Герой из ее сна (fb2)

- Герой из ее сна (пер. В. А. Хожалова) (а.с. Каванахи из Силвер-Глен-2) (и.с. Harlequin. Любовный роман (Центрполиграф)-561) 844 Кб, 116с. (скачать fb2) - Джанис Мейнард

Настройки текста:



Джанис Мейнард Герой из ее сна

Глава 1

Субботними вечерами в баре «Серебряный доллар» всегда было оживленно. Дилан Каванах окинул зал цепким взглядом, ничего не упуская. У барной стойки, как обычно, толпились подозрительные личности: заказывали выпивку, грызли орешки. Туристов было легко заметить, и не только потому, что Дилан знал всех местных. Новички жадно оглядывали бар в надежде увидеть знаменитостей.

Чудесная природа на западе Северной Каролины привлекала разных людей. Часто сюда приезжали в отпуск всей семьей; кроме того, это место служило лакомым кусочком для кинооператоров. На родине Дилана, в городке Силвер-Глен, знаменитости не были в новинку. Всего лишь на прошлой неделе один известный голливудский режиссер завершил здесь съемки картины о Гражданской войне.

Дилан внутренне содрогнулся. Его абсолютно не интересовали ни звезды, ни простые смертные мира киноиндустрии, пусть хоть все легенды Голливуда заглянут сюда пропустить стаканчик. Обжегшись на молоке, дуешь на воду.

Вдруг он заметил нечто, заставившее его насторожиться. Женщина у другого конца стойки лихорадочно опрокидывала бокал за бокалом. Дилан нахмурился. Его удивило, что Рик, старший бармен, по-прежнему ей наливает. Он направился к Рику. Тому помогали два официанта, как и всегда в такие напряженные моменты. Еще три официантки принимали заказы в зале. Приблизившись к бармену так, чтобы можно было говорить, Дилан похлопал его по плечу:

— Той леди в розовом больше не наливать. С нее хватит.

Похоже, женщина была в отчаянии, а алкоголь в таких случаях — плохой помощник. Рик улыбнулся, не прекращая подавать напитки:

— Спокойно, шеф, она пьет безалкогольный клубничный дайкири.

— Ах, вот как.

Жара стояла невыносимая, и любой был бы рад выпить бокал-другой чего-нибудь холодненького. Кондиционер работал прекрасно, однако женщина пила и пила с каким-то безрассудным постоянством.

Рик, на пару десятков лет старше Дилана, взглядом указал на дверь:

— Идите-ка домой, шеф. Мы справимся.

Этот крепкий и плотный мужчина с провинциальным говором идеально подходил для своей работы. И он был профессионалом. Ему, как и остальному персоналу, надсмотрщик не требовался.

Дилан любил «Серебряный доллар». Он приобрел его еще двадцатилетним юнцом и, полностью обновив интерьер, открыл одно из самых преуспевающих заведений в Силвер-Глен.

Покупая бар, Дилан уже был состоятельным человеком. Даже если бы дела не пошли, он потерял бы немного. Как и любой представитель семьи Каванах, вернувшей городок на карту в середине двадцатого века, Дилан мог тратить время и деньги абсолютно праздно. Но его мать, Мейве, воспитала всех своих семерых мальчиков в уважении к труду.

Этот бар был для Дилана железным доказательством того, что его жизнь не обернулась полнейшим провалом. Несмотря на ошибки молодости, он кое-чего добился.

В баре он чувствовал себя на своем месте. В «Серебряном долларе» можно было расслабиться. Порой случались и драки, зато всегда было интересно. Здесь было уютно. Никто не вспоминал о его неудачах в школе. Даже местных, казалось, не заботило то, что Дилана когда-то считали парнем, который, скорее всего, плохо кончит.

Ему ужасно не нравилось, что он не может осилить школьные предметы, и он маскировал гнев и разочарование, заслужив репутацию дерзкого, отчаянного и разнузданного гуляки.

Обнаружив, что здание бара пришло в запустение и вот-вот рухнет, он наконец занялся делом. Для него это было больше чем мимолетное увлечение. Требовалось проявить себя. Так что «Серебряный доллар» стал не просто проектом. Это была его собственная декларация независимости.

Кроме того, в данный момент у него не было отношений. И ему нравилось проводить вечера здесь, а не торчать дома у телевизора, просматривая летние повторы фильмов и программ. Дилан Каванах был общительным человеком, а потому снова обратил внимание на загадочную женщину в розовом.

«Игнорируй ее», — приказал себе Дилан. Рик прав: пора домой. Как ни нравится ему проводить время в «Серебряном долларе», нужно жить, а не только заниматься бизнесом. Тем не менее перед уходом он должен рассмотреть необычную и интригующую посетительницу. Когда табурет рядом с ней освободился, Дилан счел это особым знаком.

Одинокая посетительница в баре не редкость. Но обычно такие дамы пытаются кого-то подцепить. Эта же до крайности уставшая женщина, казалось, была окружена ореолом одиночества. Взгляд ее был устремлен на бокал. Дилан тихонько присел слева от незнакомки и только тогда увидел то, чего не замечал прежде.

У нее на коленях спал младенец, и она бережно поддерживала его правой рукой. Это была девочка, судя по розовой ленте на завитке темных волос.

Уже жалея о своем порыве, Дилан моментально оценил ситуацию. Будь он поумнее, не стал бы с ней связываться. Его импульсивные решения помочь кому-либо никогда не оценивались должным образом.

Тем временем женщина абсолютно не обращала внимания на Дилана, хотя они сидели буквально бок о бок, и внутренний инстинкт подсказывал, что ему нужно встать и уйти. Но он опоздал. Женщина со стуком поставила бокал на стойку, икнула и прерывисто вздохнула. Это означало, что она плачет, или собирается заплакать, или старается не разрыдаться.

Женские слезы пугали Дилана до чертиков. В этом отношении он мало отличался от других мужчин. У него не было сестер, а свою мать он в последний раз видел плачущей на похоронах отца. Так что желание убежать было вполне естественным.

Но что-то его удержало. Некое потаенное рыцарское стремление помочь. И еще нежный аромат, исходящий от женщины и напомнивший ему о розах, что растут в садах «Серебряных буков», роскошного отеля брата на вершине горы.

Размышляя, что бы сказать или сделать, Дилан снова украдкой взглянул на женщину. На ней были брюки защитного цвета и розовая кофточка. Темно-русые волосы были небрежно стянуты в хвост. Он невольно залюбовался утонченным профилем и упрямо вздернутым заостренным подбородком.

Что-то в ней показалось ему очень знакомым. Она олицетворяла собой усталость и опустошенность. На ее левой руке не было обручального кольца. Хотя это может ничего не означать.

«Вставай и уходи», — пронеслось в его мозгу.

Подсознание явно пытается ему помочь. Но иногда мужчина должен делать то, что должен. Внутренне сжавшись, Дилан наклонился к ней:

— Простите, мэм. Я Дилан Каванах, владелец бара. С вами все в порядке? Я могу помочь?


Если бы Миа не держала так крепко свою дочь Кору, спящая малышка могла бы упасть. Какой это шок — услышать голос Дилана после стольких лет! Она пришла в «Серебряный доллар», потому что знала, кто владелец бара, и ей было любопытно, как сложилась судьба Дилана. Но она не ожидала встретить его. Женщина закусила губу.

— Привет, Дилан. Это я. Миа. Миа Лэрин.

Его потрясенный взгляд ее не обрадовал. Только слепая способна принять это за радость при встрече. Но он быстро оправился:

— Боже! Миа Лэрин. Что привело тебя в Силвер-Глен?

Она не бывала здесь с тех пор, как окончила школу. Дилан тогда был полон энергии, она же боялась будущего. Ну и еще Миа была не слишком популярна — с IQ около 170, что являлось единственным ее достоинством. Пока она училась в аспирантуре, ее родители продали дом и переехали на Южное побережье, что обрубило все связи с Силвер-Глен.

Миа пожала плечами, чувствуя в горле ком от нахлынувших воспоминаний.

— Я не знаю. Наверное, ностальгия. Как у тебя дела?

Глупый вопрос. Она же видит, как у него идут дела. Длинноногий мальчик исчез, а его место занял высокий привлекательный темноволосый мужчина. Его карие глаза с оттенком виски были теплыми, и, заглянув в них, Миа почувствовала, как ее желудок ухнул куда-то вниз.

Широкие плечи, густые каштановые, с золотистым отблеском, волосы, крепкое мускулистое тело — Дилан просто воплощение мужественности. Интересно, он все такой же сорвиголова, каким был в юности? Казалось, тогда его целью в жизни были исключительно поиски приключений на свою голову.

Он был ее первым другом среди мальчиков, он был единственным, кто поцеловал ее. И вот он здесь, такой симпатичный — даже чересчур.

Дилан улыбнулся, и его улыбка пронзила ее без того страдающее сердце. В мгновение ока Миа снова оказалась в школе, подавленная осознанием того, что ее шансы стать девушкой Дилана Каванаха приблизительно такие же, как стать королевой бала выпускников.

Он поднял руку, и бармен тут же поставил перед ним бокал содовой с лаймом. Дилан отпил немного.

— Ты подросла.

Эти два коротких слова выражали удивление и мужской интерес одновременно. Глупенькое сердце Миа отозвалось приливом восторга, точно она была подростком, хотя ей было за тридцать, она имела две докторские степени, не говоря уже о том, что двенадцать недель назад стала матерью.

— Ты тоже.

Конечно, Миа больше не была чересчур застенчивой девочкой, которую он знал, но даже самые уверенные в себе женщины согласились бы с тем, что на близком расстоянии Дилан просто сногсшибателен.

Он поиграл с соломинкой в бокале и посмотрел на девочку, не пытаясь скрыть любопытство. Слава богу, малышка безмятежно спала. Как правило, она начинала выказывать нежелание спать ближе к двум ночи.

— Итак, у тебя есть ребенок, — сказал он.

— Как ты догадался, умняшка?

Дилан поморщился.

Миа со страхом поняла, что ее небрежное замечание напомнило ему о прошлом. Она занималась с Диланом, потому что у него были проблемы с чтением. Он очень не хотел принимать помощь одноклассницы, тем более пятнадцатилетней, так как Миа перескочила через два класса. Мальчишеская гордость взяла верх над необходимостью сделать Миа свидетельницей его неспособности читать и осиливать учебники и романы.

— Я не хотела, — быстро проговорила она. — Извини. Я сейчас немного не в себе оттого, что родила ребенка, будучи не замужем. Родители меня поняли, но им это не нравится.

— Где же отец малышки? — Дилан вроде бы простил ей неловкую фразу. Он ждал ответа, и в его глазах светилось нечто большее, чем мимолетный интерес.

— Я не готова это обсуждать.

Мужчина, сидящий справа от Миа, оглушительно расхохотался и задел ее рукой. Она крепче прижала к себе Кору, сознавая, что крохе не место в баре.

Дилан, должно быть, пришел к такому же выводу, потому что накрыл ее руку своей и обаятельно улыбнулся:

— Не стоит разговаривать здесь. Давай-ка поднимемся наверх. Там квартира моего бухгалтера, но она съехала в прошлый вторник.

Миа позволила ему помочь ей подняться. Она взяла сумку с детскими вещами и повесила ее на плечо.

— Это было бы чудесно.

Для женщины с интеллектом гения подобный эпитет был не самым удачным. Но с тех пор, как родилась Кора, Миа постоянно не высыпалась, и «чудесно» — единственное, что пришло ей в голову.

— Идем.

Дилан повел ее через зал к узкой крутой лестнице. Он забрал у женщины сумку и готов был взять ребенка, но Миа прижала малышку к себе:

— Я понесу Кору сама.

Она поднималась следом за ним, стараясь не смотреть на его упругие ягодицы, обтянутые джинсами.

Миа знала, что он — миллионер. Но при этом каким-то непостижимым образом Дилану всегда удавалось выглядеть своим парнем. Этому его таланту она завидовала в школе. Миа не вписывалась ни в одну компанию. Застенчивая, серьезная, она служила предметом насмешек для одноклассников, которые были старше ее на два года.

Дилан остановился, дав ей возможность перевести дыхание.

— Слева кладовки. Как я и сказал, квартира принадлежала моему бухгалтеру. Но она переехала на другой конец страны после помолвки. Представляешь, какая у меня неразбериха с делами? Нужно срочно кого-то нанять, иначе у налоговой появится куча вопросов ко мне.

Он открыл ближайшую дверь и впустил ее. Миа с интересом осмотрелась. Они стояли в просторной гостиной. Тут была тахта, двухместный диванчик, два стула. По выцветшим пятнам на обоях легко было догадаться, где висели картины.

— Сколько она у тебя проработала?

Дилан поставил ее сумку на стул.

— С самого начала. Ее первый муж умер, не оставив ей почти ничего. Так что работа у меня стала божьим даром для нас обоих. Но пару месяцев назад она познакомилась в баре с одним шофером…

Миа с облегчением присела на тахту, вздохнула и положила Кору рядом. Девочка даже не пошевелилась.

— Жизнь полна сюрпризов.

Дилан небрежно развалился на стуле.

— Да уж, это точно. Помнишь моего брата Лиама?

— Конечно. Он меня немного пугал. Такой серьезный — поневоле смутишься.

— Он стал другим с тех пор, как встретил Зоуи. Это его жена. Ты должна с ней познакомиться. Вы наверняка поладите.

— Правда? Почему?

Судя по всему, его последняя небрежно брошенная фраза была риторической, потому что ответил он не сразу:

— Ну, знаешь… Вы, девчонки, такие…

Лицо Миа вспыхнуло. Ей никогда не давалось искусство беспечной болтовни. Делая вид, что поправляет одеяльце Коры, она отвернулась. Наверное, ей следует уйти. Но в ее жизни творилась такая неразбериха, что она была чрезвычайно благодарна за шанс сконцентрироваться на чем-то другом. Собравшись с мыслями, Миа откинулась на спинку дивана и улыбнулась Дилану:

— Ну а кроме свадьбы твоего брата, что происходило в Силвер-Глен с тех пор, как я уехала?

Дилан потянулся, закинул руки за голову и, не отвечая на вопрос Миа, поинтересовался:

— Ты ужинала?

Он умирал от голода.

— Нет. Но не обязательно меня угощать.

— За счет заведения. В память о старой дружбе. — Он вытащил мобильный телефон и отправил сообщение на кухню. — Нам принесут что-нибудь в ближайшее время.

— Звучит неплохо.

Улыбка Миа была робкой. Он вспомнил, как она слегка закидывала голову, а ее нежные розовые губы трогала легкая улыбка, когда что-то ей нравилось. Хотя порадовать ее Дилану удавалось редко. Честно говоря, ему чертовски не нравилось, что приходится принимать помощь пятнадцатилетней девчонки. И, уж если на то пошло, он частенько расстраивал ее.

— Зачем ты это делала? — спросил Дилан неожиданно для себя самого.

Миа нахмурила лоб:

— Что делала?

— Занималась со мной. — Его лицо было угрюмым.

— Вот это да, Дилан! Долго же ты собирался с мыслями, чтобы задать этот вопрос.

Он пожал широкими плечами, лишний раз заставляя Миа взглянуть на них.

— Я был занят.

— Да уж, — согласилась она. — Футбол, баскетбол, свидания с горячими цыпочками.

— Ты замечала?

— Я все замечала, потому что была влюблена в тебя без памяти.

Дилан смутился, вспомнив, как жесток он бывал с ней. Даже когда он в глубине души был признателен Миа за то, что она помогла ему разобраться с пьесой Шекспира, в кругу друзей он сторонился ее… или высмеивал.

Но его единственной целью было создание репутации безбашенного гуляки. В то время как одноклассники получали приглашения от различных университетов, Дилан всеми силами старался сделать вид, что не замечает этого. Колледж был чем-то глупым и ненужным. Он говорил это столько раз, что почти поверил. Однако, не набрав проходного балла даже в двухгодичном муниципальном колледже, он полностью осознал свое унижение.

— Я задолжал тебе миллион извинений, — сказал Дилан с сожалением. — Ты так старалась помочь мне.

— Хочу отметить, ты все же сдал английский в старших классах.

— Да. Причем не списывал.

— Ты написал эссе о том, почему история Ромео и Джульетты неправдоподобна.

— Так и есть, — подхватил он. — Что за идиот глотает яд, когда можно похитить девчонку и убежать в Вегас?

Миа рассмеялась. Смех не оставил и следа от прежней опустошенности, превратив ее в ту девочку, которую он знал в школе.

— Это была не твоя вина, Дилан. Кто-то обязан был проэкзаменовать тебя должным образом еще в начальной школе, и тогда результаты выпускных экзаменов были бы абсолютно другими.

— Не вини никого. Мне здорово удавалось выглядеть ленивым и незаинтересованным.

— Может, тебе удалось обвести вокруг пальца кучу народа, но не меня.

Глава 2

Кривая улыбка Дилана и его самоуничижительное замечание больно отозвались в сердце Миа. Дислексия, или неспособность к чтению, — это серьезно. При проверках уровня успеваемости Дилан едва набирал балл выше среднего. В делах же, которые требовали генерирования идей и работы с людьми, он намного опережал ее. Дилан был находчив и одарен. К сожалению, его таланты не вписывались в традиционную систему образования.

Она вспомнила вопрос, который он задал ранее.

— Ты хотел знать, почему я с тобой занималась.

— Ну да, почему?

— Во-первых, меня попросил учитель. А во-вторых, я мало отличалась от других девчонок в школе. Я хотела проводить больше времени с тобой.

Он потер подбородок:

— Это все?

— Нет. — Наступило время откровений. — Я хотела, чтобы у тебя все получалось. Хотела помочь. Правда, ты усердно притворялся…

— Дурачком, — перебил он ее с жаром. — Ты это хочешь сказать?

Миа удивленно посмотрела на Дилана; похоже, обсуждение интеллекта для него по-прежнему является болезненным.

— Боже, Дилан. Ты уважаемый человек, успешный бизнесмен. Ты превратил «Серебряный доллар» в нечто особенное. Какое сейчас имеют значение твои неудачи в школе? Мы уже не дети. Ты превзошел самого себя, доказывая, на что способен.

Дилан сжал челюсти, в глазах бушевал огонь.

— А что насчет тебя, Миа? Где работаешь?

— Я врач-исследователь. В Роли-Дарем. Моя команда в последнее время работала над доказательством того, что традиционные вакцины для детей абсолютно безопасны.

— А я зарабатываю на жизнь, продавая пиво.

— Прекрати, — бросила она, потихоньку раздражаясь. — Это не соревнование.

— Конечно нет. Я никогда не мог с тобой соревноваться. На скольких языках ты говоришь?

Она же не виновата в том, что всегда была умной. Случались дни, когда Миа была готова на все, лишь бы стать живым воплощением блондинки из анекдота. Она взглянула на Кору. Та по-прежнему мирно спала.

— Мне пора, — тихо проговорила молодая женщина. — Я не хотела ворошить прошлое. Было здорово встретиться с тобой.

Где-то внутри появился холодок разочарования: наверное, она всю жизнь будет белой вороной.

Миа и Дилан встали одновременно. На его лице были написаны испуг и стыд.

— Не уходи. Я придурок. Ты не виновата в том, что ты гений.

— Я женщина, — сказала она просто. — Может, тебе станет легче, если ты услышишь, что моя жизнь — сплошная неразбериха? — Ее голос сорвался. Слезы, которые Миа пыталась сдержать вот уже несколько часов, прорвались наконец бурными рыданиями, вряд ли делая ее привлекательной.

Где-то в груди, казалось, была пустота, заполненная страхом и неуверенностью и мешавшая дышать. Она вовсе не умная, скорее отчаявшаяся и паникующая. Миа закрыла лицо руками, в ужасе оттого, что Дилан стал свидетелем ее истерики.

Внезапно она почувствовала его теплые руки на своих плечах.

— Присядь, Миа. Все наладится.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, хлюпая носом — как всегда, без носового платка.

— Вот, возьми.

Чистый квадратный кусочек хлопка, который он вынул из кармана джинсов, хранил тепло его тела. Она высморкалась и вытерла глаза, чувствуя себя слабой.

Дилан усадил ее рядом с собой на диван, оба взглянули на Кору. Малышка ничего не слышала.

— Не бойся. — Миа попыталась рассмеяться. — У меня не будет нервного срыва.

Он улыбнулся, крохотная ямочка появилась на его щеке.

— Расскажи, что произошло?

— Это долгая история.

— У меня впереди вся ночь.

Искреннее участие в его глазах обезоруживало, заставляло забыть о смущении.

— Хорошо, — вздохнула она. — Ты сам напросился.

— Начни с самого начала.

Дилан положил свою сильную руку на спинку дивана, и Миа вдохнула аромат его одеколона. Брюки цвета хаки и темно-синий свитер поло с названием бара на груди идеально шли ему.

Ее руки задрожали.

— Когда мне исполнилось двадцать девять лет, я поняла, что хочу ребенка. Это звучит банально, но мои биологические часы тикали громко.

— А твой мужчина согласился?

— В тот момент у меня не было спутника жизни. Ну, вернее, был один. Но мы совершенно не подходили друг другу и, к счастью, осознали это прежде, чем совершили что-то непростительное.

— Так кого ты подумывала сделать папочкой?

— Никого, — ответила Миа. — Я была финансово независима и решила, что смогу вырастить ребенка сама.

Она не могла не заметить скептицизм в глазах Дилана. Сейчас, оглядываясь назад, женщина чувствовала себя наивной и самоуверенной.

— Я прошла тесты, чтобы убедиться, что здорова и все необходимые процессы проходят правильно.

— И как?

— Все было прекрасно. Мне оставалось посетить центр репродуктологии и выбрать подходящего донора.

— Который, я полагаю, должен был обладать интеллектом вроде твоего.

Миа с негодованием покачала головой:

— Ничего подобного. Я хотела нормального малыша.

— Боже, Миа! Ты намеренно хотела сделать маленькую Кору менее сообразительной, чем ее мама? — поинтересовался озадаченный Дилан.

— Я этого не говорила. — Она почувствовала, что начала обороняться, и внутренне поежилась. — Я выбрала обычного служащего со средним уровнем интеллекта.

— Почему?

— Я хотела, чтобы она была счастлива.

Дилан потерял дар речи. «Я хочу, чтобы она была счастлива». Услышав эти шесть слов, он больше узнал о Миа, чем если бы прочитал ее резюме. Его школьная жизнь была трудной и болезненной, но и для Миа все обстояло далеко не лучшим образом.

Стук в дверь избавил его от необходимости отвечать на ее душераздирающее замечание. Через минуту они с Миа наслаждались бургерами и напитками. Вспомнив, что она пила в баре, Дилан решил отказаться от алкоголя и выбрал колу.

Миа ела так, будто неделю голодала.

— Еда превосходная, — заявила она. — Спасибо огромное. Я жила на полуфабрикатах и пицце целыми днями. Мама помогала мне первые полторы недели, но ребенок ее утомлял, и я отправила ее домой.

— Ты не закончила, — заметил Дилан. — Продолжай.

— Я надеялась, ты потерял интерес. История слишком жалостливая и выставляет меня не в лучшем свете.

Когда Миа стерла кетчуп с нижней губы, он вдруг, к своему изумлению, ощутил какой-то толчок, очень похожий на сексуальный интерес. Подавив эту мысль, Дилан откинулся на спинку стула.

— Я весь внимание.

Миа была стройной и изящной. Она не была накрашена, на ней не было украшений, однако держалась она с присущей ей природной женственностью. В школе Дилан однажды поцеловал Миа, скорее из любопытства, чем по какой-то другой причине. Ее пылкость удивила и встревожила его.

Теперь, вспоминая пятнадцатилетнюю Миа, он размышлял, что же его привлекло в ней. Она была тихой и робкой, хотя ей удалось пару раз одержать победу над ним, когда Дилан пытался забросить какой-нибудь проект или задание.

Ее внешность не была какой-то особенной, на взгляд мальчика-подростка. Женщина в ней только просыпалась, о груди не могло быть и речи, а фигуркой Миа напоминала маленькую девочку, хотя и была весьма развитой в других аспектах. Тем не менее что-то притягивало его к ней. За время занятий она ни разу не посмеялась над ним и не пошутила по поводу его неудач, никогда не относилась к нему снисходительно.

Теперь же, будучи взрослым, Дилан дивился тому, что Миа мирилась с его заносчивостью и упрямством. В итоге они стали друзьями, но в начале их отношений он долгое время вел себя как придурок. Более того, как неблагодарный придурок.

Миа допила колу, аккуратно сложила тарелки и забралась на диван с ногами.

— Дело в том, — продолжила она, наморщив нос, будто хотела сознаться в преступлении, — что искусственное оплодотворение — довольно дорогая процедура. Я-то рассчитывала, что, будучи молодой и здоровой, смогу забеременеть с первого раза.

— А ты не смогла.

— Нет. И когда приходили месячные, я плакала.

— Почему это было важно для тебя?

— Я хотела, чтобы у меня был кто-то только мой, кого я могла бы любить. Может, ты не помнишь, но мои родители довольно пожилые. Мама родила меня в сорок три года. Я очень любила маму и папу, но приняла их решение уйти на пенсию и уехать на юг. Даже живя в одном штате, мы не очень-то часто виделись.

— Почему?

Миа заколебалась:

— Они гордились тем, что я умная, но понятия не имели, что со мной делать. Когда я стала жить самостоятельно, эта пропасть только расширилась. Я не могла разговаривать с ними о моей работе. И, кроме того…

— Продолжай.

— Еще подростком я случайно узнала, что мои родители не хотели иметь детей. Мне довелось прочитать дневник мамы. Оказалось, что меня зачали, когда у мамы начиналась менопауза, и она думала, что уже не сможет забеременеть. Так что я оказалась не самым приятным сюрпризом во многих отношениях, но они сделали все, что могли. Я им за это благодарна.

Дилан подумал о своей большой, крепкой, иногда шумной семье. Вспомнил, как его мать любила всех своих сыновей, как нянчилась с каждым, даже когда они стали взрослыми. Конечно, случались и ссоры. Как без них? Но он не мог представить свою жизнь без матери и братьев.

— Мне жаль, — сказал он тихо. — Должно быть, это было нелегко.

Миа вздрогнула.

— Ну, ты же спросил, почему ребенок так важен для меня. Я хотела иметь кого-то, кто любил бы меня. Я хотела свою семью. — Она нежно положила руку на одеяльце малышки. — Пришлось сделать восемь попыток, и, когда врач объявил, что я беременна, это был самый чудесный день в моей жизни.

Поскольку Дилан совсем недавно видел ее слезы, он предположил, что эйфория долго не продлилась.

— Беременность протекала тяжело?

— О, совсем нет.

— Люди задавали вопросы?

— Моя команда была небольшой. И каждый из нас работал над отдельной частью проекта. Так что мы друг для друга были просто профессионалами, знакомыми, и ничего больше. Моя подруга Джанетт знала правду. Вообще-то, она полагала, что это плохая идея, и неоднократно пыталась меня отговорить. Но когда я забеременела, она стала меня поддерживать, даже ходила со мной на занятия для беременных и была в больнице, когда родилась Кора.

— Что пошло не так? Почему ты вернулась в Силвер-Глен и оказалась в моем баре?

— Ужасный вихрь событий. Моя работа хорошо оплачивалась, и я кое-что скопила, но все сбережения ушли на попытки забеременеть. Но даже это не было страшно, потому что я была готова немного затянуть поясок и снова накопить деньги. Однако я не учла такой фактор, как судьба.

— Что это означает?

— Когда я была в декрете, моя лаборатория закрылась, а вместе с ней прекратилось и финансирование. Так я стала молодой безработной матерью. К тому же девушка, с которой мы вместе снимали квартиру, решила поселить там своего парня.

Дилан сочувственно улыбнулся:

— Вот это подстава.

Она издала сдавленный смешок:

— Возможно, я не была бы настолько подавлена, если бы малышка Кора спала по ночам. Я не могу изменить ее распорядок дня, хотя прочитала немало книг о взаимоотношениях взрослых и детей.

— Я ее не виню. Я и сам так иногда настроен.

Его шутки вызывали у Миа невольную улыбку. Дилан всегда был душой компании. Некоторые парни вроде него, то есть богатые и симпатичные, были слишком самовлюбленными. Но он был их полной противоположностью.

