министерстве — это будет. И даже не пытайся возражать. Мы, Пуффендуйцы, своих в обиду не даём. Стоит одному остаться ненаказанным, как остальные почуют вседозволенность и будут наших унижать, избивать, или вовсе пытаться безнаказанно убить. Это дело факультетской чести.

— А силёнок хватит? Всё же Министерство…

— А ты думаешь, кто работает в Министерстве? — прищурился Трумэн.

— Не знаю. Наверное, Слизеринцы.

— Ха! Слизеринцы… — насмешливо протянул Трумэн. — Не спорю, кое-кто с их факультета там имеется, но у многих чистокровных волшебников семейный бизнес, им нет смысла идти работать чиновниками. В большинстве отделов сидят Пуффендуйцы, кое-где есть представители других факультетов. Гриффиндорцы в основном в аврорате. Райвенкловцы трудятся в Отделе тайн, но можно встретить их в разных отделах. Но всё же большая часть чиновников — наши, Барсуки!

— Круто!

— Хочешь после школы пойти в Министерство? — спросил Трумэн. — Можно будет поспособствовать.

— Я подумаю. Вообще, собираюсь фермой заняться.

— Тоже хорошее дело, — кивнул Трумэн. — Если что, после окончания школы обращайся. У меня отец в Министерстве магии, я тоже туда пойду работать, так что можно будет организовать сбыт продукции через знакомых.

— Габриэль, чтобы быть в курсе, о каких проблемах идёт речь? Мне потом за это случайно Уизли дружно не сделают «секир-башка»?!

— Ну что ты… — ухмыльнулся староста. — Они ничего не узнают. Просто их отца будут больше нагружать работой, станут урезать премию за любые косяки. Его после того случая, когда Артур зачаровал автомобиль, а Рон угнал эту машину и пролетел через половину Англии, треть служащих Министерства тихо ненавидит. Всё Министерство месяц стояло на ушах, пытаясь устранить все нарушения статута секретности. А тут попытка преднамеренного убийства, совершённая его дочерью, которая после этого никак не была наказана… Понятное дело, что Дамблдор всё замял, но такой подход к закону никому не нравится. Получается, одним волшебникам, вроде Уизли, можно творить всё, что вздумается: нарушать статут секретности, зачаровывать магловские вещи, хулиганить, натравливать на школьников василиска — им за это ничего не будет. А другим за то же самое грозит изгнание из школы, крупные штрафы или Азкабан. Уизли совсем охренели от безнаказанности!

— Габриэль, я говорил, что ты самый лучший староста?

— Нет, но буду рад услышать, — ухмыльнулся парень.

— Так вот, ты не лучший староста — ты бог старост!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Трумэн. — Красиво сказал.

— Слушай, по поводу книг. Помнишь, мы договаривались?

— Да, Колин, помню, — кивнул Трумэн. — После летних каникул привезу копии.

— Спасибо.

— Никаких проблем, Колин, обращайся.

Габриэль хлопнул меня по спине и обратил жадный взор на пятую точку проходящей мимо фигуристой блондинки-семикурсницы.

— Ух! — вырвалось у него. — Джессика такая… М-м-м…

— Слышал, у неё руки растут из задницы. Ни одного нормально сваренного зелья.

— Зато, какие плечи… Какие плечи! — восхищённо протянул Трумэн, не сводя взора с… хм… плеч.

* * *

Хогвартс-экспресс стучал колёсами. В своём стальном нутре он увозил детей в Лондон. Дети были счастливы, ведь наступила самая радостная пора — каникулы. Я тоже был рад, ведь пусть на время, но остался позади жуткий замок, в котором на мою долю выпали изрядные неприятности.

Вначале я крайне скептически относился к магии. Пребывал в полной уверенности, что Макгонагалл мошенница-гипнотизёр, что-то вроде цыганки шотландского разлива. Но жизнь среди волшебников окончательно и бесповоротно убедила меня в существовании магии.

Волшебный мир изначально не воспринимался как сказочный, но столь сильных потрясений и пренебрежений безопасностью учащихся Хогвартса я никак не ожидал. Преподаватели вызывали двоякое чувство. Одни были нормальными, учили на совесть и радели за свои предметы — Флитвик и Спраут. Другие были излишне строгими и имели несносный характер — Снейп и Макгонагалл. Некоторые вовсе оказались отвратительными учителями, например, Локхарт нас совершенно ничему не научил.

Подозреваю, что Дамблдор отменил экзамены не из-за меня, а как раз из-за ЗОТИ. Кто я такой? Обычный студент, тем более маглорожденный. И с чего это вдруг решил, что из-за меня отменили экзамены? Мало того, все окружающие считали так же. Есть подозрения, что это всё Дамблдор. Умеет старик сказать так, чтобы сместить акценты. В итоге оказалось, что экзамены отменили не потому, что директор нанял плохого преподавателя, который студентов ничему не научил, а потому что один студент по независящим от него обстоятельствам их не может сдать.

Только сейчас до меня дошло, что если бы все школьники провалили экзамены по ЗОТИ, то наверняка начались бы разбирательства, после которых Дамблдору прилетело бы по шапке. А чтобы прикрыть задницу и всех запутать, директор отменил сразу все экзамены. Остались лишь пятый и седьмой курс, которым так и так необходимо сдавать СОВ и ЖАБА министерской комиссии. Но они самостоятельно готовились, поскольку знали о выпускных экзаменах.

Дети старались набиться толпой в купе вместе с друзьями, отчего ситуация разительно отличалась от той, которая сложилась во время поездки в школу. Некоторые купе остались полупустыми, думаю, если поискать, то можно даже найти совсем пустое купе. Мы с Луной ехали вдвоём в купе, у которого была дверь. Эту самую дверь мы закрыли, чтобы хоть как-то защитить уши от невообразимого шума, доносящегося со всех сторон. Громкие детские и подростковые голоса перекрывали шум, который издавали стучащие на стыках рельс колёса железнодорожного состава.

— Вот, Колин, я сделала тебе амулет от мозгошмыгов, — Луна положила мне в ладонь подвеску.

Я рассмотрел амулет[6]. Это была симпатичная подвеска, сделанная из винной пробки, на которой были вырезаны руны, вместо верёвочки были бисерины, нанизанные на леску.

— Спасибо, Луна, это восхитительный подарок! Ты самая лучшая! У тебя какие планы на лето?

— Не знаю, — пожала плечами девочка. Она зарделась от благодарственных слов. — Папа собирался отправиться куда-то в экспедицию. Скорее всего, он возьмёт с собой меня.

— Эх, понятно. Я хотел тебя пригласить к нам в гости. Мои родители хоть не ревностные почитатели британских традиций, но мама настаивает на том, чтобы мы с Деннисом приглашали друзей к себе погостить во время летних каникул. В таком случае, думаю, договоримся на следующее лето. Тем более, тебе же надо спросить разрешение у отца. Ты как, Луна?

— С радостью приеду к тебе в гости, Колин, — загадочно улыбнулась Луна, одарив меня затуманенным взором. — Я спрошу у папы, когда можно пригласить в гости тебя. Можешь приезжать вместе с братом.

— Это неправильно, — отрицательно покачал я головой. — Брат — это брат. У него свои друзья. Пока вы не знакомы, брать его с собой в гости с ночёвкой считается неприличным. Примерно то же самое, как если бы я привёл первого попавшегося незнакомца с улицы. Вот если бы мы зашли на чашечку чая — другое дело. Луна, как можно с тобой связаться? Продиктуй свой адрес.

Я достал из сумки тетрадь и авторучку.

— Адрес? — задумалась Лавгуд. — Мы с отцом живём в районе деревни Оттери-Сент-Кэчпоул. Ты легко найдёшь наш дом — он расположен на вершине холма, похож на шахматную ладью, а когда подойдёшь к ограде, то заметишь, что над ним постоянно висит луна, точнее, её иллюзия.

— Оригинально, — мои губы расползлись в широкой улыбке. — Такой дом точно ни с чем не спутаешь. У вас есть телефон?

— Я не знаю что это такое, но, наверное, нет, — покачала головой Луна.

— Это аппарат для голосовой связи на далёкое расстояние.

— Как сквозное зеркало? — девушка наклонила голову к левому плечу.

— А вот теперь я не знаю, о чём ты.

— Сквозное зеркало — пара зеркал связывается чарами, через них можно поговорить с волшебником, у которого имеется второе зеркало, — пояснила Луна.

— А! Что-то вроде Скайпа. В смысле, там же изображение и звук передаётся, да?

Луна кивнула.

— У маглов есть аналоги, но пока слишком дорогие и крупные. Вот лет через двадцать у каждого школьника и голодранца будет иметься компактный прибор для связи, который совместит в себе фотоаппарат, видеокамеру, компьютер, записную книжку, музыкальный и видео проигрыватели, будильник, прибор для чтения электронных книг, калькулятор и игры. Сквозное зеркало, наверное, хорошая штука, но как по мне, слишком ограниченная. С телефона можно позвонить кому угодно, у кого есть подобный аппарат. А они есть почти у всех. А по зеркалу только одному человеку. Неудобно.

— Действительно неудобно, — согласилась Луна. — Ты мне покажешь телефон?

— Обязательно, покажу и научу пользоваться, когда приедешь к нам в гости.

— Думаю, только следующим летом, — расстроено протянула Лавгуд. — Я пришлю тебе сову, когда мы с папой вернёмся домой. Может быть, получится встретиться в августе.

За разговорами с приятным человеком время в пути пронеслось очень быстро. На перроне было много взрослых волшебников, встречающих детей. Стоило нам покинуть вагон, как к Луне спешно подошёл высокий мужчина в возрасте слегка за сорок лет. Он был немного косоглаз, с белыми, сильно смахивающими на сахарную вату волосами до плеч. Он был одет довольно экстравагантно — жёлтая с яркими большими цветами рубашка, жёлтые штаны и коричневый пиджак, расшитый золотыми причудливыми орнаментами. Я судорожно пытался вспомнить, сколько надо делать Ку человеку в жёлтых штанах…

— Папа! — радостно воскликнула Луна, после чего повисла на шее мужчины.

Светловолосый мужчина нежно обнял мою подругу. После того, как объятья были разорваны, он с выжидающим интересом стал рассматривать меня.

На всякий случай я один раз присел и уважительно произнёс:

— Ку! Ку!

В ответ на эти действия словил недоумённые взоры окружающих. Луна с интересом наблюдала за нашими расшаркиваниями. Отец Луны оставался серьёзным. Мужчина повторил мои действия, он присел и ответил:

— Ку…

Тут до меня дошло, что воспоминания прошлой жизни подвели. Изначально думал о том, что где-то слышал о цветовой дифференциации штанов и необходимости делать «Ку», и отчего-то решил, что вычитал в какой-то книге волшебников. Но оказалось, что когда-то в прошлом духовном воплощении смотрел российский фантастический фильм… Как же мне было стыдно в этот момент, я покраснел, но признаваться в ошибке не желал.

— Колин — это мой папа — Ксенофилиус Лавгуд, — представила меня Луна. — Папа — это мой друг, Колин Криви.

— Приятно познакомиться, молодой человек, — доброжелательно произнёс Ксенофилиус.

— Рад знакомству, сэр.

— Это было магловское приветствие? — с любопытством спросила у меня Луна.

— Эм… — моё лицо налилось краснотой, сделав меня похожим на помидор. — Простите… Я где-то слышал, что уважаемому мужчине в жёлтых штанах надо делать два «Ку».

— Я очень рад, что у дочки появились друзья, — произнёс Ксенофилиус, сохраняя каменное выражение лица.

— Друг, папа, — поправила Луна, слегка пожав плечами. — Остальные считают, что я немного странная. Кое-кто зовёт меня — Полоумная Лавгуд. Колина боятся мозгошмыги и опасаются нарглы.

— Я этим нарглам, если будут продолжать заниматься своими наргловскими делами, глаза на задницу натяну, и моргать заставлю! — тихо пробурчал я.

— До свидания, Колин, — на прощание Ксенофилиус пожал мне руку, никак не прореагировав на наши с Луной слова.

— Всего доброго, сэр. Пока, Луна.

— До свидания, Колин, — послала мне нежную улыбку девочка.

Мистер Лавгуд крепко обнял дочку, достал из кармана обрезок верёвки, Луна ухватилась за бечёвку. Ксенофилиус что-то прошептал, после чего они исчезли — это выглядело так, будто отца с дочкой засосало в воронку.

Я был в восторге. Это же телепортация! И почему я до сих пор не в курсе, что в волшебном мире существует телепортация? А, ну да, я же полгода был камнем… Блин! Хочу-хочу! Это же невероятно круто.

Пройдя через разделительный барьер, я оказался на перроне между девятой и десятой платформой. Неподалёку от колонны стояли взрослые, по всей видимости, родители маглорожденных и полукровок, живущие среди обычных людей. Народу было довольно прилично. Среди них оказался мой отец. Он поспешил ко мне навстречу.

— Сынок! — радостно произнёс он, первым делом отбирая у меня тяжёлый рюкзак.

— Фух, — я с облегчением выдохнул, избавившись от ноши. — Привет, пап. Спасибо. Тяжёлый, зараза!

— Не ругайся, — строго произнёс отец. — Пойдём, а то тут много людей.

Я поспешил вслед за размашисто шагающим отцом. Когда мы дошли до выхода с платформы, то смогли идти рядом.

— Что-то ты почти не вырос, Колин, — заметил отец. — Вас там что, голодом морили?

— Нет, что ты, — покачал я головой в стороны.

Говорить родителям правду не хотелось. Инсульт и инфаркт — зачастую они способны поразить даже молодых. Ни к чему маме с папой доставлять сильные волнения.

— Очень даже наоборот, я ел от пуза. Пап, я же попал на лучший факультет Хогвартса — Пуффендуй. У нас прямо возле общежития расположена замковая кухня. А ещё есть забавная традиция — первокурсники должны по вечерам носить старшекурсникам еду с кухни. Конечно же, я себя никогда не обделял. На самом деле думал, что растолстею так, что в дверь не смогу пройти, даже размышлял, каким образом лучше расширить дверной проём. У нас на факультете большинство ребят такие… ну… в общем, голодными их не назовёшь.

— Ху-ху-ху! — рассмеялся отец. — Значит, не голодаете. Это хорошо. Насчёт традиций закрытой школы я догадывался, всё же мы потомственные эсквайры. Мой отец, твой дед, настоял на том, чтобы я учился в одной из таких школ. Конечно, не волшебной, но не думаю, что они сильно отличаются.

— У вас в школе водились привидения?

— Нет, — ответил отец.

— Тогда поверь, наши школы сильно отличаются.

— У вас что, там водятся призраки? — удивился папа.

— Ага. Я когда впервые их увидел, думал, что кирпичей, которые из меня выйдут, хватит чтобы построить новый блок для стада коров. Но ничего, со временем привык. Так-то в большинстве своём эти покойники не опасные, но всё равно немного страшновато.

— Ужас какой-то, — протянул отец, покачав головой в стороны. — А как у тебя учёба? Как жил? Не обижали?

— Да так, — неопределённо пожав плечами, я стал рыскать глазами, чтобы за что-нибудь зацепиться взглядом. На отца смотреть не хотелось.

— Что так? — с подозрением спросил отец.

— Эм… Ты не обидишься, если узнаешь, что я двоечник?

— Если тебя за это из школы не выгонят… — обеспокоенно протянул отец. — Колин, ты же знаешь, что будет, если…

— Нет-нет, — замотал я головой. — Пап, ты не правильно понял. Так-то на минимальном уровне я тяну, но в волшебстве точно не гений.

— Ерунда, — успокоился отец. — Живём же мы с мамой без всякой магии-шмагии. Я и не ожидал, что вы с Деннисом станете великими гипнотизёрами. Кстати, я пробежался по гаражным распродажам и барахолкам, так что приготовил много вещей под восстановление. Всё, что вы с Деннисом починили в прошлом году, мы с мамой продали. Очень приличная сумма вышла.

— Ой, пап, нам нельзя пользоваться волшебством на каникулах. Оказывается, министерские служащие накладывают следящие заклинания в районе проживания учеников Хогвартса, которые являются выходцами из обычных семей. До отправления в школу Надзора не было, а сейчас колдовать нельзя. Разве что зелья варить.

— Понятно. А если не дома? — спросил отец.

— Только если подальше от проживания людей, чтобы там точно не жили волшебники. Точно не знаю, насколько простирается следящее заклинание, но какой-нибудь лес точно сойдёт.

— Что-нибудь придумаем, — папа левой рукой, свободной от груза, потёр подбородок. — Колин, ты мне вот что скажи, почему нам писем не писал и на каникулы не приехал? Мы с мамой волновались.

— Извини, пап. Я на каникулах болел. Лежал в школьном больничном крыле. А с письмами, ты же сам знаешь, у волшебников их рассылают совы. Что подумают соседи, если к нам домой будут летать совы с привязанными к лапам письмами?

— Это да, — согласился папа, — надо бы что-то придумать. Как сейчас себя чувствуешь?

— Нормально. Школьный колдомедик способна за несколько дней поставить на ноги даже человека, рухнувшего с высоты птичьего полёта. Был у нас один такой кадр… Я слышал о волшебных зеркалах. Что-то вроде телефонов, но работающих лишь в паре.

— Спросим о них в Косом переулке, — произнёс отец. — Что-то мне не нравится ваша школа, — добавил он.

— Думаешь, мне она нравится? Но что-то подсказывает, что там лучше, чем в Азкабане.

Отец тяжело вздохнул, но не стал возражать.

— А мы можем поехать в Косой переулок раньше, чем к Деннису придут из Хогвартса?

— Зачем? — спросил папа.

— Хочу узнать о волшебных палочках. Если получится, то желательно научиться их самому делать. Всё же палочка — инструмент хрупкий, мало ли что с ней может произойти? Был у нас один кадр, сломал палочку, затем обмотал её скотчем. Он колданул заклинание, только оно направилось в него же. В итоге он неделю блевал слизнями. Так что хочу знать, что можно делать с палочкой, а что нельзя, как чинить и всё в таком роде.

— Завтра я буду занят, а послезавтра можно будет съездить в Лондон, — после некоторых раздумий ответил отец.


Глава 12

Дома хорошо. Будь моя воля, ни в какой бы Хогвартс не поехал. К моему возвращению мама приготовила королевский ужин, стол был уставлен моими любимыми молочными продуктами. Родные завалили меня кучей вопросов. Пришлось долго и много рассказывать о школе, учёбе и жизни в замке. Самым сложным было избегать скользких тем, чтобы не шокировать родных, хотелось поберечь здоровье родителей. Деннис-то и сам вскоре обо всём узнает. Я его, конечно, перед отправкой в школу предупрежу, и многое расскажу, но не сейчас.

Весь вечер и на протяжении следующего дня Дэн не отставал от меня. Ему было интересно всё. Больше всего брата расстроила новость о том, что нельзя колдовать.

— Колин, это жестоко, — продолжал нудить Деннис. — Я думал, когда ты вернёшься, наконец, смогу применить все те чары, о которых прочитал в книжках. Нет, ты представляешь, я как дурак, читал эти учебники, размахивал веточкой, заучивая разные заклинания, а теперь получается, что придётся терпеть до конца лета. Колин, ну может, чуть-чуть?! Всего одно заклинание.

— Нет, Дэн. Не нуди. Знаешь слово такое — нельзя?! Или в тюрьму захотел? Тебе молоко свободы надоело?

— Может, ты хотел сказать воздух? — переспросил Деннис.

— Кому без воздуха нет жизни, а мне без молока.

— Ещё скажи, что с пенкой любишь, — скривился брат.

— М-м-м… Пенка…

Я аж облизнулся, представляя себе вкуснейшее молоко с пенкой. Увидев столь довольное выражение лица, брат передёрнул плечами, после чего припечатал:

— Колин, ты грёбаный извращенец! Я знаю, что ты даже манку с комочками любишь… Фу таким быть!

— Только если манка сварена на молоке. Тогда её никакими комочками не испортишь. М-ням… Не отказался бы прямо сейчас отведать этого великолепного деликатеса.

— Бе-е, — продемонстрировал мне язык и поморщился Деннис. — Фу, гадость!

— Мы завтра с папой едем в Косой переулок.

— Я с вами! — безапелляционно заявил Деннис.

— Без проблем. Кстати, Дэн, ты как далеко продвинулся в изучении движений палочки?

— Я проштудировал все учебники по чарам, трансфигурации и защите от тёмных искусств за первый и второй курс, — с гордостью поведал Деннис. — Могу обычной палочкой с закрытыми глазами выполнить все движения. Только с простой палочкой заклинания не выходят.

— Да вроде и не должны получаться. Я слышал, что беспалочковые чары могут творить лишь великие волшебники. Есть ещё ритуалы, зельеварение и алхимия, для них палочка в большинстве случаев не нужна.

— Может, забабахаем какой-нибудь ритуал? — тут же загорелся идеей Деннис.

— Дэн, вернись в реальность! Где мы раздобудем описание ритуала? Книги по ним находятся в особой секции библиотеки, такие вещи не очень одобряются властями волшебников и школьными учителями. В следующем году я получу доступ в Запретную секцию, тогда и будем собирать подборку тайных заклинаний и ритуалов.

— Тайных… — радостно протянул Деннис. — Я с тобой!

— Придётся много переписывать.

— Что поделать… — философски протянул брат, пожимая плечами. — Зато вдвоём больше информации сможем добыть. Колин, а почему у тебя будет доступ в Запретную секцию библиотеки? Его всем второкурсникам дают?

— Нет, — покачал я головой. — Доступ в эту секцию дают, начиная с шестого курса, а также редким отличившимся студентам. Я сумел выторговать доступ к книгам у директора школы. Чего мне это стоило, лучше не спрашивай.

— Вау! Брат, да ты крут! — восхитился Деннис. — Я бы не осмелился у директора что-то просить. Может, хотя бы сварим разных зелий?

— Знаешь, хорошая идея. Я как раз хотел летом попрактиковаться в зельеварении, поскольку из-за болезни пропустил много занятий. А у нас по этому предмету учитель — зверь! Суровый. Помнишь, мистера Принглса, нашего учителя по английскому?

— Да ладно?! — в ужасе выпучил глаза Деннис. — Второго мистера Принглса я не переживу. Неужели такой же суровый?

— Профессор Снейп ещё хуже. Принглс просто чудак на букву «М», а Снейп ещё и отработки назначает: котлы чистить, червей резать. Если бы он был тюремным надзирателем, то у него было бы так: «Шаг влево или шаг вправо — считается за побег, прыжок на месте — попытка улететь, присел — значит, пытался вырыть подкоп». Снейп ничего не объясняет, но в принципе, если спрашивать непонятные моменты, он даёт список литературы. В общем, обычная британская образовательная система, когда необходимо учиться самому.

— Блин… — расстроился Деннис. — Чувствую, на зельях мне не понравится. Чтобы самому спрашивать дополнительную литературу… Я что — ботаник какой-то?!

— Но я же спрашиваю.

— Так ты, Колин, как раз ботаник! — без капли сомнений с улыбкой сказал Деннис. — Хорошо, что хоть не выскочка-зубрила. А то, что ботаник — это фигня, ты же мой брат.

— Знаешь, что?

— Что?

— Иди-ка ты на Гриффиндор! Станешь камикадзе… в смысле, игроком в квиддич. Будешь отбивать головой бладжеры. Такой пустой голове это не повредит.

— Э-э-э, нет! — поводил в стороны указательным пальцем правой руки Деннис. — Ты меня на таком не проведёшь. Только Пуффендуй! Сам говорил, что это лучший факультет.

* * *

На следующий день я, отец и Деннис — поехали на нашем Лэнд Ровере в Лондон. Мама осталась присматривать за фермой, хотя ей тоже хотелось посмотреть на волшебную улицу. Но сейчас у отца разнорабочими трудятся поляки, их только оставь без присмотра — сразу начнут гонять балду. Отец уже не раз зарекался нанимать поляков, но за те деньги, что он готов платить, англичане не идут работать на ферму, приходится брать рабочих из других стран. Если бы у мамы было водительское удостоверение, она бы сама отвезла нас в Косой переулок, но чего нет, того нет.

— Пап, ты решил не продавать машину?

— Да мы с мамой подумали и решили, что нет смысла, — ответил отец. — Спасибо, мальчики, машина теперь как новая. Кстати… — отец полез в кошелёк и вынул оттуда пачку фунтов, которую протянул мне на заднее сиденье. — Это твои деньги, Колин. Доля с продажи отремонтированных вещей и за козий сыр.

Я взял деньги и пересчитал их. Сумма получилась весьма солидная — три тысячи двести фунтов.

— Пап, тут слишком много. Ты не ошибся? Может, ты свои деньги мне отдал? Три тысячи фунтов… Откуда столько?

— Нет-нет, Колин, всё верно, — ответил папа. — Некоторые вещи оказались винтажными, некоторые раритетными. Знакомый сделал оценку и помог с реализацией.

— Повезло, — протянул Деннис. — А у меня было меньше трёх тысяч.

— Заведи козу, тоже будешь в деньгах купаться.

— Ага, с таким-то братом, — насмешливо протянул Деннис. — Молочный вампир! Ты же высосешь мою козу досуха!

— Тут ты прав. Мне что, свою Мэри эксплуатировать, когда тихо свистнул и ушёл, называется — нашёл?!

— Эй, свистуны, — окликнул нас отец, не отвлекаясь от управления транспортом. — Смотрите у меня, чтобы деньги на всякую ерунду не тратили!

— Так точно, сэр!

— Хорошо, пап, — согласился Деннис.

Перед въездом в город мы попали в пробку. От монотонности поездки меня сморило в сон…

* * *

Странное помещение, я лежу на кушетке. У меня тело взрослого человека: высокий блондин крепкого телосложения. Хоть само помещение было видно смутно, но пришло понимание, что это медицинский кабинет. Рядом в кресле сидел мужчина в белом халате. Рассмотреть его внешность не получалось, но я был в полной уверенности, что это доктор. Он начал разговор:

— Мистер Криви, анализы показали, что у вас непереносимость лактозы. Теперь вам придётся перейти на заменители молочной продукции из сои.

— Н-Е-Е-Е-Е-Т!!!

* * *

— Колин, Колин, проснись! — кто-то толкал меня в плечо.

Я открыл глаза. Деннис обеспокоенно взирал на меня.

— Колин, что случилось? — спросил он.

— Кошмар… Это был всего лишь кошмар…

— Ты так громко кричал, — заметил отец.

— Наверное, за тобой во сне гнался Тёмный волшебник? — с любопытством вопросил Деннис.

— Нет, хуже…

— Хуже… Дракон? Или Джек Потрошитель выпускал твои кишки?! — продолжил Деннис.

— Нет, Дэн. Это был настоящий кошмар. Во сне доктор сказал, что мне больше нельзя употреблять молочные продукты!

На секунду в салоне автомобиля повисла полнейшая тишина, которая вскоре оборвалась оглушительным смехом. Отец с братом ржали до слёз. До конца поездки они ещё не раз смеялись, бросая на меня взгляды: отец в зеркало заднего вида, а брату для этого достаточно было слегка повернуть голову, ведь мы оба сидели на заднем сиденье. Я обижено надулся и молчал до конца поездки.

Когда мы миновали бар «Дырявый котёл» и зашли в Косой переулок, Деннис с восторгом разглядывал старинную улочку. Ему нравилось всё: брусчатка, которую в наших краях уже нигде не встретить, покосившиеся двух и трёхэтажные домики из камня и дерева, всевозможные лавки с волшебными и не очень товарами.

Первым делом мы зашли в Гринготтс. Отец невозмутимо направился к ближайшей высокой конторке, за которой на высоком табурете восседал гоблин. Деннис, впервые увидевший гоблинов, разглядывал этих сурового вида коротышек с большим восторгом и удивлением.

— Добрый день, сэр, — произнёс отец, обращаясь к гоблину. — Нам надо разменять две тысячи фунтов.

