загрузка...
Перескочить к меню

Укрощение ловеласа (fb2)

- Укрощение ловеласа (пер. О. И. Семык) (и.с. Любовный роман-558) 839 Кб, 118с. (скачать fb2) - Ребекка Уинтерз

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Ребекка Уинтерз Укрощение ловеласа

Глава 1

Май

Завершив на Кипре все намеченные финансовые дела, Люк, перед тем как вернуться во Францию, воспользовался свободным утром и отправился на Геронисос. Его всегда интересовала археология, а на этом крошечном острове, как считается, раньше располагался храм Аполлона. При раскопках здесь были найдены остатки стен, монеты, амфоры, амулеты и много других артефактов.

Геронисос из-за своих семидесятифутовых утесов, делающих его неприступным, получил прозвище «девственный остров» — ведь он почти не изменился за последние десять тысяч лет.

Люк, очарованный этим местом, уже часа полтора бродил по раскопкам, когда его покой нарушила появившаяся небольшая моторная лодка, набитая подростками, безрассудно собравшимися понырять с утесов в бурлящие от быстрого течения воды. На знак, запрещающий это занятие, компания, похоже, плевать хотела.

Решив, что пора уезжать, Люк, надев солнечные очки, начал спускаться по крутым ступеням к берегу и заметил вдали еще одну лодку, приближающуюся к острову. Вернувшись к взятому напрокат быстроходному катеру, Люк отвязал его от причала и шагнул на палубу. Пока он был этим занят, замеченная им лодка пристала к острову, из нее выскочили еще несколько юных ныряльщиков и начали взбираться на утесы.

Последней из лодки выпрыгнула молодая особа с рюкзаком за плечами, обладательница самых длинных ног, какие только Люку приходилось видеть. Надетая поверх бикини футболка не скрывала роскошных форм ее тела, темная коса была уложена вокруг головы.

Люк разглядывал невероятно красивое лицо незнакомки: классические черты, высокие скулы, соблазнительный рот. Она немного напомнила ему Сабину — девушку, которую он любил и потерял в авиакатастрофе много лет назад, но эта женщина была в солнечных очках, и цвет ее глаз невозможно было разглядеть. Похоже, она даже не заметила, что за ней наблюдают, потому что смотрела на вершину утеса.

Люк услышал восторженные вопли подростков, которые уже начали нырять в опасные, бурные воды, и внезапно его болью пронзило воспоминание о выпускном школьном годе. В то время он и его друзья ощущали себя бессмертными. Их переполняла ищущая выход энергия. Как-то они решили прыгнуть с парашютом, но эта затея закончилась ужасно: их самолет врезался в гору. Из шестерых человек, находящихся на его борту, выжили только четверо. Одной из погибших была Сабина.

Люк напрягся от страха за отчаянных ныряльщиков. Кто-то из них мог разбиться или утонуть. Уж ему ли этого не знать? Его бросило в холодный пот при виде молодой женщины, поднимающейся по ступеням к вершине утеса. Он подумал о Сабине, и ему стала невыносима мысль, что и эта молодая безрассудная красавица может погибнуть.

Люк снова выбрался на причал и окликнул ее. Незнакомка обернулась и ответила по-французски:

— Да? Это вы мне?

Сердце Люка забилось быстрее: такой реакции на женщину он не испытывал уже много лет.

— Вы что, не заметили знак? Нельзя прыгать с утесов! Неужели вы не понимаете, что это может закончиться смертельным исходом?

Она нахмурилась:

— Если это ваша работа — следить за исполнением правил, то вам надо было остановить группу, прибывшую в предыдущей лодке.

Люк подошел ближе.

— Долг любого — остановить кучку упрямых юнцов, пока они не покалечились, — сказал он и добавил: — Мне бы не хотелось, чтобы такая привлекательная женщина, как вы, погибла лишь из-за того, что решила пощекотать себе нервы. Вас не заботит, что ваши близкие будут вне себя от горя, если с вами что-то случится?

Сам Люк никогда не забудет боль от своей потери.

Несколько секунд женщина смотрела на него, а потом уголок ее рта насмешливо изогнулся.

— Поздравляю, месье. Это самая оригинальная фраза для знакомства, которую я слышала.

Француз? Странно, что она так сказала, ведь она сама француженка.

— Вы считаете, я хочу с вами познакомиться?

— Похоже на то. Интересно, как часто вы околачиваетесь на этом причале, поджидая женщину, которую можно завлечь разговорами?

— Что?! — почти прошипел Люк.

— Если я не права… сожалею. — Она пожала плечами. — Разве в молодости вы не совершали рискованных поступков вроде прыжка с утеса? Разрешите заметить: даже добираясь сюда на арендованном скоростном катере, вы уже рисковали жизнью.

— Каким образом? — сердито спросил Люк.

— В Средиземном море полным-полно белых акул. Сколько вам лет? Около сорока? Надеюсь, вы все еще неплохо плаваете, ведь в море с вами может произойти несчастный случай — эти катера напрокат не очень-то надежны. Лучше наслаждайтесь своим выходным вместо того, чтобы портить его другим людям. Чао! — И незнакомка начала удивительно быстро подниматься по ступеням, ведущим вверх.

В скверном настроении Люк, не оглядываясь, забрался в катер, завел двигатель и направился в сторону материка, думая о наглой особе, с которой только что столкнулся. На вид ей было лет двадцать-двадцать один, но похоже, она неплохо может сама о себе позаботиться. Будь он снова таким, каким был до крушения самолета, возможно, действительно попытался бы с ней познакомиться.

Вот ведь досада: ее образ стоял перед глазами даже после возвращения домой, в Кань-сюр-Мер, французский городок неподалеку от Ниццы. Забрав со стоянки аэропорта свою машину, Люк направился к себе на виллу, размышляя о том, что эта незнакомка, которую он всего лишь хотел удержать от опасного прыжка, овладела его мыслями.

Отважный с самого рождения, Люк больше не хотел рисковать жизнью, которую начал ценить. В последние пятнадцать лет он был особенно осмотрительным, когда дело касалось принятия решений в бизнесе — ведь они могли повлиять не только на его карьеру, но и на благосостояние и репутацию его семьи.

Авиакатастрофа полностью изменила Люка. Он осознал, что смертен, и теперь старался не только беречь свою жизнь, но и избегать таких отношений, которые могли бы подвергнуть опасности его эмоциональное состояние. Вот почему он не заглушит тогда мотор катера и не взялся за бинокль, чтобы увидеть, как незнакомка бросит вызов опасности. А теперь нужно просто выкинуть ту встречу из головы.


Когда Жасмин забралась на верхушку острова, у нее оставалось совсем мало времени. Парни наняли лодку всего на два часа. Здорово, что там нашлось место и для нее — одной добираться до Геронисоса не хотелось. Пока подростки ныряли, нужно было успеть сделать фотографии археологического раскопа. После она собиралась отправлять негативы издателю, и тогда книгу могут напечатать уже к концу месяца.

Встреча на причале взволновала Жасмин. Тот человек не был похож на Андре, сладкоречивого француза, с которым она недолго встречалась во время учебы в университете и рассталась, потому что этот парень пытался чересчур контролировать ее жизнь. Но когда незнакомец в солнечных очках предупредил об опасности прыжков со скал, он напомнил ей Андре.

Она была груба с этим мужчиной, как ни с одним другим ранее, хотя выглядел он просто потрясающе: непослушные черные волосы, мужественные черты лица, белые шорты, низко сидящие на бедрах. Ее удивило внезапное влечение к нему, и поэтому, когда незнакомец сделал неверный вывод о причине, приведшей ее на остров, Жасмин разозлилась. Так он решил, что она приехала сюда вместе с теми подростками? Но она и сама считала их сумасшедшими. Впрочем, у нее были старшие братья, поэтому Жасмин знала, как трудно остановить мальчишку, предвкушающего опасное развлечение.

К тому же тот мужчина зачем-то заговорил о семье, всколыхнув в душе затаенную вину. С чего он взял, что она не заботится о близких? В ответ она кинула парочку завуалированных оскорблений, чтобы ранить его самолюбие, но вряд ли они достигли цели.

Мужчине было слегка за тридцать. Поджарый и мускулистый, он, пожалуй, мог бы и обогнать в воде акулу. Ясно, что этот тип может заполучить любую женщину, и ему нет нужды сидеть тут, дожидаясь возможности с кем-нибудь пофлиртовать.

Закончив фотографировать, Жасмин вернулась к причалу и перекусила в лодке, дожидаясь ныряльщиков. Катер уже давно уплыл, и она продолжала гадать, чем сейчас занимается незнакомец.

Скоро вернулась первая команда ныряльщиков, а затем и ее спутники — один из парней сильно порезал ногу. Рану перевязали полотенцем, но парню нужна была серьезная медицинская помощь. Они поспешили отплыть на материк, где на лодочном причале Жасмин ждала машина, взятая напрокат.

Выйдя из лодки, Жасмин огляделась, но мужчину, с которым она недавно поссорилась, не было видно. Какое облегчение, что он не увидит этой сцены, иначе бы он не упустил возможности почувствовать себя победителем.

Решив забыть об этой встрече, Жасмин села в автомобиль и направилась в столицу Кипра, Никосию — после обеда предстоял перелет обратно во Францию.

Позже, когда самолет заходил на посадку в аэропорту Ниццы, до Жасмин вдруг дошло, что во французском, на котором говорил незнакомец, ясно звучал характерный акцент нисуаза — жителя Ниццы. По телу побежали мурашки от мысли, что он, возможно, живет где-нибудь неподалеку. Впрочем, шанс встретиться с ним снова просто ничтожен, подумала она.

Июль

Когда в шесть тридцать утра зазвонил телефон, Жасмин уже не спала, хотя все еще лежала в постели. Ей снова приснился незнакомец с острова Геронисос. Два месяца его образ не выходил из головы, и это раздражало. Чистым безумием было надеяться на новую встречу с ним!

Хвала небесам, сегодня ей исполняется двадцать шесть. Этот день она тщательно распланировала с дедушкой еще очень давно.

Жасмин взглянула на экран телефона — ну конечно, звонил Робер Ламбер, адвокат ее деда. Как раз вовремя.

— Добрый день, Робер!

— С днем рождения, Жасмин! Извини, что так рано, но до собрания в конференц-зале в десять утра осталось не так много времени.

— Я успею.

К этому дню она готовилась очень долго.

— Отлично. Согласно воле твоего деда, в его лаборатории у тебя возьмут интервью для шестичасовых новостей. Это известие должно попасть в эфир еще до окончания дня, чтобы утихомирить всех недоброжелателей.

— Я буду к этому готова.

Дедушка не разрешал посторонним входить в его лабораторию, поэтому считал: зрителям станет понятно, что между ним и внучкой тесная связь, раз он разрешил взять у нее интервью там, где проработал всю жизнь.

— Встретимся в девять тридцать и до прихода остальных обсудим еще одно дело. У тебя есть вопросы?

— Нет. Спасибо за помощь. Что бы я без вас делала! Дедушка это понимал.

— Нам обоим его недостает. Думаю, он сейчас там, на небесах, тоже рад наступлению этого дня.

— Это точно. До встречи.

Не успела Жасмин положить трубку, как вновь раздался звонок. На этот раз от отца. Она ощутила привычный укол совести оттого, что еще один день рождения проводит вдали от дома. К счастью, это в последний раз.

— Поздравляю, моя дорогая девочка! Мы так сильно по тебе соскучились, что решили всей семьей прилететь к тебе на выходные, чтобы отметить твой день рождения.

Жасмин тихо ахнула:

— Хочешь сказать, вы уже здесь?

— Да, все двенадцать человек. Только что приземлились. Будем у тебя через час.

Родители понятия не имели о том, что этот день уже был распланирован до мельчайших подробностей. Сегодня Жасмин должна присутствовать на заседании совета директоров. Оно изменит ход истории. Придется открыть родным этот секрет заранее.

И все же Жасмин была рада их приезду. Ей еще никогда не была так нужна поддержка близких.

— Скоро увидимся, Искорка.

— О, папа… — Любовь и чувство вины захлестнули Жасмин. Отец называл ее так в детстве. Столько семейных событий произошло в ее отсутствие! С тех пор, как дедушка умер, она втайне ото всех, даже от родных, работала над созданием новых духов, которые должны были спасти положение компании. Из-за напряженной работы в последние месяцы Жасмин отдалилась от родителей, что особенно расстраивало маму, очень по ней скучавшую.

Но сегодня все должно измениться. В течение ближайшего месяца она уладит все дела, навсегда вернется домой, к семье, и остаток жизни проведет, доказывая родным свою любовь.

Предупредив домработницу о скором приезде своих родных, Жасмин поспешила в душ, отгоняя вновь возникшее в голове воспоминание об упреке незнакомца в невнимании к близким.

Она никогда прежде не бывала на заседаниях совета директоров, но знала, что одеться лучше в классическом стиле, поэтому остановилась на новом трикотажном костюме-тройке персикового цвета с узкой прямой юбкой, связала волосы в хвост на затылке и надела маленькие жемчужные сережки. Так одевалась на важные заседания ее бабушка.

* * *

Люк чувствовал, что ему необходим отдых от дел, и уже готовился расслабиться в предстоящие выходные. Он позвонил другу, Нику Вальфору, чтобы предложить ему вместе порыбачить в открытом море, но оказалось, что тот уехал в Штаты со своей новой женой, и в ближайшие три дня его не будет.

Люку надо было каким-то образом избавиться от одержимости той женщиной с Геронисоса. Черт возьми, она почему-то никак не выходила из головы, вызывая фантазии. Думать о ней глупо — ведь они никогда больше не увидятся.

Люка связывало с Ником то, что оба они пережили трагедию: первая жена Ника тоже погибла. Но с тех пор, как друг женился во второй раз, они уже не так часто виделись. Ник был абсолютно счастлив со своей новой американской супругой.

«Позвоню, когда он вернется из Калифорнии», — подумал Люк, решив сегодня вечером отправиться на семейную вечеринку по случаю дня рождения одного из кузенов. Он уже собирался покинуть свой офис, когда Тома, его помощник, связался с ним по селектору:

— Последние новости из Парижа. Включайте телевизор! Скорее!

— Опять теракт?

— Для нас может быть и хуже — смотря как все повернется.

Люк нахмурился и, дотянувшись до пульта, включил шестичасовые новости.

«Добрый вечер всем! Мы прерываем передачу ради новостей, которые уже потрясли международное сообщество парфюмеров. Потрясающее известие из Грасса, парфюмерной столицы мира, вызвало негативные колебания на биржевом рынке. В культовом доме Ферье произошли драматичные изменения в менеджменте».

Люка бросило в холодный пот. Какие еще изменения? Его никто об этом не уведомил. Дом Ферье целых девяносто лет оставался одним из самых престижных банковских клиентов. Но пару лет назад глава этой фирмы умер, и ее прибыль начала медленно снижаться. А спустя еще несколько месяцев, после смерти своего деда, Люк стал главой совета директоров банка, который обслуживал счета Максима Ферье. Теперь Люку придется постараться, чтобы извлечь максимальную пользу из этих активов в нынешней нестабильной экономической ситуации.

Пока еще не стало широко известно о падении прибыли дома Ферье. Положение не было тревожным, но все же неизвестность пугала Люка: ведь если эта компания без надлежащего руководства обанкротится, возникнет опасность крушения экономики всей Южной Франции. Если дела дома Ферье не улучшатся, это повредит и банку.

«Два года назад мир потерял величайшего парфюмера современности Максима Ферье. Он умер в шестьдесят восемь лет. Ведущие компании — Диор, Живанши, Шанель, Эсте Лаудер и другие — считали его гением в парфюмерном бизнесе, которому нет равных. После его смерти компанией управлял совет директоров, в который входили члены семьи и другие лица. И сегодня наконец избран глава этого совета», — вещал диктор.

Люк сжал зубы. Как он уже понял, никто из этих людей не обладал талантом покойного парфюмера превращать все в золото одним прикосновением. Кого там они могли найти на эту должность? В мире нет никого равного Максиму Ферье, и не появится еще лет сто, наверное.

— Ну, говори уже, кто он! — рассерженно пробормотал Люк телеведущему, который пытался выдоить из этого сенсационного сюжета максимум, затягивая интригу.

«Наш канал первым узнал, что у руля компании встала никому не известная Жасмин Мартин. Она не замужем, ей двадцать шесть лет, у нее нет опыта работы и послужного списка, необходимого для управления корпорацией, ворочающей миллиардами».

— Что?! — Люк в шоке вскочил на ноги.

«Это беспрецедентный шаг, так как до сих пор парфюмерную империю Ферье возглавляли всего два человека: Максим Ферье, а до него — его дядя, Поль Ферье, чей отец владел цветочной плантацией. Прямо сейчас наш корреспондент, Мишель Дидье, ведет репортаж из святая святых — лаборатории блестящего парфюмера в Грассе. Он готов взять интервью у Жасмин Мартин».

Люк подошел ближе к телевизору, а на экране тем временем возник представленный репортер.

«— Добрый вечер! Я нахожусь в той самой комнате, где Максим Ферье создал свою знаменитую формулу «Аромата ночи» — духов, которые выиграли множество наград и до сих пор являются самыми продаваемыми на планете. Весь мир жаждет познакомиться с вами, Жасмин. Могу я так вас называть?

— Конечно».

Камера наехала на его собеседницу, и Люк изумленно вскрикнул. Этого не может быть! Он вновь видел девушку, которую встретил на причале острова Геронисос! Значит, это была Жасмин Мартин, новый председатель совета директоров дома Ферье?

Люк не ожидал ее снова увидеть. Но вот она, во плоти, во всей своей красоте, об обладании которой он грезил каждую ночь. Ну почему именно она возглавила одну из самых знаменитых парфюмерных компаний Франции — бесстрашная особа, которая бесшабашно проигнорировала предупреждение Люка и полезла прыгать с утеса? И как же она будет управлять огромной корпорацией?

Сегодня эта женщина была одета не в бикини и футболку, а в костюм, облегающий ее великолепную фигуру. Позади нее рядами стояли сотни склянок, напомнивших Люку магическую лавку из фильма о Гарри Поттере. Вот только, в отличие от колдовских отваров, эти зелья творили волшебство в мире косметики, принося миллиардные прибыли.

«Хочется о многом спросить, — продолжал репортер. — Но главный вопрос, волнующий всех зрителей, таков: почему на этот важный пост из всех кандидатур выбрали вас, такую юную?»

Жасмин озорно улыбнулась, скрестила руки на груди и оперлась о край лабораторного стола.

«Сейчас вы получите свою сенсацию, Мишель, — поддразнила она, сверкнув голубыми глазами, и Люк подумал, что она весьма естественно держится перед камерой. — Я — младшая внучка Максима Ферье».

Внучка? Известный репортер был так же ошарашен, как и Люк.

«Так как из всех его внуков я родилась последней, он прозвал меня Жасмин, потому что эти цветы собирают в конце октября. Дедушка говорил, что жасмин — его любимый цветок из-за его притягательного аромата. Это прозвище так и прилипло ко мне, хотя родители назвали меня в честь матери Бланшеттой».

Мишель Дидье покачал головой.

«Прошу, продолжайте свой рассказ. Я, как и все наши зрители, очарован и лишился дара речи».

Она тихо рассмеялась.

«— Я постоянно вертелась возле дедушки. Он казался мне удивительным волшебником, а себя я представляла его подмастерьем.

— Как вы считаете, почему он выбрал вас для управления компанией?

— Однажды дедушка сказал, что я единственная из всей семьи унаследовала его нос. Я подумала, что он имеет в виду свой большой римский нос, словно у орла, и с плачем выбежала из лаборатории. Я испугалась, что мой любимый дедушка считает меня уродиной. Но позже он объяснил мне, что хотел сказать: спустя шестьдесят лет в нашей семье родился еще один парфюмер, умеющий, как и он сам, различать запахи. Этот парфюмер — я, и он этому очень рад.

Майкл улыбнулся:

— Неудивительно, что дедушка назвал вас своей преемницей.

— Мне до сих с трудом в это верится. Никто не мог сравниться с дедушкой, и я потрясена тем, что он посчитал меня способной его заменить.

Репортер обратился в камеру:

— Дамы и господа! Вот вам невыдуманная необычная история про Золушку. — Он снова обратился к Жасмин: — В заключение хотелось бы услышать о вашей бабушке. Мы знаем, что она была выдающейся красавицей, а также не только преданной супругой, но и очень умной женщиной — она написала несколько книг.

— Она была потрясающей.

— Наверное, вы знаете, что пресса называла ваших бабушку и дедушку самой красивой парой в мире. Французские газеты окрестили их современными Марлен Дитрих и Шарлем Буайе, а американские журналисты сравнивали вашего дедушку с Кэрри Грантом, а бабушку с Грейс Келли или принцессой Дианой. А вы что скажете на это?

— Что я могу добавить? Они были людьми той эпохи, прекрасными и лицом, и душой. Бабушка так любила своего мужа, что умерла через три месяца после его смерти».

Люку не хотелось признавать, но эта женщина очаровала его, а уж репортера и подавно.

«— Увидев вас в этой передаче, люди скажут, что вы унаследовали красоту своей бабушки.

— С ней никому не сравниться. Если бы вы слышали, какие слова говорил ей мой дедушка!»

Голос Жасмин задрожал, и Люка против воли тронула ее скромность. После той стычки на острове он ни за что бы ни подумал, что в ее натуре есть место сентиментальным проявлениям. Если только ее нынешнее поведение не игра.

«— А это правда, что ваш дедушка не дал ни одного интервью за всю свою жизнь?

— Да. Он избегал любой публичности. Долгие годы нашу семью осаждали журналисты. И сейчас я даю это единственное интервью лишь потому, что мне хотелось через вашу программу поблагодарить всех людей, приславших соболезнования по поводу смерти моих бабушки и дедушки.

— Это честь для меня, мисс Мартин. Если я спрошу, есть ли в вашей жизни особенный мужчина, это не будет слишком бесцеремонно?

— Будет, — ответила Жасмин, улыбнувшись уголком рта, и Люк тут же вспомнил ее обидные слова в свой адрес.

Репортер смутился:

— Понятно. Скажите, правда, что вашему дедушке принадлежит фраза «Прованс — это Божий сад»?

— Нет, но он часто ее повторял.

— А вот отрывок из книги вашей бабушки, где она цитирует слова мужа. Кажется, он говорил это про вас: «Жасмин — цветок, вызывающий ностальгию. Он растет у дверей и обвивает стены зданий, что тесно связывает его с теплом родного дома. Он ассоциируется и с меланхоличными сумерками, и с веселыми летними вечерами. Аромат этого цветка наполняет воздух, порождая любовь».

Она прочистила горло.

— Я помню, как дедушка говорил эти слова. Думаю, он очень любил цветы».

Люк ничего не понимал. Женщине, которую он повстречал пару месяцев назад, вовсе не подходило описание старого парфюмера.

«— Позвольте мне прочесть еще несколько фраз вашего деда, которые ваша бабушка приводит в своей книге: «В первоклассных духах есть три ноты. Верхняя привлекает, затем ее сменяет насыщенный аромат средней ноты, а заключительная нота связывает все три аромата, даря насыщенность и стойкость запаху духов, который можно сравнить с вашей подписью». Да ваш дедушка был настоящим поэтом!

— Он был талантлив.

— Жаль, что время нашего общения подходит к концу. Спасибо за то, что пустили нас в свой мир. Поздравляем с назначением на такой пост. Вас в свои преемники выбрал сам глава компании. Это ли не самое главное одобрение? — Репортер повернулся к камере. — Мы прощаемся с вами. Увидимся в Париже».

Потрясенный Люк выключил телевизор и начал мерить комнату шагами, пытаясь прийти в себя. Было ясно, что в будущем ему придется иметь дело с Жасмин Мартин. При этой мысли сердце застучало быстрее.

Теперь, когда сенсационная новость стала известна всем, за закрытыми дверями в компании Ферье наверняка уже что-то происходит. Неужели члены совета директоров, которые в два, а то и в три раза старше этой девицы, смирятся с назначением ее на должность начальницы? Если бы они знали о ней то, что знал Люк!

Люк предположил, что Максим Ферье к старости впал в маразм либо внучка вила из него веревки, пользуясь тем, что унаследовала его дар. Но даже наличие этого таланта вовсе не означает, что у нее имеется и деловая хватка, а также необходимые навыки, чтобы управлять одной из самых знаменитых компаний современности. У нее нет ни образования, ни опыта, ни, как оказалось, здравого смысла.

Наверное, совет директоров считает так же и при первой же возможности скинет ее с этого поста. А пока надо понять, как вести себя с этой женщиной дальше. После той ссоры на острове Люк не представлял, как построить дальнейшее общение. Но, к его неудовольствию, при мысли о том, что он снова увидит Жасмин, он почувствовал трепет и радость.

— Люк? — Помощник вошел без стука с ошеломленным лицом. — Ничего более удивительного в жизни не видел.

— Не ты один, Тома.

— Она еще красивее, чем ее бабка, если только это вообще возможно. Не могу поверить, что теперь она будет лицом и главой компании. Может, она и любимица Максима Ферье, но выглядит слишком юной и беззащитной, чтобы выстоять в битве с акулами бизнеса.

Люк и сам бы так подумал, если бы не стал свидетелем того, как Жасмин несколькими фразами одолела его в словесном поединке, а после с силой и проворством начала взбираться на утес.

— Так, значит, теперь ты будешь встречаться с ней, а не с Жилем Ле…

Люк оборвал его, не дав закончить фразу. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с новостями.

— Я опаздываю на вечеринку. Увидимся в понедельник, — бросил он помощнику и вышел из кабинета по отдельному коридору, ведущему прямо на частную охраняемую стоянку.

Еще с того случая на Кипре Люк боролся с искушением узнать больше об этой девице — достаточно было сделать звонок в фирму, сдавшую в аренду лодку. Слава богу, он сдержался и не разыскал свою незнакомку. Иначе она с удовлетворением бы убедилась, что директор Международного южнофранцузского банка действительно извращенец, охотящийся во время отпуска за девицами по всему Средиземноморью.

Банк не может позволить себе потерять одного из главных своих клиентов. И не имеет значения, насколько Жасмин Мартин язвительна или безрассудна, а также не важно, что решение Максима Ферье назначить на свой пост эту безответственную особу разочаровало Люка. Ему оставалось лишь наблюдать за надвигающейся катастрофой со стороны. А еще — презирать себя за то, что теперь его влекло к этой женщине еще сильнее.

Глава 2

В среду утром Жасмин проводила родных в аэропорту Ниццы, пообещав им, что уже через месяц вернется домой, в Айдахо. Жизнь, о которой она рассказывала перед телекамерой, осталась в прошлом. Бабушка с дедушкой уже умерли, и ничто больше не будет удерживать Жасмин во Франции после того, как она исполнит последнюю волю деда, о которой не знал никто, кроме его адвоката и его внучки.

Посадив родителей в самолет и уверив их, что успеет вернуться в Айдахо до тридцатой годовщины их свадьбы в августе, Жасмин, жутко волнуясь, отправилась на своей «ауди» в Международный южнофранцузский банк.

Разумеется, телерепортаж о ее назначении главой компании, а также воля дедушки, оглашенная Робертом на заседании совета директоров, взбудоражили весь клан Ферье. Ведь некоторые из ее родственников, а также не принадлежащие к их семейству члены совета директоров надеялись, что кто-то из них будет назван в качестве преемника в завещании, и даже не скрывали этого.

Отец Жасмин, американец, и ее мать, француженка по рождению, а также их дети были известны как американская ветвь семейства Ферье. Они не хотели принимать участие в фамильном парфюмерном бизнесе.

Но все остальные Ферье жили во Франции и так или иначе работали на семейную компанию: кто-то в Париже, на руководящих должностях, кто-то никогда не покидал окрестностей Ниццы. Сперва Ферье владели одним небольшим литейным производством, со временем у них появилось около тридцати перегонных заводов. У дедушки была своя небольшая лаборатория в Грассе, а также две парфюмерные фабрики: в Йере и в Париже. Постепенно его дело расширялось, и наконец в Грассе была построена большая парфюмерная фабрика.