Она почувствовала себя неловко. Он, должно быть, считает ее полной идиоткой. Пора уходить. Но в этот момент маленькая Кора пошевелилась и заплакала.

Лицо Дилана смягчилось, когда он посмотрел на крохотные ручки, молотящие по одеялу.

— Кто-то, похоже, собирается разозлиться.

— Мне нужно ее покормить.

— У тебя с собой детское питание? Я могу послать кого-нибудь из персонала.

— Э-э-э, нет, спасибо. Я сама кормлю ее… ну, ты понимаешь. Грудью.

Его шея покраснела. Миа могла поклясться, что он мельком взглянул на ее грудь и тут же отвел глаза.

— Конечно. Без проблем. В спальне есть удобный стул. Подойдет?

— Замечательно.

Миа пошарила в сумке, достала чистый подгузник и упаковку детских салфеток, чувствуя на себе его взгляд.

— Я не задержусь. Было приятно поболтать. Я покормлю ее и уйду.

Дилан встал вместе с Миа, внимательно наблюдая, как она взяла Кору на руки, покачивая ее, чтобы хныканье не переросло в громкий плач. К счастью, малышка успокоилась и даже заулыбалась.

— Не выдумывай, — сказал Дилан. — Я не тороплю тебя. Вообще, я хотел бы подержать Кору, когда ты закончишь. Не возражаешь?

Она с изумлением посмотрела на него. Огромный, сильный мужчина по имени Дилан Каванах хочет подержать ребенка? От этой мысли что-то теплое будто свернулось клубочком в животе.

— Конечно, я не возражаю. Но разве ты не занят?

Он засунул руки в задние карманы джинсов и покачал головой, на лице играла озорная ухмылка.

— Ты шутишь? Миа Лэрин вернулась в город, вся такая взрослая. Да это встреча месяца! Иди корми малютку. Я подожду здесь.

Глава 3

Дилан смотрел, как Миа удаляется в спальню и закрывает дверь. Его мозг гудел от множества разных мыслей и эмоций. Что произошло бы, если бы он не присел рядом с ней в баре? Она взяла бы ребенка и уехала? От этой мысли ему стало неловко. Интересно, Миа разыскивала его или все-таки встреча была случайной?

Он мерил комнату шагами, размышляя, сколько времени нужно женщине на кормление ребенка. Странным образом к этому примешивались глупые мысли о том, что сейчас Миа обнажила грудь, кормя малышку. Дилан не мог избавиться от желания войти и посмотреть…

Когда дело доходит до воспитания детей, женщинам приходится трудно. Можно сколько угодно говорить, что они могут совмещать материнство и карьеру. Но какой же это адский труд — стараться все успеть. Кроме того, мать и отец должны быть превосходно слаженной командой. Мать Дилана, оставшись вдовой с семью мальчиками, призвала на помощь старшего, Лиама. А у Миа нет никого.

Дилан мог на пару минут спуститься вниз. Мог включить телевизор. Мог присесть и расслабиться после долгого дня. Но вместо этого он метался по комнате. Откуда-то из подсознания всплывали удивительные факты. Например, как школьница Миа грызла ластики. Как она едва слышно вздыхала, если считала, что Дилан недостаточно старается. Как маленькая морщинка появлялась между ее бровями, когда она напряженно думала.

В те времена любовь Миа к непонятным Дилану книгам озадачивала его, смущала или злила. Став взрослым, он понял, что его неудачи в учебе были результатом очень специфической проблемы. Но до сих пор он вспоминал школу с внутренним содроганием, как бывает с давней обидой, которую трудно забыть.

Не сознавая того, что делает, Дилан подошел к двери спальни. Дверной замок не был заперт, сама дверь была старой и покосившейся. Щель между ней и дверной рамой постепенно увеличивалась. Дилан стоял завороженный, ему был виден лишь кусочек комнаты. Но этого было достаточно, чтобы заметить, как сияет лицо Миа. У него перехватило дыхание. Он оперся о косяк двери и прерывисто сглотнул, обнаружив, что одна ее грудь обнажена. Вообще-то шпионить непростительно. Но Дилан не мог отвести взгляд от матери и ребенка.

Для него это был абсолютно новый опыт, заставляющий грудь сжиматься. В последние месяцы ему было трудновато видеть Лиама с Зоуи… Захочет ли он когда-нибудь вот так себя связать?

Миа застегнула блузку, и Дилан поспешно отступил. Когда она вошла в гостиную, он листал журнал. Он взглянул на нее и улыбнулся:

— Ну что, ее животик наконец полон?

— Как никогда. Она сейчас в отличном настроении, если ты всерьез собирался ее подержать.

— Еще как.

Когда Дилан брал малышку, он случайно коснулся груди Миа. Взрослого мужчину это не должно было смутить. Однако он только и думал, что об округлых очертаниях ее груди. Дилан отвернулся, чтобы скрыть возбуждение.

— Она прекрасна.

— Я согласна, хотя, думаю, мое мнение нельзя назвать беспристрастным.

Краем глаза он видел, как Миа снова присела на диван. Дилан кружил по комнате, напевая песенки, повторяя обрывки детских стишков, которые помнил с детства. Он мог поклясться, что огромные темные глаза Коры, такие же, как у ее матери, пристально смотрели на него.

Он тихо проговорил:

— Она будет очаровательной. Я полагаю, она со мной флиртует.

Не услышав ответа, Дилан оглянулся. Миа свернулась калачиком на диване, положив руку под щеку. Вероятно, она заснула моментально.

Он покачал головой, глядя на Кору:

— Придется тебе, кроха, дать маме отдохнуть. Она вымоталась.

Размышляя, как лучше поступить, Дилан решил спуститься вниз. Во всех общественных местах города действовал запрет на курение, так что малышке ничто не угрожало. К тому же Миа сама принесла ее в бар. Она вряд ли станет возражать.


Миа просыпалась медленно, полностью дезориентированная. Кора плачет? Она прислушалась и вспомнила, где находится. Но, сев и оглядевшись, женщина не увидела ни свою дочь, ни Дилана.

Повторяя, что повода для паники нет, Миа потерла лицо руками в попытке стряхнуть дурман. Сон ее взбодрил, но этого было недостаточно. Она встала и потянулась.

Миа поправила одежду, причесалась и спустилась вниз. В баре все еще было многолюдно. Взглянув на часы, она застонала. Было уже за полночь. Она нашла Дилана на диване за столиком. Он играл с ее дочкой. Вокруг толпились женщины, тающие от восторга. Вот теперь перед ней был Дилан, которого Миа помнила. Правда, она не была уверена, что ей нравится, как ее ребенка используют в качестве приманки для поклонниц.

Здоровяк за барной стойкой, который подавал напитки, помахал ей, продолжая обслуживать клиентов. Боже, что подумает персонал Дилана о ней? О Коре?

Набравшись смелости, Миа направилась к Дилану. Она, конечно, немного поднаторела в общении со времен школы, но подойти к группе незнакомых людей по-прежнему было для нее нелегкой задачей. Она покашляла, чтобы привлечь его внимание.

— Мне пора, — сказала она.

Он благоразумно сделал вид, что удивлен:

— Извини. Я не видел, что ты здесь. Выспалась?

Выражение лиц всех женщин стало одинаковым. Шок. Смятение. Видно было, что они оценивают ситуацию. Миа хотела им сказать, что повода для беспокойства нет, но сочла, что момент не самый подходящий. Она протянула руки:

— Давай мне ее. Спасибо за ужин.

Дилан выбрался из-за столика, и окружавшая его толпа расступилась. Он подошел к Миа:

— Какого черта ты торопишься?

Она зажала ушки Коры ладонями и сердито ответила:

— Следи за своей речью. Удивительно, что тебе комфортно в обществе Коры. Ты выглядишь таким домашним. Или это не более чем приманка для фанаток?

Его брови взлетели вверх, однако он не выпускал малышку.

— Маленькая Миа, которую я знал, никогда не говорила с сарказмом.

— Маленькая Миа, которую ты знал, боялась сказать гусю «кыш». Я уже не ребенок.

Дилан пристально посмотрел на нее. Его взгляд был жестким. Так мужчина смотрит на женщину.

— Нет, ты определенно не ребенок.

Казалось, он и сейчас флиртовал — бездумно, ведь она точно знала, что не интересует его.

— Отдай мне моего ребенка.

Но Дилан лишь крепче прижал к себе Кору и взглядом указал куда-то в глубь зала.

— У меня там маленький кабинет. Дай мне пятнадцать минут. Затем, если захочешь уйти, я не буду тебя останавливать.

Миа ощутила смущение и усталость, а еще самую настоящую подавленность. Но у нее не было сил, чтобы устроить ему сцену и отобрать Кору.

— Ладно. Пятнадцать минут.

В кабинете Дилана царил беспорядок. Наверное, история о бухгалтере была правдой, потому что на поцарапанном дубовом столе, приспособленном под письменный, в беспорядке лежали кипы чеков и счетов. Дилан, по-прежнему держа Кору, указал Миа на один из двух стульев, втиснутых в тесную комнатушку.

— У меня к тебе предложение.

— Ты, наверное, чересчур озабочен, если делаешь предложение кормя шей матери с ужасной стрижкой и две недели не бритыми ногами.

Он поморщился:

— Раньше ты была гораздо мягче, Миа Лэрин.

— Теперь я мать. Я не имею права быть тряпкой. Может, все-таки отдашь ее мне?

Дилан поцеловал макушку Коры, покрытую крохотными волосиками.

— Ты забыла, что у меня пять младших братьев. Я поменял за свою жизнь множество подгузников.

— Это было давно.

— Ну да, давно.

Если он и хотел чего-то добиться этим странным разговором, то явно не торопился перейти к делу.

— Что тебе нужно от меня, Дилан?

Его улыбка была обворожительной. Увидев ее, даже старая дева-учительница сказала бы «да».

— Я хочу предложить тебе работу.

— Какую?

Дилан показал на хаос бумаг:

— Будешь моим бухгалтером.

— Смешно. Я абсолютно в этом не разбираюсь.

— Ты гений, — произнес Дилан значительно мягче. — Бухгалтерия бара не требует знания высшей математики.

— Мне не нужны подачки от тебя, Дилан. Но спасибо за предложение.

Глядя, как он рассеянно поглаживает по головке ее дочь, Миа поняла, что не очень-то хочет уходить. Дилан был таким большим, сильным, его руки так нежно держали Кору…

— Это была бы взаимная помощь, — настаивал он. — Я предлагаю тебе квартиру и питание, по крайней мере до тех пор, пока ты не устанешь от здешней готовки. Я живу в пяти милях отсюда, так что не буду мешать тебе. Имеется сигнализация. Когда бар закрыт, ты будешь в полной безопасности. У нас иногда шумно, но кондиционер и звукоизоляция сделают свое дело.

— Зачем ты помогаешь мне?

— Тебе нужно время, чтобы собраться с силами. Мне нужен бухгалтер. Не придется беспокоиться о яслях. Кора здесь всегда желанный гость. Кроме того, ты будешь получать зарплату. Конечно, она не идет ни в какое сравнение с твоим прежним доходом, но все же твоя жизнь будет устроена, и ты сможешь спокойно поискать другую работу.

Не будь Миа в отчаянии, она тут же отказалась бы. Но прежде чем начать поиски работы, нужно обновить резюме, к тому же мысль о том, что она сможет проводить больше времени с Корой, была крайне соблазнительна. Бухгалтерию можно вести, пока девочка спит. И все же что-то ей не нравилось.

Покачав головой, Миа внимательно посмотрела на Дилана:

— Вряд ли ты предлагаешь работу всем встречным, кого обидела судьба. Так почему я? Почему сейчас?

— Мне кажется, ты догадываешься, — сказал он, пристально глядя ей в глаза. — Я слишком многим тебе обязан и вряд ли смогу когда-нибудь расплатиться. Мне жаль, что в свое время, будучи глупым подростком, я был слишком горд и не оценил то, что ты для меня сделала. Спасибо, Миа. За все. Я предлагаю тебе работу. Прошу, позволь мне сделать это для тебя.

— Ты что, серьезно? Это было давно, Дилан. И мне нравилось заниматься с тобой. Ты мне ничего не должен.

— Тогда поработай у меня ради Коры. У тебя есть шанс посвятить ей много времени. Разве этого недостаточно, чтобы сказать «да»?


Сорок пять минут спустя Миа сняла номер в придорожном мотеле. Обшарпанная комнатенка была типичной для таких заведений, в ней было очень жарко и душно. Дилан пытался уговорить ее переночевать над баром, но ей необходимо было взвесить все за и против, а для этого требовалась некая дистанция.

Преимущества были очевидны. Она сможет почти все время быть рядом с дочерью. Ей сразу выплатят зарплату. Не нужно искать жилье. И кроме того, выбирать ей было в общем-то не из чего. Когда-нибудь она найдет работу в Роли-Дарем, если какой-то лаборатории будет нужен сотрудник с такой квалификацией, как у нее. Если повезет, работодатель предложит место в детском садике со скидкой для сотрудников. Однако найти такую работу непросто, а у нее нет ни денег, ни жилья.

Если она согласится поработать для Дилана, у нее появятся крыша над головой, еда и время, которое она посвятит Коре и неспешным поискам работы. Глупо отказываться, разве не так?

Почему же она колеблется?

Все дело было в Дилане. Девочке-школьнице можно влюбиться без памяти в популярного старшеклассника — это в порядке вещей. Но, как совершенно верно подметил Дилан, Миа давно выросла. И ее реакция на него была пугающей.

Все ее попытки завязать отношения оканчивались провалом. Пока она не оказалась в баре, Миа считала, что ее не очень-то интересуют мужчины и секс. Однако, столкнувшись лицом к лицу с Диланом, она поняла, что все эти годы скрывала от себя правду.

Дилан был не просто популярным парнем. Еще в юности он открыл для Миа ее собственную привлекательность. Его мужская сила и притягательность заставляли ее чувствовать себя настоящей женщиной. Остальные же видели в ней, прежде всего, ум.

Благодаря своим способностям она работала над интереснейшими проектами, но иногда чувствовала себя роботом. Никого, казалось, не интересовали ее эмоции или — боже упаси! — нужды.

Хотя, честно говоря, все обстояло не так уж плачевно. Джанетт была прекрасной подругой. Именно Джанетт познакомила Миа с профессором ботаники, с которым они встречались полгода. Он регулярно провожал ее домой и оставался на ночь. Миа было хорошо рядом с ним: он был отличным собеседником, невзыскательным человеком, разделял ее интересы, вращался в тех же кругах, что и она.

Но в их отношениях не было искры, не было страсти, что означало неизбежное расставание.

С Диланом же страсть выходила на первое место — подобно бушующему лесному пожару, она поглощала все. Причем испытывала ее, прежде всего, Миа. Достаточно было взглянуть на него, и она вспоминала, что испытывала, будучи пятнадцатилетней. Дилан был единственным мужчиной, сумевшим разбудить в ней подобные чувства.

Это обескураживало. Позволить первой сумасшедшей влюбленности испортить ее отношения с другими мужчинами — значит обречь себя на одиночество. С другой стороны, можно попробовать обрести контроль над своими эмоциями. Общаясь с Диланом, она поймет, что мальчик, бывший ее кумиром, — обычный мужчина, такой же, как все. Можно пофлиртовать с ним или даже переспать, а затем идти своей дорогой.

Миа устроила Кору в детской переноске и вздохнула с облегчением, увидев, что та свернулась клубочком и затихла.

Приняв душ и переодевшись, стараясь при этом не издать ни звука, она заползла в кровать и зевнула. Миа пообещала Дилану, что ответит завтра. Он дал ей номер своего телефона. Однако иные мысли занимали ее. Если она останется в Силвер-Глен на шесть-восемь недель — в зависимости от того, как долго придется искать работу по специальности, — хватит ли этого времени, чтобы выкинуть Дилана из головы?

У нее перехватило дыхание, а ягодицы напряглись.

Джанетт тоже была родом из этих мест, это и помогло им сблизиться. Джанетт поддерживала связь кое с кем из родственников в Силвер-Глен, и пару лет назад они рассказали о разорванной помолвке Дилана с молодой актрисой.

Насколько знала Миа, с тех пор Дилан стал гулять направо и налево. Так что не стоит испытывать угрызения совести из-за того, что она собирается использовать его в своих целях. Все равно у него нет любимой женщины.

А когда Миа найдет работу, они с Корой уедут.

Малышка спала, но к женщине сон не шел. Ее пульс был учащенным и неровным, дыхание — прерывистым. Возбуждение, которое она испытывала, перемешивалось с недоверием и страхом. Боже, с чего она взяла, что сможет соблазнить мужчину, не говоря уже о красавчике Дилане Каванахе?

Чувствуя, что нервы вот-вот сдадут, Миа потянулась за телефоном. Дрожащими руками она набрала сообщение: «Я согласна, но только до тех пор, пока не найду настоящую работу».

Дилан ответил через полторы минуты. Он что, спал? Представив его обнаженным под тонкой простыней, Миа задрожала.

Наконец телефон тихо звякнул: пришел ответ. «Прекрасно. Тебе помочь с переездом?»

«Нет. Мне помогут друзья — упаковать вещи или посидеть с ребенком. Когда я должна приехать?»

«Сколько тебе нужно времени? Неделя? Десять дней? Чем скорее, тем лучше. Я утопаю в счетах».

«Если кого-то найдешь вместо меня, дай знать».

«Я не хочу никого другого. Я хочу тебя».

Глава 4

Отправив последнее сообщение, Дилан застонал. Оно было весьма двусмысленным. Но конечно же чопорная и сдержанная Миа не увидит подтекста. Наконец-то он отплатит ей за все, что она когда-то для него сделала. Любой уважающий себя мужчина считает возвращение долга вопросом чести. Все эти годы Дилану было стыдно за то, как он с ней обращался. Он был слишком самоуверен и одновременно смущен провалами в учебе, чтобы выказывать расположение и уважение пятнадцатилетней серой мышке.

Если бы его бухгалтер не уволилась, Дилан все равно нашел бы способ помочь Миа. Но по счастливой случайности вышло так, что он вроде бы нуждался в ее помощи, а на самом деле мог предоставить им с Корой бесплатное жилье. Это обстоятельство значительно облегчало его совесть.

Дилан распластался на животе, чувствуя, что сон его одолевает. В такие моменты он завидовал своему брату Лиаму. Каково это — когда любимая женщина лежит рядом с тобой каждую ночь? Пылкая Зоуи была именно той женщиной, в которой нуждался не в меру серьезный Лиам.

В последние месяцы Дилан слышал смех брата гораздо чаще, чем прежде. Лиам стал счастливым, расслабленным, гораздо более добродушным. Когда отца не стало, Лиам, тогда шестнадцатилетний парнишка, рано повзрослел, помогая матери управлять отелем «Серебряные буки».

В то время как остальные братья были свободны в выборе жизненного пути, Лиам вынужден был смириться с судьбой и пойти по предначертанной ему дорожке. Он говорил, что это его устраивает, что управление отелем вместе с матерью, Мейве Каванах, приносит ему радость.

Несмотря на это, Дилан надеялся, что Зоуи подарит брату те простые радости, что делают жизнь каждого мужчины не зря прожитой. Ведь Лиам был классным парнем, он заслуживал лучшего.

Дилан глубоко вздохнул, засыпая. Нужно еще покрасить квартиру до приезда Миа, переставить мебель, чтобы освободить место для детской кроватки и даже, может…


К счастью, Миа была не из тех, кто не в силах расстаться с ненужным барахлом. Все ее имущество состояло из книг и книжных шкафов, кухонной утвари и одежды. С помощью Джанетт она за один выходной упаковала часть вещей в коробки, отправив остальные на хранение. Она заплатила за три месяца вперед, будучи уверенной, что к концу этого срока будет твердо стоять на ногах.

Миа по-прежнему подозревала, что Дилан специально придумал эту работу, чтобы отблагодарить ее и справиться с муками совести. Эти его порывы не воспринимались ею всерьез. То, что она делала для него когда-то, было совершенно бескорыстным. Однако Миа не собиралась отказываться от возможности устроиться с комфортом и провести немного времени с Корой. Восемь-двенадцать недель, не больше… Самый разумный вариант.

Шанс же стать очередным увлечением Дилана она воспринимала как бонус. Он мужчина. Она женщина. Все, что нужно, — заставить его чаще обращать внимание на изгибы ее фигуры, а не на мозг.

Отъехав от дома и помахав Джанетт в зеркало заднего вида, Миа почувствовала себя опустошенной, хотя и радовалась возможности открыть новую страницу своей жизни, а не дергаться от страха и неудач, которые преследовали ее весь прошлый месяц. Дурные предчувствия рассеялись. Это было чудесно — вернуться в Силвер-Глен.


Через пять часов Миа свернула к «Серебряному доллару» и едва успела затормозить, чтобы не врезаться в пожарную машину. Впереди виднелись бело-оранжевые заграждения — похоже, дальше пути не было.

Она опустила боковое стекло и заговорила с полицейским:

— Что случилось?

Тот пожал плечами:

— Пожар, но все уже под контролем.

Миа резко выдохнула:

— Дилан?

Должно быть, она побледнела, потому что полицейский поспешил ее успокоить:

— Никто не пострадал, мэм. Это случилось рано утром, в здании никого не было.

Миа откинулась на спинку сиденья:

— У меня здесь назначена встреча.

Офицер бросил взгляд на Кору, энергично сосавшую пустышку.

— В баре? — скептически поинтересовался он.

— Мистер Каванах предложил мне работу бухгалтера. Я въезжаю в квартиру на втором этаже.

Полицейский покачал головой:

— Это невозможно, мэм. Надеюсь, у вас есть запасной вариант. Второй этаж полностью разрушен.


Дилан прислонился к фонарному столбу, угрюмо обозревая то, что осталось от его бара. К счастью, первый этаж пострадал лишь от дыма и воды. Но открыться «Серебряный доллар» сможет не скоро. Разумеется, персоналу полностью выплатят жалованье. Однако это не решает проблему новой сотрудницы с ребенком.

Он почувствовал, как кто-то похлопал его по руке. Дилан повернулся и увидел Миа, прижимающую к груди Кору.

— Что произошло?

— К сожалению, я сам виноват. Всю неделю держалась адская жара, и я оставил вентиляторы в окнах работающими на полную мощность. Мне хотелось, чтобы вам с малышкой было комфортно. По словам начальника пожарной инспекции, причиной пожара стало замыкание одного из них.

Миа оглядела здание и вздохнула:

— Ну что ж, я полагаю, на этом все.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с Корой возвращаемся в Роли.

В ее тоне Дилан уловил нечто вроде смирения.

— Не говори чепуху! Ничего не изменилось, за исключением того, где вы с Корой будете ночевать. У меня огромный дом, в нем достаточно места для гостей.

Она вздернула подбородок:

— Мне не нужна милостыня. Это даже не обсуждается.

Неужели у нынешней Миа крутой нрав?

— Я тебя вообще-то нанял и подам в суд за нарушение контракта, если ты уйдешь.

Ее глаза сузились.

— Не валяй дурака!

— Бар в ужасном состоянии, но бумажной работы полно.

— Мне придется найти съемную квартиру, пока здание будут ремонтировать.

— Во-первых, в Силвер-Глен трудно найти жилье. А если и найдешь, тебя заставят подписать договор аренды на год. Вы с Корой так долго здесь не пробудете.

— У тебя на все есть ответ, не так ли?

— Будет не так уж плохо, обещаю. У меня большой дом. Я тебя не побеспокою.

— А если тебя побеспокоит ребенок? Кора плачет по ночам.

Дилан улыбнулся, чувствуя, что настроение улучшается, несмотря на не заладившийся с утра день.

— Я переживу. Ну же, Миа. Перестань мыслить стандартно. Мы когда-то были друзьями.

— Я изменилась. Я больше не позволяю людям помыкать мной.

— Насколько я помню, ничего подобного между нами не происходило, — пожал плечами он. — В конце концов, это ты распоряжалась мной, заставляя делать то одно, то другое.

— Мне приходилось быть строгой только из-за твоего упрямства.

— Я изменился, — сказал Дилан, повторяя ее слова и даря ей самую ангельскую улыбку.

— Я должна в этом убедиться.

— Ну вот, договорились. Сейчас я найду свою машину, и можешь ехать за мной следом.

— Но я не соглашалась на этот абсурдный план.

— Но ты же знаешь, что в итоге согласишься. Насколько я могу судить, тебе придется провести со мной несколько недель. Ну же, выше нос, Миа. Будет не так уж плохо.


Миа знала, что Дилан Каванах богат. Но при общении с ним эта мысль отходила на задний план. Он всю жизнь всем доказывал, что является самым обычным парнем: не носил броскую одежду, дорогие часы, не пользовался серебряными приборами.

На самом деле все обстояло иначе. У Миа было достаточно времени, чтобы обдумать это, пока она ехала следом за большим черным пикапом Дилана по извилистой дороге за город. Свернув с шоссе на лужайку, заросшую плакучими ивами, они оказались в зеленом прохладном коридоре из листвы, пронизанном солнечными лучами.

Колесо машины Миа попало в ямку, автомобиль немного тряхнуло, но в целом дорога была в хорошем состоянии. Кора спала. Они проехали поворот, и показался дом Дилана.

Назвать это чудо домом — все равно что утверждать, будто «Мона Лиза» нарисована пальцами. Дилану и архитектору удалось создать нечто магическое, сказочное. Здание из камня, темной древесины и меди посреди рощицы смотрелось так естественно, будто вечно там стояло. Ближе к дороге бежал ручеек, через который был перекинут причудливый мостик. Неподалеку стояла беседка.

Повсюду цвели цветы, создавая впечатление не аккуратного садика, а диких джунглей, будто растительность завоевала все свободное пространство. Миа захотелось немедленно окунуться во все это великолепие, но Кора проснулась, как только машина остановилась.

Миа до сих пор не перестала удивляться тому, что это маленькое чудо полностью принадлежит ей. Если не считать бессонных ночей, Кора не была сложным ребенком. Она уже научилась улыбаться и гулить.

Как ни пыталась, Миа не находила в лице Коры черт, которые та могла бы унаследовать от отца, неизвестного донора спермы. Иногда она чувствовала себя виноватой из-за того, что лишила дочку возможности иметь папу, но большую часть времени просто радовалась, что у нее здоровый ребенок.

Дилан подошел и взял у нее сумку с детскими принадлежностями и маленький чемоданчик с вещами первой необходимости.

— Можешь выбрать себе комнату, — предложил он, поднимаясь вместе с Миа по широкой мраморной лестнице. — На втором этаже четыре спальни, но тебе едва ли захочется таскать Кору вниз и вверх по лестнице. Думаю, тебе понравятся апартаменты для гостей на первом этаже. Там есть небольшая гостиная, куда можно поставить детскую кроватку, так что не придется спать с дочкой в одной комнате.

Дилан открыл массивную парадную дверь и пропустил вперед Миа, которая едва сдержала возглас изумления. Интерьер напоминал фотографию из журнала. Ее потрясли высокие сводчатые потолки в гостиной. Наверх вела причудливо изогнутая лестница с чудесными резными перилами. Первый этаж был дополнен правым и левым крылом.

— Кухня и все остальное здесь, — указал Дилан. — А напротив мои и твои апартаменты.

Ее лицо вспыхнуло. Это означало, что она и Кора будут ночевать в том же крыле, что и он. Миа, конечно, могла занять одну из комнат наверху, но Дилан прав — кто захочет носить малышку вверх и вниз каждый раз, когда ее нужно уложить спать или сменить ей подгузник?

Кора начала хныкать. Миа поняла, что больше не стоит тянуть с кормлением. Как хорошо, что Дилан оказался понятливым.

— За кухней расположена терраса с удобными стульями. Похоже, она и вправду проголодалась. — Он легонько погладил малышку по шелковистым волосикам. — Она ангел, правда?

Миа кивнула, чувствуя, как ее дыхание становится неровным от его близости.

— Вообще, с детьми легче всего путешествовать в этом возрасте, через несколько месяцев, когда Кора начнет ползать, придется с поездками распрощаться.

Она ощущала его большое тело рядом с собой, Дилан пах табаком и лосьоном для бритья.

— Если ты доверяешь мне, я могу разгрузить прицеп и поставить колыбельку. А ты пока корми ее, — предложил он.

— Не стоит, — слабо запротестовала она.

