загрузка...
Перескочить к меню

Обрученная с врагом (fb2)

- Обрученная с врагом (пер. Л. В. Попова) (и.с. Любовный роман-557) 812 Кб, 119с. (скачать fb2) - Сара Крейвен

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Сара Крейвен Обрученная с врагом

Глава 1

Джинни Мейсон помахала рукой, благодарно улыбнулась последнему уходящему и закрыла тяжелую входную дверь, глубоко вздохнув. Был холодный январский вечер.

Услышав, как зарычал за дверью автомобильный двигатель, она с усмешкой подумала, что это, пожалуй, была самая тяжелая часть сегодняшнего дня. По крайней мере, она на это надеялась.

Часовня при крематории была полна, потому что отчим Джинни, Эндрю Чарльтон, был уважаемым членом местного сообщества и хорошим работодателем, хотя он совсем недавно ушел на пенсию с поста главы собственной инжиниринговой компании, причем весьма успешной. Но лишь немногие приняли приглашение Розины Чарльтон вернуться в дом усопшего к щедро накрытому столу, и всего несколько человек остались допоздна.

Джинни с некоторой обидой предположила, что старожилы относятся к ним с матерью как к чужакам и считают, что Эндрю должен быть похоронен рядом с первой женой по окончании церковной службы.

Или, возможно, прошел слух о планах матери. Сегодня Розина выступала задумчивой, любезной хозяйкой большого дома, такой хрупкой и изящной в траурном платье. А еще вчера она сварливо заявляла, что не может дождаться момента, чтобы поскорее продать этот дом со всем его старьем, чтобы начать новую жизнь на новом месте.

— Пожалуй, юг Франции, — мечтательно произнесла она. — Одна из этих роскошных вилл в горах, обязательно с бассейном. Внуки будут в восторге, когда приедут в гости, — добавила она и выразительно посмотрела на младшую дочь.

— Мама, ради бога! — нетерпеливо воскликнула Лусилла. — Мы с Джонатаном только что обручились. Мы пока не собираемся заводить детей.

Силлу трудно было в чем-то обвинять. Она всегда была хорошенькой, в то время как сама Джинни, по словам матери, была вся в отца. Ее кремовая кожа и стройная фигура не компенсировали того, что волосы были светло-каштановыми, а не золотистыми, глаза — серыми, а не небесно-голубыми. И лицо ее можно было назвать ничем не примечательным.

А вот Силла была поистине «золотой девочкой», избалованной с самого рождения всем, чем только было можно. Даже Эндрю дрогнул перед ее красотой.

Когда она вернулась домой, закончив свое дорогостоящее обучение в одном из колледжей Швейцарии, Эндрю что-то пробормотал о том, что ей стоит набраться опыта и начать работать.

И когда она приглянулась единственному сыну сэра Малкольма и леди Уэльберн и ухаживания стремительно перешли в помолвку, Эндрю лишь безропотно кивнул, словно уже прикидывал стоимость грядущей свадьбы. К сожалению, до свадьбы он не дожил. От этой мысли горло Джинни болезненно сжалось. Она вспоминала высокого, худощавого мужчину, привнесшего покой и безопасность в их жизни в последние десять лет.

У нее до сих пор не выдалось достаточно времени для скорби по отчиму. Ее мать и Силла были в настоящей истерике и требовали от Джинни всего ее внимания. А потом Розина сказала о своем решении как можно скорее продать дом, и это произвело на нее эффект разорвавшейся бомбы.

Мать с вызовом заявила, что ничего ее здесь не держит: Силла выходит замуж за Джонатана, и он позаботится о ней.

— А у тебя есть работа в этом забавном кафе, Вирджиния, — добавила Розина. — Уверена, кто-нибудь в деревне сдаст тебе комнату.

У Джинни на кончике языка вертелось едкое замечание, что кафе — не просто работа, а задел на будущее, да и без ночлега она не останется. Но Джинни решила промолчать.

Она отошла от двери и на мгновение застыла в нерешительности, прислушиваясь к тихому бормотанию на кухне и позвякиванию фарфора и столового серебра: пожилая экономка Эндрю, миссис Пелэм, убирала оставшуюся еду, которую, видимо, придется доедать до конца недели.

Миссис Пелэм — еще одна проблема, которую ей придется решить. Нет, старушка не строила никаких иллюзий, она прекрасно знала, что Розина пыталась избавиться от нее с тех пор, как стала жить в Бэрроудин-Хаус, используя в качестве оправдания почтенный возраст экономки. Но Эндрю стойко игнорировал все ее намеки. Когда миссис Пелэм решит выйти на пенсию, она сама ему скажет об этом.

Джинни знала, что должна помочь с уборкой, как и с большинством других домашних дел в эти непростые дни, из уважения к возрасту миссис Пелэм и мучившему ее артриту, но она должна была убедиться, что все готово к оглашению официального завещания Эндрю.

— Что за нелепый спектакль! — язвительно сказала Розина. — Мы — единственные наследники.

Тем не менее мистер Харгривз, адвокат, который всегда вел все дела Эндрю, был непреклонен: пожелания клиента должны быть соблюдены.

Кабинет всегда был самой любимой комнатой Джинни — стены были заняты стеллажами с книгами, а она любила удобно устроиться в кресле у камина, погрузившись в книгу, пока Эндрю работал за своим письменным столом.

Она не входила сюда со дня смерти отчима, и ей пришлось собраться с силами, чтобы заставить себя открыть дверь. Джинни до сих пор не верилось, что, открыв дверь, она не увидит там приветливо улыбающегося ей Эндрю. Но в комнате все еще ощущалось живое присутствие. Барни, пятилетний лабрадор ее отчима, растянулся на ковре перед камином. Когда Джинни вошла, пес завилял хвостом.

— Бедный мальчик, — вздохнула Джинни. — Ты думал, я забыла про тебя? Обещаю, мы с тобой обязательно погуляем, как только закончится оглашение завещания.

Барни, разумеется, был еще одной проблемой. Мать терпеть не могла собак и уже не раз заговаривала о том, чтобы отвезти пса к ветеринару и усыпить его. Джинни становилось дурно от одной только мысли об этом.

Джинни растопила камин, убедилась, что стульев будет достаточно для всех, и распахнула тяжелые шторы, закрывавшие французские окна кабинета. В окне она увидела, как мелькнули фары приближающегося к подъездной дорожке автомобиля, и подумала, что мистер Харгривз, отличавшийся невероятной пунктуальностью, приехал рановато.

Через несколько минут раздался звонок в дверь, и Джинни с удивлением заметила, что Барни последовал за ней к входной двери, взволнованно поскуливая. Должно быть, он подумал, что это вернулся Эндрю после долгого отсутствия. У Джинни в горле снова встал ком. Она удержала пса за поводок.

— Добрый вечер, — начала Джинни, но обращение «мистер Харгривз» так и не прозвучало.

Человек, стоявший у входной двери, вовсе не был адвокатом Эндрю. На мгновение Джинни показалось, что мужчина, появившийся перед ней, был сгустком темноты: распахнутое черное пальто было надето поверх угольно-черного костюма, на левом плече висела черная кожаная сумка на длинном ремне. Волосы посетителя тоже были темными и блестящими как вороново крыло, хотя и немного растрепанными.

Мужчина был высок, с худым загорелым лицом и темно-карими глазами под тяжелыми веками. Не красавец, отметила про себя Джинни: тонкогубый, упрямый рот, нос с горбинкой был явно когда-то сломан, и волевой подбородок.

И все же, каким-то странным образом, он показался ей смутно знакомым, и это не на шутку встревожило ее.

Но у Барни не было никаких сомнений относительно незнакомца.

— Барни, сидеть! — Голос Джинни слегка дрогнул, но собака безропотно ей повиновалась, глядя снизу вверх с немым обожанием. — Прошу прощения, он обычно не ведет себя так с незнакомыми людьми.

Мужчина наклонился и ласково почесал пса за ухом.

— Ничего страшного, — ответил он низким с хрипотцой голосом. Заметный акцент выдавал в нем приезжего.

Незнакомец выпрямился, и Джинни поняла, что теперь она стала объектом изучения. Лицо мужчины ровным счетом ничего не выражало, но она почувствовала, что увиденным он явно не впечатлен.

— Простите, мы вас ожидаем?

— Меня ожидает мистер Харгривз, — сказал мужчина. — Он позвонил мне и попросил встретиться с ним здесь.

— Понятно, — протянула Джинни. — Что ж, тогда проходите.

Она развернулась и направилась в кабинет. Она знала, что мужчина следует за ней в сопровождении собаки.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Хотите кофе?

— Спасибо, не нужно.

— Мистер Харгривз должен приехать с минуты на минуту.

Незнакомец ответил легким кивком, положил свою сумку на стул и снял пальто. Его рубашка оказалась жемчужно-серой, верхняя пуговица была расстегнута.

Осознав, что, слишком пристально разглядывает гостя, Джинни пробормотала что-то о своей сестре и матери и вышла из кабинета.

Розина поднялась с дивана и расправила юбку.

— Полагаю, мистер Харгривз уже прибыл и мы можем наконец покончить с этим фарсом?

— Нет, это не он. Видимо, кто-то из его офиса.

Джинни слегка нахмурилась, вспомнив загорелые мозолистые пальцы мужчины, гладившие собаку. Так выглядят руки человека, работающего скорее на земле, чем в офисе.

Звонок в дверь прервал ее мысли. Она уже направилась к двери, но мать остановила ее.

— Оставайся здесь, Вирджиния. Открывать дверь — работа миссис Пелэм. Пока она еще живет под этой крышей, — злобно добавила она.

Дверь гостиной открылась, и в нее вошла миссис Пелэм, опираясь на трость.

— Мистер Харгривз прибыл, мадам. Я проводила его в кабинет.

— Я скоро присоединюсь, — кивнула Розина.

Они с Силлой поднялись наверх поправить прически и освежить макияж. Для Джинни было достаточно того, что она выглядит аккуратно в серой юбке и кремовом джемпере. Она вспомнила, что у них еще один гость, и взяла с собой стул по пути в кабинет.

Войдя в кабинет, она увидела, что незнакомец оживленно беседует с адвокатом. Мистер Харгривз немедленно прервал разговор и поднялся на ноги, чтобы взять стул из рук Джинни.

— Я очень сожалею о вашей утрате, мисс Мейсон, — тихо проговорил адвокат. — Я знаю, как близки вы были с отчимом.

В кабинет вошли Розина и Силла, их блестящие светлые волосы контрастировали с черными платьями. Спутник мистера Харгривза оглянулся и остановил свой взгляд на изысканно меланхоличной Силле.

— Что здесь делает собака? — Розина остановилась посреди кабинета. — Вирджиния, ты прекрасно знаешь, что его место на кухне.

— Почему бы не пойти на компромисс? — заговорил незнакомец. Он щелкнул пальцами, и пес послушно поднялся с ковра и спрятался под столом.

Джинни испуганно подумала, что помощник адвоката не станет так вести себя в присутствии своего босса. И акцент у него определенно иностранный. Да кто же это такой?

— Ну, знаете ли! — начала возмущаться Розина.

Джинни взяла мать за руку и предупреждающе сжала ее. Она подвела Розину к большому креслу у камина, а сама села на подлокотник, искренне надеясь, что ее шестое чувство, предупреждавшее об опасности, на этот раз ошибалось.

Мистер Харгривз стал зачитывать завещание, начав с небольшого имущества, завещанного садовнику и различным благотворительным организациям. Он также назначил щедрую пенсию Маргарет Джейн Пелэм «в знак благодарности за долгие годы преданной службы» и передавал в ее владение небольшой деревенский земельный участок.

Джинни считала, что старая экономка должна была сама все это услышать, но мать категорически отвергла эту идею.

— Теперь мы подошли к основным положениям завещания, — сказал адвокат, и Розина напряженно подалась вперед. — «Для моей жены, Розины Элейн Чарльтон, я назначаю ренту в сорок тысяч фунтов, которая будет выплачиваться первого января каждого года. А также передаю в пожизненное пользование коттедж, ремонт и обслуживание — за счет моих фондов».

— Рента? Коттедж? — Розина вскочила на ноги, ее голос дрожал. — О чем вы говорите? Здесь какая-то ошибка!

— Мама, — Джинни усадила ее обратно в кресло, — дай мистеру Харгривзу закончить.

— Спасибо, мисс Мейсон, — откашлялся адвокат, стараясь скрыть неловкость. — Есть еще один главный и последний пункт. — Он помолчал. — «Все остальное свое имущество я, будучи в здравом уме, завещаю своему единокровному сыну, Андре Дюшару».

Стояла оглушительная тишина. Джинни уставилась на молодого мужчину, сидевшего рядом с адвокатом, его лицо ничего не выражало. Значит, Андре. Французский аналог имени Эндрю. И каким-то непостижимым образом Барни понял, что он — член семьи.

— Сын? — переспросила Розина, повысив голос. — И вы говорите мне, что Эндрю оставил все абсолютно все — какому-то ублюдку? Какому-то французишке, о котором мы никогда не слышали?

— Зато я о вас премного наслышан, мадам, — вкрадчиво произнес Андре Дюшар. — Счастлив наконец познакомиться с вами.

— Счастлив? — резко рассмеялась Розина. — Счастлив оттого, что лишил меня наследства? Рано радуешься!

Джинни положила руку на плечо матери.

— Простите, мистер Харгривз, думаю, мы все сейчас находимся в шоковом состоянии. Как уже сказала моя мать, мы не имели ни малейшего представления о существовании господина Дюшара. Но я полагаю, Эндрю был полностью уверен в своем наследнике.

Мистер Харгривз снял очки и тщательно их протер.

— Вообще-то да. Мистер Чарльтон всегда знал, что у него есть сын, и юридически признал свое отцовство в соответствии с французским законодательством. У меня также есть фотографии и письма, датированные временем, когда родился Андре, мой отец хранил их все это время в сейфе нашего офиса. — Адвокат сделал небольшую паузу. — Дело в том, что на тот момент миссис Джозефина Чарльтон еще была жива, и наш клиент не хотел ее расстраивать.

— А как насчет моих чувств? — со слезами в глазах спросила Розина. — За десять лет преданности я получила лишь жалкую лачугу!

Джинни едва не застонала, увидев язвительную ухмылку Андре. А потом он пристально посмотрел на нее, и Джинни поспешно отвела взгляд.

— Мама, почему бы тебе не подняться наверх и не прилечь? — мягко предложила она. — Я попрошу миссис Пелэм сделать тебе чай…

— Я ничего не желаю от этой женщины! Неужели ты не понимаешь, что Эндрю относился ко мне так же, как к ней, — как прислуге? Как он мог так поступить со мной? Он, наверное, совсем выжил из ума! — Ее взгляд вдруг заострился. — Ну конечно! В этом все дело! Мы можем опротестовать завещание.

— Я настоятельно не советую вам это делать, — серьезно произнес Роберт Харгривз. — У вас для этого нет ни единого повода. Ваш муж был разумным человеком и мыслил абсолютно здраво, пожелав признать своего сына, рожденного вне брака.

— Но если этот человек — действительно сын Эндрю, то почему его фамилия Дюшар или как его там?

— Дюшар — фамилия моего отчима, который меня усыновил, когда женился на моей матери, мадам, — заговорил Андре. — Надеюсь, это не слишком сложно для вас, — добавил он.

Видя, что лицо Розины наливается краской гнева, Харгривз поспешил вмешаться:

— Я рекомендую вам последовать совету Вирджинии, миссис Чарльтон, и немного отдохнуть. Мы поговорим снова через день или два, когда вы успокоитесь.

— Вы хотите сказать, что у меня все еще есть своя комната в этом доме? — Розина окинула злым взглядом обоих мужчин. — Ваш клиент не настаивает на том, чтобы немедленно въехать в этот дом?

— Я бы не доставил вам таких неудобств, мадам. — В холодном тоне Андре легко угадывались нотки сарказма. — У меня снят номер в отеле, и я хотел бы переговорить с месье Харгривзом.

— Вас подвезти? — спросил Роберт Харгривз, убирая документы обратно в портфель. — Я видел, что вы отпустили такси.

— Благодарю. Однако за время путешествия сюда я порядком насиделся, так что я, пожалуй, лучше пройдусь.

Мужчины повернулись, чтобы уйти, и Барни вышел из-под стола, наблюдая, как они покидают комнату. Пес понуро опустил хвост и уши, как будто заново переживая горечь потери.

Джинни чувствовала нечто похожее, но она нашла в себе силы проводить гостей до двери.

— Всего доброго, — устало проговорила она. — Надеюсь, вы понимаете, мама очень расстроена.

— Конечно, — неохотно согласился мистер Харгривз. — Я огложу дальнейшие встречи с ней до следующей недели. До свидания, моя дорогая. Уверен, утром ситуация предстанет в другом свете.

Она улыбнулась и кивнула, прикинув про себя, что ее ждет очень долгий и неприятный вечер.

— До свидания, Виржини.

Андре произнес ее имя на французский манер, с ударением на последнем слоге, и ее имя удивительным образом зазвучало мягче. Джинни со смущением осознала, что тон его голоса можно было назвать чувственным, хотя он не имел на это никакого права. Она почувствовала, что щеки ее заалели, и с трудом заставила себя не сделать шаг назад.

Джинни пробормотала что-то в ответ и закрыла за мужчинами дверь, понимая, что худшее ждет ее впереди. Она тяжело вздохнула и прошла на кухню, где за столом сидела миссис Пелэм и читала письмо.

— Похоже, у мистера Чарльтона есть внебрачный сын — француз по имени Андре Дюшар, которого он сделал единственным наследником. — Джинни наблюдала, как экономка неторопливо сняла очки и убрала их в футляр, и добавила: — Хотя, возможно, для вас это не новость.

— Нет, мисс Джинни. Но я догадалась, что что-то происходит, у миссис Чарльтон громкий голос. — Она немного помолчала. — Значит, этот французский джентльмен получит все?

— На вас это никак не отразится, — поспешила заверить ее Джинни. — Мистер Чарльтон сделал все, чтобы о вас позаботиться.

— Я это точно знаю, — спокойно ответила миссис Пелэм. — Он сказал мне об этом еще два месяца назад, а сегодня мистер Харгривз передал мне это письмо, в котором все изложено. Хозяин был хорошим человеком, — с внезапной яростью воскликнула она, — и я никогда не изменю своего мнения!

Джинни наполнила чайник водой и поставила его на газовую конфорку.

— Миссис Пелэм, как вы думаете, кем была мать Андре Дюшара?

— Я не могу быть уверенной, мисс Джинни. — Экономка встала со стула и начала составлять чашки и блюдца на поднос. — Но я помню Линнет Фаррел, последнюю компаньонку миссис Чарльтон. Она прожила здесь около года, а потом внезапно исчезла, чтобы ухаживать за больной матерью. Правда, однажды она мне сказала, что ее родители давно умерли.

— Какой она была?

— Внешне она ничего особенно из себя не представляла, — пожала плечами миссис Пелэм. — Но она была настолько милой и славной женщиной, что делала этот дом светлее своим присутствием.

— Насколько я понимаю, она была инвалидом? — медленно произнесла Джинни.

— Нервы, — сказала миссис Пелэм. — И разочарование. Это и послужило толчком в самом начале. Понимаете, она очень хотела ребенка, но ничего не вышло. У нее было три выкидыша, все на сроке четырех месяцев, и врачи предупредили ее, что она никогда не сможет доносить ребенка полный срок. У нее началась тяжелая депрессия. Закончилось все лечебницей, в которой она лежала неоднократно. — Она вздохнула. — А вернувшись домой, она проводила все время в постели или лежа на диване. И бедному мистеру Чарльтону приходилось спать в другой комнате. — Экономка понизила голос. — Я уверена, она любила его, но, как бы это сказать помягче, видимо, была не слишком заинтересована в супружеском долге. А мужчина не станет долго это терпеть.

— Да, не станет.

— И вдруг в доме появилась эта милая, добросердечная девушка, а мистер Чарльтон в молодости был очень привлекательным мужчиной. Заметьте, я ни разу не стала свидетельницей чего-то предосудительного, — поспешно добавила старушка, — да и Линнет прекрасно относилась к миссис Джози. Но в один прекрасный день она просто взяла и уехала. Зашла на кухню попрощаться, но мне было видно, что она плакала. А потом миссис Джози стало действительно совсем плохо: у нее началась болезнь Паркинсона, и мистер Чарльтон держался на высоте.

Мысли Джинни путались, пока она несла поднос с чаем в кабинет, но поток недовольства, который вылила на нее мать, быстро вернул девушку с небес на землю.

— Ты хотя бы получила ежегодную ренту, мама, — со злостью прошипела Силла. — А мне этот скупердяй не оставил ни пенни!

— Может быть, он счел это излишним, поскольку ты скоро станешь членом одной из самых богатых семей в округе, — заметила Джинни.

— А ты тоже ничего не получишь, — повернулась к ней Силла. — Так что зря ты подлизывалась к нему, только время зря потратила. Тебе придется куда хуже, чем нам.

— Не беспокойся об этом.

— А я и не беспокоюсь, — буркнула сестра. — Я просто хочу знать, как мы собираемся оплатить мою свадьбу. Мама, ты должна поговорить с мистером Харгривзом.

— А где Барни? — спросила Джинни, заметив, что пса нет в кабинете.

— Я вывела его на улицу, — ответила мать. — Я не могла больше выносить его присутствия.

— Ты хоть понимаешь, что он может потеряться?

— Ну и что с того? Я тебе уже сказала, что все равно избавлюсь от него.

— Ты не можешь этого сделать, — бросила Джинни через плечо, выходя из кабинета. — Как и все в этом доме, он принадлежит мистеру Дюшару. А Барни — довольно дорогая собака.

Джинни быстро надела теплую куртку и резиновые сапоги, схватила с полки поводок и фонарь и выбежала за дверь. На улице было немногим выше нуля, и она видела, как облачко пара вылетело из ее рта, когда она громко звала Барни по имени. Она надеялась, что пес ждет на веранде.

Но его нигде не было. Прикусив от волнения нижнюю губу, Джинни направилась к воротам одна створка была распахнута. Она шла вперед, освещая дорогу фонарем, и снова и снова звала собаку. Дойдя до окраины общины, она сделала глубокий вдох и три раза коротко свистнула, как это делал Эндрю.

Джинни вдалеке услышала ответный лай, и уже через несколько мгновений в поле ее зрения появился радостно вилявший хвостом Барни.

— Хороший мальчик, — с облегчением произнесла Джинни, пристегнув поводок к ошейнику. Но когда она повернулась в сторону дома, пес начал сопротивляться и не желал двигаться с места. Джинни подняла фонарь, вглядываясь в темноту: — Кто здесь?

В ответ не раздалось ни звука. Барни вздохнул и послушно направился в сторону дома.

Она шла к дому, поймав себя на мысли, что лучше бы ей никогда не встречаться с Андре Дюшаром. А еще лучше, чтобы он вовсе не появлялся на свет.

Глава 2

Вернувшись домой, Джинни обнаружила мать в гостиной.

— Где Силла? — спросила она.

— Пошла к Джонатану, чтобы проконсультироваться насчет этой ужасной ситуации.

— Проконсультироваться? Как?

— Как мы можем противостоять этому мошенничеству, конечно, — со злобой в голосе ответила Розина. — О, я даже думать не могу о том, как Эндрю предал меня, нашу любовь! — Она покачала головой. — У него был внебрачный сын, а он держал это в секрете от меня, своей законной жены! Не могу поверить… — Она резко оборвала свои сетования. — Налей мне бренди, Вирджиния, большую порцию. — Джинни наливала порцию выпивки из графина в низкий бокал, а мать продолжала: — Тебе повезло, что ты так не страдаешь.

— Это неправда, — тихо ответила Джинни, протягивая матери бокал. — Я просто не вижу смысла сотрясать воздух над ситуацией, которую все равно не в силах изменить.

— Но если мы выступим все вместе…

— Мы в конечном итоге будем выглядеть глупо и жалко.

— Я посмотрю, как ты запоешь, когда столкнешься с нищетой.

— Это вряд ли случится, мама, — сказала она вслух. — Целые семьи живут на куда меньшую сумму. Почему бы нам завтра не взглянуть на коттедж?

— Можешь съездить, если хочешь. Ноги моей там не будет. — Она театрально приложила носовой платок к глазам. — О, Эндрю, как ты мог так поступить со мной?

Джинни подождала, пока мать не выпьет еще немного бренди, и включила телевизор, опасаясь, что ее снова обвинят в бесчувственности. Розина позволила себя уговорить и погрузилась в вымышленный мир телесериала.


Официально место работы Джинни называлось «Медоуфорд кафе», но все его называли не иначе как «У мисс Финн». Сама мисс Финн некогда была домоправительницей, прежде чем решила открыть собственное заведение в месте, которое любила всем сердцем.

Круглая румяная леди, она пекла необыкновенные пирожные и роскошные торты. Открытие утреннего кафе имело оглушительный успех: там подавали легкие ланчи, домашние запеканки, сэндвичи и необычные салаты, а после обеда там подавали чай. А когда она в конце концов вышла на пенсию, ее место заняла племянница, мисс Эмма Финн, тоже полная и розовощекая.

Когда Джинни окончила школу с высокими оценками, она захотела продолжить обучение, но мать пришла в ужас, заявив, что Джинни нужна дома.

В конце концов Джинни сдалась и оказалась зажатой в железных тисках между вечным противостоянием матери и миссис Пелэм. За три месяца, казавшиеся бесконечностью, ей удалось сделать очень мало. Однажды она увидела объявление о том, что мисс Финн ищет помощницу. Так Джинни и получила работу.

— Ты собираешься быть официанткой? — Розина была в ужасе. — Что скажет Эндрю?

Однако Эндрю одобрительно похлопал Джинни по плечу и согласился.

С тех пор прошло три года, Джинни все еще работала в кафе и ненавязчиво помогала миссис Пелэм по дому. Однако несколько месяцев назад Эмма Финн объявила, что выходит замуж и переезжает в Брюссель.

Решать судьбу кафе нужно было как можно скорее. Помещение было взято в аренду, и кто-то должен был выкупить его. Сначала Эмма предложила это сделать Джинни.

— Я хотела обратиться к Айрис Поттер, — призналась Эмма, — но она не слишком хорошо ладит с людьми. А ты молодая и очень способная девочка, Джинни, да и клиенты тебя любят.

Джинни знала, что это была прекрасная возможность, но мисс Финн явно не имела никакого представления о ее финансовом состоянии. Правда, Эндрю назначил ей денежное пособие, когда понял, как много она делает по дому, но, помимо заработной платы в кафе, это были все ее деньги.

Джинни пошла в банк с бизнес-планом, но ей отказали: слишком молода, к тому же не могла ничего предложить в качестве залога. Поэтому скрепя сердце она пошла к Эндрю, изложила свои финансовые потребности и предложила систему выплат.

— Значит, — сказал он, внимательно выслушав Джинни, — ты хочешь стать новой мисс Финн?

— Да, — согласилась она. — Это прекрасный бизнес, а с тех пор, как построили два новых жилых комплекса, мы практически сбиваемся с ног от наплыва посетителей.

— Давай свои документы, дорогая, — Эндрю протянул руку, — я все подробно рассмотрю и вынесу свое решение.

В течение трех недель Эндрю молчал, и Джинни начала беспокоиться. Однако мисс Эмма требовала ответа, и Джинни уже было собралась снова обратиться к Эндрю, когда он сам заговорил с ней.

Она услышала, как он окликнул ее по имени, когда она уже стояла на верху лестницы, собираясь идти спать.

— Не волнуйся, дорогая, я не забыл о новой мисс Финн.

Два дня спустя Эндрю умер и не оставил никаких инструкций, которые могли бы обеспечить ее будущее. Так что она все еще была простой официанткой, и в понедельник ей придется сказать мисс Эмме о том, что выкупить кафе она не сможет.

Когда на экране телевизора замелькали финальные титры, Розина жалобно спросила, будет ли сегодня ужин или миссис Пелэм объявила забастовку.

— Я сказала ей, что мы справимся сами. У нас много холодных мясных закусок.

— Похоронная еда. — Мать поджала губы. — Неужели горячий ужин — это так сложно? Даже омлет сгодился бы.

Взбивая яйца, молоко и сыр в миске, Джинни размышляла о том, что мать привыкла к жизни жены богатого человека и как ей трудно снова будет самой заняться домашним хозяйством.

Джинни уже снимала омлет с плиты, когда услышала звонок в дверь. Она поделила блюдо на две части и выложила его на подогретые тарелки, добавив помидоры на гриле.