Естественно, все члены быстро растущего семейства Ферье живо интересовались фамильным бизнесом. Жасмин всех их любила. Они замечательные люди. Но у них эмоции — зависть, гордыня, а иногда даже жадность — часто брали верх над интересами компании. Для них было сильнейшим ударом узнать, что на руководящий пост назначили одну из самых юных представительниц клана, никому не известную и не имеющую веса в обществе особу.

Максим Ферье всегда был скрытным человеком, и неудивительно, что он предпочел держать свой план в тайне, пока одно из его самых заветных желаний не станет свершившимся фактом. Но при этом старик был самым добрым и щедрым из всех людей, которых знала Жасмин. Она высоко ценила его доверие и знала, что не подведет его.

Хотя дедушка и понимал, что его решение расстроит или обидит всех, он преследовал благородную цель: с помощью внучки восстановить справедливость, попранную очень давно, когда сам он был еще мальчишкой и жил в Ла-Турете — фамильном поместье Ферье в Грассе.

Жасмин, понимая, что враждебная реакция на назначение ее главой компании — ничто в сравнении с тем, какой фурор произведут дальнейшие события, прошептала: «Дедушка, я выполнила первую часть твоего плана. А теперь надеюсь справиться и со второй. Ты слышишь меня? Обещаю, я не подведу», — и глаза ее наполнились слезами.

Банк, с которым уже много лет имел дело дом Ферье, располагался в бывшем дворце, выстроенном в неоклассическом стиле и окруженном пальмами и экзотическими растениями. Все зависело от исхода этого визита. Без помощи банка задуманное не удастся. Для Жасмин было очень важно убедить директора встать на свою сторону.

Припарковавшись на общей стоянке, она вошла в здание.

— Я могу вам помочь? — обратился к ней охранник.

— Мне необходимо увидеться с месье Люсьеном Шарьером по срочному делу. Не могли бы вы сообщить месье Шарьеру, что здесь, в фойе, находится Жасмин Мартин из компании Ферье?

Имя Ферье всегда действовало на окружающих словно магическое заклинание, и пожилой охранник сразу же засуетился, позвонив кому-то, начал что-то тихо объяснять, а повесив трубку, сообщил:

— Сейчас за вами придут.

Через минуту Жасмин окликнул мужчина:

— Мисс Мартин. Я — Тома, помощник месье Шарьера. — Он буквально поедал ее глазами с явным интересом. — Ступайте за мной. Я провожу вас в его офис. Директор сейчас отвечает на международный звонок, но скоро освободится.

Они прошли по северному коридору в офис, состоящий из нескольких комнат. Хотя интерьер и осовременили, но по-прежнему было заметно, что это здание — бывшая резиденция Савойской королевской династии.

Не успел Тома вместе со своей спутницей подойти к дверям кабинета, как те открылись, и на пороге возник высокий мужчина лет тридцати, напомнивший Жасмин того неотразимого парня с причала Геронисоса!

— Вы! — Голова Жасмин шла кругом: мечты стали реальностью! Как так вышло?

Сегодня этот мужчина был одет в безукоризненный деловой костюм и галстук. Его черные волосы, почти растрепанные, выглядели так, словно он только что провел по ним пятерней в раздражении или по привычке.

Хотя было всего одиннадцать часов утра, ему уже требовалось снова побриться. Жасмин знала, как выглядит его тело под одеждой — сильное и мускулистое. От лигурийских предков Люсьену Шарьеру достались черные глаза, цвет которых она в прошлый раз не разглядела за солнечными очками. Этот человек выделялся бы в любой толпе. Жасмин вспомнился рассказ бабушки о том, как она впервые увидела своего будущего мужа: «Передо мной стоял высокий, подтянутый, загорелый мужчина с проницательным взглядом черных глаз и черными волосами. Он был так красив, что у меня перехватило дыхание». Определенно, можно было заметить некоторое сходство ситуаций.

Люсьен окинул посетительницу внимательным взглядом, и Жасмин охватила дрожь. Было ясно, что он до сих пор сердит из-за ее резких слов. Но ведь и ее злость еще не прошла!

Кажется, внука Раймона Шарьера будет нелегко убедить согласиться на ее просьбу. Да и как Жасмин могла знать, что главой совета директоров одного из самых известных банков юга Франции окажется мужчина, с которым ей удалось поссориться?

Жасмин понимала, что можно обратиться и к другим кредиторам, но дом Ферье всегда имел дело именно с этим банком. Ей очень нужна помощь Люсьена Шарьера, иначе ее план рухнет и все будет потеряно. Ледяная улыбка этого мужчины ясно давала понять, что он не забыл ту ссору.

Жасмин заговорила первой:

— Судя по вашему молчанию, вы не ожидали, что я вернусь живой с Геронисоса.

Шарьер прищурился.

— А судя по вашему пристальному взгляду, вы тоже не ожидали, что я доберусь до материка целым и невредимым. В воде ведь так много акул!

Ну вот! Жасмин только что все испортила!

— Мне следовало предварительно договориться о встрече.

Он поднял бровь.

— Вы уже продемонстрировали, что любите жить на грани риска, поэтому меня не удивляет, что вы не поступили так, как принято. Я едва узнал вас в выпуске новостей по телевизору в прошлую пятницу. — От этих слов Жасмин с ног до головы залилась румянцем. — Остается только догадываться, чего еще от вас ожидать.

Ситуация только ухудшилась.

— Может, начнем все сначала, как считаете?

— Не уверен. Стоит мне сказать, что я рад с вами познакомиться, и вы тут же решите, что одно из тайных хобби этого старика, то есть меня — ловить беспомощных женщин, имевших несчастье войти в это логово.

— Извините меня за ту неловкую ситуацию. Вы были правы насчет опасности. Один из тех парней сильно порезал ногу, и его на скорой отправили в больницу.

Взгляд Люсьена немного смягчился.

— К счастью для дома Ферье, его новый гендиректор выжил.

— Если честно, я вовсе не посчитала вас хищником. Но ваши слова о моей семье вызвали такую бурную реакцию с моей стороны.

Это была правда.

Черные глаза изучали ее, словно Шарьер решал, насколько ее слова искренни.

— Должен признать, что, заботясь о вашей безопасности, я был немного резок в своих оценках.

«Немного?» — мысленно вскинулась Жасмин. Но когда собеседник протянул ей руку, не оставалось иного выбора, кроме как пожать ее с благодарностью за попытку примирения с его стороны. В ту секунду, когда их руки соприкоснулись, по телу Жасмин прокатилась теплая волна.

— Прошу вас, входите и садитесь, мадемуазель Мартин.

— Спасибо, но прежде я хотела бы попросить вас об одном одолжении.

— Хорошо, я оставлю дверь открытой, — сухо произнес Люсьен.

Жасмин решила не отвечать язвительно.

— Мне показалось, вы приняли мои извинения.

Его губы тронула легкая улыбка.

— Так и есть. Что же это за одолжение?

— Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из дома Ферье узнал, что я приходила сюда. Вы могли бы попросить своего помощника и охранника на входе никому не говорить о моем визите.

Поразмышляв пару секунд, Шарьер кивнул:

— Конечно. Сейчас я все устрою, — и удалился.

Жасмин вошла в кабинет и села на один из двух обитых шелком диванчиков, стоящих рядом с кофейным столиком. Люсьен вернулся и, закрыв за собой дверь, сообщил:

— Теперь можете не беспокоиться. Не желаете кофе, чай или, может, прохладительные напитки?

— Нет, спасибо.

Они словно кружили по бойцовской арене, пытаясь оценить друг друга. Шарьер сел на стул напротив, и Жасмин обратила внимание на то, что на его руках не было ни одного кольца.

— Поздравляю вас с назначением на пост главы корпорации Ферье. Дерзну предположить, что на сегодняшний момент вы — самый знаменитый гендиректор в современной истории Франции. — От Жасмин не ускользнула прозвучавшая в его голосе ирония.

Одно она уже знала точно: Люсьен Шарьер говорит то, что думает.

— Благодарю. Впрочем, я недолго буду возглавлять компанию.

— Не могу сказать, что удивлен, — ответил банкир с изысканной вежливостью. — Прошу, не поймите меня неправильно, но после того, как из телеинтервью все узнали об отсутствии у вас необходимого опыта, думаю, совет директоров вряд ли исполнит волю вашего деда, даже если тот избрал вас своей преемницей.

Жасмин была шокирована его быстрой реакцией, но обижаться было не на что — Шарьер оперировал суровыми фактами и прекрасно понимал, как устроен бизнес, ведь не зря он был президентом банка. «Что ж, тяжелая битва только начинается», — подумала Жасмин и призналась:

— Да. Жиль Лекло через пару недель созывает еще одно заседание совета директоров для проведения голосования. А потому остается не так уж много времени, чтобы успеть сделать все необходимое. Именно поэтому мне надо было так срочно с вами встретиться. Я очень признательна, что вы приняли меня без предварительной договоренности.

Люсьен подался вперед:

— Вы должны понимать, что многолетнее сотрудничество вашей компании с нашим банком дает вам право на немедленную встречу в случае необходимости. Рад, что вы прибыли этим утром, ведь после обеда я уезжаю из города по делам. Вам просто повезло, что вы меня застали.

— Так и есть, и я очень вам благодарна. — Жасмин закусила губу. — Прежде всего, сказанное мной должно остаться строго между нами. Даже Жиль Лекло, который вел дела компании после смерти дедушки, не должен знать, что я была здесь. Иначе он подумает, что я пытаюсь действовать за его спиной. Придет время, и я все ему расскажу, но не сейчас. Вы обещаете молчать?

Шарьер откинулся на спинку стула и впился в лицо Жасмин таким пронзительным взглядом, что ей показалось: он может видеть ее насквозь.

— Продолжайте.

Очевидно, это следует считать согласием.

— Послушайте, к чему ходить вокруг да около. Компанией моего деда после его смерти управляли из рук вон плохо, и сейчас она в бедственном положении. Никто не знает об этом лучше вас. Я собираюсь спасти ее, но мне понадобится ваша помощь.

— Хотите сказать, что сумеете за две недели заставить компанию приносить прибыль? — В его тоне звучало недоверие, а не насмешка. — Не слишком ли вы самонадеянны?

Жасмин поморщилась, а Люсьен продолжил:

— Я понимаю, звучит жестоко, но вы никогда не управляли корпорацией, а банк больше не в состоянии увеличивать кредит дому Ферье — вы исчерпали лимит.

— Я прекрасно это понимаю.

— Тогда вы должны понимать, что мы не в состоянии ничем вам помочь. — Он покачал головой. — Возможно, другой банк пожелает выдать вам еще один кредит, хотя я не назвал бы это мудрым решением. Даже если не брать в расчет то, что прибыли падают, а надежда на их повышение совсем призрачная, в руководстве компании нет никого, кто внушал бы достаточно доверия правлению нашего банка. Пожалуйста, постарайтесь здраво оценить сложившуюся ситуацию.

— Не буду. Если бы я была членом правления вашего банка, я бы рассуждала так же. Разве годится на пост гендиректора пустоголовая прыгунья с утесов, которая не имеет понятия о бизнесе и так избалована миллионами долларов, что даже не представляет, как выглядит чек на получение зарплаты? Я права?

— Это ваши слова, не мои.

Казалось, ничто не могло сбить Шарьера с толку.

— Прежде чем вы укажете мне на дверь, я надеюсь, что во имя девяностолетнего партнерства между вашим банком и домом Ферье вы найдете немного времени, чтобы выслушать мое предложение.

Глаза банкира вспыхнули, и Жасмин поняла, что смогла его удивить.

— Не то предложение, о котором вы, возможно, подумали. Мне необходимо как можно скорее обсудить с вами один вопрос, но его не изложишь в двух словах. Сейчас вы уже торопитесь покинуть офис ради других дел. Вы могли бы приехать завтра или в пятницу в лабораторию моего деда в Грассе? Это очень важно, иначе я бы не просила вас.

Дожидаясь ответа, Жасмин молилась, затаив дыхание. Кажется, было даже слышно, как ворочаются мозги Шарьера.

— Я приеду в пятницу после обеда. В четыре тридцать. Может, в пять. У вас будет полчаса, затем у меня будут другие дела.

Жасмин с огромным облегчением вскочила на ноги.

— Спасибо вам! Лаборатория — это небольшое здание с южной стороны фабрики. Позвоните мне, когда подъедете, и я вас впущу. — Она вручила Люсьену бумажку со своим телефонным номером. — До встречи.


В пятницу в четыре часа дня Люк отправился на своей машине в Грасс. За прошедшие два дня он несколько раз порывался позвонить Жасмин, но каждый раз отдергивал руку от телефона.

По ночам он не мог заснуть, вспоминая, как предательски дрогнул ее голос, когда она сказала, что дело — срочное.

Эта встреча — глупая затея, потому что даст ей несбыточную надежду. Но мисс Мартин права — учитывая многолетнее сотрудничество их компаний, было бы неучтиво с его стороны не выслушать ее.

Но в глубине души он понимал, что лжет самому себе и что вовсе не поэтому так гонит автомобиль, чтобы поскорее добраться до Грасса.

Через несколько минут он припарковал свою красную «ауди» перед зданием лаборатории и набрал номер Жасмин. Она ответила после третьего звонка:

— Добрый день, месье! Не могу выразить словами, как я благодарна, что вы приехали! — Ее голос звучал очень искренне. — Каждый раз, когда раздавался звонок телефона, я боялась, что это вы звоните, чтобы отменить встречу. Сейчас я открою дверь.

Люк вышел из машины и подошел ко входу в лабораторию. Электронный замок щелкнул. На пороге стояла Жасмин в белом халате, который не скрывал ее великолепную фигуру.

— Входите.

Под самым потолком комнаты было несколько окон, но все равно в ней царил полумрак. У Люка возникло ощущение, что он попал в старую химическую лабораторию со всеми атрибутами пятидесятых годов. Полки на стенах были уставлены многочисленными пузырьками, посреди комнаты стоял рабочий стол.

Жасмин указала на вращающийся стул — единственную уступку современному дизайну. Он стоял перед старым дубовым столом, придвинутым к стене и заваленным журналами для записей. Над столом висели два диплома в рамках. Оба — выданные химическим факультетом парижского университета Сорбонна. На первом, уже чуть пожелтевшем, было напечатано имя Максим Трикорно Вальми Ферье. На менее старом — имя Жасмин Ферье Мартин и лента со словами «С отличием».

— Я пригласила вас сюда по двум причинам. Во-первых, мне хотелось, чтобы вы увидели мое рабочее место и избавились от некоторых заблуждений относительно меня. На самом деле я работаю уже далеко не первый год, и дедушка незаметно для других всегда был рядом со мной. Он платил мне зарплату, регулярно переводя эти деньги в специальный фонд, откуда я могла их получать. Пожалуйста, присаживайтесь, месье Шарьер.

— Люк.

— Люк, — поправилась она. — Я тоже не люблю официоз. Зовите меня Жасмин.

— Полагаю, теперь мне придется признать свою неправоту и забрать обратно свои слова.

— Вы ошибаетесь. Это вовсе не попытка взять реванш. Я была крайне серьезна, когда говорила о том, что мне нужна ваша помощь. Прошу лишь выслушать меня и не спешить с выводами. Если и после моего рассказа вы по-прежнему не захотите мне помочь, то я больше не потревожу вас своими просьбами.

— Вполне справедливо, — пробормотал Люк.

— Спасибо. — Она глубоко вдохнула. — Когда мы столкнулись с вами на Геронисосе, я приехала туда с теми подростками лишь потому, что в их лодке было свободное место. На острове мне необходимо было сделать фотографии раскопа. Я никогда в жизни не прыгала с утеса и не занималась ничем подобным. Я тоже посчитала тех парней идиотами и переживала, что кто-то из них может пораниться, что и случилось.

Люк все больше понимал, насколько неверно думал об этой женщине.

— Скоро выходит в свет второе издание книги моей бабушки. Она была археологом-любителем, и в книге есть глава о ее путешествиях с мужем. Фотографии, которые бабушка снимала на Геронисосе, потерялись, а потому не вошли в первое издание. Я отправилась на остров и сняла там новые фото для второго издания. Бабушка и дедушка ездили туда в поисках могилы Клеопатры. Она находится где-то возле Александрии, но где — точно не известно.

— Знаю. Я сам пытался ее отыскать.

— Так вот почему вы были там в тот день!

— Я интересуюсь археологией Древнего Египта. Мне подумалось: а вдруг Клеопатра и Марк Антоний похоронены на Геронисосе под развалинами храма Аполлона. Но я так и не нашел никаких следов их склепа на том острове.

— Боюсь, эта тайна пока не разгадана.

Люк кинул на Жасмин острый взгляд.

— Разве я мог подумать, что это новый гендиректор дома Ферье взбирается на утес, словно одна из амазонок из греческих мифов?

— А если бы я знала, что через пару месяцев именно к вам мне придется обратиться с просьбой, я бы…

— Вы бы повели себя точно так же.

Она улыбнулась.

— Отец и братья научили меня защищаться.

— Передайте им, что они в этом преуспели. Вынужден признаться: меня впечатлило то, как вы сумели постоять за себя. Я чуть сам не поверил в то, что я — похотливый распутник.

Теперь Жасмин Мартин стала для Люка еще большей загадкой. Не зря она была внучкой Максима Ферье. Кажется, она унаследовала от деда проницательное чутье в бизнесе — иначе тот не выбрал бы ее своей преемницей.

Жасмин взглянула на собеседника.

— Это правда: у меня нет за плечами многолетнего опыта, но есть кое-что другое — мой дедушка полностью мне доверял.

— Вы говорили об этом в интервью.

— То, что вы услышали в интервью, мало объясняет, почему он назначил меня главой компании. Вовсе не потому, что мне досталось его обоняние. Кстати, в этом мне далеко до деда. В мире рождается только один Моцарт. Истина в том, что я нужна была дедушке, чтобы сделать то, что он сам не мог сделать при жизни.

Услышанное так озадачило и заинтриговало Люка, что он вскочил на ноги и бросил:

— Продолжайте.

— Простите, если мое объяснение не будет кратким, но оно необходимо, чтобы вам все стало понятно. У моего дедушки было два дома: ранчо в США, в штате Айдахо, где родилась моя бабушка, и фамильный дом в Грассе. У дедушки было четверо детей — два мальчика и две девочки. Все они являются членами правления компании, кроме моей мамы. Ей очень нравилось жить на ранчо, и ее мало интересовал парфюмерный бизнес. В конце концов она вышла замуж за моего отца, ковбоя из Айдахо, у которого было свое ранчо по соседству. Там же, на ранчо, живут мои братья. Мы все — одна счастливая семья.

— И этим объясняется ваше странное замечание о «французах» при нашей первой встрече? — предположил Люк.

— Скажем так, американские мужчины очень отличаются от французских. Но вернемся к моему рассказу. Я — младшая из троих детей. Нам с братьями нравилось жить на ранчо, но всякий раз, когда наша семья приезжала погостить в Грасс, я постоянно крутилась вокруг дедушкиной лаборатории. Если родители или бабушка не могли меня найти, значит, я была с дедом, нюхала бумажные полоски с нанесенными на них различными пахучими веществами. Мне нравилось подражать тому, чем занимался он. Меня не интересовали ни куклы, ни игрушечные чайные сервизы. Я любила, когда дедушка брал меня с собой на прогулку ранними вечерами. Он говорил, что это идеальное время для того, чтобы чувствовать в воздухе ароматы. Он рассказывал мне, что создает новые духи. Я тоже пыталась создать свой аромат, а дедушка подсказывал мне идеи. У нас с ним была одна игра. Я должна была угадать масляную эссенцию или химический реактив, который он использовал. И я полночи не спала, вдыхая запахи с бумажных полосок-тестеров, чтобы быть готовой к его вопросам на следующий день.

Люка заворожил ее рассказ.

— Когда мне исполнилось двенадцать, я упросила родителей позволить мне провести у бабушки с дедушкой следующие девять месяцев. Мама с папой согласились, но при условии, что это будет лишь однажды, потому что иначе они будут очень по мне скучать. Я тогда еще не понимала, какой это было для них жертвой — расстаться со мной так надолго. Перед моим возвращением домой в следующем июне дедушка посадил меня на этот стол. — Жасмин похлопала ладонью по столешнице. — Вот тогда-то он и заявил мне, что я унаследовала его нос, но должна держать это в секрете. А когда мне исполнится двадцать шесть лет, он сделает меня главой своей компании, и если он умрет раньше этого срока, то оставит соответствующие распоряжения совету директоров. Я подумала, что он шутит, и не придала значения его словам. Но все же я чувствовала, что дедушка любит меня, а я его просто обожала. Я стала гостить у дедушки с бабушкой все летние каникулы и праздники. Дедушка позволял мне крутиться у него под ногами во время работы и объяснял, как составить формулу духов. Я встречалась с работающими на него людьми: фермерами, рабочими на перегонных заводах и складах. Дедушка с бабушкой брали меня с собой в путешествия в Марокко, в Индию и на Кипр. Дед объяснял мне, какие бывают виды почвы и где растут лучшие цветы. И в каждой поездке мы осматривали древние артефакты. Когда я окончила колледж в Париже, дедушка попросил меня вернуться в Грасс и работать с ним в лаборатории. Никому, кроме него и меня, не разрешалось сюда входить. Именно тогда он начал рассказывать мне о своей жизни и о том, что терзало его с самого детства. То, что я узнала, разбило мне сердце. Перед смертью дедушка попросил меня об услуге. Чтобы исцелить свою душевную боль, он разработал план, который мог быть исполнен лишь после его жизни, поэтому потребовалась моя помощь. — Глаза Жасмин наполнились слезами. — И это имеет отношение к вам, Люк.

«Она что, играет со мной?» — подумал Шарьер. И тут вдруг зазвонил его сотовый. Звонила мама. Она недавно вернулась из путешествия по Востоку, и по этому случаю планировалась большая семейная вечеринка.

— Извините, я должен ответить.

— Конечно.

Люк отошел в сторону и произнес в телефон:

— Мама?

— Вечеринка началась уже час назад. Ты где? Все тебя ждут.

— Я буду через полчаса.

— Так долго?

— У меня неотложное дело. Скоро увидимся.

Люк дал отбой и повернулся к Жасмин. Ему хотелось задать ей множество вопросов.

Но, словно прочтя его мысли, собеседница сказала:

— Вы дали мне полчаса. Я понимаю, что вам пора уходить. Но я еще не перешла к самой важной части. Мы можем встретиться в вашем офисе в удобное для вас время, чтобы закончить этот разговор? Вам нужно узнать о свершившейся великой несправедливости. Я должна устранить ее, и надеюсь, вы мне в этом поможете.

«Должна?» — удивленно подумал Люк.

— Я скажу своему помощнику, чтобы он отметил в моем расписании встречу с вами в понедельник в одиннадцать утра.

«Поскорее заканчивай с этим делом», — мысленно посоветовал себе Шарьер.

Глава 3

Утром по субботам на рынок в Грассе стекались целые толпы туристов и местных жителей. Сегодня среди них была и Жасмин, дожидавшаяся, когда появится грузовик с цветочной плантации семейства Флери. Когда из него выгрузили свежий товар, Жасмин купила целый ящик фиалок, распорядилась чтобы цветы отнесли в ее машину и, зная, что каждая минута теперь на счету, поспешила в лабораторию.

Она собиралась изготовить свежую порцию духов, над которыми работала уже больше года. Новый образец должен содержать эссенцию из сорта фиалок, выведенного лишь недавно. Их запах лучше всех других ароматов. Разница между прежде использовавшимся ею сортом и новым была так очевидна, что Жасмин чуть не пританцовывала от радости, работая над созданием нового образца в течение следующих двух дней.

Когда вечером в воскресенье Жасмин запирала лабораторию, позвонил Жиль. Но ей пока нечего было ему сказать, поэтому она решила не отвечать на его звонки. Если их встреча пройдет безрезультатно, придется искать другого банкира.


Выйдя из лаборатории и направляясь к своей машине, Жасмин заметила Фабриса Гиллара, одного из химиков, работающих на парфюмерной фабрике. Тот поджидал ее в своем «пежо».

— Привет, Фабрис! Что вы здесь делаете в воскресенье вечером?

— Поджидаю вас.

Скорее всего, кто-то из совета директоров, возможно Жиль, хотел знать, что она задумала, и послал Фабриса расспросить ее. Что ж, если они хотели добыть информацию, доказывающую, что Жасмин не годится на пост гендиректора, то послали не того человека. Она рассмеялась.

Фабрис прикинулся уязвленным:

— Вы ранили меня в сердце, мадемуазель. Я увидел вашу машину и решил пригласить вас куда-нибудь перекусить, надеясь, что отказа не последует.

Привлекательный разведенный француз с русыми волосами и ореховыми глазами работал на компанию не так давно, и все женщины на фабрике только о нем и говорили.

Но, как множество других французских мужчин, Фабрис заигрывал с ней, заставляя поверить, что она — самая красивая женщина в мире. Его чересчур интимный тон вызвал раздражение. Жасмин не была сейчас расположена к флирту.

— Спасибо за приглашение, но у меня другие планы. Мой вам совет: лучше завтра, после работы, пригласите кого-нибудь из девушек, работающих на фабрике. Обещаю, вам гораздо больше повезет с Сюзеттой, чем со мной. Я слышала, что она находит вас умным и веселым.

— О-ля-ля! Думаю, вы боитесь мужчин, дорогая.

— Если вы имеете в виду французов, то абсолютно правы.

— Почему вы так говорите?

Если она начнет объяснять, они простоят тут до утра. Даже если у Фабриса не было никаких задних мыслей, а лишь желание провести с ней время, это все равно не имело значения.

— Не думаю, что вам будет это интересно. Приятного вечера. Чао!


Хотя Люк и настраивался на назначенную встречу с Жасмин Мартин, однако ее появление в дверях его офиса вызвало полное смятение. Он наблюдал, как она вошла в кабинет и села в кресло. На ее фигуре красиво смотрелась юбка с летним принтом и белая блузка с сине-зеленым узором. А эти длинные ноги! А губы — само искушение! И как тут, черт побери, сосредоточиться на делах?

Зажужжал селектор. Люк подошел к письменному столу и ответил на вызов.

— Поступили три звонка, и все срочные, — сообщил Тома. — Сейчас на линии месье Лекло. Он говорит, что ему крайне необходимо связаться с вами сегодня.

Кажется, после двух лет постоянного снижения прибыли обстановка в доме Ферье начала накаляться. Люк понимал, что Лекло хочет добиться увеличения предоставленного ранее кредита и планирует действовать за спиной Жасмин.

Он кинул на нее взгляд, затем посмотрел на часы.

— Передайте звонившим, что я сейчас на конференции. Перезвоню всем, но не ранее трех часов. А пока я хотел бы, чтобы доставили обед для меня и мисс Мартин. И не беспокойте нас больше.

Закончив разговор с помощником, Люк повернулся к Жасмин и оперся на край стола.

— Давайте начнем с моего визита в вашу лабораторию в прошлую пятницу. В тот раз вы заявили, что попросили меня о встрече по двум причинам. Да, вы доказали, что я в вас ошибался, но так и не назвали вторую причину.

— Я бы объяснила ее, если бы вам не нужно было уезжать.

— Что ж, сейчас я никуда не тороплюсь. В пятницу вы сказали, что должны убедить меня помочь вам устранить некую большую несправедливость. Это звучит загадочно. С кем так обошлись?

Жасмин положила руки на подлокотники и твердо посмотрела в глаза собеседнику.

— С подлинным наследником компании.

— С подлинным наследником? — переспросил Люк, думая, не ослышался ли он. — Вообще-то все вы, члены семьи Ферье, являетесь наследниками.

Она кивнула, и взгляд Люка упал на ее блестящие волосы, похожие цветом на мех темного соболя.

— Это так. Все Ферье, родившиеся от брака моих бабушки и дедушки, наследуют им. Но дедушка не был законным наследником династии Ферье. Он даже родился с другой фамилией.

Люк, ошеломленный, подошел к Жасмин.

— С какой?

— Трикорно.

Сперва те удивительные откровения в телеинтервью, а теперь еще и это…

— Так кто же настоящий наследник?

— Дедушкин кузен, Реми Ферье.

Это заявление привело Люка в замешательство.