— А ты собираешься кормить ребенка и одновременно распаковывать вещи? — спросил он.

— Перестань быть таким чертовски логичным. День выдался напряженным, а до ужина еще далеко.

Дилан обнял ее за плечи и повел к кухне.

— Ребенка растят всей деревней, разве ты не знала? — заметил он, улыбаясь. — Не так уж сложно сказать: «Спасибо, Дилан».

Миа подавила вздох, выбора у нее не было.

— Спасибо, Дилан.

— Так-то лучше. Намного лучше. Иди корми малышку, пока она не покраснела от крика. Я справлюсь со всем остальным.


Миа просто влюбилась в террасу. Она была совершенно не в стиле Дилана, по крайней мере, Дилана, которого она знала. Уютная мебель с ситцевой обивкой так и манила гостей присесть и поболтать часок-другой. Вдоль стены, граничащей с холлом, стояли книжные шкафы. Это заставило женщину призадуматься. У Дилана долго шла борьба с печатным словом, но возможно, кое-какие книги он наконец оценил по достоинству. В одном углу террасы к железному каркасу был подвешен гамак.

«Не желай дома ближнего твоего», — вспомнила Миа мягкий укор мамы. Тогда ей захотелось иметь такой же сияющий красный велосипед, как у соседки.

Но одно дело — велосипед, и совсем другое — эта терраса. Как устоять перед соблазном? Миа уже видела, как она здесь играет с Корой, может, вяжет свитер любимому… Она сообразила, что мысли ее текут в опасном направлении.

Если бы они с Диланом виделись в деловой обстановке, например в баре, их встречи носили бы совершенно другой характер, нежели в его доме. Несмотря на глупую идею соблазнить его, в глубине души Миа не сомневалась, что лучше держаться от него подальше.

Было легко представлять мимолетную интрижку с ним, но ей в общем-то это не было свойственно. Можно сколько угодно говорить себе, что она изменилась и стала гораздо общительнее, но Миа по-прежнему не попадала в категорию женщин, относящихся к сексу как к игре.

Ее жизнь была настолько лишена общения с мужчинами, что она решила завести ребенка с помощью донора. Это было лучшим доказательством того, что Миа Лэрин и противоположный пол — нечто несовместимое.

Присев, она устроила Кору у груди и стала разглядывать задний двор Дилана. Настоящий Эдем, заросший деревьями, по которым так приятно лазить. Почему он построил такой прекрасный дом для себя одного? Наверное, он собирался жениться, и неудавшаяся помолвка заставила его отбросить мысли о радостях брака.

Впрочем, все это не имеет значения. Единственное, что нужно знать Миа, — Дилан оказал гостеприимство ей и ее ребенку, пока его бар ремонтируют. «Серебряный доллар» откроется уже после их отъезда.

Кора ела жадно, причмокивая, что вызывало у Миа улыбку. Даже в самые тяжелые моменты она не жалела о своем решении забеременеть. Быть матерью тяжело. Но ей с детства приходилось трудно. Она пошла в школу в четыре года, перепрыгнула через два класса, поступила в колледж в шестнадцать лет, занималась с угрюмым мальчиком, чей темперамент заставлял девушек падать в обморок.

Дилан старался показать, что ему плевать на мнение окружающих, но Миа знала: он терпеть не мог чувствовать себя тупицей. Он отказывался от ее помощи, однако в глубине души страстно радовался ей.

Какие бы сложности ни пришлось преодолеть Дилану в юности, он давно превзошел себя. Миа была уверена, что даже без помощи своей состоятельной семьи он справился бы. Может, это отняло бы больше времени, но в конце концов он добился бы своего.

Ему хватало энергии и целеустремленности, а еще у Дилана был необычный склад ума, изобретательность. Миа завидовала его бесстрашию. Ей потребовались годы, чтобы освободиться от сковывающей ее застенчивости.

Кора отстранилась и посмотрела на нее ясными глазками. Бережно покачивая малышку на коленях, Миа застегнула блузку и задумалась. Что делать — оставаться на месте или искать хозяина дома?

— Мы на незнакомой территории, да, моя красавица?

Кора издала звук, похожий на согласие. Миа приподняла ребенка и похлопала по спинке, девочка громко и удовлетворенно рыгнула — даже странно, что кроха может издавать такие звуки.

— Ну, давай поищем Дилана.

Глава 5

Дилан еще раз встряхнул кроватку, чтобы убедиться, что она не скрипит и не шатается. Он бросил матрас на место и отступил, чтобы полюбоваться на свою работу. Он никогда не пользовался инструкциями, но мог собрать любую вещь.

— Ух ты, как быстро.

Дилан повернулся и увидел Миа и Кору, глядящих на него во все глаза — кстати, абсолютно одинаковые.

— Пустяки. Вот только не знаю, куда ты положила белье для кроватки. Я поставил твои чемоданы в соседней комнате. Полагаю, коробки подождут до завтра? — Он посмотрел на часы. — Жутко не люблю быть негостеприимным, но звонил начальник пожарной охраны. Нужно оценить масштаб повреждений. А еще я обещал приятелям партию в бильярд. Я, вообще-то, могу отменить…

Миа выпрямилась, обнимая Кору.

— Не стоит. Все будет отлично. Иди.

Несколько минут спустя, отъезжая от дома, Дилан поймал себя на том, что убеждает себя, будто неприятное чувство где-то внизу живота — вовсе не расстройство. Конечно, Миа не нуждается в нем. Все это он затеял для своего же блага — чтобы избавиться от давнего чувства вины. Да, он предоставил ей жилье. Но она с лихвой отработает крышу над головой, разбираясь с путаницей в его счетах.

Дилан пытался внести все данные в компьютер, но в конце концов расстроился, подозревая, что принес больше вреда, чем пользы. Он пытался почитать что-нибудь по этой теме, но выходило с трудом. Цифры — это какой-то кошмар.

Когда он притормозил возле бара, начальник пожарной охраны предупредил:

— Наверх ходить небезопасно, но на первом этаже можете делать все, что угодно.

— Моя страховая компания в Эшвилле. Завтра они кого-нибудь пришлют, — сказал Дилан.

— Вы удивитесь, узнав, сколько это стоит — восстановить здание после пожара, залитое водой, не говоря уже о дыме.

— Меня больше беспокоят сроки. Мне бы хотелось открыться через месяц. Как думаете, это возможно?

Пожарный покачал головой:

— Не знаю, мистер Каванах. Деньги многое могут. Но все же это утомительный процесс. Осторожнее внутри — пол скользкий.

Дилан вошел в «Серебряный доллар» и чуть не застонал. То, над чем он долго и упорно трудился, превратилось в развалины.

Главное — забрать из кабинета необходимые Миа документы. В тесной комнатке пахло так же скверно, как и везде, но было суше. К счастью, у него дома на сервере хранились копии всех служебных файлов. Компьютер в кабинете стоял в луже воды, и не оставалось надежды на то, что он заработает.

Дилан нашел почти неповрежденную картонную коробку и сгреб в нее бумаги со стола. Их можно было высушить, ну а если нет, он попросит поставщиков еще раз прислать накладные.

Не так он планировал свою встречу с Миа после долгой разлуки. Ему хотелось предстать перед ней солидным бизнесменом. Вместо этого все, что осталось, — бумажное месиво, пропахшее дымом.

Ладно, могло быть и хуже. По крайней мере, снаружи здание не пострадало. Прогноз не предвещал дождя, и Дилан сложил вещи в кузов автомобиля. Не хватало еще, чтобы дымом пропах и салон.

За пивом и бургерами друзья забросали его вопросами о пожаре. Они и сочувствовали его горю, и расстраивались оттого, что их любимый бар закрылся на неопределенный срок. Постепенно Дилану удалось сменить тему. Ему было неудобно: кое-кто из них едва сводил концы с концами, а миллионеру Каванаху требовалось для решения проблемы не так уж много денег. Дилан допил свой бокал и встал:

— Кого первого обставить на бильярде?


Ближе к вечеру Кора задремала, и Миа беззастенчиво отправилась исследовать дом. Она оставила видеоняню возле кроватки дочери и положила приемник в карман. Такой маневр позволял ей бродить по роскошному дому Дилана в любом направлении. Она начала со спален наверху, превосходно обустроенных и готовых в любой момент принять гостей.

О такой кухне, как у него, можно было только мечтать: она была набита разнообразной электроникой. Обильное содержимое огромного холодильника вызвало у Миа спазмы в желудке. Дилан упоминал, что его домработница заботится о запасах продуктов, но это было явным преуменьшением.

Он предложил ей чувствовать себя как дома, а потому Миа решила перекусить. Пока пирог с курицей разогревался в микроволновке, она бросила взгляд на монитор и убедилась, что Кора спит. Малышка лежала в своей излюбленной позе: попка торчала кверху, а колени были подогнуты.

Когда Миа закончила ужинать, начало смеркаться. Пора будить девочку, а то она не заснет ночью. Миа спокойно переносила одиночество, но с наступлением сумерек дом начал казаться больше, и пустота в нем ощущалась острее. Интересно, долго еще Дилан будет занят?

Впрочем, это не ее дело. Если бы первоначальный план не сорвался, они с Корой сейчас тоже были бы одни в квартире над баром… Хотя шум внизу скрасил бы одиночество.

Кора была, как обычно, в самом радужном настроении, когда Миа ее разбудила. Детская ванночка и другие важные вещи остались в пластиковом контейнере в машине, и Миа решила сегодня обойтись без них. Она быстро выкупала малышку в раковине.

Надевая на крутящуюся дочку пижамку, Миа вдыхала запах лосьона и аромат чистого тельца ребенка. Они поиграли часик на огромной двуспальной кровати. Если она и прислушивалась порой, не едет ли машина, то лишь потому, что немного нервничала, оказавшись одна среди леса. И вовсе она не надеялась увидеть Дилана перед сном.

Когда пришло время спать, глазки Коры закрылись, а Миа качала ее, напевая песенки, которые были частью ритуала отхода ко сну. Она положила Кору в кроватку, малышка немного поворочалась, а затем заснула.

Выключив свет, Миа на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла дверь. В этот момент она наткнулась на что-то теплое и большое, и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Рот закрыла чья-то рука, приглушая крик.

— Спокойно, Миа. Это всего лишь я.

— Ты напугал меня до чертиков, — прошипела она, со злостью глядя на Дилана.

— Прости. — Он сказал это совершенно спокойно, скорее машинально, чем искренне. — Я думал, ты слышала, что я вошел, но ты, наверное, была занята с малышкой. Хочешь мороженого?

Его вопрос, такой обыденный, совершенно не соответствовал тому, как он смотрел на нее — будто раздевая. Миа переоделась в трико и майку на узких бретельках — свой обычный костюм для сна. Надо сказать, для жаркого летнего вечера лучший наряд нельзя было придумать, хотя, пожалуй, слишком выделялись соски.

— Мороженое было бы очень кстати, — ответила она, скрестив на груди руки, — только позволь мне надеть платье.

Дилан улыбнулся краешком губ, и она ощутила слабость в коленях.

— Не стоит делать это ради меня, — сказал он. — Ты мне нравишься и такая. Пойдем.

Дом уже не казался огромным и страшным. Миа присела за маленький столик в углу, наблюдая за Диланом, который положил каждому огромные порции мороженого со вкусом пралине и ореха пекан.

Присев за столик рядом с Миа, он придвинул ей тарелку:

— Налетай.

Проглотив пару ложек мороженого, она заявила:

— Ты пялишься на меня.

— Прости. — Он подался вперед, чтобы стереть карамель с ее подбородка. — Я стараюсь связать образ взрослой Миа с моими воспоминаниями о маленькой девочке.

Его прикосновение заставило ее вздрогнуть.

— Очень странно, что ты вообще что-то обо мне помнишь. Ты был старшеклассником, звездой, тобой все восторгались, а я не попадала в твою орбиту.

— Ты тоже училась в старших классах, — заметил Дилан, внимательно глядя на нее и слизывая мороженое с ложки.

Миа никогда не видела, чтобы кто-нибудь так сексуально ел мороженое. Похоже, Дилан был единственным в своем роде.

— Я не была настоящей старшеклассницей, — ответила она, живо припоминая все колкости и насмешки. То, что она получила аттестат в пятнадцать лет, не давало покоя всем ее одноклассникам.

— Тебе было тяжело, да? — В его глазах она увидела понимание. — Мне жаль, Миа.

Она пожала плечами:

— Я привыкла. И потом, не я первая, не я последняя. Могло быть и хуже. Кстати, как вышло, что после Рождества многие изменили отношение ко мне. Уж не был ли ты причастен к этому? Не то чтобы они стали дружелюбнее, но открытой враждебности уже не было. Это ты им что-то сказал?

— Возможно. На выходные перед Новым годом наша компания отправилась покататься на лыжах. Два придурка хвастались, что затащат тебя в постель. Я их заткнул. Вот и все.

Миа замерла, не донеся мороженое до рта.

— Что?.. Дилан Каванах, ты оберегал меня?

Ее словно накрыло теплой бурлящей волной.

— Не делай из меня героя. Я доставил тебе кучу неприятностей.

— И все же ты меня однажды поцеловал.

Слова вырвались, прежде чем Миа успела опомниться. Она замерла.

Дилан был в шоке: она до сих пор помнит? Ему стало немного не по себе. Интересно, Миа помнит тот весенний вечер перед выпускным?

— Мне не следовало это делать, — пробормотал он, засовывая в рог очередную порцию мороженого и надеясь, что она не заметит, как вспыхнуло его лицо.

Дилан не забыл вкус ее губ.

Но Миа только через дна месяца должно было исполниться шестнадцать, а он уже был восемнадцатилетним парнем. Неловкие объятия и быстрый поцелуй украдкой показались ему одновременно сладкими и ужасно, ужасно неправильными.

Миа положила ложку на пустую тарелку и подперла подбородок рукой.

— Мне было интересно, почему ты меня поцеловал. На спор?

— Нет! Боже, конечно нет. Мне просто захотелось, вот и все. Мы провели вместе целый год, и впереди был выпускной. Возможно, мы никогда не увидели бы друг друга, ты же собиралась поступать в какой-то крутой университет.

— Только не говори мне, что тот Дилан, которого я знала, был сентиментальным. Попытайся еще раз.

— Ты была милой в лунном свете, — просто сказал он. — Я подошел за чем-то к киоску, а ты стояла там.

Они неожиданно встретились в открытом кинотеатре для автомобилистов.

— Ты был с девушкой, верно?

— Да.

— Все же… Почему?

— Черт возьми, Миа, откуда я знаю! Ты очаровала меня. И немного пугала.

— Это самые невероятные слова, которые я слышала от тебя. Ты же долгое время ненавидел меня. А потом с трудом терпел.

— Неправда. Может, так выглядело поначалу, но ненавидел я только себя.

Миа посмотрела на него как на ненормального.

— Почему ты не называешь настоящую причину, Дилан?

— Я поцеловал тебя, потому что мечтал о тебе долгими ночами. — Дилан наклонил голову и тихо зашептал, приблизив свои губы к ее губам, не задумываясь о том, что может за этим последовать. — Для меня ты была ангелом, единственным спасением в той неразберихе, какой тогда была моя жизнь.

Он был готов поцеловать Миа, он уже ощущал вкус этого поцелуя. Но она застыла в его объятиях. Это продолжалось секунд тридцать, а затем произошло нечто необъяснимое — словно что-то толкнуло его в грудь, а потом волнами пошло по телу. Так бывает, когда попадаешь под летний дождь, промокаешь до костей и смеешься от удовольствия.

Миа обняла Дилана. Обняла робко и неловко, но ее неуверенность сделала его беззащитным, окутала нежностью. Она была уже не девчонкой, а взрослой женщиной. Дилан чувствовал мягкость ее тела, налитые груди и округлые бедра, созданные для объятий.

Еще немного — и он овладел бы ею. «Плохая идея, Дилан», — подумал он и неохотно отстранился, с трудом разрывая крепкую связь между ними.

Миа смотрела на него так, что сложно было сделать вид, будто ничего не произошло.

— Ты чуть не поцеловал меня, — сказала она.

Дилан пожал плечами:

— Я решил не рисковать. Ты не поверила мне насчет того вечера в кинотеатре, а я не лгал. Я испытывал к тебе своего рода запретную страсть.

— Запретную?

— Мы, конечно, учились в одном классе, но ты все-таки была слишком маленькой.

— Я собиралась поступать в колледж, как и ты.

— Ты была очень симпатичным, но ребенком.

— Мне следует поблагодарить тебя за то, что держал руки при себе?

Может, Дилан и не был гением, но обиженную женщину распознать мог.

— Что тебе нужно от меня, Миа?

Она молчала так долго, что его бросило в жар.

— Если честно, я не случайно появилась в «Серебряном долларе».

Его брови взлетели вверх.

— Да?

— Да. Я хотела увидеть тебя.

— Почему?

Миа села и лукаво улыбнулась:

— От моей жизни остались одни осколки. Сейчас я бездомная мать-одиночка с ограниченными средствами. Я считала, мне станет легче, если я удостоверюсь, что у тебя все хорошо… что наши занятия не пропали даром. Поэтому я и наведалась в «Серебряный доллар».

— Откуда ты знала, что я присяду к барной стойке и заговорю с тобой?

— Я не рассчитывала на встречу. Мне было достаточно увидеть то, что ты создал. Процветающий бизнес. Людей, которые ели, пили и веселились. Дружескую атмосферу. Ты успешен, Дилан. И это меня радует.

Глава 6

Молодая женщина сразу же пожалела о своей откровенности. Она не ожидала, что Дилан смутится. Он хрипло ответил:

— Я рад.

— Пойми меня правильно, — поспешно отозвалась Миа. — Я ни на что не претендую. Заслуги — только твои. Но мне нравится думать, что я хоть чем-то помогла…

— Конечно помогла. — Дилан бросил взгляд на настенные часы. — Я, пожалуй, пойду спать. Завтра, если малышка будет вести себя спокойно, мы можем просмотреть счета.

Резкий переход от личного к делам подействовал на Миа, будто удар хлыста. Неужели Дилан обиделся? Может, он счел ее слишком самонадеянной и не упускающей случая похвалить себя?

— Дилан, я не хотела сказать, что без меня ты бы ничего не добился.

Его лицо точно окаменело.

— Но ведь так оно и есть. Без тебя я вылетел бы из школы. Если бы не деньги моей семьи, мне пришлось бы продавать гамбургеры в какой-нибудь забегаловке.

— Что за чушь, я…

Он вышел из комнаты так стремительно, что Миа растерялась. Бросившись следом, она настигла Дилана недалеко от спальни.

— Послушай, Дилан. Не деньги сделали твой бар процветающим, а ты. Все любят «Серебряный доллар», потому что там уютно и весело. Ты даже не представляешь, как мне хотелось бы обладать таким талантом, как у тебя, — притягивать людей.

Его лицо смягчилось.

— По-прежнему спасаешь меня от меня самого, Миа?

— Тебя не нужно спасать, — возразила она.

— Завтра в десять у меня встреча со страховым агентом. Вернусь после обеда. Тогда и поработаем с бухгалтерией. Утром придет моя домработница. Располагайся.

Прежде чем она ответила, Дилан захлопнул за собой дверь.

Миа была ошеломлена и подавлена. Не стоило ворошить прошлое. Для него это больное место. Странно, что никто не замечает эту сторону Дилана. В баре все его считают чуть ли не рок-звездой, женщины хихикают и смотрят на него сияющими глазами, мужчины втягивают пивные животы, чтобы на фоне человека, которым все восхищаются, не выглядеть слишком ужасно.

Дилан преуспел в жизни, и как личность, и как профессионал. Похоже, неудавшаяся помолвка не сильно потрясла его. Он окружил себя семьей и друзьями. Когда-нибудь появится достойная женщина, которой повезет заполучить его в мужья.

Миа легла и выключила свет. Интересно, что сейчас делает Дилан? Наверное, он после душа вошел в спальню обнаженный. Легко представить такого мужчину, как он, спящего без одежды. При одной мысли об этом Миа затрепетала.

Секс с профессором был скучным. Ее любовник не был Индианой Джонсом, а его тело было мягким и рыхлым. Единственное физическое упражнение, доступное ему, — это поднять руку, чтобы написать что-то на маркерной доске. Миа, конечно, не была настолько ограниченной, чтобы заводиться при виде железных кубиков на животе и великолепных мускулов. Скорее всего, ей было скучно по другой причине. Юный Дилан завладел частью ее сердца, и с тех пор оно не принадлежало ей полностью.

Иногда по ночам она лежала в постели, думая, каково это — когда твой муж рядом с тобой каждую ночь, родственная душа, готовая разделить с тобой все взлеты и падения. Нет, она не боялась трудностей и готова была их преодолевать. Она сделает все, чтобы Кора была счастлива и здорова. Но все же одной воспитывать ребенка тоскливо.

Миа не жалела, что родила дочку. Кора была редким даром в ее жизни. И они двое — семья.

Минуту спустя, уже почти провалившись в сон, такой сладкий, обволакивающий в этой уютной и роскошной постели, Миа застонала, услышав звук, который ни с чем нельзя спутать, — плач ее девочки. Усилием воли заставив себя сесть, она провела рукой по волосам и потерла виски. Судя по опыту прошлых ночей, у нее есть около шестидесяти секунд, чтобы успокоить малышку, прежде чем она зарыдает на весь дом. Миа сделала глубокий вдох, чтобы набраться терпения, и устремилась к соседней комнате, мечтая о целой ночи сна.


Дилан услышал плач Коры. Решил пойти и посмотреть, не нужна ли помощь. Но это было бы чересчур интимно, особенно если учесть, что они с Миа не виделись около десяти лет. Правда, его не раздражало то, что она поселилась в его доме.

Он мог бы поселить ее в «Серебряных буках», что на вершине горы. Хотя это, конечно, не самое удобное место для ребенка. Во-первых, постояльцы могут пожаловаться, а во-вторых, Миа и Кора нуждаются в уюте и покое. У него более чем достаточно комнат. Женщина с крошечным ребенком вряд ли нарушит его образ жизни.

Дилан перевернулся на живот. Кондиционер работал в обычном режиме, но ему было жарко, и он не мог устроиться удобнее. Дилан уже давно не спал с женщиной и завидовал счастью своего брата.

Вот оно! Вот что превращает его в жалкого неудачника. Его помолвка окончилась печально, когда женщина, которую он любил, решила, что Голливуд может предложить ей больше, чем Дилан Каванах. Это был удар в сердце и удар по самолюбию.

Провал Дилана на любовном фронте невольно заставлял его думать, что он плохо разбирается не только в цифрах, но и в женщинах.

Самобичевание — отвратительная штука. Завтра он гордо поднимет голову. Завтра он начнет с чистого листа и откроет для себя новые пути в жизни. А пока ничего страшного, если он немного помечтает о Миа Лэрин — взрослой… и обнаженной.


Когда свет проник в комнату, первым порывом Миа было натянуть одеяло на голову. Кора до часа ночи играла с погремушкой на ее кровати, что-то воркуя, пока наконец не заснула. Миа бережно уложила дочь в колыбель, вернулась в спальню и почти сразу провалилась в глубокий сон. Девочка заплакала в пять часов, поела и, слава богу, опять уснула.

Миа взглянула на часы. Было бы райским наслаждением поспать еще часок, но ее желудок заурчал, а когда Кора проснется, вряд ли удастся что-то проглотить, если только банан и чашку кофе — да и то стоя.

Очень тихо она надела джинсы и желтую блузку, застегивающуюся на пуговицы. Миа никогда не была иконой стиля, и ее гардероб состоял из вещей скорее практичных, нежели модных. Ей, конечно, хотелось выглядеть нарядной в глазах Дилана, но это вряд ли получится. Кора часто срыгивала ей на плечо — не слишком соблазнительно для мужчины.

С видеоняней в кармане, босиком, Миа направилась в кухню — на запах кофе. Дилан предупредил, что утром придет домработница, но все же встреча оказалась неожиданной. Пожилая женщина показалась ей неприветливой, а жидкие седые волосы и черная униформа лишь добавляли суровости.

— О… — Миа остановилась. — Я Миа Лэрин. А вы, должно быть, домработница Дилана.

Женщина улыбнулась, и это преобразило ее.

— Да, верно, — ответила она. — Меня зовут Герти. Что приготовить тебе на завтрак, милая?

Она тут же налила кофе в чашку и сунула ее Миа, поставив на стол сахарницу и кувшинчик для сливок.

Миа покачала головой:

— Вы не должны мне прислуживать. Я работаю на Дилана. И вообще, меня хотели поселить в квартире над баром, но… ну, вы знаете, что произошло.

— Да уж, вот печаль, — вздохнула Герти. — Но Дилан наведет порядок. Этот парень четко видит свою цель. И к тому же это моя работа — заботиться о Дилане и его гостях. А он этим утром специально меня попросил, чтобы я присмотрела за тобой и малышкой. Так что без разговоров, юная леди. — По ее улыбке было ясно, что она шутит, но Миа решила, что с Герти лучше не спорить.

— Ну что ж, в таком случае я бы с радостью съела тост и грейпфрут.

Герти нахмурилась:

— Ты кормишь ребенка грудью?

— Да.

— Тогда тебе нужно поесть побольше. Может, яичницу?

Миа кивнула, и Герти направилась к холодильнику.

— Газеты на кухонном столе. Я знаю, вы, молодежь, скачете по громким заголовкам в новостях с ваших навороченных телефонов, но по мне нет лучше утра выходного дня, чем комиксы за хорошей чашкой кофе.

— Дилан выписывает газеты?

Герти ухмыльнулась:

— Конечно.

— Вы давно работаете у него?

— С тех пор, как он построил этот дом. Так что мы уж года три как знаем друг друга.

Миа сделала вид, что читает газету, но было куда занимательнее наблюдать за Герти. Пожилая женщина передвигалась по кухне, не совершая лишних движений, и это восхищало. Миа редко готовила, и результаты ее кулинарных изысков всегда были не на высоте. Может, пока она здесь, стоит поучиться?

За считаные секунды Герти поставила перед ней тарелку с яичницей, колбасками и крекерами, а рядом — миску с грейпфрутом, нарезанным идеально ровными дольками.

— Спасибо! — поблагодарила Миа. — Выглядит вкусно.

— Да уж, — довольно хмыкнула Герти. — Дилан нанимал меня не потому, что я умею пылесосить. Этот парень любит вкусно поесть.

— А по нему не скажешь. — Лицо Миа вспыхнуло при мысли о том, что не очень-то прилично, хоть и иносказательно, восхищаться физической формой хозяина дома.

Герти хихикнула:

— Он на месте усидеть не может, весь жир сгорает. Как вы, ребята, познакомились?

— Мы вместе учились в школе.

— А… Мистер Дилан говорил, что ты будешь разбираться с его счетами. А я вот почту за честь, если позволишь присмотреть за малышкой, когда понадобится.

Миа растерялась.

— Ну, э-э…

— Мне можешь доверять, милая. У меня пятеро детей и двенадцать внуков. Правда, я их не так уж часто вижу, как хотелось бы. Все в разных концах страны. Но с детьми я умею обращаться.

— Чудесное предложение, — сказала Миа, не ожидавшая такой теплоты. — Уверена, мне понадобится несколько дней, прежде чем я вникну в суть, так что буду иметь в виду.

— Для мистера Дилана я сделаю что угодно.

Слишком страстно прозвучало это краткое утверждение, и Миа не смогла удержаться от вопроса:

— Потому что он хорошо платит?

— Нет. — Герти призадумалась. — Ну, он платит, конечно. Но я не это имела в виду. Мистер Дилан однажды меня здорово выручил, и я обязана ему.

Миа никогда не любопытствовала попусту и в подобных ситуациях не была назойливой. Но она поняла, что Грети готова рассказать о себе побольше.

— Как же это вышло?

Домработница налила себе чашку кофе.

— Один из моих внуков три года назад переехал ко мне. Дома он устраивал тарарам, и его родители решили, что смена обстановки не помешает. Так этот хорек притащил с собой наркотики и попытался их продать. Шериф его поймал и упрятал за решетку. Мне пришлось заплатить штраф.

— Дилан одолжил вам деньги?

— Да нет, деньги у меня были. Пятнадцатилетний пацан не слушал никого, и меня в том числе. Дилан вытащил его из тюрьмы и устроил ему выволочку. У парня был выбор — либо в тюрьму, либо домой к маме с папой, либо работа на Дилана все лето.