— О, ужин? — В кухню вошла Силла. — Слава богу! Я умираю от голода. — Она схватила обе тарелки и столовые приборы, оставив Джинни одну, задыхающуюся от возмущения.

Она намазала маслом два куска свежего хлеба, положила сверху холодной ветчины и пошла обратно в гостиную, где театральное представление о невосполнимом горе набирало обороты.

— Я просто не могу в это поверить, — жалобно стонала Силла. — Я рассказала им все, что здесь произошло, а они ничего не сказали, просто смотрели друг на друга.

— Ты думаешь, они уже знали? — спросила Розина, но Силла покачала головой:

— Нет, они определенно были удивлены. Сэр Малкольм предположил, что Дюшар остановился в «Розе и короне», и сказал жене, чтобы та позвонила ему и пригласила его на ужин. Я была в шоке, когда услышала это! Я ждала, что Джон поддержит нас, но он просто молча уставился на ковер под ногами.

— Ты скоро убедишься, Силла, что мнение Джонатана, как правило, всегда совпадает с мнением матери, — тихо заметила Джинни.

— Не всегда. — Силла с неожиданной злобой взглянула на сестру. — Будь это так, он бы обручился с тобой, а не со мной!

— Силла, — укоризненно сказала мать. — Нехорошо так говорить.

— К тому же это неправда, — заметила Джинни. — Мы с Джонатаном случайно встретились несколько раз, не более, но это неважно. Давайте к делу. Я думаю, что именно мы, а не Уэльберны должны пригласить Дюшара на ужин.

— Ты из ума выжила? — ахнула мать. — Ты хочешь выставить нас на посмешище всей округе?

— Как раз наоборот, — энергично возразила Джинни. — Именно этого я и пытаюсь избежать. Если мы хотим сохранить кредит доверия, мы должны принять решение Эндрю. Принять того, кого он выбрал в наследники. — Мать и сестра потрясенно молчали, и Джинни продолжила: — Что ж, завтра я оставлю для него записку в «Розе и короне». Мы и Уэльбернов пригласим тоже. — Она повернулась к матери. — Я позвоню мистеру Харгривзу и попрошу ключ от коттеджа.

— Ты слишком много на себя берешь, — резко сказала Розина.

— Кто-то должен это сделать, — отрезала Джинни. — А теперь прошу меня извинить, я поем в своей комнате.

Она закрыла за собой дверь и услышала, как Силла в бешенстве прошипела:

— Ну, знаете ли…

Джинни зашла в кабинет Эндрю и взяла несколько листов бумаги с его стола. Конверты находились в задней части выдвижного ящика. Она потянулась за ними, но наткнулась на что-то громоздкое.

Джинни обнаружила карту региона Бургундия во Франции. Неудивительно, что она была спрятана именно здесь. Разворачивая на столе карту, она убеждала себя в том, что ее совершенно не интересует, откуда родом Андре Дюшар. Она увидела город Тероз, обведенный черным маркером. Джинни заметила, что карта начала рваться в местах сгибов.

Она вспоминала о заграничных поездках Эндрю, в которых Розина его не сопровождала, опасаясь, что ей будет скучно в деловой поездке. Розина во время отсутствия мужа брала уроки гольфа, встречалась с подругами за бриджем, обедала в женском клубе в Ланчестере.

Видимо, Эндрю хотел всеми силами сохранить свою тайну, поэтому и не брал с собой жену. Он, конечно, должен был понимать, какой разрушительный эффект произведет известие о внебрачном ребенке, Джинни была в этом уверена. Или это вообще его не волновало?

Джинни снова взглянула на карту. Бургундия…

Родина вина и дижонской горчицы и, по-видимому, Андре Дюшара. Но если его матерью действительно является Линнет Фаррел, как считает миссис Пелэм, то как она там оказалась?

Приняв решение, Джинни положила карту обратно в ящик, взяла бумагу и конверт и пошла к себе в комнату.

На следующее утро Джинни без проблем получила ключ от коттеджа. Мистер Харгривз по субботам не работал, и Джинни после завтрака позвонила ему домой. Он с явным облегчением сказал, что она может подъехать в его офис — ключ ей передаст один из сотрудников.

Джинни взяла маленький «пежо» матери и поехала в коттедж, который находился на самом краю владений Эндрю. Коттедж был из красного кирпича, центральную дверь с двух сторон симметрично окружали два окна, еще три окна на втором этаже и дымоход на черепичной крыше.

Она толкнула деревянную калитку и пошла к дому вдоль пустого цветника.

Джинни открыла скрипучую дверь и вошла. Она остановилась в узком холле, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж, и сделала глубокий вдох. Воздух в доме был затхлым и пах сыростью, как в любом нежилом помещении.

Комнаты первого этажа были небольшими, но после надлежащего ремонта они должны были стать вполне милыми. На кухне, соседствовавшей с гостиной, стояла электрическая плита, шкафы с нишами для стиральной машины, посудомойки и холодильника. На втором этаже она обнаружила две спальни, соединенные обшей ванной комнатой.

Джинни закрыла дверь, повернулась к лестнице и замерла: на первом этаже скрипнула входная дверь! Сперва она подумала, что этого просто не может быть: грабителям здесь брать совершенно нечего, кроме плиты. Джинни полезла в сумку за мобильным телефоном и только тогда вспомнила, что он остался на зарядке на ее прикроватной тумбочке.

Она осторожно подкралась к краю лестницы и с опаской посмотрела вниз. Лениво прислонившись к перилам, снизу вверх на нее смотрел Андре Дюшар.

— Виржини, — мягко проговорил он.

И снова от звука его вкрадчивого голоса она почувствовала смущение.

— Не помню, чтобы разрешала вам называть меня по имени, — хрипло сказала Джинни. — И вообще, что вы здесь делаете?

— Осматриваю свое наследство. — Он посмотрел Джини в глаза. — Новое имущество, так сказать.

— Мистер Харгривз знает, что вы здесь?

— Ну конечно. — Его темные брови взметнулись вверх. — Я объяснил ему, что никогда не бывал здесь и хотел бы увидеть лачугу, как назвала коттедж ваша матушка, собственными глазами. Он меня прекрасно понял и дал ключ от коттеджа.

— Разве он не сказал вам, что я могу быть здесь? — Она смотрела на него сверху вниз.

— Нет. А это имеет какое-то значение?

Она не могла не думать о том, что оказалась с ним наедине в этом пустом коттедже. Джинни пришло в голову, что каким-то странным образом в его присутствии холл казался еще меньше, чем был на самом деле.

— Я сожалею, что мать назвала дом лачугой, — поспешно произнесла Джинни. — Она вчера была несколько не в себе и вряд ли осознавала, что говорит.

— Вы считаете, что сегодня она посмотрит на все другими глазами и смирится со сложившейся ситуацией? Как думаете, ей понравится новый дом?

Разумеется, ответ был бы отрицательным, но Джинни решила повременить.

— Ну, дом довольно милый, но он нуждается в ремонте. Думаю, со временем он станет совершенно очаровательным.

— Тем не менее она не составила вам компанию, чтобы взглянуть на дом собственными глазами.

— Я не уверена, что вы понимаете, каким шоком стала для нас вся эта ситуация. — Она прикусила нижнюю губу от волнения. — Мы даже не знали, что мой… что ваш отец был болен.

— Я тоже, — тихо сказал он. — Видимо, он решил сохранить это в секрете ото всех.

— Как и многое другое, — выпалила Джинни.

— Видимо, он понимал, что новость о моем существовании вряд ли придется кому-то по душе, — цинично произнес он.

— Моя мать не может винить Эндрю за то, что произошло задолго до того, как они познакомились. Будь она в курсе, она бы не чувствовала, что ее обманули.

— Она чувствует себя обманутой? — Его губы скривились в презрительной ухмылке.

— Я пришла сюда не для того, чтобы спорить о правах и обидах. Я, пожалуй, пойду и оставлю вас осматривать свои владения. — Она начала спускаться по лестнице, но остановилась. — Чуть не забыла: у меня для вас приглашение.

— Приглашение? — переспросил он.

— Да. Поужинать с нами. Завтра вечером. — Она увидела тень недоверия на его лице и пожалела не только о том, что произнесла это вслух.

Джинни продолжала спускаться, нащупывая в сумке конверт, и оступилась на не покрытых ковром ступенях. Она полетела вперед, но сильные руки вовремя поймали ее. Она по инерции прижалась лицом к его груди и вдохнула запахи шерсти, мыла и терпкого аромата мужской кожи. Джинни твердо встала на ноги и перевела дыхание.

— Вам стоит быть более аккуратной, мадемуазель, — холодно заметил Андре.

— Я обычно не столь неуклюжа. — Джинни густо покраснела и передала ему конверт. — Вам не нужно отвечать прямо сейчас.

— Разумеется, я приму приглашение, — вкрадчиво ответил он. — Я заинтригован тем, что ваша мать решила помириться. Ведь приглашение исходит от нее?

— Да, конечно, — быстро согласилась Джинни. Но небольшое колебание голоса все же выдало ее с головой.

Андре сильными пальцам взял ее за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза.

— Чтобы стать хорошей лгуньей, нужна богатая практика, моя милая, — мягко сказал он. — Будем надеяться, вы не станете обманывать слишком часто.

Джинни вырвалась и сделала шаг назад.

— Откровенность за откровенность, месье. Могу я поинтересоваться: вы хоть когда-нибудь бреетесь?

— Только по особым случаям. Особенно если я собираюсь оказаться в постели с женщиной. Но я сомневаюсь, что мне настолько повезет, — задумчиво добавил он. — У вашей очаровательной сестры уже есть любовник, к сожалению.

— Моя сестра помолвлена, месье, — прошипела она.

— Причем богатый, судя по разговорам, невольно подслушанным мной вчера вечером в баре. — Он пожал плечами. — И никто не знает, закончится ли связь свадьбой.

Джинни ахнула, но прежде, чем она успела стереть пощечиной эту циничную усмешку с его лица, он перехватил ее за запястье.

— Надо же, — протянул он. — У вежливой девочки есть характер. Интересно, а что еще у тебя есть?

Андре свободной рукой обхватил Джинни за талию, притянул ее к себе и впился в ее губы жадным поцелуем.

Глава 3

Джинни не могла ни сопротивляться, ни закричать. Она едва дышала. Андре держал ее слишком крепко, а ее руки оказались плотно зажатыми между их телами. Она не могла сопротивляться движению его губ, медленным чувственным ласкам его языка. Она слабо покачнулась в его крепких объятиях, и все же ей не хотелось, чтобы этот поцелуй заканчивался.

И вдруг он внезапно отпустил ее.

— О господи, — задохнулась она от возмущения. — Да как ты смеешь?

— Успокойся, — сказал он по-французски и нагло ухмыльнулся. — Понадобилась определенная смелость, как и для любого эксперимента. — Он немного помолчал. — Ну так что, моя сладкая, приглашение на обед все еще в силе?

Джинни оказалась в безвыходном положении. Обед должен быть состояться по ее настоянию. Как она теперь сможет отменить его без объяснения причин?

— Приглашение в силе. — Она нервно сглотнула.

— Ты меня удивляешь, — медленно произнес он. — Должно быть, ваша семья чего-то очень сильно хочет.

Она прошла мимо него и остановилась у входной двери.

— Перемирие, — сказала она ровным голосом. — Это максимум, на что можно надеяться. Мы будем ждать вас к семи тридцати.

— Буду ждать с нетерпением. — Улыбка все еще не сходила с его губ.

Джинни уверенным шагом подошла к машине и скользнула на водительское кресло. Она судорожно вцепилась в руль, ожидая, когда пройдет предательская дрожь, и завела двигатель.

Ее поцеловал мужчина, который определенно знал, как это делать. Она попыталась ударить его, и он преподал ей урок. Вот и все.

Джинни осторожно вырулила с подъездной дорожки, и вскоре коттедж скрылся из вида. Она поехала к окраине деревни и остановилась там, чтобы спокойно подумать.


Утром она обсудила примерное меню с миссис Пелэм, и они остановились на лососевом муссе, говядине «Веллингтон» с жареными овощами, белым виноградом с желе из шампанского и сырной тарелкой.

Она вернула ключ в офис мистера Харгривза и как раз выходила из магазина сыров на Хай-стрит, когда увидела сэра Малкольма и леди Уэльберн.

— Как хорошо, что я вас встретила. Я знаю, что осталось совсем немного времени, но мама будет очень рада, если завтра вы придете к нам на ужин, с Джонатаном, конечно, если он свободен, чтобы познакомиться с наследником Эндрю, Андре Дюшаром.

— Вирджиния, дорогая, какая замечательная идея. — Леди Уэльберн, как обычно, тепло ей улыбнулась. — Мы как раз только что заходили к нему в отель, но он куда-то ушел. По правде говоря, — она понизила голос, — вчера я была очень обеспокоена поведением Лусиллы, так что я очень рада, что Розина приняла правильное решение. Поблагодари от нас свою маму и передай, что мы обязательно придем.

— Ей будет очень приятно.

Два часа спустя Джинни вошла в дом, нагруженная сумками из супермаркета. В гостиной она встретила мать.

— Привет, я сейчас разберу продукты и расскажу тебе о коттедже.

— В этом нет необходимости, — беззаботно отмахнулась Розина. — Потому что я туда не перееду.

— И где же ты собираешься жить?

— Здесь. По-моему, это очевидно. Скоро этот Дюшар вернется в свою Францию. Но он теперь владеет этим домом, и ему понадобится человек, который присматривал бы за ним в его отсутствие. Я смогу жить здесь бесплатно и управлять домом.

— Как ты до этого додумалась? — Джинни покачала головой.

— Это практично, — резко сказала Розина. — Ты, кажется, забыла о свадьбе Силлы. Шатер и еда уже забронированы, приглашены более двухсот человек. — Она нетерпеливо встряхнула головой. — У меня есть реальный шанс поговорить с Дюшаром.

— Я рада, что ты так думаешь, — сухо заметила Джинни. — Ужин состоится завтра вечером, и Уэльберны тоже придут.

— Ну что ж, — нахмурилась Розина, — пусть познакомятся. Ты его видела, этого Дюшара? Как он отреагировал на приглашение?

— Он удивился, — после некоторой паузы ответила Джинни, едва заметно вздрогнув от воспоминания об их встрече.

— Он явно нечастый гость на светских мероприятиях. Я только надеюсь, что он хотя бы умеет обращаться с ножом и вилкой.

Джинни подняла сумки с покупками с пола.

— Надо убрать продукты в холодильник.

— Возвращайся, как только закончишь. Пришло так много писем с соболезнованиями, мне слишком тяжело их читать.

— Может, Силла тебе поможет?

— У Силлы мигрень, — тяжело вздохнула Розина. — Бедняжка, она такая чувствительная, это все ее сильно потрясло.

Джинни молча покачала головой и оправилась на кухню.

К тому времени, как Джинни заварила пятичасовой чай и приготовила сэндвичи с ветчиной, яйцом и кресс-салатом, Силла уже спустилась в гостиную и вытянулась в кресле у камина.

— Ну что, ты была в коттедже? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана телевизора. — Сколько там спален?

— Две среднего размера спальни и одна маленькая, — коротко ответила Джинни, поставив поднос с чаем на стол.

— Две? — Силла оторвалась от телевизора. — Мамочка, ты это слышала? Как это вообще возможно?

Розина подняла взгляд от своего журнала и хитро улыбнулась:

— Не стоит волноваться раньше времени, дорогая.

— Я не собираюсь ни с кем делить комнату, — резко казала Силла.

— А Джонатан в курсе? — колко поинтересовалась Джинни.

Она взяла стопку писем со столика в холле и прошла в кабинет, в котором лежал у камина Барни. Пес поднял голову и приветливо помахал Джинни хвостом.

— Привет, дружище. — Джинни почесала пса за ухом и села за стол.

Как и предполагала Джинни, разбор корреспонденции оказался непростым делом: письма были полны скорби по Эндрю. Прочитав первые несколько посланий, Джинни уронила голову на руки и тихо заплакала. Почему так рано ушел из жизни дорогой ей человек и почему его смерть так сильно все изменила?


К вечеру воскресенья зима полностью вступила в свои права, и к пронизывающему холоду добавился снег.

Все попытки Джинни поговорить с матерью и убедить ее не обсуждать свою идею насчет дома с Андре Дюшаром ни к чему не привели.

Джинни работала на кухне бок о бок с миссис Пелэм, и приготовление ужина незаметно подняло ей настроение.

Но была одна загвоздка: Джинни не имела ни малейшего понятия, что ей надеть на ужин. Большая часть ее вещей в гардеробе представляла собой разные вариации комплектов для работы. Вернувшись после смены в кафе, она всегда переодевалась во что-то практичное и удобное.

Похоже, сегодня придется надеть платье. Джинни достала его из шкафа и критически оглядела: длиной чуть ниже колена, с огромными рукавами и высокой горловиной, из темно-серого джерси. По правде говоря, она не слишком большое значение придавала одежде, но это платье отлично на ней сидело.

Джинни приняла душ, уложила волосы в привычный гладкий боб, надела свое темно-серое платье и спустилась вниз.

Она проверила камин в гостиной, напитки и отправилась на кухню за легкими закусками. Она пикнула дверь и замерла на пороге: Андре Дюшар стоял, облокотившись на край кухонного стола — чего миссис Пелэм никому не позволяла, — и ел из пакетика кешью.

Он снова был одет в темный костюм, излучая мрачное великолепие. Его черные как смоль волосы все еще были слишком длинными, но на этот раз они, по крайней мере, были расчесаны. С немалым удовольствием Джинни заметила, что он наконец побрился.

Андре, в свою очередь, тоже оглядел ее с ног до головы.

— Вечер добрый. — Андре вежливо склонил голову.

Джинни едва не скрипнула зубами от возмущения.

— Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Я пришел непростительно рано, — произнес он, однако раскаяния в его голосе слышно не было. — Но мне хотелось переговорить с Маргарет, которая была подругой моей матери. — Он улыбнулся, глядя на нее, и отправил в рот еще один орех. — Но вы уже об этом знаете, я полагаю.

— Миссис Пелэм действительно считает, что знала твою маму, — сухо заметила Джинни.

— Я знала, что найду его. — В кухню тяжелой походкой вошла миссис Пелэм, держа в руках старый фотоальбом. — О, мисс Джинни! Остальные гости уже приехали?

— Нет. Я просто делала последние приготовления.

Джинни высыпала в вазочку остатки орехов и взяла тарелку с сырами, намереваясь пойти в гостиную, но решила остаться и прислушалась к разговору.

— Вот она, — сказала миссис Пелэм. — В саду, с миссис Чарльтон. А вот она на деревенском празднике. Она была очень милой девушкой.

— Такая молодая, такая невинная, — тихо проговорил Андре по-французски.

Послышался стук в дверь, и миссис Пелэм снова стала образцовой чопорной экономкой.

— Прошу меня извинить.

Джинни направилась в гостиную, Андре не отставал ни на шаг и, улыбаясь, стоял рядом с ней, когда вошли Уэльберны. Джинни сделала глубокий вдох, представила гостей друг другу и предложила им аперитивы и закуски. Сэр Малкольм и леди Уэльберн предпочли шерри, а Джонатан и Андре — виски. Джонатан подошел к Джинни, чтобы помочь с напитками.

— Наверное, это сущий кошмар, — тихонько сказал он.

— Бывали времена и получше, — согласилась Джинни.

Дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вошла Розина, одетая в черное шелковое платье, открывающее все еще красивые стройные ноги. Она поприветствовала гостей и извинилась за опоздание.

— Надеюсь, Вирджиния должным образом позаботилась о вас, — добавила она. — Дорогая, смешай мне джин с тоником, пожалуйста. О, снова снег? Как я от него устала!

Когда высокопарная светская беседа о погоде закончилась, Силла решила наконец появиться. Она остановилась в дверном проеме для большего эффекта. В облегающем фиолетовом платье и черных чулках она выглядела очень сексуально.

Джинни с нехорошим предчувствием наблюдала, как Андре ловко занял место рядом с Силлой, а Джонатану не осталось ничего, кроме как сесть напротив них. Мусс из лосося был принят гостями с восторгом, и Розина вежливо принимала похвалы в свой адрес.

— Я всегда любила готовить, — скромно добавила она.

— А я думала, что это один из талантов миссис Пелэм. — Леди Уэльберн взглянула на нее поверх очков.

— Боюсь, это стало для нее слишком тяжелой работой. Ей уже давно пора на пенсию. — Розина бросила быстрый взгляд на Джинни. — Можно нести следующее блюдо, дорогая.

Под слоем хрустящего румяного теста дышало жаром филе говядины с тонким слоем паштета и грибов, главное блюдо обрамляли овощи на гриле.

Сэр Малкольм предложил свои услуги в качестве сомелье. Его брови удивленно поползли вверх, когда он увидел, что Джинни намеренно выбрала вино региона Сен-Эмильон, а не Бургундии.

— Бордо, а не бургундское, — пророкотал он, обращаясь к Андре. — Надеюсь, вы не воспримете это как личное оскорбление?

— Ни в коем случае, — мягко ответил он, встретившись взглядом с Джинни. — Это прекрасное вино.

— Я не слишком хорошо разбираюсь в вине, — солгала Джинни и увидела, как Андре ухмыльнулся.

— А где именно в Бургундии вы живете, месье Дюшар? — пришла ей на помощь леди Уэльберн.

— В городке под названием Тероз, мадам.

— Тероз? — переспросил сэр Малкольм. — Знакомое название. Вы имеете отношение к виноградникам, господин Дюшар?

— Я работаю в домене Барон-Эмиль, месье.

К вящему ужасу Джинни Розина бросила леди Уэльберн взгляд, в котором явственно читалось «деревенщина». Это было так очевидно, словно она сказала это вслух. Но, повернувшись к Андре, она снова стала сама любезность.

— Вы один из тех, кто топчет виноград, мистер Дюшар?

— Увы, нет. — Его загорелое лицо оставалось бесстрастным. — К сожалению, подобным методом вино уже не производят. Хотя собирают виноград по-прежнему вручную.

— Понятно. — Розина неопределенно пожала плечами. — Тогда, я полагаю, у вас не слишком много работы в это время года.

— В данный момент — да. Но после празднования Дня святого Винсента, покровителя виноградарей, начинается обрезка.

— Очень захватывающе, — сказала Розина.

Андре, улыбнувшись, переключил свое внимание на Силлу. Джинни с плохо скрываемой яростью подумала, что он флиртует с сестрой на глазах у ее жениха. А ее любезная сестричка отвечает ему томными взглядами из-под густо накрашенных ресниц и кокетливым хихиканьем. Андре чарующе улыбался Силле и что-то шептал ей, практически касаясь губами ее уха.

Джинни почувствовала, как желудок стянуло в тугой ком: совсем не так он обращался с ней самой. Грубо схватил, поцеловал…

Когда ужин был съеден, Джинни подумала, что, пожалуй, ей одной нежнейшая говядина показалась похожей на старые кожаные перчатки. Так же как и желе из шампанского с замороженным виноградом, да и сырное ассорти тоже. Увлеченная своими мыслями, она совершенно не ощущала вкуса еды.

— Давайте выпьем кофе в гостиной. — Розина поднялась из-за стола и расправила платье. — Вирджиния, дорогая, принеси кофе.

Джинни подозревала, что сейчас ситуация окончательно выйдет из-под контроля, но она уже ничего не могла с этим поделать.

В то время как миссис Пелэм варила кофе и сервировала поднос, Джинни убрала посуду из столовой и загрузила ее в посудомоечную машину. В мрачном настроении она вернулась в гостиную и услышала полный негодования голос Розины:

— Нет? Вы отказываетесь от моего крайне разумного предложения, даже не обдумав его как следует? Даже несмотря на то, что ваш отец мечтал, что Лусилла вступит в замужнюю жизнь с порога этого дома?

С замиранием сердца Джинни широко распахнула дверь гостиной и вошла. Никто даже не заметил ее появления. Все взгляды были прикованы к противостоянию ее разгневанной матери и Андре.

— Мой отец об этом мечтал, мадам? — холодно спросил Андре. — Не думаю. Возможно, вы не в курсе, но еще несколько недель назад отец распорядился сдать этот дом в аренду на три года, начиная со следующего месяца. Он планировал переехать во Францию. Чтобы жить со мной в Терозе. Договор с арендатором уже подписан, и не в моих силах аннулировать его, — добавил он.

В гнетущей гробовой тишине Джинни поставила на стол поднос. Недрогнувшей рукой она уверенно взяла кофейник и начала наполнять чашки.

— Вам со сливками, леди Уэльберн? — Джинни словно со стороны услышала свой негромкий голос.

Атмосфера в гостиной мгновенно сменилась с драмы на прозу, словно кто-то обрезал невидимые нити.

— Спасибо, моя дорогая, — с благодарностью сказала леди Уэльберн и повернулась к будущей невестке, которая начала плакать. — Успокойся, детка, это еще не конец света.

— Но мы уже арендовали шатер, цветы, — всхлипывала Силла. — Как это жестоко со стороны Эндрю. Как он мог все это сделать и ничего нам не сказать?

— Я не верю ни одному слову! — с яростью выкрикнула Розина.

Андре пожал плечами:

— Тогда поговорите с месье Харгривзом, он все детально расскажет.

— Харгривз? — Розина натянуто рассмеялась. — Я сама найму адвоката, который не даст меня обмануть!

— Обмануть? — задумчиво переспросил Андре. — Мадам, это последний аргумент, к которому вам стоит апеллировать.

Джинни увидела, как краска отхлынула от лица матери, и сэр Малкольм немедленно подхватил ее под руку.

— Присядьте, миссис Чарльтон. — Он аккуратно усадил ее в кресло. — Все это, конечно, крайне неожиданно для вас, но я уверен, что Эндрю хотел обсудить с вами свои планы. К огромному сожалению, он просто не успел этого сделать.

— Жить во Франции? С его ублюдком? — Голос Розины дрожал. — Я бы никогда на это не согласилась.

— А моя свадьба? — перебила ее Силла. — Что будет с моим планами? С ними покончено!

— Нет, Лусилла, их просто нужно изменить, — заметила леди Уэльберн. — Мы все обсудим позже, когда ты успокоишься.

Но Силла вовсе не собиралась успокаиваться. Она с ненавистью смотрела на Джинни, наливавшую ей кофе.

— Ты знала? Готова руку дать на отсечение — ты знала! Можешь забрать свой чертов кофе, я его все равно не буду пить!

Силла раздраженно взмахнула рукой и выбила чашку из рук Джинни. Чашка упала на ковер, и кофе выплеснулся на темно-серое платье. Леди Уэльберн неодобрительно поджала губы.

— Кажется, нам пора, дорогой, — сказала она своему мужу.

— Напротив, мадам. — Андре сделал шаг вперед. — Прошу вас, не беспокойтесь. Это мне стоит уйти, я здесь явно лишний. Прошу прощения, что испортил приятный во всех отношениях вечер.

Он скупо улыбнулся и направился к выходу, но обернулся и посмотрел на Джинни, которая опустилась на одно колено, чтобы поднять с ковра чашку и блюдце.

— Хотел бы я сказать, что сожалею о том, что ваше платье испорчено, мадемуазель, — мягко произнес он, — но, увы, это неправда.

И он ушел.

Джинни должна была почувствовать себя оскорбленной, но вместо этого она поняла, что изо всех сил старается сдержать смех.

— Видите, леди Уэльберн. — Голос Розины пульсировал в напряженной тишине, напомнив Джинни, что веселье сейчас неуместно. — Видите, совершенно невозможно иметь дело с этим… субъектом! Один Господь знает, какое давление он оказывал на бедного Эндрю. Я знаю, он никогда не покинул бы этот дом по доброй воле. Он прекрасно знал, как много это для меня значит! — Она повернулась к Джинни, которая уже поднялась на ноги, держа в руках уцелевший фарфор. — Это ты во всем виновата! Я знала, что нельзя приглашать этого Дюшара!

Леди Уэльберн встала.

— Не думаю, что справедливо обвинять Вирджинию в том, какие решения принял ее покойный отчим, миссис Чарльтон. Она, как и вы, явно была не в курсе происходящего. — Она ободряюще улыбнулась Джинни. — Почему бы тебе не подняться наверх и не переодеться? А платье стоит замочить в холодной воде.


Поднявшись в свою спальню, Джинни переоделась в махровый халат рубинового цвета — подарок Эндрю. Ей очень хотелось лечь спать, но у нее оставалось еще много дел, и она решила подождать, когда уйдут Уэльберны, прежде чем снова спуститься.