— А не много? — удивился я.

— Колин, вспомни наш прошлый визит, — прикрыл глаза отец. — Как бы мало не оказалось. Но благодаря вам, деньги у нас теперь есть.

— Конечно, сэр, — ответил гоблин. Его голос был хриплым и скрипучим, а демонстрируемые в момент произношения заострённые зубы, делали внешность клерка пугающей.

После того, как папа обменял фунты на галеоны и рассовал по разным карманам золотые кругляши, гоблин спросил:

— А юные волшебники что-нибудь желают?

Я поглядел на отца, он одобрительно кивнул.

— Колин Криви, сэр, — счёл я нужным представиться. — Как мне к вам обращаться?

В воспоминаниях прошлой жизни я при общении с людьми примерно так, вежливо и ненавязчиво завязывал беседу с клиентами. Это позволяло поддерживать в компьютерном приложении высокий рейтинг. Так что предположил — раз работало у таксиста, значит, может сработать и у волшебника.

— Зовите меня Мегатар, мистер Криви, — проскрипел гоблин. — Что именно вы бы хотели узнать?

— Меня интересует, какие услуги оказывает ваш банк. Например, открытие счета, хранение средств, инвестиции. Сколько это стоит, какие проценты начисляются по вкладу?

— Вы задаёте интересные вопросы, юный волшебник, — оживился гоблин. — Вкладов у нас в банке нет. По старому уговору с волшебниками, гоблины оказывают различные финансовые услуги: кредитование, аренда сейфов, приём букмекерских ставок. Сейфы есть разных уровней защиты. На верхних уровнях наименее защищённые. По договору мы обязаны предоставлять их любым магам в бессрочное и бесплатное пользование для хранения средств. За более защищённые сейфы придётся выплачивать арендную плату, которая зависит от уровня защиты, глубины залегания и размера сейфа.

— То есть, мы с братом, являясь волшебниками, можем бесплатно получить нечто вроде сейфовой ячейки?

— Да, мистер Криви, у вас есть такое право, — недовольно ответил гоблин. — Только это не ячейка, а комната размером девять квадратных метров.

— Замечательно. Мы бы хотели обзавестись такими сейфами, но немного позже. Что ещё?

— По желанию клиента мы можем вкладывать средства в магловские ценные бумаги, — продолжил повествовать банковский клерк, немного жутковатый, но я уже привык к внешности гоблина и воспринимал его просто как сотрудника финансового учреждения. — Вынужден предупредить, что в Министерстве магии есть целый отдел, который занимается выявлением спекуляций с использованием волшебства, проводимых в магловском мире. Все краткосрочные вложения магов тщательно проверяются. К счастью, на долгосрочные инвестиции чиновники министерства не обращают внимания. Так что если задумаетесь над вложением средств в магловские фирмы, краткосрочные активы не рекомендую. Вы понимаете, о чём я говорю? — издевательски ухмыльнулся гоблин.

— Да, конечно. Как раз меня интересуют долгосрочные вложения. Но для начала, уважаемый Мегатар, скажите, во сколько обойдутся брокерские услуги?

— Зависит от суммы, мистер Криви, — удивлённо протянул гоблин. Он потеребил лацкан красной ливреи и с прищуром посмотрел на меня. — Четыре сотых процента при вложении суммы до тысячи галеонов, три сотых процента при сумме от тысячи галеонов до десяти тысяч, две сотых процента, если сумма от десяти до ста тысяч галеонов, и пятнадцать тысячных процента, если сумма выше ста тысяч галеонов. Если желаете, я могу заняться вашими финансовыми активами.

— Пап? — глазами побитого щенка я посмотрел на отца.

Деннису общение с гоблином на финансовые темы было неинтересно, он с большим любопытством разглядывал потолок, мраморный пол и длинную стойку, за которой сидели гоблины и с увлечённым видом перекладывали с места на место крупные самоцветы.

Отец тяжело вздохнул, прикрыл глаза и ненадолго задумался. После чего пристально поглядел на меня, словно что-то прикидывая:

— Знаешь, Колин, мы всё же эсквайры, — начал он. — У нас в роду детей принято было с раннего возраста приучать к управлению хозяйством и капиталами. Это твой дедушка… хм… Не важно. В общем, до дедушки наши предки примерно в вашем с Деннисом возрасте учились управляться с финансами. Это твои деньги. Конечно, будет жаль их потерять, но если подобное произойдёт, надеюсь, это станет тебе уроком на всю жизнь, как не стоит поступать. В общем, Колин, делай что хочешь. Я слова против не скажу.

— Спасибо, папа!

Гоблин, услышав титул из уст отца, тут же подобрался. Вся его насмешливость моментально слетела, он стал широко улыбаться. От такой улыбки-оскала пробирала дрожь, она больше подошла бы грабителю с большой дороги, который встретил подвыпившего богатого гуляку в тёмной подворотне.

— Что же, мистер Мегатар, — постарался я принять более взрослый и солидный вид, что не очень хорошо получилось, скорее, забавно. — Я подумал над вашим предложением. Оно показалось мне разумным. Расценки, конечно, немного выше рыночных. В мире обычных людей можно найти брокеров, которые берут за свои услуги меньшие проценты, но в целом, меня всё устраивает.

Я выложил на стойку три тысячи фунтов, которые до этого в машине мне передал отец.

— Вот, тут три тысячи. Я хочу, чтобы вы, уважаемый банкир, поступили следующим образом. На эти средства необходимо приобрести акции финской компании Нокиа. В марте двухтысячного года… — я нахмурился и приторно ласковым голосом вопросил. — Мистер Мегатар, почему вы не записываете?

— Ох, простите, мистер Криви, — оскалился гоблин. До этого он пребывал в небольшой прострации, и разлядывал меня округлившимися глазами. Гоблин тут же водрузил на конторку чернильницу и лист пергамента. — Я готов, диктуйте, юный волшебник, — усмехнулся он.

— Так вот. Когда в марте двухтысячного года акции Нокиа будут на пике цены, продавайте их. Если не будет иных распоряжений, вырученные средства поместите в моё банковское хранилище. Отслеживайте акции фирмы Бритиш Петролиум. Как только в апреле двухтысячного года цена на них начнёт падать, ловите момент. Когда цена на акции упадёт ниже семи долларов за штуку, приобретайте сколько сможете на все средства, которые будут в моём сейфе к тому моменту. Я постараюсь этот момент проконтролировать, а пока, уважаемый Мегатар, составляйте договор.

— Мистер Криви, вы либо великий провидец, либо… хм… не дело гоблинов, обсуждать волшебников, — скривился клерк, смотря на меня странным взглядом. — Логика и финансовое образование подсказывают мне, что акции нефтяного гиганта не могут сильно падать в цене, со временем они будут лишь расти. Сейчас акции Бритиш Петролиум стоят семьдесят семь долларов! Они никак не могут упасть до семи долларов.

— Ага, да… Вы, мистер Мегатар, в договор включите то, что я сказал. И не забудьте включить туда же пункт о возмещении убытков со стороны банка, в случае неисполнения возложенных клиентом на банк обязательств…

* * *

М-да… Жаркий денёк. И я не про солнце, которое в этот пасмурный день щадит жителей Лондона. Мы три часа проторчали в банке. Я до хрипоты спорил с ушлым гоблином за каждый пункт договора, потом мы с братом обзавелись собственными сейфами. Правда, доступ к ним несколько странный — по предъявлению ключа.

Гоблинам не важно, кто предоставит ключ: хозяин, доверенное лицо или вор. Предъявил ключ, назвал номер сейфа, который желаешь посетить — путь свободен. Сам же хозяин сейфа может получить доступ к хранилищу без ключа, но тогда ему придётся заплатить десять галеонов за «услугу одноразового доступа без предъявления ключа». А за восстановление ключа и признания прежнего недействительным, например, в случае кражи, придётся выложить сотню золотых! Второй бесплатный сейф уже не получишь, только за деньги, то есть, если внутри сумма больше сотни золотых, то деваться некуда — заплатишь, иначе в свой сейф не попадёшь.

Никаких кредитных карт нет. Почти ничего похожего на чеки в магическом мире не прижилось. Есть перевод денег из сейфа в сейф по письменному поручению и выдача наличных доверенному лицу клиента либо предоставление доверенному лицу доступа в нужный сейф. Документ должен быть заверен магической подписью волшебника (ставится волшебной палочкой), но! Услуга лишь для платных сейфов, причём высшего уровня, а не для середнячков. Для простых магов только наличные: галеоны, сикли, кнаты.

Для крупных сделок используются драгоценные камни, которые можно купить и продать тут же в Гринготтсе по относительно твёрдому курсу.

Получить удалённый доступ к сейфу невозможно. Не существует никаких кошельков, которые телепортируют деньги прямо из сейфа или наоборот. У гоблинов даже кошельков с Незримым расширением нет. В магазине волшебных сумок наверняка такие продаются, но гоблины своими руками облегчать клиентам жизнь не желают.

Захотел маг получить свои кровно заработанные — надо идти в банк.

«Уважаемый волшебник» желает взять деньги из своего бесплатного сейфа? — будет радостно скалиться гоблин-клерк. — Извольте прокатиться на тележке, растрясти косточки. Нет-нет, что вы, никаких доверенностей — это прерогатива элитных клиентов. Какие кошельки с расширенным пространством? Что вы, что вы — гоблины с человеческой магией дел не имеют. Тяжело нести мешок с золотом? Так ясное дело — галеоны мы же не зря зачаровываем от магических воздействий. Нет-нет, не чтобы вам нести было тяжело, а чтобы защитить от подделок.

Жульё, а не банкиры! Ещё на каждом шагу издеваются над магами, порой, даже не скрывают этого. Не зря нам на уроках магии призрак профессора Бинса долдонит о войнах волшебников с гоблинами. Помнят, коротышки, кто им магические договоры навязал.

Маги в прошлом вообще молодцы были — проблемы решали грамотно. Прибыли на их землю коротышки из другого мира? Всех принудить к миру рабскими магическими договорами, которые распространяются на всю расу, всего-то и дел на несколько сотен стычек с гоблинами. Эльфы, сильные маги, которые владеют беспалочковой магией, сами рады пойти в рабство? Умнички — хорошие рабы. Одежду не получите, даже не просите!

Если дать свободу эльфам и гоблинам, то для волшебников наступит начало конца. Террор Тёмного Лорда Воландеморта покажется разминкой детсадовцев в песочнице на заднем дворе.

Как мы добирались до сейфа — это отдельная история. Тележка древнего добытчика руды, которая несётся, словно на Американских горках по узкоколейной железной дороге. Никаких ремней безопасности.

Вот что значит — бесплатный сейф. Не хотите платить? Извольте испытать множество трудностей. Доступ к сейфу через задний проход с возможностью по пути откинуть копыта, плюс ключ надо хранить так, чтобы никуда не пропал.

Недоверие гоблина вполне понятно, он всё же банкир, в финансах разбирается. Я бы на его месте не поверил и оказался бы сильно удивлён, если бы мне какой-нибудь мелкий пацан сказал что-то в стиле: «Акции Нокии в двухтысячном году резко поднимутся в цене, но в апреле котировки резко рухнут вниз. Если бы кто-то в начале девяностых годов вложил деньги в эту компанию, а в марте двухтысячного умудрился бы их вывести, он бы заработал намного больше, чем на Самсунг, Майкрософт, Эппл и прочих гигантах. А когда в апреле двухтысячного года на нефтедобывающей платформе Бритиш Петролеум произошла авария, котировки её акций резко рухнули вниз, но потом вновь вышли на прежний уровень и превзошли его в разы…».

Возможно, покажется странным, с чего это в памяти бездомного бывшего таксиста затесались столь странные сведения, как биржевые сводки. Я и сам удивился, когда эти знания всплыли в голове. А ларчик просто открывается — у бездомных туалетная бумага в дефиците, подтираться приходится, чем придётся. Моему прошлому воплощению, пришлось подтираться скучнейшей финансовой книгой, в которой автор по косточкам разбирал крупные компании на период с начала девяностых по двухтысячный год. А прежде, чем страницы книги пойдут в дело, они прочитывались…

Как меня отец не прибил за такое самовольство, даже не представляю. Святой человек с бесконечным терпением. Наверное, с двумя детьми-волшебниками иначе никак нельзя. Он уже сто раз успел пожалеть, что разрешил мне самостоятельно получать «жизненные уроки». Папа, наверное, надеялся, что я быстро «вложу инвестиции» в мороженое или в технику вроде магнитофона, игровой приставки и тому подобное, или в волшебные игрушки, и мы быстренько пойдём дальше заниматься тем, зачем сюда приехали. Но традиция что ли такая сложилась? Ни одно посещение Косого переулка не проходит так, как было запланировано.

— Колин, ты зачем вообще связался с гоблинами? — спросил слегка отошедший от суеты отец. — Ведь купить акции проще было через обычных брокеров.

— Ну да… — скептически протянул я. — Если отбросить то, что я несовершеннолетний, то есть тебе бы самому пришлось всем заниматься, то где найти брокера, который продержится на плаву семь лет? А если продержится, то где гарантии, что он не забудет о договоре, заключённом давным-давно или не свалит в другую страну, прихватив наши деньги, когда акции подорожают? В таком случае тебе пришлось бы покупать акции через брокера. Потом самим следить за котировками, в нужный для продажи момент искать другого брокера и через него продавать, затем покупать ценные бумаги. А инопланетные евреи, повязанные магическим контрактом, будут продолжать скрипеть зубами, но сидеть на попе ровно. Гоблины выполнят оговоренные в контракте условия, тебе можно будет не напрягаться, я могу спать спокойно, все довольны.

— Колин, я знал, что ты ботан, но чтобы с тобой было так скучно, — подал голос Деннис. — Это же надо, целых три часа заниматься какой-то ерундой!

— Не какой-то ерундой, а получением халявной банковской ячейки. Дэн, ты хоть знаешь, сколько стоит такая штука? Двадцать семь кубометров сейфа и финансовые вложения в будущее стоят потраченных усилий.

— Да за всё время мы кроме Гринготтса ничего не увидели, а я уже устал там — сил нет ходить по Косому переулку, — возмутился Деннис. — Он уже не кажется таким интересным, хочется скорее вернуться домой, посмотреть телевизор. Сегодня должны показывать новую серию «Утиных историй», между прочим!

— Вообще-то я собирался наведаться к Оливандеру, чтобы прояснить кое-какие моменты. Ещё неплохо бы ингредиентов для зелий прикупить. Да и по лавкам пробежать было бы замечательно. У меня всё ещё осталось сорок галеонов.

— Зря я затеял всё это, — печально вздохнул отец. — Надо было просто положить твои деньги на счёт в банке, чтобы ты мог получить всю накопленную на счету сумму после совершеннолетия.

— Нет! Пап, ты что? Наоборот, хорошо, что ты так сделал. Я даже не подумал о том, что можно неплохо заработать, почти ничего не делая.

— Заработать… — скептически протянул отец. — Ну-ну, посмотрим. Неужели, Колин, ты решил стать финансовым воротилой? Ты же вроде мечтал о ферме.

— И сейчас мечтаю. Только ферма денег стоит, а я не хочу зависеть от кредитов.

— Давайте посидим в кафе, — предложил отец.

— Да! — обрадовался Деннис.

— С удовольствием, — кивнул я.

Мы отправились к кафе-мороженое Фортескью. Возле кафе стоял тент, под которым на открытом воздухе расположились столики. Столики были также внутри заведения. Небо хоть и было хмурым, но дождя не капало, поэтому решили сесть за уличным столиком. Людей в Косом переулке в целом и в кафе в частности, практически не было. Бородатый черноволосый мужчина, похоже, сам Флориан Фортескью, владелец кафе, споро обслужил нас.

Мороженое, плюс кофе со сливками — это самое то, чтобы Колину Криви прийти в себя. Нелюбовь Денниса к молочке не распространяется на мороженое, так что брат с большим удовольствием уплетал свою порцию вкуснейшего лакомства.

Как-то незаметно для нас рядом со столиком нарисовался мальчишка примерно десяти лет, у него в руках была стопка газет.

— Мистер, купите «Ежедневный пророк», — обратился он к отцу. — Всего три сикля.

— Почти фунт за газету?! — возмущённо протянул я.

— Да ладно, Колин, ты только что спустил в унитаз гораздо больше, я же молчу, — произнёс отец. — Интересно будет почитать.

Папа протянул газетчику три серебряных монеты, пацан тут же положил на стол газету и шустро удалился.

— Пап. Чую, мальчишка нас наколол. Слишком быстро драпает. Наверняка содрал две цены.

— Я догадался, просто парня жалко стало, — невозмутимо произнёс отец. — Людей вокруг нет, он с этой стопкой газет, которую непонятно куда девать. Да и фунт — не столь большая сумма.


Глава 13

После того, как отец мельком пролистал «Ежедневный пророк», я забрал у него газету и решил почитать новости. На третьей странице захрюкал от смеха.

— Что там? — спросил брат.

— Сейчас…

Я стал вслух зачитывать статью:

В окрестностях Эдинбурга (Шотландия) авроры осматривают местность после сообщения о том, что трое активистов борьбы за права волшебных животных пропали без вести после того как они попытались выразить свой протест на слёте любителей-квиддичистов в этот уикенд. Двое других активистов, ранее тоже пропавшие без вести, были обнаружены работниками закусочной связанные заклинанием Инкарцеро в мусорных контейнерах.

«Что-то пошло не так», — говорит всё ещё потрясённый организатор акции. — «Что-то пошло очень, ОЧЕНЬ не так».

Организатор рассказал, что устав кидаться шариками с фальшивой кровью в пожилых волшебниц, одетых в меха, они решили выразить протест прямо на слёте клуба любителей квиддича, в надежде показать им, как защитники прав волшебных животных возмущены бессмысленным использованием кожи драконов для производства одежды и аксессуаров для квиддича.

«На самом деле банды квиддичистов злоупотребляют кожаной одеждой, и мы решили, что настало время дать им понять, что мы с ними не согласны, а значит, они должны остановиться!».

По словам очевидцев, активисты прибыли на слёт на винтажных мётлах Дубруч-79 и начали забрасывать квиддичистов шариками с подкрашенной водой, имитирующей кровь, и кричали: «Ты убийца», — в сторону проходящих мимо волшебников и ведьм. Тут же поднялся шум.

«Они нассали на меня!», — говорит один из активистов. — «Они схватили меня, сказали, что я выгляжу как француз, стали называть меня „Латрине“[7] и привязали меня с помощью Инкарцеро к дереву, чтобы можно было ссать на меня весь день!».

«Я пытался показать своё возмущение квиддичисту в тяжёлом кожаном жилете, а он даже не обратил на это внимания. Я назвал его убийцей, а он ответил, что я ничего не смогу доказать. Потом он заставил меня летать с ним на спортивной метле весь день и не отпускал меня, потому что его подруги не было в городе, а я, по его словам, почти женщина».

Активисты рассказали, что их заставляли есть котлеты и мясо Диринара[8], приготовленное в барбекю. Тех, кто сопротивлялся, несколько квиддичистов валили на землю и «пердели им на головы».

Авроры пока воздерживаются от арестов и заявлений, а организаторы съезда «удивлены».

«Это нелепо», — сказал высокопоставленный член клуба любителей квиддича, в обычной жизни работающий в Министерстве магии. — «У нас была вечеринка, а эти волшебники пришли и начали вести себя очень грубо. Они кидались в нас хламом, обзывали нас и пытались испортить наш праздник. И что же мы сделали? Мы пригласили их на вечеринку! Что может быть дружелюбней? То, что мы члены клуба любителей квиддича, не значит, что мы не приглашаем на праздники простых волшебников. Думаю — это не даёт повода говорить о нас гадости, особенно после того, как мы сделали всё возможное, чтобы они почувствовали себя желанными гостями».

Заявления о том, что активистов насильно кормили мясом волшебного животного, использовали их в качестве туалетов, закинули их в мусорные баки закусочной и набздели им на головы, организатор слёта квиддичистов не стал комментировать подробно. «Это всего лишь наше секретное рукопожатие», — уверяет он.

После зачитывания статьи за нашим столом стоял громкий хохот. Настроение сразу поползло вверх.

Из кафе мы направились в сторону выхода из Косого переулка. Как раз по пути оказалась лавка продавца волшебных палочек. Она находится в обшарпанном здании. Над входом висит вывеска «Волшебные палочки Оливандера». Некогда позолоченные буквы на вывеске потёртые. В витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежит единственная волшебная палочка. Магазинчик внутри очень маленький, там стоит лишь один стул для посетителей, всё пространство занимают стеллажи с коробочками, в которых лежат палочки.

Из подсобного помещения к нам вышел владелец лавки. Свой первый визит в Косой переулок я помню плохо, поэтому с интересом разглядывал волшебника. Это был пожилой мужчина с седыми волосами до плеч, его лицо было покрыто глубокими морщинами, а глаза были странного серебристого цвета.

— Добрый день, — послышался тихий голос старика.

— Здравствуйте, мистер Оливандер.

— Добрый день, — протянул Деннис.

Отец молча кивнул.

— Колин Криви, не ожидал тебя так рано увидеть, — продолжил Оливандер. — Бук и волос единорога, десять дюймов, твёрдая. Прекрасная палочка для целеустремлённого юного волшебника, который не по годам мудр или для понимающего и многоопытного взрослого. Преданная и склонная к светлым заклинаниям, но не самая сильная.

Мистер Оливандер приблизился к нам. Он внимательно рассмотрел Денниса.

— Так-так, мистер Криви, похоже, это ваш брат, — произнёс он. — Полагаю, он в этом году поступает в Хогвартс?

Деннис с любопытством, присущим детям, рассматривал лавку, Оливандера и внимательно прислушивался к разговору. Он тут же кивнул.

— Да, сэр. Меня зовут Деннис. Профессор Макгонагалл, когда приходила к нам домой в прошлом году, сказала, что в этом году я поступлю в Хогвартс. Я хочу как мой брат, поступить на факультет Пуффендуй.

— Ладно, дайте мне подумать, — протянул Оливандер. — Тут сложная ситуация. Поскольку вы, мистер Деннис Криви, маглорожденый. Министерство не одобряет покупку палочки без сопровождения волшебника. Считается, что волшебник должен быть взрослым и желательно представителем школы, но… У Колина уже есть палочка. Думаю, вы всё равно пришли бы ко мне через месяц, так что не вижу смысла затягивать с подбором вашей спутницы.

— Спасибо, — обрадовался Деннис.

— Хм… Дайте подумать… Какой рукой вы колдуете, Деннис? — Оливандер взмахнул палочкой и вокруг брата стали летать линейка.

— Правой, сэр.

— Замечательно! — радостно выдал изготовитель палочек. — Вытяните вперёд руку.

Деннис вытянул правую руку. Линейка тут же принялась летать вокруг руки, измерять её длину.

— Раньше, когда я был молодым, а лавкой заведовал мой отец, волшебники в качестве магических ядер палочки использовали самые разнообразные вещества, — начал повествовать Оливандер, призывая коробочки с палочками и складывая их на стойку. — Они постоянно несли отцу всякий хлам вроде счастливой чешуйки, которая спасла жизнь отцу или найденной в подворотне шерсти низзла. Конечно, мастеру не составляло труда сделать рабочую палочку, но хорошей она стать не могла. Я провёл множество исследований и нашёл три идеальных и универсальных сердцевины, которые в сочетании с разными корпусами получаются очень мощными, отчего палочке проще найти своего волшебника: перо феникса, волос единорога и сердечная жила дракона. Лучшие палочки представляют собой сочетание сильной магической сердцевины и тщательно подобранного деревянного корпуса, и всё это должно соответствовать характеристикам будущего владельца, в руках которого палочка сможет проявить всю свою мощь.

Олливандер на время прервал монолог и вложил в руку Деннису палочку. Но тут же выдернул её и вернул в футляр.

— Не подходит, — пробормотал мастер. — Попробуйте эту.

Старик вручил брату другую палочку, но через пару секунд забрал её из руки и вернул в коробочку.

— Ага, понятно, эта может подойти! — обрадованно выдал Олливандер, призвав с верхней полки пыльную коробку.

Из коробки была извлечена симпатичная тёмно-коричневая палочка, покрытая толстым слоем древесного лака. Стоило Деннису взять её в руки, как из палочки стали вылетать яркие зелёные искры. Денис был в восторге и крепко ухватился за волшебный инструмент, явно не думая его никому отдавать.

— Замечательно! — обрадовался Олливандер. — Это палочка выбрала вас, Деннис Криви. Вишня и сердечная жила дракона, одиннадцать дюймов, гибкая и прочная. Интересное и редкое сочетание. Это очень сильная палочка, в плохих руках она может принести много бед.

— Круто! — радостно воскликнул Деннис. — Колин, ты видишь? — продемонстрировал он мне свою палочку. — У меня сильная палочка!

— Поздравляю, Дэн. Я рад за тебя.

— С вас восемь галеонов, — произнёс Олливандер.

— Нам бы ещё кобуру и набор по уходу.

— Замечательно! — обрадовался волшебник. Он тут же взмахнул своей палочкой и из подсобки прилетели заказанные вещи. — В таком случае десять галеонов.

Папа расплатился с мастером палочек. Деннис с энтузиазмом стал закреплять кобуру от палочки на ремне джинсов.

— Мистер Олливандер, скажите, пожалуйста, почему волшебники пользуются палочками? В смысле, я знаю, что без палочки можно проводить ритуалы и варить зелья, но сотворить чары может лишь великий волшебник. Почему так?

Отец и брат были полны любопытства, им тоже было интересно услышать ответ на этот вопрос.

— Хороший вопрос, молодой человек, — оживился Олливандер. — Для ответа на него, стоит понять, что же такое магия. Маги долгие годы спорят о сути волшебства, точно сказать, что это такое не может никто, но всё же все сходятся в одном — магия окружает нас повсюду. Некоторые люди, животные, растения и магики более чувствительны к магии, они концентрируют её в себе и могут проводить её через себя. Животные и растения в этом плане более унифицированы, они на природном уровне инстинктивно применяют магию, что отражается на их сути и придаёт их частям волшебные свойства.

— Любопытно, — протянул отец. — Получается, даже простые люди проводят через себя магию?

— Именно так, — кивнул Олливандер. — Но в телах маглов магия не задерживается. Те люди, которые накапливают в себе чуть больше магии, способны видеть магических существ и проявления волшебства, их называют сквибами. Тела магов настолько хорошо концентрируют в себе магические потоки мира, что эти счастливчики способны с помощью них творить волшебство. Но направить эту силу непросто. Для этого в стародавние времена маги проводили ритуалы и использовали разные уловки: они применяли амулеты, бубны, посохи, волшебные татуировки. Потом посохи превратились в жезлы, отчего колдовство стало даваться проще, стало тоньше и искусней. Но лишь с появлением волшебных палочек магическое искусство шагнуло далеко вперёд. Палочки лучше всего концентрируют поток магии, проводимый телом волшебника. Чем сильнее магическая сердцевина и чем лучше подобран корпус, тем более сильную магию может творить маг.

— То есть, выходит, что без палочки волшебнику сложно сконцентрировать магию? — спросил отец.

— Да, — кивнул Олливандер. — Для сотворения беспалочковых заклинаний надо иметь очень сильную волю, большую вместимость и проводимость магической силы и огромный опыт применения заклятий, но всё равно при сотворении беспалочковых чар большая часть магии расходуется впустую. Сильные и тонкие заклятья без палочки сотворить невозможно, как ни старайся. Есть некоторые разделы магии, которые даются волшебникам без палочки: аппарация — перемещение на большие расстояния; анимагия — превращение в животное; и некоторые другие. Но, к примеру, для овладения анимагией надо потратить годы тренировок в трансфигурации и использовать некоторые уловки в виде особого ритуала и принятия зелий.

— Мастер, я бы хотел научиться делать волшебные палочки. Вы можете подсказать, как это лучше сделать или дать мастер-класс?