— Полагаю, он выбрал Дилана?

— Ну, конечно. За десять недель мистеру Дилану удалось научить этого тупоголового бандита уму-разуму лучше, чем нам всем, вместе взятым. Пацан сейчас учится в колледже, круглый отличник. И ни разу не притронулся к наркоте. И все это сделал Дилан.

Миа молча ела завтрак, ее восхищение Диланом росло. Может, оттого, что он сам рос сорвиголовой, ему было легче понять, что творится в голове непокорного подростка.

Не нужно быть психологом, чтобы понять: своими шалостями он компенсировал неудачи в учебе. Тот факт, что его брат Лиам с легкостью окончил школу и колледж, а потом получил ученую степень, лишь подлил масла в огонь. Очень тяжело соперничать с братьями и сестрами в этом возрасте. Чтобы доказать, что ему все равно, Дилан откалывал разные штуки. Например, похитил быка, принадлежащего мистеру Эверсону, и привязал его к флагштоку в центре города; вылил красный пищевой краситель в фонтан перед банком; утащил у директора школы ужасный бордовый пиджак и поднял его, как флаг, на том же флагштоке.

Шалости Дилана были безобидными, к тому же он всегда сам устранял все последствия.

Миа проглотила последний кусочек воздушного крекера и отодвинулась от стола.

— Все было прекрасно, Герти, спасибо большое.

— Я рада, что тебе понравилось. Обед в половине первого, когда мистер Дилан вернется из города. Если тебе нужно что-то постирать, брось на пол в прачечной.

— О, но я….

Герти подняла руку:

— Это моя работа. Твое дело — ребенок и счета. Даже не пытайся мыть посуду и вертеться в кухне. Это моя территория. Я собираюсь хоть немного облегчить тебе жизнь, потому как мистер Дилан просил об этом.

Глава 7

Дилану утро принесло как хорошие новости, так и плохие. С одной стороны, у него была отличная страховка. Материально он почти не пострадал. Но подрядчик, которого Дилан нанял для ремонта, мог начать работу лишь через три недели.

Он приложил все усилия, чтобы усмирить свое нетерпение. Рано или поздно бар все равно откроется, и постоянные клиенты вернутся.

Обсудив все дела со своим страховым агентом, чтобы как-то ускорить процесс, Дилан прыгнул в автомобиль и помчался домой. Миа и Кора будут ждать его, а это еще один плюс.

Он нашел своих гостей на террасе. Дилан, задержавшись в дверях, залюбовался ими. Миа полулежала на ковре. Ее желтая блузка слегка задралась, открывая полосу белой кожи. Кора, на пушистом розовом одеяльце, болтала в воздухе ножками и перекатывалась с боку на бок, а ее мать тихонько смеялась.

— Еще немного, сладкая бусинка.

— Еще немного до чего? — Дилан вышел на террасу и устроился в своем любимом кресле, стоявшем как раз возле локтя Миа.

Она села и поправила одежду, лицо ее вспыхнуло — то ли от игры с малышкой, то ли оттого, что она увидела его.

— Еще немного, и она сможет переворачиваться. Врач сказал, что Кора в физическом развитии опережает своих сверстников.

— Да у тебя родилась спортсменка.

Миа покачала головой:

— Если у нее мои гены, вряд ли. В школе я спотыкалась на ровном месте.

— Это оттого, что твой супермозг был загружен более возвышенной материей, чем физкультура.

— Ты смеешься надо мной, Каванах?

Он нагнулся и потянул ее за хвостик.

— Может, и так. И что ты сделаешь? Я больше тебя и быстрее бегаю.

Она взяла Кору на руки и прижалась к ней головой.

— Мне нравится взрослый Дилан.

Ее нелогичность застала его врасплох.

— Что это значит?

Ее слова прозвучали как комплимент, и это насторожило его. Та Миа, которую он помнил, была слишком робкой, чтобы флиртовать с парнем, даже если в его обществе ей было комфортно.

— Это значит, что я приятно удивлена тем, каким ты стал. Ты больше не злой и ничего никому не доказываешь. Многих после вчерашнего пожара хватил бы удар, а ты спокойно со всем справляешься.

Похвала смутила его.

— Поверь мне, Миа, я не особенный. Просто у меня есть такая роскошь, как страховка. Не всем так везет. Если «Серебряный доллар» накроется, я не останусь на улице.

Она нахмурилась.

— Думаешь, так может случиться?

— Надеюсь, что нет. Парень, который будет делать ремонт, приедет только через три недели. А это означает, что бар откроется не так скоро. Но я уверен, мои постоянные клиенты вернутся.

— Я и представить себе не могу обратное. — Миа взглянула на часы. — Пора, пожалуй, отправляться на кухню. Не хочу, чтобы меня отлупили линейкой по пальцам. Я побаиваюсь Герти.

— Она безобидная. — Дилан протянул руку, чтобы помочь Миа подняться. Кора зевнула, и это его рассмешило. — Может, я слишком близко к сердцу принимаю твою малышку, но мне кажется, она очень милая. Хорошо спала прошлой ночью? Я слышал плач.

— Так себе.

— Не возражаешь, если я понесу ее?

Миа отдала ему ребенка и пошла впереди на запах чудесных кулинарных творений Герти. Дилану нравилось чувствовать на своих руках малышку. Запах детского шампуня воскресил счастливые воспоминания детства.

В первый вечер в «Серебряном долларе» Кора не протестовала, когда он взял ее на руки, ее огромные карие глаза и розовые щечки с ямочками явно свидетельствовали о радости.

Они вошли в кухню, и Герти засуетилась, усаживая их за стол, наливая холодный чай и лимонад, подавая тушеные овощи.

Глаза Миа восторженно засветились.

— Еда, еда, настоящая еда! Я боялась, что опять придется греть готовый обед в микроволновке.

Дилан сел за стол, держа Кору на коленях, убирая столовые приборы подальше от шаловливых ручек девочки.

— В этом доме голодным не останешься. Герти прекрасно готовит, ей нужно участвовать в кулинарном реалити-шоу.

Герти густо покраснела:

— Ох, Дилан, замолчи. Ты преувеличиваешь.


Миа поняла, что эта женщина любит своего хозяина, как сына. Герти души не чаяла в нем, а он отвечал ей уважением и привязанностью, и это было мило.

Хотя в Дилане не было ничего, напоминающего мягкость. Он излучал мужественность. Она была в его походке, в развороте широких плеч, в низком рокочущем смехе. Этот Дилан, может, и был старше и мудрее мальчика, которого она знала в школе, но он все же оставался крутым парнем.

Герти убрала посуду и встала рядом с Диланом:

— Знаю, вы, ребята, должны обсудить дела. Мисс Миа, что, если я погуляю с девочкой на заднем дворе? Обещаю, мы будем в тени.

Дилан вопросительно посмотрел на Миа:

— Тебе решать.

Она кивнула:

— Конечно. Если вас не затруднит. И пожалуйста, называйте меня Миа.

Герти была довольна. Дилан передал ей Кору так бережно, что малышка даже не пошевелилась. Миа же с сожалением подумала, что к хорошему можно очень быстро привыкнуть. У нее неожиданно появился прекрасный дом, пусть на время, и вдобавок не нужно готовить или убираться. Даже няня есть на случай, если это понадобится. Можно стряхнуть с себя отчаянную усталость, которая преследовала ее в последнее время, и вернуться к привычному состоянию подъема. Только теперь Миа поняла, какую тяжелую борьбу вела в течение трех месяцев.

Когда они остались одни, она улыбнулась Дилану:

— Ты непринужденно чувствуешь себя с детьми. Когда-нибудь заведешь большую семью? Появится еще одна ветвь семейного древа Каванахов?

Его лицо потемнело, он встал и повернулся к ней спиной, наливая кофе.

— В мои планы дети не входят.

Дилан говорил отрывисто, по его тону можно было понять, что это не подлежит обсуждению. Шокированная Миа спросила:

— Почему?

Взгляд, который он бросил через плечо, был полон ярости.

— А вдруг мой ребенок пойдет в меня? Я никому не пожелал бы такой жизни. Ни один ребенок не должен чувствовать себя глупым. Это ужасно.

— Поэтому твоя помолвка ни к чему не привела? Она хотела детей, а ты нет?

Он сел, сжимая в руках чашку. Лицо его было бесстрастным, но во взгляде читалась мука.

— Вопрос о детях даже не поднимался. Мы не заходили так далеко.

— Извини, — пробормотала она.

Он пожал плечами:

— Любой в городе может пересказать тебе все пикантные подробности моей помолвки и ее печального завершения.

— Забудь. Мне не следовало спрашивать. Может, займемся счетами бара?

— Подожди. Тебя же это интересует. А мне нечего скрывать. Я влюбился в хорошенькую блондиночку, буквально излучавшую энергию, которая неплохо скрывала ее непомерные амбиции.

— Разве это плохо — быть амбициозным?

— Нет. Я и не собирался прятать от нее деньги. Я был странным образом одержим ею. Купил ей броское обручальное кольцо, буквально осыпал подарками. Может, то, что моя девушка кинозвезда, льстило мне, кто знает?

— Я уверена, что это было нечто большее.

— Я так до конца и не понял, что больше пострадало — мое сердце или моя гордость. Хотя это не имеет значения. Она провела здесь три месяца, снимаясь в фильме. Когда съемки закончились, она убедила себя в том, что ей нравится образ жизни в Силвер-Глен, дружелюбная атмосфера, нравится жизнь со мной.

— Но она ошибалась?

— Скажу лишь, что, когда режиссер предложил ей роль всей ее жизни, она так быстро умчалась, что я не успел опомниться.

— Я уверена, что ты мог бы решить этот вопрос.

— Она не хотела ничего решать. Возможно, это к лучшему, потому что я принадлежу нашему городу, а она нет. Она вернула мне кольцо, поцеловала меня, извинилась со слезами на глазах и ушла.

— Мне жаль, Дилан. Должно быть, ты очень страдал.

— В маленьком городе всегда тяжело переживать подобное. Некуда спрятаться от любопытных глаз.

Его кривая улыбка резанула ее по сердцу. Миа не могла представить себе, что она смогла бы бросить Дилана Каванаха, если бы он был влюблен в нее.

— Надеюсь, я не воскресила печальные воспоминания? — осторожно спросила она.

Миа не переставала удивляться тому, что она комфортно чувствует себя в обществе Дилана. Так бывает, когда встречаешь двоюродного брата, которого не видел долгие годы, и наслаждаешься обществом давно знакомого, но в то же время нового человека. Но в отношении Миа к Дилану не было ничего родственного.

— Мы все учимся на ошибках. Я совершил большой промах, но я двигаюсь дальше. — Он отпил кофе, стараясь не обжечься. — А что насчет тебя? В твоем прошлом есть провалы на любовном фронте?

Миа невольно залюбовалась им. Дилан совершенно не соответствовал уютной домашней обстановке, даже небрежно прислоняясь к стойке возле раковины. Он с легкостью обращался с детьми, но своих не хотел. Ей стало грустно.

Семья Каванах всегда казалась Миа сказочной. Она сама была единственным ребенком, и сплоченность Каванахов привлекала ее. Когда погиб Реджи Каванах, это еще сильнее сплотило родных Дилана.

— Я бы не назвала это провалом, — ответила она. — Я какое-то время встречалась с профессором. У нас было много общего, но искры между нами не было.

Уголок рта Дилана приподнялся в обаятельной ухмылке.

— Миа, Миа. Неужели ты представляешь себе, что такое искра?

— Я не недотрога и не девственница. Хотя допускаю, что мой сексуальный опыт в сравнении с твоим — как мини-гольф в сравнении с профессиональной игрой.

— Вот какую метафору ты придумала. То есть ты все сводишь к шарам, так?

Его пошлая шутка не должна была ее смутить. Но Дилан умел заставать ее врасплох эксцентричными выходками.

— Веди себя прилично, — процедила Миа сквозь зубы. — Если умеешь. — Она встала. — Не пора ли нам перейти к делу?

Дилана смущало, что любые слова Миа казались ему сексуальными. Она делала это не нарочно. По крайней мере, он так не считал. Может, это не такая уж хорошая идея — поселить в своем доме женщину? Это было слишком интимно. Слишком соблазнительно. Слишком… слишком…

— Кабинет там, — сказал он хрипло.

Домашний кабинет Дилана располагался неподалеку от коридорчика, ведущего на террасу. Он не проводил там много времени. Комната служила, главным образом, хранилищем для деловых бумаг, потому что офис в баре был слишком мал, чтобы ставить там шкафы для документов. Большие окна впускали летнее солнце, а толстый ковер темно-синего цвета так и манил пройтись по нему босиком.

Но сегодня Дилан был боссом, вводящим нового работника в курс дела. Оглядевшись, он почувствовал, что краснеет. Какой здесь беспорядок! Он не предполагал, что это выглядит так ужасно.

— Извини, — сказал Дилан. — Сюда захожу только я, потому и не заморачиваюсь по поводу уборки.

— Не переживай. Я понимаю, ты постоянно занят в баре. Но я с радостью приведу все в порядок… если ты мне доверяешь.

— Конечно доверяю. — Он взял в руки плоский сверток, уже вскрытый им при помощи ножа, и передал его Миа:

— Я купил это, чтобы помочь тебе начать.

Миа открыла картонную упаковку и с изумлением уставилась на содержимое:

— Ты купил мне ноутбук?

— Самый лучший. И парень из компьютерного магазина перенес все файлы на эту малышку. К счастью, я это сделал на прошлой неделе, прежде чем старый компьютер пострадал от воды.

Миа оценивающе оглядела изящный ноутбук:

— Мне всегда хотелось иметь именно такой, светлый и тонкий. На нем будет приятно работать.

— Садись. Вперед.

Миа открыла новую игрушку и включила. Пальцы ее запорхали по клавишам.

— Он такой быстрый, — сказала она с возбуждением.

Дилан закатил глаза: ну вот, он уже забыт. Решив проверить свое предположение, он наклонился и положил руки на спинку ее стула. Его голова оказалась так близко от Миа, что он мог бы поцеловать ее в щеку, если бы захотел. Дилан с прошлой ночи не переставая думал о поцелуях Миа.

От нее приятно пахло, было трудно противостоять соблазну. Но она — его гостья, и страстное желание поцеловать ее в нежный изгиб уха было абсолютно неприемлемым. Дилан скользнул губами по волосам женщины, но она вряд ли это заметила.

— Где файлы со счетами? — спросила Миа.

— Все необходимое находится здесь. — Он указал на ярлык.

Едва уловимый аромат, исходящий от нее, дразнил Дилана. Ее волосы, стянутые в хвостик, были тяжелыми и шелковистыми — цвета темного шоколада. Он едва не застонал, ощутив желание прикоснуться губами к ее шее.

Руки Миа замерли на клавиатуре, и Дилан понял: она чувствует, что он едва удерживается.

— Дилан?

Она повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. Не отдавая себе отчета, он провел подушечкой большого пальца по ее мягкой щеке.

— Что?

Миа прикусила нижнюю губу.

— А не стать ли нам любовниками?

Дилан отпрянул так резко, что чуть не сломал позвоночник. Одно дело — пытаться смутить на удивление серьезную девочку, которую он знал со школы, и совсем другое — понять эту новую Миа. К тому же неприкрытый интерес в ее глазах грозил сбить его с толку. Как вышло, что он утратил контроль над ситуацией?

— Не смешно, — бросил Дилан. — Открой-ка один из файлов, и я покажу, как тут все работает.

Миа стремительно повернула голову, взмахнув хвостом. Ее губы изогнулись в ухмылке.

— Ну, давай, я с удовольствием посмотрю.

— Прекрати вести себя так, будто хочешь, чтобы я тебя соблазнил, — потребовал он.

— Я не хочу. — Она чинно сложила руки на коленях. — Мне интереснее соблазнить тебя самой.

Может, он попал в какую-то параллельную реальность? Это было единственным возможным объяснением. Дилан потер шею:

— Ты что, пытаешься отомстить мне за школу?

Миа мило улыбнулась:

— Кажется, ты расстроен.

— Я не расстроен, просто… — Он умолк, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. — Может, у тебя стресс? Может, тебе пойти прилечь…

— Это что, приглашение в постель, Дилан?

Глава 8

Женщине хотелось громко расхохотаться — Дилан выглядел загнанной жертвой. Он, конечно, первый начал эту игру, но не ожидал такой ее реакции. Она и сама, по правде говоря, была удивлена своим поведением. Когда она успела принять решение добиться того, чего хочет? В прямом и переносном смысле.

Может, отчаянные попытки забеременеть и их успешный исход придали ей уверенности в себе? И теперь она готова встретиться лицом к лицу со своими страхами? В учебе Миа никогда не сталкивалась с проблемами, но добиться успеха в личной жизни… Это было гораздо сложнее.

— Забудь, Дилан, — произнесла она непринужденно, по-прежнему стараясь поддразнить его. — Ты на меня смотришь так, будто у меня две головы. Твоя честь останется в целости и сохранности. Уходи и дай мне сосредоточиться на работе.

Облегчение на его лице было слишком явственным, и это забавляло.

— Прекрасная идея! — с жаром воскликнул он. — Я действительно буду тебе только мешать. Вот номер моего прежнего бухгалтера. Она сказала, что ты можешь звонить в любое время, если появятся вопросы.

И Миа осталась в кабинете одна. Побег Дилана несколько расстроил ее. Но она знала, что ситуация задела его за живое. Все признаки налицо. Дилана тянет к ней. Она даст ему время, чтобы он привык к этой мысли.

Взглянув на часы, Миа отметила, что скоро надо будет покормить Кору. Она все же успела пробежаться по кредиторским и дебиторским документам бара «Серебряный доллар». Компьютерная бухгалтерская программа была достаточно простой. Ее математические способности не уступали языковым, и Миа быстро разобралась, как помочь Дилану.

К тому времени, когда она отправилась к малышке, Дилана и след простыл. Герти сидела в гостиной, качая Кору на коленях. Девочка, увидев мать, потянулась к ней.

— Милая малышка. Похожа на тебя, — улыбнулась Герти.

— Спасибо, что присмотрели за ней.

— Всегда рада помочь.

— Дилан здесь?

— Нет. Вылетел отсюда как сумасшедший, что-то бормотал про встречу в городе. Но я об этом в первый раз слышу.

Миа усмехнулась про себя.

— Да уж, наверняка пожар принес ему кучу проблем. Когда я уложу Кору спать днем, собираюсь провести пару часов в кабинете, разобраться, какие дела срочные, а какие могут подождать. Не нужно готовить для меня, если Дилан не приедет. Я обойдусь сэндвичем.

Герти возмутилась:

— Ну уж нет. Глупости. Я отвечаю за вас с девочкой. Этого хочет Дилан.


Дилан бесцельно кружил по городу, не в силах отправиться на работу или домой. Итак, ящик Пандоры открыт, и все, на что он способен, — представлять Миа Лэрин в своей постели.

Его прошиб холодный пот, пальцы судорожно сжались, обхватив руль. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Он всего лишь хотел дать ей — на время — работу и крышу над головой. Показать, как он ценит то, что она сделала для него в школе.

Это благородный порыв, разве нет? Так почему он убегает и прячется? Он мужчина, черт побери!

Неужели Миа не шутила, сказав, что хочет его?

Его тело томительно сжалось, но он осознавал, что это плохая идея. Не то чтобы Миа не привлекала его физически, наоборот: мысль о близости с ней нравилась ему все больше и больше.

Но Миа не привязана к Силвер-Глен, как он. И очаровательная крошка Кора тоже не может исправить положение. Они обе — искушение, которого ему нужно избегать.

Хотя в последние месяцы мысль о семье, домашнем очаге все чаще манила Дилана. Неудавшаяся помолвка заставила мужчину замкнуться. И только после свадьбы Лиама и Зоуи сердце его начало понемногу оттаивать.

Разрыв с Тарой был нелегким. Этот печальный опыт открыл ему горькую правду: то ли он выбирал не тех женщин, то ли сам не очень-то понимал, что такое отношения.

Как бы то ни было, теперь Дилан и думать не хотел о серьезном романе, особенно с женщиной-матерью. Он любил детей, но сомневался, что сможет стать заботливым отцом.

Перед глазами Дилана неизменно вставал образ его незадачливого отца, Реджи, который в душе был этаким Питером Пэном. Постоянно одержимый сумасшедшими идеями, он забывал о том, что у него семь сыновей, и перекладывал львиную долю ответственности на плечи своей жены. Дилан подозревал, что легкомыслие он унаследовал от отца.

Дилан постоянно напоминал себе, что Миа, в отличие от его бывшей невесты, не станет навязываться ему и уйдет, как только получит приглашение на достойную работу. Даже если он ей и нравится, он должен проявить стойкость. Она просто сломлена трудностями. Человек чести не должен пользоваться слабостью женщины, какие бы желания им ни овладели.

Вернувшись домой после обеда, он был уверен, что держит все под контролем, однако совершенно не рассчитывал увидеть у себя мать. Мейве, сидя на диване, беседовала с его гостьей. Не то чтобы она редко заходила проведать сына, но свой визит всегда предваряла звонком. Может, услышала сплетни о приезде Миа? С тех пор как уехала Тара, мать так и норовила свести его с кем-нибудь.

— Привет, ма. Что привело тебя сюда?

Мейве Каванах была привлекательной женщиной, хотя ей не так давно исполнилось шестьдесят лет. Ее золотисто-каштановые волосы, слегка тронутые сединой, были уложены в аккуратный пучок, что придавало ей некую чинность, но никто не осмелился бы назвать ее почтенной матроной. Она управляла отелем «Серебряные буки» наравне с Лиамом.

Дилан бросил ключи на комод и сел напротив женщин. Его мать играла с Корой, и лицо ее было счастливым.

Миа бросила на него взгляд, который трудно было понять.

— Твоя мать беспокоится из-за пожара.

— Я в порядке, ма. Но я рад, что ты заглянула. Миа погостит у меня немного. Ты ее помнишь?

Мейве перевела взор с малышки на своего сына, и взгляд ее был достаточно долгим, чтобы выразить все, что она о нем думает.

— Еще бы я ее не помнила. Я благодарила Бога каждый день, когда ты учился в старших классах. Я не могла справиться с тобой, и помощь Миа для меня была чудом.

Миа нахмурилась:

— Дилан потерял отца. Наверное, его поведение было в какой-то степени оправданным.

Мейве приподняла бровь. Но Дилан не нуждался в том, чтобы Миа его защищала, особенно перед матерью.

Он встал:

— Я провожу тебя до машины, ма.

Миссис Каванах улыбнулась Миа:

— Это называется «Не надоели ли вам хозяева?». Но я пойду, у меня куча дел. Было приятно увидеть тебя вновь, Миа. Надеюсь, ты как-нибудь составишь мне компанию за ужином в «Серебряных буках».

— Спасибо, миссис Каванах. С удовольствием.

— Не забудь взять с собой малышку и называй меня Мейве.

Дилан шел за матерью, зная, что сейчас подвергнется пыткам. Открыв дверцу машины, она повернулась к нему:

— Скажи мне правду, Дилан. Этот ребенок твой?

— Боже, мама, нет! Я не видел Миа со школы.

— Но она под твоим крылышком, в твоем доме.

Если бы кто-то, включая братьев, подверг его такому допросу, он попросил бы не совать нос в чужие дела. К сожалению, это был неподходящий вариант для беседы с мамой.

— Миа потеряла работу. Мне нужен бухгалтер. Это временно. Изначально план был другой — я хотел поселить Миа в квартире над баром.

Лицо Мейве оставалось бесстрастным.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу, чтобы кто-нибудь воспользовался твоей добротой. У тебя талант: ты удивительно отзывчив, но это может сослужить плохую службу.

— Ты снова о моей бывшей невесте?

— Тара-проститутка, вот как мы ее называем. Она использовала тебя, Дилан. Это льстило ее самолюбию: красивый парень, к тому же состоятельный. Я помню, в каком состоянии ты был, когда она уехала. Ты обо всех заботишься, а люди не всегда такие, какими кажутся.

— Миа не такая. Да и ситуация совершенно другая.

— Я видела, как она посмотрела на тебя, когда ты вошел.

Он с радостью поспорил бы, но, вспомнив неожиданный поворот разговора в кабинете, не стал.

— Тебе не о чем беспокоиться. Миа здесь ненадолго. Женщина с такой квалификацией и способностями получит новую работу в мгновение ока.

— Приведи ее на ужин. Зоуи умирает от желания приготовить что-нибудь.

Брат Дилана с молодой женой жил на верхнем этаже отеля.

— Думаю, Миа будет чувствовать себя некомфортно на семейном ужине.

— Глупости. Я ее уже пригласила.

— Сомневаюсь, что она захочет надолго оставить малышку.

— Возьмите ребенка с собой. Может, маленькая Кора заставит призадуматься Лиама и Зоуи. Хочу понянчить внуков, прежде чем окажусь одной ногой в могиле.

— Ты никогда не сдаешься, не так ли? — Дилан улыбнулся, не в силах противостоять горячо любимой матери. Он испытывал к ней ни с чем не сравнимую нежность. Мейве рано овдовела, но это не помешало ей вырастить семерых буйных мальчуганов и не растерять семейное состояние. — Люблю тебя, ма.

Он поцеловал ее в щеку и помог сесть в машину.

Она погрозила ему пальцем:

— Никаких отговорок.

Вернувшись в дом, Дилан решил поговорить с той, которая занимала его мысли почти весь день.

— Миа.

Она взглянула на него и улыбнулась:

— Твоя мама чудо.

— Мне нужно сделать несколько звонков, поэтому я поужинаю у себя. Завтра поговорим.


«Завтра поговорим»? Как бы не так!

Вначале Миа была удивлена, затем разгневана, затем опечалена, поняв, что Дилан старается не попадаться ей на глаза. Целых пять дней она не слышала его и не видела. По словам Герти, он был ужасно занят, расчищая бар, чтобы подрядчик сразу смог начать ремонт. Хотя было непонятно, отчего Дилан, с его деньгами, не наймет людей для такой грязной работы.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться: Дилан не собирается принимать ее откровенное предложение. Впервые в жизни она сделала шаг навстречу мужчине, и теперь он избегает ее, будто она может подкараулить его ночью и наброситься.

Спустя неделю после приезда стало ясно, что пора искать настоящую работу. Утром, когда Кора спала, Миа, приведя в порядок документацию бара, написала резюме. Доведя его до совершенства, она составила список всех учреждений, которые могла заинтересовать ее кандидатура, и отправила им резюме.

Миа вздохнула. Ей хотелось бы поддаться увлечению Диланом, но, если его это не интересует, чем скорее она уедет, тем лучше. Кроме того, отношения с ним могут разбить ей сердце. Дилан принадлежит Силвер-Глен. К сожалению, для Миа здесь нет будущего.


Ночью Кора почти не спала. Она была беспокойной и раздраженной, возможно почувствовав тревожное состояние матери. В два часа ночи Миа пошла за молоком. Кора хныкала и извивалась у нее на руках, маленькое личико покраснело от плача.

Миа безумно хотелось сесть на пол и разрыдаться.

Она не стала включать свет и двинулась по кухне, надеясь не споткнуться. Однако натолкнулась на что-то большое, теплое и твердое. Женщина закричала от страха и только потом поняла, что это Дилан.

— Не смей так делать. Мое сердце может не выдержать, — прошипела она.

Он провел рукой по головке Коры:

— Думаешь, у нее режется зубик?

Миа зевнула и отдала ему малышку:

— Еще рано. Может, это наказание за что-то?

— Составить тебе компанию, пока она не спит?

— Я тебя давно не видела.

— Скучала по мне? — Даже в темноте она увидела, как ослепительно сверкнули его зубы.

— Да я почти не заметила, что тебя нет, — солгала Миа. — И… да, если ты страдаешь бессонницей, я буду рада поболтать с взрослым. Мой словарный запас для малышей иссяк.

— За мной, — скомандовал Дилан.

В гостиной он включил газовый камин. Танцующие отблески пламени отбрасывали розовые отсветы, не настолько яркие, чтобы помешать Коре.

Миа упала на диван, испытывая такую усталость, что едва могла сидеть.

— Давай ее мне, — сказала она.

— Расслабься. Я об этом позабочусь.