Когда она вошла в холл, входная дверь открылась и вошел Джонатан, отряхивая снег с волос и своего пальто.

— Ой, прости. — Джонатан не сразу заметил Джинни. — Папа забыл свой шарф.

— Он там, на столике в холле. Пожалуйста, Джон, извинись за меня перед родителями. Я понятия не имела, что все так обернется.

— Я тоже. — Он коротко рассмеялся. — Бога ради, объясни, что Силла вытворяла с этим мужиком?

— Наверное, она хотела сделать его более податливым, улучшить отношения.

— После сегодняшнего вечера я уже не уверен, что она увлечена именно мной.

Джинни едва не застонала. Это уже серьезно.

— Джон, неужели ты в это веришь? Разве Силлу может заинтересовать такой человек, как Андре Дюшар? И никто в здравом уме не подумал, что она может предпочесть тебе его, — добавила она уверенно.

— Ты хороший друг, Джинни, — мягко ответил он.

Он наклонился, и Джинни внезапно почувствовала мягкое прикосновение его губ к своим губам.

Это был лишь мимолетный импульс, но она немедленно отступила назад.

— Доброй ночи, Джон, и ни о чем не волнуйся. — Она заставила себя улыбнуться. — Все наладится, вот увидишь.

Она проводила Джонатана и вспомнила то время, когда точно так же провожала его. Тогда Джинни мечтала, что он однажды заключит ее в свои объятия и поцелует. А теперь это вдруг произошло, Джон поцеловал ее. И что она почувствовала? Всего лишь легкое смущение.

На сегодня неприятностей ей хватит с лихвой.

А завтра она должна пойти на работу и сообщить мисс Финн плохие новости. И для нее это была худшая перспектива из всех возможных.

Глава 4

Джинни проснулась рано. Ночью выпал снег, и земля покрылась белым пологом. Джинни оделась потеплее и вывела Барни на прогулку. Псу снег определенно понравился, и он с заливистым лаем носился по округе.

Вернувшись с прогулки, Барни пробежал через кухню в холл и энергично отряхнулся от снега ровно в тот момент, когда Розина спускалась по лестнице.

— Чертова псина. — Ее голос сочился ядом. — Как только ветеринар сможет приехать, его немедленно усыпят.

— Ты не можешь этого сделать. — Джинни ухватила Барни за ошейник и успокоила его. — Эндрю очень его любил.

— Видимо, больше, чем кого бы то ни было из нас.

— Позволь мне по крайней мере подыскать ему другой дом, — попросила она.

— У тебя есть ровно одна неделя, — бросила Розина через плечо и направилась в столовую. — До тех пор он может оставаться в одном из флигелей.

Джинни устало вздохнула и повела пса обратно на кухню. Ночь у нее выдалась беспокойная.

Присоединившись к матери и сестре в столовой, она снова слушала их жалобы и стенания. Джинни вяло размазывала завтрак по тарелке и думала. Должно быть, Эндрю уже давно все спланировал. Никаких сомнений: он их всех обманул. И в то же время она не могла забыть суровый отпор, который дал матери Андре Дюшар, стоило ей упомянуть о предательстве.

По крайней мере, Розина, кажется, смирилась с неизбежным и даже скрепя сердце согласилась посмотреть коттедж.

Джинни переоделась в твидовую юбку и белый свитер и засобиралась на работу. В обеденный перерыв ей необходимо переговорить с Эммой Финн, и этого она боялась больше всего.

— Уверена, ты знаешь, как много сплетен ходит по городку о завещании твоего отчима, — грустно сказала ей Эмма. — Но я им не верю.

— К сожалению, это правда. — Джинни посмотрела своей начальнице в глаза, нервно сцепив пальцы замком. — Но у меня нет никаких претензий.

— Ты думаешь, новый наследник тебя не поддержит? Даже если ты объяснишь ему все обстоятельства?

— Уверена, что не поддержит. — Джинни выпрямила спину. — Даже если бы я переступила через свою гордость и заставила себя попросить его об этом.

— Ох, дорогая моя. — Эмма сочувственно похлопала ее по плечу. — Что ж, Джинни, не стану притворяться, что я не расстроена, но письменное предложение Айрис лежит у меня на столе, и я как можно скорее должна заключить сделку. Хотя я подозреваю, что с моим отъездом все очень изменится, — нахмурилась она.

День оказался насыщенным: пасмурная холодная погода создала высокий спрос на горячий суп и крепкий ароматный кофе. Каждый, кого обслуживала Джинни, приносил ей свои соболезнования, и она спокойно благодарила их за сочувствие, стараясь не обижаться на досужее любопытство, сопровождавшее его.

Когда пришло время закрытия, Джинни осталась в кафе одна. Она вытирала столики, когда вошел Андре и сел в углу. Джинни замерла, сердце глухо стучало в ее груди. И она ничего не могла поделать! Гордость запрещала ей молча собрать подносы и уйти на кухню, оставив нежеланного посетителя одного.

Она сделала глубокий вдох и пересекла зал кафе, прекрасно понимая, что он следит за каждым ее движением. Андре слегка улыбнулся и откинулся на спинку виндзорского стула.

— Значит, вот как проходит твой день, — сказал он, когда Джинни подошла к его столику.

— Да, именно так, — произнесла она ровным голосом и вздернула подбородок. — Ты пришел сюда, чтобы удовлетворить свое любопытство?

— Не только. — Он бегло взглянул на меню. — Кофе, пожалуйста.

— Конечно. — Она сделала запись в маленьком блокнотике. — Молоко, сахар?

— Нет, благодарю. Пожалуй, немного коньяка.

— У нас нет лицензии на продажу алкоголя. — Джинни покачала головой. — Даже на вино, так что не надейся, что мисс Финн станет твоим потенциальным покупателем.

— Какая жалость, — протянул он и снова посмотрел в меню.

— Может, тебе стоит питаться в «Розе и короне»?

— У них не кофе, а одно название. Но они хорошо служат другим целям: это не гостиница, а настоящий кладезь информации. Да и девушки там улыбаются куда чаще. — Он с нескрываемой иронией посмотрел на Джинни.

— Возможно, у них больше поводов для радости, — разозлилась Джинни. — Ты, кажется, забыл, что я только что потеряла человека, которого много лет любила, как отца.

— В отличие от меня, — сухо заметил он. — Большую часть моей жизни он был для меня просто именем. А когда все изменилось, я поначалу не принимал его.

— В то время как мы даже не подозревали о твоем существовании.

— И ты бы предпочла, чтобы так все и оставалось, правда?

— Я бы предпочла, чтобы мы оказались хоть как-то к этому подготовлены, — ответила она с непроницаемым выражением лица.

— И ты ненавидишь его за это?

— Нет! Конечно нет. — Она испуганно посмотрела на Андре. — Я просто не понимаю, как он смог сохранять свою тайну так долго.

— У всех нас есть свои скелеты в шкафу, — тихо сказал он. — Вещи, которые мы предпочли бы скрыть от окружающих. — Его взгляд задержался на полуоткрытых губах Джинни, и она почувствовала, как тепло разливается по ее телу и она не в состоянии это контролировать. — А что касается моею отца, — продолжил он, — возможно, он верил, что у него впереди много времени, чтобы рассказать о прошлом и поделиться планами на будущее. Кажется, это хороший урок для всех нас.

— Я здесь, чтобы работать, а не болтать, — поджала губы Джинни, по-прежнему ощущая себя не в своей тарелке. — Я принесу вам кофе, месье Дюшар.

— И себе тоже принеси. Мне нужно с тобой поговорить.

— Это против правил. Мы не сидим за одним столиком с клиентами.

— О-ля-ля. — Он насмешливо поднял брови. — Даже если клиент — член семьи?

— Мы с тобой не родственники. К счастью, — добавила она.

— Хоть в чем-то наши взгляды совпадают, — улыбнулся он. — А теперь нарушь, пожалуйста, правило, в существование которого я не верю, и выпей со мной кофе. При условии, что мы не выплеснем его в лицо друг другу.

Джинни пригвоздила его тяжелым взглядом и неохотно пошла к кофемашине, стоящей за прилавком. Она налила два черных кофе и мельком взглянула на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Руки Джинни слегка дрожали, но она сумела поставить чашки на стол, не расплескав ни капли кофе.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила она, присев на краешек стула.

— Давай начнем с твоего огромною желания приобрести этот бизнес.

— Откуда ты узнал? — Она резким движением поставила чашку на стол.

— Отец рассказал. — Он помолчал. — Пожалуйста, пойми, он не хотел разочаровать тебя, но он не поддерживал эту идею.

— Он так сказал? — Джинни нервно сглотнула. — Но почему?

— Он не хотел, чтобы ты становилась следующей мисс Финн. Он считал, что ты слишком молода, чтобы хоронить себя.

— Ну, это все равно не имеет значения. — Она прикусила нижнюю губу. — Бизнес продадут другому человеку.

— Тогда, возможно, тебе стоит начать новую жизнь в другом месте.

— Я еще не решила.

— Да, тебе есть о чем подумать. Но я советую тебе игнорировать бесплодные надежды матери на то, что она сможет обжаловать завещание отца. Этого не произойдет, даже если она наймет дюжину адвокатов вместо Харгривза.

— Вместо? — изумилась Джинни. — Я не понимаю.

— Они говорили по телефону сегодня утром. Твоя мать злилась, что он не предупредил ее о сдаче дома в аренду. Он объяснил, что не хотел вываливать на нее все дурные новости разом, а ждал подходящего случая. Но это не имело никакого значения. Она сказала, что в его услугах больше не нуждается.

— Уверена, она имела в виду совсем другое, — подавив стон отчаяния, проговорила она. — Я с ней поговорю.

— Думаю, уже слишком поздно. Она обвиняет его в том, что он слепо исполнял инструкции, не разобравшись в причинах.

— Ты, очевидно, не понимаешь, что сейчас чувствует моя мать, — вспылила Джинни, услышав в его голосе насмешку. — Она сбита с толку, ей больно: она чувствует себя преданной после одиннадцати лет счастливого брака.

— Значит, так ты это видишь? Настоящая идиллия. — Откровенная издевка в его голосе больно задела Джинни. — Палуба корабля, звездное небо, мужчина и женщина в объятиях друг друга, преодолевают прошлые трагедии, чтобы найти счастье вместе?

— А что не так? — ощетинилась Джинни. — Многие люди завязывают серьезные отношения в отпуске.

— А еще больше людей рассматривают это как мимолетное увлечение и никогда об этом не вспоминают по возвращении домой. Возможно, это как раз неглупо.

— Ты считаешь, именно так должна была сделать моя мать? — Она уставилась на Андре.

— Я не могу говорить за нее. А отец — мог.

— Это уже оскорбление.

— Это правда. — Он пожал плечами.

— Какое право ты имеешь судить нас — и ее, и меня? — Она вскочила на ноги. — Моя мать осталась вдовой с двумя маленькими детьми, почти без денег.

— Тем не менее она была совладелицей салона красоты и смогла позволить себе круиз по Средиземному морю, в который не взяла ни тебя, ни твою сестру.

Совладелица салона? О чем он говорит? Она была простой маникюршей!

Джинни решила сменить тактику:

— Ты говоришь так, будто мать бросила нас на улице! Мы остались с крестной и ее мужем в Фулхэме и замечательно провели время, а не скучали на корабле посреди открытого моря. А мама поехала в круиз, потому что она выиграла приз в Национальной лотерее. Не самый крупный, конечно, — поспешно добавила она, увидев, как удивленно взметнулись вверх его брови. — Но она смогла оплатить путевку. К тому же у мамы были тяжелые времена, и ей нужен был отдых.

— Несомненно, — сказал он бесцветным голосом. — А в конце круиза — какой неожиданный сюрприз — она заполучила нового богатого мужа!

— Да как ты смеешь? — Ее голос дрожал. — На что ты, черт возьми, намекаешь?

— Я ни на что не намекаю. Я озвучиваю факты. Ты ведь никогда не задумывалась, как это на самом деле произошло? Такой выгодный брак.

— Они встретились и полюбили друг друга. Вот и все. — Она обеими руками вцепилась в спинку стула так крепко, что заболели пальцы. — Значит, вот что ты пел Эндрю много лет? Настраивал его против собственной жены? Так вот, я не верю ни единому твоему слову!

— Демонстрация семейной преданности? — сурово спросил он. — Несколько запоздалая, надо признать. И я ничего не говорил отцу. Напротив, это были его собственные сомнения. Ты далеко не дура, Виржини, спроси себя — почему он так думал. — Он допил свой кофе и поднялся, бросив на стол несколько монет. — Но кофе у тебя отличный, — добавил он и вышел из кафе.

Джинни хотелось швырнуть деньги ему вслед, но она сдержалась и положила в кассу оплату за кофе, а остаток бросила в банку для чаевых. Она взяла подносы и отнесла их на кухню.


Джинни вернулась домой и сразу поняла, что Розина явно в дурном настроении и вряд ли захочет отвечать на ее вопросы.

— Я собираюсь подыскать юридическую контору в Лондоне, которая будет представлять мои интересы, — заявила она. — Этот Харгривз — просто пустое место.

— Судебные издержки очень дороги. — Джинни прикусила нижнюю губу. — К тому же результат может оказаться непредсказуемым…

— Неважно, — настаивала мать. — Пока дело будет находиться на рассмотрении в суде, я буду настаивать на том, чтобы остаться здесь. Я не собираюсь переезжать в этот крошечный коттедж.

— Да, дому нужен ремонт, — не могла не согласиться Джинни. — Но там может быть вполне уютно.

— Уютно? — взвилась Розина. — Да там даже кошке тесно будет, не то что гостям! К тому же там только две спальни, так что тебе придется подыскать себе жилье.

— Но Силла выходит замуж. — Джинни удивленно смотрела на мать. — А до тех пор мы можем пожить в одной комнате.

— Не будь дурой, Вирджиния! Спальни совсем крошечные, а твоей сестре где-то нужно хранить одежду. В любом случае пришло время тебе стать независимой. Ты же не можешь полагаться на меня всю жизнь!

— Нет, мама, — тихо проговорила она, — этого я от тебя не жду. И я что-нибудь себе подыщу. — Она помолчала. — Где Силла?

— Наверное, у Уэльбернов.

— Надеюсь, она пытается сгладить ситуацию, — сказала Джинни, без особого удовольствия вспомнив сцену с Джонатаном в холле.

— Это вряд ли необходимо, если ты красива, как Силла. — Ее мать покачала головой. — Бедная Вирджиния. Ты ведь никогда не понимала, как пользоваться привлекательностью.

— Видимо, нет. Но я быстро учусь. Я, пожалуй, приму ванну.

В холле она встретила экономку.

— Я не буду ужинать, миссис Пелэм. День был тяжелым, лягу спать пораньше.

— Конечно, вы выглядите усталой, мисс Джинни. Но голодной я вас спать не отпущу. Принесу вам что-нибудь в спальню.

«Что-нибудь» оказалось чашкой крепкого бульона с хрустящим хлебом, куском сыра и яблоком. Джинни также увидела на кровати грелку с горячей водой, и от такой искренней заботы у нее подступили слезы к глазам.

— Вы меня балуете, миссис Пелэм.

— Не так уж часто. — Экономка поставила поднос на столик. — Кроме того, возможно, у меня уже не будет такой возможности. Миссис Чарльтон хочет, чтобы к концу недели меня здесь уже не было.

— К концу недели? — переспросила Джинни. — Но так не делается!

— Не надо, детка, — решительно сказала она. — Она уже достаточно давно пытается от меня избавиться, а у меня больше нет желания оставаться здесь, ведь хозяина больше нет с нами. У меня теперь есть мой прекрасный коттедж. А вам, девочка, пора расправить крылья и лететь.

Миссис Пелэм уверенно кивнула и оставила Джинни одну наедине с невеселыми мыслями. Она съела свой ужин и принялась за яблоко, откинувшись на спинку кровати. Яблоко было спелым и сочным, с едва заметной терпкой кислинкой. Совсем как те, что росли в саду тети Джой в Фулхэме.

Она неохотно вернулась в то время, когда ей было одиннадцать лет и жизнь ее радикально изменилась. В своих воспоминаниях Джинни вернулась на улицу Лоример, к дому с террасой и небольшим задним двориком.

Ее мать всегда ненавидела этот дом, но Джинни помнила, как отец спокойно и терпеливо объяснял, что его зарплаты школьного учителя хватает только на это жилье, а когда он получит повышение, они вернутся к этому вопросу.

А потом отец заболел, а Джинни была еще слишком мала, чтобы понять, что такое лейкоз, но внутреннее чутье подсказывало ей, что болезнь отнимает у нее любимого, веселого папу с огромной скоростью.

Розина выучилась на косметолога и начала на полставки работать в местном салоне красоты, а овдовев, вышла на полный рабочий день. Зарплата и чаевые от щедрых клиенток давали не слишком большой доход, но они как-то выжили. В течение учебного года помогали соседи, а в каникулы — тетя Джой.

У тети Джой и ее мужа, владевшего довольно успешной авторемонтной мастерской, не было детей, но они всегда были рады видеть Розину и ее дочерей. Джинни замечала, что по возвращении домой мать часто была задумчива, словно сравнивала свою жизнь и жизнь Джой. И сравнения, похоже, были не в пользу Розины. То же самое происходило, когда клиентки рассказывали о своих виллах на Средиземном море и щеголяли драгоценностями и роскошными нарядами.

А потом, в один прекрасный день, Розина пришла домой, нагруженная фирменными пакетами с одеждой с Оксфорд-стрит и Найтсбриджа.

— Сюрприз, — небрежно бросила мать. — Скромный выигрыш в лотерею.

«Не такой уж скромный, — думала сейчас Джинни. — Несколько тысяч фунтов. Достаточно, чтобы оплатить круиз и оставить детей на попечение тети Джой».

Они с сестрой точно знали, когда должна вернуться мать, и вычеркивали оставшиеся до ее приезда дни в календаре. Джинни считала дни и ждала, когда они вернутся к своей обычной жизни на улице Лоример.

Но когда Розина приехала из путешествия, на улицу Лоример они не вернулись. Вместо этого она арендовала квартиру на небольшой срок в хорошей новостройке. А когда тетя Джой отвезла девочек на новую квартиру, Джинни услышала ссору между Розиной и Джой, а потом громко хлопнула входная дверь.

Джинни молча ждала и не смела пошевелиться. Вошла раскрасневшаяся мать, губы ее были плотно сжаты.

— Давайте как следует рассмотрим наш новый дворец, — как ни в чем не бывало улыбнулась она.

— Когда мы вернемся на улицу Лоример? — наконец спросила Джинни.

— Мы не вернемся, — коротко ответила мать. — И я не желаю больше об этом говорить.

Джинни сразу поняла, что мать говорит абсолютно серьезно. Она отрезала прошлое так, словно этой части их жизни вовсе не существовало. И больше они никогда не слышали о тете Джой и дяде Гарри. И упоминать их имена тоже не разрешалось.

Однажды Розина отвела Джинни и Силлу выпить чаю с пирожными в большом торговом центре. Джинни помнила, что мать так крепко стискивала их с сестрой руки, словно сильно нервничала. Они вышли из лифта и подошли к высокому седоволосому человеку, сидевшему за столиком. Мужчина встал и улыбнулся, и тогда Розина наконец расслабилась и улыбнулась в ответ.

— Девочки, — произнесла она, — это мой хороший друг.

И это была их первая встреча с Эндрю.

Джинни отставила поднос с остатками ужина и села на кровати, обхватив руками колени.

Совершенно очевидно, что Розина хотела повысить свой социальный статус в глазах нового знакомого. Возможно, не слишком этично, но на федеральное преступление точно не тянет. Но достаточно для того, чтобы муж почувствовал себя обманутым, когда правда выплывет наружу.

Несмотря на то что на тот момент Розине было уже хорошо за тридцать, она была — да и сейчас продолжает быть — очень красивой женщиной. Неудивительно, что Эндрю всерьез ею увлекся и предложил выйти за него замуж. И даже если их супружескую жизнь нельзя назвать идеальной, она была куда лучше, чем во многих семьях.

Поэтому у Андре Дюшара не было никакого права намекать на что-то другое. Никакого права!

Глава 5

Несколько дней спустя опасения мисс Финн начали сбываться: Айрис в открытую говорила о предстоящих изменениях. По крайней мере, Андре Дюшар больше не возвращался. Но каждый раз, когда в кафе звонил колокольчик, оповещающий о новом клиенте, сердце Джинни начинало стучать как бешеное.

Он вполне мог вернуться обратно в Бургундию — ну и скатертью дорога! Он — последний, которого она хотела бы видеть. Он заставлял ее вспоминать о вещах, которые она хотела бы забыть. И что еще хуже, он заставлял ее испытывать чувства, которые она предпочла бы игнорировать. Слишком уж сильно он волновал ее. Но шестое чувство подсказывало ей, что он где-то неподалеку.

Розина постоянно названивала в адвокатские конторы для юридических консультаций, и даже начало ремонта в коттедже не могло отвлечь ее. Наоборот, Розина, казалось, одержима идеей остаться в доме. И ее отношение к Барни тоже не изменилось.

— Ты хоть что-нибудь сделала, чтобы найти ему нового хозяина, Вирджиния? Если нет — в конце недели его усыпят.

— Я оставила объявление в газетном киоске, — тихо сказала Джинни.

— И ты думаешь, тебя завалят ответами? — ухмыльнулась Розина. — Очень сомневаюсь.

— Я сделаю выбор в пользу человека, которому он действительно нужен.

Только после двух часов дня Джинни смогла сделать небольшой перерыв в работе. Она надела пальто и пошла к газетному киоску миссис Беттс, но ее ждало разочарование.

— Сейчас не самое лучшее время года, чтобы брать собаку, — покачала головой миссис Беттс. — Надо оплачивать рождественские счета, да и погода для прогулок неудачная. Попробуйте разместить объявление весной, мисс Мейсон.

Джинни поблагодарила и вымученно улыбнулась. Покинув газетный киоск, она увидела бревенчатый фасад «Розы и короны»: гнев боролся в ней со здравым смыслом.

Джинни уже собиралась возвращаться в кафе, когда она увидела знакомую фигуру в пальто фиалкового цвета. Девушка быстрым шагом шла через арку, низко опустив отделанный мехом капюшон, словно не хотела, чтобы ее кто-то узнал.

Затаив дыхание, Джинни смотрела, как Силла уверенно шагала по покрытому слякотью тротуару к автостоянке и скрылась из ее поля зрения.

Она уверяла себя, что у сестры есть дюжина совершенно безобидных причин, чтобы прийти в «Розу и корону», но, как назло, не могла придумать ни одной. Силла всегда предпочитала элитные загородные пабы с интересным меню и хорошей винной картой, а бар в «Розе и короне» был крайне непритязателен.

Джинни нервно сглотнула, вспомнив вчерашний ужин: Андре Дюшар наклоняется к ее сестре и бормочет ей на ушко невесть что. А Силла довольно улыбалась, упиваясь его вниманием. Похоже, она думала, что он уже готов есть у нее с рук, и совершенно не обращала внимания на раздражение Джонатана.

Но на этом все и закончилось. Должно было закончиться! Не могла же в самом деле Силла договориться с Андре о тайной встрече. Или могла? Неужели в ее хорошенькой головке появилась совершенно безрассудная мысль уговорить его провести свадьбу в доме Эндрю?

Неужели она не понимала, что Джонатан и так уже достаточно ее ревнует? А если он заподозрит ее в тайных встречах с Дюшаром, свадьба может и вовсе не состояться? Нужно быть сумасшедшей, чтобы решиться на такой риск.

Нужно немедленно остановить Силлу, пока она не загубила собственное будущее.

Не осознавая, что делает, она перешла дорогу и прошла прямо к стойке регистрации отеля. За конторкой никого не было, но на доске с ключами от номеров не было только ключа от комнаты номер три. Никем не замеченная, она быстро поднялась по лестнице, перешагивая через ступеньку. Номер, который она искала, находился в самом конце коридора, на входной двери висела табличка «Не беспокоить».

Джинни решительным жестом распахнула входную дверь. Посреди комнаты стоял Андре Дюшар. Помимо полотенца, обернутого вокруг бедер, на нем ничего не было. Он угрюмо нахмурился и посмотрел на Джинни сверху вниз.

— Ты? — удивился он. — Что ты здесь делаешь?

Его волосы были мокрыми и спутанными, плечи, мускулистый торс и длинные ноги блестели от капелек воды, покрывавших их. Щетина темнела на его подбородке.

— Я хочу, чтобы ты оставил в покое мою сестру. — Джинни посмотрела ему прямо в глаза.

— Твою сестру? — повторил он. — При чем здесь твоя сестра?

— Только не надо притворяться! — Джинни внимательно разглядывала не застеленную кровать. — Она только что была здесь, в отеле. Я видела ее.

— И какой вывод ты сделала на этом основании? — Андре схватил ее за запястье, втянул в номер и захлопнул дверь.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — Джинни вырвалась.

— Думаю, это называется разговором, — усмехнулся он. — С глазу на глаз. — Он пригвоздил ее взглядом, как бабочку булавкой. — Так ты решила, что она приходила ко мне и мы — любовники?

Джинни сглотнула, стараясь выровнять дыхание. Комната, и без того небольшая, казалось, сжималась вокруг нее от сгущавшегося гнева. Джинни хотелось отступить назад, чтобы не чувствовать ароматов мыла и шампуня, исходящих от его влажной кожи. Но Джинни осталась стоять на месте, иначе она подошла бы вплотную в кровати. Она разозлилась не на шутку.

— Ты находишь ее привлекательной, — вызывающе заявила Джинни. — И твое поведение прошлым вечером явно это доказывает. У Силлы не слишком богатый опыт общения с мужчинами, и она была польщена твоим вниманием. Но она обручена. И влюблена, — уверенно добавила она. — И я не позволю ей пустить свою жизнь под откос ради сиюминутного увлечения.

— Обручена? Безусловно. По крайней мере пока. Но влюблена ли? — Он пожал плечами. — Кто знает. Боюсь, из вас двоих наивна именно ты, Виржини. — Он помолчал. — Давай будем откровенными. Разве ты не будешь счастлива, если молодой месье Уэльберн, богатый и достойный молодой человек, расторгнет помолвку с твоей сестрой и вернется за утешением к девушке, которую выбрал изначально, — к тебе? Не притворяйся, — резко сказал он. — Или ты думаешь, никто не заметил, как ты, полуодетая, принимала его вечером после ужина?

— Ты… ты был там? — хрипло спросила она.

— Я желал доброй ночи Маргарет. Когда я понял, что помешал, то ушел через заднюю дверь.

— Никому ты не помешал. — Джинни вздернула подбородок. — Все, что ты видел, было абсолютно невинно! Джонатан был расстроен, у него был неудачный вечер — вот и все.

— А когда он женится на твоей сестре, — цинично произнес он, — и все его вечера станут неудачными, кому он поплачется в жилетку? Потому что прекрасной Люсиль нужен куда более сильный мужчина, чем Джонатан. Мужчина, который не станет потакать ее глупости, а придаст смысл ее существованию и научит ее быть настоящей женщиной в постели.

— Я полагаю, под этим мачо ты подразумеваешь себя? — напряглась Джинни.

— Даже если так, почему это тебя волнует? — Он удивленно поднял брови. — Я ведь сделаю тебе одолжение, не так ли? Разве не этого ты хочешь?

Во рту у Джинни внезапно пересохло. Она нервно облизнула губы, судорожно пытаясь придумать достойный ответ. Да любой ответ будет лучше, чем эта напряженная тишина!

— Я не должна была приходить сюда, — охрипшим голосом проговорила она. — Извини, мне пора…

Она сделала шаг к двери, но Андре остался стоять на месте, преграждая ей путь.

— Нет, — нахмурился он. — Ты не уйдешь, пока не ответишь на мой вопрос. И не скажешь мне правду. Чего ты больше всего хочешь, Виржини? — Он пристально смотрел на нее своими темными глазами.

— Я не могу тебе этого сказать. — Она отвернулась и беспомощно уронила руки вдоль тела. — Я просто уже не знаю, чего хочу…

— Тогда я сам тебе это скажу, — зловеще прошептал он.

Он стремительно шагнул навстречу Джинни и сбросил с ее плеч пальто прямо на пол. А потом прижал ее к себе и жадно поцеловал ее в губы.