— Давно ко мне никто не обращался с подобной просьбой, — обрадовался и ещё больше оживился Олливандер. Его глаза будто стали испускать серебристый свет, делая не похожим на простого человека. — Последним был Джимми. Такой любознательный юноша. Потом он открыл свою лавку неподалёку отсюда.

— Джимми Кидделл? — спросил отец. — Мы видели его лавку дальше по переулку.

— Да-да, именно он, — подтвердил Олливандер. — Обычно производство палочек — это семейный бизнес. Оливандеры занимаются этим с четвёртого века. У меня нет детей, поэтому некому передать лавку и секреты производства волшебных палочек. Колин, ты уверен, что готов посвятить свою жизнь изготовлению палочек?

— Простите, мистер Олливандер, я не люблю врать, поэтому скажу честно — вряд ли я посвящу жизнь изготовлению палочек, но очень хочу уметь их делать!

— Что же, честно, как и ожидалось от волшебника, которого выбрала палочка из бука с сердцевиной из волоса единорога, — с лёгкой грустью произнёс Олливандер. — Я бы не хотел плодить посредственностей, но в то же время будет печально уносить с собой в могилу секреты изготовления палочек. Мало кого из волшебников интересует эта сфера магического искусства, всем подавай готовую палочку.

Олливандер нахмурился и глубоко задумался. Я следил за волшебником с затаённой надеждой. Уметь самостоятельно сделать волшебную палочку хотелось неимоверно сильно. Я понимал всю хрупкость подобного инструмента и необходимость иметь в запасе несколько палочек на всякий пожарный случай. Видимо, сказалась запасливая натура, а также давали о себе знать отголоски прошлой жизни, когда пришлось голодать и скитаться без крова. Палочка же способна дать волшебнику всё: еду, кров, вещи первой необходимости, обеспечит комфорт и уют в любой точке мира, будь то мегаполис, деревня, лес, пустыня или ледяные пустоши Южного полюса. А без палочки волшебник почти ничем не отличается от простого человека. Олливандер по праву считается лучшим мастером палочек, учиться у такого будет удачей.

Деннис скривил лицо. Он явно был не рад от перспективы учиться во время каникул. Магия брату нравится, он от неё в восторге, но как и упомянутое большинство волшебников, брат не готов возиться с деревяшками, несмотря на то, что недавно озвучивал обратное.

— Давайте поступим следующим образом, — пришёл к какому-то решению Олливандер. — Колин, если ты действительно желаешь учиться создавать волшебные палочки, то можешь летом приходить ко мне и постигать основы. Если не растеряешь энтузиазм, то продолжим следующим летом.

— Спасибо! — восторженно завопил я. Хотелось запрыгать от радости. — Большое спасибо, мастер! Когда можно прийти к вам?

— Можешь начинать завтра с утра, девять часов — подходящее время, — обратился ко мне Олливандер.

— Колин, я вряд ли смогу возить тебя каждый день, — заметил отец.

— О, ничего страшного, — улыбнулся старик. — Я зачарую пару порталов, так что Колин сможет перемещаться прямиком ко мне в лавку, а потом обратно домой. Только надо будет навестить ваш дом, чтобы задать конечный маршрут. Конечно, если родители не против твоей учёбы, Колин.

— Я не против, — произнёс отец. — Если у ребёнка есть желание чему-то учиться — замечательно. Только, наверное, это дорого? Надо же покупать разные материалы.

— Что вы, — отмахнулся Олливандер. — Я научу Колина добывать материалы в природе, обрабатывать их, так что вам, мистер Криви, не придётся потратить ни кната.

— Разве что вам будет удобно, мистер Олливандер, — протянул отец. — Всё же учить чужого ребёнка…

— Мне не в тягость, — мастер одарил нашего с братом родителя тёплой улыбкой.

— Порталы? Что это? — опередил меня с вопросом Деннис.

— Мне тоже интересно. Они не опасные? — обеспокоенно вопросил отец.

— Предмет, использующийся для того, чтобы перенести волшебников из одного места в другое в заранее установленное время, или по голосовой команде, — пояснил Олливандер. — Их использование безопасно даже для маглов.

Я аж воспылал. Это та самая штука, с помощью которой телепортировались Лавгуды. У меня будет собственный телепорт. Интересно, где и как можно научиться всем этим штукам, вроде аппарации и созданию порталов? Хочу-хочу!

— Колин, ты крут, — улыбнулся Деннис. — Будешь учиться у мастера Олливандера. Но я бы не хотел учиться на каникулах — это так скучно.

* * *

Ох! Я не знал, на что подписываюсь, когда напрашивался в ученики к Олливандеру. С виду он вроде бы дедок, но прыти в нём хватит на трёх молодых. Лето для меня превратилось в трудовые будни. Они были примерно похожи, но в то же время отличались друг от друга.

Вставал рано, завтракал, после чего сразу перемещался в лавку Олливандера. Дальше начиналась учёба. Мастер много рассказывал о свойствах материалов, способах их обработки, демонстрировал различную древесину из своих необъятных запасов. Объяснял, как правильно отделять сердечные жилы. В драконьем сердце их оказалось очень и очень много, одного такого органа достаточно, чтобы обеспечить волшебников палочками на годы вперёд. Но пока старик не позволял мне практиковаться.

Пришлось много писать, поскольку на память надежды было мало. Я конспектировал суть из рассказов волшебника. Гаррик Олливандер оказался очень увлечённой личностью, он жил палочками, казалось, он знает о них всё. Он помнил все палочки, которые изготовил, а также всех волшебников, которым продал свою продукцию. Оказалось, что палочки подбираются под характер хозяина. Хотя Гаррик считал, что это не маг выбирает палочку, а палочка его. Отчасти я был с этим утверждением согласен, ведь сочетаний всего трёх универсальных сердцевин с разными корпусами оказалось очень много.

У меня не оставалось времени и сил, чтобы заниматься козой или чем-то иным. Обедал я вместе со стариком. Хотя называть его так было бы неправильным. Олливандер словно помолодел, общаясь со мной. В основном это были односторонние монологи, которые сопровождались с моей стороны кивками и односложными фразами, но Гаррику было достаточно и этого. Было видно, что пожилой мужчина привык к одиночеству, но всё же он оставался человеком. Как известно, человек — существо социальное, вот и Олливандеру было необходимо общение.

Я отличаюсь от большинства детей. Причина этого известна лишь одному человеку, но дальше меня она вряд ли уйдёт. Не зря же пословица гласит: «Что известно двум — известно и свинье». Будь на моём месте обычный ребёнок, он бы сбежал от Олливандера в первый же день. Детям не хватает усидчивости и понимания того, что знания необходимы. Я справлялся с большим объёмом информации только за счёт усидчивости и серьёзного подхода к делу изучения искусства изготовления волшебных палочек, как это бы сделал взрослый человек, понимающий, что эти знания ему жизненно необходимы.

Обедал я вместе с мастером, а ужинал уже дома, куда перемещался порталом. К вечеру я уставал и был выжат, как лимон. Правая рука болела от большого объёма писанины и из-за тренировки в заклинаниях.

С Олливандером мне сильно повезло. После того, как я вкратце поведал мастеру о своих перипетиях в Хогвартсе, из-за которых отстал от учебной программы, он не только разрешил мне колдовать в его доме, но и серьёзно помогал с чарами и трансфигурацией. Старик объяснял намного лучше, чем Макгонагалл, так что школьный курс заклинаний потихоньку усваивался.

Кстати о доме. Маленькая лавка — это лишь небольшая часть строения. Сзади располагался склад, в котором хранилась древесина и ингредиенты, плюс рядом была обустроена замечательная мастерская, которая выглядела как смесь зельеварни и мастерской плотника. Второй этаж был жилым, там расположилась кухня, ванная комната, небольшая спальня и кабинет. Камина и гостиной у Гаррика не было. Зато имелся шикарный подвал, который был забит… дровами. Ну или вернее сказать, отчасти запасами древесины всевозможных сортов, отчасти запасами продуктов под чарами стазиса.

Интересно было посмотреть на жизнь волшебника изнутри. Как я и думал, маги на еду почти не тратятся. На кухне у Олливандера имелось несколько готовых блюд под чарами стазиса. Он снимал консервирующее заклятье, увеличивал количество продуктов с помощью Энгоргио, откладывал часть блюда и вновь накладывал на образец стазис. Когда в середине июля блюда поменялись, я понял, что даже образцы имеют свойство портиться, всё же в промежутке, когда продукты «раздувают», время-то для образца идёт. К тому же одна и та же еда надоедает.

Мастер выписывал «Ежедневный пророк», я постоянно читал эту газету. В свежем номере на первой странице красовалась колдография семейства Уизли в полном составе на фоне египетских пирамид. Статья называлась «Сотрудник Министерства магии выиграл главный приз». В ней повествовалось о том, что Артур Уизли выиграл главный приз размером семьсот галеонов, ежегодно разыгрываемый издательством «Ежедневного пророка». Он эти деньги потратил на поездку в Египет к старшему сыну Биллу, который там работает ликвидатором проклятий. С фотографии улыбались довольные мордашки рыжего семейства, Рон даже свою крысу умудрился впихнуть в кадр.

Не люблю Уизли. Вот бесят они меня все поголовно. Рон меня и Луну обзывал, его сестра пыталась убить, а остальных ненавижу заочно по факту существования. Рону, понимаешь, можно в школу таскать крысу, а мне козу нельзя! Двойные стандарты. И не надо говорить, что коза больше крысы, ведь есть зелье, с помощью которого животное можно уменьшить и поселить жить в аквариуме. Увеличил, подоил, уменьшай и обратно в аквариум. А что? Есть же мини-кролики, собачки, которые помещаются в дамскую сумку, а у меня будет мини-козочка…

Во второй половине июля начались походы за добычей ингредиентов. Сегодня состоялась первая вылазка на природу. Олливандер попросил меня прийти пораньше и одеться не в мантию, а в одежду, в которой будет удобно ходить по лесу. Наверное, зря я передал слова мастера отцу. Папа расстарался. Он в тот же вечер у знакомого, который служит на складе в танковом полку, по дешёвке купил целую кучу солдатской одежды. Мама перешила один из костюмов и собиралась перешить ещё несколько комплектов одежды «на выест»[9] (чтобы можно было много-много есть и прибавлять в росте).

С утра мать меня собирала, как на войну. Перед выходом посмотрелся в зеркало, и как тот спецназовец, испугался так, что чуть не пришлось переодеваться. Вместо милого мальчика на меня из зеркала смотрел какой-то взъерошенный леший: весь в камуфляже, на ногах берцы, на груди разгрузочный жилет, на поясе в кобурах висят нож и волшебная палочка, на спине рюкзак, на лбу вздулся шрам, очки бликуют, отчего взгляд кажется безумным.

— Отлично, Колин, ты вовремя, — обрадовался Олливандер, стоило мне переместиться в его магазинчик. — Ты странно выглядишь. Теперь маглы так одеваются?

— Магловские военные, мастер.

— Как меняется жизнь, — протянул волшебник. — Сумку оставь тут, она нам не понадобится.

Я с облегчением скинул на пол тяжёлый рюкзак. Мать его набила продуктами, отец добавил походных принадлежностей. Словно не за добычей ингредиентов иду, а в поход на несколько дней.

— Хватайся за портал.

Оливандер протянул мне кривую веточку. Я за неё ухватился, мастер активировал портал, после чего нас засосало в воронку и переместило на край полянки с сочной травой, которая была окружена лиственными деревьями.

Стоит заметить, что сам мастер палочек был одет в удобный охотничий костюм. Не такой, как у современных охотников, те больше похожи на мой наряд. Это был классический британский наряд охотников начала двадцатого века: сапоги с высоким голенищем из мягкой кожи, коричневые брюки заправлены в сапоги, на тело накинут коричневый шерстяной пиджак, на поясе висит кобура с волшебной палочкой, на голове кепи. Если бы вместо палочки вручить мастеру ружьё, то был бы вылитый джентльмен, выбравшийся на охоту.

— Колин, сегодня мы будем собирать шерсть единорога, — начал Олливандер.

— Это как? Они же, наверное, дикие.

— Да, конечно, — невозмутимо продолжил волшебник. — Поэтому нужны кое-какие уловки. Запоминай чары.

Оливандер стал выписывать вензеля заклинаний. Всего их было три штуки: заклинание, которое глушит звуки, издаваемые волшебником, но при этом он всё слышит; дезиллюминационное, которое делает мага невидимым, как «хищника» из одноимённого фильма, но на начальном уровне применения позволяет лишь сливаться с фоном подобно хамелеону; заклятье, глушащее запахи.

Понятное дело, что с моим антиталантом к заклинаниям, для которых требуется палочка, ни одни чары не получились. Но рисунок и слова я запомнил, даже записал в блокнот.

— Хм… Ладно. Я и не думал, что у новичка дезиллюминационные чары сразу получатся, — протянул Оливандер. — Сегодня я наложу эти чары на тебя, но к следующему лету чтобы выучил на высшем уровне все показанные заклинания, без них ингредиенты сложно будет добыть.

— Хорошо, мастер. Значит, вы следующим летом тоже будете учить меня?

— А ты что думал, за пару месяцев стать мастером палочек? — усмехнулся старик.

Я замотал головой в стороны. Не говорить же учителю, что мастером мне становиться совершенно ни к чему, достаточно научиться делать простенькие волшебные палочки, пусть не идеальные, но рабочие.

— То-то же! — взмахнул правой рукой мастер. — Радует, что ты, Колин, учишься быстрее Кидделла. Джим был таким пострелёнком, постоянно на что-то отвлекался. Ты так похож на меня в молодости.

— Эм… Мастер, единороги… — напомнил я.

— Да-да, сейчас.

Мужчина прекратил предаваться ностальгии и наложил на меня комплекс скрывающих заклинаний. Потом повторил данное действие с собой.

Всё хорошо, только… Где, блин, Олливандер?! Он только что стал человеком-невидимкой, который к тому же не пахнет и его не слышно. Мало того — я такой же! Куда идти? Что делать? Как общаться? Никаких средств коммуникации, даже завалящих уоки-токи[10] нет.

М-да… Всё же ошибался я насчёт того, что мастер палочек помолодел. Склероз поражает даже волшебников. Хотя бы инструкции какие-нибудь выдал.

Надо думать… Мы тут оказались, чтобы добыть волосы единорога. Как это делать, никто не объяснил. Увидеть, как будет добывать волосы Олливандер, не могу в силу некоторых причин — я его попросту не вижу и не слышу. Он меня тоже. Может быть, это тест на сообразительность? Или мастер хочет посмотреть, как я буду действовать. Вроде экспресс курсов обучения плаванью в стиле «Му-му», когда выплывают на лодке на середину пруда и выкидывают человека за борт, после чего наблюдают — доплывёт или нет.

Ладно, буду думать, что всё именно так. Где единороги? Что-то я ни одного не вижу. Хотя трава тут сочная, не зря же мастер палочек выбрал для точки выхода портала эту поляну. Наверное, рогатые лошади тут пасутся, надо только подождать.

Ждать было скучно, я даже пожалел, что оставил рюкзак в лавке, а ведь там фляга с водой и еда. Как раз можно было бы перекусить. Ещё как назло, из первого курса школьных чар я изучил почти все заклинания, кроме самого полезного на данный момент — заклятья создания воды «Агуаменти». Знаю, что такое есть, слова для активации тоже, а движения палочкой — нет. Чёрт! Хочу пить… Тут ещё Солнце — долбанный фонарь, печёт сегодня не по-детски. Прямо словно мы не в Англии, а где-то в южном регионе…

Вдруг все упаднические мысли начисто вымело из головы, поскольку с дальней стороны на поляну зашёл табун единорогов. Изящные кони чистейшей белой масти, словно выбеленная бумага, с жемчужной гривой, золотыми копытами и длинным прямым витым рогом на голове. Молодые жеребята золотистого цвета и безрогие. Кобылки с округлыми боками. Большой табун, я насчитал двадцать семь особей.

Взрослый самый крупный самец нервно оглядывался по сторонам, косил глазами и прядал ушами, бил копытами. Рогатые лошади стали поглощать сочную траву.

Рассиживаться не было смысла, поэтому я стал очень медленно и плавно подбираться к ближайшей кобыле. Но было как-то боязно, крупный рог у взрослых особей внушал серьёзные опасения, что всё может окончиться печально. Поэтому я передвигался даже медленней, чем было необходимо для скрытного передвижения. Дезиллюминационные чары хороши, но даже Хищника в фильме можно было обнаружить по мареву во время движений.

Так продолжалось до того момента, пока я не увидел это…

Небольшой жеребёнок подбежал к кобыле, залез ей под пузо и потянулся губами к вымени. Он стал пить… МОЛОКО!!!

Все опасения отступили на задний план, ведь я увидел его, самое желанное лакомство в мире. Позабытая из-за переживаний сухость во рту лишь усилилась.

Интересно, какое на вкус молоко единорога? Наверное, оно великолепное. Кому нужна шерсть этих коней, когда можно…

Так, стоп… Как так получилось, что я столь активно ползу в сторону кобылы?! За десять минут прошёл в три раза меньше, чем успел проползти.

Вид того, как кто-то при мне, голодном и страдающем от жажды, пьёт молоко, придал сил. Я был ловок и бесшумен, как ниндзя. Как-то так вышло, что удалось незамеченным подползти до самой кобылы. Более того, я действовал столь нагло, что слегка подвинул в бок жеребёнка, отчего он с удивлением оторвался от титьки и повернул голову в мою сторону, но никого не обнаружив, ещё больше удивился.

Примерившись, я прямо губами присосался к вымени кобылы. Жеребёнок, видя, что кто-то невидимый посасывает молоко, тут же оживился, видимо, почуял конкуренцию, и ухватился губами за второй сосок.

Кобыла нервно переступила копытами, видимо, что-то заподозрила. Ну да, она же чувствует, что молоко пьют в два горла, а видит только одного проглота.

Ох, мироздание! Это сказка… Единорожье молоко оказалось невероятно вкусным. Ничего вкуснее, восхитительнее и прекрасней я никогда в жизни не пробовал. Взрыв вкусовых красок, тепло и счастье, закачанное напрямую в вены, сказочная феерия… Нет слов, чтобы описать всю ту радость, которую я получил, попробовав этого молока. Оно воистину Волшебное! Как говорили в рекламе: «И пусть весь мир подождёт!».

Жеребёнок оторвался от вымени, уставился на меня так, что складывалось ощущение, будто он меня видит. Он игриво боднул головой меня в бок, отчего ощущения окрепли. Кобыла как-то подозрительно напряглась. Я оторвался от вымени и осмелился выглянуть из-под брюха самки единорога, тут же встретился взглядом с офигевшей кобылой, которая выгнула шею влево и с удивлением рассматривала меня. Вот уж не думал, что лошади, пусть и волшебные, могут выглядеть столь удивлёнными.

— Мамочки! — испуганно пропищал я, осознав, что меня точно видят.

Кобыла угрожающе заржала и стала пятиться в сторону боком, она начала поворачиваться ко мне передом и занесла копыто. Явно животное не погладить им меня собралось. Я испугался. Воздух превратился в патоку, восприятие многократно ускорилось, отчего казалось, будто время замедлило бег.

В этот момент сбоку раздалось громкое жалобное ржание. Оно было настолько истошным, что сразу становилась понятна вся глубина боли, испытываемая единорогом. Это, и то, что жеребёнок оббежал кобылу и теперь находился с её правого бока, отвлекло его мать от продолжения экзекуции.

Краем зрения я обнаружил причину ржания единорога. Крупный самец взвился на дыбы, а сзади него стоял радостный Олливандер, у которого в руке был зажат пучок волос из хвоста того самого самца с огромным витым рогом.

Единороги встрепенулись.

Самец опустил передние копыта на землю и мощно лягнул назад задней левой ногой. Хоть Олливандер пытался увернуться, у него это не получилось — удар коня оказался точным, он угодил Гаррику прямо в грудь.

После чего единорог ещё раз заржал и рванул с места в карьер. За ним сорвался остальной табун.

Повезло… А ведь я был на волосок от смерти. Ни одного защитного заклинания не знаю, оружия нет, да даже если бы и было, Гаррик мне объяснял, что единорогов убивать нельзя, за это полагается серьёзный срок в Азкабане. Оливандеру тоже повезло, ведь единорог мог вместо удара копытом насадить волшебника на рог, как и кобыла могла подобное сотворить со мной.

Как только табун скрылся за деревьями, я отмер, поднялся с четверенек на ноги и поспешил к мастеру палочек. Он лежал на земле, ухватившись руками за грудь, и тихо стонал, но пучок волос из ладони не выпустил.

— Мастер, вы как? Живы?

— Колин, что ты там делал? — прохрипел Олливандер.

— Эм… — мне вдруг стало стыдно, отчего покраснел. — Мо-молоко п-пил… — тихо и сбивчиво пробормотал я.

— Молоко? — удивился Оливандер. Казалось, он даже позабыл о повреждённой грудной клетке. — Кхе-кхе-кхе! — кашляя и хрипя, засмеялся он, ухватившись руками за грудь. — Молоко… Я тебя за шерстью посылал!

— Пить хотелось, — жалобным тоном попытался оправдаться я.

— Кхе-кхе-хке! — вновь зашёлся в кашляющем смехе мастер палочек, кривясь от боли. — Ох! Ну и ученик у меня… Достань в кармане портал.

Я вынул из указанного кармана веточку-портал и вложил её в руку Олливандера, сам продолжал её удерживать. Мастер произнёс слово-ключ, и мы тут же переместились в его лавку.

— Мистер Олливандер, может, колдомедиков вызвать?

— Не надо, — отмахнулся он. — Лучше помоги мне встать.

Кое-как удалось поднять старика на ноги. На него было больно смотреть.

— Ничего, сейчас заклинание для фиксации костей наложу, внутренние кровотечения уберу, приму пару капель Рябинового отвара и буду как новенький, — доставая палочку, успокоил меня Олливандер.

И правда, чары и зелья ему помогли. Старик на глазах оживал, уже не выглядел так, словно вот-вот отправится на реинкарнацию.

— Медицинским чарам буду учить тебя позже, — с улыбкой посмотрев на меня, произнёс Олливандер. — Это же надо! Напиться единорожьего молока… Колин, ты хоть знаешь, что только что продлил себе жизнь минимум лет на пять?

— Эм… — я с недоумением посмотрел на мастера, и поправил дужку очков. — Это как?

— Молоко единорогов обладает невероятными по силе целительскими свойствами, — начал пояснять мастер. — Оно способно возвращать молодость старикам, исцелять серьёзные болезни и продлевать жизнь. Только добыть его почти невозможно, а купить совершенно нереально.

— Оно такое вкусное… — мечтательно протянул я, припомнив невероятный букет единорожьего молока. — Моя прелесть!

— Ох, повезло тебе, сорванец! — в голосе Олливандера слышалась добродушная насмешливость. — Мало кто из волшебников во всём мире может похвастать тем, что пробовал такое молоко. Только, Колин, напомни, что ты должен был делать?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Вы не сказали. Чары наложили, а потом я вас не видел. Сидел в засаде, думал, что делать…

— Хм… Что же, в этом есть доля моей вины, — покивал волшебник. — Забыл провести инструктаж, слишком увлёкся демонстрацией чар. Да ещё с маскировочными чарами сэкономил. Рассчитывал, что нескольких часов действия будет достаточно, не ожидал, что единороги задержатся. Зато сколько волос я выдрал из хвоста того жеребца! — последняя фраза звучала радостно, и так, будто старик хвастается.

— Мастер, а что, каждый раз так волосы собирать приходится? — с опаской вопросил я.

— Нет, что ты, — легкомысленно ответил Олливандер. — В прошлый раз от единорога я успел убежать.

— Но они же шустрые!

— Ещё какие! — с гордостью протянул Гаррик. — Но, к счастью, по деревьям лазать не умеют. Мне пришлось весь день просидеть в кроне дерева, уж больно вожаку табуна не понравилось, что у него выдрали треть хвоста, всё караулил меня.

— Простите, мастер, но вы уже не молоды…

— Это да, — с лёгкой грустью согласился Олливандер. — Но то было лет семь назад. Одного пучка волос хватает на много палочек. Так-то жить захочешь, и единорога обгонишь!

У меня и раньше не было особого желания становиться мастером палочек, а теперь оно стало ещё меньше. Однако, опасная работа.


Глава 14

Что меня радовало больше всего — дракона ради сердца убивать не пришлось. Олливандер этот орган покупает по предварительному заказу. Драконов выращивают в заповедниках, их разводят, как коров, только растут эти тварюшки с невероятной скоростью. Потому их забивают примерно в годовалом возрасте. В драконьих заповедниках работает много волшебников, они в основном занимаются тем, что с помощью Энгоргио создают запасы пищи для драконов, поскольку эти ящеры жрут очень много, ведь просто так животные не набирают много веса. Ещё драконологи убирают драконий навоз (очень ценное волшебное удобрение), усмиряют ящеров, забивают и разделывают их. В общем, работа очень сложная. Драконий заповедник — это практически ферма с волшебным уклоном, только территория большая, а «коровы» опасные и крупные.

Лазать по горам в поисках феникса тоже не пришлось. Перья Олливандеру поставляет Альбус Дамблдор. У директора Хогвартса, оказывается, в фамильярах феникс. Птичка удивительная, алого окраса и обитает в горах, питается травками и зёрнышками, крайне миролюбивая, но есть парочка нюансов. Фениксы бессмертные. После смерти они сгорают и возрождаются из пепла в виде птенца. От опасности они спасаются при помощи телепортации, их слёзы обладают невероятной силы целительским эффектом.

Но мастеру палочек интересны лишь перья. А их у него в запасе имелось несколько мешков. Видимо, феникс Дамблдора частенько линяет или директор его периодически ощипывает, как курицу гриль.

Сегодня мы никуда не ходили, а находились в кладовке, куда мастер пошёл, чтобы подобрать материалы для моей практики.

— Фениксы дают перья очень редко, — пояснял Олливандер. — Поэтому сложно найти хотя бы два одинаковых пера.

— А эти мешки сами по себе накопились? Или значение слово «редко» когда-то успело измениться? — с сарказмом спросил я.

— Это выпавшие перья, — пояснил Олливандер. — Фениксы примерно раз в пять-семь лет умирают, перед этим они начинают линять. Да и в процессе жизни они всё время линяют, перья выпадают. Но эти перья не так сильны, как те, которые были отданы птицей добровольно, особенно сильные — хвостовые перья. Но, Колин, ты должен понимать, что птице не нравится, когда у неё из задницы выдёргивают перо. Альбус всего один раз приносил мне парочку таких перьев ещё в тридцатых годах, так что была возможность провести эксперименты. После этого его феникс больше не хочет добровольно давать перья.

Глядя на Олливандера, я понимал, что ему феникса или единорога держать в качестве домашнего зверя противопоказано. Он же со своей фанатичной помешанностью на палочках ощиплет их догола. Стоит только вспомнить того единорога. Это же надо было выдёргивать у него волосы из хвоста! А что, нельзя было их аккуратно остричь? Конь бы ничего не заметил. Вряд ли это было необходимо, просто Олливандер так привык и не подумал, что можно добыть волосы иначе. Некоторые волшебники о ножницах вообще не слышали.

— Мастер, вы читали свежий выпуск «Ежедневного пророка»?

— Нет, Колин, там что-то интересное?

— Пишут, что из Азкабана сбежал какой-то зэк. Сириус Блэк, кажется. Вроде как первый побег из этой тюрьмы.

— Дуб и перо феникса, десять с половиной дюймов, твёрдая и несгибаемая, — прокомментировал Олливандер. — Хороший был мальчик, подающий надежды.

До конца июля под чутким руководством мастера я учился правильно обрабатывать сердцевины и ингредиенты для зелий: разделка сердца дракона на жилы (только в теории, целого сердца не было в наличии), накладывание консервирующих чар, правильная резка ингредиентов для зелий и другое.