— В газетах когда-то писали, что он был состоятельный, но никчемный алкоголик, разбивающий один спортивный автомобиль за другим. Я слышал, он был большим бабником. Несколько его браков окончились крахом, как и его бизнес по сборке гоночных автомобилей. А после он куда-то пропал, больше о нем ничего не было слышно. И вы говорите, что он — настоящий наследник?

Жасмин явно обиделась на эти слова. Она вскочила с кресла и начала шагать по комнате.

— Прошу простить, но я всего лишь повторил слухи, которые ходили много лет назад, — сказал Люк, и Жасмин, остановившись, повернулась к нему.

— Реми был красавцем, который привлекал множество женщин, как и его деньги. Да, он любил быстрые машины и разбил несколько из них, потому что обожал скорость и должен был вместе со своим другом Марчелло участвовать в гонках чемпионата Гран-при. Но когда Реми понял, что становится слишком стар для гонок, он сконструировал совершенно революционный гоночный болид. Однако попытка наладить его производство провалилась, потому что Реми не смог найти спонсоров.

— Но он ведь сам был миллионером!

— Нет, у него не было ни гроша за душой. Его отец перестал снабжать его деньгами. Единственный брак Реми закончился разводом, и, да, он слишком много пил. Но все же он был не таким, как о нем говорят.

Голубые глаза Жасмин наполнились печалью.

— Он еще жив?

— Именно так. И живет в Грассе.

— Вы шутите? Не понимаю, почему никто столько лет о нем не слышал?

— Потому что он без всякой шумихи заправляет собственной цветочной плантацией, и его дело процветает.

— У него цветочная плантация, и он никоим образом не связан с семейным парфюмерным бизнесом?

— Нет. Когда-то Реми был неотъемлемой частью этого бизнеса, — произнесла Жасмин с нажимом. — Но его право по рождению было украдено и отдано другому.

Люк был сбит с толку этими объяснениями.

Она кивнула и снова села в кресло.

— Я обращаюсь к вам от имени своего дедушки. Он презирал себя за то, что занимал пост главы дома Ферье. Я здесь для того, чтобы удостовериться, что Реми наконец займет место, полагающееся ему по праву. Я смогу этого добиться, если вы дадите мне заем.

— Но мы уже обсуждали это раньше. Или вы имеете в виду другой заем, лично для вас?

— Для меня, для Реми, для дедушки, для того, чтобы сохранить дом Ферье. Вот ради чего я продолжаю обивать ваш порог.

Новые открытия поставили Люка в тупик.

— Вы мне тут рассказываете настоящую повесть о библейских Иакове и Исаве?

— В некотором смысле да.

— Объясните, как такое могло произойти?

— В этом нет вины ни Реми, ни дедушки.

— А те похвалы, которыми вы осыпали своего деда, они заслуженные?

— Конечно. А все мерзкие слухи о том, что Реми был якобы распутником и мотом, — дело рук одного человека, настоящего чудовища.

— Кого?

— Отца Реми.

Еще больше запутавшись, Люк покачал головой:

— Вы имеете в виду брата Поля Ферье? Не помню его имени.

— Брата Поля звали Гастон. Но отцом Реми был не он, а Поль Ферье, деспот, возглавлявший все эти годы дом Ферье.

— Что?!

Это изумило Люка даже больше, чем недавнее заявление Жасмин о том, что она — внучка Максима Ферье.

В дверь постучали — это Тома принес поднос с бутербродами и салатом. Люк, подойдя к двери, взял поднос и вернулся к столу.

— Спасибо за обед, — поблагодарила Жасмин, беря чашку кофе и бутерброд.

Люк положил себе на тарелку еду, сел и продолжил прерванный разговор:

— Я бы хотел услышать эту историю из наиболее точного источника.

— Я и есть такой источник, — важно произнесла Жасмин, вскинув голову. — Дедушкин отец был из рода Трикорно, а мать — из семейства Вальми.

— Я видел эти имена на дипломе вашего деда.

— Да. После смерти родителей дедушку усыновила сестра его матери, Доминик. Она была замужем за Гастоном Ферье. Они были бездетны, поэтому дали ему свою фамилию. Дедушка вместе с приемными родителями жил в фамильном поместье Ферье в Грассе. В этом же доме жил брат Гастона, Поль Ферье, с женой Розалиной и сыном Реми.

Люк налил себе кофе и спросил:

— Как же они мирились с этой ситуацией?

— Поль настаивал на том, чтобы все жили вместе. Таким образом он держал под контролем секреты семейного бизнеса. Он не хотел, чтобы рецепты духов попали в чужие руки. Этот человек был настоящим деспотом. Он имел неплохое обоняние, но недостаточно хорошее для парфюмера. Гастон пытался заправлять делами, но у него было слабое здоровье. С самого начала именно Реми заботился о цветочной плантации и руководил всем процессом — от дистилляции до маркетинга. Реми обладал особенным талантом: он точно чувствовал, когда пора срезать цветы и готовить их к анфлеражу — извлечению из них ароматических масел. Он знал каждый дюйм своих полей, каждый цветок, каждого фермера, с которым работал. Без Реми дом Ферье никогда бы не стал крупной компанией. Но в результате Поль уничтожил своего сына.

— Каким образом? — удивился заинтригованный Люк.

— У Реми не было тонкого обоняния, а у дедушки оно было.

— Как так получилось?

— Однажды дедушка слонялся по парфюмерной лаборатории и увидел несколько бумажных полосок-тестеров с нанесенными на них различными ароматными эссенциями. К огромному изумлению Гастона, дедушка смог определить некоторые масла в их составе.

— То же самое произошло и с вами!

— Да. Обе семьи были ошеломлены. Обычный человек может различить три-четыре компонента. А одаренный нюхач может определить состав смеси из сотни и более ингредиентов и их точное количество. Даже в детстве этот дар у дедушки проявлялся в гораздо большей степени, чем у других, включая Поля.

— Но если Максим не был его сыном, то как же он унаследовал способность создавать духи? Ведь не мог же он получить ее от своих приемных родителей?

Жасмин покачала головой:

— Невозможно объяснить, почему один человек рождается с таким даром, а другой — нет. По какой-то причине дедушке достался этот талант. И он был единственным нюхачом за все девяносто лет существования компании Ферье, в котором не было генов этой семьи.

— Но он был гением в создании новых ароматов, — начал понимать Люк. — Величайшим нюхачом в своем поколении. И поэтому место настоящего наследника Ферье занял приемный сын?

— Не просто занял чужое место. Поль боготворил его! — воскликнула Жасмин. — Он дарил ему свое время, свою собственность, игнорировал собственную жену, которая к тому времени превратилась в инвалида в коляске. Реми стал почти невидимкой для своего отца, потому что смыслом жизни для него стал мой дедушка. Поль Ферье был ужасным человеком! — Ее голос дрогнул. — Он постоянно держал Реми рядом, заставляя работать на себя, не оставляя ему времени на увлечение гонками и участие в сезонных кубках с его другом, итальянским гонщиком Марчелло. Реми был рабом своего отца.

— Это самая ужасная история подобного рода, какую я только слышал, — пробормотал потрясенный Люк.

— Вы еще не знаете и половины всего. Розалина умоляла Реми уехать и начать жить для себя, но он любил свою мать и ни за что не бросил бы ее в том беспомощном состоянии, в котором она пребывала из-за артрита. А Поль просто забыл о существовании жены и сына. — Из глаз Жасмин потекли слезы. — Вы не представляете, как это убивало моего дедушку. Ведь это было так несправедливо. Он был вознесен на трон дома Ферье лишь потому, что благословен острым обонянием, а Реми — нет. Дедушка любил Реми! Его очень печалила эта ситуация. Он знал, что Реми лучше всех на юге Франции выращивает цветы, что на нем держится весь бизнес и именно Реми должен возглавлять компанию. Когда ему исполнилось двадцать девять, Поль перестал выплачивать сыну деньги. Деньги, заработанные Реми! Шесть месяцев спустя Поль умер. Едва это случилось, дедушка начал умолять Реми вернуться в Грасс и взять на себя руководство компанией. Но у Реми тогда дела были совсем плохи, и он не хотел ничего обсуждать. Дедушка узнал, что Реми пытается наладить бизнес по сборке гоночных автомобилей, и послал деньги через Марчелло, чтобы помочь начать дело, но Реми к ним даже не притронулся. Дедушка умолял его вернуться и руководить компанией, но пойти на это Реми не позволила гордость. Все эти годы дедушка продолжал поддерживать связь с Марчелло и умолять его помочь вернуть Реми домой.

Люк понимал, что Жасмин рассказывает ему сейчас далеко не все, он решил пока не давить на нее.

— Однако Реми не мог вернуться. К тому времени он начал сильно пить, и его бизнес развалился. Позже он женился, у него родился сын, но брак закончился разводом. Жена бросила его, потому что у него не было денег, но сын остался с ним. От матери Реми унаследовал дом и землю. И перебрался туда вместе с сыном. Реми снова занялся выращиванием цветов, но он больше не поддерживает контактов с остальными Ферье.

Жасмин вытерла слезы.

— Дедушке до конца дней пришлось жить с этой печалью. Он доверился мне в надежде, что после его смерти я смогу исправить то, что оказалось ему не под силу при жизни. Он ненавидел те почести, которые оказывал ему Поль. Дедушке хотелось лишь создавать духи, а управлять империей Ферье должен был Реми. Это не давало дедушке покоя. Он разработал план, как восстановить Реми в его правах и улучшить положение компании. С вашей и моей помощью он возглавит дом Ферье и сделает его еще более великим. Но из-за раненой гордости Реми ни за что не согласится занять этот пост, если только не почувствует, что может внести очень важный вклад в компанию. Поэтому я прошу вас о займе, который поможет совершить чудо.

Люк все еще пытался осознать глубину трагедии дома Ферье. Он никогда бы не подумал, что такое могло случиться в этой семье.

— Вы должны понять, что Реми обладает прекрасной деловой хваткой. Один раз, когда дедушка уезжал в Южную Америку на шесть недель, Реми приехал в Париж и замещал его на посту главы компании. Он прекрасно вел дела и даже сумел привлечь новые кредиты.

«Один раз», — мелькнуло в голове у Люка.

— Я знаю, о чем вы подумали. Но в тот раз он сделал все безупречно.

Люк ненадолго закрыл глаза, обдумывая услышанное, а Жасмин продолжала уговаривать:

— Реми — необыкновенный! Как и его сын, Жан-Луи. Он — ученый, который владеет собственной фирмой здесь, в технопарке «София-Антиполис» в Ницце, и помогает отцу. Реми теперь сам подыскивает покупателей для выращенных им цветов. Эти сорта могли бы приносить миллионные прибыли, если бы у Реми появилась возможность увеличить площади своих плантаций. Я знаю, где можно приобрести участки именно с теми почвами, которые ему нужны. Я произвела расчеты, показывающие, как мы можем возместить убытки, понесенные домом Ферье в последнее время. Дедушка прекрасно вел бизнес, но после его смерти правление приняло ряд неверных решений. Вот тут все цифры.

Она встала и подала Люку папку, которую принесла с собой.

После рассказа Жасмин сердце Люка было на ее стороне, но не разум: в финансовом плане все складывалось против этой идеи.

— Сколько лет Реми?

— Шестьдесят шесть.

О Небеса! Этот бывший алкоголик слишком стар. Банк Люка не решится иметь с ним дело. Не мог же Максим Ферье и в самом деле полагать, что его кузен в состоянии возглавить совет директоров компании и завоевать их доверие! Разумеется, банк не станет рассматривать заявку о займе на такие цели. Ведь это же просто несбыточная мечта, пусть и о благом деле.

— По моим сведениям, Реми бросил пить уже очень давно. — Жасмин словно прочла мысли собеседника. — Он живет с сыном, его женой и их детьми.

Люк покачал головой. Выдать кредит того размера, о котором вела речь мисс Мартин, очень рискованно. Его банк не может пойти на такое. Можно, конечно, вынести эту заявку на голосование совета директоров банка, но для того, чтобы заполучить их согласие, потребуется настоящее чудо. Да и сам Люк все еще не считал возможным пойти навстречу Жасмин в этом вопросе по вполне очевидным причинам.

Она встала с кресла.

— Если понадобится, я предоставлю банку в качестве залога наше фамильное имение и прилегающие к нему земли.

Бог мой! Люку казалась непостижимой ее готовность рисковать собственным наследством, но она же и восхищала, ведь Жасмин была готова поставить на карту все ради восстановления справедливости.

— Я знаю, о чем вы думаете: что дать еще один кредит было бы неразумным риском. Но есть такая пословица: «Победа без риска — триумф без славы». И еще. С этой просьбой я пришла к вам первому. Если вы откажете, я пойду к другим банкирам и найду того, кто даст мне денег. Это не угроза. Я просто пытаюсь быть практичной, и у меня очень мало времени.

С этими словами Жасмин уже направилась к дверям, но Люк схватил ее за руку, и девушка удивленно обернулась.

— Не в эту дверь! Воспользуйтесь моим персональным выходом, чтобы никто в банке не увидел, как вы уходите.

Ее глаза вспыхнули, и она высвободила руку.

— Ничего страшного. Я и так уже попросила вас о слишком большой услуге.

Вообще-то о невозможной услуге.

— Сожалею, но, если честно, я не верю, что правление банка захочет выдать кредит при таких обстоятельствах.

— Другими словами, ответ — «нет»?

— Боюсь, так. Но позвольте мне проводить вас.

Не дожидаясь ответа, Люк повел посетительницу к запасному выходу, а затем дошел с ней до ее «ауди», припаркованной перед главным входом.

Мисс Мартин, садясь за руль, на мгновение одарила Шарьера видом своих великолепных ног из-под приподнявшегося края юбки, а затем опустила стекло в двери машины.

Люк оперся на крышу «ауди» и наклонился к Жасмин:

— Погодите. Прежде чем вы уедете, скажите, какие у вас духи? Их аромат сладкий и свежий. Так пахнет сама весна.

— У этих духов нет названия.

— Хотите сказать, что вы только что изготовили их ради забавы? — поддразнил Шарьер.

Легкая улыбка тронула ее губы.

— Что-то в этом роде.

— Обещайте, что не сочтете меня льстецом, если я скажу, что этот аромат нравится мне больше других — ни у одной женщины из тех, что я встречал, духи не пахли так замечательно.

Улыбка собеседницы стала шире.

— Я вам верю, ведь те же самые слова я слышу от всех мужчин. Я пользуюсь этими духами уже около года. То, что вы чувствуете, — это запах настоящей пармской фиалки.

— Фиалка! Вот как! А я не мог понять, что это за аромат!

— Потому что эти цветы почти уже исчезли.

Люк нахмурился.

— А что случилось?

— В девятнадцатом веке вокруг Грасса было множество цветочных плантаций, работавших на парфюмерную промышленность. К сожалению, в девяностых годах того же века синтезировали искусственный аромат фиалки, и вскоре его производство стало настолько дешевым, что натуральное масло из этих цветов перестали производить. Но Реми снова привез пармскую фиалку в Грасс из Италии. Последние несколько лет он посвятил выращиванию этих цветов и совершенствованию их аромата. Когда у него появится возможность увеличить площади плантаций, Реми сможет занять новую нишу на рынке, не занятую домом Ферье.

— Какую нишу?

— Производство аромата, который мужчине действительно нравится чувствовать на женщине. Ведь в основном женщины подбирают одежду и духи на свой собственный вкус.

Да, это так. Ведь ему понравился этот запах. Эта новая бизнес-идея ошеломила Люка, как и обширные знания Жасмин, продолжающие его удивлять.

— Поль Ферье и понятия не имел, что его сын был гением. Он считал его обузой. — Шарьер поморщился при мысли, что отец мог так обходиться со своим сыном. — С помощью Жана-Луи Реми разработал секретное оружие, благодаря которому скоро отодвинет в тень дом Ферье. И я найду кого-то другого, чтобы дать Реми то, в чем он нуждается. Попомните мои слова.

Она надела солнечные очки, завела мотор и начала сдавать задним ходом. Выезжая с парковки, она помахала Шарьеру.

— Вы составили мнение обо мне в большой спешке, на острове Геронисос, поэтому не стоило ожидать, что вы по другому поведете себя в отношении Реми Ферье. Но я благодарю вас за уделенное мне внимание и за вашу честность, сэкономившую наше время. До свидания, месье!


В конце рабочего дня Люк решил заехать к Нику, надеясь, что тот еще на рабочем месте — в офисе своей фирмы, «Вальфор технолоджиз», в технопарке «София-Антиполис».

Дорога, ведущая в технопарк, петляла между холмов, поросших соснами. Не так давно Люк в этих краях вместе с полицейскими принимал участие в четырехдневной поисковой операции. Искали останки первой жены Ника, которая уже три года числилась пропавшей без вести. Но оказалось, что это не похищение, а убийство: тело нашли, и выяснилось, что женщину застрелили и закопали в лесной чаще. Только такой сильный человек, как Ник, мог вынести это ужасное испытание. Каждый раз, приезжая сюда, Люк вспоминал о боли, которую пришлось вынести его другу. Но Ник снова обрел любовь, которая вывела его из тьмы горя.

Сегодня Люку надо было выговориться, а лучшего слушателя, чем Ник, трудно найти. Вечер понедельника — не подходящее время для визита, но Люк все равно решил попытать счастья. Когда он вошел в офис Ника, его помощник Робер улыбнулся ему:

— Я сообщу Нику, что вы здесь.

— У него клиент?

— Нет, на сегодня он закончил работу.

Минуту спустя темноволосый друг Люка, щеголяющий свежим загаром, пригласил его в свой кабинет, где поприветствовал медвежьими объятиями.

— Как я рад тебя видеть! Садись! Хочешь содовой или кофе?

— Пока нет. Я звонил тебе на прошлой неделе, хотел пригласить на морскую рыбалку, но оказалось, что ты уехал в Калифорнию. Похоже, эта поездка пошла тебе на пользу.

— Мы здорово провели время. Но должен признать, что я рад был вернуться.

Женившись во второй раз, Ник очень изменился. Люк с трудом его узнавал. А друг добавил:

— Только что я разговаривал с Лорой о том, что нужно пригласить тебя к нам на ужин в субботу. Ты все еще встречаешься с Габриэль?

— Нет, мы расстались несколько недель назад.

— Это меняет дело. А что случилось?

— Я повстречал одну женщину.

Ник коротко хохотнул:

— Не удивлен, ведь они сами вешаются тебе на шею.

Люк покачал головой:

— Это другой случай.

— В каком смысле?

— Во всех.

— Хочешь сказать, что ты по-настоящему увлекся? Впервые с тех пор, как…

— Да, — перебил его Люк. — Но это гораздо серьезнее, чем просто увлечение.

На лице Ника начала расплываться широкая ухмылка.

— Ты имеешь в виду то, о чем я подумал?

Люк провел рукой по волосам.

— Не знаю. Я в серьезном затруднении, Ник. У тебя найдется время для разговора?

— После того, как ты столько лет выслушивал меня? Ты же знаешь, что да. Прежде всего, кто она?

Люк вскочил, прошелся по кабинету.

— Ты, случайно, не смотрел по телевизору новости о новом директоре корпорации Ферье?

— Кто же их не видел? Думаю, на всех шести континентах зрители-мужчины были сражены наповал великолепной внучкой Максима Ферье.

Люк промолчал в ответ, и друг недоверчиво уставился на него.

— Так это она та женщина?

Шарьер кивнул:

— Да. Жасмин Мартин.

Ник присвистнул.

— И как давно это продолжается?

— С прошлой пятницы. Но мы впервые встретились двумя месяцами ранее, когда я ездил по делам в Никосию. Мы столкнулись на острове Геронисос.

— Столкнулись буквально? — ухмыльнулся Ник.

— Не совсем. Но, собственно, это все, что было.

— А она чувствует к тебе то же самое?

Люк потер шею.

— Я не знаю.

— Как можно не знать такое?

— Тут все сложно. Она пришла ко мне, чтобы просить кредит.

— Хорошо, дружище, почему бы тебе не начать свой рассказ с самого начала? Я хочу узнать, что произошло на Геронисосе, а затем понять, почему женщина, которая сама стоит миллионы долларов, пришла к тебе за деньгами.

— Я не думаю, что у нее водятся такие деньги, иначе она бы не сказала, что готова заложить личную собственность семьи.

Ник снова присвистнул.

Целых полчаса Люк излагал другу эту историю, а закончив, сказал:

— Я никогда не встречал кого-то, кто так заботился бы о чужом счастье. Для меня это было откровением.

— Согласен, история душераздирающая, — пробормотал Ник.

— Так и есть. Но как бы мне ни хотелось исполнить просьбу мисс Мартин, я был вынужден ее отклонить. У Реми Ферье слишком много проблем, которые помешают ему получить поддержку правления банка. — Шарьер помолчал, потирая подбородок, потом продолжил: — Жасмин упомянула сына Реми, который ему помогает. Она сказала, что у него где-то тут офис. Раз ты работаешь в технопарке, не знаешь, случайно, Жана-Луи Ферье?

Ник кивнул.

— Я как-то раз с ним общался. Это было после окончания поисков моей жены. Я лично благодарил каждого, кто в них помогал. Его тоже. Выяснилось, что он — ученый, у него своя фирма, офис которой находится неподалеку от моего. Кажется, его команда занимается новейшими технологическими разработками каких-то удивительных способов выращивания растений и животных. Так как я и сам работаю в сфере технологий, то счел нашу беседу очень занимательной. Как я понял, его ребята работают в первую очередь над исследованием клеточных механизмов, лежащих в основе развития и физиологии растений и животных. На этих открытиях впоследствии будут построены биотехнологические инновации. Из объяснений Жана-Луи я понял, что некий молекулярный цикл, словно биотаймер, контролирует рост различных организмов.

Люк глубоко вдохнул.

— Когда Жасмин сказала мне, что Реми работает вместе со своим сыном, я понятия не имел, о чем она хотела сказать.

«Потому что ты не дал ей шанса толком высказаться», — мелькнуло у него в голове.

Ник внимательно посмотрел на друга.

— Это открытие позволит фермерам сэкономить и на рабочей силе, и на доставке продукции, так как в природе цветение растений происходит не одновременно, что ведет к нерациональному использованию ресурсов. Эта технология — поистине революционная, потому что позволяет синхронизировать цветение различных видов, увеличить объемы урожая, снизить стоимость его уборки и таким образом уменьшить затраты. Если Реми, экспериментируя с пармскими фиалками, добился успеха, он сможет перевернуть всю цветочную индустрию. А дополнительные урожаи в течение одного сезона могут принести фермеру и дополнительную прибыль.

— Так вот о каком секретном оружии говорила Жасмин! — выпалил Люк.

Похоже, он слишком поспешно сделал выводы, не ознакомившись со всеми фактами.

Ник улыбнулся:

— Эта женщина не только красива, но и, определенно, уникальна. Так что еще не так?

— Я не хотел снова испытывать такое к женщине.

— Она, очевидно, тоже увлеклась тобой.

— Я пока не могу понять, что у нее в мыслях.

— Не спеши, Люк. Сперва разберись с деловой стороной ваших отношений, а после сможешь выяснить, может ли между вами быть что-то еще.

— Боюсь, я все разрушил, когда отказал ей в кредите.

— Почему бы тебе не привести ее к нам на ужин в субботу, чтобы мы с Лорой смогли с ней познакомиться?

— После сегодняшней встречи даже не знаю, захочет ли она снова разговаривать со мной.

— Может, поспорим об этом?

— Я подумаю о твоем приглашении и дам знать, что решил, — пробормотал Люк. — Спасибо, Ник! Не знаю, что бы я без тебя делал!

— Я тоже.

Глава 4

Во вторник вечером Жасмин ехала домой из лаборатории и, стиснув зубы, размышляла о том, как вчера изложила Люку Шарьеру чуть ли не всю свою жизнь — и все напрасно. Это должно было стать отличным началом для вступления внучки Максима Ферье в должность гендиректора компании, но провалившаяся попытка заполучить Люка в союзники стал для Жасмин сокрушительным ударом.

Ее обаяние вчера не сработало. В противном случае тот аромат, который исходил от нее, разбудил бы в Шарьере любопытство, Люк изучил бы ту папку, которую Жасмин ему оставила, и поменял свое решение. Она излила ему душу, а он ей отказал! Часть ее разума понимала, что у него для этого были веские причины, но мириться с отказом не хотелось.

«Ты дура! Кретинка! Идиотка!» — твердила себе Жасмин, смахивая слезы с глаз. Потрясенная силой своего влечения к Шарьеру, несмотря на то, как повернулось дело, она решила раз и навсегда выкинуть его из головы.

Впереди лежал долгий путь в Ла-Турет мимо плантаций, на которых под летним небом цвели акация, герань, тубероза и жасмин. Обычно поездка в эти края помогала расслабиться, но в этот раз в душе угнездилось какое-то беспокойство. И если быть честной с собой, его причиной был Люсьен Шарьер.

Он не похож ни на одного знакомого ей француза, которые, будь они молодые или пожилые, женатые или разведенные, все пытались ее соблазнить. Но именно Шарьер выказал равнодушие, смягченное точно отмеренной профессиональной любезностью и интересом. И как назло, он был единственным мужчиной, вызывавшим физический отклик в ее теле. Думать о нем постоянно — настоящее безумие.

По длинной обсаженной кипарисами аллее Жасмин подъехала к фамильному имению Ферье — зданию, сложенному из природного камня. В прошлые выходные здесь останавливались родственники из Америки, но сейчас в доме гостей не было.

Войдя внутрь, Жасмин отыскала домработницу, Сильви, на кухне и сказала ей:

— Я пробуду тут до утра. Если захочу поужинать, приготовлю себе сама.

Жилистая, всегда работающая без устали, пятидесятилетняя уроженка Экс-ан-Прованса ответила:

— Я уже приготовила еду и поставила ее в холодильник на случай, если ты проголодаешься.

— Спасибо. — Жасмин поцеловала ее, поднялась в свою спальню и, открыв французское окно, вышла на балкон. Перед ней как на ладони лежал Грасс. Позади него поблескивало Средиземное море.

Внезапно она поняла, что последние несколько дней изменили ее. Она уже не была прежней Жасмин Мартин. Ей показалось, что она балансирует на краю того утеса на Геронисосе, ощущая страх и боль.

И все из-за встречи с тем мужчиной! Как такое могло случиться? Почему ее переполняет влечение к нему?

Она не могла поверить, что с ней такое случилось, ведь считала себя неспособной испытывать подобные чувства. Когда она однажды сказала об этом матери, Бланшетта негромко рассмеялась и предупредила, что еще наступит день, когда Жасмин охватит влечение к мужчине, и остается лишь молиться, чтобы он оказался достойным человеком.

Ну почему таким мужчиной оказался именно Шарьер? В его власти было поставить Реми во главе дома Ферье, но он отказался помочь, и поделать ничего нельзя. Люсьен, в отличие от своего деда, — бизнесмен с современным мышлением, у которого чувства никогда не берут верх над здравым смыслом и практическим расчетом.

Надо подготовить список других банкиров и двигаться дальше, забыв, что вообще встречалась с Люком Шарьером.

Переодевшись в джинсы и топ, Жасмин спустилась в кабинет, чтобы приступить к поискам других кандидатур. Но тут зазвонил ее сотовый. Говорить ни с кем не хотелось, но проигнорировать звонок нельзя: вдруг что-то случилось с родными?

Но когда на экране высветилось имя Люка Шарьера, Жасмин чуть не выронила телефон. А она-то думала, что больше никогда не пересечется с ним! Мысленно приказав себе настроиться на деловой тон и говорить твердым голосом, она произнесла:

— Здравствуйте.

— Добрый вечер, Жасмин. Вам удобно разговаривать?

— Да. Я только что вернулась домой с работы. Чем могу помочь?

— После того как вы вчера покинули мой офис, я еще раз просмотрел ту папку, которую вы мне оставили.

Ее пульс подскочил.

— Почему?

— Я немного поработал с вашими материалами, и теперь мне бы хотелось взглянуть на те земли, которые вы планируете приобрести для увеличения площадей плантаций.

«Что?!» — только и смогла подумать Жасмин.