На какой-то миг она запаниковала, но тут же приказала себе бороться: наступить на его босые ноги своими тяжелыми ботинками, расцарапать лицо и грудь ногтями. Все что угодно — лишь бы освободиться.

И все же она не сделала ничего из того, что собиралась. Потому что, к своему недоумению и немалому стыду, поняла, что отвечает ему с неменьшей страстью. Она прижалась к Андре всем телом и приоткрыла губы, впуская его настойчивый язык.

Этого просто не может быть! Но здравый смысл вскоре утонул в вихре ощущений, в громко стучащем сердце. Казалось, кровь текла по ее венам плавно и медленно, как тягучий мед.

Джинни обвила руками его шею и провела языком по его горячим губам. Его руки гладили плавные изгибы ее спины под тонким свитером, и она задрожала, признавшись самой себе, что она хотела именно этого с момента их первой встречи.

Андре ловко расстегнул лифчик Джинни и обхватил ладонью ее небольшую упругую грудь. Он ласкал большими пальцами ее соски, пока они не затвердели, и Джинни вздрогнула от удовольствия. Он через голову стянул с нее свитер и бросил его на пол, за ним последовал и шелковый бюстгальтер. Он прижал Джинни к своей обнаженной груди и снова поцеловал ее в губы, и она пылко ответила на его поцелуй.

Джинни почувствовала, что Андре расстегнул молнию ее темно-зеленой юбки. Он потянул ткань вниз, оставив Джинни в одних колготках и трусиках. Он обхватил руками ее бедра и с силой прижал к себе, недвусмысленно давая ей понять, как сильно он возбужден. Джинни тут же подумала о своей неопытности и неискушенности в любовных делах.

Словно почувствовав ее внезапную неуверенность, Андре несколько ослабил хватку. Он провел пальцами по водопаду ее каштановых волос, потом обхватил ладонью затылок и медленно привлек Джинни к себе. Он снова поцеловал ее, на этот раз неторопливо и томно.

Руки Андре медленно скользили вдоль тела Джинни, нежно исследуя каждый его изгиб. Он ласкал ее шею, плечи и руки, а потом приник своими горячим губами к ее груди. Тело Джинни напряглось, и она почувствовала, что этого ей уже недостаточно. И она прекрасно понимала, что точка невозврата уже пройдена.

Отбросив свою неуверенность, она крепко обвила руками его шею и уткнулась в обнаженное плечо Андре, когда он подхватил ее на руки и перенес на кровать.

Андре лег на постель рядом с Джинни и отбросил полотенце в сторону. Он склонился над ней и медленно стянул с нее колготки и трусики, лаская ее живот, бедра. Он скользнул пальцами между ее слегка разведенных бедер, и Джинни ахнула. Она выгнула спину и задрожала, когда Андре начал нежно ласкать пальцами самую чувствительную точку.

Она гладила его спину и плечи, спускалась к узким бедрам и упругим ягодицам, исследуя незнакомое ощущение мужского тела под своими пальцами. Андре взял ее за руку и поцеловал в открытую ладонь, а потом спустил ее руку к своему напрягшемуся члену, и она обхватила его пальцами.

Андре продолжал ласкать клитор Джинни, и она тихо постанывала от наслаждения, волнами накрывавшего ее. Она судорожно вздохнула, глядя в его глаза из-под своих длинных ресниц. Андре лег на нее сверху и плавно вошел в нее.

Джинни не ожидала, что будет так больно, и она вонзила зубы в его плечо, чтобы сдержать вскрик. Она обхватила руками его плечи, а длинными стройными ногами — его бедра и почувствовала, как он целиком ее заполнил.

Андре поцеловал ее в губы и начал медленно двигаться, потом сильнее и быстрее, унося Джинни к неизведанным высотам наслаждения. Острая волна удовольствия охватила Джинни, и она уже не могла ни о чем думать. Она затрепетала всем телом, достигнув оргазма, и глухо вскрикнула. Она почувствовала, как Андре достиг пика вслед за ней.

Андре крепко держал ее в своих объятиях. Джинни знала, что им нужно о многом поговорить, но на это у них еще будет время, поэтому она просто положила голову на его плечо и закрыла глаза.


Она проснулась в полной темноте и какое-то время неподвижно лежала, полностью дезориентированная. Первое, что она почувствовала, — что внутри у нее все болит. Она медленно повернула голову и увидела Андре Дюшара, мирно спавшего на соседней подушке. Она сразу вспомнила события последних нескольких часов, вернувшись к постыдному осознанию того, что она наделала…

Двигаясь с максимальной осторожностью, она аккуратно сняла с себя руку Андре и перекатилась на другой конец кровати. Он что-то пробормотал во сне, но не проснулся, а просто перевернулся на другой бок.

Джинни побоялась включать свет, поэтому ей пришлось собирать одежду в полной темноте. Она убедилась, что ключи на месте, в кармане пальто, и выскользнула в коридор. Бросив беглый взгляд на часы, Джинни пришла в ужас: она провела с Дюшаром два с половиной часа и пропустила почти весь вечерний наплыв посетителей у мисс Финн.

Решив, что это самая малая из всех ее проблем, Джинни на цыпочках спустилась по лестнице, молясь про себя, чтобы стойка ресепшен оказалась пуста. К счастью, портье снова не оказалось на месте, и она ушла, никем не замеченная.

Как и ее сестра несколькими часами раньше…

Она становилась в арке и прислонилась к каменной стене, борясь с подступившей тошнотой. То, что она сделала, не просто аморально — это чистое безумие! Джинни нервно сглотнула и заставила себя двигаться в сторону дома.

Она вошла в его гостиничный номер, якобы кипя от праведного гнева из-за поведения сестры, а вышла оттуда, опозорившись еще больше. Потому что он видел ее насквозь: невзирая на ее негодование и сердитые протесты, он прекрасно понимал, что на самом деле она хочешь лишь одного — переспать с ним.

Господи боже, две сестры оказались в его постели с интервалом всего в несколько часов! Стыд буквально сжигал ее изнутри.

Джинни вернулась домой и, никого не встретив, вздохнула с облегчением и направилась в свою комнату. Она разделась и пошла в душ. С яростью намыливая каждый дюйм тела, Джинни старалась поскорее смыть с себя воспоминания о руках и губах Андре.

Она вытерлась полотенцем и нанесла на кожу увлажняющий лосьон, затем надела махровый халат и взглянула на себя в зеркало. Интересно, можно ли как-то замаскировать лихорадочно блестящие глаза и припухшие губы? Всего за несколько часов она стала абсолютно чужой самой себе не только физически, но и эмоционально.

Девушка, жизнью которой она жила двадцать два года, ни за что бы не поверила, что желание внутри ее может взять верх над разумом. И она никогда бы этого не позволила! Потому что желание затмило все на свете: жар гнева превратился в огонь куда более опасный…

Эта девушка, которой она совсем недавно была, мечтала когда-нибудь влюбиться и открыть для себя радости секса в отношениях, которые имели бы для нее значение. Она не собиралась отдаваться на видавшем виды гостиничном матрасе мужчине, который был ее врагом, невзирая на силу притяжения между ними.

Ей стоило поговорить с сестрой с глазу на глаз, чтобы предупредить ее, а не осуждать. Она бы попыталась, как обычно, позаботиться о сестре. А что она сделала вместо этого?

Джинни не знала, что ей теперь делать. И она не знала человека, которым стала несколько часов назад. Как было бы замечательно повернуть время вспять, всего один раз, чтобы исправить одну-единственную ошибку, пока она не причинила слишком много вреда.

Джинни собрала сброшенную на пол одежду и понесла ее вниз. Она загружала белье в стиральную машину, когда открылась задняя дверь и вошла миссис Пелэм в пальто и шерстяной шапке, впустив в дом поток холодного воздуха.

— Ой, мисс Джинни! — воскликнула она. — Не ожидала вас увидеть дома в этот час. Кафе так рано закрылось?

— Нет, я… мне немного нездоровится, поэтому я ушла домой пораньше. — Джинни надеялась, что краску стыда, залившую ее щеки, можно отнести к недомоганию.

— Прилягте, а я принесу вам горячего чаю с лимоном.

— Я уже достаточно времени провела в постели, — выпалила Джинни, не подумав, и покраснела еще гуще. — Я лучше выведу Барни на прогулку.

— Его здесь нет, мисс Джинни. — Экономка тревогой посмотрела на нее. — Сегодня утром за ним пришел мужчина. Сказал, что обо всем договорился.

— Договорился? — Сердце Джинни тревожно екнуло. — Я ничего об этом не знаю. Как зовут этого мужчину?

— Я не знаю. С ним говорила мисс Силла. Но он показался мне довольно приятным. Он посадил Барни в клетку в багажнике «лендровера».

— В клетку? — переспросила Джинни, ожидая худшего.

В дверь позвонили.

— А это еще кто? — встревожилась миссис Пелэм.

— Понятия не имею. — Еще одна ложь. Джинни прекрасно знала, кто это. — Мамы и Силлы нет дома, а я не хочу никого видеть. Не могли бы вы сказать, что никого нет дома?

— Конечно, могу. — Миссис Пелэм с беспокойством посмотрела на нее. В дверь снова позвонили. — Вы выглядите действительно уставшей. Идите в комнату, я подожду, пока вы не скроетесь из вида.

Но Джинни не пошла в свою комнату, она спряталась в галерее за лестницей. Из холла ее невозможно было увидеть из-за старинного шкафа. Она услышала, как миссис Пелэм открыла входную дверь и приветливо сказала:

— Месье Андре, какой сюрприз! Боюсь только, что никого нет дома.

— И мадемуазель Виржини тоже? — резко спросил он.

— И ее тоже, — решительно ответила миссис Пелэм.

— Понятно, — сказал он после небольшой паузы. — Завтра я должен вернуться во Францию, Маргарет. Возможно, вы могли бы передать мои извинения мадам Чарльтон за что, что уезжаю, не попрощавшись с ней лично, — сухо добавил он. — Хотя я уверен, она это переживет.

— Что ж, я буду скучать по вам, месье Андре. Я рада, что ваша мать нашла свое счастье, которое она заслужила. Может, вы хотите еще кому-то что-нибудь передать? — спросила она после паузы.

— Благодарю, не нужно. В данный момент я могу сказать только «до свидания». — Джинни вдруг показалось, что он заговорил громче, но, возможно, это была лишь игра ее воображения. — Но, пожалуйста, поверьте, я вернусь. И вернусь скоро.

Из своего укрытия Джинни услышала хлопок входной двери и удаляющиеся шаги миссис Пелэм. Она поняла, что не смогла обмануть Андре, и все, что он сказал, было нацелено именно на нее.

— Когда вы вернетесь, месье Дюшар, — прошептала она себе под нос, — меня здесь уже не будет. Я обещаю.

Глава 6

Несмотря на то что Джинни твердо для себя все решила, она не ожидала, что судьба воспримет ее намерения так буквально.

Она провела бессонную ночь, беспокоясь, что во сне всплывут воспоминания о минувшем дне и собственной глупости. И она очень переживала за Барни, хотя мать категорически отрицала свою причастность к его исчезновению, а Силла сказала, что человек, который его забрал, был обыкновенным и она его не запомнила.

Джинни пришла на работу уставшей и взвинченной, а двадцатью минутами позже она стала безработной.

— Айрис очень настаивала на твоем увольнении, — устало произнесла мисс Финн. — Она решила, что ты доказала свою профнепригодность тем, что ушла в разгар рабочего дня без разрешения и не вернулась. Я уверена, что этому есть разумное объяснение, но боюсь, она не станет слушать.

— Я просто дала ей повод сделать то, что она давно хотела. — Джинни наклонила голову. — И объяснений у меня нет.

Мисс Финн тяжело вздохнула и протянула Джинни конверт.

— Здесь твоя заработная плата за две недели вперед, вместо письменного уведомления об увольнении. И я написала тебе рекомендации. — Она помолчала. — Возможно, пришло время сменить направление в работе.

— Да, — согласилась Джинни. — И я уже приняла решение.

Задумавшись, она стояла на тротуаре и ждала, чтобы перейти дорогу, когда кто-то положил ей руку на плечо. К своему ужасу, она увидела, что Андре мрачно смотрит на нее сверху вниз.

— Ты уходишь? — спросил он. — Я пришел в кафе, чтобы увидеть тебя.

Джинни вырвалась.

— Что ж, тебе не повезло — меня только что уволили. И я не хочу тебя видеть, так что иди своей дорогой, а я пойду своей.

— Ты ведешь себя глупо. — Он сердито поджал губы. — Некоторые вещи должны быть сказаны, и бегство ничего не решит. Ты пойдешь со мной или мне тебя тащить придется?

— Попробуй только дотронуться до меня, — прохрипела Джинни, — и я закричу так, будто ты меня убиваешь.

— Милые бранятся — только тешатся? Я скажу именно так, и мне поверят.

— С чего бы вдруг?

— У тебя есть небольшая малиновая родинка под левой грудью, — небрежно заметил он. — Неужели ты хочешь, чтобы вся округа узнала, что я вчера ее целовал? Нет? Тогда пойдем со мной. — Он крепко взял ее за руку и повел к «Розе и короне».

— Я туда не пойду, — уперлась Джинни.

— Почему? — Он взглянул на нее и ухмыльнулся. — Бог мой, ты думаешь, у меня есть на это время? Мы просто поговорим.

Он привел ее в безлюдный ресторанный зал отеля и заказал кофе, когда появилась официантка.

— Почему ты не сказала мне, что ты девственница? — строго спросил он, когда они снова остались наедине. — Ты не находишь, что я должен быть знать об этом? Вот только не надо это отрицать! — быстро добавил он, увидев, что она собирается возразить. — На простыне остались неопровержимые доказательства.

— Я не заметила, — густо покраснела Джинни. — В любом случае это не имеет значения.

Андре медленно помешивал ложечкой кофе.

— Я не использовал защиту, милая, так что это имеет очень большое значение. Понимаешь?

— Я понимаю, но мне что-то не верится.

— Тебе не верится, что дети получаются именно таким образом? — Он удивленно поднял темные брови.

— Нет, — порывисто сказала она. — Я имею в виду, что не так уж легко забеременеть с одного раза. Люди пытаются зачать ребенка годами, лечатся от бесплодия, делают ЭКО. Не могу же я забеременеть с первого раза!

— Но для миллионов людей, милая, это происходит именно так. И ты можешь стать одной из них. И за это я виню только себя. Я должен был знать, что ты невинна, и принять меры предосторожности.

Джинни опустила голову и уставилась в пол.

— А моя сестра? — спросила она показавшимся чужим голосом.

— Ты зря беспокоишься. — Он пожал плечами. — Она очень хорошо знает, как себя защитить. И не подумаешь, что она младшая.

— И это все, что ты можешь сказать? — задохнулась она.

— На данный момент — да. — Он помолчал. — А что касается тебя, Виржини, пришло время подумать о себе и о ребенке, которого мы, возможно, зачали.

— Даже если это действительно произошло, это моя проблема, а не твоя. Я сама разберусь, если возникнет такая необходимость.

— И каким же образом? — Что-то в его голосе заставило ее вздрогнуть. — Несколько часов в клинике — и ребенка не станет, словно его никогда и не было? Ты сможешь это сделать?

— Если придется. — Она снова потупила взгляд.

— А я утверждаю, что не сможешь, — жестко сказал ей Андре. — По крайней мере, ты не сможешь этого забыть и продолжать жить как ни в чем не бывало. Ты будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Джинни заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

— Поверь мне, это будет не единственным моим сожалением, — холодно произнесла она.

— Ну, по крайней мере, в этом наши взгляды совпадают, — цинично сказал Андре. — Но мы не можем изменить прошлое, только настоящее. И будущее.

— Своим настоящим и будущим я могу распоряжаться сама, — вспыхнула она.

— В самом деле? Ты только что потеряла работу и в скором времени можешь стать еще и бездомной, если только ты не рассчитываешь жить вместе с матерью в коттедже. — Он увидел, что она покраснела еще гуще, и удовлетворенно кивнул. — Что ж, у меня есть другой план. Ты уже слышала, что я возвращаюсь во Францию? Поедем со мной.

У Джинни перехватило дыхание.

— Это просто смешно! Ты, должно быть, совсем из ума выжил.

— Иногда я тоже так думаю, но не сейчас. — Он слегка улыбнулся. — Паспорт у тебя есть. Ты знаешь, где найти свидетельство о рождении? Оно тебе понадобится.

— Для чего?

— Чтобы уладить некоторые юридические формальности, — вздохнул он. — Прежде чем мы поженимся.

— Теперь я точно знаю, что ты спятил, — сказала она слегка дрожащим голосом. — Потому что я никогда не выйду за тебя замуж. Даже если…

— Даже если я буду последним мужчиной на земле, — закончил за нее Андре. — Благодарю за комплимент. — Он немного помолчал. — Трудно быть матерью-одиночкой, Виржини. Будь моя мать еще жива, она подтвердила бы это. И она была благодарна моему отчиму за то, что он дал ей дом и свое имя. Я предлагаю тебе то же самое.

— Это невозможно, — решительно возразила она. — Мы с тобой практически чужие люди!

— Это вряд ли. Особенно после вчерашнего, — ухмыльнулся он.

— Я этого не хотела!

— Прошу прощения, — подчеркнуто вежливо произнес он. — Я немного запутался. Ты хочешь сказать, что я взял тебя против твоей воли?

Джинни закусила губу.

— Нет. То есть не совсем.

— Какое облегчение услышать это от тебя! — сурово произнес он.

— Это ничего не меняет! Мы не можем всерьез обсуждать брак, даже не зная, беременна ли я.

— Тогда, до тех пор, пока мы не будем точно знать, я делаю тебе другое предложение — крыша над головой и хорошо оплачиваемая работа.

— И что это за работа?

— Не та, которую ты успела себе вообразить. Я никогда не платил женщине за секс, и ты, дорогая, не станешь первой. Я слышал от отца, как много сил ты вложила в управление домом, — продолжал он. — Так что решение приходит само собой.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей экономкой? Я о таком и мечтать не смела, — съязвила она.

Андре отодвинул нетронутый кофе и откинулся на спинку стула.

— Время мечтаний прошло, Виржини, ты должна посмотреть в глаза реальности. Каков твой план на будущее?

— Найти постоянную достойную работу, — вызывающе сказала она. — Возможно, я даже вернусь в Лондон.

— К своей фее-крестной?

— Нет. — Она покачала головой. — Они с матерью поссорились, и мы потеряли связь.

— У тебя друзья в Лондоне?

— Нет.

— Меня это беспокоит. Такой город, как Лондон, — неподходящее место для девушки, у которой нет работы, семьи и друзей. — Он замолчал, барабаня пальцами по столу. — Я сделаю тебе еще одно предложение. Останься со мной в Бургундии до тех пор, пока мы точно не узнаем, беременна ли ты. Если ты не беременна, я дам тебе денег, чтобы вернуться в Англию и прожить какое-то время, пока ты не выберешь себе будущую профессию.

— Зачем тебе это?

— Потому что я считаю, мой отец это одобрил бы. Будь он жив, он бы сам так поступил.

— Мне становится трудно сопротивляться.

— Тогда почему ты продолжаешь это делать?

— Потому что существует и обратная сторона медали. Если я все же беременна, но не хочу оставаться с тобой. Выходить за тебя замуж.

— Ты думаешь, я заставлю тебя силой? — Он пожал плечами. — Брак во Франции, Виржини, заключается в мэрии. Церемония не состоится, если ты не захочешь. — Он немного помолчал, а потом спокойно добавил: — Кстати, к этому времени ты вполне успеешь прийти к здравой мысли, что выйти за меня замуж ради ребенка — самое разумное решение.

— Я не могу тебе этого обещать, — ответила она. — Мне нужно время подумать.

— Подумать или сбежать?

— Чтобы принять решение. — Она отодвинула стул и встала. — Возможно, месье Дюшар, настало время доверять друг другу, если вы хотите, чтобы ваши планы увенчались успехом.

— Я бы чувствовал себя гораздо комфортнее, мадемуазель, если бы вы называли меня Андре. — Он тоже поднялся из-за стола. — Учитывая сложившиеся обстоятельства, это просто нонсенс. В любом случае я жду от тебя ответа прямо сейчас, если мы хотим успеть на вечерний рейс в Дижон.

Она сделала глубокий вдох. Внутренний голос настойчиво нашептывал, что его предложение просто невозможно, не о чем тут думать!

— Тогда — да. Я согласна, — услышала Джинни свой дрожащий голос. — С одним условием. Ты нанимаешь меня как своего сотрудника. И даешь мне личное пространство.

— Хорошо, — бесстрастно кивнул он, — пусть будет так, как ты хочешь. Я заеду за тобой в полдень.

По дороге домой она позвонила в банк и сняла почти всю наличность, оставив лишь необходимый минимум, чтобы держать счет открытым. Эти средства плюс двухнедельное жалованье дали ей иллюзию финансовой независимости.

Джинни надеялась, что дома никого не будет, но она услышала смех Розины и Силлы, доносящийся из гостиной. Она сделала глубокий вдох и вошла. Пол был усеян фирменными пакетами и упаковочной бумагой, а их содержимое — пляжная одежда и коктейльные платья — разбросаны на одном из диванов.

— Вирджиния, — голос Розины звучал несколько виновато, — почему ты дома в этот час?

— Меня уволили. — Она указала на беспорядок вокруг. — Что это?

— Вещи для отдыха. После всего этого стресса я решила, что мне нужен перерыв, и мы с Силлой взяли горящую путевку на Сейшелы, поэтому мы съездили в Ланчестер за покупками.

— Джонатан рад таким новостям? — Джинни повернулась к сестре.

— Даже если и нет, так ему и надо. — Она пожала плечиками. — С ним так трудно в последнее время.

— Раз уж ты все равно не в кафе, — решила Розина, — займись нашими вещами.

— Меня здесь скоро тоже не будет, — спокойно произнесла она. — Андре Дюшар предложил мне временную работу во Франции, поэтому я уезжаю.

Повисла зловещая тишина. Когда Розина заговорила, в ее голосе звучала сталь:

— Если это шутка, то она не смешная.

— Я совершенно серьезна. Мы уезжаем примерно через сорок минут, и я пришла, чтобы собрать вещи.

— Ты и этот человек? Поверить не могу, что ты пала так низко! — Розина драматично вскинула руку. — Я тебе никогда этого не прошу. Иуда!

— По крайней мере, я не буду истощать твой ресурсы, мама. — Джинни вздернула подбородок, вышла и закрыла за собой дверь, чтобы не слушать гневную тираду матери.

Сборы не заняли много времени: вся ее одежда и другие личные вещи едва заполнили чемодан, который она не доставала со времен школы-интерната. Не так уж много имущества накопилось у нее за двадцать два года. Она подумала и решила взять из кабинета фотографию в рамке Эндрю с Барни. Пожалуй, это была единственная по-настоящему ценная вещь в ее чемодане.

Джинни спустила чемодан вниз и увидела миссис Пелэм.

— Мисс Джинни, вы действительно уезжаете? Ваша мать просто вне себя! Она говорит о вас и месье Андре такие вещи, что повторять стыдно. Вы твердо уверены в том, что делаете, дорогая?

— Я думала, вы будете довольны. — Она попыталась улыбнуться. — Вы были единственной, кто велел мне расправить крылья и лететь.

— Да, — согласилась экономка. — Но только руководствуясь правильными причинами.

— Все будет хорошо. — Джинни поставила чемодан и обняла старушку. — Я не собираюсь пропадать! Я вам обязательно напишу. — Она помедлила. — Если будут какие-нибудь новости о Барни, дайте мне знать.

— Конечно, — вздохнула миссис Пелэм. — Я буду рада уйти отсюда. Этот дом уже никогда не станет прежним.

Часы в холле пробили полдень, и Джинни услышала, как к дому подъезжает автомобиль. С высоко поднятой головой она вышла из дома и плотно закрыла за собой дверь.

* * *

Как только самолет взлетел, Джинни ясно осознала, что пути назад уже нет. Она сидела неподвижно, положив напряженные руки на колени. Андре сидел рядом с ней, и его близость смущала, навевая непрошеные воспоминания.

Джинни боялась предстоящего разговора, но Андре, вопреки ее ожиданиям, говорил очень мало. Убедившись, что ей достаточно тепло, и заказав кофе, он достал из своей кожаной сумки пачку документов и углубился в чтение.

Вскоре они приземлились в Дижоне. Коренастый молодой человек, представившийся Джинни как Жюль Рамо, ожидал их рядом с весьма потрепанным «ренджровером», чтобы отвезти их в Тероз.

Джинни скользнула на заднее сиденье и откинулась на спинку. Андре и Жюль так быстро переговаривались по-французски, что знаний Джинни не хватало, чтобы понять суть диалога. Она почувствовала, что на нее наваливается страшная усталость.

«Ренджровер» замедлил ход и остановился. Она вышла из машины и вдохнула холодный ночной воздух. Она слегка запнулась о брусчатку, и Андре подхватил ее под локоть. Вместе они пошли в сторону освещенного дома.

Они прошли через крытую галерею и через еще одну дверь в кухню, и Джинни на мгновение замерла, ощущая блаженное тепло. Она ощутила божественный аромат, исходящий из чугунной кастрюли, стоявшей на большой плите.

В широком камине тлели дрова, рядом стояло деревянное кресло-качалка, на полках стенного шкафа стояли китайский фарфор и стеклянные безделушки, на стенах вдоль потолочных балок на крюках висели связки лука и сушеные пряные травы. Джинни казалось, что она приземлилась на другой планете, и ей вдруг стало страшно: что принесет с собой сегодняшняя ночь.

Голос Андре вывел ее из задумчивости:

— Сожалею, что моего отца сейчас нет, он пробудет в Париже до завтра.

Андре быстро снял с себя пальто, и Джинни после краткого раздумья последовала его примеру. Она присоединилась к нему за столом, покрытым клеенчатой скатертью, на столе стояли столовые приборы и корзинка с хлебом. Жюль накладывал в глубокие тарелки жаркое, а Андре наполнил бокалы красным вином из бутылки без опознавательных знаков.

— Говядина по-бургундски, — сказал Андре, протягивая Джинни полную тарелку и поднимая бокал с вином. — Твое здоровье! И добро пожаловать в Бургундию.

Хотя Джинни и была очень уставшей, от нее не укрылся ироничный взгляд, которым ее наградил Жюль, присоединившийся к ним за столом. Похоже, ее приезд не будет встречен бурным ликованием, и Андре успеет пожалеть о своем поспешном предложении.

Джинни казалось, что она слишком устала, чтобы есть, но как только она попробовала кусочек нежного мяса, тушенного в вине с маленькими луковками, травами и грибами, она сразу поняла, что ошиблась. Вино тоже было прекрасным, чуть пряным и ароматным. Она попробовала и острый сливочный сыр, поданный после рагу, и, наконец, отодвинула тарелку.

— Ужин был просто восхитительным, — высокопарно произнесла она и посмотрела на Жюля. — Мои комплименты шеф-повару, месье.

Жюль изумленно посмотрел на нее, а потом с широкой ухмылкой взглянул на Андре и сделал какое-то непонятное замечание.

— Жюль польщен, — перевел ей Андре. — Но комплимент должен адресоваться его тете, которая готовит в этом доме уже много лет. Мадам Рамо сегодня здесь нет, но завтра ты с ней обязательно встретишься.

Жюль встал из-за стола, все еще ухмыляясь.

— Доброй ночи, Андре, мадемуазель, — сказал он по-французски. — Спите сладко. — В его глазах плясали озорные чертики, когда он переводил взгляд от Джинни к Андре. Эту фразу она поняла и без переводчика.

— Куда он ушел? — напряженным голосом спросила она.

— Домой, спать. Он живет на краю виноградника. Менеджеры всегда живут в маленьких домиках. Думаю, Виржини, тебе тоже пора спать. — Он взял ее пальто и чемодан. — Пойдем со мной.

Осознавая, что с уходом Жюля она осталась с Андре наедине, Джинни почувствовала, как усиливаются ее опасения. Она увидела, что они подошли к жилым комнатам, дверь в одну из них была распахнута. Андре жестом пригласил ее войти, и она подчинилась. Она остановилась посреди одной из самых больших спален, которые когда-либо видела.

Комната была обставлена со вкусом подобранной мебелью: огромный резной шкаф, туалетный столик со стулом, большой сундук перед кроватью — вся мебель была явно старинной. А вот сама кровать… она была вдвое шире обычной двуспальной кровати! Она стояла на внушительного размера резных ножках, а навес и покрывало были из бледно-золотой парчи. Кровать была совершенно неуместной для одного человека — если, конечно, подразумевалось именно это.