Сквозь смыкающиеся веки она видела, как Дилан ходит с Корой по комнате, напевая что-то. Его низкий, с хрипотцой, голос убаюкивал, проникая, казалось, в каждую клеточку тела женщины, и она опустилась на подушки.

Неожиданно до Миа дошло, что он обнажен по пояс. Она залюбовалась красивыми очертаниями его мужественного тела. Дилан выглядел потрясающе, и даже малышка на руках не добавляла его облику спокойствия. Он был похож на язычника, что-то неукротимое и страстное в нем буквально обжигало. И лишь пижамные брюки напоминали о том, что он находится дома.

Кора наконец успокоилась, закрыв глазки. Миа знала, что ей нужно встать и забрать ребенка, но была не в силах пошевелиться…


Дилан прижал к себе малышку. Милая пухленькая Кора. Она доверчиво свернулась калачиком у его груди, изо рта тянулась тоненькая ниточка слюны. Он любил малышей. Они пахли домом, счастьем и любовью. Улыбка младенца обещала многое: что все вернется на круги своя, что жизнь продолжается. Убедившись, что девочка крепко спит, Дилан положил ее в кроватку, молясь, чтобы она не проснулась.

Вернувшись в гостиную, он увидел, что Миа тоже крепко спит. Она натянула на себя шаль, и виднелась лишь ее макушка. Дилан устало улыбнулся и взял ее на руки.

Если Кора для него символизировала спокойствие и надежность, то теплое тело Миа оказало абсолютно противоположный эффект. Оно заводило его, будя нетерпеливые импульсы. Держа Миа на руках, Дилан хотел верить, что ее можно удержать здесь. Силвер-Глен был его домом. Может, если постараться, удастся убедить ее вернуться к родным пенатам?

В комнате Миа царил полумрак. Она оставила свет в ванной, так что Дилан шел, не натыкаясь на мебель. Когда он откинул одеяло и аккуратно положил ее на кровать, она пошевелилась и медленно открыла глаза.

— Кора?

Дилан мягко убрал волосы с ее лица.

— Она спит в своей кроватке.

— О, мне так неловко…

— Глупости, Миа.

— Я причиняю тебе беспокойство. У твоих родных могут возникнуть вопросы. Как только найду, где жить, я уйду.

Все, что она говорила, было верно. Но не до конца.

— Единственное неудобство, — произнес он медленно, — в том, что я хочу тебя, но не уверен, подобает ли мне так поступать.

Глава 9

Дилан не ожидал от себя такой откровенности.

Миа наморщила носик:

— Да ладно.

Он присел на кровать:

— Ведь ты не сможешь жить в Силвер-Глен, Миа. Сейчас тебе нужно собраться с силами, и я рад помочь, потому что обязан тебе. Но я не могу забыть, что ты здесь временно. У меня были отношения с женщиной, которая оказалась мимолетной гостьей в моей жизни. Разрыв был ужасным, и я не хотел бы это повторять.

— Ты подготовил целую речь. Может, перейдешь к делу и прямо скажешь, чего хочешь?

— Я хочу тебя.

Дилан нежно погладил ее по руке, отмечая, что Миа не похожа ни на кого. Он, конечно, безумно хотел ее… но было что-то еще, что-то более значимое… С ней было связано его прошлое. Именно благодаря Миа он стал тем, кем стал.

Она села, скрестив по-турецки ноги, и уставилась на него:

— Ты разочаруешься. Я вовсе не профессионал в этом деле. Я имею в виду секс.

Им стало очень весело.

— Не хочу выглядеть самоуверенным, но тебе, наверное, попадались не те мужчины.

— Не тот. Был только один.

— Ах, ну да. Профессор. Может, у меня нет таких мозгов, как у него, но уж в этом деле я знаю каждую тропку.

Ему не следовало намекать на других женщин, даже таким туманным образом. Миа поморщилась.

— Мы когда-то были друзьями, — продолжал он. — Я надеюсь, мы и сейчас друзья. Но то, что я испытываю к повзрослевшей Миа, — совершенно новое для меня чувство.

Прямо-таки академический подход к сексу. Обычно Дилану не требовалось особых условий, кроме напитков и приглушенного освещения, ну и, разумеется, присутствия заинтересованной в нем женщины. Но по какой-то непонятной причине ему было важно, чтобы Миа поняла: он не находится во власти элементарных инстинктов.

Подождав немного, чтобы оставить ей возможность отступить, Дилан осторожно обнял Миа за шею, провел рукой по спутанным волосам и притянул ее к себе. Все женщины в этот момент обычно закрывали глаза, но Миа завороженно смотрела на него.

Дилан заволновался.

— Ты меня слегка смущаешь, — признался он.

— Почему? — Вблизи он видел, какие густые у нее ресницы.

— Мне порой кажется, что ты меня изучаешь.

— С чего бы мне этим заниматься? — спросила Миа.

— Прежде я не встречал гениев. Не понимаю, что творится у тебя в голове.

Она вздернула подбородок:

— Я такая же, как любая женщина. У меня такое же тело, эмоции, желания и нужды.

— Прости.

— Забудь все, что тебе известно обо мне. Представь, что ты подцепил меня в баре — не в «Серебряном долларе», а в каком-нибудь другом. Мы пофлиртовали друг с другом и теперь умираем от желания оказаться вместе в постели.

До Дилана наконец дошло, чего добивается Миа. Ей нужно почувствовать себя обычной женщиной. А он, скрывая свое желание, причинял ей боль, хотя всего лишь хотел защитить.

Не сомневаясь, что поступает правильно, он снял с нее майку. Миа послушно подняла руки. Его прерывистое дыхание казалось оглушительно громким в полной тишине.

— Боже, ты прекрасна, — прошептал Дилан.

Белоснежная кожа, нежные изгибы тела — одним словом, мечта скульптора. Только Миа была не мраморной, а теплой и живой. Глядя ей в глаза, он обхватил ладонями ее груди, наслаждаясь их тяжестью и пышностью.

На сей раз Миа закрыла глаза.

Дилан воспринял это как хороший знак. Он вдруг почувствовал себя ребенком в лавке сладостей, у которого разбегаются глаза. Мужчина решил не спешить и начал с ее нежных век, провел пальцем по изящному носу и прикоснулся губами к ее губам. Дрожь мгновенно пробежала по телу, его накрыла мощная волна удовольствия, подобная ядерному взрыву.

Руки Дилана ласкали тело женщины, пальцы дразнили соски. Его язык проник ей в рот, губы стали требовательными, дыхание — сбивчивым. Миа была охвачена не меньшим желанием, ее изящные руки крепко обвивали его шею. Поцелуй становился все более страстным. Дилан не ожидал такой реакции.

Он думал, она будет робкой и неопытной, ожидал неловких и стесненных движений. Вместо этого он почувствовал, что теряет контроль над собой. Миа, не прибегнув ни к одной из женских уловок типа макияжа или духов, была в высшей степени женственна. От одного лишь прикосновения к ней Дилан возбудился.

— Миа… — прохрипел он, будучи не до конца уверен.

— Раздевайся, Дилан. Иди ко мне.


Миа не могла поверить, что это происходит на самом деле. Все мечты о Дилане, что рождались в ее воображении, были лишь слабым призраком действительности. Его кожа обжигала ее, хотя в комнате было прохладно. Она с восторгом ласкала его руки, тело, налитые мускулы. Он принадлежит ей, возможно, всего на одну ночь, но принадлежит.

Увидев его полностью обнаженным, она вдруг растерялась. Дилан стоял возле кровати, сложив руки на груди, расправив плечи. Он явно не намеревался отступать — его мощный символ мужественности вздымался над плоским животом.

— Ты невероятен, — тихо сказала Миа.

Он подтянул ее к краю кровати и стащил с нее брюки вместе с трусиками. Миа имела кое-какой опыт, однако ей потребовалось мужество, чтобы позволить Дилану обозреть ее тело.

Миа всегда представляла себе момент их слияния под одеялом, прикрывающим все недостатки. Но Дилан снова удивил ее. Взяв женщину за руки, он заставил ее встать. Миа была довольно высокой, но рядом с Диланом ощутила себя маленькой и беззащитной.

Его дьявольская улыбка, казалось, согрела прохладную комнату.

— Прикоснись ко мне, Миа. Пожалуйста.

Это убедило ее в том, что его желание столь же велико, как и ее. Она привстала на цыпочки, поцеловала Дилана в губы, скользнув языком между зубами, и мгновенно почувствовала, что его тело отзывается на ее ласку. Разгоряченная плоть мужчины была прижата к ее животу, и она ощущала волнующие толчки. Миа не предполагала, что владеет этой магией.

Вскинув голову, она искала ответ в его взгляде.

— Так?

— Боже, леди… ты говорила, что не профессионал в этом деле.

Она прижалась щекой к его груди, слушая глухие размеренные удары сердца. Руки Миа обвили талию Дилана, а он обнял ее, и она почувствовала, как между ними рождается что-то драгоценное.

— Это лишь начало, — прошептала Миа. — Не слишком возбуждайся, Дилан. Я могу не дотянуть до апогея.

Его смех обескуражил ее.

— Боже, Миа, ты не на экзамене. Сегодня ночью я должен доставить тебе удовольствие, а не наоборот. Всему свое время. Расслабься, милая.

Он взял ее на руки и, положив на кровать, тоже лег, его поросшие волосами ноги скрестились с ее, нежными и белыми. Миа трепетала от возбуждения, ощущая тяжесть его крепкого, прекрасно сложенного тела, пригвоздившего ее к кровати.

Проводя кончиком ногтя по его подбородку, женщина улыбнулась:

— Мне нравится, когда ты такой щетинистый и грубоватый.

Целуя ее в шею, он ухмыльнулся:

— Утром ты заговоришь иначе, проснувшись с царапинами на лице. Я побрился бы, если бы знал, как все обернется.

— А что, это всегда происходит так медленно? Не то чтобы я жаловалась…

— Что ж, мисс Нетерпение, у вас есть презервативы?

— М-м-м… нет. — Миа вспыхнула до корней волос. Она уже вообразила себя чуть ли не мисс мира, небрежно уступившую горячему красавчику, но невольно выдала свою неопытность.

— Пойду принесу. — Дилан выбрался из постели. — Не передумаешь?

Она застенчиво натянула на себя простыню.

— Нет.

Дилан так быстро слетал в спальню и обратно, что у нее сложилось впечатление, будто он порой ради развлечения телепортируется. Бросив на прикроватную тумбочку несколько упаковок, он протянул Миа одну.

— Окажешь мне честь?

— Нет, спасибо. — Если честно, она сомневалась, что сможет натянуть крохотный кусочек латекса.

Дилан надел его в мгновение ока, в очередной раз восхитив ее экономными движениями, и вновь оказался в постели.

— Вперед, леди.

— У тебя ледяные ноги! — воскликнула Миа.

— Так согрей меня.

Разговор уступил место простому физическому наслаждению. Несмотря на замерзшие ноги, тело Дилана буквально излучало жар. Миа обвила его ногами, приподняв бедра.

А он не спешил слиться с ней и дразнил, прижимаясь к заветной ямочке. Она с волнением ощущала волны жара, охватившего низ ее живота. Она чувствовала ни с чем не сравнимое удовольствие. Миа не сомневалась, что секс с Диланом будет невероятным, однако не ожидала такого всплеска эмоций. Слезы закипали в ее глазах, но она сдерживала их.

Дилан был так дорог ей, так достоин женской любви… Миа не могла понять, как невеста могла бросить его. Может, когда-нибудь эта женщина сообразит, что потеряла. Или, возможно, они с Диланом просто не были созданы друг для друга.

Он поднял руку и провел пальцем по ее нижней губе. Миа невольно захотелось попробовать его на вкус, и она лизнула подушечку его пальца. Дилан вздрогнул. Она слегка куснула палец.

Дилан с трудом сдерживал себя. Но ей не была нужна его сдержанность, по крайней мере не сейчас. Страсть разгоралась, и Миа не могла ей противостоять.

— Я не отступлю, — пробормотала она. — Я хочу почувствовать тебя внутри.

Его зрачки расширились, а краска залила лицо. Он прижался лбом к ее лбу.

— Хорошо, Миа. — Голос Дилана был гортанным, хриплым.

Одним мощным движением он глубоко вошел в нее.

Ей показалось, что они вскрикнули одновременно.

Миа могла в уме решать любые уравнения. Во многих академических журналах были опубликованы ее работы. Абстрактные идеи и трехмерное мышление были ее хлебом насущным.

Но она не могла понять, как мужчина сумел в одно мгновение превратить ее из здравомыслящего, лишенного фантазий ученого в клубок возбужденных нервов и желания.

Дилан поцеловал ее ключицу, затих на мгновение, и эта небольшая передышка дала Миа возможность опомниться. Она чувствовала приятную усталость в мышцах и — вне всяких сомнений — Дилана внутри себя. Это наполняло ее радостью.

Волосы на его груди щекотали ее, ощущение было приятным. После их слияния, такого простого и естественного, вдруг стало понятно, почему они с профессором так и не смогли разбудить страсть. Этот священный момент был предопределен много лет назад. Юношеская дружба Миа и Дилана была лишь предысторией того, что происходило сейчас.

Он начал двигаться без предупреждения, проникая все глубже.

— Ты прекрасна, — простонал Дилан. — Я не хочу останавливаться.

— Ты едва начал, — заметила она.

Дилан вместо ответа сменил темп, и из ее пересохшего горла вырвался крик. Простыня под Миа была прохладной и гладкой, над ней же нависал мужчина. Женщина буквально таяла. В комнате будто витал запах разгоряченных тел и секса.

— Открой рот, детка.

Миа повиновалась, и язык Дилана проник ей в рот, повторяя движения бедер. Это двойное обладание испепеляло ее. Не помня себя, она полоснула ногтями по его плечам.

— Пожалуйста, — шептала Миа, — пожалуйста.

Невероятное удовольствие охватило женщину, будто тысяча солнц согревала ее своими лучами. Она едва сдерживала приближающийся оргазм. Дилан овладел ею еще раз, и еще, без передышки.

— Почувствуй это, Миа, ради меня, — прохрипел он еле слышно.

Тело Миа содрогнулось от оргазма, она закричала, а Дилан еще глубже вошел в нее, вновь заставив испытать экстаз. Когда он увидел порозовевшее от удовольствия лицо женщины, бурная радость закипела в нем.

Когда Миа, удовлетворенная, затихла, закрыв глаза, он наклонился и с довольной ухмылкой прошептал ей на ухо:

— Ты выкрикнула мое имя.

Миа приоткрыла один глаз:

— Нет!

— Да, да.

Было забавно играть с ней. Но ему требовалось кое-что другое.

— Скоро я позволю тебе поспать, — пообещал Дилан, не до конца уверенный в том, что говорит правду. Он перекатился на спину вместе с Миа, посадил ее на себя, и они снова слились воедино.

Губы Миа раскрылись, она была полностью во власти охвативших ее чувств.

— О! — выдохнула она, положив руки ему на плечи.

Новая поза заставила Дилана еще сильнее возбудиться. Он начал ритмичные движения бедрами вверх и вниз, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия.

Кровать сотрясалась, волосы Миа упали ей на лицо, Дилан не мог оторвать взгляд от ее груди, что покачивалась прямо над ним.

Приподнявшись, он втянул в рот один сосок и начал его посасывать. Миа застонала. Дилан окончательно утратил контроль над собой. Он вновь перекатился вместе с Миа так, чтобы упереться в матрас руками, чувствуя, как дикая волна накрывает его.

О боже! Перед глазами промелькнули желтые огни, его тело сотряслось в приступе экстаза, силы, казалось, покинули мужчину. Он ощутил прилив жара внизу живота и выкрикнул ее имя.

Глава 10

Дилан лежал на Миа, едва дыша. Что, черт возьми, это было? Он лихорадочно пытался собраться с мыслями, не желая показывать, насколько необычна для него эта ситуация. Он не любил демонстрировать свою слабость.

Наконец, решив, что способен двигаться, Дилан поднялся, встал — не без труда — и направился в ванную, чтобы снять презерватив и умыться. Он посмотрел в зеркало: глаза лихорадочно блестели.

Когда Дилан вернулся в спальню, собравшись с духом перед неизбежным разговором, который обычно следует за сексом, Миа спала, посапывая. Она лежала на спине, с раскинутыми в стороны руками, волосы были спутаны, а тело обнажено. Дилан не мог понять, что испытывает — облегчение или разочарование. Он смотрел на нее, чувствуя, как пульсирует кровь в висках и начинает покалывать в груди.

Что он натворил?!

Часы отсчитывали минуты до рассвета. Миа нужно было выспаться. Дилан снова ощутил желание, но будить ее было бы жестоко. Миа гораздо легче будет справляться с дочкой, если она отдохнет.

Тихо собрав свою разбросанную одежду, Дилан остановился возле кровати. Миа и его бывшая невеста, Тара, были абсолютно не похожи — разные взгляды, темперамент, все. Быстро же его разбитое сердце перестало болеть. О чем это говорит? Предательство Тары было скорее ударом по его самолюбию.

Честно говоря, ему нравился секс с Тарой. И общаться с ней Дилану нравилось. Она постоянно подбивала его на приключения. Теперь, оглядываясь назад, он чувствовал иронию ситуации — ведь Тара была копией его самого, ну, по крайней мере, Дилана-школьника.

Может, поэтому его и тянуло к Таре. Он ее понимал. Миа же оставалась для него загадкой. Даже при ее невероятной робости было трудно представить, что ни одному мужчине не удалось надеть ей на палец кольцо. Она была душевной, веселой, преданной, смелой. Дилана потряс тот факт, что она обращалась в центр репродуктологии, чтобы забеременеть. Она хоть раз влюблялась? Хоть когда-нибудь?

Размышляя об этом, он осознал, что сам ни разу не любил. Дилану нравилось считать, что за прошедшие годы он повзрослел, во всяком случае, ему удавалось избегать серьезных отношений после разрыва помолвки. Все его связи были легкими и необременительными.

До сегодняшней ночи.

Он начал тихо отступать от кровати. Осторожно открыл дверь. Миа даже не пошевелилась. Кровать и лежащая на ней женщина манили его. Нужно было всего лишь поднять одеяло и взять ее на руки…

Черт! Дилану показалось, что он совершил непоправимое. Что теперь делать с Миа и Корой?


Миа перекатилась на живот и посмотрела на телефон, чтобы узнать, который час. Слабый свет раннего утра пробивался в комнату сквозь неплотно задернутые шторы.

Ее разбухшие от молока груди ныли. Кора должна скоро проснуться. На мониторе Миа увидела, что ее дочка мирно спит.

Молодая женщина не могла сконцентрироваться. Беспорядочные сцены всплывали в ее мозгу — невероятные, удивительные. Ей хотелось верить, что это не что иное, как сон, но простыни пахли мужчиной.

Ее сердце колотилось, а дыхание останавливалось при мысли о том, что они с Диланом этой ночью были любовниками — в самые глухие часы, когда рациональные мысли вытесняются страстями и желаниями, когда призраки кажутся явью, а настоящий мир тонет в сумраке.

Однако пустая постель подействовала на Миа, словно пощечина. Если все это было на самом деле, где же Дилан? Почему он не лежит рядом с ней, согревая ее своим горячим крепким телом, готовый повторить ночное приключение?

Дрожа, она бросилась в ванную, взяв с собой видеоняню. Может, ей повезет, и она успеет принять душ, прежде чем Кора потребует завтрак. Миа хотелось отмыться от прикосновений Дилана под неистовыми струями воды.

Его отсутствие говорило о многом. Он сомневался с самого начала. Вероятно, он рассчитывал, что она его остановит и положит конец безумству. А Миа не желала принимать рациональные, взрослые решения. Дилан хотел ее, и она откликнулась, не задумываясь о Коре, о возможных последствиях своего эгоистичного поступка. Что подумал о ней Дилан?

Она заставила себя на время забыть об этом и пошла в спальню одеваться. Кора начала шевелиться. Миа поменяла дочке подгузник и при этом напомнила себе, какая она счастливая. Кора была ее светом, путеводной звездой, и Миа твердила себе, что мать должна быть бескорыстной, заботясь, прежде всего, о благополучии своего ребенка.

Она оставалась в Силвер-Глен, потому что Коре требовалась крыша над головой, пока ее мать ищет работу. Сделка с Диланом имела четкие временные рамки.

Сидя в кресле-качалке и кормя девочку, Миа немного успокоилась. Дилан не принадлежит ей — она поняла это еще в пятнадцать лет.

Секс с ним был выше всяческих похвал. Но она не должна смущать его и требовать большего. Нельзя ставить его в неловкое положение, обременяя своими чувствами.

Когда Кора насытилась, Миа нарядила ее в желто-зеленый сарафанчик. Желудок женщины заурчал. Откладывать завтрак было глупо. Как она и полагала, когда они с Корой вошли в кухню, Дилана там не было. Герти жарила бекон.

— Ах, вот и вы. Мне кажется, Миа, кто-то не давал тебе заснуть ночью.

Миа ощутила, как ее щеки вспыхнули. Оставалось надеяться, что домработница этого не заметит.

— Ну да, как всегда.

Больше ни о чем не спрашивая, Герти усадила Миа и поставила перед ней миску с клубникой и черникой.

— У меня в духовке булочки с корицей, будут готовы через минуту. Ешь.

— А у Дилана что, ранняя встреча?

— Да вроде нет. Он уехал минут тридцать назад в «Серебряный доллар». Почему спрашиваешь? Тебе что, поговорить с ним надо?

— У меня была пара вопросов по счетам. Но это подождет.

Едва Миа закончила завтрак, зазвонил домашний телефон. Герти ответила и тут же протянула ей беспроводную трубку:

— Это тебя. Миссис Каванах.

Герти проворно взяла у нее девочку.

Миа неохотно ответила:

— Да?

— Доброе утро, Миа. Это Мейве. Мы с Зоуи хотим пригласить вас с Диланом сегодня на ужин. В отель. Зоуи собирается приготовить что-то необыкновенное. У нас есть несколько переносных детских кроваток, так что одну можно поставить для Коры. Ты уложишь ее спать и не будешь переживать.

— Миссис Каванах, я не имею понятия, сможет ли Дилан.

— Называй меня Мейве, пожалуйста. Я уже с ним разговаривала. Он предоставил решать тебе.

Миа не знала, что ей делать. По правилам хорошего тона следовало принять приглашение, однако она не представляла себе, как будет ужинать с матерью мужчины, с которым провела ночь. Но предлог для отказа она не придумала.

— М-м-м, хорошо. И спасибо за заботу о Коре. Я кормлю дочку грудью, поэтому мне не хотелось бы оставлять ее надолго.

— Я все понимаю. Ждем вас в шесть тридцать. Ах да, еще кое-что. Тебе не сложно одеться понаряднее? Было бы здорово устроить небольшой праздник.

— О, это не проблема. До встречи.

Миа положила трубку, с сожалением думая о том, что становится отъявленной лгуньей. Она привезла в Силвер-Глен почти все вещи, но вряд ли среди них найдется что-нибудь подходящее.

Герти посоветовала:

— После следующего кормления, когда она заснет, оставь ее под моим присмотром. Отправляйся в город и зайди в чудесный маленький магазинчик «Серебряная упаковка». У них есть прекрасные вещицы. Ты обязательно найдешь что-нибудь.

Покупка нового платья, когда у нее и без того туго с деньгами, казалась Миа сумасшествием. С другой стороны, если найти что-нибудь женственное, может, ей будет легче встретиться с Диланом.

Ей требовалось платье, которое говорило бы, что она — уверенная в себе и умудренная опытом женщина — понимает, что к чему. Сексуальное платье заставит Дилана обалдеть и в то же время убедит, что она и не думает претендовать на его свободу.

Когда Кора заснула, Миа не терпелось выбраться из дома. Перспектива получить пару часов в собственное распоряжение казалась невероятно манящей.

Магазин модной одежды «Серебряная упаковка» занимал первый этаж здания, соседствующего с банком. Миа, выйдя из машины, бросила взгляд на витрину и почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь волнения. На манекене красовалось платье, очень похожее на то, что ей было нужно. Она поторопилась зайти.

— Я Дотти. Могу чем-то помочь? — вежливо спросила продавщица.

— Могу я примерить красное платье с витрины? Недавно я стала мамой, и гардероб отчаянно нуждается в обновлении.

К счастью, нашелся ее размер. Иначе пришлось бы смириться и выбрать что-то еще. На всякий случай Миа захватила в примерочную еще три платья, но очень надеялась на красное.

Платье было без рукавов, типично коктейльное. Сшито оно было из муарового шелка, приталенное, с юбкой-колокольчиком. Спина была закрыта, а глубокий вырез спереди заканчивался прозрачным кристаллом, который служил замком застежки-молнии.

Миа поняла, что бюстгальтер ей не понадобится. Сняв его, она бросила взгляд в зеркало на свои обнаженные груди, вспоминая, как жадно Дилан смотрел на них и ласкал…

Ее соски заныли и набухли.

Продавщица, стоя снаружи, спросила:

— Как ваши дела?

— Вроде мой размер, но…

В голосе продавщицы слышалось сочувствие.

— Не переживайте. Даже если у вас и осталась пара лишних килограммов, они быстро исчезнут.

— Нет, я не о том. Посмотрите на меня. — Она отодвинула занавеску. — Скажите, что думаете.

Зрачки Дотти расширились, а на лице появилась улыбка.

— А! Теперь понимаю. У вас грудь кормящей мамы. Ну что ж, наслаждайтесь, пока она такая. То же самое было у меня, когда родился сын. Мой муж был в восторге.

У Миа вспыхнули щеки. У женщины в зеркале были лицо и волосы Миа, но она казалась незнакомкой. Имидж секс-бомбы смущал ее. Она всю жизнь старалась оставаться незаметной. Платье же бросало вызов, особенно с такой грудью.

— Вы не думаете, что слишком…

— Глубокое декольте?

— Да.

— Вовсе нет. Вы, вероятно, не привыкли выставлять тело напоказ. Но если у вас есть ребенок, это не означает, что нужно закутываться с головы до ног. У вас потрясающая фигура. И, если я не ошибаюсь, вы хотите кого-то закадрить, так?

— Это просто небольшой ужин.

— Вы не ответили на мой вопрос. А это почти что «да». Покупайте платье. Я же вижу, вам хочется. — Продавщица бросила взгляд на другие платья, что висели на крючках, и покачала головой. — Эти хороши, если вам нужно посетить родительское собрание в школе или сопроводить бабушку в церковь. Но если вы хотите кому-то сказать: «Посмотри на меня», — красное платье — лучшее.

Миа отбросила сомнения:

— Я его беру.


Миа так и не видела Дилана сегодня, даже мельком. Он прислал лишь лаконичное сообщение, уточняя время выезда.

Она еще раз бросила взгляд на свое отражение в зеркале, украшенном причудливой резьбой. Черные босоножки с ремешками не были новыми, но в них было удобно, и они ей шли. Волосы Миа оставила распущенными, и они волнами ниспадали на плечи. Для сегодняшнего ужина вроде бы она оделась подходяще, хотя кто знает, что она скажет, выйдя на улицу, где жарко и влажно.

Миа волновалась. Как-то так вышло, что платье выглядело еще более экстравагантным, чем в магазине. В талии оно село идеально. Юбка выгодно подчеркивала ее ноги. Но лиф — о боже! Грудь, которая никогда не была больше второго размера, теперь округлилась. Как же она этого раньше не замечала?

В декрете Миа носила футболки, специальные послеродовые бюстгальтеры и удобные спортивные брюки. Ей даже в голову не приходило задуматься о том, что ее грудь превратилась из почти незаметной в объемную.

Заправив волосы за ухо, Миа повернулась перед зеркалом и приложила руку к животу — внутри будто плясали крохотные разноцветные пузырьки. Что ж, момент настал, и будь что будет.

Глава 11

Дилан оттянул воротник пальцем, пытаясь немного ослабить узел галстука. Он ненавидел смокинги. Этот стиль одежды напоминал ему, что он — член семьи Каванах. Дилану гораздо больше нравились джинсы и ковбойские ботинки. Лиам всегда носил нарядную одежду легко и непринужденно. Дилану порой казалось, что его старший брат даже трусы крахмалит.

В школе ему было нелегко следовать примеру брата. К тому времени, когда Лиаму исполнилось шестнадцать, награды за успехи в учебе и похвальные грамоты вытеснили книги из его спальни, затем к ним прибавились награды за успехи в спорте.