— В вашей папке нет документов с указанием их цены и описанием. Для того чтобы далее рассматривать вашу заявку, мне необходимо понимать, о чем идет речь.

Жасмин с трудом верилось, что Шарьер перезвонил и все еще думает над ее предложением. Она уже настроилась на то, что надежды нет, и этот звонок ее ошеломил.

— Вы упомянули, что дело срочное, — негромко добавил Люсьен.

Она прочистила горло.

— Да.

— Вы не заняты завтра утром? Я хотел бы взглянуть на эти участки с вами и с риелтором.

— Разумеется. Но я еще не связывалась с риелтором. Я просто знаю, что эти участки выставлены на продажу.

— И почему это меня не удивляет? — Это замечание вызвало улыбку у Жасмин. — Тогда я приеду в Грасс, и вы сами мне их покажете. Где мы встретимся?

Только не в имении, подумала Жасмин. Не угадаешь, когда сюда пожалует кто-то из дядюшек или тетушек. Это был общий дом для всего семейства. Хотя здесь сейчас жила одна Жасмин, но дедушка и бабушка при жизни разрешали всем родственникам приезжать сюда и оставаться сколь угодно долго. И после их смерти это осталось неизменным.

— Знаете старое заброшенное аббатство на северной дороге?

— Конечно. Встретимся там, скажем, в девять утра?

— Я приеду.

— До встречи!

Жасмин всю ночь проворочалась в постели. Проснувшись, она приняла душ и, решив после встречи с Люком заехать в лабораторию, надела свою универсальную рабочую одежду: легкую синюю блузу с короткими рукавами и юбку в тон — ведь даже халат не спасал ее одежду от пятен при работе с реактивами и маслами.

Связав волосы резинкой в хвост, Жасмин начала спускаться в кухню, по пути рассматривая сотни небольших фотографий в рамках, которые когда-то развесила на стенах вдоль лестницы мать Реми. На них была отображена история семейства Ферье.

Перед одним снимком Жасмин остановилась. Его она любила больше всего. На нем рыжеволосый Реми стоял в саду позади своей матери, сидящей в инвалидном кресле, а вокруг цвели белые пармские фиалки, которые он сам вырастил для нее. Букетик из них Розалина держала в руках. На этом фото уже заметно, что Реми начинает превращаться в того красавца, которым однажды станет.

Жасмин сняла фотографию со стены и положила в свою большую сумку из итальянской соломки, а затем торопливо сбежала по оставшимся ступеням, выпила на кухне полчашки чая, прихватила с собой сливу и поспешила наружу, к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке.

Казалось, сегодняшнее теплое утро, обещавшее перейти в жаркий день, ничем не отличалось от остальных, но Жасмин знала, что это не так — иначе ее сердце так не стучало бы. Она не могла дождаться, когда снова увидит Люка Шарьера.

Глупо было зацикливаться на нем, ведь ей ничего не известно об этом человеке. Раз он француз, то конечно же у него есть любовница. У каждого француза она есть. Вот и полевые работники постоянно болтали о женщинах: кто с кем встречался, расстался или собирался познакомиться. Жасмин слышала их разговоры, помогая им со сбором урожая.

Если не считать дедушку, ей всегда нравились американские мужчины. Они тоже любят женщин, но не обсуждают их так открыто. Жасмин импонировали сильные, молчаливые ковбои вроде Хэнка Брэнсона — первого парня, которым она увлеклась.

Восстановив Реми в его правах, Жасмин собиралась вернуться домой, в Штаты, и выйти замуж. Возможно, за такого же ковбоя, как и ее отец. Впрочем, это не так уж важно. Главное — вернуться к своей семье, ведь она обещала.

Жасмин устала от этого мира парфюмерного бизнеса. Может, внук Реми унаследует семейный дар и создаст духи, которые выведут дом Ферье в лидеры рынка. Но это уже не ее забота. Как и Люк Шарьер, который никогда не станет частью ее американской мечты.

Но тело снова охватило томление, стоило только Жасмин, подъехав к аббатству, увидеть Люка, прислонившегося к темно-зеленому «ягуару»-кабриолету со скрещенными на груди руками. Мускулистый торс Шарьера обтягивала белая льняная рубашка, саржевые брюки цвета беж хорошо сочетались с итальянскими кожаными сандалиями.

На секунду она представила этого мужчину в клетчатой рубахе и ковбойской шляпе-стетсон. «Так все-таки одежда красит человека или человек одежду?» — задумалась Жасмин, выходя из машины. Глупый вопрос, когда ответ стоит перед ней. Этот мужчина был бы красив в любом наряде. Но она готова поспорить: Шарьер никогда не сидел на лошади. И одно это уже было его огромным недостатком.


«Да уж, новый гендиректор дома Ферье одета далеко не сногсшибательно», — подумал Люк.

Избалованные дамочки из богатых семей, которых он повидал немало, без конца тратили деньги на одежду из новейших дизайнерских коллекций. Но эта женщина была другой. С таким лицом и телом, как у нее, Жасмин Мартин не было нужды рядиться в дорогие шмотки, чтобы завладеть мужским вниманием. Она привлекала совсем другим, в том числе своим умом, глубокими рассуждениями, женственной грацией.

— Добрый день, Люк! Я вам так благодарна за то, что согласились со мной встретиться. Признаюсь, я была удивлена вашим звонком.

— Добрый день, Жасмин! Я решил поразмышлять над тем, что написано в той папке, которую вы мне передали, но…

— Я понимаю, у вас есть возражения. Но эта поездка вас ни к чему не обязывает. Если вы поедете за мной, мы будем на месте примерно через минуту.

Это хорошо, что они не окажутся в одной машине на опасном расстоянии вытянутой руки, подумал Люк, кивнул, и они, сев в машины, оправились в путь.

Дорога, попетляв, привела их к невспаханному полю, возле которого Жасмин остановилась. Люк тоже затормозил и вышел из своего «ягуара».

— Десять дней назад один человек сообщил мне, что этот участок снова выставили на продажу. Это именно то, что я ищу, но нужно действовать быстро.

— Расскажите об этих землях.

— Монахи возделывали их многие годы, но потом старое аббатство сгорело, и его собственность выставили на торги. Долгое время никто не хотел покупать этот участок, кроме единственной компании, у которой было достаточно для этого денег. Они планировали разделить его на более мелкие участки и застроить жильем для среднего класса. В прошлом году владелец и потенциальный покупатель вели долгие переговоры, но сделка не состоялась из-за давления общественности, возражающей против строительства на этих земелях.

— Я категорически против застройки склонов этих холмов, — заявил Люк.

— Вы — один из хороших парней в банковском бизнесе.

— Я — коренной нисуаз. Эта земля и мне родная.

— Мой дедушка тоже так говорил. И он, и Реми сокрушались, видя, как эти поля продаются жадным застройщикам. Ведь климат и почва тут идеальны для выращивания цветов. В наши дни многие из парфюмерных домов экспортируют цветочные масла из Северной Африки и Индии. Дедушка боролся за то, чтобы дом Ферье не пошел по этому пути.

Шарьер сверкнул улыбкой:

— А теперь вы подняли его знамя.

— Буду стараться изо всех сил.

— И какова площадь этого участка?

— Это нужно уточнить у риелтора. Я знаю, что местные жители не будут возражать, если на этих землях будут выращиваться только цветы. Надо будет построить тут пару ангаров и, конечно, обнести поля каменной изгородью, чтобы растения оставались в целости и сохранности.

Жасмин вынула из сумки фотографию в рамке и протянула ее Люку.

— Это Реми со своей матерью Розалиной. Ему тут семнадцать. Когда-то эти белые фиалки были его радостью и гордостью. А теперь он вывел новый сорт и назвал его «Королева Флери». Его можно выращивать и на солнце, и в небольшой тени. Вы можете собирать с каждого растения по букету каждую неделю с мая до сентября. Даже одного цветка достаточно, чтобы наполнить комнату ароматом. Когда духи из этих цветов выйдут в продажу, это станет новым оружием дома Ферье.

Люк сглотнул, вспомнив, как она испробовала этот аромат на нем. Как ни пытайся возводить барьеры, эта женщина все равно рушит их, проникая в самую душу так быстро, что это тревожит.

— А кто риелтор?

— Шарль Буало из агентства «Приморские Альпы». Это имя что-нибудь вам говорит?

Люк вернул ей фотографию и ответил:

— Мой дед заключал с ним несколько сделок. Насколько я помню, он отзывался о Буало как о раздражительном человеке.

Жасмин неожиданно рассмеялась.

— На ваш взгляд, какой к нему лучше найти подход?

— Давайте сделаем так: я прямо сейчас позвоню в агентство, а потом мы поедем туда вместе, потому что вы оказываете необычайное влияние на всех, с кем встречаетесь. Если владелец и риелтор согласятся на продажу и назовут цену участка, тогда я подумаю о том, чтобы представить вашу заявку совету директоров банка.

Люк уже собрался вынуть из кармана сотовый, но Жасмин его остановила:

— Подождите! Есть две вещи, о которых вам сперва нужно узнать.

А теперь что? Еще несколько откровений, которые она не выложила сразу?

— Я вас слушаю.

— Я пока еще не являюсь гендиректором дома Ферье. Дедушка оставил распоряжения, которые я получила за месяц до вступления в должность главы компании, потому что на процедуру смены руководства требуется время. Но Максим Ферье хотел заранее объявить о своем решении публично, чтобы затруднить семье попытки противодействия его воле.

— Если вы еще не руководите компанией, я не могу обратиться с вашей заявкой к правлению банка. Почему вы не сказали мне всю правду, когда пришли ко мне в первый раз?

— После нашего столкновения на острове я думала, что не смогу убедить вас мне помочь, если расскажу об этом.

Люк подумал, что он настоящий идиот, как он мог так обмануться в ней!

— Не сомневаюсь, что вы скоро услышите от членов правления компании и от Жиля, что они не верят в меня. Думаю, они уже готовятся проголосовать против моей кандидатуры на следующем собрании.

«Это точно», — подумал Люк и раздраженно поинтересовался:

— Что еще вы скрыли от меня? Теперь выкладывайте все.

Ее нерешительное молчание сказало Люку о многом. Наконец Жасмин выдавила:

— Реми пока ничего не известно о моем плане.

Шарьер не поверил своим ушам:

— Что вы сказали?!

— Так и есть.

— То есть вы ни разу с ним не общались?

— Нет. Я никогда его не встречала и даже не знаю, захочет ли он со мной разговаривать. Но если я получу необходимый кредит, то найду способ уговорить Реми. — В ее голубых глазах сверкнула решимость.

У Люка от шока перехватило дыхание.

— Понимаю, что должна была рассказать вам об этом до того, как вы предложили встретиться здесь со мной. Но я боялась, что, если все расскажу, вы бесповоротно откажете мне. А это так важно! На кону судьба не только компании, но и Реми!

Жасмин воинственно вздернула подбородок.

— Правление компании, по крайней мере, выслушает мой план относительно Реми. И вес моим словам придаст то, что именно его я прочу на пост гендиректора, потому что он по праву должен был наследовать своему отцу после его смерти. А еще потому, что он сможет вывести дом Ферье из кризиса, и в глубине души все в компании и в семье понимают это, даже если не хотят в этом признаваться. Я рассчитываю, что они поступят благородно и поддержат меня.

Эти слова заставили Люка задуматься.

— Если хотите послать меня к черту прямо сейчас, я пойму, потому что вы имеете на это все права. Полагаю, вы считаете меня бессовестной: ведь я скрыла от вас важные факты. Но совесть у меня есть. Она призывает меня исправить несправедливость, и я готова ради этого на все, что потребуется. Вот почему я скрывала от вас часть правды до этого момента.

Никогда еще Люк не встречал более замечательного и принципиального человека. Даже не будучи знакома с Реми Ферье, эта женщина была готова приложить все усилия, чтобы исправить огромную несправедливость, допущенную по отношению к кузену своего деда. И при этом ничего не хотела взамен.

Шарьера переполняли эмоции. Он думал о Реми и его жизненной трагедии. Даже еще не встретившись с этим человеком, Люк уже был к нему расположен — и все благодаря силе убеждения Жасмин.

Пока он размышлял, она порылась в сумке и вынула чековую книжку.

— Я уже призналась в своем грехе: в том, что скрыла от вас факты. Теперь я оплачу вам потраченное время, обед, которым вы меня угощали, бензин на две поездки в Грасс и с сердечной благодарностью скажу вам: «Прощайте!»

«Прощайте». Одно из значений этого слова: «Мы больше не увидимся». После авиакатастрофы Шарьер был осторожен в своих чувствах, но эта женщина сумела пробраться в его сердце, и ему это не нравилось. В нем вскипел гнев, хотя такое случалось нечасто. Заставив себя успокоиться, Люк сказал:

— Почему бы вам не погодить с этим решением? Единственный ваш грех — это скороспелое суждение обо мне.

— Нет! — Это прозвучало, как печальный крик. — Вы тут ни при чем! Любой банкир с такой репутацией, как у вас, и с такой ответственностью на плечах не воспринял бы всерьез ту историю, которую я вам выложила. Следующему банкиру, к которому обращусь, я скажу всю правду. Пожалуйста, простите меня.

Жасмин попыталась всучить Люку подписанный чек, но он отказался его взять.

— Из-за нашей стычки на Геронисосе все с самого начала пошло не так. Прежде чем мы решим, что наше с вами сотрудничество не состоится, давайте посмотрим, что даст разговор с месье Буало. Ведь весь ваш план по уговору Реми строится на приобретении этой собственности. — И без колебаний Шарьер тут же набрал на телефоне номер риелторского агентства.

Глава 5

Жасмин убрала чек в сумку, удивившись, что Люк хочет продолжать их сотрудничество даже после того, как она была с ним нечестна. Пока он разговаривал по телефону, она ждала с гулко бьющимся сердцем. О чем шла речь, разобрать было трудно, потому что Шарьер повернулся к спутнице спиной.

Ведя разговор, он время от времени немного менял позу, и Жасмин невольно залюбовалась тем, как перекатываются мускулы под его рубашкой. Неожиданно Люк обернулся, застав Жасмин, разглядывающей его. «Как неудобно получилось», — подумала она. А ведь мужчины постоянно так на нее глазели. Оставалось только постараться отвлечь собеседника от возникшей неловкости.

— Каково мнение месье Буало?

Черные глаза блеснули из-под век. Жасмин еле сдержала стон, почувствовав, как задрожали коленки.

— Я уже собирался задать вам тот же вопрос, — пошутил Люк.

Разве ей не показалось, что в этом мужчине есть что-то неотразимое, когда она впервые встретилась с ним на Геронисосе? Уже второй раз с того момента ее обдало волной ощутимого жара. «Ты дура, Жасмин», — мысленно одернула она себя.

— Я пытался прикинуть, как бы спасал ваше бесчувственное тело, пытаясь уплыть с ним от акулы, если бы вы разбились об утес Геронисоса, — сказал Люк, и уголок его рта приподнялся в сногсшибательной улыбке. — Очень занимательная мысль. Как бы это выглядело, на ваш взгляд?

Она глубоко вдохнула.

— Дайте подумать.

— Пока ваш искушенный ум ищет ответ, замечу, что на час тридцать у нас назначена встреча с месье Буало в его офисе. Мы еще успеем где-нибудь пообедать. Не знаю, как вы, а я голоден как волк. — В голосе Люка появилась хрипотца.

Сперва Жасмин пропустила его последние слова мимо ушей, но через несколько секунд до нее дошло, что он ее поддразнивает. Шарьер окинул ее взглядом.

— Согласны, что на этот раз вы едете следом за мной?

— Так как вы голодны, думаю, это будет отличной идеей. Когда мой папа хочет есть, он тут же находит кратчайшее расстояние между двумя пунктами: им и едой. Попытаюсь угнаться за вами.

Смеясь, они сели в машины и направились вниз по склону в город. Жасмин чувствовала себя очень бодрой и одновременно испытывала какое-то странное болезненное удовольствие.

Они припарковались на одной из маленьких боковых улочек и прошли пешком пару кварталов до ресторанчика «Большой монах». Оказалось, что Шарьер, как и Жасмин, много раз тут обедал.

Официант усадил их за столик перед рестораном и подал рыбу-меч, жаренную на гриле, и салат.

— Хотите вина? — спросил Люк.

— Нет, спасибо. Только не на работе, — поблагодарила Жасмин, мысленно добавив: «Только не тогда, когда я с тобой».

— Вы называете это работой?

Она вонзила вилку в рыбу.

— Я называю так любое занятие, которое вынуждает меня держать ум трезвым.

Люк сверкнул озорной улыбкой.

— Я это запомню.

Пока Жасмин пыталась прийти в себя после этого замечания, означавшего, что у их отношений есть какое-то будущее, к столику подошел владелец ресторанчика, мужчина лет пятидесяти, и сказал:

— Прекрасная Жасмин! Обслуживать вас — всегда такая честь!

— Спасибо, Жюль! Рыба, как обычно, отличная.

Ресторатор метнул взгляд на Люка.

— Этот он — тот секрет, который вы на днях отказались раскрыть в своем интервью?

— Он самый, — прозвучал глубокий голос Люка.

Ее удивленный взгляд метнулся к нему.

Жюль приложил руку к сердцу.

— Ах, любовь, любовь! Я сохраню ваш секрет. — Он перевел взгляд на Шарьера. — Официант принесет вам бесплатный десерт, наше фирменное блюдо — пирог с малиной. Приятного аппетита!

Когда ресторатор отошел от их столика, Жасмин обратилась к Люку:

— А вы повели себя еще нахальнее, чем Мишель Дидье во время интервью.

Рассматривая ее сквозь свой бокал, он ответил:

— Не удержался. Все так увлечены вами: и Жюль, и тот телерепортер, и мой помощник Тома. Месье Буало уже слюной исходит в ожидании встречи с вами — он тоже смотрел то интервью.

Она улыбнулась и покачала головой:

— Должна признать, вы за словом в карман не лезете, Люсьен Шарьер.

За исключением той встречи на острове, когда Жасмин решила, что Люк к ней клеится, разговаривать с ним было приятнее, чем с любым другим французом. Потому что его слова не напоминали фразы из пьесы.

Он изогнул черную бровь.

— Значит, я прошел ваш тест?

— Это еще какой?

Его глаза тут же посерьезнели.

— Самый важный.

Жасмин подумала, что если еще немного времени проведет с этим мужчиной, ей понадобится лечение у кардиолога.

— Если бы мне выпала возможность встретиться с вашей мамой, подозреваю, она рассказала бы мне, что вы были трудным ребенком с того момента, когда научились ходить.

— Я был настоящим сорванцом, — насмешливо заметил Шарьер. — Мои родители сейчас путешествуют. Но когда они вернутся, вы сами сможете расспросить мою маму. Я позабочусь об этом.

Официант наконец принес десерт. Жасмин съела несколько кусочков, раздумывая над тем, что обычно во Франции мужчина знакомит женщину со своей матерью, только если глубоко влюблен. Еле дыша от этих мыслей, она спросила:

— А у вас большая семья?

— Старшая сестра и брат. У обоих супруги, дети. Но еще целая куча тетушек, дядюшек и кузенов проживает неподалеку от нас. А сейчас я отвечу на ваш следующий вопрос. Мой отец возглавляет транснациональную корпорацию, занимающуюся посредническими финансовыми операциями.

— Почему вы не работаете вместе с ним?

— Торговля на фондовой бирже — слишком рискованное дело. Я хочу состариться без язвы желудка. Мой дед предпочитал менее бурный вид деятельности — банковское дело — и дожил до преклонного возраста.

Жасмин почувствовала вину за свои подробные расспросы. Положив вилку на тарелку, она сказала:

— Кажется, из-за меня вы сейчас попали между молотом и наковальней, ведь так?

Прикончив свой кусок пирога, Люк ответил:

— Мне всегда нравился фильм «Человек в железной маске». А тут раз в жизни мне представилась возможность совершить благородное дело, посадить на трон того короля, которому он принадлежит по праву. Эта идея взывает к глубоко похороненной в моей душе тяге к приключениям.

Жасмин заинтриговало это признание: казалось, за ним скрывается что-то важное.

— А почему похороненной?

— Возможно, однажды я расскажу вам об этом, — загадочно ответил Шарьер и положил на стол несколько банкнотов. — Если вы уже пообедали, может, поедем? Офис риелторской компании — на другом конце Грасса. Жду не дождусь снова увидеть, как вы вершите ту магию, которая очаровала и загипнотизировала телезрителей во время интервью.

Он помог спутнице встать из-за стола, и они направились туда, где припарковали свои машины.

Жасмин села за руль и посмотрела на Люка из открытого окна автомобиля.

— Работать с дедушкой на самом деле было просто волшебно. Но в то время я постоянно боялась, что Реми и другие члены семьи Ферье за нами шпионят.

Люк приблизил лицо к ее лицу.

— Я бы хотел незримо присутствовать при разговоре, когда вы будете излагать Реми свой план. Ваша забота о нем тронула мое сердце. Если он именно такой человек, каким мне его описали, то ваши слова его преобразят.

У Жасмин возник ком в горле.

— Я молюсь об этом, — прошептала она.

На мгновение ей показалось, что Люк хочет ее поцеловать. Может, лишь потому, что она сама желала этого поцелуя. Но Шарьер повернулся и быстрым шагом направился к своей машине, страшно разочаровав Жасмин.

В смятении и испуге от этих эмоций она достала дрожащими руками ключи и завела мотор.

Сегодня утром, выезжая из дома, Жасмин надеялась, что Люк даст ей шанс, когда увидит земли, о которых шла речь. Теперь, когда он вызвался помогать, слепо поверив, ей вдруг стало стыдно. А она еще сидела и ждала, что он ее поцелует!

Жасмин следовала за автомобилем Люка, стараясь не отставать и чувствуя, как бешено колотится сердце. Они быстро доехали до места и припарковались перед агентством. На его двери висели таблички с именами дюжины агентов. Табличка с именем месье Буало была самой верхней.

Секретарь приемной после недолгого ожидания проводила Люка и Жасмин в офис месье Буало, уже лысеющего мужчины лет шестидесяти, который поднялся им навстречу и расплылся в улыбке.

Люк представил спутницу.

— Для меня истинная честь познакомиться с новым главой дома Ферье, мисс Мартин.

— Благодарю вас за то, что согласились встретиться с нами так скоро.

— Месье Шарьер пояснил, что дело не терпит отлагательств. Давайте присядем, и вы расскажете, чем я могу вам помочь.

Люк, опустившись в кресло, протянул папку с документами своей спутнице, давая этим понять, что предоставляет ей инициативу. И этим он напомнил Жасмин дедушку, который видел в ней равную себе и никогда не вел переговоры через ее голову. Она так была ему за это благодарна!

— Мне известно, что земли старого аббатства снова выставлены на продажу, хотя об этом и не было официально объявлено. Я бы хотела приобрести их для нашей компании.

В течение следующих нескольких минут Жасмин объяснила, для чего ей необходим этот участок и как он будет использоваться.

Кустистые брови риелтора сошлись на переносице.

— Вынужден вас огорчить, но кое-кто еще уже подал заявку на этот участок.

— Этого я и боялась.

— А договор о задатке с этим покупателем уже составлен? — поинтересовался Люк.

Щеки старика залились румянцем. Прочистив горло, он ответил:

— Я не имею права сообщать вам эту информацию.

— Устная заявка не имеет силы. То есть фактически у вас на данный момент заявок нет, — веско возразил Шарьер.

Он понял с самого начала, что никакого покупателя на самом деле нет. Все это — чистый блеф, чтобы выяснить, сколько денег агентство сможет вытянуть из корпорации Ферье. Люк решил, что не позволит риелтору осуществить его замысел.

— Сколько вы просите за эти земли?

Месье Буало назвал восьмизначную цифру — гораздо большую, чем рассчитывала Жасмин. Она упала духом.

— Неудивительно, что вы до сих пор не продали этот участок. Если другой покупатель и существует, в чем я сильно сомневаюсь, то сейчас он ищет средства, необходимые для покупки. Я прекрасно знаю ситуацию на рынке и могу вам сказать, что никто не заплатит вам такую сумму, — резко сказал Шарьер.

Его слова выбили пожилого собеседника из колеи, а Люк продолжал:

— Сбавьте цену до двух миллионов евро, и мисс Мартин, возможно, заинтересуется этим участком. Вам предоставлено письменное обязательство, гарантирующее, что корпорация Ферье собирается эксплуатировать эти земли в соответствии с их видом использования. Это удовлетворит продавца. В противном случае придется еще лет двадцать прождать подходящего покупателя, и вы прекрасно это понимаете.

Пока риелтор, сложив кончики пальцев, размышлял над этим предложением, Жасмин боялась даже пошевелиться. Люк взял верх в этой беседе с мастерством, объясняющим, как он смог стать директором банка в его годы. Умный и проницательный, он точно оценил ситуацию.

Прошла еще одна томительная минута, и наконец месье Буало подался вперед:

— Вы готовы подписать контракт прямо сейчас?

Жасмин заметила вспыхнувшую в его глазах жадность — Люк сумел все-таки взять над ним верх. Он сказал:

— Вы позволите мне и моей клиентке немного посовещаться?

— Разумеется. — Риелтор встал из-за стола и вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, Жасмин в панике повернулась к Шарьеру.

— Люк, ведь вы еще не обсуждали это с правлением банка! Вы говорили, что высок риск отказа с их стороны, потому что официально я еще не возглавляю компанию.

— Теперь я располагаю гораздо большей информацией к размышлению, чем тогда, когда вы пришли ко мне в первый раз. Вот как нам надо поступить. Я с удовольствием соглашусь на то, чтобы вы с риелтором подписали сегодня договор о задатке. И тогда вы сразу же сможете обратиться к Реми. Необходимо, чтобы он одобрил ваш план и согласился встретиться со мной. Если все пройдет хорошо, то я предоставлю вам заем, и вы сможете вернуться сюда и приобрести эти земли.

— Естественно, я очень рада тому, как все повернулось, но я не хочу, чтобы вы подвергали опасности свое положение в банке! Мне не нужна эта победа ценой поступка, о котором после вы будете сожалеть.

— Не думайте сейчас об этом. В данный момент вам надо беспокоиться о том, как поведет себя Реми. Вы сможете показать ему подписанный договор о задатке. Это докажет ему, что вы поддерживаете его на все сто процентов. А я позабочусь об остальном.

Жасмин вскочила со стула.

— Но все обязательно должно быть честно! Я не могу допустить, чтобы вы совершили что-то, что повредит вам!

— Со мной все будет нормально. Если говорить откровенно, вы убедили меня, что на кону жизнь человека и судьба компании, которая должна принадлежать ему по праву. Ради идеалов я готов рискнуть.

«Другого такого человека, наверное, не найти», — подумала Жасмин. Но она не могла позволить Люку пойти на такое.

— Не сочтите меня неблагодарной за все, что вы пытаетесь тут сделать, но мы сейчас уходим. А риелтору я скажу, что передумала заключать договор.

Люк встал у нее на пути.

— Помните последние слова адвоката Картона из «Повести о двух городах» Диккенса? «То, что я делаю сегодня, это лучше, неизмеримо лучше всего, что я когда-либо делал». — Его глаза вспыхнули, словно угли. — Вы сподвигли меня на это. Месье Буало готов заключить сделку, так подписывайте договор!

В характере этого человека были такие стороны, о которых Жасмин и не подозревала при их первой встрече. Неужели это было всего пару месяцев назад?

— Но что, если Реми не примет предложение?

Шарьер пристально взглянул на нее.

— Тогда вы всего лишь потеряете сумму задатка. Однако я верю, что у вас получится его убедить.

— А вдруг я ошибаюсь и Реми не сможет спасти компанию? Тогда все ваши действия окажутся напрасными.

Люк покачал головой.

— У вас ведь есть запасной план, не правда ли?

Жасмин судорожно вдохнула.

— Конечно. Я найду покупателя на эти земли и верну вам проценты в тройном размере. Если в разумный срок я не успею этого сделать, то передам вам Ла-Турет по договору дарения.

Дедушка завещал Жасмин свой дом со всем имуществом, и она собиралась вернуть все Реми. Но если тот откажется от принадлежащего ему по праву наследства и покупателя на эту собственность не найдется, то дом и все остальное Жасмин решила отдать Люку.