Сердце Джинни пропустило пару ударов, когда Андре поставил ее вещи на сундук и открыл еще одну дверь, за которой оказалась ванная комната, выложенная плиткой цвета слоновой кости.

— Уверен, Клотильда оставила в комнате все, что тебе понадобится. А теперь позволь пожелать тебе доброй ночи.

— Подожди минуту, — хрипло сказала она, когда Андре уже почти дошел до двери. — Это какая-то ошибка. Это же не комната прислуги.

— Ты права, — согласился он. — Эту комнату всегда занимал барон де Тероз с супругой. Папа Бертран, став вдовцом, решил спать в другой комнате. И хотя я еще не барон и не муж, я решил, что ты будешь спать здесь, в качестве моей невесты, пока я не получу законное право присоединиться к тебе. — Он улыбнулся. — Я буду жить в ожидании этой ночи, моя красавица.

— Но это равносильно публичному объявлению о помолвке, — удивилась она. — Ты не можешь этого сделать.

— Тем не менее все уже сделано. — Он пожал плечами.

— А что ты будешь делать, когда выяснится, что я не беременна и возвращаюсь в Англию?

— Посмотрим, если это действительно произойдет.

— Когда, — поправила она. — Когда, а не если. И еще. Ты нам сказал, точнее, ты дал нам понять, что работаешь на винограднике.

— Так и есть, — просто ответил он. — Я вкалываю на винограднике, так же как папа Бертран и Жюль. Если твоей матушке угодно было верить, что я крестьянин, который трудится в поле, — это ее проблемы. Но думается мне, что ты, Виржини, не обманулась ни на секунду, — задумчиво добавил он.

— Это был грязный трюк, Андре.

— Правда? — Он криво ухмыльнулся. — Я думал, ты обрадуешься тому, что не придется жить в ветхой хижине.

— Ты ошибся, — дрожащим голосом произнесла она. — Ничто из этого… антуража меня не радует и не обрадует никогда.

— Тогда давай надеяться, что остаток ночи приведет тебя в более спокойно состояние. Потому что это мое будущее, равно как и твое, и тебе лучше принять его. До завтра. — Он почтительно наклонил голову.

На мгновение Джинни застыла неподвижно, глядя на закрывшуюся за Андре дверь. А потом она подошла к двери и повернула в замке тяжелый металлический ключ.

Глава 7

Джинни выплыла из глубин сна. Она открыла глаза и испуганно оглянулась вокруг, не понимая, где находится. Совершенно незнакомая комната, чужая постель… Воспоминания о событиях вчерашнего вечера неожиданно вернулись к ней: она не должна была заснуть здесь! Что ж, ей придется взять себя в руки и быть собранной, как никогда.

Накинув халат поверх пижамы, Джинни подошла к окну и распахнула ставни. Она глубоко вздохнула и слегка улыбнулась: открывшийся вид просто завораживал. Солнечные лучи падали на ее лицо, словно приглашая порадоваться наступившему дню.

Она достала из своей сумки джинсы, теплую толстовку и переложила остатки своего скудного гардероба в шкаф.

— Кто там? — насторожилась Джинни, услышав настойчивый стук в дверь.

Как будто она не знала, кто это мог быть!

— Андре, — услышала она в ответ. — Виржини, открой, пожалуйста, дверь.

Вирджиния послушно открыла. Андре хмуро смотрел на нее, скрестив руки на груди. От его пронзительного взгляда Джинни стало немного не по себе.

— Кажется, мы договорились доверять друг другу, — холодно заметил Андре. — Почему ты закрыла дверь?

— Я в первый раз осталась ночевать в незнакомом месте, поэтому я и закрыла дверь на ключ. — Джинни воинственно вскинула подбородок. — Мне было немного не по себе.

— А если бы случился пожар и мы бы не смогли взломать дверь? — рассердился Андре.

— А мог бы быть пожар? — невинно поинтересовалась Джинни.

— Нет, но такой возможности я не исключаю. — Андре вытащил ключ из двери и спрятал к себе в карман. — Я хотел сказать, что мадам Рамо приготовила завтрак. Надеюсь, ты присоединишься к нам.

— Да, конечно. Я скоро буду готова.

Андре вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Джинни оделась, наскоро высушила волосы и спустилась вниз по лестнице. У камина Джинни заметила какую-то высокую немолодую женщину с короткой стрижкой. Ее лицо еще хранило в себе остатки былой красоты: высокие скулы, правильные черты лица.

— Доброе утро, мадам Рамо! Как ваши дела? — произнесла Джинни на французском. — Я Вирджиния Мейсон.

— Мадам Рамо? — изумилась женщина. — Это какая-то шутка? — добавила она по-английски.

— Моник, боюсь, это моя вина, — вмешался Андре. — Мы не ожидали увидеть тебя в столь ранний час, мадемуазель Мейсон думала увидеть Клотильду. Виржини, позволь мне представить тебе мадемуазель Шалу.

— Клотильда, как всегда, опаздывает. — Женщина ослепительно улыбнулась в ответ. — Как я рада познакомиться с вами, мадемуазель Мейсон, — продолжила она. — Андре, у меня теперь будет время вспомнить английский и попрактиковаться немного. Когда-то я разговаривала на английском с твоей матерью.

— Я не думаю, что вам нужно вспоминать английский, он безупречен, — вежливо улыбнулась Джинни.

— Как мило с вашей стороны, — проворковала мадемуазель Шалу. — Я зашла к вам сказать, что Бертран приедет после обеда.

— Спасибо, Моник. Бертран звонил мне вчера поздно вечером, — заметил Андре.

— Да? Ну что ж, тогда мне пора, до свидания! Мадемуазель Мейсон, думаю, мы скоро увидимся с вами. Наверное, за обедом.

— Мне очень жаль, — Андре постарался, чтобы в его голосе прозвучало искреннее сожаление, — но у нас уже запланирован обед в узком семейном кругу. Надеюсь, вы отнесетесь с пониманием.

— О да, конечно, — немного помолчав, ответила мадемуазель Шалу. — Мне действительно уже пора. До встречи!

Жюль пробормотал что-то невнятное сквозь зубы. Он практически не скрывал радости, что мадемуазель Шалу наконец-то ушла.

— Простите, — сказала Джинни. — Я надеюсь, мадемуазель Шалу не очень обиделась, что я назвала ее чужим именем.

Мужчины уверили ее, что не стоит обращать внимания на Моник. Андре услышал, как хлопнула входная дверь.

Клотильда была полной противоположностью Моник: тучная, небольшого роста женщина, которая словно ураган ворвалась в их дом. Клотильда слегка запыхалась, в руках у нее была холщовая сумка с несколькими свежеиспеченными багетами.

— Ах, значит, она уже здесь. — Мадам Рамо встретилась глазами с Джинни. — Дочь месье…

— Его падчерица, — поправил ее Андре.

— Симпатичная крошка, — сказала она по-французски. — Пойдемте завтракать! — добавила она по-английски. — Я принесла нам свежие круассаны.


За завтраком Джинни украдкой наблюдала за Андре. Она впервые видела его дома, на своей территории. Она видела, как свободно он общается со всеми, и в то же время от ее взгляда не укрылось, что всем было понятно, кто в доме хозяин.

Допив кофе, Жюль распрощался с ними, и теперь за столом остались только Джинни и Андре.

— Я приехала сюда работать, — начала Джинни. — Может быть, ты скажешь, в чем состоят мои обязанности? Я могла бы уже приступить к работе.

— Прекрасно! Для начала мы можем с тобой немного прогуляться. Я хочу показать тебе виноградники, — отозвался Андре. — Пожалуйста, Виржини, — тихо добавил он.

Джинни вспыхнула под его взглядом, проклиная себя за это.

— Хорошо, я только возьму свое пальто, — пробормотала она.

— Может быть, сначала ты позвонишь своей матери и скажешь, что с тобой все в порядке? — предложил Андре.

— Я уже звонила ей, — ответила Джинни.

— Но она тебе не перезвонила.

— Думаю, она вряд ли захочет общаться со мной. Мы не очень-то хорошо расстались, — призналась Джинни.

— Понятно, — протянул Андре. — Не лишай ее шанса наладить с тобой отношения, — посоветовал он. — Ты можешь потом пожалеть об этом.

— У меня ощущение, как будто ты жалеешь ее! — сверкнула глазами Джинни. — Почему ты вдруг встал на ее сторону?

— Мне всегда жаль людей, которые проходят мимо своего счастья, — задумчиво ответил Андре.


Джинни с удовольствием вдохнула свежий морозный воздух и прищурилась, разглядывая обширные поля виноградников.

— Не ожидала такое увидеть? — усмехнулся Андре, заметив ее удивленное лицо.

— Да, — призналась она. — Такие аккуратные четкие линии виноградников.

— Мой отец говорил, что они напоминают его рабочий стол, — заметил Андре.

Внезапно Джинни подумала, что, наверное, Эндрю не раз стоял здесь в раздумьях, наблюдая за виноградниками, обдумывая и принимая какие-то важные решения. Благодаря его решению она и оказалась здесь.

— Я и не подозревала, что они такие огромные.

— У нас более тридцати акров земли. Здесь растет пино нуар, сорт, который считается жемчужиной Бургундии. Мы делаем из него «Гранд Крю Барон Эмиль», одно из лучших вин Франции.

Джинни заметила, с какой гордостью рассказывал Андре о своих виноградниках, что ж, она не могла винить его в этом. Андре любил свою работу и мог по праву гордиться плодами своих трудов.

— Эндрю, наверное, был очарован спокойствием и тишиной деревенской жизни, — сказала она. — Но, пожалуйста, не жди от меня такой же бурной реакции.

— Да, Тероз — прекрасное место, но вряд ли его можно назвать спокойным, особенно когда тебе приходится противостоять природе. Мой отец прекрасно чувствовал это место и хотел стать его частью. Он хотел, чтобы и ты получала удовольствие от жизни здесь.

— Ты имеешь в виду, чтобы я жила здесь, в этом месте? С матерью и Силлой? — удивилась Джинни.

— Нет, — покачал головой Андре. — Отец знал, что его идея придется им не по вкусу, поэтому, как ты видишь, он все предвидел и позаботился о них. Отец хотел показать тебе, что есть и другой мир. Можно жить совершенно по-другому!

— Я не смогу это принять! — каменным голосом ответила Джинни. — Я также никогда не смогу поверить, что мне придется всю жизнь расплачиваться за свою глупую, отвратительную ошибку.

— Ты воспринимаешь все именно так? — Андре удивленно изогнул брови. — Не очень мудрый поступок, скажем так. Но не отвратительный точно. — Взгляд Андре неожиданно потеплел.

— Неважно, — отмахнулась Джинни. — Как только я пойму, что мне больше не нужно здесь оставаться, я сразу же уеду домой.

— И где же твой дом, позволь узнать? — мягко спросил Андре.

— Я найду что-нибудь, — гордо ответила Джинни. — Что бы ты ни думал, я совсем не такая, как моя сестра. Я смогу найти работу и позаботиться о себе.

— Мне кажется, ты несправедлива к ней, — нахмурился Андре. — У нее никогда не было возможности побороться за свое «я».

— Тогда тебе нужно было привезти сюда ее, а не меня, — вспыхнула Джинни.

— Она бы не приехала. Силла предпочитает остаться в никому не нужном браке с месье Уэльберном.

— Ты теперь богат благодаря Эндрю и мог бы предложить ей вариант не хуже! Она, — Джинни на секунду замялась, — ты ей нравишься.

— Ну, как и все красивые женщины, Силла любит пофлиртовать, — усмехнулся Андре. — Не думаю, что ей понравилось бы жить здесь. К тому же ее вряд ли привлекает мысль воспитывать будущих детей в этой глуши.

— Не расстраивайся, — посоветовала Джинни. — Когда я уеду, ты сможешь заняться поисками подходящей кандидатуры на роль твоей жены и хранительницы домашнего очага.

— Есть одна проблема, — улыбнулся Андре. — Как ты верно заметила, я теперь богат и должен здраво отнестись к вопросу женитьбы. К тому же не забывай про наше соглашение. Может быть, тебе и не придется уезжать.

— Даже не рассчитывай на это! — выпалила Джинни. — Спасибо за утреннюю прогулку по виноградникам, но хочу сказать, что я вряд ли могу отличить один сорт от другого. Извини, но я хочу вернуться домой.

— Как хочешь, — пожал плечами Андре. — Но есть еще одна вещь, которую я хотел бы показать тебе помимо виноградников.

— Я что-то пропустила? — ехидно спросила Джинни, оглядывая бескрайние виноградники.

— Сарказм тебя не украшает, — покачал головой Андре и взял ее за плечи.

Джинни затаила дыхание. Нет, она не должна ему позволять прикасаться к себе! Она ждала, что Андре притянет ее к себе, но он лишь мягко развернул к лицом к дороге, по которой они пришли.

— Боже мой! — выдохнула Джинни: на холме возвышался величественный замок из темного-серого камня. — Как в сказке!

— Шато-Тероз. Я хотел, чтобы ты увидела замок именно с этого ракурса.

— А твой приемный отец знает обо мне? — немного помолчав, спросила Джинни.

— Да, конечно. Эндрю рассказывал ему о тебе.

— Эндрю рассказывал обо мне? Я ничего не знала. Эндрю был дружен с месье Дюшаром? Как так произошло?

— Ты имеешь в виду, как они могли подружиться, когда были влюблены в одну и ту же женщину? Они не сразу стали друзьями. Когда я был маленьким, я всегда чувствовал некоторую неловкость: моя мать нервничала, когда приезжал отец. Она едва выносила его визиты.

— Тогда почему она разрешала ему приезжать к вам?

— Мать считала, что никто не вправе отказать отцу видеть своего ребенка. Она была благодарна отцу, что он не препятствовал желанию Бертрана усыновить меня после их свадьбы.

— Только я все равно не понимаю, почему она решила переехать и остаться жить здесь.

— У матери здесь жила школьная подруга, с которой они переписывались много лет. Мама часто приезжала сюда помогать ей с виноградниками. Она любила эти места, считала своим вторым домом. Когда ей хотелось побыть в тишине и спокойствии, она неизменно приезжала сюда. Но однажды моя мать приехала сюда и узнала, что ее подруга переехала со своей семьей в Прованс. И даже нового адреса не оставила.

— Что же сделала твоя мама?

— У нее были деньги на дешевую комнатку в небольшой гостинице. Но внезапно ей стало плохо, и она присела на ступенях церкви, чтобы немного прийти в себя. К счастью, в это время мимо проезжал папа Бертран. Он узнал мою мать и настоял, чтобы она вернулась в замок.

— Ты имеешь в виду, что он помнил ее еще молоденькой девушкой, когда она приезжала помогать своей подруге с виноградниками?

— Они давно знали друг друга, — улыбнулся Андре. — Папа Бертран часто дразнил маму, когда она была маленькой девочкой. А потом влюбился в нее, когда она стала юной девушкой. А увидев ее уже взрослой женщиной, он решил жениться на ней и воспитать ее ребенка как своего собственного. Но мою мать было не так-то просто уговорить. Более того, родственники Бертрана были против его брака с моей мамой.

— А она не хотела вносить разлад в семью, — догадалась Джинни. — Я понимаю.

— Папа Бертран переехал в маленький дом, где я и родился. А его отец до самой своей смерти не мог принять женитьбу сына. Долгое время мать не хотела возвращаться в замок, слишком много неприятных воспоминаний было связано с ним. Ты замерзла? — спросил Андре, увидев, что Джинни сунула руки в карманы пальто. — Сейчас пойдем домой, — сказал он и неожиданно развернул ее лицом к себе.

Джинни не успела опомниться, как он приник к ее губам жадным поцелуем. Джинни обвила его шею руками и прильнула к его мощному телу. Она не могла противостоять той силе, которая так непреодолимо тянула ее к нему. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала жар, исходящий от него.

Неожиданно Андре резко отстранил ее от себя.

— Что это было? — задыхающимся голосом проговорила Джинни, голова ее слегка кружилась.

— Это был приветственный поцелуй, — как ни в чем не бывало ответил Андре. — Добро пожаловать в мой мир!

— Да, твой мир, — Джинни гордо вскинула подбородок, — но не мой. И моим он никогда не станет!

Джинни резко отвернулась от Андре и почти побежала вниз по склону. Она чувствовала, как бешено колотится ее сердце в груди.

Глава 8

Войдя в дом, Джинни сразу же почувствовала ароматы кухни: приготовления к обеду шли полным ходом. На плите тушились овощи, а из духовки доносился запах жареной курицы. Джинни вбежала по лестнице в свою комнату, старательно гоня прочь мысли об Андре. Она так тщательно выстраивала свою линию обороны, а он одним-единственным поцелуем разрушил все ее барьеры. Джинни была в смятении.

— Ты уже поговорила со своей матерью? — услышала она за спиной голос Андре.

— Она не отвечает, — отозвалась Джинни. — Я попробую перезвонить ей позднее.

— Ты зря теряешь время. Месье Харгривз также пытался разыскать ее. Оказывается, она улетела на Сейшелы с твоей сестрой и сейчас вне доступа. Ты знала об этом? — Андре пристально взглянул на нее.

— Да, — призналась Джинни. — Но я не думала, что она так быстро уедет.

— Я ее не понимаю, — нахмурился Андре. — Неужели она не осознала последствия? Есть обязательства, которые накладывает на нее завещание отца.

— Думаю, она прекрасно все понимает, — вспыхнула Джинни. — Ей сейчас непросто после смерти Эндрю. Ей трудно принять произошедшие перемены.

— Пора бы, — сухо заметил Андре. — Но ты же не поехала с ними.

— У меня не было выбора. Мне нужно найти постоянную работу.

— Значит, у тебя сейчас есть время для самой себя?

— Нет. Я приехала сюда работать, — гордо ответила Джинни. — И чем быстрее ты объяснишь мне мои обязанности, тем лучше.

— Можно не спешить. Сначала привыкни к другой стране, новому образу жизни.

— Я не хочу быть содержанкой! Даже временно.

— Неужели? — прищурился Андре.

— Я готова к работе.

Как же было трудно оставаться спокойной, когда он таким оценивающим мужским взглядом смотрел на нее!

— О боже, — вздохнул Андре. — Если ты так хочешь поработать, спускайся вниз, выпьем по чашечке кофе и все обсудим.

— Я не хочу кофе! Мне нужно убраться в комнате.

— Мы оба знаем, что нам есть что обсудить. Масса вопросов остались без ответа.

— Я не хочу создавать проблем мадам Рамо.

— Хорошо, тогда встретимся за ланчем.

Как только Андре вышел из комнаты, Джинни схватила свой мобильный и быстро набрала номер Уэльбернов. Трубку взял Джонатан, по его голосу Джинни поняла, что он был крайне удивлен ее звонку.

— Где тебя носит? — вместо приветствия, спросил он.

— Во Франции, — легко ответила Джинни. — Решила навестить вторую семью Эндрю. — Я практически в деревенской глуши. Я хотела поболтать с мамой и Силлой, но забыла название их отеля. Не подскажешь?

— Твой адвокат уже спрашивал меня, — усмехнулся Джонатан. — Понятия не имею! Ни твоя мать, ни твоя сестра не взяли с собой телефоны. Так что мы все в неизвестности.

— Наверное, они спешили и просто забыли их, — пробормотала Джинни.

— Меня это не утешает. Особенно учитывая тот факт, что через несколько месяцев мы должны были пожениться. Извини, мне нужно идти, — распрощался он.

Джинни тяжело вздохнула и опустилась на кровать, отбросив мобильный телефон. Она явно не ожидала такого ответа. Что же заставило ее сестру сбежать от своего жениха на край света? Джинни хорошо запомнила недовольно-презрительную гримасу на лице Джонатана во время их последнего обеда.

Джинни глубоко вздохнула и решила заняться чем-то полезным. Сколько можно тратить время на пустые мысли? Она оглядела свою комнату и решила, что все не так уж плохо. Свернувшись калачиком на кровати, Джинни читала книгу, время от времени поглядывая на часы, чтобы не опоздать к ланчу.

Она спустилась в столовую минута в минуту. Джинни с удовольствием съела кусочек хрустящей курицы с тушеными овощами, блюда были просто восхитительно вкусными.

— Виржини, мне нужно уехать в Дижон после обеда, — сказал Андре. — Так что можешь больше не прятаться в своей комнате. Клотильда разожгла камин в маленькой гостиной, можешь устроиться там. На полках стоят книги моей матери, если хочешь, возьми почитать.

— Спасибо, — сдержанно ответила Джинни.

— Но ты можешь поехать со мной в Дижон, может быть, тебе хочется прогуляться, — предложил Андре. — Город очень красив.

— Нет, спасибо. — Джинни изо всех сил старалась не обращать внимания на бархатные нотки в его голосе.

— Как хочешь, — пожал плечами Андре. — Ты можешь еще долго прождать. Но дело твое. Увидимся!

Джинни хотела было помочь мадам Рамо убрать со стола, но та решительно отказалась. Проводив Джинни в гостиную, она вернулась на кухню. Внимание Джинни практически сразу же привлекла фотография в старинной рамке: это был семейный портрет. Высокая стройная женщина с тонкими чертами лица, интересный мужчина обнимает ее за талию, и рядом с ними мальчик-подросток.

Она с интересом разглядывала фотографию. Теперь она понимала слова миссис Пелэм, что мать Андре не была красавицей в общепринятом смысле, но что-то заставляло мужчин оборачиваться ей вслед.

Она решила не терзать себя пустыми мыслями, лучше почитать что-нибудь, чтобы немного отвлечься. Улыбнувшись, Джинни взяла «Хоббита» Толкиена и уютно устроилась на диване рядом с камином. Джинни поймала себя на том, что совсем не следит за сюжетом книги. Она свернулась калачиком на диване, решив, что нет ничего дурного, чтобы немного подремать после обеда.

Джинни проснулась, когда в комнате было практически темно, а дрова в камине превратились в обгоревшие угли. Неужели она так много проспала? Кажется, ей даже снился сон. Ей приснилось, что она была снова дома, но ей отчаянно чего-то не хватало, она что-то искала… Она видела и Барни, который бегал рядом и радостно вилял хвостом, заливаясь лаем. Или это был не сон и она действительно слышала собачий лай? Джинни села на диване, стараясь стряхнуть с себя остатки сна. И тут в комнату влетел Барни. Так это был не сон! Она действительно слышала собачий лай.

— Барни, мой милый! Как ты здесь оказался? — рассмеялась Джинни, обнимая пса.

— Ты же не думала, что я оставлю его одного в Англии? — Андре вошел в гостиную.

— Но это же столько сил нужно было потратить — оформить разрешение, сделать прививки.

— Об этом позаботился мой отец. Я только заказал дату вылета. Есть компании, специализирующиеся на доставке животных.

— Я не знала. — Джинни прижала собаку к себе. — Я думала, что больше никогда не увижу его. Мог бы сказать мне.

— Могла бы сама сказать мне, — передернул плечами Андре. — Между прочим, это Маргарет мне сказала, что ты очень переживаешь из-за ультиматума, который выдвинула твоя мать.

— Мама никогда не любила собак, — призналась Джинни. — Я думала, тебе все равно.

— Тебе еще многое предстоит узнать обо мне, — легко сказал Андре, глядя на потухший камин. — Ты спала?

— Да. Наверное, мадам Рамо права, мне нужно было немного отдохнуть.

— Она редко ошибается, — после некоторого молчания ответил Андре.

Он щелкнул пальцами, и к нему сразу же подбежал Барни, радостно виляя хвостом. Пес уселся рядом с Андре, всем своим видом выражая полную готовность служить новому хозяину.

— Даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что привез Барни, — улыбнулась Джинни.

— Отблагодарить? — протянул Андре. — Я знаю множество вариантов, — многозначительно усмехнулся он. — Один лучше другого.

— Ты явно не собираешься облегчить мою жизнь здесь. — Джинни густо покраснела.

— Когда ты станешь моей женой, тоже будешь требовать, чтобы я держал язык за зубами? Что плохого в том, что я хочу тебя? Я смогу доставить тебе удовольствие.

Джинни почувствовала, как кровь закипела в ее жилах от одних только его слов. Она не могла противиться его мужскому магнетизму.

— Даже если свадьба состоится, — Джинни гордо вскинула подбородок, — обо мне можешь забыть!

— Да что ты говоришь! — рассмеялся Андре и вышел из комнаты.

Преданный Барни с готовностью побежал за ним.

Вздохнув, Джинни прикрыла дверь и пошла вслед за Андре. На кухне Андре уже приготовил миску с едой для Барни.

— Ему сейчас непросто. — Джинни погладила Барни. — Он перенес долгий полет, да еще оказался в незнакомом месте.

— Да, но он в окружении своих людей, — заметил Андре, потрепав Барни по загривку.

— Думаю, мне лучше остаться вечером дома с Барни, — быстро сказала Джинни.

— Дорогая, в этом нет необходимости. Барни теперь тоже член нашей семьи, мы с удовольствием позаботимся о нем и не оставим его одного. Он будет обедать с нами.

Черт! Такого ответа Джинни явно не ожидала. Теперь она просто не сможет сказать, что проспала несколько часов, у нее болит голова, или придумать еще какую-нибудь отговорку. Что ж, придется идти на семейный ужин. Хотя больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться за тысячу миль от этого места.


Джинни редко пользовалась косметикой, но по такому случаю решила немного подкраситься. Это был, конечно, не званый вечер, но она должна была выглядеть прекрасно. Скептически оглядев свой скудный гардероб, Джинни остановила свой выбор на темно-серой юбке, в которой она была на похоронах Эндрю, и пепельном вязаном свитере. Не слишком изысканно, но это лучше, чем темно-коричневое платье. Джинни подвела глаза серым карандашом, немного туши, румяна. Джинни критически осмотрела себя в зеркале и нанесла еще пару капель своих любимых духов. Теперь можно было спускаться к обеду.

Жюль сидел по правую руку от Андре. Увидев Джинни, он тихо присвистнул от удивления. Такой Джинни он еще не видел: длинная юбка подчеркивала изящество ее фигуры, а тонкий вязаный свитер не скрывал соблазнительные изгибы ее тела. Андре же молча смотрел на нее, не скрывая своего восхищения.

Джинни прикусила нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. Такие моменты мужского восхищения любят все женщины.

— Отец ждет нас в гостиной, — спокойно сказал Андре. — Сегодня обед в твою честь, дорогая.

Андре щелкнул пальцами, и Барни уселся у его ног, готовый выполнить новую команду хозяина.

— А у Жюля есть девушка? — тихо спросила Джинни.

— У него каждую неделю новая девушка, — отозвался Андре. — А почему ты спрашиваешь? Хочешь примкнуть к армии его поклонниц?

— Из огня да в полымя? Нет, спасибо! Просто любопытно.

— Его мать уже ждет не дождется, когда он наконец остепенится. Не верит, что сможет увидеть внуков.

Андре крепко держал ее за руку. Джинни всем телом чувствовала тепло, исходящее от него. Она вспомнила ту безумную ночь, когда она была в его объятиях. Она тогда совсем потеряла голову от любви.

Галантно приоткрыв перед ней дверь, Андре пропустил ее в ярко освещенную гостиную. Здесь Джинни еще не была. Гостиная просто поражала своим великолепием.

В дальнем углу комнаты сидела Моник Шалу, изящно положив ногу на ногу. Она была одета в простое черное платье, но весь ее вид словно говорил «маленькое черное платье Коко Шанель придумала исключительно для меня». Джинни почувствовала, как Андре слегка пожал ее руку.

Навстречу к ним вышел широкоплечий седовласый мужчина. Его лицо уже было все в морщинах, но тем не менее Джинни узнала его по фотографии, которую видела сегодня в комнате.

— Андре. — Мужчина подошел и обнял сына.

Андре в ответ обнял отчима и похлопал его по спине. Барни тем временем спокойно сидел рядом с Андре.

— Боже мой! — Мадемуазель Шалу вскочила на ноги. — Кто привел сюда эту ужасную собаку? Это ваша собака, мадемуазель? — вскинулась она.

— Моник, это моя собака, — тихо ответил Андре. — Пес раньше жил с моим отцом, теперь Барни будет у нас. Кстати, он прекрасно выдрессирован.

В ответ Барни слегка зарычал, словно почуяв недоброжелателя.

— Бертран, — взвизгнула Моник, — я настаиваю, чтобы собаке надели намордник. Она может быть опасна!