В конце июля в лавку мастера палочек зачастили клиенты. С каждым Олливандер проводил много времени, устраивал небольшое шоу, любил он это дело, считал, что подбор первой палочки — очень важный этап в жизни юного волшебника. Из-за занятости мастера я занимался тем, что учился работать с древесиной.

Палочки вытачивались вручную с помощью обыкновенного столярного инструмента. Олливандер показал мне, как правильно работать разными инструментами, показал на кучу дров и предложил тренироваться. С деревом таким образом я никогда не работал, а в этом деле ничего кроме опыта помочь не может. Я всё больше задумывался о токарном станке. Идея вытачивать заготовки палочек с помощью техники была очень заманчивой, но это после, пока же надо уметь работать руками.

Весь Косой переулок был заклеен плакатами с фотографиями Сириуса Блэка. О нём постоянно писали в «Ежедневном пророке». А утром я даже увидел его в новостях по телевизору, только там говорилось, что Блэк опасный беглый преступник, вооружённый пистолетом. Из этого я сделал вывод о том, что у магов имеются тесные контакты с правительством Великобритании. Может быть, Министерство не зря носит своё название, может оно действительно таковым является… Отсюда следует, что спецслужбам вроде Ми-5 и Ми-6 должно быть точно известно о волшебниках.

В это же время к нам домой наведалась Макгонагалл — принесла письмо о зачислении в Хогвартс для Денниса. Когда она узнала о том, что у Дэна уже есть палочка, а вещи купим сами, дамочка испытала двоякие чувства, она была недовольна самоуправством, но в то же время радовалась, что не придётся тратить время и сопровождать ученика. Об этом мне поведали отец и брат, поскольку я в этот момент торчал в мастерской Олливандера.

На следующий день отец с Деннисом отправились вместе со мной порталом в Косой переулок. Тут они сделали закупки. На этот раз папа знал что, где и почём, поэтому сразу направился в магазин подержанных вещей. Учебники Дэну не нужны, воспользуется моими, оставались лишь мантии, котёл, телескоп и ингредиенты, только первое и последнее покупались в цивильных лавках. Ещё Деннис обзавёлся сумкой-почтальонкой с Незримым расширением, такую же отец купил и мне. Вместо палатки с расширенным пространством брату купили сундук с аналогичными чарами и возможностью уменьшить его до размера шкатулки.

Я не сидел в лавке безвылазно. Каждый день после обеда выбирался на улицу, чтобы посетить кафе «Фортескью», чтобы отведать вкуснейшего мороженого. Мороженое у Фортескью было великолепным, из натурального молока, чем мне сильно полюбилось. Четвёртого августа я как всегда после совместного приёма пищи с мастером отправился в кафе. В это время года там можно было встретить знакомых учеников Хогвартса, с которыми я перебрасывался парой слов.

Сегодняшний посетитель кафе «Фортескью» оказался для меня в новинку — это был Гарри Поттер, который сидел за столиком, расположенным на улице. На столике лежали учебники и листы пергаментной бумаги, стояла чернильница и перо, Поттер что-то писал, не обращая внимания на окружающих. Перед ним стояло блюдо мороженого с фруктами.

— Привет, Гарри!

Поттер, услышав мой голос, подпрыгнул на месте и испуганным взором уставился на меня. Он выпучил глаза, и смотрел на меня, как на врага народа.

— Колин? — удивлённо протянул Поттер. — Привет. Ты что тут делаешь?

— То же самое, что и ты. Пришёл поесть мороженого. Что пишешь?

— Делаю домашнее задание.

— Домашка-а… — в протяжном стоне слышалась вся боль мироздания. — Чёрт! Я забыл, что её надо делать.

Поттер старательно пытался спрятать улыбку, которая расплылась на его лице, но у него это плохо получалось.

— Эм… Колин, если хочешь, присаживайся, — нехотя пригласил меня Гарри за свой столик.

— Спасибо.

Тут же ко мне подошёл владелец кафе, он принёс стакан молока и такое же блюдо мороженого с фруктами, как у Гарри. Флориан за июль месяц успел изучить мои вкусы. Я тут же выложил на стол необходимое количество монет.

— А меня бесплатно кормят, — прокомментировал Гарри.

— Мой шрам не настолько знаменит, как твой, — получил герой саркастичный ответ. — Гарри, тебя опекуны одного отпустили или где-то тут бродят?

— Я сам от них ушёл, — нахмурился и недовольно пробурчал Гарри. — На Тисовую я вообще не хочу возвращаться.

— Что так?

— Достали! — Гарри был на взводе. — Я когда с учёбы приехал, поговорил с тётушкой. Высказал ей всё про ложь, которой они меня кормили, будто я нахлебник. Оказалось, они действительно получают за меня большое пособие, поэтому «терпят такого неблагодарного племянника у себя дома»! Все игрушки Дадли покупаются за мой счёт! Да и пусть они подавятся этими деньгами. Последней каплей стал визит в гости тётушки Мардж. Она оскорбила моих родителей, я не выдержал, и раздул её, словно воздушный шар. Теперь вот, живу в Дырявом котле. Министр попросил Тома, владельца Дырявого котла, выделить мне комнату. Там же я завтракаю и ужинаю.

— Весело живёшь.

Честно говоря, мне было плевать, что происходит с жизнью Гарри Поттера. После того случая, как я спас его жизнь от свихнувшегося домового эльфа, взяв грех на душу, а он вместо благодарности чуть не уничтожил мою репутацию, я парню не доверяю. Сейчас же сидит, делает вид, будто ничего не произошло, а он весь такой белый и пушистый. А уж тот факт, что Поттер навредил родственнице из-за словесного оскорбления — ещё больше опустил парня в моих глазах. Конечно, бывают такие родственники, что мама не горюй, но это не повод их заколдовывать. Всё равно ушёл из дома, мог бы сделать это без «громкого хлопанья дверьми».

— А что в следующем году будешь делать? Сейчас тебе Министерство оплатило проживание, а после нападения на тётю вряд ли родственники обрадуются твоему возвращению.

— Министр Фадж сказал, что дядя с тётей очень рассердились. Однако следующим летом они готовы меня принять. Хотя не очень-то и хотелось, — ответил Поттер. — У меня есть деньги, доставшиеся от родителей, так что могу жить в Дырявом котле. Тут гораздо лучше — не надо делать домашнее задание, скрючившись с фонариком под одеялом, работать в саду и по дому, мыть дядину машину, никто не ругается, не обворовывает меня и не оскорбляет моих родителей.

— Ух ты! Гарри, ты крут, запросто общаешься с целым министром! Только если быть честным, то тут ты, там или где-то ещё, твои опекуны всё равно получают за тебя пособие. Так что ты не прав. А раз им ничего не делают социальные службы, а министр в курсе того, что происходит у тебя дома, то…

Я не стал озвучивать очевидное, но, кажется, Поттер всё равно не понял, к чему это. Эх… Тяжёлый случай. Тут же понятно, как два плюс два равно четыре, что волшебники следят за жизнью Гарри Поттера и как-то воздействуют на чиновников в обычном мире. Не факт, что стирают память, скорее всего, из-за банальной лени сделали каким-нибудь важным шишкам внушение, вроде: «Не обращать внимания на то, что происходит с Гарри Поттером и его опекунами».

Вероятно, маги не имели в виду ничего плохого, просто хотели обезопасить юного мага от внимания маглов, если будут происходить магические всплески и тому подобное. Но как обычно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Побочный эффект имеет место — социальные службы просто не занимаются контролем сироты-волшебника и его опекунов. Из-за чего дядя и тётя Поттера попутали берега и стали тратить пособие Гарри на своего сына. Дальше-больше, ведь к хорошему привыкаешь быстро, в итоге Дурсли начали считать деньги Поттера своими, а его нахлебником, а там и сами поверили в свою выдумку.

Недовольство Гарри мне не понятно. Что такого в том, чтобы помочь родителями (опекунам) в домашних делах? Нас с Деннисом раньше постоянно заставляли помогать по хозяйству, а у нас не небольшой дом, а приличное фермерское хозяйство. Там садом и уборкой по дому не ограничивается: убрать навоз, собрать яйца у кур, задать птицам корм, выпасти и подоить козу, накосить для неё травы. А уж помыть машину отца — это даже в радость, намного интересней, чем перекидывать лопатой коровий навоз.

Это сейчас, когда я вечером прибываю домой усталым, родители меня щадят, а вот Деннису так не повезло, его эксплуатируют по полной программе. Брат жалеет, что не напросился со мной в ученики к Олливандеру, но уже поздно, паровоз ушёл, остался только дым.

Поскольку Поттер не был рад моему обществу, что в открытую демонстрировал, в дальнейшем наше общение ограничилось до привет-пока. Каждый день, когда я приходил в кафе, Гарри сидел там за столиком и поедал вкуснятину. Похоже, что Флориан Фортескью решил сделать из героя рекламный манекен, он постоянно бесплатно кормил и поил Гарри, частенько беседовал, незаметно для Поттера, удерживая его у себя в кафе. Стоит заметить, что ход был действительно рабочим, кафе в отличие от июля, было всегда заполнено посетителями.

По вечерам я принялся делать домашнее задание. Писанины было много, да ещё надо было использовать перо и чернила, потому что по пергаменту авторучка плохо пишет. К тому же у учителей Хогвартса есть свои стандарты: домашняя работа должна быть написана чернилами на пергаментной бумаге и никак иначе, а конспекты можно писать чем хочешь и где хочешь, хочешь ручкой или карандашом, можно в тетради или блокноте. Пусть перо было заменено перьевой ручкой, но сильно легче от этого не стало.

В середине августа люди перестали заходить в лавку Олливандера. Итак, начался этап варки зелий. Оказывается, для изготовления палочки их нужно приличное количество. Во-первых, зелье для обработки корпуса. Вторым идёт зелье для обработки сердцевины, для всех трёх сердцевин оно одинаковое и из дешёвых компонентов, оно необходимо для консервации сердцевины, чтобы защитить её от порчи. Далее идёт несколько сортов лаков, которые мастер производит самостоятельно.

Как и опасался, до главных заклинаний, используемых при изготовлении палочек, к концу лета мы так и не дошли. А этих заклинаний не много: заклятье для закрепления сердцевины внутри корпуса, чары для улучшения синхронизации корпуса и сердцевины, чары для аккуратного разделения и сборки корпуса, и ещё рунное заклятье для запоминания используемых палочкой заклинаний. Последние в обязательном порядке накладываются по требованию Министерства магии на каждую палочку, которую изготавливает любой мастер палочек.

Вот я и выяснил, что авроры с помощью заклинания Приори Инкантатем могут узнать о последних пятидесяти заклятьях, наколдованных палочкой. Оно вызывает все магические действия в обратном порядке, начиная с последнего. Обычно стражи порядка удовлетворяются просмотром нескольких крайних чар, но в особых случаях исследуют все «логи».

То есть, только сделанная своими руками палочка без встроенного следящего заклятья, даёт хоть какую-то вероятность того, что волшебника не кинут за решётку, если он совершит преступления с помощью волшебной палочки и не успеет затереть «логи». Понятное дело, если нет свидетелей и улик.

В Лютном переулке можно купить краденую или самодельную низкокачественную палочку, но даже в них будут встроены чары памяти для проверки с помощью Приори Инкантатем, потому что Лютный лишь создаёт видимость «Тёмного», а на деле находится под жёстким контролем аврората. Стоит копам узнать, что кто-то решил делать палочки без слежки, как «умник» тут же поедет в Азкабан. А пока «левыми» палочками торгуешь и отстёгиваешь аврорам мзду, торгуй спокойно.

Тут фишка в том, что делать палочки не запрещено, хотя они выступают у волшебников в частности в роли документов, но мало кто умеет их изготавливать, ещё меньше магов делает их. А вот торговля левыми палочками без следилок запрещена. Всё дело в том, что обычным магам «левая» палочка ни к чему, стоимость новой у лучших мастеров копеечная, максимум до десяти галеонов, конкурировать по качеству с тем же Олливандером может лишь его ученик Кидделл. Проще говоря, спрос на палочки низкий, а криминал предпочитает товары с заоблачным спросом и высокими ценами: наркотики, оружие, золото, драгоценные камни и тому подобное.

* * *

Первого сентября отец отвёз нас с братом на вокзал Кинг-Кросс. На этот раз пакеты с едой и мантиями нёс Деннис, сундук в виде шкатулки был лёгким и занимал мало места. Я же тащил свой рюкзак с палаткой.

В поезде мы нашли Луну. Она как всегда выглядела экстравагантно: на ней было надето оранжевое платье из широких лоскутов ткани длиной до пят, не удивлюсь, если она сама его сшила, волосы распущены, а взгляд мечтательный, за ухом торчала волшебная палочка.

— Привет, Луна! — радостно провозгласил я. — Познакомься, мой брат, Деннис Криви. Дэн, эта прекрасная волшебница — Луна Лавгуд, моя хорошая подруга.

— Привет, Луна, — с энтузиазмом и радостной улыбкой на лице произнёс Деннис. — Колин мне много рассказывал о тебе. Я очень рад с тобой познакомиться. Ты действительно красивая.

— Спасибо, мне тоже приятно познакомиться, — ответила девочка, смущённо улыбнувшись. — Здравствуй, Колин. Привет, Деннис. Колин, прости, что не писала. Мы с папой только позавчера вернулись из экспедиции в Эквадоре.

— Ничего страшного. Как экспедиция?

— Замечательно, — ответила девочка. — Мы привезли много сувениров.

— Кстати, о сувенирах.

Я достал из рюкзака чехол для волшебной палочки и набор для ухода, который с большой скидкой приобрёл у Олливандера. Он хотел их подарить, но я посчитал подобное слишком большой наглостью, поэтому настоял на покупке. Вещи тут же были вручены девочке.

— Это подарки тебе.

— Спасибо, Колин, — обрадовалась и засияла Луна. — Мне никто, кроме папы, не делал подарков. Но это, наверное, дорого, — слегка нахмурилась она.

— Колин летом учился у Олливандера, — бесхитростно выдал меня брат. — Так что, Луна, не беспокойся. Наверняка он сам их сделал.

— Дэн, ты обо мне слишком большого мнения. Такие вещи для меня пока слишком сложные. Купил с большим дисконтом.

— Ты учишься у Олливандера? — удивилась Луна. — Он лучший мастер палочек в Европе. Не думала, что он берёт учеников.

— Мастер говорил, что просто никто к нему с такими просьбами не обращается, — пожал я плечами.

— И каково это — учиться у мастера палочек? — Луна была переполнена любопытством.

— Прикольно, но тяжело. В июле мы ходили добывать у единорогов волосы — это было эпично…

Через несколько минут по окончанию пересказа моего приключения с Единорогами, Деннис и Луна слегли от смеха. Они ржали до слёз.

— А я летом заработал кучу денег! — похвалился Деннис, как только перестал ловить смешинки.

— Правда? — вопросила Лавгуд.

— Ага! Папа купил много старых вещей на гаражных распродажах, — начал рассказывать Деннис. — В июле он запрещал мне колдовать, но потом я сумел его уговорить. Уж больно достало работать на ферме. Но поскольку колдовать дома нельзя, папа загружал вещи в прицеп, после чего мы уезжали в ближайший лесок, где я с помощью Репаро их восстанавливал. Отец сказал, что там вещей примерно на десять тысяч фунтов, половина из которых достанется мне. Я за месяц заработал столько же, сколько ферма приносит прибыли за пять месяцев! А Колину в этот раз ничего не достанется.

— Ну и ладно, — невозмутимо ответил я. — Мне хватит денег с продажи сыра, за год несколько сотен фунтов наберётся, так что без карманных средств не останусь.

— Деннис, а в галеонах это сколько? — спросила девочка.

— Тысяча, — ответил Деннис. — Курс пять фунтов к одному галеону.

— Ого! — Луну впечатлила заработанная сумма. — Для волшебника, который ещё даже не учится в Хогвартсе — это невероятная сумма. Наверное, ты очень умный, Деннис, и поступишь на Райвенкло.

— Нет, — помотал головой брат. — Я поступлю на Пуффендуй, как мой брат!

— У нас на факультете лучше, нарглов почти не водится и кухня рядом.

— Нарглы водятся везде, — прокомментировала Луна.

— Колин, ты сам наргл, — в шутку сказал Деннис. — Луна, представляешь, брат потратил все заработанные деньги на какие-то акции! Папа с мамой были сильно недовольны.

— Дэн, когда я стану миллионером и буду купаться в молоке, ты будешь кусать локти и завидовать мне, но будет поздно.

— Колин, ты разбираешься в финансах? — спросила Лавгуд. — Папа говорит, что это очень сложно.

— Мне Муми-тролли нашептали, как правильно вложить деньги.

— Раз Муми-тролли подсказали, тогда ты всё правильно сделал, — серьёзно выдала Луна.

— П-фе! — Деннис беззвучно рассмеялся. — Муми-тролли — это же из детской сказки!

— Волшебство тоже упоминается в детских сказках, но ты же, Деннис, не будешь отрицать, что оно существует? — я сохранял на лице полную серьёзность, было у кого научиться нести чушь, не меняясь в лице, вон она сидит напротив.

— Я верю Колину, — поддержала меня Лавгуд. — Муми-тролли очень авторитетные финансисты. Я обязательно напишу об этом статью в «Придиру».

— Вы два сапога — пара, — тяжело вздохнул Деннис. — Двух таких толстых троллей я вряд ли переживу, мне и одного брата хватало.

— Колин, ты тоже пожираешь мозги? — продолжила с серьёзным видом Луна.

— Это моё любимое занятие. В день по чайной ложке натощак — очень поднимает тонус.

— Луна, а правда, что волшебники держат дома сов, чтобы отправлять письма? — спросил Деннис. — Колин говорил, что именно так и происходит доставка корреспонденции у волшебников, но он ещё тот приколист.

— Да, Деннис, — кивком подтвердила Луна. — Многие колдуны и ведьмы держат почтовых сов, но у нас такой нет, слишком накладно содержать.

— Ну и правильно! Сова — это не попугайчик, ей нужно мясо, а лучше мыши. Когда слышу, что какая-то ведьма держит дома почтовую сову, я сразу представляю себе холодильник, набитый грызунами. Какой мужик будет жить с женщиной, у которой в морозилке лежит сотня кормовых мышей?!

— Колин, не преувеличивай, — произнесла Лавгуд. — Это всего лишь мыши, а не предыдущий ухажёр.

— П-фу-фу-фу! — беззвучно рассмеялся Деннис, издавая фыркающие звуки.

— Дэн, ты всё же подумай, Муми-тролли мне подсказали, что если сейчас вложить тысячу фунтов, то в последующем её можно превратить в сотни тысяч. Если не хочешь слушать Муми-троллей, то послушай логику, и хотя бы вложи деньги в одно из основных предприятий, да хотя бы в табачную или нефтяную промышленность. Например, табачная фирма «Алтриа Груп». Будешь сидеть на попе ровно и четыре раза в год получать дивиденды, которые в несколько раз превышают банковские проценты, со временем стоимость акций будет расти, как и доход по дивидендам. Тебе же сейчас всё равно не на что будет тратить такие деньги, а родители их в лучшем случае положат в банк, где их будет пожирать инфляция. Представь — закончишь Хогвартс, а у тебя одними дивидендами к тому моменту накопится как минимум полторы тысячи фунтов, но думаю, больше. А если вложишь в Нокиа, то к окончанию Хогвартса будет миллион долларов! Представляешь, ты только школу закончил, а уже миллионер…

— Блин, Колин, ты так уверено говоришь, что хочется тебе поверить и отдать все свои деньги, — восхитился Деннис. — Ей богу, действует лучше Конфундуса.

— Э, нет, Дэн, поверь опытному человеку, Конфундус действует гораздо лучше. Тебя-то шотландская наргла им не прикладывала, и слава мирозданию!

«Хогвартс — Экспресс» держал курс на север. Погода за окном помрачнела, небо заложило тучами. Реже появлялись поля и фермы. По коридору туда-сюда стали ходить люди. После полудня зарядил дождь, за окном проплывали расплывчатые очертания холмов.

Мы дружно пообедали всем, что нам с Деннисом в дорогу собрала мама. У Луны не было с собой продуктов.

— Спасибо, ребята, — поблагодарила нас Лавгуд. — Папа увлекается работой над журналом, из-за чего часто сам забывает поесть, а я не подумала о том, что надо собрать в дорогу ланч.

— Пожалуйста, Луна, — улыбнулся я. — Совместный приём пищи и традиция разделять еду с близкими людьми зародилась ещё на заре человечества. В любой стране мира хорошим тоном считается угостить человека едой, особенно друга.

Дождь усилился, а «Хогвартс — Экспресс» мчался все дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы.

После еды нас всех стало клонить в сон, мы клевали носами, и в итоге уснули.

Стук колёс изменил ритм, отчего мы все проснулись. Не успел я продрать глаз, как заметил, что состав замедляется. За стеклом было темно, ветер и дождь за окном как будто усилились.

— Мы уже приехали? — сонным голосом вопросил Деннис.

— Вроде рано ещё, — нахмурился я, кидая взгляд на наручные часы. — В прошлый раз мы приехали немного позже.

Деннис встал с сиденья, и выглянул в коридор.

— Что там, Дэн?

— Такие же любопытные выглядывают, — ответил брат. — Похоже, они сами не понимают, что происходит.

Поезд резко дёрнулся и полностью остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Деннис пошатнулся, но я его успел поймать. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.

— Это странно, — подала голос Лавгуд.

В вагоне стоял гомон, дети спрашивали друг у друга о том, что случилось и что делать. Начались брожения по коридору, что в темноте было не лучшей идеей, если, конечно, в изначальной задумке мальчишек не было полапать девочек. Темнота — друг молодёжи. Не знаю, насчёт коварных планов подростков, но возле нашего купе, судя по звукам и матюкам, столкнулись лбами пара человек.

Я почувствовал, как с противоположного сиденья ко мне под бок перебралась Луна, она ничего не говорила, но тело девочки подрагивало от страха. С правого бока ко мне прижался Деннис. Да и мне что-то стало неуютно и страшно.

В окне проплыла высокая фигура в тёмном балахоне. От неё исходил жуткий потусторонний холод. Присутствующих обдало стужей. У меня перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце.

В голове всплыли воспоминания о нападении собаки, как она грызёт моё лицо и лапами расцарапывает глаза. Потом воспоминания сменились другими, как я лежу в больнице и вокруг сплошная темнота, а меня колотит от страха остаться слепым. Воспоминание сменилось другим. Я лежу на теплотрассе, мучаясь от жуткой боли в животе, медленно умираю…

Вдруг за окном мелькнула вспышка, показалось, будто там промчался волк, словно сотканный из серебристого пара. Существо в балахоне резко скрылось из поля зрения и стало значительно легче.

В купе включился свет. У Луны всё лицо было в слезах, она была бледнее снега. Деннис сидел хмурый, но выглядел самым бодрым из нас троих. Меня жутко колотило, как во время сильной лихорадки.

— Что это было? — сумел из себя выдавить Деннис.

— Дементоры, — тихо прошептал я. — В Косом переулке поговаривали, что эти твари, которые являются стражниками Азкабана, в этом году будут охранять Хогвартс. Это всё из-за побега Блэка. Но мироздание раздери Фаджа на много маленьких частей — ведь бандит Блэк, а не мы! Почему именно нас должны караулить эти монстры? Если в течение года нас будут так охранять, то по Хогвартсу пронесётся волна суицидов.

За длинной речью я скрывал душевную боль и волнение. Больше подошёл бы русский мат, но не хотелось привыкать к крепким словам. Приобрести вредную привычку легко и просто, а избавиться от неё почти невозможно.

— Дементоры? — вопросил Деннис.

— Твари, питающиеся плохими эмоциями, которые сами же вызывают своим присутствием. Могут даже выпить душу, если подпустить их слишком близко.

— Не хотел бы я попасть в Азкабан, — зябко передёрнул плечами брат.

— Мама… — всхлипнула Луна.

Я покрепче обнял девочку и стал гладить по голове, чтобы успокоить, хотя сам ещё толком не отошёл, но я же парень, значит должен быть сильным.

Поезд тронулся и примерно через десять минут прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Крошечная платформа после дождя обледенела.

— Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос полувеликана.

Деннис поспешил к Хагриду, а мы с Луной отправились к каретам.

>

Глава 15

На этот раз распределением занимался профессор Флитвик. Минерва Макгонагалл отсутствовала. За столом Гриффиндора не было пары третьекурсников: Гермионы Грейнджер и Гарри Поттера.

Среди преподавателей не обнаружилось Гилдероя Локхарта, отчего я с облегчением выдохнул. Зато присутствовало новое лицо. Это был мужчина средних лет, болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Одет он был в штопанную мантию. Тут же припомнилось, что волшебники считают, будто с помощью чар невозможно починить одежду, что наглядно демонстрировал этот маг.

Удивительно… Это насколько же надо быть нищим, чтобы, будучи волшебником, не купить себе нормальной одежды? На еду тратиться почти не надо, достаточно иметь образцы пищи и знать несколько заклинаний. Всеми бытовыми вещами можно обеспечить себя с помощью трансфигурации. Следовательно, достаточно зарабатывать сущие копейки, чтобы купить себе вещи. Как показал наш с братом опыт — даже недоучка, не поступивший в Хогвартс, обладая волшебной силой и палочкой, за месяц может заработать огромные деньги.

Вероятно, этот тип будет не лучше Локхарта. Наверное, он или ничего не умеет, или жутко ленивый, то есть в любом случае нас учить не будет.

Ещё одной странностью было присутствие за преподавательским столом лесника. Что он там делает? В прошлом году Хагрид никогда не появлялся на трапезах в Большом зале.

Началось распределение. За остальными учениками наблюдать не было желания, они для меня пока никто. Всё моё внимание было сконцентрировано на Деннисе. Дэн был весь мокрым, с него стекала вода. Я скрестил пальцы и загадал, чтобы брат попал на наш факультет.

И вот наступил знаменательный момент. Деннис сел на табурет, профессор Флитвик водрузил ему на голову Распределяющую шляпу. Шляпа ещё не коснулась головы брата, как громко провозгласила:

— Пуффендуй!

Деннис с радостью сорвался с табурета и поспешил к нашему столу.

— Колин, я поступил! — пронзительно закричал он, падая на свободное место рядом. — Это замечательно! Представляешь, я свалился в озеро, а меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!

— Здорово! — с облегчением ответил я. — Наверное, это был гигантский кальмар, Деннис! — я обернулся в сторону старшекурсников. — Габриэль, помоги, пожалуйста.

Староста увидел, как с Денниса течёт вода, и поспешил к нам. Я только собирался Габриэля попросить обсушить брата, как он достал палочку и сделал это без всяких просьб. Волосы Денниса распушились, отчего он стал напоминать одуванчик. Мантия мгновенно высохла.

Непонятно, почему этого не сделал профессор Флитвик. Но в этой школе много чего непонятно, а учителя не спешат прийти на помощь студентам, если их об этом не попросить. А если попросишь, то не факт, что помогут. Могут как профессор Снейп, подсказать нужную литературу. Единственная, кто действительно заботится обо всех — Поппи Помфри. Был бы скульптором, поставил бы ей памятник в полный рост.

— Ого, крутые чары! — искренне восхитился Деннис. — Спасибо, босс! Ты же Габриэль Трумэн, да? Колин о тебе рассказывал.

— Да? — опешил от напора брата Трумэн. — Хорошее или плохое?

— Колин говорил, что ты крутой маг и зачаровал ему несколько артефактов, — искренне с восторгом произнёс Деннис. — Спасибо большое, староста!

Трумэн приосанился и заулыбался:

— Пожалуйста. Колин, это твой брат?

— Да, Габриэль. Это Деннис Криви, мой младший брат.