— Видите? Значит, мои действия вовсе не будут напрасными, — заверил ее Люк. — Давайте не будем забегать вперед. Возникнет проблема — решим. Мне пригласить обратно месье Буало?

Она подняла глаза на собеседника:

— Вы уверены, что все будет хорошо?

Шарьер подошел ближе и сжал руку Жасмин.

— Абсолютно уверен. Как никогда.

Он верил в нее даже больше, чем дедушка, если такое вообще возможно. Но Люк — не ее родственник. Всего две недели назад они были абсолютными незнакомцами, если не считать короткой встречи на Геронисосе. Жасмин не могла понять, какой мотив движет этим банкиром. Но, не будучи наивной, она понимала, что он обязательно потребует что-нибудь взамен.

Одно было ясно: он действительно доверял ей. Большего подарка Жасмин не получала ни от кого. Пока эти мысли проносились в ее голове, риелтор постучался и заглянул в дверь.

— Вы посовещались? — Его голос вернул Жасмин к реальности.

— Да. Я готова внести задаток.

Месье Буало довольно потер руки. Через двадцать минут деньги были переведены со счета, который дед открыл для Жасмин. После нескольких рукопожатий встреча подошла к концу.

Люк, проводив спутницу к ее автомобилю и дождавшись, когда она сядет за руль, спросит:

— А как вы планируете провести остаток дня?

Положив папку с документами на сиденье рядом с собой, Жасмин ответила:

— Вы говорите об этом знаменательном дне, который не был бы столь успешным без вашей помощи? Пока меня переполняет эндорфин от вашего бескорыстного дара, я собираюсь подумать над тем, как выбрать наилучший момент для встречи с Реми.

— Мой дар вовсе не бескорыстный.

Жасмин судорожно вдохнула. Истинные причины, объяснявшие, почему Люк решил ей помочь, по-прежнему оставались неясными, но она решила выяснить их позже.

— Какими бы соображениями вы ни руководствовались, я ваша должница.

— Я попрошу вас только об одной услуге.

«Ну вот, начинается», — подумала Жасмин и собралась с духом, ожидая продолжения фразы.

— Чем бы ни закончилась ваша встреча с Реми, позвоните мне после вашего разговора.

Эту просьбу было очень легко выполнить. Кровь застучала у Жасмин в ушах.

— Вы будете первым, кто узнает результат, но я не могу точно сказать, когда свяжусь с вами, потому что даже не представляю, как скоро смогу увидеться с Реми.

— Но ведь фермер-цветовод не покидает свои поля надолго.

— Вы правы.

Люк попятился от дверцы автомобиля.

— Вы знаете, где меня найти.

Жасмин с удивлением заметила промелькнувшее в глубине его глаз торжествующее выражение, и по ее телу пробежал странный трепет.

— До скорой встречи, — бросил Шарьер через плечо и направился к своему «ягуару». А душу Жасмин всю дорогу до Ла-Турета терзала непонятная боль.


В четверг утром Жасмин отправилась в старый сельский дом семейства Флери на окраине Грасса. В дороге она размышляла о том, что в большом долгу перед Люком, хотя еще и не знает, чем придется расплатиться. Только благодаря Шарьеру получилось привести в исполнение ее план гораздо быстрее, чем было намечено. А сейчас от Жасмин зависело, даст ли это начинание добрые всходы. Она трепетала от страха, понимая, сколько препятствий стоит на ее пути.

Когда Жасмин смотрелась в зеркало, она видела в нем лишь себя. Но те, кто знавал ее отца, утверждали, что она унаследовала его нос и синие глаза. Те, кто был знаком с ее дедом, говорили, что у них одинаковые густые темные волосы и схожая форма бровей. Другие говорили, что у Жасмин тот же овал лица, что у ее матери.

Но большинство считало, что она во многом походит на свою бабушку: и улыбкой, и фигурой, и задумчивым выражением лица. Именно это сейчас тревожило Жасмин. Оба кузена страстно любили ее бабушку. Меган тоже любила их обоих. И хотя Реми первым познакомился с ней, она в конце концов отдала свое сердце Максиму Ферье.

Когда Реми взглянет на Жасмин, сможет ли он отвлечься от воспоминаний о ее бабушке, чтобы выслушать гостью? Или его застарелая боль станет невыносимой?

Дрожа всем телом, Жасмин ехала по обсаженной рядами фиалок дороге, ведущей к дому семьи Флери, когда заметила присевшего на корточки мужчину, ухаживающего за цветами. Он был одет в джинсы и белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Даже с расстояния Жасмин разглядела блестящие рыжие волосы, и ей вспомнились слова Люка о цветоводе и его полях. Несмотря на шестьдесят шесть лет, цвет волос Реми еще не был приглушен сединой, а сильное тело могло бы принадлежать куда более молодому мужчине.

Сейчас он сидел спиной к Жасмин и пока еще ее не увидел. Она остановила машину, взяла сумку с документами, вышла и, перешагнув через невысокий земляной вал, ступила на фиалковое поле. Восхитительный аромат цветов был почти опьяняющим. Жасмин подошла к Реми поближе и остановилась в паре ярдов от него.

Прочистив горло, она произнесла:

— Я ищу Реми Флери Ферье.

Мужчина вскочил на ноги и повернулся. Казалось, он смотрел на нее бесконечно долго, а потом его зеленые глаза вспыхнули, на лице, несмотря на загар, разлилась бледность, и он отшатнулся назад. Сомнений не было: Реми видел интервью с Жасмин.

— Боже мой, — прошептал он, словно увидел привидение.

— Мы с вами не родственники по крови, но я тоже, как и вы, всем сердцем люблю эту землю. Именно вы должны были возглавить империю Ферье после смерти вашего отца.

Глаза Реми потемнели.

— Я — Жасмин. Дедушка попросил меня помочь вам занять принадлежащее по праву место генерального директора компании, которую вы создавали много лет назад. Вы очень нужны на этом посту.

Пользуясь тем, что Реми молчал, Жасмин достала из сумки папку с документами и вложила ему в руку.

— Прочтите это, и вы убедитесь, что Международный южнофранцузский банк дает нам заем на приобретение земель старого аббатства. Директор банка, Люсьен Шарьер, хочет с вами встретиться. Вот копия договора о внесении задатка. Если вы согласитесь возглавить компанию, эти земли станут нашими, и мы сможем засадить их тысячами и тысячами ваших замечательных пармских фиалок. Я уже создала из этих цветов новые духи. Вот образец. — Она сунула его Реми в другую руку. — Думаю, нам надо назвать эти духи «Королева Флери» в честь вашей матери. Если вы встанете у руля компании, она станет еще сильнее, чем прежде. К сожалению, ваш отец был настоящим деспотом, и это внесло в семью ужасный раскол. Простите мне мою прямоту, но не всякий мужчина, который в состоянии завести ребенка, может быть хорошим мужем и отцом.

Жасмин приблизилась еще на шаг.

— Я столько слышала о вас! Дедушка рассказал мне вашу запутанную, печальную историю. Он так вас любил!

Странный звук, похожий на рыдание, вырвался из горла Реми.

Жасмин достала фотографию.

— Это мой любимый снимок. Его ваша мама повесила на стене над лестницей. Над лестницей вашего дома, Реми. Вот дарственная на него. Вы теперь официальный и единственный его владелец.

Она сунула ему документ. Он его взял, двигаясь, словно лунатик.

Жасмин продолжала:

— Я ощущаю себя королем Ричардом, который, посвящая Робина Гуда в рыцари, изрек: «Возвращаю тебе все твои прежние поместья». Что вы на это скажете, сэр Робин из Локсли?

У Реми на горле заходил кадык. Жасмин чувствовала, что в его душе бурлят эмоции.

— Вы позволите мне обнять вас, дорогой Реми? Я уже давно вас люблю и, кажется, целую вечность ждала этого момента. Пожалуйста. — В ее умоляющем голосе прозвучала боль.

Реми еще несколько мгновений простоял не шевелясь, а потом положил на землю все, что держал, и развел руки в стороны. Жасмин подбежала к нему, и они обнялись. По ее щекам заструились слезы.

— Дедушка столько раз при мне оплакивал вашу ссору. Он надеялся, что я сумею убедить вас вернуться домой — туда, где ваше настоящее место. Вы должны поверить мне. Дедушка рано ушел в мир иной, но я знаю, что ему там никогда не обрести покой, пока вы, простив, не примете его любовь. Разве в глубине души вы сами не знаете, что он любил вас? Ваше имя — последнее, что слетело с его уст перед смертью.

Реми разжал объятия, глубоко и прерывисто вздохнул и заговорил:

— Я тоже любил Макса. Он не сделал ничего плохого. Лишь мой отец в ответе за боль, причиненную мне и моей матери. Но в гневе я обвинил во всем Макса. Годы ушли у меня на то, чтобы понять истину о своей жизни и о Меган. Она и Макс всегда были честны со мной, но я предпочел поверить в то, что они предали меня. Когда я женился на Луизе и у нас родился ребенок, мои чувства начали меняться. Но моя супруга была чересчур недовольна тем, что у нас вечно не хватало денег, и она бросила меня и Жана-Луи. Вот он-то, мой сын, и стал моим спасением. Когда он вырос и женился, я честно рассказал ему о своей жизни. И тогда же я решил поехать к Максу и просить у него прощения за то, как обошелся с ним. — Слезы наполнили глаза Реми. — Но он неожиданно умер.

— Его смерть была шоком для всех нас.

— Я написал Меган и в письме рассказал все, что было у меня на сердце. В ответном послании она написала, что я исцелил ее душевную боль. Для меня было огромным потрясением узнать, что ее тоже скоро не стало.

— О, Реми! — снова обняла его Жасмин. — Ни к чему больше страдать. Уверена, что и дедушка, и бабушка теперь знают о ваших чувствах, и оба довольны. Осталось лишь добиться вашего назначения главой компании.

Он улыбнулся.

— Что-то мне не верится, что семья Ферье так же, как ты, встретит с распростертыми объятиями дряхлого, когда-то ожесточенного, завязавшего алкоголика.

— Вы вовсе не дряхлый. А они вам даже не кровные родственники. Это вы — настоящий Ферье. И они только рады будут узнать, что вы собираетесь спасти их шкуры, потому что больше это сделать некому. Дайте им шанс. Впереди еще много лет жизни. Вы должны принять мое предложение!

Реми негромко хохотнул.

— У меня есть выбор?

— Нет!

— Ну тогда пойдем. Я познакомлю тебя со своей семьей.

— Новые нюхачи, случайно, не родились? — спросила гостья, и Реми рассмеялся сквозь слезы.

Он поднял вещи с земли, Жасмин взяла его под руку, и они направились к дому.


В пятницу утром зазвонил сотовый. Люк взял телефон с прикроватной тумбочки, взглянул на экран и увидел, что наконец поступил звонок, которого он так ждал. Хотя они с мисс Мартин виделись всего лишь позавчера, ожидание ее звонка было настоящей пыткой.

— Жасмин?

— Прошу прошения за ранний звонок, Люк, но я хотела застать вас, пока вы не уехали на работу, Мне нужен ваш совет. Вы не против, если мы обсудим все за завтраком в ресторане «У Арно» рядом с вашим банком? Я угощаю.

Пульс Шарьера резко подскочил.

— Как скоро вы туда подъедете?

— Через полчаса.

— Я буду там.

— Мой долг перед вами продолжает расти, — сказала она и положила трубку.

А он-то боялся, что не увидит ее сегодня!

С рекордной быстротой Шарьер принял душ, побрился и надел деловой костюм. В голове уже созрели планы на сегодняшний вечер, в которых фигурировала Жасмин. Просто она еще об этом не знала.

Дыхание Люка сбилось, когда он, подойдя к ресторану, увидел Жасмин, сидящую за одним из столиков, выставленных на улице. Она снова была одета в рабочую одежду: юбку и блузку, похожие на те, что были на ней позавчера. Но сегодня Жасмин одарила Люка широкой улыбкой. У нее наверняка были хорошие новости, иначе ее глаза так не сияли бы.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной. Я взяла на себя смелость заказать завтрак для нас обоих, чтобы не задерживать вас надолго.

Шарьер поблагодарил и сел напротив.

— Первым делом я хочу узнать, как все прошло с Реми. Вы явно с ним поладили.

Подождав, пока официант поставит на стол тарелки с завтраком и нальет кофе, Жасмин ответила:

— Вчера утром я нашла его на ферме ухаживающим за фиалками. Это означает, что вы, ко всем своим достоинствам, еще и проницательны.

— Это земля цветов. Тут мимо какого поля ни проедешь — обязательно увидишь на нем работников. Теперь расскажите мне, как прошла встреча.

Глаза Жасмин наполнились слезами.

— О, Люк! Он такой замечательный!

Ее способность сострадать другим людям глубоко тронула Люка.

— И сколько еще вы будете заставлять меня томиться в неизвестности? — поддразнил он собеседницу.

Она негромко рассмеялась.

— Первые пять минут нашей встречи говорила только я и уже начала думать, что не дождусь от Реми ответа. А когда я уже окончательно в этом уверилась, он вдруг раскрыл мне свои объятия. — Плечи Жасмин начали вздрагивать, но она пыталась сдержать свои эмоции перед Шарьером. — Странно, но этот человек кажется мне таким родным, словно он мой двоюродный дед, с которым мы давно не виделись. Я люблю его и знаю, что он готов возглавить компанию. Вы придете к тому же мнению, когда побеседуете с Реми.

И в этот момент Люк почувствовал, что все у него внутри словно перевернулось и он ничего не в состоянии поделать с этой разительной переменой.

А Жасмин продолжала рассказывать:

— Мы проговорили до самого утра, обсуждая все вопросы. Реми хочет возглавить компанию, но понимает, что предстоит серьезная битва за то, чтобы получить большинство голосов членов правления. Я сказала, что ему необходимо встретиться с вами, потому что в будущем именно с вашим банком предстоит вести финансовые дела. Когда вы готовы побеседовать с ним в вашем офисе?

Люк быстро прикинул: он попросит Тома перенести часть сегодняшних встреч.

— Сегодня. В два часа.

— Прекрасно. Он будет у вас. — Ее глаза блеснули. — Я бы хотела спросить еще кое о чем, если вы не возражаете. Мне нужен ваш совет.

— Какой?

— Когда ваш дед объявил о том, что вы займете его пост в банке, как он добился принятия вашей кандидатуры? Ведь наверняка на это место претендовали другие люди, старше и опытнее вас. Он что, беседовал в частном порядке с каждым из членов правления?

Люк в этот момент был так огорошен осознанием своей безумной, мучительной влюбленности в Жасмин Ферье, что почти не слышал ее вопрос. В юности он ощутил на себе власть любви, но случившаяся трагедия изменила его, превратила с тех пор в закрытого для подобных чувств человека. Он давно уже не подросток, а взрослый, тридцатичетырехлетний мужчина, у которого за плечами, возможно, уже половина жизни. Но большую часть этой жизни он словно жил не в полную силу, боясь испытать новую боль потери.

— Люк? — Голос Жасмин вывел его из задумчивости. — С вами все в порядке?

«Интересно, когда ей больше не нужна будет моя помощь, будет ли она испытывать ко мне такое же влечение, как я к ней?» — подумал Шарьер. Не в силах отвлечься от этой мысли, он решил вернуться в офис и поразмышлять.

— Простите меня, Жасмин. Я бы с удовольствием ответил на ваш вопрос. Но не здесь и не сейчас, когда нам обоим предстоит еще целый рабочий день. Пока я ехал сюда, мне позвонил мой помощник и сообщил об одной проблеме, которую я должен срочно уладить. Извините, но мне пора идти. — Он доел булочку, допил кофе и сказал, поднимаясь из-за стола: — Я позвоню вам после встречи с Реми, и мы все обсудим.

— Конечно, — негромко отозвалась Жасмин. — Спасибо за то, что вообще согласились приехать.

Их глаза встретились, и Люк произнес:

— Ведь это я попросил вас позвонить мне после того, как увидитесь с Реми. Я с нетерпением жду разговора с ним. Обсудим все позже.

Он положил на столик несколько банкнотов и пошел прочь, не остановившись даже тогда, когда ему показалось, что Жасмин его окликнула.

Когда в два часа дня Реми Ферье вошел в офис Шарьера и сел в кресло, Люка удивили чувствовавшиеся в этом человеке бодрость и энергия. Казалось, что ему лет пятьдесят или чуть больше. Кузен Максима Ферье был, как и его двоюродный брат, очаровательным, элегантным, умным, но по-своему.

Они подробно обсудили новые технологии, разрабатываемые сыном Реми. После того как Реми изложил некоторые свои идеи будущих перемен в цветоводстве, Люку стало ясно, что перед ним выдающийся человек с сильным характером и собственным взглядом на вещи, который выведет корпорацию Ферье из кризиса.

— Если совет директоров не сочтет нужным проголосовать за меня, что ж, так тому и быть. Ведь главное — что Жасмин приехала ко мне от имени Максима. Она изменила мою жизнь, и я всегда буду ей благодарен. Спасибо и вам за все, что вы сделали.

— Мне было приятно вам помочь.

Люку вспомнилось, как Жасмин горячо убеждала его, что Реми — замечательный человек. И она оказалась права.

Прежде чем выйти из кабинета Люка, Реми сказал:

— Я знаю, что меня не было бы сегодня здесь, если бы вы не прислушались к просьбам Жасмин. Она во многом похожа на свою бабушку Меган. Вчера, когда она приехала ко мне на ферму и начала умолять снова возглавить семейное дело, мне на мгновение показалось, что передо мной Меган. — Голос Реми стал хриплым. — Она и очаровательная, и серьезная. Я понял, что не могу ей отказать. Я люблю ее так, словно она моя родная внучка.

С этим признанием прояснилось многое. Люк понимал, что была еще и некая скрытая причина, препятствующая семейному примирению. И такой причиной, оказывается, была женщина, жена Максима Ферье. Люк не знал всей истории, но однажды он попросит Жасмин рассказать ее.

Едва Реми ушел, Шарьер набрал телефонный номер женщины, занимавшей все его мысли. Хотелось надеяться, что она так быстро ответила на звонок, потому что хотела услышать его голос, а не только из-за беспокойства за Реми. Жасмин так изменила Люка, что он сам себя теперь не узнавал.

— Если в двух словах, Реми во всех отношениях подходит на роль гендиректора компании Ферье. Я в этом не сомневаюсь. Почему бы нам с вами не прокатиться сегодня в ущелье? Там есть старомодное кафе, где подают баранину, запеченную на костре в листьях мяты.

— Много лет уже не была в этом заведении. Но помню, что кормят там вкусно.

— Отлично, там мы сможем спокойно и не спеша обсудить наши дальнейшие действия.

Помедлив, Жасмин сказала:

— Я, возможно, задержусь на работе до шести часов.

— Тогда я заеду к вам домой в семь. Думаю, лучше забрать вас оттуда, а не из лаборатории. Таким образом мы будем уверены, что нас не увидят вместе до того момента, когда вы будете готовы взорвать перед своим семейством готовящуюся бомбу. Буду с нетерпением ждать нашей встречи.

Люк отправился домой, чтобы принять душ, побриться и переодеться в спортивную рубашку и брюки. Как посоветовал Ник, сначала нужно решить все деловые вопросы. Именно это Шарьер и намеревался сделать, прежде чем перейти к личным делам.

По пути к дому Жасмин он опустил в своем кабриолете складную крышу. В теплом вечернем воздухе от цветочных плантаций, мимо которых проезжал Люк, поднимался густой аромат. И этот запах действовал, словно афродизиак.

Дорогу Люк знал хорошо, потому что приезжал в дом Ферье вместе с дедом много лет назад. Дед был там по делам, а внука оставил дожидаться снаружи в машине. Разве мог мальчик тогда знать, что в этом же доме часто гостит маленькая внучка Максима Ферье, везде следуя за ним по пятам? Возможно, в тот день она тоже была там. Сердце Люка заколотилось в предвкушении встречи с Жасмин сегодня вечером. Он не собирался отпускать эту женщину. Она должна принадлежать ему, и пути назад нет.

Едва Шарьер подъехал к дому Ферье, Жасмин тут же появилась в дверях — с собранными заколкой волосами и одетая в платье из тонкой, словно паутинка, оранжевой ткани.

Она двинулась навстречу, и при каждом шаге платье красивыми складками очерчивало ее красивые стройные ноги. У Люка перехватило дыхание при виде ее соблазнительной фигуры.

Он вышел из машины и помог Жасмин сесть на переднее сиденье.

— У вас другие духи?

— Это, должно быть, шампунь.

— Пахнете спелыми персиками, — заметил Люк и завел мотор.

— Надеюсь, вы любите персики. Этот аромат создал дедушка. Должна заметить, хотя вы и не являетесь нюхачом, обоняние у вас весьма острое. Может, вы не тем бизнесом занялись?

Люк рассмеялся и спросил:

— Мне поднять крышу?

— Пожалуйста, оставьте, как есть. Я люблю ощущать вечерний бриз и запахи различных растений.

— Именно по этой причине я и купил себе машину-кабриолет.

Она улыбнулась.

— Удивляюсь, почему каждый здесь не ездит на таком автомобиле. Столько лет я проработала в полутемной лаборатории. И это такое наслаждение для меня — быть на свежем воздухе и вдыхать все окружающие ароматы. Когда я живу дома, то много времени провожу под открытым небом.

Это замечание сбило Люка с толка. Резко повернув голову, он удивленно сказал:

— Но ведь вы и так дома.

— Нет. Грасс можно назвать мои вторым домом из-за бабушки и дедушки. Но мой первый и настоящий дом в Дригсе, штат Айдахо, где я помогаю на ранчо. Больше всего я люблю скакать на своей лошади по полю, заросшему полынью. После дождя в воздухе разливается аромат, почти такой же сильный, как и от цветущего жасмина. Здесь мне этого не хватает. Как только Реми займет место гендиректора, я сразу уеду.

— Вы имеете в виду заслуженный отпуск?

— Нет, навсегда. Боюсь, я похожа на дедушку тем, что не имею желания что-то возглавлять. Вот почему я вам благодарна за то, что вы помогли мне быстро расставить все по своим местам.

От этих слов Люк сильно сжал руль. Внезапно его мир дал трещину.

— Ничего не понимаю. Ваш дедушка объявил, что вы будете главным нюхачом компании. Все эти годы вы потратили на…

— Надо же мне было получить какое-то образование, — перебила его Жасмин. — И я никогда не пожалею о том времени, которое провела рядом с дедушкой. Но теперь, когда я втайне от всех создала духи из выращенных Реми фиалок, я хочу заняться другим, и мы с Реми обсудили этот вопрос.

— Что именно вы с ним обсудили? — У Люка резко зашкалил адреналин.

— Когда Реми захочет выпустить на рынок новую продукцию, он привлечет к ее разработке других химиков. Если они столкнутся с какой-нибудь проблемой, Реми позвонит мне, и я прилечу на помощь.

У Люка голова шла кругом. Он нутром чувствовал, что причина возвращения Жасмин в Штаты одна — у нее есть мужчина. Но она держала это в секрете до тех пор, пока не осуществит свои планы по восстановлению Реми в правах. Вот почему она уклонилась от ответа на вопрос репортера о том, есть ли в ее жизни кто-то особенный.

Интересно, этот тип тоже скотовод, как и ее отец? Есть ли у нее перед ним уже какие-то обязательства? Жасмин не носит обручального кольца, но это не имеет значения, раз она влюблена в этого мужчину. Однако если это так, то почему он не поехал с ней на Кипр?

Сегодня вечером Люк собирался выяснить правду. Услышав, что Жасмин планирует улететь навсегда, он почувствовал себя почти так же, как тогда, в самолете, потерявшем управление, когда вся его жизнь снова промелькнула перед глазами. Но он не хотел снова оживлять в памяти последствия той катастрофы.

Глава 6

«Чтобы растение не разрасталось, нужно отщипнуть бутоны, как только они появятся. Так же нужно поступить и с нашими отношениями», — подумала Жасмин.

Судя по молчанию Люка, она достигла своей цели. Но это вовсе не вернуло ей душевного покоя. Чувства по-прежнему были в смятении.

Жасмин и так уже привязалась к этому человеку больше, чем хотелось бы. Когда она сегодня обратилась к Шарьеру за советом, то вовсе не планировала увидеться с ним еще раз лицом к лицу. Она даст ему понять, что эта их встреча — чисто деловая. Надо задушить в зародыше то, чего не должно быть. Ее будущее — в Айдахо. Она обещала себе и родителям, что вернется туда.

Когда они подъехали к кафе, их проводили в разбитый при нем сад и усадили за столик. Скоро кафе наполнится посетителями, а пока здесь, на открытом воздухе, Люк и Жасмин были единственными клиентами. В воздухе вокруг висели крошечные капельки воды, распыляемой системой полива. Эта замечательная обстановка идеально подходила для делового ужина. Но никогда раньше Жасмин на подобной встрече не была так далека мыслями от дела.

Она украдкой бросила взгляд на своего спутника. Его свежевыбритый подбородок все равно отливал синевой щетины и казался словно высеченным из мрамора. Это снова напомнило Жасмин о том, что предками Люка были лигурийцы — свирепые воины, сражавшиеся против римлян. От этой мысли она еще больше занервничала.

Официант принял их заказ: две порции баранины с мятой. Жасмин заказала себе еще и кофе.

— Мне тоже, — бросил Люк официанту, потом откинулся на спинку стула и перешел прямо к сути: — Отвечу на ваш вопрос, заданный за завтраком. Мой дед знал, что будет очень непросто добиться назначения меня на пост главы банка. И даже частная беседа с каждым членом правления по отдельности не поколебала бы их предубеждение против моей кандидатуры. Разумеется, они все считали, что я слишком несолидная фигура — без всякого авторитета. Дед собрал их всех вместе и дал мне высказаться. Только от меня зависело, смогу ли я убедить правление в своей состоятельности в качестве гендиректора, изложив им свое видение того, какую политику банку необходимо проводить в будущем.

— Ваш дед знал, что вы сможете справиться с этой трудной задачей, и поэтому его план сработал. Спасибо за ответ, который был мне так нужен. Пообщавшись с Реми, я теперь точно знаю, что он обладает такой же силой убеждения.

Люк подался вперед.

— У него есть необходимый авторитет?

— Да. Что касается вас, вы родились с уникальным даром решать все вопросы. И вы продемонстрировали его во время нашей встречи с месье Буало. Реми обладает таким же талантом. И хотя он занимается земледелием, но у него еще есть большой опыт общения с людьми, он прекрасно в них разбирается. Правлению об этом пока неизвестно, но скоро они узнают. Вместо того чтобы убеждать их самой, я последую примеру вашего деда и попрошу Реми выступить перед ними. Когда члены правления познакомятся с его идеями и убедятся в его глубоком понимании того, что необходимо компании, Реми подчинит их себе.

— Согласен с вами. Я и сам под большим впечатлением после встречи с ним и знаю, что реакция членов правления вашей компании будет такой же.

— Я рада, что вы так считаете! — воскликнула Жасмин. — После того как Реми выскажется, я тоже обращусь к правлению и напомню им, что компания существует лишь благодаря вложенным в нее усилиям Реми. Сотни местных жителей, работающих на корпорацию Ферье, все еще глубоко преданы Реми и с радостью встретят его назначение гендиректором. Хотя Поль обладал очень тонким обонянием, все же оно было недостаточным для парфюмерного бизнеса, и без дедушки он никогда не достиг бы успеха. Но прежде чем создать духи и продать их, необходимо доскональное знание производственного процесса. Именно это обеспечивал Реми.

Жасмин замолчала, ожидая ответа Люка.

— Когда состоится собрание? — спросил он, и взгляд его черных глазах был холодным. Что он не договаривал? Что-то его явно угнетало.

— Планировалось через десять дней. Но я собираюсь провести его уже через неделю.

— Это слишком скоро.

— Именно. Элемент неожиданности сыграет на руку Реми.

После того как официант принес заказ, Люк спросил:

— Разве это не сработает точно так же, если вы подождете до ранее назначенного срока? К чему такая спешка?