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась Джинни. — Он никогда прежде ни на кого не рычал. Дайте ему немного времени привыкнуть к новой обстановке.

— Просто прекрасно, — фыркнула Моник.

— А мне кажется, что у нас появился новый друг, — улыбнулся Бертран, погладив пса. — Ему действительно нужно немного освоиться. Мадемуазель, — обратился он к Джинни, — рад вас видеть.

— Спасибо, — ответила Джинни. — У вас просто прекрасный дом.

— Вы, наверное, наслышаны о доме от своего отчима?

— Он даже никогда не упоминал о нем.

— Что ж, хорошо, что вы приехали. Ваш отчим очень хотел, чтобы мы познакомились. Андре, ты должен позаботиться о том, чтобы наша гостья здесь не скучала. Бургундия славится своей историей и прекрасной архитектурой. Моник, позвони, пожалуйста, в колокольчик и попроси Гастона принести нам аперитивы. Мы должны выпить за нашу гостью.

Со стороны могло показаться, что все действительно рады принять новую гостью в своем доме, но Джинни не обманывалась на их счет.

Глава 9

Гнетущую тишину нарушил Бертран.

— Как ваша мама? А сестра? — вежливо поинтересовался он.

— Хорошо, спасибо, они ненадолго уехали отдохнуть.

— А вы решили не ездить с ними? — подала голос Моник.

— Мне кажется, путешествия сейчас не для меня.

В гостиной появился Гастон, он предложил гостям бокалы с игристым вином.

Джинни украдкой рассматривала обстановку гостиной. На стенах висели старинные гобелены, а над камином висел портрет красивой женщины. Холодная, надменная красота незнакомки завораживала. Женщина была одета в ярко-красное платье, линию декольте подчеркивало изумительное рубиновое колье.

— О, я вижу, вы рассматриваете портрет баронессы Лауры, матери Бертрана, — заметила Моник. — В семье есть традиция: портрет баронессы должен висеть в гостиной. Жаль, что у нас нет ни одного портрета Линнет.

— Можно и сейчас его сделать! — повинуясь душевному порыву, воскликнула Джинни. — Я видела в гостиной фотографию Линнет. Можно с фотографии заказать ее портрет.

— Отец, что скажешь? — спросил Андре.

— Было бы замечательно, если бы у меня был ее портрет, — сказал Бертран. — Спасибо за прекрасную идею, мадемуазель.

— О да, браво! — поддакнула Моник, и Джинни поняла, что только что она заполучила врага в ее лице.

Джинни искренне обрадовалась появлению Гастона, который пришел позвать их к обеду в зал, показавшийся Джинне гораздо уютнее.

— Мадемуазель Мейсон у нас в первый раз, и, наверное, ей захочется осмотреть достопримечательности. Что бы вы хотели увидеть? — поинтересовалась Моник у Джинни.

— Думаю, мы сможем съездить в Бон, — ответил за нее Андре. — Виржини, ты не против съездить в Бон?

— Конечно, спасибо, — мягко ответила она. — Но в этом нет никакой необходимости. У тебя много работы, а мне нужно почитать и заняться Барни. Не беспокойтесь, мне есть чем заняться.

— Просто идеальная гостья, — фальшиво улыбнулась Моник.


Мужчины остались в столовой, чтобы обсудить дела, а Моник и Джинни сидели перед камином в малой гостиной, уютно устроившись в огромных креслах. В крошечных фарфоровых чашках дымился ароматный кофе.

— Вы здесь надолго, мадемуазель? — нарушила тишину Моник.

— Пока не знаю, — честно призналась Джинни.

— Можно один совет, с вашего разрешения?

Меньше всего на свете Джинни хотелось выслушивать советы немолодой дамы, но что она могла сделать? Поэтому Джинни лишь вежливо улыбнулась в ответ.

— Если вы питаете какие-то романтические иллюзии насчет месье Андре, лучше забудьте! Безусловно, Андре очень привлекательный мужчина, но он меняет любовниц как перчатки, к тому ему нравятся яркие блондинки. Все его интрижки не длятся слишком долго. — Она выразительно взглянула на Джинни.

— Его личная жизнь меня не касается.

— Андре не из тех мужчин, из которых получаются хорошие мужья. Его женой должна стать достойная женщина его круга, которая сможет вести с ним семейный бизнес. Вы меня понимаете?

— Какое счастье, что я совсем не хочу замуж, — очаровательно улыбнулась Джинни.

— Тогда почему вы приняли приглашение?

— Мне нужно прийти в себя после случившего. — Джинни осторожно подбирала слова. — Мне хотелось получше узнать скрытую от посторонних глаз жизнь моего отчима.

— И когда же ваше любопытство будет наконец удовлетворено? — поджала губы Моник.

— Я скоро вернусь в Англию.

— А вы мудрая, — усмехнулась Моник. — На что бы ни рассчитывал ваш отчим, вам здесь делать нечего. Только разобьете свое сердце. Еще чашечку кофе?

Джинни вежливо отказалась. Она чувствовала себя опустошенной. Услышав звук шагов, Барни вскочил и, виляя хвостом, подбежал к Андре и Бертрану. Отец с сыном о чем-то увлеченно разговаривали.

— Мне пора домой, — сказала Моник, — уже поздно.

Барон, извинившись, сказал, что ему нужно еще немного поработать. Джинни и Андре остались наедине.

— Моник, наверное, рассказывала тебе о баронессе Лауре и ее безупречном вкусе? — предположил Андре.

— Вовсе нет, — вымученно улыбнулась Джинни. — Я удивилась, когда увидела мадемуазель Шалу за ужином.

— У Моник собственные цели.

— Она близкий друг семьи?

— Нет, она наемный работник, ведет документацию отца. Моник также надеется в глубине души женить на себе папу Бертрана.

— Ты думаешь, ей удастся?

— Стараюсь не думать об этом. Но боюсь, ее ждет разочарование. Моник дружила с моей матерью, хотя я не понимаю, почему мама так доверяла ей. Через несколько недель после смерти мамы Моник вернулась в Тероз.

— Ты имеешь в виду, что она ждала смерти твоей матери, чтобы приехать сюда?

— Ей не было смысла возвращаться, пока мама была жива.

— Клотильда рассказывала, что Моник всегда была влюблена в барона. Она переехала с родителями в Прованс, когда поняла, что сердце отца принадлежит теперь ее подруге.

— Не воспринимай слишком серьезно ее оды о бедной крошке Линнет, — посоветовал Андре. — Может быть, кофе?

— Нет, спасибо. Пожалуй, я пойду спать, — притворно зевнула она.

— Еще рано. Я хотел поговорить с тобой. Пожалуйста, — мягко добавил он, видя ее сомнения.

Джинни кивнула и присела на диван рядом с камином.

— Что наговорила тебе Моник? — напрямую спросил Андре, в руках он держал два стакана с бренди.

— Только то, о чем я сама знаю. — Джинни смотрела на потрескивающие дрова в камине. — Я здесь чужая, и мне пора возвращаться в Англию.

— Как мило, что Моник так рьяно проявляет заботу о тебе, — язвительно произнес Андре.

— Тем не менее я хочу уехать. — Джинни отпила маленький глоточек бренди, чувствуя, как тепло разливается по ее телу.

— Нет, ты не уедешь, пока не решится ситуация между нами. Как мы договорились.

— Я не знала, что будет так тяжело, когда обещала тебе остаться здесь. Я больше не могу обманывать людей и относиться ко всему так легко, как ты.

— Ты не права. Ты даже не представляешь, насколько для меня это серьезно.

— Тогда позволь мне уехать домой!

— Домой? — Андре скептически изогнул одну бровь. — О каком доме ты говоришь? Куда ты поедешь?

— Ты имеешь в виду, что нет больше Эндрю, который смог бы прокормить меня?

— Значит, ты воспринимала его только так?

— Нет, конечно, — судорожно вздохнула Джинни. — Мне казалось, что он меня любит, заботится обо мне. Обо всех нас! — Голос ее дрогнул, и слезы ручьем потекли из ее глаз.

Джинни больше не могла сдерживать боль, она разрывала ее на части. Ей никогда не смириться с мыслью, что Эндрю больше нет. Она так любила его! Джинни сама не заметила, как оказалась в надежных объятиях Андре. Он баюкал ее, словно маленького ребенка, гладя ее по голове, стараясь унять ее боль потери.

— Ты не должна больше плакать, — прошептал Андре. — У Эндрю было много разочарований в жизни, но поверь мне, ты не была одним из них.

В ответ Джинни лишь крепче обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Андре вздохнул и, притянув Джинни к себе, поцеловал ее в губы. Джинни с готовностью ответила на поцелуй, обвив его шею руками. Она не могла противостоять ему.

Это был не просто поцелуй, а захват. Объявление своих мужских прав. Андре ловко стянул с нее свитер, обнажая соблазнительную грудь. Он провел языком по ее нежно-розовым соскам, целуя и слегка покусывая их, пока они не превратились в твердые горошины. Джинни почувствовала, как ее бедра охватил огонь, ее кожа горела под прикосновениями его рук. Андре медленно провел рукой по ее трепещущему телу, чувствуя, как Джинни загорается от его ласк, и нежно дотронулся до ее бедер, заставляя ее изнывать от желания.

Андре умело разжигал ее страсть, заставляя мечтать о большем. Джинни прижалась к нему всем телом, желая ощутить силу его возбуждения. Дрожащими руками она потянулась к его брюкам. Андре быстро освободился от ненужной одежды и предстал перед ней во всем своем мужском великолепии. Андре аккуратно опустился на нее, страстно целуя в губы.

Внезапно Андре резко отстранился от нее. По коридору кто-то шел, насвистывая незатейливую мелодию. Черт! Андре быстро натянул на себя рубашку, брюки и пригладил рукой свои взъерошенные волосы.

— Я совсем забыл про Гастона, — пробормотал он. — Он всегда обходит дом перед сном. Я пойду отвлеку его, а ты приведи себя в порядок. — С этими словами он выскользнул из комнаты.

О боже! Джинни залилась краской, на мгновение представив, что произошло бы, если бы Андре не услышал шаги Гастона. Гастон вошел бы в гостиную, а там… Даже страшно об этом подумать! Джинни поспешно застегнула юбку и надела свой свитер. Ее не должны здесь видеть.

Спрятав трусики в карман юбки, Джинни на цыпочках вышла из гостиной и тихо прокралась в свою спальню. Здесь она была в безопасности. Хотя о какой безопасности могла идти речь, когда у Андре был ключ от ее спальни?

Джинни села на край кровати и закрыла лицо руками. Что же она наделала? Как она могла так безрассудно вести себя? Только благодаря Гастону она не оказалась сегодня в постели Андре. Она должна положить этому конец! Джинни решительно придвинула стул к закрытой двери. Послышался стук в дверь.

— Джинни, — тихо позвал ее Андре.

Конечно, она понимала, что Андре ждет продолжения вечера. Джинни прижала руку к губам. Она надеялась, что Андре вскоре уйдет, решив, что она уже спит. Она не могла себе позволить снова потерять голову и оказаться в его постели.

Джинни глубоко вздохнула. Она услышала, как Андре уходил прочь от ее комнаты.

Глава 10

«Кажется, я вчера слишком много выпила». Джинни раз за разом прокручивала эту фразу в голове, готовясь спуститься к завтраку на следующее утро.

Она собиралась использовать эту отговорку, чтобы перевести все в шутку, неловкую, но отнюдь не смертельную. И она будет придерживаться этой линии вне зависимости от того, что ей скажет Андре. Стул, снова стоявший на своем законном месте, больше был не нужен: он никогда не войдет в эту комнату без ее разрешения.

Вздохнув, она открыла ставни: небо было равномерно затянуто серыми тучами, виноградники едва виднелись из-за стены унылого дождя.

Дойдя до двери кухни, Джинни собралась с духом и повернула ручку. Но в кухне была только мадам Рамо, накрывавшая на стол. Даже подстилка Барни была пуста, видимо потому, что Андре взял его на прогулку.

— Доброе утро, мадемуазель. — Мадам Рамо окинула ее внимательным взглядом с головы до ног. — Хорошо спали?

— Да, благодарю, — по-французски ответила ей Джинни.

На самом деле она ворочалась в постели несколько часов, прежде чем провалилась в беспокойный сон. Она взяла чашку кофе и села за стол.

— Вы очень бледны, детка, и выглядите несчастной. — Голос мадам был почти сердитым. — Возможно, когда вы побольше узнаете о жизни в Терозе, вам тут понравится. Составите мне компанию за прогулкой в деревню чуть позже, когда закончится дождь? — Джинни быстро кивнула. — И не волнуйтесь, если на вас будут глазеть. Все, что происходит в этом доме, представляет огромный интерес для всех жителей деревни, и вполне естественно, что ваш приезд вызвал настоящую сенсацию. Все будет хорошо, даю вам слово. А сейчас мне нужно покормить кур. — И она вышла из кухни, оставив Джинни одну.

Джинни убирала со стола после завтрака, когда в кухню вошел барон, что-то бормоча себе под нос. Джинни показалось, что он тихо ругается.

— О, прошу прощения, мадемуазель. — Барон не сразу ее заметил. — Я не знал, что вы здесь.

— Что-то случилось?

— Проблемы с компьютером. Я в них практически ничего не смыслю, а Моник сегодня не работает.

— Но Андре скоро вернется…

— Его не будет еще несколько часов, мадемуазель, — прервал ее барон. — А мне срочно нужно получить доступ к расчетам.

Кажется, пришло время оправдать свое присутствие в этом доме.

— Знаете, месье, я пользовалась компьютером дома и на работе в Англии, так что я немного разбираюсь в офисных программах. Возможно, я могла бы вам помочь.

Он колебался не дольше пары секунд.

— Если это действительно так, я буду вам очень признателен.

Он провел ее через холл к двери на другой стороне дома. За дверью оказалась крутая каменная лестница: Джинни попала в самую настоящую башню. Она оказалась в круглой комнате, переоборудованной из средневекового зала в удобный и функциональный офис с большим современным компьютером на рабочем столе. Джинни была поражена.

— Прекрасное место для работы.

— Я рад, что вы так считаете. — Барон выглядел удивленным. — Моя жена его выбрала, — тихо добавил он.

— И я могу ее понять.

Джинни подошла к рабочему столу. Как она и подозревала, установленная на компьютере операционная система была ей хорошо знакома, хотя она несколько устарела, поэтому Джинни пришлось немного попотеть, чтобы найти нужную информацию.

— Думаю, вам легче будет работать с печатным носителем, месье, — сказала Джинни и вывела документ на печать. — Система безопасности на компьютере сильно устарела, это может быть чревато потерей данных. Например, я не вижу, как создать резервную копию документов. Неужели мадемуазель Шалу никогда вам об этом не говорила?

— Мне кажется, она работает так, как ей удобно. — Барон пожал плечами. — А я в современных технологиях плохо разбираюсь. Но, пожалуйста, примите мою самую искреннюю благодарность за вашу помощь. Возможно, вы могли бы предложить некоторые улучшения в системе работы Моник.

— Думаю, она сочтет это грубым вмешательством в свою работу, месье, — сухо ответила она. — В конце концов, я здесь всего лишь гостья.

— Возможно, вы правы, — согласился он после недолгого молчания. — Тогда поговорите для начала с Андре. Если предложение будет исходить от него, она послушается. Он такой же ее работодатель, как и я.

Только это вовсе не подразумевает, что он рассматривает ее присутствие в доме иначе, чем временное.


Как и предсказывала мадам Рамо, к полудню дождь закончился, и прогулка в деревню состоялась, как и планировалось.

Прогулка не заняла много времени. Тероз состоял из множества узких улочек, ведущих к центральной площади, на которой начинал собираться воскресный рынок. Продавцы устанавливали свои ларьки вокруг статуи мужчины, стоявшей на высоком постаменте.

— Смотрите, мадемуазель. — Мадам указала на статую. — Это барон Эмиль, посадивший первую виноградную лозу в Терозе. Каждый год в замок принято приглашать жителей деревни и соседей, чтобы отпраздновать его день рождения. Но после того, как мадам Линнет не стало, праздник в замке больше не отмечают. Месье Бертран не смог вынести такое шумное празднование без нее.

Она вздохнула и пошла дальше, но скоро ее грусть развеялась: мадам с радостью встречала знакомых буквально на каждом углу. Джинни вскоре поняла, что она действительно вызывает недюжинный интерес у местных жителей, — шепот и любопытные взгляды преследовали ее, где бы они с мадам Ремо ни появились.

Вернувшись в замок, Джинни солгала, что у нее разболелась голова, и выпила настой из трав с приятным пряным ароматом, который сварила для нее мадам Ремо.

Джинни поднялась в свою комнату, сняла сапоги и пальто и легла на кровать поверх покрывала. То ли отвар сыграл свою роль, то ли матрас был таким мягким и удобным, но Джинни решила, что ничего страшного не случится, если она немного вздремнет в мягких послеобеденных сумерках.

Но когда она проснулась, часы на прикроватной тумбочке показывали, что прошло несколько часов, а не минут. Кроме того, она с тревогой осознала, что не одна: в кресле сидел, хмуро уставившись в пол, задумчиво-мрачный Андре. Джинни заерзала в кровати, стараясь сесть поудобнее, и Андре резко вскинул голову.

— Как твоя головная боль? — спросил он.

— Кажется, уже лучше. — Она нервно прикусила губу. — Ты пришел, чтобы справиться о моем здоровье?

— Нет, это не единственная причина, — медленно проговорил он.

Затаив дыхание, Джинни ждала, когда он заговорит.

— Виржини, — сказал он, запнувшись. — Я хочу попросить у тебя прощения за прошлую ночь. Я не имел права себя так вести, ведь я дал слово, и я стыжусь своего поведения.

Он помолчал, пытаясь поймать ее взгляд. Джинни знала: ему есть что сказать, но он просто не может подобрать нужных слов. Слова, которые могут растоптать ее.

— Мне тоже жаль, — быстро сказала она. — Я была расстроена, к тому же выпила больше обычного. Но я пришла в чувство прежде, чем успела создать еще больше неприятностей.

— Неприятности? — переспросил он. — Значит, вот что, ты считаешь, происходит между нами с тех пор, как мы встретились?

— А что же еще? — Она вызывающе посмотрела ему в глаза. — Мы совершили ужасную ошибку, но мы не должны разрушать свои жизни из-за нее.

— И не должны рисковать будущим ребенка, которого ты, возможно, носишь под сердцем.

— Даже если это так, я уверена, что наш брак обернется настоящей катастрофой.

— Как ты можешь быть настолько уверенной в этом? — Он вопросительно поднял брови. — Да еще и так скоро?

— Потому что, когда ты приехал в Англию, брак — последнее, о чем ты думал!

— Это ты уже говорила. — Он ухмыльнулся.

Джинни сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— А еще потому, что мы не любим друг друга.

— Любовь? — задумчиво повторил Андре, словно никогда прежде не слышал этого слова. — Когда это любовь стала частью нашей сделки?

— Ты прав, — судорожно сглотнула она. — Я неправильно выразилась, давай я попробую еще раз. Я — абсолютно не твой типаж, а ты — не мой.

— А кто же тогда твой типаж? — Он поднял одну бровь. — Почтенный мистер Уэльберн?

— Если тебе хочется так думать — пожалуйста, — беспечно отозвалась она. — Я имею в виду только одно — я тебя не хочу!

— В самом деле? — Его голос выражал лишь вежливый интерес. — И все же мы оба знаем, что, если бы Гастон нам не помешал, мы бы провели ночь здесь, в этой самой постели, и ты бы проснулась в моих объятиях.

— Как я уже сказала, во всем виноват бренди и эмоции. — Она небрежно пожала плечами. — Смертельная комбинация, но она больше никогда не повторится.

— Я постараюсь это запомнить, пока ты еще здесь. — Андре посмотрел на часы и встал на ноги. — Пора обедать. Папа надеется, что ты к нам присоединишься, — вежливо добавил он и улыбнулся краешком губ. — Кажется, он хочет поговорить о компьютерах.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я ему навязывалась.

— Напротив. Мама в свое время настояла нам том, чтобы ввести владения в компьютерный век. — Он грустно покачал головой. — Поскольку ее больше нет с нами, я знаю, что некоторые моменты были упущены. Но ты, кажется, убедила его в том, что нужно двигаться в ногу со временем, и я благодарен тебе за это. Надеюсь, когда ты вернешься в Англию, ты не будешь думать, что время, проведенное здесь, прошло впустую, — добавил он.

Джинни смотрела ему вслед и думала, что это лишь первый шаг к предстоящей разлуке.

Во время обеда, состоявшего из овощного супа с чесноком, жареной баранины и шоколадного мусса, барон был в приподнятом настроении. По его словам, он уже успел связаться с компьютерной фирмой в Дижоне, и их представитель приедет на следующий день и даст рекомендации.

— Он считает, что нам нужно создать свой вебсайт, — сказал барон, закусывая молодое вино сыром. — Что скажете, мадемуазель?

— Я думаю, это прекрасная идея, — быстро ответила Джинн и, недоумевая, как это мадемуазель Шалу позволила делам пойти в этом направлении.

— Это еще не все. — Он повернулся к Андре. — Сынок, я решил, что в этом году мы должны снова отпраздновать день рождения барона Эмиля.

— Ты думаешь, еще не слишком поздно? — Андре удивленно посмотрел на отчима. — Осталось меньше месяца на подготовку.

Барон небрежно махнул рукой:

— Я поговорил с Гастоном и Клотильдой, и они согласились со мной, что памятью Эмиля пренебрегали слишком долго. Все будет хорошо. — Он улыбнулся Джинни. — Мадемуазель Мейсон увидит замок Тероз во время праздника и украсит его своим присутствием. Завтра я составлю список гостей, — продолжал барон, — и нам нужно будет заказать печать именных карточек. Я помню, моя любимая супруга всегда пользовалась услугами одной и той же фирмы. Нужно посмотреть в записной книжке, — сказал он и отправился в кабинет с чашечкой кофе в руках.

Когда они остались одни, Андре тихо произнес:

— Виржини, ты знаешь, о чем я хочу тебя попросить. Я уже очень давно не видел отца таким оживленным, и я надеюсь, что ты будешь достаточно великодушна, чтобы остаться на праздник. — Он немного помолчал. — И хотя это вряд ли может быть достаточным стимулом, я буду очень тебе благодарен.

— Кажется, у меня нет особого выбора. — Она уставилась в пол.

Она не услышала, как Андре вышел из комнаты, и только когда она наконец подняла взгляд, поняла, что осталась совсем одна.


«Еще один день, — сказала себе Джинни, возвращаясь из деревни. — Один день, и самые трудные недели в моей жизни подойдут к концу».

Она остановилась, чтобы перехватить холщовую сумку из одной руки в другую. Джинни взяла совсем немного овощей, но сумка ей сегодня показалась тяжелее, чем обычно. Наверное, просто устала: она снова не слишком хорошо спала. Она чувствовала постоянное напряжение, находясь с Андре под одной крышей.

Не то чтобы они так уж часто виделись помимо столовой, к тому же он всегда успевал позавтракать до того, как она спускалась вниз. Он проводил дни, обрезая лозу, а после обеда он чаще всего отправлялся в маленький домик Жюля, чтобы выпить с ним вина и поиграть в карты, как намекнула Джинни мадам Рамо.

И куда бы Андре ни пошел, его повсюду сопровождал верный Барни, который перенес свою искреннюю преданность с отца на сына. Но если Андре считал себя очень тактичным, по возможности избегая Джинни, то она думала, что он совершенно не прав. Она постоянно была как на иголках, ожидая его возвращения: ее сердце каждый раз подпрыгивало в груди, когда она слышала шум в холле.

В дневное время Джинни могла себя отвлечь от грустных мыслей подготовкой к празднику: нужно было разослать приглашения, помочь перемыть старинный фарфоровый сервиз восемнадцатого века и изысканные хрустальные бокалы для вина, почистить резные серебряные канделябры, которые будут стоять в центре длинного обеденного стола.

А в последние сутки перед праздником она стала помощницей мадам на кухне, помогая готовить ароматную ветчину, говяжьи лопатки, индейку и куропаток для угощения гостей.

— Детка, я покажу вам, как готовить ветчину с петрушкой, — пообещала мадам, кивнув в сторону знаменитого бургундского блюда, по внешнему виду напоминавшего мозаику из ветчины, лука-шалота, чеснока, вина и петрушки.

Барон, случайно услышавший их разговор, был удивлен.

— Клотильда обычно хранит свои рецепты за семью замками, мадемуазель. Вы удостоились большой чести. Очевидно, у вас есть задатки талантливого повара.

Джинни пробормотала слова благодарности и подумала, что скоро ее жизнь в очередной раз изменится, причем вряд ли в лучшую сторону.


Лицо Моник Шалу окаменело, когда, прибыв в замок, она увидела, что компьютерный инженер заменяет текущую операционную систему целым арсеналом нового программного обеспечения. Она энергично протестовала, утверждая, что это ненужные расходы, и испепеляла взглядом Джинни.

Но барон, заказавший себе последнюю модель ноутбука для личного пользования, заявил, что расходы скоро окупятся. К ужасу Джинни, барон добавил, что, если у Моник возникнут проблемы с новым программным обеспечением, она всегда может попросить помощи у мисс Мейсон.

— Но это вряд ли справедливо, — подчеркнуто вежливо сказала Моник. — Втягивать мадемуазель в такие серьезные дела, когда ее время в нашей компании подходит к концу.

— Наоборот, — тихо возразила Джинни. — Господин барон знает, что я всегда рада помочь. Это всего лишь малая услуга, которой я могу отплатить за доброту, с которой меня здесь приняли. — Она сделала вид, что не заметила ироничного взгляда Андре.

Джинни не собиралась присутствовать на празднике по целому ряду причин, одно из которых было полное отсутствие подходящего наряда. Она решила придумать какую-нибудь безобидную болезнь, достаточную для того, чтобы уединиться в своей комнате в день празднования.

Но мадам Рамо, сама того не зная, устранила главную причину отсутствия Джинни на празднике. В один из их совместных походов за покупками мадам поинтересовалась, что Джинни наденет на праздник. Решительно отвергнув слабые возражения Джинни, она повела ее в небольшой магазин в одном из переулков.

Владелица магазина, облаченная в шикарное серое платье, окинула Джинни профессиональным взглядом и достала целую охапку вечерних нарядов на примерку, несмотря на возражения Джинни относительно того, что цена за платье превысит ее скромный бюджет.

Однако два платья сразу привлекли ее внимание: одно из них в пол, с длинными рукавами, цвета слоновой кости — Джинни сразу отложила его в сторону, решив, что оно выглядит слишком свадебным. Второе платье было выполнено из великолепной черной тафты, с пышной юбкой чуть ниже колена и глубоким квадратным вырезом. Кожа на фоне черной ткани, казалось, светится и мерцает, как жемчуг.

Джинни нигде не смогла увидеть ценник, но, когда она набралась храбрости спросить у хозяйки о стоимости платья, к ее удивлению, цена оказалась вдвое ниже, чем она ожидала, и, как следствие, вполне ей доступной, учитывая тот факт, что у нее была пара почти новых черных туфель на высоком каблуке.

В течение нескольких минут покупка была совершена, и Джинни с благоговением наблюдала, как черную тафту оборачивают в упаковочную бумагу, кладут в нарядную коробку в бело-серебристую полоску и обвязывают голубой лентой.

Шагая вдоль рыночных рядов с обновкой в руках, Джинни чувствовала себя Золушкой накануне бала. Но вскоре она услышала, как мадам Рамо торгуется с продавцом, и вернулась к реалиям.

Джинни вернулась в замок и через заднюю дверь прошла в кухню, где стоял Жюль и разговаривал со своей тетушкой. На кухонном столе Джинни заметила двух кроликов.

— Бонжур, мадемуазель. Как дела? — бодро поприветствовал ее Жюль. Он указал на кроликов. — Сегодня тетя приготовит их для вас в своем фирменном горчичном соусе. — Он поцеловал кончики пальцев. — Просто потрясающе!

Джинни уставилась на кроликов и почувствовала внезапную пустоту внутри.

«Мех, — подумала она. — Уши, хвосты — все это с них снимут…»

— Откуда они? — хрипло спросила Джинни.

— Я подстрелил их сегодня утром, — удивленно ответил Жюль. — Надеюсь, звук выстрелов не потревожил вас?

Джинни молча покачала головой и сразу поняла, что это оказалось большой ошибкой. Она уронила сумки с овощами на пол и, зажав рот ладонью, побежала к кухонной раковине.