— Полку аристократов прибыло, — пошутил белобрысый третьекурсник Эрни Макмиллан. — Скоро пукнуть будет негде, ибо по Лорду, Сэру и Пэру на каждом шагу.

Нехитрая подколка возымела эффект, смеялись все вокруг, я же лишь снисходительно ухмыльнулся с видом, который лучше слов говорил: «Смейся, чернь, аристократу плевать на мнение толпы». Только это действие возымело обратный эффект, продлив смех за столом Пуффендуя.

— Добро пожаловать на Пуффендуй, — произнёс Трумэн, обращаясь сразу ко всем первокурсникам.

— Пуффендуйцы, соблюдайте тишину, — оборвал веселье строгий надменный голос профессора Снейпа.

В зале тут же воцарилась гробовая тишина. Профессора Снейпа боятся все, ослушаться его — значит подписаться на долгие оттирания котлов.

Вскоре распределение закончилось. За стол Гриффиндора сели подошедшие Грейнджер и Поттер. За столом преподавателей разместилась Макгонагалл. Директор поднялся и толкнул традиционную речь.

На этот раз Дамблдор предупредил нас о том, что периметр школы будут охранять дементоры, из-за чего замок лучше не покидать. Мужик в штопанной мантии — Римус Люпин, новый преподаватель ЗОТИ, а Хагрид… новый преподаватель Ухода за магическими существами (УЗМС).

Последняя новость меня добила. Как так? Лесник стал преподавателем… Я догадывался, что у Дамблдора не в порядке с головой, его кадровая политика вновь подтвердила, что догадки близки к истине.

— Бли-и-н… — простонал я. — За что?! Я же в следующем году хотел взять уроки УЗМС, чтобы научиться ухаживать за животным, а также заклинаниям, связанным с животноводством. И что теперь? У Хагрида даже палочки нет, чему он нас научит?!

— Это было неожиданно, — прокомментировал Финч-Флетчли, он сидел рядом со мной как в прошлом году. — Я ведь в этом году выбрал УЗМС. Может, Хагрид окажется не таким плохим учителем…

— Неплохим? Уверен, он будет ужасным преподавателем. У него есть собака!

— Эм… — опешил Финч-Флетчли. — Причём тут собака?

— Человек, который любит собак, по определению не может быть хорошим.

— А я слышал обратное, — заметил Джастин.

— Ничего подобного!

— Но мне нравятся собаки, — продолжил Финч-Флетчли.

— Джастин, ты исключение из правил.

— Прости, ты Джастин? — обратился к Финч-Флетчли брат. — Я Деннис. Не обращай внимание на бурчание Колина, он просто не любит собак. Его в детстве покусала соседская овчарка.

— А-а-а! — понимающе протянул Джастин. — Тогда понятно. Рад знакомству, Деннис.

Дальше было не до разговоров, ведь стол оказался уставлен разнообразной едой, надо было успеть набрать самого вкусного. Несмотря на перекус во время поездки в Хогвартс-экспрессе, мы успели изрядно проголодаться — этому способствовал стресс от мимолётной встречи с дементором, а у брата ещё было купание в озере.

— Народ, а как вообще Хагрид сумел стать преподавателем?

Ответила мне третьекурсница Сьюзен Боунс, щекастенькая, кареглазая девочка с каштановыми волосами, которые отдавали лёгким оттенком рыжего. Она сидела напротив примерно на полметра левее:

— Тётя Амелия работает главой Отдела магического правопорядка. Она говорила, что летом к ней обратился директор Дамблдор с прошением о помиловании Хагрида.

— В смысле, помиловании? — удивился Макмиллан. — Он что, был осуждён?

— Оказывается, Хагрида выгнали из школы, потому что погибла ученица, авроры посчитали, что это произошло по его вине, — продолжила Сьюзен.

— Ничего себе!

— Вот это да…

— Обалдеть!

Вокруг раздавались удивлённые возгласы. Когда все замолчали, Сьюзен продолжила:

— Так вот, директор Дамблдор предъявил доказательства невиновности Хагрида, — девочка пристально посмотрела на меня. — Помните, в прошлом году кто-то напал на Колина?

— Подобное не забывается, — иронично произнёс я. — Даже могу назвать имя той, кто напал.

Я пристально посмотрел в сторону стола Гриффиндора, сверля рыжую шевелюру Джинни Уизли. Окружающие посмотрели в ту же сторону.

— В итоге Хагрида оправдали, — продолжила Боунс. — Тётя говорила, что после этого он летом сдал СОВ комиссии, которую собрал Дамблдор. Так что теперь Хагрид вроде как считается закончившим школу и может преподавать.

— Сьюзен, может ты в курсе — почему вообще в Министерстве считают, что Блэк попрётся в Хогвартс, а не свалит в другую страну? Зачем вообще дементоров нагнали?

— Тётя говорит, что Блэк был другом Поттеров, но как выяснилось, оказался ближайшим сторонником Сами-Знаете-Кого. Он предал родителей Гарри Поттера, из-за чего к ним домой пробрался Сами-Знаете-Кто. Потом Блэк убил волшебника Питера Петтигрю и целую толпу маглов, — ответила девочка. — Фадж думает, что беглый преступник решит завершить начатое — придёт добивать Поттера.

— Бред! Если бы Блэк хотел убить Поттера, то гораздо проще подкараулить Гарри дома у опекунов, они обычные маглы и ничего не сумеют противопоставить волшебнику. К тому же, если Блэк дружил с Поттерами, то ему может быть известен адрес проживания опекунов Гарри. Я слышал, что Гарри живёт с дядей и тётей, вероятно — это родня его мамы.

Эта новость вызвала бурные обсуждения за столом и негативные отзывы об умственных способностях Фаджа. Все дети успели испытать «радость» от досмотра поезда дементорами, поэтому довольных такими драконовскими мерами «защиты от преступника» не было.

После ужина все засобирались расходиться по гостиным. Я подошёл к старосте, Деннис шёл за мной.

— Габриэль, мы наведаемся в больничное крыло, а то мало ли, что у Денниса может случиться после купания.

— Хорошо, дорогу к гостиной найдёте, — отмахнулся староста.

После посещения больничного крыла, где колдомедик напоила брата зельем от простуды, мы отправились в общежитие. У Денниса из ушей валил пар, что его забавляло.

— Колин, тут всё так круто! Старинный замок, призраки, двигающиеся портреты… — захлёбывался от восторга он.

— Странно, а меня это всё, наоборот, напрягает.

— Да ты что? Это же прикольно! А где я буду жить?

— Дэн, у тебя есть выбор. Либо со мной, а я живу в комнате один, либо с тремя соседями, которые будут пердеть, храпеть, разбрасывать по комнате ароматные носки.

— Нет уж, лучше я буду с тобой, хотя бы один человек будет делать всё то же самое, — ответил Деннис.

— Вот и я того же мнения. На зиму можно будет перебраться в палатку, там тепло, к тому же у меня есть письменный стол, а в вашей спальне такая роскошь вряд ли найдётся.

— А однокурсники на меня не обидятся? — задумался Деннис.

— С чего бы это? Ты же будешь жить не абы с кем, а с братом. Я вообще жил один — никто не обижался.

— А эта рыжая, она действительно на тебя натравила змею? — спросил Деннис.

— Я же тебе рассказывал… Ты не смотри, что она с виду невинная, и вообще опасайся всех рыжих — они из одной семьи по фамилии Уизли, все до одного те ещё гады, при этом притворяются невинными овечками. Джинни скрытая маньячка. Одному мирозданию известно, насколько хватит её терпения, чтобы вновь не начать убивать людей и не издеваться над кошками. Рон бешеный — кидается на людей за любой косой взгляд и лишнее слово, юмора совершенно не понимает, иронию и сарказм принимает за личное оскорбление, очень завистлив и ревнив, за попытку пообщаться с Гарри Поттером может кинуться с кулаками или проклясть. Старшие братья-близнецы — Фред и Джордж, издеваются над школьниками, называя это шутками. Например, могут взорвать навозную бомбу — считают это смешным. Видимо, им никогда не приходилось убирать навоз и что-то от него отмывать, а об опасности заражения серьёзной инфекцией при попадании на слизистые оболочки даже не задумываются. Никаких конфет, да и вообще ничего у них из рук не бери. Старший брат Перси у них стукач, зубрила и зануда, который действует не по совести, а «по правилам» — не зря он занимает должность старосты Гриффиндора, Макгонагалл любит таких.

— Надо папе позвонить, — произнёс Дэн, доставая из кармана складное зеркальце, напоминающее пудреницу. На бронзовом корпусе была нанесена пентаграмма.

— Это что?

— Сквозное зеркало, о котором ты говорил, — пояснил Деннис. — Мы с отцом купили, когда ходили за покупками, пока ты учился у Олливандера.

— Почему я об этом узнаю только сейчас?

— Забыл тебе сказать, — невозмутимо пожал плечами Деннис.

На следующий день состоялся знаменательный обмен. Я Трумэну несколько эротических журналов, он мне копию книг «Магические обряды» и «Магические контракты». Поскольку книги продержатся всего десять дней, я принялся их переписывать. Не всё, только суть: ритуалы, заклинания, рецепты зелий для ритуалов, способы создания магических контрактов и как принять Непреложный обет. Как и в большинстве книг по магии, тут было много «воды» вроде размышлений на тему насколько хорошо или плохо применять то или иное волшебство.

В такие моменты жалеешь, что нет какого-нибудь завалящего копировального аппарата или смартфона с камерой. В настоящем времени копировальные устройства имеются, но у них есть несколько существенных недостатков: большой размер и высокая стоимость. Фотографировать страницы на плёночный фотоаппарат для последующей фотопечати слишком накладно и долго.

Начались учебные будни. На первом уроке зелий в этом учебном году, Снейп был более хмурым и раздражённым, чем обычно. Наш маленький коллектив, состоящий, как и в прошлом году из восьми Пуффендуйцев и Райвенкловцев, вёл себя тише воды и ниже травы.

После урока, который на сегодня был последним в расписании, я задержался в классе, на что Снейп просверлил меня хмурым взглядом и с сарказмом вопросил:

— Вам, мистер Криви, необходимо особое приглашение, чтобы покинуть класс после урока?

— Профессор Снейп, извиняюсь, что отвлекаю вас, но я бы хотел спросить.

— Чего же вы тянете, мистер Криви? — с нажимом спросил Снейп.

— Насколько вы знаете, я пропустил большую часть занятий. Если с заклинаниями мне помогут нагнать программу друзья, то с зельями всё сложнее.

— Вам недостаточно того, что директор отменил экзамены? Так сильно мечтаете их сдать? — голос учителя сочился сарказмом.

Как же сложно разговаривать с подобными циничными социопатами… Пришлось собрать волю в кулак, чтобы мысли не растащили мозгошмыги.

— Профессор, я очень рад, что директор Дамблдор в прошлом году отменил экзамены. Признаюсь, я бы вряд ли их умудрился сдать, а покидать Хогвартс со сломанной палочкой не горю желанием. Тем не менее, это не отменяет того факта, что школьные знания остались не усвоенными. К сожалению, летом студентам запрещено колдовать, поэтому я бы хотел восполнить пробелы в зельеварении. Не знаю, как быть, поэтому хочу проконсультироваться с профессионалом. Может, мне варить зелья где-то после уроков?

— Ни в коем случае! — возмутился Снейп. — У мадам Помфри и так много работы, а вы хотите добавить ей проблем. К тому же будет жаль, если пострадает старинное строение, которое помнит самих основателей!

— Эм…

— Будете приходить ко мне после уроков по вторникам и четвергам в шесть часов после полудня, мистер Криви, я приму у вас зачёты по зельям за первый курс, — с явным недовольством прошипел преподаватель.

— Большое спасибо, профессор Снейп! А можно попросить рекомендацию по новой литературе? Книги, которые вы рекомендовали в прошлый раз, я выучил наизусть, как и таблицу совместимости ингредиентов.

— Вы испытываете моё терпение, которое отнюдь не безгранично, мистер Криви, — прошипел Снейп, он мимикой выразил недоверие моим словам. — Давайте проверим, как вы усвоили материал…

Ох, мама, роди меня обратно! Какой чёрт дёрнул меня за язык обратиться к Снейпу? Вначале эта идея казалось хорошей, но через три часа хотелось умереть, лишь бы выбраться из класса зельеварения и сбежать от преподавателя хотя бы на тот свет. Он опросил меня почти по всему материалу по несколько раз, словно заправский следователь, под конец я стал путаться в ответах, язык заплетался, сорвал горло и во рту было сухо, ещё жутко хотелось есть, меня пошатывало, а голова пухла и гудела.

— Что же, мистер Криви, вижу, материал вы усвоили, — констатировал профессор. — Пусть не идеально, но лучше большей части стада баранов. Жду вас во вторник.

Вначале даже не верилось, что пытка закончилась. Кабинет зельеварения я покидал с непередаваемой радостью. Ужин я пропустил, поэтому перед тем, как пройти в комнату, забежал на кухню, чтобы набрать еды. Домовики меня больше не пугались, что не могло не радовать.

* * *

Третьего сентября за завтраком третьекурсники выглядели какими-то бледными.

— Джастин, вы чего такие пришибленные?

— Колин, ты не слышал? — повернулся ко мне Финч-Флетчли.

— Если бы что-то знал, то не спрашивал бы, логично?

— Вчера был первый урок ухода за магическими существами, — начал Финч-Флетчли. — Слизеринец Драко Малфой сразу с урока загремел в больничное крыло.

— Неужели столько людей переживает о здоровье Малфоя?

— Всем плевать на Драко, даже обрадовались бы, если бы этой занозы вообще не было в школе, — продолжил с хмурым видом Джастин. — Но нас беспокоит то, как он пострадал. Хагрид на первое занятие привёл гиппогрифов. Между прочим, существо третьего класса опасности… На первое занятие! Понимаешь?

— Во-о-т! — протянул я, подняв вверх указательный палец правой руки. — Я же говорил, что ничего хорошего ждать от Хагрида не стоит, а ты мне не верил! Если он на первый урок привёл гиппогрифов, то, что будет дальше: мантикоры, драконы, Ктулху?! И сколько они сожрут учеников, прежде чем полувеликана пожурят?

Джастин и сидящие рядом с ним третьекурсники, которые, похоже, все выбрали УЗМС в качестве основного урока, стали ещё бледнее.

— М-мы тоже об этом д-думали, — подрагивающим голосом выдал Финч-Флетчли. — У нас на этой неделе будет ещё один урок УЗМС…

— Джастин, если погибнешь, тебя считать коммунистом или пастафарианцем? В смысле, значок комсомольца на грудь вешать или поставить свечку Летающему Макаронному Монстру?!

— Тьфу на тебя с такими шутками! — передёрнул плечами Финч-Флетчли.

— Ни за что не выберу УЗМС, — пробурчал сидящий справа Деннис.

— Мамина подружка работает колдомедиком в Мунго, — подала голос скромная блондинка Ханна Аббот, подружка Сьюзен Боунс. — Она говорила, что раны, нанесённые магическими существами и тёмными проклятьями, плохо заживают. Вспомните прошлого преподавателя УЗМС — профессор Кеттлберн был весь покрыт шрамами и не имел половины ноги.

— Надо было выбирать другой предмет… — тихо себе под нос произнёс Финч-Флетчли.

* * *

Третьекурсникам на следующем занятии повезло — Хагрид больше не стал притаскивать на УЗМС опасных существ, все они возились с флоббер-червями.

До четверга Малфой на приёмах пищи не появлялся. Похоже, что гиппогриф его неплохо подрал, ведь магическая медицина может творить чудеса. Гарри Поттера после квиддича поставили на ноги за пару дней, а тут пацана с пятницы нет. В четверг Малфой появился на обеде с видом героя, раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи.

Не так страшен чёрт, как его малюют. Варка зелий по вечерам два раза в неделю под присмотром Снейпа оказалась немного напрягающей, но не доставляла сильных хлопот. Но всё же, лучше бы я сам втихаря варил зелья, чем так подставляться. Язык мой — враг мой… А во всём виновата жадность!

Папа на прошлый год покупал запас ингредиентов по списку в письме из Хогвартса. Свёрток с ними был сразу же сдан зельевару, ингредиенты выдавались студентам во время занятий. Я же пролежал большую часть учебного года в виде статуи, считай, сварил всего несколько зелий. А деньги, причём немалые, были потрачены. Вот и стала меня душить невидимая жаба, мол, чего бы это школе дарить то, на что потратились Криви?!

Была ещё одна мыслишка, будто в глазах Снейпа заработаю очки, можно сказать, подмажусь. Ага, как же! К этому на хромой кобыле не подъедешь, мужик непрошибаемый. Стоит и хмурится, всё ему не нравится: что время приходится тратить на всяких балбесов, что руки у всех не из того места растут… Чего он вообще в преподаватели подался? Снейп — типичный социопат-хикикомори, ему бы забуриться в холостяцкую берлогу, да выбираться оттуда только за ингредиентами и для реализации зелий.

До полного исчезновения копий книг, выменянных у старосты на «Плейбой», они были прочитаны, а важная информация оттуда переписана в толстую тетрадь. Информации там оказалось довольно много, по большей части она была весьма интересной и полезной.

Например, заклинание Фиделиус, которое прячет определённую территорию от всех и вся. Насколько я понял — это настолько мощное скрывающее заклинание, что никакая техника и магия не позволит найти сокрытое Фиделиусом, пока жив хранитель тайны. Единственный способ найти сокрытое Фиделиусом — получить от Хранителя адрес-пароль (задаётся во время ритуала). После смерти Хранителя, хранителями становятся все, кто знал адрес-пароль.

Многое выяснилось про Надзор. Заклятье отслеживает большую часть магических воздействий на территории до нескольких квадратных километров. То есть мы с Деннисом правильно делали, что не колдовали, к примеру, в ближайшей роще. Но всё же Надзор игнорирует многое: порталы; не может засечь магию домовых эльфов, если они не колдуют специально, подстраивая своё волшебство под человеческое; аппарацию; анимагию; зельеварение; стихийную беспалочковую магию наподобие того, что происходило с нами в детстве. Зато все палочковые и даже беспалочковые структурированные заклинания засекаются замечательно.

Табу — это вообще отдельная тема. Этот ритуал маг может провести один раз в жизни. С помощью него можно наложить на что-то запрет. Если кто-то этот запрет нарушает, то волшебнику становится об этом известно, как и о местонахождении нарушителя. Я догадался, почему все маги боятся звать Воландеморта по имени, а называют Сами-Знаете-Кто. Вероятно, он наложил Табу на произношение своего имени. Так что ему становилось мгновенно известно о местонахождении каждого, кто произносил «Воландеморт», при этом от Табу не защищают никакие защиты, за исключением Фиделиуса.

Но больше всего мне было интересно заклинание Незримого расширения. Вот где сказочные возможности. У заклятья есть множество вариаций и способов использования. Например, можно создать скатерть-самобранку. Конечно, блюда в такой артефакт надо «заряжать», они не появляются из ниоткуда, но ведь и так круто: наготовил еды на месяц вперёд, запихал в тряпку, и можешь в любой момент доставать оттуда свежие блюда, словно только что положил их туда. Можно с помощью этого заклятья сделать дом из картонной коробки, расширить пространство в имеющемся жилище, сделать «безразмерные» сумки, кошельки, сундуки и многое другое.

Я решил, во что бы то ни стало, освоить заклинание Незримого расширения. Единственной проблемой была его сложность, плюс то, что до лета помимо основных занятий надо освоить маскирующие чары по заданию Олливандера, которые по уровню выходят за всё то, что преподают ученикам Хогвартса даже на старших курсах. Я имею в виду Дезиллюминационные чары, поскольку чары, глушащие звуки и запахи, намного проще — их может выполнить даже первокурсник.

— Колин, ты говорил, что имеешь доступ к особой секции библиотеки, — обратился ко мне вечером Деннис. — Может быть, найдём там крутые заклинания?

— Дэн, в принципе мне идея нравится, только на кой чёрт нам крутые заклинания? Вот, к примеру, крутое заклинание Незримого расширения или Дезиллюминационное, но их описание есть, остаётся только тренироваться. Лично я хочу найти и изучить бытовые чары и заклинания по уходу за животными, а также целительские. А то в прошлый раз, когда с Олливандером за шерстью единорогов охотились, даже попить не мог.

— Да ну… — скривил лицо и недовольно протянул Деннис. — Колин, ну что такого интересного может быть в чарах ухода за животными? Вот если бы выучить крутые боевые заклинания…

— Ну, выучишь ты боевые заклинания, и что дальше? Пойдёшь убивать людей? За это в Азкабан сажают. Дэн, неужели тебе так сильно понравилось соседство дементоров? Вон они, где-то там за Хогсмитом летают, сходи, проведай, если соскучился.

— Б-р-р… — Деннис зябко передёрнул плечами. — Да ну тебя! Колин, ты скучный и занудный. Слишком правильный… А если те же дементоры нападут или гиппогриф как на того мальчика-слизеринца?

— Про дементора соглашусь, неплохо было бы найти, как от них защититься. А человека можно прибить той же Левиосой, кинув ему в голову кирпич, или чарами для стрижки волос у скотины, отрезав выступающие части тела.

— Колин, после это ты называешь меня жестоким?! — усмехнулся брат.

— Я такого не говорил. Если тебе хочется изучать боевые чары, то, пожалуйста. Я не против, учи на здоровье. Но их и так полно в открытом доступе. Вон, в палатке библиотека, бери учебники по ЗОТИ, там боевых заклинаний пусть немного, но они есть. Там всякие взрывные чары, ударные, оглушающие, парализующие.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнул Деннис. — Я в палатку за книгами по ЗОТИ…

Вскоре брат выбрался с учебником по ЗОТИ за третий курс. Он прищурился и шёпотом сказал:

— Колин, я всё спросить хотел, где ты взял журналы с голыми женщинами, на которые выменял те копии книг? Вряд ли бы тебе их продали в магазине.

— У отца в гараже позаимствовал. У него там толстая стопка заныкана.

— А если папа узнает?

— Про самогон же он не узнал…

— Так это ты в прошлом году спёр у него самогон! — воскликнул Деннис. — А он подумал на соседа Джимми Джонсона, полгода с ним не разговаривал.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я.

— Колин, тебе не смеяться надо, а молиться, чтобы папа об этом не узнал, — покачал головой Деннис.

— Прорвёмся… Тем более, я атеист, верю лишь в мироздание или мультиверсум, если так будет понятней.

— Эх, — вздохнул Деннис. — Хорошо, что тебя мама не слышит. Мигом бы уши надрала и в церковь потащила.

— Знаешь, что-то мне подсказывает, что чудеса, творимые богом, в которого верует матушка, способен повторить каждый волшебник. Размножить еду я уже сейчас могу, целительские чары точно существуют, может где-то найдётся заклинание для хождения по воде. И что же? Мне объявлять себя сыном божьим и набирать учеников-паломников, чтобы в тридцать три года распяли на кресте?!

Какие люди разные. У нас с братом фамилия одна, возраст с небольшой разницей, а увлечения и характеры разные. Я более спокойный и усидчивый, у Денниса же словно в мягком месте кто-то обломал шило, настолько он шустрый и эмоциональный, хотя порой бывает рассудительным и спокойным, но часто ленится делать что-то. Как было с зельями… Мы летом собирались купить побольше ингредиентов и потренироваться в варке, но я выбыл, поскольку учился у мастера палочек, а сам Деннис предпочёл заняться более интересным и прибыльным занятием. Кстати, это даже правильно, чувствуется отцовское воспитание, он нам привил принцип: между полезным и прибыльными делом и бесполезным занятием, от которого сплошные убытки, лучше выбрать первое.

Я не считаю зелья бесполезными, наоборот, с помощью них можно творить чудеса. Именно поэтому дополнительно хожу к Снейпу и варю зелья за прошлый курс. Но в жизни должны стоять приоритеты. Например, зелья можно научиться варить самостоятельно после выпуска из Хогвартса, а вот, к примеру, научиться изготавливать волшебную палочку будет сложно.

Это сейчас я маленький и милый, воспринимаюсь как любознательный мальчик, оттого намного проще напроситься на обучение к знаменитому мастеру. А что было бы, приди я к нему в возрасте восемнадцати лет? Мог бы получить от ворот поворот. К тому же восемнадцать лет — это уже взрослый юноша, тут не об учёбе думать надо, если это не высшее образование, а о заработке, своём доме, поиске будущей супруги. Куда уж там бегать по лугам за единорогами…


Глава 16

На следующий день у нас был первый в этом году урок ЗОТИ. Место проведения занятия было довольно специфическим — это был не класс ЗОТИ, а учительская. Профессор Люпин очень интересно рассказывал, даже обучил одному заклинанию. Локхарт нас ничему не учил. Правда, заклинание мне показалось несерьёзным.

Люпин нас учил заклятью Ридикулус — это узкоспециализированные чары, с помощью которых можно защититься от боггарта (разновидность привидений). Никто не знает, как он выглядит на самом деле, потому что боггарт меняет свою форму в зависимости от того, чего (кого) боится стоящий перед ним человек. С помощью заклинания Ридикулус можно превратить страшного боггарта в нечто, не вызывающее страх, а лучше всего во что-то смешное. Тут главное — избавиться от страха. Но сути проблемы это не решает, ведь привидение остаётся там же, где его застали. Это как лечить гонорею припарками.

Самое ужасное заключалось в том, что…

— Итак, кто же первым осмелится продемонстрировать заклинание в действии? — обвёл небольшую группу студентов Люпин.

Вот смотрю я на него, вроде с виду мужик нормальный, общается ровно и мягко, никого не гнобит, в кои-то веки чему-то учит на уроке защиты, но всё равно мне он не нравится. Такое чувство, будто меня заперли в одном классе с собакой… Б-р-р…

— Вы, молодой человек, — обратил профессор на меня внимание. Видимо, зря мы с Луной по привычке стояли впереди однокурсников. — Колин Криви, верно? Продемонстрируйте нам действие изученного заклинания на боггарте. К счастью, я как раз нашёл одного в этом шкафу, — указал он палочкой, зажатой в правой ладони, на стоящий в углу массивный шкаф.

— Всю жизнь мечтал призраков гонять по шкафам, — недовольно пробурчал я, делая неуверенный шаг вперёд.

— Чего ты боишься, Колин? — спросил преподаватель.

— Лучше спросите, чего я не боюсь, — нахмурился я, размышляя, стоит выдавать свои страхи окружающим или нет. — Собак боюсь… Ещё высоты, дементоров, вооружённых огнестрельным оружием людей, зомби-апокалипсиса… Хм… Своей смерти, смерти близких, инвалидности, ядерной, биологической и химической войны, голода, вампиров, опасных магических тварей вроде василиска…

— Стоп-стоп, — вскинул левую ладонь профессор. — Я тебя понял, Колин. Но есть же страхи, которые наиболее яркие? Выдели какой-то один.

— Да они все яркие, — пожал я плечами. — Профессор Люпин, а есть какие-нибудь убойные чары? Чтобы приложить боггарта так, дабы он свалил в Инферно, и больше не пугал порядочных волшебников. А то боюсь, что мне сложно будет представить смешным, если вдруг боггарт изобразит мою подругу в крови и саване… Да и как-то не хотелось бы смеяться над чем-то подобным.

— Такие чары есть, Колин, но они слишком сложные для второкурсников, — произнёс Люпин. — Там всего-навсего боггарт, бояться нечего. К тому же нас тут много, а это значит, что будет намного легче. Боггарт растеряется, не зная, чьи страхи выбрать. К тому же я буду тебя страховать.

— Хорошо…

Я тяжело вздохнул, нахмурился, поднял палочку вверх и шагнул в сторону шкафа. Стоило мне немного приблизиться к хранилищу гардероба, как оттуда выскочил огромный чёрный пёс. Он был ростом мне по грудь, глаза горели красным потусторонним огнём, шерсть стояла дыбом, на лапах были огромные загнутые когти длиною около десяти сантиметров, из пасти, в которой был целый частокол огромных клыков, на пол с шипением капала слюна, которая будто кислота прожигала камни. Пёс угрожающе зарычал…

Дети дружно ахнули и отступили назад, буквально вжавшись в противоположную стену кабинета. У меня от дикого ужаса начисто вымело все мысли. Какое к чёрту заклинание? Сердце бешено колотилось, глаза застилала пелена, хотелось развернуться и драпать отсюда со всех ног.