Жасмин съела кусочек баранины и пояснила:

— Вы не знаете членов семьи Ферье, входящих в правление. Их сейчас терзают обида и зависть. Чем меньше у них останется времени на то, чтобы, поразмышляв, усложнить ситуацию, тем лучше.

— И тем скорее вы сможете отправиться домой, — пробормотал Люк и принялся за еду.

— Да, я с нетерпением жду возвращения к семье.

Жасмин отвела глаза, внутренне сопротивляясь своему решению покинуть Францию, чтобы начать новую жизнь. Здесь ее семьей были дедушка и бабушка. Но они умерли, и с тех пор Жасмин терзала вина за то, что она так много времени провела вдали от родителей. Ей нужно вернуться домой и наверстать упущенное.

Но этот невероятный мужчина, сидящий напротив нее, даже не представляет, какую бурю чувств в ней вызвал. Такого с ней никогда не было до встречи с ним на том острове.

Люк надолго замолчал, и Жасмин занервничала.

— Дом принадлежит Реми. Я уже начала паковать свои вещи и сказала ему, что он может переезжать в любой момент. Дедушка никому не позволял что-то менять в тех комнатах, где когда-то жили Реми и его мать. Сын Реми, его жена и их дети будут только рады, потому что им всем слишком тесно в старом семейном доме Флери. Но я не забыла про данное вам обещание. Если семья не проголосует за Реми, по крайней мере, он вернет себе дом и землю. А я найду покупателя на земли аббатства. К счастью, у меня есть на примете несколько вариантов. Деньги будут возвращены вам с процентами.

— Давайте не будем сейчас беспокоиться о таких вещах, — промолвил Люк и до конца ужина больше не проронил ни слова.

Жасмин чувствовала себя все более неуютно и отказалась от второй чашки кофе, понимая, что и так уже не сможет сегодня уснуть.

Наконец, не в силах дольше выносить возникшее между ними напряжение, она сказала:

— Я отняла у вас столько времени. Я уже поужинала, и если вы тоже, то можно уезжать.

Люк поднял бровь:

— У вас на этот вечер назначена встреча с Реми?

— Нет.

— Тогда почему вы торопитесь завершить нашу встречу?

Краска бросилась Жасмин в лицо.

— Я сегодня разбудила вас так рано и поэтому чувствую себя виноватой. Вам еще полчаса добираться до дома, а завтра вас ждет рабочий день в банке.

— Я большой мальчик, если вы еще этого не заметили. Я ложусь спать и просыпаюсь тогда, когда хочу.

— Разумеется. Просто я так благодарна вам за все, что вы для меня сделали. И мне неудобно, что я отнимаю у вас столько времени, которое вы могли бы провести с… — Это был тот редкий случай, когда Жасмин не смогла подобрать слова.

— С другой женщиной? Вы это хотели сказать?

— Нет, — солгала она.

— Другими словами, вы интересуетесь моей личной жизнью?

— Это не мое дело. — Жасмин затрепетала, чувствуя, как накаляется атмосфера.

— Ну же, смелее. Спросите, есть ли у меня женщина.

Она подняла голову:

— Люк…

— У меня было много женщин, но ни с одной я не хотел прожить всю жизнь и тем более жениться на ней.

Жасмин различила боль за циничными словами.

— Почему?

Он покачал головой:

— Теперь ваша очередь. Кто тот особенный для вас мужчина в Айдахо, к которому вы так торопитесь вернуться? Ковбой, нетерпеливо вас ожидающий?

Жасмин ухватилась за это заявление, словно за спасательный круг:

— А если так и есть?

Когда не хочешь отвечать, лучше всего задать встречный вопрос. Да и должен же быть где-то тот мужчина, которого она мечтала встретить, навсегда вернувшись в родные края.

Жасмин даже не предполагала, что темные глаза Люка могут стать еще чернее.

— Он — друг вашей семьи? Тоже держит ранчо?

— Я бы предпочла сменить тему, если не возражаете.

— Почему? — настаивал Шарьер. — Она для вас слишком болезненная?

— Возможно, я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на мой.

Жесткая линия рта Люка смягчилась.

— Так вам все-таки интересна моя личная жизнь.

Он загнал ее в угол, и она ответила:

— Только если вы в настроении поделиться со мной.

Люк глубоко задумался, а потом начал рассказ:

— В школе я влюбился в девушку. Мы собирались с ней пожениться осенью, после окончания школы. Я безумно ее любил. — Эта фраза отозвалась болью в сердце Жасмин. — Когда ты молод, чувства бурлят, и ты воображаешь себя бессмертным. Как-то на выходные наша компания из шести человек, включая моего лучшего друга, решила развлечься прыжками с парашютом.

Дальше он поведал историю, которая потрясла Жасмин. Это просто чудо, что Люк выжил в той авиакатастрофе.

— Я всегда предлагал самые опасные развлечения. Много раз моя тяга к приключениям брала верх над здравым смыслом. Что ж, за все надо платить. С тех пор брак больше не входил в мои планы. Но это вовсе не значит, что я не наслаждаюсь женщинами, как вы уже обнаружили.

С минуту Жасмин не могла поднять глаза на собеседника, остро переживая только что услышанное.

— Теперь ваша очередь, Жасмин, — добавил он.

Но все, о чем она могла сейчас думать — это о той боли, через которую пришлось пройти Люку.

— Это объясняет, почему вы так бурно отреагировали, когда решили, что я собираюсь прыгнуть с утеса. Конечно, вы были не просто слегка расстроены тогда. Какой ужас! Мне так жаль, что вам пришлось пережить такое.

— Это случилось очень давно, и многие годы я не думал о той катастрофе, пока не услышал, как визжат подростки, прыгая с утеса. И тут воспоминания вернулись. Стоило мне увидеть, как вы направляетесь к ступеням, ведущим наверх, меня охватил страх за вас. Я боялся, что может произойти еще одна трагедия.

— Понимаю. И какая же я идиотка: надо было сказать вам сразу, что не собираюсь принимать участие в этой затее.

— Вы же не знали, кто я и что замышляю. К сожалению, с людьми происходит немало неприятных вещей, что вынуждает нас защищаться.

Жасмин огляделась вокруг, словно только что заметила других посетителей, и предложила:

— Почему бы нам не продолжить разговор в машине по дороге домой? Мы уже здесь не одни.

— Вы правы. И все глазеют на вас. Узнают ли они вас после того телеинтервью или нет, но вы всегда будете привлекать внимание. Как это было с вашей бабушкой Меган.

Она взглянула ему в глаза.

— Реми, должно быть, рассказывал вам о ней.

— Он сказал лишь, что вы напомнили ему Меган и поэтому он не смог вам отказать. Он любил ее?

— Да, — прошептала Жасмин. — Вы догадались?

— Реми не смог этого скрыть.

— Дедушка боялся, что Реми так никогда и не перестанет ее любить. — Она отвела взгляд. — Идемте.


На обратном пути, проезжая мимо земель, которые Жасмин собиралась приобрести, Люк ненадолго остановился, съехав на обочину. Ночь уже накрыла поля, почва которых так высоко ценилась цветоводами. Но, взглянув на море, виднеющееся вдали, Люк подумал, что у Грасса есть и другие уникальные достоинства. Нежный ветерок, дующий от воды, ерошил волосы Жасмин. В темноте мерцали огни вилл. Все вокруг, казалось, проникнуто каким-то неуловимым очарованием.

Не глядя на спутницу, Люк сказал:

— Неужели вы в самом деле сможете бросить все это и оставить Реми нести бремя в одиночку?

— Он возвращает себе свою жизнь. И у него есть семья, чтобы ему помочь. А меня дома ждут родные.

Люк повернулся к ней:

— Почему тот ваш мужчина не был с вами на Геронисосе?

Жасмин не смотрела на него, но Шарьер почувствовал, что ее спокойствие притворное.

— Разведение скота похоже на выращивание растений. Перефразируя ваши слова, можно сказать, что скотовод не может надолго оставить свои стада.

— Даже ради любимой женщины? Он разведен и у него есть ребенок?

Она удивилась:

— Почему вы спрашиваете об этом?

— Это вполне логичный вопрос. У хозяина ранчо всегда есть управляющий, который в его отсутствие позаботится обо всем. Но гораздо труднее куда-то уехать, если отвечаешь за ребенка. Он предложил вам выйти за него замуж и воспитывать его ребенка? Ведь, учитывая, как вы собираетесь поступить, надо понимать, у вас есть уважительная причина.

— Ради бога, Люк…

В голосе Жасмин прозвучало смятение. Он кинул на нее взгляд.

— Не понимаю, как мужчина, собирающийся на вас жениться, может оставить вас в одиночестве даже на секунду? Как вы можете любить его по-настоящему, если большую часть времени находитесь вдали от него?

Жасмин не могла подыскать ответ, и это еще больше убедило Люка, что она что-то скрывает. Что ж, он подождет, пока они окажутся в более уединенном месте, чтобы выяснить, что творится в ее душе. Пропустив пару машин, Шарьер снова выехал с обочины на шоссе.

Когда он остановился перед домом Жасмин, она потянулась, чтобы открыть дверь машины.

— Осторожнее. Я еще не заглушил двигатель, — предупредил Люк. — Почему вы ведете себя так, словно меня боитесь?

— Это не страх. Просто я не хочу больше отнимать у вас время.

— Вы ответили бы точно так же, даже если бы не было мужчины, ожидающего вашего возвращения?

— Да!

— Так я вам интересен только тем, что могу быть вам полезен.

Лицо Жасмин застыло.

— Я пришла к вам с деловым предложением. И вы знаете, как сильно и вам благодарна за вашу помощь…

— Но все это лишь ради дела, и вы не собираетесь ни с кем флиртовать, даже если в данный момент вас и вашего любимого разделяют тысячи миль?

В ее голубых глазах отразилось тревожное беспокойство.

— Чего вы хотите от меня?

— Как насчет честности?

— Я честна с вами. — Голос Жасмин дрогнул.

— Черта с два вы честны! — яростно прошептал Люк.

Не в силах больше сдерживаться, он притянул ее к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись.

— Таких чувств, как к вам, я никогда раньше не испытывал. И я знаю, что вы чувствуете то же самое. Но ваша вина мешает вам признать это. А раз вы испытываете вину, значит, не любите того мужчину с должной силой.

Жасмин приглушенно застонала.

— Я собираюсь вас поцеловать, и тогда мы узнаем, прав ли я.

Он накрыл ее губы, и они разомкнулись под немой мольбой его губ. В следующий миг она начала целовать его в ответ так жадно, что у Люка перехватило дыхание.

Он так долго мечтал об этом поцелуе и теперь не мог остановиться. От пылкого отклика Жасмин их все больше затягивало в омут страсти, пока оба не застонали от удовольствия.

Люк настолько был без ума от этой женщины и зашел уже так далеко, что запротестовал, когда она вдруг отпрянула от его губ.

— Прекратите! — воскликнула она, затем, тяжело дыша, высвободилась из его объятий и откинулась на сиденье. — В глубине души я подозревала, что вы назначите цену за вашу щедрость. И она будет измеряться вовсе не деньгами. Надо ли полагать, что это и есть желанная для вас расплата за то, что вы поступились своими правилами, чтобы мне помочь?

Воспользовавшись тем, что вопрос застал Шарьера врасплох, Жасмин выскочила из машины.

Даже не попытавшись ее остановить, он прищурился и ответил:

— Теперь мы знаем правду, не так ли? Секунду назад вы были в моих объятиях, отвечали на мои поцелуи и явно чувствовали даже большую вину, чем мне показалось. Иначе такая женщина, как вы, готовая отказаться от всего ради блага другого человека, никогда не обвинила бы меня в том, что я покупаю ее, чтобы заполучить в свою постель. Надо ли мне напомнить, что вы первая пришли ко мне? На случай, если вы подумали, что ваше праведное возмущение моими действиями — в чем бы вы меня ни обвиняли — все разрушило, уверяю вас: наша договоренность остается в силе. Я — человек слова. Всего вам хорошего.

Когда машина тронулась с места, Люку показалось, что Жасмин его окликнула. Но он был так разгневан, что было ясно: лучше их разговор сейчас не продолжать.

Она смотрела, как его «ягуар» скрывается из вида, понимая, что непреднамеренно нанесла Шарьеру непростительное оскорбление. В тот миг, когда их губы соприкоснулись, Жасмин начала целовать Люка с таким пылом, которого сама от себя не ожидала. И это так испугало ее, что она прервала их поцелуй. Но какой черт дернул ее целоваться так страстно, хотя только что она притворялась, что у нее есть любимый мужчина? А после она еще с такой жестокостью набросилась на Люка за то, что он разгадал ее ложь.

Ему ни к чему покупать себе женщину, потому что он может заполучить любую, какую захочет. Он искренне рассказал о принесшей ему столько боли потере любимой девушки. Он открылся перед Жасмин, хотя вряд ли ему легко было это сделать. Шарьер никогда бы не поделился настолько личным с человеком, к которому равнодушен. И он дал ей понять, что после той ужасной катастрофы в его жизни не было другой любимой женщины. А как она обошлась с ним в ответ!

Люк захотел ее поцеловать. Лишь небесам известно, как она мечтала об этом поцелуе! Но едва она ощутила его губы на своих, как испугалась, что не сможет на этом остановиться.

Жасмин хотелось забиться в нору. Что она натворила! Если Люк откажется ей помогать, то неизвестно, сколько уйдет времени на поиск другого банкира, согласного выдать кредит. Надо исправлять ситуацию, но она не знала как.

Может, Люк, отъезжая, не слышал ее оклика? Ответит ли он сейчас на звонок?

Жасмин вынула сотовый и набрала номер Шарьера. К ее досаде, звонок был переадресован на голосовую почту. Но когда прозвучала фраза, приглашающая оставить сообщение абоненту, слова полились сами собой…


На голосовую почту Люка поступил еще один звонок. Он был в слишком мрачном настроении, чтобы с кем-то разговаривать. Наверное, звонит сестра, чтобы пригласить на воскресную вечеринку по поводу дня рождения ее мужа. Она не отступится, пока не добьется обещания Люка, что он придет. Вряд ли он будет веселой компанией для кого-то после того, что произошло между ним и Жасмин. Завтра он подумает, где провести выходные. Люк пока не решил, но точно знал, что должен уехать куда-нибудь подальше отсюда.

Впереди он увидел мигающие огни автомобилей — на шоссе произошла авария, собравшая длинную очередь из машин. Люку тоже пришлось остановиться. Томясь вынужденным ожиданием, он бросил взгляд на экран своего телефона и увидел на нем имя. И сразу сердце учащенно забилось. Через секунду Люк уже слушал оставленное Жасмин голосовое сообщение.

«Люк, простите за то, что я вам наговорила. Я вовсе не это хотела сказать, вы ведь знаете. — Слышно было, как дрожит ее голос. — Я понимаю, что не заслуживаю шанса на объяснения, но я должна попытаться. Позвольте мне. Пожалуйста, разворачивайтесь и приезжайте обратно. Я не смогу уснуть, если не поговорю с вами. Не нужно мне перезванивать. Просто приезжайте. Я буду ждать вас. Пожалуйста».

Тон ее голоса подействовал на Люка даже сильнее, чем слова. Чуть не устроив еще одну аварию, он развернулся и помчался в сторону Грасса.

Десять минут, потраченные на то, чтобы добраться обратно, показались Люку вечностью. Он подошел к двери и постучал. Жасмин тут же открыла. Взволнованное выражение ее лица говорило само за себя.

— Я ждала вас, но до конца не верила, что вы вернетесь. Это подтверждает, что вы — хороший человек. — Уже второй раз она говорила ему это.

Жасмин открыла дверь шире.

— Входите. Давайте пройдем на террасу.

Шарьер направился за ней, глядя, как покачиваются ее женственные бедра. Она повела его по коридору в гостиную, а оттуда через французские двери на обставленную садовой мебелью террасу с видом на цветник.

Люк подошел к каменной балюстраде, вдохнул опьяняюще сладкий аромат и спросил:

— Что это так пахнет?

— Майская роза. Дедушкина тетя Доминик очень любила этот цветник.

— Восхитительный запах, — негромко произнес Люк, повернувшись к Жасмин, устроившейся на садовых качелях.

— Я прошу у вас прощения, — начала она. — Я ни с кем никогда не была намеренно груба. А вам уже дважды наговорила неприятных вещей. Но я не хочу, чтобы вы считали, что я такая, какой показалась вам на Геронисосе.

Люк облокотился на балюстраду, пытаясь справиться с эмоциями.

— Другими словами, я вызвал в вас что-то заставившее перейти черту? Вы это хотите сказать?

— Вы ни в чем не виноваты. Это я в ответе за случившееся. — Она опустила голову. — Хотелось бы оправдать свои жестокие слова нервным срывом, временным помешательством или еще чем-то подобным. Но это было бы неправдой.

Наконец она честна с ним, подумал Люк.

— Я жила лишь для себя. Мне доставалось от жизни много даров без всякой платы них.

Шарьер нахмурился: к чему она клонит?

— Когда вы описывали свои чувства после авиакатастрофы, ваши слова задели какой-то нерв внутри меня. У меня тоже всегда было это ощущение собственного бессмертия и что я могу получить от жизни все, что захочу и когда пожелаю. Я считала, у меня достаточно времени, чтобы достичь всех своих целей. И тогда еще для меня не раздавался тревожный звонок. Но, проснувшись в день, когда мне исполнилось двадцать шесть лет, я поняла, что теперь на моих плечах лежит тяжкое бремя: дедушка поручил мне исполнить его план, надеясь, что я не подведу. С тех пор мне кажется, что я словно в каком-то сне. Но все это не сон! — Жасмин подняла голову. — Внезапно я впервые поняла, что я смертна, и мне стало страшно.

Люку это чувство было очень хорошо знакомо.

— Это не просто страх подвести дедушку, но еще и осознание, что я подвела родителей, которыми так восхищаюсь. Столько возможностей упущено, и это уже не наверстать.

Он подошел ближе.

— До этих слов я вас понимал. Но что вы подразумеваете под «упущенными возможностями»?

— Я была эгоистичной дочерью. Я ужасно вела себя по отношению к ним, так же, как Поль Ферье обращался со своим сыном. Я забывала про них, ставя на первое место собственные интересы. Дедушка был замечательным человеком, мне очень нравилось быть с ним, и я даже не заметила, как постепенно мой отец отошел для меня на второй план. Он и мама слишком легко это мне позволили. Теперь я это понимаю.

— Не слишком ли жестоко вы себя судите? Уверен, ваши родители осознавали, что вас ждет особенная судьба. Хорошие родители всегда помогают своему ребенку полностью раскрыть его потенциал.

— Все равно я чувствую вину и хочу ее компенсировать.

Люк начал постепенно собирать вместе все куски этой головоломки.

— То есть теперь вы хотите вернуться домой, чтобы все поправить.

— Если еще не поздно исправить причиненный урон.

— Никакого урона нет. Ваша история вовсе не похожа на притчу о блудном сыне. У вас есть благословение ваших родителей. Вы не повернулись к ним спиной, не растратили наследства.

— Но в какой-то мере все именно так и было! Я покинула родной дом. — Она начала всхлипывать. — Я хуже, чем Поль Ферье!

Люк потянулся, обнял Жасмин и прошептал ей в волосы:

— Тише.

Вот он наконец и добился от нее правды. Никакого мужчины в Айдахо у нее нет. Но от этого только возникли новые затруднения.

С неким мужчиной Люк еще мог бы посоревноваться за Жасмин. Но оказалось, что у него более сильный противник — ее отец, которому она собиралась до конца своих дней дарить свою любовь. А значит, она навсегда уедет из Франции.

И если бы у нее с Люком завязался роман, то получилось бы, что он стоит у нее на пути. Вот почему она бросила те обидные слова, хотя он почувствовал их фальшь.

Теперь все понятно.

Пред ним встала новая моральная дилемма: хватит ли у него сил поступить правильно, уйдя от Жасмин? Ведь если он продолжит прижимать ее к себе, то займется с ней любовью.

Внутренний голос твердил Люку: «Хочешь испытать судьбу и дождаться, когда она снова ранит тебя словами, на этот раз искренними? Желаешь, чтобы твоя жизнь была полностью разрушена любовью к женщине, чья судьба — на другой стороне земли? Уходи от нее, пока в силах, пока можешь противиться искушению».

Жасмин, словно прочтя его мысли, отстранилась и обхватила себя руками.

— Спасибо, что дали мне шанс объясниться.

— У вас сейчас очень сильный стресс. Вам надо лечь поспать. Я уже ухожу. Если вам что-то понадобится, позвоните мне. Доброй ночи!

Он оставил ее стоящей на террасе и поспешил к автомобилю. На этот раз она его не окликнула.

Люка терзала одна мысль: «Во имя всего святого, как мне справиться с этой ситуацией?»

Глава 7

Наконец настал день, когда должно было состояться заседание правления. Членам правления пришелся не по вкусу перенос даты собрания на пятницу, но никто из них в открытую не взбунтовался — все присутствовали в зале заседания.

После разговора с Люком неделю назад Жасмин плохо спала по ночам. Он прекрасно понял своим блестящим умом, что она пыталась ему сказать, и с тех пор ей ни разу не звонил. Она понимала, что ждать звонка бесполезно, но чувствовала себя настолько опустошенной, что ощущала недомогание.

Всю прошедшую неделю Жасмин ежедневно общалась с Реми. Было решено, что перед началом собрания он со своей семьей будет ожидать в приемной, а потом Жасмин пригласит его в зал заседаний и представит членам правления.

Реми понимал, что правление может и отказаться поддержать его своими голосами, но он хорошо держался. Переезд в дом, где он вырос, произвел в нем огромную перемену. Да, он так же продолжит выращивать цветы и поддерживать свою семью, но теперь будет по-настоящему счастлив.

Жасмин произнесла про себя короткую молитву и мысленно обратилась к деду: «Я сделала все, что могла. Остальное от меня не зависит».

Расправив плечи, она вошла в зал заседаний и села во главе длинного стола. Слева от нее сел Жиль Лекло, справа — ее старший дядя Роже Ферье.

Жасмин обвела глазами всех четырнадцать членов правления. Никто из них не хотел принять тот факт, что их отец и дед выбрал в свои преемники именно ее. Кого-то это обидело, а кого-то даже разгневало, и их можно было понять.

— Благодарю вас за то, что оставили все свои дела и собрались здесь сегодня. Кому-то даже пришлось прилететь из Парижа. Перенести дату заседания на более ранний срок меня вынудили обстоятельства крайней важности. — При этих словах несколько ее родственников обменялись обескураженными взглядами. — Буду краткой. Первое: я приняла решение больше не сотрудничать с компанией, я больше не буду работать нюхачом. И второе: я навсегда уезжаю в Штаты.

Все разом ахнули и уставились на Жасмин так, словно увидели привидение.

— Однако я оставляю компанию в руках единственного человека, который имеет право управлять ею так, как считает нужным. Самой этой компании не существовало бы, если бы не его гений. То, что сделал он, было не под силу его отцу. Я говорю о Реми Ферье — сыне и наследнике Поля Ферье.

В комнате воцарилась тишина. Объяви сейчас Жасмин о конце света, вряд ли реакция была бы другой.

— Жиль, раздайте, пожалуйста, всем папки с документами, содержащими необходимую информацию о Реми. Пока вы это делаете, я его приглашу. Он ожидает снаружи.

Лекло, хоть и выглядел ошарашенным, начал раздавать папки, а Жасмин тем временем привела Реми, представила его и с бешено колотящимся сердцем кивнула адвокату деда:

— Огласите, пожалуйста, ту часть завещания, которую еще никто не слышал.

Жиль поднялся, надел очки и начал читать:

— «Возлюбленные мои родные, а также другие члены правления! Реми был для меня как брат. Я любил его. Он должен был унаследовать компанию с самого начала, но это было невозможно, пока был жив Поль, настаивавший на том, чтобы его преемником стал я. После его смерти я умолял Реми вернуться и возглавить компанию, но к тому времени У него появились другие интересы. А теперь я желаю, чтобы он был назначен генеральным директором компании. Для этого я нескромно попросил свою милую внучку Жасмин помочь мне в этом. Все вы, члены правления, прекрасные управляющие. Но право руководить компанией принадлежит лишь тому, кто еще мальчишкой начал работать на нее и знает каждый винтик в ее механизме. Под руководством Реми компания вознесется на самые вершины. Будьте дружественны к нему. Следуйте его указаниям. У Реми прекрасная репутация среди работников нашей компании на юге Франции. Когда они узнают, что он стал главой компании, то снова заулыбаются, потому что он — один из них. И скоро вы увидите, что у дома Ферье появилось непобедимое оружие».

Пока адвокат читал завещание, Жасмин рассматривала лица присутствующих. Их поведение изменилось. Казалось, все они погрузились в транс.

Реми выглядел гораздо моложе своего возраста и очень шикарно в костюме оливкового цвета, светло-зеленой рубашке и в галстуке. Почти всю жизнь он проработал в поле. Пусть уже немолодой, он был загорелым, в прекрасной физической форме и все еще красивым.

Жасмин улыбнулась ему:

— Мы хотели бы вас выслушать, Реми.

Он поцеловал ее в щеку и заговорил:

— Вижу, вы все в шоке. Макс и я выросли под одной крышей и были словно два брата. У нас разница в возрасте всего в два года. Я вспоминаю один случай, произошедший уже после смерти отца и перед женитьбой Макса. Конкуренты устроили взрыв в лаборатории. Все решили, что Макс погиб. И все то время, пока велись поиски его тела, мне самому хотелось умереть. Именно тогда я понял, что он для меня значит. И как же горячо я благодарил Бога, когда выяснилось, что Макс не был убит. Мы с ним прошли огонь, воду и медные трубы и остались братьями. Когда я лечился от алкоголизма, мой психиатр как-то сказал, что мне нет смысла посещать его, если я не захочу с ним сотрудничать. То же самое я сейчас говорю вам: если вы хотите со мной работать, я сделаю все, чтобы заслужить ваше доверие.

Жасмин взяла его за руку.

— Его пармские фиалки вызовут зависть у всех других парфюмерных домов. Реми — единственный человек, который выращивает этот сорт, который называется «Королева Флери» в честь его матери Розалины Флери. И он планирует увеличить посадки этих фиалок. Сейчас я дам каждому из вас образец духов из этих цветов.

Скоро вся комната благоухала, словно цветник. Раздающиеся со всех сторон восторженные аханья и довольные возгласы говорили сами за себя.

— Когда эти духи появятся на рынке, доходы компании взлетят. Учитывая все вышесказанное, предлагаю провести тайное голосование.

Реми извинился и вышел из комнаты.

— Я буду голосовать по совести, — продолжала Жасмин. — И надеюсь, вы поступите так же. Жиль, начинайте голосование.

Через несколько минут Лекло огласил результаты:

— Генеральным директором единогласно избран Реми Ферье.

«Твоя мечта сбылась, дедушка», — подумала Жасмин.

Она поспешила к двери и пригласила в зал Реми и его семью. Когда они вошли, все встали и зааплодировали.

У Жасмин на глаза навернулись слезы. Она крепко обняла Реми и сказала:

— Решение принято единогласно. Добро пожаловать домой!

Тут Реми и его близких окружили члены правления, пожимая руки и поздравляя.

Не в силах больше это выносить, Жасмин прошептала Реми:

— Вы не возражаете, если я ненадолго вас покину? Вы в надежных руках. Встретимся с вами позже.

— Куда вы?

— Мне нужно повидаться с человеком, благодаря которому все это стало возможным. — И она, словно на крыльях, выпорхнула из зала заседания.

Уже в машине она позвонила родителям и рассказала радостные новости: «Все, что я хотела сделать для дедушки, у меня получилось. Скоро я вернусь домой навсегда. Вы даже не представляете, как я люблю вас обоих!»


Шарьеру сложно было сосредоточиться. Уже неделю он не видел Жасмин и все это время словно пребывал в аду. Сегодня должно было состояться заседание правления компании Ферье. Люк кинул взгляд на часы. Уже пятнадцать тридцать. Было ясно, что он не удержится и позвонит Жасмин, хотя зарекался этого не делать.

Ему оставалось провести еще одни переговоры по конференц-связи с руководителем одного из филиалов банка, но Шарьер не мог заставить себя думать сейчас о делах.