Когда Джинни выпрямилась, голова у нее все еще кружилась. Она выпила воды, и мадам, крепко поддерживающая ее под руку, отвела Джинни в малую гостиную и усадила на диван перед камином.

— Я прошу прощения, — прошептала Джинни. — Это все кролики… Я обычно не так брезглива.

Мадам кивнула:

— В интересном положении все меняется, детка. — Она ободряюще улыбнулась Джинни. — А на ужин я просто зажарю курицу.

— В положении? — едва слышно повторила Джинни. — Вы имеете в виду…

— Что у вас будет ребенок, милая.

— Нет, вы ошибаетесь…

— Я с самого начала это знала. — Мадам покачала головой. — И месье Андре подтвердит вам, что я никогда не ошибаюсь.

— Вы и ему уже сказали? — Джинни запаниковала.

— То, что он скоро станет отцом? Ну конечно! Это важная новость для любого мужчины. — Она ласково похлопала Джинни по плечу. — Еще одно поколение в замке Тероз. Ребенок — это такое счастье.

«Счастье, — думала Джинни, оставшись одна. — Какое счастье может принести брак, заключенный из чувства долга? — Она закрыла глаза и откинулась на подушки. — Влюбиться и понять, что хочешь провести с человеком всю оставшуюся жизнь, — вот что такое счастье».

Глава 11

Джинни готовилась к приходу Андре, но, когда он вошел в комнату с непроницаемым выражением лица, она растеряла остатки мужества.

— Я сожалею, — хрипло проговорила она.

И это было правдой. Попытка вмешаться в то, что происходило между Силлой и Андре, оказалась чудовищной ошибкой, которая вылилась в эту катастрофу. Ей стоило просто закрыть глаза на происходящее и оставаться в стороне. Она ведь с самого начала знала — возможно даже, с момента их первой встречи, — что он для нее опасен.

— Я тоже сожалею, — резко ответил он. — Обо всем. — Он покачал головой. — Я так надеялся, так молился, чтобы на этот раз Клотильда оказалась не права…

— Это ничего не меняет! — выпалила Джинни, внутренне содрогнувшись от его слов. — Я все еще собираюсь вернуться в Англию.

— Напротив, — жестко сказал Андре. — Завтра на празднике я объявлю о нашей помолвке, и мы поженимся, как только будут улажены все юридические формальности.

— Нет. Ты не можешь говорить об этом всерьез.

— Ты забываешь, Виржини, — голос Андре стал грозным, — как страдал мой отец, зная, что его единственный ребенок вырос в другой стране, был воспитан другим мужчиной. Неужели ты думаешь, я позволю, чтобы со мной произошло то же самое? Ты считаешь, я буду довольствоваться финансовым содержанием ребенка и редкими визитами? Ни за что!

— Ты не понимаешь…

— Нет, моя красавица, это ты не понимаешь, что я буду чувствовать, если наш ребенок заболеет или с ним случится несчастный случай, а меня не будет рядом, — мрачно произнес он. — Если не увижу его первый шаг, не услышу его первое слово. — Андре помолчал. — Веришь ты в это или нет, помимо всего прочего существует еще и клеймо незаконнорожденного ребенка. «Ублюдок» — отвратительное слово, и некоторые люди не стесняются его использовать. С того самого момента, как моя мать появилась в Терозе, у нее была поддержка и защита папы Бертрана, но она все равно не была неуязвимой. Так же как и я.

Джинни молчала. Она по своему опыту помнила, насколько жестокими бывают дети. У нее никогда не было дорогой модной одежды, а школьные обеды она получала бесплатно, как член малоимущей семьи. Она легко могла представить себе, каким насмешкам подвергался в детстве мужчина, сейчас пристально смотревший на нее.

— А кто защитит тебя, Виржини? Твоя мать? Сомневаюсь.

Она тоже так считала: все попытки последних недель как-то наладить с матерью контакт ничем не увенчались, но Джинни все равно гордо вздернула подбородок.

— Ты априори думаешь о ней самое худшее.

— Я просто хочу, чтобы ты посмотрела в лицо реальности, — он пожал плечами, — и приняла мою помощь и защиту для себя и для нашего ребенка. Мы не должны забывать, что этот ребенок может стать будущим наследником Тероза.

— Ты не считаешь, что для наследника было бы лучше родиться в браке, заключенном по любви, а не расчету?

— Может быть, — пожал он плечами. — В идеальном мире. Но мы должны воспринимать ситуацию такой, какова она есть. — Он подошел к дивану, встал на колени и взял ее за руку. — Виржини, я прошу тебя оказать мне честь стать моей женой. Обещаю, что постараюсь сделать тебя счастливой, — добавил он напряженно.

Джинни посмотрела на его загорелую руку, лежавшую поверх ее белой ладони, и неохотно кивнула.

— Тогда, я полагаю, да. — Она высвободила свою руку. — Я уже не знаю, как тебе сопротивляться, Андре.

— Правда? — Он встал и улыбнулся. — Тогда ты станешь идеальной женой, моя милая. Скажу папе Бертрану хорошие новости.

— Все новости? — с опаской спросила она.

— Почему нет? — Он снова пожал плечами. — Если он сам еще не догадался.

Андре наклонился, и Джинни, поняв, что он собирается ее поцеловать, отпрянула. Он выпрямился и саркастично усмехнулся.

— Можешь держать дистанцию днем, если хочешь. Ночь все компенсирует. Нам обоим, — мягко добавил он, подойдя к двери. — Но я уверен, что ты и так все помнишь.

Он ушел, а Джинни осталась сидеть у камина с бешено стучащим сердцем.


Джинни придирчиво рассматривала свое отражение в зеркале. Платье из черной тафты смотрелось на ней сегодня даже лучше, чем накануне в магазине. Джинни порадовалась: возможно, сегодняшний праздник — единственный раз, когда ей удастся надеть это платье. Ее ноги, облаченные в тонкие черные чулки и туфли-лодочки на высоком каблуке, казались почти бесконечными.

Как давно она не была на большом празднике! И по правде говоря, она еще никогда не выглядела так привлекательно и сексуально, и, несмотря на вполне реальные опасения по поводу своего будущего, Джинни ощущала радостное возбуждение.

Днем раньше Джинни позвонила и Розине, и Силле, чтобы сообщить, что она выходит замуж, но каждый раз попадала на голосовую почту, и ей так ни разу и не перезвонили. Хотя они все еще могли отдыхать на Сейшелах.

Она спустилась вниз. Стол в центре зала был уставлен едой и освещен свечами в канделябрах. В углу местные музыканты тихонько настраивали инструменты, а две девушки из деревни, одетые в темные юбки и белоснежные рубашки и передники, ждали, готовые обслужить гостей. Гастон, проверявший, все ли готово, тепло и немного смущенно улыбнулся ей и сказал, что барон и месье Андре в гостиной.

Дверь была приоткрыта, и Джинни, остановившаяся, чтобы расправить юбку, услышала голос барона:

— Ты ожидал, что я буду рад? Что приму эту девушку в качестве твоей жены, сынок? Я надеялся, что твой избранницей станет совсем другая женщина.

— Это лучшее, на что я могу надеяться, папа, — ответил Андре. — И виноват во всем только я один.

Джинни застыла. Первым ее порывом было немедленно броситься в свою комнату, собрать вещи и исчезнуть в ночи. Но это было бы трусливым бегством, к тому же она не хотела портить такой важный для замка Тероз праздник, потому что Андре, несомненно, отправится на ее поиски.

Кроме того, Джинни прекрасно понимала, какой будет реакция барона, и было бы лицемерием притворяться, что она оскорблена до глубины души. Поэтому она широко распахнула дверь и вошла в гостиную с гордо поднятой головой и улыбкой на лице.

Мужчины одновременно обернулись, но барон заговорил первым.

— Вы очаровательны, — сказал он, заставив себя улыбнуться. — Правда, Андре?

На какое-то мгновение воцарилась тишина, Андре поджал губы.

— Ты совершенно прав, отец. Ты прекрасна, Виржини.

Джинни неловко пробормотала слова благодарности и поспешила уйти, чувствуя, что лицо ее заливает румянец.

Ей стало чуть легче, когда в замок начали прибывать первые гости, и все, что она должна была делать, — стоять между Андре и его отцом и улыбаться гостям. Люди все прибывали и прибывали, и скоро все лица слились в один сплошной туман.

Когда приехали последние гости, ей удалось незаметно отойти от Андре, оживленно беседовавшего с другими виноделами, и найти тихий утолок, чтобы немного перевести дух. Но почти сразу ее заметила Моник, одетая в темно-зеленое платье.

— Вас не узнать, мадемуазель. Вот что может сделать дорогая одежда и макияж.

— Я не могу позволить себе подобные удовольствия, — холодно отозвалась Джинни.

— Тем не менее сегодня на вас платье от Луизы Вернье, — прищурилась Моник. — Подарок месье Андре за услуги, которые вы ему оказываете, прежде чем вернетесь в Англию? — хихикнула она. — Весьма щедро. Видимо, в постели вы не такая скучная, какой кажетесь.

— Я заплатила за это платье сама. — Голос Джинни предательски задрожал.

— Вы спустили на ветер две тысячи евро? Позвольте усомниться!

— Две тысячи? — Джинни уставилась на нее во все глаза. — Это просто смешно! Оно стоило меньше двух сотен.

— Нет, — язвительно сказала Моник. — Если вы действительно в это верите, вы просто дура! Но месье Андре скоро устанет от вас, так что наслаждайтесь, пока у вас есть такая возможность.

Она отошла, а Джинни так и осталась стоять на месте, обуреваемая массой эмоций, среди которых преобладал гнев.

— Ты действительно заплатил за это платье? — требовательно спросила она у Андре, когда тот подошел к ней.

— А-а-а… — протянул он. — Теперь я понимаю, почему наша дорогая Моник искала тебя. Как мило с ее стороны было рассказать тебе об этом.

— Значит, это правда. — Она сделала глубокий вдох. — Как я могла хоть на секунду подумать, что могу позволить себе хотя бы носовой платок в том магазине? Да я готова швырнуть тебе это платье в лицо!

— Давай не сейчас. — Он даже не пытался как-то успокоить ее. — Нам пора сделать объявление. — Он взял ее за руку и повел к небольшой трибуне, на которой разместились музыканты.

— Дамы и господа. — В зале воцарилась полная тишина. — Вы присоединились к нам сегодня, чтобы вспомнить годовщину барона Эмиля, но у меня есть еще один повод для празднования. К моей большой радости, мадемуазель Мейсон — Виржини — согласилась стать моей женой. Позвольте представить вам будущую баронессу Тероз.

Зал потонул в аплодисментах, когда Андре сделал шаг вперед и протянул Джинни бархатную коробочку. Внутри, мерцая малиновым огнем, лежало рубиновое ожерелье, изображенное на портрете в гостиной. Гости аплодировали и поздравляли новоиспеченных жениха и невесту, когда Андре застегнул ожерелье на изящной шее Джинни, а потом поцеловал ее руку.

Джинни стояла, держа Андре за руку, и заставляла себя улыбаться и отвечать на поздравления. Когда они с Андре спустились с помоста, их немедленно окружили гости с рукопожатиями и поцелуями. Лишь одна гостья стояла в стороне: Моник с ненавистью и недоверием смотрела на Джинни.

Объявление Гастона о том, что ужин подан, немного отвлекло от них всеобщее внимание. Андре сел рядом с Джинни и коснулся кончиками пальцев рубинов, сверкавших на ее шее.

— Они словно созданы специально для тебя, милая, — произнес он и легко скользнул пальцами вдоль выреза ее платья. — Так же как ты была создана для меня. Будь моей этой ночью, Виржини, — прошептал он ей на ухо. — Дай мне знать, что ты принадлежишь мне. — Он напряженно смотрел ей в глаза. — Виржини…

Ее сердце разрывалось от радости и от боли одновременно. Ей так хотелось сказать «да», знать, что всего через несколько часов он тоже будет принадлежать ей. Но она опасалась, что с ее губ могут сорваться слова, которые он не захочет услышать, — «я люблю тебя».

Джинни колебалась с ответом. Она услышала громкий звон дверного колокольчика и увидела, как удивленный Гастон поспешил к входной двери. Пламя свечей вздрогнуло от вихря прохладного воздуха, ворвавшегося в открытую дверь. Джинни сквозь толпу увидела светловолосую женщину. На мгновение она подумала, что это одна из соседок, так и не ответившая на ее приглашение, но сквозь гул разговоров она услышала голос, который знала слишком хорошо:

— Я здесь, чтобы увидеть свою сестру, Вирджинию Мейсон. Пожалуйста, скажите, где она?

Джинни застыла. Силла, одетая в свое фиолетовое пальто, прокладывала к ней путь через толпу гостей. Но она прошла мимо сестры, словно та была невидимкой.

— О, Андре! — Силла явно была на грани истерики. — Я должна была приехать! Все просто ужасно! Я не знаю, что делать. — С рыданиями она бросилась Андре на грудь и вцепилась в его рубашку.

На мгновение в зале воцарилась гнетущая тишина. Затем вошел Жюль со стулом в руках. Он осторожно отцепил плачущую девушку от Андре, усадил ее на стул и заставил выпить бренди, которое успела принести его тетя.

Джинни вдруг превратилась в беспомощного наблюдателя: она понимала, что этот праздник люди забудут нескоро. И прежде всего она сама. Шагнув вперед, Джинни громко сказала на правильном французском:

— Мадам Рамо, будьте так любезны, приготовьте комнату для мой сестры. Она проделала долгий путь, и сейчас ей нужен отдых.

Мадам чопорно кивнула и ушла готовить комнату. Джинни подошла к сестре и положила руку ей на плечо.

— Мама с тобой? Она где-то тебя ждет?

— Мама? — вскочила на ноги Сияла, едва не расплескав бренди. — Ты, должно быть, шутишь! Она выгнала меня из дому и не разговаривает со мной с тех пор, как Джон расторг нашу помолвку! Иначе зачем бы я сюда приехала?

Девушки явно приковывали к себе любопытные взгляды гостей, и барон Бертран был явно недоволен.

— Мы поговорим об этом позже. Почему бы тебе не подняться наверх и не принять ванну в моей комнате?

— В твоей комнате? — Силла, казалось, впервые обратила внимание на сестру и уставилась на рубины, мерцавшие на ее шее. — Что тут вообще происходит? Что вы празднуете?

— Среди прочего нашу с Андре помолвку. — Джинни постаралась, чтобы ее голос прозвучал максимально ровно.

— Помолвка, — повторила Силла, задыхаясь от смеха, и посмотрела на Андре, стоявшего с каменным лицом. — Это шутка?

— Напротив, мадемуазель, — заговорил Жюль. — Женитьба нашего будущего барона — дело серьезное, но это и огромное счастье для всего Тероза.

— Но я подумала… — прошептала Силла и вскочила на ноги. — Андре…

Он сделал шаг навстречу Силле, но Жюль снова вмешался:

— Вы явно не в себе, мадемуазель. Позвольте вам помочь.

И прежде чем что-то еще было сказано или сделано, он поднял Силлу на руки и понес ее через зал в сторону лестницы, оставив позади себя изумленное молчание.

* * *

— Ты знала, что она приедет? — сурово спросил Андре. — Может, она тебя предупредила о своем приезде?

Они с Андре были в ее комнате, куда ушли еще полчаса назад, и барон тактично пожелал им доброй ночи. Несмотря на то что гости не спешили разъезжаться, атмосфера праздника изменилась после приезда Сшиты, родившего новую тему для сплетен.

— Нет, — возмущенно возразила Джинни. — Конечно нет! Я сказала маме, что мы собираемся пожениться, но я думала, что она проигнорировала это сообщение, как и все остальные. И она явно ничего не сказала Силле.

— Какая ирония, — холодно произнес Андре, — что именно в день объявления о нашей помолвке приезжает твоя сестра, чтобы сказать, что ее отношения с месье Уэльберном подошли к концу.

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь?

— Потому что Джонатан теперь снова свободен. Ты, должно быть, в восторге!

«А ты? — подумала Джинни, уязвленная неприкрытой издевкой в его голосе. — Все видели, как ты устремился к ней. Если бы Жюль не вмешался, именно ты отнес бы ее наверх на руках. А ведь всего несколько минут назад ты просил меня провести с тобой ночь».

— Ты слишком серьезно воспринимаешь обычную размолвку влюбленных, — сказала она вслух. — Это все предсвадебный стресс, такое случается иногда.

— Только не в этом случае. — Он помолчал. — Ты поговоришь с ней?

— Утром. Она выпила чашку бульона и травяной отвар мадам Рамо. Пусть поспит.

— Клотильда — очень мудрая женщина, — кивнул он. — Нам всем нужно поспать. Завтра все будет по-другому.

Все уже изменилось. В том числе и рубины, напоминавшие сейчас капли крови на светлой коже Джинни. Она нащупала застежку на шее.

— Я должна их вернуть. Наверное, они хранятся где-то в сейфе…

— Позволь мне.

Джинни постаралась не вздрогнуть, когда он коснулся пальцами ее шеи, пытаясь справиться с тугой застежкой.

— Помочь тебе с платьем?

— Да, — поспешно ответила она, прекрасно понимая, как может закончиться эта ночь.

Черная тафта с легким шелестом скользнула к ее ногам, когда Андре помог ей раздеться. Его руки скользили по ее обнаженной спине, исследуя ее податливое тело.

По крайней мере, она не успела сказать ему «да». Возможно, утром все будет видеться в ином свете. Она могла только надеяться на это.

— Что ж, спокойной ночи, — Джинни выдавила из себя подобие улыбки.

— Спокойной ночи, Виржини. — Он уже почти вышел из комнаты. — Спи сладко.


Утром Джинни постучала в дверь комнаты, в которой ночевала ее сестра.

— А, это ты, — вяло произнесла Силла.

Она сидела на кровати, откинувшись на подушки. Она выглядела очаровательно в синей шелковой ночной рубашке, отделанной кружевом. Рядом с ней стоял поднос с почти нетронутой едой. Джинни отодвинула поднос и села рядом с сестрой.

— Ты не голодна?

— Я не хочу тосты с джемом, — пожала плечами Силла. — Это все, что здесь подают на завтрак?

— Если хочешь, тебе принесут круассаны или блинчики с шоколадом, надо просто сказать, пока прислуга не ушла в булочную. Что произошло у вас с Джоном, Силла? — тихо спросила она.

Силла резко вскинула голову, но вместо ожидаемой вспышки гнева она, казалось, еле сдерживает слезы.

— Ничего нового, — хрипло проговорила она. — Полагаю, путешествие на Сейшелы все усугубило. Я только в самолете обнаружила, что мама оставила телефоны дома, и мы не могли с ним связаться. «Не надо надоедать ему глупыми вопросами» — так она сказала. Когда мы добрались до отеля, я попыталась связаться с Джоном, но трубку взяла его мать, и я отсоединилась. Она меня никогда не любила, а тот факт, что я осталась без гроша в кармане, только подлил масла в огонь. Я должна была оставить его тебе, — мрачно произнесла Силла. — Но Джон — завидный жених, и мать постоянно напоминала мне об этом. И по правде говоря, мне хотелось стать леди и жить в этом роскошном доме. Но вот только мне не хотелось этих бесконечных разговоров о лошадях и сельском хозяйстве, разговоров леди Уэльберн о садоводстве. И ведь это на всю оставшуюся жизнь!

— Ты это не серьезно! — запротестовала Джинни.

— Очень даже серьезно. — Силла теребила в руках край одеяла. — На Сейшелах у меня было время подумать, и я поняла, что, если бы Джон действительно был любовью всей моей жизни, я бы просто не смогла вот так от него уехать. Так что я собиралась предложить ему еще раз подумать, но он меня опередил. — Она нервно покусывала нижнюю губу. — Видишь ли, я однажды нанесла визит Андре в гостинице, и одна из горничных видела, как я выходила из его номера. К тому времени, как я вернулась, слухи успели доползти до владений Уэльбернов. Джон тут же появился у нас дома и потребовал объяснений. — Она пожала плечами. — Я сказала: «Ты не захочешь это узнать» — и вернула ему кольцо. Так что я все рассказала матери. А потом начался сущий ад. — Силла невольно вздрогнула. — Она кричала на меня, говорила, что я совсем спятила, что я унизила ее перед всей округой и она никогда мне этого не простит. Что я могу сдохнуть от голода в сточной канаве, потому что она не позволит мне сесть на шею себе или Говарду.

— Кто такой Говард? — Джинни совсем запуталась.

— Мужчина, с которым она познакомилась за игрой в бридж. Тихий, довольно симпатичный, живет в Хэмпстеде. Похоже, он скоро станет нашим новым отчимом. По крайней мере, моим, — уточнила Силла. — По-моему, о тебе она даже не упомянула.

— Но она только что овдовела, — опешила Джинни. — Он знает об этом?

— Не глупи! Она положила на него глаз, и уже к концу недели он готов был целовать ее ноги. Наша мать — ловкий манипулятор. И конечно, на этот раз брак будет без подвоха, потому что у Говарда уже есть сын и наследник.

— Что ты имеешь в виду?

— Очевидно, у матери с Эндрю было соглашение. — Силла снова пожала плечами. — Он хотел законного наследника, и мать пообещала родить. Но после того, как она родила меня, она уговорила врача перевязать ей маточные трубы, чтобы никогда снова не забеременеть. Она думала, что сможет одурачить Эндрю и придумать какую-то благовидную причину своего бесплодия, но он настоял на полном обследовании, и правда выплыла наружу.

— Боже мой, — резко выдохнула Джинни. — Он, наверное, все рассказал Андре. Вот почему он называл мать обманщицей.

— Но она видела все с совершенно другой стороны, — сказала Силла. — Она хотела богатой и комфортной жизни, поэтому она считала, что цель оправдывает средства. И она по-прежнему так думает. В Говарда она влюблена ничуть не больше, чем была влюблена в Эндрю. — Силла обвела оценивающим взглядом комнату. — Зато, как я погляжу, ты твердо встала на ноги, — едко прокомментировала она. — Кто бы мог подумать.

— Мне жаль, что у тебя выдались трудные времена, — Джинни встала, — но я уверена, что мама в конце концов одумается. К тому же я уверена, Андре позволит тебе остаться до тех пор, пока ты не определишься со своим будущим.

— О, это я уже и так знаю, — улыбнулась Силла и лениво потянулась, глаза ее сияли. — Он уже заходил ко мне и сказал, что я могу оставаться столько, сколько захочу. Так что все в порядке.

Джинни кивнула и направилась к двери, собираясь молча уйти, но она заставила себя заговорить:

— Скажи мне, Силла, что произошло между тобой и Андре в тот день, когда ты пришла в его гостиничный номер?

— Ты не захочешь это знать, — ухмыльнулась она.

Силла рассмеялась, а Джинни бросилась прочь из комнаты.

Глава 12

Мучительно долго тянулись дни и недели. Джинни стало казаться, что она превратилась в стороннего наблюдателя собственной жизни, беспомощно глядя, как Силла взяла на себя роль будущей жены Андре.

Она достигла этого с таким шармом и рвением, которого еще не проявляла до сей поры. Барон Бертран, оправившись от первоначального шока, теперь относился к Силле вполне снисходительно. Даже мадам Рамо, с большим подозрением отнесшаяся к ней поначалу, началу обучать ее основам кулинарии.

Силла взяла на себя значительную часть ежедневных покупок, и Джинни с легкой завистью наблюдала, как она кокетливо общалась с продавцами на практически безупречном французском. В то же время она выказывала неподдельный интерес ко всему, что происходило во владениях барона: она проводила по несколько часов в день на виноградниках, а за ужином обсуждала то, что узнавала.

«А ведь я никогда этого не делала, — с горечью думала Джинни. — Я боялась оказаться слишком вовлеченной в жизнь домена. Глупо начинать задавать вопросы именно сейчас и при этом никому не показать своей ревности, особенно Андре».

Они по-прежнему были номинально помолвлены, но стараниями Силлы помолвка в скором времени могла быть расторгнута, если учесть, что с самого праздника никто больше не упоминал о свадьбе. В те редкие минуты, когда Джинни оставалась наедине с Андре, единственной темой их разговора неизменно было ее самочувствие.

Он никогда не упоминал об утреннем разговоре с Силлой после праздника, оставив Джинни лишь гадать, о чем они еще говорили. И он больше ни разу, ни словом, ни взглядом, не выразил желания проводить с ней ночи. Вместо этого он спал в маленьком домике. И видимо, не один.

Но Джинни запрещала себе об этом думать и решила сконцентрироваться на будущем своего ребенка. Что делать, если отец ребенка больше не хочет его мать? Ведь Андре вряд ли ожидает, что новая невеста будет воспитывать его ребенка от другой женщины, особенно если эта женщина — ее родная сестра. Джинни вздрогнула, представив себе возможные последствия.

Джинни считала, что наиболее разумным решением для Андре было бы отправить ее обратно в Англию вместе с ребенком. Она была уверена, что на алименты он не поскупится, а она сама могла бы работать неполный день, пока ребенок не пойдет в школу. А если мать действительно столь поспешно выйдет замуж и станет жить в Лондоне, возможно, Джинни могла бы жить в коттедже вместо Розины.

По словам миссис Пелэм, с которой Джинни переписывалась, постоянное отсутствие Розины, как и расторгнутая помолвка Силлы все еще были главными темами для сплетен. Новые порядки в кафе не нашли отклика у посетителей, и Айрис начала подумывать о продаже кафе.

«Возможно, я еще смогу вернуться к первоначальному плану, — размышляла Джинни, — и стать новой мисс Финн».

Однако куда бы она ни уехала, что бы ни делала, Андре определенно захочет поддерживать отношения со своим ребенком, и ей самой придется постоянно общаться с ним, как бы ей ни было больно.

Она снова и снова повторяла себе, что сама виновата в том опустошении, которое чувствовала внутри. Отношение Моник Шалу только подливало масла в огонь.

— Младшая сестричка просто прелесть! — восторженно восклицала она. — Очаровательная блондинка. Неудивительно, что все мужчины, включая месье Андре, распушают хвосты в ее присутствии.

— Конечно, — бесцветным голосом соглашалась Джинни.

Ей было прекрасно известно, что замечания Моник были своего рода местью за новую компьютерную систему, которую она так и не освоила в полном объеме. В некотором смысле Джинни была ей благодарна за бесконечные ошибки, которые постоянно нужно было исправлять, а это было делом достаточно кропотливым, поскольку некоторые файлы приходилось полностью восстанавливать.

Кроме частых прогулок с Барни, Джинни особо нечем было себя занять. По крайней мере, исправление ошибок давало Джинни иллюзию занятости, к тому же она совершенствовала свои навыки работы с компьютером, а это определенно сослужит ей в будущем хорошую службу, когда она вернется в Англию. Одна.

Джинни изо всех сил пыталась понять, по какой системе устроен лабиринт файлов, созданный Моник. Казалось, цифры, счет-фактуры и выписки из банковских счетов исчезали в никуда, так что их просто невозможно было проследить. Так что, по всей видимости, между Джинни и Моник в конечном итоге выходила ничья, но она тем не менее испытывала странное беспокойство, которое в принципе можно было отнести к напряженной атмосфере в замке.

В воздухе начинал витать аромат начинающейся весны. Андре предложил нанести отложенный визит в Бон, и Джинни сразу же согласилась, даже если поездка была затеяна ради удовольствия Силлы, а не ее самой.

После тихого Тероза шумные магистрали и большие грузовики, грохотавшие по дорогам, стали для Джинни полной неожиданностью, но, как только она впервые увидела Бон, он полностью завладел ее сердцем.

— О, город просто великолепен! — порывисто воскликнула она, когда Андре повернул через арку в лабиринт узких улочек.

— Твой отчим сказал то же самое, когда я впервые привез его сюда, — улыбнулся Андре и аккуратно припарковался. — Теперь нам нужно немного пройти пешком, но тут все рядом.

Он провел сестер через лабиринт причудливых узких улочек к площади, в центре которой стояло массивное здание с высоким шпилем. Они подошли к массивной двери здания, украшенной изображением саламандры, поедающей муху.

Джинни сделала глубокий вдох и шагнула в другой мир. Она замерла на пороге, задохнувшись от восторга: она оказалась в мощеном дворике и видела перед собой одно из самых удивительных зданий, которые ей доводилось лицезреть.