У Дилана тоже были медали и награды, полученные в спортивных соревнованиях, но он отдал бы все за скрепленное печатью признание его интеллекта…

Он припарковался перед входной дверью, включил кондиционер и перенес детское кресло Коры из машины Миа в свою. Если уж они разодеты в пух и прах, он посадит свою даму во что-то более приличное, чем практичный джип Миа. Последняя модель «мерседеса» была подарком матери.

Богатство Каванахов смущало Дилана, особенно если учесть, что у него — единственного из всех — не оказалось талантов и пристрастий. Он ни в чем не преуспел.

Войдя в дом, Дилан замер как вкопанный. Миа как раз вошла в гостиную и, увидев его, тоже остановилась.

— Привет, Дилан.

Ее тон был вежливым… отстраненным… каким-то бесцветным.

Несмотря на прохладное приветствие, он вдруг почувствовал жар, во рту пересохло. Женщина, что стояла перед ним, была не просто симпатяшкой, с которой он переспал. Она была ангелом… или богиней. Ее темно-русые сияющие волосы живописно спадали на белоснежные плечи. Искусный макияж, абсолютно естественный, подчеркнул глаза.

Позвякивающие серьги с какими-то прозрачными камнями притягивали взгляд к ее лебединой шее. Губы были алыми, цвета страсти и запретных желаний. Красное платье заставляло мужчину дрожать от возбуждения.

Но его вниманием завладела сверкающая бусинка на ее лифе, крохотный кристалл, служивший застежкой молнии. Все, что нужно сделать, — потянуть за бусинку, мягко, но настойчиво, и Миа будет полностью обнажена.

Дилан откашлялся:

— Чудесно выглядишь.

Крохотная складка появилась между ее бровями.

— Ты тоже.

Герти, держа девочку на руках, вышла из кухни, избавляя Дилана и Миа от необходимости продолжать неловкую беседу. Она присвистнула:

— О боги, да вы оба просто красавцы. Смотри-ка, Кора, какая у тебя мама. А мой мальчик, Дилан. Ох, будь я лет на сорок помоложе, сама бы его окрутила.

Дилан поцеловал ее в щеку:

— Ты льстишь мне, но ты всегда будешь моей любимицей, так что не переживай. — Он взял у Герти малышку, и та сразу же потянулась к его галстуку-бабочке. — Ты готова, Миа?

— Да, — кивнула она.

Ее чопорный ответ задал тон всему путешествию. Отель «Серебряные буки», построенный после Второй мировой войны, был элегантным и ужасно дорогим. Он был рассчитан на состоятельных клиентов, которым требовались уединение и конфиденциальность.

Когда они въехали на просторную парковку, Дилан краем глаза взглянул на свою пассажирку. Миа сидела, чинно сложив руки на маленькой сумочке, колени сведены вместе. Кора что-то ворковала.

К ним направился швейцар, Дилан побарабанил пальцами по рулю.

— Что, расскажем все как есть? — спросил он.

В первый раз после той ночи Миа посмотрела ему прямо в глаза, в ее взгляде бушевала ярость.

— Не думаю, что нам есть что рассказывать.

— Ты сердишься оттого, что меня не было рядом, когда ты проснулась.

Дилан до сих пор ненавидел себя за это. Но ему нужно было остаться одному, нужно было подумать о том, что произошло в тот момент, когда он занялся любовью с Миа. Будь его воля, он избегал бы ее и дальше, но сегодняшний ужин был приказом свыше.

Глаза Миа сузились.

— Я не сержусь, вовсе нет. Сон — это лучшее из того, чем я занималась в последние дни.

Вот это атака! Она только что поставила потрясающий секс ниже сна. Ну что ж, можно понять. Если она хочет играть по таким правилам… Резко открыв дверцу машины, Дилан едва не сорвал ее с петель. Затем он вынул Кору из кресла. Улыбка малышки смягчила его гнев.

Миа вышла из машины и расправила юбку. На ступеньках отеля стояли пятеро мужчин, и пять пар глаз уставились на молодую женщину. Дилан не мог их обвинять — Миа буквально излучала сексуальность. Ее роскошная грудь словно подчеркивала тот примитивный до глупости факт, что мужчине для продолжения рода нужна женщина.

Несмотря на некоторую отчужденность, Дилану понравилось то впечатление, которое они произвели, — будто они семья. Миа настояла на том, чтобы он отдал ей малышку, когда они поднимались по ступенькам.

Дилан беспрекословно уступил, догадываясь, что ребенок нужен ей для отвлечения внимания. Миа, должно быть, страшно явиться в «Серебряные буки» и разделить ужин с Мейве Каванах. Его мать заслужила свою репутацию. Она была доброй и справедливой, но Дилану доводилось видеть, как сильные мужчины дрожали от ужаса, когда она была чем-то недовольна.

— Квартира Лиама и Зоуи на верхнем этаже, — пояснил он.

Лифт ехал абсолютно бесшумно, лишь Кора попискивала. Ей нравилось играть с собственным отражением в зеркале. К счастью, она была слишком мала, чтобы понять, отчего взрослые, зажатые в тесном пространстве, не разговаривают и почему их жесты не свидетельствуют о дружелюбии.

Выйдя из лифта, Дилан подхватил Миа под локоть и повел направо. Лиам открыл после первого же звонка. Старший из сыновей Мейве тепло их приветствовал.

— Зоуи вся как на иголках от нетерпения.

Дилан обнял Миа за талию, чем несказанно ее удивил:

— Это Миа. Миа, это Лиам.

Лиам пожал ей руку, но его вниманием завладела Кора.

— Можно ее подержать? — спросил он.

Миа с удивлением кивнула, он потянулся к ребенку и позвал через плечо:

— Зоуи, любимая, иди-ка сюда, погляди, что я нашел.


Зоуи Каванах была яркой, прекрасной, обворожительной, и в ней не было ничего наигранного. Блузка, отделанная золотистым кружевом, и кокетливая юбка в сочетании с туфлями на высоких каблуках прекрасно подходили ее жизнерадостной и легкой, беззаботной натуре.

Она излучала бы свет даже без нарядной одежды. Миа завидовала той легкости, с которой общалась с ней Зоуи. Эта стройная блондинка почти не сидела на месте, бегая в кухню и обратно, чтобы принести что-нибудь.

— Почти готово, — объявила Зоуи.

По улыбке Лиама, с которой он наблюдал за женой, можно было понять: он отчаянно в нее влюблен и не скрывает это.

— Моя Зоуи готовит сама, несмотря на то что в ресторане есть прекрасный шеф-повар. Но я должен признать, она прирожденная кулинарка. Я набрал около двух килограммов или даже больше с тех пор, как мы поженились.

Миа решила, что Лиам шутит, потому что он был таким же стройным и мускулистым, как его брат. Она отказалась от бокала вина и отдала предпочтение тонику. Не успела она сделать и глоток, как Мейве Каванах вплыла в комнату в сопровождении привлекательного мужчины, поразительно похожего на Лиама и Дилана.

— Посмотрите, кого я привела, — ослепительно улыбнулась Мейве. — Я уговорила Эйдана заглянуть на огонек.

Последовали многочисленные объятия и представления, и Миа обнаружила, что пожимает Эйдану руку. Он был не ниже своих братьев, но выглядел даже большим щеголем, чем Лиам.

— У меня такое чувство, что я тут лишняя, — сказала она, бросая укоряющий взгляд на Дилана.

Эйдан поцеловал ей руку так, будто делал это всю жизнь.

— Вовсе нет, это я разрушитель вечеринок. Я живу в Нью-Йорке, но частенько появляюсь в Силвер-Глен. Несмотря на то что теперь я городской парень, не могу устоять перед соблазном приехать домой. Я надеялся, что повидаюсь со всей нашей бандой.

Зоуи наморщила носик:

— Конор, Патрик, Гевин и Джеймс нашли дела поважнее.

Лиам обнял жену за талию:

— Не собирать же всех в принудительном порядке. Впрочем, разок стоит попробовать.

Мейве бросилась к Миа с распростертыми объятиями:

— А, вот и милая малышка.

Дилан и Лиам захихикали.

— Знаешь, по-моему, она только ради этого и пришла, — произнес Дилан театральным шепотом.

Мейве взяла Кору у Миа, а Зоуи выдержала нарочитую паузу, затем подбоченилась и надулась:

— Ну вот, я обиделась.

Лиам поцеловал жену:

— Я уверен, любимая, Мейве будет так же радоваться, если ты подаришь ей внука.

Щеки Зоуи вспыхнули, а улыбка смягчилась, и она упорхнула на кухню.

Наконец, в атмосфере непринужденной болтовни и смеха, стол был накрыт. Миа помогала, потому что не смогла противостоять натиску Мейве, и та утащила у нее малышку. Кстати, Кора выглядела довольной. Не успели они сесть, в дверь вновь постучали.

— Я открою, — сказала Мейве. — Я попросила одну нашу работницу подняться и посидеть с Корой. Паола скоро окончит университет, она специализируется в раннем развитии детей. Надеюсь, ты не против, Миа?

— Разумеется, нет. Было бы неплохо спокойно поесть. — Да она превращается в избалованное существо. Как она будет справляться без помощи Герти и семьи Дилана?

Дилан подошел к ней и прошептал на ухо:

— Извини за все, что моя мама может сказать или сделать, расстроив тебя.

Миа качнула головой:

— Все в порядке.

Она пыталась привыкнуть к тому обаянию, которое излучал Дилан в строгом костюме. Белоснежная рубашка подчеркивала его загар, а черный смокинг сидел идеально. Непринужденный стиль Дилана тоже очень ей нравился. Но сейчас он был просто-таки потрясающим.

Когда все расселись, Зоуи принесла последнее блюдо и объявила:

— Не будем разводить церемонии. Берите все сами и помогайте друг другу.

Миа изучала семью Каванах. Зоуи чувствовала себя абсолютно естественно, хотя они с Лиамом поженились не так давно. Она смеялась, рассказывала анекдоты, поддразнивала мужа. Лиам, Дилан и Эйдан отпускали в адрес друг друга беззлобные колкости. Разговор при этом касался и спорта, и фильмов, и политики. Мейве было что сказать по любому вопросу, и она не стеснялась выражать свое мнение.

Только Миа молчала. Беседа была столь оживленной, что ей было трудно вставить словечко. Но вот на миг воцарилась тишина, и Мейве пустила пробный шар, совершенно сбив ее с толку:

— Итак, Миа, кто же отец ребенка?

Миа подавилась грецким орехом в салате, и Дилану пришлось похлопать ее по спине.

Он взглянул на мать с удивлением:

— Я-то думал, ты ненавидишь сплетни.

Мейве ни капли не смутилась:

— Да, верно. Но Миа может, если хочет, послать меня подальше и не отвечать. — Она улыбнулась. — Ты действительно можешь, дорогая.

Миа почувствовала, что краснеет под сочувственными взглядами присутствующих.

— Это не секрет, — произнесла она. — Решив завести ребенка, я обратилась в центр репродуктологии.

— Ясно, — протянула Мейве.

Миссис Каванах не ожидала подобного ответа, и в ее глазах промелькнула искра неодобрения. Миа уже привыкла к подобной реакции. Если бы она усыновила ребенка, никто и глазом не моргнул бы, но путь, по которому пошла она, почему-то не всегда был понятен окружающим.

Зоуи нарушила неловкое молчание:

— Миа, а как вы с Диланом встретились?

И вновь Миа была застигнута врасплох. Она полагала, что кто-нибудь расскажет Зоуи их историю. Вмешалась Мейве:

— Дилан и Миа учились вместе в школе. Их встреча — просто чудо.

Зоуи кивнула, вполне удовлетворенная ответом.

— Чем занимаешься? — спросила она.

— Я медик-исследователь. Но финансирование моей программы недавно приостановили. Я решила наведаться в Силвер-Глен и встретила в «Серебряном долларе» Дилана.

— Мой бухгалтер уволилась, так что Миа временно меня выручает, пока ищет новую работу, — подхватил Дилан.

Брови Зоуи взлетели вверх.

— Должно быть, ты очень умная.

— До ужаса, — согласился Дилан с кислой улыбкой. — Мне повезло, что она мне помогает.

Миа умирала от желания сменить тему, и, как только Зоуи встала из-за стола и начала собирать пустые тарелки, она тоже вскочила:

— Позволь помочь. Ужин был восхитительный.

В кухне Зоуи принялась загружать посудомоечную машину.

— Лиам предложил оставить это на утро для домработницы, но я не выношу беспорядок на кухне. — Она передала Миа тарелку. — А ты? Любишь готовить?

— Вообще-то у меня не было такой возможности. Все время до рождения Коры я работала, а теперь мне приходится учиться, как заботиться о маленьком ребенке. В сутках не хватает часов.

Зоуи кивнула с задумчивым выражением:

— Семья Каванах поражает своей масштабностью, особенно когда все собираются вместе. Нам с тобой стоит держаться друг друга.

— Думаю, ты не до конца поняла. Я работаю на Дилана.

— Мейве сказала мне, что ты живешь у него.

— Только из-за пожара в баре. Предполагалось, что я буду жить в «Серебряном долларе», на верхнем этаже.

Зоуи закатила глаза:

— Все равно тут есть какой-то скрытый мотив.

«Просто он мне обязан», — пронеслось в мозгу Миа, но она этого не сказала.

— Дилан очень добр. В Силвер-Глен не так-то легко найти съемную квартиру. Если бы дело касалось только меня, он предоставил бы мне самой разбираться со своими проблемами. Но он неравнодушен к Коре, потому-то, наверное, и предложил переехать к нему.

— Ребенок его?

— Нет. Я же говорила, нет.

— Я не хотела тебя обидеть. — В больших голубых глазах Зоуи засветилось участие.

— Я не сержусь. Скорее, защищаюсь, ведь я не ожидала такой реакции окружающих, даже моих родителей.

— Они живут неподалеку?

— Нет, во Флориде. Первые десять дней мама помогала. Она любит малышку, разумеется, но, рассказав родителям правду о своей беременности, я поняла, что они не одобряют анонимного донора и предпочли бы мужчину из плоти и крови.

— Дилан именно такой. — Лукавая улыбка Зоуи была весьма недвусмысленной.

— Да нет же, Дилан и я совершенно не пара.

— Я видела, как он на тебя смотрит. Будто ревнует. Хотя вряд ли он это осознает. Мужчины порой сами не знают, что чувствуют.

— Ты ошибаешься, Зоуи. Во всем виновата его неудачная помолвка, ему больно об этом вспоминать. Дилана не интересуют ни отцовство, ни какие-либо отношения с обязательствами. Даже не пытайся нас с ним свести. Мы не пара. Точка.

Глава 12

Точка… Мы не пара…

Дилан вздрогнул, остановившись возле кухни. Он слышал лишь окончание фразы Миа, но этого было достаточно, чтобы понять, о чем разговор. Очевидно, его невестка любопытствовала по поводу их с Диланом отношений, и Миа поставила ее на место.

Ему следовало бы радоваться тому, что Миа все прекрасно понимает. Нет нужды в мучительных беседах с глазу на глаз, объяснениях.

Почему же он чувствует себя так, будто его ударили в живот? Дилан вошел в кухню, чем смутил обеих женщин.

— Паола говорит, Кора нервничает. Они ждут тебя. Не пора ли кормить ее и укладывать спать? — бесстрастно обратился он к Миа.

Миа, в своем роскошном платье больше похожая на принцессу, чем на молодую маму, взглянула на кухонные часы.

— О боже, и правда пора! Мы с Зоуи заболтались. — Да уж, вижу. — Ему хотелось немного уязвить ее.

Зоуи попросила:

— Можно посидеть с тобой, пока ты ее кормишь?

Дилан поцеловал невестку в щеку. Она совершенно не виновата в том, что происходит между ними.

— Я с ней посижу, Зоуи. Спасибо за предложение. Иди обними мужа, а то он сидит на диване, всеми покинутый.

Зоуи направилась в гостиную, а Миа с Диланом — в спальню хозяев. Обещанная колыбелька стояла наготове. У окна стояли два удобных кресла, и около каждого — подходящая по цвету оттоманка. Идеальное место для кормления.

Молодая студентка с улыбкой протянула девочку Миа:

— Ваша малышка очень милая и уравновешенная. Спасибо, что позволили мне поиграть с ней. Если вам когда-нибудь этим летом понадобятся услуги няни, пожалуйста, звоните, не стесняйтесь. Мой телефон вам может дать миссис Каванах.

Миа улыбнулась:

— Спасибо, Паола, буду иметь в виду.

Дверь закрылась. Дилан вытащил из сумки пижамку, подгузник, влажные салфетки и непромокаемую одноразовую пеленку, чтобы не испачкать покрывало.

— Вот. Весь набор.

Миа прижала к себе ребенка:

— Ты все еще здесь? Дело довольно интимное.

Он пожал плечами:

— Дай-ка мне девочку. Садись в кресло, я подам ее тебе.

Ему потребовалась пара минут, чтобы сменить подгузник и переодеть Кору в теплую пижамку.

Миа забрала у него малышку с непроницаемым выражением лица.

— Отвернись, пожалуйста, — сказала она.

Он присел на корточки подле нее.

— Мне бы не хотелось. Я видел все, что можно. Прошлой ночью.

Медленно, оставляя ей время на отступление, Дилан взялся за кристалл на молнии и потянул его вниз.

Миа шлепнула его по руке, ее щеки вспыхнули.

— Дилан, не выдумывай. В том, что я собираюсь делать, даже отдаленно нет ничего сексуального.

Он с трудом проглотил ком в горле.

— Ты ошибаешься.

Глядя ей в глаза, он расстегнул молнию до конца. В глазах Миа он прочел смущение, беззащитность и что-то еще. Желание.

Это был добрый знак, потому что Дилан начал сомневаться. Ему показалось, что это неправильно — заводиться при виде женщины, собирающейся покормить ребенка. Не в силах дольше сдерживаться, он устремил взгляд на прекрасную грудь. Светлая капелька выступила на одном из сосков. Дилан поймал ее на палец и попробовал на вкус.

— Повезло малышке, — хрипло проговорил он.

Губы Миа дрожали. О чем она думает, пристально глядя на него? По-прежнему не отводя от женщины взгляда, Дилан положил ребенка ей на руки. Глядя, как ребенок сосет грудь матери, он ощутил шевеление в паху. Мужчина придвинул второе кресло поближе и сел, замыкая их троих в волшебный круг, отделенный от всего мира.

Миа не поднимала глаз, свободной рукой поглаживая Кору по головке. Через некоторое время она поднесла ее к другой груди. Дилан достал из заднего кармана носовой платок и аккуратно промокнул освободившийся сосок.

Он не совершал ничего такого, что можно бы было истолковать как сексуальное действо. Для него эта картина была почти священной — простой и потому совершенной.

Когда глазки Коры закрылись и тень от длинных ресниц упала на круглые щечки, Миа отняла ее от груди и передала Дилану.

— Подержи ее, пожалуйста. — Она застегнула платье. — Давай я положу ее в кроватку.

— Позволь мне. — Он, улыбаясь, положил Кору в колыбель, в его руках девочка даже не шевельнулась. — Спасибо.

Дилан повернулся к Миа. Она все еще сидела в кресле, нервно барабаня пальцами по подлокотникам.

— За что? — спросила молодая женщина.

— За то, что позволила посмотреть на кормление, за общение с Корой, за доверие. — Он поднял ее на ноги. — Прости, что не остался прошлой ночью.

— Почему ты ушел?

— По многим причинам. — «Я начал испытывать к тебе слишком сильные чувства, а ты скоро уедешь», — промелькнуло у него в голове. Вслух же он произнес совсем другое: — Тебе требовался отдых.

— Не самая лучшая отговорка. Уж с твоим-то опытом можно было придумать что-нибудь поинтереснее.

— Это правда.

Миа скрестила на груди руки, совершенно не осознавая, что при этом ее грудь чуть не выскочила из тесного лифа.

— Давай-ка кое-что проясним, Дилан. Я ценю твою помощь, но не склонна выдумывать то, чего на самом деле нет. Ты говорил, что я не вросла корнями в Силвер-Глен, и это действительно так. Я не настолько глупа, чтобы полагать, что между нами есть какие-то отношения. Так что можешь расслабиться.

— Не могу, — пробормотал он. — Находясь в одной комнате с тобой, я меньше всего настроен на расслабление.

Дилан поиграл с бусинкой-застежкой на ее платье, с виду невинной, но таящей в себе неведомую силу. Он слегка потянул ее вниз, и непроизвольный вздох Миа сказал ему многое. Очертания ее белоснежной груди так и манили.

Не встретив сопротивления, Дилан снова потянул застежку, на сей раз расстегнув молнию до талии. Его руки дрожали.

— Боже, Миа, у тебя невероятное тело! Я не в силах забыть прошлую ночь.

Миа откинула голову назад, закрыв глаза и наслаждаясь его ласками. Он медленно спустил платье с ее плеч, теперь оно закрывало лишь бедра, а женщина стояла перед ним, обнаженная по пояс, прекрасная и сексуальная. Дилан притянул Миа к себе и обнял, поглаживая по спине.

Они находились в спальне его брата, рядом спала малышка, а в соседней комнате их ждали гости. Он подавил желание овладеть ею немедленно, хотя страсть, точно дикий зверь, рвалась на свободу. В конце концов, можно закрыть дверь и сделать вид, что Миа все еще кормит Кору.

Должно быть, он дошел до полного отчаяния, если такие мысли начали приходить в голову.

Однако Дилан сдержался и позволил себе то единственное, что ему оставалось. Одной рукой поддерживая Миа за шею, а другой приподняв ее подбородок, он поцеловал ее:

— Сегодня ночью, Миа, я хочу, чтобы ты снова была моей. И я не уйду.

Ее руки обвились вокруг его шеи.

— Да, — сказала она едва слышно.

Ее губы были мягкими, сладкими, и на мгновение Дилан вспомнил тот поцелуй украдкой в школе, смутивший его. Уже тогда что-то в Миа притягивало его, какой-то внутренний свет, которого ему не хватало.

Она потянула Дилана за край рубашки, и ее маленькие ручки скользнули под одежду, лаская его кожу, обвиваясь вокруг талии. Он вздрогнул.

— Надо остановиться, — прохрипел Дилан, приходя в ужас оттого, что придется ждать еще по меньшей мере час. Мучительный час.

В этот момент раздался мягкий стук, и послышался голос Лиама:

— Кофе и десерт поданы. Вы как, ребята?

Дилан убрал волосы с горячих щек Миа.

— Идем, — коротко ответил он.

Он бережно застегнул застежку на ее платье и расправил юбку.

— Ты в порядке?

Она кивнула:

— Пойдем, нас ждут.

Дилан пропустил Миа вперед, но в последний момент схватил ее за руку и поцеловал. К счастью, у нее была стойкая губная помада.

— Я рад, что ты приехала в Силвер-Глен. — Он прижался лбом к ее лбу.

— Я тоже. — Она ласково погладила его по щеке, и сладкая дрожь пробежала по телу мужчины. — Я тоже.


Миа никогда прежде не оказывалась в подобной ситуации. Дилан вошел в столовую вместе с ней, обнимая за талию. Она была до крайности смущена.

Зоуи испекла чудесный бисквит и украсила его клубникой.

— Кора спит? — спросила она.

Вопрос был самым обычным, но Миа все равно покраснела. У нее появилось ощущение, что все за столом прекрасно понимают, чем они занимались с Диланом.

— Она моментально заснула, — сообщила Миа, усаживаясь. — Уложить ее после еды не проблема. Но меня убивает то, что в два часа ночи она принимается играть.

Мейве улыбнулась:

— Потерпи, милая. Я через это прошла по крайней мере с тремя своими мальчишками. Быть родителем — тест на выносливость, марафон, который выигрывает самый упрямый.

Миа засмеялась:

— Надеюсь, вы правы. Но тогда мои шансы на победу в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят.

Дилан прервал ее:

— Миа вводит тебя в заблуждение. Она прекрасная мать. — Он налил себе кофе. — Видно же, что Кора — здоровый и счастливый ребенок.

Миссис Каванах пристально посмотрела на Миа:

— А что ты будешь делать с Корой, когда найдешь новую работу?

Миа безошибочно уловила в ее словах нотку неодобрения.

— Найду ясли, конечно с хорошей репутацией.

— А может, все-таки воспользуешься декретным отпуском? Я знаю, каково это — иметь маленького ребенка и работать.

В беседу вмешалась Зоуи:

— Это не всем удается, Мейве. Многие женщины просто вынуждены работать, особенно это касается матерей-одиночек. Не у всех есть такое состояние, как у семьи Каванах, кроме того, Лиам говорил мне, что работа Миа чрезвычайно важна.

Миа благодарно улыбнулась Зоуи:

— Надеюсь, мне удастся найти компромисс.

Дилан положил конец беседе:

— Уже поздно. Зоуи, ужин был потрясающий. Если еще когда-нибудь захочешь поупражняться в кулинарии, я с радостью стану подопытным.

Лиам с насмешкой взглянул на него:

— Не смей флиртовать с моей женой.

Все встали из-за стола, и Дилан поцеловал Зоуи в щеку.

— Мой брат — первобытный человек. Это абсолютно нормально для мужчины и женщины — быть друзьями.

Зоуи ущипнула его за щеку:

— Ах ты, озорник. Веди себя прилично и довези Миа и малышку Кору до дома. Обещаю, что как-нибудь накормлю тебя снова.

Миа, укладывая Кору в детскую переноску, услышала, как Каванахи оживленно разговаривают. Им явно нравилось проводить время вместе. Неожиданно женщина поняла, что хочет еще детей. У Коры должен быть брат или сестра, чтобы легче было преодолевать трудности. Но в глубине души Миа не сомневалась: Коре нужен отец. Отчаянно стараясь забеременеть, она совершенно не думала об этом, теперь же, наблюдая, как Дилан возится с Корой, Миа была вынуждена признать правду: она оказалась неподготовленной к последствиям своего решения.

Миа уложила в сумку принадлежности по уходу за ребенком, а Дилан взял на руки Кору. По дороге домой он помалкивал, и это было подозрительно. Дилан оставался для нее загадкой. Временами он, казалось, ни о чем другом не думал, кроме как о занятиях сексом, а иногда отдалялся от нее… будто она представляла для него угрозу.

Мужчины любят секс и, как правило, не отказываются от этого, когда им предлагают. Однако они не так легко отказываются от своей свободы. Холостяцкая жизнь привлекает их куда больше.

К счастью для Дилана, Миа не собиралась посягать на его свободу. Если она когда-нибудь выйдет замуж, то за мужчину, который захочет ее всю, целиком, включая интеллект. Дилан же до сих пор комплексует оттого, что Миа была свидетелем его школьных неудач.

Ей хотелось дать ему подзатыльник и заставить признать, что он весьма сообразителен — тому есть масса доказательств. Но Дилан не станет слушать. Он — упрямец.

Когда они подъехали к дому, Миа сделала глубокий вдох. В спальне Зоуи и Лиама все складывалось как нельзя лучше, но кто знает, что будет сейчас?

Миа наконец призналась себе: она что-то испытывает к Дилану Каванаху. Однако беспорядочные и неясные чувства нельзя было загнать в компьютер и тщательно проанализировать. Это была странная смесь восторга, возбуждения и панического страха.

Дилан был нежен и заботлив с Корой. Он даже пытался защитить Миа от собственной страсти, хотя ему не удалось долго скрывать ее.

Изменится ли что-то, если она расскажет ему о своих желаниях? Есть ли шанс, что Дилан тоже захочет большего в их отношениях?

Как ни поверни, без проблем не обойтись. Если он ответит «нет», она будет страдать от унижения и боли. Если же согласится, трудности тоже не заставят себя ждать.

Сможет ли она отказаться от карьеры и стать счастливой женой и матерью? Какой бы прекрасной ни казалась жизнь в Силвер-Глен, остаться здесь — значит потерять значительную часть своего «я».

Всю жизнь Миа приходилось нелегко. Но эта ситуация требовала особенно серьезных решений. Если она пойдет по неверному пути, последствия для нее и Коры будут ужасными.

Глава 13

Дилан вытащил из машины малышку вместе с детским креслом и последовал за Миа вверх по лестнице. Открыть входную дверь с ребенком на руках было трюком не из легких. Спящая Кора выглядела такой невинной, такой прекрасной. При мысли о том, что он помогает Миа оберегать ее, Дилан ощутил удовлетворение.