Что там вообще надо было говорить и как двигать палочкой? Заклинание и движения палочкой никак не желали вспоминаться…

— Эксчисса! — выкрикнул я самое эффективное из своих заклинаний, которое неплохо умею применять.

Заклятье попало в собаку, с неё тут же разом отвалилась вся шерсть. Но на пол волосы не попадали, они, словно истаяли тёмной дымкой. Зрителям предстала лысая псина с розоватой морщинистой кожей, худая и жалкая, с выпирающими рёбрами. Именно такую собаку я представлял после воздействия заклинанием для стрижки-обрезания.

При виде облезлой псины дети засмеялись, отчего боггарт в виде собаки отшатнулся назад. Профессор Люпин сделал шаг вперёд, приблизившись к псу. Боггарт поплыл и превратился в жёлтый шар.

Всё же странные бывают у людей страхи. Зачастую они иррациональные. Например, меня жёлтым шаром не напугать, а профессор Люпин явно этого боится. Может быть это даже какое-то неизвестное заклинание, а может просто иррациональная фобия.

— Колин, это был не Ридикулус, — с лёгким осуждением произнёс учитель. — Но я удивлён знанием столь нестандартных чар. Представьте свой страх и как будете бороться с ним, — обратился он к остальным. — Луна, теперь ты, давай, пробуй.

Мужчина отступил назад. Я отошёл к одногруппникам. Луна Лавгуд с хмурым видом приблизилась к боггарту. Жёлтый шар поплыл и превратился… в меня. Я лежал на полу обряженный в больничную пижаму, бледный, как покойник, кожа была похожа на пергамент, тело не шевелилось. Луна побледнела и произнесла:

— Ридикулус.

Больничная пижама превратилась в наряд Дамблдора, у «меня» отросла длинная борода, а на голове появился шутовской колпак с бубенчиками. Преобразовавшийся тип очень напоминал Дамблдора, превратившегося в карлика-шута, который неумело притворяется спящим.

— Ромильда, твоя очередь, — вызвал студентку Райвенкло Люпин.

Луна вернулась ко мне, я тут же крепко обнял девочку, на что она ответила мне благодарной улыбкой.

— Спасибо, Луна, — шепнул я ей на ухо. — Я за тебя тоже переживаю.

— Я боялась, что ты никогда не очнёшься, — так же шёпотом ответила Лавгуд.

Вейн дрожала и маленькими шажками неохотно продвигалась в сторону боггарта. Он тут же превратился в гигантского, размером с человека, рыжего таракана. Таракан угрожающе шевелил здоровенными усами, на его морде расходились мощные жвала, с которых обильно стекала зелёная слизь. Такой монстр не оставил равнодушным никого, меня пробрало до дрожи. Ромильда задрожала, замерла, подобно суслику, ослеплённому фарами, руки девочки ослабели, палочка выскользнула из ладони и упала на пол. В оглушительной тишине, нарушаемой злобным урчанием таракана, звук падения палочки показался оглушающим, он привёл в чувство профессора.

Люпин сделал шаг, и боггарт вновь превратился в жёлтый шар. Все присутствующие тут же с облегчением выдохнули.

Слава мирозданию, у остальных страхи оказались менее пугающими для окружающих. Но конца урока все ждали с непередаваемым нетерпением. Мы с Луной так и простояли в обнимку, пока не настало время покинуть учительскую.

— В больничное крыло! — безапелляционно заявил я, стоило нам оказаться в коридоре.

— Зачем? — спросила Лавгуд.

— Нам нужно успокоительное или напиться. Алкоголь в нашем возрасте пить нельзя, да и нет его у меня, следовательно, остаётся лишь навестить мадам Помфри.

— Хорошо, — согласилась подруга.

* * *

На следующий день я в компании Луны и Денниса отправился в библиотеку. Мадам Пинс как всегда выглядела хмурой и встречала каждого школьника как врага народа.

— Добрый день, мадам Пинс. Посоветуйте, пожалуйста, литературу с продвинутыми чарами по уходу за животными.

— Вам необходимо пройти к секции литературы УЗМС, двенадцатый ряд от стойки, — ответила женщина.

— Мадам Пинс, я уже смотрел ту секцию. Там стоят либо книги про животных, которые подробно их описывают, либо учебники по УЗМС, которые у меня есть. Если где-то и встречаются заклинания, то вероятно, они похоронены под тоннами текста. Я бы не хотел провести в библиотеке вечность в поисках нужных чар. Есть ли что-то наподобие сборника чар для УЗМС?

— Такие книги есть, но я их вам дать не могу, — недовольным тоном ответила библиотекарь.

— Почему?

— Потому что они находятся в Запретной секции и выдаются с письменного разрешения преподавателя, — отрезала библиотекарь.

— Как хорошо, что у меня есть разрешение самого директора, — одарил я женщину широкой улыбкой. — Моё имя Колин Криви. Мадам Пинс, директор Дамблдор должен был с вами поговорить по поводу разрешения мне доступа в Запретную секцию.

Женщина окинула меня подозрительным взором, такого же взгляда удостоились мои сопровождающие. Она полезла в письменный ящик стола и достала оттуда толстый гроссбух, после чего открыла его и стала водить по страницам пальцем.

— Криви… Криви… — бормотала она. — Ага, есть такой. Колин Криви, второй курс Пуффендуя.

Женщина перевела подозрительный взгляд на нашивку на моём плече, увидев там барсука, она едва заметно кивнула, после чего сказала:

— Как я могу убедиться, что вы действительно мистер Криви, а не выдаёте себя за него?

— Да вы что! — возмутился Деннис. — Это же мой брат, Колин Криви! Это любой подтвердит.

— Это Колин Криви, — кратко выдала Луна, тыкая в меня указательным пальчиком правой руки.

— Очки, шрам и палочка — вот мои документы, — поправив очки и откинув со лба чёлку, я постарался сдержать усмешку. — К сожалению, иные доказательства, подтверждающие мою личность, предъявить не могу, магловские документы остались у родителей. Если желаете, мадам Пинс, можете позвать на опознание декана Пуффендуя. Мадам Спраут точно скажет, я это или нет.

— Не будем беспокоить занятого человека, — пошла на попятный библиотекарь. — Я помню вас, юноша. Ты действительно похож на Колина Криви. Что же, какую книгу желаете получить?

— А какие есть?

— Есть три хороших книги с наиболее распространёнными чарами, используемыми специалистами по уходу за животными, — пояснила библиотекарь. — Конечно, их намного больше, но именно сборников, в которых собрана подборка чар, всего три…

— Все три, пожалуйста, буду вам благодарен, мадам Пинс.

Ирма Пинс ушла в Запретную секцию, минут через десять она вернулась, держа в руках три больших ветхих тома, которые вручила мне.

— Мистер Криви, будьте предельно аккуратны. Не дай Мерлин я обнаружу, что вы испортили книги, — прозвучало с ощутимой угрозой со стороны библиотекаря.

— Конечно, буду предельно осторожен. Даже если меня снова будет пытаться кто-то убить, первым делом буду спасать бесценные фолианты!

Мне стоило неимоверных усилий говорить серьёзным тоном, не скатываясь на откровенный сарказм. Я стал убирать книги в безразмерную сумку. Библиотекарь недовольно поджала губы, вернулась обратно на своё место и стала делать запись в очередной гроссбух.

— Через десять дней либо верните книги, либо продлите, — подняла она голову от столешницы.

— Спасибо, мадам Пинс, обязательно так и сделаю.

Итак, опытным путём удалось выяснить, что директор не соврал. Да и какой смысл такому солидному человеку врать в мелочах? Вот и я думаю, что никакого. Теперь у меня есть доступ в Закрытую секцию. Но это не значит, что сразу же рвану изучать страшно заманчивую для любого подростка запретную тёмную магию. На кой чёрт она нужна, если запретная? В Азкабан я как-то не спешу, а волшебства достаточно и разрешённого.

* * *

Наступил октябрь. Школьники предвкушали скорое начало матчей по квиддичу, по этому поводу все были возбуждены, и даже портящаяся погода не нагоняла уныния.

Я осознал, что Сквозное зеркало такое же зло, как и сотовый телефон. Родители связывались по нему с нами чуть ли не каждый день. Я доверил роль переговорщика Деннису, отговорившись тем, что это было его идеей тащить с собой адский артефакт. Брат и сам был не рад подобному решению. Родителей он любит не меньше моего, но общаться с ними каждый день, рассказывать о том, что случилось — это несколько утомительно. Вот если бы раз в месяц, тогда нормально, успеет накопиться масса эмоций, будет что рассказать, а так, мы что, девушки, чтобы долго висеть на телефоне?

Книги по УЗМС Денниса совершенно не интересовали. Ему были интересны всякие «крутые» заклинания, ЗОТИ — вот что манит подростков. Детям нравится ломать, крушить, разрушать, а не наоборот: дарить жизнь, строить, созидать. Блин… Я думаю, как старик! Как с этим жить?!

Стоит отметить, что на книги по УЗМС брат зря не обращает внимания, заклинания тут оказались — закачаешься! Чем дальше, тем интереснее, особенно фолиант, до которого руки дошли в последнюю очередь. Название книги непримечательное: «Полезные чары для содержания зверей», она написана несколько архаично, но суть…

Сейчас лежу на кровати, облокотившись на грядушку и подложив под спину несколько подушек, и читаю запоем, а самые интересные заклинания переписываю в очередную тетрадь, поскольку первая общая тетрадка давно была исписана. Например…

«Для обездвиживания животных лучше всего использовать заклинание Ступефай. Оно справно вырубает всяческую живность. Для усмирения крупной волшебной живности лучше работать нескольким волшебникам. Супротив дракона, василиска, великана или иной крупной твари с серьёзным сопротивлением волшебству, надобно идти пятерым волшебникам, а Ступефай использовать одномоментно. Для этого волшебникам надобно договориться о знаках и командах…».

«Зверьё всякое выгуливать ленно и глупо, коли зверь солидный и не подвержен нападению хищников или же защищён колдовством. Дабы зверьё хорошо слушалось, имеется замечательное заклинание — Империо. Заклинание способно подчинить всякую живность, но для крупных волшебных тварей с сильным сопротивлением волшебству оно непригодно, ибо невозможно использовать Империо одновременно группой волшебников, а сил одного мага зачастую бывает недостаточно…».

«Для дрессировки зверья нет лучше способа, чем чередовать ласку и боль. Коли зверь выполняет команду верно, ему положено дать ласки и задать корма, коли команда не выполняется или выполняется плохо, боль даст зверю понять, что он совершил ошибку. Глупые маглы дрессируют животных, давая им вкусный корм, гладя их, а в случае непослушания бьют палками, но это долго, тяжело и малоэффективно. Волшебникам же рекомендуется для дрессуры зверья применять два дюже полезных заклинания: Круцио — заклинание сильной боли, которое не наносит вреда здоровью животного; Волуплатио — заклинание наслаждения, которое доставляет животному невероятное блаженство, не причиняя тому вреда. Чередуя эти два заклинания, волшебник может добиться невероятно быстрого прогресса в дрессуре…».

«Забивать скотину на мясо с помощью ножа — это пережитки древности и удел маглов. Во-первых, много возни, во-вторых, всё заливает кровью, пачкается, ну и главное, животное перед смертью пугается, отчего у его мяса портится вкус. Лучше всего для забоя скотины подходит заклинание Авада Кедавра. Это заклятье мгновенно убивает животное, оно не успевает испытать муки, оттого мясо сохраняет превосходный вкус. К тому же туша животного остаётся совершенно не повреждённой, отчего на неё запросто можно наложить консервирующее заклинание (см. 128 стр.) и отправить в кладовку до лучших времён. Мясо пролежит свежим долгие годы, даже через сто лет туша будет оставаться свежей, будто скотина была только что убита…».

Это не книга, а кладезь чар! За время жизни в магическом мире лучшей книги я в руках не держал. В ней имеется подробное описание очень полезных заклинаний, часть из которых приписана к Непростительным, часть к боевым, а об остальных упоминаний нигде нет. Теперь понятно, почему такая книга хранится в Запретной секции.

О других двух книгах не скажу, отчего они попали под запрет, поскольку чары там другие, из разряда как зачаровать пастбище, ангары и жилище: защитные заклинания от воров, хищников, насекомых, болезней, порчи кормов и тому подобные. Странно, почему такое прячут от детей. Может просто книжки редкие? То, что они старые — это точно.

Фолиант с Непростительными ни в коем случае не должен попасть в руки кого-то вроде Денниса, иначе он по малолетству побежит хвастаться друзьям своими крутыми навыками, в итоге мы оба угодим в Азкабан. Ничего, тетрадочки с заклинаниями останутся при мне, так что выучить чары брат может и после школы, уже с самодельной палочкой, будучи разумным и ответственным взрослым.

Так-так… А ведь поговаривают, будто Воландеморт предпочитал убивать волшебников с помощью заклинания Авада Кедавра, а его приспешники часто пользовались Круцио и Империо. Это что же выходит — Пожиратели смерти таким образом показывали всем прочим волшебникам, что относятся к ним, как к скоту? А что, может быть.

Возможно, Непростительные заклинания нельзя отразить, потому что изначально они разрабатывались для работы с животными, лишь потом какому-то умнику пришло в голову применить этот набор к людям. А к тому моменту изначальные выкладки по чарам были забыты и утеряны, а разработать контрмеры либо некому, либо никому это не надо. Получается, Министерству магии было проще запретить три заклинания, признав их «Непростительными», чтобы не тратить деньги на разработку способов противодействия этим чарам. Думаю — это наиболее правдоподобно, потому что деньги чиновники любят больше всего… получать, а не тратить их.

А получать деньги проще всего, когда происходят волнения, убийства, преступления. Убили аристократа — под шумок можно разграбить поместье и списать грабёж на Пожирателей смерти. Украл чиновник из бюджета миллион, а он на суде заявит: «Это всё Пожиратели виноваты, они наложили на меня Империо»…

Возможно, с Воландемортом возились так долго потому, что его банда приносила министерским шишкам большие доходы. Ведь по сути что происходило? Горстка бандитов, имена которых всем известны, по большей части это были слизеринцы из чистокровных семей, на протяжении нескольких лет творили бесчинства. Не верю, что Министерство магии при желании не могло прижать всех к ногтю, у него мощный административный ресурс: аврорат, отдел обеспечения правопорядка, Отдел тайн.

Если бы правительство пожелало справиться с проблемой, всех Пожирателей смерти переловили бы за неделю-другую. Уверен, если появится очередная банда волшебников, им дадут немного порезвиться, чтобы верхушка правительства могла набить карманы галеонами, а потом всех резко приструнят. Конечно, при условии, что Министерство не слишком расслабит булки и не профукает всё, как это было на Украине. Достаточно запретить стражам порядка применять летальную магию — этого шага будет достаточно на пути к удачному свержению власти горсткой революционеров.

Октябрь летел со скоростью сверхзвукового истребителя. Мне пришлось дважды продлевать книги, поскольку они были чрезвычайно интересными, а заклинаний там было много. Попутно приходилось посещать занятия.

Лишь одно радовало — я, наконец, сдал Снейпу зачёты, то есть сварил все до единого зелья первого года обучения. Больше к нему нет нужды ходить по вечерам пару раз в неделю.

Ещё я тренировался в скрывающих чарах, показанных Олливандером, к тому же учил заклинания из книг по уходу за животными, пока только из третьей книги, то есть те чары, которые связаны с непосредственным контактом с животными. Вначале изучил Ступефай и Петрификус тоталус, школьные чары из курса ЗОТИ, но, тем не менее, при работе с животными весьма полезные. Ещё одним изученным стало заклинание для транспортировки животных и их туш посредством левитации — Мобиликорпус. Затем дошёл до самых полезных, но не одобряемых властями — Непростительных заклинаний. Тут проблема была в том, что их непременно нужно тренировать на живых существах. Сойдут всякие грызуны, но где их взять в школе? К тому же я живу с братом, следовательно, остаётся тренироваться, лишь когда его нет, иначе рискую спалиться. По-хорошему, ещё неплохо было бы для таких тренировок иметь левую палочку.

Решено было отложить отработку Непростительных на зиму. На каникулах можно будет купить мышей, и на них уже тренироваться. Грызунов точно не будет жалко, маги ими вон, сов кормят. Если бы дети ещё мышей в качестве совиного корма привозили живыми, вообще вопрос о подопытных не стоял бы.

* * *

Наступил Хэллоуин. Праздничный ужин в день всех святых был самым ожидаемым событием сезона, не считая квиддича.

Сотни тыкв светились зажженными внутри свечами, под затянутым тучами потолком парила стая летучих мышей, змеились молниями ярко — оранжевые транспаранты.

Столы ломились от всевозможных яств, чего тут только не было. В этот день с утра у студентов старших курсов был выход в Хогсмит, но даже они, объевшись сладостей и напившись сливочного пива, нашли место в желудке, чтобы закинуть туда пару-тройку блюд.

После ужина привидения Хогвартса разыграли целое представление. Неожиданно вылетели из стен и столов, представляя сценки о том, как сделались привидениями.

Уходя с ужина, я положил в сумку продукты со стола, чтобы не заходить к домовым эльфам. На еду накладывал чары стазиса, которые уже получались замечательно. Ведь их я начал применять ещё во время обедов у Олливандера, а потом уже при работе с ингредиентами во время варки зелий для палочек. Все Пуффендуйцы напоминали стадо объевшихся тюленей: шли неспешно, переваливались с боку на бок, а при ходьбе тяжело дышали.

Минут через пятнадцать после того, как мы добрались до общежития, в гостиную забежала декан Пуффендуя. Мы с Деннисом узнали об этом, когда по всему общежитию разнёсся усиленный чарами голос мадам Спраут:

— Всем ученикам немедленно собраться в гостиной.

— Что случилось? — с недоумением спросил Деннис.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — пожимаю плечами. — Похоже на какое-то чрезвычайное происшествие. Может, кто украл что-то и сейчас будет расследование, или кого-то убили, изнасиловали… Мало ли…

— Раньше такое уже было? — с любопыством спросил брат.

В коридоре были слышны хлопки дверей и шаги проходящих мимо парней, слышался тихий мат.

— Нет… Не знаю. Дэн, ты же знаешь, я валялся овощем большую часть года.

— Точно… Колин, пошли скорее в гостиную, интересно узнать, что там произошло, — Деннис поспешил покинуть спальню.

Декан выглядела взъерошенной и нервной. Она пальцами теребила мантию. Вокруг разносились шепотки, народ спрашивал друг у друга о том, что происходит. Дождавшись, когда все соберутся, декан вскинула вверх руку, требуя тишины. В гостиной тут же воцарилась тишина, и мадам Спраут произнесла:

— Ученики, сегодня произошёл беспрецедентный случай — в замок пробрался беглый преступник, Сириус Блэк. Он забрался в спальню третьекурсников факультета Гриффиндор.

— Грёбаный извращенец! — тихо пробормотал я. — Я бы понял, если бы он пробрался в спальню девочек-старшекурсниц…

— Ху-ху! — не сдержал смех стоящий рядом Седрик Диггори.

— Поэтому директор решил, что для безопасности учащихся эту ночь все проведут в Большом зале.

— Бли-и-и-н…

Не я один был расстроен перспективой спать в Большом зале, хотя некоторые дети наоборот, радовались — ведь это приключение. В гробу я видал такие приключения, своя кроватка теплей и комфортней.

Когда все ученики школы собрались в большом зале, Макгонагалл и Флитвик стали запирать все входы в Большой зал. Дамблдор же толкнул речь:

— Мы тщательно обыщем весь замок. Боюсь, всем вам эту ночь ради безопасности придется провести здесь. Старосты факультетов будут по очереди охранять дверь в холл. За главных остаются старосты школы — отделения девочек и отделения мальчиков. Обо всех происшествиях немедленно сообщать мне, — директор повернулся к Персивалю Уизли, рыжий тут же важно выпятил грудь. — С донесениями посылайте привидений.

— Предпочтительные способы связи: индейская система костров, язык дельфинов и телепатия, — прокомментировал я последнюю фразу директора.

Деннис захрюкал от сдерживаемого смеха.

Дамблдор немного подумал и добавил:

— Да, вам еще вот что нужно.

Он легонько взмахнул волшебной палочкой, длинные столы, взлетев, выстроились у стен, взмахнул снова, и весь пол устлали пухлые фиолетовые спальные мешки.

— Спокойной ночи, — пожелал директор, закрывая за собой дверь.

— Ничего себе! — с искренним восхищением протянул я. — Дэн, ты это видел? Чтоб мне так жить! Одним взмахом, невербально переместить все столы с лавками к стенам, другим взмахом невербально трансфигурировать почти три сотни спальных мешков. Едрить-колотить! Дамблдор нереально крут!

— Вообще улёт! — Деннис был переполнен восторга и восхищения. — А мы едва спичку в иголку недавно научились превращать. Да это вообще супер! Интересно, так можно научиться? Я тоже так хочу!

— Я тоже хочу! Не зря Дамблдора считают великим волшебником. После такой демонстрации начинаешь верить, что это действительно так.

Вокруг стоял гомон, всех интересовало: «Как Блэк проник в замок?». Строились самые разные предположения. Старосты пытались успокоить народ, но у них это не получалось — недостаточно авторитета, всё же они такие же школьники, а не учителя.

— Может быть, Блэк аппарировал в Хогвартс? — предположил Джастин Финч-Флетчли.

— Да ты что?! — возмущённо ответил ему Эрни Макмиллан. — Хогвартс защищён от аппарации, тут только эльфы могут перемещаться, ещё, возможно, директор. А ещё Блэку дементоров надо было как-то обойти.

— Дементоры для Блэка ерунда, ведь как-то он сбежал из Азкабана, который они охраняли! — произнёс Захария Смит.

— Так, я гашу свет. Всем забраться в спальные мешки, молчать и спать! — громко заявил Перси Уизли, чем вызвал к себе волну негатива от семидесяти процентов учащихся школы.

Видимо, рыжий староста непрошибаемый или не заметил этого, а может он считает себя бессмертным, но так или иначе свет он погасил. Но школьников подобная ерунда не остановила. Народ забрался в спальные мешки и продолжал общаться друг с другом, отчего в Большом зале стоял лёгкий гул от приглушённых сотен голосов.

Наутро выяснилось, что Блэка так и не сумели обнаружить. Фактически, нас зря согнали в Большой зал — это и дураку было понятно. Чтобы преступник остался на месте преступления, для этого он должен быть идиотом. А Блэк, судя по всему, не дурак, а просто сумасшедший. Нормальный человек не попёрся бы убивать школьника в Хогвартс, а подкараулил бы его дома во время каникул.

Ещё несколько дней все школьники обсуждали происшествие и строили теории проникновения Блэка в Хогвартс.

Погода портилась, но близился матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Его с нетерпением ждали все… кроме меня. Смотреть на то, как молодые парни и девушки пытаются покончить с собой особо извращённым способом, мне было страшно и неинтересно. А вот Деннис, наоборот, наслушавшись разговоров про квиддич, страстно желал попасть на матч и увидеть игру своими глазами.


Глава 17

Наступил очередной выходной, которого с нетерпением ожидали ученики старших курсов, им вновь было позволено посетить деревушку Хогсмит. Замковые коридоры опустели. Деннис и Луна были заняты, первый играл с однокурсниками в карты, вторая делала домашнее задание. Мне было лень заниматься. Каким бы ни было терпение, но всё время тренироваться в чарах надоедает, поэтому решил просто прогуляться по замку.

В районе второго этажа увидел занимательную картину: пушистый рыжий кот с приплюснутой мордой и с кривыми лапами гнался за облезлой крысой. Крыса петляла, металась из стороны в сторону и возмущённо попискивала, но в лапы коту не давалась, всё время умудрялась ловко уходить от маленького хищника. Не добегая до меня пары метров, крыса резко метнулась в сторону и забилась в дырку, образованную на месте каменной кладки. К дырке подбежал кот и стал лапой пытаться достать грызуна, но у него ничего не получалось.

Тут меня осенило. Вот же она, крыса! Из этой ниши ей некуда деться, если там нет лаза. Судя по настойчивости кота, крыса всё ещё там, значит можно попробовать заполучить подопытный материал для отработки заклинаний. Уж кого-кого, а помойную крысу мне точно не будет жалко.

Радостно оскалившись, я достал палочку и направился к дырке. Кота отодвинул ногой в сторону, он поднял на меня мордочку и возмущённо мяукнул. Я направил палочку в нишу:

— Волуплатио!

Из норки раздался радостный писк. Я наклонился, заглянул внутрь и подсветил заклинанием Люмос. В глубине, на которую не проникала лапа кота, на спине лежала крыса, она выглядела так, словно обдолбалась героином, лениво подёргивала лапками и радостно попискивала.

— Работает! — огласил коридор радостный возглас. — Петрификус тоталус!

Слабенькое парализующее заклинание попало точно в цель, тело грызуна замерло со счастливой улыбкой на всю мордочку, лапки приклеились к туловищу.

— Мобиликорпус, — достал я грызуна из норки с помощью левитации.

— Мяв!

Кот попытался броситься на крысу, но я вовремя среагировал, и прицельным пинком ноги изменил траекторию полёта хищника — отправил рыжего зверя навстречу со стеной. Слегка шмякнувшись о стену, кот приземлился на лапы и возмущённо пофыркал, глядя на меня с осуждением.

Хорошо, что этого не видела Луна. Она бы посчитала подобное обращение с пушистиком жестоким. Не то, чтобы я зверей и кошек в частности не любил, просто отношусь к животным без пиетета городского жителя. Тех же кошек у нас на ферме обитает куча, никто их количество не считал, имён им не давал. Бегают себе полудикие, ловят мышей в амбаре, мы их кормим, поим, на этом всё. В дом котам хода нет, дать такому пушистику веником по морде или пинком под зад, чтобы знал, что в дом лезть не стоит — обычное дело.

Взять, к примеру, рассказы о Томе Сойере, там герои вполне спокойно разгуливали по улице с трупом кошки, который Гекльберри Фин обменял на фантик и бычий пузырь для проведения на кладбище ритуала по сведению бородавки. В деревнях, даже британских, всё до сих пор обстоит примерно так же с поправкой на современность.

То, что для городского дикость и жестокость, для деревенского обычное дело, например, зарубить петуха на суп или забить корову на мясо. Причём, возмущаясь жестокостью, тот же самый человек будет с аппетитом уплетать стейк из говядины. Так и я вполне спокойно могу прогнать кота, придав ему ускорения под хвост, в душе при этом ничто не дрогнет, но в то же время меня до глубины души коробит от воспоминаний о бессмысленной жестокости по отношению к кошке завхоза со стороны Джинни Уизли.

— Кыш! Пошёл вон! Нечего на мою добычу претендовать!

Во взгляде кота возмущения стало ещё больше.

— Моя-моя, потому что я больше, сильнее и поймал крысу, не то, что некоторые хвостатые! Так что вали отсюда…

— Мря-у! — возмущённо взмахнув хвостом, кот повернулся ко мне задом и с гордым видом пошёл в сторону общежития Гриффиндора.

Брать в руки грызуна было противно, а застывшее чрезвычайно довольное выражение мордочки вызывало желание как можно скорее стереть его с помощью Круцио…

Что-то я становлюсь кровожадным. Хотя, просто крыс не люблю. Собак не люблю больше, но кому вообще могут нравиться крысы?!