Здание явно было очень старым, бежевые камни кладки отливали золотом в лучах раннего весеннего солнца. Ее очаровал красочный дизайн высоких столбов, поддерживавших балкон с красивыми мансардными окнами. Над ними была своего рода крыша, Джинни никогда не видела ничего подобного: плитки с геометрическим узором в зеленых, оранжевых и черных тонах с позолоченным флюгером, стремившимся прямо в небо.

— Что это за место? — охрипшим голосом спросила Джинни, повернувшись к Андре.

— «Отель Дье», построенный Николя Роленом, канцлером Филиппа ле Бона. Это была больница для бедных. — Он усмехнулся. — Возможно, как заметил король Франции, чтобы загладить свою вину перед теми, кого разорил. Какими бы ни были истинные мотивы Ролена, здание стало символом нашего региона.

— А сейчас это все еще больница?

— Нет, это музей. Больных перевезли в современные здания лет сорок назад. Но все они, в том числе «Отель Дье», субсидируются из благотворительного фонда, который учредили Николя и его жена.

— Это, наверное, было непросто. — Джинни благоговейно смотрела на удивительный фасад здания.

— Вовсе нет. — Андре покачал головой. — Благотворительный фонд владеет одним из крупнейших виноградников Бургундии. А в ноябре с аукциона продаются их марочные вина самым богатым людям мира, и это приносит порядка пяти-шести миллионов евро.

— Хотела бы я это увидеть, — вздохнула Силла.

— Тогда все, что тебе нужно, — остаться здесь. Выбор за тобой, — тихо проговорил Андре.

У Джинни возникло странное ощущение, будто солнечный свет померк, когда она наблюдала, как он смотрит на Силлу, а она подняла лицо, глядя Андре в глаза. Она заметила, как наливаются нежным румянцем щеки сестры, когда она что-то смущенно прошептала.

Джинни поспешно отвернулась: она прекрасно поняла, что произошло, — на этот раз Силла действительно влюбилась. Взглянув на Андре, она видела, что он тихо улыбнулся и взял ее сестру под руку. Сердце Джинни разбилось на тысячи осколков.

Внутреннее убранство музея было тоже прекрасно, и в других обстоятельствах Джинни получила бы истинное удовольствие от альковных спален с вырезанными из дерева распятиями над кроватями, от огромного холста с изображением страшного суда.

«Я не имею права разрушить сразу три жизни, поэтому я должна уйти, даже если моя жизнь превратится в ад, — думала Джинни с болью в сердце, рассматривая детали картины с такой тщательностью, будто от этого зависела ее жизнь. — Будет только хуже, если я стану жить с мужчиной, который женится на мне лишь из чувства долга. Да, Силле будет больно и обидно, когда она узнает о ребенке. Но она обязательно простит Андре, потому что любит его. Они обязательно будут счастливы вместе. Я должна в это поверить, должна…»

Когда Джинни, наконец, оторвалась от созерцания картины, она случайно запнулась на выложенном камнем полу.

— Будь осторожна, дорогая. — Андре подхватил ее под руку. Это простое движение отозвалось в ней дрожью.

— Оставь меня в покое! — Джинни выдернула руку. Лицо Андре выражало крайнюю степень удивления, смешанного с болью. Силла молча наблюдала за ними, и Джинни поняла, что ей немедленно нужно как-то разрулить эту неловкую ситуацию. — Прости, — ей даже удалось рассмеяться, — ты меня напугал.

— Ты тоже меня прости, — сказал Андре бесцветным голосом.

Джинни хотелось побыть одной, зализать раны, составить планы на будущее, но, поскольку в данный момент это было невозможно, она решила поиграть в любопытную туристку и скрасить свои последние дни в Бургундии.

К моменту возвращения в Тероз скулы Джинни сводило от улыбок, а голос охрип от постоянных вопросов, которые она заставляла себя задавать. Худшим моментом дня было посещение музея изящных искусств, когда она импульсивно обернулась назад, чтобы поделиться впечатлениями, и увидела, как Силла заглядывает в глаза Андре, положив ему руку на плечо. После этого Джинни полностью сосредоточилась на искусстве.

— Ваш отец хочет видеть вас, месье Андре. — В замке их уже ждал Гастон. — Месье Лабордье и месье Дешанс здесь, — тихо добавил он.

Андре выругался себе под нос.

— Я скоро приду, — сказал он и обратился к Джинни: — Нам нужно поговорить. Для начала ты кое-что должна узнать. О Люсиль.

Джинни отметила, что Силла предусмотрительно скрылась в кухне.

— В этом нет необходимости. — Она вздернула подбородок. — Я не слепая и не глухая, и я прекрасно вижу, что происходит. Это вряд ли можно назвать секретом. Тем не менее я предпочла бы не обсуждать это.

— Должен признать, я шокирован. — Его губы сжались в тонкую линию. — По правде говоря, я надеялся на более милостивый ответ с твоей стороны, Виржини.

— Возможно, я его придумаю чуть позже, — боясь выдать свои истинные чувства, Джинни отвернулась от него. — А теперь я бы хотела отдохнуть в своей комнате. Если она все еще моя.

Поднявшись наверх, Джинни легла в кровать и уставилась в потолок, стараясь ни о чем не думать, чтобы физическая усталость взяла свое. Но этому не суждено было случиться: как только она начала погружаться в зыбкий сон, раздался стук в дверь. Поднявшись на локте, она увидела, что в дверь заглянула Силла.

— Я боялась, что ты могла уснуть, — нервно сказала она и присела на краешек кровати. — Я только что говорила с Андре. — Голос ее был напряженным. — Он рассказал мне о твоих чувствах. Но поверь, Джинни, я приехала в Тероз не для того, чтобы влюбиться. Это последнее, чего я ожидала! Я никогда не думала, что могу испытывать такие чувства. Я до сих пор сама себе не верю. — Она неловко улыбнулась. — Я уверена, ты считаешь, что все произошло слишком быстро и поэтому долго не продлится. Но я знаю, что он — тот самый мужчина, который мне нужен. Пожалуйста, ты можешь порадоваться за меня?

«Джинни, мне приснился страшный сон. Можно я буду спать с тобой?»

«Джинни, я потеряла свои карманные деньги. Можешь купить мне конфет?»

«Джинни, не говори маме, что это я разбила вазу!»

Эти фразы из детства снова и снова звучали в голове Джинни, напомнив ей об избалованном ребенке, которым всегда была Силла. Маленькая девочка, которая искренне верила, что любую проблему так легко исправить. И она всегда полагалась на старшую сестру, которая все за нее сделает.

— Конечно, я порадуюсь за тебя, Силла, — вздохнула она, немного помолчав. — Мне просто нужно к этому привыкнуть, вот и все. — Усилием воли она заставила себя улыбнуться. — А теперь я действительно хотела бы поспать. Я совершенно выбилась из сил после экскурсии.

Силла кивнула и поднялась, с тревогой глядя на Джинни.

— Это и с тобой может случиться, Джинни. Ты тоже можешь влюбиться, если позволишь себе это.

— Возможно, мне просто не так везет, как тебе. — Она продолжала улыбаться.

Вновь оставшись одна, Джинни уткнулась лицом в подушку и прошептала: «Вот и все».

Она изо всех сил старалась не оплакивать свое разбитое сердце и все то, что она потеряла. Если посмотреть правде в глаза, то она должна признать, что влюблена в Андре. Она влюбилась в него с момента самой первой встречи. Так почему же она с такой ясностью поняла это только теперь, когда все уже безвозвратно потеряно?

Она от души порадовалась, что сумела не расплакаться, когда десятью минутами позже в ее комнату вошел Андре. Джинни села на кровати и посмотрела на него:

— Я думала, у тебя гости.

— Они уже ушли.

— Я уже сказала, что не хочу ничего обсуждать!

— И тем не менее мне есть что сказать. — Его лицо было мрачным. — О нашем с тобой будущем, а не о будущем Люсиль.

Джинни смело встретила его взгляд.

— А я говорю, что у нас с тобой нет будущего. Так что мы должны порвать наши обязательства и разойтись.

— Разойтись? — Он почти выплюнул это слово. — Как мы можем разойтись, если мы навсегда связаны ребенком, которого ты носишь? — Он остановился и покачал головой.

— Я не знаю. Я только знаю, что не могу больше здесь оставаться. Ты должен позволить мне уехать. И чем скорее, тем лучше.

— Я больше не могу возражать против этого, — сказал он после долгого молчания. — Нужно уладить некоторые детали. Мой адвокат, Анри Дешанс, обсудит их с тобой.

— Вероятно, так будет лучше, — кивнула она. — Не волнуйся, Андре, мне немного нужно.

— Тебе не стоило говорить это мне, Виржини, — произнес он с неожиданной горечью в голосе. — Я хорошо умею считать. Каким же я был дураком, что когда-то надеялся на нечто большее. Я сейчас пойду к отцу и расскажу, что мы решили.

— Уверена, он все уже знает. Думаю, мы сделали абсолютно правильный выбор.

— Наоборот, я думаю, он будет глубоко разочарован в нас обоих и обязательно скажет об этом за ужином.

— Это вряд ли будет справедливо по отношению к Силле. Может, ты принесешь за меня извинения и попросишь Клотильду принести мне ужин в спальню?

— Хорошо. Если ты так хочешь.

«Нет, — подумала она, когда он вышел за дверь. — Я не этого хочу. Я просто хочу сохранить свою тайну, пока не уеду отсюда. И скорее всего, навсегда».

Глава 13

Джинни резко проснулась и мгновение лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно ее побеспокоило. Она не ожидала, что вообще уснет, но, по всей видимости, все же провалилась в сон, потому что поднос с ужином кто-то унес.

Было еще совсем рано, но какое-то смутное беспокойство заставило ее встать с постели и подойти к окну. Джинни смотрела на виноградники: она с отчетливой ясностью поняла, что будет по ним скучать. И не только по ним.

Джинни приняла душ и стала одеваться, но тут она столкнулась с неожиданным препятствием: молния на джинсах уже не застегивалась. Эта маленькая неприятность придала ей решимости.

«Нужно выйти в Интернет, — сказала она себе. — Именно сейчас, когда я одна в доме. Нужно узнать, когда ближайший рейс до Великобритании. Надо уезжать самой, пока меня отсюда не попросили».

Джинни поднялась в башню, в которой был оборудован офис, и напряглась: из-за двери слышался непонятный шум. Чем ближе Джинни подходила, тем отчетливее понимала, что это звук работающей офисной техники.

Дверь кабинета была приоткрыта. Джинни толкнула ее и увидела Моник Шалу, стоящую на коленях и лихорадочно заталкивающую документы в шредер. Она даже не заметила, что за ней наблюдают.

«Но ее не должно быть здесь! — испуганно подумала Джинни. — Сегодня не ее день. А бумаги, которые она уничтожает, похожи на банковские выписки».

— Добрый день, мадемуазель, — негромко сказала она. — Как дела?

Моник подняла голову, ее лицо было белее бумаги, которую она уничтожала: сейчас она была совсем не похожа на ту холеную женщину, которой всегда казалась. Ее одежда была порядком измята, а волосы давно пора было помыть.

— Вы? — прошипела она. — Что вы здесь делаете?

— По-моему, этот вопрос стоило задать мне. — Джинни сделала шаг вперед.

— Это мое дело, — возразила Моник. — Вы еще здесь не хозяйка!

— Сейчас не ваше рабочее время, — заметила Джинни. — Кто разрешил вам уничтожать документы и почему? — Она заметила, что Моник колеблется, поэтому быстро вытащила вилку шредера из розетки. — Я хотела бы получить некоторые ответы.

— Хотели бы? Хотели бы! — Голос Моник был резким и визгливым. — Да кто вы такая? Всего лишь назойливая английская сучка! Бледная и скучная. — Она неуклюже поднялась на ноги, и Джинни даже с другого конца комнаты могла видеть, что ее пошатывает. — Я считала ее своим другом, а она увела мужчину, которого я любила! Даже когда она уехала, он не смог ее забыть! А когда она вернулась, беременная от другого мужчины, он взял и женился на ней. Невероятно! Он должен был любить меня! — выкрикнула она. — Я могла бы подарить ему родных детей, а не этого английского ублюдка! Когда она умерла, я думала, что у меня снова появится шанс. Поэтому я вернулась в надежде, что он увидит во мне жену, которой я давно должна была стать. — Моник горько рассмеялась. — А он был благодарен мне! В ночь празднования дня рождения барона Эмиля, когда я увидела, как Андре надевает вам на шею фамильные рубины, я потеряла последнюю надежду. Я поняла, что мне еще раз придется оставить Тероз ни с чем. — Она покачала головой и сухо улыбнулась одними губами. — Но не в этот раз. Многолетняя преданность заслуживает щедрого вознаграждения от Дюшаров, и я его взяла.

Джинни застыла. Бог мой, она воровала деньги! Значит, компьютерные сбои были неслучайны. Если так, то это реальная проблема. Джини стало страшно.

— Я уверена, что барон Бертран очень ценит вас, мадемуазель, — тихо сказала она. — Почему бы вам не найти его, тогда вы смогли бы обо всем поговорить. До того, как вещи примут серьезный оборот, — осторожно добавила она.

Глаза Моник сверкнули злобой.

— Вы имеете в виду, до того, как меня отправят в полицию? Вы просто дура! Они никогда этого не сделают. Бертран знает, сколько мне должен, и он вполне может пережить эту потерю. Он не захочет шумихи. Для гордого имени Дюшаров вполне достаточно позорной аферы, которую провернула ваша сестрица. К тому же я достаточно умна, чтобы продумать пути отступления. Они будут рады просто отпустить меня на все четыре стороны.

— Вы говорили, что любите месье Бертрана, — прошептала Джинни. — Вы не можете с ним так поступить.

— Любовь? — мадемуазель Шалу презрительно рассмеялась. — Что вы можете знать о любви, если в ваших венах вместо крови течет вода? Неудивительно, что месье Андре развлекается в другом месте. Большего вы и не заслуживаете. — Она потянулась за большой кожаной сумкой и сложила в нее оставшиеся счета. — Ну что ж, я уже закончила.

— А я — нет. — Джинни вздернула подбородок. — Потому что вы не уйдете отсюда просто так. Я иду к месье Бертрану.

Она развернулась и начала быстро спускаться по лестнице. Моник догнала ее и изо всех сил толкнула в спину. Джинни попыталась ухватиться за шелковую веревку, прикрепленную к стене и служившую перилами, но промахнулась и начала падать вперед. Джинни кубарем скатилась по оставшимся каменным ступеням и врезалась в дверь. Она почувствовала вспышку боли в голове и отключилась.


Яркий свет так назойливо проникал под закрытые веки, что темнота казалась спасительной. Джинни хотела попросить выключить свет, но язык ее не слушался.

Она как сквозь вату слышала чей-то голос. Ей пришлось изо всех сил напрячь слух, чтобы расслышать слова.

— Виржини, ангел мой, любовь моя. Проснись, милая. Прошу, посмотри на меня.

Голос был знакомым, она никак не могла уловить смысл слов. Джинни попыталась открыть глаза, но это требовало слишком много усилий. К тому же у нее так сильно болело все тело, как будто ее били палками. Ей так хотелось уснуть, ни о чем не думать и скользнуть в блаженную темноту, но настойчивый голос не давал ей отключиться.

— Милая, моя, родная, — звал ее знакомый голос. — Очнись.

Раздавались и другие голоса, но она узнала только Силлу, звавшую ее напряженным голосом.

— Джинни, пожалуйста, поговори со мной! Скажи, что с тобой все в порядке.

Когда она наконец подняла непослушные веки, она увидела, как солнечный свет из раскрытого настежь окна освещает светло-голубые стены.

«Где я? Что со мной случилось?» — не понимала она.

Она медленно повернула голову, пульсирующую болью, и увидела небритого, взъерошенного Андре, прикорнувшего в кресле рядом с ее кроватью.

Он выглядел ужасно, и ее сердце мгновенно наполнилось любовью и жалостью к нему. Она практически перестала ощущать боль, вспомнив, что он ей недавно шептал. Но она тут же вспомнила, что это был всего лишь сон.

Она едва слышно прошептала его имя охрипшим голосом, но он услышал и мгновенно открыл глаза. Он молча смотрел на нее, а потом вскочил с кресла и помчался к двери.

— Филипп! — крикнул он.

Через несколько секунд комната наполнилась людьми во главе с худым смуглым мужчиной с живыми карими глазами и козлиной бородкой. Он светил Джинни в глаза чем-то вроде карманного фонарика, измерял ей кровяное давление, прежде чем спросить на правильном английском, знает ли она, какой сегодня день. Джинни потребовалось некоторое время, чтобы ответить, сразу сообразить она не смогла.

— Вы знаете, почему вы здесь? — продолжал спрашивать доктор. — Что с вами случилось?

Мгновение Джинни молчала, а потом словно занавес приподнялся с ее затуманенного мозга: она вспомнила, как ее толкнули…

— Я упала, — прохрипела она. — С лестницы.

— Хорошо. — Он одобрительно кивнул. — Вы сильно ушиблись, но ничего не сломали. Вы меня понимаете?

— А ребенок? — с трудом выдохнула Джинни. — Я потеряла ребенка?

— К счастью, нет. — Он позволил себе улыбнуться. — Как я уже сказал Андре, падение не всегда приводит к выкидышу. Жизнь ребенка в полной безопасности. Нет, наша главная забота сейчас — ваше сотрясение мозга. Мы проведем еще несколько тестов, но внутреннего кровотечения нет, так что ваши повреждения не слишком серьезны.

— Андре… я должна поговорить с ним. Он кое-что должен знать. Это очень важно.

Доктор укоризненно пощелкал языком.

— Гораздо более важно, чтобы вы как следует отдохнули, мадемуазель. Но я разрешу вам ненадолго увидеться с женихом, если вы примете обезболивающее и снотворное. Вам обязательно нужно поспать, когда Андре уйдет.

Джинни послушно проглотила таблетки.

Вошедший в комнату Андре выглядел так, словно не спал несколько суток кряду. Кажется, доктору стоит прописать снотворное и ему тоже. Андре взял стул и присел рядом с ее кроватью.

— Филипп сказал, ты просила меня зайти, — слегка заикаясь, проговорил он. — Ты хотела мне что-то сказать?

— Это Моник Шалу, — выдохнула она, нервно теребя край одеяла. — Я застала ее в офисе уничтожающей банковские выписки. Она крадет деньги, и, вероятно, довольно много. Я собиралась сказать тебе об этом, когда упала…

Повисло напряженное молчание, и когда Джинни осмелилась взглянуть на Андре, то увидела, что он был смертельно бледен. Неудивительно: это последнее, что захочешь узнать о человеке, которому доверял много лет.

— Думаю, ты имела в виду: когда тебя толкнули, — уточнил он. — Моник призналась и в этом тоже.

— Призналась? — эхом повторила она.

— Ну да, — сказал он. — В данный момент она дает полиции показания.

— Ты не должен ей позволить сделать это! — Джинни попыталась сесть на кровати, но не смогла. — Она собирается говорить о Силле гадости в суде! О ее замужестве… Это будет ужасно для всех.

Он пожал плечами.

— Моник — ужасный сноб, это и так все знают. И если папа одобряет брак — а он одобряет, — что еще имеет значение?

— Конечно. Ты совершенно прав, — едва слышно проговорила она. Она немного помолчала, чтобы взять себя в руки. — Как ты узнал о Моник?

— Жан Лабордье из банка «Креди режиональ» уведомил нас, что была создана новая учетная запись на имя нашего владения, и он хотел получить письменное подтверждение. Как ты понимаешь, учетная запись оказалась фальшивой, — скривился он. — Но мы договорились с управляющим, что счет будет оставаться открытым, чтобы посмотреть, что будет дальше. А дальше мы выяснили, что Моник оставила свою квартиру, и отец несколько раз пытался поговорить с ней, практически предупредить ее, но все было бесполезно.

— Как она могла так поступить с твоим отцом? Она же говорила, что любит его.

— Потому что любовь не была взаимной, — сказал он с неожиданной резкостью. — А она так и не поняла, что значит прощать.

— Это непростой урок…

— Я и так это знаю. — Андре помолчал. — Вчера позвонил Жан и сказал, что сто тысяч евро были переведены на новый счет. Сегодня утром Моник арестовали, и покушение на убийство добавлено к списку обвинений.

— Мне кажется, это уже слишком, — ахнула Джинни.

— Ты считаешь? — жестко спросил он. — Ты едва не проломила себе череп! Ты хоть представляешь, что я вчера пережил, когда ты не приходила в сознание? Когда Филипп пытался предупредить меня, что у тебя может быть кровоизлияние в мозг вследствие полученного удара? Ты могла потерять нашего ребенка, — добавил он дрожащим голосом.

— Тем не менее я здесь, и скоро все снова будет хорошо, — на удивление ровно сказала она. — Достаточно хорошо, чтобы уехать и позволить тебе зажить собственной жизнью.

— Премного благодарен, — произнес он с горечью. — А теперь, в отличие от Моник, кажется, я должен суметь простить тебя. Надеюсь, ты найдешь свое счастье, в котором мне было отказано. Все, о чем я мечтал, я мог бы обрести с тобой. Потому что ты — любовь моей жизни.

Несмотря на боль во всем теле, Джинни выпрямилась.

— И ты еще смеешь говорить мне это? — недоверчиво спросила она. — Можно подумать, ты обвиняешь меня за разрыв помолвки, в то время как сам собираешься жениться на моей сестре!

— Жениться на Люсиль? — Его темные брови поползли вверх от неподдельного удивления. — Что за бред?

— О, только не надо притворяться! — возмутилась Джинни. — Ты переспал с ней еще в Англии, а когда она приехала сюда, вы возобновили интрижку. Или ты станешь отрицать, что сам предложить ей оставаться в замке столько, сколько она захочет?

— Нет, не стану. Но не ради себя, а ради Жюля. Я видел, что и его сразила стрела амура. Жюль попросил меня уговорить ее остаться, и я не смог ему отказать.

— Жюль? — переспросила Джинни. — Ты имеешь в виду Жюля Рамо?

— А ты знаешь другого Жюля? — нетерпеливо сказал Андре.

— И ты хочешь сказать, — осторожно подбирая слова, произнесла Джинни, — что Жюль и Силла собираются пожениться?

— Да. Невероятно, но это так. Что поделаешь — любовь.

— Ну да, — с сомнением сказала она.

— Ты не видишь в Жюле достойную пару для сестры? Напрасно. Жюль — сильная личность, именно такой мужчина ей нужен. С ним она превратится в настоящую женщину, а не избалованную капризную девочку, заявившуюся в мой гостиничный номер оттого, что ей наскучил жених.

— Это она так сказала? — ахнула Джинни.

— Конечно, — сухо ответил Андре. — И она была явно шокирована, когда я сказал ей, что она напрасно тратит время, и отравил ее восвояси.

— Но она дала мне понять, что вы переспали.

— Она уже совсем другой человек, Виржини. Спроси ее снова — и она скажет правду. Но когда она приехала сюда, явно вознамерившись наделать пакостей, которые непосредственно коснулись бы меня, они с Жюлем начали проводить много времени вместе. Я не был уверен в искренности ее чувств до нашей поездки в Бон. Я должен был выяснить, действительно ли она собирается прожить всю свою жизнь здесь, в Бургундии, или она решит, что Англия ей подходит больше. Я не мог позволить ей разбить сердце Жюля так же, как ты разбила мое.

— Но ведь ты привез меня сюда только из чувства вины, потому что я могла забеременеть!

— Да, чувство вины действительно имело место, — признал он. — Потому что я втянул тебя в отношения, к которым ты не была готова. Но я хотел вернуться сюда с тобой, моя милая, потому что прекрасно понимал, что жить без тебя уже не смогу. — Он помолчал. — Когда я приехал в дом отца на оглашение завещания, я был уставшим, я был чертовски зол, потому что знал, что это может привести к большим проблемам. А потом дверь открылась и на пороге стояла ты, с собакой отца, как будто ждала именно меня. Я заметил, какой бледной и несчастной ты была, и мне захотелось взять тебя на руки и защищать от всех невзгод. Уже в тот самый момент я знал, что нет большего счастья, чем каждый день приходить в дом, в котором ты будешь меня ждать.

— Но ты по-прежнему злился, — дрожащим голосом сказала она.

— Это правда, — признался Андре. — Потому что случилось то, чего я никак не ожидал, а я не люблю внезапных потрясений. И по правде говоря, я вовсе этого не хотел. Да, я собирался когда-нибудь жениться, но потом, в отдаленной перспективе. Но ты, моя дорогая, изменила мое мнение на этот счет.

— Но я не красивая. — Джинни отвернулась, чтобы Андре не увидел подступивших к ее глазам слез. — Силла всегда была красивой.

— Виржини, дорогая, — мягко сказал он, — любимая моя дурочка, для меня ты всегда будешь самой красивой женщиной на свете. А в ночь нашей помолвки ты — в черном платье, с рубиновым колье на шее — была самим совершенством. Бог мой, — он покачал головой, — я так сильно хотел тебя, что едва не сошел с ума.

— Ты попросил меня провести с тобой ночь, — пробормотала она. — Но ты ко мне так и не пришел. И ты стал ночевать в домике.

— Потому что я не был уверен, что смогу держать себя в руках. — Он криво ухмыльнулся. — Клотильда сказала, что секс в первый месяц беременности не всегда может хорошо сказаться на ребенке. А поскольку ребенок — единственная причина, по которой, как мне казалось, ты была со мной, я не мог рисковать. — Он помолчал. — А как только ты поняла, что Джонатан Уэльберн снова стал свободным мужчиной, ты вряд ли позволила бы мне прикоснуться к себе. Ты оттолкнула меня, заставив поверить, что он все еще тебе небезразличен. И если ты меня больше не хотела, как я мог удерживать тебя при помощи брака без любви? — Он вздохнул. — Папа рассказывал, что очень переживал из-за того, что моя мать вышла за него замуж без любви. Хотя со временем она очень привязалась к нему и была благодарна за все, что он для нее сделал. Но он не хотел, чтобы я повторил его судьбу.

— Я думала, что ты влюблен в мою сестру, — прошептала она. — Что она заняла мое место. Я думала, что, если смогу дистанцироваться от тебя, мне будет не так больно. Но мне было в тысячу раз хуже…

— Прости меня, родная. — Он прижался лбом к ее ладони. — Я только хотел, чтобы ты больше отдыхала, по крайней мере, пока у тебя не пройдет токсикоз. Я надеялся, что Люсиль будет тебе помогать. Клотильда сказала мне, что ты вовсе не такая сильная, какой хочешь казаться.

Губы Джинни распылись в улыбке.

— Ну, мы с малышом пережили падение с лестницы, так что мы вовсе не такие хрупкие, как ты мог подумать.

Андре держал ее тонкую ладонь в своих руках, как самую дорогую вещь на свете. Он поднес ее руку к своим губам и нежно поцеловал каждый пальчик. Он почувствовал, как она задрожала от удовольствия, и улыбнулся, с нежностью глядя ей в глаза.

— Как думаешь, когда заживут твои синяки, мы сможем устроить репетицию медового месяца?

— Только при одном условии, — предупредила она. — Я хочу, чтобы с Моник Шалу сняли обвинения в причинении мне вреда. Я не хочу становиться еще одной причиной ее бед.

— Ты действительно хочешь этого? — Андре покачал головой. — Господи, Виржини, когда я увидел тебя лежащую на полу, я подумал, что потерял тебя!

— Нет, ты нашел меня, — мягко возразила она. — Возможно, мы обрели друг друга благодаря ей.

— Хорошо, — вздохнул он. — Пусть будет так, как ты хочешь.

Джинни зевнула.

— О нет, — простонала она. — Я разрешила дать себе снотворное.

— Тогда спи. — Андре все еще держал ее за руку. — Надеюсь, ты увидишь меня во сне, мой ангел. А когда ты проснешься, я все еще буду здесь.

— Обещаешь? — Она начала погружаться в сон.

— До конца наших дней, — прошептал он, но Джинни его уже не слышала. — Я клянусь.


Сара Крейвен

ОБРУЧЕННАЯ С ВРАГОМ

Lara Craven

INHERITED BY HER ENEMY


— Чего ты больше всего хочешь, Виржини? — Он пристально смотрел на нее своими темными глазами.

— Я не могу тебе этого сказать.

Она отвернулась и беспомощно уронила руки вдоль тела.

— Тогда я сам тебе это скажу, — зловеще прошептал Андре.


16+

ISBN 978-5-227-06188-1

ЦЕНТРПОЛИГРАФ

Любовный роман

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13

    Загрузка...

    Вход в систему

    Навигация

    Поиск книг

    Последние комментарии