Когда они уложили Кору и закрыли дверь в комнату, он взял Миа за руку:

— Давай выпьем кофе и посидим у камина.

— Уже поздно.

Он поцеловал ее пальцы:

— Боишься превратиться в тыкву после полуночи?

Миа сбросила туфли, и разница в их росте стала заметнее, что подчеркивало его мужественность и ее женственность.

Она пожала плечами:

— Я переоденусь и вернусь.

— Не надо, — поспешно сказал Дилан. — Не переодевайся, пожалуйста, у меня на это платье есть кое-какие виды.

Услышав это, Миа улыбнулась:

— Да, красивое платье.

— Очень простое в применении. — Он нежно погладил ее шею чуть ниже уха.

Миа встала на цыпочки, чтобы поцеловать его; ее губы были теплыми и страстными.

— Я не хочу кофе, — пробормотала она. — Может, лучше отправиться в постель и отдохнуть?

— Отдохнуть? — Его опьянял аромат ее кожи, такой шелковистой.

Миа поманила Дилана в свою спальню.

— Мы непременно отдохнем. Но позже, — предупредил он.

То, что Миа не сопротивлялась, Дилан счел добрым знаком. Не надо было гадать, хочет она его или нет. Никаких загадочных намеков, тайных планов — просто мужчина и женщина, разделяющие удовольствие.

На миг Дилану захотелось пригласить Миа к себе, поиграть в сексуальные игры на своей территории. Но, во-первых, нельзя забывать о Коре, а во-вторых, когда Миа уедет, он будет все время вспоминать все случившееся между ними.

Дилан обнял ее за талию и повел в спальню. Сев на край кровати, он поставил Миа перед собой.

— Ты красива, Миа Лэрин, но в этом платье… Боже, хорошо еще, что я в хорошей форме, и сильные впечатления мне не страшны.

Она заметно расслабилась.

— Ты и правда мастер.

— В чем?

— Тебе удается сделать так, чтобы женщина почувствовала себя особенной.

— Но ты и есть особенная.

В глазах Миа мелькало сомнение, а Дилану хотелось заставить ее поверить в себя. Он провел пальцем по кромке выреза платья и улыбнулся, увидев, что ее руки покрылись гусиной кожей.

— Нервничаешь, Миа?

— Немного.

— Да я самый дружелюбный парень в мире. Никто не боится меня.

Наконец она пошевелилась. Провела большим пальцем по его нижней губе, и он почувствовал, как дыхание сбилось. Дилана сводила с ума ее нежность.

— Я не очень-то искушена в общении с мужчинами, но ты другой.

Он не знал, радоваться ему или нет.

— Не очень-то похоже на комплимент.

В полутемной комнате кожа Миа казалась белоснежной, а ее глаза — бездонными.

— Есть парни, сексуальная энергия которых кипит, и они посылают сигналы окружающим: «Я беззаботен и холост». — Миа взъерошила его волосы. — Ты же заставляешь женщин желать то, что тебе не так-то легко отдать.

Дилан почувствовал укол совести. Она не так уж не права.

— Мы не представляли, что все зайдет так далеко, и думали просто о взаимном удовольствии.

— Я знаю.

— И кроме того, — продолжал он, — в Силвер-Глен для тебя ничего привлекательного нет.

— Есть ты. — Уверенность, с которой Миа произнесла эти два слова, потрясла его.

Сердце Дилана сжалось. Она раскрывает свою душу, а он… он боится ответить ей взаимностью.

— Я не переходящий приз, Миа. Если ты хочешь хорошо провести время, я твой. Но не ожидай от меня чего-то другого. Я думал, этот урок ты усвоила давно.

Она ничем не выдала боль, лишь прерывисто вздохнула.

— В честности тебе не откажешь. Я больше не буду смущать тебя, обещаю. Займись со мной любовью, Дилан.

Он испытал облегчение оттого, что Миа сменила тему, однако у него появилось странное чувство — будто он закрывает дверь, которая уже никогда не откроется.

— Да, давай так и сделаем, — хрипло ответил Дилан. Проклятый кристалл так и манил его. Он поиграл с ним, невзначай прикасаясь пальцами к ложбинке между грудями. — Мне кажется, что сегодня рождественское утро, и Санта принес мне прекрасный подарок в красной обертке.

Дилан был так возбужден, что едва сдерживался. Но ему хотелось продлить наслаждение, пока они оба его не ощутят в полной мере.

Когда он потянул за застежку, молния легко поддалась, но Дилан расстегнул всего сантиметров пять. Миа закрыла глаза, ее грудь резко вздымалась и опускалась, дыхание было сбивчивым.

— А я-то думала, ты из тех парней, которые сразу срывают обертку.

Дилан провел ладонями по ее бедрам, чтобы проверить, есть ли на ней трусики. Ну конечно, есть. Его Миа — скромница.

— Я из таких, — признал он. — Но иногда терпение приносит поистине чудесные результаты.

— Сейчас не такой момент, — прошептала женщина.

Дилан снова поиграл с кристаллом. Такая простая игрушка — и такая коварная. Будь они с Миа любовниками чуть подольше, он поддался бы первобытным инстинктам и рванул бы застежку, чтобы одним движением расстегнуть платье. При одной мысли об этом по телу пробежали мурашки.

Но сегодня Дилан не собирался пугать ее своим напором.

Молния расстегнулась еще на пару сантиметров. Теперь платье едва держалось, грозя вот-вот открыть грудь Миа.

Он пощекотал ее живот. Реакция последовала совершенно неожиданная. Миа схватила лиф платья и прижала к себе, отталкивая его руку.

— Прекрати, — прошипела она. — Я боюсь щекотки.

— Я запомню. — Дилан расстегнул молнию до конца. — Убери руки, Миа.

Она покачала головой, и темный локон упал на ее полуобнаженное плечо.

— Ты до сих пор одет, — запротестовала она.

— Наступит и моя очередь. — Дилан схватил ее за запястья, но, сжимая руки Миа, снять с нее платье было невозможно. — Ах, черт.

Она рассмеялась:

— А я-то думала, ты ловок в этом деле.

— Ты, тихоня, не слишком ли дерзко разговариваешь?

— Я изменилась.

— Я заметил.

Он ухитрился стащить с нее платье, дергая за юбку, и Миа предстала перед ним обнаженная, если не считать крохотных красных трусиков, прикрывающих самое важное. Дилан был ошеломлен.

— Ты видел меня без одежды и раньше, — поддразнила Миа.

— Лишь раз. — Дилан провел рукой по ее бедру. Его кожа была более темной, и это заводило женщину.

— Я не критикую, — сказала она, прижимаясь головой к его плечу. — Но Кора может проснуться. Не возражаешь, если мы ускорим процесс?

Миа начала расстегивать его рубашку. Вообще-то, она не стала бы возражать, если бы он взял ее прямо в смокинге.

Его терпение лопнуло, и он накрыл ее руку ладонью:

— Ляг в постель, Миа.

Это был приказ. Она повиновалась беспрекословно, чувствуя, что ее возбуждает его властность. Как только Миа устроилась на кровати, Дилан потянул конец галстука-бабочки, будто начиная танец в стриптиз-баре — лишь для нее одной.

Он снял ботинки и носки, затем настала очередь брюк. Когда Дилан остался в черных шелковых трусах, стало очевидно, что они не скрывают заветную часть тела, символизирующую мужественность.

Дилан пока не стал снимать трусы и потянулся к запонкам на рубашке. Он ужасающе медленно снял каждую и положил на стеклянное блюдо на комоде.

— Сними рубашку, — взмолилась Миа.

Если Кора проснется, она умрет от разочарования. Дилан молча подчинился, в его глазах полыхал огонь.

Когда, кроме белья, на нем ничего не осталось, она протянула к нему руку:

— Скорее, я не могу больше ждать.

Подойдя к кровати, он опустился на колено:

— Это стоило того — мучиться в смокинге, чтобы увидеть тебя в роскошном платье. Но без него ты еще прекраснее.

Не дав Миа опомниться, Дилан обнял ее и перекатился на спину. Теперь она сидела на нем, чувствуя, как нежный шелк ласкает ее кожу в самых деликатных местах. Волны нетерпения окатывали женщину. Она уперлась руками в твердую грудь Дилана. Он всегда выглядел, как стопроцентный Каванах, состоятельный и искушенный. Однако сейчас, в постели, начала проглядывать суть настоящего Дилана. Он мог прикинуться добропорядочным гражданином, однако истинный Дилан, хулиган, которого Миа встретила в школе, был неприрученным самцом с горящими глазами, привыкшим получать свое, чего бы это ни стоило.

Она не могла ему сопротивляться. Да и зачем? Одной рукой опираясь на его горячее плечо, Миа пальцами провела по его щетинистому подбородку.

— Твоя семья тебя обожает, — сказала она. — Лиам и Эйдан прислушиваются к тебе, я наблюдала за ними. Они восхищаются тобой и уважают.

Он улыбнулся краешками губ:

— Мне, конечно, нравится, когда меня хвалят, но к чему ты ведешь?

Дилан ласкал ее ягодицы. Неужели она в такой момент собирается вести серьезную беседу?

— Забудь, — прошептала она и плавно двинула бедрами, заставив его застонать.

Миа целовала его крепкий торс, спускаясь все ниже и ниже. Дилан изогнулся от напряжения и, тяжело дыша, схватил ее за волосы.

— Презерватив у меня в бумажнике, — прохрипел он.

— Тебе он пока не понадобится.

Миа очень нравилось это чувство обладания им. Его бывшая невеста, должно быть, ненормальная. Терпение Дилана иссякло, он притянул Миа к себе, а затем страстно и требовательно поцеловал.

— Бессердечная, да ты дразнишь меня.

— Я соблазняю тебя, дорогой.

— Ты считаешь меня машиной для секса?

— Ты о чем?

Дилан был похож на огромного кота, растянувшегося на кровати, его смуглая кожа буквально излучала жар. Взгляд же стал непроницаемым.

— Ты вращаешься в академических кругах, где полно мужчин, чей интеллект не уступает твоему. Выходит, с ними нужно думать о том, что делаешь, а со мной ты обходишься, как с вещью, — даешь себе волю, забывая о последствиях.

Миа так разозлилась, что чудом удержалась от пощечины.

— Твои слова оскорбительны для нас обоих. Мне казалось, мы получаем взаимное удовольствие. Очевидно, я ошибалась.

Она в ярости отодвинулась от него.

Он сел, сжал ее плечи и слегка встряхнул:

— Мне нужна правда.

На ее глаза навернулись слезы, но она смахнула их.

— Зачем?

— Меня однажды уже использовали. Не самое приятное ощущение.

— Но я и так тебя использую! — воскликнула Миа. — Правда, по-другому. Ты дал нам с Корой крышу над головой, кормишь нас, платишь мне за работу, с которой справился бы кто угодно. Я пользуюсь твоей добротой.

Он поцеловал ее.

— Я все понял. Ты не устояла перед моим животным магнетизмом.

Миа сомкнула пальцы на его шее, поигрывая с волосами на затылке, а Дилан продолжал:

— Женщины не могут устоять передо мной. Это мое проклятие.

— Благодари Бога за то, что встретил меня. Я спущу тебя с небес, иначе твое самомнение так раздуется, что ты в дверь не пройдешь.

— Посмотрим, повторишь ли ты это позже.

Дилан откатился от нее, снял трусы и надел презерватив. Затем он склонился над Миа, словно давая понять, что время разговоров окончено. Она жаждала Дилана, и желание отзывалось во всем ее теле.

Она прижалась лбом к его плечу и прошептала:

— Я очень хочу тебя.

Бережно уложив Миа на спину, он проник в нее. Дилан был властным, он успел изучить ее тело и умело использовал это, чтобы доставить ей удовольствие. Миа достигла оргазма за считаные минуты. Она наслаждалась Диланом, уверенная в том, что он единственный, кто способен ласкать ее так исступленно.

Напускной лоск, что Дилан демонстрировал вечером в кругу семьи, исчез бесследно, сгорел в жарком акте любви. Миа обвила его ногами.

— Не останавливайся, — умоляла она, устремляясь к вершинам блаженства.

— Ни за что.

Все вокруг исчезло, отступило перед мощью желания, которое руководило ими. Самым главным для них стали первобытные потребности. Миа укусила Дилана за шею, заявляя на него свои права. Его кожа была влажной от пота, во рту у женщины пересохло.

Внезапно он вскрикнул, содрогнувшись всем телом. Ее же в состояние экстаза привела мысль о том, что наконец-то Дилан хочет ее и нуждается в ней.

Этого было достаточно. Пока.

Глава 14

Ночью Дилана разбудил какой-то звук. Он полежал минуту, прислушиваясь и пытаясь понять, почему спит не у себя. Воспоминания обрушились на него, и он мгновенно возбудился.

Звук повторился. Дилан приподнялся на локте и взглянул на монитор видеоняни. Кора проснулась.

Он бесшумно встал и поспешил к малышке. Когда Дилан склонился над колыбелью, девочка одарила его очаровательной беззубой улыбкой.

— Привет, сладкие щечки.

Дилан поднял ее, прижал к себе, вдохнул нежный запах детской кожи и понял, что влюбился. Чувство это было простым, естественным, как воздух, но властным.

Он поменял малышке подгузник, а она болтала ножками и ворковала. Подув игриво ей на животик, Дилан ощутил, как сжалось его сердце. Кора была чудесной и милой, и ей был необходим отец.

Эта мысль смутила его. Что, если ребенок попросит его помочь с домашним заданием, а он не сможет? Или, того хуже, что, если малыш пойдет по его стопам?

Нет, Кора вырастет умницей, ведь она — дочь Миа. Если он отпустит Миа, девочка тоже покинет его. Завернув малышку в тонкое одеяльце, чтобы не продуло под кондиционером, Дилан понес ее в спальню и присел на край кровати рядом с Миа. Он легонько встряхнул ее:

— Тут кое-кто хочет увидеть мамочку.

Миа села, убирая волосы с лица. Она была обнажена. Это смутило ее, и она поспешно скрылась в ванной.

Дилан поцеловал девочку в щечку:

— Не беспокойся, мама сейчас вернется.

Через минуту Миа вышла, уже одетая. На ней было черное платье тонкой вязки, облегающее фигуру. С распущенными волосами она выглядела женщиной искушенной в любви и счастливой. Она села на кровать, не взглянув на Дилана, и потянулась к ребенку:

— Тебе следовало меня разбудить. Ты не обязан ухаживать за Корой.

— Я обожаю твою дочь, — заявил он без обиняков. — Забота о ней мне не в тягость.

— Когда Кора пойдет в школу, ты станешь любить ее меньше оттого, что она будет не успевать в учебе? — неожиданно спросила Миа.

Дилан удивился:

— Разумеется, нет.

— Ты не будешь считать ее глупой или заторможенной?

Он понял, к чему она клонит.

— Не буду.

Дилану не нужно было объяснять то, что пытается сказать Миа. Он упрямо нес свой крест школьных неудач, хотя уже давно не был школьником. Да, проблемы с цифрами и буквами остались, но что с того?

Его поразила ирония ситуации. Миа выбрала донора спермы со средним интеллектом, чтобы малышка не была такой умной, как она. Дилан же не хотел, чтобы ребенок повторил его путь поражений.

Они не виноваты в том, что родились на свет такими — с выдающимся интеллектом или дислексией. Однако они до сих пор разыгрывают те карты, которые им сдали. Между тем давно пора начать новый раунд.

У него было все, что может пожелать мужчина. Вот только жены не было. И ребенка. Миа и Кора вписывались в его жизнь как нельзя лучше. Но все было не так просто. Дилан полагал, что недостаточно хорош для нее. Может, любовь — это и есть то единственное, что уравновешивает недостатки и достоинства?

Сердце его отчаянно стучало — неужели он и впрямь обдумывает самый серьезный шаг в жизни?

Миа тем временем переместила Кору к другой груди, улыбаясь своей крохе, и Дилан понял, что готов к этому шагу. Миа внесла в его жизнь и в его дом что-то удивительное, необычное. Находясь рядом с ней, он испытывал спокойствие.

Дилан не представлял, что будет, когда они попрощаются, и дом опустеет. Он понял, насколько заблуждался: между ним и бывшей невестой не было настоящих чувств. Тара была слишком непостоянной, продолжая играть роль даже тогда, когда камеры не были на нее направлены.

Миа совершенно иная — настоящая, цельная, верная.

Несмотря на то что была ночь и им обоим требовался отдых, Дилан ощутил зов плоти, которому не смог противостоять. Он надел презерватив, взял Миа за руку и притянул к себе. Она не сопротивлялась, теплая, нежная, женственная.

Он хотел Миа так же сильно, как в первый раз, но не овладел ею сразу, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к нему, скрещением их ног. Миа поцеловала его, страсть и игривость сплелись воедино в поцелуе.

— Ты удивительная, — пробормотал Дилан.

— В тебе говорит тестостерон. — Миа запустила пальцы ему в волосы, и дрожь пробежала по телу мужчины. — Я салага в этом деле, хотя новичкам везет.

Дилан осторожно раздвинул ее бедра и слился с ней. Они не спешили.

Единственное, что имело для него значение — это ослепляющее разум притяжение их тел, ощущение того, что наконец-то он на своей территории, что все хорошо.

Оргазм Миа напоминал плавную волну, накатывающую на берег. Дилан последовал за ней, испытав опустошающий, ослепительный экстаз.

Когда все закончилось, он услышал, как дыхание Миа замедляется. Должно быть, она засыпала.

— Миа, — прошептал он ей на ухо, касаясь губами ее виска.

— А?

— Когда квартиру над баром отремонтируют, не надо туда переезжать. Оставайтесь здесь.

Молодая женщина насторожилась:

— Почему?

«Потому что мне нравится, когда ты находишься в моем доме и в моей постели», — подумал Дилан, но такие слова способны огорошить, а потому он дал задний ход.

— Коре требуется постоянство. Вроде здесь ей нравится. И у меня есть двор, где она сможет играть.

— Дилан, ей всего три месяца. Мы уедем из города прежде, чем она начнет ходить.

— Мне не все равно, что будет с тобой. — Его руки дрожали. — И с Корой. Для ребенка действительно лучше оставаться в моем доме, нежели в тесной квартирке над баром. Обещай, что подумаешь.

Миа зевнула:

— Мне тоже не все равно, Дилан, как сложится твоя жизнь. Поэтому я подумаю. А сейчас спать. Поговорим завтра.

* * *

Когда наутро Миа проснулась, Дилана снова не было. Но на сей раз она знала, что он провел ночь с ней, в ее постели. Незадолго до рассвета они опять занялись любовью.

Одевшись, Миа отправилась к Коре. Каждый мускул в теле приятно ныл, но дискомфорт она не ощущала. Миа чувствовала себя счастливой и довольной.

Дилан сказал, что ему небезразлична ее судьба. Для мужчины, который с осторожностью вступает в отношения, это весьма серьезно.

Кора, конечно, пока была не лучшим собеседником, но Миа тем не менее обратилась к ней:

— Он хочет, малышка, чтобы мы остались. Он обожает тебя и расположен ко мне. Так что мы задержимся здесь и насладимся моментом. Ты не против?

Кора принялась гулить, и Миа восприняла это как согласие.

Взглянув на часы, она решила воспользоваться щедростью Герти. Пожилая женщина занималась сортировкой утренней почты и приготовлением завтрака.

— Доброе утро, Герти.

— Да уж, пожалуй, — отозвалась та с улыбкой. — Крошка спала хорошо?

— О да.

Домработница поставила на стол тарелку:

— Ешь-ка, пока не остыло.

Миа, с ребенком на коленях, проглотила яичницу и добавила домашнее пирожное с джемом. Удивительно, как она проголодалась. Обычно ей хватало чашки кофе и йогурта, но после ночи с Диланом она умирала от голода.

Герти, закончив жарить бекон, разложила его на бумажном полотенце подсушиться. Миа отхлебнула кофе и поинтересовалась:

— Дилан уехал в город?

Герти покачала головой:

— Нет. Он во дворе, дает мальчишкам задания.

— Мальчишкам?

— Он нанимает на работу мальчиков из приемных семей. Приведение двора в порядок и тому подобное. И при этом приговаривает, что, поймав хоть одного, спускающего деньги на наркотики, порвет всех.

— Они верят?

— О да. Мистер Дилан может сердиться. Все привыкли видеть его спокойным и добродушным, но у него строгие принципы относительно того, что правильно в жизни, а что нет. Ведь он привез тебя и малышку к себе. Можно было поселить вас в мотеле, но это неправильно, по его мнению. Он настоящий джентльмен, всегда защищает слабых и тех, кому досталось в жизни.

Миа ощутила, что прежняя эйфория покинула ее. Ночью, когда Дилан попросил ее задержаться у него, сердце женщины перевернулось в груди. Для нее это означало одно: Дилан хочет быть поближе к ней, хочет, чтобы их отношения развивались, и не только в сексуальном плане.

Теперь же, в безжалостном свете дня да после пламенной речи Герти его предложение показалось ей всего лишь проявлением альтруизма. Миа попыталась успокоить себя. Ничего не изменилось. Они с Корой до сих пор имеют крышу над головой, у нее есть работа. Кроме того, она делит с Диланом постель. Чего еще можно желать? Так почему она испытывает разочарование?

Вытирая рот льняной салфеткой, Миа улыбнулась Герти:

— Не возражаете, если я попрошу вас поиграть с Корой минут двадцать? Я быстренько приму душ.

— Ответ тебе известен. Иди займись собой. Мы с маленькой леди развлечем друг друга.

Миа поспешно направилась к себе. Пройдя мимо двери Дилана, она испугалась. Герти, приводя в порядок спальню хозяина, обнаружит, что на кровати не спали. Она неглупа и быстро сообразит, что Дилан ночевал неподалеку.

Миа, воровато оглядываясь, открыла дверь. Она еще не заходила к нему. Женщина направилась к огромной кровати, отбросила покрывало и смяла постельное белье. Затем Миа взбила подушки и бросила одну на пол — для пущего эффекта. Удовлетворенная результатом, она повернулась и чуть не столкнулась с хозяином.

— Дилан, — пискнула Миа, чувствуя себя так, будто он застал ее за разглядыванием содержимого сейфа.

Его ослепительная белозубая улыбка смутила ее еще больше.

— Что мы тут делаем, мисс Миа?

Он скрестил руки на груди, отрезая ей путь к отступлению.

— Я… э-э-э… Я не хотела, чтобы Герти узнала, что ты спал не у себя.

— Я взрослый мужчина, — ответил Дилан бархатным голосом, который совершенно не вязался с хищным блеском в глазах. — Герти не должно волновать, где я сплю.

Неожиданно Дилан протянул руку и сорвал с Миа тонкое платье.

Она вскрикнула и ударила его по руке:

— Ты с ума сошел? Мы не одни.

Он с завидным спокойствием подошел к двери и закрыл ее:

— Герти гуляет с малышкой. Я снова хочу тебя, Миа.

Дилан пристально смотрел на нее, щупая каждый сантиметр ее тела. Миа не понимала, почему смутилась. Он видел ее прошлой ночью без одежды. Прикасался к ней, и целовал, и…

Дилан схватил Миа на руки, однако к постели не понес. Вместо этого он поставил ее у стены. Ее ноги инстинктивно обвились вокруг его талии.

— Дилан, мы не можем…

— По-быстрому, Миа. Тебе известно, что это такое, полагаю.

Не давая ей упасть, он расстегнул ремень и молнию на брюках. Одной рукой надев презерватив, он нежно куснул ее за ушко:

— Сейчас, милая.

Не дав ей вымолвить и слова, он просунул руку между ее ногами, отодвинул тонкую ткань трусиков и вошел в нее, резко и с силой.

Через окно доносились голоса парней, работающих в саду, пение птиц, треск газонокосилки, но в спальне Дилана царила тишина. Он овладел ею грубо, ненасытно, будто с момента их последнего контакта прошли месяцы. От него пахло кофе, вкус его губ был сравним со вкусом апельсинового джема. Его большое, крепкое тело с легкостью удерживало женщину.

Миа не была готова к такому — чтобы без прелюдии, предварительной ласки. Но это возбуждало. Ее экстаз ускорил его высвобождение, и минуту спустя Дилан последовал за ней, содрогнувшись всем телом и выкрикнув что-то бранное.

— Мне, наверное, надо извиниться? — прошептал Дилан.

Миа положила руку на его грудь, ощущая сильные удары сердца.

— Не знаю. Если повторить, я скажу наверняка.

Глава 15

Дилан пытался собраться с мыслями. Секс всегда был нужен ему скорее для физического удовлетворения, нежели для серьезных отношений с женщиной. Но ни одна из его партнерш не жаловалась, даже Тара.

Не отпуская Миа, он пошел в ванную. Поставив ее на ноги, он через силу улыбнулся, хотя то, что произошло, вызывало у него беспокойство.

Дилан любил секс, но Миа действовала на него странным образом. Она заставляла Дилана испытывать всепоглощающую страсть, а это было непривычно. Как получилось, что робкая непритязательная женщина буквально выворачивала его наизнанку, обнажая то, чего он не предполагал обнаружить в себе?

— Миа, — произнес Дилан, не в силах молчать. — Ты задержишься? Хоть на какое-то время?

Она улыбнулась, и он ощутил слабость в ногах.

— Да, Дилан. На некоторое время.

Он откашлялся, пытаясь скрыть радость:

— Прекрасно. Кстати, сегодня прекрасный денек. Что, если мы попросим Герти устроить нам пикник?

— И Кору возьмем?

— Разумеется.

— О, было бы прекрасно.

Глаза Миа расширились, и она невольно перевела взгляд на молнию на брюках Дилана, до сих пор расстегнутую. Он заметил это, спокойно заправил рубашку в брюки и застегнул молнию, надеясь, что Миа не заметила, что он все еще возбужден.

— Поговорю с ней прямо сейчас, — сказал Дилан. — Предупреди, когда будешь готова.

— Но мы только что позавтракали.

— Перед тем как отправиться на пикник, я покажу вам с Корой дом. Кроме того, в ближайшем лесу есть кое-что интересное.

— Звучит, как цитата из фильма ужасов.

Дилан рассмеялся. Следующие три дня ему предстояло разбираться с ремонтом бара, и это не сулило особой радости, так что он заслужил пикник.


Миа испытала облегчение, когда Дилан ушел. Взглянув на себя в зеркало и не веря, что это происходит с ней, она пригладила волосы, поправила платье и вернулась к себе, чтобы принять душ и переодеться.

Она положила в сумку подгузники для Коры и занялась выбором одежды, подходящей для пикника.

Вязаный топ цвета янтаря и потертые джинсы придавали ей домашний вид, но после того, как Миа собрала волосы в хвост и накрасила губы, она сочла, что выглядит неплохо.

Она отсутствовала тридцать пять минут вместо двадцати. Не придумав объяснения своему опозданию, Миа решила промолчать.

Герти и Кора как раз входили через заднюю дверь. Девочка, увидев мать, протянула к ней ручки. Миа взяла ее и крепко прижала к себе. С каждым днем любовь к дочке росла.

— Иди сюда, мой ангел. Ты хорошо себя вела?

— Самый прекрасный ребенок, которого я когда-либо видела. Мистер Дилан попросил организовать пикник. Какие-нибудь особые пожелания будут?

Миа покачала головой:

— У вас все получается восхитительно. Я не ем острого с тех пор, как начала кормить грудью, но в остальном — меню на ваш вкус.

Вошедший Дилан, казалось, заполнил собой всю кухню, несмотря на то что она не была маленькой.

— Пока Герти готовит, я покажу тебе верхний этаж.

Миа, не желая сознаваться, что уже побывала там, согласилась. Комнаты для гостей она нашла весьма изящными.

— Мне помогли их обставить и декорировать, — признался Дилан.

— Должно быть, ты любишь гостей.

— Да. Недавно тут жили парни, с которыми я учился в школе.

— А девушки? — Миа бросила на него лукавый взгляд.

— Если ты имеешь в виду любовниц, я никого сюда не приводил.

— Даже Тару?

— Я снимал квартиру в городе, когда встречался с ней. Лишь после разрыва я построил этот дом. Это мое убежище, мое личное пространство.

— И все же ты поселил здесь нас с Корой.