Опасаясь подхватить какую-либо заразу, я достал носовой платок, развернул его и перехватил грызуна через тряпицу. Заклинание левитации пришлось отменить. Поднеся грызуна поближе, удалось рассмотреть его более подробно: шерсть местами отсутствовала, а на одной из передних лапок недоставало пальца, по пузу было видно, что это самец.

— Сегодня удача повернулась ко мне лицом! Гордись, король помоек, тебе предстоит послужить на благо Британской магической науки… Будешь жить хорошо, но недолго, потому что вряд ли испытание заклинаний Круцио, Империо и Авада Кедавра благоприятно скажутся на здоровье.

Единственное, чем мог двигать грызун — были глаза. В момент произнесения речи они увеличились в размерах, конечно, не с блюдца размером, но из орбит чуть не вылезли. В сочетании с улыбкой это смотрелось несколько несуразно, одновременно ужас и наслаждение. Если бы не знал, что крысы неразумные, то подумал бы, что грызун понял, что я сказал.

Крысу положил в карман мантии и без проблем донёс до комнаты. Денниса всё ещё не было. Грызун из кармана был выложен на стол.

— И куда же мне тебя положить?

Ничего подходящего для содержания подобного зверька у нас не было. Поэтому решено было пройтись по соседям. В одной из комнат мне повезло, на стук отозвался Седрик Диггори:

— Войдите.

— Привет, Седрик.

— Привет. Чего тебе, Колин?

— У тебя есть клетка?

— Есть, — он кивнул в сторону здоровой клетки для совы. — Тебе зачем?

— Надо для отработки чар. Почём продашь?

— Мне в ней ещё сову обратно везти, — нехотя ответил Диггори.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Сова — птица почтовая, своим ходом домой долетит. Так сколько?

— Пять галеонов, — после непродолжительных раздумий озвучил Диггори.

— Седрик, побойся мироздания! Это же грабёж средь бела дня. Два галеона.

— Она два в магазине стоит, так что пять, если уж клетка так сильно нужна, — ответил Диггори.

— Давай ни тебе, ни мне — три золотых!

— Накинь пару сиклей, и можешь забирать, — с радостью согласился Диггори. — На каникулах новую куплю.

— Договорились.

Я отсчитал три галеона и два сикля, после чего стал счастливым обладателем большой клетки. Расстояние между прутьев было очень приличными, поэтому пришлось думать, как её модернизировать.

Вернувшись в комнату, я полез за тетрадками с заклинаниями.

— Ага, вот оно! — радостно воскликнул я, найдя нужные чары.

Заклинание Вечного приклеивания, если верить книге по строительству построек для содержания животных — скрепляет лучше гвоздей. Насколько я понял, оно склеивает разные материалы на молекулярном уровне.

Через два часа, когда заклинание Вечного приклеивания стало получаться, я с помощью него, режущих чар и какой-то там матери, соорудил клетку для крысы, сам грызун оказался помещён внутрь. Дверцу сделать не вышло, да и шут с ней, еду и воду можно так накидать-налить, плошку для воды положил внутрь сразу. То, что клетка вышла кривой и кособокой — это не у меня руки не из того места растут — это авангардизм! Да, так и буду думать.

Как раз когда я закончил, в спальню зашёл Деннис. Он окинул взглядом перекошенную клетку с криво приклеенными в несколько рядов прутьями и наклонным верхом, склонил голову набок и прищурился. Так он рассматривал новый предмет, оказавшийся в спальне, несколько минут, после чего экспрессивно выдал:

— Колин, что за Пизанская башня?!

— Дэн, ты ничего не понимаешь в современном искусстве. Это клетка для крысы.

— Крысу вижу, хрень из прутьев тоже вижу, клетки нет, — приблизился он к столу. — Кажется, твоя крыса дохлая. Ты где её достал?

— У кота отобрал.

— Клетку? — усмехнулся брат.

— Крысу!

— Как скучно я живу… — еле сдерживал смех Деннис. — У меня один вопрос — зачем?!

— Буду на крысе тренировать чары. И она не дохлая. Смотри. — Я направил на грызуна палочку. — Финита.

Крыса тут же вскочила на лапы, стала яростно пищать и бешеным метеором метаться по своему новому авангардному домику. После пары кругов она стала с бешеной яростью кидаться на прутья прямо напротив меня, тянула свои лапки сквозь решётку, словно пыталась до меня дотянуться и придушить.

— Действительно живая, — усмехнулся Деннис. — Погладить можно?

— Дэн, ты с дуба рухнул? Это обычная помойная крыса, я только что руки с мылом десять раз вымыл, а платок, через который её брал — выкинул. Ты что, хочешь чуму какую-нибудь подхватить?

Брат в ужасе отшатнулся от клетки.

— Ты что, Колин, сдурел? Я думал, ты шутишь про кота, и выменял её у кого-то. Зачем нам в комнате такое опасное животное?

— Сейчас чем-нибудь обеззараживающим её обрызгаем.

— Виски! Виски, и побольше! — предложил Деннис.

— Где я тебе виски найду?

— У меня спирт для горелок есть, — тут же оживился брат. — Сейчас.

Он метнулся в палатку, вскоре вернулся оттуда с флаконом спирта на сто миллилитров.

— Вот! Мама купила мне спиртовую горелку и несколько флаконов спирта для неё.

Я взял флакон, откупорил крышку. В нос шибанул ядрёный запах спирта. Крыса с недоверием наблюдала за нашими действиями. Я стал примериваться. Крыса вдруг отмерла и рванула в сторону поилки, которая была сделана из картонной коробки из-под молока, то есть была довольно приличного размера. Грызун забрался прямо в воду. Я примерился и стал поливать крысу спиртом. Она подставляла рот под льющуюся жидкость, и… пила… чистый спирт!

— Колин, это какая-то неправильная крыса, — заметил Деннис. — Она хлебает спирт, как наш булочник виски.

— Может, она жила в винном погребе? — пожал я плечами. — Привыкла к такому рациону. Зато гляди, мы её искупали. Есть ещё спирт?

— Ага! — кивнул Деннис, и рванул за вторым флаконом.

Вторая бутылочка пошла замечательно, вся крыса искупалась в спирте. Правда, судя по её виду, она пребывала в сильном алкогольном опьянении. Крыса встала на задние лапы, посмотрела мне прямо глаза, её раскачивало в стороны, как моряка во время шторма. Она поднесла правую лапу к горлу и провела ею слева направо, будто пантомимой обещая меня убить.

— Колин, что-то мне эта крыса не нравится, — испуганно протянул Деннис. — Кажется, она обещала нас убить. Она странная.

— А какой ей быть, Дэн? Она живёт в волшебном замке. Наверняка все крысы тут такие же мутанты. Не бойся, из клетки она не выберется, а практические пособия второкурсников по волшебству ещё никогда не выживали!

Крыса громко икнула, у неё закатились глаза, после чего грызун рухнул, как подкошенный. Упал он удачно — не в поилку, где в настоящий момент плескалась жидкость, по крепости не уступающая водке, а на дно клетки. Вначале я подумал, что грызун помер, но когда крыса захрапела, стало понятно, что она просто упилась в хлам и уснула.

— Ладно, делай что хочешь, — прикрыл глаза Деннис. — Я пойду на кухню, сегодня моя очередь. Тебе что-нибудь принести?

— Что-нибудь молочное и молока, если будет.

— Кого я спрашиваю… — усмехнулся брат. — Мог бы и сам догадаться. Не жди меня, мы с пацанами ещё не доиграли в карты.

— Хорошо, иди уже.

Для грызуна наступили суровые времена. Я не усердствовал, но отрабатывать Непростительные было надо. Долго активными заклинания не держал. Сработало заклятье боли, удовольствия или подчинения, тут же развеиваю, даю животному отдохнуть, и продолжаю снова. Единственное заклинание, которое я не применял в силу того, что подопытный грызун имеется в одном экземпляре — Авада Кедавра. Но скорее даже не поэтому, а потому что для использования этого заклятья необходимо сильное намерение убить, я же подсознательно этого не хотел и оттягивал момент. Прекрасно понимаю, что в будущем придётся забивать скотину, и Авада в плане забоя будет более гуманной, чем резать ножом, но пока… Тренирую те чары, которые проще освоить. Естественно, делаю это только тогда, когда Денниса нет в спальне.

— Колин, ты всё тренируешься? — бодро воскликнул Деннис, влетая в спальню.

Крыса, завидев брата, с облегчением выдохнула, она смотрела на Денниса, как верующий на распятие в церкви. Всё же, странные в Хогвартсе водятся крысы…

— Эксчисса… Эксчисса… Эксчисса…

Стал я раз за разом режущим заклинанием кромсать по миллиметру нитку, торчащую из клубка, который мать нам положила с собой, чтобы было чем штопать носки.

— Колин, ты ещё долго будет кромсать клубок с нитками? — спросил Деннис.

— Ещё сорок семь раз. Эксчисса! Сорок шесть. Эксчисса. Сорок пять…

— Колин, я всё понимаю, магия меня вначале восхищала, да и сейчас завораживает, да и ботаникам свойственно много учиться, но это не перебор? — с беспокойством спросил брат.

— Надо, Деннис, надо…

— Уже третий день каждый вечер ты по пятьдесят раз режешь этим заклинанием клубок ниток, — протянул Деннис, окинув задумчивым взором нитки. — Может, они из собачьей шерсти?

— Если бы это было так, я бы их сразу выбросил или спалил. Брат мой, давай я тебе поведаю о Приори Инкантатем…

Через несколько минут Деннис сидел на своей кровати с задумчивым видом:

— То есть, любой преподаватель может увидеть, какое я использовал заклинание?

— Именно.

— Вот это новость! Вот так пошутишь над кем-нибудь, а тебе потом отработок вагон влепят, — с прищуром посмотрел на меня Деннис. — Брат, а ты не так прост, как кажешься. Какие чары прячешь?

— Ты же сам все мои чары знаешь. Конечно же заклинание невидимости. Вот так кто-то проверит мою палочку, а потом об этом узнают девчонки. Они же житья не дадут!

— Это точно, — поёжился Деннис, болезненно погладив затылок, будто ему туда от кого-то из девочек уже прилетало. — Я теперь тоже буду так делать, к тому же тренировка. Только отрабатывать буду… хм… Ступефай! Он более полезный.

— Ага, побрейся как-нибудь ступефаем или подстриги козу, или ногти подравняй им…

— То есть, твоим заклинанием не только клубок кромсать можно? — удивился Деннис.

— Эксчисса! — отрезал я кусочек древесины от спинки кровати. — Универсальное заклятье — режет любую органику, можно задать глубину и площадь воздействия, причём как без привязки к определённым геометрическим фигурам, например, все волосы под ноль на подбородке, так и по линии или иной геометрической фигуре, на которую хватит фантазии. Режет: мясо, волосы, ногти, когти, древесину, кости, кожу. При должном навыке можно запросто бриться, стричься, делать хирургические операции и творить многое другое.

— Круто! — восхитился Деннис. — Но ты меня своим словесным конфундусом не проведёшь, я буду Ступефай тренировать!

— Как хочешь.

Утром я поднялся минут через пять после звонка будильника, уже своего, привезённого из дома. Деннис был уже одет и бодр.

— Доброе утро, Колин. Классная шутка, мне понравилось!

— Привет, Дэн, — широко зевнул и потянулся я. — Какая шутка?

— Да ладно, не прикидывайся, — усмехнулся брат. — Когда я проснулся, в клетке с крысой из рваных бумажек, которые ты накидал в качестве подстилки, было выложено слово «ПОМОГИТЕ» (HELP).

— Да ты шутишь!

Я быстро поднялся с кровати и подошёл к клетке. Там ничего подобного не наблюдалось, все бумажки были раскиданы по клетке. Крыса сидела на задних лапках, передними держалась за голову, будто она болела. Зверёк сверлил меня хмурым и злобным взглядом маленьких глаз-бусинок.

— Тут всё нормально.

Из-за плеча выглянул Деннис и удивлённо протянул:

— Колин, но я только что видел там слово «ПОМОГИТЕ»!

— Тебе показалось или кто-то из соседей прикалывается. С утра пораньше встал в туалет, заглянул к нам в комнату, увидел, на какое время настроен будильник, быстренько трансфигурировал надпись и свалил. Сила, вложенная в трансфигурацию, закончилась, шутник наверняка сейчас ржёт над нами, а мы как дураки строим планы о разумности грызуна.

— Ха-ха-ха-ха! — разразился задорным смехом Деннис. — Отличная шутка, главное, без членовредительства и не сортирный юмор, не то, что у близнецов Уизли. Мне понравилось.

— Надо спешить в туалет, пока там очередь не растянулась на весь коридор.

— Поздно, — покачал головой брат. — Я уже туда сбегал, а когда выходил, там стояла колонна парней.

— Бли-и-н… — тяжело вздохнул я. — Всего каких-то лишних пять минут подушку подавил, и вот тебе на.

— Колин, тебе не кажется, что поить крысу водой со спиртом жестоко? — посмотрев на болезный вид грызуна, произнёс Деннис.

— Ох, ёжкин-кошкин! Так ведь она, выходит, ещё и похмельем каждый день страдает. Я как-то не подумал об этом. Сейчас…

Достав палочку, просунул сквозь прутья лист бумаги, трансфигурировал его в поилку и налил туда молока. Крыса, пока я возился возле клетки, предпринимала неудачные попытки цапнуть меня за палец, но как только в поилке появилось молоко, рванула к ней со всех лап и начала лакать безалкогольный напиток.

За окном выл ветер, были слышны раскаты грома, скрип деревьев в Запретном лесу. Несмотря на утро, было темно, поскольку свинцовые тучи перекрыли всё небо.

— Ну и погодка, — передёрнул я плечами. — В такую погоду лучше всего валяться в кровати с книжкой, никуда не ходить и потягивать горячее молоко с печеньями.

— Сегодня выходной! — с радостью высказался Деннис.

— Погоди, Дэн, тогда какого чёрта мы проснулись в такую рань?!

— Так ведь сегодня состоится матч по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином, — ответил брат. — Я хотел его увидеть, поэтому завёл будильник на обычное время.

— Ты что, в такую погоду пойдёшь на улицу смотреть матч?! — я нацепил очки и прищурился, чтобы не пучить глаза от удивления.

— Так ведь интересно, все говорят об этом квиддиче, — подтвердил мои опасения Деннис.

— Дэн, я могу понять, что игроки в квиддич не от мира сего, туда отбирают в основном суицидников, которым плевать на погоду, они и в такую бурю матч не отменят. Могу понять болельщиков, у них всех поголовно квиддичные мозгошмыги размягчили мозги. Одного понять не могу, почему мой брат хочет в такую погоду оказаться на матче: мокнуть под ливнем и получать воспаление лёгких от сильного ветра? Может, заказать для тебя у Луны амулет от мозгошмыгов? Один я уже продал Джастину за пять галеонов, но думаю, для тебя Луна сделает амулет бесплатно.

— Но ведь интересно же, и все идут! — Деннис был возбуждён, судя по виду, он не собирался отступать перед такой мелочью, как плохая погода.

— Дэн, но ведь в такую погоду даже игроков не будет видно! Какой смысл мокнуть?

— Всё не в замке сидеть, а потом выпью зелье у мадам Помфри, — отмахнулся брат. — Колин, ты пойдёшь?

— Я что, похож на идиота?! Пф-ф… Нет, конечно!

В коридоре стоял возбуждённый гомон. Я занял очередь за Финч-Флетчли.

— Привет, Джастин. Чего все повставали в такую рань?

— Доброе утро, Колин, — ответил Финч-Флетчли. — Ты же квиддичем не интересуешься, наверное, поэтому не знаешь. Вчера вечером слизеринцы заявили, что не могут участвовать в матче, потому что их ловец ещё не восстановился после травмы.

— Да уж… Малфой, конечно, чудак на букву «М», но так долго лечиться после травмы… Меня пугают магические существа. И что, матч отменили?

— Ты что? — удивлённо вопросил Джастин. — Нет, кто же его отменит? Теперь наша сборная будет играть с Гриффиндором. Ты же пойдёшь?

Я промолчал, но про себя долго матерился. Не пойти на матч команды своего факультета нельзя — это непатриотично. Меня пацаны не поймут, потом задолбают вопросами в стиле: «А не предатель ли ты? Ты что, Колин, не любишь родной факультет, раз не болеешь за сборную Пуффендуя?». Мне такого не надо, ведь жизни не дадут. Меньше всего я хотел в грозу переться на улицу, а придётся.

На улице был ад, ну или его преддверие: молнии, гром, ливень. Старшекурсники наложили на нашу одежду заклинание Импервиус, но оно как-то не особо помогало. Да, мантия и штаны не пропускали воду, она скатывалась с одежды, словно с полиэтилена. Но голова была ничем не защищена.

Все, у кого были зонты, пришли с ними, а у кого не было, их трансфигурировали, но зонты слабо помогали, потому что сильный ветер их выворачивал, вырывал из рук, в итоге школьникам приходилось либо бегать за ними, либо призывать чарами. Вывернутые зонты хлестали соседей, с них текло на других учеников, а косой дождь сводил на нет подобную защиту. Плюс зонты перекрывали весь обзор на игроков, которых из-за дождя и так было практически не видно.

Я ещё в помещении трансфигурировал из полотенца полиэтиленовый дождевик длиной до пят и с капюшоном, в который полностью укутался. Такой же дождевик сделал брату из другого полотенца. Сидеть на мокрой и холодной скамейке, когда все вокруг в тебя тыкают зонтиками, было неприятно. Матч шёл полным ходом, но в небо я даже не смотрел, поскольку дождь заливает лицо, наоборот, поглубже натянул капюшон, оставив небольшую щель для дыхания.

Решив, что достаточно отметился, все пуффендуйцы видели, что я был на стадионе, решил свалить отсюда. Денниса уговаривать было бесполезно, он с восторгом пытался разглядеть что-то в небе. В такой ветер летать — чистой воды самоубийство. Если бы Драко не был болен, болезнь стоило бы выдумать. А может, так и было. Всё же слизеринцы после такого финта показались мне более умными ребятами — узнать, что будет паршивая погода и не пожелать совершать суицид, подставив другие команды — это умно.

Пробиться вниз было решительно невозможно, все нижние трибуны плотно оккупировали болельщики, а вот верхние трибуны были свободными. С них тоже можно было спуститься на землю по лестницам, пристроенным сзади трибун, так что именно туда я направился. Дождь перекрывал обзор, я боялся поскользнуться на мокрых ступенях, поэтому смотрел под ноги.

Когда достиг верхних рядов, поднял глаза и обнаружил огромного, чёрного, лохматого и мокрого пса.

СОБАКА! — засела в голове паническая мысль.

Я впал в ступор. Пёс до этого момента смотрел в небо, он перевёл на меня взор, выпучил глаза и вывалил набок язык.

— А-А-А-А-А! СОБАКА!!! — панически завопил я.

Из-за сильного ветра и шума дождя меня вряд ли кто-то услышал, кроме самого пса, который заморгал и замотал в стороны головой, словно был оглушён моим воплем.

Не дождавшись осознанных поступков, тело стало действовать самостоятельно. Я выхватил волшебную палочку, что придало хоть какой-то уверенности. Всё же палочка — это отчасти ещё и оружие.

Пёс прореагировал на мои действия, угрожающе зарычав. Дурная псина даже не подозревала, что я и так напуган до откладывания кирпичей, и что пугать меня сильнее не стоило, ведь в такие моменты я становлюсь неадекватным и действую необдуманно, на инстинктах.

— Эксчисса!

С палочки сорвалось заклинание. Пёс отпрыгнул в сторону, но заклинание зацепило хвост, отчего с того тут же стали отваливаться мокрые комки шерсти. Пёс отбежал на несколько метров влево, выгнул голову и с непередаваемым удивлением уставился на лысый хвост. После чего собака повернулась ко мне и… «Как же так?! За что мне это?», — без всякой телепатии можно было прочитать по позе и выражению морды собаки.

То ли в Хогвартсе водятся сплошь волшебные звери, которые все имеют зачатки разума и выразительную мимику, то ли мне такие попадаются, то ли у меня поехала крыша и вижу то, чего в реальности не существует.

На одном заклинании я не остановился, паника захлестнула сознание. Почувствовался продирающий до нутра холод, тело охватил озноб. С трибун послышались панические выкрики, перебивающие шум дождя, а значит, очень громкие.

Пёс вскинул голову к небу и громко зарычал. Я невольно посмотрел в ту же сторону и обнаружил ужасающую картину: с неба вниз к квиддичному полю устремилось около сотни дементоров, они преследовали одного из гриффиндорских игроков, их было просто различить по ярко-красной форме, в то время как пуффендуйцы играли в канареечно-жёлтой форме.

Со своего места вскочил Дамблдор. Он выделялся своим высоким ростом на фоне сидящих под зонтами болельщиков, мокрая борода старика развевалась под напором сильного ветра, он выглядел в этот момент очень грозным. Директор очень быстро побежал на поле. Он нацелил палочку на дементоров. Из нее вылетело большое серебристое облако, дементоров как ветром сдуло… Дамблдор был вне себя от ярости, что они вошли на территорию… Казалось, что вокруг старика сгущается ореол силы, а его ярость ощущалась чуть ли не на физическом уровне.

Стоило дементорам скрыться в небесах, как я повернулся к собаке. Пёс выглядел шокированным, он устремил грустный взгляд на поле. Я уже не так сильно боялся собаки, дементоры… Они нагнали гораздо больше ужаса, на фоне этого страх перед собакой казался полной ерундой. Ну что мне, магу, вооруженному волшебной палочкой, может сделать какое-то животное?

Палочка в руках придавала уверенности, и хоть страх перед собакой всё ещё теплился в душе, но я понял, что в любой момент могу использовать смертельное заклятье. Да, именно сейчас я готов убить, коли пёс кинется на меня. Возможно, будет разбирательство, но по закону за использование Непростительного на животном мне ничего не будет. Можно обойтись и без этого, а просто порубить пса заклинанием для резки органики.

Собака вновь обратила на меня внимание, но уже без особого энтузиазма, было видно, что животное меня опасается. Пёс вновь покосился на облезлый хвост и печально вздохнул.

— Пёс, только дёрнись, и ты отведаешь Авады!

— Тяф!

В коротком тявканье мне послышалась насмешка, будто собака поняла, что я говорю, но не поверила.

— Круцио!

Кинул я в пса заклинание боли. Собаку скрутило короткой вспышкой сильной боли, она громко взвизгнула и заскулила. Из-за шума на трибунах, который создавали перепуганные школьники и ливень, никто нас не слышал и не обращал внимания в нашу сторону. Поскольку я не собирался пытать животное, а лишь продемонстрировал серьёзность намерений и действовал согласно инструкций по дрессуре волшебных животных — боль пса быстро отпустила.

— Волуплатио!

Решаю закрепить результат, действуя согласно той же книги. У пса на морду выползла блаженная улыбка, он вывалил язык, глаза закатились, лапы подогнулись, а хвост невольно завилял, демонстрируя, насколько же хорошо животному под действием заклинания удовольствия.

— Пёс, будешь плохо себя вести, получишь Круцио. Будешь хорошей псиной, приласкаю Волуплатио! — серьёзным тоном произнёс я.

Тут ведь главное не слова, а интонации, ну и упоминания слов воспитательных заклинаний, так было написано в инструкции по быстрой дрессировке.

— Ты меня понял? Если понял, свали в туман, пока я добрый!

— Гав-гав!

Собака закивала головой и попятилась от меня задом наперёд, она с ужасом смотрела на меня, словно на самый страшный кошмар. Пожалуй, после Круцио я для этого животного превращусь в кошмар. Прямо представляю, спит дворняга где-то в укромном местечке, а тут во сне ей является мелкий очкарик, в очках отражаются синие блики от молний, на ветру развевается синий плащ-дождевик, стоит ужасающий грохот грома, а в ушах перекатывается грохот страшных слов: «Круцио!».

Я не сводил с пса взгляда. Он добрался задним ходом до соседнего прохода и быстро рванул вниз по лестнице. Я побоялся спускаться с той же стороны, в которую побежал живой представитель моей фобии, поэтому начал спускаться обратно к зрителям.

Пострадавшим оказался Гарри Поттер, как в принципе обычно. Очередная игра, на которой я присутствую, и всё время достаётся Поттеру. С его способностью самоубиваться каждую игру — играть в квиддич противопоказано.

Выиграла наша команда, потому что Седрик Диггори поймал снитч. Но радость победы омрачили дементоры, поэтому никто не радовался. Седрик предлагал отменить результаты матча из-за пострадавшего ловца сборной Гриффиндора, но судившая игру мадам Хуч, заявила, что всё по правилам и отказалась отменять результаты матча.

>

Глава 18

После матча по квиддичу мы с братом поспешили вернуться в спальню, где переоделись в сухие вещи. Я сварил какао на молоке, достал еду, которая лежала в сумке ещё с пира. После снятия консервирующих чар пища была свежей, словно прямиком со стола. Рассевшись на стульях с горячим какао, мы стали потихоньку отогреваться.

— Слушай, Дэн, может быть я как доктор Дулиттл наоборот? В смысле, доктор Дулиттл понимал язык зверей и птиц, а меня понимают звери, но не я их.

— С чего это ты решил, Колин?

— Вначале была кошка, потом крыса, — кивнул я на клетку, где грызун сидел с обречённым видом и, казалось, будто внимательно прислушивается к диалогу, — потом собака.

— Ты и собака?! — удивился брат. — Ты где её нашёл?

— Представляешь, случайно наткнулся, когда хотел уйти с матча. Наверху трибуны сидел крупный чёрный пёс. Кажется он понял, что я ему говорил.

Крыса в клетке отчего-то задрожала и подогнула под себя хвост.

— Зная тебя, Колин, ты не говорил, а кричал что-то вроде: «А-а-а! Собака! Убейте её и пустите на шашлык!».

— Почти так и было, я со страху приласкал её парочкой своих фирменных заклинаний. Методики из книг по УЗМС, предназначенные для укрощения и обучения зверей, отлично себя показали в деле.

— Стесняюсь спросить, Колин, что же ты сделал с бедным пёсиком? — ухмыльнулся Деннис. — Отправил летать в стратосферу? Телепортировал в СССР? Трансфигурировал в чернильницу?

— Мы ещё не проходили трансфигурацию живого в неживое, а СССР недавно развалился, теперь называется Россия. На самом деле удалось лишь подстричь хвост любимыми чарами.

— Не думаю, что ты вдруг стал наполовину доктором Дулиттлом, — покачал головой брат. — Коровы и козы же тебя не понимают?

— Не знаю, летом не было времени проверить, — пожал я плечами.

— Да откуда бы взяться таким способностям? — продолжил Деннис.

— Может, это всё из-за взгляда василиска? Никто же до этого не выживал после такого, я первый в истории уникум, если не считать миссис Норрис — кошку Филча. Как Гарри Поттер выжил после Авады… Кстати! Я слышал, что он умеет разговаривать со змеями, хотя вроде бы его предки таких талантов не демонстрировали. Может, для того, чтобы научиться понимать зверей, надо пережить клиническую смерть из-за сильного магического воздействия, ну там, выжить после заклятья Авада Кедавра или пережить взгляд василиска.

— Очень может быть, но надо проверить на других зверях! — оживился Деннис. — Что это с крысой? — обратил он внимание на клетку.

Грызун сидел на задних лапах, приложив правую лапку к мордочке, его глаза были прикрыты, а поза, если бы это был человек, выражала бы безмолвное утверждение: «Какие же меня окружают идиоты!».

— Да вроде нормально всё, сидит и сидит, — невозмутимо ответил я.

— Странная она, — продолжил Деннис. — Может быть, она домашняя? Мне кажется, она знает кучу трюков, для этого её должен был кто-то тренировать.

— Я знаю одного человека в школе, у которого есть крыса — Рон Уизли.

— Точно! — озарило Денниса. — Я слышал, как недавно в Большом зале Рон поссорился со своей подружкой, ну этой, которая зубрила и всё время трётся рядом с Поттером.