— Тома? Переговори за меня с Эмилем Роше и сообщи ему, что мы побеседуем с ним завтра. А сейчас я уезжаю домой. — Он поднялся из-за стола.

— Вы не можете сейчас уехать.

— Почему?

— Кое-кто ожидает вас в приемной.

— Передай, что мне очень жаль, но этот визит придется перенести на другой день.

— Не думаю, что вы захотите так поступить. К тому же она уже идет сюда.

Дверь открылась, и на пороге появилась Жасмин.

— Люк?

Она влетела в его кабинет, остановилась в нескольких футах от письменного стола и воскликнула с сияющими, словно сапфиры, глазами:

— Сработало! Все получилось! Реми единогласно избран новым гендиректором. И все это благодаря тебе! Мы можем поехать куда-нибудь поговорить наедине? Я хочу поблагодарить тебя. Ты сейчас свободен?

Люк взглянул в ее сияющее счастьем лицо, подумав, что она, сама того не заметив, перешла на «ты». Тем лучше.

— А как ты думаешь? Мы сейчас отправимся в небольшую лодочную прогулку, и ты мне все расскажешь. А за твоей машиной мы заедем позже.

Он вывел Жасмин через черный ход и усадил в свой автомобиль. Его прогулочный катер был пришвартован в плавучем доке всего в двух милях отсюда. Через несколько минут они уже были на месте. Оставив машину на парковке, Шарьер провел Жасмин к своему катеру.

Надев на спутницу спасательный жилет, Люк снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки, отдал швартовы и завел мотор. Выведя катер за буйки, он поплыл прочь от берега.

Люк чувствовал, как его с неодолимой силой влечет к этой женщине. И ее, наверное, тянет к нему — ведь она лично пришла рассказать ему новости, а могла ведь просто позвонить. Сейчас не хотелось думать о ее отъезде из Франции. Ведь Жасмин здесь, на его катере, а остальное неважно. Ни к чему думать о завтрашнем дне. Эти минуты принадлежат им.

Когда берег скрылся из вида, Люк заглушил мотор и обратился к Жасмин:

— Пойдем сядем вместе на корме.

Она уселась на сиденье, подвернув под себя ногу, он устроился рядом, положив руку на спинку сиденья.

— Я хочу знать, как прошло собрание. С самого начала и во всех подробностях.

Жасмин откинула с лица прядь волос и начала рассказ:

— Как я уже сказала, без твоей помощи ничего бы не получилось. Я привела с собой Реми. Адвокат прочитал закрытую часть завещания моего деда, в котором тот отдавал должное Реми — человеку, которого любил, как брата. Все было изложено такими трогательными словами, что у всех в зале навернулись слезы. — У нее самой глаза сейчас блестели от слез. — Никто никогда не сделал для Реми больше, чем ты. Мою благодарность не выразить словами, но я все же попробую.

Она наклонилась ближе, поцеловала собеседника в щеку и воскликнула:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Люк больше не мог сдерживать свое желание. Целых семь дней он был вдали от любимой! Ему просто необходимо снова ощутить губы Жасмин на своих губах, и он заглушил ее слова поцелуем. Спешить некуда. Каждый следующий поцелуй становился все продолжительнее.

У Люка были и другие женщины, но ни с одной он не ощущал такого всепоглощающего счастья. Обхватив лицо Жасмин ладонями, он начал осыпать его поцелуями.

— Ты невероятно прекрасна. Уверен, ты слышала эти слова всю жизнь. Но я разглядел, в чем секрет твоей красоты. Он — в твоей душе. Даже не знал, что такие люди бывают на свете.

Он снова начал с жадностью ее целовать.

— Я могу сказать то же самое о тебе, — ответила Жасмин, — потому что ты поверил в меня.

Поцелуи Люка стали еще глубже, но он не мог прижать ее к себе — мешал спасательный жилет.

— Я хочу подплыть вон к той бухточке, чтобы нам не мешали волны, расходящиеся от других судов. Сиди тут. Обещаешь?

— Обещаю. Да и куда я отсюда денусь?

Шарьер подплыл к небольшому пляжу, выключил мотор, и катер скользнул корпусом на песок. С колотящимся сердцем Люк повернулся к своей пассажирке.

— Давай снимем эту штуку, чтобы я смог как следует тебя обнять.

Не успел он помочь, как Жасмин уже стащила с себя спасательный жилет, бросила его на палубу и, улыбнувшись краешком рта, сказала:

— А теперь я собираюсь выяснить, насколько трудно было бы мне спасать тебя, потерявшего сознание после того, как твой арендованный катер врезался в акулу.

Люк притянул ее к себе. Наконец-то их не разделяло пространство!

Глаза Жасмин тонули в его глазах.

— Ты настоящий мужчина, Люк Шарьер. И к тому же превосходный! Я глаз от тебя не могу отвести. Слава богу, ты не разбился в авиакатастрофе, — ее голос дрогнул, — иначе мы бы никогда не встретились, и я бы не чувствовала себя сегодня самой счастливой женщиной на свете.

— Я знаю, что для тебя значило добиться того займа для Реми.

— Да, но я сейчас говорю о своих чувствах к тебе. Я думала, что, восстановив Реми в правах, я решу все проблемы. Но оказалось, что передо мной встала еще большая проблема.

— Какая?

— Ты. Что мне делать с тобой?

— А чего ты хотела бы?

— Все равно мои мечты не сбудутся, значит, нет смысла о них говорить. Мне следует довольствоваться тем, что в эту минуту мы вместе.

На этот раз Жасмин сама нетерпеливо отыскала его губы, рассказывая о своих чувствах без слов. Этот поцелуй длился долго, чуть не сведя Шарьера с ума.

И вдруг его пронзила боль, какой он раньше не испытывал, потому что стало ясно: это ее прощальный поцелуй. Люк привлек любимую к груди и зарылся лицом в ее шею. Она действительно уезжает, и ее не отговорить.

— Прежде чем ты отправишься в Штаты, я хочу, чтобы мы немного побыли вместе. Я возьму для этого отпуск. Когда ты уезжаешь?

— Я обещала быть дома к седьмому августа — родители будут отмечать тридцатую годовщину со дня их свадьбы.

Люк ощутил поднявшийся в нем протест. Она уезжает так скоро? Он быстро подсчитал в уме.

— Значит, у нас в распоряжении всего неделя.

Жасмин застонала и встала с его колен.

— Хватит фантазий, Люк. Я не могу с тобой поехать.

— Почему?

— Ты знаешь. Твоя жизнь здесь. А моя — по ту сторону Атлантики. Думаешь, эта короткая поездка сделает нас счастливыми? Ведь мы будем все время помнить, что в конце ее нам придется расстаться. Об этом даже подумать больно. По крайней мере мне. Но ты мужчина, ты смотришь на это по-иному.

— Не понял.

Не глядя на собеседника, Жасмин пояснила:

— Ты можешь отправиться куда-нибудь с женщиной, приятно провести с ней время, а затем пойти дальше своей дорогой. Женщины — другие. Не все, но некоторые. Я — точно. Путешествовать вместе, заниматься с тобой любовью — и все это лишь для того, чтобы потом распрощаться? Я не хочу пройти через такие мучения.

Люк взял в руки ее ладонь.

— Тогда мы не будем спать вместе.

Жасмин улыбнулась:

— Но ты ведь француз.

— Я — мужчина, и желание заниматься с тобой любовью у меня возникло еще на Геронисосе. Но вовсе не поэтому я зову тебя поехать со мной. Если ты считаешь, что я хочу лишь овладеть тобой, то заблуждаешься. На днях я признался тебе, что ни к кому не испытывал таких чувств, как к тебе. Мне будет достаточно даже просто обнимать и целовать тебя во время нашего короткого отпуска.

— Люк…

— Неужели мы не можем в этой суматошной жизни выкроить время для себя? На этом катере мы можем отправиться в любую точку Средиземноморья. Мы будем исследовать гроты и руины. И я смогу осуществить свои мечты — ведь у меня они тоже есть.

На лице Жасмин было написано изумление.

— Ты правда сможешь вот так взять и уехать?

Он вскочил на ноги.

— Моя работа никуда не денется. А вот ты улетаешь. Мы уже обсудили все деловые вопросы. Теперь я хочу, чтобы в оставшееся нам время нас не волновало ничего, кроме друг друга.

— Я тоже этого хочу, — призналась она. — Но не могу уехать на целую неделю. До отъезда мне нужно закончить кое-какие дела.

Она согласилась! Люк облегченно выдохнул и протянул Жасмин спасательный жилет.

— Сейчас мы плывем назад, забираем твою машину и отправляемся в Грасс. Когда ты упакуешь вещи, мы вернемся обратно на моем автомобиле. Я тоже соберусь, и мы снова выйдем в море. А когда нам приглянется какое-нибудь местечко, бросим там якорь на ночь.

Люк спрыгнул на песок и столкнул катер в воду, размышляя о том, что надо было тогда, в мае, подняться вместе с Жасмин на утес. И может быть, сейчас они были бы все еще на Кипре, так увлеченные друг другом, что им ни до чего больше не было бы дела. Но что толку оглядываться назад? Главное — те несколько дней, что ждут их впереди.

* * *

По пути на причал Люк завез Жасмин на свою виллу, расположенную неподалеку от замка старинной династии Гримальди в Кань-сюр-Мер. Жасмин была очарована этим средневековым городком с лабиринтом улочек, в котором Шарьеры жили уже много веков.

Несколько часов спустя она уже плыла с Люком на его катере вдоль побережья.

— Видишь те огни впереди?

Жасмин кивнула в ответ.

— Мы только что миновали Алассио и сейчас подплываем к Баба-Бич, где проведем ночь. Здесь обычно мало людей.

Окрестности выглядели просто сказочно. Жасмин из-за работы так и не нашла времени полюбоваться Лазурным побережьем, теперь она собиралась наверстать упущенное.

Люк бросил якорь в укромной бухте недалеко от берега. Здесь действительно никого не было, если не считать видневшейся чуть подальше парусной лодки.

Жасмин скинула спасательный жилет и переоделась в каюте в джинсы и топ. Люк, надев тренировочные брюки и футболку, выставил на палубу два лежака бок о бок.

— Как насчет немного расслабиться, прежде чем отправиться спать в каюту?

— О да! Разве можно уснуть в такую ночь, как эта!

Она устроилась на лежаке, животом вниз и головой к пляжу. Люк растянулся на другом лежаке на боку, подпер рукой голову и уставился на Жасмин.

Она рассмеялась:

— Ты не туда повернулся.

— Я уже был тут раньше и сейчас любуюсь тем видом, каким хочу.

От этих слов по ее телу разлилось тепло.

— Ты невыносим! — шутливо воскликнула Жасмин.

— А ты бесподобна! В библиотеке моего деда есть книга твоей бабушки. Я прочел ее и просмотрел все иллюстрации. Ты еще красивее, чем Меган. Реми, наверное, был в шоке, когда увидел твое лицо.

Она тоже повернулась на бок.

— Так и было.

— Скажи, что еще, кроме гордости, удержало его от того, чтобы принять предложение возглавить компанию после смерти отца? Я так понимаю, это было связано с твоей бабушкой?

«Да уж, ничего не ускользает от внимания Люка», — подумала Жасмин и сделала глубокий вдох.

— Помнишь, я рассказывала тебе о том, как Реми отправился в Париж управлять компанией, когда дедушка уехал в Южную Америку? После того как умерли его первая жена и ребенок, доктор посоветовал деду отправиться в долгое путешествие.

Люк сел.

— А я не знал об этом ребенке.

— О нем немногим известно. Это был его первенец. Так вот, дед отправился в длительную поездку вместе с друзьями, как и он, увлекавшимися археологией. Перед отъездом он попросил Реми подменить его у руля компании, а заодно присутствовать на банкете в парижской ратуше Отель-де-Виль по поводу вручения ежегодной премии лучшим парфюмерам. Там присутствовали все знаменитости, включая президента Франции и кинозвезд вроде Ива Монтана и Симоны Синьоре. Там, на банкете, какая-то женщина случайно толкнула Реми, и шампанское из его бокала выплеснулось на его рубашку. Той женщиной была моя бабушка, Меган Хант. Реми кинул на нее всего один взгляд и тут же влюбился без ума. Она тогда только недавно отучилась в Сорбонне на переводчика и собиралась уехать работать в Англию. Но Реми упросил свою тетю Доминик, у которой была частная школа в Швейцарии, взять Меган в помощницы. Когда однажды вечером он сделал любимой предложение руки и сердца, то в ответ услышал, что он очень ей дорог, но она еще не готова связать себя узами брака. Отказ причинил Реми такую боль, что после этого разговора он не справился с управлением автомобилем, попал в серьезную аварию и оказался в больнице. А на следующий день рано утром Реми должен был отвезти Меган на вокзал — она уезжала в Швейцарию. Узнав, что дедушка уже вернулся из поездки по Южной Америке, Реми попросил его проводить Меган. Он сказал, что любит эту девушку и собирается жениться на ней к Рождеству.

Люк покачал головой, а Жасмин продолжила рассказ:

— Вместо того чтобы посадить Жасмин на поезд, дедушка довез ее на своей машине до Лозанны, потому что намеревался проведать свою тетю, за здоровье которой беспокоился. В пути выяснилось, что Меган вовсе не помолвлена с Реми. Она и дедушка влюбились друг в друга и не могли ничего с этим поделать. Выздоровев, Реми узнал, что случилось. Это было для него большим ударом. Он приехал к дедушке в Грасс, и они подрались, а после этого Реми уехал в Париж и больше домой не возвращался.

— Ну, а остальное известно?

— Да. Моя бабушка была в Швейцарии, когда узнала о той драке и пришла в ужас оттого, что стала ее причиной. Ведь она любила Реми, но, конечно, не так сильно, как дедушку. В отчаянии она уехала в Штаты, чтобы оба ее поклонника не смогли ее отыскать, надеясь, что они помирятся, когда она исчезнет. Но дедушка отыскал ее в ее родном городке Дригс в штате Айдахо. Там они поженились, и он привез Меган в Грасс.

«Боже мой!» — подумал Люк.

Жасмин села на лежаке.

— Теперь, наверное, ты понимаешь, почему дедушка испытывал такую скорбь. Реми считал любовь дедушки к Меган величайшим предательством. Бабушка перед смертью рассказала мне эту историю. Как выяснилось, она тоже очень страдала из-за того, что произошло. Меган очень хотела полюбить Реми так, как женщина любит мужчину, она изо всех сил пыталась это сделать. Она даже призналась мне, что, если бы не встретила дедушку, то, наверное, в конце концов вышла за Реми. Вечер за вечером она делилась со мной историей их любви. Реми был так добр с ней. Он был готов подарить ей весь мир. Бабушка столько рассказывала мне про Реми, что мне казалось, я его знаю, хоть и никогда с ним не встречалась. Вам кажется это странным?

— Вовсе нет. — Судя по выражению лица, Люк был искренне тронут этим повествованием. — Но надо быть очень сильным духом, чтобы пережить такую боль.

— Такой удар все-таки не сломил Реми, и дедушка это знал. Вот почему и он, и бабушка умоляли меня помочь ему.

— Ты так похожа на Меган. Наверное, для Реми встреча с вами была словно дежавю.

— Я так и подумала, когда он обернулся и увидел меня. Никогда я еще не молилась так горячо, прося о чуде.

— Я даже не представлял, что столь многое было поставлено на карту. На твоих плечах лежало такое тяжкое бремя.

— Но ты облегчил его, выслушав меня и оказав помощь. Я так тебе благодарна! — Глаза Жасмин защипало от слез. — Но хватит о моей жизни. Мне бы хотелось узнать больше о той девушке, которую ты любил.

На лицо Люка словно легла тень.

— Семья Сабины переехала в Кань-сюр-Мер в тот год, когда я заканчивал школу. Она отличалась от других девушек.

— Чем?

— Она была забавная и веселая. Мне захотелось познакомиться с ней поближе, и я предложил ей тусоваться со мной и моим лучшим другом Филиппе. Сабина отлично вписалась в нашу компанию, которая вытворяла всякие сумасшедшие вещи в свободное от учебы время.

Жасмин улыбнулась:

— Что значит «сумасшедшие»?

— С самого детства родители называли меня «сорвиголова». И мы с друзьями подначивали друг друга выйти за границы возможного, как бы опасно это ни было.

— Как те парни на острове?

Он кивнул.

— Вы были с Сабиной любовниками?

— Да.

Эти слова причинили Жасмин боль.

— Мы с ума по друг другу сходили. Я решил, что, окончив школу, мы поженимся и отправимся на моей парусной лодке в кругосветное путешествие. Ну, вроде будем останавливаться где-нибудь, чтобы подзаработать деньжат, а потом отправляться дальше. Моя семья прочила мне совсем другое будущее, и они бы пришли в ужас, узнав о моих планах. Но я был эгоистичным восемнадцатилетним юнцом — не думал ни о ком, кроме себя.

Жасмин ощутила привычную боль в душе и покачала головой:

— Я была такой же — не думала о том, чего хотят для меня мои родители. Но прости, я перебила тебя. Продолжай.

— Да и рассказывать-то больше нечего. В день окончания школы мы решили прыгнуть с парашютом. Моя идея. Это казалось большим приключением, отличным способом отметить начало лета. Мы взлетели на одномоторном самолете. И вроде бы вот только что мы хохотали и готовились прыгать, а в следующую минуту самолет потерял управление, и мы врезались в холм.

Шарьер встал с лежака и подошел к борту катера. Жасмин в порыве острого сочувствия тоже вскочила и подошла к Люку.

— Я не могу себе представить, как это было ужасно. Ты долго пролежал в больнице?

— Три месяца. У меня была травма позвоночника. Родные не отходили от меня ни на шаг. Сперва врачи сомневались, что я вообще когда-нибудь смогу ходить. Но мне тогда было все равно. Ведь я потерял Сабину. Это я был виноват, что она и Филиппе погибли. Мне хотелось умереть.

— И ты до сих пор во всем винишь себя? Ты же не мог знать, что самолет разобьется.

— Это так. Но я еще очень долго испытывал невыносимую вину.

Жасмин кинула на него взгляд.

— Мне жаль, что тебе пришлось столько страдать.

Шарьер обнял ее.

— Это случилось очень давно, и я уже много лет не говорил об этом.

Она подняла руку и погладила его твердый подбородок.

— Мне не следовало бередить твои раны.

— Я рад, что ты это сделала. — Люк поцеловал кончики ее пальцев.

— А как ты сумел выкарабкаться из депрессии после крушения самолета?

— Врачи уверяли, что я могу полностью вылечиться, если буду усердно над этим работать, но я не хотел жить. Мой физиотерапевт заявил, что не может лечить того, кто желает умереть, когда есть другие люди, отчаянно сражающиеся за выздоровление. Он счел меня жалким эгоистом, на которого не стоит тратить время. Когда тот физиотерапевт отказался от меня, я разозлился. Это была первая эмоция, возникшая в моем подавленном виной сознании. Через шесть месяцев я уже мог ходить, опираясь на трость. Год спустя я уже не нуждался в трости и начал обучение в университете Ниццы «София-Антиполис». Там я изучал экономику и менеджмент, а еще подружился с Ником Вальфором, и мы вместе отправились в Париж учиться в магистратуре. С того момента жизнь начала налаживаться. Кстати, раз уж я заговорил о Нике. Он пригласил меня к себе в гости в субботу вечером и просил привести с собой подругу. Когда мы вернемся из этого путешествия, мне бы хотелось, чтобы ты отправилась к Нику со мной. Тебе понравится его жена Лаура, твоя ровесница. Кстати, она из Сан-Франциско.

— Американка? Это интересно. Но боюсь, не смогу найти времени для этого визита, ведь в воскресенье я собираюсь лететь в Штаты.

— Мы позаботимся о том, чтобы у тебя нашлось для этого время. Ник видел тебя по телевизору и очень хочет познакомиться со знаменитым гендиректором дома Ферье.

— С сегодняшнего дня я — никто. У славы есть неприятное свойство — она преходяща, — насмешливо заметила Жасмин.

Люк поморщился. Сейчас ему было не до шуток — ведь он знал, что Жасмин скоро покинет его.

Он подвел ее обратно к лежакам.

— Я не хочу говорить о том, что ждет нас впереди. Мы отправились в это путешествие, чтобы лучше узнать друг друга. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о мужчинах, которые были в твоей жизни.

Жасмин опустилась на лежак навзничь.

— Тебя послушать — так у меня их был целый легион.

Люк сел на соседний лежак и провел пальцем по ее щеке.

— Я не сомневаюсь, что целый легион мужчин тебя желал. Но мне бы хотелось услышать об одном-двух счастливчиках, которым повезло наслаждаться твоей компанией.

— Ну, я ходила на свидания в старших классах, хотя в основном на таких встречах присутствовали и наши друзья. Но был еще один парень, Хэнк Бренсон.

Люк усмехнулся:

— Прямо ковбойское имя.

Жасмин кивнула.

— Я познакомилась с ним, когда мне было семнадцать. Мы всей семьей отправились на родео. Когда-то мой отец был знаменитым наездником. Какое-то время в ковбойских состязаниях участвовали и оба моих брата. Они познакомились с Хэнком, восемнадцатилетним ковбоем из Рексбурга, городка в получасе езды от нас, и познакомили с ним меня. На арене родео у Хэнка была кличка Танк, потому что он был крупный и сильный. А еще симпатичный. Все девчонки сходили по нему с ума. Я была сражена наповал. Когда у Хэнка выпадал свободный день, он заглядывал к нам домой, и я, чувствуя себя на небесах от счастья, каталась с ним на лошадях по округе, ходила в кино или совершала пешие прогулки к хребту Титон. Он был первым, кто меня поцеловал. А еще он обещал на мне жениться, когда я повзрослею. Потом Хэнк занялся бизнесом вместе со своим отцом, владельцем большого, процветающего ранчо. Мы встречались около трех лет. Но из-за того, что я так много времени проводила во Франции, наши отношения то затухали, то оживлялись снова. Моим родным он нравился, и папа твердил, что лучшего парня мне не найти. Хэнк был хорошим человеком, но однажды я поняла, что моя страсть к нему угасла. Когда он снова заговорил о свадьбе, мне пришлось признаться, что я больше его не люблю, и наши отношения на этом закончились.

Люк закрыл глаза и сочувственно пробормотал:

— Бедолага! А ты уверена, что он не дожидается до сих пор твоего возвращения?

— Надеюсь, нет. Ради его же блага.

— А что насчет того мужчины, с которым ты встречалась, когда училась в парижском университете?

— Я ходила на свидания с некоторыми парнями. Но у меня никогда не было любовника, если ты это имеешь в виду.

«Никогда?» — ошарашенно подумал Люк и спросил:

— Но ведь, наверное, кто-то из тех парней значил для тебя больше, чем остальные?

— Был один. Его звали Андре. Мы встречались какое-то время, пока он не начал пытаться указывать мне, что делать.

— Как я тогда, на острове?

Она кивнула.

— Ты мне немного его напомнил.

— Так вот почему ты была со мной так недружелюбна.

— Теперь ты знаешь обо всех моих романах. Боюсь, от моего рассказа тебя начало клонить в сон.

— Разве что от твоего сонного голоса. Может, пора спуститься в каюту? Думаю, сегодняшний день, насыщенный событиями, тебя утомил.

Люк повлек спутницу за собой вниз по трапу. К ее удивлению, он не задержался перед дверью в отведенную ей каюту.

— Мне нужно еще включить сигнализацию на катере, чтобы ты чувствовала себя ночью в безопасности, — сказал он, коротко поцеловал Жасмин в губы и зашагал обратно к трапу.

Глава 8

На следующее утро Жасмин проснулась, приняла душ и переоделась в темно-синее бикини. Подобрав в тон купальнику парео, она поднялась на палубу.

— Люк? — позвала она.

— А вот и моя амазонка! Я здесь! — отозвался он из воды. — Ныряй ко мне! Вода просто идеально теплая!

Приглашение звучало так заманчиво! Жасмин направилась к корме и, скинув парео, нырнула в сверкающую на солнце голубую воду. Люк подплыл к ней. Он был так красив с мокрыми волосами, откинутыми назад, и глазами цвета черного янтаря, что у Жасмин перехватило дыхание.

Он протянул руку и привлек ее к себе с озорной улыбкой.

— Я ждал свой завтрак, и он наконец подан. Так бы и съел тебя, да не знаю, с чего начать.

Жасмин нервно рассмеялась, а Шарьер завладел ее губами и, держа ее в объятиях, закружился. Всю жизнь прожив возле моря, он плавал как рыба. Потом Люк лег в воде на спину, положив Жасмин себе на грудь, не прекращая поцелуи. Влюбленные дурачились и целовались на воде и под водой. На какой-то момент ощущение времени исчезло, хотелось, чтобы это чувственное удовольствие длилось вечно. Жасмин никогда еще не была близка с мужчиной. Весь опыт предыдущей жизни не подготовил ее к тому счастью, которое она сейчас испытывала.

Люк окинул взглядом ее волосы.

— Ты знаешь, что отдельные пряди в твоих волосах сверкают на солнце так, словно в них вплетены маленькие самоцветы? Никогда не видел ничего подобного.

Ее сердце дрогнуло.

— Когда я была маленькой, папа говорил мне то же самое и называл меня Искоркой.

Люк ладонями собрал ее волосы в хвост.

— Они прекрасны, как и ты.

Поцеловав Жасмин в висок, он снова отыскал ее рот и начал целовать ее так горячо, что она забыла обо всем.

А после он заявил:

— Если я пробуду здесь с тобой еще хоть немного, то съем тебя живьем. — В его глазах горел огонь желания.

Жасмин разочарованно застонала, впрочем понимая, что Люк прав, и они направились к корме катера. Плывя рядом, Шарьер старался подстраиваться под скорость своей спутницы. Овладевшее ими в этот момент чувство невозможно было описать словами.

Он первым вскарабкался на корму, а затем вытянул из воды Жасмин. Обернув вокруг бедер парео, она направилась было за Люком, но он остановился возле трапа и оглянулся:

— Пока я накрываю на стол, почему бы тебе не изучить карту: покажешь мне, куда бы ты хотела отправиться.

Жасмин поспешила в свою каюту, надела шорты и футболку, стянула волосы в хвост резинкой и присоединилась к Люку на камбузе, а скоро уже оба завтракали и изучали морскую карту Средиземноморья.

— Если ты не против, я бы хотела побывать на острове Пальмария. Бабушка рассказывала, что там самый потрясающий пляж на свете, но туда можно попасть только со стороны моря, подплыв на лодке. А еще она упоминала, что там есть пещера.

Люк кивнул:

— Пляж Поццале. Я не был там уже много лет. Мы доберемся туда после полудня. Это идеальное место для плавания — вода там кристально чистая, бирюзового цвета. И там очень интересные пещеры.

— Так их там много?

Люк улыбнулся:

— С западной стороны острова над морем нависают скалы, в которых много пещер. Они тебе понравятся.

— Скорее бы их увидеть. Ну что, поплыли туда? Я вымою посуду и присоединюсь к тебе на палубе.

Он поднялся и поцеловал Жасмин в шею.

— Давай скорее. Я уже чувствую себя одиноко, если тебя нет рядом.

Три часа спустя Шарьер бросил якорь и вместе с Жасмин поплыл к берегу. Когда они выбрались на песок, Люк взял спутницу за руку и спросил:

— Ну, что скажешь?

— Ты только взгляни на эту отполированную волнами гальку! Она потрясающе красивая! И все это место просто невероятное!

— Этот остров уникален своим девственным ландшафтом.

— Я хочу найти несколько красивых камушков для своих племянников и племянниц, — сказала Жасмин, а про себя добавила: «И один для себя, чтобы он напоминал мне об этом дне».

— Я помогу переправить находки на катер, а после покажу тебе Голубой грот, пока поблизости нет туристов, и ты поймешь, почему его так назвали.

Следующие полчаса Жасмин перебирала камушки на берегу, пока не нашла то, что искала, а после она с Люком вернулась вплавь на катер. Еще несколько минут ушло на то, чтобы обогнуть остров и причалить к нему с северной стороны.