Он пожал плечами:

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда. Можно было устроить нас в мотеле.

— Я тебе многим обязан. К тому же Кора покорила мое сердце.

— А я?

— Скажу лишь, что чувства, которые я испытываю к тебе сейчас, значительно отличаются от тех, что были в школе. Пойдем, — сказал Дилан, беря ее под локоть.

Он открыл дверь в конце коридора.

— Еще одна спальня? — спросила она.

— Нет. Вход на чердак. Дай мне Кору, ступеньки здесь крутые.

Когда они поднялись, Дилан зажег фонарик. На чердаке пахло опилками и пылью, везде висела паутина.

— На что мы должны посмотреть? — поинтересовалась Миа.

Передав ей Кору, он повернул какой-то рычаг. Часть крыши медленно отъехала. В солнечном свете, льющемся сквозь проем, она увидела у дальней стены большой телескоп.

— Моя обсерватория, — объявил Дилан с восторгом. — Я поднимаюсь сюда в ясные ночи и смотрю на звезды.

— Где ты взял телескоп? Как научился им пользоваться?

— Я учился онлайн.

— Дилан! — воскликнула Миа. — Не хочу больше ничего слышать о том, что я умная, а ты нет. Все ясно?

Он улыбнулся:

— Да, мэм.

Оглушительный раскат грома заставил их вздрогнуть. Грозовое облако появилось откуда ни возьмись, и небо стало серым. Поднялся ветер, и начался дождь.

Дилан вовремя потянул за рычаг, закрывая проем в крыше, так как хлынул ливень. Стало тихо и почему-то неловко.

Он сунул руки в задние карманы. Миа видела, как поднимается и опускается его грудь. Иногда она забывала, насколько он привлекателен.

— Думаю, пикник завершен, — сказала она.

— Можем устроиться в гостиной у камина. Герти найдет одеяло, чтоб бросить его на пол. Коре понравится.


Дилан методично переносил все необходимое из кухни в гостиную, но его мысли блуждали далеко. Неужели он и впрямь заблуждался относительно своих способностей?

Он поневоле улыбнулся, устроившись на пледе вместе с Корой и Миа. Чувствуя полнейшее умиротворение, он слушал, как бушует гроза. Дождь неистово полосовал окна. К счастью, Герти, уехавшая полчаса назад, добралась до дома без проблем.

Малышка заснула, и Дилан для безопасности обложил ее диванными подушками. Затем он подсел к Миа, уложил ее на одеяло, пристроив ее голову у себя на коленях.

Теперь Дилан знал, чего он хочет. Миа. На всю оставшуюся жизнь. И Кору. И — может быть, второго ребенка.

Оставалась проблема с работой Миа. Трудно представить, что он покинет Силвер-Глен. Но если уж на то пошло, он в любом случае выберет Миа и Кору.

Дилан погладил ее по щеке:

— О чем ты думаешь?

Она взглянула на него, и он мог поклясться, что увидел в ее глазах отражение своих мыслей. Миа долго не отвечала, но наконец заговорила:

— Я думаю о том, как мне повезло, что я встретилась с тобой. В моей жизни царила неразбериха, а ты был таким спокойным, таким надежным. Я начала надеяться, что мы выкарабкаемся.

— У тебя все сложилось бы хорошо, ты же умница. Но каждый нуждается в поддержке хоть раз в жизни.

Миа села:

— Так это единственная причина, по которой мы вместе? Тебе просто нравится выручать обиженных судьбой?

Дилан обхватил ладонями ее лицо:

— Я с радостью помог вам с Корой, мне это было приятно, но вместе мы по другой причине — из-за магнетического притяжения. Ты, должно быть, изучала это на уроках естествознания.

Она устало улыбнулась:

— Противоположности притягиваются?

Он нежно поцеловал ее:

— Мы не противоположности, если хорошенько подумать. Мы оба ценим семью, свои корни.

Между ними вспыхнула искра. Миа склонила голову, и в ее глазах Дилан видел отражение собственного желания.

— Кора спит, — тихо проговорила она.

— Но мы не можем оставить ее здесь. А если попытаться ее перенести, она проснется.

— Интересно, насколько удобен этот диван?

Он помог Миа подняться, и они, держась за руки, направились к большому кожаному дивану.

В звенящей тишине они помогли друг другу раздеться. Сейчас была не ночь, скрывающая секреты, а ясный день. Но они не прятались друг от друга. Миа смотрела ему в глаза. Он встал на колени и стянул с нее кружевные трусики.

Дилан снял трусы. Он видел восхищение в ее глазах и сам испытывал то же. Они с Миа, такие разные, обрели друг друга.

Кожа дивана была холодной, и Дилан набросил на него плед из ангорской шерсти.

— Дамы вперед, — сказал он.

Миа растянулась на диване, закинув ноги на спинку. Дилан ощутил тяжесть внизу живота, любуясь этой поистине эротической картиной. Быстро натянув презерватив, он опустился на нее. Снаружи гремела буря, стекла окон дрожали, Миа же была безмолвна.

— Как мне это нужно, — прохрипел Дилан. — Мне нужна ты.

Ее милая улыбка согрела его сердце.

— Тогда мы оба получим то, чего хотим.

Он мечтал попросить ее остаться с ним навеки, забыть прежнюю жизнь, но это было бы эгоистично. Так что в этом акте любви Дилан постарался показать Миа, насколько особенной она была для него. Подавляя неукротимое желание овладеть ею немедленно, он любовался своей молчаливой красавицей, нежно целуя ее шею, спускаясь к ключице.

Однако Миа это вскоре наскучило, она нашла его губы и впилась в них.

— Я не хочу ждать. Я хочу почувствовать тебя внутри.

Этому приглашению было трудно противостоять.

— Учти, я работаю в стесненных условиях и по принуждению.

Миа подавила смешок.

— Верно подмечено, — прошептала она.

Когда они слились, восхищение переросло в священный трепет. Дилан смотрел в ее широко раскрытые глаза и чувствовал себя так, словно весь мир лежал у его ног.

Диван ритмично поскрипывал. Он просунул руку под ягодицы Миа и приподнял ее, прислушиваясь к тихим, почти безмолвным вскрикам, означавшим приближение оргазма.

Такая прекрасная… прекрасная и сексуальная.

— Миа, Миа, — простонал мужчина, достигнув пика.

Когда все закончилось, Дилан упал на нее, слыша, как она что-то шепчет, но его сердце стучало так громко, что заглушало все вокруг.

Глава 16

Ситуация, в которой оказалась Миа, была затруднительной. Она отчаянно влюбилась в мужчину, который был уверен, что она лишь временно присутствует в его жизни. Предложение Дилана Миа считала в высшей степени соблазнительным. Но это означало бы отступление от ее собственных планов.

Ей было приятно ощущать вес тела Дилана. Она не могла понять, спит он или нет. Их занятия любовью уже трудно было назвать мимолетным наслаждением.

Дилан пошевелился, приподнялся и сел.

— Нам нужно поговорить, Миа.

Его большое крепкое тело было теплым, она чувствовала себя защищенной и в то же время возбужденной — опасное сочетание.

Ее сердце затрепетало.

— О чем?

— О тебе, обо мне. О нас.

— Мне нужно принять душ и одеться. Кора скоро проголодается.

Дилан встал и окинул ее взглядом.

— Не могу тебе отказать, потому что я слаб, а ты неотразима. — Он взглянул на часы на каминной полке. — Если не возражаешь, я оставлю вас с Корой. Мне придется сгонять в город и посмотреть, устоял ли бар в грозу.

— С нами все будет в порядке.

— Я хочу пригласить тебя сегодня на ужин в отеле. Столик на двоих. Там мы сможем поговорить о твоем будущем. О нашем будущем.

Миа затрепетала. Неужели произойдет чудо?

— А Кора?

— Зоуи с радостью посидит с ней пару часиков.

Миа собрала одежду и прижала ее к груди. Дилан же прекрасно чувствовал себя обнаженным и одеваться не торопился. Она поспешила сменить тему:

— Пожалуйста, взгляни на квартальный отчет, который я подготовила.

— Наверняка там все в порядке. Иди одевайся. Думаю, Кора не проснется, пока ты не вернешься.


Дилан с удовольствием смотрел вслед Миа, любуясь ее фигуркой. Секс с Миа стал чем-то абсолютно новым для него. В ней, такой робкой и сдержанной, таилась страсть, которую не каждому довелось встретить. Сегодня вечером он скажет ей о своей любви и предложит навсегда остаться в Силвер-Глен. Однако он отдавал себе отчет в том, что все может обернуться не в его пользу.

Дилан быстро оделся и подхватил Кору как раз вовремя, когда она собралась расплакаться. Она посмотрела на него глазищами, столь похожими на глаза ее матери. Дилан ощутил жалость к неизвестному мужчине, который так и не узнает своего ребенка.

Сегодня за ужином он раскроет свои карты. Если Миа его поддержит, они смогут выработать план относительно того, как жить вместе.

Когда Миа появилась в гостиной, его сердце совершило скачок. Дилан заговорил, стараясь подавить чувства, что буквально душили его.

— Я уезжаю. — Он передал ей Кору. — Пока договариваемся на шесть часов.

— Я буду готова.

Ее улыбка пронзила его насквозь.

— Отлично. До вечера.


Сидя в машине, Дилан думал о том, что не сможет отпустить эту женщину. Выходка Тары, безусловно, уязвила его самолюбие, но, если уйдет Миа, он будет просто в отчаянии.

К счастью, «Серебряный доллар» почти не пострадал от грозы, только вода просочилась сквозь дверь на первый этаж.

Он купил кофе в ближайшем магазинчике и позвонил Зоуи, которая от перспективы стать няней была на седьмом небе от счастья. Выпив кофе, Дилан пошел по боковой улочке, глядя на витрины.

Он задержался у антикварного магазина. В витрине была выставлена коллекция серебряных подвесок для браслета. Одна из них привлекла внимание Дилана. Это была крошечная книга. Казалось, кусочек серебра символизировал их знакомство с Миа, ведь она вошла в его жизнь, чтобы помочь справиться с проблемами чтения. Повинуясь внезапному порыву, Дилан купил подвеску и браслет к ней.

По пути домой он ощутил нарастающее волнение. Его ждал ужин с прекрасной женщиной и перспектива разделить с ней постель. Жизнь не может быть прекраснее.

Когда он вошел в дом, его встретила тишина. В кухне лежала записка: «Дилан! Мы с Корой прилегли поспать. Разбуди нас не позднее половины пятого. Миа».

Улыбаясь, Дилан сунул записку в карман и решил посмотреть налоговый отчет.

В его кабинете было так чисто, как никогда раньше. Ноутбук, который он купил для Миа, стоял на столе, включенный. Дилан увидел на экране письмо, адресованное ей.

Он никогда не читал чужие письма, но одно слово привлекло внимание Дилана — «собеседование». Его сердце сжалось, и он невольно начал читать.

Это был ответ на ее резюме. Он заставил себя успокоиться, повторяя, что все логично — Миа не скрывала от него, что ищет работу. И все же Дилан чувствовал себя так, будто она его обманула.

Он навел курсор на слово «резюме» и дал команду распечатать. Из принтера начали выскакивать страницы. Собрав их, Дилан сел в кресло и начал читать. Медленно, как всегда.

Его надежда удержать Миа в Силвер-Глен рассыпалась в прах. Она ухитрилась получить две докторские степени в престижных университетах. Ее опыт научной деятельности впечатлял, но самым невероятным был список исследовательских работ и статей.

Он-то, дурак, думал, что она просто мать новорожденного ребенка. Заботясь о них с Корой, Дилан чувствовал себя настоящим мужчиной. Ему нравилось, что они рассчитывают на его поддержку.

Правда оказалась не такой приятной. Дилан не ошибся, полагая, что Миа в Силвер-Глен ничто не держит. Да и он не сможет удержать ее, несмотря на потрясающий секс.

Дилан сунул страницы в уничтожитель бумаг, вернулся в гостиную и стал ждать.


Миа спала всего сорок пять минут, однако проснулась посвежевшей и полной сил. Кора спала. Если повезет, она успеет выбрать наряд для ужина прежде, чем дочка потребует внимания к себе.

Ей неудержимо хотелось пуститься в пляс, мысли сбивались и путались от радости. Да, сегодня вечером она ужинает с любимым мужчиной. И да, он хочет поговорить с ней… наедине. Впрочем, это может означать что угодно.

После сна во рту пересохло, и Миа отправилась в кухню за чаем со льдом. В гостиной она остановилась как вкопанная, прижав руку к груди от неожиданности.

— Дилан. Ты меня напугал. Я не думала, что ты так быстро вернешься. Как «Серебряный доллар»?

— В баре все нормально.

Дилан сидел в кресле с банкой пива, вытянув ноги. Он не улыбался, и ни малейшего следа влюбленности на его лице не было.

Эйфория Миа улетучилась, ее охватила тревога.

— Что произошло? Ты выглядишь… — Она запнулась.

Пальцы Дилана барабанили по подлокотнику кресла.

— Я передумал насчет ужина.

Миа опустилась на стул напротив, ее сердце упало.

— Понимаю.

— Да нет, вряд ли понимаешь, — произнес он устало и с горечью.

— Может, объяснишь?

Он вытащил из кармана брюк сложенный чек. Бросил его на кофейный столик рядом с крохотной белой коробочкой.

— Я нанял тебя в соответствии с трудовым законодательством, так что плачу за шесть месяцев. Этого хватит, чтобы вы с Корой начали новую жизнь. А в коробке — небольшой подарок на память обо мне.

Миа так сильно прикусила губу, что почувствовала вкус крови.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я осталась.

Его взгляд был пустым.

— Не имеет значения, чего хочу я. Ты получила приглашение на работу. Я увидел письмо, когда решил проверить квартальный отчет. — Дилан сжал челюсти. — Уезжай, Миа. Ты здесь чужая. Отправляйся домой, к своей прежней жизни.

Она поднялась, сама не своя.

— Я не хочу уезжать. Не знаю, что произошло, но, пожалуйста, не надо.

На какой-то миг Миа показалось, что ее мольба смягчила Дилана.

Но он встал, стараясь смотреть куда угодно, только не на нее.

— Сегодня я переночую в отеле. Хотелось бы, чтобы завтра к полудню тебя не было. Если понадобится помощь в упаковке вещей, телефон Герти на кухне. Прощай, Миа.

* * *

Следующие шесть недель стали худшими в ее жизни. Она едва помнила, как добралась до Роли-Дарем. К счастью, Кора большую часть пути спала.

После очередной ночевки в придорожном мотеле Миа обнаружила, что у нее закончились деньги. Увы, она не могла позволить себе разорвать чек Дилана. Если бы речь шла только о ней, она скорее спала бы в машине, чем взяла его деньги, но нужно было думать о Коре.

Миа обналичила чек, и дальше все пошло само собой. Оставшихся сбережений на счетах и более чем щедрой зарплаты Дилана хватило на первый взнос для аренды неплохой квартиры.

Кора спала в переноске прямо на полу, рядом с матерью. Миа приобрела для себя спальный мешок. Когда-нибудь она заберет вещи из камеры хранения, но пока ей не хотелось никуда выходить.

Она отправила электронное письмо руководителю департамента, пригласившему ее на собеседование, предупреждая, что не сможет прийти из-за семейных проблем. Теперь она лишь занималась дочерью и плакала, правда, через неделю плакать прекратила — ребенку вредно видеть маму расстроенной. Миа решила, что ее единственное спасение жить настоящим — так, будто ничего не произошло.

Забота о Коре не давала ей сломаться. Иногда они с малышкой отправлялись гулять в парк. Там, среди других родителей с колясками, она чувствовала себя почти в норме.

Но ночами мысли о Дилане не позволяли Миа спать.

В конце второй недели Дилан прислал сообщение, интересуясь, куда прислать вещи. В панике Миа бросилась в ближайший салон связи и поменяла номер телефона. Даже маленькое напоминание о мужчине, которого она любила и который разбил ей сердце, потрясло ее до глубины души.

Как Дилан мог из-за одного письма решить, что она спешит вернуться к карьере? Она, конечно, любит свою работу, но неужели это может стать препятствием для их любви? Неужели он не хочет за нее побороться?

Тем временем жаркий август подошел к концу, наступил первый уик-энд сентября. Миа взяла себя в руки. Ради ребенка она должна была собрать осколки своей жизни.

Кора быстро росла, и ей требовалась новая одежда. Миа вместе с дочкой поехала в магазин. Молодая женщина выгрузила коляску из багажника, посадила в нее Кору и внезапно почувствовала головокружение и тошноту. Вместо магазина детской одежды она поспешила к уличному кафе. Единственное, чего ей хотелось, — купить огромный стакан лимонада со льдом.

Шаря в сумочке в поисках кошелька, Миа покачнулась и ухватилась за прилавок, чтобы не упасть. Молодой продавец внимательно посмотрел на нее.

— Вы в порядке, мэм?

Миа облизала губы, пытаясь вдохнуть глубже. Желтые круги заплясали перед глазами.

— Да, — прошептала она, — все хорошо.

Затем наступила темнота…

Глава 17

Дилан был в отчаянии. Когда Миа не ответила на его сообщение, он нанял частного детектива, чтобы тот ее нашел… Ему надо было убедиться, что у них с малышкой все в порядке. Однако Миа исчезла бесследно.

Она обналичила его чек, и это хоть немного обнадеживало. Но, попытавшись отследить ее телефонные звонки, Дилан понял, что Миа сменила номер.

Все эти недели, отчаянно скучая по Миа и малышке, он с болью осознавал, что сдался без боя, а это совсем на него не похоже. Он совершил ошибку, позволив им уйти.

Отчаяние вынуждало Дилана совершать странные поступки. Он нашел знатока техники, который взломал почтовый ящик Миа, хотя это было не только аморально, но и нелегально. Там оказалось лишь одно новое письмо. Миа отправила его чиновнику, пригласившему ее на собеседование. В нем она отказывалась от встречи.

Если Миа не пытается найти работу, какого черта она там делает? Дилан обзвонил все больницы в Роли-Дарем — на тот случай, если они с Корой заболели или попали в аварию.

Компьютерный гений показал ему, как открывать почтовый ящик, и Дилан теперь постоянно сидел с ноутбуком, моля, чтобы появилось хоть что-нибудь. Но Миа не пользовалась почтой.

Спасение пришло неожиданно. Однажды утром на экране появилось сообщение с заголовком «Изменение адреса». Не раздумывая, Дилан открыл его, записал все данные и бросился в комнату паковать вещи. Через шесть часов он уже парковался у многоквартирного дома, с виду ничем не примечательного.

Ощущая, как колотится сердце, а грудь будто стянули обручем, Дилан проверил номер дома и квартиры. Все верно.

Открыв дверь, Миа побелела от неожиданности.

— Что ты тут делаешь? — В каждом слове сквозила неприязнь.

— Я приехал извиниться, — сказал Дилан. — Можно войти?

Не дожидаясь ответа, он протиснулся в дверь, ведущую в крошечную квартиру. И остановился как вкопанный: теперь пришла его очередь удивляться. В квартире не было практически ничего — лишь складной стул посреди комнаты, переноска для ребенка и спальный мешок. Ни телевизора, ни дивана, ни кровати.

Бизнес Дилана приносил ему больше трех миллионов долларов, а его любимая женщина спала на полу. Ему стало плохо при мысли о том, что он с ней сделал. Дилан казнил себя за глупость. Он обязан убедить Миа, что очень сожалеет, что был не прав, что любит ее слишком сильно и не позволит уйти. Придется напрячь свои дипломатические способности.

Притворившись спокойным, Дилан опустился на пол, прислонившись к стене.

— Нам нужно поговорить.

Миа пристально посмотрела на него:

— В прошлый раз после этих слов ты выкинул меня из своего дома.

— Пожалуйста, Миа… Позволь мне объяснить, зачем я здесь.

Она выглядела больной, и это беспокоило Дилана больше всего.

— Если это единственный способ избавиться от тебя, говори.

Она присела у противоположной стены.

— Прости, что я был заносчивым и бесчувственным типом. Я не имел права принимать решения относительно того, что будет лучше для тебя и для Коры.

— С чего ты вдруг расчувствовался?

— Ты уехала.

— И?

— И я понял, как люблю тебя. Вернее, я знал это и до твоего отъезда, но, оставшись в пустом доме, не сомневался больше ни минуты. Я слишком много взял на себя, распорядившись твоим будущим.

— Хорошо, ты прощен. Пожалуйста, уходи.

— Не так быстро, — возразил Дилан. — Я хочу все переиграть.

— Ты о чем?

— Ты ужасно выглядишь, — вырвалось у него.

Дилана поразили ее запавшие щеки и темные круги под глазами.

— Ах, вот что такое, по твоему мнению, «переиграть»!

В глазах Миа заискрилось нечто, похожее на лукавство.

— Прости, — пробормотал он. — Я ужасно беспокоился.

— Незачем. Мои дела тебя не касаются.

Они ходили по кругу.

— Миа… — Дилан помолчал, прислушиваясь к своему сердцу, и сделал лучшее, на что был способен. В его жизни было много ошибок, но ни одну ему не хотелось исправить так, как эту. — Я не давал тебе шанса, я не спрашивал, чего хочешь ты. Поэтому сейчас я здесь. Мне нужно знать, что нужно тебе, что сделает тебя счастливой. — Он окинул квартирку выразительным взглядом. — Явно не это место.

— Я начинаю новую жизнь, Дилан, открываю новую страницу. Я уже не та женщина, которую ты выставил несколько недель назад.

— Ты болела?

Она пожала плечами:

— Можно и так сказать. После отъезда из Силвер-Глен у меня началось обострение послеродовой депрессии. Не переживай, — добавила она быстро. — Я под наблюдением врача. Мне предстоят три собеседования. Мы с Корой встаем на ноги.

— Но ты счастлива?

От Дилана не ускользнуло, что Миа никак не отреагировала на его признание в любви.

— Я в порядке. Думаю, счастье — это миф. Благополучие Коры — единственное, что имеет для меня значение.

— Счастье — не миф. Оно есть. И я повторяю вопрос. Чего ты хочешь, Миа? Если бы я не был таким придурком, что сделало бы тебя счастливой в Силвер-Глен?

— Пожалуйста, Дилан, уходи.

Ее лицо было белым как молоко.

Он одним рывком преодолел разделявшее их расстояние, и сел рядом с Миа бок о бок.

— Ты носишь мой браслет. — Дилан поиграл с подвеской, кончиками пальцев поглаживая ее руку.

— Он нравится Коре.

— Я хочу жениться на тебе, Миа. — Она вздрогнула, но не произнесла ни слова. Он упрямо продолжал: — Могу произнести по буквам, чтобы ты поняла. Но помни, главное — чего хочешь ты сама.

Ощущая непреодолимое желание прикоснуться к ней, Дилан сжал ее пальцы и положил их переплетенные руки себе на бедро. Миа не отдернула руку. Может, еще есть надежда?

— Моя семья имеет достаточно средств, чтобы построить исследовательский центр в Силвер-Глен. Мы можем пригласить лучших ученых со всего мира. Ты будешь всем заправлять. Или можно открыть лабораторию для твоих проектов. Найдешь няню, которая будет приглядывать за Корой, пока ты работаешь. Я бы ее удочерил, если ты не против.

Он перевел дыхание, сердце его упало: Миа сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Вряд ли такой реакции можно радоваться, когда делаешь предложение.

Наконец, когда Дилан почувствовал себя окончательно раздавленным, Миа встала и принялась ходить по комнате.

— Приятно слышать твое извинение и твое предложение… все твои предложения, — сказала она тихо. — Но мне придется ответить «нет».

— Почему?

Он мог поклясться, что, разделяя с ним постель, она что-то к нему испытывала.

Миа потерла виски кончиками пальцев:

— Я беременна.


Дилан побледнел:

— Как? Другой мужчина?

Она закатила глаза и покачала головой:

— Ты и правда дурачок. Нет, конечно. Помнишь ту ночь, когда мы занимались любовью в полусне? Никто из нас не подумал о защите.

— Не знаю, что и сказать, — с трудом произнес Дилан севшим голосом.

— Ты не виноват. И потом, ты ясно дал мне понять, что не хочешь детей. Впрочем, при желании ты сможешь общаться с ребенком.

— При желании?..

— Твоя жизнь не изменится. Тебе не о чем беспокоиться. Я справлюсь сама.

Дилан потряс головой, будто пытался стряхнуть остатки дурного сна, и поднялся. Его зловещая ухмылка не предвещала ничего хорошего.

— Ты что, с ума сошла? Конечно я хочу моего ребенка!

Миа решила не реагировать на его вспышку.

— А что, если ребенок пойдет по твоим стопам? Если у него будет дислексия? Или плохое зрение? Или шумы в сердце? Или нарушение координации движений? Что, если он будет плохо учиться?

Дилан притянул женщину к себе и закрыл ей рот рукой.

— Я понял тебя. Боже, ребенок! — Он бережно прикоснулся к ее пока плоскому животу. — Мы станем родителями. У Коры появится брат или сестра. — Дилан страстно поцеловал ее, и она почувствовала, как у нее подгибаются колени.

Когда они оторвались друг от друга, в глазах Миа стояли слезы, в горле был ком.

— Я так люблю тебя, Дилан. Но ты не можешь бросать меня всякий раз, когда я буду получать награду за научную деятельность. Я должна быть уверена, что ты относишься ко мне как к равной.

Дилан не надеялся, что им будет легко, но это не имело никакого значения.

— Я горжусь тобой, Миа. И всегда буду гордиться. Но сейчас для меня кое-что имеет гораздо большее значение, нежели твой интеллект. Я вижу любовь в твоем сердце. Я хочу быть тем мужчиной, которым ты будешь гордиться. Твоим другом. Любовником. Отцом Коры. Я люблю тебя, Миа.

Она посмотрела ему в глаза с недоверием и восхищением.

— Ты говоришь серьезно? Ты все понимаешь?

— Мне понадобилось время, — признался Дилан, — но теперь я понимаю.

Миа бросилась ему на шею:

— Я обожаю тебя, Дилан Каванах.

— Очень скоро о нас заговорят, и все поймут, кто из нас самый умный — ведь я сумел тебя окрутить.

— Ах ты, подлиза. Но мне приятно.

— Поженимся в эти выходные, — объявил он. — Моя семья знает всех в Силвер-Глен. Устроим свадьбу, где ты захочешь. Зоуи поможет с платьем…

— Для тебя это будет непросто, не так ли? Позволить мне решать?

— Мы, наверное, будем много спорить. А после примирения у нас будет дикий секс. Я люблю тебя, Миа, больше, чем ты можешь представить, даже с твоими невероятными мозгами.

Она обхватила ладонями его лицо, всматриваясь в глаза, и Дилан затих. То, что она увидела, должно быть, обнадежило ее.

— Я хочу проводить много времени с нашими детьми, пока они не пойдут в школу. Это важно для меня. Но то, что ты говорил насчет лаборатории, интересно: я смогу работать дома или установить гибкий график.

— Наши дети, — повторил Дилан, вставая. От волнения у него подкашивались ноги. — Ты получишь все, что захочешь. И тогда… — Он взял Миа за руки и поднял ее. — Я хочу поступить в колледж. С твоей помощью.

— Когда ты, наконец, поймешь, что мне все равно, есть у тебя образование или нет? Я люблю тебя, Дилан Каванах, и всегда буду любить.

— Это не ради тебя. — Его глаза светились от счастья. — Это ради меня самого. Ради Коры и вот этого крохи. — Он положил руки ей на живот.

Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как мерно бьется его сердце — чудесное ощущение.

— Ты будешь прекрасным отцом.

— И любовником, — напомнил Дилан.

— Да, это тоже.

— Думаю, нам пора, Миа, любимая. Возьмем Кору и поедем домой. Теперь вы обе мои. Навсегда.


Джанис Мейнард

ГЕРОЙ ИЗ ЕЕ СНА


Janice Maynard

BABY FOR KEEPS


Серьги с прозрачными камнями притягивали взгляд Дилана к лебединой шее Миа. Губы ее были алыми, цвета страсти и запретных желаний, и подходили к платью, заставляя Дилана дрожать от возбуждения. Но его вниманием завладела сверкающая бусинка на ее лифе, крохотный кристалл, служивший застежкой молнии.


16+

ISBN 978-5-227-06192-6

ЦЕНТРПОЛИГРАФ

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17