— Гермиона Грейнджер.

— Ага, она, — кивнул брат. — Так вот, Рон обвинял Гермиону в том, что её кот сожрал его крысу.

— У Гермионы есть кот? Рыжий?

— Возможно, не знаю, — пожал плечами Деннис, после чего отпил большой глоток какао.

— У кота почти получилось. Но если эта крыса принадлежала Уизли, то от неё надо избавиться. Если Рон пожалуется декану о пропаже питомца, а его обнаружат у нас, то будет плохо. Наверняка обвинят в воровстве. Не хотелось бы, чтобы носителей фамилии Криви все считали ворами, ни к чему нам такая репутация. Дэн, не помнишь, кто-нибудь знает о том, что грызун живёт у нас?

— Вроде нет, — задумался Деннис. — Хотя… Разве что тот неизвестный шутник, который утром прикололся.

— Хм… Понятно. Знаешь, что? Дэн, никому не говори о том, что у нас была крыса. Кто бы ни спрашивал, стой на своём — никаких крыс у нас не было и нет! Без улик никто ничего не докажет.

— Хорошо, Колин, — с серьёзным видом ответил брат. — Ни о каких крысах не знаю. А что ты с ней будешь делать?

— Меньше знаешь — крепче спишь. У тебя есть на сегодня планы?

— Парни собираются отмечать победу в квиддич, в гостиной будет пирушка, — кивнул на дверь Деннис.

— Иди на пир, Деннис, я присоединюсь позже.

Отпускать крысу нельзя, а то мало ли, сдохнет по пути, кто-нибудь её найдёт, отнесёт Рону, а потом всё всплывёт. Например, шутник, который прикололся над нами, расскажет о том, что эта крыса была у нас. В итоге нас обвинят не только в воровстве, но и в том, что убили грызуна. А вот если животное бесследно исчезнет — никто и ничего не сумеет доказать и меньше шансов, что кому-то придёт в голову рассказать о том, что видел её у меня в спальне. Нет тела — нет дела! Пусть лучше Рон думает на кота Гермионы. Я знаю единственный способ сделать так, чтобы крыса нигде не всплыла… Точнее, она всплывёт, но лишь в канализационных стоках.

Пока я собирался с духом, чтобы спустить крысу в унитаз, грызун успел налакаться водки из большой поилки. У него подкосились лапы, движения стали вялыми, противный розовый хвост слегка подёргивался. Подумалось, что нет смысла тратить заклинания, уж пьяную-то крысу удержу без проблем. Поэтому я срезал часть решётки и через платок взял грызуна правой ладонью.

Выглянув в коридор и никого не обнаружив, я поспешил к туалету. Внутри никого не было, поэтому я зашёл в первую кабинку. Только собирался кинуть крысу в унитаз, как она начала резко дёргаться, извернулась и укусила меня за палец. Боль была не особо сильной, но от неожиданности я резко дёрнул рукой вверх и разжал ладонь, чем животное не замедлило воспользоваться.

Крыса выскользнула из ладони и прыгнула, но во время прыжка её задние лапы запутались в платке, из-за чего она утянула тряпицу с собой, а траектория полёта изменилась. Грызун и так был на высоте вытянутой руки, ещё и прыгнул, законы гравитации оказались неумолимы, крыса полетела вниз. Во время полёта она громко верещала и извивалась, пытаясь избавиться от платка. В итоге приземление не назвал бы мягким даже самый большой оптимист — она ударилась головой об угол унитаза. Удар был такой силы, что пробил черепушку грызуна, в голове образовалась дыра. Сквозь которую был виден розоватый мозг, а частицы содержимого мозговой коробки брызнули в разные стороны, заляпывая туалетную кабинку.

Упав на пол, крыса ещё некоторое время дёргала лапками, пока окончательно не затихла. Но на этом всё не остановилось — её тело поплыло и стало увеличивать в размерах. Я испугался и отскочил назад. Через считанные мгновения на полу туалета, скрючившись возле унитаза, лежал труп взрослого мужчины с пробитой головой, в которой были видны мозги. Это был коротышка, немногим выше меня; жидкие бесцветные, заляпанные в мозгах волосы, растрепаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у крысы, которой он ещё недавно был. Да и вообще что — то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках.

На меня напал ступор. Я замер соляным столбом и тупо пялился на тело мужчины. В душе зарождалась паника, в голове стоял гул и пустота.

— Твою мать!

Нет слов, чтобы выразить весь тот комок эмоций, который я испытывал в настоящий момент. Это была очень непростая крыса… Очень и очень непростая… Анимаг! Точно, это именно он, как профессор Макгонагалл.

— Писец! — иных слов я не мог подобрать.

Какого чёрта тут происходит? Я думал — это обычная, ну или не совсем обычная, а волшебная крыса. Кто же мог подумать, что в Хогвартсе окажется анимаг в виде крысы? Кстати, а что он тут делал? Если это крыса Рона, то…

— Грёбанный извращенец! — сплюнул я на труп. — Так тебе и надо! Это же надо было настолько извратиться — превратиться в крысу, чтобы спать в одной постели с маленьким мальчиком!

Похоже, я многого не знаю о волшебниках. Мне даже не жалко, что этот подонок помер. Одно радует, что я не убил его Авадой, да и вообще не убил. Убийство взрослого волшебника мне бы никто не простил, особенно Непростительным. На суде попробуй ещё докажи, что убивал крысу, вот же он, труп мужика.

Что делать? Что делать?!

Паника начала меня захлёстывать с новой силой.

Спокойствие, только спокойствие. Дыши глубже…

Дыхательные упражнения помогли слегка успокоиться, я начал мыслить более трезво, хотя тело начало колотить от адреналина. Несколько серьёзных происшествий за день — это явный перебор. Труп колдуна в общественном сортире — это вообще полный швах!

Колин, стоит признать — ты попал в полную задницу! Даже не так… Есть задница полная, а есть размером, как у слона. Ты, Колин, попал в задницу, как у мамонта! Никто не поверит, что этот тип помер сам в результате несчастного случая. Или поверит? Интересно, а волшебники могут выяснить о применении к кому-либо Непростительных? Если да, тогда тело колдуна-крысы нельзя ни в коем случае показывать кому-либо, иначе даже если удастся доказать, что это был несчастный случай, мне может светить дорога в Азкабан.

Вдруг внезапно осенило — надо спрятать труп! Только как? Жаль, с трансфигурацией у меня плохо, а то всё бы упростилось в разы. Надо как-то оттащить тело в Запретный лес. Его там можно прикопать или бросить. Учитывая, что в школу недавно пробрался опасный преступник, авроры могут повесить труп на Блэка. Точно, так и сделаю.

Легко подумать, тяжело сделать. Как тащить труп через гостиную полную празднующих пуффендуйцев?! А если кто-то зайдёт в сортир? Блин, надо что-то делать.

Мысли скакали с первое на десятое, но вдруг в голову пришла идея — сундук-шкатулка брата! Точно, она же уменьшается, туда тело запросто поместится.

Я выбежал из туалета. Чтобы никто туда не вошёл, приклеил дверь к косяку чарами Вечного приклеивания. Их может отменить лишь тот, кто наложил, либо применив в сотни раз больше усилий, то есть, понадобится собрать всех волшебников, обитающих в Хогвартсе для совместного применения усиленного отменяющего заклятья, что в принципе нереально, учитывая размеры коридора.

Забежав в комнату, я уменьшил сундук Денниса до размеров шкатулки, и с ним рванул в сторону туалета. Возле сортира с ноги на ногу переминался первокурсник. Он неуверенно постучал в дверь.

— Джек, да? — нервно окликнул я парня.

Он резко обернулся и испуганно пролепетал:

— Да-а, Колин, я Джек Смит, живу в соседней комнате.

— Помню, да. Слушай, Джек, туалет сломался, иди, сходи пока в сортир в коридоре по пути в Большой зал.

— А долго его будут чинить? — кивнул Джек на вход санузел.

— Минут двадцать-тридцать, так что не дотерпишь.

— Спасибо, Колин.

Джек рванул в сторону лестницы. Дождавшись, когда стихнет топот ног по ступеням, я отменил клеящие чары и зашёл внутрь, после чего тут же обратно приклеил дверь к косяку.

Запах, стоящий в туалете, мне сразу не понравился, от него мутило, а может, я просто переволновался и меня подташнивает от адреналина. Не важно, надо делать дело. В прошлой жизни мне доводилось несколько раз хоронить окоченевших от распития незамерзайки и боярышника бездомных, поэтому хоть и мандражировал, но всё ещё держал себя в руках. Иной на моём месте уже побежал бы писать явку с повинной в аврорат или позвал бы директора, декана и всех, до кого докричался бы.

Садиться в тюрьму мне никак, ну вот ни капельки не хотелось. Сладкий запах свободы намного милее неволи в окружении монстров-дементоров, от которых бросает в дрожь, когда те находятся в нескольких десятках метрах, что уж творится в самой тюрьме — страшно представить.

Глядя на жмурика, я стал думать, как же его класть в сундук, да так, чтобы ничего не запачкать. Мысли были вялыми, словно мозги устроили забастовку. Но в итоге не придумал ничего лучше, чем трансфигурировать мантию мертвеца в прочный и полностью закрытый полиэтиленовый мешок. Но прежде решил его обыскать. Делать это было противно, но трофеи в виде двух волшебных палочек оказались весьма кстати.

Кое-чему мастер палочек всё же успел меня научить, поэтому могу примерно определить, что к чему. Обе палочки на торце имели клеймо Олливандера. Одна палочка была из тиса, чуть больше тринадцати дюймов. Судя по своенравному поведению и большой силе было ясно, что в качестве сердцевины у неё использовалось перо феникса. Вторая палочка имела замысловатый дизайн, её корпус был из каштана, длина около девяти дюймов, а сердцевина очень сильная и отзывчивая, но мне не подходит, следовательно — это жила из сердца дракона. Будь эти палочки сделаны кем-то другим, столь легко отгадать сердцевину я бы не сумел, Олливандер же использует всего три, а по древесине он меня гонял весь август параллельно обучению варке зелий.

Обе палочки отправились в карман моей мантии. Затем с помощью Экскуро очистил все поверхности от мозгов и небольшого количества натекшей из раны крови, в том числе почистил и мантию жмура, которую тут же трансфигурировал в пакет. Теперь тело выглядело, как типичный Джон Доу[11], которого транспортируют в морг.

Дальше было сложнее — надо было открыть сундук и поместить пакет туда. Понятно дело, что мелкий двенадцатилетний мальчишка не в силах поднять пусть и низкорослого, но всё же взрослого мужчину. Но только если на помощь не приходит волшебство. На тело, чтобы не разлагалось и не пахло, наложил заклинание стазиса, которое обычно волшебники используют для консервации продуктов и туш животных. Затем с помощью заклинания Мобиликорпус удалось поместить «пакет» в сундук, который тут же был закрыт и уменьшен до размеров шкатулки.

Убедившись, что всё чисто и цело, никаких улик не осталось, я ещё раз почистил всё помещение разными очищающими заклинаниями, убирая и сухую, и влажную грязь, а главное, отпечатки пальцев, нитки, возможные следы крови и прочие улики. Пожалуй, этот санузел никогда не был настолько чистым, в кои-то веки тут ничем не воняло.

Кто-то громко заколотил в дверь, отчего я нервно вздрогнул, можно даже сказать, подпрыгнул на месте. Сердце заколотилось со скоростью работы перфоратора. Зажав шкатулку под мышкой, я отменил клеящее заклинание и распахнул дверь. За ней стоял Скоткинс, вид он имел крайне недовольный.

— Ты что тут делаешь, что сортир закрыт? Дрочишь, что ли? Гы-гы-гы! — тут же сам рассмеялся он.

— Ну, это…

Я не сумел придумать правдоподобного вранья, но, похоже, что этого и не было нужно, старшекурсник меня понял по-своему.

— Хы-хы-хы! Ты выбрал плохое место, для мастурбации, Колин! — заржал Скоткинс, после чего скрылся в туалете.

Ну и ладно! Пусть думают, что я запираюсь в туалете, чтобы передёрнуть, а не потому что пытаюсь избавиться от трупа волшебника, которого пытал Непростительным…

Спрятав шкатулку под мантию, я зажал её левой рукой и прошёл через шумную гостиную, никто из студентов не обращал на меня внимания. Деннис с однокурсниками играл в карты, он помахал мне рукой. Я махнул ему в ответ свободной рукой, после чего вышел из гостиной.

Дальше, стараясь сохранять беспечный вид, дошёл до выхода из замка. Поскольку сегодня выходной день, то никто не пытался меня остановить и не обращал особого внимания, преподавателей по счастью, не встретилось. На улице продолжал лить дождь, а ничего, что можно трансфигурировать в дождевик, я в спешке не захватил. Пришлось трансфигурировать в чёрный дождевик мантию.

Оборачиваясь на каждый шорох, я добрался до края Запретного леса и немного углубился в него. Ноги вязли в грязи и промокли, дождевик не помогал защитить их от влаги. В ботинках противно захлюпало.

Судорожно осмотревшись по сторонам, я решил, что это место сойдёт. Только как копать? Никаких заклинаний для этого не встречалось.

Вдруг в темноте появилось два светящихся глаза. Я вздрогнул и резко направил в ту сторону палочку. Присмотревшись, удалось разглядеть смутные очертания. Обладатель глаз сделал шаг вперёд и очертания преобразились в чёрного пса, с которым мне сегодня уже не повезло повстречаться, я его опознал по облезлому хвосту.

— Опять собака! — с болью в голосе протянул я. Вновь стала накатывать паника, а я и так на взводе. — Почему так не везёт? Что за день такой?!

Пёс вильнул хвостом и игриво припал к земле, всем своим видом демонстрируя, что не собирается на меня кидаться. Но коленки у меня всё равно жили своей жизнью, они ходили ходуном, подгибались, ноги стали ватными и с трудом удерживали меня.

— Ты! — со злостью произнёс я, обращаюсь к псу. — Копай!

— Ау?! — сделав большие глаза, опешил пёс. Он застыл статуей и смотрел на меня большими глазами.

— Да, да — копай! — твёрдо сказал я, сделав пару раз движения ногой, будто копаю яму. — Или получишь Круцио.

Собака пару раз лениво копнула землю.

Идея заставить копать могилу собаку, была самой глупой из тех, которые мне приходили в голову. Видать из-за стресса в голове что-то перемкнуло, но я решил настоять на своём.

— Хм… Я не доктор Дулиттл, но ты меня явно понимаешь. Не филонь, пёс, копай глубокую яму. Это тебе наказание за то, что испугал меня.

Собака посмотрела на меня, как на идиота.

— Круц…

Пёс тут же быстро заработал лапами и со скоростью двух с половиной таджиков стал отбрасывать землю. Копал он на зависть нашим работникам-полякам, яма быстро углублялась. Я стал выбрасывать большие пласты земли при помощи заклинания Вингардиум левиоса. После того, как яма стала достаточно большой, примерно два метра на метр и собаке по грудь, пёс вылез оттуда. Я к этому времени приноровился рыть чарами левитации, поэтому стал быстро углублять яму. Собака стояла в паре метрах от края ямы в противоположной от меня стороне и наблюдала за процессом.

Когда яма стал глубиной метр, я решил, что этого достаточно. Достал шкатулку, увеличил её до размеров сундука, открыл крышку и наставил внутрь палочку.

— Мобиликорпус.

Из сундука вылетел продолговатый свёрток в полиэтилене, повторяющий своими очертаниями человеческое тело.

— Ау?!

Показалось, что в голосе пса послышалось охреневание.

Искусно дирижируя палочкой, я уложил тело в могилу.

— Фините.

Чёрный пакет преобразился в грязную, потрёпанную мантию. На край ямы подошёл пёс и с интересом посмотрел вниз. Увидев там покойника с дырой в голове и бледной, как пергамент кожей, пес от неожиданности сел на задницу. Он резко мотнул головой в стороны.

Никогда не видел у псов таких огромных глаз. У сов видел, у собак нет. Это точно неправильная собака, наверное, волшебники скрестили её родителя с совой, только крылья забыли приживить.

Я начал левиосой забрасывать землю в могилу. Тут собака очнулась, она перекувыркнулась через голову, через мгновение передо мной предстал человек. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы были видны в приоткрытый, будто от недоумения и шока рот. Я узнал его лицо — Сириус Блэк, беглец из Азкабана, портретами которого был завешан весь Косой переулок.

— Ещё один анимаг! — тяжело с обреченной усталостью в голосе произнёс я, наставляя палочку на Блэка. — Где я вас всех хоронить буду?!

Блэк зашёлся в лающем смехе. Вдруг у него из правого рукава появилась волшебная палочка, которая тут же оказалась направленной на меня. Из-за ватных мышц я не успел среагировать.

— Экспеллиармус! — каркнул Блэк.

Палочка вырвалась у меня из руки, взмыв в воздух, оказалась у преступника.

— Твою мать! — обречённо произнёс я.

— Храбрый ты парень, — ухмыльнулся мужчина. — Это ты его? — кивнул он на могилу.

— Что вы, случайность. Обычный несчастный случай, с каждым может произойти.

— Ну, да… Сказал мальчик, который запросто использует Круцио практически в толпе волшебников, — с изрядным скепсисом в голосе прокомментировал Блэк. — Именно поэтому ты решил прикопать труп Питера в запретном лесу?! — зашёлся он лающим смехом.

— Так вы знакомы с этим извращенцем? Хотя, о чём это я, конечно, знакомы. Наверняка вы из одной шайки-лейки.

— О, да, парень, ты не представляешь, насколько прав, — что — то вспыхнуло в темных глазах Блэка. — Это Питер Петтигрю, мой бывший друг, а также человек, из-за которого погиб другой мой друг, а меня посадили в Азкабан. Почему ты назвал его извращенцем?

— Потому что так и есть. Он превращался в крысу и спал с маленькими мальчиками из семьи Уизли.

Блэк на несколько секунд впал в ступор, после чего на его лицо выползла широкая улыбка, а тело стало сотрясаться от беззвучного хохота.

— Ох, парень, ты славный потомок мародёров! — произнёс он.

— И ничего я не мародёр! — обиженно протянул я. — Всего-то один раз обчистил карманы у трупа, чего это сразу мародёр? Вот что за жизнь такая? Прямо как в анекдоте.

— Что за анекдот? — проявил любопытство Блэк.

Я тянул время, надеясь выгадать момент и выхватить одну из трофейных палочек, поэтому старался заговорить беглому зеку зубы.

— В пабе сидит джентльмен с очередной кружкой пива. Сделав глоток, он затягивается сигаретой и начинает размышлять вслух: «Вот мельница. Я её построил сам. Обтесал камень, замесил раствор, возвёл стены… Но меня почему-то не называют „Макгонагалл — строитель мельниц“!». Он делает ещё один глоток пива и продолжает: «Вот мост. Я его построил сам. Сам вырубил деревья, обтесал брёвна… Теперь по нему ездят повозки, ходят люди… И меня почему-то не называют „Макгонагалл — строитель мостов“!». Делает большущий глоток: «Но стоило мне один раз уединиться с козой…».

Блэк ржал, как ненормальный. В какой-то момент он прикрыл глаза, и мне удалось незаметно переместить одну из палочек из внутреннего кармана в рукав мантии, но использовать не решился — руки дрожали, мышцы всё ещё были ватными, а Блэк продемонстрировал отличную реакцию. Решено было продолжать заговаривать зубы и выжидать момента для атаки.

— Ох, весёлый ты парень, — вытирая слёзы, произнёс Блэк. — Так всё же, как тебе удалось сделать то, что не удалось мне? Я уже несколько месяцев безуспешно охочусь за этой крысой, ты даже не представляешь, как я рад видеть его труп. Жаль только, что не я его убил.

— Ага… Вы это аврорам расскажите. Лес, могилка, беглый преступник. Хотите сказать, что это я его грохнул?

— Без шуток, парень, ради такого подарка я даже готов признать, что убил этого предателя, — серьёзно сказал Блэк. — Ты расскажи, как так получилось, что маленький студент Пуффендуя ночью в Запретном лесу хоронит волшебника?

— Я же говорю, несчастный случай. Нашёл в коридоре крысу, поймал, стал практиковаться в заклятьях…

— Это для тренировки каких же заклинаний необходима крыса? — прервал меня Блэк. — Случайно не Круцио?

— Вы ничего не докажете!

— Ха-ха-ха-ха! Ох, парень, ты сделал мой день! — обрадовался Блэк. — Надеюсь, Питер перед смертью сильно страдал?

— Конечно! — произношу серьёзным тоном. — Я поил его исключительно водкой и не давал похмеляться.

Похоже, в Азкабане Блэк серьёзно повредился головой. Как можно столько смеяться, находясь рядом с могилой и угрожая ребёнку палочкой? Он снова ржал, как конь. Может быть, удастся его смешить дальше, чтобы на шум сбежались преподаватели… Хотя дождь перекричать будет сложно.

— И всё же, ты тут, парень, — продолжил Блэк. — Порадуй старину Сириуса, расскажи, как помер предатель.

— Как-как… — я тяжело вздохнул. — Крыса в очередной раз напилась водки. Я взял её с собой в сортир, а она решила вырваться из рук, упала и разбила голову об унитаз. Трагическое стечение обстоятельств. Всё было бы замечательно, я как раз собирался смыть её в канализацию, но эта тварь превратилась в человека!

Блэк прикрыл глаза и снова заржал.

— Ох, представляю себе, что бы было, если бы Петтигрю превратился в человека, когда его смывали в унитаз. Оттуда бы торчали ноги, а остальное застряло бы в трубе…

Пока Блэк предавался мечтам, закатив глаза и счастливо лыбясь, палочка аккуратно из рукава скатилась в ладонь, я резко вскинул руку:

— Экспеллиармус!

Обе палочки, мою и Блэка, вырвало из рук преступника, они полетело ко мне. Я перехватил их левой рукой. Волшебник опешил и с удивлением уставился вначале на пустые ладони, потом с нескрываемым любопытством посмотрел на меня.

— Интересный ты парень. Как хоть тебя зовут?

— Зови Гарри Поттером. Очки видишь? — блеснул я бликами на стёклах.

— Не похож ты на моего крестника, — ответил Блэк. — Тот повыше будет, чернявый и очки круглые, ещё и учится на Гриффиндоре. А ты маленький, светлый и Пуффендуец.

— Маленький-маленький… Болел я!

— Парень, ты же не собираешься меня убить? — хрипло произнёс Блэк.

— Чтобы на меня повесили два жмурика и посадили в вашу же камеру кормить дементоров? Не дождётесь! Оглушу, напою зельем, стирающим память, после сдам аврорам. А вы, мистер Блэк, будете уверены, что убили этого анимага, — кивая в сторону могилы.

— Послушай, парень, это же глупо! — продолжил волшебник. — Ты ни в чём не виноват, даже наоборот, сделал доброе дело — помог избавить мир от предателя. Питер был сторонником Воландеморта, он подставил меня.

— У авроров иная точка зрения.

— Прежде чем совершить глупость, парень, тебе придется выслушать меня, — голос Блэка зазвучал настойчиво. — Ты пожалеешь, если не… если не узнаешь… В моём деле не было нормальных свидетелей. Все показания были со слов маглов, которые думают, что что-то видели, а на самом деле ничего не видели. В ту злополучную ночь на Хэллоуин в дом Поттеров пробрался Воландеморт. Его привёл хранитель тайны Фиделиуса, которым был Питер. Фиделиус — это…

— Я знаю, что это.

— Для всех знакомых было объявлено, что хранителем Фиделиуса являюсь я, — продолжил Блэк. — Времена были тяжёлые, в нашем окружении мог быть предатель. Я сам предложил Питера, поскольку он был никчёмным, на него бы никто не подумал. Так тогда думал я. В итоге Петтигрю предал нас. Когда я пришёл к Джеймсу в ту ночь… В общем, я погнался за Питером, он кинул в толпу маглов Бомбарду максима, отрезал себе палец и превратился в крысу.

— Почему же тогда вас посадили в тюрьму, если вы невиновны?

— Я сам сглупил, — печально прохрипел Блэк. — На суде мне задали всего один вопрос: «Виновен ли я в смерти Поттеров?». Я ответил: «Да», потому что чувствовал себя виноватым из-за того, что предложил вместо себя хранителем Питера.

— Самооговор. Неужели у волшебников нет апелляций, чтобы доказать подобное?

— Какие апелляции? — грустно ответил Блэк. — Меня засунули на уровень к самым опасным преступникам, все друзья сразу же забыли обо мне, связаться с волей было невозможно. Но кое-чего никто не учёл — я анимаг. Именно это позволило не сойти с ума, как происходит с большей частью сидельцев Азкабана, дементорам не интересны звери, они не обращают на них внимания. Впоследствии аниформа помогла мне сбежать. Однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса… Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку… Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки… В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса… Все это время жил в лесу… Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич… Что будешь делать, парень, зная такие подробности?

Шестерёнки в голове заработали в усиленном режиме. Виновен Блэк или нет — это под вопросом, но мне он нафиг не сдался. Как и труп Петтигрю.

— Мистер Блэк, предлагаю следующее — вы даёте слово не разглашать информацию о данном происшествии и моём участии в судьбе Питера Петтигрю. Забираете его труп и сваливаете куда-нибудь подальше от Великобритании. Например, на заморские курорты. Изменяете внешность, делаете заграничные документы, и мы больше никогда не видимся.

— Отличное предложение, которое меня полностью устраивает, — оскалился Блэк. — Парень, даю слово, что не причиню тебе вреда. Только я хотел попытаться оправдаться, предъявив тело Петтигрю.

— Бесполезно. Мистер Блэк, вас явно списали в расход. Правительству нет резона признавать судебную ошибку. Вас с лета называют самым опасным преступником, на тело Петтигрю я наложил консервирующие чары. Авроры попросту вас убьют или скормят дементорам, скажут, что бывшего друга вы убили давно, тело спрятали, а сейчас решили обмануть суд и оправдаться.

— Хм… Умно, — с уважением посмотрел на меня Блэк. — А ты не боишься договариваться со мной?

— Если вы говорите правду, то не сделаете мне ничего. Убивать или сдавать аврорам мне вас нет смысла — это принесёт лишь головную боль и кучу проблем. Так что попробую рискнуть и поверить в вашу честность.

— Поверь, парень, ты не пожалеешь. Я говорю правду! — горячо заверил меня волшебник. — Так что, вернёшь палочку?

— Вы стойте тут, мистер Блэк. Я отойду на двадцать метров и положу палочку на ветку дуба, он приметный, не ошибётесь. Досчитайте до десяти и можете забирать свою палочку.

— Хорошо, — кивнул Блэк.

Я подхватил шкатулку-сундук и поспешил убраться от этого места. Хорошо, что дементоров отогнал Дамблдор. Пока их присутствие практически не ощущается. В другое время я бы побоялся покидать пределы территории замка, не то, что лезть в Запретный лес.

Палочку Блэка я действительно оставил на низкой ветке раскидистого дуба, после чего со всех ног побежал в сторону замка. Я петлял как заяц между деревьями, чтобы в случае, если Блэк всё же решит за мной погнаться, он не сумел прицелиться.


Глава 19

Добравшись до замка, я вернул мантии первозданный вид, почистился от влаги и грязи, после чего продолжил путь. В ботинках продолжало хлюпать, ноги замёрзли, из носа потекло. Я с трудом передвигал ноги, буквально силой воли заставлял себя двигаться. В гостиную Пуффендуя зашёл, стараясь сохранять беспечный вид. Видимо, получилось не так хорошо, как казалось. Деннис бросил игру в карты и сорвался ко мне. Он нагнал меня уже на лестнице к спальням.

— Колин, ты плохо выглядишь, — сказал он с беспокойством в голосе. — Ты как? Избавился от крысы?

— Крыса? — притворно вопросил я. — Нет никакой крысы. Дэн, что-то я плохо себя чувствую. Хочу отлежаться в больничн