Когда взорам путешественников открылся вход в Голубой грот, Жасмин ахнула:

— Я никогда не видела, чтобы море было такого небесно-голубого цвета, как возле этой пещеры!

— Оно почти такое же голубое, как твои глаза.

Жасмин боялась взглянуть на Люка. Внезапно стало страшно от мысли, что если она проведет с ним еще какое-то время, то это станет величайшей ошибкой, за которую ей придется расплачиваться до конца жизни.

— Мы можем здесь поплавать?

— Конечно, но не заплывай слишком далеко — я хочу показать тебе еще одну пещеру, интереснее.

И действительно, визит в Пещеру голубей оказался еще увлекательнее, чем в Голубой грот.

— В нее нужно спускаться по веревке, — объяснил Люк. — Но это можно делать только с проводником. Здесь были найдены окаменевшие кости ископаемых животных. У меня такое чувство, что твои бабушка и дедушка тоже исследовали эту пещеру.

— Уверена, так и было.

— Если ты все здесь осмотрела, я отвезу тебя на обжитую часть острова.

Шарьер бросил якорь, и они, доплыв до берега, продолжили исследовать остров.

— Мм, я чувствую запах полыни! — воскликнула Жасмин.

Люк обнял ее и прижал к своему боку.

— С таким обонянием как у тебя? Я не удивлен. А знаешь, что это за деревья там, впереди?

Они подошли поближе, рассматривая цветы и красно-желтые шарообразные плоды среди вечнозеленой листвы. Жасмин не поверила глазам.

— Эта часть острова покрыта земляничными деревьями! Я должна обязательно попробовать один плод на вкус!

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Абсолютно. Эти плоды съедобные. Мне любопытно, какие эфирные масла в них содержатся. — Она откусила кусочек и скривилась. — Вкус очень слабый.

Люк рассмеялся:

— Не похоже на обычную клубнику?

— Не совсем. — Жасмин протянула ему плод. — Готов отведать?

— Проверь.

Она поднесла плод к губам Люка, и тот попробовал кусочек.

— Они еще и мучнистые. Думаю, пора возвратиться на лодку и приготовить ужин. Но сперва я хочу еще один поцелуй.

Жасмин понимала, что этот момент и этот поцелуй под средиземноморским солнцем запомнится ей на всю жизнь. Она прижалась к Люку, наслаждаясь его запахом и ощущая на губах аромат земляники.


Пока они ужинали, стемнело. Люк бросил якорь в укромной бухточке. День был жарким, но сейчас с моря дул прохладный бриз. Люк снова поставил на палубе складные лежаки и растянулся на одном из них. Жасмин поднялась на палубу, подошла и села на соседний лежак. В неясном свете навигационных огней черты ее казались строже. Было видно — ее что-то гложет.

— Что-то не так? — прошептал Люк.

— Нет. — Она пристально посмотрела ему в глаза.

Он вздохнул и сел.

— Это был просто идеальный день!

— Я знаю, — прошептала она в ответ. — Слишком идеальный. Я больше так не могу.

— О чем ты?

— Я не могу быть с тобой.

Его лицо скривилось.

— Другими словами, я тебе надоел.

— Лучше бы я тогда просто позвонила тебе с новостями о Реми. Это было безумием — ворваться в твой офис, а после решить, что можно провести с тобой отпуск перед отъездом из Франции и не заплатить за это огромную цену. Пожалуйста, не пойми меня неверно. Ты вел себя со мной просто замечательно. Даже слишком. Но эта ситуация становится для меня невыносимой. Я бы хотела вернуться завтра в Кань-сюр-Мер.

— Даже если это причинит мне боль?

— Что поделаешь? Хотела бы я выпить волшебный напиток забвения, чтобы улететь домой без всяких воспоминаний о том, что пережила в этой стране. Но так не бывает. Ты ведь знаешь, что я не смогу тебя забыть, поэтому каждая лишняя минута, проведенная с тобой, обойдется мне дорогой ценой. — Жасмин вскочила с лежака. — Мы не так долго знаем друг друга, но то, что я к тебе чувствую, просто разорвет мне сердце, если я не расстанусь с тобой как можно скорее.

— А как же вечеринка у Ника в субботу вечером?

— Не думаю, что мне стоит там появляться. Нам нужно расстаться, поэтому не хотелось бы знакомиться с твоими родными или друзьями. Так будет лучше.

Люк разозлился. Он встал и положил руки на плечи Жасмин.

— Почему ты так говоришь?

— Ты прекрасно знаешь почему. Ты — генеральный директор самого крупного банка на юге Франции. Твоя жизнь — здесь. А моя жизнь — с моей семьей. Я боюсь, что если не вернусь сейчас к родным, то могу потерять их любовь. Между нами ничего не может быть. Пожалуйста, отпусти меня. У нас все равно ничего не получится.

— Ты так сильно хочешь вернуться? — Люк почти прошипел эту фразу.

— Да, потому что рядом с тобой я больше не доверяю сама себе.

Он медленно выдохнул и снял руки с ее плеч. Оставался еще один способ выиграть эту битву. Но не сейчас.

— Если ты этого хочешь, мы прямо сейчас поплывем обратно. Спускайся вниз, ложись спать. К утру мы будем в Кань-сюр-Мер, и я отвезу тебя домой.

Жасмин побледнела и с трудом сглотнула.

— Люк… Прости! Мне так жаль!

— Не извиняйся. Я наслаждался каждой секундой, проведенной с тобой. Спокойной ночи, дорогая.

Когда Жасмин покинула палубу, Шарьер поднял якорь и завел мотор. Темнота не станет помехой плаванию, ведь Люк всю жизнь бороздил эти воды, да и все равно уснуть сегодня не удастся. Слишком многое предстояло обдумать — для этого потребуется целая ночь.

* * *

Жасмин почти не спала этой ночью. Когда она проснулась в семь утра, ее подушка все еще была мокрой от слез. Звука мотора не было слышно — катер лишь слегка покачивался на волнах.

Она умылась, прихватила волосы заколкой, надела топ и шорты и упаковала свои немногочисленные вещи. Поднявшись на палубу, Жасмин обнаружила, что Шарьер благополучно привел катер в Ниццу и уже пришвартовал его к причалу. Сейчас Люк возвращался от автомобиля, куда, должно быть, отнес вещи с катера. Он, как настоящий джентльмен, сделал это сам, не стал ее будить.

Внимательно посмотрев на Жасмин, Люк сказал:

— Я знаю, что ты хочешь попасть домой как можно скорее, так что я не стал готовить завтрак, а прихватил с собой немного провизии.

— Спасибо, мне сейчас, наверное, и не хочется есть. Тебе помочь перенести еще что-нибудь в машину? Ты, должно быть, очень устал после бессонной ночи.

— Я в порядке, и все уже готово. Поехали?

— Да.

Шарьер взял у нее сумку и, придерживая Жасмин за руку, помог ей сойти на причал. Когда они сели в машину и выехали с парковки, Люк повернулся:

— Не хочешь выпить кофе по дороге в Грасс?

— Нет, спасибо.

Через несколько миль он спросил:

— Ты твердо решила улететь в воскресенье?

— Да.

— Значит, это последний раз, когда мы вместе.

— Не начинай. Я не хочу с тобой прощаться, но я должна это сделать.

— Я знаю. Ты здорово помогла Реми, исполнила волю дедушки. Теперь тебе только осталось вернуться домой и проводить как можно больше времени с близкими. Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. После катастрофы родители поддержали меня, не позволили мне навсегда скатиться в пропасть жалости к самому себе. В то время они стали главной опорой для меня. И с тех пор я старался быть любящим сыном. Ты собираешься поступить благородно. Могу себе представить, как обрадуются твои родители, узнав, что ты больше их не покинешь. Я хочу, чтобы ты знала, как я тобой восхищаюсь. Благодаря встрече с тобой я узнал и о двух замечательных людях — твоем отце и твоем дедушке. И я благодарен тебе за это.

«Если он не замолчит, я сейчас закричу от боли», — мелькнуло в голове у Жасмин.

— Я тоже благодарна тебе, Люк. Никто другой не сделал бы для меня то, что сделал ты. Твои доброта и порядочность стали для меня откровением. Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Полагаю, мы в расчете. Раз уж мы возвращаемся в Грасс, объясни мне, как добраться до фермы Флери. Мне хотелось бы взглянуть на нее, прежде чем я отвезу тебя домой.

Скоро они уже ехали по дороге, обсаженной фиалками в том месте, где Жасмин впервые увидела Реми. Неожиданно Люк съехал на обочину и остановился.

— Я на минутку.

Словно зачарованная, Жасмин смотрела, как он вышел из машины, нарвал небольшой букет фиалок, а затем, вернувшись к автомобилю, вдохнул их аромат.

— Этот запах всегда будет напоминать мне о тебе. Сладкий, как весеннее утро.

Он протянул ей букет, поцеловал в губы и снова завел мотор.

Всю оставшуюся дорогу до дома Жасмин сидела молча.

Люк притормозил рядом с ее «ауди».

— Вот и все. Наше длинное путешествие подошло к концу. Не знаю, как ты, а я ни о чем не жалею.

Проводив Жасмин до дома, он произнес:

— Ненавижу долгие прощания. Счастливого тебе полета домой! — а затем обхватил ее лицо ладонями и горячо поцеловал в губы.

Глядя, как Шарьер садится в машину, а после его «ягуар» исчезает за поворотом подъездной аллеи, Жасмин почувствовала, что у нее сейчас подкосятся ноги, и, чтобы не упасть, ухватилась за ручку входной двери.

В голове стучала лишь одно: «Люк… Люк…»


В субботу днем Шарьер вел по шоссе взятый в прокат автомобиль, направляясь на ранчо, принадлежащее семейству Мартин, расположенное в окрестностях городка Дригс в штате Айдахо. «Как здесь великолепно!» — думал Люк, глядя на высящийся над заросшими полынью равнинами величавый горный хребет Титон и вдыхая аромат сосновой хвои, наполняющий теплый воздух.

Двухэтажный дом хозяев ранчо, сложенный из бревен, казалось, воплотил в себе подлинный дух Дикого Запада. Рядом с ним было припарковано несколько грузовиков и сельскохозяйственных машин.

Остановившись перед домом, Люк поднялся на крыльцо. Не успел он позвонить в дверь, как внутри залаяла собака.

Затем раздался женский голос, успокаивающий пса, дверь открылась, и перед гостем предстала женщина лет пятидесяти в ковбойской рубашке и джинсах, очень красивая, со светлыми волосами и великолепной фигурой. Лицом она очень походила на Жасмин.

Без сомнения, это была ее мать — Бланшетта, младшая дочь Максима и Меган Ферье.

— Добрый день, мадам Мартин, — заговорил Люк по-французски. — Извините, что приехал к вам без предупреждения, но я не смог найти вашего телефонного номера в справочнике. Я прилетел из Ниццы, чтобы познакомиться с вами и вашим мужем. Меня зовут Люсьен Шарьер. Последние несколько недель меня и вашу дочь Жасмин связывало деловое сотрудничество.

— А! — Брови собеседницы взлетели. — Вы — внук Раймона Шарьера и управляете банком после смерти деда.

— Да.

— Со слов Жасмин, благодаря вам Реми смог возглавить дом Ферье. Спасибо за то, что помогли моей дочери восстановить справедливость. Прошу. Входите.

Люк проследовал за хозяйкой дома в огромную гостиную с высоченным потолком.

Бланшетта указала на один из кожаных диванов:

— Присаживайтесь, месье.

— Люк.

— Зовите меня Бланшеттой. Не люблю официальный тон. — То же самое заявила ему когда-то Жасмин. — Мой муж, Кларк, скоро вернется — он уехал в Дригс за покупками. В понедельник вечером у нас намечается большая вечеринка по случаю возвращения Жасмин домой. Она прилетает в понедельник рано утром.

Женщина села, и черный лабрадор тут же улегся у ее ног.

— Уверен, вам интересно, почему я здесь, так что перейду сразу к делу. Я влюблен в вашу дочь и надеюсь, что она выйдет за меня замуж. Я взял отпуск и прилетел сюда, чтобы попросить вашего благословения на наш брак, потому что ваше одобрение крайне важно и для Жасмин, и для меня.

Бланшетта удивленно вскинула руку к горлу.

— Вы уже сделали ей предложение?

— Нет. Я даже еще не признался ей в любви. Она мне ясно дала понять, что ее дом — в Айдахо, рядом с вами, ее родителями. Когда мы последний раз виделись, Жасмин сказала, что мы должны расстаться, но я не могу с этим смириться. Я понял: если хочу добиться ее согласия, надо переехать сюда. Я слишком ее люблю, чтобы потерять. Если Жасмин примет меня, я готов жить и работать здесь, в Айдахо — лишь бы быть рядом с ней.

Тихий возглас сорвался с губ Бланшетты:

— И вы уволитесь с поста генерального директора банка и переедете сюда ради моей дочери?

— Она рассказывала мне, что вы когда-то оставили Францию, чтобы выйти замуж за американца и жить с ним здесь. Когда любишь, важно лишь одно — быть вместе. Я уже наметил несколько вариантов, как я мог бы зарабатывать здесь деньги. Сегодня я полдня провел с риелтором, который показал мне несколько небольших ранчо в окрестностях Дригса. Я подумываю о том, чтобы купить одно из них, чтобы мы с Жасмин жили неподалеку от вас. Это для нее важнее всего на свете. А для меня она — самое важное в жизни. Ради нее я готов на все, потому что не могу без нее.

Потрясенная Бланшетта встала.

— А Жасмин знает, что вы прилетели сюда? — спросила она.

— Нет. И мне бы не хотелось, чтобы она знала об этом. Несколько дней назад мы с ней попрощались после возвращения из маленького путешествия по Средиземноморью на моем катере. Она удивительная женщина. Это было так бескорыстно ее стороны — помочь Реми занять место директора компании, чтобы исполнить желание вашего отца.

— Да, она необыкновенная.

— Согласен с вами, думаю, что вы и ваш муж тоже необыкновенные люди, раз позволили дочери жить той жизнью, к которой она стремилась. После ее возвращения я бы хотел навестить ее. Но сперва я дождусь вашего звонка: вдруг выяснится, что она не хочет меня видеть. Тогда я сразу же уеду и больше не вернусь.

Шарьер поднялся с дивана, собираясь уходить.

Бланшетта пристально посмотрела на него:

— Где вы остановились?

Люку показалось, что она поняла гораздо больше, чем он ей объяснил, потому что когда-то тоже прошла через такое.

— В туристическом комплексе «Титен вэлли кэбинс». Чтобы связаться со мной, просто позвоните дежурному администратору и попросите пригласить меня к телефону.

— Кларк расстроится, что не смог с вами встретиться.

— Мне тоже жаль. Я бы хотел повидаться с лучшим из ковбоев. Он настоящий герой для своей дочери.

Улыбка Бланшетты поразительно напомнила улыбку Жасмин.

— Я обещаю вам позвонить. До встречи.

«До встречи?» Люку очень хотелось бы надеяться, что следующая встреча состоится. Сегодня до наступления вечера ему нужно успеть осмотреть еще одно ранчо. На завтра намечен осмотр еще нескольких. Ему будет чем заняться в ожидании звонка от Бланшетты.


В понедельник в семь утра самолет компании Ферье приземлился на взлетную полосу в городке Джексон-Хоул, штат Вайоминг. Жасмин сошла по трапу и тут же попала в объятия родных.

С собой она привезла целую тонну чемоданов и коробок, заполненных милыми сердцу сувенирами. Реми и его семья помогли ей загрузить весь этот багаж в самолет перед отлетом из Ниццы. Провожать Жасмин пришли также французские родственники и Жиль, который вручил букет жасмина в память о ее дедушке. Этот неожиданный подарок растрогал ее. В момент прощания пролилось немало слез.

Когда самолет взлетел, Жасмин посмотрела в иллюминатор вниз, на Ниццу, жемчужину Средиземноморья, и вся жизнь промелькнула перед глазами. Где-то там, внизу, остался Люк. Внезапно сердце пронзила сильная боль, и Жасмин показалось, что сейчас она потеряет сознание.

До конца полета она просидела в оцепенении, а после приземления отрешенно смотрела, как родные суетятся, запихивая ее чемоданы в багажники своих автомобилей. До Дрикса было двадцать минут езды.

Начиналось еще одно прекрасное августовское утро. Солнечные лучи позолотили верхушки хребта Титон. Этот вид так отличался от цветочных полей, на которые она смотрела вчера в последний раз с балкона своей спальни. Оба ландшафта были очень красивыми, и оба напоминали о замечательных мгновениях ее жизни.

«Ты счастливица, Жасмин Мартин. Тебе ниспосланы все благословения, кроме одного. Не мечтай о невозможном. Не будь жадной. Ты дома — там, где и должна быть. Довольствуйся этим», — убеждала она себя.

Отец открыл входную дверь, и навстречу Жасмин выскочил пес.

— Бак! — закричала она и обняла его. — Я тоже по тебе скучала.

Немного повозившись с собакой, Жасмин настояла на том, чтобы пару из привезенных ею коробок открыли сразу, — так ее племянники и племянницы могли скорее получить свои подарки.

Несколько часов спустя все родственники, кроме родителей, разъехались, но ненадолго. Оказывается, на вечер была запланирована большая вечеринка, куда пригласили еще и соседей.

Взяв чемодан, Жасмин поднялась по лестнице в свою старую спальню. Здесь ничего не изменилось — все выглядело так же, как в далеком детстве.

Отец поднялся следом и остановился в дверях. Улыбка на его лице согрела ее сердце.

— Эй, Искорка. Ты не представляешь, как мы рады, что этот день настал.

— Я тоже рада, папа.

— Знаю, но замечаю кое-что еще.

Она отвела взгляд.

— О чем ты?

— С тех пор, как мы виделись с тобой в прошлый раз, ты стала вести себя как-то загадочно.

Жасмин нервно рассмеялась.

— Во мне нет ничего загадочного.

— Есть. Я почувствовал это, едва ты вышла из самолета. Не хочешь поговорить по душам? Давненько мы этого не делали.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Расскажи мне о том мужчине, которого ты оставила во Франции.

Жасмин густо покраснела. Она никогда не могла ничего скрывать от отца, тем более врать ему.

— Да, именно так — я его оставила.

— Расскажи мне о нем.

— Мне бы не хотелось.

— Почему? Потому что тебе слишком больно об этом говорить?

Она глубоко вздохнула:

— Да.

— Каков он?

Жасмин присела на край огромной кровати.

— Бабушка Меган как-то рассказывала мне о дедушке. Мне остается сейчас только повторить ее слова.

— Что она тебе тогда сказала?

— Она сказала: «Он не имеет себе равных. Ни один мужчина не может сравниться с ним. Все мужчины перед ним кажутся бледными и невыразительными. Несправедливо, что он наделен столькими талантами. Но это не его вина».

— Ну-ну! А мы-то с твоей мамой гадали, наступит ли когда-нибудь такой день. — Кларк сел рядом и положил руку на плечи дочери. — Когда мы с ним познакомимся?

Она покачала головой:

— Не получится. Мы расстались.

— Почему?

— Потому что так было надо. Он — глава крупного банка, француз со старинной родословной. У него огромная семья, много друзей, сказочная жизнь. Он женат на своей жизни, так же как ты — на своем ранчо.

— Понятно.

— Конечно, я мечтаю о том, чтобы остаться с ним, но это всего лишь мечта. Вот почему я не желаю больше о нем говорить. Никогда. Ты не против?

— Будем считать эту тему закрытой. — Кларк поцеловал дочь и встал. — Я буду внизу — мы с твоей мамой готовимся к вечеринке.

— Папа? — окликнула его Жасмин. — Не пойми меня неверно. Я очень счастлива быть дома с тобой и мамой.

— Думаешь, мы этого не знаем? — Он улыбнулся. — Ну, давай, располагайся, а потом спускайся вниз. Я приготовлю тебе один из моих потрясающих бутербродов с говядиной и домашним хлебом.

Жасмин подбежала к отцу и крепко обняла его.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Через семь часов дом быстро наполнился родственниками, соседями, а также старыми друзьями Жасмин, которых она не видела целую вечность. Большинство из них были в ковбойских сапогах и шляпах. Царила непринужденная атмосфера. На заднем дворе при свете факелов жарилось барбекю, звучала музыка кантри.

Жасмин надела джинсы и ковбойскую рубашку, натянула ковбойские сапоги, расчесала волосы, оставив их распущенными, и спустилась вниз.

Гости продолжали прибывать, и она отправилась на кухню, чтобы принести еще картофельного салата, но вдруг увидела черноволосого незнакомца в черной шляпе стетсон, который выделялся среди других ковбоев. Наверное, его привел с собой кто-то из приглашенных. Он был немного выше и чуть лучше сложен, чем другие мужчины. Когда незнакомец начал наполнять едой свою тарелку, Жасмин увидела, как под рубашкой у него перекатываются мускулы на плечах и спине.

Она подошла ближе, чувствуя, что волосы встают дыбом. Он напомнил ей Люка. Может, она слишком по нему скучает, и поэтому Шарьер ей всюду мерещится? Он не шел у Жасмин из головы после сегодняшнего разговора с отцом.

Но разве может быть второй Люк на свете? Решив, что должна это выяснить, она обратилась к незнакомцу:

— Привет, я Жасмин Мартин. Не думаю, что мы раньше встреча…

Она не договорила последнее слово, потому что незнакомец повернулся к ней с тарелкой руках. Когда Жасмин увидела эти черные глаза, ей показалось, что у нее галлюцинация.

— Люк, — потрясенно прошептала она.

— Да, — ответил он по-французски, и от его полуулыбки ее тело словно превратилось в желе.

Жасмин распахнула глаза и произнесла, запинаясь:

— Я… Я не могу в это поверить.

Внезапно ей стало ясно, почему отец затеял тот разговор в спальне. Значит, Люк уже виделся с ее родителями!

— Во что тебе не верится? Твои родители пригласили меня на вечеринку по случаю твоего возвращения домой. Разумеется, я не мог ее пропустить.

— Люк… — Жасмин с трудом подбирала слова. — Ты и вправду здесь!

— А где мне еще быть?

— Но когда ты прилетел сюда?

— В субботу.

— Еще до моего прибытия?

— Именно. Не люблю прощаться.

Ее охватила дрожь.

— Ты… ты не должен был приезжать!

— Хочешь, чтобы я уехал прямо сейчас? — Он поставил тарелку на стол.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не это имею в виду.

— Тогда о чем ты?

— Тсс! Все смотрят на нас. — Она с виноватым видом огляделась. — Идем со мной.

— Я рад, что ты это предложила. Хочу тебе кое-что сказать, и мне не нужны зрители.

Жасмин закусила губу.

— Пошли наверх.

— С тобой мне все равно, куда идти.

Они поднялись в спальню. Закрыв дверь, Шарьер отшвырнул шляпу и приник к губам любимой долгим поцелуем. Они продолжали целоваться, пока не оказались на кровати.

Глядя на Жасмин, лежащую на спине, Люк заявил:

— Клянусь, ты самая обворожительная женщина, которую я встречал. Я люблю тебя больше жизни. Ты должна выйти замуж за меня, и чем скорее, тем лучше. Я делаю тебе предложение прямо здесь и сейчас.

— Но…

— Никаких но, мое сокровище. Кстати, отныне мы будем жить здесь. Я подыскиваю ранчо. Тут есть одно, в четырех милях отсюда. Оно нам идеально подойдет. Мои родные приедут сюда на свадьбу. Как и твои родители, мы будем летать во Францию, чтобы навещать родных.

— Как ты можешь так говорить, когда вся твоя жизнь — там, за океаном?

— Теперь это не так. Ты и я — вовсе не разминувшиеся в ночи корабли. Мы безумно влюблены друг в друга и не будем счастливы порознь. Скажи, что ты выйдешь за меня, Жасмин. Без тебя жизнь для меня не имеет смысла.

Она воскликнула:

— Я чувствую то же самое! Да, я выйду за тебя. — Она обвила руками его шею и начала покрывать поцелуями его глаза, нос и губы, повторяя: «Да, да, да!», не думая ни о чем, кроме своей любви к этому невероятному мужчине. — Я люблю тебя всем сердцем. Такого, как ты, на свете больше нет.

— Слава богу, — хрипло прошептал Люк, уткнувшись ей в шею и трепеща всем телом. — Я люблю тебя, Жасмин! Я тебя обожаю!

Глава 9

24 декабря

— Пойдем спать, Жасмин!

— Я сейчас. Мне только нужно упаковать этот рождественский подарок для твоей мамы.

Этим вечером на вилле Люка в Кань-сюр-Мер они еще раз отпраздновали с его родителями свою свадьбу, состоявшуюся в августе. Теперь предстояло отметить Рождество.

— А я думал, ты уже все подготовила.

— Да, но этот маленький подарок — особенный. Только вчера я смогла забрать его с парфюмерной фабрики, а теперь мне нужно выбрать для него подходящую подарочную бумагу. Еще одну минутку!

Люк подошел к сидящей за туалетным столиком жене и положил руки ей на плечи. Жасмин взглянула на отражение в зеркале, и сердце застучало сильнее в предвкушении того, что они сейчас вдвоем отправятся в спальню. Каждая ночь у них до сих пор была словно брачная. Люк был неутомимым любовником. Он поднимал Жасмин на самые вершины блаженства, обучая ее тому, как бескорыстно отдавать себя партнеру в любви.

— Ты окружила этот подарок такой тайной.

— Потому что твоя мама — особенная женщина, ведь она родила самого замечательного из всех мужчин! Я люблю твоих родителей.

Он поцеловал ее в шею.

— А они любят тебя. Ты мне не намекнешь, что это за подарок?

Жасмин положила упакованную в бумагу коробочку на стол и повернулась к мужу:

— Если тебе и вправду интересно… Много лет назад я придумала одни духи и ждала, когда мне встретится подходящая женщина, чтобы ей их подарить. Узнав, как сильно твоя мама любит розы, я поняла, что это будет для нее идеальный подарок.

Черные глаза Люка блуждали по лицу Жасмин.

— Ты говоришь про «Майскую розу»?

— Да. — Жасмин провела губами по его губам. — Ты запомнил!

— Эти цветы росли у террасы в Ла-Турете. Их запах был таким приятным.

— Как и твоя мама. То, что тебе понравилось в том благоухании майских роз, — была медовая нота.

— Которую может определить только твое тонкое обоняние. А какой запах нравится тебе больше всего?

— Я люблю разные ароматы, но никакой цветок на свете не может сравниться с моим любимым ароматом.

— Каким?

— Я назвала его «Запах ее мужчины».

— Так ты создала еще и одеколон?

— Нет, дорогой, такой аромат нельзя создать искусственно, потому что это — твой запах. Подобного ему нет на свете — ведь никогда не будет другого Люсьена Шарьера. Между прочим, я так надеялась там, на Геронисосе, что когда спущусь с утеса, ты будешь меня ждать. Ты себе и представить не можешь, как я была разочарована.

Люк выключил свет, взял жену на руки и отнес в кровать.

— Ты скучаешь по лаборатории? — спросил он.

— Нет, — честно ответила она. — А ты жалеешь, что не ходишь на работу в банк каждый день?

— Ты же знаешь, что нет. Благодаря современным технологиям я могу решать все вопросы отсюда, из нашего логова в Бригсе, и у меня еще остается время на то, чтобы выращивать люцерну за домом. Мне нужно научиться всему. Когда наши дети вырастут, я хочу, чтобы меня можно было сравнить с твоим отцом.

Жасмин обхватила ладонями его лицо.

— Тебе не нужно пытаться ни с кем сравниться. Я с ума по тебе схожу. Люби меня сегодня ночью. Я хочу от тебя ребенка.


Ребекка Уинтерз

УКРОЩЕНИЕ ЛОВЕЛАСА


Rebecca Winters

TAMING THE FRENCH TYCOON


Не в силах больше сдерживаться, Люк притянул Жасмин к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись.

— Я не испытывал таких чувств ни к одной из женщин. Уверен, что ты чувствуешь то же самое, и у меня есть отличный способ это проверить.

Люк яростно накрыл губы Жасмин своими губами…


16+

ISBN 978-5-227-06189-8

ЦЕНТРПОЛИГРАФ®

ЛЮБОВНЫЙ РОМАН

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии